Клятва Арвиинца

Глава 1. Поединок.

Большой бревенчатый дом содрогнулся от мощного удара. Без защитных чар он рассыпался бы, как замок из песка – но магия выдержала. Только оконные стекла не выдержали: с переливчатым звоном они разлетелись, посыпавшись вниз. Да еще сдвинуло срединную потолочную балку – она одним концом обрушилась внутрь комнаты, подломив собой потемневший от времени комод и взметнув в воздух облако пыли.

Леди Лориен, Великая волшебница Саантары, до этого дремавшая в кожаном скрипучем кресле, надрывно закашлялась.

Она была стара, очень стара. И даже вся ее магическая сила и опыт врачевания не могли остановить неизбежное угасание.

Нападение не стало для нее неожиданностью: леди Лориен ждала его уже несколько месяцев. И теперь облегченно вздохнула – значит, все идет как должно.

Протерев старческой, иссохшей рукой глаза от пыли, она чуть приоткрыла их и окинула вокруг взглядом.

Старый дом, казалось, был соткан из теплых воспоминаний. Шкаф из орехового дерева, забитый потертыми магическими книгами – она так долго их собирала. Картина с длиннохвостым драконом. Столик, изысканный ларибский чайник… Она по привычке все еще ставила возле него две чашки из тончайшего фарфора. Одна из которых пустовала уже много месяцев.

Леди Лориен вздохнула – она знала, что все это скоро исчезнет. Завтра не останется ничего. Ни дома. Ни памяти. Ни ее.

Она громко чихнула, утерла заскорузлым пальцем нос и, опираясь на ручки кресла, с усилием приподнялась.

Собравшись с силами, леди Лориен направилась наружу, стараясь идти как можно более твердой и уверенной походкой.

Ее дом стоял чуть обособленно – на окраине небольшой деревеньки. Короткая улица, пролегающая между двумя десятками бревенчатых изб, огибала большой колодец и упиралась прямо в ее крыльцо.

Великая волшебница медленно прошла вдоль стены, огибая дом и поглядывая наверх – козырька крыши не было видно, похоже строение было повреждено серьезней, чем она думала.

Позади дома раскинулся обширный пустырь, усыпанный валунами, трухлявыми пнями и заросший низким колючим кустарником. Дальше начинался бескрайний зеленый лес.

Одинокая фигура неподвижно застыла на высоком камне посреди пустыря – недалеко, в шагах тридцати.

Лецария! Так вот кого они послали!

Леди Лориен несколько раз уже видела эту волшебницу, но только издалека, все время мельком, и теперь с любопытством разглядывала молодую и очень красивую женщину.

Внешность Лецарии казалась довольно необычной для Саантары – темные, раскосые глаза, четкая выраженная линия скул, иссиня–черные волосы, убранные в высокий горделивый «хвост». Облегающее зеленое платье подчеркивало ее стройную гибкую фигуру.

Леди Лориен медленно щелкнула пальцами – по телу тут же стало разливаться тепло, наполняя ее знакомым ощущением силы. Несколько мгновений – и согбенная спина выпрямилась, морщины на лице разгладились. Жаль, что это ненадолго, но на их короткую встречу должно хватить.

Теперь Великая волшебница была готова – она сделала уверенный шаг вперед. Ей было любопытно, хотелось подойти поближе, получше рассмотреть соперницу. Может быть, даже обменяться парой фраз.

Но молодая волшебница восприняла это приближение по-своему – краткий миг и со вскинутой руки Лецарии сорвалась молния. Все еще настроенная на разговор, леди Лориен едва успела отбить ее. Разряд с треском и шипением ударил в землю, которая в этом месте сразу почернела, а трава обуглилась. Сразу потянуло запахом горелого.

Нда. Определенно, беседа не задалась.

Новое заклинание – на этот раз молодая волшебница вскинула обе руки. Две молнии одновременно пронзили пространство, но на этот раз Великая волшебница была готова. Легкое движение ладони – и две сверкающие ломаные змеи умчались в небо.

Лецария чуть наклонила голову набок, но ее лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Только чуть приподнялись брови.

Затем молодая волшебница медленно протянула руку в сторону.

Здоровенный валун на краю пустыря вздрогнул, дернулся, раздался треск рвущихся ветвей опутывавшего его кустарника – и камень взмыл вверх. Мгновение он неподвижно висел в воздухе, а потом резко устремился к леди Лориен.

На лице той мелькнула тень улыбки – она мягко перебросила глыбу через себя. Валун гулко ухнул, ударившись о землю, и два раза перекатился, подминая грядки небольшого огорода.

Далекий шум привлек внимание Великой волшебницы – она быстро обернулась. Ее односельчане суетливо покидали деревню – с наспех собранными сумками и мешками они мчались в лес, таща за собой истошно орущих детей.

«Лишь бы они успели.»

Леди Лориен снова развернулась к молодой волшебнице.

Где же высокий маг? Наверняка он и сейчас где-то рядом, стоит в тени, наблюдает. Ждет своего часа.

Ага, похоже, у Лецарии появился новый план.

Теперь заклинания сыпались один за другим. Огненный смерч, затем Липкий душильщик, за ним – Жидкий камень… У Великой волшебницы пока хватало сил все отражать, но ее соперница ни на секунду не прерывалась – работала как заведенная. Белая Мгла, Тростниковый Червь, Тихий Шелест. Потом пошли совсем неизвестные заклинания – приходилось работать наудачу, пробуя сразу несколько разных защит.

Леди Лориен сосредоточенно отбивалась, попутно изучая свою противницу.

Молодая волшебница демонстрировала потрясающую силу. И ее магия была другой, совершенно другой. Когда отражающие заклинания леди Лориен схлестывались с потоками Лецарии, казалось, что-то чуждое, незнакомое рвало, сдирало кожу с пальцев, пронизывало их жгучими раскаленными нитями. Великая волшебница никогда не встречалась с магией подобного рода.

Кто эта девушка? Что она такое? Есть ли у них теперь надежда?

Следующее нападение казалось завораживающим и впечатляющим одновременно. Мощный закручивающийся вихрь высосал всю воду из колодца, подняв ее выше деревьев и формируя из нее строгую правильную фигуру. Затем раздалось громкое потрескивание – и вода в одно мгновение замерзла, образовав пирамиду – острую, длинную, как пика. Ее идеальные, ровные грани зловеще поблескивали на солнце. Миг – и ледяная стрела, будто выпущенная из огромного арбалета, с чудовищной скоростью рванула вниз.

Леди Лориен успела заслониться магическим щитом. Он вспыхнул ярким фиолетовым пламенем, когда ледяная смерть со всей мощью вонзилась в него.

Громоподобный грохот эхом разнесся по окрестностям, во все стороны брызнули сверкающие осколки. В одно мгновение облако снежной пыли густым туманом заволокло пустырь и все пространство вокруг дома.

Но длилось это ненадолго.

Возникший вдруг ниоткуда сильный порыв ветра быстро унес мглу, и над пустошью опять заиграло солнце.

Леди Лориен уловила остатки заклинания – конечно, ветер сотворила ее соперница – молодость всегда нетерпелива.

Великая волшебница снова оглянулась. Деревня уже опустела, но взгляд тревожно метнулся к окну дальнего дома – лишь бы Мелисса не подвела, лишь бы сделала все правильно. Всё зависело от одного окна. От одной девочки!

Леди Лориен вновь повернулась к своей сопернице. Что ж, пора показать молодежи старую закалку!

И щелкнула пальцами.

Сокрушительные молнии ударили в Лецарию. Мощнейшие разряды. Непрерывный, сверкающий поток. Воздух затрещал, снова запахло горелым.

Похоже, молодая волшебница не ожидала такого. Она отбила первую атаку, но на нее обрушился такой плотный каскад огня, что она, едва не успевая, даже начала чуть пятиться.

Двадцать разрядов, тридцать, пятьдесят…

Лецария держалась. Сжав зубы, дрожа от напряжения, она отбивала и отбивала.

Наконец последняя молния умчалась в небо.

Глубоко дыша, молодая волшебница встряхнула ладонями и широко, белозубо улыбнулась. И даже чуть пожала плечами – дескать, пустяки.

Леди Лориен чуть приподняла брови… и снова вскинула руку.

Валуны вокруг Лецарии, сразу десяток, взмыли в воздух. С них посыпались пласты рыжего мха, ошметки сырой земли, обрывки веток, сухая трава.

Улыбка тут же сбежала с лица молодой волшебницы. Она мгновенно сосредоточилась, чуть присела, все ее тело напряглось, сжалось, будто пружина.

Секунда – и глыбы рванули к ней.

Снова раскатистый гул взорвал тишину. Каменное крошево образовалось в том месте, где еще миг назад находилась Лецария.

Но сама она, высоко подпрыгнув и сделав сальто, мягко приземлилась в нескольких шагах правее – точно на другой валун. Выпрямилась, аккуратно убрала с платья сухую травинку, подняла голову и лучезарно улыбнулась.

Леди Лориен чуть приподняла бровь. Хороша!

Ну что, теперь может быть попробовать… Но она замерла, так и не начав – в этот момент в их беседу вмешались.

Сперва большая светящаяся точка зажглась шагах в десяти перед Великой волшебницей. Потом такие же огоньки появились слева, и справа, и позади. Несколько мгновений – и из точки впереди вырвалась сначала одна искра, потом другая, а затем из каждой точки забил целый фонтан разлетающихся, сверкающих частиц.

Лецария медленно попятилась назад, морща аккуратный носик и недовольно качая головой. Похоже, она была недовольна таким грубым вмешательством в ее поединок.

Секунда – и снопы искр стали расширяться, из точек превращаясь в светящиеся окружности. Затем будто что–то мигнуло – и на их месте проявились диски. Большие – с человеческий рост – они висели вертикально, почти касаясь земли, и их серебристые поверхности струились, отбрасывая мягкие, неясные блики. Порталы! Семь огромных зеркал – они будто обступили леди Лориен, окружив ее со всех сторон.

Семь фигур одновременно шагнули оттуда. Все в темно-серых накидках – лиц не разглядеть. Но Великая волшебница знала, кто у них главный.

Очень высокий человек стоял прямо перед ней – Архонтум. Такая тьма таилась под его глубоким капюшоном, что свет не выхватывал даже подбородка. Казалось, там вовсе и не было ничего, сплошная черная мгла.

– Лецария, – заструился из этой тьмы зловещий шелестящий голос.

Высокий маг даже не повернулся к молодой волшебнице, но та, стоя в нескольких шагах позади него, все равно съежилась, еще чуть попятившись – к самому краю валуна.

– Разочарование.

Та еще сильней стиснула зубы, не сводя напряженного взгляда с высокой фигуры.

Всего одно короткое мгновение стояла тишина, а потом…

Архонтум резко вскинул руки в стороны – сверкнув зеленым огнем два луча протянулись от него к волшебникам, стоявшим слева и справа. Тут же полыхнули еще вспышки – лучи последовательно соединяли фигуры в серых накидках, окружая Леди Лориен.

Быстрей! Она развернулась и метнула мощнейшую молнию в невысокого мага позади нее, на котором должны были замкнуться лучи.

Но все равно не успела – светящееся кольцо соединилось, ярко вспыхнув на мгновение и поглотив ударившую в него молнию.

Миг – и над первым кругом лучей засиял второй. Затем третий, четвертый. Они, как забор, поднимались все выше и становились все меньше. Резкий хлопок – и над Великой волшебницей образовался купол. Все лучи будто растворились, расплылись в нем, вся поверхность свода теперь переливалась ровным, однородным, зеленоватым свечением. Воздух наполнило легкое гудение, он завибрировал от скопившейся вокруг магической энергии.

Через секунду купол дрогнул, а затем чуть сдвинулся к Великой волшебнице. Потом еще и еще – он начал сжиматься, уменьшаясь в размерах.

Леди Лориен все поняла. Все кончено – она осознала это с предельной ясностью. Магический круг – его не разрушить ничем.

Великая волшебница опустила руки, ссутулилась и медленно обернулась к деревне. Ее взгляд уперся в окно одного из домов – лишь бы все получилось. Она сделала все что могла! Все, что должна была сделать…

Купол неумолимо приближался.

Сколько у нее времени? Может, минута. Перед мысленным взором, вспыхивая, проносились мгновения ее жизни. Лица друзей, близких… давно ушедших.

Зеленая сфера уже в шаге от нее.

Она закрыла глаза.

И перед тьмой – она.

Лила́.

Глава 2. Гвоздезуб.

«После трагедии, разыгравшейся за крепостью Расимус, королевства Саантары наконец пришли к соглашению об окончательном закрытии этой древней цитадели».

Из архива газеты «Арвиинские вести».

Несколько дней назад.

Позднее летнее утро выдалось прохладным: кучерявые облака плыли по небу, затеняя город от солнца.

Солен, столица Таруна – самого маленького королевства Саантары, – широкими предместьями раскинулся вдоль извилистой речушки, утопающей в садах. Но именно здесь, на его ярмарке, собиралась половина мира.

С самого раннего утра она запестрела разноцветьем палаток. Заплескались на ветру полотнища продавцов тканей, торговцы обуви поднимали деревянные шесты, увешанные сандалиями и туфлями, засияли яркими огнями лавки с магическими фонарями. Над многоголосым шумом иногда взлетали гортанные крики грузчиков, катящих свои тележки. Тысячи горожан сновали по рядам торговой площади, местами едва протискиваясь по узким переходам. Окрест разливалась густая смесь запахов – свежевыделанной кожи, горячей выпечки, пряностей и переспелых фруктов.

Из маленькой узкой улочки на торговую площадь вышли два паренька лет шестнадцати.

Высокого и жилистого звали Тим. Он смотрел вокруг с нескрываемым интересом, а в его зеленых глазах временами вспыхивали упрямые искры. В непослушной копне каштановых волос кое-где полыхало несколько ярких, огненно-оранжевых прядей – из-за них Тима иногда величали огневиком. Одет он был довольно просто – в обычные холщовые штаны и светлую рубаху.

Второй – полноватый, темнокожий паренек, которого звали Ла́нуш, – в отличие от своего друга одевался очень вызывающе: его расшитая золотом рубашка ослепительно сверкала на солнце, а черные брюки были безукоризненно отутюжены.

Если присмотреться, то на запястье обоих промелькивала выцветшая лента, сплетённая из трёх нитей: чёрной, серебристой и пепельно-синей. Такими в Арвиине повязывали детей, принёсших первую клятву.

– Вон она, – Тим вскинул руку.

Там, далеко впереди, едва различимо белела арка.

– Ема-а-а, – с тоской протянул Лануш, морща лоб, – сколько еще топать. Слушай, мы в такой толпе полдня пробираться будем! Может, в обход пойдем?

Тим пожал плечами. Он с удовольствием прошелся бы и по ярмарке, но все же зыркнул по сторонам, ища путь попроще – и тут же по его спине от радости пробежали мурашки: аттракцион зверей!

Правее, в шагах ста от ребят, над палатками возвышался величественный красно-белый шатер, полосатый, как цирковой жонглер – такой высокий, что легко бы укрыл собой пару домиков. Его купол чуть подрагивал на ветру, нарисованные контуры диковинных животных колыхались, играя на солнце разноцветными красками и оттого делаясь еще более удивительными, загадочными и притягательными.

– Старина! – Тим кивнул на аттракцион.

Лануш, проследив за взглядом Тима, поморщился:

– Фу! Опять это вонючее зверье.

– Старина! – умоляюще протянул Тим.

Он, в отличие от своего друга, обожал пялиться на животных из Диких Земель, а под этим куполом их собрали не один десяток.

– Да ну… надоело, – скривился Лануш, – гвоздезуб все время спит, а трукан, кажется, вообще сдох. Знаешь, я думаю, что нас просто надувают, говоря, что он живой.

Тим поморщился:

– Да, трукан, конечно, не очень. Но вот гвоздезуб, – он ухмыльнулся. – Поверь мне, сегодня он точно проснется. Я прямо чувствую это! Идем-идем.

Хлопнув друга по плечу, Тим решительно шагнул в ту сторону. Лануш недовольно поплелся следом:

– Проснется, ага, разбежался, – проворчал он. – Ема-а-а! А в мясную лавку-то нам зачем?

А уже через несколько минут ребята стояли возле красно-белого шатра.

Тим уже взялся за плотную занавеску, что прикрывала вход, как вдруг краем глаза заметил движение слева – и резко обернулся.

На крыше соседней палатки сидела маленькая серая птичка.

Кса! Неужели снова?

Тим замер, дыхание перехватило, зубы стиснулись сами по себе.

– Ты чего, дружище? – Лануш дернул Тима за рукав, беспокойно вглядываясь в его лицо.

Птица вспорхнула и полетела, быстро хлопая серыми крылышками. Нет, не оно. Тим облегченно выдохнул и махнул рукой:

– Да так, задумался, – и шагнул за занавеску.

Они оказались в небольшой прихожей – впереди большая дверь, обитая черной кожей – вход в аттракцион, слева стол, за которым скучала полная дама, продававшая билеты, справа – широченная, мягкая скамейка.

Лануш чуть наклонил голову к Тиму:

– Дружище, я наверно здесь подожду.

Тим удивился:

– Что? Нет! Идем вместе.

– Скучно там.

– Да ладно, что ты как старик? Денег жалко? – Тим приподнял бровь, но уже через мгновение многозначительно закивал. – А… я, кажется, понял тебя, старина.

Лануш нахмурился:

– Ничего ты не понял! Вонища просто там – не переношу вони. Да и коленка заныла – мы ж с утра на ногах.

Тим хмыкнул. Лануш вздохнул, поморщился и недовольно покачал головой. Затем, тоскливо посмотрев на скамейку, он нехотя начал рыться в карманах.

Они заплатили по медной монетке и шагнули к двери. Тим взялся за большую железную рукоять и с усилием потянул на себя.

Едва дверь приоткрылась, как ребят оглушила какофония звуков – резкие крики, писк, хлюпанье, чавканье, рычание, клекот. Потом в нос ударила густая, горячая волна вони – звериной, густой, с пряной гнильцой.

Лануш, конечно, прав, запашище еще тот!

Дверь за парнями шумно захлопнулась, и они оказались почти в темноте. Они замерли – но уже через несколько секунд их глаза попривыкли, и ребята смогли разглядеть уже знакомую им обстановку.

Перед ними открылось большое пространство, очерчиваемое высоченным, полосатым куполом. Его каркас поддерживали четыре гладко обтесанных столба. Плотная ткань почти не пропускала свет, ни щелей, ни окон не было, только на самом верху сияло крошечное зарешеченное отверстие, откуда пробивался тонкий солнечный луч. Здесь царил мягкий, бархатный полумрак.

Вдоль стены стояли клетки. Справа небольшие, деревянные, с металлическими прутьями – для мелких животных. Их нагромоздили друг на друга аж в три ряда. Дальше тянулись высокие птичники, а слева сгрудились железные вольеры – для зверюг покрупнее. На всех дверцах поблескивали массивные щеколды – замки.

Тим с усилием отвел глаза от центра зала. Он знал, что там – самое интересное, но намеренно сдерживал себя, оставляя самый смак, самое острое удовольствие на потом.

Ребята медленно двинулись вдоль клеток, таращась на зверей.

Здесь обитало несколько десятков удивительных животных, причем некоторые совсем не встречались в Саантаре, только в Диких Землях. Например, чешуйчатый гриф, алая летающая лисица, кролик, мгновенно меняющий окрас, еж со светящимися иголками…

Тим уже посещал этот аттракцион, и не единожды, но все равно каждый раз его сердце замирало от восторга при виде этих невероятных существ.

Наконец, обойдя все по кругу, ребята задержались у последнего большого вольера, где обитал песочный трукан. Он все так же неподвижно застыл на своих шести лапах, как и раньше. Запах от него, кажется, только усилился. Может, эта страшная зверюга и вправду давно сдохла?

Потом Тим на мгновение замер, глубоко вздохнул и, наконец, повернулся к центру зала.

Точно посередине помещения, под самым сводом, стояла мощная, крепкая повозка. В ширину она не отличалась от обычной, а вот в длину достигала шагов восьми, оттого покоилась на четырех колесных парах. На повозке была установлена большая клетка – на всю длину повозки, высотой с рост человека. Полностью железная – стены и потолок в ней заменяла частая кованная решетка с прутьями толщиной в палец, вместо пола – металлические листы.

Вокруг повозки, на расстоянии шагов трех, стояло ограждение из низеньких деревянных перегородок. Но, вероятно, эта предосторожность была совершенно излишней: вряд ли нашелся бы желающий подойти еще ближе.

Прямо на клетку падал солнечный луч, в котором медленно купались золотые пылинки. Свет проникал дальше, сквозь решетку, и упирался в крупное полосатое тело, свернувшееся в клубок.

Здесь царствовал гвоздезуб – единственный на территории всей Саантары. Сейчас он выглядел просто как большой меховой холм – оттуда доносилось тяжелое дыхание, бок могучего животного мерно вздымался, играя под солнцем темно-серой, отливающей серебром шерстью. Он спал. Он спал всегда. Тим еще ни разу не застал его бодрствующим – ни разу не удалось увидеть ни его голову, ни лапы, ни, тем более, знаменитые зубы. Как и всегда, можно было рассмотреть только хвост – весь лысый и только самый кончик покрыт длинным мехом – оттого он напоминал большую малярную кисть.

– Ну вот, он опять спит… а ты говоришь, – несмотря на попытку изобразить сожаление, в голосе Лануша промелькнуло явное облегчение. И он сразу заторопился, – Все, пойдем уже. Насмотрелись.

Тим быстро огляделся – и сердце радостно ухнуло. Повезло: они были в шатре одни. А значит… он ухмыльнулся.

– Подожди-ка минутку!

Тим юркнул за перегородку, вытащил из-за пазухи кусок сырого мяса и метнул в самую гущу меха.

– Ты… ты с ума сошел! Ты что творишь?! – голос Лануша сорвался в визг, похоже, он был ошеломлен.

– Эй, гвоздь! Я знаю, ты слышишь! Хватит дрыхнуть! – Тим ударил кулаком по решетке. – Время жрать.

Звук лязгнувшего металла эхом прокатился по залу, медленно тая в его уголках.

Тим замер, возбужденно вглядываясь в большую кучу меха.

Ну! Ну давай! От напряжения, казалось, воздух загустел.

И вдруг – чье-то прикосновение к руке.

– Кса! – Тим от неожиданности аж подпрыгнул.

Это Лануш – он схватил Тима за руку и буквально поволок за ограждение.

– Сумасшедший! – проскрежетал он, когда они наконец перелезли за перегородку. – Ты просто…

Его слова потонули в низком утробном урчании, таком мощном, что уши заложило, а по телу пробежали мурашки.

Оглушенные, ошеломленные, парни медленно повернули головы к клетке.

В одно мгновение огромный зал погрузился в абсолютную тишину. Замолчали все зверушки, включая самых мелких. Казалось, они даже перестали дышать.

Из мехового сугроба неторопливо выпросталась широченная лапа. Несколько секунд она лежала неподвижно, а затем из нее выдвинулись когти – медленно, как капли чернил на белой ткани – черные, острые, здоровенные, размером с изогнутый палец.

Тим судорожно вздохнул.

Лапа скользнула по полу, и пронзительный скрежет вспорол тишину, будто когтями по живому.

Затем из пушистого холма приподнялась большая вытянутая голова и широко зевнула.

Ребята замерли в оцепенении.

Луч солнца, казалось, пробежался по кончикам длинных зубов, сверкнув на острие каждого.

– Кса… – одними губами прошептал Тим.

– Точно, гвоздезуб! – сдавленным голосом прошептал Лануш.

Зверюга грациозно потянулась, вставая на ноги и прогибаясь, будто кошка. Похрустывали затекшие суставы, трещали кости. Наконец животное поднялось во весь рост, показавшись во всей красе. Сильные лапы, могучая спина, длинная морда, широкая грудь, покрытая коротким белым мехом. Узкие глаза, налитые кровью, продолговатые уши с кисточками.

Гвоздезуб вальяжно, скучающе повел взглядом вокруг и… уткнулся им в ребят. В один миг все изменилось – зверюга сощурилась и тут же припала к полу.

Тим вцепился в перегородку обеими руками.

Желудок сжался – крепко, будто в кулак.

Тело поняло раньше головы: он – не зритель. Он добыча.

Живая. Дрожащая. Смертная.

В ушах зашумело, сердце заколотилось, в коленках – дрожь. Но, с другой стороны, от азарта и возбуждения Тиму хотелось орать изо всей силы. Такого он еще никогда не испытывал!

Сбоку тихо ойкнул Лануш.

Гвоздезуб еще сильнее напрягся, чуть перебирая лапами, он будто приноравливался, готовился к прыжку. Под шкурой, будто под кожаным покровом барабана, взбугрились живые, дрожащие узлы мышц.

Лануш медленно шагнул назад, потом еще.

Тим замер. Время будто замедлилось. Только кровь пульсировала в ушах, отстукивая ритм.

– Ну давай, гвоздь… покажи, кто ты, – прошептал он, не зная, кому именно бросает вызов – зверю или себе.

– А-а-а! – заорал Лануш.

Он бросился прочь, но то ли из-за сумрака, то ли от страха не заметил столб – с размаху врезался в него и, отброшенный назад, упал.

И в это мгновение гвоздезуб прыгнул – прямо на прутья.

Раздался грохот. Содрогнувшись и застонав, клетка качнулась вперед. Она накренилась вместе с телегой, так, что дальние колеса оторвались от земли. И затем вся конструкция замерла так, будто зависнув в воздухе.

На Тима нахлынула новая буря ощущений: жгучий страх, жгучая радость, желание бежать, желание остаться, пахнуло горячим дыханием зверя – он ощутил его горький запах. Почему-то взгляд зацепился за два ярких черных пятна на белой грудине животного, похожих на растекшиеся кляксы.

Провисев одно, очень долгое, мгновение, клетка наконец с громким уханьем откачнулась назад. Под куполом эхом вновь раскатился металлический лязг.

Тим шумно выдохнул и расплылся в широкой улыбке. Это случилось – он увидел гвоздя.

Хищник замер, вцепившись когтями в решётку. Он щурился спокойно, лениво – но в этом взгляде уже было знание.

Знание того, как они умрут.

Азарт все еще не отпустил Тима:

– Ну?! – заорал он зверю. – Что ты мне сделаешь, гвоздь? У тебя нет здесь силы, понял?! Выкуси!

Тим показал неприличный жест в сторону клетки.

Гвоздезуб приоткрыл глаза – и из них хлынула такая густая, кровавая ярость, что Тим невольно отступил.

– Кса!

Поднялся Лануш, потирая лоб.

– Ема-а-а! Ну ты ненормальный, – простонал он. – Тим, знаешь, ты просто сумасшедший!

Снова громко клацнуло – гвоздезуб наконец сполз на пол и, принюхиваясь, пошел вдоль клетки. Дойдя до торца, до боковой решетки, зверь опять поднял передние лапы. Потом начал поочередно переставлять их по решетке – выше и выше, цепляясь за металл выпущенными когтями. Мгновение – и уже и задние лапы ступили на боковую стенку, а передние перешли на потолок. Кса! Теперь гвоздезуб перемещался по потолку – головой вниз, держась на решетке когтями, и делал это так легко и непринужденно, будто шел по земле. Он грациозно прошествовал вверх ногами через всю клетку, добрался до боковой стенки и спустился по ней на пол. Скучающе заурчав, зверь улегся на прежнее место и снова свернулся клубком.

И в этот момент в шатер вбежал высокий седовласый мужчина.

Тим уже видел его раньше – это был владелец аттракциона.

Перемахнув через деревянную перегородку, тот сразу кинулся к клетке. Быстро обежал ее, внимательно рассматривая и ощупывая одной рукой, при этом другой, пустой рукав хлестал его по бокам.

Затем, облегченно выдохнув, хозяин повернулся к ребятам:

– Просыпался?

– Просыпался, – подтвердил Лануш.

– Кидался?

– Кидался.

– Напугал?

– Нет, конечно!

Хозяин хмыкнул. Все еще тяжело дыша, он шагнул ближе, присел на деревянную перегородку и начал заправлять пустой рукав за пояс:

– Откуда вы, парни?

– Мы из Арвиина. Меня зовут Лануш.

Дальше Тим снова услышал заученную фразу, которой Лануш всегда представлялся важным людям:

– Я известный арвиинский повар, много раз готовил для королевского стола. Если нужна великолепная кухня для особого мероприятия – я к вашим услугам.

Владелец аттракциона удивленно вскинул брови, затем одобрительно цыкнул и глянул на Тима.

– Тим, сын Арилиуса.

– Мастер Банур.

Ребята обменялись с ним рукопожатием.

Потом Тим кивнул на гвоздезуба:

– Ох и мощная же у вас зверюга!

– Да это что! – махнул рукой польщенный мастер Банур, вновь поворачиваясь к клетке, – Сейчас-то он уже совсем старый. А раньше – ух! Один раз даже клетку разворотил.

– Ема-а-а! – поразился Лануш. – Так он вырывался на свободу? И что, никого не загрыз?

– Не успел, – мастер в широченной улыбке показал все свои зубы. – В тот день на ярмарке совершенно случайно оказался волшебник. Он-то и скрутил гвоздя.

– Кса-а-а, как же вам повезло, – поразился Тим.

– Еще как повезло! Гвоздезубы – очень особенные зверюги. Например, их шкура имеет магические свойства. Она даже может отражать некоторые заклинания. Так что не каждый волшебник справится с такой зверюгой.

Ребята ошеломленно переглянулись:

– Ничего себе! И как же тогда его схватили?

– Ну магией, конечно, а уж какое было заклинание – про то не знаю. Мэтр Тири опытный волшебник, как-то хитро спеленал его.

– Мэтр Тири? Из Ангвуда? Слышал о нем, – подтвердил Лануш. – Говорят, большой мастер.

– Еще какой! Да и вообще, как человек он молодец. Защищал меня потом на Магическом Совете.

– Что, сильно ругали? – Тим сочувственно канул головой.

– Не то слово. Пришлось пообещать, что больше такого никогда не повторится, – мастер Банур неуверенно почесал лоб, – В Ларибе видите, клетку особую для него сделали. Но что-то в последнее время гвоздик опять разбушевался.

У Лануша, похоже, накопилось много вопросов, он просто завалил ими хозяина аттракциона:

– А что он ест? А как вы его кормите? Вы к нему в клетку заходите? Он на вас не нападает? Наверно, его можно приручить?

– Приручить? Какое там! Это очень хитрая и злопамятная зверюга. Как-то очень давно я его стукнул разок, хорошо так приложился. Потом прошло много времени, я уж и забыл об этом. И вдруг замечаю – гвоздик-то подобрел, послушный стал, ласковый – будто котенок. Оказалось, план у него такой был: втереться в доверие… и цап!

Мастер Банур помахал левым пустым рукавом.

– Кса-а-а!

– Ужас! – Лануш округлил глаза.

– Да! Это именно та рука, что ударила его. Так что с тех пор у меня правило: никогда не обижать гвоздика – обязательно отомстит. Да и рук-то у меня теперь всего ничего.

Тиму сразу поплохело – ох, зря он зверушку дразнил.

– Понятно, почему никто не хочет с ними связываться, – закивал Лануш, – я слышал, что у вас единственный гвоздезуб на всю Саантару.

– Да, единственный. Но не потому, что зверюга вредная. Знаешь, сколько людей хотело его выкупить? У… Просто достать его сейчас невозможно.

– Почему? – удивился Лануш, – Я слышал, что у передних застав Роднара их не счесть.

– Роднар… ну сказанул! В Роднаре законом запрещено пропускать опасных тварей в Саантару. А законы там строго соблюдают, не то, что здесь, – владелец аттракциона пренебрежительно махнул уцелевшей рукой.

– Ема-а-а! А этот тогда как сюда попал?

– Через крепость Расимус завезли.

– Через Расимус! – одновременно вскричали пораженные ребята.

Мастер Банур, довольный произведенным эффектом, гордо улыбнулся.

– Но ведь… старая крепость давно закрыта, – Тим оглянулся на Лануша. – Сколько уже? Лет двадцать? Тридцать?

Лануш утвердительно качнул головой, и оба снова уставились на мастера.

– Вот-вот. Перед самым закрытием и успели провезти. Его изловил знаменитый мастер Тувег. Великий охотник, таких нынче уже не сыскать.

– Ого! – Тим снова выпялился на зверя. – Сколько ж зверюге лет? Слушайте, а как он его поймал? Как вообще можно поймать гвоздезуба, если его даже заклинания не берут?

– Правда, как? – поддержал его Лануш. – Я слышал, они живут огромными стаями.

– Брехня! В стаи они собираются, когда затевают большую охоту. Ну или там нападение на Роднар. А так они всегда живут мелкими группами… семьями. Но этот, конечно, очень особенный зверь. Этот был одиночкой.

– Одиночкой? Но почему?

– Да кто ж его знает? Но это очень большая редкость. Тувег утверждал, что раньше никогда не видел такого.

– Может он просто отбежал от своих, поохотиться? – предположил Тим.

– Нет, охотник наблюдал за ним много дней – зверь точно был одиночкой.

– И как же все-таки он его поймал? – повторил вопрос Лануш.

– Силки, обычные силки. Причем ставились они вообще на трубанта. Тувег даже и не помышлял ловить гвоздезуба.

– Ого! И что, простые силки его выдержали? – не поверил Тим.

– Я же говорю, в этой истории много странностей, – мастер Банур понизил голос. – Охотник рассказывал, что гвоздь даже не пытался выбраться. Представляете?! Хотя с его силищей порвать веревку – плевое дело. Лежал себе преспокойно, дал заковать в цепи, и в дороге вел себя тихо-тихо, как ручная зверушка. Только глазками по сторонам зырк-зырк.

Тим задумчиво потер висок. Все замолчали, глядя на спящего хищника и прислушиваясь к его тяжелому дыханию.

И вдруг – лёгкое движение хвоста. На миг Тиму почудилось, будто сквозь мех мелькнул красный огонек. Он моргнул – но ничего не было. Только тяжёлое дыхание зверя, да тревожное чувство, сжавшее сердце.

– Ладно, парни, приятно было познакомиться, но мне пора, – мастер Банур кивнул им и ушел.

– Пойдем, Тим, – выдохнул Лануш. – С меня хватит. Я и так сегодня наверно поседел.

Тим шел молча, снова и снова прокручивая в голове то, как зверь смотрел на него сквозь прутья.

В этом взгляде было нечто большее, чем голод.

Не просто инстинкт.

Что-то… древнее.

Что-то… чужое.

Что-то… будто пришло из-за грани.

И оно выбрало его.

Глава 3. Старые друзья.

В этом году в Соленской выставке кондитеров рекордное количество участников. Все с нетерпением ждут, отстоит ли трехкратный победитель последних лет свой великолепный титул.

Из газеты «Солен и другие».

Держа направление на арку, ребята снова двинулись вперед.

– Не хотел бы я оказаться с этим гвоздем один на один, – задумчиво произнес Лануш, пока они пробирались вдоль рядов.

– Это точно, старина.

И тут из-за поворота вышла миловидная рыжая девица. Не то чтобы красавица, но ее волосы… Потрясающие огненно-красные локоны – они ослепительно искрились на солнце. Длинные волнистые пряди плескались на ветру так, будто были живыми – и Тим подумал, что никогда не видел волос такой искрящейся меди. Она казалась не просто девушкой, а гостьей из какой-то сказки.

Лануш остолбенел. Челюсть у него отпала, а глаза так выпучились, что Тиму стало неловко. Он даже подтолкнул друга локтем, но Лануш ни на что не реагировал. Тим только покачал головой – он, конечно, уже заметил, что Ланушу нравились рыжие девушки, но чтоб настолько…

Девица гордо прошествовала мимо, окутав ребят облаком мягкого аромата тунрики и одарив Лануша улыбкой.

Парни даже развернулись, провожая ее взглядом, и смотрели вслед, пока она не скрылась из виду.

– Что же ты, Лануш? – вздохнул Тим. – Она же тебе улыбнулась… Мог хотя бы поздороваться…

Лануш сразу помрачнел:

– Пошли, – буркнул он и резко зашагал вперёд, будто убегая от чего-то.

Тим ухмыльнулся и двинулся следом. Он знал, что его друг слишком робок. Тим даже не мог припомнить, чтобы за все их путешествие Лануш хоть раз первым заговорил с девушкой.

Через несколько минут, когда они вышли на широкую площадку между обувными и скобяными рядами, Лануш вдруг снова замер, вскинув ладонь:

– Постой, – он начал принюхиваться.

Тим уже привык к этому: Лануш считал себя профессиональным кондитером и поэтому все время находился в поисках новых ароматов и специй.

– Сюда! – Лануш наконец определился с направлением, он свернул в боковой ряд и быстро двинулся вперед.

Очень скоро ребята нагнали медленно бредущего уличного торговца.

Услышав оклик, он остановился и развернул к ним тяжелый деревянный, потемневший от времени лоток.

Как и большинство соленцев, продавец оказался довольно упитанным и с характерной ямочкой на подбородке. Оказалось, он почти все распродал – здесь лежало лишь несколько крошечных кексов.

Тим вспомнил, как Лануш называл их – туфины.

Торговец льстиво заулыбался, его лицо от этого стало еще шире:

– Пожалуйста, молодые люди, рекомендую! Выпечка высшего качества.

Лануш, чуть прикрыв веки и наклонившись к пирожному, шумно потянул носом воздух.

– Впечатляет, – задумчиво произнес он через некоторое время, – нежный праздничный букет… но вот начинка… не могу определить, что за состав?

Продавец приосанился:

– Ореховая, – с достоинством ответил он, – с добавкой лимарании.

– Это понятно, понятно, я про второй оттенок.

Торговец взглянул на Лануша с уважением:

– Из яблок и терцили.

– Терциль… хм… необычно.

Лануш еще сильнее наклонился, совсем близко к пирожному, и снова вдохнул.

– Ага… – хмыкнул он. – А заключительный аккорд, значит, с тринелью?

– С тринелью и лютенцией.

– Ну надо же! – выдохнул Лануш. – Лютенция!

– Да-да, – с горячностью заговорил торговец, – лютенция. Специально приготовленная, растертая с фламелью, чуть поджаренная и заправленная солодом.

Тим не понимал всего этого, будто рядом беседовали на незнакомом языке. Как по нему, туфины ничем не отличались от обычных крошечных кексов.

Но Лануш уже загорелся:

– Ема-а-а! Я такого даже на выставке не видывал, – он вдруг всмотрелся в продавца. – Правда, я не припоминаю вас. Вы не участвовали в этом году?

– Увы, приболел.

Лануш сочувственно покивал. Тим уже усвоил, что пропустить выставку для кондитера – это просто катастрофа.

– Ну так… почем ваши туфины?

– Штука медяк.

Тим приподнял брови. Ого! В десять раз дороже, чем обычные кексы. Но Лануш не торгуясь купил целый кулек, и ребята попрощались с продавцом.

Выбравшись из узкого ряда, Лануш наконец развернул бумажную упаковку:

– Налетай!

Тим не очень любил сладкое, но взял один туфин. Он хотел понять, за что Лануш заплатил такие большие деньги. Но, как только закинул пирожное в рот, сразу на мгновение зажмурился – настолько восхитительным оказался вкус. Будто вспышка утончённой свежести, терпкой горчинки степных трав и горячей карамели, растекающейся прямо по нёбу. Пожалуй, эти туфины стоили своих денег.

– Ну как?

– Здорово! Очень вкусно!

Лануш осторожно, чуть не с трепетом, вытащил одно пирожное и аккуратно положил его в рот. Медленно разжевывая, он простоял так целую минуту.

Тим с удивлением наблюдал, как благоговение потихоньку стиралось с лица Лануша, и в конце концов он разочарованно покачал головой.

– Да ладно! – не поверил Тим.

– Дружище… это не настоящий туфин.

– По-моему, классная штукенция! По-моему, ты придираешься.

– Вовсе нет, ты просто не знаешь, как должно быть. А тут… второй оттенок смазался, послевкусие невнятное. А самое главное… Ну да неважно. Хотя в целом, конечно, терпимо. Но с Маренуром не сравнить.

– Ну нашел с кем сравнивать! – протянул Тим.

Маренур считался самым известным и титулованным кондитером в Саантаре.

Заметив, как Лануш грустно вздохнул, Тим похлопал его по плечу:

– Не переживай, дружище! Тебе просто с печкой не повезло. В следующем году обязательно все получится. Ладно, пойдем, а то мы так до вечера не доберемся.

Но не успели они пройти и десятка шагов, как им пришлось остановиться снова.

Тяжелая рука хлопнула Лануша по плечу. С удивлением оглянувшись, Тим увидел незнакомого высокого, жилистого парня постарше их. Лет, наверное, двадцати.

– Здорово, Мамсик, – ухмыльнулся он, обращаясь к Ланушу.

Тот, обернувшись, сразу съежился:

– И тебе не хворать, Щербатый, – голос Лануша неожиданно стал писклявым.

– О, помнит! – ощерился парень, показывая и впрямь редкие зубы.

– А меня помнишь? – на другое плечо Лануша легла еще одна ладонь.

Второй оказался вообще здоровяком – лобастый, широкоплечий, с презрительным прищуром черных глаз.

– Помню, Цурук, – опять пискнул Лануш.

– Чем угощаешь? – Щербатый выдернул кулек из рук Лануша.

Тим сразу напрягся – что-то не очень напоминало встречу добрых друзей.

Чужаки зачерпнули ладонями по несколько туфинов и закинули в рот. Жуя и нагло лыбясь, Щербатый протянул пакетик обратно. Но когда Лануш почти уже взялся за кулек, парень разжал пальцы, и пакет плюхнулся на землю, лопаясь и широко разбрасывая остатки туфинов.

– У! – сощурился Щербатый, не сводя волчьего взгляда с Лануша, – Как неудачно.

– Ничего, – тот беззлобно махнул рукой, – было да ушло.

Тим тихонько стоял сбоку, изучая незнакомцев.

Высокие, на полголовы выше его, а здоровяк еще и раза в два шире.

Тим пытался понять, кто эти парни и чем занимаются. И ему не нравились его предположения.

– Давно в Солене? – Цурук пнул валявшийся на земле туфин.

– Нет, проездом. А вы значит теперь здесь? – голосок Лануша стал совсем тоненьким.

– Здесь-здесь. А ты, я гляжу, неплохо устроился, Мамсик, – все еще с набитым ртом пробубнил Щербатый, – туфы жрешь, рубаха годная. Дашь поносить?

Он дернул Лануша за рукав.

Тим потянул шею.

Похоже, встреча не закончится по-доброму. Когда уже старина смирится с этим?

Но Лануш никак не спешил давать отпор. К огорчению Тима, его друг превратился в мямлю с бегающими глазками, лепечущего несуразные отговорки:

– Не могу, парни… одна рубаха у меня… совсем одна… последняя… никак не могу… никак…

– Может на монетку тогда раздобришься? – здоровяк похлопал Лануша по щеке. – Давай, жирдяй, выгребай, чего там у тебя.

Тим снова собрался. Кса! Ну же, Лануш! Этого уж точно нельзя стерпеть. Начни, а я поддержу.

Но Лануш послушно вытащил горсть медяков:

– Вот. Все что есть, парни. Для вас ничего не жалко.

– Хе-хе, молодец. Больше нету?

– Нету, нету!

– Подожди-ка, – Щербатый принялся ощупывать карманы Лануша, – а здесь что? Ну-ка…

Резким рывком он задрал край рубахи Лануша, открывая застегнутый на теле широченный пояс. Под тонкой кожей проступали ровные ряды крупных монет.

Щербатый с Цуруком изумленно переглянулись:

– Да это ж! – они чуть не задохнулись от восторга. – Да тут же!

Забрать пояс Тим уже не мог позволить:

– Эй, Щербатый… напомни-ка: сколько у тебя зубов осталось?

Парни сразу развернулись и оценивающе вперились в Тима. Похоже, не впечатлил – Щербатый оскалился:

– Пацан, ты кто такой?

Тим усмехнулся:

– Можешь называть меня хозяином.

– Хозяин… говоришь? Ну получай, хозяин.

Щербатый неожиданно резво прыгнул вперед, замахиваясь кулаком. Но Тим ловко увернулся, слегка толкнув нападавшего в бок, и Щербатый плюхнулся на землю.

– Гад!

В тот же миг здоровяк уже прыгал на Тима, расправляя плечи для мощного удара. Но и его кулак свистнул в воздухе, никого не задев. Тим играючи уклонился и легонько отпихнул противника, подсекая ему ногу.

Смачный шлепок о мостовую.

Справа закричала полная торговка, вокруг зашумели люди:

– Охрану, охрану!

– Гы! – почти над ухом Тима раздался громкий глумливый голос. – Заварушка.

Вперед выдвинулся высоченный худой мужчина неопределенного возраста, в коричневом потасканном плаще. Его ярко-зеленые глаза горели лихорадочным блеском. Мгновенно оценив обстановку, он развернулся к горожанам:

– Охрану… чего сразу охрану? Не видите, ребятки просто разминаются, игра у них такая. Правда, ребятки?

Он обернулся на Цурука и Щербатого, растянув тонкие губы в широкой насмешливой улыбке. Те уже поднялись и дружно закивали:

– Да-да, это наш старый приятель.

Здоровяк потер крепкий подбородок и тихо добавил:

– Очень мы по нему соскучились.

– Вот и славно, – хмыкнул длинный, вновь поворачиваясь к горожанам. – Вот видите. Давайте дадим друзьям поразмяться! Ставлю пять монет на этих крепышей.

Торговка справа все еще предлагала позвать стражу, но ее тут же зашикали.

Один толстяк, заметив ленту на запястье Тима, скривился:

– Арвиинец, что ли? Пророки эти… вечно глаза горят, будто что-то знают. Ставлю серебряный, чтобы увидеть, как его размажут!

Люди вокруг тут же азартно зашумели, заспорили, ставки начали быстро расти. Тим заметил, что против него ставили больше – то ли из-за его худощавости, то ли из-за того, что он арвиинец. Впрочем, он уже привык, что местные слегка пренебрежительно относились к его землякам, считая их сектантами.

За считанные мгновения вокруг выросло плотное кольцо из охочих до развлечений горожан – большинство местные, Тим легко распознавал их по блестящим глазкам, лоснящимся лицам и розовым щечкам с ямочками.

В центре остался Тим, да Цурук с Щербатым, которые, ухмыляясь, разминали кулаки.

Тим попытался найти взглядом друга, вглядываясь поверх голов.

Лануш оказался чуть дальше, он стоял, вжавшись спиной в палатку, лицо у него посерело, левое веко ритмично дергалось. Похоже, ему тяжело дышалось: он беззвучно открывал рот – как рыба на сухом песке.

Н-да, помощи от него не дождаться… ну да ладно.

– Гы, – длинный поднял руку, – ставки сделаны. Вперед, парни!

Тим шагнул на середину.

Щербатый и здоровяк зашли с двух сторон. Кинулись одновременно. Но неуловимое движение Тима опередило их. Цурук промахнулся, а Щербатый попал в Цурука, Тим, улыбаясь, помог обоим оказаться снова на земле.

Народ зашумел, послышались смешки.

– Подъем! – завопил длинный. – Поднажми, парни!

Здоровяк со Щербатым снова двинулись на Тима. На этот раз они приближались не спеша, без суеты. Сосредоточились для хорошего удара. Рывок Щербатого. Тим уклонился. Удар Цурука – уклонился. Еще, еще. Легко, непринужденно Тим скользил по площадке – быстрый, как ласка, неуловимый, будто последний луч солнца.

Его противники уже покраснели от бешенства.

В толпе вовсю издевались:

– Да куда им драться, они ложкой в миску не попадут.

– Убогие, кажись.

– Поди, и в нужнике-то промахиваются!

Длинный орал, прыгал вокруг – его редкие, похожие на паклю волосики разлохматились и теперь торчали в разные стороны.

Щербатый, зарычав, озверело бросился вперед, сумбурно размахивая обеими руками. На этот раз Тим ответил, нанеся жесткий встречный удар – Щербатый упал и уже не делал попыток подняться.

Тим, ухмыляясь, повернулся ко второму. Цурук, чуть подумав, вытащил нож.

– Эй-эй, – закричали вокруг, – не по правилам.

– Плевать! – у длинного изо рта уже летела слюна. – Режь его, режь поганца!

Тим хмыкнул – видать, много поставил.

– Слышь, Цурук, – он начал разминать ладони, – зря ты это…

– Боишься? Правильно боишься.

– Ну, как знаешь.

Тим повернулся к зрителям:

– Экта лари траес, – процитировал он закон. – Рука против ножа.

На мгновение наступила тишина, а потом все снова загалдели:

– Правильно! Справедливо!

Лицо Цурука покрылось пятнами. Он медлил, но, похоже, отступать было поздно. Он сглотнул слюну и кивнул:

– Сыграем!

Разговоры сразу умолкли. Теперь, казалось, все поняли – шутки закончились.

Здоровяк не торопился. Пару раз он полоснул лезвием воздух перед собой, будто разминаясь. Пару раз перекинул нож из одной руки в другую, приноравливаясь. Цурук, похоже, уже понимал, насколько быстр Тим. И какова цена ошибки.

Наконец, изогнувшись, медленно, маленькими переступающими шажочками, он двинулся вперед.

Тим приготовился, чуть расставил ноги. Все тело напряглось, как пружина. Он полностью сосредоточился на своем противнике.

Цурук подходил все ближе и ближе. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга.

Здоровяк замер. Прошло несколько томительных мгновений, и… прыжок!

Но нож пронзил лишь пустоту, блеснув там, где только что находился Тим. За миг до удара он успел сместиться и прыгнуть навстречу противнику, едва не задев сверкнувшее лезвие.

Сокрушительный удар в челюсть опрокинул Цурука. Булькнув, он грузно рухнул на мостовую. Нож выпал из его рук и, зазвенев, откатился на несколько шагов.

Все молчали, даже длинный не произнес ни слова.

Тим медленно обошел вокруг противника.

Цурук зашевелился, повернул голову – а когда увидел нож, из его груди вырвался сдавленный хрип. Оттолкнувшись ногами, он пополз к своему оружию.

Тим прищурился, потом обернулся к зрителям и поднял руку:

– Закон знает: «Экта лари траес». Рука – против ножа, – повторил он.

Стояла гробовая тишина.

Цурук, скривившись от боли, продолжал ползти. Тим шагнул к нему и подпрыгнул высоко вверх. Ладонь здоровяка уже легла на рукоять, когда Тим всем свои весом, двумя кованными каблуками, приземлился ему на предплечье. Раздался громкий хруст кости.

Оборвавшийся крик – Цурук потерял сознание.

– Вот же нелюдь! – ахнула какая-то женщина.

– Воистину, – прошамкал седой старик, – лежачего-то бить не по-людски…

Тим злорадно хмыкнул. Он знал, что все сделал правильно.

Вдруг невдалеке он заметил в толпе остроконечные синие шапки – городская стража. Кса! Они пробирались прямо к ним. Объясняться с солдатами Тиму не хотелось, и он в два прыжка оказался возле Лануша:

– Уходим, – схватил друга и потащил прочь.

– Стой!

Лануш выдернул руку, рванул к сидевшему на земле Щербатому и со всей силы пнул того в живот. Потом еще раз:

– Сволочь! Это тебе за мои книги, и за все подзатыльники! – рявкнул Лануш и снова пнул Щербатого.

Но Щербатый сидел, не защищаясь, будто и не обращая внимания на удары – он с ненавистью щурился на Тима.

– Саантара тесная, пацан…, – прохрипел он, сплевывая кровью. – Встретимся ещё, не сомневайся.

Синие шапки мелькали уже совсем близко, Тим снова дернул Лануша за руку, и они рванули прочь.

Через несколько минут ребята были уже далеко – но все равно продолжали бежать. Ряды, ряды, бесконечные ряды…

Наконец Лануш сдался и схватил Тима за руку.

– Все, больше не могу, – он хрипел, держась за бок.

Парни спрятались от солнца под просторным навесом с напитками и перевели дух.

– Угощаю! – Лануш купил две кружки ламбитового сока.

– Так… что это за парни? – ненавязчиво спросил Тим, отхлебывая освежающий напиток и вытирая рукавом потный лоб.

– А, – скривился Лануш и отмахнулся, – двое ублюдков, мы жили по соседству в Арвиине, еще до приюта. Я слышал, что они уехали, но понятия не имел, что сюда. Все детство мечтал их уделать, да ростом не вышел. Так что за мной должок, дружище. Слушай, я в жизни не видел, чтобы кто-то так двигался. Слушай, ты точно не тренировался с роднарским мастером?

Тим рассмеялся:

– Ну нет, я не настолько сумасшедший, чтобы с роднарцами связываться. Правду сказать, я ни разу в жизни не видел живого роднарца. Да и не хотел бы увидеть!

– Это точно, – кивнул Лануш.

Тим оставил пустую кружку, шагнул в сторону, выходя из-под навеса, и вскинул голову:

– Ого! Смотри-ка, куда нас занесло.

Прямо над ними высилось ослепительное здание – светлое, монументальное, как будто само по себе отделённое от базарной суеты.

Глава 4. Арка.

Вернувшиеся из экспедиции в Солен ученые Ларибского королевского университета сообщили об установлении примерного возраста Соленской тверди – около двух тысяч лет. Бесспорно, это одно из самых древних и загадочных строений Саантары. До сих пор не расшифрованы многие руны и пиктограммы, начертанные на ней, и обыватели продолжают считать, что в этих письменах сокрыты знания о прошлом, настоящем и будущем Саантары.

Сведения о возрасте арки сразу подлили масла в огонь давнего научного спора об истории возникновения наших земель.

Из архива газеты «Ларибская наука».

Переступив через толстую цепь, служившую ограждением, ребята шагнули на вымощенную светлой плиткой площадку.

Знаменитая Соленская твердь.

Построенная из гладкого белого камня, твердь покоилась на двух могучих опорах, таких широких, что десяти взрослых вряд ли хватило бы, чтобы обхватить каждую. Изящные барельефы украшали верхнюю часть арки, изображенные на них батальные сцены поражали эпичностью и количеством мелких деталей. Просторный свод начинался выше третьего этажа, оброненные под ним слова отзывались переливчатым эхом. Венчало арку огромное, великолепно исполненное изваяние коня, вставшего на дыбы – яростного, необузданного, рвущего цепи в неистовом и отчаянном прыжке к свободе.

– Дружище, – Лануш похлопал по белой поверхности, – восточная опора, северная стена. Начнем?

Тим кивнул, но тут же встревоженно поднял голову:

– Слушай, а кто там орет?

Он сделал несколько шагов назад, пытаясь рассмотреть, кто кричал.

– Мойщики! – пояснил полный, усатый торговец пуговицами, что скучал неподалеку. – Уже второй день коня отскребывают. Голуби – засрали все, чтоб им провалиться!

Тим кивнул словоохотливому соленцу и вернулся к Ланушу:

– Ну что… я слева, ты справа.

По устоявшейся традиции ребята должны были посетить Соленскую твердь и прикоснуться к рисункам, относящимся к Арвиинскому пророчеству.

Но оказалось, что найти нужные значки крайне непросто, учитывая огромные размеры опоры.

Странные, странные рисунки густыми созвездиями усеивали стену. Вглядываясь в них, Тим сперва ничего не мог понять. Прошло немало времени, прежде чем его озарила первая догадка. Несколько расположенных рядом крошечных пиктограмм напомнили ему одну грустную историю – сказание о последнем драконе. Только фигурку человечка со звездой, видимо, волшебника, здесь нарисовали красным, а в его детской книге маг изображался в фиолетовом одеянии.

Тим повеселел, дальше пошло легче.

Одно за другим скопления пиктограмм ярко и сочно вспыхивали в его памяти старыми преданиями и полузабытыми легендами, в голове проносились величественные фразы героев, оживали картины грандиозных сражений и невероятных подвигов.

Время пролетело быстро, завечерело. Тим вдруг обратил внимание, что солнце уже клонится к горизонту и под аркой сгустились тени.

Он обернулся.

Ярмарка уже закончила свою работу, умолкла музыка, покупатели разошлись, последние торговцы собирали товар с прилавков.

– Нашел! Нашел! – вдруг вскричал Лануш.

Он стоял на цыпочках у правого края стены и нежно поглаживал ее рукой.

Тим, который сидел на земле, изучая самые нижние пиктограммы, вскочил и бросился к другу. Уже через мгновение он хлопнул Лануша по плечу:

– Силен, старина.

Действительно, значок двух перекрещивающихся свитков был настолько маленьким, что Тим даже вблизи едва рассмотрел его. А рядом два человечка. Тим рассмеялся – одну фигурку нарисовали белой краской, другую коричневой:

– Смотри, один светлый, другой темный… как мы.

Лануш, прищурившись, кивнул. А затем тыкнул в другие символы:

– Кружок – это понятно. Женщина, ребенок, между ними сердце. Непонятно… О! Эта собака тоже к пророчеству относится?

– Кса! Да это и не собака. Скорее уж… гвоздезуб.

Парни переглянулись и расхохотались, да так громко, что на них обернулись две торговки, что вместе катили большую тележку.

– Ема-а-а! Нам теперь везде эта зверюга мерещиться будет.

Улыбаясь, они еще несколько минут таращились на значки.

Потом Лануш, отступая назад и довольно лыбясь на арку, кивнул Тиму:

– Ну что ж, дело сделано. Идем, а то засветло не вернемся.

Тим еще раз коснулся пальцем крошечного рисунка свитков, повернулся было за Ланушем и в то же мгновение потрясенно замер.

Опасность! Рядом смертельная опасность!

Тим метнул взглядом по сторонам – почти никого. Ярмарка почти опустела, голые деревянные остовы палаток и прилавков просматривались далеко – там никого не было. Только усатый продавец все еще аккуратно и бережно складывал пуговицы в тележку да вдалеке мельтешили платья торговок, что недавно проходили мимо.

И Лануш задумчиво ковырял соломинкой в зубах.

Больше ни души.

Но ощущение беды быстро нарастало. Что это? Откуда? Тим в отчаянии завертелся на месте.

– Дружище, что с тобой? – Лануш наконец заметил состояние друга и теперь обеспокоенно вглядывался в него.

Но Тим чувствовал: оставались считанные мгновения до большой беды – и принял решение.

Он в один миг оказался возле Лануша и, обхватив друга руками за пояс, прыгнул от арки. Он сделал это с такой силой, что успел развернуться в воздухе и отбросить Лануша подальше – буквально швырнул его прочь. Падая, Тим сильно ударился плечом и бедром, два раза перекатился по мостовой и наконец замер, лежа лицом вниз и зажмурившись от боли.

– Ема-а-а! – услышал он стон Лануша. – Ты совсем с ума сошел!

Но раздавшийся грохот заглушил его слова. Мостовая под Тимом сотряслась, над спиной пронесся мощный порыв ветра. Тут же справа, совсем рядом, упало что-то настолько тяжелое, что земля снова дрогнула. Потом еще падение – и слева, и спереди, и сзади.

Тим схватился руками за голову и сжался в комочек. Удары становились все ближе и ближе – казалось, что спасения нет!

Но… повезло! Внезапно все прекратилось.

Мир потускнел – всё затянуло пылью. Тиму показалось, что он провалился в сумерки, где остались только постукивание мелких камешков и собственное тяжелое дыхание.

Какое-то время на Тима с тихим шелестом осыпался песок, а затем наступила тишина.

Тим надрывно закашлялся – дышалось так тяжело, что он резко потянул рубашку вверх, прикрывая ее рот и нос. Сразу полегчало и он осторожно приподнял голову – ничего не видно, даже вытянутой руки. Схватившись за ноющее плечо, он перевернулся и сел на мостовой. Справа, из серой мглы проступило темное пятно. Тим протянул руку и осторожно прикоснулся пальцами – холодное, твердое. Чуть наклонился в ту сторону – из тумана проступил камень, огромный блок. Выше него, сидящего на земле.

– Ема-а-а…

– Лануш! – обрадовался Тим голосу друга. – Ты живой? Где ты?

– Где-то здесь…

– Не двигайся, пока не двигайся!

Тим уже почувствовал дыхание ветра – постепенно становилось все светлее и светлее. Наконец сильный порыв снес остатки пыли, и перед Тимом открылось поразительное зрелище.

Огромное каменное изваяние обрушилось на то самое место, где несколько минут назад стоял Лануш. От удара оно разлетелось на множество каменных блоков, которые густо усыпали всю площадку. Совсем рядом с Тимом, чудом не придавив его, лежало здоровенное копыто коня – такое большое, что не обхватить.

В нескольких шагах от Тима стоял Лануш. Весь покрытый толстым слоем пыли, неподвижно замерший, он и сам напоминал статую.

– Я сейчас, – обойдя копыто, Тим начал перебираться через каменные завалы к другу.

Приблизившись, Тим поразился – все вокруг Лануша сплошь усеивали внушительных размеров осколки. Любой мог пробить голову или переломать кости. Ну и везунчик же старина!

Но Лануш вдруг зашатался – Тим едва успел подхватить друга.

Или все же не везунчик?

Лануш безумно таращился на каменные завалы, его губы тряслись, на пыльной щеке застыла тонкая полоска крови. И ноги, похоже, перестали держать его – вцепившись в руку Тима, он медленно сполз прямо на мостовую.

– Что? Где болит? – Тим тревожно присел рядом.

В глазах Лануша прояснилось только через минуту – заикаясь, он едва выговорил:

– Вроде н-нигде… руки вот.

Он пошевелил пальцами.

Послышались шаги – к ним пробирался усатый торговец, тоже весь запыленный:

– Живые?

Тим поднялся:

– Кажется да. Вы как? Вашу тележку, смотрю, расплющило.

– Да пропади она пропадом, – отмахнулся торговец, – а вот коня жалко. Знаешь, сколько ему лет было? И надо же… Старики сказывали: мир стоит, пока конь стоит.

Увидев вскинутые брови Тима, усатый ухмыльнулся:

– Байки, конечно.

Он вдруг запрокинул голову и заорал:

– Эй, вы что там? С ума посходили, что ли?

Теперь Тим тоже заметил на вершине арки двух людей, зыркающих вниз. Один из них, лысоватый мужчина, отозвался:

– Эй, там! Все живы-то?

– Да живы, живы. Не твоими молитвами. Вы что натворили-то?!

– Мы тут вообще ни при чем.

– Да конечно! – усмехнулся усатый и подмигнул Тиму. – Вот же люди. Прихлопнут за просто так и ни за что не признаются.

Усатый наклонился к Ланушу и похлопал его по плечу:

– Давай бодрей, смугляш. Радуйся! Ты сегодня, считай, заново родился.

Лануш кисло кивнул.

Торговец ушел собирать остатки товара.

Тим снова присел напротив друга:

– Ты как? Идти сможешь?

Лануш неуверенно пожал плечами, но попытался встать. Тим поддержал его, и уже через минуту они двинулись прочь.

Проходя мимо места, куда упал Тим, Лануш вдруг замер, осматриваясь.

– Ну все, – он выпрямился, – хватит с меня этого Солена!

– Наконец-то, старина! – обрадовался Тим. – Я уж не чаял услышать это. Как насчет завтра?

– В самый раз, дружище, в самый раз.

Уходя, Лануш всё оборачивался – будто ждал, что за их спинами что-то шелохнётся. В глазах застыла тревога.

Тим тоже обернулся. Там, где ещё утром сиял символ свободы, теперь лежала только бесформенная груда…

И неподвижный, безголовый конь.

Глава 5. Сухмень.

Географическое общество королевства Эшгар сообщает об обнаружении нового сухменя. Таким образом, это четырнадцатое место в Саантаре, пораженное ужасной болезнью…

Из архива журнала «Купечество Эшгара»

Уже несколько дней ребята шагали по широкому тракту.

Тим чувствовал нарастающее волнение – вчера они пересекли границу королевства Эшгар, оставив за спиной цветущий Тарун, направившись на северо-запад.

Каждый шаг приближал их к городу, куда Тим мечтал попасть. Именно там в последний раз видели заветную монету, которую они с отцом разыскивали много лет. Чеканка короля Лунгри должна была стать бриллиантом их семейной коллекции.

Но, несмотря на радостное предвкушение, Тим беспокоился о состоянии Лануша. Его друг оставался задумчив, отвечал невпопад и большей частью хмуро вышагивал по лесной дороге. Тим полагал, что Лануш все еще переживал постигшую его неудачу на выставке.

Чтобы принять участие в этом грандиозном событии, друзьям даже пришлось подольше задержаться в Солене, Для Тима это превратилось в настоящее приключение – на десять дней погрузиться в удивительную атмосферу знаменитого праздника.

Казалось, город Солен просто дышал этим событием. Ежедневно газеты взрывались новостями, одна сенсационней другой. Скандалы лились рекой, известнейшие кулинары обвиняли конкурентов в краже рецептов и подосланных провокаторах. Везде – на рынках, в трактирах, лавках, в гостиницах, да и просто на улицах – люди горячо, до драки, обсуждали преимущества и недостатки самых разных блюд своих фаворитов.

Тим с Ланушем едва поспевали на все дегустации, конкурсы. Таких восхитительных пирожных, сладостей и тортов Тим в жизни не едал, но Лануш, тщательно пережевывающий каждый кусочек, редко оставался впечатленным. Чаще он просто надменно усмехался.

Тогда же, на презентации одного из домов, Тим впервые увидел короля Тарунция V – невероятно толстого человека с ямочками на подбородке и щечках. Похоже, многие соленцы брали со своего короля пример – упитанных людей в этом городе оказалось великое множество. «Хорошего человека должно быть много», – любимая местная поговорка.

Впрочем, все это осталось уже в прошлом – забыв все соленские интриги, ребята вновь шагали по дороге.

Они часто делали короткие привалы – Лануш совсем размяк в Солене и никак не мог войти в походный ритм – в первые дни он вообще страдал от одышки.

Еще несколько раз случались задержки по другой причине – когда Лануш улавливал необычный аромат. Тим в такие моменты плюхался на заросшую мелкой ползучей травкой обочину и с интересом наблюдал, как его друг принимался обнюхивать все вокруг. Источником запаха обычно оказывалось какое-нибудь невзрачное растение, которое Лануш потом скрупулезно искал в толстом справочнике трав.

А утром дорога привела ребят к белокаменному мосту.

Здесь протекала Иннолейнен, одна из самых больших рек в Саантаре. В прошлые времена она просто кишела рыбой и каждый день по ней сновало множество промысловых шлюпок. Сейчас, конечно, здесь было пусто, но широкая река продолжала величаво нести свои бесплодные воды.

Потом парни долго шли по дороге мимо высоченных сосен с оранжевыми стволами. Если посмотреть наверх, то там, на фоне голубого неба, верхушки так степенно раскачивались, что казалось, будто они кивали, приветствуя ребят.

Дальше потянулся тариссовый лес.

Неожиданно Лануш прервал молчание. Наморщив лоб, он повернул голову к Тиму:

– Слушай, дружище! Я в эти дни много думал… вспоминал. Про то, что случилось возле арки.

Тим, продолжая шагать, приподнял бровь:

– И?

– Меня все время мучает вопрос… как ты понял, что коняка сейчас свалится?

Тим потер пальцем висок. Ого. Так вот в чем дело! И пожал плечами:

– Точно не знаю. Треск… да, кажется, я услышал какой-то треск.

– Нет! Не то, – Лануш помотал головой. – Я прокручивал этот момент в голове много раз и точно помню, тогда стояла просто нереальная тишина… будто в пустыне.

Тим нарочито рассмеялся:

– Хе-хе. Ну может, интуиция сработала? Отец всегда говорил, что у меня сильная интуиция.

– Н-да, может быть, может быть. Но тут еще одна закавыка. Помнишь, во что превратилось место вокруг арки?

– Ну да, а что ты имеешь в виду?

– Завалы, дружище, сплошные завалы, до самых цепей. Кроме… двух пятачков. Первый, где упал я, второй, где ты. Камни, можно сказать, обрисовали наши силуэты, я даже понял, как ты лежал.

– Может… просто повезло? – с надеждой спросил Тим.

Лануш саркастически усмехнулся:

– Повезло? Ну и шутки у тебя… Разве ты еще не понял, какой я по жизни «удачливый»? Возьми хотя бы эту дурацкую печку!

Вдруг он замер, схватившись за руку Тима:

– Стой! Это что еще такое?

Тим тоже почувствовал – ветер ударил в лицо сильным запахом гари.

Тревожно переглянувшись, ребята снова уставились вперед, пытаясь разглядеть какую-нибудь подсказку.

– Кса, – Тим зыркнул по сторонам, пытаясь понять, откуда несет дымом, – лесного пожара нам еще не хватало!

– Нет, это не пожар, – Лануш усиленно внюхивался, – Смотри, кажется все-таки оттуда!

Новый порыв ветра принес клок дымчатого тумана, застилая дорогу впереди.

– Ема! Что делать будем?

Тим пожал плечами:

– Обходить очень долго… ты уверен, что это не пожар?

– Не то, чтобы зуб давать, но… – задумчиво протянул Лануш, – знаешь Треньковый горельник, что к югу от Арвиина?

Тим кивнул.

– Я его видел, когда он еще назывался Треньковой чащей. Одним из последних. Проезжал сквозь него, когда пожар начался. Это, к слову, о моей везучести. Так вот запах был другой…

Еще с минуту ребята вглядывались вперед.

– Знаешь, – Тим посмотрел на друга, – если это не пожар, тогда все же попробуем еще пройти вперед, там посмотрим.

Лануш пожал плечами – медленно и настороженно ребята двинулись дальше.

Через минуту перед ними открылась странная пустошь.

Ее покрывали широкие, извивающиеся выжженные дорожки, на которых торчали обугленные пеньки. Эти черные полосы так густо опутывали неровную, искромсанную землю, что оставались лишь редкие нетронутые островки, желтеющие клочьями увядшей травы.

Открыто огонь не полыхал, но запах гари здесь особенно сильно шибал по носу – парни аж закашлялись. В воздухе витала серая пелена – что там, впереди, не видать.

– Ема-а-а! Так это ж…

– Точно! Сухмень! Как мы о нем забыли!

На душе Тима сразу полегчало – это точно не пожар.

Хотя Тим много читал о сухменях, сегодня ему впервые довелось увидеть это своими глазами. Сизая дымка не давала возможности оценить размеры, но Тим помнил, что сухмени обычно тянулись полосами на много миль.

Вдоль края пустоши сиротливо торчал ряд голых обугленных стволов. Дальше стояли деревья хоть и с ветвями, но уже облетевшими, а узкие черные дорожки, как ядовитые змеи, медленно вползали на их стволы. Казалось, они вгрызались в них, впрыскивая смертоносный яд и обрекая на мучительную гибель. Деревья следующей линии, похоже, ждала та же участь – листья на них еще не осыпались, но странным образом побелели и скрутились в тонкие трубочки. Этот лес умирал – его пожирала ужасная болезнь, имя которой – сухмень.

Тим с сомнением всматривался вперед.

Можно, конечно, попробовать напрямую, но вряд ли старина согласится.

Лануш будто прочитал его мысли:

– Даже и не думай! – строго произнес он. – Я знаю, что такое сухмень.

Он поднял увесистый камень и бросил вперед.

Булыжник сперва шлепнулся на крохотную, чудом уцелевшую кочку высохшей травы, а затем неторопливо скатился на черную полосу. Едва он коснулся ее, как сразу задымился. А еще через несколько мгновений с резким щелчком разлетелся на кусочки.

– Ого! Ладно, давай в обход, старина.

– Туда, – Лануш кивнул на едва заметную тропку, поворачивающую направо, – я слышал что-то про мост…

Удача улыбнулась им – переправа оказалась не так далеко.

Сначала появилась длинная провисшая линия, чуть расплывающаяся в дымке. Потом из-за деревьев показалась опора – громоздкое каменное сооружение с крутой лестницей, напоминающее маленькую крепость. На толстых канатах, тянущихся от нее в мглистую даль, были уложены кривоватые, плохо отесанные доски, а перилами служила пара хиленьких веревок.

Мост не пустовал – по нему медленно удалялся крупный мужчина.

Неожиданно конструкция дрогнула, и раздался протяжный надрывный скрип. Здоровяк на мгновение замер, вцепившись в веревки, но тут же двинулся дальше, прибавив ходу.

– Что-то… – Лануш с сомнением нахмурился.

Да, Тиму тоже это все не очень нравилось.

Подойдя к опоре, ребята бодро поднялись по узкой лестнице. Оказалось, что здесь, наверху, на небольшой площадке, образовалась настоящая очередь. Два фермера, седой тощий дед и крупная женщина с шумной детской оравой.

Между теткой и стариком развернулась нешуточная перепалка:

– По одному, дура, куда толпой прешь! – лицо сухонького дедули аж покраснело от злости.

– Слышь, ущербный, еще раз такое мне скажешь, сама тебя туда сброшу, усек? – женщина выпятила вперед мощный бюст и надвинулась на деда. – Мы всегда так ходили. И будем ходить. Понял?

К плечу она прижимала годовалого ребенка, а другой рукой с трудом удерживала резвого пацаненка лет пяти, все время пытающегося вырваться.

– Женщина, – старик пытался говорить спокойно, – видите, мост уже подпалился. Не ровен час, рухнет. По одному… только по одному!

Тим прищурился вдаль – и вправду, центральная часть моста почернела. Высота от земли там совсем небольшая – если подпрыгнуть, рукой можно достать.

Но тетка, отпихнув деда, скомандовала двум девчушкам, что стояли позади:

– За мной!

И решительно двинулась вперед. Старик в бессильной ярости аж скрипнул зубами:

– Себя не жалеешь, детей пожалей! – гаркнул он ей вслед.

– Пошел ты!

Женщина, нервно передернув плечами, продолжала топать по мосту. Дети шустро запрыгали за ней.Только старшая – курносая девчушка лет двенадцати – на мгновение испуганно оглянулась и тоже поспешила следом.

Оставшиеся молча смотрели им вслед. Постепенно, из-за дымки, их фигуры будто расплывались, теряя четкие очертания.

Они уже подходили к середине моста, к нижней провисающей его части, и вдруг на миг всё будто замерло: воздух сгустился, даже ветер стих.

Затем случилось непоправимое.

Сначала качнулась опора. Тим почувствовал, как под ногами дрогнул пол. И тут же послышался уже знакомый, бьющий по нервам скрип. Курносая девчушка вдруг развернулась и бросилась назад. Но не успела. Раздался громкий хлопок, потом сразу другой.

Неподвижный воздух прорезал оглушительный девчачий визг, но тут же умолк, будто захлебнулся.

Хлестнув людей, оборванный конец моста сперва с резким звуком метнулся к опоре, собираясь в гармошку, потом на мгновение замер в воздухе, а затем с шумом и грохотом обрушился вниз. Вверх взметнулось облако сажи и пыли. Миг – и мост вспыхнул. Пламя взвилось так мощно и ярко, будто веревки и доски были пропитаны маслом. Воздух загудел от свирепого огня, который начал быстро взбираться наверх – по канатам, прикрепленным к опоре.

– Быстрей! – заорал дед. – Руби!

Несколько мощных ударов топорами – и обрубленные концы полетели назад, в пылающий костер.

Все одурело пялились на огонь. Беда будто придавила всех, пригнула головы, тяжело легла на плечи. Фермеры одновременно стянули широкополые шляпы.

У Тима перехватило дыхание, перед глазами поплыло. Он не мог поверить. «Неужели это конец?» – билось в голове.

– Детей жалко! – вздохнул старик.

Пламя бушевало недолго – все выгорело в считанные минуты, и по воздуху медленно поплыли большие черные лепестки пепла.

– Смотрите! – вдруг вскричал Лануш. – Смотрите, они живы! Живы!

Он тыкал пальцем, указывая вперед. Порыв ветра снес остатки дыма, и у Тима радостно екнуло сердце.

Да, семейство выжило. Тетка оказалась на далеком островке слева; одной рукой она прижимала к груди ребенка, а другой яростно махала. В стороне, справа, на высоком пригорке стоял мальчишка, еще дальше, обнявшись, две дрожащие девчушки. Мост раскидал их в разные стороны, удачно бросив на сохранившиеся клочки земли.

– Везучая тварь! – процедил старик.

– Не время, дед, – осадил его здоровенный краснолицый фермер. – Людей надо спасать.

Он ринулся с опоры вниз, топая по ступенькам огромными сапожищами – все поспешили за ним.

– Стойте! Не шевелитесь! – крикнул фермер женщине и детям. – Поняли? Нельзя двигаться. Я за вами приду.

Он скинул на землю мешок и начал копошиться в нем. Наконец вытащил моток крепкой веревки, набросил его на плечо и шагнул к самому краю сухменя.

– Осторожно ступай, поперед пробуй землю ногой, – старик принялся раздавать советы. – Почва, почитай, уже везде выгорела, если провалишься…

– Да знаю я, – буркнул краснолицый, – да только как тут попробуешь?

Некоторое время фермер разглядывал большую кочку, что находилась в трех шагах от края. В ее центре трава даже еще была зеленой. Но только краснолицый очутился на ней, как она осела под его весом и вспыхнула огнем. Фермер едва успел отпрыгнуть назад.

– Ничего, – поморщился он, тяжело дыша, – сейчас с другой зайдем.

Он отошел чуть левее и прыгнул еще раз – снова безуспешно. Потом еще и еще.

– На-ка вот, – второй, рыжебородый фермер, принес длинный шест, что срубил из молодой березы, – сподручнее будет.

– Толково, – похвалил его краснолицый.

Он надавил посохом на следующую кочку – та устояла. Фермер сделал это несколько раз и только потом прыгнул. Он простоял на пригорке ровно секунду, а после провалился по колено. Сразу вспыхнуло пламя – заорав, в судорожном движении краснолицый скакнул назад, на твердую землю. Он тут же упал на спину, дергая ногами и пытаясь скинуть полыхающие огнем сапоги.

– А-а-а!

– Стой! – кричал старик, набрасывая куртку на пламя.

Рыжебородый фермер шляпой сбивал огонь на другой ноге, а Тим с Ланушем, выхватив фляжки, заливали водой. Несколько мгновений – и наконец, все вместе, они сдернули оплавленную обувь и затушили штанины.

Но на коже уже вздулись ужасающие полосы ожогов.

Дед достал небольшую, дурно пахнущую склянку:

– Сильное снадобье, однако, должно помочь.

Краснолицый фермер, сморщившись от боли, начал смазывать ноги:

– Пятку главное… каблук в момент прожгло… будто босиком стоял… Ну ничего, к леди Лориен съезжу, она подлатает.

– И то верно, – согласился дед.

Издалека донесся крик, все оглянулись на сухмень. Пятилетний мальчишка уже освоился на своем островке и теперь играл, кидая камушки.

– Арки, не шевелись! – кричала тетка. – Не двигайся, паршивец!

Тим потянул шею:

– Тут нужен кто-то полегче, – как бы между прочим произнес он.

Все сразу обернулись на него.

– Я могу попробовать, – Тим развел руками.

– Даже не думай, малец, – отмахнулся дед.

– Нет, он прав, старик, – краснолицый зажмурился от боли. – Долго они там не протянут.

Лануш, сжав зубы, схватил Тима за руку и оттащил на несколько шагов:

– Ты что творишь? – зашипел он. – Совсем сдурел?

– Да не бойся, – Тим похлопал друга по плечу. – Ты же знаешь, какой я везучий.

Лануш скинул его руку со своего плеча и кивнул на сухмень:

– Какое везенье? Ты что, не видишь? Он даже второй шаг не смог сделать.

– Лануш, – Тим сразу посерьезнел. – Поверь мне, все будет хорошо. Я быстро.

Совсем быстро не получилось.

Тиму пришлось порядочно пройти направо, вдоль края, прежде чем он выискал нужную кочку. Он легко перепрыгнул на нее и замер. Ничего не произошло – земля не провалилась. Следующий прыжок – все хорошо. Тим двигался не напрямую к детям, ему пришлось пройти большим извилистым крюком – но он чувствовал: по-другому не добраться.

И все же он не сумел достичь цели: следующий островок, на который Тим планировал перебраться, находился шагах в семи – с места не допрыгнуть.

Тим обернулся. Все напряженно уставились на него – рыжебородый, дед, Лануш, тетка, дети. Даже краснолицый приподнялся и уставился на Тима.

Но… пришлось повернуть назад.

– Мне нужно две крепкие жерди! – первое, что сказал Тим, когда впрыгнул на землю. – Локтей двадцать в длину.

Рыжебородый фермер молча схватил топор и сорвался в лес.

Все молчали. Старик, не отрываясь, целую минуту пялился на Тима. Потом почесал затылок и протянул:

– Странный ты маршрут выбрал, парень. Куда-то вбок свернул… Большие, крепкие кочки обошел стороной… На какие-то хлипкие прыгал… Как еще живой остался, не пойму.

Тим пожал плечами и кивнул другу, отзывая его в сторонку.

– Мне нужна твоя помощь, подсобишь с жердями?

Лануш хмыкнул и выразительно посмотрел на краснолицего, без устали дующего на свои обожженные ноги:

– Ну уж нет!

– Да не бойся. Ты же видел меня, просто легкая прогулка.

– И сваренные ноги этого дядьки я тоже видел. Спасибо, обойдусь как-нибудь без прогулок.

Тим потянул шею, помолчал несколько мгновений и вздохнул:

– Ладно. Признаюсь… да, ты был прав. То, что произошло возле арки… не просто везенье.

Лануш скрипнул зубами и со всей силы сжал кулаки:

– Я знал! Я так и знал. Такого просто не могло быть. Так что это?

Тим понизил голос:

– Дар, Лануш, у меня дар. Поэтому можешь не бояться, со мной тебе ничего не угрожает.

– Нет, дружище, так не пойдет. Рассказывай, все рассказывай.

Тим обернулся на сухмень:

– Слушай, давай потом. Сейчас время неподходящее.

– Сейчас самое лучшее время… чтобы остаться живым! Бороде еще минут десять рубить, так что давай, выкладывай.

– Вот же ты упертый, – поморщился Тим, плюхаясь на поросшую мелкой травой лужайку. – Ладно, садись.

Тим знал, что не имел права говорить об этом кому попало. Даже Ланушу – до поры до времени. Но сейчас… он понял: скрывать больше нельзя.

Лануш пристроился напротив и вытаращил глаза, превратившись в само внимание.

А Тим, наоборот, прикрыл веки – в его голове вспыхнули яркие картинки из детства:

– Это случилось давно, я был совсем маленьким, лет пяти-шести, когда рядом с нами поселились новые соседи. Здоровенный кузнец с женой и сынишкой, моим ровесником. Пацана звали Вик, тот еще шустряк. Он сразу сдружился с нашей уличной шайкой.

Неподалеку в лесу застучал топор: похоже, фермер подыскал подходящее дерево.

– Но как-то раз мы с ним поссорились. Даже не помню, из-за чего, но крепко поссорились. Прям до драки. Вот с этого-то все и завертелось…

– Что, что? – заерзал Лануш.

– Каштаны.

– Каштаны?

– Да. Он начал мстить, швыряя в меня каштаны. Подкрадывался сзади, и хрясть! И точно в затылок, гад, попадал.

– Ну а ты?

– А я что? Пытался и подраться, и помириться, а без толку. Он такой злюка оказался! И так, сволочь, навострился, вообще не промахивался – даже издали. Еще и ритуал себе придумал: попал, похлопал в ладоши, попрыгал и убежал. Этакий победный танец… и так каждый раз!

В лесу раздался хруст падающего дерева. Лануш мельком глянул туда и снова повернулся к Тиму:

– Слушай, ну а отцу ты что… не сказал?

– Сказал, конечно. Он ходил к соседу, кузнецу этому… беседовал с ним. А тот только руками развел. «Неуправляемый, – говорит, – у меня сынок, с придурью. Ничего поделать не могу. И вам не советую – дети сами должны разобраться».

– Удобненько, – хмыкнул Лануш. – Голова-то у тебя не треснула, пока разбирались?

– Треснуть, конечно, не треснула, но болела жутко. Затылок опух, там еще шишка какая-то здоровенная выскочила… не дотронуться. Я даже стал бояться на улицу выходить. Но дома долго не выдерживал – скучно. Плохое времечко выдалось тогда для меня.

Снова застучал топор – борода принялся рубить второй ствол.

– Но потом произошел первый странный случай., – продолжил Тим, – помнится, мы играли в прятки, и только я притаился за деревом… и тут – бах! Удар по затылку. Но как-то слишком уж больно… и необычно… будто иголку воткнули – я аж чуть на землю не свалился. И тут сверху тихий стук, и рядом падает каштан.

– Это что, он сразу второй бросил, что ли?

– Я тоже сперва так решил. А потом осмотрелся, а первого каштана и нет.

– Укатился, наверно? – предположил Лануш.

– Нет, старина, – оскалился Тим. – Тот, что упал рядом – это и был первый каштан!

– Как это, первый?

– Ну, вот так вот. Затылок заболел заранее… до удара!

– Обалдеть!

– Да! – гордо кивнул Тим. – Я, правда, понял это не сразу. Помню, меня больше удивил Вик. Он стоял такой… ошалевший! Даже про свой танец забыл. И я тоже стою, думаю, чего он не сбежал. Так мы и разошлись, в непонятках.

– А потом что?

– Все повторилось, в точности. Только затылок уже не так сильно кольнуло. Вот тогда-то я и понял, что к чему.

– А Вик?

Из леса показался рыжебородый. На плечах он нес две крепкие жердины. Тим встал, Лануш поднялся следом.

– А что Вик? – Тим отряхнул штаны. – Он потом прямо наизнанку выворачивался, а все никак. Больше он ни разу не попал в меня. У него крыша чуть не поехала. Хорошо, что его семья потом перебралась куда-то.

Тим помолчал и добавил:

– Ну и вот, с тех самых пор я и чувствую опасность. Любую! Поэтому не боюсь просить тебя помочь. Я знаю, что тебе ничего не грозит. Надо просто аккуратно идти по моим следам. Одному мне с жердинами не управиться.

Рыжебородый подошел ближе и скинул стволы на землю. По его лицу крупными каплями катился пот:

– Пойдут?

– То, что надо.

Тим перевел взгляд на друга и приподнял брови.

Лануш, тоскливо щурясь, посмотрел на островки с детьми, поковырял носком ботинка землю, вздохнул и утвердительно качнул головой.

Через минуту, взяв по жердине, ребята осторожно запрыгали по кочкам.

Первым шел Тим, следом – Лануш. Там, где расстояние между островками было большое и невозможно было перепрыгнуть с грузом – Тим оставлял жердину Ланушу, перепрыгивал вперед, потом он принимал брусья, следом на островок перебирался Лануш. Медленно, но, верно, они продвигались вперед.

Наконец парни добрались до места, где Тиму пришлось остановиться в прошлый раз. Они осторожно уложили жерди одним концом на дальнюю кочку, потом начали связывать брусья друг с другом. Тим заметил, как дрожали руки Лануша – похоже, ему тяжело давался этот поход.

– Дружище, я тебе еще нужен?

По лицу Лануша катились крупные капли пота, он прерывисто дышал. Тим видел, что его друг жаждал вернуться назад, но не дал ему шанса:

– Нужен, старина. Ты мне сейчас нужен как никогда. Идем!

Осторожный переход по жердинам, затем еще несколько прыжков по неустойчивым кочкам – и ребята оказались на большом, крепком островке.

– Подожди, – Лануша аж трясло от напряжения. – Дай дух переведу.

Тяжело дыша, чуть не хрипя, он плюхнулся на поросший короткой колючей травой пригорок. Тим уселся рядом.

– Дружище, – через минуту Лануш отдышался, – а вот этот дар, как ты его ощущаешь?

– Даже не знаю, – Тим пожал плечами, – обычно вообще ничего не ощущаю. Но иногда будто что-то зажигается где-то в темноте… Но ты не видишь огонь. Только чувствуешь.

– Ну вот конкретно в этом случае, – Лануш кивнул на кочки, – как ты чувствуешь, куда можно наступать?

– Куда можно, не чувствую, – признался Тим, – чувствую, куда нельзя.

Он поднял руку и указал на большую, с виду вполне надежную кочку:

– Вот когда на нее смотрю, например, в затылке сразу начинает колоть.

Лануш дотянулся до крупного булыжника и, схватив его, бросил, попав в самый центр подозрительной кочки. Пучок травы сразу провалился вниз и оттуда полыхнуло гудящим пламенем. Выгорело все за минуту – на месте пригорка осталась лишь яма, из которой тянулась тонкая струйка дыма.

Лануш ошеломленно сдавил виски:

– Невероятно! И что, это всегда работает? Прямо всегда-всегда?

Тим похлопал друга по плечу:

– Всегда, не боись! Обычно не сильно покалывает, но когда смертельная опасность, то укол такой, что будь здоров.

Он сейчас никак не хотел пугать Лануша, но на самом деле этот дар в жизни его все-таки несколько раз подводил.

Лануш помолчал и вдруг поднял голову:

– Слушай, а под аркой… как это было?

– Под аркой, – протянул Тим, вставая, – тогда мне в затылок будто раскаленный гвоздь воткнули. Идем?

Через несколько минут парни впрыгнули на островок пятилетнего мальчишки.

– Цел? – Тим присел, ощупывая шустрого пацана. – Ну, руки-ноги не пожег, уже хорошо.

– Какой план? – Лануш присел рядом.

– Давай так, сперва соберем всех на большом острове, – Тим кивнул назад, на тот клочок земли, где они недавно сидели, – там вроде как понадежнее будет. Потом в два захода: сперва детей выведем, затем вернемся за мамашей. Мальчишку посадим на плечи, девчонки, думаю, сами допрыгают, а тетку, конечно, вдвоем придется тащить.

Он поднялся:

– Ты бери пацана и дуй на остров, я за остальными.

Девчушек Тим довел довольно быстро. Они сразу поняли, что нужно делать, и легко, будто оленята, запрыгали за ним. Оставив их на острове, Тим отправился за теткой.

С ней пришлось повозиться. Женщина намертво вцепилась в ребятёнка и ни за что не хотела отдавать его Тиму.

Помогла курносая девчонка – она припрыгала вслед за Тимом и просто отняла малыша у мамки. А затем ускакала назад, на большой остров.

Потом Тиму пришлось долго уговаривать тетку прыгать за ним. Бледная от страха, та никак не могла решиться. Но тут вдруг завопил младшенький, и женщина, стиснув зубы, наконец прыгнула. К счастью, здесь расстояния между кочками оказались не такими большими, и через несколько минут все собрались на острове.

Тетка снова вцепилась в младшего, ее глаза ошалело вращались, измазанное пеплом лицо покрылось красными пятнами, губы тряслись.

– Все будет хорошо, – успокаивал ее Тим, – сначала мы выведем детей, потом вернемся за вами…

Его прервал дикий вопль с «большой земли» – старик и рыжий забрались на опору и оттуда орали и прыгали, показывая рукой куда-то в сторону.

Все обернулись.

Далеко справа, куда уходил сухмень, обозначилась полоса дыма – до этого ее не было.

– Что это такое? – голос Лануша задрожал.

– Уходите! Перекати-вал! – донесся крик деда. – Перекати-вал!

Кса! Тиму щеки будто огнем опалило.

– Ема-а-а! – Лануш изо всех сил ладонями сжал виски. – Мы сдохнем! Мы все здесь сгорим!

Тут же женщина истошно завопила:

– Спаси его! Умоляю, спаси! – она рухнула на колени, тыча ребенка в руки Тима.

Девчонки так пронзительно завизжали, что у него заложило уши.

– Молчать! – заорал Тим, перекрикивая всех.

Все оторопело заткнулись.

Тим сунул ребенка курносой девице и повернулся к другу:

– Дорогу назад помнишь?

Оторопев, Лануш кивнул. Тим схватил пятилетнего пацаненка и в одно мгновение закинул ему на плечи.

– Тогда веди их, – И гаркнул Ланушу в лицо: – Вперед!

Лануша будто подхлестнуло, он развернулся и сиганул на следующую кочку. Тим грозно глянул на девиц, застывших с одуревшими глазами:

– За ним! – рявкнул он.

Те рванули. Через мгновение вся троица, держа младших, мчалась по кочкам.

Тим повернулся к тетке – та стояла, будто оглушенная.

– Давай! – Тим знал, что в такие моменты нужно орать, и его крик получился особенно мощным.

Тетка, как ужаленная, прыгнула прямо с места. Удачно. Миг, и Тим приземлился рядом.

– Еще! – поддал он жару.

Через минуту они оказались у перекинутых жердин.

– Давай, давай! – торопил Тим женщину.

Но та вдруг запричитала:

– Нет! Нет! Я не смогу!

Тим обернулся – огненный вал было уже хорошо видно, он быстро приближался.

– Вместе, – проскрежетал он, поворачиваясь к тетке, – мы пойдем вместе!

Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Но останавливаться было нельзя.

Не дожидаясь ее согласия, Тим схватил женщину за руку и силой потащил по мосткам. Трясясь от страха, та поперла следом. Когда тетка дошла уже до середины, брусья прогнулись, коснувшись тлеющей земли. Раздалось шипение, треск, заструился дымок, женщина с испугу зашаталась, потеряла равновесие, но Тим мощным рывком буквально вдернул ее на спасительный клочок земли.

Тетка, хрипя, упала на траву. Но Тим не дал ей времени на передышку – обхватив за талию, он поставил ее на ноги и снова заревел ей в ухо:

– Давай!

Несколько прыжков, и они замерли. Здесь между кочками было большое расстояние. Поднапрягшись, Тим перепрыгнул и развернулся к женщине, протягивая руку:

– Прыгай! Я схвачу!

Но та, смертельно испуганная, трясла головой и пятилась.

Тим оглянулся – Лануш уже помогал девочкам спрыгнуть с последней кочки. Старик уводил их дальше от огня. Посмотрел вперед – стена пламени была уже совсем близко, даже слышно гудение яростного огня.

Тим снова вложился в крик:

– Сдохнешь, сволочь! прыгай!

У женщины слезы катились не останавливаясь, ее колотило, но она все еще не решалась.

– Если щас не прыгнешь, – заорал Тим изо всех сил, – твои дети окажутся в приюте! И всю жизнь будут нищими! И сдохнут в канаве! Прыгай!

В последнее слово он вложил все силы, что смог собрать.

На лице женщины проступили белые пятна.

Миг – она завопила, выпучила глаза – и скакнула! Невероятно, но тетка вложила в этот прыжок столько ярости, что у нее почти получилось. Ногами она даже приземлилась на островок, но ей немного не хватило скорости, и она начала медленно заваливаться назад.

Но тут подоспел Тим – он вцепился в нее и дёрнул изо всех сил. Сразу ее вытянуть не получилось – слишком тяжелая. Он дрожал, изо-всех сил упираясь ногами в землю. Жилы на руках вздулись от напряжения, казалось еще чуть-чуть – и они лопнут.

Наконец женщина качнулась к нему. Еще миг – и она сделала шаг вперед. Она уже не могла говорить, просто сипела.

– Быстрей! – ухо резанул крик Лануша.

Тим обессиленно повернул голову. Огонь совсем близко – жар от него опалил лицо. Он хотел снова заорать, но из горла вырвался лишь булькающий звук: сорвал голос.

На мгновение всё затихло. Только надрывный хрип дыхания двух людей в огненной ловушке.

А затем вновь мощно заревел неумолимо надвигавшийся вал пламени.

Женщину будто подменили – в этот раз она сама устремилась вперед. И откуда у нее силы?

Когда они вдвоем выпрыгивали на землю, искры от горящего вала сухой травы уже жалили их, впиваясь в кожу крошечными шипами. Тим и женщина едва успели пробежать несколько шагов и рухнуть в пыль, когда их обдал обжигающий воздух пронесшейся мимо огненной смерти.

– Мама! Мама! – через минуту дети уже плакали, облепив женщину.

И она рыдала вместе с ними.

Тим сидел и смотрел, как мать обнимала детей. Сердце било с перебоями – он чувствовал не только усталость. Это было... что-то другое. Теплое, хрупкое. И страшно важное. Он не знал, что изменилось. Только чувствовал: что-то сдвинулось. В нём самом. И в том, как теперь на него смотрели другие – Лануш, и фермеры, и старик.

Старина уселся рядом и молча похлопал Тима по плечу. Затем рыжебородый и старик, даже краснолицый фермер приковылял – все крепко пожали Тиму руку. Никто из них не произнес ни слова – те казались лишними и неуместными.

Вскоре послышалось громыхание – и уже спустя полчаса дребезжащая повозка помчалась прочь, увозя раненого и тетку с детьми.

Проводив их взглядом, дед повернулся к оставшимся:

– А что, парни, не желаете глотнуть лучшего ангвудского вина? – он вытащил из мешка здоровенную, блеснувшую темным стеклом, бутыль.

Глава 6. Гнуды.

Возмущенная толпа устроила погром на окраине Арвиина, избивая приезжих. Поводом послужило очередное громкое похищение – среди бела дня исчезла пятнадцатилетняя девица. Масштабные поиски не принесли никаких результатов, и теперь уже никто не сомневается, что это дело рук мерзких гнудов, отвратительных торговцев людьми…

Из архива газеты «Арвиинские вести».

Через два дня, рано утром, ребята вновь шагали по старой, полузаросшей дороге. В этих красивейших местах совершенно ничего не напоминало о существовании страшного гибнущего леса.

Природа здесь просто изливала безмятежность. Только что поднявшееся солнце пронзало верхушки деревьев острыми оранжевыми лучами, утренний лес переполнял нескончаемый птичий хор, с громким жужжанием проплывали большие, мохнатые, ярко-желто-синие шмели. К влажному лесному воздуху примешивался такой терпкий запах разнотравья, что горечью отдавался во рту.

Ребята бодро прошагали все утро. Оба пребывали в прекрасном настроении, Лануш даже насвистывал.

– Слушай! – он округлил глаза. – А Цурука с Щербатым ты тоже так… своим даром уделал?

– Точно, – ухмыльнулся Тим и тут же вздохнул. – В Арвиине мне этого так не хватало.

– Ема-а-а! А я-то, честно говоря, решил, что ты из уличных бойцов. Думал, каждый день дерешься.

Тим отмахнулся:

– Да какое там! Я уже забыл, как кулаками махать. На улице-то все как-то прочухали, шпана давно стороной обходит, – он чуть пожал плечами. – Так, разве что иногда… с бузотерами заезжими цапался.

– Расскажи, Тим.

– Ну…

– Давай, дружище, не томи!

Тим на мгновение задумался, а потом хмыкнул:

– Есть одна история, довольно смешная. Дело было в школе, пару лет назад.

Тим поправил заплечный мешок:

– Так вот, пришли к нам двое новеньких, здоровенные такие, наглые. И сразу решили силу свою показать. И принялись после обеда всех цеплять. Ну знаешь, словечками всякими… насмешечками. Искали, в общем, кого можно прилюдно побить. И чет даже старшие их забоялись, все втихую разбежались. А я ж такой веселухи пропустить не мог – ну и стал мимо них шорохаться. Они меня тут же и заприметили.

Тим красочно жестикулировал, помогал мимикой – он даже изобразил, как его схватили за грудки. На лице Лануша уже расплылась такая широченная улыбка, что засверкали все его зубы.

– И тут, когда вся школа осознала, кого они выбрали, – Тим выразительно поднял брови. – Все как начали ржать! Я даже не знал, что они могут так смеяться, там просто какой-то сумасшедший хохот поднялся!

Лануш уже захихикал:

– А новички что?

– А те, конечно, ошалели… вытаращились, озираются, талдычут: «Вы чего, вы чего?». От их вопросов еще хуже – всем к этому моменту просто крышу снесло, мой класс уже в полном составе по земле катался.

Лануш, смеясь, схватился за лоб:

– Представляю себе!

– Ага. Слушай, а парни-то попались какие упертые, все равно решили меня побить. Замахнулись, ударили – мимо. Переглянулись… и понеслась! Стучат кулаками, стучат, а попасть не могут. Злые уже, красные, еще поднажали, стараются – а все никак. Смотрю потом: устают вроде, спотыкаются, руки трясутся. А я нарочно их не задеваю, хочу удовольствие продлить.

Лануш хохотал во весь голос:

– Ой, не могу!

– И тут – бах! – один другому на ухо что-то шепнул, и оба на колени плюхаются. «Многоуважаемый призрак, – говорят, – простите, мы не думали, что здесь… здесь…»

Тим сымитировал их дрожащие голоса, и как парни зыркали вокруг глазками.

Лануш уже так ржал, что остановился, схватив Тима за руку:

– Призрак! Стой! Я щас лопну!

– Да, представляешь, они решили, что у нас призраки учатся. И что живыми им оттуда уже не выбраться! После их слов в школе вообще истерика началась. Они всех подкосили – учеников, учителей, поваров, там даже директор уже подошел – так он просто рыдал.

– Подожди! Подожди! – Лануш согнулся от дикого смеха, у него аж слезы брызнули.

Тим ждал, улыбаясь.

Только минут через пять Лануш смог прохрипеть:

– Чем? Чем все закончилось?

– Сбежали они под шумок, больше мы их не видели.

Все еще вытирая слезы, Лануш махнул рукой, и парни двинулись вперед.

Уже, успокоившись, он спросил:

– А затылок… ты его постоянно чувствуешь?

– Да нет. Было разок – он вообще отключился. С утра тренькнуло что-то там и тишина. Я уже подумал, все, пропал дар! А вечером – дзиньк… и снова заработало. Такая вот чумовщина. Ну и когда сплю, тоже, конечно, ничего не чувствую. Но в целом, я тебе скажу, полезная штукенция!

– Эх! Если бы мне такой дар… Скольким сволочам я бы… Что ж ты молчал?

Тим наморщил нос:

– Нельзя, отец запретил. Говорит, люди такое плохо принимают. Но, – Тим поднял указательный палец, – перед отъездом он наказал: «Напарнику все расскажи. Но не сразу, а когда он поймет, что к чему. Вы должны доверять друг другу».

Лануш уважительно кивнул:

– А твой батя бывалый человек. А насчет меня не беспокойся – твой затылок и я теперь лучшие друзья! Хе-хе, каламбурчик.

– Эй, – возмутился Тим, – я в вашу дружбу как-то вписываюсь?

– Извини, – Лануш развел руками, – сам понимаешь, третий лишний!

И снова заржал. Хохоча, они продолжили путь.

Ближе к обеду ребята миновали лесную развилку, но уже спустя несколько минут Тим внезапно остановился. Схватив Лануша за руку, он потянул его с тропы:

– Быстро-быстро! Уходим!

Они бегом кинулись к придорожным кустам и спрятались в них.

– Затылок? – уважительно спросил Лануш.

Тим тревожно кивнул – да, в верхней части шеи застрекотали мельчайшие, едва уловимые покалывания.

Через некоторое время послышался далекий скрип. Звук постепенно приближался, и вскоре, из-за поворота показалась гнедая лошадка, запряженная в старую деревянную телегу.

Впереди, на кучерском сиденье, восседали двое.

Один ростом пониже, в возрасте, его короткие, будто присыпанные мелом волосы топорщились редким ежиком. Белесые бровки, маленькие глазки, выпирающий животик – довольно невзрачный тип, если не считать носа. Знатный, здоровенный шнобель торчал, будто клюв хищной птицы. Мужчина кутался в дорогую серую накидку, отливающую благородным серебром, и лениво помахивал вожжами.

Второй человек, высокий, в длинном буром плаще, натянул капюшон и, похоже, дремал – его голова мерно болталась из стороны в сторону. Сбоку, из-под полы, торчала рукоять меча.

Телега подъезжала все ближе и ближе. Тим напряженно вглядывался в нее, но никак не мог понять, в чем же тут загвоздка. Люди как люди, вроде вполне приличные. И повозка ничем не примечательная, почти пустая, только на дне какой-то груз, прикрытый выцветшим пыльным полотнищем.

Скрипя и покачиваясь, телега проехала мимо ребят. Когда она удалилась шагов на двадцать, Тим, а вслед за ним и Лануш поднялись в полный рост и теперь всматривались в нее уже поверх кустов.

– Тим, – прошептал Лануш, дергая его за рукав, – твой затылок когда-нибудь ошибался?

– Нет, – так же тихо ответил Тим и через мгновение неуверенно добавил, – Пока нет.

Потирая висок, он озадаченно продолжал наблюдать за повозкой, которая неторопливо приближалась к повороту дороги. Еще немного – и деревья скроют ее.

И вдруг полотнище, прикрывавшее груз, отчаянно затрепыхалось. Ткань сдвинулась, и Тим скрипнул зубами. Кса! Все-таки это оно.

Две маленькие худые ноги в цветастой детской пижаме, стянутые несколькими кольцами крепкой веревки, яростно лягались, пытаясь сбросить покрывало. Мелькнули ярко-красные тапочки с огромными бантами.

Мгновение, и телега скрылась за поворотом.

– Обалдеть! Это все-таки работает!

Тим приподнял брови, и Лануш смутился:

– Извини, у меня это еще в голове не укладывается.

Оба снова уставились вслед повозке.

– Это они?

Тим хмуро кивнул. Конечно, это они – гнуды, похитители девиц, поставляющие их в бешеный Роднар.

– Не повезло ей, – пискнул Лануш. – Слушай, давай махнем другой дорогой, а?

Но мысли Тима унеслись уже очень далеко.

Самое тяжелое его воспоминание. На следующий день после пятого дня рождения Тима бесследно исчезла его старшая сестра – Далья. Поиски, бессонные ночи, рыдания матери, отчаяние отца, поседевшего за неделю. И ненависть, проросшая в нем к этим нелюдям.

Со временем боль забылась, утихла. Так, по крайней мере, Тим думал. Но вот случилась эта короткая встреча, и в одно мгновение злоба вспыхнула в нем с невероятной силой.

Тим впервые воочию увидел этих самых гнудов, причем за их поганой работой.

Ярость залила глаза – сволочи! Ведь это могла быть Далья! Это могла быть она!

– Мы должны ей помочь! – проскрежетал он.

– Ема-а-а! – проскрипел Лануш. – Так и знал. Вот так и знал! Мы что теперь, навсегда в спасатели записались?

– Мы должны ей помочь.

Лануш в сердцах пнул ботинком булыжник, и тот улетел в дальние кусты, всполошив птиц. Минуту он молчал, но потом, похоже, успокоившись, вновь повернулся к Тиму:

– Ладно, но тогда давай по-быстрому. Смотаемся до деревни, предупредим старосту. Только, чур, дальше уж они сами.

– Нет, долго, потеряем. Пойдем следом, присмотримся… может, по дороге чего придумаем.

– Э, нет, дружище! – Лануш отступил назад, вскидывая ладони, будто загораживаясь от Тима. – Так не пойдет! Я не собираюсь ничего придумывать!

– Кса! Да не бойся ты. Близко подходить не будем… издалека, незаметненько.

– Да конечно! Незаметненько! Кому ты сказки рассказываешь?

– Ну, увидят, так убежим. Лес большой, – Тим похлопал ладонью по затылку. – Не боись, не пропадем!

– Меч, Тим, меч. Ты что, голыми руками справишься с мечником?

– Ну…

– Никаких «ну»! – оборвал его Лануш. – Я понимаю, у тебя дар… на кулачках он, может, и вывезет. Но меч – это совсем другое.

Тим больше не хотел спорить, он отвернулся и, хмурясь, задумался.

Вдруг неожиданная и безумная мысль вспыхнула в его голове, ослепив, будто зажженный в пещере факел. А что, если там и вправду – Далья? Что, если в этой колымаге везут именно ее?!

В глубине души он, конечно, понимал, что это невозможно, что прошло столько лет, но крохотная искра уже разгорелась в бушующее пламя. Он чувствовал, как внутри что-то ломается. Он должен был проверить. Должен, несмотря ни на что.

Тим выпрямился:

– Я иду за ними. Ты можешь идти со мной или… давай сам!

Лануш изумился:

– Ну ты… н-напарничек.

– Я иду за ними, – бесстрастно повторил Тим, вскидывая на плечо дорожный мешок. – Что ты решил?

На лбу Лануша блеснули крупные капли пота, он покосился на лесную дорогу, сглотнул слюну и с сомнением покосился на Тима:

– Твой затылок… нам действительно ничего не угрожает?

Тим пожал плечами:

– Я не могу предсказывать будущее, Лануш. Но в данную минуту нет ни малейшего признака опасности. Клянусь монетой Лунгри!

Несколько мгновений Лануш тревожно и пытливо вглядывался в лицо Тима, но потом сдался и махнул рукой:

– Ну хорошо… если так… Только давай без геройства, ладно?

– Идем-идем, – ухмыльнулся Тим, хлопая друга по плечу.

Он зашагал вперед, Лануш засеменил следом:

– Ты не ответил!

– Не боись, старина. Война план покажет.

– Вот именно этого-то я и боюсь! – простонал он, потирая вспотевшие ладони.

Глава 7. Схватка.

Стояла глубокая ночь, когда Тим разбудил Лануша.

Они весь день осторожно шли следом за телегой, не теряя её из виду. По пути так и не встретилась ни одна деревня – похоже, что гнуды намеренно выбирали самые глухие места.

К вечеру, когда еще сильней надвинулись тучи, телега наконец сбавила ход и свернула с дороги. Прогромыхав через пролесок, она вскоре замерла у каменного утеса.

Ребята осторожно, очень тихо, пробрались сквозь заросли и залегли в кустарнике напротив.

Стемнело, только на западе пелену плотных облаков подкрашивали красные разводы. Ночной мрак уже поглотил отвесную стену, что длинной грядой тянулась по ту сторону поляны. Крошечный костерок теперь выхватывал из тьмы лишь небольшой пятачок земли и двух копошившихся рядом людей.

Мерзкие гнуды.

Лиц не видать – тусклый свет очерчивал только силуэты. Говорили они тихо, слов не разобрать, но по жестам кое-что прояснялось.

Определенно, главным у них был носатый. Он то и дело раздавал указания, повелительно вскидывая руку, а длинный исполнял их.

Он натаскал дров, принес воды, раздобыл большую колоду – носатый сразу уселся на нее. Но когда длинный в очередной раз появился из темноты, ребята переглянулись – тот нес на руках человека.

Пленница!

Мелькнули красные девичьи тапочки. Тим чуть скрипнул зубами – Далья! Ах, если бы это оказалась Далья! Ему хотелось действовать прямо сейчас – ринуться на гнудов и избить их до полусмерти! Но его удерживал меч, что болтался на поясе длинного. Ждать. Он должен ждать. И сделать все наверняка.

Длинный отнес девицу к стене. Свет костерка туда почти не дотягивался, и Тим удовлетворенно потер висок – кажется, начал вырисовываться план.

Но через минуту парни снова ошарашенно посмотрели друг на друга: длинный пересек пятно света с еще одной ношей! Второе связанное тело. Для ребят это стало полной неожиданностью. Тим прикусил губу. Ситуация сильно усложнилась: незаметно выкрасть двоих значительно труднее… почти невозможно.

Длинный меж тем занялся ужином.

Скоро до ребят долетел запах похлебки, такой вкусный, что животы у них сразу заурчали – парни ничего не ели весь день. Вытащив сыр, они принялись грызть его, пялясь на поляну.

Гнуды ужинали, ведя при этом оживленную беседу – длинный размахивал руками, и до ребят иногда долетали его громкие возгласы. Но о чем шла беседа – не разобрать. Пленников при этом разбойники и не собирались кормить, но длинный пару раз отходил к ним – видимо, проверить.

Через полчаса усталость дала о себе знать – голова Тима потяжелела, глаза осоловели, Лануш тоже заклевал носом. Гнуды же никак не желали устраиваться на ночлег, и парни договорились по очереди поспать. Первым вызвался подежурить Тим.

А Лануш только лег – и сразу уснул.

Тим прислонился спиной к дереву и думал о сестре. Далья! Далья… Я так скучал! Клянусь, что спасу тебя! Подожди еще чуток, сейчас эти сволочи заснут, и… Но он, правда, еще не знал, что именно сделает.

Временами Тим тоже проваливался в неглубокую дрему. Но его приводили в себя редкое уханье совы да возгласы длинного. В такие моменты он вглядывался вперед, но ничего не менялось: разбойники все так же сидели у костра. И Тим засыпал снова.

Тим проснулся от громкого щелчка – будто что-то треснуло в чаще. Несколько мгновений он протирал глаза, усиленно вглядываясь в темноту, не в силах отделаться от ощущения, что там кто-то есть.

Но кругом царила только тишина, жухлая трава и дыхание спящего Лануша.

Так ничего и не увидев, Тим повернулся к гнудам.

Поляна погрузилась в темноту. Костер чуть тлел, в его красных отблесках едва угадывались две неподвижные, сгорбившиеся фигуры, что сидели с разных его сторон. Низенькая слева, высокая – справа. Тим снова потер глаза: они что, так и спят? Сидя?

Ослепительная вспышка сверкнула в голове. План – такой великолепный, что Тим аж зажмурился. Напасть на гнудов, пока они дрыхнут! Два удара, одновременно! Главное – разом оглушить их, особенно мечника. Потом связать.

От волнения Тим принялся усиленно тереть виски. Кса! Очень, очень неплохой план. Но… без Лануша не обойтись – нужно напасть сразу на обоих.

Тим обернулся на друга – старина тихонько посапывал. Поможет ли он? Нет, навряд ли.

Неожиданно нахлынули сомнения. А если они не спят? Если услышат и успеют вытащить меч? Или мечи? Тогда все – мигом зарубят! А вдруг это вообще – озверелые роднарцы?! Засверкали мысли одна страшнее другой – по спине аж пробежали холодные мурашки.

Тим закусил губу. Опасно, очень опасно! Но… иного шанса может и не представиться – через пару часов начнет светать. Да и вряд ли это роднарцы: Тим слышал, что те презирали гнудов. Надо рискнуть!

Тим вздохнул и потряс Лануша за плечо.

– Что? – прошептал тот спросонок. – Моя очередь?

– Твоя, твоя, просыпайся. Дело есть.

Лануш сел, потирая глаза:

– Дело? Какое еще дело?

– Слушай, Лануш, ты, главное, не волнуйся…

– Что?! – Лануш убрал руки, и его левый глаз нервно дернулся, затем еще раз. – Как это не волноваться? Ты что удумал?

– Ну, в общем, смотри, эти двое сейчас спят. Мы можем незаметно подкрасться и оглушить их. Что скажешь?

Лануш взъерошил волосы и несколько секунд молчал. Потом поднял голову:

– Тим, ты обещал, что мы только проследим за ними.

– Да, – поморщился Тим, – но видишь, какой удобный случай? Тут главное – вдарить одновременно.

– Тим, ты себя слышишь? Напасть на людей, вина которых не доказана. За это нас обоих повесят. Если, конечно, эти двое раньше не прирежут. Я тебе, конечно, скажу нет. Я в таком не участвую!

Иного ответа Тим и не ждал. Придется по-другому. Некрасиво, конечно, но…

– Лануш…

Тим говорил медленно, будто чеканя слова:

– Мне неудобно напоминать, но ты сам решил взять на себя обязательства. Ты поклялся, что долг за арку будет оплачен тобой… всем, что у тебя есть или когда-нибудь появится. Я выбираю это – ударь носатого, и мы квиты.

Лануш отшатнулся, выпучив глаза:

– Ты… шутишь?

– Нет.

– Н-но… – Лануш начал заикаться. – Это же н-нечестно… с-спасти в одном месте, чтобы потом укокошить в другом. Это просто глупо!

Тим равнодушно молчал.

– Нельзя так с друзьями, дружище!

Тим наклонился и, чуть не по слогам, прямо в лицо Лануша произнес:

– У меня нет другого выбора. Мне нужна твоя помощь.

Лануш задышал быстро-быстро, будто только что пробежал милю. Тиму казалось, его друг сейчас упадет в обморок.

Но обошлось – старина потер лицо руками и, кажется, чуток пришел в себя:

– Это очень, очень плохо! Но я действительно тебе обещал… проклятье!

Он застонал, прикрыв глаза:

– Л-ладно… Я с тобой. Какой план?

– Все просто. Подходим сзади и одновременно бьем. Вот веревки, потом свяжем.

– А ты уверен, что они спят? А если нет?

– Тогда сразу уносим ноги.

– А если я промахнусь? Или ударю, а он поднимется? А если они проснутся, когда мы уже подойдем? Если завяжется драка? Нет, Тим, все непросто! Все совсем непросто! – морщась, Лануш сдавил виски. – Тысяча вариантов, что что-то пойдет не так!

– Кса! Да не парься ты с этим. Чуть что не так, сразу рванем в лес, что-то, а уж убежать от этих стариков мы сможем. На меня главное смотри и делай, как я.

Лануш обреченно вздохнул:

– Получается… мне носатого?

– Да. Он на бойца совсем не похож – животик, ручки хиленькие… тюфяк, одним словом. Я уверен, ты легко с ним справишься. А я мечником займусь. Но, если хочешь, можем поменяться?

– Носатый так носатый. Когда начинаем?

– Прямо сейчас. Только вещи соберем – сюда возвращаться не будем.

Пока складывались, Лануш молчал. Уже потом, когда они пробирались к поляне, он покосился на Тима:

– А ты все-таки приличная сволочь!

Тим неопределенно покачал головой. Сегодня он против этого не возражал.

…Через несколько минут ребята вышли на поляну. Здесь они тихо опустили мешки и шагнули к костру. Лануш вдруг зашатался – Тим едва успел подхватить друга:

– Держись, старина, все будет хорошо, – зашептал он ему на ухо. – Ты молодец. Ты решился, значит, ты уже герой. Ты настоящий герой, Лануш! Я горжусь тобой!

Лануш тяжело, со свистом, дышал. У него по лицу струился пот:

– Сейчас-сейчас… дай минутку.

Наконец его дыхание выровнялось, и он выпрямился:

– А можно, я в прыжке ударю? Я читал, так сильнее получается.

– Можно, можно. Бей как хочешь. Пошли!

Через несколько шагов они на миг задержались, кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Лануш принялся обходить костер слева, а Тим справа.

Затылок кольнуло, но Тим отмахнулся от сигнала. Понятно, что опасно… конечно, опасно. А что делать?

Медленно, шаг за шагом, с разных сторон, они приближались к костру.

Напряжение нарастало. Сердце Тима билось все сильнее, дыхание учащалось. Все назойливее острые холодные иголки впивались в верхнюю часть шеи, но он продолжал идти, игнорируя сигналы.

Наконец Тим замер в шаге позади длинного гнуда. Тот посапывал, запахнувшись в старый плащ и натянув капюшон. По спине Тима пробежали холодные мурашки – вблизи его противник оказался намного крупнее. Если с первого удара не оглушить… Даже не хотелось думать о таком повороте. Надо постараться, надо вложиться как следует!

Тим чуть расставил ноги, нащупал каждой точку опоры. Потом чуть присел, отводя правое плечо назад и отклоняясь всем корпусом. Все. Он готов! Тим крепко сжал кулак и посмотрел на Лануша.

Старина уже ждал – смотрел прямо на Тима.

В неярком свете было видно, как учащенно и судорожно он дышал, а по его лицу скатывались крупные капли пота,

Мгновение – и оба чуть кивнули друг другу.

Тим повернул голову к согнувшейся перед ним фигуре, глубоко вздохнул… и врезал со всех сил.

Удар получился что надо. Длинное тело мгновенно рухнуло вперед, лицом к земле. Тим тут же подскочил к нему и замахнулся снова – на случай, если противник попытался бы встать. Но длинный не шевелился: похоже, потерял сознание.

Тим облегченно хмыкнул и поднял лицо к Ланушу, уверенный, что второй гнуд тоже уже лежит на земле.

Но то, что он увидел, повергло его в изумление.

Происходило что-то невероятное! Носатый все также спокойно дремал, чуть ссутулившись. А Лануш… он висел в воздухе позади гнуда. Тим потер кулаками глаза – нет, ему не померещилось: Лануш неподвижно парил, от его ботинок до земли было не меньше локтя.

И выглядел он точь-в-точь как статуя. Его тело, казалось, застыло в этой неудобной позе, прямо в прыжке, в момент нанесения удара. Кулак замер в паре дюймов от затылка гнуда. Только взгляд ошалевших глаз, вытаращенных так, что белки светились в темноте, скакал от Тима к носатому и обратно.

Тим ошеломленно ущипнул себя – на самом ли деле он видел все это? Не остановилось ли время?

Он почувствовал боль. Рядом треснула прогоревшая ветка. Нет, все так и есть…

В затылке вдруг неистово забилась игла – беда! Навалилось ощущение тяжелого, неотвратимо накатывающего несчастья. Сердце застучало так оглушительно, будто под ухом ударяли в огромный бубен. Что происходит? Что происходит? И что делать?

Кса! Через миг Тим с содроганием осознал, что носатый просыпается.

Тот пошевелился, потом потянулся, выгибая спину и запрокидываясь назад. И в это мгновение лбом уперся в кулак.

Раздался испуганный вскрик. Гнуд тут же прыгнул вперед, но получилось неуклюже – он споткнулся и упал, почти заехав рукой в тлеющие угли. Но уже через миг вскочил, собранный и сжатый, как змея перед броском.

Он оказался совсем не тюфяком – Тим сразу понял это. По его движениям, быстрым и точным, как у кошки, по его холодным, хищным глазам. Носатый мгновенно оценил обстановку, расположение сил и… щелкнул пальцами!

Казалось, Лануша ударили здоровенным бревном. Его тело взметнулось вверх и стремительно пронеслось над головой Тима. Ошеломленный, он обернулся, пытаясь проследить за другом взглядом, но ночной мрак уже скрыл его.

Кса! Лануш!

Тим вскочил и бросился за ним.

Не успел он сделать и пяти шагов, как острый горячий укол впился в его затылок. Тим отреагировал мгновенно, прыгнув вправо. Не останавливаясь, он перекатился два раза и замер, вжавшись в землю. И тут же мимо, чуть не задев его, просвистело что-то большое и тяжелое. Тим не успел рассмотреть, что это было, но его хлестнул жесткий порыв ветра.

А еще через мгновение послышался мощный удар – то, от чего он увернулся, шарахнуло в лес. Раздался протяжный, надрывный треск, а затем Тим почувствовал, как дрогнула земля – похоже, рухнуло большое дерево.

Кса! Кса! С оглушительным звоном взорвалась мысль – волшебник! Они напали на волшебника!

Тим осторожно обернулся назад. Носатый склонился над своим товарищем и водил рукой над распростертым телом: похоже, лечил.

Самое время дать деру!

Тим приподнялся и осторожно, чтобы не шуметь, шагнул вперед, потом еще. Затем сжал зубы и… помчался.

Он успел пробежать всего ничего.

Невыносимо яркая вспышка ослепила его. Зажмурившись, Тим споткнулся и на всем ходу упал, прокатившись по земле. Неужели его ударили молнией? Вроде ничего не болит. Тогда что? Через несколько секунд глазам полегчало, и Тим понял: это не молния, просто вокруг действительно стало очень, очень светло.

Наконец он разжал веки.

На поляне, казалось, наступил солнечный полдень. Костер длинной узкой лентой взвился выше деревьев. Его белое, чуть подрагивающее пламя сияло ярко и мощно, с шипением выплескивая сверкающие искры.

Кса! Волшебник уже стоял и смотрел прямо на Тима. Его товарищ вроде очухался, но все еще сидел на земле, обхватив голову.

Похоже, сбежать не удастся. Нужен новый план.

Тим вскочил, развернувшись к волшебнику, и замахал руками:

– Мэтр! – захрипел он. – Мэтр. Постойте, простите! Это ошибка!

Острый укол в затылке, прыжок, вскинутая рука носатого, свист, новый хлесткий порыв ветра.

Перекувыркнувшись, Тим сразу вскочил на ноги. Сейчас он уже точно знал – то, что метнул волшебник – невидимое! Будто огромный, прозрачный, каменный кулак! Позади раздался громкий треск. Мельком глянув в ту сторону, теперь, уже при ярком свете, Тим наконец воочию оценил мощь удара мага. Два дерева, таких широких, что одному человеку не обхватить, медленно заваливались набок.

Кса! На Тима обрушилось осознание страшного – Лануша больше нет в живых! Никто не выживет после такого.

И как это вообще возможно? Волшебники же должны защищать людей – всегда так было. Может, этот просто не расслышал?

Тим снова поднял руки:

– Мэтр! Извините, я все объясню!

Маг вдруг обернулся к своему товарищу и съязвил:

– Я что, похож на глухого?

Длинный приподнял голову, все еще держа ее руками. Из-под капюшона донесся страдальческий голос:

– Сомо думать, парень хотеть обмануть.

– Пожалуй. Но ты видал, какой быстрый этот шельмец? Интересно, как он это делал?

– Смотреть. Мастер бросать колотушка. Сомо смотреть.

Волшебник чуть приподнял брови, но уже через мгновение решительно расстегнул плащ и бросил его Сомо:

– Пожалуй, это будет забавно, – произнес он, разминая ладони.

Тим медленно опустил руки. Он не мог поверить, что слышит это от волшебника. Но сомнений не было – этот человек собирался его убить. А что он может против мага? Да ничего! Никто не устоит против волшебника! Это все равно, что слепого котенка выставить против гвоздезуба. Смешна даже мысль о каком-то сопротивлении!

Дыхание Тима перехватило, в груди сдавило. Казалось, на него наехала тяжелая повозка. Неужели… это все? Он что, больше никогда не обнимет родителей? И сестренок?

Тим обернулся, снова глянув на поваленные деревья, на их расщепленные стволы. Кса! Сейчас его тоже расплющит… или оторвет ногу. И он будет лежать в луже собственной крови, орать и молить о смерти. Кса! Кса! Может, тогда уж лучше сразу? Если не уклоняться – прямой удар, быстрая кончина.

По голове, ото лба к затылку, меж корней волос, побежала волна ледяных мурашек, отозвавшись острым стрекотанием в шее.

Тим оскалился. Ну уж нет! Он не упустит шанс сыграть в эту игру? Ни за что! Он пригладил волосы на затылке – давай, братишка, сыграем напоследок красиво!

Тим окинул все вокруг быстрым взглядом. Яркий свет костра дал ему возможность оценить обстановку.

Это была скорее даже не поляна, а узкая, длинная полоса, шириной шагов в тридцать, протянувшаяся между отвесной серой стеной справа и густым лесом слева. Тим стоял как раз посередине, а впереди, вдоль полосы, шагах в двадцати, ухмылялся носатый волшебник, за которым взвивался к небу огненный столб. Далеко позади Тима поляна заканчивалась зарослями кустарника. Где-то там, должно быть, лежало тело Лануша. Эх, старина…

Тим потянул шею. Ну что ж, начнем. Он чуть присел, собрался, сосредоточился на затылке. Дыхание выровнялось, мышцы напряглись, накатила злость. Да, так лучше, сейчас он готов. Сейчас он полностью готов!

Волшебник усмехнулся, покивал и неожиданно резко выбросил руку в сторону Тима. Но опять опоздал – за мгновение до удара Тим ловко кувыркнулся вправо и сразу вскочил.

Носатый чуть прищурился, на его лице мелькнуло упрямое выражение. Еще заклинание, потом еще и еще.

Но каждый раз Тим успевал вовремя сделать отчаянный скачок, продолжая уворачиваться от атак. Иногда ему удавалось устоять, иногда жесткий порыв ветра сбивал его с ног, но Тим упрямо поднимался. И каждый раз вновь поворачивался лицом к волшебнику, готовый встретить новое нападение.

Но бесконечно это продолжаться не могло.

Неприятность случилась – и довольно скоро. Через несколько минут колотушка все же задела Тима – самый краешек его левого ботинка. Обувь сразу разорвало на части, по мизинцу, казалось, долбанули молотком. Затем острая боль резанула всю ногу, и уже через мгновение та онемела, будто деревянный костыль. Пальцы не шевелились, колено не сгибалось.

Волшебник самодовольно прищурился.

– Сомо видеть, мастер, – захлопал в ладоши его длинный товарищ. – Сомо видеть!

Тим сжал зубы, но, хромая, сумел подняться на одной ноге. В голове застучала мысль: «Время заканчивается, Тим, твое время заканчивается».

Следующая атака должна была стать последней. Но Тиму повезло – рядом оказалось небольшое углубление, и он в нужный момент просто рухнул в него. К счастью, поместился – колотушка пронеслась сверху, едва не задев.

Но при падении Тим сильно ударился – острый камень впился в коленную чашечку одеревеневшей ноги. Новый всплеск боли – но неожиданно это помогло – пальцы зашевелились, колено разогнулось, по мышцам растеклось тепло.

Еще потанцуем, мы еще потанцуем.

Ощерившись, Тим снова вскочил.

Опять началась пляска со смертью. Лицо волшебника от удивления с каждым разом вытягивалось все больше и больше.

Но скоро Тим понял, что дело дрянь.

У носатого явно был план. Он потихоньку, мелкими шажочками продвигался влево, к лесу, а удары наносил не ровно в Тима, а чуть в сторону, так, что затылок все время давал направление вправо, к стене. Они медленно разворачивались, и вскоре Тим оказался между волшебником и утесом.

Ох, как плохо! Плохо, что у волшебника есть план, а у него нет.

Пролетающие над Тимом удары теперь с грохотом впечатывались в скалу, выбивая из нее мелкие камешки.

В последнем прыжке Тим упал уже прямо у серой стены. Он выждал мгновение, пока сверху сыпались осколки, и зыркнул вправо.

Пленники лежали совсем рядом, шагах в десяти. Вздох разочарования вырвался у Тима – это была не Далья! Хотя полностью ее лица не было видно из-за кляпа во рту – но сомнений не оставалось – это оказалась совершенно незнакомая девчушка. Тощая, совсем юная, на вид лет пятнадцати. Чуть дальше лежал старый, лысоватый дед – оба пленника изумленно таращились на него.

Все это Тим успел заметить, пока вскакивал и разворачивался к волшебнику.

Но следующего удара не последовало.

Носатый осторожно шагнул ближе, потом еще и остановился шагах в десяти. Он скрестил руки на груди и задумчиво начал изучать Тима. И Тим, в свою очередь, тоже принялся рассматривать волшебника.

Выглядел маг странновато. Седые волосы и водянистые поблекшие глазки намекали на приличный возраст. Но лицо выглядело неожиданно молодо – совершенно гладкое, без морщинок. Знатный нос, дорогой костюм из черной кожи, на руках браслеты и кольца – и тем не менее он казался человеком крайне нудным и гадким одновременно.

Встреть такого на улице – Тим ни за что бы не принял его за волшебника. Мэтр Коде, единственный маг, которого Тим знавал, был невероятно харизматичным и шумным старикашкой – его все слышали аж за два квартала. А этот… от рук такого даже умереть обидно.

– Ну, Сомо, – волшебник повернулся к своему длинному напарнику, – заценил? Что думаешь?

Длинный Сомо тяжело поднялся. Сутулясь, он подошел к магу и сбросил капюшон.

Тим оторопел.

Ого! Да это же тот самый тип с ярмарки, что организовывал ставки. Стоп! У этого глаза серые, а у того были зеленые. Да вдобавок этот какой-то сутулый, жалкий, потрепанный, лицо сильно морщинистое. Может, брат-близнец?

– Сомо узнать, Сомо узнать! – заорал вдруг длинный, вытаращившись и вскидывая руку на Тима. – Сомо помнить огневик. Он быть Солен. Злой. Быстрый! Сомо рассказывать.

Тим впился глазами в длинного. Кса! Значит все-таки тот самый. Но что за чудеса с глазами?

– Не может быть? Так это был он? – поразился волшебник, – правду говорят, тесен мир.

– Он мастер, он. Злой. Быстрый.

– В точку, Сомо, в самую точку, – рассмеялся волшебник. – Клянусь великой Минсаей, в жизни не видывал более быстрого воришки!

Сомо забеспокоился:

– Магия? Мастер слышать?

– Нет, он пустой.

– Сомо не понимать.

– Да что тут понимать? Профессиональное чутье – у воришек бывает такое. Ну да ладно, помнишь, что мы делаем со всякими мошенниками, бандитами и разбойниками?

Длинный радостно хлопнул в ладоши и неуклюже подпрыгнул:

– Помнить, помнить, надо…

И вдруг… он застыл на полуслове, будто его в одно мгновение заморозили. Прямо с раскрытым ртом.

Тим приподнял брови – что за странный человек этот Сомо. Убогий, похоже…

Кса! А это что еще такое происходит?

Сомо вдруг начал меняться. Он с хрустом в костях выпрямился, вытянулся во весь свой высоченный рост, плечи в одно мгновение развернулись и будто налились силой. Шея, казалось, стала в два раза шире, морщины разгладились, жалкое выражение лица сменилось хищным оскалом. Он медленно прикрыл веки, а когда открыл их вновь – глаза горели мрачным, голубым огнем.

Тим обмер – что за магия? Да точно ли это человек?

Новый Сомо вперился в Тима немигающим, леденящим взглядом.

– Мастер, – вкрадчивым грудным голосом произнес он, сжимая и разжимая огромные ладони, – отдайте его мне. На мальце скверна, его надо очистить… вода смоет его грехи!

Тим стиснул зубы. Кса! Кса! Этот жуткий голос наполнял его дичайшим страхом. Тим теперь уже не знал, кого боится больше: этого мерзкого длинного упыря или волшебника.

– Сомо! – заорал носатый. – Гаденыш! Где медальон?

Он прыгнул к костру и завертелся там волчком, рыская взглядом по земле.

Сомо, не обращая внимания на мага, шагнул к Тиму все с такими же немигающими глазами:

– Вода смоет грехи, – с придыханием повторил он.

В желудке Тима сжался комок – последний раз он такое ощущал возле клетки с гвоздезубом. Он невольно отступил, прижавшись спиной к стене.

Радостный возглас: волшебник поднял что-то с земли и в два прыжка оказался рядом. С размаху он звонко шлепнул медальон на грудь длинного.

Миг – и Сомо снова осел, будто внутри что-то сломалось. Он опять ссутулился, глаза сделались серыми, лицо морщинистым и жалким.

Не зная, почему, но Тим облегченно выдохнул.

– Надень, надень его! – взвизгнул носатый.

Длинный торопливо накинул шнурок на шею.

– Никогда не снимай. Если учитель увидит…

Убогий еще больше сжался:

– Да, мастер. Сомо слушать. Сомо не снимать.

Минуту волшебник переводил дух, а потом развернулся к Тиму:

– Теперь ты… воришка.

А у Тима вдруг родилась дерзкая мысль. Да! А почему бы и не попробовать?

– Не простой воришка, мэтр, а самый быстрый и неуловимый вор всей Восточной Саантары, – Тим с достоинством поклонился. – К вашим услугам!

Носатый удивился:

– С чего ты решил, что мне понадобятся твои услуги… вор?

– Я уверен в этом, мэтр. Вы не поверите, но я оказался здесь с единственной целью – избавить вас от проблемы.

– Ну-ка, красноперый, – усмехнулся маг, – и что ты знаешь о моих проблемах?

– Знаю самое главное, мэтр! У вас серьезные нелады со временем…

На лице носатого промелькнуло удивление. Тим выпрямился и пафосно повысил голос:

– Вы величайший волшебник, которого мне доводилось встречать! – Тим чуть развел руками, указывая на мага. – И посмотрите на себя! Чем вы занимаетесь? Весь день трясетесь в убитой колымаге… по пыльной дороге… ночуете в лесу… сидя… под дождем… охраняете какой-то сброд…

Тим выдержал паузу и снова отвесил учтивый поклон:

– Я уверен, это не то, чего вы достойны!

Носатый восхитился:

– Вот же змеюка! В самую точку. Ну-ка, ну-ка! И как же ты решишь мою проблему?

– Любую проблему, мэтр, можно решить, делая правильные шаги в правильном направлении.

– Ах, как красиво поет, – волшебник взъерошил свои короткие волосы. – И что же например?

– Например, переложить эту грязную работенку на подходящего человека.

– И где же мне найти такого человека? – полюбопытствовал носатый.

– Он перед вами, мэтр.

– Хех, – ухмыльнулся маг, – оригинально. Довериться вору…

– Доверьтесь партнеру, – Тим склонил голову еще ниже. – Я готов выкупить у вас эту сделку. Вы получите деньги и время… прямо здесь и сейчас!

Волшебник, хлопая в ладоши, расхохотался:

– Браво! Браво, господин вор!

Тим с самым серьезным и почтительным выражением лица ждал.

Носатый успокоился только через минуту. Все еще улыбаясь, он произнес:

– Все было исполнено просто великолепно! Но, – он щелкнул пальцами, – есть малюсенькие нюансы.

Тим приподнял брови.

– Первое – я действительно весь день тащился в этой повозке, но откуда ты мог об этом знать? Сомо, ты понимаешь, что это значит?

Длинный неуверенно кивнул.

Тим сжал зубы. Кса! Кажись… он ляпнул чего-то лишнего. Но вот чего именно?

– Второе – ничего ценного у нас нет, а рисковать жизнью без интереса вор не будет, тем более такая знаменитость… как там ты сказал? Всей восточной Саантары?

Тим молчал.

– И, в-третьих, пытаться выторговать жизнь этих доходяг, когда тебя самого хотят поджарить, это, понимаешь ли…

– Сомо не понимать.

– Я ошибся, Сомо, это не вор. Это молодой человек, который… отчаянно влюблен!

Волшебник стрельнул глазами в сторону пленницы.

У Тима округлились глаза – ого! Вот это поворот!

Он машинально тоже глянул на связанную девицу – а у той глаза еще больше округлились, а на щеках зарделся алый румянец. Вот же дура!

– А жаль, – носатый изобразил огорчение, – из вас могла получиться красивая пара.

Но… все это означает, что ты слишком много увидел в той деревне, мой изворотливый друг. Извини, я не могу тебя отпустить.

Тим еще крепче сжал зубы. Кса! Ведь могло же получиться… Хотя, может еще не все потеряно.

– Клянусь, я никогда не был в той деревне и ничего не видел. Я Арвиинец, моей клятве можете верить.

– Ах арвиинец… ну да, ну да. Знаешь, в общем-то, честно говоря, дело не в деревне. Просто так надо.

– Как это, надо, мэтр? Совсем даже не надо.

– О, так ты хочешь пофилософствовать. Ну почему бы и нет, мне до рассвета все равно уже не заснуть. Сомо, подтащи-ка колоду, что-то я устал стоять.

Через минуту, усевшись поудобнее, закинув нога на ногу, волшебник снова поднял взгляд:

– Так вот, для чего мы рождаемся на этот свет? Вот ты… как тебя кстати зовут?

– Банур, мэтр! – зачем-то соврал Тим, сказав первое что пришло на ум.

Волшебник улыбнулся:

– Ну предположим. Вот ты, Банур, зачем родился на свет?

Тим озадаченно нахмурился. Правду сказать, он никогда не задумывался об этом.

– Ну не знаю… просто жить, радоваться.

– Не то мой друг, не то. Но ты еще молод, тебе простительно не знать этого. А у меня и моих друзей очень ясная и четкая позиция – наша миссия сделать мир лучше, чище добрее. Как, по-твоему, это хорошая миссия?

Тим неуверенно кивнул.

– Ну вот, замечательно, что ты согласен. Я рад, что мы пришли к полному взаимопониманию. Поэтому ты не должен обижаться, что я тебя…

– Постойте, постойте, мэтр, – возмутился Тим, – что это, по-вашему, чтобы сделать мир добрее меня надо, значится, укокошить? Я с этим никак не согласен!

– Ну, – огорчился волшебник, – ты же слышал, что сказал Сомо? Что на тебе скверна. Очистить мир от скверны это и есть сделать мир добрее, это великое благо.

– Что? Какая еще скверна? Что за бред вообще?

– Нет-нет, это совсем не бред. Сомо в этом деле очень хорошо разбирается, и еще ни разу не ошибся.

– Вы извините мэтр, но он у вас вообще странный и… придурковатый. Мало ли чего он там ляпнул? Что из-за этого людей жизни лишать?

– Ты на него не ругайся, – строго сказал волшебник, – он, конечно, малость чудаковатый, но он чистая душа, видит все как есть. Хорошо, хочешь разбираться, давай разбираться. Начнем с того, что такое скверна. Знаешь?

Тим пожал плечами:

– Ну, что-то нехорошее, наверно.

Волшебник покачал головой:

– Здесь «наверно» не пойдет, дело то серьезное. Давай прочитаем определение, – он вытянул из кармана маленькую книжицу и показал Тиму, – Вот толковый словарь. Читаем. Скверна, это паталогическое явление, приводящее к разрушению личности, ее деградированию в физическом, социальном и криминальном плане. Причиной скверны всегда является внешнее воздействие – это может быть заражение, укус некоторых животных или насекомых, вселение паразитных сущностей, а также последствие некоторых темных заклинаний.

Маг поднял голову:

– Итак, давай посмотрим, что у нам есть. Я отчетливо вижу твое деградирование в криминальном плане, а именно явно выраженные бандитские, разбойничьи и хулиганские наклонности. Согласен с этим?

– Нет конечно. С чего бы?

– Ну смотри, имеем следующий факт – вы с дружком напали на спящих путников. Так?

– Но…

– Никаких но! – жестко отрезал волшебник, – Да или нет?

Тим скрипнул зубами, но вынужден был согласиться – хмуро кивнул. Но тут же поправился:

– Один раз вообще не считается.

– Не один раз, мой юный друг, в том то и дело, что не один. Что было в Солене? Драка? Побил двух парней, одному жестоко сломал руку. Зовут тебя не Банур, из этого делаем вывод что ты лжец. И вдобавок еще вор.

– Но на самом деле я не вор!

– Не знаю уж, что там на самом деле. Но две минуты назад ты назвался самым быстрым и неуловимым вором всей Восточной Саантары. Я так понимаю, такой титул не просто так дается. Итак, мы имеем молодого человека, лжеца, со множественными зафиксированными случаями разбойничьих, бандитских, воровских и хулиганских деяний. Согласен?

– Все не так. Это просто неудачное стечение обстоятельств. На самом деле я хороший человек.

– Ха! – волшебник хлопнул книжицей себя по коленке, – В этом! В этом и есть главная проблема! В своих мыслях все считают себя хорошими, наверно нет ни одного человека, который бы признался сам себе, что он плохой. Только правда в том, что ты не есть твои мысли. Ты есть твои слова и поступки, но не мысли. А твои слова и поступки воссоздали образ очень плохого человека. Согласен?

Тим сжал зубы! Как он ловко все это подвел! Картина нарисовалась и впрямь не очень. Но он не был готов принять это. Он ведь не такой… Не такой?

Но он не был готов сдаться:

– Ну а заражение, заклинание или что там еще? У меня ничего такого нет, мэтр!

Волшебник хмыкнул:

– Ты себя в зеркало то видел. Волосы свои, красные перья? Огневик, кажется, так у вас это называется. Птичку помнишь?

Тим тяжело вздохнул. Вот же гад какой, и тут он его переспорил.

– Ну вот, – волшебник убрал книжицу в карман, – разобрались с этим? Вопросы еще есть?

Тим, насупившись, не отвечал.

Выждав несколько мгновений, маг повернулся к длинному:

– Ну, Сомо, каким способом мы очистим землю от этого удивительного экземплярчика?

Длинный задумался на минуту, а потом его лицо просияло:

– Сомо хотеть аффа.

– О! Неожиданно. Ты, Сомо, прямо эстет. Ну, аффа так аффа.

Тим снова сжался. Аффа… что это за штукенция такая?

Волшебник встал, медленно поднял руку и сложил ладонь для щелчка.

Тим напрягся еще сильнее. Затаив дыхание, он вперился в пальцы носатого, пытаясь вовремя ощутить момент атаки.

Но когда раздался звонкий щелк, Тим в панике и растерянности остался на месте – в затылке царила тишина. Ни малейшего трепетанья, ни самого слабого укола. Чем бы ни была эта аффа, похоже, защититься от нее Тим не мог.

Но тут он осознал, что все еще стоит на ногах и, вроде как, целый и невредимый.

Глубокий вздох вырвался у Тима – колени заныли, нестерпимо захотелось пить: во рту все высохло, будто в пустыне.

Вспыхнула крошечная надежда – может, волшебник передумал? Нет, не похоже…

Носатый стоял, скрестив руки на груди, и серьезно, сосредоточенно чего-то ждал.

Через мгновение Тим понял – чего именно.

Сперва раздался гулкий, тяжелый удар – звук пришел со стороны леса. Потом Тим босой пяткой почувствовал, как сильно дрогнула земля. Казалось, где-то неподалеку упало что-то очень тяжелое.

И снова тревожная тишина и неизвестность.

Но это длилось недолго.

Нечто большое, темное показалось над верхушками деревьев. Оно медленно плыло прямо к ним.

Все ближе и ближе…

Наконец Тим сумел рассмотреть – этого он совершенно не ожидал.

Это оказался гигантский пень! Только что выкорчеванный, весь облепленный мокрой глиной. Скорее даже он казался огромным куском земли, из которого торчали могучие корневища с одной стороны и широченный, потемневший от времени спил с другой.

Пень приближался.

Тим тревожно переводил взгляд то на него, то на волшебника, не зная, что делать. Затылок предательски продолжал молчать. Эй, братишка, ты вообще еще здесь?

Пень все ближе, уже совсем рядом – махина размером с крытый фургон.

Тим уже решил бежать, не дожидаясь сигнала, как вдруг эта громада замерла – неподалеку, всего шагах в восьми, посередине между ним и волшебником, чуть левее. Она зависла довольно высоко – Тим едва ли смог бы дотянуться до свисающих кончиков самых длинных корней.

Носатый снова поднял руку. Тим еще сильнее сжался, но щелчка не последовало – маг просто крутанул указательным пальцем, будто нарисовал в воздухе кружок.

Пень шевельнулся. Потом растопыренные корни дрогнули и сдвинулись вбок. А затем вся громада начала медленно поворачиваться вокруг себя. Постепенно движение ускорялось. Все быстрее и быстрее. Носатый щелкнул пальцами, и с пня посыпались куски земли. Потом полетели в разные стороны обрубки корней, щепки. В нос шибанул резкий запах свежих, смолистых опилок с легким оттенком лимона и полыни.

Через минуту пень приобрел более округлую форму. Скоро на нем уже совсем не осталось земли и корней, и сыпалась только стружка да древесная пыль. Последняя разлеталась широко, доставала даже до Тима; казалось, будто на поляне пошел снег…

Еще несколько мгновений – и в воздухе крутилась идеальная фигура. Деревянный шар получился таким большим, что один человек не сумел бы его обхватить. Под ним широким холмиком нагромоздились земляные комья, корни, ошметки, а сияющие белизной опилки припорошили всю поляну.

Волшебник прищурился:

– Ну что, готов, герой? – усмехнулся он.

У Тима снова сжался желудок – нет, он не был готов! Совсем-совсем. Тим вдруг остро ощутил, насколько сильно он хочет жить. Что он просто жаждет исчезнуть отсюда, испариться, перенестись куда-нибудь на другой край Саантары. И пропади они пропадом, эти пленники… чтоб они вообще сдохли! Перед мысленным взором промелькнули отец, матушка, сестренки. Тим еще сильнее сжал зубы. Нет-нет, он должен… должен вернуться к ним!

Тим чуть отодвинул правым ботинком опилки и повел носком, нащупывая грунт потверже. Левой, босой, ногой делать это оказалось непривычно и неудобно. Потом Тим чуть присел и снова напряг все мышцы, сжавшись, как сдавленная донельзя стальная пружина.

Теперь осталось самое главное – затылок! Тим уперся взглядом в переносицу волшебника и отбросил все мысли, все ощущения. Тише… еще тише.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы перейти на новый уровень восприятия. Носатый еще что-то сказал, но Тим уже не слышал его слов. Он достиг совершенной тишины – время будто замедлилось, удары сердца раздавались все реже и реже.

Но его сознание отметило, как волшебник резко выбросил к своему творению руку с вытянутым указательным пальцем.

Шар сразу дрогнул, будто почувствовав прикосновение. Носатый начал медленно отводить плечо назад, и круглый, красивый кусок дерева послушно поплыл, куда указывал палец – в сторону леса. Он отлетел довольно далеко, за пределы поляны, и неподвижно застыл там, едва не касаясь верхушек деревьев. В сияющем свете костра он поразительно напоминал белую полную луну.

Волшебник снова покрутил указательным пальцем – шар принялся раскручиваться.

Послышалось мощное гудение, его звук все утончался, пока, наконец, не превратился в один непрерывный, резавший ухо, свист. Вокруг шара завихрился воздух, все сильней и сильней, через несколько мгновений образовался уже настоящий смерч, который начал срывать и втягивать в себя листья, ветки, пригибать вершины.

Тим видел это. Его глаза фиксировали происходящее – но мыслей не было. Время для него почти замерло. Только редкие удары сердца напоминали ему, что он еще жив. Зрение обратилось внутрь него, все ощущения, все сознание сосредоточились в одной единственной точке – в верхней части шеи.

Тук. Тук. Тук.

Пронзительный удар раскаленным гвоздем впился в затылок Тима с правой стороны!

Как сжатый до предела стальной обруч, Тим изо всех сил прыгнул влево. И в тот же миг волшебник выбросил руку вперед.

Раскрученный шар, будто взбешенный, метнулся к Тиму. Скорость была такой чудовищной, что Тим даже не заметил его приближения.

Удар!

Через одно кратчайшее мгновение Тим почувствовал оглушительный, мощнейший удар! Казалось, в скалу в дюйме от него впечаталась сразу тысяча молний и громов. В то же мгновение голова будто взорвалась.

Тима швырнуло вверх и в сторону.

Уже в воздухе он увидел, как отскочивший от скалы шар врезался в волшебника и стоящего за ним Сомо.

Последнее, что помнил Тим – это летящие высоко в небе тела с растопыренными руками и ногами, крутящиеся, будто детские вертушки…

«Всё кончено», – пронеслось у него в голове. – «Прости, Лануш…»

А потом его ударило о землю, и он провалился во тьму.

Глава 8. Пленники.

Тим очнулся от того, что левую щеку, на которой он лежал, что-то кололо. Он чуть поерзал ею, но через мгновение ночной ветерок пощекотал уже другую.

Медленно, с усилием, Тим разлепил ресницы.

Темно, очень темно. Где он? Что происходит? Почему такая тишина?

Все тело ныло и болело – подниматься не было ни сил, ни желания. Голова была словно наполнена гудящей тяжестью, мысли путались.

Он приложил дрожащую руку ко лбу и увидел на пальцах кровь. Почему кровь?

Через минуту глаза начали различать смутные очертания – перед ним высился ночной лес. Сперва Тим рассмотрел только верхушки деревьев: проглянувшая сквозь тучи луна, будто снегом, припорошила их серебристым светом.

Как красиво! Как хорошо, как тихо!

Постепенно зрение привыкало к темноте – теперь он видел не просто черную массу, но и отдельные деревья, кусты. А это что? Просека?

Мысль Тима ухватилась за это слово – просека. Здесь что-то не так. Что-то… Да! Не было тут никакой просеки.

Вдруг в голове сверкнуло – воспоминания вернулись ударом: шар, бой, носатый… Лануш!

Тим резко приподнялся и сел, настороженно озираясь.

Высокой столб пламени исчез, костер выгорел полностью – на его месте темнела лишь кучка пепла.

Пролетевший вихрь разметал опилки еще шире – и теперь уже полполяны укутывало белое душистое покрывало, которое, отражая бледную луну, давало мягкое матовое освещение.

Тим зачерпнул горсть опилок и раскрыл ладонь – они медленно заструились сквозь пальцы. Он вдруг заметил, что его рука трясется. Он поднял вторую и несколько мгновений пялился на свои кисти – обе крупно дрожали.

Тим поморщился, отряхнул ладони и встал.

Внимание привлек серый сверток, что лежал в нескольких шагах. Тим подошел и подцепил его пальцем босой ноги – плащ… Носатый!

Ярость!

Она нахлынула горячей волной. Глаза будто залила волна ненависти – где эта сволочь? Убью!

Тим рванул к лесу.

Сомо нашелся первым. Удивительно, но, казалось, убогий пострадал не так сильно. Он уже сидел на земле, покачиваясь и держась одной рукой за лоб – другая же, неестественно вывернутая, свисала, как мокрое полотенце.

Усмехнувшись, Тим пробежал мимо – ему нужен был другой!

Волшебник лежал у самого края поляны, под большим деревом. Похоже, его зацепило верхушкой, потом он долго падал, пересчитывая ветви. Теперь носатый выглядел просто как куча рваных лохмотьев.

Но Тим не мог сдержать гнев. Он с разбегу так пнул волшебника, что тот отлетел на пару шагов. Еще пинок. Затем Тим упал на колени, схватил мага за грудки и принялся трясти:

– Что, сволочь? – заорал Тим и врезал ему кулаком в челюсть. – Забавно? Ты же говорил, это будет забавно! Давай, посмеемся вместе!

Волшебник не отвечал. Его голова безвольно свисала, огромный нос был сломан – он почти прижался к щеке, правая сторона лица – сплошное синее месиво. Но он точно дышал – из груди вырывался неровный хрип.

Тим снова замахнулся, но вдруг замер. Перед ним был уже не маг, а груда тряпок и сломанное тело.

Что я делаю? Это же волшебник…

Тим отшатнулся, отпуская тело, будто очнулся, сжимая кулаки от бессилия и отвращения к себе.

Вдруг на шее носатого что-то блеснуло – кольцо. Тим сдернул его, разорвав тонкую цепочку, и размахнулся, чтобы швырнуть в лес.

Но в этот момент его снесли.

Что-то тяжелое с такой скоростью влетело Тиму в плечо, что он упал и перекатился. Но тут же, вновь разъяренный, вскочил и развернулся.

Это оказался Сомо – он, будто птица, защищающая птенца, прикрыл собой тело волшебника:

– Нет, нет! Не трогать мастер. Огневик плохой, плохой!

– А, ты еще тут, придурок! – проскрежетал Тим и с прыжка толкнул Сомо в бок.

Но убогий не защищался – молча принял удар, только чуть булькнул. Одна его рука качнулась безвольной тряпицей.

– Не трогать мастер! – умоляюще прохрипел Сомо.

Тим снова пихнул его в бок, несильно, скорее для острастки – убогий не отходил, не уклонялся, даже не прятал лица – просто безропотно терпел.

– А-а! – Тим стукнул себя кулаками по бедрам.

Как же он ненавидел это! Когда бушует и хлещет ярость, а бить уже некого.

Неподалеку громко ухнула сова, и Тим обернулся.

Лануш! Эх, Лануш…

Тим схватился руками за волосы. Беда надвинулась на него, придавила, как каменная гора.

Как? Как теперь дальше жить?

Прошло несколько минут, прежде чем он медленно опустил руки. Да. Он должен достойно похоронить друга.

Он еще раз взглянул на Сомо, скулившего над телом волшебника – злость уже исчезла. Усталость, усталость…

Поникнув, Тим шагнул вперед.

Заросли… бесконечные заросли.

Лануш мог улететь куда угодно. Прошло уже много времени, а Тим все петлял и петлял по подлеску.

Вдруг он заприметил что-то необычное, висящее впереди, на дереве.

Тим подошел ближе. Неужели? Прыжок, быстрый подъем, затем он снова спустился на землю.

Тим сразу признал амулет Лануша – он часто видел его на шее друга. Семейная реликвия, странная вещица, необычная, непонятно из какого металла. Похожая на цветок, который нарисовал ребенок. В середине кружок, от него расходились широкие, изгибающиеся лепестки – один наполовину отломан.

Значит, если Лануш пролетал здесь. Тим обернулся на поляну, оценил траекторию и выбрал направление.

Шагая, он некоторое время еще рассматривал амулет, а потом сунул его в карман – тот тихо звякнул. Обо что? Тим нащупал там какой-то предмет и вытащил наружу – кольцо носатого!Кса! Он даже не помнил, как положил его туда. Красивое.

Но вдруг его внимание привлек непонятный шум. Ткнув кольцо опять в карман, Тим осторожно приблизился и выглянул из-за кустов.

На небольшой поляне раскинулся муравейник – огромный, высокий, как стог сена.

Похоже, еще раньше, его нашел муракан – Тим не видел зверя, тот уже полностью вкопался в середину холмика, но оттуда летели вверх здоровенные куски, выталкиваемые мощными лапами. Похоже, муракан собирался дочиста обглодать этот муравейник – вокруг громоздилась уже приличная гора обломков. Слышалось тяжелое дыхание крупного животного.

Тим попятился – обычно мураканы не трогали людей, но если их потревожить во время еды… Он уже развернулся и сделал несколько шагов.

– Ема-а-а! – едва слышно донеслось сзади.

Потрясенный, Тим замер, а затем медленно обернулся. И снова отчетливое:

– Ема-а-а!

Тим рванул вперед. Несколько мгновений – и он впрыгнул на вершину муравейника.

Жгучая радость пронзила его – Лануш!

Живой! Весь ушибленный, опухший, но живой. Да еще и стоит на своих двоих.

– Лануш! – заорал Тим, спрыгивая в широкую яму и сжимая друга в объятиях. Он тут же отстранился, осмотрел опухшее лицо друга, ощупал руки, ребра. – Ты как? Цел? Ничего не сломано? Старина! Я уже думал, ты все. Живой, живой, босяка!

– Целее некуда, – Лануш попытался улыбнуться распухшими губами и закашлялся. – Ну, почти. И еще вопрос, кто из нас босяка.

Его лицо настолько распухло, что стало в два раза шире, а вместо глаз виднелись крохотные щелочки.

– Но как? – Тим все еще не мог поверить. – Как ты выжил?

– Не знаю, – Лануш поерзал плечами, освобождаясь от хватки Тима. – Я сразу отключился. Очнулся уже здесь. Давай помогай!

Он отломил кусок муравейника и выбросил его наружу.

– Конечно-конечно! – Тим схватил другой ком и швырнул его наверх.

Тут же десяток крупных насекомых вцепились в руку – похоже, ядовитые: Тим почувствовал острые болезненные уколы.

– Да, а что мы делаем? – спросил он, выкидывая следующий обломок.

– Амулет! Глубоко провалился, никак не достану.

– Кса!

Тим бросил назад поднятый было ком и вспрыгнул наверх.

– Ты только не огорчайся, Лануш, – морщась, произнес он, отдирая от себя здоровенных муравьев, – но твоего амулета здесь нет.

Лануш вопросительно поднял лицо. Тим выпрямился – и театральным движением вскинул руку высоко вверх.

Амулет засиял в серебристом лунном свете – он не просто блестел, а сам испускал необычное голубое свечение.

– Тим! – заорал Лануш, выкарабкиваясь из ямы. – Дружище! Ты просто мой спаситель!

– Я такой, – растерянно отозвался Тим, отдавая амулет. – Слушай, а он что, волшебный?

– Мама говорила…

Его прервал далекий крик – ребята тут же обернулись.

– Носатый, – начал было Тим, – Ай!

Сразу с десяток муравьев одновременно впились в его босую ногу.

Тим сбежал с холмика, Лануш за ним. Следующие несколько минут ребята ожесточенно избавлялись от злобных насекомых.

– Насчет носатого знаю, видел, – грустно хмыкнул Лануш, – как раз очнулся. Ты молоток! Укокошить настоящего волшебника – это нечто. Хотя, за него нас теперь точно повесят. Магов то у нас и так осталось всего ничего.

– Никого я не укокошил, – Тим поднял голову. – жив этот гад.

– Что?! – вытаращился Лануш. – Но… как? Там такой удар был! Никто не мог уцелеть.

– Я же говорю, живучая сволочь. Поломало его, конечно, прилично, но он дышит.

– Ема-а-а! Он в сознании?

– Вроде нет, но длинный его сейчас обхаживает.

Лануш выпрямился:

– С одной стороны хорошо, что у мы никого не убили, но с другой…У нас мало времени. Как только он придет в сознание, ему понадобится всего несколько минут, чтобы подлечиться! А потом он…

– Согласен старина, давай убираться отсюда.

Уже через минуту ребята шагали к поляне, но не быстро – Лануш чуть прихрамывал.

– А пленники? Ты уже освободил их? – спросил он.

– Кса! – Тим хлопнул себя по лбу.

Он совсем забыл о них!

– Ты беги, – махнул рукой Лануш, – я доковыляю.

Тим бросился вперед. На полдороге он вспомнил, что нужен нож, и повернул влево, к краю поляны.

Сомо и волшебник все еще были на прежнем месте. Убогий принес воды и потихоньку обтирал носатому лицо влажной тряпицей. Слышались короткие бульки, свистящее дыхание. Увидев бегущего Тима, Сомо испугался, уронил чашку и снова закрыл собой волшебника.

Тим нарочно вытаращил глаза и сделал такое свирепое лицо, что убогий заскулил от страха.

Злорадно хихикая, Тим пробежал мимо.

Через несколько мгновений, прихватив дорожные мешки, он уже стоял у скалы.

Пленники все так же лежали там и напряженно ждали. Несколько быстрых движений – кляпы вытащены, веревки упали на землю. Шумно задышав, старик и девушка неуклюже привстали, опершись спиной на стену.

Но встать не смогли – ноги и руки так затекли, что совсем не слушались.

– Растирайте, быстрее, – Тим начал энергично растирать старику руки.

– Быстрее, ишь... – хрипло пробормотал старик. – Да кто вы вообще такие? Вы точно за нас?

Девушка лишь молча подняла глаза на Тима, в её взгляде читался страх и благодарность одновременно. Она тут же начала разминать руки.

– За вас, за вас, – пробормотал Тим переключаясь на стопы старика, – Слушайте, у нас мало времени.

Он начал кратко обрисовывать им ситуацию.

– Нужно срочно уходить, – вновь подытожил он.

Раздался шорох – это оказался Лануш:

– Времени совсем мало, – тяжело дыша выговорил он, останавливаясь рядом, – Я слышал, как он стонет. Думаю, что он уже очнулся.

Девица уже сумела восстановить кровоток – ни слова ни говоря, она вскочила и рванула в сторону телеги – темный силуэт колымаги вырисовывался в шагах двадцати отсюда. Тим недоуменно потер висок, провожая ее взглядом. Куда она? Может, забыла там чего? Тоже, нашла время…

Наконец и дед сумел подняться – правда все же с помощью Тима – похоже, одно колено у старика было сильно повреждено.

– Идти сможете? – Тим с беспокойством вгляделся в старика.

И в первый раз услышал его голос:

– Я-то смогу, сынок, да только… – старик замялся, потом тоже шагнул в сторону телеге и обернулся, махнув ребятам рукой, приглашая идти следом, – Ходьте сюды.

Недоумевая и переглядываясь, Тим с Ланушем осторожно двинулись за ним.

В телеге лежала женщина. Тим отшатнулся, когда увидел её лицо: синее, изуродованное кровью, почти мёртвое. На щеке рваная рана. Но несчастная все еще дышала: грудь с хрипом вздымалась.

Горло у Тима перехватило. Он впервые в жизни столкнулся с таким.

– Кто… кто это сделал? – выдавил он, почти не узнавая свой голос.

Дед развел руками:

– Ну… а сам-то как думаешь? – дед нагнулся и снова принялся растирать колено. – Лила́, как она?

Тим чуть вздохнул. Лила… Не Далья! На что он надеялся? Чуть не угробил Лануша, да и себя тоже. Ради какой-то невзрачной девицы. Стоило ли оно того?

Раздался треск – девушка оторвала от пижамы кусок ткани и принялась перевязывать раненую.

– Плохо, дядя Хаби, – наконец ответила она. Голос у девушки оказался довольно мелодичным. – Рана…

Она покачала головой.

– Лошадь? – встрепенулся Лануш. – А где лошадь?

– Убёгла, – махнул рукой старик, – давно. Когда он деревья начал косить, тогда и убёгла.

– Может, поискать?

– Мастер! – донесся истошный крик убогого. – Нельзя, нельзя подняться!

– Некогда! – зашипел Тим. – Тихо. Быстрей, нужны носилки.

Все действовали очень слаженно – и через две минуты их маленький отряд уже скрылся в темноте ночного леса.

Лануш, хоть и сам хромал, тоже вызвался нести раненую. Тим тревожно посматривал на друга, но мысленно хвалил его. Больше и некому нести – пленников и самих-то шатало.

Дед показывал дорогу:

– Тут, недалече, охотничья хибарка есть. Укрыться там хорошо бы. Но тропка, знамо дело, заросшая.

– Ема-а-а! Ночью, по лесу? Ноги ж переломаем.

– Не дрейфь, смугляш, зорька уже занялась. А на дорогу никак нельзя… маги там быстро нас сцапают.

– Маги? Этот, длинный, вроде не волшебник.

– Эх, робята… что там длинный! Там настоящих чародейцев целая шайка – там помордастей бандиты будут. Слухайте меня, в леса надо, там спасенье.

– Ну, в леса так в леса, – Тим беспокойно хмурился.

Ему резануло слух, что старик назвал волшебников шайкой бандитов. Магов в Саантаре и пару десятков не наберется, и все они были невероятно уважаемыми и авторитетными людьми. Сегодняшняя ночь и знакомство с Носом, конечно, пошатнула его веру в волшебников, но как говорится, в семье не без урода. Но чтобы все маги были такого же пошиба – такое в голове Тима никак не укладывалось.

Дорога оказалась не близкой – по крайней мере в темноте ощущалась как бесконечной.

Судя по звездам, их небольшой отряд двигался на восток. А это значит, они снова удалялись от Эшгара, и от его монеты.

Тим тревожно посматривал по сторонам – в темноте казалось, что лес следит за ними и выжидает удобного момента для нападения. Он встряхивал головой, прогоняя мрачные мысли.

Завтра. Нужно просто дожить до завтра.

Глава 9. Клятва.

«В аптеках резко подорожали эликсиры мэтра Тири – весть об его очередном недомогании всколыхнула Ангвуд», «Эпоха магии заканчивается», «Семнадцать престарелых», «Мэтр Карунтам уже месяц не поднимается с постели», «Почему у волшебников нет учеников?», «Как изменится мир без магии?», «Кто защитит Саантару?», «Равнение на Лариб?»

Из заголовков газет Саантары.

Тим с трудом разлепил глаза, тело ломило от ночевки на полу. Голова гудела, мысли путались, он долго не мог вспомнить, где находится и что произошло. Но постепенно сознание прояснилось, и воспоминания вернулись, навалившись тяжелой волной.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь заросшее плющом окно, наполняли комнату ярким, радостным светом с зеленным оттенком. Помещение совсем небольшое и видимо единственное в этой старой избушке. Деревянные стены потемнели от времени, на потолке – разводы от сырости, но пол довольно крепкий, по крайней мере сыростью и холодом снизу не тянуло.

У противоположной стены приютилась единственная кровать, на которую утром они уложили раненую.

Сейчас возле нее, спиной к Тиму, стояла Лила – ее густые каштановые пряди струились ниже плеч. Чуть наклонившись, она поила женщину каким-то отваром – в нос шибанул резкий аромат незнакомых трав.

Тим скосил глаза по сторонам – справа трухлявая дверь на улицу, слева, у окна – скособоченный стол, за которым чаевничали Лануш и их новый вчерашний попутчик – старик Хаби.

Похоже, последний приметил, что Тим шевельнулся:

– Очнулся наконец, герой! – старик заулыбался во весь рот. – Ну ты и здоров поспать, герой! Полдень уж минул.

Тренькнула оброненная Лила ложка.

– И вам доброго, – зевая и потягиваясь, Тим сел.

– Вставай уже, – Лануш отхлебнул из кружки, – идем перекусим. Лила, сейчас все остынет.

Тим лениво поднялся – он еще никак не мог победить зевоту. Только он хотел шагнуть к столу, как девушка вдруг так резко развернулась, что Тим невольно замер.

Похоже, Лила успела почистить перышки – умылась, причесалась, и казалась сейчас довольно миленькой – белая кожа, аккуратный носик, алые губки.

Пристально глядя на Тима, она неожиданно шагнула прямо к нему – он заметил, как ее щеки чуть порозовели.

– Я хотела, – похоже, она сильно волновалась, говорила сбивчиво, с запинками, – выразить вам… вчера… это было невероятно… мою благодарность.

Лануш тихонько прыснул в кулак, дед тоже заулыбался.

Лила еще больше смутилась, сильней покраснела, но потом решительно протянула руку.

Тим удивленно вскинул брови, несколько обескураженно оглянулся на старика и Лануша, затем снова на девушку… и растерянно пожал ее ладонь.

Он не привык к такому вниманию и смутился, почувствовав странную теплоту внутри.

Постой, а что у нее с глазами? Только тут, вблизи, Тим заметил, что они странноватые. Он всмотрелся еще пристальнее, даже чуть наклонился к девице… Ого! Двуцветные! Верхние половинки радужки – ярко-синие, а нижние – карие.

– Ух ты… у тебя два цвета. Это… красиво! – Тим подозрительно прищурился. – Но ты точно человек?

Та сразу вспыхнула и сердито вырвала руку:

– Очень смешно! – и отвернулась к раненой.

Довольно лыбясь своей шутке, Тим плюхнулся на табуретку. Он глотнул было чая, но сразу отодвинул кружку: уже остыло – и повернулся к деду:

– Дед, подскажи, как нам выбраться на Эшгарский тракт?

– Так ить… тут такое… постой-ка…

Тим сразу насторожился – ему совсем не понравилась интонация, с какой старик произнес это. Опять запахло проблемой.

Дед меж тем выставил ногу и закатал штанину, обнажая жутко распухшее колено:

– Вишь, как раздуло-то, – скривился он, – итить я не могу, а Лила позарез нужно до Захарии. Пособите, робята…

– Да вроде она не маленькая, – Тим недовольно обернулся к девице, – сама, что ль, не доберешься? Ходить-то умеешь?

– Так-то оно так, сынок… но Мелисса…

Тим почувствовал раздражение – дедовские недомолвки начинали выводить его из себя:

– Что Мелисса?

Старик открыл было рот, но в этот момент Лила так резко развернулась к ним, что все трое поневоле повернули к ней головы:

– Мелисса умирает, вот что! – ее голос зазвенел как металл, – хотя, конечно, вам-то какое до этого дело?!

Тим поморщился. Это еще что такое? Пока он думал, что ответить, встрял Лануш:

– Точно, – пробубнил он, жуя краюшку хлеба, – какое нам до нее дело? Подумаешь, всю ночь тащили ее на своем горбу…

Тим усмехнулся – молодец, старина, в самую точку! И злорадно зыркнул на Лила – выкусила, малявка? Та нервно дернула плечом, сжала губы и отвернулась.

– Худо ей, сынок, – примирительно прошамкал дедок, обращаясь к Тиму, – совсем худо. А Захария знатная лекарка и живет недалече, всего день пути. Она бы помогла…

– Захария… Захария… – Лануш поднял взгляд к потолку, вспоминая. – Вы, часом, не про леди Захарию? Которая волшебница?

– Она самая… на нее вся надежда… только бы добраться до нее…

– Может, деревня рядом есть? – Тим все еще пытался выкрутиться. – Давайте возьмем повозку? Я денег дам, если надо…

– Дык, нельзя нам в деревню, родимый! И на дорогу нельзя. Ищут нас проклятущие, помяни мое слово, ищут!

Лануш, продолжая меланхолично жевать, бесстрастно обронил:

– Ограбили вы их, что ли?

– Ограбишь их, как же. Так… лишку увидали.

Тим мучительно потер виски – похоже, город Эшгар и монета, опять откладываются.

– Ну, – устало произнес он, – рассказывайте.

Дед с Лила многозначительно переглянулись и умолкли.

Тим приподнял бровь – точно! Что-то скрывают! Он решительно поднялся:

– Лануш, уходим.

– Да постой, постой ты, – старик вцепился в него руками, – горячий какой! Садись-садись. Все поведаю, все что знаю, садись.

Тим поколебался мгновение, затем нехотя опустился на табурет.

– Лила, завари-ка чаю сызнова. Разговор-то долгий.

Та секунду помедлила, потом чуть покосилась на Тима и, взяв котелок, вышла из дома.

Дед вздохнул, потеребил подбородок, а затем повернулся к Тиму:

– Ведаешь, кто такая леди Лориен? – прошамкал он.

– Леди Лориен? – встрепенулся Лануш. – Верховная волшебница Саантары?

Тим нахмурился. Конечно, он тоже знал – да разве сыщется хоть один человек, кто бы не знал о леди Лориен? Но как она тут замешана?

– Она самая, – проложил старик, – Так мы, получается, ее земляки, односельчане, из деревне Леланд. Так вот, вчера поутру эта шайка разбойников…

– Шайка? – перебил его Тим. – Сколько ж их было?

– Восемь… да, точнехонько восемь! Так вот, вчера они напали на Лори и извели ее… убили…

– Леди Лориен убита? – ахнул Лануш.

– Так и есть, робята.

– Но как… Кто же посмел?

– Пришлые, – старик понизил голос. – Не наши. Другие совсем.

– Другие? – Тим нахмурился. – Других магов не существует. Вы что-то путаете.

– Эх, сынок, – огорченно махнул рукой старик, – кабы так. Скажите-ка, ведаешь, сколько чародейцев-то в Саантаре?

– Семнадцать. Было…

– Точнехонько! И я их всех в лицо знаю… знал. Потому что они все в нашу деревню наведывались, Лори проведать, – Дед понизил голос и чуть наклонился к ребятам, – Только эти вот – не нашенские! Эти чужие!

– Ема-а-а! Быть того не может! Вам сколько лет-то? Поди, память уже не та или глаза подводят!

– Память у меня отличная, и зрение о-го-го, – дядя Хаби строго посмотрел на Лануша. – Говорю тебе, другие.

Тим с Ланушем ошеломленно переглянулись.

Учеников для волшебников искали по всей Саантаре уже много лет – и не могли сыскать ни одного: люди с магическими способностями просто перестали рождаться. А тут – откуда ни возьмись, сразу восемь нашлось! Да и совсем не учеников, а целых готовых волшебников!

– Кса! Да где ж они прятались?

– Вот! В точку, сынок, в точку! В Саантаре такую силищу-то и не схоронить… Пришлые, робята, как есть они пришлые…

– Ема! Да откуда? Быть того не может!

– Может, не может… Говорю вам чужие они. Не из наших мест. Ни говор, ни одежда, ни взгляды… Все – чужое. Слишком чужое.

Лануш недоверчиво качнул головой:

– Вы же… взрослый, мудрый человек. Вы же понимаете, просто сказать недостаточно, нужны доказательства.

– Вот жеж ты упертый! Ладно, будут тебе доказательства. Слухай сюды, что спрошу тебя. Ведаешь, почему шар отскочил от скалы, а не впечатался в нее всмятку и не развалился на щепки, как обычная деревяшка?

– Ну конечно, – кивнул Лануш, – этот дурень выбрал резиновую сосну. Такая может одна на тысячу встречается, а вот, нашел же.

– Молодец, верно смекаешь. А как она пахнет, помнишь?

– Лимон с полынью!

Тим тут же вспомнил запах от опилок:

– Точно-точно!

– Вот, – старик поднял указательный палец, – все, все у нас это знают, даже дети. Я давеча, как ентот запах почуял, сразу понямши, что за дерево. Сначала, думал, чародеец специально такое нашел. Все гадал, что за задумка у этого изверга. Но когда он сам себя шарахнул – тут я меня и осенимши. Этот носатый дуралей просто не знал, не ведал про нашу особливую сосну. Чародеец, что не ведает наших деревьев… Чужой он, говорю вам. И другие тоже!

Тим потер висок. А ведь в этом что-то есть.

– Но откуда они тогда?

– Про то не ведаю, парни.

– Может, из Диких Земель? – предположил Лануш.

– Кса! Скажешь тоже! Люди там не выживут. Так, а дальше-то что произошло? Леди Лориен убили, а потом?

– Опосля вся деревня и разбежалась. А мы, по дурости своей, – Дед чуть запнулся, косо глянул на раненную в кровати, затем перевел взгляд в окно, на возившуюся у костра Лила, и со вздохом закончил: – Не успели. Ну и вот… вишь, вляпались.

– Давайте подробно! – Тим придвинул табурет поближе. – Что там произошло? Зачем они вас схватили?

Дядя Хаби почесал затылок:

– Мы, значится, в амбаре затаились, мыслили, отобьется Лори. Мелисса все талдычила, посмотрим, посмотрим. Потом, конечно, бежать, да уж поздно… заприметили нас. Носатый в Лила заклинание метнул, да Мелисса ее собой заслонимши, – Старик задрал штанину и, кривясь, снова потер больную коленку. – И меня, вишь, тоже… чародейка одна… есть там у них, красивая, мерзавка. Глаза чудные, не нашенские.

Его прервала вошедшая Лила: вода уже вскипела. Скоро по комнате разлился нежный аромат лимарании.

Через минуту, глотнув чая, дядя Хаби продолжил:

– Вот, а когда я очухался, мы повязанные лежали. Вокруг чародейцы эти. И старшой их, высоченный такой, голос поганый, будто крыса шипит. Носатого, значит, поносит. «Ты, – говорит, – гадкая жаба, ты опять нас всех чуть жизни не лишил. Но на этот раз будет тебе наказание. Сам повезешь их в Плешь». А носатый ему огрызается: у меня, дескать, силы уже растрачены, даже портул не сотворить…

– Что не сотворить? – переспросил Лануш.

– Про то не ведаю… портул, партол… Как там он бормотал, Лила?

– Портал, дядя Хаби, портал, – тихо ответила та.

– Вот-вот. А старшой снова шипит: «Мне все равно, хоть на горбу тащи их. Я, говорит, только обрадуюсь, если ты сгинешь». Но потом поостыл, убогого ему в помощь оставил. Вот нас, значится, на телегу загрузили и повезли. Ну… а ночью вы наметились.

Дед помолчал, потом пошлепал губами:

– Вот так-то, робята…

– А зачем вас в Плешь везти? – Лануш недоуменно наморщил лоб.

– Знамо дело, сынок… – вздохнул старик Хаби. – Хочешь от человека избавиться, свези его в Плешь.

Тим снова пальцами потер виски. Похоже, выбора у них нет – придется помочь.

– А в какую сторону идти к этой вашей Захарии? – с надеждой спросил он.

– На восток… прямехонько на восток.

Тим поморщил нос. Опять на восток! Опять в другую сторону. Когда же это закончится?

Он задумчиво обхватил ладонями кружку, поднял ее и глотнул чаю… Ничего… все пройдет… Он перетерпит еще один день… Но уж потом точно – в Эшгар!

– Хорошо, собирайтесь. Выходим через десять минут.

– Подожди, сынок, – старик замялся, – ты же понимаешь… У нас так положено. Ты должен дать мне слово, что не обидишь девчушку! Что до места доведешь.

– Доведу, доведу…

– Нет, не то! – дед энергично замотал головой.

– Что еще? – Тим показушно вскинул руку, показывая запястье с лентой из трех нитей.

– Что ты арвиинец, я смекаю… однако надобно поклясться как положено! Поклянись именем отца, что доведешь ее в целости-сохранности, куда она укажет.

В комнате сразу наступила тишина. Все трое напряженно уставились на Тима и ждали, что он ответит.

Приподняв бровь, Тим перевел растерянный взгляд на Лила.

Среднего роста, тоненькая, в уголках четко очерченных губ пряталась усмешка. Небрежным движением завела за ухо непослушную прядку – на руке металлом блеснул широкий браслет. В ее диковинных глазах читались любопытство и вызов одновременно.

Тим думал. Он не любил давать обещания, тем более сейчас, но понять деда можно – она еще ребенок… Впрочем, и дело тут совсем простое: довел – и до свидания, чего бояться-то?

Тим повернулся к деду и кивнул. Выпрямившись, он поднял вверх правую руку с раскрытой ладонью и, строго и четко, произнес:

– Я, Тим, сын Арилиуса, именем отца клянусь, что доставлю Лила… – Он запнулся и повернулся к ней. – Как твоего отца зовут?

– Просто Лила, – на ее лицо будто тень набежала.

Тим вскинул брови, мгновение помедлил и продолжил:

– Клянусь, что доставлю просто Лила целой и невредимой куда она укажет.

Как только он произнёс слова клятвы, стало трудно дышать. Словно оковы сомкнулись.

Старик облегченно выдохнул:

– В добрый путь.

Уже прощаясь, он напутствовал:

– Малыми тропками, робята, только малыми тропками. И пусть Захария отправит сообщение королю.

Глава 10. Захария.

В этой обширной местности, на самой границе с Роднаром, прозванной в народе Плешь, хозяйничают банды разбойников и гнудов. Именно сюда ведут следы похитителей девушек из Саантары, именно здесь они исчезают навсегда.

Из архива газеты «Арвиинские вести»

Следующим утром ребята хмуро шагали за совершенно подавленной Лила. Ее шатало, взгляд был потерян – казалось, она совсем не осознавала, что происходит вокруг.

Несколько часов назад они похоронили Мелиссу.

Вчера весь остаток дня ребята несли ее на носилках. Они не успевали добраться до места засветло и решили продолжить поход ночью. Соорудили факелы и двинулись дальше.

Но налетевший ураган разрушил их планы. Подул ветер – настолько сильный, что мгновенно гасил факелы и сбивал с ног. Здоровенные ветки с треском рушились то слева, то справа, чудом не задевая их маленький отряд. Дождь хлестал так, что приходилось отворачиваться, чтобы глотнуть воздуха. В конце концов, настоящий бурный поток преградил им путь – и ребятам пришлось остановиться. Им еще повезло, что удалось найти укрытие – под одиноким утесом, козырьком нависшим над небольшой зеленой прогалиной.

Все это оказалось роковым для Мелиссы. Под утро у нее началась сильная лихорадка. Несмотря на все старания Лила, сбить температуру не удалось.

Сердце Мелиссы затихло с первым лучом солнца.

Лила глухо всхлипнула, опустилась на колени и замерла, уткнувшись лбом в ладони. Тим и Лануш молча переглянулись – сказать было нечего.

Опустошенные, ребята похоронили бедную женщину здесь же, на крошечной лесной лужайке. Поставили в изголовье большой серый камень, нацарапали на нем имя.

Затем Тим попросил Лила:

– Ты знала ее. Может… несколько слов…

Та, вытерев покрасневшие глаза, дрожащим голосом едва выговорила:

– Мелисса была очень добрым человеком. Она приняла меня, когда я лишилась дома. Спасибо тебе, Мелисса… покойся с миром.

– Да пребудет с тобой свет Арвиина! – хором сказали Тим и Лануш.

Через несколько минут, собравшись, они покинули поляну, на зеленом ковре которой одиноко темнел небольшой земляной холмик.

И вот уже третий час парни шагали за Лила по узкой лесной тропинке.

Небо заполонили низкие тучи, было ветрено, но без дождя – земля успела подсохнуть. Лес шумел и раскачивался.

– Здесь уже близко, – обернувшись, отрешенно произнесла Лила, – за поворотом.

Действительно, через несколько минут путники вышли из леса.

Просторный луг раскинулся перед ними широким и вольготным разнотравьем, резкие порывы ветра гоняли по нему шелестящие зеленые волны. Далеко впереди, среди темных зарослей, извивалась небольшая речушка.

Под ногой Тима хрупнуло… Ого – тарелка! Не какая-нибудь давно потерянная, заросшая грязью старая посудина – нет, это была новая, прекрасная тарелка, чистая, сверкающая белизной и отбрасывающая ослепительные глянцевые блики.

Тим удивленно вскинул брови:

– Лила… – И тут же осекся.

Та стояла, будто окаменев, ее огромные, расширившиеся от ужаса глаза смотрели куда-то вправо.

Тим повернулся в ту же сторону. Кса!

Видимо, еще совсем недавно здесь стоял дом. Но будто гигантский молот ударил по нему сбоку – бревенчатые стены разлетелись на много шагов вокруг, еще дальше упала красная черепичная крыша – почти целая.

Осколки жизни были разбросаны по лугу – осколки посуды, мебели, одежды. Все, что когда-то было домом.

Порывы ветра все дальше разносили по лугу изорванные листки бумаги и обрывки одежды. Чувствовался запах горелого, местами тянулись вверх тонкие нити дыма.

Лануш вдруг тронул Тима за рукав и вопросительно дернул головой. Тим понял и кивнул в ответ – опасности он сейчас не ощущал.

Тим перевел сочувствующий взгляд на девушку:

– Лила…

Но та сразу вскинула ладонь, прерывая его. С остекленевшими глазами она шагнула вперед.

Будто тень, Лила бродила между обломками дома. То нежно гладила большой расписной самовар, смятый и покореженный, то чуть коснулась пальцами изголовья разломанной кровати. Увидела маленькую тряпичную куклу – схватила и крепко прижала к груди.

Парни вначале сочувственно стояли поодаль, но потом тоже начали кружить вокруг. Тиму хотелось понять, что именно здесь произошло. Его внимание привлекло одно бревно – почерневшее, обугленное. Тим положил на него ладонь – еще теплое. Это явно не заклинание Колотушка, которую он уже знал. Тогда что?

– Молния, – оказавшаяся рядом Лила будто услышала его вопрос. – Такие следы оставляет молния.

Она тоже приложила руку к дереву:

– Это произошло примерно два часа назад…

– Сюда! – вдруг крикнул Лануш. – Скорей!

Тим и Лила обернулись, а затем бросились к нему.

Лануш вцепился в одно из бревен, что сгрудившись, лежали чуть в стороне.

Кса! Из-под нижнего ствола торчала сжатая в кулак маленькая женская рука.

– Навались!

Через несколько минут, втроем, им удалось сдвинуть бревна и освободить тело.

– Тетя Захария! – Лила упала на колени.

Маленькая сухонькая старушка с рыжими волосами, густо тронутыми сединой, чуть прикрытыми сбившейся цветастой косынкой. В глубоком возрасте – ей, вероятно, давно стукнуло сто лет.

По неестественно вывернутой шее Тим сразу понял, что надежды нет.

Но Лила, похоже, не могла смириться с этим. Она припала ухом к груди старушки, затем судорожно ощупала пульс. Её руки задрожали сильнее, на глаза навернулись слёзы:

– Нет… только не ты… Прошу… – едва слышно шептала она.

Вскоре Лила медленно поднялась. Она выглядела убитой, раздавленной – такой же Тим видел ее этим утром. Ее плечи чуть тряслись, губы дрожали. Казалось, боль исходила из самой земли под ее ногами.

Несколько минут все молчали.

Потом Лила вдруг встрепенулась и громко закричала:

– Лорана! Лорана!

– Ты! Ты что делаешь? – зашипел на нее Лануш, испуганно озираясь. – маги услышат! Может, они еще рядом! Тим, уходить отсюда надо.

Тим легонько похлопал друга по плечу, успокаивая его:

– Кто это – Лорана?

– Служанка. Может, хоть она, – Лила не договорила, ее голос дрогнул.

– Тим, уходить надо! – тихо, сквозь зубы, процедил Лануш, дергая его за рукав.

– Уйдем, старина, уйдем. Куда мы денемся? – взгляд Тима начал рыскать по разнесенному барахлу, – Но не сейчас.

Через несколько минут он подошел к Лила с найденной лопатой и махнул рукой в сторону леса:

– Вон у того большого дуба… подойдет?

Та чуть кивнула, все еще теребя помятую куклу.

И Тим принялся рыть могилу – вторую за сегодня.

Пока он работал лопатой, странная мысль крутилась у него в голове. Тим размышлял, что если бы вчера они вышли пораньше… или не попали бы в шторм… если бы не тот грязный поток, который поутру бесследно исчез… или Мелисса не скончалась бы так рано утром… тогда незваные гости наверняка бы оказались приятно удивлены и здесь понадобилось бы еще три ямы.

Они похоронили леди Захарию, водрузили камень. Маленькая девичья рука обломком горшка нацарапала на нем имя.

– Вот же ж как, – вздохнул Тим, когда короткая церемония закончилась.

– Эт точно, – согласился с ним Лануш, – житья от них нету!

Все снова замолчали.

Тим размышлял, как поступить. Бросать здесь девицу нельзя, это понятно. Значит…

Он слегка покосился на нее.

Слез у Лила уже не было – глаза совершенно сухие, на лице пролегли суровые складки – Тиму показалось, что девчушка за утро будто повзрослела на несколько лет.

Та вдруг развернулась и молча направилась обратно к развалинам дома.

Тим с Ланушем, развернувшись вслед, проводили ее недоуменным взглядом.

– Что будем делать, дружище?

– То же, что и собирались – поворачиваем на Эшгар.

– Девчонку здесь оставим?

Тим приподнял брови:

– Слушай, Лануш! Я, конечно, тоже хочу избавиться от нее, но не до такой же степени. По дороге доведем ее к каким-нибудь родственникам.

– Это точно?

Тон Лануша показался Тиму странным:

– Что такое, старина?

– Вот только не говори, что ты ничего не заметил! Она вчера весь день на тебя пялилась.

Тим удивился. Он хотел было ответить: «Что за глупости?» – как вдруг в затылке едва заметно затрепетало. Он резко обернулся, всматриваясь на лесную чащу.

– Что? Что такое? – Лануш сразу подобрался. – Маги? Бежать?

– Нет, другое. Кажется… кто-то наблюдает за нами. Он не опасен, но все же…

К счастью, покалывания скоро прекратились. Но ребята еще несколько минут напряженно всматривались в лес. Правда, так ничего и не увидели.

– Тим, надо убираться отсюда! Мы тут как мишени.

– Д-да, старина. Но давай дадим ей еще немного времени. У девчонки сегодня выдался тяжелый день. Слушай, а что она там делает?

Тим с Ланушем подошли ближе.

Обломки голубятни, маленькие белые тельца.

Лила сидела на корточках возле одного из них – мертвой голубки. На шее птицы – тонкий красный шнурок, на лапке – крохотное колечко. Одно ее крыло было обуглено, перья на другом сильно опалены. Прикоснувшись пальцем, Лила погладила птицу по грудке.

Затем медленно поднялась.

Кукла соскользнула у нее с колен, и Лила, нагнувшись, взяла ее вновь. Принялась хмуро вертеть ее в руках – целую минуту поправляла ей волосы, платьице… А потом вдруг замерла на несколько мгновений, уставившись на игрушку, и, неожиданно для Тима, размахнулась и со всей силы бросила, будто хотела разрушить и это воспоминание тоже. Та, пролетев по высокой дуге, упала на обломок шкафа, медленно скатилась по нему и, наконец, уткнулась в землю.

Несколько мгновений все молча пялились на эту брошенную, одинокую, никому не нужную куклу.

Потом Лила повернулась к ребятам.

Да, она изменилась. Ее лицо заострилось, в глазах загорелся угрюмый огонек. Лила смотрела прямо на Тима:

– Итак, помнится, вы упоминали, что направляетесь в Эшгар. – Слова она произносила четко и ясно, будто чеканя. – Я понимаю, что это несколько неожиданно, но можно ли напроситься к вам в попутчики?

Ребята удивленно переглянулись.

Чуть помешкав, Тим покачал головой:

– Извини, Лила. Не хочу тебя обидеть… но до Эшгара далеко. Дорога, мягко говоря, сложная. Брать с собой незнакомого человека… к тому же девицу…

– Девицу?! – язвительно воскликнула та. – Так вот в чем дело! Я недостойна вашего общества, о благороднейшие мужчины?

Лила присела, изобразив реверанс.

Лануш хмыкнул, а Тим прикусил губу – вот же колючка, слова не скажи. Он начал говорить очень аккуратно:

– Лила, дорога проходит мимо Роднара…

Тим сделал выразительную паузу и по слогам повторил:

– Ро-дна-ра, понимаешь? – он поднял руку и защелкал пальцами. – Гнуды, Плешь! Что-нибудь слышала об этом?

Чуть помедлив, Лила кивнула. Тим облегченно выдохнул:

– Ну вот, то-то! Так что давай мы лучше тебя к твоим родственникам отведем. В какую сторону идти-то?

– Я сирота. Единственный человек, который может помочь мне, живет в Эшгаре.

Тим поморщился. Кому он это сейчас объяснял? Да еще это давление на жалость.

– Лила, еще раз – мы не можем взять тебя с собой. На этом точка. Теперь насчет тебя, предлагаю найти ближайшую деревню и поговорить с местным старостой. Он что-нибудь придумает.

– Маги идут за нами по пятам, они обыщут здесь каждый дом. – Бесстрастный голос Лила веял холодом. – Бросить меня в деревне все равно что убить!

Тим хлопнул себя по лбу и замолчал. Через минуту, отдышавшись, он выпрямился и твердо, громко, будто чеканя, произнес:

– Ты меня не слышишь! Но я попробую еще раз. Нас только двое, у нас нет оружия, мы не солдаты, не воины, не богатыри… Совершенно точно, что мы не сможем отбиться от вооруженного отряда гнудов. Это означает, что тебя просто отберут у нас и продадут в Роднар!

Тим вскинул брови:

– Я достаточно ясно обрисовал перспективу? Послушай моего совета – если тебе все-таки очень хочется добраться до Эшгара, причем живой и невредимой, твоя дорога должна лежать в обход Плеши, к побережью. К сожалению, нам нельзя отклоняться от маршрута, но я помогу с деньгами. А сейчас давай доберемся до поселения, поговорим со старостой. Идем, за лесом я вижу дым, похоже в той стороне деревня.

Они с Ланушем уже сделали пару шагов, когда их остановил холодный голос Лила:

– А как же клятва?

Тим с Ланушем замерли. Затем медленно повернулись к ней.

– О чем ты? – ошарашенно спросил Тим.

– Ты поклялся довести меня, куда я укажу. Я указываю на Эшгар!

Тим усмехнулся. Он почему-то начал ей выкать:

– Послушайте, девушка. Мы договаривались, что я приведу вас к Захарии, и я сделал это. Клятва исполнена, вопрос закрыт.

– Нет!

– Что – нет? – Тим уже злился. – Что значит – нет?

– То и значит! К Захарии тебя направил дядя Хаби. Я про нее ни слова не сказала. А вот сейчас мое слово. И это слово – Эшгар!

– Смотри, как хитро придумала! – нервно расхохотался Лануш. – Вот так ловкачка. Я чувствовал, чувствовал, что она что-нибудь такое выкинет!

– Я указываю на Эшгар, – Голос Лила стал ледяным.

– Указывай куда хочешь, – Лануш перестал хихикать и отмахнулся, досадливо щурясь, – знаем мы такие игры. Приведешь в Эшгар, она потом – в Солен, затем еще куда-нибудь. Все, Тим, идем. Пусть она сама отправляется куда хочет!

Лила равнодушно дождалась, пока Лануш закончит, а затем ее голос зазвенел металлом:

– Я обращаюсь к тебе, Тим, сын Арилиуса. Ты поклялся именем отца, что доведешь меня, куда я укажу. Я указываю на Эшгар. Ты исполняешь эту клятву?

Тим скрипнул зубами. Вот дрянь! Подловила так подловила. Дурак! Дурак! Зачем? Зачем он начал разбрасываться клятвами?

Тим угрожающе придвинулся к девице. Но та не дрогнула, не шевельнулась и все также насмешливо и с вызовом глядела прямо ему в лицо. Целую минуту они яростно пожирали друг друга глазами, а потом… Тим сдался.

– Это же нечестно, – он предпринял слабую попытку усовестить хитрую бестию, – ты же изначально подразумевала дом Захарии!

Лила чуть пожала плечами и невинно хлопнула ресничками:

– Ты исполнишь клятву?

Тим почувствовал, как ледяной ошейник сомкнулся вокруг горла. Слишком поздно. Он прикрыл глаза и на миг перед ним всплыла монета. Он сжал зубы – почему всё идёт наперекосяк? Но слово уже было дано, и он не мог его нарушить:

– Да, клянусь…. Арвиинцы всегда держат обещания. А теперь ты… Поклянись, что в Эшгаре клятва будет считаться исполненной.

Лила сразу посерьезнела:

– Клянусь! – она вскинула ладонь.

– Ема-а-а! – Лануш схватил Тима за руку и оттащил его на пару шагов. – Ты же это не серьезно, да?

Тим беспомощно пожал плечами:

– Мерзавка подловила меня – я не могу нарушить клятву.

– Я все слышу! – нахалка еще и улыбалась.

– Ты же знаешь, – процедил Лануш, не обращая внимания на слова девицы, – ты на самом деле исполнил клятву. Она просто играет словами.

– Знаю-знаю. Но я и вправду, сам здорово сглупил с этим «куда она укажет».

– И что, мы потащимся с этой гадюкой?

– Ах, сколько галантности!

– Не уймешься – уши надеру! – рявкнул на нее Лануш.

– Дивно! Я бы даже сказала забавно.

– Что?

– Ну… как Тимон будет защищать меня от тебя. Я же должна оказаться в Эшгаре в целости и невредимости – не забывай! Ой, Тим, на меня пылинка села! Быстрей, быстрей!

Тим от злости снова заскрипел зубами и прикрыл веки.

– Дружище, – начал было Лануш.

Но Тим вскинул ладонь, прерывая друга. Тяжело дыша, стараясь успокоиться, он простоял так целую минуту.

Все пройдет, Тим, все пройдет! Ты все равно, рано или поздно, придешь в Эшгар, избавишься от этой негодяйки и приступишь к тому, о чем мечтал все эти годы. Да, Тим, думай о монете, думай о монете.

Это подействовало: дыхание выровнялось, комок в горле исчез.

Через минуту Тим открыл глаза:

– Извини, Лануш, – его голос был совершенно ровным, – так получилось.

– И что? Нам придется терпеть ее всю дорогу? – Лануш обреченно сник.

Тим ободряюще похлопал друга по плечу и повернулся к Лила:

– Ну, что, верткая моя, идем. И знаешь, что я скажу? Тебе совсем не понравится это путешествие.

Тим так свирепо ухмыльнулся, что улыбка сползла с лица Лила.

– И запомни, малявка, я тебе не Тимон!

Лила хотела что-то ответить, но Тим поднял ладонь, прерывая ее:

– Знаешь, называй меня… Да! Будешь называть меня «господин остервенелый попутчик». Поняла?

Глава 11. Сомго.

Несомненно, самым трагическим поворотом в истории Роднара стало разрушительное землетрясение, произошедшее пятьсот лет назад и обрушившее стену Великого хребта.

Безмерно тяжелыми выдались первые годы, когда в образовавшийся проход хлынули полчища тварей из Диких Земель. Лишь невероятными усилиями всех королевств и огромными жертвами самого Роднара Саантара не превратилась в мертвую пустыню.

Из книги «История Саантары»

Через неделю ребята оказались уже очень далеко.

Первые дни они вели себя крайне осторожно – гостиницы и постоялые дворы обходили стороной, крупных трактов избегали. Ночевали в лесах, шли окольными путями да тропками. Тим хорошо ориентировался по солнцу и звездам, так что заблудиться они не рисковали.

Девица оказалась молчуньей и на все вопросы отвечала очень уклончиво, хотя и вежливо. И настолько ловко она это делала, что спустя неделю Тим все еще не знал о ней практически ничего. Ох и скрытная!

Но она старалась – старалась изо всех сил – не отставать, не быть обузой, хоть чем-нибудь оказаться полезной, и злость на нее у Тима потихоньку поугасла.

Он даже начал удивляться, чего он так взъелся на нее в первые дни. Например, в той лавке…

В нее ребята заглянули по острой необходимости – подготовить Лила к дальнему походу. Все ее имущество на тот момент составляли распадающиеся тапочки, оборванная пижама да широкий металлический браслет.

Лавка для Тима оказалась тяжелым испытанием. Все началось с походных костюмов – Лила так долго примеряла их, что Тим почти закипел от злости. И чуть не взвыл, увидев, что она в конце концов выбрала наряд пронзительного оранжевого цвета! Но больше всего Тим взъелся, когда она принялась набирать всякий, по его мнению, хлам. Взять хотя бы шапочку для сна… или зеркало, расчески, заколки, ножнички, порошок темзиевый, раствор гулеры, краска… Краска! Ну и зачем ей в дороге может понадобиться таленская краска?

Тим не выдержал и наорал на Лила прямо там, в лавке. Она, не дрогнув, слушала его, пока он наконец не замолчал. А затем хлопнула ресничками:

– Все сказал? А теперь, пожалуйста, Тимон, оплати счет.

– Я тебе не… – от ярости Тим даже не смог договорить.

Большего потрясения он в жизни не испытывал.

Но прошло несколько дней, и все поутихло, как-то наладилось.

Вскоре Тим даже выяснил, зачем Лила понадобилась краска – она обводила у себя на запястье сложный, путаный рисунок. Тим исподтишка пытался рассмотреть его – кажется, какая-то птица. И делала она это каждый день – будто это ритуал какой-то. Да уж… странноватая девчушка!

Похоже, ребятам удалось замести следы: неделя прошла без приключений – никаких магов, волшебников и их придурковатых прислужников. Они повеселели и решили, что опасность миновала.

А сегодня, впервые за много дней, ребята даже посетили придорожный трактир.

Обед прошел на славу. Выбор блюд оказался впечатляющим, мастерство повара – на уровне. Все наконец объелись и были счастливы. Лила даже начала смеяться над шутками Тима.

И трактирщик попался на редкость жизнерадостный и словоохотливый. От него Тим узнал про дорогу – выяснилось, что отсюда ведет отличная, безлюдная тропа.

И вот, сытые и довольные, ребята вальяжно вышагивали по ней.

Нападение произошло неожиданно – в затылок Тима, расслабленно щурящегося на солнце, вдруг вонзилась острейшая раскаленная игла. Он, как всегда, действовал мгновенно – не раздумывая. Мощный прыжок в сторону – и здоровенная железная клетка рухнула рядом, едва не расплющив ему ногу.

Первые секунды все окутало облако пыли.

Но когда она осела – выяснилось, что Лила и Лануш очутились в ловушке. Первые мгновения они ничего не понимали – их вытаращенные глаза растерянно смотрели то на Тима, то скользили по странной конструкции, и по мощному канату, что был привязан к верхней ее части.

– И-и-и! – пронзительный визг Лила резанул по нервам. Она наконец осознала, что все плохо.

Лануш, будто подстегнутый, схватился за прутья и попытался поднять клетку.

Бесполезно. Скованная из толстенных прутьев она была настолько тяжелой, что он даже не смог пошевелить ее.

– Тим, помоги!

– Не сейчас старина! – процедил тот.

Вытащив нож, сжавшись в пружину, Тим ждал, зыркая по сторонам. Он пока не мог помочь друзьям – сейчас главное – разобраться с охотниками! Кто они, сколько их? Может, удастся заключить сделку.

Те не заставили себя долго ждать. Слева, из-за большого дерева, выскользнула знакомая фигура – высокий длиннорукий человек. Сомо!

Ужас обрушился на Тима ледяной волной. Казалось, мир в одно мгновение окрасился в мрачно-серые тона. Из коленок будто начали вытягивать жилы, дыхание перехватило, сердце гулко застучало.

Это конец!

Тим понял, что им не спастись – волшебник на этот раз все исполнит аккуратно и наверняка! А для него носатый, конечно же, придумал такую изощренную смерть, что уж лучше самому.

Тим сглотнул слюну и крепче сжал нож – хватит ли у него духа полоснуть себя по горлу?

Сомо неожиданно быстрым и ловким движением вытащил меч:

– Мастер Тирач желает побеседовать с вами, охламоны, – голос звучал глухо, с хрипотцой. – Слышь, пацан? Брось бритву и мордой в землю.

И он меленько рассмеялся.

Другой Сомо?

Тим непонимающе всмотрелся в длинного – что это с ним? Тот разговаривал странно, лицо чуть изменилось, и глаза… Ого! Глаза у этого Сомо были светло-карие! Что вообще происходит с этим человеком?

Но тут же другая мысль обожгла его – что, если мастер Тирач и есть носатый? Тогда…

Тим снова быстро глянул по сторонам:

– Так ты что, один здесь? – осторожно спросил он.

От радостного предвкушения его сердце забилось в сумасшедшем темпе.

– Один, один, – ухмыльнулся длинный, – но ты не обольщайся, малец. Если что, я тебе кишки враз выпущу.

Тим шумно вздохнул и выпрямился:

– Дорогой ты мой! – он не мог сдержать широченную улыбку. – Это хорошо, Сомо, это очень хорошо, распрекрасный ты мой придурок!

Жизнь снова наполнилась яркими красками, солнце засияло, трава зазеленела!

– Зря ты так, пацан, – ощерился Сомо и шагнул ближе, – я не Сомо, а Сомго. Меня уважают взломщики всего запада. И я еще никому не прощал таких слов.

Он ловко взмахнул мечом – но Тим уже стоял чуть правее.

– Сомо… Сомго… мне все равно, – расслабленно жмурясь на солнце, произнес он. – Я предлагаю тебе сделку, придурок. Ты можешь уйти прямо сейчас и остаться живым.

Вместо ответа Сомго снова ткнул мечом – опять в пустоту.

Еще больше разозлившись, он оскалился, сощурился:

– Будет тебе сделка, – процедил он, перехватывая меч поудобней, – сейчас все тебе будет.

– Ну как хочешь, – кивнул Тим и громко объявил: – Экта лари траес. Против руки.

– Согласен! Будет тебе моя рука, будет нога. Держи! – Широко замахнувшись мечом, Сомго прыгнул вперед.

– Иэх! – он резанул клинком все пространство, слева направо.

Но Тим успел и на этот раз.

Он мгновенно откинулся всем телом назад, почти горизонтально.

Лезвие меча просвистело в нескольких дюймах над его лицом.

Но Тим успел полоснуть ножом по рукоятке и пальцам нападавшего.

Оружие звякнуло о землю, брызнули мелкие капли крови.

– А-а-а! – заорал Сомго, катаясь по траве и схватившись за руку. – А-а-а, сволочь! Ублюдок! Я вырву твое сердце и скормлю его ашгулам!

Тим, равнодушно прошел мимо. За деревом он нашел лебедку, несколько поворотов ржавым рычагом – и Лануш и Лила оказались на свободе.

Через минуту все обступили взломщика. Тот наконец затих и теперь сидел, прикрыв глаза.

– Невероятно! Смотрите, смотрите!

Миг – лицо Сомго вдруг осунулось, покрывшись сеткой мелких морщин, а сам он весь ссутулился, поник. Потом он открыл глаза – и вздрогнул, увидев стоящих над ним людей.

– Моя вас знать! – констатировал он.

– Ого! Гляньте, у него глаза опять серые. Это что, магия такая?

– Нет, магии здесь нет, – присев, Лила озадаченно всматривалась в лицо Сомго. – Похоже, это человек, у которого несколько личностей. Они меняются… и глаза тоже.

– Кса! Что за бред? Разве так бывает?

– Бывает, я читала о таком. Но сама, правда, вижу впервые. Интересный случай!

Лила оттянула вниз веко Сомго, изучая его зрачок.

– Похоже, сейчас он опять Сомо. Эй, – она помахала рукой перед его лицом, – Сомо, это ты?

Тот поднял на нее глаза – большие, серые, наивные, полные слез и страдания:

– Сомо болеть.

– Две личности! – всплеснула руками Лила. – Восхитительно!

– Три, – Лануш почесал затылок. – С третьей мы столкнулись в Солене. У того, кажется, были зеленые.

– А на поляне я видел еще одного, – поморщился Тим, – с голубыми. Жуткий, надо сказать, тип.

– Да, точно! А я-то решила, что мне померещилось, – Лила чуть не задохнулась от восторга. – Четыре личности, невероятно! Ах, если бы бабушка… Потрясающе! Потрясающе! Как бы я хотела его поизучать. Слушайте, давайте возьмем его с собой?

– Ну уж нет, спасибо, – усмехнулся Тим. – И вообще, отойди уже… пора заканчивать с этой историей.

Лила подняла на него недоуменный взгляд, поднялась и растерянно шагнула в сторону.

Тим поудобнее перехватил меч и официальным голосом принялся произносить давно заученную фразу:

– Экта лари траес, согласно закону…

– Эй-эй, – нахмурившись, Лила шагнула вперед, заслонив собой сидящего на земле Сомо, – ты что это удумал?

– Он пытался убить меня. Если его не остановить, он сделает это снова. Так надо, не мешай, отойди.

– Нет! Я не позволю! – в ее словах прозвучал металл.

– Ема-а-а! Начинается…

– Ого! Как это, не позволишь? Я его предупредил о последствиях, он сделку согласовал, все по закону.

– Тим, – голос Лила дрожал от напряжения. – Он не виноват!

– Не виноват? – изумился Тим. – Он только что меня чуть не располовинил!

– Это не он… это Сомго.

– И что ты предлагаешь? Сидеть ждать, пока объявится тот?

– Нет, – Лила будто запнулась, а потом решительно выдохнула, – Я вообще против насилия.

Тим с Ланушем переглянулись. Мгновение – и они заржали! Давно у них не было повода похохотать от всей души – а тут такой подарок. Тим аж присел и застучал рукой по земле. Минут пять он не мог даже слова выговорить.

Наконец, все еще красный от смеха, он поднял голову на Лила:

– Малявка! Ты вообще откуда свалилась? Ты из своей деревни хоть раз выходила?

– Выходила, – угрюмо ответила та. – И я все равно не дам тебе сделать это.

Тим поднялся и сразу посуровел. Он схватил Лила за руку и швырнул назад с такой силой, что ей пришлось пробежать несколько шагов, чтобы не упасть.

– Добрячка нашлась! – процедил он.

Тим перехватил меч поудобнее и поднял его:

– Экта лари… – но ему опять помешали.

Лануш вцепился в его запястье и ошалелыми глазами показал назад.

Тим резко оборотился.

Лила стояла поодаль, держа двумя руками нож у своего запрокинутого горла.

Тима будто по голове дубиной ударили, от изумления он даже начал заикаться:

– Т-ты… т-ты что д-делаешь?

Вытаращившись, бледная, трясясь всем телом, Лила дышала часто-часто. Но ее голос зазвенел от решимости:

– Если ты… хоть прикоснешься к нему, я… я клянусь… я сделаю это.

Тим растерянно посмотрел на Лануша и шагнул к ней:

– Стой, стой, подожди… ты что? Т-ты хочешь убить себя?

– Не подходи! – завизжала та.

Тима сковало – не просто страх – нет. В первый раз за всё путешествие он почувствовал, как теряет контроль. Как будто кто-то вырвал у него из рук меч, карту, цель. Он всегда знал, что делать. Даже перед Сомо, даже когда шла драка. А сейчас – ничего. Только этот холод в груди и слабость в ногах. Он не знал, что скажет, если она действительно… Сердце заколотилось, будто пробуя вырваться наружу.

Он растерянно замер, вскинув к ней ладонь:

– Стою, стою, – он наконец собрался и начал говорить вкрадчиво: – Все, стою, видишь? Успокойся. Ты тут главная, слышишь? Никто не будет совершать никаких глупостей. А теперь не торопясь, медленно, скажи мне… что ты хочешь?

– Отпустите его! – выкрикнула Лила.

– Понятно. Отпустить этого замечательного человека… Чтобы он пошел и придумал другой способ укокошить нас. Правильно?

Он сдвинулся к ней – на крохотный шажок. Но она заметила и взвизгнула.

– Стой! Стой, чудовище! Я сделаю это! – она снова сорвалась на крик.

Тим впервые не знал, что делать. Если она решится – значит он не довел ее до Эшгара и клятву не выполнил. Ох, и прижала она его!

– Все-все, – Тим отбросил меч и поднял вторую ладонь, – ты победила. Пусть уходит.

Но Лила продолжала стоять, не отпуская нож и переминаясь с ноги на ногу.

– Что еще? – Тим нервно потянул шеей, – Мы здесь до ночи торчать будем?

– Поклянись!

– Ема-а-а!

– Ага, конечно! Хватит с меня клятв!

Но Лила снова взвизгнула:

– Клянитесь… оба… до Эшгара… чтоб ни один человек… чтоб ни пальцем!

– Да, конечно…

Но Лила перехватила нож покрепче, замахнулась, дальше отведя руку, и воздух прорезал такой долгий, оглушительный визг, что казалось, он пронзал насквозь, вытряхивал, выворачивал наружу внутренности и мозги.

У Тима заложило уши. Казалось, всё вокруг вдруг отдалилось – Лила с ножом, Сомо, Лануш – как куклы в чужой пьесе. Он слышал, как где-то вдалеке залаяла собака. Или показалось. Всё было как в воде.

Он не знал, что сказать.

В груди будто что-то треснуло.

Впервые за всё это время он не мог ничего решить. Только чувствовал, как дрожат пальцы.

Нужно было что-то сделать... что угодно, лишь бы ее остановить.

– Клянусь! – одновременно проорали Тим и Лануш, вскинув вверх ладони.

Нож медленно вывалился из рук Лила, затем она рухнула на колени и зарыдала.

А Тим стоял, смотрел на неё – и думал, как же всё сломалось.

Это все вообще происходит в реальности?

Или просто дурной сон?

Несколько минут, не шевелясь, парни стояли с бесстрастными, окаменевшими лицами и пялились на нее.

Наконец Тим потихоньку опустил руку, Лануш тоже.

– Дружище, что это сейчас было?

– Я не знаю, как это назвать.

– Я правильно понимаю… теперь до Эшгара мы никого не можем ни стукнуть, ни ударить, даже защищаясь? И мы сделали это именно сейчас, перед самой Плешью?

– Старина… я сам вот стою и не верю в это.

– Эта идиотка угробит нас, – констатировал Лануш, – точно тебе говорю!

Тим не спорил. Он сейчас полностью был согласен с другом.

Еще час они ждали, пока Лила успокаивалась и не перевязывала руку Сомо.

Меч Тим все же прихватил с собой:

– Я не собираюсь оставлять этому придурку оружие, – процедил он в ответ на угрюмый взгляд Лила.

Наконец они тронулись в путь.

Тим шел позади, хмуро посматривая на нее.

Впервые к нему в душу закралось серьезное сомнение – а в состоянии ли он довести до Эшгара эту, не от мира сего, девицу.

Глава 12. Плешь.

После встречи с Сомо прошло несколько дней – Тим уже успел смириться с новой клятвой и даже сумел провести свой отряд через большую часть Плеши,

И вот теперь, ранним прохладным утром Тим, Лила и Лануш пробирались по заросшей лесной тропинке.

Еще час назад они завтракали в гостиничном номере, собравшись за небольшим круглым столом. Разговор выдался напряженным.

– Я спрашиваю тебя снова, – Тим сидел напротив Лила и сурово взирал на нее, – ты хочешь добраться до Эшгара?

Та, понурив голову, молчала. Лануш в беседу не встревал, тихо прихлебывая чай.

– Тебя уже два раза чуть не продали, пока ты изображала из себя лекаря. Слушай, мы из кожи вон лезем, чтобы уберечь тебя, а ты? Зачем? Зачем ты, сломя голову, помчалась к этому ребенку? Я же кричал, что это ловушка!

Лила молчала.

– Мы вчера едва справились с той ситуацией. И это нам еще повезло. Особенно, если учитывать, что благодаря некоторым вновь появившимся ограничениям, нам нельзя бить плохих парней. А вот плохим парням нас бить можно, – Тим кинул сочувствующий взгляд на Лануша, – наверно, именно в этом кому-то видится высшая справедливость.

Он устало потер висок – на самом деле он уже смирился с этим.

Лила вздохнула, снова виновато посмотрела на заплывший глаз Лануша и тоненько попросила:

– Еще раз, извини меня, пожалуйста, Лануш!

Тот, хрустя сухариком, меланхолично кивнул и снова глотнул чай.

Тим поднялся и подошел к окну:

– Ладно. Светает, пора выходить. Если повезет, к вечеру доберемся до Ленгарской заставы, – он повернулся к Лила. – Прошу тебя, один день… всего один день! Сделай хоть сегодня все правильно!

Лила изобразила саму покорность.

И вот ребята шагали по малоприметной тропинке.

Утро выдалось зябким, но солнце быстро прогревало воздух. Вокруг – густая чаща, бурелом, непроходимые заросли орешника и шиповника. Тим отметил про себя, что здесь легко можно спрятаться, легко устроить засаду.

Он настороженно прислушивался к затылку – братишка сегодня был крайне неспокоен. То слева, то справа прилетали еле заметные трепетанья. Совершенно точно, вокруг много чего происходило.

Вдруг Тим замер, подняв ладонь. Лила и Лануш тут же напряженно застыли.

– Уходим! – шепнул Тим и рванул прямо в лес.

Едва они затаились в зарослях, как раздалось бряцанье оружия.

Через минуту пробежали трое – мечи наголо, в потрепанных, сто раз латаных обносках, в шлемах, у одного громыхал крепкий стальной нагрудник.

Ребята дождались, пока шаги стихнут, и осторожно вернулись на тропу.

Но не прошло и десяти минут, как все повторилось, только теперь отряд из пяти человек и пробежал в другую сторону.

– Да сколько же их тут? – не выдержал Лануш.

Выяснилось, что много.

Жизнь в этом лесу била ключом – все время кто-то куда-то мчался, где-то слышались воинственные крики, звон доспехов, ругань, хохот.

Один раз ребята обошли крупную потасовку на кулаках – человек десять косматых, заросших здоровяков колошматили друг друга от всей души.

Но были и минутки затишья.

– Слушайте, – задумчиво сказал Лануш в один из таких счастливых моментов, пока они шли по малоприметной тропке, – какая интересная у людей жизнь. Все что-то бегают, дерутся, отбирают друг у друга.

Но уже через несколько шагов Тим резко увел свой маленький отряд прямо в чащу. И уже оттуда они услыхали начало нового сражения. Проревел боевой рог, раздался воинственный клич десятка мощных глоток. Зазвенели мечи, воздух прорезали истошные крики покалеченных, потом еще несколько булькающих возгласов, и все быстро стихло.

– Похоже, с ранеными здесь не церемонятся, – прошептал Лануш, округлив глаза, пожалуй, с интересностью я переборщил.

Тим угрюмо молчал – он уже давно понял, что за народ тут обитает. Но для Лила, похоже, это явилось откровением – она побледнела… и вдруг ее громко вырвало.

Тим обмер: схватка проходила совсем недалеко – наверняка услышали!

– Уходим! – просипел он, и ребята рванули дальше, в чащу.

Еще три часа прошли в таких же метаниях – ребята будто пробирались сквозь осиное гнездо. Только благодаря способностям Тима они остались незамеченными и их извилистый путь наконец привел к реке.

Заболоченная речка Тухлянка – официально считается северной границей Плеши. Поговаривали, что она издавна служила местом избавления от трупов, вследствие чего вода в ней приобрела ярко-оранжевый окрас и чрезвычайную ядовитость. Что если даже помыть в ней руки, то человека ждет быстрая и мучительная смерть.

Проверять насколько правдивы эти истории ребятам не хотелось – Тиму было достаточно взглянуть на эту булькающую, невыносимо-ярко-оранжевую воду, с завитками желтого тумана и каким-то химическим, резким запахом, чтобы желание прикоснуться к ней разом улетучилось.

Нужно было найти переправу и они двинулись вдоль берега.

Вскоре показался мост – но ребятам не спешили – объект оказался охраняемым.

Видимо, переправа была источником дохода небольшой разношерстной банды. Их было человек семь – как и большинство здесь, хорошо вооруженные, но в латанной-перелатанной одежде, двое в шлемах, у троих стальные нагрудники.

Судя по всему, они чувствовали себя здесь вольготно и расслабленно. Эта компания уютно разлеглась на раздерганных креслах, расставленных вокруг длинного покосившегося стола под деревянным навесом. Четверо играли в карты, один храпел, двое ругались, подливая себе из большой темно-зеленой бутыли.

– Может, заплатим да пройдем? – предложил Лануш.

Тим покачал головой: он был уверен, что добром это не закончится:

– Будем ждать.

– Ема-а-а! Чего?

Тим озадаченно потер висок – он и сам не знал, чего.

Все изменилось спустя полчаса, когда ребята неожиданно стали свидетелями сумбурных, и довольно нелепых событий.

Сперва раздался одинокий крик – это по дороге к мосту бежал худой, долговязый парень. За ним молча гнались двое крепких мужиков в фермерских шляпах.

Похоже, парень был знаком бандитам – двое бросили карты, вскочили и, шустро помахивая мечами, отогнали сельчан.

Но не успели они налить долговязому из большой бутыли, как на помощь фермерам прибыла целая толпа – человек десять с косами и вилами.

Охранники вскочили теперь все, даже разбудили спящего, и все вместе, с клинками наголо, дружно поперли на фермеров.

Те, рассмотрев мечи, стушевались и отступили, но недалеко.

Но, похоже, ребята оказались не единственными, кто наблюдал за этими маневрами.

Неожиданно еще одна банда, человек пять, высыпала на берег и с криками начала наступать на охрану со стороны леса. Наверное, они решили воспользоваться ситуацией и захватить мост.

Фермеры, воодушевленные поддержкой, снова пошли вперед.

В этот момент защитники переправы, немного поспорив, решив видимо, что оно того не стоит, вытолкнули из своих рядов долговязого парня, и в толпе сельских жителей послышался радостный клич – они чуть отошли, ожидая свой трофей.

Увидев это, отступила и нападающая банда.

Судя по всему, такая неразбериха продолжалась бы долго, но Тим не стал дожидаться окончания – он уловил в этой ситуации возможность. Он заметил, что все группы во время своего позиционного противостояния несколько отдалились от непосредственно переправы – теперь можно было проскользнуть к мосту мимо них.

Их конечно заметят, потом, но вряд ли сейчас кто-нибудь станет догонять.

Тим решительно шагнул вперед:

– Сейчас! За мной! Не отставать!

Ребята, проскользнув под прикрытием зарослей, выскочили прямо к опустевшему мосту и бросились бежать по нему. Им вслед заулюлюкали, но Тим не оглядывался – мчался изо-всех сил.

Несколько мгновений – вся троица уже скрылась за поворотом дороги на противоположном берегу.

Спустя полчаса Тим сбавил шаг, потом и вовсе остановился. Прислушавшись, он кивнул Ланушу и Лила в сторону большого дуба в глубине леса:

– Надо перевести дух. Давайте туда, я вас догоню.

Сам он задержался у дороги – чтобы удостовериться, что погони нет.

Оставшись один, он, как обычно при выборе пристанища, чуть прошелся вдоль дороги, туда-обратно, рассматривая свежие следы, прислушиваясь к затылку. Все спокойно, вокруг царила тишина.

Солнце стояло высоко, едва просвечивая сквозь крону высокого смешанного леса. Лишь иногда покачивали своими длинными ветвями тариссы, чуть шелестела яркая листва берез, да где-то стрекотал сверчок – больше ничего не нарушало зеленое безмолвие.

Наконец, убедившись, что погони нет, Тим двинул к своим друзьям.

Еще на подходе, не видя их, он услышал их необычную и довольно оживленную беседу.

– Ема-а! Я же тебе говорю, ты мне… ик… сразу понравилась, с первого взгляда!

– Ха-ха-ха! А кто называл меня гадюкой? – смех Лила показался Тиму несколько странным.

– Эх, будь у тебя рыжие волосы… Ик!

– А кто обещал надрать мне уши?

– Ты знаешь, я за тебя горой! Я даже… ик… Тиму скажу, чтобы он…

– Что? Что ты мне скажешь? – Тим наконец обошел ствол дуба и… остолбенел.

Его друзья сидели под деревом, рядышком, рука Лила лежала на плече Лануша, который сидел в обнимку с до боли знакомой большущей бутылью. Оба были совершенно пьяны.

Увидев Тима они суетливо задергались – Лила сконфуженно стянула руку с плеча Лануша, а тот попытался спрятать бутылку за спиной. Оба вскинули глаза наверх, пытаясь придать своим лицам невозмутимое, трезвое выражение.

– Кса! – растерялся Тим, – Да что вы лыбитесь-то? Да как же так? Как это вообще возможно, так напиться за десять минут?

Последовала минута невозмутимого молчания, но потом Лануш сдался:

– Лила, – его губы расплылись в широченной улыбке. – Такая умничка! Я вот не догадался… а она… быстрая, как… К столу шасть и… А это между прочим местный самогон, сильная штука!

– Тим… Тимон! – захихикала Лила, шлепая ладонью по своему лицу. – Оу! Ты не представляешь, как это восхитительно! Сколько дней я мечтала вот так напиться! И все забыть!

– Не называй меня Тимон! – нахмурился Тим.

– Ик. Дружище, не серчай. Мы и тебе оставить… хотели, но… – Лануш вытянул бутыль из-за спины и перевернул ее, показывая, что она пуста, а потом его лицо вдруг приобрело пьяненько-обиженное выражение, – Почему тебя не было так долго?

Тим только закатил глаза.

– Тимочка! – Лила обхватила лицо ладонями. – Как же ты меня раздражаешь! Какой же ты высокомерный, холодный! Как же можно быть таким деревянным истуканом! Это просто, просто невыносимо!

– Лила, ты пьяна! – Тим строго посмотрел на нее, – И мы с тобой утром договаривались, без фокусов, без приключений, один день! Договаривались мы!

– Тимочка, – капризно ответила та, грациозно откидывая кисть, – не будь таким скучным. Таким серым! Дай художнику новых красок! Не надо нам крутить руки!

– Какой художник, какие руки! Что за бред! – Тим хлопнул себя ладонью по лбу. – И не называй меня Тимочкой!

Он перевел рассерженный взгляд на друга?

– Лануш, ладно она, но ты-то, ты?! Нам же еще идти и идти!

– Дружище… ик… я в порядке, – старина, шатаясь, поднялся.

– И я! – Лила вцепилась в Лануша и практически вскарабкалась по нему.

Обоих так штормило, что Тим схватился руками за голову.

Дальше идти стало намного сложней.

Спасало только то, что с этой стороны реки банд было значительно меньше – официально территория Плеши уже закончилась.

Тим только два раза уводил свою шатающуюся, малоуправляемую братию в лес. Обомлев от страха, он ждал, пока затихнут тяжелые шаги, изо всех сил зажимая рты своим непрестанно хихикающим друзьям.

Солнце почти село, когда ребята вышли на тракт.

Дорогу уже укутала тьма, но впереди, шагах в двухстах, за перелеском, ярко горели огни небольшого поселения с возвышавшейся сторожевой башенкой.

Ленгарская застава.

Тим облегченно выдохнул – совсем рядом. За ней начинаются территории, подконтрольные эшгарским властям, какой-никакой, а закон и порядок.

– И-и-и! – завизжала от восторга Лила.

– Кса! Тихо!

Острое трепетание подсказывало Тиму, что еще не все кончилось.

– Ворота! Ворота еще открыты, видишь? Бежим! – Лила рвалась вперед.

– Стой! – проскрежетал Тим, крепко схватив ее за руку. – Стойте оба здесь. Не шевелитесь. Я сейчас проверю и вернусь. Понятно? Все понятно?

Лануш и Лила дружно кивнули.

Тим двинулся лесом вдоль дороги. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как раздался короткий, приглушенный вскрик, потом пьяный, удаляющийся хохот.

– Да что ж такое-то! – ругнулся он про себя, разворачиваясь назад.

Лануш стоял один:

– Она не послушала меня, – испуганно залепетал он. – Я ей говорил, а она засмеялась… и побежала. Ой, дурная!

– Дура и есть! – Тим стиснул зубы. – За мной!

И бросился вперед.

Но они пробежали всего ничего – сразу за поворотом резко остановились.

Прямо в землю, посередине дороги, был воткнут большой факел. Он полыхал неярким оранжевым светом, выхватывая из темноты неровный круг. На границе этого мерцающего круга стояла высокая фигура.

Сомо!

Кса!

Одной рукой, ухватив Лила за волосы, он прижимал ее к себе, а другой чуть придавил к ее горлу лезвие короткого, изогнутого, как клык, ножа. Лила таращилась на Тима обезумевшим, но вмиг протрезвевшим взглядом.

Проклятье!

– Молодые люди, – произнес Сомо неожиданно звучным баритоном.

Да когда ж это закончится!

Тим снова пристально всмотрелся в Сомо – в темноте цвета глаз не разглядеть, но выражение лица казалось незнакомым.

– Обалдеть! – послышался позади пораженный голос Лануша. – Еще одна личность! Да сколько их там вообще?

– Хороший вопрос, – прошептал в ответ Тим.

– Ребята, Тим, Лануш! Простите, простите меня, – с глаз Лила катились крупные слезы, – я думала…я не знала…

– Все хорошо, Лила, не бойся, – Тим пытался придать голосу как можно больше уверенности. – Я сейчас поговорю с этим человеком, и он тебя отпустит. И все будет хорошо, не бойся.

– Молодые люди, – повторил Сомо, – Прошу покорнейше, что без приглашения.

У нынешнего Сомо оказались к тому же весьма учтивые манеры и хорошо поставленная речь.

Тим напряженно всматривался в этого типа. Вероятно, он бы справился с ним, но нож у горла Лила и запрет на применение физической силы не оставлял шансов. Нужно подумать, нужно потянуть время, завязать разговор, узнать, чего он хочет. Да, нужно поторговаться.

– В наших краях без приглашения – это дурной тон, сударь, – наконец ответил Тим. – Так чего же вы изволите?

– Еще раз простите великодушно. Но один очень уважаемый человек имеет непреодолимое желание побеседовать с вами.

– Это тот, у которого недавно были проблемы со здоровьем?

– Тот самый.

– Весьма прискорбно, но принесите пожалуйста этому уважаемому человеку наши глубочайшие извинения. К сожалению, у нас на этой неделе очень плотное расписание.

Тим лихорадочно размышлял. Что делать? Как быть? Как назло, ничего не приходило на ум.

– О! Старик так расстроится! И все-таки, может, удастся что-нибудь придумать?

Сомо сильней потянул Лила за волосы, и ее голова еще больше запрокинулась, а подбородок задрался выше. Острие ножа сильнее впилось в шею, и по ней тут же поползла тонкая темная струйка. От боли Лила застонала, кусая губы. Взгляд Тима приковали ее руки – пальцы била сильная дрожь.

Тим заскрипел зубами. Все еще никаких идей, а действовать нужно немедленно. А ведь они были так близко! Он даже ощущал печной дым в воздухе с примесью запах горячего хлеба. Кса!

Он шагнул вперед, поднимая ладони:

– Стойте-стойте! Я кажется нашел окошко в расписании! К концу недели обязательно загляну. Изволите оставить адресочек?

– Ну что вы! Не смею утруждать вас запоминанием адреса! Самолично доставлю и безо всякого промедления.

– Нет, Тим! – выкрикнула Лила.

– Миледи, прошу вас! – Сомо чуть сильней потянул ее за волосы, запрокидывая ее голову еще выше.

Несмотря на это Лила выкрикнула, скорее куда-то вверх:

– Тим, сын Арилиуса, признаю обе твои клятвы исполненными! Ты свободен.

Внутри Тима будто что-то щелкнуло, отпустило – будто с него свалился тяжелый-тяжелый груз. Он даже не подозревал, как сильно тяготила его эта клятва.

Свобода! Но какой ценой?

– Это вот очень вовремя, – пробормотал сзади Лануш. – Какая правильная девочка.

– Миледи, не вынуждайте меня! – нож еще сильнее впился в белоснежную шею.

– Все-все, отпустите ее, я сдаюсь, – Тим еще раз шагнул вперед.

– Ема-а-а! – проскрежетал Лануш, хватая его за руку, – Тим, нет! Он же убьет тебя!

– Выкручусь как-нибудь, – шепотом отозвался Тим.

– Чудесно! Просто замечательно! Старик будет в восторге, – лицо Сомо вспыхнуло от нахлынувшей радости, нажим на нож сразу ослаб.

– Теперь, когда все так здорово разрешилось, позвольте мне попрощаться с моими друзьями? – Тим снова чуть сдвинулся вперед.

Теперь, когда клятва больше не обременяла его, он планировал выждать момент и напасть на Сомо. Главное, нужно дождаться подсказки от затылка. Ну же, братишка!

– О, право, не стоит. В дороге еще наговоритесь.

– Ну что вы! Не смею обременять вас их присутствием. Знаете ли, эта дорожная суета…

Тим сделал еще шажок.

Сомо снова вдавил нож в шею Лила:

– Премного наслышан о ваших умениях и качествах, молодой человек. Буду весьма признателен, если вы перестанете приближаться, – Сомо пнул ногой моток веревки, что лежал перед ним. – Умеете этим пользоваться? Уверен, ваш смуглый друг поможет вам. И давайте быстро!

Кса! Тим замер в нерешительности. Затылок сигнализировал, что все будет плохо – этот тип не шутил. Он действительно перережет Лила горло. Что делать?

– Считаю до трех. Раз, два…

Спустя несколько минут ребята оказались крепко связаны. Сомо склонился над Тимом, показывая светло-карие глаза:

– Прошу покорнейше прощения за столь суровые меры предосторожности…

– За что? – переспросил Тим.

– За вот это.

Тяжелый удар по голове.

– Кса… всё-таки не выкрутился, – успела промелькнуть мысль и Тим провалился в темноту.

Глава 13. В плену.

Нет более впечатляющей и более грозной крепости в Саантаре, чем Последняя Застава Роднара. И дело даже не в огромных грубо отесанных каменных блоках, из которых она сложена. И не в мощных дубовых вратах, окованных железом. Не в острых скалах, нависающих над ней.

Дело в самих роднарцах. В их диком бесстрашии, жестокой силе и стальной воле. В их бесконечной преданности Роднару. И в их гордом красно-черном знамени…

Из книги «Хмурый скиталец»

Очнулся Тим от мерного покачивания.

Стояло пасмурное утро – серые тучи нависли так низко, что, казалось, задевали верхушки деревьев. Пахло дождем и пылью, проплывающие над ним ветви берез стегал редкими порывами ветер.

Телега подпрыгнула на ухабе, и в голове Тима отдалась тупая боль. Он сразу вспомнил вчерашнюю дорогу, позднюю встречу, удар. Попробовал пошевелить руками – связаны. Кса! Да они еще привязаны к ногам – даже нос не почесать!

– Тим, – услышал он шепот Лануша справа, – ты как?

– Живой… где мы?

– Опять в Плеши. Он едет назад, на восток. Кажется, это снова тот придурок, Сомо.

Следующий ухаб отозвался такой сильной болью, что Тим зажмурился.

– А где… эта? – спросил он, все еще щурясь.

– Эта здесь! – донесся язвительный голос слева.

Тим чуть повернулся к ней:

– А, ворюга! Похмелье не мучает?

– Ну, раз уж ты завел об этом речь. Не будешь так добр? Подай мне стакан воды.

– Воды? – оскалился Тим. Он потянулся и пихнул ее плечом. – Получай холодненькой.

– Ай, дурак! Я же не заставляла вас сдаваться.

– А, вон как ты запела, малявка, – он пихнул ее еще раз.

– Ну хватит уже! Я не знала, что так выйдет, правда! Ну прости, ладно?

– Что теперь? Кса! Теперь нас, скорее всего, четвертуют, всего лишь. Какая мелочь!

– Дивная фантазия! Знаешь, хватит уже причитать. Ты, в конце концов, мужчина – или я? Придумай что-нибудь.

– Придумать? – вскричал Тим. – Придумать? Кса! Я кто, по-твоему? Волшебник?

– Эй, – прикрикнул возница, обернувшись к ним и погрозив плетью. – Говорить плохо. Молчать хорошо.

Серые глаза, действительно Сомо.

– Эй, Сомо, а как звали того, с карими глазами?

– Его звать Соморон. Огневик молчать хорошо.

– А как вы вообще меняетесь? Договариваетесь как-то?

– Огневик молчать хорошо, – Сомо снова погрозил плетью.

Несколько минут ехали в тишине.

И вдруг!

Пояс пропал! Мысль о пропаже пояса ударила так, будто кто-то вырвал у него сердце и раздавил в ладони. Пояс исчез! Потерять его – это не просто катастрофа! Это… Это было настолько немыслимо, что сознание отказывалась принимать это!

– Пояс! – истошно заорал Тим.

Возница с перепугу подпрыгнул на месте, а потом, развернувшись, хлестнул Тима плетью.

– Где пояс? – яростно закричал на него Тим, не обращая внимания на удар.

– Сомо злой, – возница снова погрозил плеткой.

– Тихо, тихо, – зашептала Лила, – здесь ваши пояса. Он их под сиденье закинул.

Тим выдохнул, тяжело дыша. На лбу выступили крупные капли пота.

Значит, еще не все потеряно. Думай, Тим, думай!

– Тпру.

Повозка остановилась у деревянного домика, уныло приткнувшегося на опушке леса. Все в нем навевало тоску – крыша с прорехами, окна с мутными стеклами, облупленная, низенькая дверь. Слева от нее прилепилась короткая скамейка.

Сомо спрыгнул с телеги, присел, попрыгал, разминая ноги, и только потом постучался.

Открыли не сразу. Тим уже решил, что никого нет, как вдруг дверь вздрогнула, скрипнула и резко отворилась.

На пороге появился крепкий рыжебородый мужчина. Внушительный живот, богатая одежда, на толстых пальцах – золотые кольца.

– А, – обрадовался он, – Сомо! Заходи, заходи, дорогой.

Сомо обернулся на повозку:

– Хорошо смотреть.

– О, – удивился бородач, зыркнув на пленников. – Детишки? Откуда, куда?

– Хорошо смотреть, – нахмурившись, повторил Сомо.

– Тэпа! – крикнул рыжебородый внутрь дома. – Не бойся, он приглядит. Проходи, проходи.

Они скрылись за дверью.

Но уже через мгновение из дома выскочил Тэпа – крупный парень лет двадцати пяти. Он был весь помятый, небритый, опухший, в потрепанной куртке и штанах. Глаза заспанные, красные, злые. Мельком зыркнув на ребят, он с недовольным видом уселся на скамейку и принялся грызть яблоко.

Тим несколько минут исподтишка изучал парня. Здоровый, самоуверенный, наверняка совсем не опасается его. То, что надо.

– Слышь, друг, – обратился он к Тэпе, – в нужник позарез нужно.

– Перебьешься! – угрюмо ответил парень.

– Да ладно тебе, приятель. Приспичило, моченьки нет.

– Заткнись уже, – поморщился Тэпа и, подумав, добавил: – И я тебе не приятель.

– Ну не под себя же? Будь человеком!

Парень догрыз остаток яблока, отбросил его в сторону и с тяжелым вздохом поднялся. Он не спеша обошел телегу и замер подле Тима.

– Я по-быстрому, – пообещал Тим.

– Я же сказал тебе… заткнись сектюк арвиинский, – кривя губы произнес Тэпа, поднимая увесистый кулак.

– Нет-нет-нет! – услышал Тим крик Лила и опять провалился в темноту.

Тим пришел в себя от того, что рядом громко разговаривали. Голова болела, скорее даже, гудела. Ну и сволочь этот Тэпа!

– Подфартило так подфартило! – расслышал он хохот рыжебородого.

– Гы! Мисо! Да я бы точно взял ту партию, если б не твой дурацкий король, – в тон ему усмехался второй, смутно знакомый Тиму голос.

– Какой там взял! А десятки куда бы ты дел? А шестерки?

Тим чуть приподнялся. Кса!

Сомо опять перевернулся. Теперь это был тот азартный тип из Солена, с горящими зелеными глазами и глумливой ухмылкой. Получается… это игрок.

Сомо-игрок бурно обсуждал с Мисо недавно сыгранную партию. Минут десять они били друг друга по плечам и хохотали, вспоминая ловкие ходы и удачно подвернувшиеся карты.

Затем из дома вышел Тэпа и повернулся к Сомо:

– Ну что, забирать?

– Гы! Бери-бери, – мельком кивнул тот, продолжая смеяться над последней шуткой рыжебородого.

Тэпа неторопливо подошел к телеге и, неожиданно для Тима, резво схватил Лила, закидывая ее себе на плечо.

Та завизжала.

– Э-э, ну-ка руки убрал! – заорал Тим. – Ну-ка отпустил ее!

– Поговори мне, – хмыкнул Тэпа и, придерживая Лила одной рукой, второй ладонью хлопнул Тима по лицу.

– Отпусти ее, сволочь! – завопил Лануш.

– Пусти, гадина! – Лила извивалась у Тэпы на плече.

– Гы! Извини, лапуля, – Сомо обернулся на шум, – проигрались мы с тобой…

– Что?! – взвизгнула Лила, поднимая голову. – Что?!

– Гы, – снова оскалился Сомо, – вчистую проигрались.

– Нет-нет-нет! – горячо затараторила Лила, ошалело вытаращив глаза, – только не это!

Тим, Лануш, Лила – теперь орали уже все трое.

– Выродок! Подонок! Ублюдок! Скотина! Урод!

Видимо, Сомо надоели крики и шум – он шагнул к повозке и нанес два коротких удара по животам: сначала Тиму, потом Ланушу:

– Гы, развыступались тут, – морщась, произнес он, встряхивая кистью.

Тим скривился от боли, но продолжал лихорадочно размышлять. Кса! Плохо-плохо-плохо! Если ее сейчас уведут, то… Думай! Да, волшебник!

– Сомо, – глухо застонал Тим, еще не отойдя от удара, – ты что делаешь? Ты же должен отвезти ее носатому… Тирачу. Он же испепелит тебя за это.

– Сомиду, – тот растянул губы в широченной улыбке, – меня зовут Сомиду. Гы, мастеру придется смириться с ее потерей.

– Пусти! – снова взвизгнула Лила, извиваясь на плече Тэпы. – Мразь!

Тим напряженно думал, но в голову, будто нарочно, не приходило никаких идей.

– Слышь, друг, – Лануш вдруг обратился к Мисо, – давай договоримся. У меня есть деньги, связи.

– Да-да, – обрадовался этой мысли Тим, – давайте…

Но в этот момент рыжебородый ловко сунул ему в рот плотный тряпичный комок. От неожиданности Тим чуть не задохнулся. Лишь через несколько минут он кое-как, с надрывом, выровнял дыхание. Тут же рядом мычал Лануш – и его заткнули кляпом.

Мисо слегка похлопал их по щекам:

– Так-то лучше. Какие шумные попались! Слышь, Сомиду, на что они тебе?

– Гы, не мне! – ответил Сомиду, залезая на место возницы. – На них особый заказик имеется. Эй, Мисо, так ты когда в Роднар? Успею я отыграться?

– Не. Завтра меня тут не будет. Давай в следующем месяце.

– Гы! Давай.

Лила вдруг издала такой пронзительный, долгий визг, что у Тима заложило уши.

– Ничего себе! – Мисо даже почесал ухо.

Выражение лица Сомиду неожиданно изменилось, оно приняло строгий и серьезный вид:

– Да не ори ты так! – рявкнул он на Лила. – Чего орешь? В Роднаре хоть живой останешься. А с этими двоими, – он кивнул на Тима с Ланушем, – тебе нельзя. Их уже нет. Они почти испарились. Пуф! Понимаешь?

Он щелкнул пальцами, изображая, как разлетаются пушинки одуванчика.

Лила перевела потерянный взгляд на Тима.

Мисо сощурился:

– А ты ведь… не случайно сюда заехал, а, Сомиду?

Длинный вновь вернулся в образ игрока:

– Гы! До встречи в следующем месяце, Мисо, – и щелкнул поводьями.

Повозка покатилась.

Приподняв голову, Тим взглянул на Лила. Она как-то обмякла на плече Тэпы, больше не кричала, не боролась – просто смотрела на него. Не с упрёком. Не с надеждой. Просто – как на последнюю опору, которую вот-вот отнимут. И в этом взгляде не было просьбы, не было боли – только тяжесть прощания. Тим понял: она уже решила, что не вернётся.

Тэпа шагнул к дверям. Мгновение – и Лила исчезла в темном проеме.

Тим откинулся назад и прикрыл веки. Он чувствовал опустошение и усталость. Сомиду прав… Наверное. Так будет лучше – Лила здесь не место. Только почему тогда так больно внутри?

Громыхая и подпрыгивая на ухабах, старая телега все катилась и катилась по заросшей лесной дороге.

Глава 14. Пуговица.

Повозка тряслась уже несколько часов.

План освобождения у Тима созрел давно – рыжебородый Мисо, сам того не подозревая, подарил ему надежду. Главное, что сейчас требовалось – чтобы их стражник наконец чуток задремал.

Но Сомиду насвистывал и всё ещё не сводил с них глаз.

И Тим ждал.

В конце концов, ближе к вечеру, усталость и дорога взяли свое. Голова возницы поникла – зевая, он все реже и реже оборачивался к ним, едва поднимая веки над осоловевшими глазами. Даже лошадка сбавила ход.

Пора!

Тим скрючился и, изогнув шею, попытался прижать торчащий кусок кляпа под мышкой. Никак – связанные руки сильно ограничивали в движении и вдобавок слишком маленький лоскуток выглядывал наружу. Но Тим пробовал – снова и снова. Уже и шею стало сводить от напряжения, но ничего не получалось! Кса! План проваливался с самого начала.

Выручил Лануш – видя старания Тима, он развернулся вдоль телеги и чуть придвинулся, пытаясь дотянуться руками. Сомиду так хитро связал их, что пальцы едва шевелились – Ланушу лишь с третьей попытки удалось ухватить ткань и дернуть ее на себя.

Едва кляп выпал, Тим сразу вцепился в него зубами и чуток помотал в воздухе, встряхивая и разворачивая.

Лануш вдруг изумленно вытаращился, переводя взгляд то на Тима, то на кусок материи – похоже, он уже понял задумку.

Тим кивнул. Да, это и был его план – большая пуговица из черного ларибского стекла, нашитая на оторванный рукав, что послужил Тиму кляпом.

Тим ухватился за нее зубами и начал разворачивать ее во рту языком. Глаза Лануша еще больше расширились, и он отчаянно замотал головой. Тим знал, что его друг хотел сказать – ларибское стекло, разбиваясь, всегда разлеталось на острейшие осколки. Да, старина, но по-другому никак.

Кса!

Тим едва успел плюхнуться лицом в кусок ткани, закрыв ее собой, когда возница сонно, на мгновение, глянул на них и снова отвернулся. Тим выдохнул – похоже, Сомиду сделал это неосознанно, во сне, иначе бы сразу заметил.

Теперь нужна кочка.

Как обычно, если чего-то отчаянно ждешь, это никак не происходит. Прошло наверно с полчаса – и ничего, ровнейшая дорога. А потом наконец ух – колесо подскочило!

Тим сжал зубы ровно в тот момент, когда повозка ухнула вниз – треск лопнувшей пуговицы поглотил грохот старой телеги.

Кса!

Так больно Тиму, кажется, еще никогда не было – острые осколки впивались в дёсны, небо. Горло перехватило, язык судорожно забился, устроив настоящую пытку.

Кса! Кса!

Зажмурившись, Тим, наконец, замер и не шевелился несколько минут.

Если он сдался бы сейчас – всё бы рухнуло. Пояса. Долг. Клятва. Она. Он терпел боль, потому что не мог не терпеть.

Когда он, наконец, пришел в себя, то сразу приоткрыл рот – на деревянный настил полилась кровавая каша. Несколько минут, не останавливаясь, Тим сплевывал и сплевывал осколки, высасывая их слюной, выталкивая израненным языком. Если бы в эти мгновения Сомиду посмотрел на них, то все бы пропало.

Вдруг Тим заметил, как Лануш неистово закивал ему, указывая глазами.

Да!

Сбоку от красного сгустка блеснула крупная острая пластинка! Она отслоилась от пуговицы – тонкая и острая, будто лезвие.

Тим едва нашел в себе силы подмигнуть Ланушу. Давай, старина, теперь твоя очередь.

Лануш понял. Опять вывернувшись, он попытался ухватить осколок. Тим видел, как пластинка несколько раз соскальзывала с его посиневших пальцев. Но старина пробовал, снова и снова, и наконец поймал ее.

И в этот момент ледяной гвоздь впился в затылок Тима! Быстрей!

Он схватил зубами тряпку и зажевал ее обратно. Оставшиеся во рту стеклянные занозы с новой силой впились в десна, но по-другому было никак. Тим едва успел впихнуть в себя большую часть кляпа и перевернуться, накрыв плечом кровавое пятно, как Сомиду, встрепенувшись, обернулся. Внимательно осмотрев пленников, он поерзал, потянулся и бодро хлестнул поводья, подгоняя лошадку.

Дальше все растянулось на целый час. Когда Лануш осторожно прикасался стеклом к веревке Тима, крошечные ниточки сразу лопались и скручивались.

Сомиду несколько раз оборачивался, но затылок вовремя предупреждал – парни успевали принимать невинный вид.

Постепенно разрез на веревке все углублялся и углублялся…

Есть! Руки Тима свободны!

Лишь бы успеть, лишь бы он не увидел раньше времени!

Тим вытянул пластинку из рук Лануша, уселся и принялся быстро-быстро перерезать веревку на ногах.

– Стоять! – лесную тишину пронзил истошный голос Сомиду, натянувшего на себя поводья.

Телега замерла.

– Стою! – отбросив кляп, Тим медленно поднялся и раскинул руки в стороны. – Стою, мой дорогой друг!

– Гы! Зарублю! – спрыгнувший на землю Сомиду выхватил меч.

– На чем мы там остановились в прошлый раз? – из-за боли во рту Тим говорил медленно.

Сплевывая, он спустился с телеги и шагнул навстречу Сомиду:

– Ах да. Экта лари траес, против руки, – Тима медленно заполняла ярость.

– Не подходи! – с искаженным от страха лицом, выставив вперед меч, Сомиду отступил.

– Знаешь, чем мне нравится это место? – Тим сделал еще один шаг вперед, злости в нем все прибывало. –Здесь нет Лила. Не за кем тебе прятаться. Разберемся наконец по-настоящему – только ты и я!

Прищурившись, он снова смачно сплюнул кровью.

– А-а-а! – меч выпал из рук Сомиду, и он ломанулся сквозь кусты прямо в чащу.

Тиму хотелось засвистеть ему вслед, но во рту все горело.

Он не радовался. Не чувствовал победы. Только боль, жгучую ярость – и жажду вернуть Лилу.

Через мгновение и Лануш был свободен и потирал затекшие запястья.

Кривясь, Тим откинул сиденье возницы, что служило крышкой ящика – и огромный вздох облегчения вырвался из груди – два пояса лежали под сиденьем, аккуратно сложенные. Все на месте.

– Тим, вода! – Лануш нашел флягу с водой, – тебе надо промыть.

Тим, одевая пояс, кивнул:

– Хорошо, но попозже. Давай старина, разворачиваем телегу, да пошустрее, время не ждет.

Пока разворачивали, Лануш поднял меч оброненный Сомо и бросил в телегу.

– Пригодится.

Через минуту повозка уже шустро загремела в обратном направлении.

Тим, сидя на кучерском сиденье рядом с Ланушем, осторожно поласкал рот, сплевывая и выковыривая все новые и новые осколки. Вода сильно помогла – с одной стороны она нежно вытягивала занозы, с другой стороны промывала и заживляла раны. Постепенно сгустков крови стало выходить все меньше и меньше. Правда, язык, десна – все распухло, и болело, но, кажется, удалось вытащить почти все осколки.

– Слушай, ну ты навел на него страху-то! – хихикнул, вспоминая, Лануш, – С мечом… на безоружного… и он даже не попытался!

– Он же игрок, – Тим осторожно ощупывал языком небо. – Понял, что ставка слишком высока. Не стал рисковать.

Лануш согласно кивнул и спросил:

– Кстати, а куда мы едем?

– К заставе, старина. Вернём то, что у нас пытались отнять. Прибавь ходу.

Глава 15. Последняя Застава.

Где бы я ни оказывался в Саантаре, с кем бы ни встречался, первый и главный вопрос, который мне задавали – кто такие роднарцы? Что за люди живут в самом воинственном и загадочном королевстве? Великаны ли они, пришедшие из древних сказок, высечены ли они из камня, и не течет ли в их жилах расплавленная сталь?..

Из книги «Хмурый скиталец»

– Надо все выяснить, – Тим решительно слез с телеги.

Всю ночь ребята спешили к Последней Заставе – план состоял в том, чтобы перехватить здесь рыжебородого Мисо и освободить Лила.

Им повезло – в ясном небе светила полная луна. Позаимствованная вместе с телегой лошадка бодро трусила по широкой извилистой тропе, карабкавшейся все выше и выше в гору. С одной стороны нависала каменная гряда, поблескивающая серебристым лунным светом, которую местами прорезывали высоченные, темные ели, а с другой стороны – отвесная пропасть. Лануш то и дело тихонько ойкал, когда колеса подкатывали к самому краю, да и у Тима в такие моменты замирало сердце, но лошадь видимо хорошо знала эту тропу – в ночной полутьме она уверенно вписывалась в повороты, объезжала валуны и колдобины.

Когда небо на востоке забрезжило оранжевыми отсветами, ельник расступился, и телега выкатила на пологую каменистую пустошь. Две мрачные горные гряды сошлись здесь высоченными отвесными стенами, стискивая узкий перевал, больше похожий на ущелье.

Его перекрывала суровая и величественная крепость.

Легендарная Последняя Застава!

Даже в полутьме Тим разглядел большие каменные блоки, из которых она построена. Да какой там большие – огромные! И сто человек не смогли бы сдвинуть одну такую махину! Что за люди могли построить такую крепость? Были ли они великанами?

По спине Тима пробежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот. Страшный и суровый Роднар – неужели он и в самом деле стоял перед входом в это загадочное и пугающее королевство?

Видимо у Лануша были схожие ощущения – он глубоко дышал и то и дело облизывал губы.

Было решено к крепости не приближаться, а устроить засаду здесь. Они заехали за маленькую пушистую ель, что росла чуть дальше от дороги, и принялись ждать.

Солнце постепенно поднималось все выше и выше, но здесь царила тишина – но по дороге все еще не проехал ни один путник. Очевидно, что среди путешественников это направление не славилось популярностью.

Время шло уже к полудню, когда у Тима лопнуло терпение:

– Все, не могу больше ждать, надо сходить и все выяснить, – он медленно, будто в сомнениях, слез с телеги.

– Ема-а-а! Что тут выяснять? Мы успели, должны были успеть. Нужно просто подождать.

– Кса! Да мы тут уже полдня сидим. Сколько можно-то? Да и чего бояться, давай пойдем да спросим.

Сказал, а у самого голос дрогнул.

– Ну уж нет! Сам иди, если хочешь. Я тебя тут подожду, – Лануш, лежа в телеге, демонстративно скрестил руки и закрыл глаза.

– Ну ты… Друг, называется, – вздохнул Тим и повернулся к крепости.

От ее вида энтузиазма сразу поубавилось.

– Дружище, не серчай! – извиняющимся голосом залепетал ему в спину Лануш, – Я этих роднарцев с детства боюсь. Я их видел только на картинках да в книгах. А ты хочешь, чтобы я сейчас пошел, встал перед ними и начал задавать им вопросы? Да они меня прихлопнут, как комара. Или еще раньше, у меня сердце лопнет от страха.

Тим грустно хмыкнул, кивнул не оборачиваясь, и шагнул вперед.

Чем ближе он подходил, тем короче становились его шаги.

Наконец он замер – прямо напротив входа.

Суровая, надменная крепость. Башни. Вблизи каменные блоки казались еще больше, а ворота из таких громадных бревен, что не обхватить.

Въезд открыт, но почему-то никого не видно.

Тим придвинулся еще ближе.

И вдруг…

Роднарец появился внезапно – огромный воин! На две головы выше Тима, такой плечистый, что один перегородил ворота. Полностью облаченный в доспехи – будто разом выросла железная гора. Из-под густых бровей смотрели свирепые серые глаза; ладонь размером с лопату лежала на рукояти такого широкого меча, что, казалось, им запросто можно было перерубить небольшое бревно.

У Тима в горле встал комок:

– З-здрасти! – заикаясь, пискнул он.

Через несколько минут Тим вернулся к телеге.

Лануш, вытаращив глаза аж припрыгивал от восторга:

– Я видел его! Видел! Ох и громадина. Скажи! Скажи!

Тим кисло кивнул.

– Ема! – Лануш вцепился в его руку и тряс ее изо-всех сил, – Ну что? Что! Узнал что-нибудь?

Вместо ответа Тим вырвал руку и со всей силы пнул колесо.

– Ема-а-а! – прохрипел Лануш упавшим голосом, – Когда?

– Вчера. Они проехали здесь еще вчера вечером.

Наступила тяжелая тишина.

Всего несколько минут назад они были полны надежды, а теперь накатила пустота. Все пропало! Такие отчаянные, неимоверные усилия – и все даром, все впустую.

Какое-то время они тупо пялились на крепость.

В голове Тима вдруг, одна за другой помчались мысли, сомнения то нападали на него, то отступали. Прячась в темноте, вспыхивали обрывки разговоров с Лила, казалось, он иногда даже слышал ее голос: «клятва исполнена… клятва исполнена…».

Вдруг, очень ярко, в голове сверкнуло воспоминание, когда он увидел ее в первый раз – ночью, связанную, в красных тапочках, лежащую возле стены и испуганно таращащуюся на него.

А потом вспыхнуло другое воспоминание, в охотничьей сторожке, когда сбивчиво, краснея и заикаясь, она благодарила его. В этот миг он почувствовал: она больше не просто случайная девчонка. Она – та, кому он дал слово. И теперь это слово весило больше, чем всё остальное.

Вдруг словно тучи надвинулись, вокруг стало темнее.

Откуда-то из детства всплыли неведомо кому принадлежащие слова:

– Никто никогда не возвращался из Роднара!

– Да, – повторил Тим, – никто и никогда.

Если он сейчас переступит границу этой заставы, он больше не вернется. Не увидит мать, отца, сестренок. Не исполнит свой долг перед Арвиином.

И снова эхом в голове отозвались слова Лила:

– Клятва исполнена…клятва исполнена.

Он ничего не должен ей, никто не сможет обвинить его в нарушении клятвы. Да, это будет правильно со всех сторон, со всех точек зрения – остановиться здесь, развернуться и уйти назад. Но…

Да, она говорила – клятва исполнена. Но он чувствовал: ещё нет. Она не в Эшгаре, она не в безопасности. А пока так – слово не выполнено. Не по-настоящему.

Внезапно, тучки разошлись и на лицо Тима упал солнечный луч – стало так хорошо, так тепло, будто Лила была рядом. Казалось, он почувствовал ее прикосновение.

Тим светло улыбнулся солнцу. А потом кивнул головой, будто соглашаясь с самим собой и повернулся к другу:

– Да, старина… тебе пора.

– Что? – Лануш спрыгнул с повозки и через миг стоял возле Тима, впившись в него разъяренным взглядом. – Что ты сказал?

– Я…, – голос Тима дрогнул, будто он поперхнулся.

Сглотнув слюну, он обернулся на ворота крепости. Тим все еще и сам до конца не верил в то, что решился на это.

Лануш схватил его за плечи и со всей силы встряхнул:

– Тим. Тим! Посмотри на меня. Очнись! Ни одна девушка еще не возвращалась из Роднара. Все, забудь о ней. Хорошая была девчонка, но ее больше нет! А нам надо жить дальше. У нас есть дело!

– Я должен привести ее в Эшгар.

– Нет, не должен. Сейчас ты ей ничего не должен.

– Я поклялся.

– Клятва исполнена.

– Но…

– Никаких но! Все что с ней произошло – это результат ее действий. Только ее. И не забывай, что ты должен в первую очередь Арвиину! Ты ему дал клятву.

Тим выпрямился, вытянулся, нахмурив брови:

– Я Тим, сын Арилиуса, – проскрежетал он, стукнув себя по груди кулаком, – клятва Арвиину это святое! Я выполню ее, даже если мне придется умереть!

– Ема-а-а, началось…

– Ничего не началось. Арвиин не забыт, моя жизнь принадлежит ему. Но он может подождать…

Тим выдохнул:

– А она – нет.

Лануш сжал руками виски:

– Тим, это бред. Бред! Это же Роднар. Ро-днар! За этими воротами полно тварей. Тебя могут сожрать через пять минут, после того как ты пройдешь эту крепость.

– Нет там никого, – Тим хмуро покосился на крепость, – тварей давно оттеснили на юг.

– Ага, конечно!

– Ну ладно, может, кто иногда и прорвется. Так это ж редкость.

Лануш теперь схватился руками за волосы:

– Тим, это глупость. То, что ты сейчас творишь, это несусветная глупость. Ты же разумный человек. Зачем, почему?

Тим тяжко вздохнул, помолчал мгновение, потом сказал:

– Ты прав старина. Это и вправду полнейшая глупость. Но… я не могу по-другому. Понимаешь, это клятва… Я дал ее не тебе, не старику Хаби, и даже не Лила. Я ее дал себе, самому себе. И если я сейчас уйду, отступлю, я не прощу себе этого до конца жизни… Я стану другим. Не тем, кем хотел быть. Не тем, кем должен быть…Не арвиинцем. Прости, старина.

Лануш, понурив голову, молчал.

Тим расстегнул свой пояс и протянул другу:

– Пусть побудет у тебя… на всякий случай.

Тот неуверенно взял:

– И что я с этим буду делать? Что мне вообще делать?

– Иди в Эшгар, обустройся там и жди меня.

– Ема-а! – Лануш покачал головой. – Мы вместе с тобой то не смогли Плешь пройти, а тут я один, с двумя поясами, полными золота. Отличный план!

– Все так, старина, – вздохнул Тим, – но все же лучше, чем брать все это в Роднар. Если через месяц я не объявлюсь в Эшгаре…

– Нет! – перебил его Лануш. – Ты должен прийти. И ты обязательно придешь. Я верю в это!

Тим грустно кивнул, поднял мешок, поправил меч. Молча протянул Ланушу руку – рукопожатие получилось крепким и долгим.

Доведется ли им еще встретиться?

Наконец, Тим разжал руку и повернулся к заставе.

Шагая, он чувствовал на себе растерянный, полный отчаяния взгляд Лануша. Но не оборачивался – он не знал, как помочь другу.

А потом все его внимание захватила крепость.

Подъем к воротам был невысоким, но почему-то на этот раз ноги подкашивались еще сильнее, в горле совсем пересохло, а сердце так гулко колотилось, что отдавалось в ушах. Тим плохо воспринимал окружающее, почти не помнил, как добрался до стен, как что-то отвечал стражнику, и даже крепость он пересек, как в тумане.

Только сильный порыв ледяного ветра на той стороне привел его в чувство.

И в этот момент в груди будто что-то щелкнуло.

Он выпрямился – что-то изменилось внутри него – он очень явственно почувствовал это. Тим уже не боялся Роднара, страх исчез совершенно. Решение принято, клятва будет исполнена – он почувствовал, что стал будто выше, взрослее, почувствовал себя настоящим, истинным арвиинцем – тем, кто исполнит клятву несмотря ни на что. Вокруг губ сложилась упрямая складка.

– Теперь главное, – прошептал Тим, – Не умереть сразу. Остальное придумаем.

От нового порыва ветра он снова поежился и осмотрелся.

Вокруг безжизненные горы, серые холодные скалы. Отсюда, с перевала, вниз вела неширокая серпантинная дорога.

Солнце стояло высоко, в ярком голубом небе плыли несколько кучерявых, белых облачков, да в стороне темнела точка одинокой птицы.

В нос неожиданно ударил тяжелый мускусный запах – так мог пахнуть какой-нибудь крупный зверь. Тим резво вытащил меч и крутанулся вокруг, напряженно всматриваясь в серые камни и расселины. Странно, никого. Прислушался к затылку – вроде тихо.

Несколько минут он еще постоял, тревожно оглядываясь, и только потом убрал меч в ножны. Что это могло быть?

Наконец, Тим поправил мешок и двинулся вниз по дороге. Но не прошел и двадцати шагов, как до него донесся крик:

– Стой!

Тим обернулся. Лануш! Сразу накатила горячая волна радости. Но как? Неужели?

Через минуту они снова обменялись крепким рукопожатием.

– Я подумал, – Лануш небрежно махнул рукой, – что без меня ты точно все дело запорешь.

У Тима на лице поневоле расплылась широченная улыбка – он никак не мог ее собрать:

– Старина! Да вместе мы… – от избытка чувств он даже не смог придумать, что они сделают вместе.

Лануш покровительственно похлопал Тима по плечу:

– Конечно! Главное, держись меня, не пропадешь!

В этот момент до них донесся далекий неясный звук, похожий на крик птицы – парни обернулись в ту сторону. Несколько мгновений пристально вглядывались, но снова так ничего и не увидели.

– Только одна просьба, дружище, – Лануш чуть наклонил голову вбок, выразительно глянув на затылок Тима.

– Уж не сомневайся, – Тим пригладил там волосы, – ну, идем?

Глава 16. Роднарская дорога.

Нет более почитаемого воина в Роднаре, чем камнелобый Гум. Герой, спасший тысячи жизней, прославленный в сотнях сказаний и увековеченный в камне.

Легендой из легенд остается невероятный подвиг камнелобого, когда он в одиночку пробился к погибающей заставе Рен, где оставалась сотня женщин и детей, и оборонял ее в течение недели, пока не подоспела подмога.

Из книги «Хмурый скиталец»

– Успеваем? – Лануш беспокойно оглянулся.

Ребята быстро шагали по лесной дороге.

– Должны! – кивнул Тим.

Заканчивались пятые сутки их путешествия по Роднару.

Первый день, к удивлению ребят, прошел без приключений – никаких тварей они не обнаружили. Зато повстречали военный патруль – в синей форме, с двумя мечами за спиной, из доспехов только нагрудник, на висках – татуировки.

Тим вдруг смутно вспомнил, что звания в роднарской армии обозначались татуировками на висках, но, конечно, вспомнить детали и распознать чин повстречавшихся он не мог.

Еще он удивился, что в роднарской армии служили не только великаны, но и люди вполне обычного роста и телосложения.

Они довольно дружелюбно порасспрашивали ребят, не встречали ли те потерявшегося сизого бурлана. Парни никого не видели, а уточнять, что это за тварь такая – постеснялись.

Ночевали ребята в трактире, заодно попытались побольше выведать об этой стране. Хозяин заведения – краснолицый пузатый мужчина с взлохмаченными волосами – довольно дружелюбно отвечал на все вопросы.

Эти места, по его словам, являлись просто райским уголком. Причем совершенно безопасным – разбойников в Роднаре отродясь не водилось, а твари с Диких Земель сюда редко проникали. Зато здесь имелось множество роскошных водопадов и прекрасных горных озер. А уж сколько рыбы в них водилось – не счесть!

Ребята обрадовались, воспряли духом. Шансы добраться живыми до столицы начали казаться вполне реальными.

Правда, следующее утро окатило их ушатом холодной воды – как в прямом, так и в переносном смысле.

Нападение случилось, когда парни его совсем не ждали. Только они спустились по ступенькам трактира, как из ближнего куста выплыл яркий, пушистый, желто-зеленый ковер. Вблизи выяснилось, что это целая стая крошечных, бегающих на задних лапах, ящерок. Они очень смешно размахивали в воздухе передними и попискивали. Ребята с интересом принялись рассматривать их, совсем не ожидая неприятностей от этих забавных зверушек. Это оказалось большой ошибкой – ящерки вдруг набросились на парней, впиваясь своими крошечными зубками в одежду и обувь. Все попытки стряхнуть их не увенчались успехом – пока отрывали одну, цеплялся десяток других.

Положение быстро ухудшалось, но выручил трактирщик, выскочивший на шум и окативший всех ведром воды. Ящерки сразу отвалились и замерли вокруг неподвижными кучками.

– Вы, парни, прямо как дети малые! – поморщился хозяин заведения.

Пришлось выслушать от него целую лекцию, как подольше не умереть в этих краях:

– Главное, запомните, – повторил он напоследок, – ящериц водой, грызунов огнем, от пичуг лучше прятаться, а от прыгунов бежать. Понятно?

Следующие дни оказались настоящим экзаменом для дара Тима. Стаи мелких, остроклювых, хищных птах быстро научили ребят мгновенно находить укрытие. Парни привыкли все время таскаться с котелком, полным воды, и с охапкой сухих веток, чтобы в один миг окружить себя огненным кольцом. И, конечно, бег – так много, как в Роднаре, Тим, кажется, никогда еще не бегал. Ребята чаще всего именно так спасались от мелкого кусачего зверья.

А зверья этого водилось здесь в великом количестве! Столько поразительных и вместе с тем несуразных тварей Тим в жизни не видывал. Даже аттракцион животных в Солене казался лишь бледной тенью того, с чем им пришлось столкнуться здесь.

И вот уже заканчивался пятый день их напряженного путешествия. Дорога сегодня шла под гору, петляя между редким полесьем.

– Дружище, надо поторопиться. Не хотелось бы ночевать в лесу.

Солнце уже коснулось горизонта, когда за крутым поворотом дороги ребята невольно замерли.

– Ема-а-а! Это еще что такое?

– Не знаю, старина, не знаю. Но точно ничего хорошего.

Странные пушистые комочки большими гроздьями свисали с деревьев. Светло-серые, почти белые, размером с кулак – впереди, насколько хватало глаз, лес будто припорошило снегом. Красиво – казалось, парни в один миг попали в зимнюю сказку.

– Может, обойдем? – Лануш тоскливо посмотрел назад.

Он держал в одной руке котелок с водой – от этого его правая штанина вся промокла до колена.

Тим прислушался к затылку, чуть поправил пучок веток, который держал под мышкой, и покачал головой:

– Нет, в лесу еще хуже. Придется идти здесь. Только очень, очень тихо.

Но Тим не успел договорить.

Меховой шарик, величиной с крупное яблоко, сорвался с ближайшего дерева и звучно ударился о землю. Неожиданно высоко отскочил, причем в сторону ребят. Парни застыли, в изумлении глядя на летящий на них клубок. И только подлетев уже совсем близко, комок развернулся в воздухе, расставив когтистые лапки, показывая черные, сверкающие бусинки-глаза и ощерившуюся мелкими зубками пасть. Тим едва успел отдернуть Лануша – и странная белая зверюшка пролетела мимо. Раздался пронзительный писк – с того же дерева вниз сорвалось еще три шарика.

– Прыгуны! – заорал Лануш.

Ребята рванули.

В ту же секунду клубки градом посыпались с соседних деревьев. Они так смачно и часто ударялись о землю, что казалось – рядом забили все ускоряющуюся барабанную дробь.

Парни мчались как могли!

Но с других деревьев, впереди, прыгуны тоже принялись падать, причем сразу целыми гроздьями.

– Давай! – Тим еще поднажал.

Вниз бежать легко, быстро, главное – не упасть.

Постепенно волна падающих с деревьев клубков все дальше и дальше уходила вперед.

Еще несколько шагов – и парням пришлось уворачиваться от несущихся на них зверушек.

Бах! Глухой звон!

Это Лануш врезал уже пустым котелком по летящему на него пушистому комку. Тим уже давно бросил свою вязанку и теперь, мчась со всех сил, еще и отбивался мешком.

Впереди, между белых деревьев, показался темный проем. Надо поднажать! Быстрей!

Нарастающий гул вынудил Тима оглянуться. Кса! За ними неслась белая лавина. Пушистики прыгали так мощно и одновременно, что казалось, позади накатывались волны.

– Быстрей! – заорал Тим, делая еще рывок.

Внезапно будто лезвие полоснуло: одна зверушка дотянулась и куснула Тима за плечо. Спустя мгновение – еще один порез на спине, потом на руке. Но Тим не замедлял хода, бежал и бежал, ошалело посматривая на друга. Только бы Лануш не упал! Только бы не упал!

Но тот держался, не отставал, даже казалось, в нем проснулась какая-то озверелость – Лануш еще умудрялся воинственно орать и колошматить вокруг себя котелком. На его рубашке тоже проступили темные пятна.

Волна приближалась; казалось, вот-вот – и она захлестнет ребят. Тим уже почти ничего не видел – он бежал, прикрывая лицо руками.

И в этот момент прилетел звонкий удар – котелок Лануша опустился Тиму прямо на темечко. Тим споткнулся; кажется, наскочил на друга, они рухнули вниз и, кувыркаясь, покатились под гору.

Кса! Ударившись, Тим провалился в темноту.

Тишина.

Он очнулся от голоса Лануша:

– Дружище! Ты как? Живой?

– Д-да! – прокряхтел Тим.

Первую минуту он даже не мог поднять головы – болело все, ныл, казалось, каждый кусочек его тела.

– Ема-а-а! Обалдеть, глянь-ка.

Тим приоткрыл глаза – ого! От невероятного зрелища он даже собрал в себе силы и сел.

Пушистики уходили. Уходили красиво. Они теперь не прыгали, а медленно катились назад, в гору. Лес четкой линией заканчивался выше по склону, и петляющая по нему дорога заполнилась шевелящимся меховым потоком. Вечернее солнце подкрасило прыгунов, и теперь перед ребятами открылось невероятное зрелище на сияющую алую реку. Огненная река!

– Кса-а-а!

– А теперь посмотри сюда, – Лануш кивнул в обратную сторону.

Тим повернулся:

– Ого!

Над ними нависла огромная статуя – как гигантская скала. Совсем рядом – парни почти докатились до просторного постамента, на котором она стояла. Памятник могучему воину. Он опирался на широкий меч и взирал вниз с такой суровой решимостью, что Тиму стало не по себе.

– Узнаешь? – голос Лануша полнился благоговейным трепетом.

Тим вспомнил этот шрам, что крестом рассекал правую щеку воина:

– Камнелобый Гум!

– Он самый, – с восхищением выдохнул Лануш, – он самый.

– Невероятно! Я столько читал про него, даже не верится, что это он!

В детстве любимой книжкой Тима было сказание об обороне заставы Рен.

Наконец Тим оторвал взгляд от статуи – далеко впереди, в свете заходящего солнца, блеснули огни. Роднар, столица королевства. Огромный-огромный город!

– Мы дошли, – прошептал Тим, – мы все-таки дошли.

– Так ты что? Не верил?

И оба расхохотались.

Глава 17. Мастер Круди.

Война, война и только война. Все в Роднаре подчинено одной цели – выжить. За несколько веков война стала смыслом королевства, его сущностью. С малых лет мальчишки попадают в суровые военные школы. Подрастая – в тренировочные лагеря с живыми тварями, потом – на передовую. Если выстоят первый бой, то лазарет и снова боевая застава. И этот бессмысленный и беспощадный круг прервать может только смерть…

Из книги «Хмурый скиталец»

Тим проснулся от того, что в дверь постучали. Через мгновение она приоткрылась, и в щель просунулась голова Лануша:

– Просыпайся, лежебока! Мастер Круди пригласил нас на обед.

Вчера, ближе к ночи, ребята наконец прибыли в Роднар.

Город встретил их неприветливо. Стемнело, накрапывал мелкий дождик. Свет редких уличных фонарей пятнами ложился на мокрую мостовую и серые мрачные стены, выхватывая их из темноты.

Тим чувствовал себя растерянным. Что делать? Как искать Лила? С чего начать?

Неожиданно инициативу взял на себя Лануш:

– Нам нужна гостиница и помощь, – уверенно заявил он. – Свои люди есть везде. Давай-ка зайдем сюда.

И кивнул на открытые двери – лавка. Там Лануш сразу обратился к хозяину:

– Простите, мы не можем найти гостиницу. Она называется «Арвиинский…» «Арвиинский…» – Лануш задумался, будто вспоминая.

– «Арвиинский сад»? Два квартала налево.

Хозяин гостиницы «Арвиинский сад» действительно оказался их земляком. Мастер Круди был маленьким сухоньким старичком с живыми глазками под золотым пенсне. Он пришел в восторг, узнав, что ребята из Арвиина, и устроил их в лучшие номера.

Едва Тим коснулся головой подушки, как сразу провалился в глубокий сон.

– Просыпайся, лежебока. Мастер Круди пригласил нас на обед.

Кабинет владельца гостиницы выглядел роскошно. Стены обиты светлой тканью, дорогой паркет, мебель из красного дерева, тяжелые бежевые портьеры. Комнату заливало яркое сияние магических светильников.

Богато сервированный стол украшало множество вкуснейших блюд – у Тима аж слюнки потекли. Ребята набросились на еду, едва сдерживая себя, чтобы оставаться в рамках приличия.

Мастер Круди по-отечески улыбался им:

– Ах, молодость! Как много я отдал бы, чтобы иметь такой аппетит.

Наконец в желудке Тима не осталось даже малюсенького свободного места.

– Так и что же привело вас в Роднар?

Тим задумчиво потер виски. Он вдруг понял, скорее почувствовал, что старик именно тот, кому можно довериться… и нужно!

– Мы ищем девушку. Гнуды украли ее и увезли сюда.

Мастер понимающе усмехнулся:

– Ах, молодость, – он мечтательно закатил глаза. – Помню, в вашем возрасте я влюбился в одну девушку! Ах, какая это была любовь…

Он прикрыл веки – похоже, сладкие воспоминания полностью захватили его. Он покачивался, цыкал, на лице замерло блаженное выражение.

– Кхм, – Тим осторожно напомнил о себе.

Мастер встрепенулся и уселся поудобнее:

– Так… значит, у вас любовь?

– Не совсем, – Тим сперва растерялся, но потом решительно добавил: – Клятва. Я поклялся защитить ее.

Круди удивленно наклонил голову, уставившись на Тима поверх пенсне:

– Клятва? Ого! И от кого же ты хочешь защитить ее?

Тим с Ланушем непонимающе переглянулись:

– Наверно… в данном случае… от рабства!

Сначала старик расхохотался – даже утер слезы. Но потом разгневанно подпрыгнул:

– Молодые люди!

Тим с Ланушем испуганно вскочили.

– Вы же в Роднаре, молодые люди. Такие слова здесь могут дорого обойтись. Я вас понимаю – но не все поймут, – мастер Круди грозно сверкал глазами из-под стеклышек. – Судя по всему, настоящая история королевства вам неизвестна! И вы еще смеете кого-то осуждать?

– Мы ничего такого не хотели сказать, – робко заикнулся Лануш, – и не желали никого обидеть.

– Вот именно, – уже успокаиваясь, приосанился старик, показывая рукой, чтобы ребята снова сели.

– Роднар свободная страна, – продолжил он, строго взирая на парней, – здесь нет рабства. И если бы вы ляпнули такое кому-то другому, вас бы уже бросили в темницу.

Он поправил пенсне и неожиданно резко добавил:

– Поэтому… думайте, кому вы говорите и что вы говорите!

Ребята растерянно кивнули.

– Но… сюда же привозят девушек… не совсем по их воле, – Тим осторожно подбирал слова, – и они задерживаются в Роднаре… не совсем по своей воле…

– Еще раз повторяю, – мастер Круди сурово зыркнул на Тима, – вы ничего не знаете! Роднар пятьсот лет живет в состоянии войны. Главная задача – выжить. Выжить любой ценой. И для этого иногда принимались жестокие и неоднозначные законы. Но мы все еще дышим именно благодаря им!

– Я ничего не понимаю, – Лануш растерянно покачал головой.

Старик вздохнул, налил себе бокал вина, отхлебнул. Потом уселся чуть поудобнее:

– Его звали мастер Рилай, он работал писарем у короля Таврака IV, около пятисот лет назад, уже после землетрясения. Мастер Рилай первым заметил, что мальчишек стало рождаться больше… намного больше. Точнее, в два раза.

Тим пожал плечами – наверно, такое иногда случается.

– А дальше – больше. Через десять лет цифра была уже два с половиной. И продолжала увеличиваться год за годом, столетие за столетием. Как вы думаете, какая она сейчас?

Тим с Ланушем заинтересованно ждали.

– Двадцать! Сейчас на двадцать мальчишек рождается только одна девчушка.

Тим не очень разбирался в этом, но, пожалуй, это звучало совсем уж необычно:

– Ого!

– Обалдеть! – у Лануша округлились глаза, – Да тут бы и без войны было неспокойно.

Мастер Круди снова глотнул вина:

– Ну и, как вы понимаете, не на одних солдатах держится земля. Даже земля Роднара. Поэтому королевство и решило приглашать к себе девушек…

– Приглашать! – фыркнул Лануш, но тут же осекся, увидев мрачный взгляд старика.

– Мы называем это «приглашать», – проскрежетал он, сверля Лануша глазами, – и если вы не хотите, молодой человек, в скорости очутиться в тюрьме, рекомендую вам на территории королевства Роднар использовать именно это слово – «при-гла-шать»!

– Я понял, понял! – испуганно закивал Лануш.

– Тем более что половина девушек прибывает сюда именно по своей воле.

– Ха! – не выдержал Тим. – Вы, верно, шутите!

Но старик так грозно посмотрел на него, что Тим сразу поднял ладони:

– По своей, по своей! Но зачем? Зачем им приезжать в страну, где идет война? Они что, ненормальные?

– Наверно, есть причина, – усмехнулся мастер.

Тим приподнял брови.

– Мужей, – со вздохом пояснил Круди. – Здесь они получают лучших в мире мужей. Это достаточно веская причина?

Тим хмыкнул. Лануш обиженно поморщил лоб:

– С чего это у вас… лучшие в мире? Мы тоже…

Старик не сразу ответил. Он откинулся на спинку кресла, глотнул вина. Несколько минут размышлял, а потом наконец поднял глаза:

– Война, молодые люди, война. Она изменяет человека, снимает с него шелуху. Многие погибают, очень многие… Но те, кто выжил, – он выдержал небольшую паузу, почесал лоб и добавил: – Те, кто выжил, очень хорошо понимают, для чего они выжили!

На несколько минут в комнате повисла тишина – все размышляли над словами мастера.

Потом Тим вскинул голову:

– А вам известно, что творится с той стороны Последней Заставы? Там гнуды…

Но старик прервал его, подняв ладонь:

– Роднар не может нести ответственность за всю Саантару. Роднар делает то, что должно. И, в конце концов, Торнуен все исправляет.

– Торнуен? – переспросил Лануш. – Что это такое, Торнуен?

Мастер снова глотнул вина:

– Дворец невест. Роднар не может оставить на волю случая создание семьи и он помогает ратникам искать свои половины. Торнуен как раз то самое место. Туда попадают все приезжие девицы, как прибывшие по своей воле, так и… приглашенные.

Мастер Круди отодвинул бокал, подался вперед и на миг замолчал. Его голос прозвучал твердо:

– И как только они переступают порог Торнуена – все их тревоги, все печали, беды заканчиваются…

Он поправил пенсне и добавил:

– Должны заканчиваться, – будто бы уточнил для себя самого.

А затем с горячностью добавил:

– Потому что с этого момента все королевство, вся его мощь, вся армия стоит на страже их чести и достоинства.

Тим потер висок:

– Как-то все это странно.

– Ничего странного, сынок. Они матери Роднара! Они наше прошлое и наше будущее. Мы называем их «канья» – значит принцесса!

Тим смотрел, молчал. Всё звучало логично. И всё же где-то в глубине – будто что-то не стыковалось.

– Звучит очень красиво! – Лануш аж расплылся в улыбке. – Но все-таки, что происходит в этом дворце?

– Смотрины. Отличившимся воинам командиры выдают печать – это право на вход в Торнуен. Несколько дней на знакомство, потом маленькая свадьба, и вдвоем на передовую.

Ребята замолчали, обдумывая услышанное.

– По вашим словам, все не так уж плохо, – нахмурившись, произнес Тим, хотя какие-то сомнения еще смутно свербели у него в голове.

– Именно! – воскликнул мастер Круди, поднимая указательный палец. – Так и есть, сынок, так и есть. Роднар маленькая страна, ведущая большую войну. Если мы не будем помогать друг другу, не будем заботиться друг о друге, все погибнет.

Лануш махнул рукой:

– А вот у нас в Арвиине… – начал было он, но осёкся, наткнувшись на ледяной взгляд старика.

И сразу сменил тему:

– А хотел спросить, собственно, а зачем девушек везут на передовую? Это, наверно, опасно?

– Затем, что новоявленный муж теперь ни за что не пропустит тварей. За ним его женщина и его будущий ребенок. Так что, скорее всего, ваша… как там ее звали?

– Лила.

– Лила… красивая имя. Так вот, скорее всего, она уже замужняя женщина, которая вскорости станет матерью. И, я уверен, вполне счастливая.

Мастер Круди повернулся к Тиму, глянул на него поверх пенсне и многозначительно проскрипел:

– И тут появляетесь вы…

Звучит красиво, но внутри Тима внутри шевельнулась мысль, тонкая, как волос: а вдруг… вдруг не всё так чисто?

Но слова мастера звучали убедительно – может быть даже слишком убедительно.

Тим откинулся на спинку кресла. Сразу накатила усталость – он будто постарел на десятки лет. Неужели всё правда? Если да, то всё было напрасно. Путь. Страх. Боль. Зачем он здесь? Из-за клятвы, которая теперь, может быть, уже никому не нужна?

Он тяжело вздохнул.

Всё внутри твердило: отступи, забудь, ты сделал, что мог.

Но голос звучал спокойно:

– Я… я просто хотел бы быть уверенным, что с ней всё хорошо… Если все действительно так, как вы говорите, тогда, конечно… – он посмотрел мастеру Круди прямо в глаза и твердо сказал: – Я не хочу навредить ей!

– Вот, умница! – мастер воодушевленно вскочил и хлопнул Тима по плечу. – – Вот теперь ты всё правильно понял. Молодец! Мудрые слова, сынок.

Он пошевелил губами и добавил:

– У меня на кухне Торнуена работает одна знакомая. Я поговорю с ней. Может, она слышала о вашей Лиле… Посмотрим.

Ночью Тим лежал в темноте. Сон не приходил, мысли не отпускали, кружили в голове темным вороном.

Внутри всё же оставалась заноза. Что-то слишком правильно, слишком гладко.

А в таких историях – за гладью всегда прячется скользкий поворот.

А если всё-таки правда – что тогда значил весь путь?

Неужели всё это – лишь упрямство? Тупая верность словам, сказанным в порыве?

Он хотел бы отступить. Сказать себе: хватит.

Но не мог.

Не потому, что верил. А потому, что не имел права не узнать.

Не мог уйти, не взглянув ей в глаза. Не услышать от неё самой, что всё это – не нужно.

Только тогда он сможет уйти.

Глава 18. Кухня.

Через два дня Тим вышел из гостиницы «Арвиинский сад».

Стояло раннее утро – небо на востоке едва порозовело. Широкие мощеные улицы еще пустовали, в предрассветном сумраке серые, скучные домишки казались еще угрюмее.

И вдруг – топот. Мимо промчалась колонна подростков – коротко стриженные, угловатые, точные в движении. Видимо, курсанты из военной школы – на висках татуировка в виде двух точек.

Тим задумчиво потер висок и двинулся на север.

Вчера мастер Круди ездил в Торнуен. Ребята ждали старика и, прознав о его возвращении, сразу помчались к нему в кабинет.

Мастер Круди, казалось, приболел – бледный, растерянный, он понуро утонул в своем большом кресле. Пенсне свалилось, а глаза уставились в одну точку.

Заметив ребят, он грустно хмыкнул:

– Это немыслимо. Это просто немыслимо!

– Что? Что?!

– Эта ваша Лила…

– Что с ней? – Тим начал терять терпение. – Вы видели ее?

Старик поправил пенсне:

– Не видел, но очень хотел бы! То, что она вытворяет…

Он на мгновение умолк, потом еще больше ссутулился и угрюмо выдохнул:

– Отказала. Она отказала уже пятерым! Весь Торнуен в панике.

Тим приподнял брови.

– Не, ну а что тут такого-то? – наморщил лоб Лануш. – Все же девушка мужа выбирает. Дело, наверно, не совсем легкое.

– Ты не понимаешь! Ты просто не понимаешь, кто получает право войти в Торнуен. Это мужи, прошедшие самое пекло. Те, которые смерти тыкают. Настоящие герои! От них такая харизма хлещет, – старик покачал головой. – Обычно девицы влюбляются в них с первого взгляда. С первого – я не шучу. А здесь пятый отказ. Пятый!

Мастер отрешенно потер подбородок:

– Нет, тут что-то не то! Вы точно мне все рассказали?

Тим пожал плечами:

– Дык, мы ее и сами-то толком не знаем. Молчунья…

– Это правда, – кивнул Лануш, – про себя она мало рассказывала. Слегка не от мира сего. Но она добрая… слишком добрая для этого мира!

Тим удивленно посмотрел на друга – в первый раз он услышал, чтобы Лануш так отозвался о Лила.

Мастер Круди снял пенсне и пальцами потер глаза:

– Пятый отказ, – пробормотал он.

Тим поморщился. Вот же мерзавка! Даже здесь людям кровь портит.

Но и внутри у него что-то ёкнуло. Лила ведь не просто так это делает. Как же быть?

– А нельзя ее оттуда как-то выкупить? – задался вопросом Лануш.

– Исключено. Запрещено законом. А закон здесь все.

Старик снова надел пенсне и замолчал, задумавшись. Прошло несколько минут, а потом он вдруг хлопнул ладонью по подлокотнику:

– Нельзя! Нельзя ее там оставлять. Иначе… быть беде! Хотя это мне, конечно, аукнется, но так будет правильно.

Тим пытливо вперился в мастера Круди:

– И… у вас есть идеи?

– У меня нет, но ты… И, кстати, поздравляю! Тебя приняли на работу. Завтра с утра начинаешь мыть посуду на кухне Торнуена. Малышка Линс ждет тебя.

– Ого! – прищурился Тим. – А вы лихой.

– Сам поражаюсь, – усмехнулся старик и вздохнул. – Но это все, чем я могу помочь.

И вот теперь, ранним утром, Тим быстро шагал на север.

Мрачный город. Одинаковые, безликие прямоугольные строения из серого камня, ничего лишнего.

Даже вывески, вроде бы и разноцветные, казалось, только сильней оттеняли это тоскливое однообразие.

Именно поэтому, добравшись до своей новой работы, Тим испытал настоящее потрясение.

Дворец Торнуен сиял в свете утреннего солнца. Построенный из ослепительно белого камня, он пестрел изящными колоннами, террасами с балюстрадами, высокими окнами и витражами, а три стройные башни являлись воплощением утонченности и изысканности. Дворец сверкал, как настоящее украшение. Казалось, это здание вырвали и перенесли сюда совсем из другого мира – настолько разительным был контраст.

Главный вход – высоченные двустворчатые врата, покрытые изящной резьбой.

Мастер Круди особо предупредил, чтобы Тим не совался туда – с другой стороны дворца, в высоком глухом заборе, ютилась маленькая неприметная дверца – для работников.

Тима встретили суровые охранники – они устроили ему настоящий перекрестный допрос: кто, зачем, почему. Разобравшись, они наконец вызвали мадам Линс, знакомую мастера Круди. Строго выговорив ей, что она не предупредила их заранее, охрана в конце концов пропустила Тима.

Мадам Линс, заведующая грозную, массивную женщину с голосом, который мог бы командовать армией. У Тима сразу возник вопрос – как давно мастер Круди знал ее, что все еще называл малышкой?

Первым делом она повела Тима к управительнице дворца.

Мадам Карсан оказалась очень высокой женщиной. А из-за длинного темно-серого платья и приподнятой прически она выглядела еще выше. Но самое главное – взгляд. Серые глаза мадам Карсан буквально сверлили, казалось, пронизывали насквозь. Когда она зыркнула на Тима в первый раз – у него аж в желудке все перевернулось. Даже в детстве, в школе, самый злой учитель не мог нагнать на него столько страха…

Взирая на Тима немигающими стальными глазами, она железным голосом озвучила тысячу правил, которые следовало соблюдать в Торнуене:

…

– Девушек мы называем «канья» – принцесса.

– Торнуен – дом канья, Торнуен принадлежит канья.

…

– Главные врата могут открыться только для воина с золотой печатью.

– Воин – гость Торнуена.

– После захода солнца главные врата должны быть закрыты.

…

– Канья – достояние Роднара.

– Уважение, уважение и еще раз уважение.

– Запрещено разговаривать с канья. Можно только отвечать на вопросы.

– Нельзя прикасаться к канья.

…

…

– Выходить за пределы кухни запрещено.

…

– Понятно? – напоследок спросила она.

– Все понятно, мадам Карсан, – кротко ответил Тим.

Хотя у него голова уже кружилась от стольких правил.

Наконец его провели на кухню – Тим замер у порога. Шум, запахи, десятки движений – всё было новым. Казалось, он шагнул в другой мир.

Просторная кухня гудела, как улей: кто-то шинковал зелень, кто-то точил ножи, звенела посуда. Главные повара – трое угрюмых мужчин, в прошлом, видимо военные – с татуировками на висках. Один с повязкой на глазу, второй весь в шрамах, третий хромал. Они бросили на Тима косые взгляды.

Арвиинских сектантов нам тут еще не хватало, – краем уха услышал он бормотанье одноглазого. Его татуировку, малый треугольник, Тим уже знал – каплент, заместитель командира малой заставы, очень уважаемое звание.

Только круглолицый усатый кондитер Риньяк, кажется, был настроен дружелюбно – он подмигнул.

– Ну, живо! – рявкнула мадам Линс.

Тим бросился в работу: мыл посуду, выносил помои, точил ножи, таскал мешки из подземелья. Вскоре его уже не замечали – кроме одноглазого, который, казалось, не доверял даже воздуху.

Наступило время завтрака, в столовую потянулись канья.

Девушек было много, наверно, не меньше трех сотен – все в одинаковых длинных бордовых платьях. Блондинки, брюнетки, рыжие, курносые, с веснушками – Тим в жизни не встречал сразу столько красивых девиц. Некоторые канья подлетали к раздаче, весело щебеча, по их сияющим глазам и возбужденным лицам становилось понятно, что они счастливы. Другие испуганно озирались – наверно, новенькие.

Тим вдруг поймал себя на том, что все время глупо лыбился, косясь на девиц. Он отругал себя, собрался.

Но, как Тим ни всматривался, Лила среди канья он не увидел.

Не пришла она и на обед.

Почему? Мысли, догадки, предположения – самые сумасшедшие и невероятные – они одно за другим вспыхивали в голове Тима.

Наступил вечер.

Канья залетали маленькими темно-красными стайками, быстро ужинали и снова упархивали. Лила не появилась.

Тим раздраженно мыл тарелки. Что он здесь делал? Бросил все, забрался на самый край Саантары и занимался непонятно чем, в то время как Лила, наверно, уже праздновала свадьбу. Дурацкая, дурацкая затея!

Зал опустел.

Вдруг у Тима кольнуло в груди. Мелькнуло еще одно бордовое платье. Знакомая тоненькая фигурка. Сердце забилось так громко, что, казалось, его услышали все. Тим приготовился… так… еще немного… теперь пора. Он взял стопку чистых тарелок и, не поднимая головы, медленно направился к окну раздачи. Тим подошел к нему ровно в тот момент, когда возле него с другой стороны замерла невысокая девушка в темно-красном платье. Тим осторожно поставил тарелки и поднял глаза.

На него в упор смотрела Лила.

Они не произнесли ни слова. Просто стояли и глядели друг на друга. Это продолжалось секунду, две, три…

Лила была бледной, под глазами – темные круги. Но в них светился мрачный упрямый огонек.

Тим чуть приподнял брови: «Как ты?»

Лила чуть поморщила носик.

Понятно… плохо! Тим почувствовал, как что-то сжалось в груди. Хотелось спросить, помочь, схватить за руку, увести отсюда – но нельзя.

Тим едва заметно кивнул. Затем развернулся и пошел назад.

В голове застучала мысль. Да, ее нужно вызволять. Нужен план, нужен план.

Глава 19. Неизвестность.

На следующий вечер все было готово.

План созрел у Тима совершенно неожиданно, еще вчера. Все повара уже разошлись, но Тим еще трудился – в его обязанности входило домыть кастрюли, прибрать кухню и дождаться мусорщика. Когда тот приехал, охранники вызвали Тима, открыли калитку, а сами, морщась, отошли подальше. Тим принялся перетаскивать здоровенные баки и в какой-то момент вдруг осознал, что Лила легко бы могла поместиться внутри. План казался таким простым, таким надежным, что Тима обдало радостным жаром.

Утром, когда Лила пришла на завтрак, Тим уже ждал ее. Точно так же, улучив момент, он направился к раздаче, неся стопку тарелок. Осторожно поставив их, Тим положил рядом крошечный, едва заметный бумажный комочек. Лила тут же аккуратно прихватила его.

В записке Тим просил ее пробраться в столовую сегодня вечером. Если она сможет прийти, пусть даст знак.

Теперь оставалось дождаться ответа.

Время потянулось бесконечно медленно. Тиму казалось, что минутная стрелка просто застыла.

Наконец пробило двенадцать. В столовой показались первые канья.

Нечто необычное случилось в середине обеда. Тим вдруг заметил, что мадам Линс и повара вдруг замерли, напряженно уставившись в зал. С другой стороны окна наоборот – прокатилась волна оживления – трапезничающие девушки вдруг разом начали оборачиваться и поднимать головы.

Лила!

Выяснилось, что причиной всеобщего внимания оказалась именно она, когда гордо, с высоко вздернутым носом прошествовала через всю столовую. Едва она подошла к окну раздачи, внезапно наступила тишина. Замерли в воздухе десятки ложек, никто не разговаривал, сотни озадаченных взглядов были устремлены только на нее.

Лила обернулась – и будто кто-то снова запустил время, зазвенела посуда, все отвели глаза и принялись усердно жевать.

Кса! При таком внимании невозможно обменяться с ней сообщением – Тим даже не решился подходить к раздаче. Что же делать? И, как назло – никаких мыслей.

Идей не появилось и позже – Лила уже закончила обедать и поднялась, а Тим так ничего и не придумал.

Неожиданно она сама снова подошла к раздаче – к дальней стороне, ближе к десертным столам.

Затаив дыхание, Тим застыл на месте.

– Мастер Риньяк, – она, как будто с вызовом всему залу, громко произнесла, – я хотела поблагодарить вас за лунное пирожное, оно получилось великолепным.

На кухне воцарилась полнейшая тишина. Усатый кондитер растерянно посмотрел на мадам Линс, потом снова на Лила и с достоинством поклонился:

– Большое спасибо, канья… Лила. Очень любезно с вашей стороны.

– Так мило, что вы знаете мое имя. Я бы хотела попросить вас оставить мне еще две порции.

Выдержав едва заметную паузу, она, повысив голос, с нажимом добавила:

– Я могла бы подойти попозже!

– Всенепременно, канья Лила.

Та величественно кивнула и удалилась.

Тим снова принялся за посуду. Е-е-е! Молодец! Умничка. Отчаянная умничка!

Через полчаса, выскочив из дворца, он шепнул ожидавшему его Ланушу:

– Она придет, работаем по плану.

Задача Лануша заключалась в том, чтобы, когда Тим перенесет Лила, незаметно следовать за мусорщиком, оставляя по дороге метки, по которым Тим должен будет нагнать их. Потом они планировали действовать по обстановке – как-нибудь отвлечь возницу и вызволить Лила. И – бежать из города.

План получался несколько сумбурным, но времени было в обрез.

И вот наступил вечер. Тим, не торопясь, мыл посуду. Все уже разошлись, даже одноглазый, все еще бросающий на него косые взгляды. Неужто что-то заподозрил?

Тим уже не отрывался от часов – пора бы уж. Где она?

Прошло еще тридцать минут – напряжение нарастало. Где же она?

Время летело, но в столовой царила тишина.

Вдруг в окно громко постучали – от неожиданности у Тима аж сердце кольнуло. Это охранник – он помахал рукой. Кса! Повозка уже здесь.

В желудке у Тима сжался комок. Почему она не пришла? Передумала?

Он поднял бак и двинулся на улицу.

Когда, вернувшись, Тим ухватился за второй бачок, из столовой послышался неясный шум.

Лила!

Радость охватила Тима. Успела! Воодушевленный, он в один миг подскочил к окну раздачи.

И тут же внутри все оборвалось – не она!

К дверям столовой удалялась незнакомая высокая девушка в темно-красном платье, держащая в руках кувшин с водой.

Тим обреченно проводил девушку взглядом, а затем понуро побрел назад.

Он тянул время, как только мог, неторопливо вытаскивая баки. Закинув на повозку последний, он чуть заметно покачал головой Ланушу, стоявшему поодаль.

Мусорщик уехал.

Под предлогом уборки на кухне Тим попытался задержаться еще немного: он надеялся, что Лила все же придет – хотя бы поговорить. Но охрана быстро выгнала его – пришлось закрыть помещение большим ржавым ключом и уйти.

Лила так и не появилась.

Глава 20. Подземелье.

Спустя сутки, глухой ночью, Тим снова подошел к заднему забору Торнуена.

Вчера он почти не спал. Неизвестность и непонимание происходящего мучили его, тикая в голове, как часы.

Пугающие вести пришли только утром. Отведя глаза в сторону, мастер Круди сообщил ребятам, что Лила была арестована – за отказ от десятого предложения. Оказалось, в Роднаре это запрещено законом.

Именно тогда злость вспыхнула в Тиме яростным огнем. С потемневшим лицом, едва сдерживая себя от рвущегося наружу гнева, он попытался выяснить, что все это значило. Но старик, видя его состояние, быстро ретировался, почти сбежал. Единственное, что Тим успел выяснить – что в подземелье Торнуена когда-то располагалась арестантская.

Стояла глубокая ночь. Темно, небо затянули плотные тучи. Далекий свет фонарей чуть обрисовывал силуэт дворца. Резкие порывы ветра теребили куртку, хлестали по лицу.

Но Тим этого не замечал.

Злость кипела в нем. Она росла весь день, клокотала, бурлила, пытаясь вырваться наружу, накатывая горячими волнами, заставляя до боли сжимать зубы. Тим не понимал, на кого именно обращен его гнев, скорее всего, на всех сразу – на Лила, гнудов, Сомо, на толстуху Линс, на мастера Круди и на весь этот город с его бредовыми законами.

Но у Тима созрел план – только поэтому он сумел обуздать свою ярость – и сейчас терпеливо ждал, чутко прислушиваясь к малейшим звукам. Он знал, что охранник не спал – они слишком ответственные. Но Тиму также было известно, что каждые полчаса стража должна осматривать здание. Сегодня днем, принудив себя выйти на работу, Тим провел немало времени с часами, фиксируя длительность обходов и скорость передвижения охранников.

Наконец сквозь завывание ветра Тим услышал, как скрипнула дверь, и снизу, от забора, ударила тоненькая, но ослепительная полоса света…

Отсчет начался! Один, два… послышался звук шагов… десять… тяжелая поступь совсем рядом, с другой стороны забора… двадцать… свет медленно удалялся влево… пятьдесят… еще немного, охранник должен повернуть за угол… семьдесят пять…

Вперед! На проникновение – тридцать секунд.

Тим высоко подпрыгнул, ухватился руками за край забора и бесшумно подтянулся. Ветер приглушил его мягкое приземление. Кромешная тьма, только далеко слева слабый отсвет. Тим рванул к дверям кухни. В темноте едва нащупал замочную скважину, но рука дрогнула, когда он попытался воткнуть ключ, и выронила его. Кса! Тим начал лихорадочно ощупывать землю. Где же ты, где? Времени мало, быстрее. Нигде нет! Отблеск света усилился: похоже, охранник повернул назад. Казалось, воздуха перестало хватать. Ключ! Наконец Тим нащупал его. Замочная скважина. Трясущимися руками Тим всунул ключ и крутанул его. Раздался громкий противный скрип, но порыв ветра заглушил звук. Наверное… Тим рванул дверь на себя. Едва он успел захлопнуть ее, как яркий свет вновь прорезал длинный коридор между забором и зданием.

Тревожное ожидание. Сердце колотится просто оглушительно.

Тим прижался спиной к двери и не шевелился. Мысли стучали молотами. Стражник мог услышать… Стражник мог увидеть… Шаги все ближе… Снизу пробилась яркая полоска света… еще ближе… и…

Охранник прошел мимо.

Неподалеку снова скрипнула дверь, и наступила тишина.

Тим простоял еще несколько минут, не в силах сдвинуться с места. Со лба текли крупные капли пота, а сердце все продолжало и продолжало громко стучать.

Наконец он шагнул вперед.

Подземелье было очень большим – Тим тщательно изучил его еще днем. Здесь вольготно расположился продуктовый склад Торнуена – довольно впечатляющий. С таким количеством провианта, наверно, целый месяц можно прожить на осадном положении. Все умно распределили по небольшим комнатушкам – отдельным секциям: крупы, мука, овощи, фрукты, винный склад.

Тогда же внимание Тима привлекла глухая кирпичная стена. Определенно, раньше здесь был проход – кладка выглядела более свежей, камни чуть отличались оттенком.

Подготовка много времени не заняла. Еще вечером, оставшись один, Тим спустил сюда большой магический фонарь, пару старых крепких ножей и железный штырь. Так себе инструменты, но другого на кухне не нашлось. А принести с собой Тим не решился – побоялся, что железо могло звякнуть при прыжке с забора. Он даже не взял меч.

Еще раз проверив, плотно ли закрыты двери, Тим наконец поднял штырь и осторожно скребнул им кладку.

Лаз удалось проковырять примерно через час.

Тим осторожно просунул голову в черную дыру. Ничего не видно, только пахнуло сыростью и гнилью. Он пролез полностью, втянул за собой фонарь и наконец осмотрелся.

Длинный пустой коридор. Ряд дверей с разводами плесени.

Очень тихо, только где-то неподалеку капает вода. Дышится тяжело – воздух затхлый и запревший.

Медленно, осторожно, высоко подняв над собой фонарь, Тим двинулся вперед.

Толкнул первую дверь – маленькая комнатушка, почти пустая, только на полу валялся ворох старого запыленного тряпья, да мелькнула хвостом испуганная мышь. Вторая коморка – тоже одежда. Истлевшие женские платья – почему-то от их вида у Тима по спине пробежали холодные мурашки.

Через десять минут он обошел все – Лила здесь не было. Кажется, в этой части подземелья с давних пор вообще никто не появлялся.

Растерянный, Тим замер посередине коридора. Неужели все зря? Он закрыл глаза. Лила, где же ты?

Тишина. Тяжелая смрадная тишина.

И вдруг, казалось, ледяные пальцы прикоснулись к затылку – туда!

Тим рванул вправо.

Длинное помещение.

Тим его уже осматривал – вдоль стен тянулись высокие штабеля изъеденных молью меховых накидок. Он прошел через всю комнату и остановился у противоположной стены – пальцы осторожно притронулись к холодному шершавому камню. И вновь легчайшее ощущение у шеи. Здесь!

Тим присел, с опаской глянул на нависшие над ним груды тяжелой одежды, выбрал кирпич пониже и снова поднял штырь.

Кладка в этом месте оказалась сухой и крепкой – прежде чем дрогнул первый камень, пришлось здорово повозиться. И еще больше времени заняло вытащить его.

Но когда Тим хотел приступить ко второму кирпичу, неожиданно из дыры послышался испуганный голос:

– Кто здесь?

– Лила! – обрадовался Тим. – Лила, это я, Тим!

– Тим, Тим!

Она сразу начала всхлипывать.

– Лила, не плачь! Я сейчас.

Он снова замахнулся штырем, но вдруг из пробитого отверстия высунулась ее маленькая ладонь:

– Тим, возьми меня за руку! Пожалуйста, Тим.

Он бросил инструмент и обхватил ее ладонь своими. Ледяная. В этой руке было всё – страх, мольба, надежда.

– Всё будет хорошо, Лила, я тебя вытащу.

– Тим! Они хотят… хотят… – Лила заплакала навзрыд.

У Тима сдавило грудь. Ему отчаянно захотелось обнять ее и успокоить. Он принялся поглаживать ее руку, чуть похлопывать по ней:

– Не бойся, Лила! Я…

– Тихо! – вскрикнула она.

Ее пальцы сильно сжались, глубоко, до боли, вонзившись ногтями в его запястье.

Тим умолк. Сперва он ничего не слышал, только чувствовал, как дрожала ее ладонь, как неровно бился ее пульс.

Но потом неподалеку явственно лязгнула железная дверь.

– Сюда идут! – она резко убрала руку. – Свет! Быстрей!

Тим коротким движением погасил фонарь и очутился в кромешной тьме. Прислушиваясь, он замер, склонив голову к отверстию.

Через несколько мгновений раздался протяжный скрип открываемой двери, потом прогрохотали тяжелые шаги.

– Канья Лила из поселения Леланд королевства Эшгар, – сквозь стену донесся басовитый голос, – я судебный исполнитель городской управы Роднара. Вы понимаете меня?

– Да.

– Хорошо. В мои обязанности входит ознакомить вас с постановлением суда.

Зашуршала бумага, Тим напряг слух, чтобы не пропустить ни слова:

– Итак, руководствуясь законом номер тысяча триста сорок один, городской суд счел вас виновной в преступлении, подрывающем устои королевства. Согласно тому же закону, вам определено наказание – смертный приговор. Я прибыл сюда, чтобы сопроводить вас к месту казни.

Тим оцепенел.

Мир раскололся. Как будто кто-то раскроил его череп, а изнутри вылилась не боль – пустота. Он не слышал ни ветра, ни стука сердца – только холодную, леденящую мысль: смертная казнь...

А потом в голове застучало: Не успел. Не спас. Не защитил.

– Нет! – закричала Лила. – Тим!

Почти обезумев, Тим вскочил на ноги – что делать? Что делать?

– Тащите ее! – пробасил голос.

На мгновение воцарилась тишина. Дыхание Тима застыло.

А затем воздух прорезал долгий, пронзительный визг Лила.

Ярость охватила Тима – он зарычал и изо всей силы прыгнул плечом вперед – проломить стену, спасти, защитить.

Но... камень был равнодушен. Он не отдал Лилу. Он только отбросил его прочь, жестоко, хладнокровно.

И в ту же секунду тяжелые меха обрушились сверху, накрыв, как лавина. Сразу стало темно – фонарь потерялся.

– Нет! – в отчаянии захрипел он, выпутываясь из-под пыльного тряпья. – Нет!

Ему хотелось остановиться и орать, выплеснуть все в крике!

Но времени не было – он заставил себя двигаться вперед – карабкаться и разгребать одежду, пытаясь в темноте найти пробитую дыру.

Наконец Тим нащупал отверстие и заорал прямо внутрь:

– Не трогайте ее! Сволочи! Сволочи!

Но ответом ему послужила тишина – за стеной уже никого не было.

Через несколько секунд где-то далеко снова лязгнула дверь, и опять все стихло.

Обессиленный, Тим опустился на пол. По темени, казалось, ударяли огромным молотом – смертная казнь… смертная казнь…

А потом наплыла темнота.

Тим не знал, сколько он пролежал там.

Очнулся от того, что совсем рядом, перед глазами что-то едва заметно светилось. Присмотрелся – четыре неровные, короткие полоски.

Он не сразу осознал, что это следы от ногтей Лила на его руке. Почему они светятся?

Неожиданно громко в тишине прозвучал писк, сквозь толщу тряпья тускло вспыхнул свет – одна из мышей задела фонарь.

Тим приблизил дрожащую руку – несколько минут он был не в силах отвести глаз от красных полосок на коже. Он не мог стереть из памяти её руку, дрожь, которую он чувствовал тогда, в последний миг.

Четыре следа от ногтей Лила – все, что от нее осталось.

Глава 21. Раггаала.

Нет более ужасной традиции в Роднаре, как скармливать преступников и предателей древнему чудовищу. Уже на протяжении двух веков она является единственным палачом в стране.

Из книги «Хмурый скиталец»

Безвременье… Гул в ушах.

Тим неожиданно осознал, что стоял на улице. Как он здесь оказался? Что произошло? Почему-то мучительно хотелось вспомнить… что-то важное… нужно подумать о чем-то важном… Но Тим никак не мог припомнить, о чем… А это что за человек? Знакомое лицо… да, кажется, этого парня звали Лануш. Почему у него мокрое лицо? Он что-то кричал Тиму, размахивал руками – но звуки где-то терялись. Только ровный гул в ушах.

Тим медленно перевел взгляд – тот парень, которого звали Лануш – он сильно тряс его за плечи.

Сквозь гул вдруг прорвались звуки:

– Тим, – орал Лануш, – Тим, ты слышишь меня?

Тим кивнул и взглянул вверх. Только сейчас он осознал, что шел дождь. Капли струйками стекали по лицу.

– Да, кажется, он пришел в себя, – раздался справа другой голос.

Тим медленно повернул голову – это старик Круди.

Внезапно гул исчез и Тим вспомнил все. Лила, казнь.

Ярость всколыхнулась в груди. Он рванулся и схватил старика за грудки:

– Куда ее увезли?

Лануш вцепился в его руки:

– Не надо Тим, отпусти!

Но глаза уже заливало красным, Тим еще сильнее притянул к себе старика и прорычал ему прямо в лицо:

– Куда ее увезли?

Тот не испугался, не сопротивлялся, по его лицу также стекали струйки воды:

– Не надо тебе на это смотреть, сынок.

– Да, дружище, ты сделал все что мог. Пора остановиться, пора уходить.

Тим не отпускал старика, впиваясь взглядом в его лицо.

Наконец тот сдался:

– Хорошо, я покажу. Но тебе неправильно на это смотреть. Никому неправильно. Если хочешь увидеть, тогда надо поторопиться. Идем.

Через полчаса они вышли на просторную площадь, забитую сотнями повозок, карет и фургонов, которые продолжали прибывать и прибывать – сразу с нескольких улиц. Пеших горожан собиралось еще больше – они текли сюда, как бесконечная река.

Прямо перед ними – огромное серое здание, которое занимало два квартала. В странной постройке высотой в четыре этажа не было ни одного окна. В три широкие арки вливался непрерывный поток людей. У каждого входа застыли солдаты в темно-синих плащах – городская охрана.

Это место источало сумрак, холод и смерть. Дождевая дымка казалось, только усиливала это ощущение.

– Что это за место? – спросил Тим, вытирая струйки воды с лица.

– Раггаала, – нахмурившись, угрюмо обронил мастер Круди.

Раггаала… Тим вспомнил, что он уже слышал это слово. Да, точно, на кухне Торнуена один раз кто-то произнес его. Тима тогда удивило нависшее сразу тяжелое, долгое молчание. Теперь он понял все.

Раггаала. Судное место.

Сжав зубы, Тим зашагал вперед.

Изнутри здание казалось еще более странным – совсем без крыши. Посередине находился огромный каменный колодец. В диаметре, наверно, шагов семьдесят, в глубину – с трехэтажный дом. Стены ямы выложены большими блоками, а сверху решетчатый купол из толстых металлических прутьев. От колодца концентрическими кругами вверх поднимались высокие каменные ступени – трибуны, уже полностью заполненные сидящими людьми. Тим будто оказался в странном, пугающем театре.

Раггаала. Страшное место.

Низкие серые тучи, висящая в воздухе водная пыль, студеный ветер, пробирающий до самого нутра. Вокруг тысячи холодных, равнодушных глаз.

И вонь – даже дождь не смывал этот мерзкий запах гнилой плоти.

Они остановились у решетки. Взгляд Тима невольно скользнул вниз – он сразу закусил губу: на дне колодца, у стены, лежал череп. Человеческий череп.

Тим зажмурился и закрыл лицо ладонями. Нет. Этого не может быть. Он сейчас уберет руки, и это все окажется просто дурным сном. Тим отнял ладони – ничего не изменилось. И все эти люди никуда не делись. Он слышал их голоса, ощущал их запах, чувствовал их нетерпение, их жажду крови.

Внезапно мощный звук разнесся по зданию, такой сильный, что по коже пробежали мурашки.

Тим вскинул голову. Там, на самом верху, был установлен гигантский, в три обхвата, барабан. Рядом стоял широкоплечий человек в синей форме – он держал в руках тяжелую колотушку.

По зрительским рядам будто волна пробежала:

– Король, король! – Зашелестело вокруг.

Все головы повернулись в одну сторону.

Тим впервые увидел короля Роднара Рудвига VII.

Крупный мужчина в черном военном мундире уверенно шагал во главе небольшой процессии. Тим разглядел широкое лицо с резкими складками, могучий подбородок, волосы с проседью.

Король взбежал по лестнице на небольшую террасу, где было установлено высокое черное кресло. Но король не сел в него, а повернулся к зрителем, и вышел вперед, к самому краю постамента.

Все сразу вскочили. По трибунам пронесся глухой стук – в приветственном жесте люди прижимали сжатый правый кулак к левому плечу.

Через мгновение стало тихо – все застыли совершенно неподвижно.

Король Рудвиг несколько мгновений тоже не шевелился, сурово взирая вокруг.

Наконец он тоже взмахнул кулаком, прижимая его к плечу, сделал два шага назад и тяжело опустился в кресло.

Трибуны опять пришли в движение – все снова начали рассаживаться по местам.

Тим заметил наверху движение – человек с колотушкой опять со всей мочи ударил по барабану.

Гулкий, громоподобный звук вновь заполнил пространство.

Еще одна процессия показалась из-под дальней арки – сначала над толпой возвышались только головы громадных охранников, но когда они подошли ближе к террасе…

Лила!

Она была измучена, шаталась, руки крепко связаны. Под глазами – темные круги, к бледному осунувшемуся лицу прилипли мокрые пряди.

У Тима во рту разлилась горечь.

– Сволочи! – выдохнул он про себя.

Когда процессия дошла до террасы, охранник положил руку на плечо Лила и чуть развернул девушку. Теперь она стояла прямо перед королем.

Воцарилась тишина.

Рудвиг подался вперед и грозно прищурился на Лила. Его лицо потемнело от гнева, а глаза буквально налились кровью. Огромные кулаки так сжались, что побелели костяшки. Он яростно обрушил их на подлокотники и вскочил с кресла.

– Граждане Роднара! – голос Рудвига эхом разнёсся над трибунами. – Граждане великого Роднара! Ваши отцы, деды и прадеды проливали кровь, чтобы Саантара жила. Ваши дети и сейчас не щадят себя. Каждый день уносит их жизни, каждый день мы считаем потери.

Он выдержал паузу, сурово взирая вокруг:

– Но иногда я спрашиваю себя: ради кого? Ради кого мы проливаем нашу кровь?

Выждав мгновение, Рудвиг вскинул руку, указывая на Лила:

– Ради вот таких? Посмотрите на нее! Красивая, ухоженная, наглая… Сколько роднарцев погибло, чтобы она жила? Но ей этого мало – на нашей собственной земле она посмеялась над нами! Плюнула в лицо нашим героям!

По рядам собравшихся пронесся возмущенный ропот.

Рудвиг медленно снова обвел всех взглядом:

– Мы не позволим! – гневно рявкнул он.

Все трибуны вскочили:

– Не позволим! – мощно ухнуло вокруг.

Рокот не прекращался – вновь и вновь роднарцы вскидывали сжатые кулаки:

– Не позволим! Не позволим!

Наконец король махнул рукой и сел на место.

Мощный звук барабана снова надолго повис в воздухе. Потом он будто растворился, и наступила тишина.

К Лила подошел высокий худой мужчина – похоже, распорядитель казни. Он поднял лист бумаги и громко зачитал:

– Канья Лила из поселения Леланд королевства Эшгар. За нарушение закона вы приговорены к смертной казни. Приговор будет приведен в исполнение незамедлительно.

Он опустил бумагу и обратился к Лила:

– У вас есть право на последнее слово. Вы хотите что-нибудь сказать?

Лила даже не пошевелилась.

Распорядитель выждал несколько мгновений, потом пожал плечами и кивнул помощникам:

– Привести в исполнение.

Ярость комом подкатывала к горлу Тима. Стиснув зубы, он чуть ли не дышал ненавистью.

К Лила сразу подскочили двое мужчин и начали привязывать к ее рукам длинную веревку. Еще один шагнул ближе – на нем поверх формы был надет ярко-красный фартук.

Тим повернулся к мастеру Круди:

– Как?

Старик молчал, отведя глаза.

– Как?! – внутри Тима все клокотало.

– Ее спустят вниз. Потом вызовут Лету, это… – старик чуть запнулся, – каягурна.

– Каягурна?! Кса! Кса! Да вы люди вообще?!

В висках у Тима застучала кровь. Гады! Изверги!

Палач чуть подтолкнул Лила к яме.

Время для Тима будто замедлилось, отстукивая в ушах секунды редким пульсом.

Тук. Тук. Тук.

От ненависти ему хотелось орать. Крушить!

– Ты не обязан на это смотреть, – старик Круди прикоснулся к его локтю, – пойдем отсюда сынок.

Тим сжал кулаки.

Тук. Тук. Тук.

«Что я могу?..»

Внутри него всё сжалось. Мир стал далеким, размытым. Осталась только она – в центре этой жуткой сцены, одинокая и беспомощная.

«Что я могу?..» – стучало в висках. – «Что я могу?..»

Он неотрывно глядел на Лила – её трясло, да так сильно, что это было видно издалека.

«Я дал слово…»

Тим еще сильнее стиснул кулаки.

«Я дал клятву. Себе. Арвиину. Ей. Всем сразу. И если я сейчас уйду…»

Тук. Тук. Тук. Время стало замедляться.

Он выдохнул.

– Да, – прошептал Тим. – Я не могу спасти ее… Но я могу умереть вместо нее!

Он шагнул вперёд и поднял руку.

– Лаер е лате уно Саантара! – его голос прозвучал хрипло, словно сорвался с души.

Несколько человек все же обернулись на него. Охранник, что стоял неподалеку, тоже повернул голову в его сторону и нахмурился.

– Тише, тише, – вытаращив глаза Лануш вцепился в него, – ты что делаешь? Молчи, умоляю тебя молчи!

– Сынок! – мастер Круди схватил его за другую руку, – одумайся. Давай уйдем! Давай просто уйдем отсюда!

Лила еще подтолкнули к яме. Она уже почти висела над пропастью. Ее била такая крупная дрожь, что казалось, будто кто-то невидимый схватил и тряс ее. Палач за спиной Лила медленно размахнулся, чтобы толкнуть ее в последний раз.

И в это мгновение Тим вырвался из рук Лануша и старика Круди, вскинул руку высоко вверх и заорал со всей мочи:

– Лаер е лате уно Саантара!

Гул вокруг мгновенно умолк.

Человек в красном фартуке замер, его занесенная ладонь с широко расставленными пальцами так и зависла в воздухе.

Люди вокруг Тима расступились, образовав большой круг, и ошеломленно пялясь на него.

– Что? – король растерянно обернулся. – Что такое? Мне это послышалось?

– Лаер е лате уно Саантара! – снова прокричал Тим.

На этот раз в воцарившемся вокруг безмолвии его голос будто прогремел над трибунами.

Люди еще больше расступились – на Тима все изумленно уставились на него.

Он выпрямился – в груди будто что-то щелкнуло. Выбор сделан. Он умрет настоящим арвиинцем! Но исполнит клятву и спасет Лила.

И шагнул вперед.

Люди расступались перед ним, пока он шел. Тысячи глаз вонзались в него, будто копья.

Несколько минут тишину нарушал только шорох его шагов.

Наконец Тим приблизился, встал напротив помоста короля, и склонил голову.

– Что это значит? – проревел Рудвиг, вглядываясь в его лицо. – Кто ты такой?

– Тим, сын Арилиуса, милорд. По закону Саантары – я могу отдать свою жизнь за её, милорд.

Рудвиг молчал, он казался потрясенным.

Распорядитель наклонился к нему и принялся что-то шептать тому на ухо.

– Да знаю я, – отмахнулся король, – знаю. Просто не понимаю, откуда он взялся. По говору похоже на Арвиин… Арвиинец?

– Так точно, милорд!

– Спасибо хоть, что не из Лариба! – ухмыльнулся король.

По рядам проскользнул глухой смешок.

– Так, зачем тебе это, сынок? Если ты просто хочешь умереть, так и быть, отправлю тебя на передовую.

– Клятва, милорд.

Тим поднял глаза:

– Я поклялся привести ее в Эшгар, целой и невредимой.

Рудвиг приподнял брови, потом вдруг быстро взглянул на Лила, затем снова на Тима:

– Ах вот оно что… – протянул он, морщась и почесывая лоб.

– Никак нет, милорд, – бесстрастно ответил Тим.

Король недоверчиво хмыкнул.

– Никак нет, милорд, – строго повторил Тим.

– Тогда почему?

– Клятва, милорд. Я поклялся привести ее в Эшгар, целой и невредимой.

– Клятва арвиинца… Что ж, тогда тебе не позавидуешь, сынок.

Король вздохнул, почесал затылок и, поморщившись, кивнул:

– Что ж, закон есть закон. Роднар тоже часть Саантары… Меняйтесь.

Тим метнулся к Лила. Оттолкнув растерянного палача, он обхватил ее руками, поднял и просто перенес подальше от края колодца.

Лила было совсем плохо. Губы посинели, ее трясло – то ли от холода, то ли страха. Струйки дождя стекали по лицу и волосам. Казалось, она упала бы, если бы Тим отпустил ее.

Но он держал ее крепко. Тиму почему-то вспомнилось, как он мечтал, что, когда отыщет Лила, от всей души наорет на нее. Он планировал кричать на нее, не останавливаясь, целый час. Злости в нём накопилось столько, что хватило бы на тысячу криков.

Но сейчас, когда он глядел на нее, измученную, замерзшую, и смертельно напуганную, все слова, все ожесточение, весь гнев разом испарились. На их место пришло острое чувство жалости.

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Потом у Лила задрожали губы, она разрыдалась и упала Тиму на грудь.

Волна теплых мурашек вдруг захлестнула Тима. Ему почему-то снова пронзительно захотелось утешить ее, успокоить. Он чуть крепче прижал ее к себе, чувствуя, как колотится ее сердце.

Через несколько мгновений она вдруг притихла и подняла к нему заплаканное лицо:

– К-как же т-ты?! Тебя же… не-е-ет! – она снова заревела.

– Нашла из-за чего реветь! – Тим слабо улыбнулся, вытирая ладонью струйки воды с ее лица, – Подумаешь, зверюга. Нам же и пострашнее встречались, да?

Он успокаивал Лила, но сам все время косился в сторону колодца.

К ним приблизился распорядитель:

– Пора.

– Я позабочусь о ней, – рядом откуда-то появился Лануш.

Тим взял Лила за плечи, чуть отстранил и посмотрел на друга:

– Дай нож.

Сильным движением Тим резанул по веревке, опутывавшей ее запястья. Тихо скрежетнул металл о металл – лезвие чуть коснулось браслета. Через мгновение путы упали к ногам.

Тим повернулся к Ланушу:

– Не отпускай ее! Слышишь? Что бы ни случилось, держи её. До конца. Если что… сам отвезешь ее в Эшгар.

Лануш мелко закивал, снял куртку, накинул на плечи Лила и неловко приобнял ее одной рукой. Та, все еще трясясь от всхлипываний, крепко прижалась щекой к плечу Лануша.

– Все, моя хорошая, все, – вздохнул Лануш и осторожно погладил ее по голове. – Больше тебя никто не обидит!

Тим повернулся к колодцу и расправил плечи. «Ну что ж... Держи слово, Арвиин!»

Он переложил нож в левую руку и поднял конец веревки.

– Спускай, – бросил он палачу.

– Оружие не положено, – холодно произнес тот.

– Кса... – выдохнул Тим, отбросив нож в сторону.

Ну и ладно, монета. Придётся обойтись.

Минуту спустя он уже стоял на дне.

Один.

Глава 22. Каягурна.

Спустившись, Тим сразу крутанулся на месте – никого, яма пуста. Но в стене справа зияла темнотой огромная дыра – уходящая вниз пещера. Значит, тварь придет оттуда.

Тим скользнул вокруг взглядом.

Колодец построили из больших, светло-серых каменных блоков. Казалось, их укладывали второпях, неаккуратно – где-то края торчали неровными выступами. Дно покрывал слой вонючей грязи, которую дождь превратил в скользкую хлюпающую жижу. По углам – кучки заплесневелых костей, несколько черепов. От мерзкого гнилостного смрада першило в горле. Более скверного места, чтобы умереть, трудно даже придумать.

– Тум! Тум! – мощный ритмичный звук барабана обрушился сверху, заполняя все пространство и устремляясь в подземелье.

Тим сжал зубы. Кса! Они еще и вызывают ее. Сволочи! Оружие, нужно оружие. Хоть что-нибудь острое.

Тим рванул вдоль стены, выискивая, что можно использовать.

Через минуту он разочарованно остановился – ничего! Ни камня, не палки. Кса! Голыми руками не повоюешь. Впрочем, с чего он взял, что от каягурны вообще можно чем-то защититься? Скорее всего, она сожрет его в первое же мгновение. Сколько там ей лет? Двести? Какого же она размера?

Перед глазами всплыли лица родителей, сестренок. Они улыбались. Родные…

Толчок!

Тим вдруг явственно ощутил, как чуть содрогнулась земля.

Из пещеры будто ветер дунул – повеяло холодом: влажным, пронизывающим, липким. Еще через миг послышались шлепки – тяжелые, мощные. Каждый прыжок пока невидимой твари сопровождался едва заметным колебанием под ногами.

Сердце забилось, дыхание перехватило, Тим инстинктивно попятился назад.

Еще несколько мгновений – и из тьмы на площадку резво выскочило отвратительное существо.

Каягурна!

До этого Тим знал их только по картинкам и сказаниям. Но ни одно из них не готовило его к этому чудовищу: дышащему смертью, тянущемуся сквозь ночь, как сама безысходность. Сердце кольнуло, будто его проткнули кинжалом. Каягурна была рождена, чтобы убивать!

Гигантское чудовище! Похожая на паука, брюхо – размером с груженый воз.

Широченная голова нависала над Тимом, а мощные челюсти запросто могли бы перекусить пополам лошадь. Четыре пары конечностей – толстые у основания, усеянные длинными, как кинжалы, шипами. Ближе к концам лап эти шпоры становились короче, массивней и изгибались, как когти.

Броня такая мощная – не пробить и мечом!

Тяжелые, узловатые, в больших комьях грязи пластины бурого цвета покрывали со всех сторон брюхо и головогрудь – Тим не заметил ни единого слабого места. Даже вокруг маленьких черных глазок выпирали крепкие костяные наросты.

У Тима желудок сжался в точку. Пяткой раздавить… это он, конечно, сказанул. Нет, все бессмысленно! Эту тварь невозможно убить!

Но он, скорее из упрямства, чем на что-то надеясь, вцепившись в волосы на затылке, сжал их в кулаке. Давай, братишка, сделаем сегодня красиво!

Молниеносный удар зверюги!

Тим отреагировал, но все равно опоздал – каягурна оказалась невероятно быстра. Правда, схватить его она не схватила, но все же задела краем лапы. Могучий толчок отбросил Тима далеко назад – он упал, с брызгами хлюпнув в жижу и проехавшись по ней. Но тут же вскочил, развернувшись к врагу. Защипало левую руку, на ней выступила кровь – зверюга царапнула шипом.

Зрители наверху глухо загудели, но Тим не обращал на это внимания – он готовился к следующему броску.

Новый прыжок твари не заставил себя ждать – и она опять коснулась его, опять сбила с ног и отбросила на несколько шагов.

Но Тим снова поднялся. Тяжело дыша, он стер кровь со второго пореза.

Слишком быстрая… она слишком быстрая!

Тим еще сильнее сосредоточился, весь сжавшись, будто пружина.

И успел – на этот раз он успел вовремя! Молниеносный прыжок влево, кувырок – и Тим снова на ногах.

Наверху раздался одобрительный гул.

– Да, – прошептал Тим, утирая грязь с лица, – да, так пойдет.

Каягурна разъяренно зашипела и бросилась вперед. Теперь она не останавливалась, а перла и перла на Тима, нанося удар за ударом. Один прыжок Тима, тут же, без передышки – второй, третий… и она прижала его к стене. Хитрая зверюга мгновенно раскинула в стороны средние лапы, перекрывая Тиму отход. Он оказался в ловушке.

Зверюга теперь не торопилась, она, замахиваясь, медленно отводила назад передние конечности, готовясь к удару. Но Тим тоже собрался, снова сжался, как упругая сталь.

Молниеносное движение твари – и ее лапы, как копья, воткнулись в стену.

Но Тим мгновением раньше успел подпрыгнуть, пропуская удар под собой. А потом, на миг, он даже приземлился ногами на ее лапу, вонзившуюся в каменный блок. Балансируя на ней, Тим сделал два быстрых шага меж колючих шипов, прямо навстречу твари, а затем – мощный прыжок, длинное сальто вперед, ей через голову.

Но каягурна все еще могла сцапать его. Она запрокинулась всем телом и защелкала челюстями. Зверюга почти дотянулась, ее клык даже скользнул по ноге Тима, но… схватить не получилось.

И все же от ее касания Тим потерял равновесие, перевернулся в воздухе и неудачно, плотно шлепнулся животом на ее жесткое брюхо. В глазах потемнело от боли.

Зверюга заверещала и резко скакнула вбок.

Тим, все еще не пришедший в себя, едва осознавая происходящее, умудрился ухватиться за что-то – это спасло его от падения. Еще прыжок и еще – Тим держался. Его рука, по локоть погруженная во влажное, мерзко пахнущее месиво, удачно вцепилась в какой-то твердый краешек.

Новые скачки твари – Тим болтался из стороны в сторону, будто игрушка на веревочке, но, к своему удивлению, все еще не сорвался. Грязь из-под его руки отваливалась целыми кусками. И вдруг, после очередного прыжка каягурны, с громким щелчком отслоился здоровенный подсохший пласт – твердая земляная корка. Он отлетел, обнажив блестящую костяную поверхность…

И пробоину в ней!

Похоже, ее прорубил тяжелый топор – он даже продырявил броню насквозь, отколов от нее неровный полукруг. Отверстие было небольшим – размером всего-то с полтарелки, но под ним нервно пульсировала ярко-зеленая шкура. Кса! Получалось, что Тим все это время держался за край дыры в костяной пластине.

Тим так поразился этому отверстию, что пропустил следующий отчаянный прыжок каягурны – и на этот раз не удержался, рука сорвалась, и его швырнуло далеко в сторону. Плюхнувшись в грязь, Тим неудачно приземлился на плечо и замер, едва не потеряв сознание от боли.

В затылке забилась игла – нельзя лежать!

Тим шевельнулся, подтянул ногу. Медленно, сжав зубы, поднялся. Ему нужна была передышка – не хватало всего нескольких мгновений, чтобы прийти в себя.

Но каягурна не дала ему этого времени. Она заверещала и снова бросилась в бой. Новая серия ударов и прыжков – и тварь опять прижала Тима к стене. Она вновь раскинула средние конечности, перекрывая Тиму пути к отступлению. Похоже, учла свои ошибки – теперь сразу четыре ее лапы вскинулись в воздух, чтобы нанести решающий удар.

Тим снова сжался, будто змея перед броском. Давай, братишка, не подведи! На тебя вся надежда! Он замер, сердце едва билось…

Острейшая игла вонзилась в затылок – и он прыгнул. Но на этот раз – головой вперед, прямо навстречу смертоносным конечностям. Тим даже сам толком не понял, как он умудрился крутануться в воздухе, извернуться меж лап твари, шелковой лентой проскользнуть меж шипов и, едва не задев челюстей, смачно плюхнуться на землю. Жижа смягчила падение, и он стремительно заскользил под огромным телом.

Тим уже почти вырывался из ловушки… но началась битва на опережение!

Он еще находился под брюхом твари, когда та вдруг резко подскочила, разворачиваясь на месте и занося над ним свои конечности. Через мгновение рядом с Тимом в землю ударила передняя лапа, брызнув грязью – изогнутые шипы даже чуть скользнули по его руке. И уже другая конечность неслась вниз, наперерез. До неминуемой гибели оставались считанные мгновения, и Тим принял решение – он изо всех сил подпрыгнул – к передней лапе, туда, где она соединялась с брюхом. Ухватившись за шипы, Тим подтянулся, закинул ногу и уселся там, словно в седле. И вжался всем телом, крепко обхватив конечность руками и ногами, изогнувшись меж крупных шипов.

Тим выиграл несколько мгновений – зверюга сперва потеряла его.

Она пискнула, растерянно завертелась.

Но когда увидела его – ярости ее не было предела. Она издавала уже не верещанье, а истеричное визжание. Каягурна забилась, закрутилась, пытаясь сбросить Тима и дотянуться до него.

Но место, где уселся Тим, оказалось невероятно удачным! Его спина почти упиралась в гладкое брюхо твари, а с двух сторон, по бокам, торчали массивные костяные наросты. Они наглухо защищали его от неистово бьющих конечностей. Но приходилось следить за руками и ногами – Тим едва успевал отдергивать их, когда к нему в очередной раз тянулась какая-нибудь шипастая лапа, или вцепляться изо всех сил во время прыжка твари.

И все же ситуация складывалась не в пользу Тима – сделать он ничего не мог. Только сидел и с ужасом наблюдал, как рядом мельтешат острые, как кинжалы, шпоры, пытающиеся соскрести его.

И вдруг зверюга изменила тактику. Она начала заваливаться налево, на тот бок, где висел Тим. Он сперва подумал, что она хочет придавить его, но тварь крутанулась дальше и перевернулась на спину. Она вытянула левые лапы вправо, почти положив их себе на грудину – так, что Тим оказался совершенно открыт сверху – и вскинула правые, задрав их высоко наверх. Тим все понял – разжав руки, он скользнул вниз, под брюхо. Не совсем удачно – падая, он жестко ударился ребрами о твердый край защитной пластины, а затем уже грохнулся в грязь, чуть не задохнувшись от боли.

Оглушительный удар сверху!

Все четыре правые лапы обрушились на то место, где секунду назад сидел Тим. От мощного стука даже дрогнула земля, а Тиму показалось, что в его голове что-то лопнуло. Лапы с хрустом раскрошили костяные наросты, ещё недавно защищавшие Тима.

Посыпались осколки, по темечку Тима саданула какая-то тяжелая палка. Быстрей! Тим пополз прочь.

Скрежет за спиной – Тим вскочил, разворачиваясь.

Каягурна уже перевернулась – она стояла на лапах и глядела на него. Но не нападала! Что-то неуловимо поменялось. Через мгновение Тим понял, куда она смотрела – на его руку. Его ладонь крепко сжимала… что это?

Кость… шип! Острый, тяжелый шип длиной с локоть. Он даже не заметил, как пальцы сами сжались вокруг выпавшего шипа – будто не он выбрал его, а шип выбрал Тима.

В этот миг всё изменилось.

Чудесное ощущение теплой волной пробежало по телу Тима. Голова трещала, ребро ныло, едва давая дышать, но он поднял взгляд и широко ухмыльнулся. Теперь у него появился… нет, еще не план, а тонкое восхитительное его предчувствие. Это казалось каким-то волшебством!

Впервые за весь бой Тим почти кожей ощутил: у него есть шанс. Он может не просто выжить – он может победить.

Кажется, зверюга тоже что-то такое почуяла. Она стояла еще минуту, перебирая лапами, будто раздумывая и никак не решаясь напасть. Даже искоса пару раз глянула на свою пещеру.

Но ее подстегнул громовой, одиночный удар бубна. Он наплыл сверху такой мощью, что Тим даже кожей почувствовал его прикосновение.

Резкий рывок – будто очнувшись, каягурна ринулась вперед. Тим кувырком ушел в сторону, вскочил на ноги и бросился бежать – направо, прямиком к стене.

Зверюга скаканула следом – быстрая, как молния, но Тим успел.

Он прыгнул высоко вверх, вскакивая на выпирающий край блока. И тут же сделал еще один прыжок, еще выше, на другой уступ, потом на третий.

Тварь полезла за ним, выгибаясь, цепляясь за камень передними конечностями. И тут Тим изо всех сил оттолкнулся от стены, совершив высокое сальто через голову каягурны. Та еще сильней запрокинулась, пытаясь ухватить Тима, но на этот раз шансов у нее не было.

Тим мягко приземлился ей на брюхо и, не останавливая движения, вонзил в ту самую старую боевую рану, едва прикрытую тонкой, пульсирующей кожицей.

Либо сейчас, либо никогда!

Ее шкура сразу лопнула, обдав Тима струей вонючей зеленой жидкости.

Раздался пронзительный визг каягурны – она выгнулась еще сильнее, отчаянно забив по земле лапищами. Но Тим, заорав, толкнул руку еще глубже, погрузив ее в тело твари по самое плечо, и рубанул шипом, вспарывая внутренности.

Что происходило дальше, Тим плохо помнил. Помнил, что зверюга кидалась и кидалась на стены, пытаясь сбросить его. А он орал, слепо вонзая шип снова и снова, будто обезумев.

Потом вдруг – тишина. Бездна тишины. Густая, будто разлитое масло. Как будто вся арена исчезла. Только хрип его собственного дыхания.

Тим не сразу понял, что тварь уже мертва. Просто в какой-то момент пришло осознание ее неподвижности.

Мир словно растворился. Только его дыхание – хриплое, с привкусом крови. Только сердце – как набат в груди. И абсолютная, невозможная тишина.

Он медленно обернулся, затем вытащил руку и поднялся. Лапы каягурны широко распластались по дну колодца, голова безвольно повернулась набок, глаза потухли. А сам он был весь перепачкан ее зелено-коричневыми кишками.

Тим поднял голову – наверху было мертво-тихо. Ни вздоха. Только глаза. Сотни. Тысячи. Все смотрели на него.

И вдруг – шаг. Кто-то встал. Король. Рудвиг.

Он тоже не сводил с Тима глаз. Потом медленно выпрямился и произнёс:

– Тим, сын Арилиуса… Роднар видит тебя!

Его слова тут же подхватило многотысячное эхо:

– Роднар видит тебя!

Тим всё ещё стоял, тяжело дыша, покрытый грязью и кровью. Он не знал – победил ли он, или просто выжил. Но наверху замерли. Смотрели. Молчали. Лишь шелест оседавшей водной пыли.

Через несколько мгновений сверху сбросили веревку.

Глава 23. Король Рудвиг.

Тим вышел на середину зала.

Королевский дворец Роднара не отличался особой изысканностью – он больше походил на крепость. Мощные стены из серого камня, узкие окна, похожие на бойницы, простая надежная мебель.

Зал приемов тоже выглядел обыденно – темный, мрачноватый, правда, несколько колонн чуть добавляли изыска. Посередине стоял трон – обычное большое деревянное кресло, уже потемневшее от времени.

На нем восседал король Роднара Рудвиг VII – вблизи он казался еще крупнее. На висках Тим ясно разглядел татуировку в виде пяти вложенных треугольников – главнокомандующий.

– Спасибо, что согласились принять меня, милорд, – Тим склонил голову.

На самом деле Тим прождал в приемной несколько часов. Десятки, если не сотни людей прошмыгнуло мимо, глазея на него, но Тима вызвали только сейчас.

Рудвиг поморщился:

– У меня мало времени, сынок.

Тим набрал воздуха:

– Милорд, зачем ваши люди побили моего друга? Почему они снова забрали Лила? Я все сделал по закону…

– По закону? – усмехнувшись, прервал король. – Что тебе известно о законах Роднара, арвиинец?

Тим молчал.

– Ты вызвался спрыгнуть в яму вместо девчонки – я тебе позволил. Но это не значит, что она теперь свободна. По законам Роднара она все еще преступница, которая должна умереть.

На плечи Тима будто бревно скинули – у него аж ноги подкосились.

– Как? Как умереть?! Я же… я же…

– «Я же, я же», – передразнил его король. – Вместо того чтобы лезть куда не надо, сперва законы почитал бы. Да, она должна умереть. И умрет! Завтра на рассвете ей отрубят голову.

– Как… отрубят… – простонал Тим. В его сердце, казалось, воткнули гвоздь, дышать стало нечем. – Но…

– Никаких «но»! Скажи еще спасибо, что тебя самого не тронули, – Рудвиг вопросительно повел подбородком. – Знаешь, чем для тебя могло обернуться убийство Леты?

– Убийство Леты? – растерянно переспросил Тим. – В Роднаре теперь запрещено убивать тварей?

Король рассмеялся:

– С этой стороны ты, конечно, прав, сынок. Но Лета, – он сощурился. – Понимаешь ли, она была символом Роднара – целых двести лет – это не шутки! Исторически значимая персона. От меня даже потребовали, чтобы я наказал тебя за вандализм и уничтожение памятника истории.

Тим грустно хмыкнул.

– Да, именно так, сынок. Но, к счастью для тебя, нет такого закона, который объявлял бы Лету неприкосновенной фигурой. Поэтому, я предложил этим умникам самим наказать тебя. В частном порядке.

Тим настороженно стрельнул глазами по сторонам. Рудвиг ухмыльнулся:

– Да не боись, арвиинец. Они еще раз посмотрели на труп Леты и отчего-то передумали.

Неожиданно он встал с кресла и подошел ближе:

– Я согласился принять тебя, потому что хочу понять, что ты за человек такой.

Рудвиг начал медленно обходить Тима, оглядывая сверху донизу и почесывая мощный подбородок. При этом тихо бормотал вполголоса:

– Ручки тощие, спина слабая, плечики хиленькие. Ничего не понимаю…

Он снова остановился напротив Тима, в его глазах читалось искреннее недоумение:

– Ну так… как ты сделал это, арвиинец?

Тим едва слышал короля. В голове стучало – Лила… умереть. Лила… умереть. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы собраться и вежливо ответить:

– Мне просто повезло, милорд.

Рудвиг поморщился:

– Сынок, ты кому сказки поёшь? Я всю жизнь на войне. Я могу отличить обычное везение от того, что ты вытворял.

– Милорд, уверяю вас, каягурна, поскользнувшись, насмердела и скончалась от неловкости!

Рудвиг хрипло рассмеялся и хлопнул Тима по плечу тяжеленной рукой:

– А ты шутник, арвиинец!

Видя, что настроение короля улучшилось, Тим тут же решил воспользоваться этим:

– Милорд, умоляю помилуйте ее!

– Да чтоб тебя! – ругнулся Рудвиг, и его лицо сразу посуровело. – Забудь об этом, сынок, это закон.

Он сердито вернулся в свое кресло.

Повисла тяжелая тишина – король мрачно впился глазами в Тима и молчал. Наконец выпрямился, поднял здоровенный кулак и обрушил его на подлокотник:

– Послушай меня! – татуировки на его виске вспыхнули и замерцали, – Я сижу на этом проклятом стуле уже много лет. И я точно знаю: Роднар живет, пока соблюдается закон. И значит, вся Саантара жива, пока в Роднаре царит закон. Нарушь его один раз, и все развалится. Девицу предупредили, что последует за ее решением, но она все равно сделала такой выбор.

Он наклонился вперед и с нажимом, чуть не по слогам, повторил:

– Она сама сделала такой выбор. И покончим с этим!

Тим опустошенно выдохнул. На плечи навалилась огромная усталость – величиной с гору. Лила…

– Теперь что касается тебя, арвиинец, – Рудвиг повернул голову и крикнул: – Дариш!

В холл тут же вошел высоченный солдат.

– Принеси-ка мне шкатулку.

Через минуту помощник вернулся, держа в руках небольшой деревянный ящичек. Замер подле короля и покосился на Тима.

Рудвиг тяжело поднялся:

– Подойди-ка сюда, сынок.

Тим шагнул ближе.

– Тим, сын Арилиуса. Я понимаю, что ты не солдат и не воин – ты всего лишь тощий пацан. Но сегодня ты показал себя настоящим храбрецом, а Роднар ценит храбрость! Еще больше он ценит силу и здравый рассудок… Но это не про тебя – ты просто безумец. Но… я уважаю людей, которые готовы сдержать клятву ценой собственной жизни! Сегодня ты победил великую тварь и ты заслужил это!

Большой медальон блеснул благородным металлом.

Тим равнодушно принял его, даже не взглянув – рука тут же безвольно упала. На душе – холодно и пусто. Король что, хотел утешить его какой-то железякой?

Рудвиг грузно уселся на место, поерзал, выждал мгновение и невзначай обронил:

– Есть одно заведение, куда впускают с этой штукой…

Тим непонимающе вскинул брови, потом заставил себя поднять руку и посмотреть на медальон. На нем нечетко проступал рельеф большого дома с тремя башнями.

Безумная догадка оглушительно взорвалась в его голове. Казалось, будто по темечку вдарили огромным молотом. Кса! Не может быть!

Тим поднял потрясенные глаза на короля.

Рудвиг молчал, хитро ухмыляясь.

– Милорд, а как же… – слова застряли у Тима в горле.

Король сразу посуровел:

– Закон гласит, – подняв указательный палец, он выдержал паузу. – Канья без печати – никто не может отпустить, канья с печатью – никто не может остановить.

Он опустил руку и несколько мгновений задумчиво смотрел на Тима, потом, пожав плечами, добавил:

– Впрочем, выбор есть у каждого из нас… и чуток времени до рассвета.

В груди Тима будто взорвался горячий, обжигающий ком. Лила! Лила будет жить!

Но король еще не закончил:

– И последнее: принимая эту вещицу, ты подписываешь военный контракт с Роднаром. Завтра отправляешься в тренировочный лагерь, Дариш введет тебя в курс дела. А теперь ступай.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Тим сглотнул слюну:

– Милорд, я не могу остаться в Роднаре.

– Да чтоб тебя! – поразился Рудвиг. – Как это не можешь?

Тим молча выудил из пояса кожаный свиток и протянул королю.

Рудвиг переглянулся с Даришом и растерянно взял документ. В комнате было сумрачно, поэтому Рудвиг, кряхтя, снова встал с трона и направился к окну. Там он развернул свиток и повернул его к свету. Чуть поморщился, недовольно посмотрев наружу – вечернее солнце давало слишком мало освещения. И начал читать.

Но уже через несколько мгновений Рудвиг ошеломленно вытаращился на Тима:

– Да чтоб тебя! Так ты…

Тим чуть склонил голову:

– Да, милорд.

– Да чтоб тебя!

Король изучал свиток долго – Тиму показалось, что Рудвиг прочитал его не один раз.

Наконец король направился обратно к трону. Сунув документ в руки Тима, он устало плюхнулся на кресло и ухмыльнулся:

– Знаешь, я ведь однажды уже держал в руках эту штуку… лет двадцать назад. Тогда ваших парней тоже каким-то чудом занесло к нам.

Вдруг его глаза округлились:

– Да чтоб тебя! Сынок, так ты что? Не сможешь послужить Роднару? – он рукой поманил Тима. – Ну-ка, верни мне печать.

Кса! Что?! Тим крепко прижал медальон к груди и шагнул назад:

– Милорд, я не могу ее вернуть!

Дариш вопросительно посмотрел на короля и угрожающе двинулся к Тиму.

– Милорд, вы сами мне ее дали, – Тим еще отступил.

Рудвиг поморщился:

– Сам дал, сам взял. Печать выдается только солдатам Роднара, об этом нечего спорить. Давай ее обратно.

Вытащив меч, Дариш продолжал наступать.

Тим отходил, вцепившись в железку изо всех сил. Отчаяние охватило его – вспыхнувшая было надежда угасала на глазах. А в голове стучало только одно – не отдам! Ни за что не отдам!

Несколько шагов – и он уперся спиной в стену. Дариш резким движением приставил меч к его горлу.

– Я отслужу! – захрипел Тим. – Милорд, я вернусь и отслужу сколько надо! Но сначала Арвиин, милорд!

– Точно отслужишь? – король вышел из-за спины Дариша.

– Клянусь, милорд! – Тим поднял руку.

Рудвиг чуть коснулся локтя помощника:

– Ему можно верить.

Дариш медленно убрал оружие.

Тим шумно выдохнул – казалось, тысяча камней свалилась у него с плеч. Но колени все еще дрожали, а по лбу катились крупные капли пота.

Рудвиг вдруг широко, тепло улыбнулся:

– Да не бойся ты! Долго я тебя держать не буду. Полгода посидишь на тихой заставе – и свободен. Договор, арвиинец?

Он протянул руку. Тим тут же с жаром схватил ее:

– Договор, милорд! А что, бывают тихие заставы?

Рудвиг хмыкнул, еще сильнее сжимая руку:

– Нет, конечно. Это такая… роднарская шутка!

И они с Даришем заржали.

Но рукопожатие не прервалось. Смеясь и щурясь, король продолжал сжимать ладонь Тима все сильнее и сильнее, пристально глядя ему в глаза. Тиму показалось, что сейчас все его кости сомнутся в порошок. Но он терпел, не подавал вида. Кса! Кса!

Наконец, усмехнувшись, король резко разжал ладонь:

– Ладно, герой… ступай.

Тим поклонился:

– Да хранит вас Свет Арвиина, милорд.

Рудвиг вяло отмахнулся:

– Бывал я в Арвиине – нет там никакого света… и никогда не было! Сила Роднара – вот на чем держится мир. Сила и только сила! А ты говоришь, свет…

Он вдруг замер на полуслове, а потом резко крутанулся к окну. И заорал во всю мочь:

– Да чтоб тебя! Солнце! Солнце почти село! Беги, арвиинец, беги!

И Тим помчался.

Глава 24. Торнуен.

Такой отчаянной гонки у Тима еще никогда не было. Ему казалось, сердце сейчас разорвется на мелкие кусочки, а одеревеневшие ноги просто отстегнутся и отвалятся по дороге. Но все равно, хрипя, надрываясь, изо всех сил он бежал и бежал!

Но все равно опоздал!

Когда Тим ворвался на площадь перед Торнуеном, последний луч солнца уже погас. Дворец оказался погруженным в беспросветную темень – ни единого огонька. Еще несколько шагов – и Тим вцепился в большую рукоять главных врат и со всей силы дернул ее на себя – закрыто! Опоздал!

Он в ярости пнул дверь и заорал:

– А-а-а!

Схватился руками за голову. Нет-нет! Только не это. Не теперь!

И снова бросился на врата:

– Откройте! – Тим изо всех сил принялся колошматить по ним руками и ногами. – Откройте!

Тишина.

Но Тим чувствовал, что он скорее выломает дверь, чем остановится – и продолжал стучать:

– Откройте! Откройте!

Тишина.

И вдруг – едва слышимый металлический лязг!

Он глухо донесся из глубины дворца. Тим застыл с поднятой рукой, напряженно прислушиваясь – робкая надежда чуть коснулась его. Прошло несколько томительных мгновений – и снова щелкнул замок, уже совсем рядом. Все еще не веря удаче, Тим отступил назад.

Невероятно долгая секунда и…

Дверь дрогнула! И медленно приотворилась.

Кса! Тим чуть не задохнулся – похоже, все это время он почти не дышал.

Из щели высунулась большая косматая голова охранника:

– Чего буянишь?

– Я… я… – от радости Тим не находил слов. – Мне нужно! Срочно!

– Завтра, приходи завтра. Сегодня уже все закрыто.

– Нет-нет-нет! – Тим изо всех сил вцепился в ручку двери. – Нельзя завтра. Мне очень-очень нужно именно сегодня. Пожалуйста, пожалуйста, прошу вас!

Охранник поморщился:

– Ну, парень, ты даешь. Ладно, узнаю у мадам Карсан. – Он исчез.

Боясь, что дверь может больше не открыться, Тим змеей скользнул следом.

Просторная прихожая, светлые стены. Неяркое освещение едва доставало до высокого сводчатого потолка. Прямо перед входом – еще одни двустворчатые врата, копия первых, только здесь изящную резьбу украсили серебром. Проход преграждал второй солдат – его ладонь лежала на рукояти меча, а из-под бровей хмуро посверкивали глаза.

Первый охранник недовольно обернулся на проскользнувшего за ним Тима:

– Э… сюда нельзя, парень, без… – Он резко оборотился и подозрительно сощурился: – Да, а у тебя есть печать?

Тим быстро вынул медальон и протянул им:

– Вот… нате.

Солдаты переглянулись и заржали. Тим сконфузился, он не понимал, что нужно делать.

Наконец те отсмеялись.

– Не нам, парень, – первый охранник все еще лыбился. – Печать отдашь своей канья.

Он подошел к дверям и трижды стукнул в них кулаком. Звук раскатился гулким эхом.

Потянулась томительная минута ожидания.

Наконец врата дрогнули, и в прихожую вошла мадам Карсан – она сначала плотно закрыла за собой дверь и только потом развернулась.

– А, Тим, сын Арилиуса, – она сразу узнала его и тут же скользнула удивленным взглядом по печати. – Откуда у тебя это?

– Подарили, – хмуро ответил Тим.

– Быстро растете, молодой человек, – язвительно усмехнулась мадам. – Вчера еще посуду мыли, а сегодня… ух!

– Можно я уже наконец войду?

– А к чему такая спешка? – мадам Карсан удивленно приподняла брови. – Так неймется, что до утра не потерпеть?

– Да, мадам Карсан… так приспичило, что просто умереть!

– Аха-аха, понятненько. Ну-с, молодой человек, и какие девушки вам нравятся? Высокие? Изящные? Рыжие? Блондинки?

– Мадам Карсан, мне нужна самая вредная!

Та удивленно всплеснула руками:

– Поразительно! Невероятно! Ты не поверишь, но прямо сейчас у нас есть одна такая.

– Вот уж повезло так повезло, – мрачно ухмыльнулся Тим.

Мадам кивнула солдатам. Те широко распахнули врата, за которыми открылся еще один небольшой зальчик, оканчивающийся парой точно таких же дверей, только узоры здесь сверкнули золотом.

Все медленно подошли к ним. Солдаты взялись за длинные, поблескивающие в полутьме рукояти и вопросительно посмотрели на мадам. Та чуть подтолкнула Тима вперед и хитро прищурилась:

– Готов?

– Готов-готов, – нетерпеливо поддакнул Тим.

Ему сейчас было не до сантиментов, главное – вытащить отсюда Лила. Желательно живой.

– Ну-ну, – хмыкнула мадам, делая знак охранникам.

Те резко распахнули двери.

Ярчайший поток света обрушился на Тима. Мгновенно ослепнув, он крепко зажмурился. Кса! Кса! Что тут вообще происходит? Такого он никак не ожидал – снаружи дворец казался погруженным в полнейшую тьму.

Прошла, наверно, целая минута, прежде чем его глаза наконец попривыкли, и Тим осторожно приоткрыл их.

Кса!

Сотни людей!

На него уставились сотни людей. Огромный зал был переполнен.

Тим попятился, растерянно обернулся на мадам Карсан и испуганно зашептал:

– Извините! Простите. Я не знал, что у вас прием. Я не хотел никому помешать. Просто мне… очень надо!

– Ты никому не помешал, – мадам Карсан легонько похлопала его по плечу, а потом чуть подтолкнула. – Иди, иди. Все только тебя и ждали.

– Что?! – изумился Тим.

Но она снова чуть прикоснулась к нему, подталкивая, и показала глазами – надо идти. И Тим растерянно двинулся вперед.

Он здесь не бывал раньше и теперь пораженно оглядывался.

Зал оказался громадным! Бесконечный сводчатый потолок, белоснежные стены с барельефами, стройные изящные колонны… Множество огромных магических фонарей заливали холл ослепительным светом, откуда-то лилась спокойная мелодия арфы и флейты, в воздухе чуть ощущался мягкий аромат терцили.

Людей собралось много. Похоже, сюда съехалась вся знать Роднара. Мужчины – большей частью в мундирах – здоровенные, лица в шрамах. На висках татуировки – два, три вложенных треугольника – сплошь командиры застав. Дамы в длинных, элегантных платьях. Замечая Тима, все сразу замолкали и расступались, рассматривая его с нескрываемым любопытством.

Когда Тим оказался в центре зала, мадам Карсан, идущая следом, чуть придержала его за локоть:

– Постой-ка.

Тим замер.

Тут же вокруг образовался плотный кружок. Женщины так откровенно пялились на Тима, что он почувствовал себя неловко – даже потупил взор.

Вдруг его слух уловил голос Лила – далекий, едва слышный. Но возмущенная интонация – Тим сразу узнал ее. Он встрепенулся, вытягивая шею. Где? Где?

Через мгновение он снова услышал ее – похоже, она не в зале, а где-то там, за высокими закрытыми дверями, что находились прямо напротив него. Собравшиеся заслоняли эти врата – Тим мог видеть только верхнюю их часть.

– Хватит меня тащить! – похоже, Лила была взбешена.

Тим впился глазами в верхний край дверей. Давай же, давай, открывайся!

Наконец они дрогнули и распахнулись. Возмущенный голос Лила резко умолк. Тим живо представил, как здорово она удивилась – наверно, так же сильно, как он. Но, как Тим ни вытягивался, он не видел ее из-за толпы.

Зато через несколько секунд снова услышал ее, уже совсем недалеко:

– Куда вы меня ведете? – процедила она.

Ее голос все ближе и ближе…

И вдруг – дружно, в одно мгновение, толпа раздалась в стороны.

Лила! Точеная фигурка в новом бордовом платье.

Она стояла спиной к Тиму и сердито выговаривала седому полному мужчине в серебристой ливрее:

– Что здесь происходит? – ее голос опять набирал силу. – Кто эти люди?

Мадам Карсан чуть наклонилась к уху Тима и прошептала:

– Твой выход, герой! – и вскинула руку.

В одно мгновение наступила тишина – смолкла музыка, прервались все перешептывания.

Тим набрал воздуха в грудь и сделал шаг вперед. Его кованый ботинок громко клацнул по каменной плитке, звук эхом разнесся по залу. Лила вздрогнула. Казалось, по ее спине пробежали мурашки.

Еще несколько звонких шагов – и Тим застыл позади Лила. Ее узкие плечи сжались еще сильней, она задрожала всем телом.

Тим медленно опустился на одно колено:

– Я… – его голос сорвался в хрип.

Лила вдруг выпрямилась, вытянувшись в струну, и замерла, перестав дрожать.

– Я, Тим…

Лила резко обернулась. При виде Тима ее глаза изумленно вытаращились, и она вдруг начала судорожно задыхаться.

– Воды! – крикнул кто-то.

Через мгновение ей подали стакан воды. Лила схватила его и жадными, большими глотками принялась пить, но взгляд ее оставался прикован к Тиму.

Наконец она протянула руку в сторону, отдавая стакан, и глубоко выдохнула.

Тим не отрываясь смотрел на нее. Третья попытка:

– Я, Тим, сын Арилиуса, – его голос эхом разносился по залу, – прибыл в Торнуен, чтобы предложить тебе, Лила, руку и сердце. Клянусь до конца жизни быть верным мужем, другом, защитником и опорой.

Тим медленно протянул вперед руку. Мгновение – и он широко раскрыл ладонь.

Золотая печать вспыхнула ослепительным блеском.

Тишина превратилась в абсолютную. Казалось, что люди в зале даже перестали дышать.

Но… Лила молчала. Прошла минута, другая, а она не шевелилась, все также пронзительно уставившись на него.

Тим кожей почувствовал, как в зале начала сгущаться тревога. Он изо всех сил сжал зубы, пытаясь передать Лила свои мысли. Ну же, малявка! Возьми эту железку. Давай, давай, подыграй мне. Не стой как истукан!

Лила не двигалась.

Тим застыл, будто камень. Он не моргал, не дышал – только глядел ей в глаза, моля безмолвно. Всё тело словно налилось свинцом, только сердце металось, как пойманная птица.

Воздух в зале сгустился от напряжения. Дура! Хватай медальон!

И вдруг Лила вздрогнула. Она широко распахнула глаза, и… Да! Ее рука, ее трясущаяся рука медленно двинулась вверх… Да! Она потянулась к медальону. Тим сглотнул слюну. Все ближе и ближе… И вдруг – кса! Рука замерла в воздухе на полпути! Где-то позади охнула слабонервная женщина. Но в тот же миг Лила шумно выдохнула и решительно взяла печать.

Слава Свету!

Зал взорвался оглушительными аплодисментами!

Тиму казалось, что с его плеч свалилась огромная, просто гигантская скала. Он тяжело поднялся и вытер капли пота со лба. Лила тут же ухватилась за его ладонь, и Тим крепко сжал ее в ответ – теперь-то он уж точно не выпустит ее – до самого Эшгара.

Сразу стали подходить совсем незнакомые люди и поздравлять их. Растерянно улыбаясь, Тим благодарил, кивал.

Все же странные они, эти роднарцы.

– Да чтоб тебя! Я говорил вам, что это будет нечто?! – раздался громогласный голос.

Король пробирался к ним сквозь толпу, и улыбка у него была – до ушей. А Тим до этого момента даже не видел Рудвига – когда он здесь появился?

– Наконец-то, – подойдя, король хлопнул Тима по плечу, – наконец-то господин посол избавил нас от этой головной боли. Мои поздравления, канья Лила!

Он тут же зыркнул вокруг:

– Нотариус! Где нотариус? Быстрей, пока она не передумала. Кольца! У кого кольца?

– Здесь, здесь, – вперед выпорхнула мадам Карсан.

– Свидетели со стороны жениха? – король не давал никому опомниться.

– Тут мы, – неизвестно откуда выскочили Лануш и мастер Круди.

А они как здесь оказались?

– Со стороны невесты я сам буду свидетелем, – Рудвиг недовольно оглянулся. – Да где ж носит этого нотариуса? Давайте вино, угощение. Заносите все. Сегодня мы гуляем!

Лила еще крепче сжала руку Тима. Они стояли вдвоем прямо посередине зала и неловко улыбались.

А люди вокруг все поздравляли и поздравляли их.

Глава 25. Из Роднара.

Был замечательный, теплый, солнечный день. Легкие белые облачка не давали солнцу распалиться, а шустрый ветерок приносил освежающую прохладу. Пологая тропа петляла меж бесконечных пшеничных полей – как поведал мастер Круди, этот путь к Последней Заставе считался самым безопасным.

Старик долго провожал их, даже прослезился напоследок. А Тиму шепнул:

– Удивительная девушка! Такой больше не сыскать во всей Саантаре! Будешь дураком, если упустишь!

Тим только удивленно вскинул брови.

И теперь ребята шагали – дружно и весело. Все жаждали только одного – убраться, наконец, из Роднара.

Разговор крутился большей частью вокруг дворца невест:

– Расскажи, как все было? – Лануша аж распирало от любопытства.

Лила мечтательно вздохнула:

– Ах, Торнуен… это просто чудо! Меня так хорошо встретили – настоящий праздник устроили, столько приятных слов. Апартаменты выделили – королевские. Кровать огромная, а ванная – не поверите, как бассейн, я даже плавала в ней. Одежда, украшения, еда обалденная, всякие процедуры, массаж. С девчонками познакомилась – они такие славные. Три дня – настоящая сказка!

Лила аж зажмурилась, предавшись сладким воспоминаниям.

– А потом?

Та сразу помрачнела:

– А потом началось…

– Слушай, – Тим с любопытством прищурился, – десять предложений! Неужто все так плохо было?

Лила внимательно посмотрела на него и аккуратно ответила:

– Да нет. Некоторые были вполне ничего.

В глазах Лануша промелькнула хитринка:

– Тогда почему?

Лила отмахнулась:

– Да у меня свой пунктик.

– И все же?

Лила хитро прищурилась и пожала плечами. Тим потянул шею – как? Неужели она продолжит играть в молчанку? И так о себе ничего и не расскажет?

– Мне кажется, – усмехнулся он, – мы имеем право знать.

Лила нахмурила бровки. Целую минуту она думала, а потом вздохнула и смущенно потупилась:

– Ну не знаю. Мне кажется, вы будете смеяться.

Кса! Неужели?! Следующие пять минут парни горячо уверяли Лила, что никто из них даже ни капельки не улыбнется.

Наконец она сдалась. Покраснев, запинаясь, Лила выдала:

– Ну… в общем… мне однажды… суженого нагадали… Ну и вот… я ж теперь не могу!

Тим с Ланушем переглянулись и прыснули со смеха.

– Ах вы! – возмутилась Лила. – Вы же обещали!

Но тех было не удержать – они ржали минут десять.

Лила даже обиделась и убежала вперед – парни едва нагнали ее.

– Извини-извини, – Лануш все еще вытирал слезы с глаз, – просто я сам гадалкам не верю. Слушай, но ты ж вроде образованная девушка, медицину, кажется, изучала. Неужто ты веришь в эту чепуху?

Лила вздернула нос и отвернулась.

– Нет, правда, – посерьезнел Лануш, – ты ж себя чуть не убила. И все из-за пустых слов, которые ляпнула какая-то полоумная старуха?

– Во-первых, не старуха. Сотид моя ровесница и подруга. Во-вторых, ее гадания всегда сбывались.

– Прямо-таки всегда? – хмыкнул Тим.

– Всегда!

– Кса-а-а! Ну и что она нагадала? Какой он, твой суженый?

– Ну раз она тебя выбрала, значит, такой, как ты! – хохотнул Лануш.

– Ха-ха, как смешно! Хотя, раз уж об этом зашла речь…

Она вдруг замедлила шаг, скидывая свой мешок. Тим и Лануш, недоуменно хмурясь, тоже остановились.

Лила шагнула к Тиму и двумя руками схватила его ладонь. Тим удивленно вскинул брови. Эм… что происходит?

Лила приподнялась на цыпочки, лицо близко-близко. Тим даже смог рассмотреть синие и медовые прожилки в радужке ее глаз. Алые губы приоткрылись, взор затуманился, стал таким теплым, ласковым, нежным. А затем она, очень проникновенно, с придыханием, произнесла:

– Спасибо, что женился на мне, мой дорогой, любимый и единственный!

Тим открыл рот – и тут же захлопнул. Потом снова открыл, но язык будто забыл, как говорить. Ему показалось, его по темечку саданули дубиной – в голове аж зазвенело. Неужели она… Он вдруг почувствовал, как весь залился краской.

– Э… Эм… я…

Лила с Ланушем прыснули одновременно. Ржали как сумасшедшие. Тим только рукой махнул:

– Да ладно!

Наконец, все еще пунцовая от смеха, Лила похлопала его по плечу:

– Прелесть какая! Шучу я, шучу. Не бойся!

– Ема-а-а! Артистка. Дружище, ты бы видел свое лицо!

Тим только качал головой, закатывая глаза.

Лила наконец отсмеялась и сразу посерьезнела:

– Без шуток, Тим, спасибо!

Она протянула руку и снова шагнула к нему. Тим беспокойно всмотрелся в нее – не разыгрывает ли на этот раз. Потом осторожно взял ее маленькую ладонь – рукопожатие получилось долгим и крепким.

– Я сразу поняла, почему ты это сделал, – Лила пристально и внимательно вгляделась в лицо Тима. – Ты не беспокойся, придем в Эшгар и тут же разведемся.

В груди чуть кольнуло – он даже не понял, от чего. Но он показушно облегченно выдохнул:

– Уф! Я уж думал, ты всерьёз…

Реснички Лила вдруг часто заморгали, она выпустила его руку и чуть отвернулась:

– Пойдемте, ребята, – подняв свой мешок, она быстро зашагала вперед.

– Слушай, малявка, – Тим нагнал ее только через минуту, – а если ты все поняла, чего так долго не брала печать?

– Да, – Лила натужно улыбнулась. – Хотела напоследок еще раз побесить их. А то устроили себе, понимаешь… представление.

– Кса! Так ты это нарочно сделала? Стакан воды, вот это вот…

Тим поднял руку, изображая, как у Лила тряслись пальцы.

– А-ха. Не все же им одним развлекаться. Видел бы ты физиономию мадам Карсан – ее чуть кондрашка не хватила.

Тим вытаращился на Лила:

– Ну ты даешь! Да меня самого там чуть кондрашка не хватила!

– Ема-а-а! Меня тоже… ну и артистка!

– Слышь, артистка. Давай полегче, а?.. – Тим прижал руку к сердцу и выразительно протянул: – Пожа-а-алуйста! А то я с ума сойду от твоих фокусов.

– Не боись, договоримся! – Лила покровительственно похлопала Тима по плечу. – Мы ж теперь, как-никак… муж и жена!

И они с Ланушем снова захохотали.

Тим на мгновение замер, будто не расслышал. Он не знал, как на это реагировать. Потом, натянуто улыбаясь и выразительно подняв брови, покачал головой.

– И, кстати, – спросила Лила чуть позже, когда они угомонились и двинулись дальше, – я, кажется, чего-то не знаю… господин посол!

Тим с Ланушем переглянулись и заулыбались.

– У, – хмыкнул Тим, – это длинная история.

– Давай-давай, Тим, расскажи! – хлопая в ладоши, Лила радостно запрыгала. – Я обожаю длинные, интересные истории!

Ее глаза вспыхнули азартным огнем.

– Ладно, – пожал плечами Тим, – если так хочешь. Что вспомню, расскажу…

Тим лукавил: он очень хорошо помнил тот день. Каждое слово, каждый взгляд, каждый шаг – всё врезалось в память так, будто было выжжено огнём.

Глава 26. Арвиинское пророчество.

Еще несколько месяцев назад Тим вместе с родителями и сестренками жил в маленьком доме на окраине города Арвиин.

Тогда он и не мечтал ни о каком путешествии. Нет, он, конечно, все знал о ежегодной лотерее, но желающих выиграть было так много, а повезти могло лишь двоим. Но на всякий случай Тим тоже сходил в Городскую ратушу и внес свое имя в список участников.

Наконец наступил тот невероятный день! Город будто проснулся от многомесячной дремы. С самого раннего утра арвиинцы целыми семействами, в нарядной одежде, с продуктовыми корзинками потянулись ко дворцу.

Тим со своей семьей – отцом, матушкой и сестренками – тоже отправился на праздник.

С пяти сторон к площади тянулись людские потоки – вся Арвиин казался здесь собравшимся. Детвора облепила даже гладкие раскидистые ветви высоких тарисс, что окружали площадь. Но больше всего народу столпилось ближе ко дворцу – вокруг каменного изваяния, изображавшего два свитка, и широкого помоста – там вообще было не протолкнуться.

Тим с семьей потихоньку начали протискиваться вперед – через нескончаемый гул людского муравейника, который прорезывали взрывы смеха, крики, визг детей. Но вскоре пришлось остановиться совсем – дальше просто никто бы не смог и шагу ступить. Впрочем, отсюда Тим тоже хорошо все видел.

Королевский дворец Арвиина считался одним из самых красивых в Саантаре. Элегантное трехэтажное здание отделали редчайшим голубым мрамором с серебряными прожилками. Такой камень добывался в единственном месте: на севере королевства Арвиин – и был невероятно дорогим.

Но взгляд Тима приковало другое.

Высокий, выше человеческого роста, помост появлялся здесь только один раз в году. Его собирали прямо перед постаментом со свитками, ближе к центру – так, чтобы даже с самых дальних уголков площади люди смогли рассмотреть его. Обитый красной материей, он ярко выделялся среди пестрой толпы.

На помосте стояла здоровенная сложная конструкция – лотерейный барабан. Старинная штукенция – ее смастерили больше ста лет назад! Она являла собой мощную стальную подставку, на которой покоился огромный, тяжелый, стеклянный шар. Последний был настолько большой, что два человека едва ли сумели бы обхватить его руками. Внутри виднелись тысячи маленьких белых шариков. Сбоку от барабана расположился длинный стол, украшенный золотистой скатертью, а рядом несколько стульев.

Помост пока еще пустовал, но перед ним навытяжку замерли два высоких человека в темно-синей форме – королевская охрана.

Лара дернула Тима за рукав:

– Ты вправду поедешь, если тебе выпадет? – в который уже раз переспросила она, нахмурившись.

– Точно поедешь? – как обычно, эхом повторила Лерая.

Это сестренки Тима – близняшки. Они так походили друг на друга, что внешне он отличал их только по родинке – у Лары на левой щеке темнело крошечное пятнышко. Ну и по характеру, конечно – Лара сорвиголова, а Лерая тихоня.

– Наверное, – Тим пожал плечами и улыбнулся им. – Да не бойтесь вы так, шансов-то почти нет.

Люди все прибывали, вокруг становилось все теснее и теснее. И солнце поднималось выше и выше – правда, выручал проворный ветерок: играя темно-зелеными листьями тарисс, он порывами разносил их терпкий, прохладный аромат.

Мощный трубный звук прокатился по площади – первый сигнал горна. Все встрепенулись, разговоры тут же стихли – начиналось!

Из дворца вышел представительный человек. Тим сразу узнал его – Боторро, королевский управляющий. Его роскошный темно-красный камзол сверкал золотой вышивкой. Боторро направился прямиком к помосту – люди почтительно расступались, давая ему дорогу.

Через минуту, взбежав по ступенькам, он оказался возле барабана. Выждав паузу, управляющий с достоинством поклонился, а затем величественно произнес:

– Доброго вам здравия, достопочтенные жители Арвиина и уважаемые гости города! – Его звучный баритон эхом прокатился по площади.

Выслушав ответный приветственный гул, Боторро торжественно объявил:

– Сегодня наступил долгожданный день – День Арвиинского пророчества. Ровно сто семь лет назад оно было озвучено перед жителями города. Сто семь лет Арвиин с честью выполняет свои обязательства перед всем народом Саантары. И сегодня, во исполнение этого пророчества, мы проводим очередную ежегодную Арвиинскую лотерею!

Площадь будто выдохнула – и тут же загремела овациями. Когда они чуть стихли, управляющий возвестил:

– Прошу членов Городской ратуши занять свои места.

Через минуту пятеро дородных мужчин и одна хрупкая на их фоне женщина поднялись на сцену. Все в голубых накидках, у каждого в руках блокнот и карандаш. Несколько мгновений – и они расселись по стульям.

Боторро поправил манжет и обвел толпу внимательным, чуть ироничным взглядом:

– К участию в лотерее допускаются граждане Арвиина мужского пола, не младше пятнадцати лет и не старше семнадцати, родившиеся в Арвиине и подавшие прошение в установленный срок. В этом году поступило тысяча девятьсот тридцать семь заявок, по каждой из них произведена проверка в городских архивах – все получили подтверждение. Для каждого участника был изготовлен именной шар – вчера члены Городской ратуши еще раз пересчитали и перепроверили их согласно списку, а затем загрузили в барабан и опечатали его.

Управляющий погладил рукой большой сургуч на боку стеклянного шара.

– Ровно в одиннадцать, когда второй раз протрубит королевский горн, я запущу барабан. Через три минуты после срабатывания часового механизма выкатится первый шар, еще через три – второй.

Он вытащил большие карманные часы на золотой цепочке, глянул на них и добавил:

– Две минуты.

У Тима пересохло во рту. Все вокруг молчали, но в этой тишине чувствовалось такое напряжение, что Лара и Лерая крепко схватились за него.

Наконец гулкий звук второй раз прокатился над площадью. Сердце Тима забилось еще сильней, а кровь волной прихлынула к лицу.

Боторро ухватился за ручку и крутанул ее. Барабан оказался таким большим и тяжелым, что сперва едва сдвинулся с места. Но управляющий все толкал и толкал, стеклянный шар все раскручивался – быстрее и быстрее, – и наконец звонкий щелчок возвестил о срабатывании устройства.

– Уважаемые горожане! – громко объявил запыхавшийся Боторро. – Лотерейный механизм запущен!

Желудок Тима сжался в твердый, как железо, комок, а Лара и Лерая так вцепились в него, что практически висели на его руках.

Три минуты… Как выдержать три минуты? Стук сердца уже отдавался в ушах.

А лотерейный барабан все вращался. И тысячи маленьких шариков кружились внутри него в безумном, завораживающем танце. Все, как зачарованные, наблюдали за ними.

Тук… тук… тук… – отстукивало в голове Тима.

Наконец раздался громкий, резкий щелчок механизма – Тим, казалось, даже кожей почувствовал его.

Мгновение – и первый шар скользнул вниз. Он медленно, очень медленно покатился по желобку.

Тим уже не мог дышать. Когда же это закончится?

Управляющий склонился к шарику:

– Лануш, сын Рагнара! – громко объявил он.

Тим шумно выдохнул – не он! В желудке сразу отпустило, стало легко-легко, солнце снова засияло, мир запестрел разноцветием красок. Тим вдруг осознал, что он все-таки обрадовался этому.

Лара с Лераей прыгнули друг к другу и, хохоча, крепко обнялись.

По толпе пронесся разочарованный гул.

Чиновники из Городской ратуши поднялись, подошли ближе и переписали имя победителя в свои блокноты. Никто из них не притронулся к шару – это запрещалось.

Правила гласили, что их нельзя убирать до захода солнца – чтобы каждый горожанин мог подойти и лично прочитать имена счастливчиков. На страже этой традиции как раз и стояли два королевских охранника.

Теперь все ждали второго шара.

Но не Тим.

Его уже отпустило, он был спокоен и расслаблен. Чуть улыбаясь, несколько рассеянно он дожидался, когда все закончится и начнется праздник: «Вот и все! Теперь можно выдохнуть».

Тим даже не услышал второй щелчок.

Он уже представлял, как обнимет сестренок, как они все вместе сядут на траву и начнут уплетать вкуснейшие мамины пироги.

И в этот самый миг в тишине прогремело:

–Тим, сын Арилиуса!

Лицо Тима обожгло, будто по нему хлестнул раскаленный песок.

Нет. Нет, это ошибка. Не я. Не может быть. Я же…

В голове – пустота. Звук, свет, люди – всё исчезло. Только гул крови.

Он моргнул – и снова увидел мать, сестренок, отца...

Потрясенная матушка закрыла ладонью рот, неимоверно расширились глаза сестренок, и отец, стиснувший зубы – он согнул руку со сжатым кулаком:

– Е-е-е!

Мгновение – и близняшки вцепились в Тима, зарыдав. Следом и матушка – тоже вся в слезах. Отец обнял сразу всех, прижимая голову Тима к своему плечу и ероша его волосы:

– А я всегда верил, я верил. Ты особенный!

Тим растерянно косился вокруг – люди отступили, настороженно и почтительно взирая на них. В ушах шумело, мысли скакали.

Его привел в себя громыхающий голос Боторро:

– Уважаемые граждане и гости города, сто восьмой розыгрыш ежегодной Арвиинской лотереи… состоялся!

Громкие аплодисменты вновь захлестнули площадь.

Тим выпрямился, потянул шею – Шум в ушах отступил, будто схлынула волна. Люди уже не глазели на него, мир вокруг опять казался обыденным. В сердце закралась робкая надежда. Может, ничего не было? Может, просто послышалось?

Снова громкий голос управляющего:

– Лануш, сын Рагнара, Тим, сын Арилиуса. Прошу подняться ко мне.

Тим стиснул зубы – нет, не послышалось.

Отец разжал руки:

– Ладно вам, ладно, – он шагнул назад. – Ему надо идти.

Матушка и сестренки с трудом отпустили Тима, и отец легонько подтолкнул его:

– Иди уже, иди.

Тим закивал, потом растерянно развернулся и на подгибающихся ногах побрел вперед. Люди расступались, испуганно взирая на него, и перешептывались. Тим ошалело оглядывался вокруг, не веря, что все это происходит на самом деле.

Эта дорога показалась ему очень, очень длинной.

Наконец он добрался до помоста.

С другой стороны, одновременно с ним, вышел темнокожий подросток – босой, в выцветшей рубашке и латаных штанах. Они не были знакомы, но Тим встречал его в городе. Кажется, парнишка жил в приюте.

Они вместе подошли к ступенькам и посмотрели друг на друга. Тим протянул руку, и парень крепко пожал ее. Вдвоем они одновременно шагнули на помост.

И в этот миг раздался оглушительный треск. Толпа ахнула – на блестящей под солнцем поверхности стеклянного шара появилась огромная зигзагообразная трещина. Мгновение – и от нее, пощелкивая, начали разбегаться все новые и новые. Через минуту вся сфера покрылась такой густой сетью трещин, что стала непрозрачной.

Все в изумлении замерли.

Оглушительный звон и грохот!

Миг – и барабан лопнул, обрушившись на помост тысячами шариков и мелких стеклышек – будто лотерея впервые в жизни… засомневалась в своем решении. Будто сама судьба, по привычке раскрученная, вдруг усомнилась в собственном выборе.

Чиновники из ратуши, управляющий, Тим, паренек – все отскочили к дальнему концу площадки. Через мгновение сверкающий поток пролился на мостовую – люди, стоявшие рядом, отхлынули в стороны.

– Никогда не ломался… – Тим услышал испуганный шепот чиновницы из Ратуши.

Вперед выступил первым пришедший в себя Боторро. Он поправил полуседые локоны, и обвел вокруг взглядом:

– Ничего страшного, граждане, ничего страшного! – он успокаивающе поднял ладони, – Старое стекло не выдержало тряски. Такое бывает.

На пять минут вокруг помоста поднялась суета – пока выбежали служащие, пока все убрали.

Наконец управляющий вновь обратился к арвиинцам:

– Уважаемые горожане, извините за задержку. Давайте вернемся к нашим победителям.

Он посмотрел на темнокожего подростка.

– Представьтесь, молодой человек.

– Я Лануш, сын Рагнара.

– О, нет-нет, – засмеялся Боторро, – давайте-ка погромче. Чтобы все услышали!

– Лануш, сын Рагнара!

– Тим, сын Арилиуса!

В этот момент в третий раз протрубил королевский горн.

Боторро выпрямился и торжественно объявил:

– А теперь, по традиции, наших победителей поздравит Его Величество, король Арвиина Лорак II.

Через минуту тот уже поднимался по ступенькам.

Король Лорак был худощавым человеком средних лет, хотя голова его уже полностью поседела. Одежду он носил довольно простую, но на коричневом камзоле сверкали два ордена. Его сопровождал слуга, который держал увесистые мешки.

Король, кажется, приболел. Тим сразу заметил это – едва Лорак ступил на помост. Его пошатывало, на лбу блестела испарина, бледный, рассеянный. Сделав пару шагов по сцене, он вдруг застыл, уставившись на ребят.

Прошло несколько мгновений – но Лорак не шевелился. Все ждали, пауза затягивалась. Тим заметил недоуменные переглядывания чиновников из ратуши.

Король смотрел на них слишком долго. В этом взгляде не было ни доброты, ни гнева – только какая-то чужая, тревожная пустота.

Наконец управляющий осторожно подошел к королю и что-то шепнул тому на ухо.

Король чуть сдвинул брови:

– Да-да, конечно.

В этот момент нечто такое промелькнуло в его глазах, от чего Тим почувствовал себя неуютно. Будто в нём промелькнула тень – не сомнение, а странная усталость, почти страх.

Что-то холодное, чуждое – и Тим вдруг почувствовал себя… очень маленьким.

Лорак повернулся к собравшимся:

– Граждане королевства Арвиин! – громко произнес он. – Вчера в город прибыли парни… нет, мужчины! Настоящие герои! Те, кто в прошлом году победил в лотерее. Тирлум, Скандру, поднимитесь сюда.

На помост вбежали два парня. Тим вспомнил их – да, точно, они. Но теперь их было тяжело узнать – из тщедушных подростков те превратились в крепких широкоплечих здоровяков.

Лорак пожал им руки:

– Поприветствуем их, – сказал он, похлопывая парней по плечам, – они с честью исполнили свой долг!

На площади зааплодировали, раздался одобрительный гул.

– Их миссия почти закончилась, – король вновь обратился к горожанам, – но им предстоит совершить еще один, маленький, но очень важный шаг… возвращение реликвий!

Коротким движением Тирлум и Скандру вытащили свитки. Они припали на одно колено и, склонив головы, подали документы королю, держа их обеими руками.

Вокруг сразу стихло.

Лорак осторожно взял первый свиток и развернул его. Они с Боторро принялись внимательно осматривать реликвию. Удовлетворенно кивнули и принялись за вторую. Наконец король вновь повернулся к площади.

Стало так тихо, что был слышен даже шелест листвы.

Лорак строго глядел прямо вперед и молчал несколько мгновений. А затем резким движением вскинул высоко вверх правую руку, держащую оба документа:

– Свитки в городе!

Арвиин будто взорвался! Неистовые овации и крики обрушились такой мощной волной, что Тима моментально оглушило. Казалось, люди в один миг выплеснули из себя все эмоции, всю страсть. Момент, который горожане ждали целый год – момент особого сплочения всех арвиинцев, момент их единения!

И хотя Тим уже видел это, но каждый раз оно производило на него неизгладимое впечатление.

Прошла минута, пять, десять, а шум все не умолкал.

Наконец король поднял руку. Он стоял так, пока совсем не стихло. И тогда он торжественно и с грустью возвестил:

– Свитки покидают город.

Тишина казалось абсолютной. Тим даже слышал, как стучало его сердце.

Король медленно повернулся к ребятам.

Тим и Лануш знали, что нужно делать. Они одновременно припали на одно колено и, склонив головы, протянули обе руки вперед.

В ладони Тима опустился легкий сверток из мягкой, теплой, шершавой кожи.

Он бережно сжал сверток. Тот казался легким – и в то же время тяжёлым, как камень. Не от веса – от значения.

Ребята сразу поднялись, благоговейно прижимая к груди древние документы.

Король несколько мгновений взирал на них с грустью, а затем вновь повернулся к горожанам:

– Реликвии Арвиина переданы в руки наших новых послов. По традиции я вручаю каждому из них по сто золотых монет для путешествия вокруг Саантары.

Тим и Лануш – каждый получили по тяжелому мешочку. Хотя размер вознаграждения никогда не менялся, по площади пронесся восхищенный вздох – сумма была огромной!

Король повернулся к ребятам:

– Да хранит вас Свет Арвиина!

Он крепко пожал им руки, еще раз напоследок грустно взглянул на них и сбежал с помоста.

Вперед сразу выступил Боторро. Он громко провозгласил:

– Итак, Тиму и Ланушу завтра предстоит отправиться в годовое путешествие вокруг Саантары. Давайте еще раз поаплодируем нашим новоиспеченным посланникам.

Продолжительные овации снова захлестнули площадь.

Через минуту Боторро махнул рукой – городской оркестр заиграл марш.

Управляющий повернулся к ребятам. Теперь он говорил уже негромко, вполголоса:

– Итак, вы, конечно, это все уже знаете, но я обязан повторить. Есть только три правила. Первое – завтра вам необходимо покинуть Арвиин, и вам запрещено пересекать границы королевства в течение всего следующего года. Второе правило – в вашем путешествии вам необходимо посетить столицы всех других королевств Саантары. Правило третье – вы обязаны сохранить свитки любой ценой! Не расставайтесь с ними ни на минуту, они всегда должны находиться при вас. Все понятно?

Боторро выжидательно посмотрел на ребят, и те сразу кивнули. Управляющий продолжил:

– Встречаемся завтра, в десять утра, у Южных ворот. Я и чиновники из ратуши должны засвидетельствовать ваше отбытие. Ну, и пожелать вам легкого пути, конечно! Есть вопросы?

Тим покачал головой.

– Не зажимайтесь, парни, – Боторро вдруг улыбнулся. – В Саантаре все спокойно, вас ждет самый замечательный год в вашей жизни – уж поверьте мне! А сегодня – наслаждайтесь. Сегодня ваш день!

Он широким жестом обвел площадь.

Вокруг царила предпраздничная суета. Стало посвободней – народ чуток отхлынул на прилегающие улицы. Играла музыка, торговцы спешно поднимали палатки, выносили столы. Запахло горячей выпечкой и жареной картошкой. Вдали поднимался яркий красно-желтый шатер приезжего цирка.

Праздник начинался.

Все смеялись, ели, танцевали – только Тим переминался, неуверенно оглядываясь и сжимал сверток. Его путь начнется не завтра – он уже начался, с того самого мига, когда древний свиток лег ему в руки.

Он ощутил, как между ним и шумной, яркой толпой вдруг выросла прозрачная стена. Он был рядом – и в то же время уже где-то очень, очень далеко.

Тим не знал, что именно чувствовал. Радость? Усталость? Облегчение? Всё сразу. Только одно было ясно: часть чего-то большого. И почему-то это – успокаивало.

Глава 27. Болезнь.

Тим проснулся довольно рано – его разбудила застрекотавшая птица.

Прошло уже несколько дней, как ребята выбрались из Роднара – на этот раз они без приключений проскочили через Плешь и наконец оставили неспокойные места далеко позади.

Здесь же, в глубинке королевства Эшгар, казалось, был совсем другой мир – тихий, сытый, безмятежный. Разбойники сюда не совались – военные гарнизоны строго следили за этим, никаких тварей здесь отродясь не водилось, а о шайке злобных волшебников тут никто даже не слыхивал.

Но ребята на всякий случай ночевать старались в лесу.

Опять застрекотала птица. Тим резко сел и беспокойно обернулся. Увидев, расслабленно выдохнул – нет, это не мелкая, серая птаха, это всего лишь крупный дрозд.

Он снова улегся и закутался в одеяло. Почему-то вспомнилась беседа с мастером Круди.

– Нет, Тим, по имени никак не найти – канья часто берут новое имя. Но разве вы не получали письма? Обычно через год все пишут домой, чтобы успокоить родню.

– Нет.

Старик нахмурился:

– Странно. А когда, ты сказал, это случилось?

– Одиннадцать лет назад.

Мастер Круди нахмурился. Он молчал несколько мгновений, будто собираясь с духом, и только потом выдал:

– Таерский прорыв. Одиннадцать лет назад возле реки Таера пробилось стадо ханевалов. Двадцать застав было уничтожено сразу, погибло много людей… Мне очень жаль, Тим.

В глазах снова защипало, и Тим перевернулся на другой бок. Главное, родителям не проговориться.

Он подождал еще с полчаса – небо совсем посветлело, но сон так и не пришел.

Вздохнув, Тим поднялся. Посмотрел на друзей – те еще спали, с головой укутавшись в одеяла.

Он сходил, умылся, набрал воды для чая.

– Лануш, Лила, просыпаемся.

Пока он разводил костер, Лануш привстал и с хрустом потянулся:

– Ох, как славно-то я поспал! Одно слово – не Роднар.

Тим рассмеялся. Да уж, в Роднаре ему тоже не удавалось выспаться.

– Лила, – зевнул он, – чаёк, чаёк.

Но вместо ответа она вдруг с надрывом закашлялась и еще плотнее укуталась в одеяло. Тим с Ланушем переглянулись, оба вскочили и подошли ближе.

– Лила, ты что? Заболела?

Та откинула покрывало.

– Кса!

– Ема-а-а!

Лила казалась едва живой. Ее щеки горели, глаза лихорадочно блестели, веки припухли, она дышала часто-часто, будто задыхалась. Но больше всего Тима напугали вены – на лбу и висках они вспучились страшной темно-синей сеткой – жутковатое зрелище.

– Что, все так плохо? – прохрипела Лила.

Тим присел, вытянул из ее мешка зеркало и поднес к ней поближе. Увидев себя, Лила вскрикнула и закрыла лицо руками:

– Ужас! Какой ужас!

– У тебя раньше такого не было? – нахмурился Тим.

Не отрывая рук, Лила покачала головой.

– Может, ты знаешь, что это за болезнь? – Лануш тоже присел рядом.

– Мерзкий Роднар… тот подвал… насекомые, черви… я чувствовала, как в меня проникает грязь.

Тим решительно поднялся:

– Я иду искать лекаря.

– Нет! – вскрикнула Лила, убирая руки. – Нет. Ближайший лекарь в Эшгаре… не ходи никуда. Бесполезно.

Кса!

Тим снова опустился рядом, смятенно разглядывая лицо Лила. Как же помочь ей? Он протянул руку и осторожно прикоснулся пальцем к крупной, вздувшейся на лбу вене – она оказалась такой горячей, будто Тим притронулся к еще не остывшей чашке с чаем.

Как ошпаренный, он вскочил и стрелой метнулся за водой. Лануш помог Лила сесть и придерживал ее – она залпом выпила целый котелок и снова, обессиленная, упала на лежанку.

Тим хотел еще порасспросить ее – что делать, чем лечить, – но Лила чуть приподняла ладонь, показывая, что не может разговаривать.

Весь день ребята поили ее водой – когда Лила была в сознании, она пила, часто и помногу. Но больше металась в беспамятстве.

Тим все время обтирал ее лицо влажным платком – казалось, от этого лихорадка чуть спадала, и девушке легче дышалось.

В такие мгновения он снова чувствовал то самое странное ощущение, как в Роднаре, когда Лила бросилась ему на грудь. Необычные теплые мурашки, горячий ком внутри и решимость защитить ее любой ценой.

Но постепенно Лила становилось все хуже. К вечеру приступы настолько обострились, что она вскрикивала от боли.

– Жжет! – слезы катились у нее из глаз. – Горит. У меня внутри все горит!

Тим скрипел зубами в отчаянии, не зная, как облегчить ее страдания. Он снова и снова вскакивал, порываясь мчаться за помощью – но Лануш удерживал его:

– Какой лекарь? Ты слышал про Эшгар? И я тут один не справлюсь. Сиди!

Неожиданно к ночи приступы прекратились. Темная сетка вен в одночасье исчезла, жар сошел на нет.

Но теперь маятник качнулся в другую сторону – у Лила начался просто лютый озноб. Ее зубы стучали, на коже вздулись синюшные мурашки, а дрожала она так сильно, что сотрясалось все тело.

Тим с Ланушем сразу соорудили для нее большую высокую лежанку, накрыли больную всеми одеялами и куртками, что нашлись, развели костер с обеих сторон.

Но она продолжала дрожать.

Попытка напоить горячим чаем не увенчалась успехом – Лила вырвало после первого же глотка.

Тим вдруг вспомнил, как Лерая однажды заболела, и у нее тоже был озноб. Матушка тогда легла рядом и обняла сестренку, чтобы согреть. Он вздохнул и отогнал это воспоминание.

Прошло с полчаса.

Тим подкинул поленьев в костры, поправил на Лила сползшее одеяло. Казалось, она дрожала еще сильней. Перед глазами почему-то опять всплыла навязчивая картинка, как Лерае сразу полегчало и она заснула. Тим снова с усилием отбросил эту мысль.

Лануш улегся на свою лежанку, но Тим все сидел – он присматривал за Лила.

Ночь выдалась ясной и безлунной – небо усыпали мириады звезд. Лес вокруг почти безмолвствовал, лишь вдалеке иногда ухала сова.

Опять упало одеяло – и громкое клацанье зубов вновь разнеслось по поляне.

Казалось, Лила становилось все хуже – последний час она все время пребывала в беспамятстве.

Лануш вскинул голову:

– Тим… как бы это сказать, – казалось, он тщательно подбирал слова. – Есть один способ согреть ее… Надо лечь рядом и обнять. Ты все-таки официально… как бы… ее муж…

Тим потер висок.

Кса… Почему он не сказал об этом раньше?..» – подумал он, но вслух произнёс совсем другое:

– Вот именно, что «как бы». Ты же знаешь, это не по-настоящему. Мы с ней разведемся, как только…

Лануш резко прервал его:

– Послушай меня! Если ты сейчас ей не поможешь, разводиться будет не с кем!

Кса! С этим не поспоришь.

Он кивнул, помедлил мгновение и встал.

Вся лежанка вместе с ворохом одеял и курток чуть заметно подрагивала.

Тим секунду собирался с духом. Он чувствовал, как внутри всё сжимается: то ли от тревоги, то ли от близости.

Но выбора не было – Лила замерзала, и он медленно, чтобы не скрипнуть, прилег с краю.

Выждал мгновение – тихо. Осторожно повернулся к Лила, приподнял одеяла и придвинулся ближе, прямо к ее спине. Тишина… Тим затаил дыхание и… тихонько приобнял девушку.

Лила чуть шевельнулась – у Тима замерло сердце. Хотя… ладно… выгонит так выгонит… По крайней мере, он попытался помочь. Правда, если все неправильно поймет, так стыдно будет!

Но вдруг Лила вцепилась в его руку ледяными ладошками, крепко обхватила ее и потянула на себя. Ее спина еще сильней прижалась к груди Тима. Его сердце заколотилось изо всех сил, но одновременно он с облегчением выдохнул – точно, она в беспамятстве! Может, завтра и не вспомнит об этом. Лишь бы помогло.

Скоро Тим услышал, как дыхание Лила выровнялось. Ладони, наконец, потеплели, щека чуть порозовела. А еще через несколько минут она тихонько засопела.

Страх отступал, но внутри тлело странное, непривычное тепло. Он не знал, что это за чувство – и, может, боялся узнать. Только бы оно не исчезло.

Он просто лежал, слушая её дыхание. Всё вокруг замирало. Впервые за долгое время он чувствовал: не один.

Чуть позже Тим хотел было вылезти, но ее руки продолжали крепко сжимать его ладонь. Он побоялся разбудить Лила и решил подождать, пока она сама отпустит его.

Но незаметно его глаза слиплись, и Тим мягко провалился в ночные грезы.

Глава 28. Песчаник.

Ангвудская пустошь – удивительная, загадочная и непостижимая земля. Этот песчаник, возникший неизвестно откуда более полутора тысяч лет назад, считается самым гиблым местом во всей Саантаре. Живым оттуда не возвращался еще никто…

Из книги «История Саантары».

На следующий день, после полудня, ребята свернули на заброшенную лесную дорогу.

А утро преподнесло Тиму множество приятных сюрпризов.

Первое – это то, что Тим успел проснуться раньше Лила и вовремя ускользнуть с ее лежанки.

Второе – то, что Лила проснулась совершенно здоровой, полной сил и энергии. Парни обомлели. Они присели рядом и тщательно вглядывались в ее лицо, ища хотя бы малейший намек на вчерашнюю болезнь. Но большие глаза девушки стали такими ясными, что в них просматривались все мельчайшие синие и карие лучики. А кожа просто сияла чистотой и свежестью. Тим впервые подумал: а ведь Лила не только дерзкая, но и удивительно ясная.

В-третьих – и это принесло Тиму большое облегчение, – она, похоже, совершенно ничего не помнила о том, что произошло ночью. А ему совсем не хотелось щекотливых объяснений.

И еще Тима удивил аппетит Лила. Она с утра начисто съела все их запасы сыра и хлеба, а это были довольно приличные запасы. Извинялась, но не могла остановиться. Говорила, что, видимо, организм так восстанавливается после болезни.

А позже она даже упросила их зайти в таверну пообедать и там три раза заказывала добавку красного эшгарского супа.

И вот теперь они выбрались на старую дорогу.

День выдался замечательный, солнечный. Березы тесно подступили к обочинам, раскинув над широкой тропой ярко-зеленые кроны и накрывая уютным теньком. Густой терпкий аромат лесных трав щекотал нос.

С тех пор, как они вышли из Роднара, Сомо и никто из его компании больше не объявлялся, и Тим начал надеяться, что им все же удалось ускользнуть от него.

– Ребята, – веселый голосок Лила звенел колокольчиком, – вы мне так и не объяснили, о чем же все-таки это ваше Арвиинское пророчество.

– Дык, никто ж толком-то и не знает, – пожал плечами Лануш.

– Как это?! – поразилась Лила.

– Ну представь себе – старинный текст, все расплывчато, туманно, намеками.

– Дивно! А как же вы идете-то?

– А что мы? – усмехнулся Лануш. – Взяли деньги, и гуляй целый год. Не думаешь же ты, что кто-то верит во всю эту чушь?

– За себя говори, – нахмурился Тим.

– Ема-а-а! – хихикнул Лануш. – Я и забыл, что тут Тим. Он, понимаешь ли, очень ревностно относится к арвиинским традициям. Кстати, Лила, интересный исторический факт – тебе известно, откуда появился обычай отпиливать рога коровам и быкам?

– Да не может быть! – воскликнула Лила.

– Может! – поддакнул Лануш. – Именно в Арвиинском пророчестве есть строчка, где короля протыкают рогом. И вот с тех самых пор, по всей Саантаре… Так, что гарантированно, что оно уже никогда не сбудется и нет никакого смысла вникать во все эти шифрограммы!

– Потрясающе!

– Кса! Что это там?

Ребята застыли.

Дорогу пересекала полоса невероятно белого песка. Широкая – шагов на тридцать. Плавные, невысокие наносы – по колено. Казалось, будто это река, медленно несущая свои светлые воды.

– Ема-а-а! – Лануш рванул вперед.

С разбегу он прыгнул вверх. Полет получился красивым – приземлившись на колени, он эффектно проехался по белой поверхности, взметнув в воздух облако пыли.

– Ого! – Тим похлопал в ладоши.

Лануш самодовольно обернулся:

– Я такой!

Он погрузил руки в песок и зачерпнул две горсти. Подняв их, Лануш вдруг замер: казалось, отрешенно наблюдал, как тонкие струйки суетливо стекали вниз.

Тим расслышал его тихий голос:

– В детстве я часто играл с песком. И мама со мной играла.

Тим с Лила тоже уже подошли к песчаной полосе. Тим даже поднял ногу, чтобы ступить на нее, как вдруг Лила вцепилась в него. Тим вопросительно вскинул брови и проследил за ее взглядом – она напряженно всматривалась вправо.

С этого места открывался вид на странный лес – ослепительно чистый песок, из которого торчали белые стволы засохших берез. Их листья выцвели и скрутились – такое же парни встречали близ сухменя. Еще дальше находился исток – высокий белоснежный пригорок. Казалось, он полностью засыпал какое-то строение – из-под него чуть выступал только краешек кровли.

– Уходи! – вдруг заорала Лила Ланушу, вытаращив глаза. – Быстрей!

– Что? – старина недоуменно обернулся.

– Быстро!

Лануш переглянулся с Тимом, пожал плечами и не торопясь начал подниматься.

И в этот миг в затылок вонзилась острейшая иголка:

– Беги! – взревел Тим.

Но Лануш не успел. Едва он выпрямился, как неожиданно, резко провалился в песок – по самый пояс. И изумленно выдохнул:

– Что это… такое?

Тим тут же упал на белую поверхность, растягиваясь во весь рост:

– Руки! Руки давай!

Глаза Лануша вдруг округлились, и он растерянно произнес:

– Тим, мои ноги… кто-то царапает!

– Хватайся! – рявкнул Тим, еще сильнее вытягивая к нему руки.

– А-а-а! – Лануш наконец очухался.

Они сцепились запястьями, и Тим изо всех сил рванул на себя.

Кса! Лануш застрял крепко – ни капли не вылез. Наоборот, еще больше погрузился вниз.

– Тяни! – завопил он. – Быстрей!

Тим тащил изо всех сил, но никак не получалось упереться или зацепиться за что-нибудь – вокруг только зыбучий песок. Выходило наоборот: не Тим вытягивал Лануша, а Лануш увлекал его за собой.

Положение быстро ухудшалось.

– Лила! – заорал Тим. – Лила! Помоги!

Он обернулся – ее не видно. Сбежала?! Дура!

Лануш рывком погрузился еще ниже, теперь над поверхностью торчала только его голова да ладони. Лицо посерело, глаза налились кровью. Хватка рук начала ослабевать.

– Не-е-е-т! – Тим надрывался во всю глотку. – Держи-и-и!

Еще мгновение, и подбородок Лануша уткнулся в песок.

Это конец! Смерть!

Безысходность обрушилась на Тима огромной скалой. Спасения нет – он вдруг ясно понял это. Ни он, ни его затылок – не в силах помочь здесь. Вытаращившись, хрипя от напряжения, Тим с ужасом смотрел, как его друг погружается все ниже и ниже.

И в этот момент над ухом прошуршали шаги. Тим ошеломленно поднял глаза.

Лила!

Совершенно спокойно она прошествовала мимо него и остановилась над Ланушем. Что она делает? Сумасшедшая!

Тим вдруг заметил у нее в руках два котелка. Кса!

Лила чуть глянула на него и невозмутимо обронила:

– Приготовься, – и разом перевернула обе посудины, окатив Лануша целым потоком воды.

И тут же отпрыгнула в сторону.

Прошло пару секунд – и Лануша будто выплюнуло. Он аж подлетел на высоту своего роста и тяжело плюхнулся на песок в шаге от Лила.

– Тащи! – завизжала Лила и, вцепившись в Лануша, дернула его к краю. – Раз!

Тим вскочил, в два прыжка оказался рядом.

– Два!

Мощным рывком Тим буквально выбросил Лануша на дорогу.

– Три! – Лила с Тимом тоже спрыгнули с белой поверхности.

И вовремя!

Земля вдруг задрожала. И через миг здоровенный участок песка, шага три в диаметре, обрушился вниз. В одно мгновение там, где недавно тонул Лануш, образовался бездонный колодец.

Тим выхватил меч и, тяжело дыша, приготовился к атаке. Ему казалось, что сейчас оттуда выскочит какая-нибудь тварь. Типа каягурны!

Тишина.

Тим ждал. Странным образом сознание умудрилось отметить, что стенки колодца песчаные – насколько видно в глубину. Тим раньше думал, что песка всего по колено, а ниже обычная земля. Он потянул шею – все не так, здесь все не так.

– Расслабься, вояка, – Лила похлопала его по плечу. – Все закончилось.

Тим прислушался к затылку – действительно, тихо. Он шумно выдохнул, делая шаг назад. Помедлив, отступил еще на несколько шажков, все также держа в поле зрения песчаный колодец.

Лишь спустя минуту Тим нашел в себе силы оторвать от него взгляд.

Лануш!

Ему крепко досталось. Он лежал на дороге, и его била крупная дрожь. Штаны по колено изорваны, ноги иссечены ранами, подсыхающие струйки крови из носа, ушей, рта. Он тяжело, хрипло дышал – но дышал!

Все еще следя за колодцем, Тим опустился на землю возле друга и молча, ободряюще похлопал его по плечу.

Лила тоже присела рядом и, встав на колени, принялась осматривать Лануша. Она оттянула ему веки и поочередно изучила зрачки.

– Дивно, дивно… Язык, покажи язык.

Лануш послушно открыл рот.

– Чудно!

Тим такое уже наблюдал однажды:

– Лила, ты училась на лекаря?

Та мельком глянула на него:

– Ну что-то типа того…

– Не хочешь рассказать?

– Тим! – Лила строго посмотрела на него. – Главное, что тебе нужно знать обо мне – это то, что я твой друг!

И принялась слушать пульс Лануша. Тим хмыкнул – всегда она такая. Чуть спросишь про ее прежнюю жизнь – сразу молчок!

– Что это? – прохрипел Лануш. – Что это было?

– Песчаник…

– Песчаник?! – поразился Тим, разом обернувшись на белую полосу. – Но я думал…

– Что он только один? Нет, уже нет.

– Не один? – Тим все еще не мог прийти в себя от этой невероятной новости. – Но как же так? А сколько их тогда?

– Я слышала о семи. Но, похоже, их больше. Хм, шикарно!

Тим обернулся к Лила – та изучала раны на ногах Лануша. Вокруг лодыжек и икр спиралью поднимались кровавые полосы.

– Ого! Что это?

– В том-то и дело, что это? Никто не знает, что такое песчаник. Живой он или явление природы. А тут явные признаки щупалец. Дивно, дивно!

Закончив осмотр, Лила, похоже, удовлетворилась состоянием Лануша. Она принесла воды, промыла раны, перевязала их.

Затем наконец она уселась на дорогу рядом с Тимом, уперлась руками в землю и расслаблено запрокинула лицо к небу. Солнце заиграло цветами в ее глазах.

Тим впервые увидел ее такой счастливой и улыбающейся. Пожалуй, ее можно назвать красавицей. И как он раньше не замечал этого?

Вскоре Ланушу полегчало. Он уже не хрипел, дыхание выровнялось:

– Лила, а как ты поняла, что оно боится воды?

Та еще шире улыбнулась:

– Оно не боится. Но когда начинает тянуть вниз… в общем, если в этот момент плеснуть ведро, получается такой эффект. Если бы это было живое существо, я бы сказала, что у него отрыжка или оно захлебывается. На три секунды. Но это действует только на совсем маленьких, младше года. Так что тебе повезло!

– Откуда ты все это знаешь? – Лануш даже приподнялся от удивления.

– Прочитала.

– Где прочитала-то? – не унимался старина.

– Ой, Лануш, какой ты дотошный! – Лила поморщила носик. – Если тебе так уж интересно, то это был отчет о гибели золотоносных рудников в местности Лааха в Эдорейне.

Тим приподнял бровь. Кса-а-а! Где она в своей деревне могла найти такой отчет?

– Как это, о гибели рудников? – поморщил лоб Лануш. – Как рудник может погибнуть? Это же просто дыра в земле.

– Ну вот, – Лила показала взглядом на песчаник, – такой вот там завелся. Засыпал все шахты, погубил нескольких шахтеров.

– Этому, стало быть, меньше года, – Тим повернулся к Лила. – А другим? Другим сколько?

– Если не считать ангвудского, то всем не больше пяти лет. Когда появился первый, в Ларибе, об этом много писали. Неужто ничего не слышали?

Тим, вздохнув, покачал головой. Все замолчали, задумавшись.

Потом вдруг ойкнул Лануш – он тронул рану на ноге.

– Болит? – встревожилась Лила.

– Да не очень. Терпимо.

Он поднял лицо и лучезарно улыбнулся:

– Ребята, с меня опять должок.

Тим рассмеялся:

– Э, нет! В этот раз все сделала она, – он кивнул на Лила.

– Да-да! Лила, я твой должник.

Та хитро сощурилась:

– Не забудь об этом.

Тим покровительственно похлопал ее по плечу:

– Малявка сегодня молодец.

Лила иронично всплеснула руками:

– Неужели?! Не может быть! Господин Совершенство снизошел до меня. О небо! – она закатила глаза и развела руки. – Он похвалил меня!

Тим ухмыльнулся – вот ведь колючка!

– Учитель! – поправил он ее, подняв указательный палец. – Называй меня Господин Учитель.

И писклявым голосом добавил:

– Набор в школу спасителей Лануша объявляется открытым. Приглашаются все, кто еще не успел спасти его более трех раз.

Лануш хмыкнул:

– Смейся-смейся. Неровен час, она и тебя спасет. Вот тогда-то я нахохочусь.

– Она? Меня? Спасет! – заржал Тим. – Если это случится, я не знаю, что страшнее – песчаник или её наглая улыбка!

Лила возмущенно стукнула его по плечу:

– Эй!

Все еще лыбясь, Тим почесал ударенное место:

– Нет, старина. Такого не может быть. Никогда!

– Так уж и никогда?

– Точно тебе говорю! Если такое случится, – Тим задумался, потирая висок, – я тогда… я тогда…

Лила вдруг взволнованно всплеснула руками и распахнула огромные наивные глаза:

– Женишься на мне? – но тут же небрежно отмахнулась, поморщив носик. – Ах да… это ж уже было!

Теперь уже ржали и Лануш, и Лила.

– Второй! – Лануш аж надрывался от хохота. – Пусть женится во второй раз!

Тим фыркнул, как будто это было глупейшее, что он слышал, но почему-то взгляд всё же задержался на ней чуть дольше обычного.

А затем, улыбаясь, кивнул:

– Ладно-ладно, веселитесь.

Через несколько минут Лануш наконец отсмеялся:

– Дружище, и все же? Что, если Лила тебя спасет?

Тим, ухмыляясь, пожал плечами и протянул:

– Ну… если уж такое… совершенно невероятное событие… вдруг произойдет, то, – он хитро посмотрел на Лила. – А пусть сама выберет. Любое желание! После каягурны, знаете ли, мне уже ничего не страшно!

– Ну ты и хвастунишка, – Лила опять стукнула Тима по плечу. – Ну ладно, сам напросился. Уж я-то придумаю!

Она мстительно прищурилась.

Тим на мгновение засомневался в себе – она произнесла это с тем самым коварным выражением, которое обычно заканчивается бедой.

Но потом хмыкнул:

– Давай-давай, – и повернулся к другу. – Ну что, Лануш, ты как? Можешь идти?

Но старина вдруг посерьезнел и вместо ответа неожиданно нахмурился:

– Так ты считаешь, что без спасителей я не дойду?

Тим хлопнул друга по плечу:

– Да ладно тебе. Ты ж знаешь, мне лишь бы поржать.

– То есть ты уверен, что нет, – Лануш еще больше помрачнел.

– Старина, ты даже к девушке боишься подойти.

Лануш решительно покачал головой:

– Уже не боюсь! Помнишь, утром, в таверне? Я спросил у официантки, как ее зовут.

– А к принцессе своей? Слабо будет подойти?

– Что? – Лила чуть не задохнулась, округлив загоревшиеся глаза. – У Лануша есть принцесса?

– Да ладно! Ты не слышала об этой истории? Он влюблен в Интарес. Увидел ее на картинке и втрескался.

– Это такая рыженькая? – Лила с интересом глянула на Лануша.

– Да-да, она самая! Ему вообще рыжухи нравятся. Так что на Эшгар у него планы о-го-го!

Лануш хмуро поднялся:

– Знаешь что, дружище? Не обязательно всем трепаться про Интарес.

Тим слегка улыбнулся, но, заметив, как Лануш отвёл взгляд, виновато развел руками:

– Ты чего, старина?.. Я ж не в обиду.

Но Лануш перебил его:

– Я изменился, Тим. Столько всего случилось. Волшебник, гнуды, роднарцы… Ты не знаешь, каково это – отбиваться от роднарцев! И вот что я тебе еще скажу… Теперь я уже ничего не боюсь. Совсем ничего! И я смогу дойти до Эшгара один. Хочу доказать, что чего-то стою.

– Брось, Лануш, – сдвинув брови, Тим тоже вскочил, – зачем? А если Сомо тебя найдет?

– Справлюсь, – на лице Лануша появилась мрачная решимость. – Стало быть, договариваемся так. Место встречи – Королевская площадь, каждый полдень.

Тим схватил его за руку:

– Кса! Лануш, не надо! Я ж просто пошутил. Извини, если обидел.

Но старина уже поднял свой мешок:

– Кто последним придет, тот, – и усмехнулся, ткнув в Тима указательным пальцем. – Посмотрим, кто кого… дружище!

Глава 29. Засада.

Ранним утром Тим и Лила вышли из дверей трактира «Сизый Кролик» и зашагали по дороге.

Вчера они осилили большой путь – даже два раза срезали через перелески, – все, чтобы успеть засветло добраться до этой деревушки.

На сегодняшний день они запланировали дойти до Светлика по Смрадному тракту –тоже довольно приличный переход. Зато оттуда уже открывался прямой путь на Эшгар.

Утро выдалось туманным – дорогу видно шагов на двадцать, не дальше. И очень прохладным – ребята напялили куртки и шляпы.

Они быстро продвигались вперед, радостно предвкушая прибытие в Эшгар. По расчетам Тима, они должны оказаться там уже через три дня, обогнав Лануша по крайней мере на сутки.

– Стой! – Тим вдруг схватил Лила за руку.

Опасность!

Появилась явная и отчетливая опасность – забившаяся ледяная иголка однозначно указывала на это. Тим потянул шею. И что делать? В одиночку он попытался бы пробиться, но с ним Лила. Получается… в обход?

Издалека послышался скрип колес. Повернувшись к Лила, Тим приложил палец к губам, а затем опустил ладонь на холодную рукоять меча.

Звук приближался, туман сильно приглушал и искажал его – Тим не мог оценить расстояние. Несколько мгновений он напряженно прислушивался к затылку, а потом вдруг облегченно выдохнул и убрал руку с клинка. Не то опасность где-то дальше, впереди.

Внезапно из тумана проявилась телега – сперва показалась морда пегой лошадки, потом ее крупное тело, а затем выплыла и сама повозка, на которой стояли три большие бочки. Возницей сидел тщедушный дедок.

– Доброго здравия! – поприветствовал его Тим.

– И тебе не хворать! – охотно отозвался старик, придерживая лошадь.

В нос пахнуло специфическим запахом.

– Почем лягушки, отец?

– Дык, два десятка медяк.

– А рыбы нет, что ль?

Дедок рассмеялся:

– А ты шутейник!

Тим и сам улыбался своей шутке.

– А что там дорога? Далеко ли до Светлика?

– Дык, еще итить и итить. Ежели, конечно, пропустют тебя, светолюбец.

Тим поправил рукав, скрывая тройную ленту на запястье, и приподнял брови:

– А кто пропустит, отец?

– Дык кто ж ведает, кто они такие. Вторую неделю уже на тракте стоят, проверяют всех, ищут.

Тим потер висок. Не может быть! Да вряд ли это Сомо. Уж столько времени прошло. Это что-то другое. Это должно быть чем-то другим.

Старик взмахнул вожжами:

– Ну бывайте, робята.

Телега, поскрипывая, проехала мимо.

– А кого ж они ищут? – крикнул Тим вслед.

– Про то не ведаю, – донеслось из тумана, – но примета у него знатная… огневичок!

Тим сжал зубы – кса! Нет, не другое.

Он машинально поправил шляпу и раздраженно покосился на Лила:

– Настырный… твой дружок.

– Никакой он мне не дружок! – возмутилась Лила.

– Как же не дружок? Ты ж за него готова была умереть.

Лила сразу помрачнела:

– Знаешь, я, по крайней мере, не рублю людям головы направо и налево.

– Что? – Тим ошеломленно повернулся к ней. – Какие еще головы?

Лила вызывающе выпрямилась:

– Вот только не надо из себя паиньку строить! Я видела, как ты замахивался на Сомо. И так ловко у тебя получалось! – ее взгляд гневно сверкал, она шагнула вперед, наступая на него. – Сколько, Тим? Сколько раз ты сделал это?

Тим чуть отодвинулся и нахмурился:

– А, это. Семь. До Сомо было семь.

Лила отшатнулась, ее лицо побледнело:

– Ты… ты убил семь человек? – вскрикнула она.

Тим шлепнул ладонью по своему лбу:

– Вот! Вот опять то же самое. Не разобралась, а сразу орать. – Он чуть наклонился к ней и прямо в лицо, громко, по слогам, произнес: – Никого я не убивал!

Потом развернулся и сердито зашагал обратно к деревне. Лила нагнала через секунду:

– Стой! – она схватила его за рукав. – Как – не убивал? Ты же сам… только что… семь человек!

Тим устало повернулся к ней:

– Не человек, Лила… рук. Только рук! Когда меня пытаются убить, я всегда ломаю руку, это по закону. Если бы я каждый раз… да тогда бы уже кладбище набралось.

Глаза Лила округлились, она растерялась:

– Но… я же сама видела – ты замахивался мечом.

– Не замахивался, а поднимал.

– Что? Какая разница? – Лила снова нахмурилась.

– У меча рукоять тяжелая, – Тим приподнял клинок и пальцем показал выступ у навершия. – Если этим местом точно ударить, кость ровно ломается. Без сколов, потом быстро заживает.

Лила несколько мгновений ошеломленно смотрела на Тима. Затем ошарашенно протянула:

– А почему… именно руку?

Тим пожал плечами:

– Отец так научил. Сказал, если убийцу отпустишь, он нападет снова, а сломанная рука надолго мозги вправляет. Может, мы, наконец, пойдем дальше?

Лила шумно вздохнула:

– Поклянись!

Тим сразу поднял ладонь:

– Клянусь монетой Лунгри.

– Что? Что это за клятва такая?

– Неважно, – Тим поморщился. – Просто клянусь!

Секунду Лила пристально глядела на него, а потом, неожиданно и сильно, ударила кулаком ему в живот.

– А! За что? – возмутился Тим, делая шаг назад.

Лила, сдвинув бровки, грозно наступала на него:

– Я тут себя накрутила, понапридумывала! У меня в голове вся картинка сломалась!

Тим отходил, одной рукой сдерживая Лила, другой потирая ушибленное место:

– Какая еще картинка?

– Ты что, раньше не мог объяснить?! – она замерла, нахмурилась, отвела взгляд. – Хотя… извини.

– Когда? – прохрипел Тим. – Ты разве слушаешь? Нож к горлу, и давай орать!

Лила замерла:

– Эм, – она закусила губу.

Затем улыбнулась – так светло, ясно. Казалось, будто туман чуть разошелся и засияло солнышко.

– Тим… Тимон, – она смущенно поморщила носик, – Тимон, давай с тобой чаще разговаривать? Как настоящие друзья! А то ты только ворчишь, и всё.

– Давай, давай, – закивал Тим, все еще щурясь от боли, – все лучше, чем кулаком в живот.

– Тимон! Извини…

В душе Тим ощутил тёплую искру – и не потому, что боль утихла. Её голос звучал по-другому. Мягко. Ласково. Странно… приятно.

Глава 30. Проводник.

Ларибское географическое общество решительно осудило продолжающееся в Саантаре хищническое уничтожение многих видов диких животных. Только за последние двадцать лет численность оленей и лосей уменьшилась более чем в десять раз.

Из архива газеты «Ларибские новости».

Уже целый час Тим и Лила следовали за пожилым седоусым человеком в охотничьем костюме. Местный проводник – он так широко шагал своими большими ножищами, что ребята едва поспевали за ним, им иногда даже приходилось делать короткие перебежки.

Разговор в трактире, куда утром вернулись Тим и Лила, вначале обескуражил их. По словам хозяина заведения, обойти Смрадный тракт невозможно. Он пролегал через бескрайнее, непроходимое болото. Оно также тянулось и слева, а справа раскинулся гиблый Туманный лес.

Тим понял, почему засаду устроили именно там. Смрадный тракт сжимал, как горлышко огромной воронки – все пути сходились в нем, словно жертвы в ловушке.

Теперь придется два дня топать в обратном направлении, и только оттуда можно будет свернуть на другую дорогу.

Но потом появилась и хорошая новость.

Понизив голос, трактирщик с благоговением сообщил, что в их деревне живет необыкновенный проводник – просто исключительный человек. Он единственный, кто нашел тропу сквозь Туманный лес. Причем она даже короче, чем Смрадный тракт – напрямую выводит к Эшгару!

– Но места очень уж дикие, – признался трактирщик, – мало кто рискует ходить той дорогой.

Тим, конечно, уцепился за этот вариант, и владелец заведения направил их к неприметному низенькому домику на окраине деревеньки. Правда, пришлось подождать – хозяин отсутствовал.

Он появился через полчаса. Тиму проводник сразу внушил доверие – уважил клиентов: сам только с дороги, а домой даже не заглянул – тут же повел их в путь.

И вот Тим и Лила перебежками поспешали за ним среди высоких дубов и кленов.

– Все, – проводник вдруг остановился, – дальше сами.

Небольшая полянка – здесь пересекалось сразу несколько заросших оленьих дорожек. Усач махнул рукой, указывая на самую широкую:

– Вот эта! Никуда не сворачивать, прямо по ней. Если скоренько топать, послезавтра выйдете к Эшгару.

– Не заплутаем? – Тим щелчком, по высокой дуге, закрутил серебряную монету.

– Никто еще не заплутал, – проводник ловко перехватил ее и благожелательно улыбнулся. – Запомните, самое главное – никуда не сворачивать с тропы. Ну, бывайте. Удачи вам!

Развернувшись, он размашисто зашагал в обратную сторону.

Тим и Лила, тяжело дыша, молча наблюдали за проводником, пока тот не скрылся за деревьями.

– Здоров он, конечно, скоренько топать, – Тим уважительно покачал головой. – Я чуть не сдох, а шли-то всего ничего.

– Ох, Тим, опасно, – Лила нервно теребила себя за мочку уха. – Я помню, давно что-то читала об этом лесе… что-то плохое!

– Ну конечно, здесь есть что-то плохое – не зря ж он гиблый! – отрешенно произнес Тим, но, увидев испуганные глаза Лила, сразу принялся успокаивать ее: – Да не бойся ты, болото ж вокруг, обычный заболоченный лес. Тропа надежная, будет легкая прогулка. Все лучше, чем встречаться с Сомо и носатым.

– Дивно! У тебя просто потрясающие аргументы.

– А теперь без шуток! – Тим строго посмотрел на нее. – Давай договоримся. Пока мы не выйдем из леса, ты слушаешься меня беспрекословно. Скажу бежать – бежишь, скажу стоять – стоишь. Без вопросов, без споров. Добро?

Лила на мгновение задумалась, но потом сразу согласилась:

– Добро!

Ребята двинулись вперед.

Но не прошли они и нескольких шагов, как Лила вдруг схватила Тима за локоть:

– Тим! Метера! Подождешь пять минуточек?

Тим нехотя кивнул. Лила тут же присела на коленки, закатала рукав и принялась неловко оправдываться:

– Краски не было в лавке, ты же знаешь. Здесь почти все стерлось, а мне надо… каждый день.

Тим присел рядом и зевнул:

– Надо так надо, – он знал, что у неё свой странный ритуал, но впервые смотрел на него так открыто.

А потом вдруг прищурился:

– Слушай, Лила! Помнится, ты хотела, чтобы мы с тобой побольше беседовали. Как настоящие друзья!

– Д-да.

Лила мельком глянула на него и, потянувшись, сорвала стебелек метеры.

– Вот и славненько, – Тим радостно потер ладони и глазами показал на ее руку.

– Ой, Тим, – поморщилась Лила, – Это долгая история.

– У тебя есть какие-то срочные дела? – Тим широким жестом обвел лес вокруг. – Здесь?

– Нет, но…

– Никаких «но»! Твой настоящий друг настаивает.

– Ну ты загнул, конечно! – Лила недовольно хмыкнула. – Ладно, мой настоящий друг!

Тим от предвкушения даже потер ладони – неужели он хоть что-то узнает о ней?

Проступившим на кончике стебля ярко-красным соком она провела на запястье линию по едва заметному рисунку. Потом чуть сдвинула бровки:

– Помнишь, я говорила, что сирота. Мои родители умерли, когда я была младенцем. Сколько себя помню, все время жила с приемной бабушкой. И всегда считала, что она взяла меня из приюта.

Лила аккуратно протянула длинную линию:

– Но как-то я подслушала одну беседу, где бабушка обмолвилась, что обещала моей матери позаботиться обо мне. У меня тогда аж сердце кольнуло! Я подумала, если она знала мою маму, может, ей известно еще что-нибудь о моей семье. Может, у меня остались родственники? Может, кто-то ищет меня? В тот день я решила, что обязательно должна найти свою семью! Вот такая у меня мечта.

Тим внимательно слушал.

Лила провела зигзагообразную линию:

– Но сразу же возникла проблема – бабуля не захотела ничего рассказывать.

– У! – удивился Тим. – А почему?

Лила пожала плечами:

– Неизвестно. Сперва она просто уходила от моих вопросов, все время отнекивалась. Потом, когда я ее совсем прижала, начала что-то там сочинять на ходу: дескать, и не была знакома с мамой, случайная встреча… ну и все такое.

– Да уж! Звучит неправдоподобно.

Лила отложила стебелек в сторону и сорвала новый:

– Я просила хотя бы описать матушку, назвать ее имя. Но бабуля ответила, что уже ничего не помнит. Не понимаю, как можно забыть имя женщины, у которой ты взял ребенка? Я тогда жутко разозлилась на нее!

Лила принялась раскрашивать выступившим соком крошечный участок на коже.

– А в прошлом году случилось кое-что еще. Как-то бабушка отправила меня на чердак – в доме закончились специи, а у нас там кладовка – большая, вся барахлом заваленная. И вот я никак не могла найти острый фендр. Вроде всегда на месте лежал, а тут нигде нет. Я уже все уголки обшарила, все полки. Нет, и все. И вдруг, в глубине одного шкафа, натыкаюсь на странный сверток. Что-то, завернутое в поношенную куртку. Я присела рядом и, конечно, развернула его. И, представляешь, что я там нашла?

Тим ухмыльнулся:

– Неужто поваренную книгу?

Лила вскинула на него многозначительный взгляд, вздохнула и покачала головой. Потом продолжила:

– Детскую одежду. Я нашла там детскую одежду!

– Детскую одежду? – Тим недоуменно потер висок.

– Да! Очень старую, всю пожелтевшую от времени. Чепчик, распашонку, пеленку.

– И ты считаешь это твоя одежда?

– Конечно, моя! Бабуля всю жизнь прожила одна, пока меня не взяла. В общем, я начала все это разворачивать, перебирать. Гляжу, а на всех вещах этот знак. Я как его увидела, у меня аж сердце ёкнуло. Сразу почувствовала – это мое! Родное!

Лила повернула руку, показывая свое творчество. Тим подсел поближе – он впервые смог подробно рассмотреть ее рисунок.

Довольно мудрено.

Непонятный фон, на котором вроде бы угадывался силуэт большой птицы со странным хохолком и длинным изогнутым хвостом. Она широко распахнула крылья в стороны, причем левое Лила полностью закрасила соком метеры.

– Это что, ларинья?

– Д-да, я тоже так думаю, – неуверенно произнесла Лила. – Хотя странноватая, конечно. Помню, одно крыло было алого цвета, а другое синего.

– Слушай, а ведь правда похоже на родовой герб! – Тим задумчиво присвистнул. – Кто знает, вдруг ты принцесса?

Лила неопределенно пожала плечами. Она отбросила стебелек и встала:

– Все, идем. По дороге высохнет.

Тим тоже поднялся, вскинул мешок и шагнул на дорожку:

– Если это так, у тебя действительно есть все шансы найти свою семью!

– Все не так просто, Тим. Я прошерстила несколько геральдических справочников, но моего герба там не нашлось.

– Кса! Справочники, конечно… Помню, учитель истории как-то упомянул, что в них бардак – не собрана и десятая часть всех гербов.

– Это понятно, – Лила поморщила носик, – но как быть-то? Объехать всю Саантару? Заходить в каждый дом и интересоваться, не их ли это герб?

Но в это мгновение Тим вздрогнул – и резко зажал ей рот, замирая на месте.

Через секунду впереди с треском качнулись ветки большого куста, промелькнула крупная тень и снова все стихло.

Некоторое время Тим напряженно всматривался туда, а потом облегченно выдохнул и отпустил Лила:

– Извини, какая-то зверюга. Она не опасная, идем! А насчет герба, это, конечно, задачка. Так а почему ты его на руке-то рисуешь?

– А, это, – Лила приподняла запястье и с любовью погладила уже подсохшие красные линии. – Я ж не дорассказала. Тогда, на чердаке, ткань оказалась такой ветхой, что сразу рассыпалась в пыль. Только на коленке чудом сохранился последний кусочек – рукавичка. Я так и обмерла там и не знала, что делать. Ни встать, ни краски с собой, ни карандаша, ни бумаги. А потом в глаза бросилась сушенная метера…

– Понятно.

Лес постепенно преображался – деревья тянулись все выше, крона сгущалась, темнела. Ощущение тревоги все глубже захватывало ребят, скоро они уже говорили вполголоса.

– Ну вот, с тех пор я каждый день обвожу его краской. Я его уже наизусть выучила... но, пока я рисую, будто держу невидимую ниточку к тем, кого даже не помню. Как будто они там, где-то, и ждут. Иногда кажется, что не разум, а само тело помнит их – через запах краски, изгиб линии, тепло узора…

– Слушай, а ты не интересовалась, зачем бабуля прятала эту одежду?

– Спрашивала, конечно. Она ответила, что уже и забыла давно про нее. Только…

– Что?

– Куртка, – нахмурилась Лила. – И знаешь, во что всё это было завернуто? В мою же куртку. Ту самую, которую я носила всего два года назад.

У Тима вдруг сверкнула мысль. Он обернулся к Лила и понизил голос:

– Слушай! – он на мгновение запнулся, – извини, если ляпну лишнего. Тебе не казалось, что твоя бабуля могла тебя того… украсть!

Лила ухмыльнулась:

– Нет, Тим, она не воровка. Это точно!

– Ты уверена?

– Абсолютно!

– Ну ладно, ладно, извини. Просто подумал.

Тим с сомнением покачал головой, повернулся и зашагал дальше. Но про себя он уже был убежден, что бабка выкрала Лила в младенчестве. Другого варианта нет.

Лила поспешила следом:

– Ну вот, а теперь деревню разгромили, деваться все равно некуда. Иду, можно сказать, за своей мечтой!

Тим посмотрел на неё в полупрофиль. Ему впервые захотелось обнять её – чтобы выразить свое сочувствие. Что-то мягкое, тёплое шевельнулось внутри, но он тут же отогнал это – не до того.

Еще ему стало немного стыдно – что он не согласился ей помочь еще тогда, у дома Захарии.

Скоро лес превратился в глухую чащу, высокая крона над ними сплелась в сплошной покров, настолько плотный, что солнце с трудом пробивалось сквозь него. И хотя едва минул полдень, вокруг наступил такой сумрак, будто вечер.

– Слушай, а что в Эшгаре? – прошептал Тим. Он уже давно держал ладонь на рукояти меча. – Там тебе точно помогут?

– Надеюсь. У меня там есть один знакомый… со связями. Думаю, он сумеет разыскать мою семью. А больше мне ничего не надо!

Постепенно мрачность леса так придавила их, что разговор сошел на нет – весь остаток дня ребята прошли уже полной тишине.

Глава 31. Туман.

На следующее утро Тим и Лила продолжили путь.

Их окружал древний лес. Исполинские дубы в три обхвата широко раскинули свои огромные, покрытые зеленым мхом ветви. Те возносили крону в неимоверную высь, где она сплошным пологом закрывала небо. Солнце не пробивалось совсем, лишь местами наверху, на темном фоне, выделялись чуть более светлые участки. Здесь царили сумерки, воздух стоял липкий, неподвижный, пахло плесенью и гнилью.

– Тим… И что теперь? Куда идти? – Лила тревожно поглядывала то на него, то, запрокинув голову, на небо.

Тим думал, озадаченно озираясь.

Они остановились перед небольшим ручейком, по берегам которого росло несколько елок и высоченных мераний. Те сумели пробить монолит темной дубовой кроны и…

Засияло ослепительное солнце!

Ребята не видели его со вчерашнего дня и теперь с наслаждением подставляли лица под его ласковые лучи и любовались скачущими в журчащей воде зайчиками.

Но ручеек принес еще и затруднение – неожиданно их тропа за ним разделилась на пять дорожек, совершенно одинаковых. При этом не нашлось такой, которую можно было бы считать продолжением – две уходили направо, три налево. Куда идти – непонятно.

В воздухе стояла неподвижность, будто сам лес замер и ждал, какую дорогу они выберут.

Но сейчас Тим напряженно размышлял не об этом.

Затылок последние несколько минут ощущал странные, едва уловимые сигналы. Нет, это не опасность – ее Тим четко различал. И вот опять – будто прикосновение холодного дыхания. Что это? Пока неясно.

– Давай перейдем, – Тим кивнул вперед.

Но едва они перепрыгнули на другой берег, как ледяные пальцы ухватились за кожу на затылке Тима и потянули вправо.

– За мной! – крикнул он, срываясь с места.

– Что? Куда? Что случилось?

– Потом!

Они помчались. Тим хорошо знал этот сигнал – кто-то срочно нуждался в помощи.

Но, пробежав буквально шагов пятьдесят, он вдруг замер как вкопанный – Лила с разбегу врезалась в него и чуть не упала – к счастью, Тим удержал ее.

Он вновь напряженно прислушался к затылку.

Так и есть – другой сигнал. Горячий резкий укол!

Это могло значить только одно – нападение смертельного врага. Тим выхватил меч и, заслонив Лила, приготовился к атаке.

Тишина. Никого. Совсем никого.

Лишь дальше, в глубине леса, белел неровный ряд валунов.

– Тим…

Но он прервал Лила, подняв руку:

– Тихо!

Еще минуту они стояли, напряженно всматриваясь в сумрак.

Потом Тим прошептал:

– Прямо сейчас, медленно, не делая резких движений, возвращайся к ручью. Дальше я пойду один.

– Тим, туда нельзя, там…

– Тс-с!

Тим снял свой мешок и не глядя протянул Лила:

– Очень, очень тихо. Иди!

– Тим! – Лила топнула ногой. – Я вспомнила, почему лес называют Туманным…

Тим резко развернулся к ней:

– Посмотри на меня! – он впился в нее глазами. – Сейчас все по серьезному. Ты обещала слушаться меня – это именно тот случай! Молча, тихо, возвращайся к ручью и жди там. Выполняй!

– Но…

– Молча! Ты обещала. Ты держишь свои обещания?

Тим так сурово нахмурился, что Лила сдалась. Она выдохнула, ее плечи поникли. Закивала, развернулась и понуро поплелась назад.

Проследив, чтобы она скрылась из виду, Тим вновь обернулся. Он был собран и внимателен. Держа меч наизготовку, двинулся вперед.

Тишина. Вокруг тишина. Никакого движения.

Тим продолжал медленно идти.

Двадцать шагов, пятьдесят… и вдруг!

Он увидел изваяние – скульптуру оленя! Оно стояло совсем недалеко от тропы. Величественное животное изобразили с приподнятой передней ногой и наклоненной головой, будто оно пыталось поддеть кого-то мощными рогами.

Тим растерянно обернулся вокруг – кто? Кто мог додуматься притащить в глухой лес скульптуру оленя?

Озадаченно осмотревшись, он последовал дальше.

Через минуту ему встретилось еще одно изваяние – маленькой косули. На этот раз совсем близко от дорожки, и Тим смог получше рассмотреть ее. Произведение искусства исполнили в белой глине, неровно. Можно сказать, немного неряшливо. Будто начинающий скульптор, не вдаваясь в детали создал свое творение крупными мазками.

Тим двинулся дальше.

Еще несколько каменных изваяний – огромного лося, лани, потом статуя человека, еще человека.

Тим продвигался вперед, напряженно размышляя. Бред! У какого ненормального могла родиться мысль притащить в лес столько скульптур? Хотя, конечно, например, от Сомо всего можно ожидать. Не его ли это проделка?

Следующая находка шокировала Тима еще больше.

Возле тропы стояло чучело! Настоящее, прекрасно выполненное чучело лисы. Настороженно оглядываясь, Тим присел рядом и потрогал – чучело и есть. Тело твердое, как камень. Но как искусно создано – шерстка, носик, усики. Все как живое. Тим протянул палец и дотронулся до кончика мордочки – невероятно! Неведомый мастер сумел воспроизвести даже шершавость носа.

И вдруг один глаз лисы дрогнул и чуть приоткрылся!

Мгновенно отпрыгнув, Тим ошеломленно плюхнулся пятой точкой на землю.

Не чучело! Он в ужасе вытаращился. Не чучело! Живая… это живая лиса!

Кса! Только теперь Тим заметил на ее спине крупный мазок белой глины.

Он вскочил, поднимая меч. Кто? Крутанулся на месте – взгляд зацепился за изваяния, которые он недавно обошел.

Кса! Кса! Значит, все остальные… В голове зазвенело – словно кто-то невидимый ударил по темени. И вдруг… что-то встало на место. Леденящее, страшное: это не статуи. Это… были живые. Когда-то живые существа, которых заживо замуровали!

Тим потрясенно вертелся вокруг. Дальше в лесу повсюду светлыми пятнами белели скульптуры.

Могильник… Нет, хуже. Это не просто кладбище – это застывший крик боли. Здесь все живое превратили в памятник страданиям.

Кто?! Кто мог сделать это? Зачем? И зачем Тим здесь? Бежать. Бежать!

Но ледяные пальцы вновь потянули его. Уже недалеко – Тим почувствовал это. Но он еще целую минуту стоял, не решаясь сдвинуться с места.

Наконец, тяжело дыша, он шагнул вперед. Потом еще и еще.

Снова статуя человека… очень старая – вся заросшая зеленой плесенью. Одна рука отвалилась, и из нее торчала кость.

Ледяные пальцы продолжали тянуть.

Наконец Тим остановился.

Напротив – темная-темная поляна.

Но это здесь, Тим знал – это здесь.

Он перехватил меч, сжал зубы и медленно ступил вперед.

Несколько секунда – и поглотившая его тьма начала отступать – проступили смутные очертания.

Человек!

В центре поляны, не двигаясь, стоял человек!

Тим заметил его со спины, но в тот же момент ясно осознал, кто это. Медленно, очень медленно он начал приближаться к неподвижной фигуре. Наконец замер прямо перед ним, не решаясь посмотреть ему в лицо. Несколько долгих мгновений – потом Тим тяжело вздохнул и поднял взгляд.

Лануш!

Он стоял с закрытыми глазами и не шевелился.

Сердце словно на миг перестало биться. Лануш… Как же так! Кто? Почему? За что?

Старина стоял с закрытыми глазами, как будто спал… или умер, стоя. И в этот момент Тиму не захотелось ничего – ни побед, ни славы, ни мести. Только одного: чтобы друг открыл глаза.

И в первый раз за всё это время Тим почувствовал себя по-настоящему один. Не просто без друга – как будто лишился части самого себя.

Он сжал кулаки и судорожно вздохнул:

– Лануш! – снова тихонько, просительно позвал он друга, словно еще надеясь на чудо.

Молчание в ответ.

Тихий шелест позади.

Тим резко развернулся – пусто.

И вдруг, в полнейшей темноте, трава чуть засветилась, мягко окутав всю поляну зеленоватым с серебром сиянием.

Тим едва сумел сдержать изумленный возглас.

Снова шелест – и свет взмыл вверх.

Бабочки, это были крошечные бабочки! Их маленькие трепещущие крылышки испускали это невероятно красивое свечение.

Воздух будто наполнился серебряным сверкающим туманом.

У Тима захватило дыхание от восторга. Даже острый укол в затылке не смог оторвать его от созерцания этой удивительной красоты.

Снова зашелестело – бабочки ринулись к Тиму. Тысячи крошечных крылышек ласкали его своим нежным прикосновением, казалось, будто он один из них, будто он и есть источник света. Тысячи тончайших иголочек впивались в его тело, но Тим не шевелился, будто зачарованный, будто это сияющее волшебство могло исчезнуть от малейшего движения.

Он не чувствовал боли – только странное, тёплое блаженство, как в забытьи.

Он почти улыбнулся – так прекрасно было это сияние, такое чудесное... до боли в груди.

Пока не стало слишком сладко. Слишком… беззвучно. Безвольно.

Казалось, сейчас он растворится в этом свете, исчезнет – и от него останется только лёгкая пыльца на ветру.

И вдруг... что-то не так.

Он вспомнил Лилу. И это было как глоток воздуха – или как солнечный луч, пробившийся сквозь туман.

Внезапно бабочки ринулись прочь от него. Нет-нет, только не это!

Тим хотел броситься за ними, догнать, остановить… Но не смог! Пораженный, он неожиданно понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушалось его!

Кса! Красота и очарование сияющего света разом померкли. С пугающей ясностью Тим вдруг осознал, что эти прекрасные бабочки и есть тот враг, и есть тот ужас, что превращал всех в статуи.

Дурак! Какой же он дурак! Тим сразу вспомнил о родителях. Так глупо пропасть. Нет-нет! Этого не может быть. Это все неправда! Нет, я не могу так умереть. Я же… даже не успел…

В голове зашумело, и он провалился в темноту.

Глава 32. Бельнари.

Тим не сразу понял, что происходит.

Голос – далёкий, тёплый, как сквозь воду. Медленно он возвращался к жизни.

Тихий девичий напев плавно выводил красивую, печальную мелодию.

Он все громче, все ближе…

Крошечная щелочка меж застывших век – из темноты чуть проступили очертания поляны.

Пятно, какое-то движущееся пятно. Все ближе и ближе, совсем рядом… прямо перед ним… знакомое лицо.

Лила!

Тиму захотелось кричать. Беги, сумасшедшая! Беги! Но язык не слушался его.

Несколько мгновений она всматривалась в него.

– Ах, Тим! – ее голос лился, как звон колокольчика. – Ты такой красивый без этой своей дурацкой ухмылки.

Он бы фыркнул в ответ, как обычно – но язык был, словно чужой. Умеет же она делать комплименты.

Раздался шелест, поляну вновь окутал мягкий свет. Лила оглянулась:

– Я же тебе говорила: я вспомнила, почему лес назывался Туманным.

Легкое шуршание.

Бабочки медленно взлетели в воздух. Поляну опять заполнили волны серебристого сияния.

– Да, Тим. Последнее, что видит в этих местах человек – вот этот сказочный туман.

Тиму хотелось орать. Дура! Беги. Беги! Но он не мог вымолвить ни слова.

Снова раздался шелест – но Лила вдруг сделала резкое движение, и Тим услышал скрежет огнива.

Ослепительный свет прорезал тьму! В высоко поднятой руке Лила засиял факел, настолько яркий, что, казалось, сюда спустилось солнце.

Тим видел, как её пальцы дрожат, она боялась – но всё равно подняла факел выше.

С пронзительным писком бабочки ринулись прочь – будто волна разбежалась от центра поляны. А те, что находились поблизости – дождем посыпались на землю.

Продолжая держать факел высоко поднятым, Лила подобрала одну:

– Бельнари, – задумчиво произнесла она, рассматривая насекомое, – Живоглотки, бабочки-паразиты. Обездвиживают жертву ядом, а потом строят внутри нее свои гнездышки. Прекрасная и ужасная смерть!

Лила отбросила насекомое, повернулась к Тиму, и на ее заострившееся лицо легли жесткие складки:

– Слышь, придурок? Просто выслушать. Тебе надо было просто меня выслушать! Разве это так сложно?

Тим бы сейчас рассмеялся – если бы мог. Даже в такой момент она умудрялась быть собой.

– Как теперь прикажешь тащить твою тушу? – продолжала возмущаться она, – Мало того, что мне пришлось бодяжить жгучую смолу, так я еще битый час тележку мастерила.

Тим вдруг разглядел возле нее довольно странную конструкцию.

– Вот только попробуй мне улыбнуться, – пригрозила Лила, – и, клянусь, ты останешься здесь навсегда!

Он попытался пошевелиться. Хоть слово. Хоть движение. Но мог лишь слушать… и чувствовать странное тепло внутри. Впервые за долгое время почувствовал: кто-то рядом. Кто-то не сдаётся. Ради него.

И вдруг, совсем тихо, почти шёпотом она добавила:

– А я ведь… правда испугалась. Аж до дрожи.

Это её «испугалась» – Тим будто впитал под кожу. Как тепло. Как защиту.

Потом она вздохнула:

– Ладно, давай укладываться.

Тима качнуло, и снова наплыла темнота.

Глава 33. Лечение.

Тим не знал, что разбудило его.

Чуть приоткрыл веки – он лежал на спине. Над ним – плотная крона, переплетенные ветви, мягкий полумрак, очень тихо. Пахло сыростью. В голове никаких мыслей, только созерцание.

Неожиданно в нос ударил резкий противный запах дарнесана. Он буквально выдернул Тима из расслабленного покоя. Потом прорвалась боль – руки, ноги, все тело ныло и будто скрежетало. Еще и под шеей лежало что-то твердое и неприятно кололось.

Тим хотел было отодвинуться, но не смог даже пошевелиться. Он сразу все вспомнил – туман, бабочки.

Что происходит? Где он? Где Лила?

Тим стрельнул вокруг глазами – единственным, что его слушалось. Кроме деревьев, ничего не видно.

Ладно, по крайней мере, он еще дышит.

Вскоре раздались чьи-то шаги. Все ближе… Лила!

Тим с облегчением выдохнул – она жива!

Та радостно всплеснула руками:

– Очнулся? Молодец какой! Знаешь что? Я тебя, пожалуй, посажу.

Она зашла со стороны его головы, ухватила за подмышки и потащила. Через минуту Тим оказался прислоненным к широкому пню.

Рядом тлел небольшой костер, чуть разгоняя сумрак, из подвешенного над пламенем котелка струился пар.

– Вот так-то лучше. Ну, ты и тяжелый увалень, – Лила вытерла со лба пот. – Теперь давай, лекарство попьем. Наконец-то не через соломинку.

Она поднесла чашку. И легко коснулась его губ чашкой, и Тим неожиданно почувствовал – совсем не вкус, не запах… А тепло её пальцев. Что-то в нём дрогнуло – еле заметно. Он тут же отмахнулся от этого ощущения, списав всё на слабость после отравления.

Рот не слушался, но Лила сама, потихоньку, чуть не по каплям, начала вливать в него вонючую жидкость. Пахло ужасно – Тим с детства терпеть не мог дарнесан.

Наконец пытка закончилась, но Лила вновь наполнила чашку:

– Сейчас вернусь – пойду Лануша напою.

Сердце Тима бешено забилось – Лануш! Где он? Как он?

Лила рассмеялась:

– Ты такой смешной! Как кукла, глазенками хлопаешь. Да жив, жив твой Лануш. Покусали его, конечно, побольше. Но ничего, оклемается. Главное, дарнесан почаще пить. И не морщись ты так. Ты уже морщишься? Ай да Лила, ай да молодец!

Она, напевая, умчалась куда-то за спину Тима.

Возвратилась Лила минут через десять, медленно поставила пустую посуду. Потом обернулась, подошла к Тиму и присела на коленки напротив него – и в ее глазах вдруг заплясали веселые искорки. Она ухватила его за щеки и потянула в стороны:

– Тимон… совсем худой, тебе надо отъесться чуток.

Тим сказать ничего не мог, но попытался придать взгляду побольше сарказма. Лила это только рассмешило – теперь она ухватила его за волосы:

– Огненный оранж. Роскошный! эх, мне бы такой цвет. Слушай, ты совсем зарос, давай, я тебя постригу?

Она метнулась к своему мешку, принесла маленькие ножнички и защелкала ими перед лицом Тима:

– Ну-с, молодой человек, какую прическу желаете?

Лила чуть задумалась, но уже через пару секунд ее лицо просияло от восторга:

– Я побрею тебя налысо, но оставлю оранжевые пряди. Это будет потрясающе! Где-то тут лежал твой нож. Интересно, он хорошо бреет?

Тим обреченно смотрел на нее.

В конце концов брить его Лила не захотела, зато подергала за уши, нос, взлохматила ему брови. Наконец, наигравшись, присела рядом и похлопала Тима по плечу:

– Не боись. Просто я тут уже четвертый день с ума схожу. Одна… поговорить не с кем… повсюду застывшие трупы… дивная кампания!

– Ладно, займусь делом, – она легко вскочила и куда-то умчалась.

Лила вернулась минут через пять с пучком метеры, уселась напротив Тима, и он в очередной раз принялся наблюдать за ее художеством.

Тим попытался открыть рот, произнести хоть слово – нет, язык не слушался совершенно. А ему столько всего хотелось порасспросить!

К счастью, Лила сама принялась рассказывать.

– Тебя я быстро вывезла, и сразу за Ланушем. А его тележка не выдержала, развалилась на полпути. Пришлось волоком, факел уронила, тут же бабочки налетели, покусали. Правда, немного их было. В общем, пока мы к ручью притащились, у меня все уже одеревенело. Я там прямо в воду и свалилась. Хорошо еще, лицом кверху, да там мелко оказалось. А то бы так и захлебнулась.

Лила подняла голову к Тиму:

– Но сознание не потеряла, видимо, не хватило яда. Лежу такая, на деревья любуюсь, цветочки вокруг – красота! Вдруг бах – шаги! Ужас как страшно! Глянула, а это олениха с олененком. Представляешь? В этих краях они еще водятся! Олененок такой хорошенький, глазки, мордочка… прелесть. Потаращились на меня да убежали.

Лила дорисовала последнюю линию и поднялась. Подойдя к костру, помешала отвар.

– А через пару часов руки снова зашевелились, потом и ноги. Наверно, холодная вода помогла. Прогулялась я немного, в себя пришла, поляну эту присмотрела. И уже четвертые сутки отпаиваю вас, – она широко зевнула. – Все бы ничего, только скучно очень… и кушать хочется.

Лила зачерпнула отвар и улыбнулась:

– Ну что, еще по чашечке?

И звонко рассмеялась, глядя на сморщенный нос Тима.

Глава 34. Розыгрыш.

Тим снова поерзал – сидеть на камне не очень-то удобно. Уже третье утро он втихаря приходил сюда, к ручью, и усердно корпел над своей поделкой из дерева.

Тихо журчала вода, перекатывая мелкие камушки. Долетавшие до Тима редкие брызги освежали и бодрили. Ему нравилось это место, хотя солнце и не пробивалось сюда уже несколько дней – все из-за низких серых туч.

Ребята пока не могли продолжить свой поход – Лануш только вчера начал ходить. Лила все еще поила его своим отваром. Она пыталась заставить и Тима – но он уже два дня как наотрез отказывался пить эту гадость.

Послышались шаги – Тим резко сунул поделку в карман и обернулся.

– А, вот ты где, – Лила подошла ближе. – Лануша не видел?

Тим нахмурился:

– Нет. А что с ним?

– Да я его на пробежку отправила, но что-то он долго. Как бы чего…

Ее перебил истошный крик:

– Тим! Лила! Скорей!

– Кса! Откуда? – Тим вскочил, выхватывая меч.

Но Лила, перемахнув через ручей, уже мчалась к гнездовьям бельнари – Тим рванул следом.

Они обнаружили Лануша не так далеко, рядом со статуей первого оленя. Подойдя ближе, Тим молча убрал меч в ножны.

Бабочки нашли новую жертву.

Высокий мужчина застыл прямо на тропе. Охотничий костюм, знакомые седые усы – местный проводник. На коже – тысячи маленьких черных точек; казалось, будто он странновато загорел. Глаза закрыты, лицо совершенно бесстрастное, одна рука крепко сжимала начисто сгоревший факел, другая придерживала на плече несколько котомок – дорожных мешков.

Лила осторожно прикоснулась к запястью усатого, потом оглянулась на Тима и покачала головой:

– Больше двух дней, бедолага. Немного не добежал.

– Эх, – вздохнул Лануш, – такой хороший был дядька, все мне подробно рассказал, чтобы я не заплутал. А я-то, конечно, тот еще дурень. Представляете, он случайно увидел мой пояс, знал, что у меня деньги есть, но не взял с меня ни монеты. Удивлялся, как я на сына его похож! Бывают же такие добрые люди.

Тим медленно обошел неподвижную фигуру.

В нем вдруг проснулось смутное сомнение. Он попытался снять котомки с плеча покойника, но застывшая ладонь накрепко впилась в ремни. Короткое движение ножом – и мешки упали, звонко громыхнув содержимым.

Правда, нож чуть скользнул по руке проводника.

Лануш тут же нахмурился:

– Ты что делаешь? Давай поосторожней, а? Это все-таки человек был.

– Да-да, – поддакнула ему Лила, – как-то нехорошо.

Но Тим, ни слова не говоря, схватил первую котомку и вытряхнул ее содержимое. Женская сумочка, широкий кожаный пояс, украшенный тонким узором, золотые гребень и браслет, сверкнуло камнем изящное кольцо.

Другой мешок – мужской кошелек, сразу рассыпавшийся монетами, короткий кинжал с серебряной рукоятью, старинные наручные часы.

Скоро на земле высилось пять кучек личных вещей.

Несколько минут все ошеломленно смотрели на них.

– Кса! Не думаю, Лануш… не думаю, что это был человек.

Лануш сдавил ладонями виски и молчал.

Лила вдруг вырвало. Нагнувшись, зажимая рот руками, она стремглав бросилась назад.

Парни развернулись и понуро поплелись следом за ней.

Они нашли Лила у ручья – она сидела чуть ниже по течению. Прохладная вода, похоже, помогла ей, хотя девушка и выглядела еще бледной.

Тим и Лануш тоже присели на камни – все, погруженные в свои мысли, уставились на пляшущие струйки.

Тим вдруг понял, что ему просто необходимо отмыться, он чувствовал себя запачканным чем-то неприятным, мерзким. Он мгновенно скинул рубашку, штаны и плюхнулся в прохладный ручей.

Воды было маловато – она едва покрывала его тело, но все равно приносила успокоение и ощущение чистоты.

Через минуту чуть дальше шлепнулся Лануш.

– Вот вы хитрые! – завистливо воскликнула Лила. – Разделись!

– Ема-а-а! Так тебе кто запрещает? Вон же, у тебя муж рядом.

– Ага, конечно! – она даже покраснела.

Какое-то время только тихое журчание воды нарушало тишину.

– Лила, ты здесь лежала, когда олени приходили?

– Да.

– Красиво! – Тим отрешенно пялился на дремучую зелень высоко над головой.

– Красиво! – согласился Лануш.

Внезапно плотные тучи разошлись, и впервые за много дней к ребятам прорвались ослепительные, сияющие лучи солнца!

Парни вскочили и заорали:

– А-а-а!

Мгновение – и Лила рядом с ними! Теперь уже все трое прыгали по воде и кричали как сумасшедшие, задирая голову к небу:

– Солнце! Я люблю тебя, солнце! – они принялись еще и брызгаться, и обливаться.

Лила случайно схватила Тима за руку, когда прыгала – он быстро отдернул, будто обжёгся. И сам не понял, что испугало больше – её прикосновение или собственная реакция.

Но она и не заметила.

– Солнце! Солнце! – кричали они все вместе.

Дикие крики и вопли целый час разносились по всем окрестностям.

– Стало быть, пояс твой видел? – ухмыльнулся Тим, когда вечером они собрались у костра. – Похоже, он искал тебя, старина, до последнего. Пока факел не выгорел.

– Пожалуй, дружище. А знаешь, мне почему-то приятна эта мысль. Будто в этом всем есть моя малюсенькая заслуга. Но… все овации, конечно, срывает ее величество, королева Лила!

Тим с Ланушем засвистели и зааплодировали.

Лила подвесила над огнем котелок с дарнесаном, потом повернулась к парням и сделала картинный реверанс:

– Первый раз в жизни меня так элегантно обвиняют в убийстве!

Лануш вдруг захихикал:

– И, кстати, Тим, при всем моем к тебе уважении, не могу не констатировать события, которые, вероятно, нанесут ущерб твоей репутации…

– Кса-а-а! – поразился Тим. – Что за бред ты несешь?

Лануш еще громче рассмеялся:

– Спасла, дурья твоя башка! Лила тебя спасла! Ты не можешь этого отрицать.

Тим чуть поморщил нос и повернулся к Лила:

– Ну да! Тут уж не поспоришь, – улыбаясь, он широко развел руками. – И на старуху, как говорится, бывает проруха.

– Что?! – взвизгнула Лила. – Ты кого старухой назвал?

И тут же швырнула в него ложкой. Тим легко перехватил ее:

– Шучу-шучу! Я ж просто к слову.

– Сейчас ты у меня получишь… к слову!

В Тима полетела кружка – он ее тоже поймал. Потом чашка, еще чашка.

Скоро вокруг Лила уже не осталась посуды, и она медленно перевела взгляд на кипящий котелок.

– Все-все, сдаюсь! – Тим вскинул ладони вверх. – Был неправ, каюсь! Прошу дать возможность искупить свою вину.

– Хм!

Сощурившись и уперев руки в бока, Лила грозно смотрела на Тима, пока он возвращал ее посуду.

– Если бы здесь варился не дарнесан, – она с сожалением покачала головой и вернулась к помешиванию отвара.

– Между прочим, – усмехнулся Тим, – если уж на то пошло, счет все равно еще в мою пользу!

– Дивно! Так ты что, все считаешь? Математик ты наш…

Лануш хохотнул:

– Математик! Уела так уела. Хотя, конечно, если еще тот случай посчитать за спасение…

– Что? – Лила подозрительно обернулась к нему. – Какой еще тот случай?

– А, – отмахнулся Лануш. – Тим всю ночь согревал тебя, пока ты болела.

Кса! Тим вытаращился на друга. Он что, ненормальный? Предатель!

Раздался звон – чашка упала на камень и, гремя, откатилась в сторону.

Тим в ужасе взглянул на Лила, он видел ее со спины – она застыла, словно статуя. Потом медленно, очень медленно, из ее рук вывалилась ложка и тоже громко тренькнула.

И в это мгновение в груди у Тима что-то странно кольнуло – он не понимал, что именно. Только знал: если она сейчас неправильно поймет – он не переживёт этого. Не потому что будет стыдно. А потому что... не вынесет, если она отвернётся от него. Её потерять – вот чего он боялся.

Лила очень медленно, ошеломленно развернулась к нему:

– Тим! – ее глаза стали огромными и сразу наполнились слезами.

В темечке застучала одна мысль. Нет-нет-нет! Только не это!

– Тим! – голос Лила задрожал. – Ты… ты воспользовался моей болезнью… моей беззащитностью? Как ты мог, Тим?!

У Тима перехватила горло, он захрипел:

– Да… да нет! Нет, что ты. Я бы никогда! Ничего не было! Лануш, что ты молчишь, сволочь! – заорал он на друга. – Скажи, что ничего не было!

Лила перевела взгляд на Лануша – но старина застыл, вытаращившись на нее, и не шевелился, будто окаменев.

Всплеснув руками, она закрыла лицо.

Кса! Кса! Тим неуверенно шагнул к ней:

– Лила! Лила, я клянусь, ничего не было! Ты же знаешь, я не такой!

Но Лила, казалось, его уже не слышала. Она упала на колени, и ее плечи затряслись от громких рыданий.

Ужас охватил Тима. Как? Как еще можно оправдаться? Самый худший его кошмар сбывался! Он протянул дрожащую руку к плечу Лила, но замер на полпути. Он не смог прикоснуться к ней. Кса! Кса!

Он тяжело задышал – из груди вдруг начали вырываться хрипящие, свистящие звуки. В сердце закололо, голова будто чугунная. Как? Как все объяснить?

Тим не сразу обратил внимание, что Лила плакала, как-то странно подрагивая и похрюкивая. Заметив, он недоуменно опустился на колени рядом с ней:

– Лила…

Та вдруг оторвала руки от лица и, схватившись за живот, упала на землю и неистово захохотала.

Сбоку мощно заржал второй голос. Тим растерянно посмотрел туда – Лануш тоже лежал на траве. Чуть не в истерике он колошматил по ней кулаком:

– Лила! Лила! Я тебя умоляю!

Тим глубоко выдохнул:

– Да ладно! Опять? Да сколько можно-то? Лила! – он схватился рукой за лоб.

Внутри выдохнул от облегчения, но не до конца. Что-то внутри все еще дрожало – не от стыда, а от того, что она слишком важна.

Лануш не останавливаясь вопил:

– Ой, не могу! Ты видела? Видела его?!

Только через несколько минут Лила, вся красная от смеха, наконец приподнялась и села на землю. Задыхаясь, она едва смогла произнести:

– Тим! Ты вправду думал, что я ничего не заметила?

Тим неуверенно кивнул. Лила звонко хлопнула себя ладонью по лицу, закрывая глаза:

– Ну ты даешь! Ты ж под утро так храпел, что я не знала, куда сбежать. И переворачивала тебя, и трясла – все бесполезно. Даже Лануш проснулся. Я его, главное, спросила, что делать? Спасай! А он только хихикал. Ты, говорит, его жена, сама и выпутывайся!

– Сволочь! – Тим с угрозой сощурился на Лануша. – Друг называется.

Старина вскарабкался на лежанку и обессиленно лыбился:

– Оно того стоило, Тим, оно того стоило. Лила, тебе бы в театре играть. Ты сегодня… – он восторженно зажмурился. – Это просто волшебно!

Та, улыбаясь, приводила волосы в порядок:

– Обожаю это! А Тимон такой душка. По-настоящему пугается!

Он заставил себя улыбнуться, но внутри что-то дрогнуло. Что-то изменилось – он ещё не понимал, что именно, но ощущал: это связано с ней. Слишком сильно. Слишком близко. Ему не хотелось замечать это. И всё же – не замечать уже не получалось.

Лила вновь грозно сдвинула бровки:

– Так что, муженек? В постели со мной ночь провел? Второй раз жениться будем? Или что?

– Дык, – Тим растерянно потер висок. – Второй раз же нельзя. Это же шутка… была. Наверно…

Он смущенно присел на свою лежанку.

– Ну да, ну да, – Лила выразительно закивала, чуть прищурившись.

Потом подняла указательный палец:

– Напоминаю, – строгим голосом произнесла она, – ты должен исполнить любое мое желание!

– Да… любое… почти…

– Что значит «почти»?! – Лила еще свирепей зыркнула на Тима.

– Любое-любое! – Тим вскинул ладони. – И, кстати, раз уж об этом зашла речь, ты уже придумала его?

– Нет еще, – вздохнула Лила и мечтательно воздела глаза к небу. – А хочется такого придумать, чтобы… Ух!

– Ну думай, думай. Только, пожалуйста… можно без каягурны?

Лила с Ланушем рассмеялись.

– А почему? – Лила прикинулась удивленной. – Ты ж их так… пяткой давишь!

– Да-да, – самым серьезным тоном подтвердил Лануш. – Ему это раз плюнуть!

– Кса-а-а! Какие добрые у меня друзья!

«Добрые» друзья снова захихикали.

– Ладно, – смилостивилась Лила, – обойдемся без родственников Леты.

Тим встал и демонстративно поклонился.

– Ой, обхохочешься с вами, – Лануш, лыбясь, взъерошил волосы, – вы меня просто убиваете.

– Не сегодня, Лан, не сегодня! Кстати, задание, которое я давала – ты выполнил его?

Лила по-новому назвала Лануша – прозвучало очень по-приятельски, по-доброму.

Тот вскочил, вытянувшись по струнке:

– Две тысячи шагов пройдено! К походу готов!

– Чудно! Завтра с утра выдвигаемся.

– По тропке, по тропке, по маленькой дорожке! – пропел Лануш, опять усаживаясь. – Да, я все хотел вас спросить, как вы меня в тот день нашли-то? Там столько развилок было, я ломанулся куда-то, потом вообще сквозь лес пробивался, заплутал начисто. Вот все и думаю – как?

– Старина, я тебе потом расскажу.

– Потрясающе! Потом он расскажет… мне тоже давай рассказывай!

– Да че там, – Тим небрежно отмахнулся.

– Ема-а-а! – громко воскликнул Лануш.

Тим и Лила одновременно умолкли и оглянулись на него – на поляне вдруг наступила тишина.

– Я понял! – Лануш поднял указательный палец и посмотрел на Тима. – Ты ей еще ничего не говорил, так?

Тим вздохнул и утвердительно кивнул.

– Да! – Лануш стукнул кулаком по коленке. – Я сделаю это!

– Но…

– Дружище! – Лануш прервал его, подняв ладонь. – Я могу. Я твоему отцу ничего не обещал.

И, повернувшись к Лила, подмигнул ей:

– Ты ж знаешь его. Хлебом не корми, дай какую-нибудь клятву исполнить!

Уже через минуту Лила, у которой от предвкушения загорелись глаза, устроилась напротив Лануша.

Старина довольно потирал руки:

– Так, с чего бы начать? Пожалуй с того, как я сам впервые столкнулся с этим. Лила, ты была когда-нибудь в Солене?

Глава 35. Эшгар.

После многолетнего перерыва Арвиин опять посетила огневка. От касания ее крыла пострадало дите мужского полу пяти лет отроду – к счастью, мэтр Коде оказался на высоте. Он успел спасти мальца за считанные минуты до неминуемой смерти…

Из архива газеты «Арвиинские вести».

Южные ворота Эшгара едва справлялись – так всегда случалось перед ярмарочным днем. Вот и сегодня – в них вливался просто бескрайний поток людей и повозок. Крики, мычание, блеяние – как обычно, здесь царили невообразимый шум и столпотворение.

К счастью, денек выдался замечательным – чистое голубое небо казалось бездонным и бесконечным. Солнце палило вовсю, нагревая тент большого крытого фургона, неподвижно замершего в стороне от общего потока.

Внутри сидели двое – высокий и низкий. Уже несколько минут они не шевелились, изумленно глядя вперед.

Совсем недавно мимо них, весело смеясь, промчались девчушка и двое парней.

– Я первый! – кричал один из них.

– Не сегодня, дружище! – отвечал ему полноватый темнокожий подросток, поднажав изо всех сил. – Не сегодня!

Девушка, заливисто хохоча, пыталась обогнать обоих.

Люди в фургоне проводили взглядами ребят в полном молчании. Прошло уже минут десять, а в повозке все еще царила тишина.

Наконец тот, который пониже, нарушил ее:

– Клянусь великой Минсаей, таких пройдох я еще не видывал! – удивленно произнес он. – А ты говоришь: «Исчезли, исчезли». Как говорится, на ловца и зверь…

– Мастер нападать?

– Сейчас? На глазах у охраны? Ты в своем уме?

– Мастер сильный!

Первый голос вздохнул:

– Учитель сказал, все должно быть тихо.

– Огневик потерять. Ключ потерять.

– Не бойся, теперь они никуда не денутся… Завтра город будет наш. Трогай.

Высокая фигура взмахнула вожжами, и фургон медленно покатил к воротам.