Клуб японской мифологии

Глава 1

Мы переехали в Японию пять лет назад, но я до сих пор не могу привыкнуть к местному образу жизни. Культура, язык, еда, климат, люди… Всё здесь совершенно не так, как в Англии. Наша семья для японцев всегда будет гайдзинами — так они называют людей из других стран. Этот народ вообще не очень любит принимать иностранцев в свой круг. Нет, к тебе не проявляют никакой агрессии, но всё равно чувствуется: ты — чужой. Да и не скажу, что я прям так стремлюсь в их круг. Всё здесь даётся мне с трудом. Язык — мимо. Кандзи, хирагана, катакана[1] и английский — это две разные планеты. Моя внешность максимально отличается от азиатской: золотисто-русые волосы, зелёные глаза. Японская еда для меня слишком пресная; климат мне совершенно не подходит. Поезда у них — это вообще ужас какой-то. Я рада, что можно ходить в школу пешком, потому что совершенно не хочется каждый день сталкиваться с этой сложной системой. Ещё японцы и вправду постоянно кланяются, хотя я довольно быстро к этому привыкла. Но больше всего меня раздражает, что, хоть теперь я и постоянный житель, со мной часто начинают общаться как с туристом. Особенно некоторые японцы совсем плохо и с акцентом говорят по-английски, поэтому не вижу смысла вообще начинать на нём диалог.

Когда мы приехали, я отметила японскую вежливость и улыбчивость, особенно в сфере услуг. Только для меня это всегда выглядело лицемерием. Ведь невозможно постоянно жить на таком позитиве — естественно, но это всё притворство. Тем более я уже убедилась в этом в прошлой школе. Там вообще с самого начала всё не задалось… Всё-таки буллинг присутствует везде, независимо от страны.

В общем, Япония — это явно не моя страна. Если бы мама не решилась сюда переехать, я бы никогда сама сюда не поехала.

В новой школе я уже месяц, но, кроме одного человека, так ни с кем и не сблизилась. Накаяма Айко — наша староста, пока единственная с кем я хоть немного общаюсь, а сама она проявляет ко мне максимальное дружелюбие. Даже сразу попросила называть её по имени[2]. Но всё это бессмысленно. В любом случае через два года выпускной, поэтому не вижу смысла вообще хоть с кем-то начинать близко общаться.

— Эрин-чан, привет! — поприветствовала меня Айко, будто почувствовав, что я только что о ней думала. Каждый раз поражаюсь её цвету волос: она была перекрашенной блондинкой с невероятной причёской на голове. Похоже, в этой школе к внешнему виду учеников относятся нестрого, в отличие от других. Возможно, из-за этого мама настаивала именно на ней. — Ну что, ты выбрала клуб?

— А-а, это... Я, если честно, пока не думала об этом. Да и смысла не вижу.

— Ну ты даёшь! — воскликнула она и задумалась: — Ты вроде говорила, что хорошо рисуешь. Так почему бы тебе не пойти в художественный клуб? Ты можешь и картины, и мангу рисовать... О! Есть ещё клуб фотографий! Помнишь, я тебе показывала?

— Да-да, помню, — перебила я её. — Но мне сейчас нужно немного подтянуть школьную программу, так что пока отложу эту затею с клубами.

— А! Ещё есть клуб по шахматам, если ты всё-таки хочешь развить логику…

Она вообще меня слышит?

— А! Ещё есть клуб по каллиграфии, клуб любителей искусства… А! Ещё кружок обмена языками! Тебе должно понравиться.

Я слышу это уже пятый раз…

— Ещё есть клуб японской мифологии, — вдруг влез в разговор мой сосед впереди. С ним у нас тоже образовались хорошие отношения, хотя до этого с парнями-приятелями мне совсем не везло. Я часто просила у него одолжить то карандаш, то ластик. На удивление, он, как и Айко, сразу попросил называть его по имени. Интересно, здесь все такие дружелюбные?

— Ой! Ты опять про этот несуществующий клуб?

— В смысле несуществующий? Президент же там реальный человек? Реальный. Значит, и клуб существует.

— Но он никогда не говорил, что он президент клуба.

— Это он тебе не говорил. А кому надо — тому рассказывает.

— Так он существует или нет? — рассказ явно обещал быть интересным, хотя моё любопытство часто до добра меня не доводит.

— О, видишь, Эрин-чан сразу заинтересовалась.

— Всё это глупости. Кацуо-кун просто из клуба кайдан. Вот поэтому у него ненормальный интерес к этому несуществующему клубу японской мифологии.

— Кайдан? — переспросила я.

— Это такой жанр в Японии. Мы пишем рассказы о встречах со сверхъестественным. Там… привидениями, демонами и тому подобным.

— Я не сильна в этой теме…

— А зря. Потому что в нашей школе явно творится что-то сверхъестественное.

— Ой, опять ты начинаешь! Школа как школа.

— Ты, наверное, заметила… — продолжил Кацуо, снова обращаясь ко мне, — …что у нас в школе есть закрытое крыло, где давно уже что-то ремонтируют. Главное, никто не знает, что именно. Вход туда воспрещён, однако одному из учеников, по имени Савада Хаято, разрешили открыть там свой клуб. Он назвал его «Клуб японской мифологии». И все, кто к нему приходит — пропадают. Сам президент этого клуба тоже загадочная личность: на экзаменах и конкурсах он всегда набирает высшие баллы, ни с кем не общается, да и внешность у него странновата для обычного человека. Говорят, что он пожирает мозги других, чтобы забрать их знания. Поэтому он так умён.

— Глупости! Если бы так было, уже давно бы вся школа на ушах стояла! — перебила его Айко.

— Да? А куда тогда делся Миура-кун?

— Переехал, наверное, не знаю. Это не наше дело.

— А почему тогда этому ученику дали кабинет в заброшенном крыле?

— Я слышала, что он сын директора! — вдруг вставил кто-то. Я и не заметила, как все в классе с интересом слушали страшилку Кацуо.

— Не сын, а внук, — подхватил второй.

— Да нет же. Его мама — любовница директора! — раздалось позади.

Какой популярный парень…

— В любом случае, всё это глупости, — завершила разговор староста.

В этот момент, как по заказу, прозвучал звонок.

Что ж… Признаю, страшилки я не очень люблю, но рассказ был интересный. Это они такие истории в своём клубе придумывают? Кайдан. Надо записать новое слово в словарь.

Может, и вправду стоит записаться в какой-нибудь клуб? Даже если не общаться, так хоть навыки улучшить. Я уже давно не рисовала… А ведь не в первый раз задумываюсь, что, возможно, стоит пойти учиться на архитектора. Проектировать здания, продумывать конструкцию и их дизайн… Тем более, признаю, японская архитектура по-своему привлекательна.

Мы жили в районе, который считается у японцев хорошим. Комплекс домов располагался на холме, куда после школы я каждый день поднималась и много раз останавливалась по пути, чтобы рассмотреть причудливые улочки и здания. У многих наших соседей стояли шикарные огромные ворота в японском стиле, красивый сад. Наш скромный дом без сада и машины, если честно, не очень вписывался в местный колорит.

Наверное, да… стоит пойти в художественный кружок, чтобы хотя бы облегчить вступительные экзамены. При поступлении же наверняка нужно сдавать рисунок и ещё что-нибудь… Надо бы изучить этот вопрос. Решено! Тем более мне так неприятно видеть мамино лицо, когда я отвечаю, что в школе ничего не изменилось. Так хоть обрадуется новости.

Уроки закончились, Айко ещё раз напомнила мне про кружки, хотя мысли её явно были уже в другом месте. Всегда удивлялась, сколько энергии в этом человеке.

Я узнала у учителя, где находится художественный кружок, и направилась к нужному кабинету. Бродя по коридорам, я невольно задумалась, что не только уличные и жилые здания в Японии красивы. У школы тоже есть свои особенности: красивый внутренний двор, группировка классных комнат по годам обучения, использование крыш и террас. Это ведь всё особенности архитектуры. Надо почитать о том, как всё придумали. Наверняка, много нового узнаю.

Однако, как только я подошла ко входу в нужный кабинет, вся уверенность улетучилась. Мой мозг стал придумывать отговорки, голова вертелась, чтобы отвлечься на что-нибудь другое. И, к сожалению, нашла. Вдалеке я увидела табличку на двустворчатой двери: «Вход запрещён».

Это то самое закрытое крыло на ремонт?

Во мне зажглось любопытство. Хотя, с другой стороны, я понимала, что просто опять оттягиваю своё решение из-за страха. То есть записаться в кружок для меня страшнее, чем войти на запрещённую территорию. Эрин, да что с тобой не так?

Я несколько раз ударила себя рукой по лбу, но всё без толку: ноги уже стояли возле закрытой двери. На удивление, она оказалась не заперта, а внутри и впрямь царил ремонтный беспорядок. Все окна и двери были открыты, пол покрыт слоем белой пыли, внутри комнат стояли старые парты и шкафы. Здесь можно снимать фильм ужасов, не иначе!

Я решила ещё немного пройтись по этажу, а затем быстренько уйти. Получила адреналин и хватит на сегодня. Тем более за окном уже виднелся оранжевый закат. Когда я вернусь домой, будет совсем темно…

После проведённых пяти минут всё казалось уже не настолько завораживающим и пугающим. Обычные ремонтные работы. Странно, что здесь не было ни одного рабочего. Работают по выходным? А почему тогда двери открыты? Японцы такие законопослушные, что только я, иностранка, сюда зашла? Вряд ли. Учитывая мой прошлый опыт, не такие они и милые зайчики, как мама рассказывала. Везде люди одинаковые.

Моё внимание привлекла одна из дверей среди этого ремонтного хаоса. На ней висела табличка с неизвестными мне иероглифами. Всё-таки язык ещё нужно поднатаскать… И всё же здесь явно не было иероглифа «опасно» или «стой». Может, это тот самый загадочный кружок, о котором мы сегодня говорили? Хм, интересно…

Я тихо постучала, но ответа не последовало. Тишина. Любопытство распирало, и я вошла в кабинет без приглашения. Внутри оказалась обычная небольшая классная комната, но вместо кучи парт тут стоял один большой стол. За ним сидел высокий парень, положив ногу на ногу и читая книгу. Волосы его были необычного пепельного цвета. На японца он был похож только разрезом серых глаз. Видимо, метис.

Парень поднял взгляд, и мы с минуту молча смотрели друг на друга. Тут он неожиданно вскочил и указал на меня пальцем:

— Мне как раз нужен был кто-то вроде тебя!

— Э-э… Че-чего?..

Он быстрым шагом приблизился ко мне и осмотрел с ног до головы, будто собирается отправить на конкурс красоты.

— Превосходно! Всё-таки хоть какие-то боги услышали мои молитвы.

— Что-то я ничего не поняла…

— Ты состоишь в каком-нибудь кружке?

— Нет…

— Отлично. Теперь состоишь. Добро пожаловать в «Клуб японской мифологии».

— Да я как бы… Не очень хотела…

Парень вернулся к своему месту и достал из-под стола портфель, что-то проверяя. Похоже это тот самый президент загадочного клуба Савада Хаято. Чудной какой-то… Надо валить отсюда…

Однако, как только я развернулась, чтобы уйти, он в мгновение ока оказался опять возле меня и схватил за руку, подтянул к себе и посмотрел прямо в глаза. Цвет его зрачка, к моему удивлению, мутировал в алый цвет. Он словно гипнотизировал: в голове помутилось, а весь мир вокруг стал темнеть, будто резко наступила ночь, хотя за окном только-только приближались сумерки.

— Пошли.

— Куда? Я с тобой никуда не пойду!

Он усилил хватку и внаглую потянул за собой. Парень на голову выше меня и в разы сильнее, поэтому сопротивляться было бессмысленно.

Как только мы выбежали на улицу, я заметила, что окружение изменилось. Это уже не был тот мир, в котором я была пять минут назад. Он стал намного темнее и мрачнее, будто кто-то высосал все светлые краски. На небе исчезло солнце, его заменила паранормальная чёрная Луна.

Мы прошли быстрым шагом не меньше километра, отчего я уже начала задыхаться, ноги гудели. В итоге этот странный парень, не промолвив ни слова, притащил меня к лесу, который находился неподалёку от школы. Точнее, это место выглядело, как тот самый лес. Сейчас в новых красках его было почти не узнать. Деревья так же, как и всё остальное, потемнели, полностью закрывая небо, и сомкнулись за нами, когда мы вошли. Казалось, за нами постоянно наблюдали чьи-то глаза. Кочки, поросшие дикой травой, походили на отрубленные человеческие головы. Пока мы бежали, то постоянно натыкались на них, и только благодаря удаче ни обо что не споткнулись и не переломали себе кости.

Ничего не понимаю…

Хаято наконец-то замедлил шаг, но от этого легче не стало. Я уже была на пределе своих физических возможностей, а от тёмного леса становилось совершенно не по себе. Да и вообще, меня не покидало ощущение, что этот подозрительный тип применил гипноз. Иначе как объяснить, что всё это время я нахожусь в помутнённом состоянии? Вокруг меня происходила полная вакханалия, но моя чувствительная натура реагировала так, будто это был всего лишь сон.

А может, это действительно сон? Нет… безумие… Просто какое-то безумие… Может, это всё галлюцинации? Очень похоже…

Наконец-то президент клуба остановился перед оврагом и снова посмотрел на меня. Его холодные зелёные глаза не отражали ничего хорошего. Казалось, он поглощён какой-то целью.

Я отступила на шаг, но Хаято опять резко схватил меня и подтянул к себе, почти что прижав. Затем грубо развернул и толкнул прямо в овраг. На удивление, я не упала на холодную землю и не разбилась, а оказалась в мягкой шёлковой ткани.

Что это? Я попыталась поднять голову, чтобы осмотреться, но она не поддавалась, как и ноги с руками. Всё моё тело будто прилипло к клею, ничем невозможно было пошевелить.

Внезапно перед глазами предстала невероятно красивая девушка. Её чёрные волосы были настолько длинны, что не помогала даже кадзаси: они всё равно окутали всё моё тело. Кожа её была необычайно бледна, тело её покрывало шёлковое кимоно. Она была похожа на гейшу и смотрела на меня чистыми голубыми глазами.

Нет, я точно сплю.

— Я привёл тебе красивую девушку, как мы и договаривались, — послышался сверху голос Хаято.

— Да, она и правда прекрасна, — голос её был ласков и игрив.

Так, подождите-ка. Привёл?! Прекрасна?!

— Теперь скажи, где Нурарихён? У нас был уговор.

Я заметила её презрительный взгляд в сторону Хаято. Затем она разразилась пронзительным смехом, обнажив невероятно острые клыки.

— Маленькое глупое отродье. Неужели ты думаешь, он будет с тобой общаться?

— Это не твоего ума дело. У нас был уговор: красивая девушка в обмен на информацию.

— Эй, эй! Я что вам, живой товар? На такое не соглашалась! — запротестовала я в панике.

— Прелесть моя, не бойся. Я буду нежна с тобой.

Её холодные руки скользнули по моим волосам, затем острые когти пощекотали лицо, отчего по спине пробежали холодные мурашки. Мне стало страшно за свою жизнь. Женщина в кимоно передо мной явно была не человеком.

Внезапно запахло гарью, глаза её расширились, изо рта раздался дикий вопль. От такого пронзительного крика заложило уши. Невероятным образом она поднялась на деревья и скрылась в тёмной листве. Кто-то явно поджёг её волосы.

Зато я наконец-то смогла пошевелить головой и сразу же приподнялась, осмотревшись. Оказалось, что всё это время я лежала на каком-то подобии огромной паутины, которая горела точно так же, как и волосы чудовища. С ужасом я осознала, что сейчас упаду, но в ту же секунду кто-то подхватил меня. Мы подпрыгнули на этой паутине, словно на батуте, наверх.

Ступив на твёрдую землю, я сразу же посмотрела на своего спасителя. Передо мной стоял высокий смуглый мужчина в белой одежде и с седыми волосами. Шрамы на его лице говорили, что жизнь явно его не пожалела. Его чёрные, как смоль, глаза строго посмотрели на Хаято, который всё это время молча стоял, скрестив руки на груди.

— Опять ты, парень? Я же предупреждал тебя: ещё раз кого-нибудь сюда заманишь или в жертву принесёшь, тебя накажут.

Тот только цокнул в ответ. Неожиданно мой спаситель достал пистолет и направил на Хаято, он явно был настроен серьёзно.

Не знаю почему, но во мне воспылало два совершенно противоположных чувства: с одной стороны — жажда возмездия (он меня кинул в яму к какому-то монстру без сожаления и сострадания!); с другой — я почему-то не хотела, чтобы его убивали (по крайней мере, не на моих глазах!). Не знаю, как объяснить свои чувства, но в этой ситуации будто не всё так просто. Что-то ведь заставило его это сделать.

И я, наверное, как обычно, буду себя ненавидеть…

— П-подождите… — моё тело двигалось по воле чувств. Я подняла руки и заслонила собой Хаято. Мужчина с пистолетом явно удивился. — Я тут по своей воле. У нас это… был план.

Мои слова явно звучали максимально неправдоподобно, но Хаято успел ухватиться за ниточку:

— Да, она правду говорит. Я помню ваше предупреждение и все нотации. Вы же сами говорили, что давно хотели поймать Дзёрогумо, что она, якобы, нарушает границы. Вот я и придумал план, а эта девушка самоотверженно помогла мне…

— Не верю ни одному твоему слову, ханъё! Твой язык такой же лживый, как у твоей мамаши. И ты… — это фраза явно адресовалась мне, — не знаю, что тобой движет, но держись от него подальше. Я верну вас обратно, дальше уж как-нибудь сами домой возвращайтесь.

Он достал из своего рюкзака удивительный предмет: кругообразный, черно-золотой, металлический механизм с интересными узорами. Не буду скрывать, что меня тянуло ко всякого рода интересным механизмам. Поэтому на секунду я замерла, рассматривая странное приспособление.

— Что это такое?

— Это? — переспросил мужчина, будто я спрашивала о какой-то обыденной вещи, которую все знают. — Тебе этого знать не нужно.

Вдруг механизм закружился и раскололся на две части, в центре конструкции зависло светящееся ядро. Пока я завороженно смотрела на крутящееся чудо, мир вмиг вернулся вернулся на свои места, и мы оказались посреди знакомого мне леса. Совершенно обычного: зелёная листва, тёмно-синее небо, белая Луна. Ура!

Вот только сам мужчина в белой одежде вместе с механизмом пропали, будто их никогда здесь и не было.

— Судя по твоим действиям, ты — мазохистка, — послышался мне холодный голос за спиной.

— А «спасибо» тебя никто не учил говорить?!

На претензию он ответил только равнодушным взглядом, продолжая молча смотреть на меня. Этот парень явно не собирался ничего объяснять!

— Что это было за чудовище?

— Не чудовище, а ёкай. Надо уважительнее относиться к культуре страны, в которой ты живёшь.

— Уж про уважение ты точно не имеешь права говорить! — чуть остыв, я задала следующий вопрос: — Какой ещё ёкай?

— Дзёрогумо. Что означает «запутанная невеста». Вообще первоначальное значение — «паучиха-блудница». Оборотень, предстающий в образе женщины. Живёт в лесу. Точнее, жила. Теперь она сбежит в какую-нибудь пещеру или к водопаду. Хотя… Тут поблизости нет водопадов… В общем, всё описано в моей книге.

— Какой ещё книге?!

— Вот.

Он вытащил из рюкзака толстую кипу с кучей закладок и кинул мне в руки. Это оказалась какая-то самодельная книга с рисунками, нарисованными от руки, или приклеенными картинами в стиле укиё-э. Весь текст был так же написан от руки красивым ровным почерком. Заголовки в книге, как я поняла, являлись именами или названиями различных существ. Всё располагалось в алфавитном порядке.

Так. Как он там назвал? Дзёрогумо? Я пролистала до нужной страницы.

— Рассматривает людей исключительно как насекомых, которыми можно питаться… Выделяет сильный яд… Любимая добыча… красивые юноши! Так, подожди, но я не юноша…

— В этот раз ей нужна была девушка для того, чтобы «подправить» свою красоту. Не знаю, что именно она там хотела. Не разбираюсь в ваших женских хитростях.

— «Подправить» свою красоту, убив меня?! Она же явно была недружелюбно настроена!

— Да, ей нужна была красивая девушка. Когда я приносил ей азиаток, они ей не нравились. А ты — редкий продукт.

— Так она ещё и расистка?! Так, стоп. Продукт?! Я вообще-то живой человек!

После этого я возненавидела себя ещё больше. И зачем только помогла этому засранцу?!

[1]Кандзи — китайские иероглифы, используемые в современной японской письменности. Хирагана и катакана — слоговые азбуки японского языка.

[2] В Японии принято обращаться к одноклассникам по фамилии. Это распространённая практика в повседневном общении, включая школьные отношения. По имени обычно общаются близкие друзья или семья.

Глава 2

Удивительно, что после произошедших событий я не сошла с ума. Мне всё ещё хотелось верить, что это был просто сон. По приходе домой я никому не рассказала о произошедшем. Да и кто мне поверит? Как вообще о таком говорить? Мама ещё забеспокоится о моём психологическом здоровье…

По правде говоря, эта история даже придала мне какие-то моральные силы. Видимо, открылось второе дыхание, потому что я наконец решилась записаться в художественный кружок. Ребята там оказались довольно дружелюбные и творческие. Тем более мне действительно стоит подтянуть свои навыки, если в будущем я хочу поступать в университет на архитектора. Меня уже успели напугать тем, что в Японии жуткие вступительные экзамены…

Поэтому всю неделю я активно трудилась и восстанавливала утраченные навыки. Пришлось маме потратиться на покупку всяких художественных принадлежностей, но она была рада, что я наконец-то нашла, чем заняться. Давно не видела её такой счастливой. Страшно подумать, какое бы горе ей принесло известие о моей смерти. Чёртов Хаято, как можно использовать человека в качестве раздаточного материала?!

И главное, всё равно невозможно забыть произошедшее, ведь мой художественный кружок находится возле таблички «Вход воспрещён». Каждый раз, оглядываясь, я покрываюсь холодным потом и… чувствую неподдельный интерес. Кто этот Хаято? Для японца у него довольно странная внешность, да и вообще для обычного человека, как бы страшно это ни звучало. Посмотришь на лицо — не увидишь ни одной эмоции, будто сделан из камня. Может толкнуть человека в яму к чудовищу, даже не задумываясь. При этом все вокруг говорят о его невероятном уме, а руководство школы выделяет ему собственный кабинет, хоть и в ремонтном крыле. Не боятся же, что на его «светлую» голову может что-то упасть. Они же потом ответственность нести будут…

В этот момент кто-то коснулся моего плеча. Каково же было удивление, когда я увидела за собой этого сумасшедшего Хаято, о котором только что думала! Лёгок на помине…

— Привет.

— Ты что тут делаешь?! — грубо спросила я.

Он что, думает, можно после всего случившегося просто так подходить к человеку и здороваться с ним, как ни в чём не бывало?

— Выйдем на минутку?

— Нет.

— Хорошо. Я подожду.

Да чтоб его! Он продолжал стоять и неотрывно смотреть на меня бесчувственными глазами. Я обернулась и увидела, что все одноклассники, находящиеся в классе, удивились присутствию Хаято не меньше моего. Вот он специально подошёл ко мне при всех?! Пришлось встать и выйти с ним в коридор.

— Чё надо?

— У меня к тебе деловое предложение…

— Нет! Ни слова больше! Я не буду участвовать в твоих экспериментах! Ты меня вообще за человека не считаешь! Даже имени моего не запомнил — я уверена!

— Я предлагаю выгодную сделку.

— Ты меня вообще слушаешь?!

— Не уверен, что ты разбираешься и хоть немного интересуешься японской мифологией, но, как ты заметила, многие персонажи оттуда реальны.

— Да! И ты чуть не скормил меня одному из них!

— Так вот, я ищу ёкая под именем Нурарихён. Он прорицатель и видит многое.

— Меня это не касается!

— Он может сказать, почему повесился твой отец.

Я уже собиралась уходить, но его слова ударили по мне как молния. Откуда ему это известно?!

— Получается, что у нас одна цель…

— А ну помолчи! Откуда ты узнал о моём отце?!

— Если будешь так орать, о нём вся школа узнает.

Я осмотрелась, на нас уже глядело несколько зевак. Хаято схватил мою руку и отвёл ещё дальше, на лестничную площадку.

— Об этом никто не знает. Откуда у тебя эта информация? — сразу же начала я, когда поблизости не было ни души.

— Скажем так, я тоже немного пророк. Могу кое-что увидеть.

— Так чего ты не воспользуешься своей способностью и не найдёшь, как там его? Нурё…

— Нурарихён.

— Не важно! Вот иди, сам его ищи. Зачем впутывать простого обывателя, как я?

— К сожалению, у меня больше нет подходящей кандидатуры. А время поджимает.

— Ты хочешь сказать: «мяса»?

— Я предлагаю тебе выгодную сделку.

Просто игнорирует все мои слова и дальше гнёт свою линию! С ним невозможно вести диалог.

Нет, он точно не человек. Либо у него есть какие-то связи… А может, он как-то замешан в этом деле? Мой отец и вправду покончил жизнь самоубийством, и это была одна из главных причин, почему мы вообще уехали в Японию. Главное, я до сих пор не понимаю, почему он так поступил. Ведь у нас всё было хорошо. По крайней мере, мне так казалось… Вся история с моим отцом с самого начала казалась запутанной: никто из родственников не приехал на похороны, безразличие мамы, быстрый переезд. После похорон мы больше не разговаривали о папе, будто ничего не произошло. Не знаю, может, она как-то по-своему это переживает, но мне до сих пор не даёт покоя его смерть.

Теперь же подходит этот сумасшедший и предлагает узнать у какого-то существа ответ на мучающий меня вопрос! Тот седой мужчина со странным механизмом предупреждал, что лучше с Хаято не связываться. Но… что мне остаётся?..

— Хорошо, о великий Хаято, что тебе нужно?

— Когда-нибудь была в японской бане?

— Один раз с мамой ходили… Я с тобой в баню не пойду!

— А ты и не сможешь. По определённым причинам доступ туда мне закрыт. Поэтому нужен второй человек, который сможет спросить местоположение Нурарихёна у местной хозяйки.

— Что ты такое сделал в бане?

Он с минуту смотрел на меня бесстрастным взглядом, а затем спросил, игнорируя вопрос:

— Ну так что? Больше предлагать сотрудничество не буду.

— Да больно нужно мне твоё сотрудничество! Я соглашаюсь помочь только из-за личной выгоды!

— Отлично. Жду тебя после уроков у выхода.

Когда мы расстались и я вернулась в класс, все одноклассники заинтересованно рассматривали меня.

— Эрин-чан, ты знаешь Саваду Хаято? — первый спросил Кацуо.

— Нет! Я не знаю его и знать не хочу! И больше меня об этом не спрашивай!

— Ладно-ладно! Чего ты так разволновалась?

После моего возмущения все подуспокоились, но меня явно ещё достанут с этим Хаято. Что вообще у него на уме? И как он узнал о моём отце?! Ещё куча вопросов крутится в моей голове… и ни единого ответа!

После уроков Хаято, как и обещал, стоял на выходе из школы. Мне оставалось только молиться, чтобы нас никто не увидел вместе, иначе от расспросов завтра не отделаешься.

Он молча посмотрел на меня (даже не поздоровался!), развернулся и пошёл в нужном направлении. А я, как собака, должна за ним ходить?! Ну как же бесит! Как будто мне одной это надо. Вообще-то, это он в баню не может зайти!

В любом случае, пока мы молча шли, я решила задать все мучающие меня вопросы. Надеюсь, он ответит хотя бы на один.

— Что вообще вчера произошло?

— Вчера много всего было. Что конкретно тебя интересует?

— Да всё, чёрт возьми! — вспылила я, но потом подумала, что такому человеку лучше задать конкретный вопрос, иначе он постоянно будет отвечать расплывчато. — Где мы вчера оказались?

— В другом мире, в мире ёкаев. И я уже предчувствую вихрь вопросов в твоей голове. Раз произошедшее вызвало в тебе такую бурю эмоций, то могла бы ознакомиться с этой темой.

Я вообще-то кое-что узнала! После того дня мне хотелось понять хоть что-то. Я прочитала про ёкаев, Дзёрогумо и прочих. Только вот вопросов стало ещё больше.

— Вообще-то я изучила эту тему!

— О, похвально. Ну и что же ты узнала?

— Интернет выдал мне кучу информации, но, если вкратце, ёкаи — это вся японская нежить и нечисть. Короче, мифические существа. Только вот это же всё выдумки человеческой фантазии! Почему в тот день всё ожило?

— Начнём с того, что раньше слово «ёкай» было более многогранным. Оно означало и отдельных мифологических существ, и таинственные происшествия, и просто всё странное и необъяснимое человеческим разумом. Потом, в девятнадцатом веке, слово было популяризировано, и сейчас представляет собой термин для обозначения персонажей из мифологии…

— Какой же ты душный…

— Душный? Это какое-то новое слово в японском сленге?

— Новое слово в японском языке — это ты. Запиши в свою книжечку. Имя твоё начинается на букву «Е». И вообще, я тебя о другом спрашивала! Как так получилось, что выдуманное существо резко стало живым и чуть меня не убило?

— А с чего ты решила, что оно выдуманное?

— Да потому что таких чертей не существует в природе!

— Конкретно в природе, в которой мы сейчас находимся, — да, не существует; а вот в другой — вполне.

— И как мы резко оказались в «другой природе»?

— Скажем так, я с рождения имею способность перемещаться из одного мира в другой и захватывать при этом туда одного человека.

— Что-то много у тебя способностей… Ты точно человек? — мой вопрос был полностью проигнорирован. — Хорошо. А тот парень?

— У него нет никаких способностей. Есть только, скажем так, артефакт, с помощью которого он может перемещаться в другой мир.

— И что он делал в этом другом мире? Почему спас меня?

— Он из гильдии Порядка.

— Что ещё за гильдия?

— Слишком много вопросов. Мы пришли.

Хаято привёл меня к классической японской бане. Здание внешне напоминало японский храм, на входе висели две ленты голубого цвета, на которых был изображён иероглиф «горячая вода». Вроде бы японцы называют такую баню сэнто.

— План действий такой: я перемещу тебя в «тот мир», и ты сможешь видеть ёкаев. Зайдёшь внутрь, попросишь на ресепшене разрешение на встречу с хозяйкой.

Не успела я задать хоть какой-нибудь вопрос, Хаято схватил мою руку и потянул к себе. Всё повторилось, как в тот раз: глаза его поменяли цвет, голова у меня пошла кругом, а весь мир вокруг потемнел, на небе опять появилась чёрная Луна.

— Вот, — пока я разглядывала мир, Хаято сунул мне в руку несколько онигири. — Дашь на входе, скажешь, что хочешь поговорить с хозяйкой.

— Меня впустят за онигири?

— Это подношение. Вперёд.

Он толкнул меня ко входу, и мне ничего не оставалось делать, кроме как зайти. Внутри я сразу растерялась, не зная, нужно ли снимать обувь, если в баню заходить не нужно. Мою растерянность заметила девушка в кимоно на ресепшене. Её идеальное лицо расплылось в жуткой улыбке.

Самое странное, что помещение бани оказалось довольно грязным и неопрятным, что совершенно не состыковывалось с внешним видом здания. Пыль, грязь, на полу виднелось длинное коричневое пятно. Даже не хочу думать, что это… Разве баня должна быть такой грязной?

Я подошла к жуткой девушке. Шея её своей длиной вызывала определённые подозрения. Она продолжала молча стоять, даже не поздоровалась с клиентом. Может, дело в том, что я… человек?

— Подношение… — только и смогла проговорить я.

Девушка взглянула на мои онигири и улыбнулась ещё более зловеще.

— Сейчас посмотрю, свободна ли госпожа.

После этого её шея стала ещё длиннее, голова девушки переместилась на второй этаж здания. Не зря она с самого начала показалась мне подозрительной. Пока я стояла в полном шоке, голова вернулась на место, и девушка, как ни в чём не бывало, сказала:

— Поднимайтесь наверх. Госпожа ждёт.

С дрожью в коленках я направилась на второй этаж. В маленькой комнате в японском стиле сидела женщина в кимоно с невероятно длинными волосами. Меня пробрала новая волна дрожи. Какое-то дежавю…

— Ты принесла подношение? Входи, — проговорила она бархатным голосом и похлопала рукой по низкому столику. Я поняла намёк и, поклонившись, зашла.

Когда три пирожка оказались перед ней на столе, женщина в кимоно взяла в руки онигири, но вместо рта поднесла их к затылку. Сзади раздалось отвратительное смачное чавканье. Не хочу даже думать, что у неё там на голове так яростно пожирает пищу.

— Спасибо, этого хватит, но ненадолго. Что тебе нужно, малышка?

— Я… Мне нужно знать, где находится Нурарихён.

— Хм. Почему ты решила, что я знаю?

— Сказали, что вы знаете, госпожа…

В ответ она опять хмыкнула и внимательно посмотрела на меня. Лицо её было измученное, глаза помутнённые. Что это за существо такое?

— Кажется, я понимаю, кто тебя сюда прислал. Что ж… Я только примерно могу сказать, где сейчас Нурарихён. Если ему этого будет достаточно, у меня будет ответная просьба.

— Вам что-то нужно?

— Я потеряла своего слугу. Недавно его заметили люди и жестоко кинули в него камнем, он в страхе убежал. Уже неделя прошла, его так и нет. Баня моя из-за этого грязная, в такую мало кто захочет прийти. Если найдёте его — я расскажу всё, что знаю.

Больше она не проронила ни слова. Когда я вышла из бани, Хаято поджидал рядом. Казалось, он был в нетерпении, хотя это ощущение могло быть и плодом моей фантазии.

— Что удалось узнать?

— Она только примерно может сказать, где он сейчас. И у неё будет ответная просьба.

— Этого хватит. Что нужно сделать?

— Найти слугу какого-то. Он якобы сбежал.

— А-а, этот…

— Ты знаешь о ком речь?

— Аканамэ.

— Кто?

— Точно, я постоянно забываю, что разговариваю с несведущей…

— Я же сейчас уйду!

— В общем, это такие маленькие человечки, которые слизывают грязь. Он, видимо, чего-то испугался. Вряд ли бы он просто так оставил бы своё любимое место и хозяйку.

— Да, она сказала, что кто-то швырнул в него камень. Уже неделю не возвращается.

— Хм, — Хаято надолго задумался, затем произнёс: — Он может обитать только в каком-то грязном доме, бане или ванне, а может в немытом баке. Ближайших бань здесь больше нет. Остаётся найти максимально грязный бак или дом. Решено: я осмотрю ближайшие дома, а ты — баки. Далеко он уйти не мог.

— Предлагаешь мне в мусорках рыться?

— Если хочешь — мешать не буду. Но рыться в них необязательно. Просто ищи поблизости. Он питается грязью, а не живёт в мусорных мешках.

— А что искать? Как он хоть выглядит?

— Вот.

Хаято опять достал самодельный альбом и дал мне. Я нашла Аканамэ и внимательно рассмотрела. На рисунке было изображено маленькое существо: обнажённое тело, растрёпанные волосы, пять пальцев на руках и по одному на каждой ноге. Ужас какой-то. И вот это чудовище искать надо?

— Эй! — крикнула я Хаято, заметив, что тот уже почти ушёл от меня. — А если он на меня набросится?

— Не набросится. Они безобидные.

— А если я перестану видеть «этот мир»?

— Не перестанешь.

Меня максимально раздражало, как он со мной разговаривал. И книгу свою оставил… Ладно, отложу её. Делать уже нечего: я сама виновата, что вписалась в эту авантюру. В итоге я пошла рассматривать ближайшие улочки в поисках мусорных баков. Вот засранец, дал мне самую грязную работу!

Единственный плюс в этой истории: мне удалось рассмотреть новый мир без спешки. Он очень отличался от… моего мира. Можно же так сказать? В любом случае всё стало темнее, мрачнее, но и было в этих новых красках что-то завораживающее. Чёрная Луна на бордовом небе не шла в сравнение со своей белой сестрой. Однако привлекала не меньше.

На миг возле меня пролетела куча маленьких голубоватых огоньков, которые до этого я никогда не видела. При взлёте они издавали звуки, похожие на колокольчик. Кроме них вокруг не было ни души, невозможно было понять, сколько времени, не слышалось ни одного лишнего звука. Гробовая тишина.

В этом затишье, кроме моих шагов, послышалось чьё-то громкое чмоканье. Неподалёку я приметила четыре бака для мусора; как раз возле них кто-то и копошился. В темноте мира трудно было различить что-то, поэтому пришлось подойти поближе.

Возле одного из баков стояло странное существо размером с ребёнка. Оно сидело полностью голое, сгорбившись, на ногах с одним пальцем. Кожа его пятнисто-зелёная, чёрные растрёпанные волосы сальные… Очень похоже на существо из книги! Тем более его длинный язык слизывал текущую из вонючего мусора слизь с бака. Всё сходилось.

— Эй! — он резко подскочил и посмотрел на меня дикими испуганными глазами. — Ты — Аканамэ? — он, кажется, не понял моих слов и уже хотел было смыться. — Тебя хозяйка ищет!

— Хозяйка? — переспросил он сипловатым голосом.

— Да-да, госпожа, владеющая баней. Говорит, неделю тебя найти не может.

— Хозяйка…

Вдруг из кустов на него набросилась туша, в которой я узнала Хаято. Зверёныш заорал бешеным воплем, когда мой сумасшедший напарник быстрым движением засунул его в неизвестно откуда взявшийся мешок.

— Мне кажется, он и так пошёл бы…

— Тебе кажется.

— А как ты тут так быстро оказался?

— Услышал, как ты на всю улицу орёшь. Лучше так не делай.

Крепко завязав мешок, Хаято закинул его за плечо и направился обратно к бане. Пока мы шли, существо, не переставая, билось и кричало в мешке. От его воплей уши закладывало. Возле входа Хаято вручил мне уже уставшего зверька в мешке и жестом головы указал на баню. Мне осталось молча выполнять его поручения… Хотя мешок, должна признать, был довольно тяжёлым!

Как только я зашла в здание, огромная женская голова с помощью длинной шеи приблизилась почти что вплотную и посмотрела на содержимое мешка.

— Принесла-таки. Хорошая девочка. Госпожа ждёт, — когда существо в мешке услышало голос говорящей головы, то стало визжать ещё яростнее. — Оставь его тут. Мы с ним разберёмся.

Я не стала спорить и просто оставила мешок на полу, быстро поднявшись на второй этаж. Госпожа в кимоно уже ждала меня и, как и в прошлый раз, предложила присесть напротив неё.

— Спасибо. Без него тут всё так грязно…

— Теперь вы расскажете мне, где находится Нурарихён?

Женщина устало посмотрела на меня и долго молчала.

— Не знаю, что тебя с ним связывает, но лучше эту связь поскорее прервать. Иначе не избежишь беды.

— О чём вы говорите?

— Нельзя человеку долго находиться в мире ёкаев. Это кончится бедой.

— В каком смысле?

— Я лучше покажу на своём примере, — она повернулась и показала мне свой затылок. Под длинными густыми волосами скрывался рот с толстыми губами и двойным рядом острых зубов, как у акулы. Спрятав обратно этот ужас, она продолжила: — У меня была падчерица. Буду честна: я относилась к ней очень жестоко, а в один момент заморила голодом. В итоге она умерла и превратилась в злого ёкая. Спустя несколько дней у меня заболела голова, а затылок раскололся на две части. После чего появился этот… рот, проклятый рот моей падчерицы. И если я не кормлю его, то голову пронзает невыносимая боль, а голодные муки не оставляют меня ни на минуту. Вот что может произойти, если вдруг ёкай напал на тебя. После появления рта я стала видеть другой мир, как и ты сейчас. А однажды не смогла вернуться обратно. Так что в обычном мире ты меня никогда не увидишь, только здесь.

— Вы намекаете, что Хаято не человек?..

— Как бы выразиться… Только наполовину. Он — ханъё. У них такие дети презираются. У людей же такие называются ублюдками, бастардами. Так что будь с ним осторожна. Эти создания обладают властью над людьми. И если нужно будет от него спрятаться, помни: он не может войти в определённые места. Например, ты уже знаешь, что баня для него запретна, раз ты пришла сюда одна. Единственное место, где ему искренне рады, — святилище Инари. Избегай его. Там он будет особенно силён. Уж не знаю, зачем ему Нурарихён, но явно ни для чего хорошего. Так бы этот уважаемый ёкай сам к нему пришёл. Если же он не удостоил его такой чести, значит, помыслы ханъё опасны.

Вот в чём дело! Он сразу показался мне странным! Теперь понятно, откуда у Хаято такие способности и внешность. Если память меня не подводит, Инари — это синтоистское божество в виде лисы. Что ж… Госпожа дала мне очень мудрый совет.

— Эта баня не только для людей, понимаешь? Нурарихён заходил сюда не так давно со своим другом, если его можно так назвать. Я слышала, что он говорил ему: «Если понадоблюсь, ищи меня в дожде».

— Искать в дожде… Довольно расплывчато.

— В его духе.

— Что ж… в любом случае, спасибо, госпожа.

На этом наш разговор был окончен, и, если следовать этикету, мне требовалось удалиться. Уходя, я заметила, как тот маленький странный зверёныш вылизывает коричневое пятно на полу. От одного вида этой картины чуть не стошнило, и я быстренько вышла на улицу. Хаято стоял всё на том же месте.

— Теперь она всё рассказала?

— Да. Твой ёкай был в её бане с каким-то другом и сказал, что искать его нужно в дожде…

Хаято на минуту задумался, проведя рукой по подбородку.

— Скоро как раз начнётся сезон дождей… Что ж, думаю, пора расходиться.

После этих слов он резко развернулся и пошёл в противоположную сторону. Ни «пока» тебе, ни «спасибо за помощь». Просто чёрствый невоспитанный сухарь!

В этот момент я вспомнила, что не отдала ему книгу. По правде говоря, стукнуть бы ею по его невежливой голове… Стоп! Я же могу узнать намного больше из неё, чем из мусора в Интернете! Можно сказать, залезу в голову Хаято.

Открыв книгу на нужной странице, я нашла информацию про Нурарихёна. Видно, что этот парень очень интересуется именно этим ёкаем, учитывая, сколько он накалякал здесь страниц. Хорошо, что почерк был ровный и понятный, так бы эти свитки можно было разбирать годами.

Итак, что я узнала: Нурарихён — один из самых могущественных ёкаев. Выглядит он как пожилой мужчина с большой вытянутой головой, одет либо в дорогое кимоно, либо в монашескую одежду. Остальная написанная информация была посвящена легендам и непосредственно встречам с этим существом. Также здесь описывалось, что Нурарихён часто проникает в чужие дома и просто пьёт у хозяев чай, ведёт себя как хозяин и иногда крадёт понравившиеся ему небольшие вещи.

Больше всего меня заинтересовала приписка Хаято в конце текста: «Если я буду просто ждать, ничего не добьюсь».

Глава 3

За окном шёл непрекращающийся дождь. Такая погода всегда навевала на меня тоску. В Японии июльские дожди — частое явление. В этот период очень много пасмурных дней, становится душно, иногда дожди не прекращаются два-три дня подряд. Единственный позитивный момент: гортензии. Начинается их сезон, и моя мама очень любит эти цветы, часто приносит с работы.

Одним из таких цветков я недавно украсила сделанную могилку. История, конечно, со странностями, но других со мной в последнее время и не случается. Возвращаясь домой, по пути сквозь ливень я услышала чей-то жалобный скулёж. Когда же я пришла на звук, то увидела ужасающую картину: собака была почти полностью закопана в землю, из земли торчала голова, возле которой лежала огромная кость. Несчастное животное умерло от голода, смотря на еду прямо перед носом. Только настоящие садисты могли сделать подобное! Я со слезами на глазах выкопала несчастное животное и похоронила подальше от этого проклятого места. Не хватало ещё, чтобы бедное существо покоилось в месте, где так ужасно погибло. Причём неподалёку стоял чей-то особняк, и я на сто процентов уверена, что это какие-то богатенькие мажоры так решили «поразвлечься».

Когда я пришла домой вся мокрая и испачканная в грязи, пришлось рассказать маме всю историю. Она даже вместе со мной поплакала. Не представляю, сколько эта собачка выстрадала! Просто изверги, нелюди… Кстати, о них...

Этот сумасшедший Хаято будто заснул. Я не видела его с того самого «банного дня». Приходит, когда вздумается… Но, как бы это странно ни звучало, вся эта история опять помогла мне. В этот раз — с вдохновением. После продолжительного пребывания в другом мире мне очень захотелось его нарисовать, особенно те голубоватые огоньки. Все запоминающиеся моменты были запечатлены на холсте. В художественном кружке после своих работ я начала делать успехи, ребята хвалили мои рисунки. Даже президент клуба, Курихара Асами, лестно отзывалась о них, а это многого стоит! Ведь она тут местный авторитет. Красивая, талантливая, из богатой семьи. В общем, её комплименты были очень лестны. У меня даже появился, если можно так выразиться, друг по интересам из кружка литературы. Его зовут Кэндзи. Фамилию свою он почему-то не назвал, поэтому я спокойно обращаюсь к нему по имени. Довольно спокойный и умный парень. И у него необычайно голубые глаза, что редкость для японца! Он, вроде как, друг нашего президента клуба и часто заходит сюда. После того, как Кэндзи узнал, откуда я, постоянно обсуждает стихи Шекспира, Оскара Уайльда и прочих английских писателей. Я никогда не была сильна в литературе, да и родной язык уже начала подзабывать (ведь даже моя мама на нём перестала говорить), но тему ещё поддержать могу. Всё-таки хоть какие-то знания с родной школы остались.

В общем, жизнь, казалось, начала налаживаться. Но стоило мне об этом подумать, появился ОН. Прямо сейчас в нашу классную комнату зашёл Хаято.

— Привет, — сказал он так просто, будто мы вчера виделись.

Внаглую забыл обо мне, ни слуху ни духу о нём, а через две недели появляется, как ни в чём не бывало! Наверняка опять что-то нужно. Я проигнорировала его, но в наш разговор почему-то вмешался Кэндзи, который как раз в этот момент сидел неподалёку.

— О! Хаято-кун! Давно не виделись.

Значит, они знакомы... Только вот, видимо, Хаято со всеми ведёт себя как невоспитанный сухарь. С ним поздоровался человек, а он проигнорировал его! Хоть бы хмыкнул или головой кивнул.

— Давай выйдем? — снова обратился ко мне Хаято.

— Сначала по имени меня хотя бы назови! Прояви хоть каплю уважения.

— Эрин.

— О, имя всё-таки запомнил! Можешь записать в свои достижения. Уверена, у тебя есть отдельная книжечка для этого.

— Вижу, вы хорошо ладите, — опять встрял в разговор Кэндзи и сел рядом со мной. — Давно общаетесь?

— Слава всем богам, нет.

— Эрин, может, всё-таки выйдем? — по имени второй раз назвал! Ну точно что-то нужно.

— Не видишь, что я занята? У меня сейчас дела в кружке! — я и вправду дорисовывала один набросок и совершенно не хотела общаться с этим эгоцентриком.

— Ты уже состоишь в клубе. Зачем тебе ещё один?

Я посмотрела на эту наглую рожу. В его глазах не отражалось ни намёка на хоть какое-нибудь понимание. Они были, как всегда, холодны и равнодушны. А лицо его почему-то оказалось слишком близко к моему… Зачем он так приблизился, чтобы сказать это?

— Ты сам меня записал в свой клуб! Я согласие не давала!

— Не знал, что ты увлекаешься японской мифологией, — не успокаивался Кэндзи. — А меня ты так до сих пор и не записал туда! Ведь знаешь, что я очень много знаю о ёкаях.

Кэндзи, ты даже не представляешь, как тебе повезло!

— Когда-нибудь в другой жизни. А теперь избавь нас от своей персоны и не мешай.

Я вместе со всеми ошарашенно посмотрела на Хаято. Ого! Значит, и такого, казалось, безразличного ко всему человека можно взбесить. Видимо, у них с Кэндзи какой-то конфликт, потому что тот спокойно улыбнулся и ответил:

— Не знал, что ты такой грубиян! Я ведь по-хорошему…

— Я тоже по-хорошему прошу тебя заткнуться.

Мне кажется или кто-то сейчас кого-то ударит… Наша глава клуба явно тоже это почувствовала и хотела вмешаться, но Хаято грубо поднял меня со стула и потащил в коридор. Ну просто мастер этикета!

— Мне нужно, чтобы ты поговорила с одним ёкаем, — начал Хаято, когда мы остались наедине.

— Опять?! А ты сам не можешь?

— Мы с ним в ссоре. Он и слушать не станет.

— Я даже не удивлена, учитывая, как ты разговариваешь… Ну и что нужно спросить?

— Я видел, как он разговаривал с Нурарихёном. Пусть скажет, где он сейчас.

— Подожди. Ты видел? А почему же тогда не подошёл к своему любимому Нурарихёну лично?

— Мне… помешали.

— Что-то ты не договариваешь.

— Ты всё равно не поймёшь.

— А кто тебя вообще поймёт?! И что, я должна с тобой под дождём ходить? Может, у тебя и железный иммунитет, но точно не у меня!

— В другом мире дождь так не ощущается. Можешь не волноваться за своё здоровье.

— Я волнуюсь о нём каждый раз, находясь с тобой! И вообще! Я кое-что изучила, возможно, нам не нужно будет ходить под дождём. В определённые ночи проходит парад ёкаев. Я прочитала, что Нурарихён как раз его возглавляет. Ты разве не можешь его там встретить?

Впервые я увидела у Хаято взгляд, полный ужаса. Сегодня прямо день открытий… Затем он посмотрел на меня так, будто я сказала несусветную чушь, и ответил:

— Ещё меня называешь сумасшедшим… Запомни: никогда не приближайся к ёкаям в этот период. Особенно — ты.

После этого он молча повёл меня к выходу из школы. И вот как можно к нему нормально относиться, когда он к тебе так по-свински обходится? Просто пользуется тем, что я слабее, и тащит за собой, куда удобно!

Когда мы вышли на улицу, всё ещё шёл проливной дождь. Хаято, как обычно, нагло и без предупреждения схватил меня за плечи и посмотрел прямо в глаза. В этот миг я поняла, о чём он говорил. Звук дождя прекратился. Было холодно, однако ощущение дождя куда-то пропало. Чёрную Луну закрыли алые тучи, из которых неспешным темпом лились капли, как в замедленной съёмке. Хоть подобное выглядело жутко, но всё же в глубине души оставалось для меня красивым и загадочным. Сразу захотелось изобразить этот момент на картине.

Неожиданно в этой, казалось бы, вечной тишине я впервые услышала чей-то крик. Неподалёку от выхода показался светящийся жёлтым цветом силуэт человека. Он выглядел так, будто я смотрела на него через тепловизор. Взглянув на силуэт повнимательнее, я узнала нашу старосту Айко. Она часто делает себе интересные причёски, поэтому не было сомнений, что этот силуэт принадлежит ей. Возле Айко я отчётливо увидела красный необычный зонтик с одной костлявой ногой. Он повернулся и посмотрел на нас огромным жёлтым глазом. Чего-то испугавшись, существо короткими прыжками убежало в противоположную сторону.

— Это ещё что такое?

— Каракаса-обакэ — безобидный ёкай. Видимо, решил пошалить. Но не думай о себе слишком много: он испугался меня, а не тебя.

Я проигнорировала его слова и внимательно следила за тенью Айко.

— Я до этого не замечала, что в другом мире видны люди.

— Они начинают светиться только тогда, когда до них дотронется ёкай.

— А ёкаи как их видят, если люди невидимы в их мире?

— То, что ты видишь, не сравнимо со зрением ёкаев.

— То есть я вижу по-другому?

— Конечно. Ты видишь всё это только за счёт моей способности. Естественно, зрение твоё искажено.

— А ты как всё видишь?

— Это имеет значение? Пошли, у нас мало времени.

Всегда у него мало времени! После его слов я вспомнила ту приписку в книге. Куда же он так спешит? Ведь если спрошу — точно не ответит… И всё-таки… а как мир ёкаев видит сам Хаято? Так же, как я, или по-другому?

Мы дошли до дороги возле леса, где не было ни одной машины, как и людей. В тёмных зарослях мне привиделось какое-то сияние. Приглядевшись, я поняла, что это маленькие огоньки. Они медленно лавировали по воздуху и, казалось, звали к себе.

— Там какие-то огоньки в лесу…

— Это Дзян-дзянби — души неупокоенных. Лучше к ним не подходить.

— Неупокоенные?! Ужас какой… В прошлый раз я тоже видела синие огоньки… Неужели тут так много неупокоенных?

— Ты так спрашиваешь, будто я их видела. Где они были?

— Ну… неподалёку от бани, где мы нашли то существо с мусорки.

— Странно… Что они там делали? — пробубнил про себя Хаято.

Больше он не произнёс и слова. Мы стали подниматься по каменным ступенькам к старым ториям. Судя по виду, здесь уже давно никто не ходил. Либо в этом мире всё так выглядит.

У заброшенного святилища я приметила ребёнка. Он выглядел как маленький японский мальчик с огромной соломенной шляпой на голове. Ничего удивительного или странного, кроме этой причудливой шляпы, в нём не было. Однако Хаято почему-то резко остановился и завёл меня за дерево.

— Пока я тут, он говорить не будет. Так что спрячусь неподалёку, а ты иди к нему.

— А кто это? Он безобидный или может на меня напасть?

— Это Амэфури-кодзо — дух дождя. Он безобиден, только посмеяться над тобой может.

— Посмеяться? Зачем?

— Давай, иди.

Чёрт бы побрал этого Хаято! Он вообще хоть немного может вести себя по-человечески?

Проклиная всё на свете, я поднялась наверх к мальчику. Тот весело повернулся и посмотрел на меня ярко-голубыми глазами. На секунду показалось, будто цвет его радужек переливался точно так же, как дождь.

— Привет…

Амэфури-кодзо не ответил и продолжал неотрывно смотреть в никуда, потом заглянул за мою спину.

— Что тебе нужно, дитя?

Это я-то дитя? Хотя… наверное, он намного старше, чем выглядит, поэтому так ко мне обращается. Сколько вообще живут ёкаи? Или они бессмертны? Вопрос очень интересный…

— Я ищу Нурарихёна. Ты знаешь, где он?

— Ты? — вдруг его охватил такой жуткий хохот, что мне стало не по себе. Амэфури-кодзо так рассмешило то, что человек ищет ёкая или что?

Вдруг среди звука непрерывного смеха послышались какие-то удары за моей спиной, затем непонятные фразы на японском. По голосу я поняла, что он принадлежал Хаято, внизу будто происходила борьба. Затем мельком я увидела огромного оранжевого паука со звериной мордой. После чего опять наступила тишина.

Что это было?..

— Ой-ой, напасть-то какая, — послышалось наигранное сожаление Амэфури-кодзо.

— Что случилось?

— Похоже, нашего милого ублюдка забрал дядюшка Цутигумо. Видимо, правду говорили, что он наслал на его любовницу Порядочников.

— Что-то я ничего не понимаю…

— Забудь! Можешь попрощаться со своим другом.

— Он мне не друг!

Амэфури-кодзо улыбнулся и развернулся, желая уйти, но я дерзко схватила его за кимоно. Тот с интересом на меня взглянул.

— Пожалуйста, помоги мне. Я не знаю, что нужно делать.

— Возвращайся обратно и забудь об этом ханъё, — в этот раз голос его был серьёзным и невозмутимым.

— Но как?

— Вам, людям, это проще всего сделать. Просто зайди в любой действующий защищённый храм и всё.

— Всё? Так просто?

— Ну если ты туда дойдешь, хи-хи. Ну что ж, удачи!

— Нет, подожди! А куда примерно могли унести Хаято? Ты знаешь?

— Кого? Хаято? Это имя нашего ханъё? — дух дождя опять неистово засмеялся. — Ну ты и насмешила меня сегодня… Ладно! Скажу, куда делся твой милый ханъё. Цутигумо наверняка понёс его тело своей любовнице в логово.

— А ты знаешь, где оно?

— Дождь тебя направит.

Он поднял руки, из его ладошек поднялся маленький водяной сгусток, слабо напоминающий те голубые огоньки в лесу. Клубочек воды весело затанцевал в воздухе и полетел вниз, видимо, указывая дорогу.

— Спасибо…

— Тебе спасибо! Давно уже так не смеялся. Тут всё так однообразно. Хочу посмотреть, чем вся эта история закончится, пока идёт дождь. Так что поспеши, не огорчай меня!

Слова его прозвучали устрашающе, всё это для него было неким шоу по телевизору. Я молча направилась за водяной каплей, боясь, что та может скоро исчезнуть. Если судить по дождю из моего мира, он будет идти ещё долго. У меня есть время в запасе.

По дороге я не раз останавливалась и не понимала зачем иду спасать эту неблагодарную скотину, которая даже «спасибо» потом мне не скажет! Эрин, ну что с тобой не так? Что тогда, что сейчас, ты зачем-то совершаешь одну и ту же ошибку. Да и хрен с этим ответом Нурарихёна! Лишь бы жива осталась.

И всё же…

Не знаю. Что-то постоянно ведёт меня. Мама всегда говорит, что я слишком эмоциональная: сначала делаю — потом думаю. Правда, сейчас у меня куча времени, чтобы подумать, но я всё равно иду на верную смерть непонятно ради кого… Как это понять? Как объяснить своё предчувствие, что всё не так просто? Ну, либо я просто идиотка…

Мы с капелькой прошли через лес, где она остановилась у пещеры и тут же исчезла. Я заглянула внутрь и тяжело вздохнула. Жуть какая… Теперь другого выхода нет, ведь дорогу обратно я уже и не вспомню.

С дрожью в коленках я зашла в холодную пещеру. Все стены и потолок были покрыты толстым слоем паутины, а дышать с каждым шагом становилось тяжелее от вони. Запах напоминал какую-то гниль. Меня всю пробрало. Паутина, которая полностью заполнила пещеру, выглядела необычно: блестела странным золотым оттенком, а на ощупь была мягкой, как шелк.

И тут вдалеке я увидела Хаято, полностью укутанного в эту паутину, как гусеница в коконе. Казалось, он совсем не дышит.

— Моя хорошая, ты вернулась? — услышала я до боли знакомый ласковый голос прямо под ухом.

Паучиха как-то незаметно оказалась позади и обняла меня холодной хваткой. Её острые ногти быстрыми движениями скользили по телу, отчего меня чуть не вырвало.

— Я… Госпожа, вы…

От моих слов она разразилась диким хохотом. Да почему сегодня все надо мной смеются?!

— Ну ты только посмотри на свои прекрасные волосы, глаза. Всё идеально! Ну какая красавица!

— Не верь ничему, что она скажет! — голос Хаято был еле слышен. И как у человека, который находится в таком положении, ещё хватает смелости что-то говорить!

— А ну заткнись, щенок!

Я увидела, как её паутина сжала тело Хаято, и он издал слабый стон. Меня передёрнуло от того, что скоро на его месте окажусь я.

— Посмотри, что этот маленький засранец сделал с моими волосами, — она показала на обугленные остатки. И правда, сейчас они выглядели ужасно. Если бы передо мной не стояло чудовище, которое мечтает меня сожрать, я бы ей посочувствовала. — Ну ничего, я уверена, что с твоей помощью они вырастут.

— Но, госпожа, не он же поджёг ваши волосы.

— Да, это сделал Порядочник! Но ведь привёл его этот мерзавец!

Она, шипя, показала на Хаято и почти что убила его взглядом. Это был мой шанс. Я ещё не такая идиотка, какой могу показаться. В кармане у меня давно лежала зажигалка. Как-то мама начала курить, и я старалась её от этого отучить, забирая и пряча зажигалки с сигаретами, разбросанные по всему дому. Она вроде поняла моё доброе побуждение и недавно всё-таки перестала курить, но зажигалку я каждый раз забываю вытащить из кармана. Вот она мне и пригодилась!

Я быстрым движением достала её и нажала на кнопку, держа огонь над паутиной. Однако паучиха резким движением ударила по моей руке, отчего зажигалка выпала. Ёкай с жутким воплем повалил меня на землю.

— И ты туда же! Хочешь погубить меня, моя сладость? Чего тебе так сдался этот ублюдок, что ради него умереть готова?

— Да не готова я!

В момент, когда острые ногти сомкнулись на моём горле, на неё из ниоткуда напрыгнул огромный пёс. Мне удалось рассмотреть его раздвоенный на конце хвост и мышиную морду. Из его пасти ручьём лилась слюна. Паучиха явно испугалась и опешила. Собака начала рвать её наряд, затем из её жил потекла зелёная кровь. Зрелище было не из приятных. Этот пёс сейчас явно разорвёт ёкая на кусочки.

Я вскрикнула, кто-то схватил мою руку. Хаято как-то умудрился выбраться и уже тащил меня к выходу из пещеры. Мы бежали по каменному полу, пока я не свалилась от усталости на землю. Разгорячённое тело только немного успокоили холодные капли дождя.

— Вот сколько тебя уже знаю, никак понять не могу, — начал Хаято так спокойно, будто не висел минуту назад в огромном коконе из паутины.

— Иди в жопу!

— Кстати, твоя зажигалка и вправду понадобилась. Спасибо.

Я даже не знаю, чему удивляться больше: тому, что этот неблагодарный сказал «спасибо», или тому, как он достал зажигалку, находясь на двухметровой высоте.

— Откуда у тебя Инугами?

— Кто?

— Тот, кто тебя спас.

— Ты про эту собаку? Да я без понятия. Спас и спас! Поблагодари её и верни меня домой!

— Ты случайно не находила пса, закопанного в земле и с отрубленной головой?

На миг я опешила. Откуда он всё узнаёт?

— Это ты её, что ли, закопал, изверг?..

— Я? Нет, я подобными вещами не занимаюсь. А ты?

— Ну да, нашла я такую собаку, над ней какие-то садисты поиздевались. Но, слава всем богам, отрубленной головы у неё не было! Я просто похоронила её и всё!

— Хм… Ритуал был незакончен, но Инугами всё равно к тебе привязался. Да ещё и так необычно… Ты умеешь привлекать к себе странные вещи…

— Я просто помогла несчастному животному! Тебе, конечно, такой поступок кажется необычным!

— Я не об этом.

Когда Хаято наконец-то прекратил свой монолог, а я отдышалась, дождь закончился, как и моё пребывание в другом мире. Затем он опять пропал на несколько дней, а я нашла в кармане маленькую высушенную голову собаки. Моим первейшим действием было выкинуть эту проклятую голову. Нужно постараться забыть этот день, как страшный сон!

Глава 4

Как бы я ни пыталась, но засушенная голова собаки всегда возвращалась обратно. После выбрасывания в мусорку или полного уничтожения она необъяснимым образом опять оказывалась у меня то в сумке, то в кармане, то под подушкой. А вчера ночью мне привиделась узкая морда пса в тёмном углу комнаты. Я настолько сильно испугалась, что сразу же спряталась под одеяло и не сомкнула глаз до самого рассвета. Не хочу умирать от ожившего трупа неизвестной собаки, которую я просто пожалела! Не нужен мне фамильяр-убийца!

В конечном итоге моя надежда избавиться от этого назойливого духа без посторонней помощи угасла. Из головы не выходили слова госпожи из бани: ведь она предупреждала меня о беде, если продолжу общаться с Хаято. Может, это из-за него Инугами прилип ко мне? Сам Хаято сказал, что этот дух-фамильяр просто так не отстанет, и опять дал почитать свою книжечку. Достал!

Однако всё, что я узнала из его самодельной книги, мне совершенно не понравилось. Там говорилось: от Инугами невозможно освободиться — это верный спутник на всю жизнь. И главное, что, несмотря на преданность и готовность выполнить любое желание хозяина, если с духом обращаться грубо и жестоко, он мог загрызть до смерти. Считались ли мои выбрасывания его головы в мусор жестоким обращением, я не знала. Понятно одно: так дальше продолжаться не может.

После бессонной ночи под одеялом утром я внаглую ворвалась в комнату, где находился кружок Хаято. Он оставался всё так же непоколебим и не проронил ни слова.

— Как мне избавиться от этого фамильяра? — сразу начала я с порога.

— Я же говорил — у тебя особенный случай. Так что надо найти Нурарихёна и спросить.

— Заладил со своим Нурарихёном!

— Я не знаю, какую магию ты проявила, чтобы привязать к себе такого могущественного фамильяра, не завершив обряд. Поэтому и способа тебе помочь тоже не знаю.

— Эта магия называется сострадание! Никогда не слышал о таком?

Он холодно посмотрел на меня, но только на секунду, затем опять уткнулся в свою книгу. С ним вообще невозможно нормально разговаривать!

— Ну и где сейчас твой Нурарихён?

— Пока мне нужно ненадолго залечь на дно, так что не могу ничего сказать.

— Вот только о себе и думаешь! Ты всё равно только и делал, что заставлял меня выполнять всю работу: у того спроси, у другого спроси, там поищи. Так что дай мне путь, а дальше — я сама.

Хаято задумался. Наверное. Сложно было прочитать хоть что-то на его невозмутимом лице.

Когда я уже подумала, что он так и продолжит меня игнорировать, Хаято вдруг произнёс:

— Можешь испытать удачу и спросить о своём фамильяре у Комаину.

— Комаину?

— Ну хотя бы это ты должна знать, живя в Японии. Статуи с их изображениями всегда располагаются у входа в священные места.

— А-а… Это такие каменные львы?

— Это скорее помесь льва и собаки.

— И чем они мне помогут?

— Они дальние родственники Инугами. Тоже защищают людей, так что к тебе враждебно не отнесутся и, думаю, смогут подсказать, что делать с твоим фамильяром.

— Родственники? А что, ёкаи — это одна огромная семья?

— Сложно объяснить… Легче привести аналогию с биологией. У каждого животного есть свой вид и подвид. Инугами и Комаину, условно, входят в одну группу. При этом они являются полной противоположностью друг друга, так как Инугами всё-таки больше злой дух — О́ни, а Комаину как раз считаются защитниками людей от злых духов.

— Ещё больше замудрил… Ладно! Если они помогут мне, то веди. Или у тебя тоже конфликт с этими существами, и ты не можешь к ним на километр подходить?

— Ну… Не думаю, что они на меня набросятся.

Я заставила Хаято сразу же подняться и пойти со мной в святилище. Медлить нельзя, да и психика моя столько не выдержит! Я хочу поскорее избавиться от этого духа. Не хочу, чтобы меня завтра загрызла спасённая собака. Не понимаю: почему вообще я оказалась в такой ситуации? Просто пожалела собачку, и что получила взамен? Проклятого пса, который ещё и убить может! Сделала доброе дело, называется!

От школы мы направились в сторону холма, к синтоистскому святилищу. Если честно, я впервые целенаправленно иду в святое место в Японии. Когда мы только сюда приехали, не сильно осматривали достопримечательности. Один раз мама отвезла меня в Осаку, да и то чтобы попробовать местную кухню и пройтись по магазинам. Все эти музеи, храмы, святилища её никогда не интересовали, моего мнения на этот счёт она не спрашивала.

А меня, на самом деле, всегда привлекали японские святилища и буддийские храмы своей необычной архитектурой. Только я наблюдала за ними издалека, внутрь не заходила. Не знаю почему. Где-то глубоко во мне каждый раз появлялся какой-то невольный страх… Хотя не скажу, что вера для меня была чем-то священным, ведь родители сами никогда не были верующими, мы не ходили в католическую церковь, не молились и тому подобное. Да, и если честно, когда я узнала о существовании другого мира, ещё больше перестала верить в каких-то богов. И всё же… Именно в японских священных местах есть что-то завораживающее и в то же время пугающее.

К счастью, внутрь святилища мы не зашли, а остановились у ворот П-образной формы. Вход, как и положено, охраняли две статуи львиных собак. Выглядели они внушительно, не представляю, какими они станут, когда мы зайдём в другой мир.

— Ну что ж… — произнёс Хаято и уже тянул свои руки ко мне, но я отстранилась. — Чего так? Ты же сама меня попросила...

— Да, но ты можешь делать это более… мягко?

Он сначала непонимающе на меня посмотрел, затем опустил руки и неотрывно посмотрел прямо в глаза. Это ещё больше стало походить на гипноз. Радужка его глаза, как всегда, покраснела, а весь мир за ним потемнел. Я будто в трансе, продолжала наблюдать за этим изменением. Этот алый цвет глаз... Было в нём что-то пленительное, чарующее.

Вдруг Хаято щёлкнул пальцами. Я поняла, что уже довольно долго стою и пялюсь на него… Я взволнованно повернулась ко входу в святилище — там уже стояли оживлённые статуи. Их каменная шерсть и хвосты стали густыми и вьющимися; мощные мускулистые тела, острые зубы и когти — всё стало реальным. Ростом они увеличились в два раза и выглядели ещё более устрашающе, а шерсть приобрела алый оттенок, как глаза Хаято.

— Ханъё, как ты смеешь подходить так близко к священному месту? — прозвучал из пасти Комаину строгий мужской голос.

Было видно, что львиные собаки напряглись и встали в нападающую стойку.

— Я не посмел бы, но этой девушке нужна помощь.

Он легонько подвинул меня ближе к стражам, те сразу же сменили гнев на милость. Их, казалось, ещё каменные глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы.

— Чем мы можем помочь тебе, человеческое дитя? — спросил уже женский голос.

— Ко мне привязался Инугами. Это произошло не по моему желанию! Мне нужен способ избавиться от него.

— Да, мы видим его. Он следует за тобой по пятам, но не смеет подходить близко. Природа его необычна, но это всё тот же Инугами, как и все остальные. Здесь мы ничем не сможем тебе помочь, дитя. Тебе нужен оммёдзи[1].

— И где же мне найти этого оммёдзи?

— Спроси у своего друга-ханъё.

Я повернулась к Хаято, тот разглядывал что-то позади, затем развернулся ко мне. Он моего Инугами там разглядывал? Я попыталась разглядеть собаку вдалеке, но ничего не увидела.

— Слышал, что есть один оммёдзи-отшельник, обитает не так далеко отсюда, в лесу. Но всё равно туда нужно ехать на поезде.

— Так поехали!

— Мы приедем туда поздно вечером. Ты хочешь ходить по лесу ночью? Предупреждаю, ночью — из спячки выходит огромное количество злых ёкаев, особенно в лесу.

— Он прав, дитя. Ночь — самое опасное время в нашем мире для таких как ты. Они не пощадят тебя, а ханъё не защитит — он слишком слаб.

— Да я и не настаиваю… Даже без ёкаев ночью в лесу опасно. Хорошо, поехали завтра рано утром, — затем я повернулась к Комаину и сделала поклон. — Спасибо вам.

После чего мир обрёл краски, всё стало знакомо и привычно. Комаину снова превратились в статуи. На этот раз Хаято очень быстро вернул меня обратно, я даже не заметила.

Что ж, теперь хоть как-то продвинулись. Ещё бы знать кто такие оммёдзи… Маги, что ли?

Когда я повернулась к Хаято, чтобы задать этот вопрос, тот уже спускался по каменной лестнице вниз.

— Домой сама дойдёшь.

Ну просто зла не хватает!

* * *

В итоге мы договорились, что встретимся рано утром на станции, где находится нужный лес. Я только «за», ведь ехать с Хаято два часа на поезде совершенно не хотелось. И так придётся «наслаждаться» его компанией в лесу. Страшновато, конечно, идти с этим субъектом в подобное место, да ещё и одной: неизвестно, что придёт ему в голову. Но главное — найти этого оммёдзи.

Пришлось соврать маме, что глава нашего художественного кружка предложила порисовать натюрморты на свежем воздухе. Повезло, что она не провожала меня до станции, поэтому я спокойно спрятала все художественные принадлежности неподалёку от дома и пошла с оставшимся продовольствием в рюкзаке к вокзалу.

Прошлой ночью мне опять не спалось, из-за чего в поезде сразу же вырубило, и я чуть не проспала свою станцию. Зато собрала немного информации про этих оммёдзи. Как я и предполагала, так называют колдунов в Японии. И опять всё приходится делать самой! Хаято даже не удосужился мне объяснить, к кому мы вообще идём. Да и, если спрашивать, то ответ всегда односложный и неохотный. Буквально каждое слово приходится вытягивать!

Когда я приехала на нужную станцию, Хаято уже ждал меня. Интересно, каким поездом он вообще ехал? Ещё более ранним? Сколько уже тут стоит? Почему у него такой маленький рюкзак?

Вместо ответов Хаято, как обычно, кивнул и молча направился к лесу. Ну хоть бы «привет» сказал! Что ж за манера такая идиотская…

Всё время нашего пути я шла позади него и видела только спину, на которой висела небольшая сумка. Как будто одну свою книжечку взял и всё… Этой маленькой сумочки ему хватит, чтобы прокормить почти два метра туши? Хотя он же не человек… Точнее, наполовину.

Этой ночью я вдобавок немного прочитала и про ханъё, хотя информации оказалось совсем немного. В Интернете было написано, что ханъё до двенадцати лет совершенно не могут пользоваться своей силой и вообще выглядят как обычные дети. А после — у них меняется внешность и появляются магические способности. Вот только какие — зависит от родителя-ёкая. У ханъё есть одна неизменяющаяся черта: они превосходят обычного человека в физическом плане. Сила, красота, выносливость, здоровье... Ну, в общем, что было заметно с первого взгляда.

Естественно, Хаято мне ничего не опровергнет и не расскажет. Про других ёкаев написал целую книгу, а про себя — вряд ли. Хотя… Чёрт! Почему мне сразу не пришло это в голову? Может, в своём бестиарии он написал что-то про свой вид?

— Слушай, Хаято, не дашь свою книжку на секунду?

— Зачем она тебе сейчас?

— Да идти с тобой скукота смертная! Так хоть развлекусь.

— Если будешь читать на ходу, точно споткнёшься. Я не хочу тащить твою побитую тушу до дома.

На этом разговор был окончен. Что ж, попробую в следующий раз. Он постоянно кидает её мне без предупреждения или оставляет. Ещё будет шанс…

В таком невыносимом молчании мы прошли довольно долгое время. Дорога, по которой вёл меня Хаято, была довольно странной: он то шёл прямо, потом резко заворачивал и возвращался обратно, где мы уже были.

— А ты уверен, что идёшь правильной дорогой? — наконец спросила я его, когда опять увидела точно такую же поляну, которую видела полчаса назад.

— Я иду по следу.

— Так. Подожди. То есть ты не знаешь дорогу?!

Хаято посмотрел на меня таким удивлённым взглядом, будто я глупость спрашивала.

— Откуда же мне её знать? Этот оммёдзи — отшельник. Никто не знает его местонахождение. Но нам повезло, что он оставил свой магический след. И чем тот ярче — тем ближе оммёдзи.

— То есть мы просто идём наобум?!

— Не наобум, а по следу. Чем ты слушаешь?

— А если ты неправильно распознаёшь этот след и мы забредём в самую глушь и заблудимся? Мне вообще кажется, что мы ходим кругами!

— Глупости какие…

Затем он посмотрел на ту же поляну, что и я, и на минуту призадумался. Не нравится мне это…

— А если ты меня в тот мир засунешь, я увижу эти следы?

— Да. Ведь тебе передаётся моё зрение.

— Тогда давай, перемещай. Две головы лучше.

Он приподнял бровь и переспросил:

— Ты точно этого хочешь?

— Вот это да! То есть сейчас ты наконец-то поинтересовался моим мнением.

Хаято тяжело вздохнул и пробормотал что-то в духе «как с тобой тяжело». Я и возразить не успела, как он опять схватил меня за плечи (хотя его просили больше так не делать!) и снова использовал свой гипноз.

Как только я была нагло перекинута в другой мир, то поняла, о каком следе говорит Хаято. Он простирался, как дым, фиолетовой дорожкой. Где-то цвет виднелся совсем бледный, где-то — становился ярче. Тут можно запросто запутаться во всех дымовых пересечениях.

— А почему в одном месте след и яркий, и бледный?

— Это значит, что оммёдзи ходил по одному и тому же месту давно и совсем недавно.

Что ж… Это ещё больше усложняет дело. Я посмотрела на все самые яркие следы и куда они ведут, и решила пойти в ту сторону, куда мы ещё не ходили в реальном мире.

Странно, но почему-то этот лес отличался от того леса, где мы были с Хаято до этого в другом мире. Да, здесь такие же потемневшие деревья, как и вся земля, небо почти не видно, ощущение, что за тобой кто-то следит, но… Были и свои особенности: кора некоторых деревьев напоминала морщинистое лицо стариков, листья совсем потускнели, земля — черна как смола. От этого унылого вида создавалось ощущение, что здесь всё давным-давно умерло. Никакой загадочности, как раньше. Только печаль и мрак.

Неожиданно след привёл нас к колодцу. Откуда колодец в лесу? Вся тропинка к нему заросла травой, он выглядел максимально заброшенным. Фиолетовая пыль окружила его, будто этот оммёдзи свалился туда. Я подошла поближе и заглянула вниз, но, кроме беспросветной темноты, ничего не увидела.

Вдруг Хаято резко потащил меня назад. Не успела я прикрикнуть на него, как из глубины колодца вылетело нечто. Перед нами появился белый исхудавший скелет в рваном саване. Голова его была покрыта, виднелись только чёрные глазки из маленьких дырочек в ткани; ноги уходили вглубь колодца.

— Закрой глаза, иначе проклянёт! — Я изо всех сил зажмурилась. Что за напасть! — Пошли, пошли!

Хаято толкал меня, но я совершенно не осознавала, куда идти, и в итоге споткнулась. Ногу пронзила сильная боль, отчего я закричала и упала, покатившись вниз с обрыва. Попытки схватиться за корни и землю немного смягчили падение. Но я всё равно покатилась с оврага, как мячик по дороге.

Лёжа на холодной земле, я несколько минут тяжело дышала и не могла прийти в себя. Всё тело болело. Я провела руками по телу. У меня точно есть несколько ушибов, царапин, вся одежда в грязи и… возможно, крови.

В ужасе я поднялась и осмотрела себя. Кровью оказалась просто жидкая грязь. Вроде даже ничего не сломала… Удивительно. Или Хаято постарался? А кстати… Где он?

Я осмотрелась по сторонам и посмотрела наверх, но нигде его не увидела, ещё и моя сумка пропала. Вот же ж!

Вокруг было тихо, ни души. Главное в такой ситуации — не паниковать. Нужно попробовать найти дорогу обратно. Нужно как-то вернуться к колодцу, может, Хаято остался где-то поблизости. В любом случае, след оммёдзи здесь обрывается, и идти куда-то бездумно — бессмысленно.

Я решила обойти овраг и найти хорошую горку, по которой можно забраться обратно наверх. Пройдя несколько шагов, я поёжилась от нахлынувшего холодного ветра и подняла голову. Небо сквозь густую листву деревьев почти не было видно, но в лесу явно становилось всё темнее и холоднее. Не предполагала, что поиски займут столько времени. Да ещё и это внезапное нападение… Что это вообще было? Наверняка Хаято опять дал бы свою книжечку вместо объяснений. Вот только он сам как сквозь землю провалился.

В животе заурчало. Я вспомнила, что из-за нервов с утра перед поездкой не брала и крошки в рот, и мы ни разу не останавливались, чтобы отдохнуть. Ещё и сумку потеряла… Хаято хоть на секунду бы подумал о ком-то, кроме себя!

В бессилии я присела возле огромного дерева и тяжело вздохнула, положив голову на колени. Неожиданно послышался чей-то смешок, затем ещё один и ещё… Я подняла голову и увидела, что на дереве росли странные цветы, безумно похожие на человеческие головы. Они не говорили, а только жутко улыбались, какие-то из них посмеивались. Это хихиканье раздавалось по всему лесу. Что за жуткое дерево?

У меня ещё больше скрутило живот, голод усилился; почему-то всё тело обуяло опустошение и усталость, никуда не хотелось идти. Не понимаю, почему мне так резко поплохело? Несколько минут назад всё было более-менее нормально. Может, я всё-таки слишком сильно ударилась при падении?

В этот момент к смешкам прибавилось чьё-то мычание. Я с ужасом приметила в нескольких метрах от себя появившееся худое уродливое существо. Из-под его красной кожи выпирали рёбра, щёки впали, глаза сияли красным пламенем. Затем из земли вылезло ещё одно такое же существо. Они были похожи на зомби из фильмов ужасов. Только не нападали, а почему-то стояли поодаль и неотрывно следили за мной. Это ёкаи такие или у меня начались галлюцинации?

И всё же одно из этих чудовищ стало медленно приближаться ко мне. С каждым шагом из его тела сочилась кровь. Когда он подошёл совсем близко, я вскрикнула, и из ниоткуда появилась огромная собака Инугами. Казалось, он стал ещё больше, под шерстью виднелись горячие жилы, будто они сейчас взорвутся, и собака загорится. Страшное существо, похожее на зомби, остановилось и больше не приближалось. Пёс же оглушительно завыл, как настоящий волк.

Пока я в ужасе наблюдала за всей этой сценой, как будто на зов пса позади меня очутился Хаято. Он резко схватил мою руку и начертил на ладони иероглиф «рис». Знак волшебным образом засветился.

— Быстрее, облизывай!

— Чего?..

— Облизывай, тебе говорят!

Я послушно облизнула руку. После этого странного действия уродливые существа исчезли. Пёс же послушно лёг рядом, неотрывно наблюдая за нами своими звериными глазами. Сверху опять послышались смешки.

— Если бы не Инугами, я бы тебя не нашёл.

— Что это были за существа?..

Хаято открыл свой небольшой рюкзак и достал оттуда онигири с водой, дав мне. Я как ненормальная схватила еду и начала жадно есть.

— Спасибо… Не ожидала от тебя.

— Иначе за нами будет ходить целая стая Хидаругами. Да и вообще… — фразу Хаято почему-то не закончил.

— Хидаругами? Это те страшные существа?

— Да, это ёкаи, которые пользуются чувством голода заблудившегося путника, усиливая его. Этим они и питаются.

В желудке стало теплее после онигири, который я доела с невероятной жадностью. Наступило чувство успокоения. В блаженстве посмотрев наверх, я заметила, что Луна наверху совсем скрылась за чёрными облаками. Через секунду потемнело настолько, что ничего дальше метра видно не было.

В страхе взглянув на Хаято, я впервые увидела такое напряжение на его лице. Это плохой знак…

[1] Оммёдзи — люди, практикующие учение оммёдо, — занимаются снятием проклятий и изгнанием злых духов.

Глава 5

Луна исчезла, больше ничего не освещало этот дикий лес. Деревья сомкнулись, как ночная мгла, их ветви сплелись у нас над головами. Нигде не осталось ни одного проблеска света. Сплошная беспросветная тьма.

Не понимаю, почему так быстро потемнело. Мы зашли в лес утром и не могли ходить по нему целый день! Или в другом мире время идёт быстрее? В прошлые разы я этого не заметила. Почему сейчас всё оказалось по-другому?

Я снова посмотрела на Хаято. Он до сих пор сидел с напряжённым лицом, ни грамма прежней холодности. Это пугает ещё больше…

— Плохо, очень плохо… — еле слышно произнёс он.

— Ты можешь наконец-то объяснить, что происходит?

— Нам нужно срочно где-то спрятаться либо выбираться из леса.

— Так верни меня обратно в мой мир! Там хотя бы не так темно.

— Я не могу… Наступила ночь.

— Что значит: не могу?

— Завеса ночью становится сильнее, это время ёкаев, и я не могу ничего сделать.

Я сразу же вспомнила, что мне говорили Комаину. Мы ведь собирались избежать этой ситуации. И что в итоге?

— Знаешь, не зря в твоей фамилии есть иероглиф «болото». Тебе идеально подходит это описание: ты тянешь на дно!

Казалось, мои слова очень разозлили его, а может, просто огорчили. Лицо его перекосило, он посмотрел на меня мрачным взглядом. Никогда не видела Хаято таким. Куда подевалась его холодность и невозмутимость?

Затем он резко встал и стал ходить взад-вперёд, максимально нахмурив брови. Всё это выглядело… потерянно? А может, Хаято просто таким образом обдумывает дальнейшие действия. Сложно понять, что за шестерёнки крутятся в его голове, да и вряд ли он расскажет.

Вдруг Хаято остановился и схватил меня за руку, потянув к говорящему дереву и спрятавшись за него.

— Что ты де…

— Тс-с!

Он закрыл мне рот рукой, стало оглушительно тихо. Смеющиеся плоды дерева с наступлением темноты тоже замолкли. Возле поляны, откуда мы сбежали, появилось странное свечение, а сверху, как метеорит, что-то медленно падало. Сквозь свет я рассмотрела, что в воздухе, не касаясь земли, витала гигантская горящая голова. Даже не знаю, удивляться ли чему-то ещё в этом мире…

Голова имела лицо старика с глубокими морщинами и огромными чёрными бровями. Он расплылся в блаженной улыбке и всматривался в темноту. На миг его глаза приметили наше укрытие, отчего я быстро отвернулась и сильнее прижалась спиной к дереву.

Потихоньку свет стал приближаться к нам. Ну всё, конец, этот монстр идёт сюда. Хаято стоял неподвижно, как статуя, и, казалось, даже не дышал. Когда же свечение было совсем близко, я почувствовала жар и зловонное дыхание. После чего нас резко окутала беспросветная тьма.

Голова ушла?..

Мимо моего лица пролетело сияющее огромное перо птицы. Я выглянула из укрытия и увидела огромного журавля с чёрным оперением и человеческим лицом. Он не казался злым, от его тела исходил тёплый, успокаивающий свет.

Мы столкнулись взглядами. Глаза птицы были совсем как у человека, а черты лица казались знакомыми…

— Пошли! — услышала я голос Хаято, но просто отмахнулась от него.

Мне захотелось коснуться этой птицы. Казалось, она хочет что-то мне сказать. Но Хаято нагло подхватил меня и понёс в противоположную сторону. Затем ускорил шаг, побежал. Теперь понятно, как он так быстро оказывался рядом! Хаято буквально летит, а не бежит! Будто парит над землёй.

Он пробежал так не меньше километра, неся меня на руках. Я слышала, как с каждой минутой сердце его стучит быстрее, а дыхание становится сбивчивее. Видимо, этот «полёт» даётся ему не просто.

Через некоторое время Хаято остановился и наконец поставил меня на землю, чуть задыхаясь.

— Тяжёлая ты…

— Чего-чего?! Вообще-то говорить такое девушке — неприлично!

— Факт остаётся фактом.

Я замахнулась, чтобы треснуть его по голове как следует, но остановилась. Ведь если подумать, он со своими принципами мог меня и одну там оставить, а сам сбежать. Хаято, можно сказать, поступил благородно. Если он вообще знает слово «благородство». Неужели всё-таки совесть проснулась? Всё-таки я ему не так давно жизнь спасла.

— Что это было?

— Цурубэ-отоси, — хрипло ответил Хаято, восстанавливая дыхание. —Очень опасный ёкай…

— Он нас убить хотел?

— Хуже — сожрать.

От такого ответа моё тело покрылось мурашками. Неужели эта птица хотела нас сожрать? Со стороны она выглядела доброй…

— Обычно он прячется и ждёт, когда поздно ночью жертва окажется прямо под ним. Затем — стремительно падает на землю и съедает её. А иногда давит ради удовольствия...

— Нет, подожди! Я про ту птицу с человеческим лицом!

— А, это… Это был Онмораки.

— Ты так говоришь, будто я сразу должна понять, что это значит!

— Это дух умершего. Иногда неупокоенные перевоплощаются в таком облике.

— Его лицо показалось мне знакомым. Может ли это быть…

— Это не может быть твой отец. Он ведь умер у себя на родине. Ну и как, по твоему мнению, его дух переместился в Японию? Это невозможно. Наверное, ты просто выглядела так жалко, что он тебя пожалел. Вот и спас нас.

— Кто бы говорил!

— Онмораки обычно становятся души, которые умерли недавно и которых не похоронили должным образом. Вот и всё. Возможно, тут где-то недалеко буддийский храм, они часто надоедают монахам. Если повезёт, и мы найдём его, сможем переждать там ночь.

Хаято опять взбесил меня. Теперь я пожалела, что не треснула его! Как он вообще понял, что я говорю об отце? Мысли, что ли, всё-таки читает? Если так, то знай, Савада Хаято — ты просто невыносимый сухарь, лишённый эмпатии и такта!

— Я бы больше беспокоился о том, куда делся твой Инугами.

— А, точно! Он ведь лежал под деревом возле нас. А затем… Может, он просто за тобой не поспел?

— Вряд ли.

— Вот когда он нужен, его нет! Зато как пугать по ночам, так сразу!

Я заметила, что Хаято насторожился и стал оглядываться по сторонам. Затем обеспокоенно произнёс:

— И в лесу не было ни одного дикого зверя…

— Так это же хорошо!

— Нет. Возможно, тут обитает Окури-ину. Это очень плохо.

— Кто-кто?

— Не будем задаваться лишними вопросами. Итак много времени потратили на разговоры. Лучше пойдём быстрее.

Правда, из-за непроглядной темноты быстрее идти не получалось. В дополнение к этому дорога была не протоптана, часто встречались ухабы и ямы. Я часто натыкалась на огромные корни деревьев, торчащие из-под земли. Колючки рвали брюки, царапали руки, глаза забивались мелкой пылью, мешая уклоняться от цепких сплетений ветвей. Чувствовалось, что земля мокрая, хотя дождя не было. Из-за холодного ветра я вся продрогла. В потёмках мне постоянно мерещились звуки и фигуры, как будто кто-то играл с нами. Хорошо Хаято: он хоть что-то видит в этой кромешной темноте! Я же — ничегошеньки.

— Так мы никуда не дойдём. Хватит спотыкаться обо все кочки!

Мне опять захотелось ему врезать, да посильнее.

— Да я не вижу ничего! Как ты предлагаешь идти?

— Хватит кричать, — нервно ответил он и протянул руку. — Хорошо, можешь опереться на меня.

Сегодня прямо день благородства от Хаято Савады…

Я обхватила его руку и почти повисла на ней. Усталость взяла своё. Я всё-таки считаю, что мы заблудились здесь из-за него, так пусть теперь тащит меня!

— Если ты опять будешь говорить что-то про мою тяжесть, то, клянусь, я запульну камень в твоё невозмутимое лицо!

— Я даже не думал.

Мы прошли так ещё довольно долго. Тишину леса нарушали только наши тяжелые шаги.

Сейчас я задумалась, что в обычной ситуации никогда бы не притронулась к парню, как сейчас. Хотя Хаято вообще сложно назвать парнем… Ну да, он же наполовину человек! Поэтому я и воспринимаю его по-другому.

А так… Мне всегда не по себе, когда нужно близко взаимодействовать с мальчиками в классе. Не скажу, что я недотрога. Просто… После той истории доверие к сверстникам противоположного пола у меня совсем пропало. Даже с Кэндзи из кружка литературы иногда бывает неприятно. Особенно если он садится слишком близко. Хотя Кэндзи всегда со мной мил и любезен. Не то что этот эгоцентрик!

Даже не поймёшь, что у него на уме. О чём думает? И вообще, он хоть знает, куда идти?! Или сейчас такая же логика, как со следом?

С мыслей меня сбил треск, после чего вдалеке показалось слабое свечение. Я испугалась, что это опять окажется та огромная голова-метеорит. Однако, присмотревшись, я рассмотрела человека в монашеской одежде. Свет же исходил от старинного фонаря, которым пользовались в веке так десятом. Откуда здесь монах? Или мы всё-таки дошли до буддийского храма?

Хаято почему-то остановился, опустив взгляд. Я почувствовала, как он напрягся и сжал мою руку.

— Сейчас этот ёкай подойдёт к нам. Не показывай страх, не поднимай головы, не следи за его ростом, — сказал Хаято шёпотом.

— Ч-чего?

Чем ближе подходил монах, тем острее слышался звук, похожий на покачивание бамбука. С каждым шагом он будто увеличивался в росте. Я последовала примеру Хаято и тоже опустила голову. Сердце застучало быстрее. В такие моменты больше всего страшила неизвестность.

Через несколько минут монах был совсем близко и остановился перед нами. Почувствовав его неотрывный взгляд, я не выдержала и посмотрела на него в ответ. Передо мной стоял уродливый недочеловек в оборванной рясе. Глаза его засияли, когда наши взгляды встретились. Он стал увеличиваться, пасть его раскрылась, из неё вывалился огромный язык.

Я в страхе заорала. Хаято же с силой опустил мою голову и прокричал:

— Микосита![1]

В этот момент монах с оглушительным хлопком сдулся, как воздушный шарик, и исчез в темноте. Мне оставалось только открыть рот от удивления. Что произошло?

— Ты можешь сдерживать свои эмоции? Нас чуть снова не сожрали!

— Легко тебе говорить! Может, ты каждый день видишь огромные головы и увеличивающихся монахов, но я — нет!

— Я же предупредил тебя! Если не обращать на него внимание и не показывать страх, он пройдёт мимо.

— И что? По-твоему, у меня выключатель страха есть в голове?!

— Не знаю насчёт выключателя, но удача у тебя явно есть. Раз нас до сих пор не убили, когда ты орёшь на весь лес! А мой способ с выкриком мог и не сработать.

Поняв, что происходит, я рассмеялась. Хотя, возможно, это было уже нервное, или я просто схожу с ума…

— Что смешного?

— Да просто… Впервые вижу у тебя хоть какие-то человеческие эмоции. Видел бы ты своё недовольное лицо!

— Ещё хватает сил говорить такие глупости... Если я не ору на каждого встречного, как ты, это не значит, что у меня вообще чувств нет. Я просто очень рационален и не желаю тратить свои нервы на подобные сцены.

— Ну вот опять как робот заговорил… Надо почаще тебя из себя выводить.

— Я больше не поведусь на твои провокации.

После таких волнений мне точно нужен был перерыв. Ноги уже еле держали уставшее тело, меня всю трясло, казалось, что сейчас я вот-вот упаду.

— Всё! Мне нужно передохнуть.

— Прямо сейчас? Хочешь, чтобы на нас ещё кто-нибудь напал?

— Можно мне отдышаться хотя бы пять минут?! Я человек вообще-то!

На этот раз Хаято не стал спорить и довёл меня до близлежащего упавшего дерева. Мы наконец-то сели передохнуть. Точнее, я села, ему-то отдых явно не нужен! Он, что, может бесконечно ходить, бегать и прыгать? Как-то же ему нужно отдыхать, в конце концов! Спит ли он вообще? Видит ли сны? И опять: столько вопросов и ни одного ответа!

— Ты вообще понимаешь, куда идти? — только и спросила я.

Молчание.

— Эй, Хаято, приём! Куда мы идём?!

— Если честно, не знаю. Я вообще впервые оказался в такой ситуации.

— Что-что, прости?

— Начнём с того, что это ты настояла, чтобы я перекинул тебя в другой мир. Если бы ты осталась в своём, смогла бы точно определить, когда стемнеет…

— То есть это я виновата?! — похоже Хаято хочет вывести меня из себя окончательно.

— …И закончим тем, что мы оказались здесь по твоей просьбе.

— Та-ак! А теперь послушай меня! Во-первых, если бы ты умел идти по следу, я бы не вмешивалась. Ведь мы блуждали в лесу по кругу несколько часов! Во-вторых, Инугами, от которого мне нужно избавиться, пристал ко мне из-за тебя!

— А я в чём виноват? Это ты решила вмешаться в обряд.

— Да потому что меня предупредили, что ты притягиваешь неприятности из другого мира. Вот именно это и случилось!

После этих слов Хаято замолчал. Может, я была сегодня слишком резкой, но, а он каков? Просто гений! Обвинить во всём меня. А из-за кого я вообще оказалась в подобной ситуации? Кто пользовался мной как инструментом своих махинаций? Чтоб я ещё раз ему помогла! Да ни в жизнь!

— Я не хотел…

Я еле расслышала, что он сказал, так как почувствовала чей-то мерзкий склизкий язык, облизнувший мою шею, и вскрикнула.

— Да сколько ж можно…

Проигнорировав недовольство Хаято, я с ужасом рассматривала ёкая, похожего на мальчика-послушника. У него был всего один огромный глаз, бритая голова, а изо рта высовывался длинный красный язык. Им-то он и облизнул меня!

— Похоже, вы здесь веселитесь! — с задором воскликнул он, шепелявя.

— Хитоцумэ-кодзо, а ты всё развлекаешься… — Хаято подошёл к ёкаю совсем близко и проговорил довольно строгим тоном: — Скажи-ка, тут рядом есть храм или какая-нибудь железнодорожная станция?

— Бака-ханъё[2] заблудился в лесу! Вот потеха!

— От него мы ничего не добьёмся…

Вдруг мальчик-ёкай со страхом обернулся и убежал так быстро, что я даже моргнуть не успела. Хаято тоже взглянул в темноту позади себя и долго смотрел в неизвестность. Я последовала его примеру, но кроме чёрной беспросветной тьмы ничего не увидела.

Неожиданно в полной тишине раздалось звонкое птичье пение. Оно было настолько жутким, что волосы дыбом встали.

— Пошли быстрее. И не смей спотыкаться!

— Легко сказать!

Я еле поспевала за Хаято, поэтому снова схватилась за его руку. На этот раз ладонь Хаято была холодна, как ветер в этом проклятом лесу. Стало совсем не по себе. Я задрожала, но уже не от холода, а от осознания, что за нами и вправду кто-то идёт.

Через несколько минут бесполезной ходьбы по темноте мне показалось, что под одеждой кто-то ползает по коже. Нечто скользкое и противное, как облизывание того ёкая-озорника. Я не могла терпеть и начала нервно проводить под одеждой рукой в поисках насекомого или чего-то подобного.

— Всё. Догнал, — я не поняла, о чём говорит Хаято, и стала рассматривать темноту вокруг себя. Но всё бесполезно — ничегошеньки не видно! — Повторяй за мной!

Хаято стал делать что-то странное: он специально споткнулся и сразу же присел, не упав, и быстро произнёс странную фразу «Синдой ва!»[3]. Поняв, что я не собираюсь повторять за ним, он нагло дёрнул меня за руку. Я впопыхах произнесла его фразу, исковеркав, и тоже присела.

— Пошли. Не оборачивайся.

Он снова взял меня за руку и повёл дальше. В ногах почувствовалась влага, кроссовки промокли. Похоже, мы перебежали ручей. Затем Хаято остановился, развернулся и, поклонившись, крикнул:

— Спасибо, что проводил нас!

Хаято надавил мне на спину, чтобы я тоже сделала поклон. Повторив его благодарность, я посмотрела вперёд. Вдалеке виднелись чьи-то звериные жёлтые глаза, которые быстро исчезли. На душе сразу стало спокойнее.

— Пронесло…

— Кто это был?

— Окури-ину, он, похоже, уже давно нас преследует. Поэтому я и сказал тебе не спотыкаться. Если бы ты упала, Окури-ину набросился бы на тебя и сожрал. Его боятся дикие животные и даже другие ёкаи. Видимо, из-за этого твой Инугами исчез.

— А мне казалось, что Инугами сильный фамильяр...

— Не забывай, что он у тебя исковерканный и недоделанный, да ещё и совсем молод. Куда ему тягаться с Окури-ину. Только паучих бить.

После этого напряжённого происшествия дальше мы шли молча. Почему-то именно сейчас лес резко ожил, хотя до этого не издавал ни звука. Тишину прерывал шум деревьев, раскачивающихся на ветру, и какой-то треск, который не был похож на звук того монаха. Тут что-то другое… Жуткое… В этом месте и вправду обитает множество странных, необъяснимых существ. На нас нападают почти каждую минуту.

Я почувствовала, как Хаято снова хотел взять меня на руки, но не успел. Земля задрожала, будто началось землетрясение. Деревья расступились, открывая чёрное небо, Луна вышла из-за туч, стала красной, как кровь, и засветилась необычайным алым светом.

Я вся похолодела, когда увидела это. За листвой показался огромный череп, его зубы стучали, а кости гремели. Стало невыносимо холодно, будто сама смерть стояла перед нами. Неужели это конец?..

Внезапно огромный череп заслонила чья-то спина. За ней появилось ослепительное лиловое сияние. Мне в лицо хлынул жар, я будто горела. В голову ударило огромное количество мыслей, образов, чувств.

Мир исчез, и я провалилась в сон.

[1] Я тебя увидел! (Яп.)

[2] Бака — дурак (яп.).

[3] Утомился! (яп.)

Глава 6

Проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь и что со мной. В глазах почему-то двоилось: правый видел мир в тёмных оттенках, который был похож на мир ёкаев; в левом всё отражалось обычно, как в моём привычном человеческом мире. Не могу нормально объяснить, всё кружится. Что произошло?

Так… Мы были с Хаято в лесу, потом очень быстро потемнело, на нас напали огромные страшные ёкаи. Только вот почему я в итоге оказалась на больничной койке?

Я осмотрела себя: одежда грязная, но кто-то обвязал мою руку бинтами, на щеке чувствовался приклеенный лейкопластырь. Кто-то спас нас и подлатал меня? Или поход в лес изначально был одним длинным кошмаром?

Ничего не понимаю…

Как только я вспомнила, что кто-то заслонил меня от огромного скелета, в комнату вошли две девушки. Одна — высокая, с длинными волосами, завязанными в хвост. Пол её лица закрывала крепкая кожаная повязка. Одежда по стилю была очень похожа на костюм того мужчины, что спас меня от Дзёрогумо. Вторая девушка больше походила на врача: в очках, с пучком на голове, в белом халате.

— О, проснулась! — весело воскликнула девушка с повязкой.

— Как ты себя чувствуешь? — сразу же заботливо спросила другая.

— Где я?..

— В штабе. Ты — везунчик! Ещё бы чуть-чуть и не видать тебе белого света.

— Ивамото-сан… Вы можете немного сдерживать свои эмоции? — девушка в белом халате села на край кровати возле меня. — Ты сейчас находишься в Центре исследования японской мифологии.

— Ну это наше официальное название, а так мы занимаемся совсем другими вещами.

— Меня зовут Кавасаки Ханаэ, а это — Ивамото Рэн. А как зовут тебя?

— Эрин.

— Ты не японка?

— Нет. Мы с мамой не так давно переехали из Англии.

— Вот как. У тебя хороший японский.

— Мой отец был археологом, часто ездил в Японию. Немного учил меня языку в детстве, поэтому я быстро приспособилась.

— Понятно. Тебя что-то беспокоит сейчас? Что-нибудь болит?

— На самом деле у меня какое-то странное раздвоение в глазах…

— Сколько человек в комнате?

— Нет-нет, не в этом дело. У меня зрение как будто поделено на два мира.

Девушки переглянулись. Не нравятся мне эти взгляды…

— Хо-о… Похоже у тебя побочка образовалась... — после небольшого молчания произнесла девушка с повязкой. Кажется, её фамилия Ивамото, если я правильно услышала.

— Больше ничего не беспокоит? — ещё раз поинтересовалась девушка-врач.

— Вроде нет… Так только, ранки под бинтами болят.

— Тебе лучше умыться и привести себя в порядок.

Девушка по фамилии Кавасаки показала мне душевую комнату и дала новую одежду. Я сразу же залезла под душ. Как приятно чувствовать на себе освежающие капли воды! И как много грязи с меня ушло… Сколько дней вообще прошло? Долго ли я спала? Что вообще за Центр исследования японской мифологии?

Вопросы, вопросы! В последнее время только они и преследуют!

Когда я вышла, меня встретила Кавасаки и предложила пройти за ней. Выйдя в коридор, я поняла, что нахожусь в старом офисном здании. Судя по архитектуре и изношенности мебели и стен, оно явно строилось в начале прошлого века. Обстановка выглядела довольно атмосферной, будто я попала в детективный нуар-фильм.

В этот момент я осознала, что Хаято нигде не было. Либо он сбежал, либо его… Даже не знаю, радоваться или плакать о чёрством сухаре, которому на меня было наплевать. И всё равно на сердце непонятно откуда взявшаяся пустота от одной мысли о печальном исходе событий. Может, это тоже побочный эффект? Я всё никак не могу себя понять, почему продолжаю связываться с Хаято. Ведь все проблемы начались с него! Теперь ещё и в глазах два мира отражается. Как будто мало проблем было…

Кавасаки провела меня в самый конец коридора к большой дубовой двери. По иероглифам на табличке я поняла, что это кабинет директора, отчего напряглась всем телом. Сейчас допрос будет или что-то в этом роде? Я же совсем ничего не знаю! Мне просто нужно было изгнать Инугами!

В воспоминаниях отразилось, как на Хаято за нарушение правил направили пистолет. Меня тоже пристрелят? Скорее всего, это та самая организация, где работает тот седой мужчина со шрамами… Нет, тогда зачем им меня лечить? Или пытать будут?..

Когда мы зашли в кабинет, я ожидала увидеть грозного старого японца со строгим лицом. Однако передо мной сидела девушка не старше сорока лет, что было ещё удивительнее. Ведь по тому, что я успела понять, в Японии девушки на руководящих должностях — огромная редкость. Но услышав её голос, я сразу поняла, как у неё получилось стать директором.

— Садись, — тон её был очень строг. Она взмахом головы показала мне на стул напротив своего стола. Я с дрожью в ногах села, неуклюже кланяясь, а милая девушка-врач похлопала меня по плечу и ушла. Мы остались с директором наедине. — Ты уже была предупреждена по поводу ханъё, но вижу, что не послушала совета нашего сотрудника. Что ж, довольна ты результатом своих действий?

Я не знала, что сказать, и просто молчала. В этой комнате я чувствовала себя маленькой девочкой, которую мама ругает за пакость.

— Мне известно, что Инугами теперь твой фамильяр. Это сильный ёкай, и его создание запрещено. Ханъё помог тебе его сделать?

— Нет! Я, наоборот, хочу от него избавиться, а Хаято мне помогал!

Почему-то, когда разговор зашёл о Хаято, я опять начала его покрывать. Хотя не так давно сама обвинила его в том, что Инугами появился в моей жизни из-за него.

— Избавиться? Объясни-ка.

Я вкратце рассказала директору, как получила Инугами. Она долго смотрела на меня, почти не моргая. Через долгие мучительные минуты молчания директор наконец произнесла:

— Интересно… Что ж, мы изучим этот вопрос. Я пошлю своих людей в то место. Нарушителей закона нужно наказывать, — от этих слов я облилась холодным потом, стало совсем не по себе. — В любом случае ваша затея сразу была обречена на провал: избавиться от Инугами невозможно. Даже если он попал к тебе таким необычным образом. Скорее всего, поведение его тоже будет отличаться по сравнению с обычными Инугами. Мой тебе совет — лучше подружись с ним. Не нужно отвязываться от него, этим можно ещё сильнее разозлить духа. Ты проявила к нему сострадание, прояви же его и сейчас. Если будут проблемы, можешь звонить сюда, — она протянула мне визитную карточку на перламутровой бумаге. — Когда тебе исполнится восемнадцать, я сама тебе позвоню. Теперь иди.

Её последняя фраза прозвучала как угроза… Я не смела встать и долго рассматривала её визитку. Аканоси Ритцу. Директор Центра исследования японской мифологии. Даже имя у неё внушительное[1]…

— А и ещё, — я вздрогнула. — Настоятельно прошу тебя прекратить всё общение с ханъё, если не хочешь получить ещё больше проблем. Твой временный симптом, о котором мне уже рассказали, появился именно из-за него. Надеюсь, ты наконец-то поймёшь, почему мы все так настаиваем на окончании ваших отношений.

— Хорошо… — на этот раз я поклонилась и быстренько удалилась из кабинета. Фух! Всё оказалось не так плохо!

Как только я вышла из этого угнетающего места, кто-то стукнул меня по плечу.

— Очень страшно было? — от моего вскрика девушка с повязкой засмеялась. — Да спокойней ты, кусать не буду. Пошли.

Она взяла меня под руку и завела в соседний офис, над дверью которого почему-то висела засушенная веточка. Внутри сидело несколько человек. Сама комната была полностью забита самыми разными вещами, особенно книгами; на каждом столе лежала куча бумаг, папок, все стены заполнены картинами с различной японской гравюрой. Ивамото начала представлять мне каждого сотрудника, только, к сожалению, я не запомнила ни одного имени. Единственный, кто выделялся на фоне остальных, — это смуглый мужчина с седыми волосами. Тот самый, который спас меня от Дзёрогумо! Значит, я правильно поняла, что он из этой организации.

— Зачем ты её привела? Она ещё несовершеннолетняя! — возмутился он.

— Какой ты строгий. В сэмпаи набиваешься? Поздно уже! Я заняла это место!

— Больно надо… Так это тебя Рэн спасла? Я ещё в прошлый раз предупреждал: не связывайся с этим ханъё. От таких, как он, всегда одни беды.

— Ладно тебе. Что случилось, то случилось. Можно найти в этом и плюсы.

— Какие же тут плюсы…

Учитывая их разговор и то, что он назвал её по имени, эти двое явно близки. Пока они продолжали браниться, я украдкой рассматривала других сотрудников. Компания была довольно странная… Их объединяла только одинаковая белая униформа.

Неподалёку от нас сидел молодой японец невысокого роста. Он лениво раскачивался на стуле и молча смотрел на меня светлыми каштановыми глазами. Волосы его были растрепаны и зачёсаны назад чёрным ободком, на левой щеке выделялась тёмная родинка.

У окна стоял высокий худой мужчина и ехидно улыбался. Меня поразили его голубые глаза, хотя он явно был японцем. Слышала, что в северных регионах Японии часто рождаются люди со светлыми глазами и что это связано с историческим смешением с русскими. У Кэндзи из литературного кружка тоже были светлые глаза…

Двое мужчин неподалёку играли в сёги[2] и вообще не обращали на нас никакого внимания, погружённые в игру.

В углу возле маленького святилища (я вообще удивилась, что в кабинете есть что-то подобное, но, учитывая менталитет японцев, возможно, это нормально…) сидела девушка с длинными чёрными волосами. Она единственная из всех присутствующих была одета по-другому: белая рубаха с широкими рукавами, ярко-красная хакама[3] и таби[4]. Девушка, как и игроки в сёги, совершенно не замечала нас и была погружена в свои мысли, возможно, молилась.

Справа за столом сидел китаец и тихонько читал книгу. Его поза напомнила мне Хаято. Он точно так же всегда читает книгу с таким выражением лица. Хаято… Что же с ним стало?

Вдруг дверь кабинета открылась, отчего Ивамото с седовласым мужчиной перестали спорить, а остальные выпрямились и сделали серьёзные лица, двое игроков сразу же убрали сёги под стол. Я заподозрила, что это может быть директор, и, боясь её пристального взгляда, робко оглянулась. Однако в комнату вошла блондинка со стрижкой шуллет. У неё были выразительные пухлые губы и необычайный ореховый цвет глаз. Невозможно было не засмотреться на её необычную красоту. Только та обвела меня таким укоризненным взглядом, что я сразу опешила.

— Девочка, ты ещё здесь? Мне казалось, что директор послала тебя домой.

— Я решила немного познакомить её с нашим маленьким мирком, — вступилась за меня Ивамото.

— Рановато. Сколько тебе лет? — из-за тона казалось, будто я на допросе. Под таким давлением, если честно, можно всё забыть, даже имя.

— Семнадцать…

— Вот через год и приходи знакомиться.

— Полгода, год… Какая разница? Как будто от этого что-то изменится, — не унималась Ивамото. Интересно, она всегда такая?

— А ты не суди по себе, — после этого грубого замечания в кабинете настала напряжённая тишина.

Моё сердце забилось как бешеное, но я всё же решилась спросить. Не смогу уйти домой, не зная ответа!

— Простите… Могу я узнать, а что случилось с Хаято?

— С каким Хаято? — Ивамото так удивлённо на меня посмотрела, что я испугалась: знают ли они вообще его?

— Хаято — это ханъё, с которым она якшается. Фамилия его — Савада, — спас меня мужчина со шрамами. Жаль, что я прослушала его имя! Его бы мне очень хотелось узнать.

— А-а, Савада. Тогда всё понятно. Я-то думаю, почему его отпустили.

— Так его отпустили? — с надеждой переспросила я.

— К сожалению, да. Хотя я бы его пристрелил давно или посадил в тюрьму.

От его холодных слов я оцепенела. Хотя, если подумать, ещё в первую нашу встречу было понятно, что жизнь у этого мужчины явно была непростой. Есть же у него причины на такую жёсткость.

— Его бабушка очень важная шишка в нашем узком круге, поэтому его не тронут. Не боись, — пояснила мне Ивамото.

— Он под домашним арестом, — вдруг добавила девушка, которую все здесь боялись. — И это к лучшему. Эрин, кажется, так тебя зовут, да? Советую тебе сейчас сидеть дома и ждать, когда пройдёт твой временный синдром, и больше не подходить к Саваде ни на шаг. Уяснила?

Почему-то мне стало безумно жалко Хаято. Почему все против него? Нет, он, конечно, не подарок, но, может, он в этом и не виноват? Если бы про меня так постоянно говорили, я тоже стала бы сухарём. И Нурарихёна он не просто так ищет. Им явно движет какая-то идея…

— Он что-то сделал, из-за чего к нему все так строги? — спросила я, набравшись смелости.

— Кроме того, что он постоянно втягивает в другой мир людей? Да за это уже надо на расстрел!

— Может, у него есть на то причины.

— Вот именно, причины! — у мужчины со шрамами явно был какой-то конфликт с Хаято, учитывая его бурную реакцию на мои вопросы. — У всего должен быть порядок. Ёкаи и люди не просто так живут в разных мирах, хоть мы с ними, как и они с нами, неразрывно связаны. Какие-то ёкаи родились с помощью нас, а кто-то, как например Савада, с помощью ёкаев. Если закрыть наш мир, мир ёкаев вымрет, а если наоборот — вымрем мы. Поэтому везде нужен порядок и баланс. Хаято же, куда бы ни пошёл, сеет хаос. Не зря ханъё называют предвестниками беды.

— Но ведь ёкаи и через границу нападают на людей, я сама это видела!

— Поэтому мы тут и работаем, — ответила Ивамото. — И пресекаем вопиющие случаи, чтобы сохранять порядок. Слава всем богам, какие-то могущественные ёкаи уже умерли, без них стало легче.

— То есть существовали более могущественные ёкаи?

— Ещё какие. И у каждого вида есть свой подвид и тому подобное. Ёкаев водится огромное количество: они могут быть и антропоморфными, и зооморфными, просто духами, вещами. Легче сказать так: существуют добрые и злые. Как бы это ни было наивно. Истинное зло — это Óни, демоны. Вот они-то и являются одними из самых опасных.

— Óни — это тот огромный скелет, который напал на нас?

— О, нет, — на этот раз мне ответил седовласый мужчина. — На вас напал Гасядокуро. Это просто очень могущественная энергия, которая собирается из костей ненадлежаще погребённых людей. Они существуют только на энергии и злобе. У Утагавы Куниёси есть гравюра на эту тему. Ты не видела? Она очень популярна.

— Я не очень интересуюсь местной культурой.

— Хм. Живёшь в Японии и ею не интересуешься? Хотя… Могу тебя понять, я тоже не японец.

А ведь я ещё в первую нашу встречу заметила, что он не азиат.

— А вы откуда?

— Я португалец.

— Думаю, что урок истории для Эрин на сегодня окончен. Ивамото-сан, проводи её до дома? — резко прервала наш разговор строгая блондинка, которая до этого не вмешивалась.

— Слушаюсь!

Ивамото вывела меня из кабинета, и мы вместе спустились вниз на старом трещащем лифте. Я сразу осмотрела здание на улице и поняла, что оказалась права: его точно построили не меньше ста лет назад. Больше всего меня привлекла статуя обезьяны возле входа. Как необычно…

Не успела я ничего спросить, как Ивамото открыла дверь машины. Через минуту мы уже ехали на довольно большой скорости ко мне домой.

— Ты не подумай, там не всегда все такие кислые. Просто… такой день сегодня.

На самом деле всё увиденное меня очень даже заинтересовало, хотя одновременно и расстроило. Ведь в итоге получается, что я никак не смогу избавиться от этой собаки! То есть все наши действия с Хаято были бессмысленными. Неужели Комаину мне наврали? Оммёдзи не поможет?

— Ивамото-сан, ваш директор сказал, что избавиться от Инугами невозможно. А если я обращусь к оммёдзи, как мне советовали? Может, он всё-таки поможет?

— Если наш директор сказал, что нельзя, значит нельзя. Поверь, она знает, о чём говорит. Её семья из древнего самурайского рода, который давно изучает ёкаев и борется с ними. И вообще, называй меня Ивамото-сэмпай.

— Я правильно понимаю, что вы хотите агитировать меня работать в вашем Центре?

— Ну конечно! С таким фамильяром одна дорога — к нам.

— Но я не совсем поняла, чем конкретно вы занимаетесь…

— Сложно объяснить… Легче показать на практике. Наша начальница права, ты ещё несовершеннолетняя. Я сама пришла сюда, когда мне было четырнадцать. По правде говоря, лучше бы я тусила в школе и наслаждалась молодостью. А так — сразу работа, рутина. Да и со стороны закона тоже есть определённые проблемы, если ты несовершеннолетняя.

— Я вообще-то хотела пойти учиться на архитектора…

— Прекрасная профессия! Благородная. Тебе никто мешать не будет. Однако подработку никто не отменял, верно? Так почему не у нас? — она весело подмигнула мне.

С такой скоростью Ивамото довезла нас за полчаса. Как только я вышла из машины, она опустила стекло и просунула мне визитку.

— Звони в любое время. Если вдруг станет хуже — звони сразу же.

После этого девушка уехала, и я наконец-то осталась одна. Да уж, сегодня день был… насыщенный. Но Ивамото мне понравилась. Если и быть чьим-то кохаем, то только её.

Не теряя ни минуты, я быстренько направилась в дом. При входе на меня сразу же накинулась мама.

— Эрин, мы тебя повсюду ищем!

Глаза её были красные от недосыпа и слёз. Представляю, как она волновалась… Мама обняла меня, а затем сразу же осмотрела с ног до головы.

— Прости… Мы заблудились в лесу, но нас нашли и помогли. В полиции…

— В полиции?! Почему мне никто не позвонил? Кто тебя привёз? Я позвоню в школу, кто вообще отправляет старшеклассников одних в лес!

— Мама, пожалуйста, не надо! Мы… Мы никому не сообщали, что поедем, иначе бы школа нас не отпустила. Мы уже всё поняли, это был глупый поступок. Прости меня, пожалуйста!

Я обняла маму в ответ, и она чуть успокоилась. Если бы знала, что так получится, никогда бы не сунулась в этот лес… Ещё и чуть не умерла…

Стоп. «Мы»?..

— Мам, а с кем ты меня искала?

— Ах, это… Прости, Эрин, вы не знакомы.

Мама провела меня в гостиную, где сидел неизвестный мужчина. При виде его я обомлела и не знала, что сказать.

— Эрин, познакомься, это Ёкояма Такэхико. Мой давний друг. Поэтому я сразу обратилась к нему, когда не смогла до тебя дозвониться.

Происходило что-то странное. С одной стороны, я увидела грузного мужчину средних лет с большим носом. А с другой — босого, огромного, человекоподобного старца с красной кожей и ещё более длинным носом. Самое страшное: на спине у него виднелись крылья.

Кого мама привела в наш дом?..

[1] Аканоси в переводе означает красная звезда. Ритцу — закон, правило.

[2] Сёги — японская настольная логическая игра шахматного типа.

[3] Хакама — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку или шаровары.

[4] Таби — обувь с раздвоенным носком, в которой большой палец отделён от остальных.

Глава 7

Я толком не разговаривала с ёкаем, которого мама откуда-то взяла и который внезапно оказался её давним другом. Да он и сам был молчаливым. Только смотрел на меня маленькими чёрными глазками, а потом вежливо попрощался и ушёл. Когда они вообще познакомились? Почему мама о нём не рассказывала? Или он её обманывает? И главное, сколько бы я ни допытывалась у мамы, та мне ничего подробно не объяснила! Просто друг и всё. Как обычно, ничего нормального рассказать не может!

Может, позвонить Ивамото? Хотя я даже не представляю, что ей можно сказать. Что моя мама связалась с ёкаем? А если её в тюрьму посадят или ещё хуже?.. До этого я всегда обращалась к Хаято, но теперь даже не представляю, где его искать. В Центре сказали, что он на домашнем аресте, по идее можно пойти к нему домой, но… я даже не знаю, где он живёт, как и его личного телефона. Если у Хаято вообще есть мобильник… Абсолютно ничего о нём не знаю! Да и все мне уже сказали держаться от него подальше, а я всё продолжаю…

Пролежав с беспокойными мыслями всю ночь, я всё же решила попробовать сходить в клуб японской мифологии. Не исключено, что Хаято может быть там. Если нет — значит не судьба. Придётся думать самой или всё же звонить в Центр…

Пройдя несколько кварталов, я поняла, что мир стал ощущаться по-другому. Если так подумать, Хаято, наверное, видит его таким постоянно? Хотя нет. Теперь мир совершенно отличался от того, какой я видела до этого. Если так подумать… Хаято говорил, что зрение ёкаев не такое, как у него, и до этого я видела то, что позволяло видеть его способности. Что тогда на самом деле видит Хаято? А мир людей он вообще хоть как-то ощущает?

Если Хаято в итоге видит мир таким, какой сейчас отражает мой правый глаз, то тут не так уж и плохо. Мир в новом цвете как-то ожил, заиграл. Да, он всё ещё отличался от людского, но в нём уже не было той мрачности и тишины. Теперь создавалось ощущение, будто ты гуляешь ночью под светлой полной Луной. Да, Луна! Она уже не была чёрной, а светилась в синеватых оттенках.

Только я подумала, что не встретила ещё ни одного ёкая, как в кустах неподалёку закопошился маленький человечек-птица с ножницеобразным клювом и руками, похожими на бритвы. Возле него прошли две девушки, после чего одна из них закричала — ёкай зачем-то срезал ей волосы. Какой-то ёкай-проказник?

Я поняла, что замечена, когда его маленькие глазки неотрывно уставились на меня. Поэтому я ускорила шаг, не оглядываясь по сторонам. А то ещё и мои волосы отрежет!

Благо, по пути в школу никаких ёкаев больше не встретилось, как и знакомых одноклассников. Я спокойно вошла в классную комнату, где находился клуб Хаято, незамеченной. Однако на его месте почему-то сидел Кэндзи.

Больше всего меня удивило не то, что он здесь делает, а то, что на тёмном фоне мира ёкаев Кэндзи почему-то выделялся. Он был окружён каким-то бирюзовым ореолом. Неужели… Кэндзи — не человек?

Тот повернулся ко мне и беззаботно улыбнулся:

— Потеряла что-то, Эрин-чан?

Что-то было жуткое во всей этой сцене: атмосфера, улыбка Кэндзи, то, как он сидит на месте Хаято, его книга на полу.

— Я… Нет. Ты не видел Хаято?..

— Он вроде перешёл на домашнее обучение, поэтому я здесь вместо него.

— А так можно?

Кэндзи пододвинулся ко мне совсем близко и посмотрел прямо в глаза. Я и до этого замечала, что они необычайно голубого цвета, но сейчас его глаза будто светились — что в мире ёкаев, что в мире людей.

— Я сначала не понимал, почему Хаято с тобой спелся. Но теперь, кажется, догадываюсь. Нурарихёна ему не найти, а вот Синкэн он сразу почуял. Его силы как раз хватит…

— Какой Синкэн? Ты о чём вообще?!

— Хочешь сказать мне, что не знаешь?

— Ты меня пугаешь…

— То есть отчего умер твой отец ты тоже не знаешь?

Я обомлела. Откуда и он знает о моём отце?! Да откуда они всё разнюхали?!

В этот момент мы услышали рядом с собой грозное рычание. Инугами! Очень вовремя! Кэндзи сразу же отстранился и с удивлением посмотрел на пса.

— Говоришь, что ничего не знаешь, а у самой такой могущественный фамильяр? Не нужно больше врать! Где Синкэн?!

— Да не знаю я ни о каком Синкэне!

Я ужаснулась, когда в руках Кэндзи буквально из воздуха появилась катана. Он направил её в мою сторону, пёс агрессивно залаял. Я же выбежала из комнаты и направилась к выходу. Позади слышался звонкий лай и грохот ломавшейся мебели.

Когда я вышла из ремонтного крыла, сразу же побежала вниз по лестнице, к выходу из школы. Сердце стучало как бешеное. Кэндзи с ума сошёл, не иначе! И в итоге оказался нечеловеком! В придачу он, похоже, хочет меня убить! Поверить не могу, а был таким милым и вежливым!

Вдруг кто-то схватил меня за руку, и я с ужасом осознала, что это Кэндзи. Он догнал меня с неимоверной скоростью и с силой прижал к стене, направив острие катаны к шее. Он что, ниндзя?!

— Твой фамильяр ещё слишком мал.

Мы были с Кэндзи одного роста, но казалось, будто он вырос и стал как Хаято. В его глазах отражалась полная решимость. Да что он от меня хочет?!

— О, Кэндзи-кун! Мы как раз тебя везде ищем. И ты тут, Эрин-чан!

Мы одновременно обернулись и увидели моего одноклассника, Кацуо. Катана в руках Кэндзи моментально исчезла.

— Ой… Я, похоже, вам помешал…

— Нет-нет! Всё в порядке, — я грубо толкнула Кэндзи. Кацуо просто спас меня! Нужно воспользоваться этим шансом. — Ты что-то хотел?..

Мой одноклассник неуверенно посмотрел на разгневанного Кэндзи, затем на меня, но всё же продолжил:

— Кэндзи-кун… хотел спросить: поход в особняк ещё в силе? Помнишь, мы говорили?

— Сейчас не…

— Что за особняк? — перебила я Кэндзи. Если Кацуо сейчас уйдёт, этот ненормальный наверняка опять на меня набросится!

— Несколько наших ребят из клуба кайдан и клуба литературы решили сходить в заброшенный особняк, запастись вдохновением, так сказать. Потому что потом мы проведём конкурс на самый страшный рассказ.

— Как интересно! Что за особняк?

Когда Кацуо воодушевлённо стал рассказывать об особняке, я обомлела. Это оказалось то самое место, где проводили обряд с Инугами! Может, там я смогу что-то узнать о нём? Да и вообще, нужно как-то подальше уйти от Кэндзи… Вряд ли он нападёт на меня, когда рядом люди.

— Я бы тоже хотела поучаствовать!

— Ты пишешь?

— Нет, но… Я могу нарисовать вам обложки для рассказов! Или иллюстрации.

— Хм… А что, неплохая идея. Кэндзи-кун, как тебе?

На удивление сумасшедший ниндзя вернул свою маску милого мальчика и доброжелательно ответил:

— Конечно, прекрасная идея. Когда встречаемся?

— Хотели пойти сегодня вечером, после уроков. Встречаемся в нашем клубе.

— Отлично! — сказали мы с Кэндзи одновременно и переглянулись. Он смотрел на меня как хищник смотрит на птичку. Жуть какая…

Весь оставшийся день я старалась находиться возле Кацуо, и даже после уроков сразу же навязалась к нему в клуб. Надеюсь, он не поймёт моё поведение превратно… Маме пришлось соврать, что я задержусь у себя в кружке. Удивительно, что после моего исчезновения в лесу она на удивление быстро согласилась и ничего не спрашивала. Иногда я совсем её не понимаю… В последнее время она будто зациклена на какой-то идее, мне даже кажется, что на меня ей всё равно. Прямо как Хаято…

В последнее время я часто о нём думаю. Да и что говорить, я уверена, что после ситуации с Кэндзи побежала бы к Хаято. Несмотря на его холодность, он хоть что-то мне объяснял и как-то помогал выкрутиться, хоть и в своём стиле. А сейчас даже не к кому обратиться… Даже в этот Центр… Ну и что я скажу всем этим дяденькам и тётенькам? Что на меня напал одноклассник с катаной из воздуха? Ведь и звучит странно! Хотя, может, они каждый день с таким сталкиваются?

— А мы просто по заброшке будем ходить? — спросила я ребят в клубе кайдан, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей.

— Нет, каждый будет искать своё, — ответил мне парень со странной чёлкой, сидящий напротив. — Я, например, слышал, что в этом особняке обитает куча онрё. Якобы в нём вся семья совершила сэппуку из-за какой-то грязной истории. Теперь по дому ходят их разъярённые души. Из-за этого все боятся к нему подойти. Говорят, как только ты ступишь туда — будешь проклят.

— А я буду искать Убумэ, — сразу же начал второй. — Говорят, она там обитает.

— Я тебе уже сто раз говорил: не может быть там Убумэ! Она появляется на обочинах дорог или у побережья!

— Что за Убумэ? — поинтересовалась я, услышав новое японское слово.

— Это юрей, призрак женщины, которая умерла при родах. Она останавливает людей с просьбой подержать ребёнка, затем уходит. Постепенно ребёнок становится всё тяжелее и тяжелее. Если человек выдержит его вес и не отпустит, то спустя время Убумэ вернётся и щедро наградит.

— Ты так это говоришь, будто надеешься на выигрыш! Ты хоть десять килограммов поднять можешь?

— Так… Я что-то, видимо, не понимаю… Юрей, онрё — это всё одно и то же? Почему тогда названия разные?

— Нет. Это всё разные призраки! Юрей — это просто неупокоенный дух, который может причинять вред живым, ранить или убивать своих врагов в прошлой жизни, а онрё — это мстительный дух, который способен вызывать стихийные бедствия, затем забирать души погибших. Часто онрё становятся аристократы, поэтому и говорят, что в особняке обитают именно они, — объяснил мне Кацуо.

Какой-то клуб задротов, честное слово… Им бы такую же книжечку, как у Хаято, сделать, только с описанием призраков.

— Но как в одном месте может быть одновременно столько духов?

— Никак. Потому что это всё бред, придуманный человеческой фантазией!

Я посмотрела на девушку, сказавшую эти слова. За соседним столом сидела школьница с каре примерно моего возраста. Один лоскут её волос был окрашен в серебряный цвет, что сразу выделялось. Да и вообще… Откуда в таком фанатском клубе взялся рациональный ум?

— А, это наша местная разоблачительница сплетен — Хомма Чикара. Ведёт школьную газету о развенчании местных легенд, — представил девушку Кацуо.

— Ты можешь называть меня просто Чикара. В Великобритании же не обращаются к людям ни с каким-либо суффиксами? Ну, кроме «мисс» и «миссис»? — я только кивнула головой в ответ. — Вот. Значит, тебе так удобнее.

Только я успела подумать, что мне нравится эта девушка, как она произнесла максимально странную фразу:

— И первое моё развенчание: Савада Хаято — обычный человек.

Если бы все присутствующие знали здесь правду, то перестали бы заниматься этой ерундой.

— Эм… Я и не спорю… К чему это вообще?

— Потому что все верят, будто он могущественный ёкай, который просто скрывается за личиной школьника. Однако я уверена, что он просто наглый выскочка.

— Нет, он — эгоистичный сухарь.

— Вот именно!

О! Ну хоть кто-то ещё это заметил!

— Кэндзи-кун, а ты что думаешь по этому поводу? Вы же с этим Хаято вроде дружите.

Я и не заметила, как в кабинет вошёл Кэндзи вместе с какой-то девушкой, видимо, из литературного клуба.

— Я считаю, что каждый прав по-своему.

— Глубокомысленно, — саркастично отметила Чикара.

Когда все собрались, желающих пойти в особняк оказалось не так уж много. В итоге получилось всего семь человек, включая меня: парень, ищущий Убумэ, и тот другой, с кем он спорил, Чикара, девушка из литературного клуба вместе с Кэндзи и Кацуо. Все остальные побоялись.

Мы дружной группой вышли из школы и направились по уже знакомой мне дороге.

— А ты что ищешь? — спросила я у Кацуо, чтобы не обращать внимания на Кэндзи, который всю дорогу сверлил меня взглядом.

— Тэ-но мэ. Сразу отвечу на твой вопрос: согласно японскому фольклору, это ёкай, который выглядит как слепой артист. Глаз на лице у него нет, зато они есть на ладонях. Ночью Тэ-но мэ охотится на людей и, прежде чем напасть, ждёт, чтобы жертва подошла как можно ближе, а затем набрасывается. Если жертва убегает, тот всегда её догоняет. Бегает он, ориентируясь на нюх, что позволяет выслеживать добычу в темноте. Истинная природа Тэ-но мэ неизвестна, но наиболее вероятно, что это призрак слепых или ограбленных и убитых бандитами людей.

— Мне кажется, что по твоему описанию уже можно написать рассказ…

— Это всё глупости! Я всего лишь пересказал тебе то, что можно найти в свободном доступе в Интернете.

— Вот именно, глупости! — подтвердила Чикара. Интересно, а она зачем идёт с нами, если ни во что не верит?

Наконец мы подошли к особняку, где я не так давно пожалела Инугами. Тогда под дождём это здание не показалось мне заброшенным, но сейчас всё сразу стало видно. Сад совсем запустел, за ним явно не ухаживали довольно давно. Яма, из которой я вырыла мёртвую собаку, быстро заросла сорняками. Сам особняк при свете фонарей смотрелся обшарпанным и старым. Фундамент дома — каменный; всё остальное было явно сделано из дерева, а крыша — из черепицы. В старинных японских домах меня всегда удивляли раздвижные перегородки, которые заменяли стены и двери. Кажется, они назывались фусума, а каркасы, которые заменяли двери и стены, — сёдзи; и делаются они из какой-то прочной бумаги. Издалека же было видно, что все эти створки либо порваны, либо испачканы чёрной грязью.

— Итак, ребята, давайте разделимся и всё осмотрим?

— Отлично, тогда я пойду с Эрин-чан.

В этот момент я осознала свою ошибку. Если Кэндзи где-то и может незаметно меня убить, так это здесь. Нужно срочно всё переиграть! Мне совсем некомфортно было опять приставать к Кацуо. Хотя… Есть же ещё Чикара!

— Мне кажется, что лучше разделиться так: девочки с девочками, а мальчики с мальчиками.

— Раз мы из одного клуба, нам лучше пойти вместе, — настояла девочка из клуба Кэндзи. Ура!

— Может, тогда и девочек с собой возьмём? — не сдавался Кэндзи.

— Я не пойду с тобой Сугияма-кун. Меня от тебя тошнит!

Мне всё больше нравится эта девушка! Как точно она всё подмечает. И наконец-то я услышала фамилию Кэндзи. Улыбка после восклицания Чикары с его лица пропала. Он оказался ещё той двуличной особой!

— Мы в дом не хотим залазить, прошлись бы по саду, — проговорил парень из клуба кайдан.

— Может, лучше вокруг дома?

В итоге мы разделились так: парни, искавшие онрё и Убумэ, решили кружить вокруг особняка, недовольный Кэндзи и его подружка пошли в сад, а я, Чикара и Кацуо направились в дом.

Мы втроём зашли внутрь через коридор, объединяющий сад и особняк. Двери в дом были украшены побледневшей росписью. Внутри всё оказалось в полной разрухе и запустении. Мебели здесь совсем не осталось, а, если что и было, всё сделано из древесины. Как только этот дом не сгорел? Маленькая искра и всё, нет дома!

Встроенные шкафы были открыты, как и все сёдзи, будто здесь что-то активно икали, а потом оставили как есть. Неподалёку от комнаты, в которую мы зашли, располагалась токонама[1]. Внутри висел старый тусклый свиток с каллиграфической надписью, икебана была уничтожена.

— Эм… Эрин-чан, а можно спросить? — вдруг начал Кацуо.

— Да?

— А Кэндзи-кун тебе что, в любви там на лестнице признавался?

Да, наверное, со стороны могло показаться, что мы любовничали. Вот только у Кэндзи явно были какие-то другие мысли! И не очень хорошие.

— У вас там любовный треугольник? — без зазрения совести спросила Чикара.

— Какой ещё треугольник?

— Ты же вроде с Савадой Хаято встречаешься, — вдруг выдал Кацуо, отчего я ещё больше опешила.

— Что?! С чего ты так решил?

— Все об этом говорят. Вы же даже не скрываете. Постоянно так фамильярно друг с другом общаетесь[2], — дополнила Чикара.

Да он просто грубиян, вот и всё! Я вообще с самого начала называла его по имени. С таким поганым отношением, пусть даже не надеется на вежливость с моей стороны!

Мои возмущения остановило то, что я увидела правым глазом в глубине дома. В соседней комнате стояла женщина с длинными, растрёпанными, чёрными волосами, закрывающими лицо, и белой погребальной одежде. Она была полупрозрачна, казалось, у неё нет ног.

— Что такое, Эрин? Ты что-то увидела?

От вопроса Кацуо мутный силуэт еле шелохнулся. Призрак явно заметил, что я её вижу.

— Ну чего ты жути нагоняешь! — не успокаивался Кацуо.

— Эрин, я думала, что ты нормальная… Или это прикол такой?

Руки призрака, которые до этого безвольно свисали, поднялись. Я с ужасом увидела, как на меня смотрят два глаза, расположенные на локтях. Вскрикнув, я в страхе побежала в противоположную комнату. Неожиданно раздался громкий треск, ноги провалились в яму.

— Эрин! Подожди, мы сейчас всех позовём и вытащим тебя!

Ребята убежали, а я осмотрелась. Похоже, мне «посчастливилось» упасть в какую-то подвальную баню или что-то в этом роде. Хорошо, что свалилась на кучу футонов, которые кто-то здесь разбросал. Иначе бы точно что-то сломала! Будто мне проблем мало…

Почему-то именно сейчас из воздуха появился Инугами. Я даже уже стала привыкать к его внезапным появлениям. Сначала пёс сидел и неотрывно смотрел на меня, затем встал и пошёл в сторону каменной ванны. Я отряхнулась и последовала за ним, но в нерешительности остановилась: в ванне лежал мужчина.

Вспомнила! Этот мужчина играл в сёги в Центре! Он что, мёртв?..

Я чуть коснулась его руки — она была ледяная. Неужели и вправду умер? Однако после моего прикосновения мужчина резко открыл глаза, чего я испугалась ещё больше, чем призрака. Такими темпами точно скоро умру от сердечного приступа!

— Эрин-чан? Что ты здесь делаешь? — неожиданно спросил мужчина в ванне. Он запомнил моё имя? Я думала, те игроки в сёги вообще не обратили на нас внимание.

— Это я вас должна спрашивать! Не я в ванне лежу, как мертвец!

— Я просто общался с духами дома. Пытался узнать, кто хотел создать Инугами.

— А вы умеете общаться с духами?

— Да. Я — Ямабуси[3].

Опять какое-то непонятное японское слово! Надоело, что все со мной общаются так, будто я знаю их термины. Неужели по мне не видно, что я не японка?! Ладно, в любом случае, меня больше волнует, что он узнал об Инугами.

— Э-э, господин…

— Сакаи-сан.

— Сакаи-сан, а вы что-то выяснили о моём Инугами?

— Пока только то, что кто-то из семьи, представители которой погибли здесь при трагических обстоятельствах, выжил. Именно он хотел наказать виновных в смерти своей родни с помощью Инугами. Кто он и где пока выяснить не удалось.

— Эрин! — вдруг послышалось сверху.

— Хо-о… Так ты тут не одна?

— Да… мы тут с ребятами из школы решили…

— Молодёжь! Лишь бы по всяким заброшкам ходить. Опасно же!

Затем Сакаи посмотрел на Инугами и погладил его по голове. Странно, как он его увидел? Мы ведь находимся в мире людей. Или это у него способность такая? Как он там себя назвал? Ямабуси?

— Бедняжка. Нигде нет тебе счастья, да? Понимаю.

— Эрин-чан, ты там?! — послышались настойчивые крики Кацуо.

— Пошли, помогу тебе выбраться, да и вашу шайку надо разогнать.

Ребята немного притихли, когда мужчина из Центра помог забраться мне наверх, и явно напряглись.

— Итак. Что вы все здесь делаете? — строго спросил Сакаи.

— Да так… Гуляем. Дядя, а вы откуда?

— А я охраняю это место, и, если через пять минут вы не выйдете с запрещённой территории, я вызываю полицию.

Все сразу заволновались и пошли на выход. Я обернулась, чтобы понять, есть ли ещё в комнате та жуткая женщина. Она не сдвинулась с места и стояла, как статуя.

— Ты видишь? — я с испугом обернулась, услышав грозный голос мужчины. Он внимательно посмотрел на меня, а потом добавил: — Давай-ка отойдём подальше.

Когда все вышли с территории особняка, мужчина сказал, что отведёт меня в травмпункт, а всех остальных разогнал по домам. Я даже обрадовалась, ведь это был отличный способ избавиться от Кэндзи.

Мы отошли на приличное расстояние от особняка, где Сакаи начал свой допрос:

— У тебя до сих пор не прошёл твой симптом?

— Нет…

— Очень плохо. По прогнозам нашего врача, ты должна была за день поправиться, — он задумался, а затем резко воскликнул: — Ты ещё и в школу ходишь? Нет-нет. Сиди дома. Если нужна будет справка какая-нибудь, мы тебе предоставим. Поняла?

— Хорошо, постараюсь…

После этого он молча провёл меня до дома. Если честно, выглядел мужчина довольно жутко. Если бы я не знала, что он из Центра, подумала бы: «Какой-то бандит». Лицо его с глубокими морщинами было покрыто неаккуратной щетиной, волосы растрёпаны. Сакаи ужасно сутулился, одежда явно не менялась уже давно. Надеюсь, что мама не увидит нас вместе. Ещё чего подумает… К счастью, свет в доме не горел, видимо, она ещё не вернулась. Где она вообще так долго пропадает? На работе?

— А ещё, будь осторожнее с тем мальчиком с голубыми глазами, — вдруг сказал Сакаи, когда я уже была на крыльце дома.

— Почему? — так он тоже заметил, что с Кэндзи что-то не так? — Он опасный ёкай?

— Нет, он человек, но имеет отношение к ёкаям.

— Он ханъё, как и Хаято?

— Нет. Это… сложно объяснить. Просто не сближайся с ним сильно. Ничем хорошим это не закончится.

После этого он ушёл, а я наконец-то вернулась домой. Нет, после такой ночки точно из дома больше не выйду! И почему я постоянно нахожу себе приключения на свою пятую точку? Я несколько раз ударила себя по щекам в качестве наказания. Но что толку? Моя дурья башка уже явно не изменится.

В этот момент на полу неожиданно оказался Инугами. Он тихонько присел рядом, внимательно наблюдая за мной своей мышиной мордой. Только сейчас я заметила, что его шерсть покрыта цветными пятнами. Что-то есть в этом любопытное…

Я аккуратно поднесла руку к его голове, а потом легонечко погладила за огромным ухом. Всё это выглядело странно, ведь, по сути, я гладила воздух, как и Сакаи тогда… Однако его раздвоенный хвост весело завилял. Забавно!

Ладно, может, мы и вправду с тобой подружимся.

[1]Токонома — ниша в стене традиционного японского жилища, одна из ключевых составляющих элементов главного помещения аристократического дома. Это пространство предназначено для демонстрации художественных и декоративных предметов.

[2] Имеется в виду, что Хаято обращается к Эрин без именного суффикса, в отличие от остальных одноклассников. И вообще использует максимально фамильярную речь в разговоре, будто они близкие друзья.

[3] Ямабуси — мужчины, которые могут общаться с потусторонними сущностями. Часто выступают в роли экзорцистов, магов, ведут «спиритические сеансы».

Глава 8

Мне повезло, что в школе начались летние каникулы[1], и я почти не выходила из дома. Честно говоря, после произошедших событий совсем не хотелось идти куда-то. Я просто ждала, когда моя «половинчатость» в глазах наконец-то пройдёт. А также надеялась, что Кэндзи не знает и не узнает, где я живу. Ведь теперь, кроме Инугами, меня некому было защитить: Хаято исчез, из Центра мне никто не звонил, я постоянно была дома одна, мама где-то пропадала, иногда приходила совсем поздно ночью.

В эту ночь мама также пришла за полночь. Сквозь тонкие стены я слышала, как она копошится на кухне, что-то наливает. Так продолжалось полчаса. В свою комнату мама почему-то долго не шла, а через какое-то время всё вообще затихло. Неужели заснула прямо на кухне? Чем же она занимается, что так устаёт? Неужели и вправду так много работы навалилось? Не знаю… Почему-то не верится. Меня не покидает предчувствие: там не всё так просто.

Я вышла из комнаты и пошла на кухню, чтобы помочь маме добраться до кровати. Пришлось сразу же спрятаться за угол: в мире ёкаев я увидела, как над мамой витало странное существо. Его огромное тело было покрыто шерстью, голова как у слона, короткий хвост, при этом лапы походили на тигриные. Возле стола, где мама заснула, стоял ещё один ёкай: иссохший старик в огромной белой мантии, которая не скрывала его выпирающих рёбер. Седые волосы и борода развевались, будто на них дул ветер, хотя окно в комнате было закрыто. В правой руке старик держал трость, а из левой выходил тёмно-синий пар прямо на голову моей мамы. Слоноподобный зверь высасывал его своим хоботом, как пылесос.

Что здесь происходит?!

— Ну чего ты ко мне пристал?! Сказано же тебе, меня послал Яма-но омо[2]! — прокричал старик.

Существо, похожее на волосатого слона, издало гудение хоботом, напоминающее тихий крик китов.

— Ну и что мне, по-твоему, делать? У меня приказ!

Тот опять ответил ему что-то на зверином.

— Вы что делаете с моей мамой?! — прокричала я, осмелев.

Только после своего выкрика я подумала о своих действиях. Они ведь и напасть могут. Хотя вряд ли… Они же, по сути, находятся в другом мире и не имеют доступа в мир людей. Я же права?..

— А тебе, девчонка, что надо?! — злобно прошипел беззубый старик.

Звероподобный ёкай поднял хобот и ещё сильнее закричал. Мама в этот момент начала потихоньку просыпаться. Интересно, она проснулась от моего выкрика или от звуков этого ёкая?..

— Ну вот! Проснулась! Чтоб ты сдохла, девочка.

От слов этого старика мурашки по телу пробежали. Я побоялась, что он и вправду проклял меня. Ёкаи ведь могут это делать?..

Зверёк же подлетел ко мне и выпустил из хобота пыль, напоминающую детскую присыпку. Я закрыла глаза рукой, однако никакого порошка на своём теле не почувствовала.

— Эрин? Это ты? — сонно спросила мама.

Когда я убрала руку и посмотрела на место, где стоял зверёк, того уже не было.

— Да, мам, ты заснула на кухне.

— Ой… да… Я хотела заварить кофе и…

— Зачем тебе кофе? Иди спать.

— Нет, мне нужно кое-что дочитать.

— Что тебе читать надо по ночам? Ты же просто ландшафтный дизайнер!

— Эрин… Не надо грубить.

— Так расскажи мне нормально, что происходит!

— Ты не поймёшь… Это вообще не твои заботы.

— Но!

— Всё, Эрин. Иди спать. Я, наверное, тоже пойду.

Это стало последней каплей.

Единственный способ хоть что-то понять — обратиться к Хаято. Но его и след простыл. А Центр… Хоть мне и понравилось там, особенно Ивамото, но всё равно доверия к ним не было. Я так и не поняла, чем конкретно они занимаются, кому подчиняются, какие у них правила. Сейчас эти тёти и дяди выглядели как взрослые, которым нельзя было рассказывать о своей провинности. Да и у меня складывались подозрения, что мама занимается чем-то незаконным. А если они с ней что-то сделают? У меня ведь совсем никого не останется… И главное, она совсем не хочет получить от меня помощи. Это уже не первый раз, когда я спрашивала, в чём дело, но ответ всегда один и тот же!

Нужно пойти к Хаято и узнать, что это были за ночные существа и что случилось с Кэндзи. У него явно есть какие-то способности, раз он наполовину ёкай. Может, с его помощью что-то прояснится. Да и вообще, Хаято мне должен!

* * *

Я решила воспользоваться слухом, что мы с Хаято встречаемся, и через старосту его класса узнать, где он живёт. Якобы навестить. Ну и пусть о нас ещё больше слухов расползётся, мне больше не к кому обратиться!

Удача была на моей стороне, и староста дала мне адрес. Семья Савада жила на самом краю города в старом традиционном японском доме, огороженном деревянным забором и маленьким садом. Район здесь был очень тихий, безлюдный, будто кроме семьи Хаято тут больше никто не жил. Не знаю почему, но я ожидала увидеть особняк, квартиру, новомодный дом, всё что угодно. Только всё оказалось проще.

За забором я приметила, как на крыльце сидела огромная разноцветная кошка с невероятно длинным пушистым хвостом. Мейн-кун, что ли?

Кошка тоже заметила меня и в бешенстве прошипела, видимо, на Инугами, стоящего неподалёку. В последнее время он часто стал крутиться возле меня и реже пропадает. Пёс в ответ на шипение тихо зарычал.

— Кошки и собаки никогда не дружили, — послышался старческий голос сзади. Я обернулась и увидела низенькую старушку в фиолетовом кимоно, по привычке сразу же поклонилась. — Ты, наверное, Эрин-чан?

— Да… А вы, должно быть…

— Савада Фумихито, бабушка Хаято. Заходи. Только оставь своего Инугами на улице, иначе они с Мао разрушат весь дом.

Мао — это, видимо, имя той огромной кошки. Почему-то меня даже не удивило, что бабушка Хаято знала моё имя и как я выгляжу. И то, что она видит Инугами тоже. Мне ведь ещё в Центре сказали, что она у них какая-то важная шишка.

— Но… Я не знаю, как это сделать. Он сам по себе.

— Как же он может быть сам по себе, если это твой фамильяр? Просто прикажи ему — и всё.

Старушка вошла в свой маленький сад, а я посмотрела на Инугами. Пёс перестал рычать и сел, как будто ожидая команды.

— Жди здесь.

На удивление Инугами и вправду послушно остался на своём месте, даже когда я ушла в сад за старушкой. С виду она показалась мне доброжелательной. Надеюсь, что Хаято будет вести себя в её присутствии поприличнее, чем обычно. Всё-таки бабушка. Он своих родных-то вообще уважает?

Как только старушка зашла в дом, кошка встала на задние лапы и пошла за хозяйкой. Как совершенно обычный человек! Хотя… что я ещё ожидала увидеть в доме Хаято?

Внутри было просто и скромно. Вся отделка дома выполнена в бежевых и коричневых тонах. Дом и вправду был старый, но видно, что за ним бережно ухаживают. Потолки оказались чуть выше, чем у нас дома.

При входе я сняла обувь и прошла в узкую длинную прихожую за бабушкой.

— Хаято-кун, к тебе гости!

Она провела меня в противоположный конец дома, где на заднем крыльце сидел Хаято в юкате. Я настолько смутилась, что стояла несколько секунд как вкопанная. В этой одежде он совсем другой человек! У юкаты был красивый дымчатый цвет с белыми спиральными узорами. Ему она очень шла. Кто мог подумать!

Бабушка почему-то ушла, оставив нас одних. Хаято же осмотрел меня с ног до головы, будто не веря, что это я.

— Эрин? Что ты здесь делаешь?

— Ух ты! По имени назвал! Вот это почесть! — Хаято тяжело вздохнул и опять уткнулся в свою книжку. Да что ж такое! — Я по делу пришла: мне нужна твоя помощь. И ты, между прочим, мне должен! Мало того, что я тебе жизнь спасла, так плюс к этому напиши в своём блокноте, что из-за нашей «прогулки» я теперь вижу мир ёкаев! Знаешь ли ты это?

— Да, к сожалению… — не пойму, что значит его «к сожалению»… Но, как бы ни хотелось в этом сознаваться, я скучала по этому сухарю! Тут хоть существует некая стабильность. — Меня настоятельно попросили, чтобы я больше не приближался к тебе, но ты пришла сама. Я надеюсь, что потом обвинений в мою сторону не будет?

— Мне больше не к кому обратиться, — с сожалением ответила я.

— А как же Порядочники?

— Да я их не знаю! И ситуация деликатная…

На этот раз Хаято закрыл книжку, поднялся и провёл меня в свою комнату. Как только мы зашли внутрь через сёдзи, я ничуть не удивилась тому, что увидела. Вот его комната максимально соответствовала моим представлениям!

Всё пространство было заполнено книгами, бумагами, какими-то свитками, помятыми оригами. На многих листах я не понимала ни одного иероглифа. Из шкафа торчал футон, кроме него в комнате стоял низкий стол и книжные шкафы, в которых уже не помещались книги, с маленьким выдвижным ящиком.

Одно слово — хаос.

Хаято достал из шкафа два дзабутона[3], на которые мы сели, после чего я рассказала о странном ёкае с крыльями, затем об эпизоде ночью.

— Твоя мама, значит, связалась с Тэнгу… А ночью к ней приходили Баку и Юмэ-но сэйрэй? Интересно…

— Как-как?

— Тэнгу — очень могущественный ёкай, обитающий в горах. А двое других — Баку и Юмэ-но сэйрэй. Судя по тому, что ты рассказала, Баку хотел защитить твою маму. Вообще это добрый ёкай, он питается кошмарами и приносит удачу. Юмэ-но сэйрэй, наоборот, повелитель кошмаров. Кстати, можно попробовать вышить на подушке твоей мамы иероглиф Баку, это добавит ему сил и поможет в дальнейшей защите.

— Ужас какой! Зачем они все пристали к моей маме?

— По их разговору можно предположить, что Юмэ-но сэйрэй хотел выудить какую-то информацию у твоей мамы через кошмары. И видимо, его кто-то об этом попросил. Возможно, всё тот же Тэнгу.

— Зачем?

— Без понятия. Откуда мне знать мотивы Тэнгу?

— А может, он к ней случайно привязался? Как Инугами ко мне.

— Нет… Он бы просто так не стал тревожить людей. К нему явно обратилась твоя мама. А уж какие у неё причины, мне не понять.

— Слушай, Хаято, я пришла к тебе не для того, чтобы узнать имена всех этих ёкаев. Это ничего не даёт! Мне нужно узнать, что с моей мамой. Сама она ничего не объясняет. Ты ведь как-то узнаёшь скрытую информацию? Можешь сейчас своими силами воспользоваться?

Хаято ничего не ответил на мою просьбу. Ух! Знай, Савада Хаято, я не уйду отсюда без ответов!

— Может быть, это как-то связано с твоим отцом?

— Это твоё предположение или ты что-то знаешь?

— Предположение.

— Так! А что ты вообще о моём отце узнал?

— Я не могу знать больше, чем ты.

— Хватит мне мозги пудрить! Говори!

Я пододвинулась к Хаято и на эмоциях взяла его за край юкаты на шее. Та чуть спала и обнажила грудь. Мы на секунду посмотрели друг на друга, затем стыдливо отвели взгляд. Как неловко… Эрин, ну ты совсем того!..

— Кха-кха. Я могу немного заглядывать в прошлое и будущее. Но эта способность проявляется настолько редко, что сейчас бесполезно у меня что-то просить.

— Редко! Однако со мной у тебя довольно метко получилось!

— Это была случайность. Я просто думал, как привлечь тебя к поискам Нурарихёна. Всё само собой произошло. Вот и всё.

— Ну так и что ты узнал?

— Ничего. Только то, что он повесился.

— Надоело уже, что все знают о моём отце!

— «Все»? А кто ещё?

— Кэндзи.

У Хаято округлились глаза. Впервые вижу у него такое удивление.

— Кэндзи?.. Хм. А вы говорили с ним о твоём отце?

— Нет! Он набросился на меня как ненормальный! Достал катану прямо из воздуха! Чуть не убил меня! И всё допытывал меня о каком-то Синкэне! Я понятие не имею что это!

Хаято на миг задумался, а потом вскочил и начал рыться в своём маленьком ящике. Когда оттуда были выпотрошены все бумажки, он достал толстенную книгу и, агрессивно перелистнув страницы, стал читать.

— Вот. Синкэн — это древняя катана, которую изобрели Тэнгу, — в итоге сказал Хаято после прочтения.

— Ты где это вообще нашёл?..

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть книгу, но Хаято захлопнул её и спрятал обратно. До чего же скрытная личность!

— Видимо, твоя мама знает, где сейчас эта катана.

— Моя мама? Откуда?

— А твой отец мог?

— Ну… он, конечно, был археологом, но вроде никаких катан не находил. Только всякую посуду, кости…

— А ведь этим мечом можно многое сделать… — вдруг проговорил Хаято.

— Ты о чём вообще?

Он долго смотрел в одну точку, а затем, как обычно схватил меня за плечи. Я уже подумала, что Хаято зачем-то хочет засунуть меня в другой мир. Однако он просто неотрывно смотрел и держал мои плечи дрожащими руками. Не нравился мне этот взгляд…

— Слушай, Эрин, ты сейчас подкинула мне новую идею, с которой, похоже, очень тесно связана. Возможно, если мы найдём эту катану, Нурарихён уже не понадобится. Ты, может, не всё поймёшь из того, что я сейчас скажу, но выслушай внимательно. Хочу донести до тебя очень важную мысль, — я с опаской кивнула в знак согласия. — Всю жизнь я наблюдал за ёкаями и писал свой бестиарий. Собрав и проанализировав огромное количество информации о них, я посчитал несправедливостью, что мир ёкаев и мир людей разобщены. Причём их разделяет всего лишь тонкая грань. Я уверен, что миры должны рухнуть и наконец-то объединиться, чтобы родился новый. Мне известно, что существует способ сломать границу и что уже многие пытались. Поэтому я так отчаянно ищу Нурарихёна. Уж кто, а он должен знать. Но теперь есть другой путь. Синкэн. Как я раньше не подумал!

На миг от его слов стало жутко… Хаято сейчас выглядел не как отчуждённый от мира сухарь, каким я привыкла его видеть, а как настоящий безумец. В глазах отражался опасный огонёк, дышал он прерывисто, надменная холодность исчезла. И в то же время меня сразу охватила злость. Я просто прокричала всё, что думала:

— Да как… как ты можешь вообще о таком думать?! Ты хоть на миг задумался, что с людьми станет, если такое провернуть? А если их всех убьют ёкаи?!

— Значит люди слабы.

— Да ты просто сумасшедший! Ещё хуже, чем Кэндзи. Нет! Вы оба с башкой не дружите!

Я грубо оттолкнула его от себя. Хаято на это тяжело вздохнул и с огорчением сказал:

— Думай, что хочешь. Ты просто в итоге ничего не поняла.

— Всё я понимаю! И твоя идея просто безумна! Не удивительно, что тебя все шпыняют! В Центре правильно сказали: ты только и делаешь, что приносишь хаос.

— Да?! — Хаято резко повысил голос. Мои слова явно задели его за больное место. — Вот как раз, чтобы таких как я не было, нужно соединить эти миры. Ведь мы, ханъё, как раз доказательство того, что границы — это бесполезная вещь.

— Да ты хочешь геноцид устроить!

— Не преувеличивай.

— Это ты преуменьшаешь свои действия! Да и вообще. Знаешь, что я слышу? Слова обиженного мальчика! Если тебя никто не любит, что ты всех убить хочешь, тогда надо посмотреть на себя в зеркало и спросить почему. А не уничтожать границу и устраивать войну, только потому что тебя обделили! Меня, может, тоже обидели когда-то, но я не собираюсь уничтожать человечество.

— Ты вообще меня не слышишь! Причем тут моя обида? Мне совершенно нет дело до того, что обо мне думают.

— Ну конечно!

Мы оба покраснели от ярости. Казалось, мы сейчас разорвём друг друга. Он ведь наполовину всё же человек, поэтому удар по голове, в любом случае, почувствует!

— Знаешь что? Я пришла сюда за помощью, как-то надеялась на тебя… Вот только напрасно. Ты — бессердечное чудовище.

— Ну ты и сочинила… Что ещё придумаешь?

— Я больше к тебе не приду! Никогда! Понял?!

Если бы тут была деревянная дверь, я бы хлопнула ей со всей силы. Остаётся надеяться, что сёдзи разорвётся в клочья от моего гнева. Я просто вылетела из комнаты Хаято, не оглядываясь. В итоге все оказались правы! А я, дура, там на что-то надеялась. Ноги моей больше в этом доме не будет!

Когда я в бешенстве надевала обувь, сзади послышалось звонкое мяуканье. Разноцветная кошка сидела, как обычное животное, и смотрела на меня огромными жёлтыми глазами. Больше никаких странных признаков человечности. Затем она подняла лапку и махнула ей в воздухе. Это движение напоминало статуэтку манэки-нэко[4].

— Уже уходишь, Эрин-чан?

Из соседней комнаты неожиданно вышла бабушка Хаято. Интересно, слышала ли она наш разговор? Сены-то тонкие. Ну и ладно! Пусть знает, что живёт с химерой в человеческом обличие!

— Да, простите, но мне нужно идти.

— Останься, я как раз доготавливаю чай. Слышала, что в Англии очень его любят. В Японии он совсем другой, тебе нужно обязательно попробовать.

— Это, скорее, стереотип. Я не очень люблю чай, извините.

В этот момент огромная лапа коснулась моего плеча. Кошка явно от меня что-то хотела.

— Мао приглашает к чаю. Невежливо отказывать. Проходи в комнату.

Я с сожалением вздохнула, опять сняла обувь и прошла за бабулей в гостиную. Мебель здесь оказалась низкой, посередине стоял небольшой столик, где бабушка Хаято уже заканчивала приготовление чая. Я села напротив.

Бабуля уже пересыпала зелёный порошок из чашечки в большую ёмкость с помощью тясяку[5]. Затем она налила горячую воду, ловко и быстро взбила жидкость тясеном[6]. После всех махинаций она положила рядышком со мной красивую маленькую вагаси[7] в форме цветочка, затем поднесла чашу с японским чаем. Сразу видна рука профессионала.

Когда-то отец рассказывал и показывал мне, как правильно проводить чайную церемонию. Если я правильно помню, чашу с чаем нужно брать правой рукой, а потом повернуть… Ох, это было так давно! В какую сторону её там поворачивать надо? И сколько раз?

Я сделала всё кое-как и чуть сморщилась от вкуса.

— Ну как? — с интересом спросила старушка.

— Горьковато…

— Эх, молодежь! Привыкли к своему сахару. Вот, нужно съесть сладость. Тогда вкус будет слаще, — я так и сделала. — Чай следует выпить за два с половиной глотка.

После съеденной вагаси, конечно, стало получше, но мне совершенно не нравятся японские чаи. Как они там называются? Матча вроде. Допивать я не стала, хоть это и неприлично. Не могу же через силу пить эту гадость!

— Спасибо за гостеприимство, но мне нужно идти…

— Вы с Хаято-куном поссорились, да? — спросила она невзначай, делая ещё один чан с чаем. Надеюсь, не мне, потому что я даже этот не допила.

— Знаете, с вашим внуком совершенно невозможно нормально разговаривать.

— Да, он у меня чудной.

Чудной не то слово…

— Ты первый человек, который к нему сюда пришёл, — вдруг начала бабуля. — Он всю жизнь весь в себе, как краб в панцире. Таким детям, как он, всегда непросто. Они либо становятся изгоями, либо предводителями какого-нибудь переворота. И тут простое объяснение: мы, например, с рождения видим мир таким, каким привыкли его видеть, точно такой же видят и другие. Люди — в своих красках, ёкаи — в своих. А когда ты видишь всё по-другому, если отличаешься от обычного представления общества, мало кто тебя поймёт. Стоит кому-то отличиться внешне или духовно, как его сразу изгоняют из общества. У людей ведь часто такое встречается, верно?

— Обаа-сан[8], то есть вы знаете, что замышляет Хаято? И все его замыслы до этого?

— Он мне всё всегда рассказывает.

— Почему же вы тогда его не остановите?

— Пока он никому не навредил, я не вмешиваюсь.

— Да он меня чуть не убил!

— Ну а кто, по-твоему, сообщил Центру, где вы находитесь? — я удивлённо посмотрела на старушку. Бабуля Хаято, конечно, мыслит слишком философски. — Ты не волнуйся, за ним всегда следят. Он, похоже, это заметил. Поэтому, когда он ушёл в лес, ещё и тебя прихватил, то никто не знал, где вы. Хаято-кун, видимо, что-то нашаманил. Он это умеет.

— Я понимаю, что Хаято ваш родной человек... но мне кажется, что его надо остановить. У него опасные мысли.

— Поверь, дитя, я знаю, на что способен мой внук и что он может. Если бы он был способен навредить завесе, то высшие силы уже давно бы вмешались. Да и кто из нас не хочет изменить мир? Я бы тоже иногда хотела, чтобы летом было не так жарко. В дождь я чувствую себя куда лучше. Но, к сожалению, сезон дождей длится у нас не так уж и долго. Если бы я могла, поселила бы у себя дома ёкая дождей.

— Кажется, мы друг друга не поняли…

Конечно, если бабушка говорит правду и я первый человек, который хоть как-то сблизился с Хаято, то неудивительно, что он ведёт себя как последний грубиян. Видимо, Хаято просто не умеет общаться с людьми и совершенно не понимает сути человеческих отношений. Но это не значит, что я сейчас к нему побегу извиняться! Ну уж нет!

— Вот, смотри, как надо, — бабушка домешала свой чай и показала мне, как нужно пить его по правилам этикета.

Всё это, конечно, очень интересно, но на свои вопросы я опять не получила ответов, только ещё больше запуталась!

[1] Летние каникулы в Японии, в отличие от России, обычно длятся с конца июля до конца августа.

[2] Повелитель гор.

[3] Дзабутон — японские плоские подушки для сидения.

[4] Манэки-нэко (буквально «Приглашающий кот», «Манящий кот», «Зовущая кошка») — распространённая японская фигурка, изображающая кошку с поднятой вертикально лапой.

[5] Тясяку — бамбуковая ложка для насыпания порошкового зелёного чая (матча) в японской чайной церемонии.

[6] Тясеном — венчик, который традиционно используется для приготовления порошкового чая матча в японской чайной церемонии.

[7] Вагаси — традиционные японские кондитерские изделия.

[8] «Обаа-сан» — это японское вежливо-нейтральное обращение, которое означает «бабушка».

Глава 9

После истории с Хаято меня захватил вихрь мыслей, и я всю ночь пролежала без сна. Понятное дело, что бабушка пытается его выгородить, во всём ему помогает, всё-таки внук, родной человек, но… он ведь и вправду вредит. Вот сколько уже со мной произошло всякой чертовщины по его вине! Почему тогда она не вмешивалась, если, как сама утверждает, следила за ним?

Конечно, после посещения дома Хаято мне стало ясно, почему он такой эгоист. Ведь зачем ему думать о других, если никто не думает о нём? Тут всё логично. Поэтому он полностью закрылся в своём панцире, а эта холодность — просто маска.

Самое ужасное: все эти мысли заставляют чувствовать себя виноватой… Может, я и вправду переборщила?.. Эрин, ну что ты за человек? Это его должна совесть заесть, а не тебя!

Вдруг я услышала какой-то шум на кухне. Странно, не слышала, как открылась входная дверь. Мама так тихо зашла? Надо пойти поздороваться, всё равно не сплю.

Я встала с кровати и, зайдя на кухню, растерялась. Передо мной сидела не мама, а какой-то дед. Низкорослый старик, естественно, отражался только в мире ёкаев и имел необычную внешность. У него была большая вытянутая голова и жутко морщинистое лицо с длинными седыми бровями, а одет он был в великолепное дорогое кимоно, будто передо мной находился император Японии. Старик спокойно сидел за столом, попивал заварной чай из маминой кружки и ел печенье из тарелки, будто у себя дома.

Так, подождите… Вытянутая голова… Неужели?..

— Садись, дитя, — он поставил на стол чай и пригласил сесть на стул напротив.

Да уж… Совсем по-другому я представляла одного из самых могущественных ёкаев. Этот Нурарихён выглядел довольно… добродушно.

Я села на стул и ещё раз внимательно посмотрела на старика. Что он здесь делает? Или бабушка Хаято как-то с ним связана и прислала сюда? Тогда почему он пришёл ко мне, а не к Хаято? У нас, что, здесь постоялый двор для ёкаев?

— А вы… почему вдруг решили прийти к нам домой?

— Что же, я не могу зайти в гости к красивой девушке?

— Можете, наверное… Просто почему ко мне?

— Ты очень много наблюдала за нашим миром, дитя. Не всем людям выпадает такой шанс. Скажи, что ты думаешь о мире на другой стороне?

Это вопрос с подвохом? Проверка? Ничего не понимаю… Что ему от меня надо? В любом случае, вряд ли я смогу просто так от него отвязаться.

— Он очень отличался от… нашего мира. Хотя я не уверена, что вижу истинные краски.

— Так-так, почему же?

— Ну… Когда я переходила в мир ёкаев с помощью Хаято, всё становилось темнее, мрачнее. Теперь у меня два зрения, мир стал оживлённее, заиграл новыми красками. И Луна… Она везде такая разная.

— Ты хорошо подметила, что у тебя теперь два зрения. Такие вещи помогают нам понять истинную ценность вещей. Доводилось ли тебе видеть цветение сакуры?

— Ну да… Она от нашего дома недалеко растёт.

— И как?

— Очень красиво. Но к чему вы это спрашиваете?

— Представь, что такую красоту некоторые никогда не видят? Как и восход или закат солнца, звёзды, цветение клёна и многое другое.

— Вы о Хаято сейчас говорите?

— О многих таких, как он. Есть и те, кто может видеть всю красоту мира, но не ценят этой удачи.

Кажется, я понимаю, что пытается донести до меня Нурарихён… Я ведь уже довольно долго наблюдаю за Хаято. Стало ясно, что он просто никогда не видел мир людей во всех красках, и поэтому не осознаёт, почему его нужно сохранить. Для него мир ёкаев и мир людей — чёрная Луна на бордовом небе и пустота земли.

— То есть вы, получается, тоже защищаете Хаято?

— Я никого не смею защищать, моя сущность не может себе такое позволить. Только направить. Вот, возьми, отдай это ханъё, — он протянул своей старческой рукой флакон с розовой жидкостью. — Это поможет ему осознать свою ошибку.

— Почему вы сами ему не отдадите?

— А ты сама отдай и посмотри, что будет, как это изменит твоё будущее. Я вижу, что сострадание тебе не чуждо, — мне ничего не оставалось, как неохотно взять флакон. — Скажи, что выпить его нужно в первый день цветения сакуры.

— Но ведь это будет только…

— Да, через семь месяцев.

— Почему именно во время цветения?

— Таковы условия. Знаешь ли ты легенду о рождении сакуры?

— Нет…

Он резко начал свой рассказ, будто какой-то сказитель.

— Давным-давно в Японии существовал прекрасный лес, в те времена на территории страны велась кровопролитная война. И вот на поле недавней битвы выросло дерево, которое не привлекало к себе людского внимания: оно не цвело, было старым и сухим.

Однажды волшебница, увидев увядшее дерево, предложила ему помощь. Её заклинание дало возможность стать на два десятилетия человеком и испытать все человеческие эмоции. Волшебница надеялась, что это поможет несчастному дереву расцвести.

Приняв помощь волшебницы, дерево перевоплотилось в мужчину и взяло имя Ёхиро. И так юноша начал своё долгое путешествие в людском мире. И вот однажды на берегу ручья Ёхиро встретил девушку, которая единственная за все годы отнеслась к нему с добротой. Её звали Сакура.

Дружба, начавшаяся с разговоров о войне и мире, вскоре переросла в любовь. Ёхиро рассказал Сакуре о своих чувствах, заклинании и истинном обличии, и девушка приняла его.

В один вечер Ёхиро не пришёл на встречу. Сакура отправилась на поиски и обнаружила своего возлюбленного в обличии дерева. Несколько дней, обнимая ствол, девушка плакала от несчастной любви. Волшебница, которая наблюдала за этим, предложила Сакуре с помощью заклинания слиться с деревом. Та решила навсегда остаться с возлюбленным и согласилась на предложение волшебницы. Так и появилась цветущая вишня — сакура.

Честно, он так чувственно это рассказывал, что, казалось, я на секунду стала непосредственным участником этой легенды. Только музыки на какой-нибудь лютне не хватало… Это способность у него такая? И вообще, к чему он это рассказал? При чём тут Хаято? Или это он как-то связан с этой историей? А любовь? Между нами её точно нет…

После небольшой паузы Нурарихён продолжил:

— Ты, дитя, уже много настрадалась. Я не могу убрать твой недуг, он пройдёт со временем, но я могу ответить на любой твой вопрос.

Ну, наконец-то хоть кто-то это сделает! Правда, теперь их настолько много, что я даже не знаю, какой выбрать. Что же спросить?

С одной стороны, Инугами. Конечно, я даже уже привыкла к нему, да и в Центре сказали, что не существует способов от него избавиться. Но вдруг есть? Всё-таки меня не привлекает вариант, что такой опасный фамильяр останется со мной на всю жизнь, а потом ещё и передастся моим детям. Да и Центру, может, без него я буду не так нужна…

С другой стороны, сейчас самое важное — моя мама. После всей этой истории с Тэнгу и мечами я совсем запуталась. Мама ничего не рассказывает, всё скрывает. Хотя это связано непосредственно со мной и папой! Я чувствую, что все ответы были в его смерти.

— Я всё же хочу узнать: почему умер мой отец?

— Это был не его выбор. Он сделал это, поглощённый безумием.

— Но мой отец не был сумасшедшим!

— Нет. Он был под воздействием древней мстительной силы.

— Это как-то связано с мечом?..

— Да.

Я уже хотела спросить, где эта проклятая катана, но поняла, что данный вопрос бессмыслен. Папу не вернуть. Да и что я буду с ней делать? А если тоже сойду с ума?

— Знаешь, дитя, ведь Инугами могут влиять на судьбы людей. Они обладают силой защиты и истинной верностью. Не гони его, — будто прочитав мои опасения об Инугами, неожиданно добавил Нурарихён.

— Но как…

— Что ж, я выполнил свой долг. Мне пора.

Не сказав больше ни слова, он преспокойно вышел из дома и сел в паланкин[1], стоящий на нашем крыльце и передвигающийся невидимыми носильщиками. Затем, также тихо, как и появился, исчез, а я осталась одна, держа розовый флакон в руках.

* * *

Я подошла к дому Хаято, когда солнце уже садилось за горизонт. Что ж, видимо, домой вернусь поздно… Больше всего мою гордость ранило то, что я обещала больше никогда сюда не возвращаться и всё равно опять стояла на пороге его дома. Просто несправедливость какая-то!

Я постучалась, и на этот раз дверь открыл сам Хаято. Как обычно, он посмотрел на меня своим холодным взглядом и поинтересовался:

— Не пойму, ты либо мазохистка, либо просто непробиваемая. Или… ты в меня влюблена? Я не понимаю.

— Да больно ты мне нужен! Вот, — я протянула ему флакон.

— Что это? — Хаято заинтересованно взял стеклянный пузырёк.

Я поняла, что просто так он это зелье пить не будет, и нужно чем-то заинтересовать его мозг.

— Вчера ко мне домой зашёл Нурарихён...

Не успела я закончить предложение, как Хаято схватил меня за плечи и в волнении спросил:

— Как это приходил? Сам? Ты уверена, что это был он?

— Я не такая тупая, как ты думаешь! Мы с ним… интересно поговорили. Вообще, я хотела на тебя донести, но он почему-то совсем не разозлился на то, что ты хочешь всех уничтожить. Только отдал мне этот флакон. Сказал, что нужно его выпить в первый день цветения сакуры, и тогда к тебе придут все ответы на волнующие вопросы.

— Хм… Как странно… — он ещё раз посмотрел на флакон и покрутил в руках. — Что же это может быть?..

— Не знаю! Может, ты наконец-то от него поумнеешь!

— Неужели ты только из-за этого сюда пришла?

— В смысле «из-за этого»?

— Ты же не обязана была приходить сама или вообще приносить мне это зелье.

Он как будто по-другому на меня посмотрел. Зауважал, что ли? Или что? Взгляд как будто стал нежнее. Или у меня галлюцинации… Не понимаю его.

— А про себя что-то узнала? Не поверю, что ты не воспользовалась возможностью.

— Об отце спросила.

Хаято остановил меня жестом и посмотрел во все стороны, затем проговорил:

— Пошли, не надо об этом здесь.

Я, как и в прошлый раз, приказала Инугами ждать и вошла в сад. Похоже его бабушки дома не было, Хаято сразу повёл меня в свою комнату.

— Моя версия подтвердилась? — сразу же спросил он, закрыв сёдзи.

— Ты про меч? Да, я так поняла, что он оказался проклятым, и из-за него отец сошёл с ума.

— На самом деле я долго размышлял об этом инциденте. Предполагаю, что всё было так: твой отец как-то нашёл эту проклятую катану и взял с собой. Но так как это оружие не предназначено для людей, оно свело его с ума. Теперь другой вопрос: куда она делась потом? Не могла же пропасть в никуда. Учитывая, что к твоей маме пристали Тэнгу, то она, скорее всего, знает, где сейчас катана, и тщательно это скрывает. Тэнгу сейчас распались на несколько кланов, враждующих между собой, и в каждом есть свой кузнец и мастер меча, что-то наподобие самураев. Теперь, когда оружие считается пропавшим, многие Тэнгу из другого клана ищут эту катану, чтобы заполучить силу, а клан, где её создали, хочет его вернуть.

— Хорошо, а Кэндзи она зачем?

— Кэндзи воспитанник Тэнгу.

— Это как?!

— Тэнгу часто похищают способных детей, обучают своему искусству, а затем выпускают обратно в мир людей. Эти дети становятся их шпионами.

Вот оно что… Теперь понятно, откуда у Кэндзи такие способности.

— Получается, что моя мама в опасности?

— И ты и твоя мама. Хотя тебя защищает Инугами… Только вряд ли он одолеет Тэнгу. Так… Задержит, чтобы ты убежала.

— Но ведь мою маму никто не защищает!

— Нужно понять из какого клана тот Тэнгу, который приходил к вам домой, и после этого думать дальше.

Похоже нас с мамой ждёт серьёзный разговор…

— А ты или твоя бабушка как-то могут помочь? Или Центр?

— В Центре, конечно, заинтересуются этой катаной. Но они не такие уж и святые, как кажутся, и тоже умеют пользоваться людьми, не хуже ёкаев. Иногда в достижениях своих целях готовы пойти на крайности.

— Ну а вы?

— Я спрошу у своей бабушки, что можно сделать.

Вдруг из соседней комнаты послышались странные звуки, затем раздалось множество голосов. У Хаято гости? Только он похоже об этом не в курсе, потому что обеспокоенно вышел из комнаты. Я последовала за ним и с удивлением обнаружила в коридоре и гэнкан[2] целую стаю кошек.

— Мао, что ты тут устроила? — строго спросил Хаято.

— У нас собрание, ханъё. Не мешай.

Кошка заговорила человеческим голосом! Видимо, это ёкай, притворяющийся кошкой? Хотя что в мире людей, что в мире ёкаев, она выглядела одинаково. Да вообще все собравшиеся здесь кошки не вызывали подозрений: тут явно были и домашние, и дворовые. Они тоже умеют разговаривать?

— Собрание в нашем доме? Мы на такое не договаривались.

После этих слов Мао встала на две лапы и угрожающе подошла к нам. Кошка будто стала ещё больше, но до Хаято ей, конечно, было далеко.

— Мою последовательницу убили. Ты решишь эту проблему, ханъё? — голос её звучал царственно и пронзительно. Видимо, среди этих кошек она здесь главная.

— Мне очень жаль, но уговор есть уговор. Мы предоставили тебе кров и не позволяли созывать сюда орду ёкаев.

— Да разве это орда? Так… горсточка. Нас осталось мало, а теперь ещё и посмели убить одну из моих последовательниц!

— Что-то мне подсказывает: она сама собиралась убить этого человека.

— Это был её обидчик, бывший муж, по вине которого она погибла теперь во второй раз. Где же здесь справедливость?

— Согласен. Её нет. Но наш дом тут ни при чём.

— Хорошо, мы уйдём и сами расправимся с обидчиком.

— Сожрать! Сожрать! — эхом проговорила стая кошек.

В один момент вся свора вихрем выбежала из дома, с улицы подул пронизывающий ветер. Я представила, как стая кошек сейчас бежит по району в неизвестном направлении. Жутковатая картина…

— Что это вообще было?

— Бакэнэко. Очень древний ёкай. Часто они действуют стаями, вместе собирая различную информацию и сообщая её своему главарю. Их главарь, как ты поняла, Мао. Скоро она станет Нэкомата.

— Это какое-то высшее звание?

— Сложно сказать… Скорее, она обретёт могущество, но в худшую сторону. Сила её станет демонической, хвост раздвоится. Она сможет создавать огненные шары, оживляет умерших прыжком через труп.

— Ужас какой! И вы оставите её у себя?

— Нет. Она живёт здесь временно. Бабушка часто делает из нашего дома ночлег для бродячих ёкаев.

— А твоя бабушка кто? Ёкай?

— Нет, конечно. Она — человек. Просто непростой.

— И кто же?

— Камисама. И, дай угадаю, сейчас ты спросишь: кто это?

— Да! А кто же виноват, что ты ходячий справочник? Что не спросишь: как будто книгу читаю.

— Тебе бы тоже не помешало окультуриться, если уж начала жить с ёкаями.

— Да я что не прочитаю, потом совершенно не сходится с тем, что на самом деле!

— Ну… Не буду спорить, что тяжело найти нужный материал для исследований.

Я закатила глаза. Вот когда он начинает разговаривать, как бездушная машина, становится невыносимо.

— Так кто твоя бабушка?

— Камисама — это шаманки из региона Цугару. Они заключают брак с духом-покровителем. Бабушка приобрела свой дар видеть ёкаев после тяжёлой болезни и пошла к ним в ученицы.

— Если она заключила брак с духом, то как появился ты?

— Одно другому не мешает. Браки бывают разные.

После этого он посмотрел на часы. Я уже решила, что сейчас будет фраза из разряда «Не пора ли тебе домой?». А мне и вправду пора!

— Поздно тебе возвращаться. Ты можешь у нас переночевать.

— Я, что, похожа на сумасшедшую? С тобой спать в одной комнате не буду!

— Я и не предлагал. У нас наверху есть комната. Я расстелю тебе футон.

— Ну… тогда можно…

Я взглянула на тёмную улицу. Ехать не близко, да ещё это раздвоение… Там же куча ёкаев по ночам появляется? Как вспомню эту стаю кошек, так вздрогну… Мне хватило ночных путешествий в лесу. Лучше и вправду не выходить на улицу. А вот если бы я вышла из дома раньше, не попала бы в такую ситуацию! Но я долго переступала через гордость!

Только я хотела написать маме, что ночую у подруги, как увидела её сообщение. Она сказала, что домой не вернётся. Интересно, чем мама сейчас занимается? Опять с этим Тэнгу?

Хаято, как вежливый хозяин дома, расстелил мне футон на втором этаже. Комната оказалась маленькой, но здесь царила идеальная чистота и уют. Только немного холодновато… Зато меня очень заинтересовали различные оригами на выдвижном ящике. Такие они были чудные.

— Это ты сделал? В твоей комнате вроде такие же были? — спросила я, показывая на поделки.

— Мы с бабушкой. Им уже несколько лет, выкидывать жалко. Вот и оставили для красоты.

— Слушай, Хаято, — сейчас или никогда, пусть это даже будет не в тему. Эрин, давай! — Мне нужно знать какие у тебя способности.

— Зачем? — удивлённо спросил Хаято.

— Чтобы мне было комфортнее. Мало ли ты со мной что-то сделаешь во сне...

— И для чего мне это, позволь спросить?

— Да кто тебя знает!

— Я не такой уж и всемогущий, как кажется.

— Мне и не кажется!

— Кхм. Как я и говорил раньше, мне иногда выпадает возможность видеть прошлое или будущее определённого человека. И да, я способен проникать в чужие сны, но в последнее время совсем этим не пользуюсь. Ещё я сильнее и быстрее людей, могу спокойно путешествовать по мирам и перемещать других, собственно, ты это и так знаешь. Вот и всё. Возможно, в будущем что-то ещё появится.

Так об этом говорит, будто о хобби рассказывает… Ну да ладно, это же Хаято. Вот только от информации про сны я напряглась. А вдруг он в мой сон залезет? Мало ли что мне приснится… А вдруг это был его план? Нет. Эрин, ну ты глупая? Сдались Хаято твои сны! Вряд ли он мечтал посмотреть на них всю жизнь. Там обычно бред сумасшедшего, ничего вразумительного.

Хаято вышел из комнаты и оставил меня одну. В соседней комнате была небольшая ванная, где я умылась, а затем легла на расстеленный футон. В первый раз сплю на таком… И как японцы спят на полу? Жуть как неудобно! Мы-то сразу купили с мамой кровати. Но у Хаято тут «европейщиной» и не пахло.

Я лежала и долго смотрела в тёмный потолок. Сон не шёл. В доме царила мёртвая тишина, никаких посторонних звуков, только шелест листьев за окном. Район оказался очень тихим, не сравнить с нашим. У нас то машина проедет, то собака залает. Через какое-то время усталость и отсутствие нормального сна в последнее время взяли верх, и мои глаза потихоньку начали закрываться.

Мне снилось воспоминание. Сначала все просто перестали со мной разговаривать, будто меня не существовало. Я чувствовала себя лишней. Понятное дело, что я не японка, но тут было другое. Меня будто исключили из общества. Потом начались насмешки, давление. Возглавляли эту идею четверо парней. Они «держали» весь класс. Какая-то одноклассница приревновала меня к одному из них, хотя они просто издевались надо мной, пока учителя не видели, — вряд ли это было заигрыванием. Но та начала всем говорить обо мне неприятные вещи. Якобы у меня не такие глаза, не такой нос, одета не так, я — другая. Потом распустили слух. Вот только почему? Что я сделала? Я была всего лишь маленькой девочкой, у которой недавно умер папа. На этом всё не закончилось. В один день меня облили водой. Все смеялись. Я до сих пор помню их довольные рожи. Потом новая шалость: испортили парту, затем сменную обувь. Самое ужасное, что я знала, кто это, но ничего не могла сделать. Все были против меня. Я начала кричать, огрызаться на всех. Но тут в игру вошли учителя, которые каждый раз делали мне выговор. Мне. Я была здесь чужая.

Я проснулась в холодном поту. Какой ужасный сон. Я старалась всеми силами забыть этот отрезок своей жизни, и вот опять воспоминания вернулись. Ведь в новой школе всё стало налаживаться…

Я стряхнула слёзы, умылась, посмотрела на время. Утро, можно вставать. Внизу, на кухне, сидел Хаято в своей неизменной позе и читал книгу. Он вообще спал?

— Там холодильник, вот там чайник с чаем. Кружку бери какую хочешь, — на секунду оторвался он от своего занятия, а затем снова уткнулся в книгу.

Савада Хаято, а никто не учил тебя, что за гостями нужно ухаживать?! Ладно, сама всё сделаю. Видимо, его любезности хватило только на расстилание футона. Следующей вежливости я удостоюсь, видимо, через три года. Так получается?!

— Мне такой странный сон снился… — как бы невзначай, наливая себе чай в чашку, произнесла я.

— И?

— Ты случайно ничего не делал?

— Мне кажется, что ты о себе слишком высокого мнения.

Захотелось брызнуть в его лицо кипятком! Ну как можно быть таким бестактным сухарём?!

[1] Паланкин — средство передвижения в виде укреплённого на длинных шестах крытого кресла или ложа, переносимого носильщиками.

[2] Гэнкан — зона у входной двери, где снимают обувь.

Глава 10

Я вернулась домой ранним утром, входная дверь почему-то была открыта нараспашку, что сразу напрягло. На удивление, мама оказалась дома, а вещи в комнатах разбросаны — царил жуткий беспорядок. Мама сидела возле открытых чемоданов, в спешке собирая одежду.

— Эрин? Где ты была? — её волосы были растрёпаны, одежда мятая. Её будто машина переехала. — Ладно, неважно. Быстрее собирай вещи, мы уезжаем.

— Как это — уезжаем? Куда?

— Обратно в Лондон.

Я опешила. Что происходит?

— Я никуда не поеду.

— Эрин, это не обсуждается!

— Пока ты ничего не объяснишь, даже с места не сдвинусь!

— Хорошо, сама соберу.

Она направилась в мою комнату — я за ней. Видимо, серьёзный разговор придётся начать прямо сейчас:

— Мам, я всё знаю о мече и папе.

После этих слов она перестала метаться и в растерянности опустила руки.

— Кто тебе рассказал?

— Как ты мне ответила? «Неважно»? Вот у меня такой же ответ. А теперь скажи, что случилось. К чему такая спешка? — она присела на кровать и с беспокойством посмотрела на меня. Глаза её были красные, лицо бледное. — Мам, расскажи мне, что тебя беспокоит. Я и так уже всё знаю, чего бояться?

— Прости, Эрин, я не хотела тебя во всё это вмешивать. Но, похоже, мы с твоим отцом влезли не туда, куда нужно.

— Ты про этот меч?

— Да. Понимаешь… Всё началось с той проклятой экспедиции в Японию. Когда твой отец вернулся оттуда, то привёз древнюю катану. Сказал, что нашёл её в горах, но почему-то никому не сообщил о находке, а, можно сказать, украл. Уже тогда мне показалось это странным, ведь это было совсем на него не похоже. Он спрятал её в мастерской и, как потом выяснилось, каждый день к ней возвращался, перестал ходить на работу. В один день я всё-таки зашла в мастерскую и увидела, как он точит и бесконечно рассматривает эту катану, не обращая на меня никакого внимания. Это было очень жутко… У него явно помутился разум, он совсем не понимал моих слов. Тогда я просто разозлилась и ушла, а ночью… — мама закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Я присела рядом и погладила её по плечу, чтобы утешить. — Ночью я проснулась, а он держит этот клинок надо мной. Когда я закричала, он будто очнулся, понял, что делает. Плакал, извинялся, а затем просто ушёл. А на следующее утро… Впрочем, ты и сама знаешь. После похорон я нашла эту катану в его мастерской и решила изучить. Она не давала мне покоя. Поэтому мы и переехали сюда. Я очень долго изучала все музеи, библиотеки, архивы. Там-то мне и встретился Ёкояма Такэхико. Он обещал помочь и многое мне рассказал. Оказалось, что называется эта катана — Синкэн. Ёкояма намекнул мне, что оружие обладает некими магическими способностями, якобы имеет психологическое воздействие только на мужчин. Я никогда в подобное не верила, но после всего случившегося… Прости, Эрин, я не хотела тебя в это втягивать… Может, я всё-таки тоже схожу с ума?.. Потому что как только мы приехали в Японию, я ни о чём, кроме неё, не могла думать.

— Всё в порядке. Но объясни, почему ты резко захотела вернуться?

— Ёкояма пропал, а вчера ко мне пришли двое людей. Они требовали, чтобы я отдала катану. Если честно, эти мужчины походили на мафиози, поэтому я не стала им препятствовать. Твоя и моя жизнь дороже, чем этот древний кусок металла. Однако, когда мы пришли с ними домой, катана исчезла. Может, и хорошо, что тебя здесь не было…

— То есть катану украли?! А что эти люди? Они что-то сделали?

— Я пыталась им всё объяснить, но они не поверили и перевернули здесь всё вверх дном. Удостоверившись, что у нас действительно ничего нет, они просто ушли. Боюсь, это не конец, и они вернутся. Так что нам нужно скорее уезжать. И забудем эту историю с катаной! Пропади она пропадом!

— Нет, мам, подожди! Скажи, а как выглядели те люди? Они, случайно, не были похожи на Ёкояму?

— Знаешь, пока ты не спросила… И вправду. Внешние сходства имелись. Но только Ёкояма выглядел… более интеллигентно.

— А где ты всё время прятала катану?

— Под своей кроватью, в чехле. А зачем тебе?

— Хочу кое-что проверить.

Я пошла в комнату мамы и посмотрела под кровать. Здесь и вправду лежал пустой деревянный чехол для катаны, полностью мокрый, будто его окунули в воду.

Что ж… Придётся сделать отчаянный шаг, иначе по-другому мы от этих Тэнгу не избавимся.

* * *

План был такой же, как и с домом Хаято. Я позвонила нашему президенту клуба, Курихаре Асами, и спросила телефон Кэндзи. Якобы мне нужно вернуть сборник стихов. Она любезно его предоставила. Предстояло сделать самое тяжёлое действие… Позвонить. На удивление, Кэндзи разговаривал со мной довольно мило и сам предложил встретиться.

Я сказала маме, чтобы она пока не собирала никакие вещи, после чего ушла вместе с чехлом. Мы условились встретиться с Кэндзи у фонтана в центре города. Как только я подошла к нему, то бросила чехол ему в руки и жёстко сказала:

— Вот. Это всё, что осталось от вашего Синкэна. У нас больше ничего нет. Так что оставьте нас в покое! Я очень извиняюсь за своего отца, но мы с мамой здесь ни при чём!

Кэндзи ничего не ответил и медленно рассмотрел чехол со всех сторон, будто в нём может быть спрятан меч, зачем-то принюхался.

— Что ты имела в виду под словами «оставьте нас в покое»? — задумчиво спросил он.

— Что за глупый вопрос?

— Кто-то напал на вас?

— Ну так твои же сородичи и напали! Разнесли нам весь дом, хотя мама им сразу сказала, что меч украли. Мы без понятия, кто.

— Украли?!

Кэндзи явно был потрясён. Так ему не доложили? Или… Подождите-ка… Вроде Хаято говорил, что у Тэнгу есть несколько кланов. Может, Кэндзи не связан с теми, кто приходил к маме?

Парень вздохнул, потёр брови, затем спокойно начал:

— Давай-ка расставим всё по порядку. Во-первых, не знаю, что там наплёл тебе Хаято, но Тэнгу не мои сородичи. Я — человек. Просто Тэнгу из клана Яма-но казе[1] — мой сенсей. Во-вторых, мой клан не имеет никакого отношения к тем, кто угрожал вам. Ты можешь их описать?

— Я сама их не видела, но мама сказала, что те ёкаи были людьми, похожими на мафиози. Они пришли сегодня ночью к нам домой и обыскали весь дом. А! Ещё она дружила с другим Тэнгу! Он, получается, тоже не из вашего клана?

— Что за Тэнгу?

— Он представился Ёкоямой Такэхико. С человеческой стороны он выглядел как мужчина средних лет с большим носом. А как ёкай — босой огромный старик с крыльями, красной кожей и длинным носом. Зачем-то он, как я поняла, помогал маме с этой катаной, и недавно пропал.

— Подожди, а ты что, видишь ёкаев?

— Ну это… Долго объяснять. Пока вижу, но скоро это исчезнет.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем спросил:

— Чем вы с Хаято там занимаетесь?

— Ничем!

— Учитывая твою бурную реакцию, там явно не всё чисто. Ладно… жаль ты не запомнила его герб на одежде. Но, учитывая описание, этот Ёкояма Такэхико, как и те ёкаи, притворяющиеся людьми, были из клана Ёри-но тори[2]. Вопрос: с какой целью этот Ёкояма Такэхико решил изучить катану? И, видимо, его раскрыли и наказали, раз он резко исчез, а к вам, нарушая закон, пришли. Они уже не в первый раз такое проворачивают.

— И что же делать?

Кэндзи задумался, провёл рукой по подбородку и через минуту молчания произнёс:

— У вас два выхода: либо самим принести Тэнгу Синкэн, как подобает, с извинениями; либо я сам это сделаю. Скорее всего, когда катана вернётся в клан, от вас отстанут. Только… Если выбирать второй вариант, то тебе придётся пойти со мной. Я не уверен, что смогу сопротивляться проклятью меча, а на женщин оно не действует.

— Хорошо, я согласна, лишь бы от нас отстали!

— Я предположительно знаю, кто его мог украсть…

Мне пришлось вместе с Кэндзи пойти всё к тому же лесу, где мы с Хаято уже не раз бывали, только в другую сторону, к реке. Здесь было довольно грязно, так как недавно прошёл дождь. Если бы я знала, куда мы пойдём, надела бы обувь поудобнее!

Я задумалась о том, как Кэндзи называет Хаято. Сначала мне казалось, что они близкие друзья, однако это не подтвердилось. Скорее всего, так они только подчёркивают свою неприязнь друг к другу[3]. Я-то просто по привычке это делаю, да и вообще не понимаю всех этих суффиксов. А у этих двоих явно какой-то конфликт… Интересно, что их связывает? Почему они так друг друга недолюбливают? Если спрошу, Кэндзи ответит?

Неожиданно неподалёку послышалось чьё-то пение. Слова явно были про какие-то бобы и мытьё, затем послышался стук, будто кто-то мешает камни в корзине. В этот момент я поскользнулась на грязи возле протекающей реки и почти что упала в воду. Кэндзи среагировал мгновенно и быстро подхватил меня.

— Это Адзуки-араи поёт, под его песни постоянно кто-то падает в реку.

— Хорошо… — я непонимающе посмотрела на Кэндзи. — Эм, ты же отпустишь меня?

Всё это время он держал меня, приобняв за спину, отчего я чуть смутилась. После моих слов Кэндзи убрал руки и отвёл взгляд. Неловко вышло…

— Встреча с ним сулит удачу, может, нам повезёт в поисках, — перевёл тему Кэндзи.

Мы пошли дальше против течения реки, песни больше слышно не было. Я оглянулась и никаких ёкаев не увидела. Убежал? Интересно, как он вообще выглядел? Вряд ли Кэндзи мне его опишет.

Да уж… был бы это Хаято, он бы вес, рост, внешность рассказал. Хотя тоже не всегда. Чаще всего он кидал мне свою книжечку. Ах, точно! Совсем забыла. Я же хотела посмотреть в ней, что Хаято написал про ханъё. Надо было воспользоваться этим во время визита в его дом. Вот балда!

И тут мы подошли к берегу, где начинались плотные заросли камыша. Я приметила в мире ёкаев похожих друг на друга трёх существ. И всё же каждый имел какую-то свою отличительную черту.

Первый показался мне знакомым, будто я где-то его видела… У ёкая был маленький рост, зелёная чешуйчатая кожа, перепончатые руки, ноги без больших пальцев, вместо рта — клюв. На голове выглядывала безволосая впадина, в которой плескалась вода. Второй выглядел полностью как первый, только с красной кожей. Третий чуть отличался от всех: если те походили на черепаху, то этот был волосатый и напоминал обезьяну.

Троица спряталась за камышами, за кем-то наблюдая и хихикая.

— Так-так, — угрожающе проговорил Кэндзи.

Те сразу же пискляво взвизгнули.

— Сугияма-си[4]!

Эти трое обратились к Кэндзи так уважительно, будто он их хозяин. А когда тот начал подходить к ним ближе, ёкаи задрожали. Вспоминая нашу неприятную встречу в клубе японской мифологии, я не удивлена такой реакции.

— Вам ничего не напоминает эта вещь? — спросил Кэндзи, показывая чехол.

— Нет, нет! — дрожащим голосом лепетали те.

— А почему тогда он провонял вами, а? — в глазах их читался панический страх, но они всё равно продолжали молчать. — Если я не услышу имени, опустошу ваши чаши за секунду. После чего вы ещё долго будете восстанавливаться.

— Сугияма-си, не гневайтесь! Нам приказали!

— Кто?

Троица переглянулась, ответил волосатый:

— Исо-онна.

— И зачем ей этот меч?

— Он принадлежал её мужу! — воскликнул ёкай с зелёной кожей.

— Да-да, его выиграли в нечестном бою, — подхватил его брат с красной кожей. От волнения она будто стала ещё насыщеннее.

— Вот как… А муж её был никто иной, как Уси-они?

Те в страхе закивали головами, а Кэндзи опять задумался.

— Что ж… Мы сейчас ничего не можем сделать. Пойдём, Эрин.

Трое ёкаев явно вздохнули с облегчением. Я же осталась стоять в недоумении.

— Как ничего? А что же мне тогда делать?

— У этих ёкаев очень сложные семейные отношения. Тут всё непросто.

— А причём тут их семейные отношения и меч?!

— Меч принадлежал Уси-они, давно умершего могущественного ёкая. Его магия осталась в мече. А Исо-онна — его жена. Не знаю, зачем ей сдался этот меч. Вряд ли она хочет вернуть потерянную честь своего мужа… Скорее отомстить его бывшей жене — Нурэ-онна. Но это только моё предположение.

— Что-то я запуталась…

— О чём я и говорю. Тут не всё так просто.

— Она не может им воспользоваться, она же женщина! — воскликнул волосатый ёкай. У них, что, тоже сексизм распространён?!

— Вот как. Интересно… — Кэндзи явно был в своих мыслях и не переставал гладить свой подбородок.

— То есть всё напрасно? — с сожалением спросила я. — Мы ведь с мамой в опасности!

— Не совсем. Зато мы узнали то, что, видимо, хотел узнать тот Тэнгу, подружившись с твоей мамой: Синкэн изначально принадлежал Уси-они. А вот про честность поединка можно поспорить. Хотя вряд ли сейчас найдётся Тэнгу, который помнит этот поединок. Насчёт дальнейших действий придётся обращаться за помощью к сенсею, чтобы вашу семью больше не трогали.

После ещё минуты раздумий Кэндзи повернулся к трём ёкаям и продолжил:

— А вы… — те сразу напряглись и схватились друг за друга. — Вы обязаны были доложить мне о приказе. Чтобы больше такого не повторялось!

— Да, Сугияма-си, простите нас! Больше такого не повторится! — троица упала на колени. В первый раз вижу, чтобы ёкаи кого-то так боялись…

— Вон. Чтобы я вас не видел, — ёкаи быстро нырнули в воду, мы с Кэндзи остались одни.

— Почему они так тебя боятся? — спросила я, когда мы отошли.

— Тем, кто опустошит их воду из углубления на башке, а затем заполнит её снова, они обязаны присягнуть на верность. С ними надо строго, иначе они начнут наглеть. На самом деле… — Кэндзи остановился и посмотрел мне прямо в глаза. Всё-таки они у него и вправду красивые, тут ничего не скажешь… — Ты мне очень помогла, Эрин-чан. Спасибо и… прости за прошлый раз. Понимаешь, я просто очень хочу сам принести эту катану сенсею. Тогда… В общем, это для меня важно. Я не хочу быть просто его учеником. Понимаешь? Надеюсь, что мы останемся друзьями, — по сравнению с Хаято он хотя бы извинился… Так что прощу, так уж и быть. — Давай я провожу тебя до дома, — закончил он. Я была и не против.

Когда мы возвращались обратно, начался моросящий дождь, который постепенно превратился в ливень. Кэндзи любезно предложил мне свою куртку, так как я и к дождю была не готова. Ну прям джентльмен…

Неожиданно Инугами истошно залаял, а сверху донёсся звонкий шум, будто падал самолёт. Я посмотрела наверх и замерла: в небе летел ёкай, похожий на комету, с лицом старухи. Это напомнило мне того страшного ёкая в лесу, который чуть не сожрал нас с Хаято. Кэндзи схватил меня за руку и повёл в гущу леса.

— Он не должен нас увидеть!

Кэндзи быстро спрятался вместе со мной за огромным упавшим деревом, чуть выглядывая из-под укрытия, чтобы увидеть небо. Горящий ёкай улетел, не заметив нас. Похоже пронесло…

— Что это было? — спросила я шёпотом.

— Это Убагаби. Если бы увидел нас, то быстро догнал бы. Стоит ему только задеть кого-то за плечо, всё — смерть.

От одной этой мысли меня передёрнуло.

— Столько ёкаев существует, которые вот так просто могут убить, но человечество до сих пор живо. Это потому, что завеса защищает?

— Да. Но иногда в ней образовываются бреши, и тогда люди и ёкаи встречаются. Исход всегда разный. Такие как Убагаби, например, редко встречаются с людьми. В основном они нападают на заблудших путников, как-то связанных с ёкаями, типа нас с тобой, либо на своих же, мелких сошек.

— Кэндзи, а как ты видишь тот мир? Ты же человек.

— Я развил эту способность с помощью долгих тренировок.

Вдруг он почему-то осмотрел меня с ног до головы.

— Что?! — резко спросила я.

— Просто… твои кроссовки теперь только выбрасывать. Прости, что заставил идти в такую погоду. Я почему-то надеялся, что мы чего-то добьёмся. В итоге всю эту информацию и без тебя мог узнать.

— Ничего страшного. Я бы всё равно не смогла просто сидеть дома и ждать.

Удивительно, что несколько дней назад я его боялась. Сейчас он был максимально спокойным и сдержанным, как раньше. Хорошо он умеет «переобуваться», ничего не скажешь. Не хотелось бы снова становиться его врагом.

— Да-да, тяжело ждать неизвестности. Это очень сильно влияет на нервы.

Мы с Кэндзи одновременно посмотрели назад, на звук голоса. Неизвестно откуда появилась енотовидная собака-переросток, которая перескакивала с ноги на ногу, подтанцовывая. Подождите, а ведь я знаю, что это за ёкай. Это Тануки! Их изображения очень популярны в Японии.

— О! Ты-то мне и нужен.

Ёкай перестал паясничать и сел на четыре лапы.

— Неть!

— Очень тебя прошу помочь. Превратись в зонтик, чтобы Эрин смогла дойти до дома.

— Неть!

— А я за это тебе сакэ дам.

Тануки задумался. Он, значит, может в вещи превращаться? Что ж, зонтик и вправду мне бы сейчас пригодился.

— Ладно, уговорил, Кэндзи-чан. Но только чтобы сакэ было хорошее, а не как в прошлый раз!

— Меня обманули.

— Ну а ты, балда, поверил!

Тануки опять стал подпрыгивать, затем закрутился, и через секунду перед нами лежал красный зонтик.

— Понежнее со мной! Иначе уйду! — проговорил перевоплотившийся ёкай.

Кэндзи аккуратно взял зонт и раскрыл его, отдав мне.

— Спасибо.

На секунду я случайно коснулась его руки, из-за чего мы оба засмущались. Как-то странно я себя с Кэндзи чувствую… С Хаято такие неловкие прикосновения воспринимаются намного легче и не так ощутимо. Хотя, может, потому что я знаю, что он не придаст им значения?

Домой мы дошли без происшествий. Однако, когда я уже собиралась уходить, Кэндзи вдруг произнёс:

— Эрин, ты так и не ответила.

— М?

— Мы же останемся друзьями?

— Лучше останьтесь любовниками! — прокричал зонтик.

— Ой! Совсем забыла!

Я положила зонтик на мокрый асфальт, после чего Тануки сразу же вернулся в своё истинное обличие.

— Теперь ты мне не только сакэ должен, но ещё и домой вернуть!

— Ладно, ладно! — в нетерпении воскликнул Кэндзи.

Мы расстались, а я так и не ответила. Нет, конечно, я простила Кэндзи, но после такого «перевоплощения» о доверии и речи быть не может. Сегодня он один, завтра другой. Кто знает, что придёт ему в голову?

[1] Горный ветер.

[2] Птицы ночи (яп.).

[3]Имеется в виду, что у японцев обращаться по имени без суффикса считается фамильярным и используется в кругу друзей или хороших знакомых. В другом случае такое обращение является грубым.

[4] Си — именной суффикс в японском языке, который означает «господин» или «мистер».

Глава 11

После всех событий я решила отдохнуть и впервые пойти на японский праздник. Сейчас как раз проходил О-бон, во время которого поминают усопших. Я понимаю, что отец умер не здесь и не был буддистом, а могила находилась далеко отсюда, но мне захотелось хоть немного вспомнить его. В конце празднества можно зажечь фонари, которые якобы показывают духам путь обратно, и пустить их по реке или выпустить в открытое небо. Это было довольно символично; казалось, подобное может успокоить и мою душу. Тем более ужасный симптом раздвоения наконец-то прошёл. Интересное совпадение: страдания закончились, когда начался праздник. Вместе с этим я потеряла способность видеть Инугами. Не то чтобы это было проблемой, но теперь мне стало его не хватать. За последнее время я даже привыкла к этому жуткому незаметному спутнику и иногда всё же разговаривала с ним. Теперь неясно слышит ли он меня и где вообще сейчас находится. Хотя его слабое присутствие в воздухе ощущается.

Мама отказалась идти со мной на праздник и вообще слегла. Когда я сказала, что нам помогут и можно больше не волноваться, она как будто ушла в спячку и досыпает все бессонные ночи. Кэндзи пообещал договориться со своим сенсеем, чтобы нас не трогали Тэнгу, хотя бы из его клана. Хаято же, со своей стороны, посоветовался с бабушкой и сообщил, что нас будут охранять (интересно кто, потому что я никаких ёкаев за всё это время не видела). Как будто бы проблема ушла сама собой, но всё равно на душе было как-то неспокойно…

Поэтому мне было необходимо немного отвлечься. Сегодня вечером на площади должны начаться весёлые танцы, как японцы их называют Бон-одори, которые символизируют избавление духов от страданий. Я, конечно, принимать участие не буду, но посмотреть на это любопытно. Тем более в прошлые годы я вообще никуда не выходила, а ведь в Японии есть ещё куча интересных праздников...

Для начала я прошлась по ярмарке, которую специально организовали к празднику, немного попробовала уличную еду и купила маленький кошелёк. Не знаю, зачем он мне, но захотелось приобрести что-нибудь красивенькое.

Здесь же я в первый раз увидела стенды с традиционными японскими развлечениями. Заинтересованно рассматривая золотых рыбок в маленьком бассейне и весёлых детей с сачками, я почувствовала, как кто-то хлопнул меня по плечу. Сердце от страха чуть не остановилось, но это оказался всего лишь Хаято!

— Ты меня напугал!

— А у тебя, как всегда, бурная реакция.

— Да кто так подкрадывается сзади?!

Хаято осмотрел меня с ног до головы и явно хотел что-то сказать. Ну, если он сейчас меня оскорбит, я наберу ведёрко воды с этими рыбками и вылью ему в лицо!

— Что?! — в нетерпении спросила я.

— Тебе очень идёт эта юката…

Вау! Комплимент от Хаято. Неожиданно…

— Спасибо, — в ответ я посмотрела на него: он был одет всё в ту же юкату, которую носил дома. — А ты всегда носишь одну и ту же юкату, что ли?

— Да, я ношу её только дома или на праздники.

— Так ты выбери уже дома или на праздники!

— Вообще-то её можно и там, и там надевать. Хотя, возможно, для иностранца это кажется странным. Да и, кстати, у девушек оби[1] должен быть исключительно на талии, а у тебя сейчас он повязан, как у мужчин. И концы надо оставлять одинаковой длины.

— Ну вот я ждала подвоха! Не можешь же просто так сделать комплимент!

— Чего сразу в штыки воспринимать? Я тебе правила объясняю. Или ты специально под мальчика косишь?

— Как смогла, так и завязала!

— О! Эрин-чан, привет! — я обернулась на знакомый голос. Это оказался Кацуо, а вместе с ним, на удивление, была Чикара. — О! Савада-кун, ты тоже здесь? А… Я понял… Мы вам помешали.

— Нет, мы спорили, как правильно завязывать юкату.

Я и забыла, что все думают, что мы встречаемся…

— Ну так-то… Эрин, твою юкату действительно нужно чуть подправить. Вот, — Чикара подошла ко мне и помогла правильно завязать этот чёртов пояс. Я сегодня с ним и вправду намучилась. Посмотрела все видеоуроки и, видимо, это совсем не моё! — Так-то лучше.

— Спасибо. А вы пришли на праздник?

— Не, мы пришли на Хякки яко.

— Хякки?..

— Ночной парад ста демонов. Сегодня О-бон совпал с Парадом. Так что мы тут пытаемся найти демонов.

Я посмотрела на Хаято. А я-то думаю, чего ему вдруг взбрело в голову сходить на праздник. Всё-таки хочет попасть на Парад демонов? Сам же говорил, что от этого шествия нужно держаться подальше!

— Что-то я не вижу здесь миллион раскрашенных дурачков, — отметил Хаято, скрестив руки.

— Так мы про реальный Парад, а не про человеческий праздник!

— И откуда такая информация?

— Чикара сказала.

Хаято внимательно посмотрел на девушку, но та только рукой махнула.

— Это мне птичка нашептала, а наш президент сразу повёл меня на ярмарку. Я думаю, что просто кому-то заняться больше нечем.

— Да ты мне сама предложила!

— А вы что, не знаете, что любой, кто встретит ёкаев во время Парада без духовной защиты, умрёт? Что-то я никакой защиты у вас не вижу, — зачем-то стал пугать их Хаято. Он же не думает, что эти двое серьёзно пришли искать Парад? Они же его даже не увидят.

— Ну да, точно, забыли спросить у специалиста! Савада-кун, ты же как раз на Парад и пришёл?

Либо Чикара шутит, либо она всё-таки что-то знает.

— Ну да, конечно, каждый раз туда хожу.

Хаято сегодня просто бог сарказма…

— А вот, кстати, и моя птичка, — Чикара задумчиво посмотрела в сторону толпы, я проследила за её взглядом. Не так далеко от нас стояли мой президент клуба, Курихара Асами, и Кэндзи. — Говорят, что у них роман, — шепнула мне на ухо Чикара.

Я бы не удивилась такому повороту событий, если бы не знала всех подробностей. Думаю, что такие, как Кэндзи, зациклены только на своей цели, как и Хаято, впрочем. В этом они точно похожи. Но что он тогда делает здесь с Асами? Или она тоже как-то связана с Тэнгу?

Парочка заметила, что за ними наблюдают, и, на удивление, подошла к нам. А ведь я просто хотела одна прогуляться по ярмарке… Почему вдруг всех притянуло ко мне как магнитом?

— Всем привет, — доброжелательно поздоровалась Асами.

Возможно, она уже всех здесь знала, потому что никто друг друга не представлял. Кэндзи, как обычно, был со всеми любезен, а Хаято же ничего не ответил и продолжал молча стоять с каменным лицом. В общем, ничего не поменялось.

— Я помню, Эрин-чан, ты говорила, что тебе не нравятся японские празднества. Что-то изменилось? — неожиданно спросила у меня Асами. Удивительно, что она вообще это запомнила.

— Да вот решила развеяться, надеть юкату, которая бесполезно висит у меня в шкафу.

— Тебе очень идёт, — сделал комплимент Кэндзи, все остальные повторили то же самое.

— Думаю, стоит пойти на площадь: скоро начнётся Бон-одори. Эрин-чан, тебе обязательно стоит это увидеть! — предложила Асами.

— Да, я как раз собиралась...

И вот, по каким-то удивительным стечениям обстоятельств, мы вшестером пошли вместе смотреть на танцы. Довольно странная компания образовалась… И почему вообще Хаято без претензий идёт с нами?! Это удивляло больше всего. У меня к нему несколько вопросов, вот только задать их нужно без посторонних!

В момент моих бурных мыслей ко мне подошёл Кацуо:

— Эрин-чан, я всё понял и никому не скажу, не бойся.

— Не расскажешь что? — я совсем не понимала ход его мыслей.

— Что ты медиум.

Я несколько раз моргнула от такой странной идеи, рождённой в его мозгу. Наверное, и вправду моё поведение показалось странным в том заброшенном особняке… Ладно, не буду спорить с Кацуо. Этот парень явно живёт в своём мире.

Наконец мы дошли до площади, где уже собралась куча народа. Видимо, всё началось намного раньше, ведь танцующие прохожие уже кружились вокруг высокого деревянного помоста, на котором находились барабанщики и задающие ритм танцоры. Некоторые танцующие держали в руках веера и деревянные трещотки. Всё выглядело очень весело и красиво.

— Давайте, ребят, пошли, — Кацуо сразу побежал вместе с Чикарой в круг.

— Нет-нет, это точно не для меня.

Однако все мои возражения Кэндзи проигнорировал и, можно сказать, насильно засунул в круг. Я обернулась к Хаято, на танец его звала Асами, таща за руку, но тот ни в какую не соглашался. А с чего она вообще его зовёт?! Они что, знакомы?

Конец этой сцены я не увидела, ведь хоровод энергично двигался по кругу. Чикара очень искусно танцевала, Кацуо совершал какие-то странные телодвижения, а Кэндзи… Вот про кого точно можно было сказать, что он ещё тот виртуоз. Танец Кэндзи был завораживающим и воздушным, ничуть не хуже, чем у профессиональных танцоров на помосте.

— Кэндзи, ты здорово танцуешь, — прокричала я ему на ухо, так как было очень шумно.

— Надо всегда уметь правильно выражать благодарность предкам.

После этой мудрой фразы я поняла, что нужно перестать позориться, так как танцевала хуже Кацуо. Поэтому незаметно для всех тихонько сбежала от танцующих. Хаято встретил меня таким взглядом, будто я резко стала его заклятым врагом.

— Что у тебя с лицом?

— Ты же не хотела танцевать.

— Ну так меня заставили, — я ещё раз посмотрела на Хаято и решилась пошутить. — Ты, что, ревнуешь, что ли?

— Что за идиотская мысль пришла в твою голову?

Больше он ничего не сказал, только опять скрестил руки и отвёл голову в сторону.

— Вот это да! Максимальный неэмпат ревнует к тому, что я чуть-чуть потанцевала с Кэндзи!

— На твоём месте я бы не стал ему так доверять.

— В отличие от тебя он хотя бы извинился за своё поведение!

На этот раз Хаято нечего было ответить, тем более что к нам опять подошли.

— Ну вас прям не отлепить друг от друга! Ты хоть немножко потанцевала? — со смехом и румяными щеками после активных танцев спросила Чикара.

— Чуть-чуть. Просто у меня очень плохо получается.

— Это неважно, главное — настроение. Вот Хаято, похоже, совсем не хочет проявить уважение к своим предкам.

— Мне некого поминать, и предков почитать я не обязан.

Ну мог хоть книги по этикету почитать, что ли… Вроде целая библиотека дома, а с людьми разговаривать так и не научился!

Ребята растерялись после такого грубого ответа, ситуацию спас Кацуо, который предложил что-нибудь перекусить. Все сразу схватились за эту идею и пошли к киоскам с едой.

— Эти фонари навели меня на одну мысль: раз мы вряд ли увидим настоящий Парад демонов в такой толпе, то можно сыграть в игру «Хяку моногатари кайданкай»[2]. Нас как раз здесь достаточное количество человек.

Из этих слов я поняла только «кайдан», которое относится к его клубу.

— Гениальная идея.

Хаято сегодня явно решил не останавливаться…

— Вот я тоже подумал! — Кацуо, похоже, не понял сарказма. — Только вот… У кого из вас можно переночевать?

— А зачем? — с удивлением спросила я.

— Эрин, ты, наверное, не в курсе правил этой игры? Вообще, это ненаучно доказанная вещь: якобы участники по очереди должны рассказать сто страшных историй, а после каждой гасить по одной свече. Считается, что когда прозвучит сотая история, появится призрак или демон, — в душе я поблагодарила Чикару за объяснение.

— Можете переночевать у меня.

Все обернулись на Хаято вместе со мной. У меня аж чуть челюсть не отвисла от шока. Это точно Хаято? Или его подменили сегодня?

— Хо-о, какая честь! — первым произнёс Кэндзи.

— Я слышала, что ты живёшь возле святилища Инари. Всегда было интересно на него посмотреть. У вас дома наверняка очень красиво!

Откуда Асами знает, где живёт Хаято?!

В итоге все ещё больше воодушевились идеей Кацуо, узнав, что пойдут к Хаято. Это неудивительно. Ведь мне когда-то самой было интересно…

К дому мы подъехали довольно поздно, а когда зашли в сад, Хаято произнёс:

— Тут никого нет, так что можете не волноваться.

Видимо, эта фраза больше относилась ко мне, потому что я сразу же подумала об Инугами, который не ладил с той кошкой. Видимо, её всё-таки выгнали. От одного воспоминания о той стае у меня мурашки по коже…

— Уютно у вас тут! Я так себе всё и представлял! — воскликнул Кацуо.

Мы прошли в комнату, где я не так давно пила чай с бабушкой Хаято. Интересно, где она? Припоминаю, что в прошлый мой визит её тоже не было.

Пока все рассаживались, а Хаято искал подушки для сидения, я в задумчивости смотрела на сад. Все так легко согласились пойти к Хаято, будто дружат со школы. Ни у кого, что ли, дел нет? Никто не задумывается, как он будет спать? Всех легко отпустили? А может, это просто сон? Очень похоже…

— Ну, предлагаю начать! — сбил меня с мыслей Кацуо.

— Тогда ты первый, Кацуо-кун, — предложил Кэндзи.

— Ок! Савада-кун, давай мне свечку.

Хаято достал откуда-то целую коробку свечей. Я не понимаю, он так развлекается, что ли? Вряд ли эти придуманные истории его хоть как-то напугают.

Кацуо в предвкушении начал свою первую историю:

— Кхм. У нас в клубе кайдан это самая популярная городская легенда. Итак, в нашем мире существует таинственный юрэй, который, как говорят, преследует детей. Его имя — Хатисякусама. Это дух ростом почти два с половиной метра с длинными чёрными волосами. Хатисякусама сообщает о своём появлении звуком «по-по-по». Она преследует детей несколько дней или месяцев, прежде чем похитить, может манипулировать своими жертвами, легко завоевывает их доверие. Самое страшное, что она может превратиться в родственника ребёнка, чтобы выманить его и похитить. Когда же рядом появляется взрослый, та сразу же исчезает. Что происходит с похищенными детьми, никто не знает, и никто не находит даже их тел…

— А ещё эта история вирусилась на форумах больше десяти лет назад, а мы до сих пор про неё рассказываем. Посмотри, Савада-кун даже глазом не моргнул, когда ты её рассказывал, — иронично подметила Чикара.

— Да это его нормальное выражение лица…

Хаято молча посмотрел в мою сторону, но ничего не ответил.

— Ну раз такая умная, сама рассказывай! — видимо, язвительный комментарий Чикары обидел Кацуо, раз он так среагировал.

— Савада-кун, давай сюда свечку. Предлагаю сыграть в одну игру, — начала Чикара. — Для неё нужны четыре человека и тёмная пустая комната. Каждый из участников, входя в комнату, должен трижды назвать своё имя. Каждый встаёт в углу лицом к стене, затем один игрок даёт команду двигаться. Все участники меняются местами, двигаясь по часовой стрелке. На протяжении игры к ним может присоединиться пятый участник, — Чикара повернулась к Кацуо. — Неизвестный игрок.

— Что-то я такое слышал…

— А… Так играть не будем? Я думаю, у Савады-куна хорошо получится, — сказала Асами.

— Не, это была просто история. Курихара-чан, хочешь попробовать?

— Ой, я не умею. Мне интересно других послушать. Савада-кун, ты наверняка знаешь какую-то историю?

Да что она пристала к Хаято?!

— Пусть лучше Эрин расскажет какую-нибудь страшилку из Англии.

А этот на меня все стрелки перевёл. Ну спасибо! Хорошо. Сейчас я вам расскажу. Слышала, что страшилки можно изложить в формате «якобы это произошло со мной».

— Недавно я пошла я в лес, чтобы найти оммёдзи и узнать свою судьбу, но заблудилась. В глубине леса мне повстречался колодец, откуда вылез белый исхудавший скелет в рваном саване. Я закрыла глаза, так как знала, что этот ёкай может проклясть, стоит лишь на него посмотреть. Только из-за этого свалилась в овраг. Я сбилась с пути, но не сдалась и пошла дальше. После долгой ходьбы силы совсем иссякли, и я села отдохнуть возле огромного дерева. Сверху послышалось мерзкое хихиканье. На дереве росли странные цветы, похожие на человеческие головы. В этот момент сразу же потемнело, я не видела ничего дальше протянутой руки. Через несколько минут на меня, как комета, чуть не свалилась огромная человеческая голова, но мне удалось от неё увернуться. Было страшно, но нужно было идти дальше. Всё это время за мной следил Окури-ину, и, как только я споткнулась, тот напал на меня. И я умерла. А сейчас перед вами сидит мой дух.

Я грубо взяла у Хаято зажжённую свечку и задула её. Может, ему хоть немного стыдно станет? Такой бы конец меня ждал, если бы нас не спасли.

— Ну, после такого рассказа тебе точно надо в наш клуб! Хорошо придумала, — после этого восклицания Кацуо вскрикнул и обернулся, держась рукой за ворот юкаты.

— Странно… меня будто что-то схватило за затылок. Аж мурашки…

— Кацуо-кун, не смешно!

— Это Бурубуру. Пришёл к тебе, потому что ты струсил. Он тут гостит у нас, — холодно выложил Хаято.

Все сначала переглянулись, Кэндзи, как обычно, улыбался.

— Ха! Савада-кун, очень смешно!

Так. Подождите. То есть у Хаято опять кто-то гостит? Получается, он специально всех сюда привёл?! А я-то думаю, в чём подвох! Хаято, похоже, людей совсем ненавидит.

— Мне кажется, надо перекусить. Хаято, у тебя ничего нет? — вот пусть благодарит меня, что я выпутала его из неловкой ситуации. Хотя наверняка он этого даже не понял.

— Да… Было что-то, сейчас принесу.

— Я помогу!

Асами так быстро встала и пошла за Хаято, что я даже глазом не успела моргнуть. Все остальные сидели так, будто всё нормально. Я чего-то не понимаю?

Нет. Не могу так! Не выдержав, я понарошку пошла в туалет, попутно заглянув на кухню. Однако комната была закрыта плотной бумажной сёдзи. Я в ярости зашла в ванную и включила воду.

Да что ж это такое? Что со мной? Какое мне вообще дело до этих двоих? И почему я вообще переживаю? Да плевать на Хаято и его личную жизнь! Ему же на меня всё равно!

Вдруг я начала задыхаться, будто кто-то меня душил. Прикоснувшись к шее, я почувствовала плотно завязанную ткань. Откуда она? В зеркале виднелся мой собственный пояс! Да что за чертовщина в доме Хаято?! Сначала у Кацуо, теперь у меня. Он всех убить здесь собирается?

Я начала бороться со своим же поясом. Рядом что-то разбилось, ещё вдобавок я больно ударилась коленкой. После чего послышался стук и голос Хаято:

— У тебя всё нормально?

— Нет! — как могла, прокричала я хриплым голосом.

Хаято моментально вбежал в ванную. Ни секунды не думая, он вытащил из ящика ножницы и быстрым движением разрезал пояс пополам. Тот сразу упал на пол и больше не выказывал признаков жизни. Я сразу же почувствовала облегчение.

— Фух, чуть не задохнулась… Спасибо. Что у тебя здесь творится?

— В твой пояс вселился Дзятай, он обычно появляется…

Вдруг Хаято не закончил своё теоретическое описание и отвёл взгляд.

— От чего?! Ты на меня его наслал?!

— Он обычно душит ревнивых девушек.

— А я-то тут при чём?! Это тебя душить надо!

В полнейшем смущении я осознала, что мы оба сегодня приревновали друг друга… В довершение чего в коридоре показалась Асами и очень странно на нас взглянула. Надеюсь, что она не слышала этот разговор.

— Я принесу тебе пояс бабушки. Подожди тут.

Хаято закрыл ванную и через минуту принёс новый пояс.

— Тебе помочь?

— Нет! — воскликнула я и выгнала Хаято из ванной.

Признаю, что была резка, но меня теперь душит стыд! Как вообще так получилось?

Когда я снова вернулась в гостиную, ребята уже рассказывали пятую историю. Наверняка они слышали, сколько я наделала шума, но, видимо, все решили тактично промолчать. В итоге мы не дошли даже до десятой истории. Кто-то устал, кто-то захотел спать, у кого-то уже пропало желание что-либо рассказывать. Куда уж там сто… Учитывая, что двое вообще молчали, смысла продолжать не было. Хотя как раз от Хаято я бы послушала какую-нибудь страшилку. А от Кэндзи надеялась услышать что-то про учёбу в горах или Тэнгу, но он рассказал только о какой-то красной комнате — и всё.

В итоге все распределились по комнатам, нас с девочками поселили в комнату наверху. И вот опять я ночую в доме Хаято на том же месте, правда уже не одна. Мне совсем не спалось, поэтому я решила спуститься вниз.

На удивление в саду сидел Хаято. Он, как и раньше, разместился на крыльце в своей неизменной позе и читал книгу.

— Ты вообще спишь?

— Когда как. Но точно не сегодня.

— Из-за Парада? Он правда сегодня?

— Не знаю, зачем Кэндзи вообще об этом ляпнул, но да.

— И ты пойдёшь?

Хаято посмотрел на меня своим невозмутимым взглядом:

— Я похож на сумасшедшего?

— Есть немного.

Он хмыкнул и продолжил читать книгу, а я неотрывно смотрела на него. Ответит или нет?

— Чего вообще Асами к тебе сегодня пристала? — раз он не отвечает на вопрос, спрошу другой. У меня их много, Савада Хаято!

— У неё есть на то причины.

— А у Кацуо и Чикары?

— У них тоже.

— А у Кэндзи?

— А этот просто посмеяться пришёл.

— Зачем ты всех сюда пригласил?

— Было интересно, до чего может дойти человеческий разум в своей глупости. Всё? Допрос окончен?

— Нет!

На самом деле я вредничала. Ну почему он не может нормально со мной пообщаться?! А с Асами он так же разговаривает? Меня просто разрывает от любопытства!

Я села возле Хаято и посмотрела на звёздное небо. Если так подумать, то Хаято не видит этих звёзд. Да и вообще, как он видел этот праздник? Наверняка не так красочно, как мы. А как он видит меня?..

В этот момент вдалеке показалось несколько маленьких фонариков, летевших свободно и красиво. Они и вправду были похожи на маленькие души.

— На самом деле я хотела запустить небесный фонарик…

— Ну так пошли.

Он так легко это сказал. Будто всё так просто!

— А где я фонарь возьму?!

— Да у нас тут с бабушкой куча твоих фонарей валяется. Хоть десять запускай.

— Нет. Мне нужен всего один.

Хаято принёс из закромов небольшой бумажный фонарик, и мы пошли к безопасному месту, чтобы запустить его.

Ветер дул благоприятный, когда мы поднялись на холм. Хаято помог мне правильно раскрыть и зажечь фонарик. Мы вдвоём держали его.

— Когда он взлетит, нужно загадать желание, — объяснил Хаято.

В руке я почувствовала плавный толчок вверх, и мы вместе отпустили огонёк в воздух. Небесный фонарик плавно поднялся в ночное небо, излучая тёплый красивый свет.

Улетевший фонарик стал потихоньку исчезать в ночном небе. Я загадала желание, чтобы у нас с мамой наконец-то всё наладилось, а папа покоился с миром, если вдруг его всё ещё тревожила эта проклятая катана. После этого с плеч будто сняли невыносимый груз. На душе стало спокойнее, и даже когда фонарик полностью исчез, всё еще чувствовалось тепло.

Я посмотрела на Хаято и заметила, что он смотрит куда-то вдаль.

— Что ты видишь?

— Парад. Пошли, пока они нас не заметили.

Я непроизвольно схватила Хаято за рукав юкаты.

— Чего опять?

— Хочу посмотреть.

— Ты вообще бесстрашная, что ли?

— Ну… Мне интересно.

— Знаешь такую английскую поговорку: «Любопытство кошку убило»?

— Знаю! Ну хоть одним глазком и издалека! — умоляюще попросила я.

— Только потом не обвиняй меня во всех смертных грехах.

Он легонько сжал мои плечи и посмотрел в глаза. Я уже и забыла эти ощущения… И этот пейзаж. Теперь у меня было с чем сравнить. Всё-таки мир Хаято очень отличается от реального мира ёкаев.

От мыслей отвлёк звук горна. Вдалеке по тропинке шла толпа ёкаев. Все они были разного роста, размера, цвета. Какие-то существа даже показались мне знакомыми. Возле них бродили духи, похожие на лис, которые выдыхали огненные шары из пасти, освещая путь. Вся эта процессия была похожа на шествие японского императора. Тут был и свойпаланкин, в котором, скорее всего, сидел Нурарихён.

Я снова повернулась к Хаято, чтобы кое-что спросить, но его нигде не оказалось. Осмотревшись по сторонам, я увидела его силуэт, спускавшийся с холма. Он шёл за какой-то девушкой в кимоно и с огромным лисьим хвостом.

[1] Оби — традиционный японский пояс, который используется в сочетании с кимоно, юката и другими видами одежды.

[2] Компания рассказчиков ста страшных историй (яп.) — салонная игра, популярная в период Эдо в Японии.

Глава 12

Когда я догнала Хаято, он уже прошёл тории и подходил к какому-то священному месту. По иероглифам и внутренней обстановке стало понятно, что это святилище Инари. Вспоминая предостережения того ёкая со ртом на затылке, я, по идее, должна была держаться от него подальше. Но любопытство взяло верх, тем более мы с Хаято, вроде как, сейчас не враждуем… Он же не будет применять на мне магию?

— Что ты тут делаешь? — вдруг раздражённо спросил Хаято, повернувшись ко мне.

— Это я у тебя должна спрашивать! Ты пошёл сюда за какой-то девушкой в кимоно, а меня оставил на холме!

Хаято осмотрелся, будто не понимая, где находится. Хотя своими ножками пришёл сюда минуту назад! Не я же его притащила.

— Хая-чан! Давно ты к нам не заглядывал. Да ещё и не один.

Я посмотрела в сторону, откуда послышался ласковый голос, и увидела необычайно красивую женщину, по виду походившую на гейшу. Она была одета в разноцветное шёлковое кимоно, в котором преобладали фиолетовые тона. Концы пояса на спине не были собраны и свисали вниз; воротничок нижнего кимоно был расшит золотыми нитями. Её голову украшали длинные, достающие до пола белые волосы, заплетённые на затылке волнообразно, со множеством интересных украшений; на ногах она носила окобо[1]. Самое интересное, сзади у неё торчало целых девять белых хвостов, а на голове — огромные лисьи уши. Эти ёкаи ведь называются Кицунэ, верно?

Как только красавица подошла к нам, её окружила куча рыжих и белых лис, некоторые из которых ласково тёрлись об ноги Хаято. Приблизившись ко мне, они чего-то перепугались. Может, из-за того, что я человек?

— Ах, малышка, ты привела с собой очень противного духа, — я повернулась и увидела Инугами, обрадовавшись. Не думала, что буду скучать по нему. Всё-таки мне комфортнее, когда он осязаем. — Ну что поделать. Мы тут всем рады. Тем более он совсем крошка. Хая-чан, а ты мог бы и почаще к нам приходить!

Она общалась с Хаято в уменьшительно-ласкательной форме, как с ребёнком. Неужели?..

— А вы... мама Хаято?

Женщина громко захохотала.

— О, нет, малышка, мама Хая-чан оставила нас не так давно.

— Оставила?

— Умерла. Собственно, Хая-чан в то время был совсем маленьким. Он её последний ребёнок, и впоследствии стал общим. Ты же всех нас можешь мамочками называть, Хая-чан?

— Нет, — Хаято даже с родными в таком тоне разговаривает, что уж о людях говорить…

— Ох, холодный, как всегда. Ну бабуля твоя всё делает, чтобы против нас настроить.

— Не в этом дело.

Так. Стоп. Я только сейчас осознала смысл её слов. Последний ребёнок?

— Хаято, так у тебя ещё братья и сёстры есть? — удивлённо спросила я у него. Вот это интересная подробность, даже не представляю, какие они!

— Сложно назвать их братьями и сёстрами.

— Ах, Хая-чан, ты ещё и жестоким стал. Твоя сестра сейчас заплачет.

В один миг одна из лис стала девушкой в красивом красно-белом кимоно с длинными пепельными волосами. Получается, все эти лисы — ёкаи?

Я присмотрелась к сестре Хаято. На него она была похожа цветом волос и глаз. По внешности я сразу поняла, что именно она привела его сюда. Значит, его сестра специально как-то заманила сюда Хаято? Судя по разговорам и его удивлению, он просто так бы сюда не пришёл.

— Ах, у нас, получается, сегодня день гостей, — она указала веером на место, где теперь вместо лисы сидел красивый рыжий мужчина с лисьими ушами и двумя хвостами. На нём было великолепное белое кимоно с золотыми узорами. — Представляешь, Хая-чан, он тоже хочет жениться на человеческом ребёнке.

— Выражайся пояснее, а то получается, что и я тоже хочу. И вообще, это запрещено.

— Ах, ну да. Ты знаешь, малышка, с кем общаешься?

— Ну… Я знаю, что Хаято — ханъё…

— Ханъё. Несчастный Хая-чан, как же грубо это звучит, — я иногда посматривала на Хаято, замечая, что всё это общение его нервирует. Видимо, со своими родственниками-ёкаями он не в лучших отношениях. — Но, собственно, речь не об этом. Такие, как Хая-чан, либо живут всю жизнь в одиночестве, либо обретают поистине великую силу. Однако его бабушка сделала всё, чтобы он не стал могущественным чародеем. Если бы Хая-чан остался у нас, то стал бы больше ёкаем, а так он ушёл в человеческую сторону и не раскрыл всех своих способностей. Правда, сейчас Хая-чан наконец-то кому-то открыл своё сердце, это уже о многом говорит. По крайней мере, он не умрёт от одиночества.

Что-то похожее я уже слышала от бабушки Хаято…

— Ты, как обычно, всё преувеличиваешь, — сухо ответил на откровение Кицунэ Хаято.

— А зачем ты тогда сюда пришёл? Разве не познакомить нас со своей будущей невестой?

Мы одновременно с Хаято выкрикнули слово «нет!». Девушка с девятью хвостами улыбнулась.

— Ну а почему, малышка, ты тогда пришла сюда?

— Да потому что мне нужно вернуться обратно в свой мир!

— Ну а зачем ты в него пришла?

— Хотела посмотреть на Парад…

— Ах, это… Какая глупость.

— А почему вы не на Параде?

— Мы ходим туда, когда захотим. У нас есть особые привилегии, и мы не обязаны участвовать в этом Параде тщеславия.

После этих слов женщина с девятью хвостами вдруг подошла к нам совсем близко. По росту она оказалась даже выше Хаято, а ещё от неё довольно приятно пахло; запах отдалённо напоминал благовония. Затем Кицунэ внимательно посмотрела на меня лазурными глазами. Похожие странные чувства от таких взглядов я ощущала с Хаято…

— Ну что ж. Раз так случилось, сделаю тебе подарок, малышка. Можешь узнать у Кудана о своей судьбе.

Я не очень поняла, что за Кудан. Это какой-то шаман в святилище или что? Вся лисья процессия направилась вниз, в поле. Хаято легонько кивнул, и мы вместе пошли за ними.

— Что за Кудан? — шёпотом спросила я у него.

— Это телёнок-предсказатель. Увидишь.

Спустившись вниз по каменной лестнице и пройдя несколько метров, я и вправду увидела большого телёнка со стальными рогами, пасущегося на поле. Когда он взглянул на нас, я вздрогнула: на меня смотрело человеческое лицо. Причём, на удивление, лицо больше было европейского типа, чем азиатского.

— Погладь его за рога, он предскажет твою судьбу.

Все лисьи взгляды были направлены на меня. Я в нерешительности подошла к телёнку и с осторожностью погладила его рога из стали. В ответ зверь посмотрел на меня, будто проникая в самые потаённые уголки моей души.

— Твоя жизнь будет тесно переплетена с нами. Когда настанет час выбора, ни один из них не будет правильным. Ты сможешь выбрать сразу две судьбы. Слушай сердце, — произнёс он замогильным голосом.

Я отпрянула. Что он имел в виду под этим предсказанием?

— Как интересно. У тебя необычная судьба, малышка.

— Думаю, что нам пора домой, — грубо сказал Хаято.

— Да подожди ты, я даже не поняла этого предсказания! — тихо возмутилась я.

— Мы вас не держим, Хая-чан. Но, очень тебя прошу, почаще заглядывай к нам. Тут тебя всегда ждут.

Лисы вместе с хозяйкой медленно вернулись в святилище, а бычок продолжил питаться травой. Хаято повёл меня в сторону дома, однако на полпути остановился. Не успела я спросить, в чём дело, как из кустов выбежала пепельная лиса.

— Я же просил тебя больше не применять на мне свой гипноз. Чего тебе надо?

Перед нами лиса моментально превратилась в девушку, сестру Хаято.

— Хочу вернуть должок, — беру свои слова обратно: она его точная копия. По крайней мере, говорит его сестра точно с такими же интонациями, как и Хаято. — Мой хоси-но тама украли Тануки.

— Зачем?

— Откуда же мне знать? Они постоянно над нами подшучивают. Просто верни его, и мы будем в расчёте. Если кто-то из сестёр узнает, меня высмеют, ещё и выговор сделают. И кстати, — она вызывающе посмотрела в мою сторону. — Тебя это непосредственно касается.

— Меня? — в недоумении переспросила я девушку.

— Ну вообще-то я твою маму…

— Её это не касается! — грубо перебил её Хаято.

Так, подождите. Я правильно поняла из этого короткого разговора, что его сестра нас от Тэнгу защищает?

— В общем, ты меня понял. И лучше сделать это сейчас, пока они ничего не разбили!

— Хорошо-хорошо… Я всё верну.

Девушка снова стала лисой и быстренько убежала обратно в святилище. А вот к Хаято у меня назрела пара вопросов. Я схватила его за ворот юкаты и повернула к себе:

— Так значит, ты обратился не к бабушке, а к Кицунэ, которых, судя по поведению, не любишь. Почему?

— Я же говорил, что Порядочники могут пойти на крайние меры. Моя бабушка проработала у них пятьдесят шесть лет. Думаешь, она не заинтересуется катаной? Я назвал тебе её имя, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Мы с мамой не знаем, куда эта катана делась! Зачем к нам приставать?

— Вы были к ней причастны, это уже вызовет интерес.

— Но ты обратился только к своей сестре? А почему не к той главной, с девятью хвостами?

— С ней тоже было бы опасно обсуждать подобное.

— А твоя сестра ей не разболтает?

— Нет. Не переживай по этому поводу. Давай я верну тебя обратно, пошли домой.

— Ну уж нет. Я ещё не всё выяснила.

— Хочешь опять получить какой-нибудь побочный эффект от меня?

Хаято прав, конечно, я опять нахожу себе приключения на одно место. Но мне жуть как интересно его прошлое! Как, что, где, когда. До этой встречи с Кицунэ я могла только представить историю его жизни.

Хаято посмотрел наверх, затем задумался:

— Ладно, уже почти рассвет. Тем более мы довольно близко к святилищу. Не думаю, что нам что-то угрожает. Тануки живут недалеко.

Видимо, он наконец-то понял, что спорить со мной бессмысленно, и мы пошли в лес.

— Что-то я не пойму… Мне казалось, что ёкаи не могут умереть. Но та Кицунэ сказала про твою маму… — начала я издалека.

— Могут. Они не бессмертны. Все ёкаи умирают либо от голода, либо от возраста, либо, если они зависели от людей, например, как твой Инугами, от их нехватки. А если ёкай появился на свет в образе вещи, которую изобрели люди, и ей перестали пользоваться, она так же умирает.

— Вещи? То есть ёкаи и вещами могут быть?

— Как твой пояс тогда.

— А я думала, в него просто что-то вселилось…

— Не совсем так.

— То есть твоя мать была очень старым ёкаем?

Хаято посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Не думай, что просто так от меня отвяжешься, Савада Хаято!

— Мой отец был известным писателем, творческим человеком. Так что даже неудивительно, что он влюбился в ёкая. Он полюбил мою мать, могущественную Кицунэ Кудзуноху, после чего у них родился я. Это всё скрывалось от бабушки, ведь тогда она была директором Центра. А рождение ханъё с недавнего времени считается преступлением. Собственно, отец и не подозревал, что встречается с ёкаем, он был максимально далёк от этой темы. Кицунэ часто принимают облик женщины, выходят замуж, рожают детей, но когда лисья сущность открывается, им приходится уйти из семьи. Так и случилось. Посмотрев на меня, отец сразу понял, что я — ханъё. Моя мать в эту же ночь ушла вместе со мной в святилище Инари, где я жил несколько лет. Из-за расставания мой отец слёг, на смертном одре он рассказал всю правду матери. Моя бабушка отправилась в святилище и попросила отдать меня ей. Сказала, что за это закроет глаза на нарушение закона. Естественно, все согласились. А через год моя мать умерла. Я даже не помню, как она выглядела. Отца же я видел только на фотографиях.

Какая грустная история... Так и знала, что там спрятана какая-то драма. И главное, он рассказывает это так холодно, будто его это не касается. Неудивительно, что Хаято такой непростой человек, у него есть на то причины.

— А что мы хоть должны вернуть твоей сестре? — решила перевести тему я.

— Хоси-но тама, то есть «звёздный шар». Это магическая вещь, в которой Кицунэ «запасают» часть своей магии после превращения. Иногда, чтобы воспользоваться силой электричества, они взаимодействуют с этим шаром.

Мы всё время шли по тропинке, пока не добрались до заброшенного дома. В мире Хаято здание выглядело жутко, однако, когда раздался озорной смех, стало чуть спокойнее. Мы обошли дом, где на площадке играли четыре Тануки, бросающие друг другу хрустальный шар. Они были меньше, чем тот, которого я видела с Кэндзи. Дети? Или просто другой вид?

— Значит, это вы украли у моей сестры хоси-но тама? — услышав голос Хаято, Тануки перестали играть и посмотрели на нас хитрыми глазками.

— А тебе-то что, ханъё? Ты же не Кицунэ!

Неожиданно они стали прыгать и смеяться. Ну точно дети…

— Отдайте мне хоси-но тама, иначе я расскажу вашим родителям, что пока они шествовали на Параде, вы играли с магическим шаром Кицунэ из святилища.

— Ябеда-ябеда! — Тануки высунули языки и подпрыгивали с одной ноги на другую. — Мы просто хотели поиграть в человеческие игры!

— Люди не играют с вещами Кицунэ.

— Мы видели, как люди бросают друг другу круглую штучку! — воскликнул в оправдание маленький Тануки.

— Да-да, им было так весело! — подхватил второй.

— Если вы разобьёте эту круглую штучку, то вас ударит молнией, — Тануки явно расстроились после такой новости.

— Хотим поиграть в человеческие игры! Золотовласка, какие у людей есть игры?

Похоже, они обращались ко мне…

— Я не совсем отсюда и не знаю никаких японских игр… — выкрутилась я.

— Ханъё? — видимо, они поняли, что со мной бесполезно разговаривать. — Ханъё знает!

Я посмотрела на Хаято. Даже не представляю, в какие игры он мог играть в детстве… Тот снова тяжело вздохнул. Сегодня явно не его день.

— Ладно, если мы поиграем, вы отдадите мне хоси-но тама?

— Дя!

— Есть у детей очень популярная игра, называется «Кагомэ-кагомэ».

— «Кагомэ-кагомэ», — повторили маленькие Тануки.

— Правила довольно простые: дети водят хоровод вокруг одного из играющих, который притворяется Óни и сидит в центре круга с закрытыми глазами. Дети поют песню, когда она заканчивается, игрок из центра должен назвать имя того, кто стоит у него за спиной. Если он угадывает, то Тануки отдают нам шар.

— Один раз — мало!

— Хорошо — три, — согласился на их условия Хаято.

— Три! Только мы не хотим быть демонами!

— Тогда я буду Óни. А вы с Эрин водите хоровод.

— Ура! Ханъё — Óни! — Тануки снова заплясали, но затем остановились и в задумчивости спросили: — А что нужно петь?

— Кагомэ, Кагомэ, птичка в клетке,

Когда, когда же ты выйдешь?

На исходе рассвета

Цапля и черепаха поскользнулись.

Кто стоит у тебя за спиной?

Запомнили?

— Да!

Так странно было слышать хоть какую-то песню из уст Хаято. А дальнейшие действия больше походили на сон при температуре сорок…

Хаято сел на траву, а Тануки взяли мои руки своими мягкими лапками и начали водить хоровод вокруг «Óни». Хаято закрыл глаза, а маленькие ёкаи стали петь странную песенку. И когда запомнить успели?

После неё мы остановились. За спиной «Óни» оказалась я.

— Эрин, — угадал Хаято.

— Ты поглядывал! — Тануки почему-то не поверили ему. Не такая уж и сложная игра. Тем более для мозга Хаято. Тут можно и по шагам понять, кто за тобой остановился.

— Ничуть.

— Вот. Так будет честнее.

Неожиданно один из Тануки потянул свою кожу между ног. После чего она стала похожа на тянущееся тесто. Ёкай накинул её на глаза Хаято вместо повязки. Причём у Хаято было такое лицо, будто подобное происходит с ним каждый день. Я же еле сдерживала дикий смех.

Мы начали второй заход. Тануки спели песенку, затем остановились.

— Тануки, — опять угадал Хаято.

Похоже умом эти малыши не отличались, потому что теперь угадывать кто стоит за «Óни» было легче. Ведь он был физически связан с Тануки.

Пошёл третий круг, в этот раз за Хаято опять оказалась я.

— Эрин.

— Угадал! — прокричали Тануки одновременно. Хаято спокойно снял с себя кожу ёкая и встал. — Ещё-ещё!

— Ну нет. Мы договорились: три раза.

— Злюка-злюка!

— Отдавайте хоси-но тама.

Тануки грустно поднесли ему светящийся шар, а я наконец-то смогла посмеяться.

— Не понимаю, что ты хохочешь? — нервно спросил Хаято. Я даже не смогла ему сразу ответить, настолько меня пробрало от смеха.

— Да ты бы себя видел!

— Забудем об этом инциденте…

Я засмеялась ещё активнее, поняв, что Хаято всё-таки немного пристыжен этой историей. Да уж, эта картина запомнится мне надолго.

Когда я наконец успокоилась, Хаято повёл меня обратно по тропинке, сзади всё ещё раздавался звонкий смех Тануки. Похоже, они нашли себе новую игру.

— Смешные они… А что вообще значит эта песенка? Такая странная…

— Ну… Начнём с того, что игровой процесс носит ритуальный характер. Если отталкиваться от текста песни, то сидящий в кругу — птичка в клетке, жертва. Если от того, что водящего называют Óни, то он — демон, который выбирает себе жертву.

Если мы идём по версии птицы в клетке, слово «Кагомэ» содержит иероглиф «мэ», который в старину обозначал «женщина». Также он может обозначать ячейку в сетке или клетку. Таким образом, получается девушка в клетке, которая может покинуть её только на рассвете.

Если мы выбираем версию с Óни, в игре начинает ощущаться момент жеребьёвки. Óни выбирает того, кого заберёт с собой. Если он угадает имя того, кто стоит за ним, сможет посадить его в клетку вместо себя. Момент с произнесением имени так же играет особую роль, так как, называя чьё-то имя, мы фактически заявляем свои права на него. Человек, чьё имя назовёт Óни, уже не принадлежит этому миру. А закрытые глаза водящего указывают на то, что он олицетворяет существо из другого мира. Стало понятнее?

Духотой в воздухе повеяло... Весь запал сразу исчез. Ну вот, умеет он портить момент! Я даже не удивлена, что Хаято какую-то жуткую игру предложил, а не салочки или прятки. Хотя… Может, он побоялся, что они все разбегутся? Бегать за ними по лесу — не самая лучшая идея…

— То есть ты был Óни, а мы — жертвами? Причём я два раза.

— Либо я был принцессой в клетке.

Я представила Хаято в платье и опять чуть не разразилась громким смехом. В этот момент всё моё тело резко ослабло, закружилась голова. Я бы подумала, что Хаято наслал проклятье за смех, но он, наоборот, подхватил меня.

— Вот этого я и боялся. Кицунэ питаются жизненной энергией человека, с которым вступают в контакт. В святилище их было слишком много, тем более ты не спала всю ночь. Присядь.

Я села на траву и положила голову на колени. Да… что-то я сегодня совсем бесстрашная. Но, если так подумать, сегодняшнее времяпрепровождение с Хаято было не таким уж и плохим. Весёлое… Очень весёлое, давно я так не смеялась. Конечно, сами по себе эти Тануки смешные, но и Хаято вёл себя забавно. Интересно, его хоть немного рассмешила эта ситуация? Улыбки на лице я уж, наверное, точно не дождусь… Но ведь может же он быть… более человечным?

— Хаято, ты ещё не передумал насчёт своей идеи? — тихо спросила я.

— Не могу ничего ответить.

— Может, всё-таки о чём-то задумался?

— Я посмотрю, что будет, когда выпью флакон. Есть у меня определённые подозрения…

— Какие?

Неужели догадался? Однако мой вопрос остался без ответа: он снова замолчал.

— Насчёт той ночи в лесу… — вдруг перевёл тему Хаято. — Я правда не хотел, чтобы так получилось. Был бы кто-то другой на твоём месте, я даже не задумался бы и просто ушёл. Но с тобой... Я не хотел, чтобы ты попала в такую передрягу из-за меня.

— Ты точно Хаято? — настолько было удивительно слышать его слова, что я даже себя ущипнула. Всё это с самого начала походило на сон.

— Думай, что хочешь…

Наверное, такому типу тяжело говорить подобные вещи. Надо было отреагировать по-другому. Эрин, ну ты и глупая!

— Извинения принимаются.

После этого мы замолчали. Уже начинался рассвет, и Хаято предложил продолжить путь до дома. Шар он потом вернёт сам, а мне лучше туда больше не возвращаться. Здесь я была полностью с ним согласна.

Когда мы вернулись к Хаято, то застали плачущую Асами на кухне, все остальные окружили её и пытались подбодрить. Волосы нашего президента были сильно обрезаны, теперь она больше походила на мальчика.

— Вы где были? Представляете, Курихаре-чан кто-то обрезал волосы ночью, — подбежал к нам возбуждённый Кацуо.

— Не кто-то! Тот, кто это сделал, прекрасно всё осознавал, — вся в слезах прокричала Асами и почему-то посмотрела на меня. Все так же оглянулись в мою сторону.

— Ты что, на меня намекаешь? Мы только что пришли с Хаято с улицы, когда бы я успела?

— А где вы вообще были? На дворе шесть утра, — точно подметила Чикара.

— Ну мы… Это…

— Не ваше дело, — сказал в своём стиле Хаято. Ну хоть тут его грубость помогла!

Асами данный ответ не устроил. Она явно затаила обиду… Что вообще за чертовщина происходит у Хаято?! Сначала Кацуо кто-то трогал, затем мой пояс ожил, теперь Асами отрезали волосы. И главное, виноватой почему-то сделали меня!

[1]Окобо — это деревянная обувь с высокой платформой.

Глава 13

Начался новый учебный год. И если до этого можно было сказать, что жизнь наладилась, то сейчас я как будто снова вернулась в прошлое. Асами продолжала на меня злиться и, к сожалению, имела в школе определённый вес. Так что тот, кто обижает Асами — дорого расплачивается. И этим обидчиком почему-то стала я. На самом деле мне казалось, что она либо начнёт носить парик, либо просто не будет ходить в школу. Но Асами оказалась ответственной, или… её просто заставили родители. Поэтому она продолжала ходить с причёской «под мальчика» в школе, и каждый раз, если кто-то спрашивал о её новом стиле, она зло смотрела на меня, если я оказывалась рядом. Про художественный клуб можно было забыть, ведь там она уже всех настроила против меня.

Кэндзи вообще исчез, его одноклассники сказали, что тот на больничном. Но я-то понимала: он занят поиском катаны. Да и вряд ли его сейчас, кроме неё, что-то интересует. Непонятно только, почему он оказался на О-боне вместе с Асами.

Да и вообще, после праздника я была уверена, что Чикара и Кацуо остались со мной в дружественных отношениях. Они тоже уверены, что я состригла волосы Асами из-за ревности! Якобы она тогда к нему приставала, все это видели, как и то, что я ревную. Даже Чикара, казавшаяся рациональным человеком, сказала, что это было слишком. Сама виновата… Ведь именно я поддержала слух, что мы с Хаято встречаемся. Вот теперь и расплачиваюсь за последствия такого рода…

Единственный, кто остался на моей стороне, — Хаято. И после того, как в художественном клубе и клубе кайдан двери для меня были закрыты, я стала частым гостем в клубе Хаято. Хотя чему удивляться? Он же знает, что я невиновна.

Наверное, можно сказать, что после этого мы с Хаято… сблизились? Больше того, я даже решила почитать книги его отца. Мне стало интересно, ведь Хаято говорил, что его отец был известным писателем. Писателей с фамилией Савада не так уж и много, поэтому нужный человек нашёлся сразу. Меня удивили две вещи: Хаято ничем не был похож на отца, а жанр его книг оказался сказками. Причём сказки больше напоминали оригинальные сказки братьев Гримм. Сейчас скорее такое можно подать подросткам, чем детям. Однако он и вправду был известен в своё время.

Когда же я решила спросить у Хаято, читал ли он своего отца, то тот ответил категоричным «нет». Либо врёт, либо я что-то не понимаю… Как можно не интересоваться прошлым отца? Понятное дело, он его никогда не видел, но это не значит, что совсем нужно о нём забыть. От моего отца у меня, например, мало что осталось… Когда же я начала допытываться до Хаято, услышала жёсткий ответ:

— Мне, конечно, льстит такое внимание, но твоя болтовня мешает сосредоточиться.

Несмотря на такое общение, мы с Хаято как-то поладили. Тем более он всё равно всегда молчал… Иногда это было даже удобно. Теперь я отсиживалась в его клубе и иногда там рисовала.

И вроде как всё можно было стерпеть, тем более учиться в школе осталось чуть меньше двух лет. Сидеть в клубе японской мифологии было не таким уж и плохим времяпрепровождением. Однако Асами просто так всё не оставила. Когда за моей спиной стали перешёптываться, я сразу всё поняла. История повторялась. Причём она опять была построена на ревности. Снова началось обсуждение моей внешности. Что я не такая. Англичанки страшные, потому что всех красивых девушек сожгли на костре как ведьм в древние времена. Это же такой бред… Ещё и над акцентом начали подшучивать, хотя до этого никто не жаловался.

После ещё одного дня насмешек я, как обычно, пришла в клуб Хаято и села рисовать. Казалось, ну и фиг с ними. Я ни в чём не виновата. Слёзы подступали, в горле стоял ком. Ком накопившихся проблем. Не понимаю, почему… Что я такого сделала? Что за знаки судьбы? В чём я провинилась в этой жизни?

— Ты чего?..

На лице Хаято отражалось недоумение. Действительно. Ведь я не плакала, когда мы с ним заблудились в лесу, когда он скинул меня паучихе, когда меня преследовал Инугами. Казалось, это всё намного серьёзнее, чем какой-то дурацкий распустившийся слух, о котором все забудут при выпуске из школы. Но стоило повториться ситуации, которая когда-то довела меня до нервного срыва, и я не выдержала, зарыдала навзрыд.

Хаято молча ждал, даже отложил свою книгу. Возможно, так даже лучше. Ведь если бы ко мне стали подходить и жалеть, то это бы взбесило ещё больше. Я никогда не понимала смысл всех этих утешений, они всё равно не работают.

— Что там у тебя? — только и спросил Хаято, после того как я чуть подуспокоилась.

— Асами меня ненавидит.

— Ты рассказываешь это уже несколько недель.

— Да, но теперь из-за неё меня ненавидит вся школа! Я не знаю, как в твоём классе, но мои одноклассники и ребята из клуба только и делают, что подшучивают надо мной. Она мстит за то, чего я не делала!

— Ясно.

Почему-то от его «ясно» я просто вскипела.

— Вот тебе не понять! Да и вообще… в твоём доме ей отрезали волосы! А виновата — я.

— Я уже объяснял тебе, что это было для неё предупреждением. Но Асами его не поняла, и решила во всём обвинить тебя. Такие люди не хотят верить в свою неправоту, поэтому нужно найти какое-то оправдание. И она его нашла, активно пользуется. В этом вся человеческая суть. Всё это глупости, не обращай внимания.

Я понимала, что в каком-то смысле он прав, но ничего не могла с собой поделать. Эта повторяющаяся ситуация выбила меня из колеи.

— Не нужно так убиваться, нервные клетки не восстанавливаются, — только и добавил Хаято.

Да уж. Какой поддержки я вообще от него ждала?.. Ладно уж, он явно старается, как может.

Я ещё немного посидела у Хаято, затем пошла домой. Он молча проводил меня взглядом. Маме на этот раз я ничего рассказывать не стала. Осталось совсем немного доучиться, менять школу бессмысленно. Тем более подобное отразится в характеристике, из-за этого могут и в институт не взять…

На следующий день я проснулась разбитой и совершенно не собиралась в школу. Если бы не важный тест по японскому языку, никогда бы не пошла. Однако, в это утро, когда я села за свою парту, всё было… тихо. Может, я всё-таки осталась дома и это просто сон?

На все мои вопросы ответил Кацуо, который явно не умел держать язык за зубами. На перемене он повернулся ко мне и задал странный вопрос:

— Что ж ты сразу Хаято-куна не подключила? Так бы никаких проблем не было.

— О чём ты?

— Так ты не знаешь? Вся школа уже это обсуждает. Хаято-кун вчера в вашем клубе опозорил Курихару-чан при всех.

Хаято?! Нет, ну опозорить он может. Но вопрос в другом: с какой целью он это сделал?

— И после этого все от меня отстали?

— Ну, как видишь.

— И сразу стали говорить… — намекнула я на поведение Кацуо.

— Ну знаешь… когда несколько классов объявляет человеку бойкот, опасно «отбиваться от коллектива». Понимаешь?

За эти годы я поняла только то, что групповое поведение — самая ужасная вещь в жизни.

И всё же…

Хаято заступился за меня?.. Вот уж не ожидала. Вчера он был довольно холоден. В принципе, как и всегда. Нужно расспросить поподробнее.

Еле дождавшись конца уроков, я пошла к Хаято в клуб и сразу же с порога спросила:

— Зачем ты это сделал?

— Не спрашивай того, на что не услышишь ответ.

Ну тут-то я Хаято сразу узнала!

— Спасибо… — вырвалось у меня после долгой паузы. — Я, получается, тебе должна… Хотя нет! Ты уже столько сделал, что ещё мне должен!

— Я готов вернуть.

Ого! Надо срочно пользоваться таким настроением!

— Так… Ну тогда… — я задумалась, посмотрела в окно, потом кое-что вспомнила. — В кафе у кинотеатра есть один десерт; хотела его попробовать, но он довольно дорогой...

— Ладно.

Ура! Так быстро согласился, удивительно!

Так. Стоп. А это не будет похоже на свидание? Нет, нет, нет… Он просто так решил выразить свои извинения. О каком вообще свидании может идти речь, когда мы говорим о Саваде Хаято?!

* * *

В выходные, как мы и договорились, я ждала Хаято у входа в кафе. Всё утро думала, что надеть, ведь давно уже никуда не ходила. Возможно, я даже слишком сильно приоделась…

Напротив кафе стояло несколько японских клёнов. Какие-то уже приобрели ярко-красный цвет, какие-то жёлтый или оранжевый. Все деревья такие красочные и разноцветные. Осень была в самом разгаре, вокруг ходило много парочек, наслаждающиеся момидзи[1]. А я стою, как дура, одна…

И вот, сначала прошло десять минут, потом полчаса, затем перевалило за час. Где носит этого сухаря?! Понимаю, что правила этикета ему неведомы, но опаздывать так сильно даже девушкам неприлично!

Я не выдержала и решила сама пойти ему навстречу. Благо, что кафе находилось не так далеко от его дома. Ну, Хаято, на этот раз ты у меня точно получишь!

Когда я позвонила в звонок, ко мне вышла бабушка Хаято. Давно её не видела. Сейчас всё ей выскажу о её великолепном внуке!

— Эрин-чан? Что такое? — взволнованно спросила у меня бабушка.

— Здравствуйте. А где Хаято?

— Он вроде же должен был с тобой встретиться…

— Я ждала его почти два часа!

— Странно, он вышел часа три назад…

Подождите. Если он вышел три часа назад, то должен был прийти даже раньше меня. Что же тогда происходит?

— А у него мобильника нет?

— Ох… Есть. Только я с техникой не дружу: у меня мобильного нет. Он обычно звонит мне на стационарный.

— Вы номер мне продиктуйте, я ему со своего наберу.

Она так и сделала, однако абонент был вне зоны действия сети.

— Всё это странно… — с беспокойством произнесла бабушка Хаято. — Так на него не похоже.

Я тоже занервничала. Меня пробрало жуткое дежавю: ведь подобное уже случалось.

— Обаа-сан, я тут вспомнила, что Хаято уже похищали. Ёкай, повелевающий дождём тогда назвал его Цутигумо.

— Цутигумо? Как плохо… Зачем ему вдруг понадобился Хаято?

— Просто… В общем, мой Инугами убил его невесту, вроде как. Её звали Дзёрогумо.

— Ох… — только и ответила старушка.

— Обаа-сан, а что же теперь делать?

Лицо бабушки стало серьёзным, она завела меня в дом и посадила в гостиную, закрыв все сёдзи. Не нравится мне это…

— Эрин-чан, мне придётся просить тебя о помощи, — устрашающе начала старушка. — Ты ведь была в Центре? Кто взял тебя под опеку?

— Ивамото Рэн. Она мне и свою визитку оставила.

— Очень хорошо, что она. Ивамото-чан не так плохо относится к Хаято, как остальные. Она должна согласиться ему помочь. Позвони ей.

— Бабушка, а почему вы не позвоните?

— Если я так сделаю, сюда сбегутся главные люди из Центра. И тогда всё…

— Что значит всё?..

— Дело в том, Эрин-чан, что я не бабушка Хаято.

— О чём вы…

На миг у бабушки сзади появился огромный кошачий хвост. Я вздрогнула и в страхе отскочила от ёкая.

— Я — Бакэнэко, ёкай-оборотень. Его бабушка была камисама и заключила со мной договор.

— Как та кошка?..

— Ах, это моя сестра. Она всегда то приходит, то уходит…

— Но подождите! А где бабушка Хаято?

— Она умерла два года назад, — от этой новости я опешила. Теперь понятно, почему она его оправдывала… — Бабушка Хаято умирала и попросила меня взять её жизнь, чтобы я могла присматривать за Хаято.

— Но… Вы так натурально…

— Ей притворялась? Ох, поверь, тут нет никакой игры. Когда мы поглощаем человека, то забираем не только его тело, но и душу, голос, мысли, характер, чувства. Я люблю Хаято так же, как и его родная бабушка.

— Значит, кто-то из Центра может узнать вас? А как же вы тогда забрали Хаято в тот раз?

— Тогда я просто позвонила им. Ведь по голосу они не догадаются о моей сущности. А вот внешне… Глаз у них намётан.

— И что же делать?

— Позвони своей Ивамото-чан, попроси о помощи. Про меня скажи, что я больна и велела Хаято никого не пускать. Они не станут перечить приказу бывшего директора. Тем более Савада-сама была довольно упрямым человеком, все это знали.

Придя в себя от такой новости, я сделала так, как сказал ёкай. Ивамото взяла почти сразу же.

— Слушаю.

— Ивамото… сэмпай. Это Эрин.

— А! Эрин-чан! Что-то случилось? Симптом не проходит?

— Нет, всё нормально. Я звоню по другому поводу. Хотела попросить о помощи. Хаято, скорее всего, похитил Цутигумо. Скорее всего, из-за того, что он думает, будто Хаято убил Дзёрогумо, его невесту или любовницу, не знаю, кем она была, — мне кажется, объяснила я ситуацию максимально плохо. Если со стороны послушать, так вообще всё звучит, как бред сумасшедшего…

— А что с его бабушкой? Она знает? Почему сама не позвонила? — я повторила слова Бакэнэко. — Вот дерьмо… Это, конечно, печально, но война между ёкаями — это не наша ответственность.

— Но Хаято не виноват!

— А кто же тогда убил Дзёрогумо?

— Мой Инугами…

В трубке воцарилось долгое молчание, после чего она наконец произнесла:

— Я перезвоню.

Всё это время я нервно ждала и смотрела на часы каждую минуту. Примерно через час Ивамото, к счастью, позвонила:

— Начальство ничего не знает, будешь мне должна. Ты сейчас где?

— В доме семьи Савада.

— Через полчаса к тебе приедет моя коллега. Делай всё, что она скажет. Ты эту кашу заварила, теперь учись расхлёбывать.

Больше Ивамото ничего не сказала, а точно через полчаса на машине с водителем приехала девушка с длинными чёрными волосами, одетая в хакама, с чётками на левой руке. Я вспомнила, что видела её в Центре возле мини-святилища.

— Можешь звать меня Хасимото-сан, — холодно начала она, когда я залезла в машину. — Сразу скажу, что помогаю тебе не по доброте душевной. Цутигумо обосновался в заброшенном святилище, что для него не свойственно. Я всё равно хотела изучить этот вопрос, так что, можно сказать, нам по пути.

Сразу видно, что девушка не любила пустые разговоры и чётко выражала свои мысли. Мы молча доехали по шоссе до леса, где вышли. Водитель остался в машине, а Хасимото, сказав короткое «пошли», повела меня по заросшей тропинке в лес. Когда мы добрались до поросшей сорняками тропинки, ведущей наверх, она достала из кинтяку[2] кругообразный маленький предмет. Он очень походил на тот, который я видела у мужчины со шрамами, только меньше. Как и тогда, механизм закружился и раскололся на две части, в центре конструкции вертелось светящееся ядро.

Пока я завороженно глядела на причудливый механизм, мы в мгновение ока оказались в другом мире. К моему полнейшему удивлению, я увидела новую версию мира ёкаев. Теперь здесь преобладали красные оттенки, повсюду летала странная пыль, было намного светлее, чем в других вариациях. Даже мой Инугами стал выглядеть по-другому. Его тело будто всё горело, как пламя. Когда же он шёл, после него оставалась выжженная трава.

Значит, и люди из Центра видят мир ёкаев по-другому? Какой же он тогда на самом деле? И какой отражался в моих глазах? А какой видят ёкаи? Может, у них тоже он разный? Так много вопросов и ни одного ответа…

Пока я оглядывалась по сторонам, Хасимото поднялась уже довольно далеко. Мне пришлось быстро догнать её. Сзади раздался крик. Он был настолько громкий и неожиданный в этой оглушающей тишине, что я вскрикнула, а Инугами залаял в ответ. Хасимото же обернулась и прокричала в ответ странное слово:

— Уван!

После чего всё снова затихло.

— Что это было?

— Неважно. Пошли.

По привычке я ждала урок теории от Хаято Савады, но девушка оказалась максимально неразговорчивой. Да уж, а со стороны она казалась милее… Причём всё время Хасимото смотрела на меня так, будто я невыносимо её раздражала. Зачем тогда вообще согласилась на эту авантюру?

Быстрым шагом мы поднялись наверх, к заброшенному святилищу, где нас поджидало странное существо. У входа сидел толстый мужчина с маслянистой чёрной кожей и резким запахом. Из его глазниц свисали глазные яблоки, за спиной тянулся хвост, похожий на сомий. При виде нас он поднялся, точнее взлетел, и захлопал хвостом. Выглядело это жутко, ёкай явно наслаждался своей забавой.

Девушка в этот момент достала из кинтяку мешочек с белым порошком, напоминающим соль, и рассыпала перед ёкаем минерал. Затем Хасимото начала перебирать чётки и молиться. Страшный ёкай завопил, но к нам больше ни на сантиметр не придвинулся. Он проговорил какие-то слова, которых я не смогла понять, и быстро улетел.

Я посмотрела на Хасимото и заметила на её лбу пот. Видимо, подобный ритуал давался ей тяжело. Не представляю, что это только что было, но выглядело впечатляюще.

В этот момент Инугами опять зарычал. Я оглянулась по сторонам в поисках нового ёкая, но никого не увидела. Почувствовался какой-то мерзкий зловонный запах.

— Вот она, — Хасимото подошла к какому-то сгустку энергии. Если хорошенько присмотреться, можно было увидеть частичку моего мира. — Здесь и образовалась слабая брешь в завесе.

Вонь стала ещё ощутимее. Воздух наполнился чудовищным зловонием. Инугами опять истошно залаял, никогда его таким не видела. Видимо, этот запах тоже его нервирует. На секунду возле нас пробежало нелепое месиво, я даже не успела толком его разглядеть. Какое-то толстое туловище, обвисшая кожа, неуклюжие, неразвитые ножки и ручки.

— Вот же ж маленький… — Хасимото достала чётки и опять стала молиться. Так мы простояли минуту, потихоньку гнилой запах начал пропадать. — Нуппеппо, — вдруг почему-то решила прояснить она. — Очень надоедливый ёкай, им нравятся обванивать всё пространство. Видимо, кто-то специально его сюда завёл: запах мешает сосредоточиться.

Уж тут полностью согласна. Я даже забыла, зачем мы сюда пришли, когда почувствовала эту вонь. Хасимото же несколько раз провела рукой по сгустку, а затем сказала:

— Вот и ответ на мой вопрос: эта брешь привлекает сюда всех ёкаев. Цутигумо, видимо, часто ей пользуется, раз обосновался здесь.

— Значит и Хаято где-то рядом?

— Возможно… Но сначала нужно закрыть брешь. Постойте тут с Инугами, посторожите меня. Если к нам начнёт приближаться ёкай, кричите.

Хасимото села на землю и приняла ту самую позу, в какой я застала её в Центре. Инугами сел рядышком, будто понял приказ Хасимото. Так мы и стояли в немом ожидании.

Вдруг мимо меня пролетело сияющее перо птицы. Я сразу же обернулась и приметила вдалеке тёплый, успокаивающий свет. Та птица! Не задумываясь, я побежала за ней. Понимаю, Хаято говорил, что это не может быть мой отец, но… Эта птица кажется мне до жути знакомой, может, всё-таки есть шанс?

Когда я подбежала к месту сияния, птица сидела на ветви огромного дерева. Я обомлела, увидев Хаято, почти полностью покрытого паутиной. Он был прикреплен к дереву и сидел без сознания.

Я подбежала к Хаято и начала отдирать паутину, однако та была настолько липкой, что склеивала руки. Затем в мою голову пришла идея: я приказала Инугами сгрызть паутину, тем более его горящее тело должно было поджечь её.

Так и случилось: туша Хаято в бессилье упала на землю. Сколько бы я его ни звала, он не просыпался. На Хаято было страшно смотреть: кожа бледная, синие губы, безжизненное тело. Я судорожно пыталась нащупать пульс. Вроде бы есть, но очень слабый… Что же делать?!

— Я же велела тебе стоять рядом! Ох… — Хасимото резко оказалась у меня за спиной, и явно хотела сделать выговор, но, увидев Хаято, остановилась и подбежала к нам.

— Что? Всё плохо? — в страхе стала спрашивать я, смотря на серьёзное лицо Хасимото.

— Как ты его нашла?

— Меня привела сюда птица.

— Какая птица?

— Я не помню точно, как называется этот ёкай, но у него человеческая голова, а тело птицы.

— А… Онмораки. Хорошо, я займусь этим позже.

Я не совсем поняла, чем Хасимото собирается заниматься, но и смысла спрашивать не было: вряд ли она ответит. Девушка вытащила из кинтяку коробочку с маленькими флаконами. Чуть приподняв голову Хаято, она вылила содержимое ему в рот.

— Так и думала, что его отравили.

— Как отравили?! Он будет жить?

— Теперь да. И не волнуйся ты так, он же ханъё — быстро восстановится. Повезло, что Цутигумо явно задумывал для него медленную смерть. Если бы убил сразу, то от твоего Хаято бы ничего не осталось.

От этих слов мне стало совсем не по себе. Конечно, Хаято не ангел и уже не в первый раз чуть не умирает в моём присутствии, но… Именно сейчас сердце сжалось, когда я услышала слова «ничего не осталось».

Девушка с помощью механизма вернула нас обратно, и мы потащили Хаято в машину. Тяжёлый же этот кабан! Хасимото научила меня, как правильно тащить на себе человека, который больше тебя по весу. Вдвоём нам удалось сначала добраться с ним до машины, а затем перенести Хаято в дом.

Когда мы чуть перевели дух, Хасимото сказала:

— Я сейчас поеду в Центр, нужно отчитаться. Про тебя и Хаято я, так уж и быть, ничего не скажу. Но это в последний раз.

— Спасибо.

— Если увидишь Саваду-сама передай ей моё почтение и пожелания скорейшего выздоровления.

После этого Хасимото уехала. Она оказалась не такой уж плохой, несмотря на строгость. Тяжело, наверное, с ней ужиться…

Я вздохнула и закрыла глаза руками. Мне нужно было немного прийти в себя. Бакэнэко нигде не было, видимо, она спряталась от Хасимото. Да, эта девушка похожа на человека, который сразу бы заметил подмену. Не то что я…

Мне теперь даже стыдно. Ведь я плакала из-за такой ерунды у Хаято в клубе, когда у него самого недавно случилась такая трагедия. Плакал ли он после смерти любимого человека? И плачет ли вообще?

Я решила отвлечься и прошлась взад-вперёд по его комнате. Тут, как и тогда, царил такой же беспорядок.

Точно! У меня же была идея посмотреть самодельный бестиарий Хаято. Хорошо, что вспомнила!

Я начала шариться по шкафам Хаято. В глубине одного из ящиков мне случайно попалась помятая фотография. На ней были изображены маленький Хаято и бабушка. Похоже, он был таким же сухарём в детстве, как и сейчас, потому что его выражение лица совсем не изменилось. В другом ящике мне приглянулся один том его отца. Ага! Значит, всё-таки соврал. Вот же ж!.. И ведь потом будет утверждать, что это ошибка, никогда не признается.

Просмотрев все варианты, до меня наконец-то дошло, что свою книжку он всегда доставал из рюкзака. Там она и оказалась. Я сразу же открыла её и ещё раз пролистала страницы с изображением ёкаев, которых уже встретила, чьи имена запомнила. И вот, оказавшись на букве «х» и нужной странице, я не увидела ничего. Пустой лист. Я ожидала увидеть хоть какой-то рисунок или надпись, что «ханъё — самые несчастные дети на земле». А тут… ничего.

В этот момент Хаято закашлял, а я от испуга уронила книгу. Слава всем несуществующим богам на свете, он закашлял не мне в укор, а от недуга. Надеюсь, что он не видел, как я рассматривала все его вещи…

Хаято только удивлённо на меня посмотрел, затем обвёл взглядом свою комнату.

— Что… случилось?

Я со всем своим эмоциональным запалом рассказала Хаято о случившемся. Он, как обычно, молча всё выслушал, затем устало вздохнул и лёг обратно.

— Я вот опять не понимаю. Зачем? — еле проговорил Хаято, закрыв глаза рукой.

— Что зачем?

— Зачем ты как дура продолжаешь мне помогать?

— Ах, я дура?!

— Сама подумай.

— Я уже поняла, что о сочувствии ты ничего не слышал. Но хоть бы спасибо сказал! Неблагодарный!

Он снова тяжело вздохнул, а затем произнёс:

— Невозможно спасти всех, важно в первую очередь сосредоточиться на собственном благополучии. Подумай о себе.

В каком-то смысле слова Хаято звучали разумно, но ведь это не значит, что нужно бросать человека в беде, если знаешь, что можешь помочь! Если бы не было никаких шансов, я бы, может, и подумала… Хотя… нет. Меня бы потом съела совесть. Я так не могу.

— Ну а кто бы тебе кроме меня помог? — буркнула я.

На это Хаято ничего не ответил. А через несколько минут я всё-таки услышала еле слышное заветное слово:

— Спасибо.

[1] Момидзи — это традиционное для Японии любование осенней сменой окраски листьев.

[2]Кинтяку — традиционная японская маленькая сумочка.

Глава 14

После случившегося я стала частой гостьей у Хаято, чтобы хоть чуть-чуть заботиться о нём. Хоть он и наполовину ёкай, в данной ситуации эта особенность ему не сильно помогла. Хаято несколько дней мучила слабость, а от любой активной деятельности он начинал тяжело дышать. Я попросила Ивамото поинтересоваться у той девушки, похожей на мико[1], нормально ли такое состояние. Девушки утешили меня, что всё в скором времени должно пройти. Ведь если бы Хаято был обычным человеком, давно бы умер, а так ему повезло. Повезло… Такое себе везение.

После того, что я узнала, во мне проснулась жалость к Хаято. Ничего не могу с собой поделать! Я же не железная, как он. Вдобавок, когда открылись подробности, что его дымчатую юкату с белыми спиральными узорами подарила бабушка в последний год своей жизни, я чуть не расплакалась.

Его, естественно, такое внимание раздражало. Однако еду, приготовленную мной или мамой, он не выкидывал и от помощи не отказывался. Только всегда смотрел на меня своим неотрывным холодным взглядом, скрестив руки. Хаято утверждал, что якобы сам же до этого справлялся, и я это понимаю. Просто сама мысль об одиноком Хаято в окружении ёкаев была для меня ужасна, как и сама ситуация с бабушкой. Я представила, как бы отнеслась к тому, если бы что-то похожее случилось с моим отцом, если бы по нашему дому ходила его точная копия, и только мы с мамой знали, что это потустороннее существо. Я бы точно сошла с ума. Возможно, бабушка Хаято хотела как лучше… Но как это выглядит с моральной точки зрения? И ведь можно было поинтересоваться мнением своего внука… Мне кажется, подобное слишком жёсткое решение, эгоистичное. Что об этом думает Хаято, понять сложно: он не отвечал ни на один вопрос, когда я пыталась поднять эту тему.

Итак, я взяла на себя обязанность готовить еду и ходить в магазин. Ведь до болезни этим занимался Хаято, но сейчас от слабости он еле даже по дому передвигался, какая уж там улица. Вот и сегодня, в декабрьский тёплый день, я вместо того, чтобы сидеть дома и наслаждаться выходными, пошла за продуктами. Деньги на все расходы давал мне Хаято. Когда же я поинтересовалась, откуда у него вообще деньги, он ответил, что его бабушка получает пенсию, плюс проценты с продажи книг его отца. Не знаю, законно ли это вообще… Хотя в глазах людей, конечно, бабушка Хаято не умерла и имеет полное право на эти деньги. Что ж… Не мне их судить.

Однако в этот раз спокойно сходить в магазин не получилось: на улице ко мне подошёл странный мужчина. Сначала я подумала, что он с кем-то меня перепутал или просто хочет закадрить школьницу, поэтому просто старалась не отвечать на его вопросы и максимально быстро идти. Пока он не сказал:

— Ты ведь ещё хочешь избавиться от Инугами?

Я обернулась и внимательно посмотрела на него. Какой-то подозрительный тип, сначала завязал неловкий разговор, затем резко начал тему Инугами. Да и откуда он вообще о нём знает?

— Вы кто? — грубо спросила я.

— Я ученик одного оммёдзи, который живёт тут неподалёку. У него сегодня ночью было видение, связанное с тобой. Сказал, подойти к тебе и предложить помощь. Я ничего больше не знаю, лучше спроси всё у него. Он живёт недалеко, в многоквартирном доме.

Всё это было довольно сомнительно. Правда, со мной за этот год и не такое случалось… Может, это тот оммёдзи, которого мы искали в лесу? Просто он решил наконец-то переехать в цивилизацию?

После недолгих раздумий я всё же согласилась. Мужчина повёл меня к высокоэтажной старой данчи[2]. Стало ещё подозрительнее…

— Я, пожалуй, пойду домой… — от вида этого данчи тело покрылось мурашками, мне совсем не хотелось туда заходить.

— Понимаю. Выглядит жутко. Но, а где ещё ему жить? Он — альтруист, берёт с людей символическую плату. А жильё в Японии не дешёвое.

Конечно, логично. Тем более это лучше, чем отшельничать в лесу. В итоге я всё равно поднялась на скрипучем лифте вместе с сомнительным мужчиной.

Четвёртый этаж. Теперь ещё страшнее стало… Слышала, что у японцев цифра четыре ассоциируется со смертью. В придачу здесь ещё было очень тихо, будто в ужастик попала: никто не играл на детской площадке, никаких мимо проходящих жильцов, звуков, криков, ничего. Будто зашла на заброшку.

Мы вышли на площадку и дошли до массивной двери без номера. Ещё одна странность: оммёдзи живёт в убогом данчи на краю города, а дверь такая, будто он миллиардер. Стальная, толстая, с кодовым замком.

Мужчина ввёл код и открыл массивную дверь, пропустив меня вперёд. Когда же я зашла внутрь, дверь за мной захлопнулась.

Так, Эрин, спокойно. Может, так принято…

Я решила осмотреться. Маленькая типичная японская квартирка: кухня слева, ванна справа, маленькая гостиная и одна основная закрытая комната. Возможно, в ней и сидит оммёдзи. Все стены почему-то были покрыты какими-то прямоугольными листочками с надписями. Подобное я видела в храмах издалека. Вдобавок ко всему здесь была навалена куча вещей. Такое ощущение, что у этого оммёдзи хоардинг. Как ещё объяснить это сборище хлама? Причём некоторые вещи выглядели, как будто их украли из музея: книги, какие-то свитки, ткани, кимоно, старые сандалии, веера, дырявая сломанная сёдзи, опирающаяся на стену. Всё было разбросано, посуда разбита, окна закрыты плотной решёткой, через которую еле-еле поступал свет.

В соседней комнате послышалось сопение, какие-то шорохи. Видимо, оммёдзи и вправду там. Однако, как только я решила перелезть через весь этот мусор, мир вокруг быстро стал меняться. Кто-то насильно засовывал меня в мир ёкаев!

Я быстро побежала обратно, но дверь оказалась закрытой. Даже не удивлена… Эрин, ты настоящая идиотка!

Я медленно повернула голову. Первое, что попалось на глаза, — старая дырявая сёдзи неотрывно наблюдала за мной. На ней потихоньку появлялось множество глаз. Рядом со мной послышалось тихое рычание. Инугами здесь тоже не нравилось. Хорошо, что хоть он со мной!

Плохо. Очень плохо. Первое решение, возникшее у меня в голове, — позвонить Хаято. Я достала телефон и набрала номер.

— Ты пошла в магазин на другой конец города? — раздался его недовольный голос в трубке.

— У меня проблемы!

— Я почему-то даже не удивлён…

— В общем, ко мне подошёл какой-то мужчина на улице. Сказал, что он ученик оммёдзи и тот хочет помочь мне с Инугами; привёл к какому-то данчи. Я зашла в квартиру и оказалась в ней заперта. Главное, что каким-то образом кто-то перенёс меня в другой мир!

Хаято долго молчал, было слышно его тяжёлое прерывистое дыхание. И так страшно, зачем он ещё больше нагнетает?!

— Тебя в детстве не учили, что нельзя с незнакомцами никуда ходить? — только и сказал он.

— Я осознаю, что поступила как дура, но уже ничего не поделаешь!

— Вопрос в другом: зачем тебя закрыли в комнате?

— А откуда тот мужик знал про Инугами?!

— Это уже второй вопрос. Сейчас лучше скажи: ты видишь какого-то ёкая?

— Не знаю, тут куча вещей. Единственная подозрительная вещь — на меня смотрит огромная поломанная сёдзи с глазами.

— А, это Мокумокурэн. Он безобиден, но его присутствие является признаком большого количества ёкаев в доме. Ты точно больше никого не видишь?

— Тут есть ещё одна закрытая комната.

— Посмотри, что там.

— Легко сказать!

— Ну а о чём ты думала, когда шла за неизвестным мужиком?!

Тут, конечно, не поспоришь. Мне ничего не оставалось, как аккуратно перешагнуть весь разбросанный мусор, чтобы добраться до комнаты. И всё же я умудрилась на что-то наступить; на удивление раздался пронзительный вой. Из-под моих ног выбежало приземистое волосатое чудо с торчащим веером из спины и побежало в ванную. После чего ещё несколько вещей стало подниматься, приобретать человеческую форму.

— Ты их разбудила, — зловеще произнёс Хаято в трубке.

За считанные секунды вещи в комнате ожили. Длинная белая хлопковая ткань поднялась и стала летать по комнате. У соломенной сандалии отросли руки и ноги, а в центре — большой глаз. Она в приступе бешенства забегала по комнате, распевая какие-то японские песенки. Метла в углу яростно подметала пол. Самый страх начался, когда поднялись все пыльные свитки, листки и книги. Они обрели форму, свиток с кисточкой превратился в головной убор на листовидной голове. У бумажного нечто появились птичий клюв и длинные вытянутые руки.

Я в ужасе побежала к двери и, быстро открыв её, закрылась в комнате. Никакого оммёдзи здесь не оказалось. Было темно, шторы плотно закрыты, посередине комнаты сидела маленькая девочка и собирала старые потёртые кубики.

— Что там у тебя?

— Ты кто? — проигнорировала я вопрос Хаято и обратилась к маленькой девочке.

Та даже не повернулась. Казалось, она либо боится меня, либо стесняется.

— Ты можешь мне помочь? — попытала я удачу ещё раз.

— А что ты здесь ищешь? — через некоторое время тихо спросила она.

— Пытаюсь найти выход из этой проклятой комнаты!

— Выход? А зачем же ты тогда зашла?

— Меня заперли!

— Странно, тот дядя с голубыми глазами сказал, что ты гость.

Какой ещё дядя? Ничего не понимаю. У того мужика были обычные карие глаза.

Вдруг в дверь настойчиво постучали, кто-то явно ломал её. Я отпрыгнула, в страхе ожидая нападения. Инугами яростно залаял, вряд ли мой пёсик справится с этой кучей ожившего хлама…

В этот раз девочка подняла голову. Чёлка полностью закрывала её глаза, был виден только маленький тоненький рот.

— Они не любят, когда их будят. Им здесь тесно, они злы.

— А ты кто?

— Я за ними присматриваю. Тут есть лютня, она их успокоит.

— Видимо, Дзасики-вараси говорит о Бокубоку. Эта лютня-ёкай и вправду способна зачаровывать ёкаев, — послышался голос Хаято в трубке.

Я посмотрела в угол, где стояла лютня ростом с человека. Музыкальный инструмент, одетый как странствующий монах, внимательно наблюдал за нами и улыбался.

— А как на ней играть?

— Она сама играет. Я могу её попросить.

— Пожалуйста, девочка, буду тебе благодарна!

— А что мне за это будет?

— Что ты хочешь? У меня с собой почти ничего нет. Только деньги, но тебе от них толку не будет. Наверное…

— А вот это что? — девочка показала на мой мобильный.

— Дай ей телефон, — настойчиво произнёс Хаято.

Я сделала, как он сказал. Девочка радостно захлопала в ладоши и схватила мой телефон.

— Моши-моши! А. Угу. Да. Хорошо, — они там с Хаято, что ли, общаются? — Дядя в том мире попросил, чтобы я тебе помогла, — затем она обратилась к лютне. — Бокубоку, спой нам!

Старая лютня выпрямилась и начала играть странную японскую музыку. Стуки за дверью, к счастью, утихли.

— Тот дядя вышел через окно, — подсказала мне девочка и указала на закрытые шторы.

— Спасибо!

Я протянула руку к своему телефону, но ёкай покачал головой. Что ж… Похоже, осталась без мобильника. Ну, зато живая! Будет мне уроком.

Я подошла к окну и раскрыла штору. Парень как-то умудрился спрыгнуть вниз с четвёртого этажа. Он тоже ёкай, что ли, или кто? Как ему это удалось? У меня вряд ли получится…

— А можно мне в последний раз поговорить с мальчиком в трубке?

Девочка послушно отдала мне мобильный.

— Тут один выход: падать с четвёртого этажа.

— А что там внизу?

— Ну явно не батут!

— Присмотрись повнимательнее.

Я открыла окно и высунула голову. И вправду… В воздухе проглядывалось расплывчатое пятно, очень похожее на то, которое я видела с Хасимото у заброшенного храма.

— Да… Похоже там какая-то брешь…

— Отлично! Прыгай.

— Страшно!

— Ну ты же не побоялась идти с подозрительным мужиком в неизвестную квартиру!

— Будешь всю жизнь мне об этом припоминать?!

— Прыгай, тебе говорят! — в приказном тоне воскликнул Хаято.

После этих слов я, как под гипнозом, встала на подоконник и сделала шаг. Его слова послужили стимулом. Стало так легко. В голове только и звучало: «Прыгай!»

— Эрин!

Мобильник упал вместе со мной. Всё тело растворилось. Я будто нырнула в море. Холодное и чужое.

* * *

Я очнулась на мокрой траве. Тело болело, будто мне пришлось пробежать марафон. Зато живая. Живая! Видимо, я родилась под счастливой звездой, не иначе.

Осмотревшись и удостоверившись, что нахожусь в своём мире, я побежала к таксофону и снова позвонила Хаято. Благо, память на номера у меня была хорошая. Когда он взял трубку, я сразу же произнесла:

— Получилось! — в трубке послышался глубокий вздох. — Что мне теперь делать?

После небольшого молчания Хаято ответил:

— Идти домой.

— В смысле «домой»? Меня чуть не убили!

— Ты вообще непробиваемая, что ли? Если не хочешь домой, беги к Порядочникам, и побыстрее.

— Почему?

— Бабушка рассказывала, что подобная комната есть в Центре. Они запирают там Цукумогами.

— Цуку… Чего?

— Цукумогами. Это предмет, обрётший душу и индивидуальность. В общем, ёкай в образе какой-нибудь бытовой вещи.

— А та девочка?

— Это явно была Дзасики-вараси, дух-хранитель дома. Кто-то запер её там вместе со всеми остальными ёкаями. Всё это ещё больше указывает на Порядочников. Вот только зачем кому-то из них подвергать тебя такой опасности? Возможно, тогда и идти к ним не стоит… Ты можешь связаться с той девушкой, которая тебя спасла? Помнишь номер?

— Эм… Нет. Конкретно номер той девушки из Центра не помню.

— То есть мой ты помнишь, а её нет?

— Получается так.

— Ну… Я польщён.

Я резко положила трубку. Меня одновременно и разозлила, и смутила эта незначительная вещь.

Ладно. Нужно успокоиться.

Как и советовал Хаято, я побежала в Центр. Больше ничего не оставалось делать, ведь номер Ивамото в моей больной голове не сохранился.

На входе меня никто не встретил, а в офисе находились только два человека: китаец и японец со светлыми глазами. Они удивлённо посмотрели в мою сторону, отчего поначалу я растерялась.

— Это…

Дыхание моё было сбивчивым, я не могла подобрать слова. Тем более мне вообще неизвестно, что это за люди! Вдруг кто-то из них как раз и является преступником?

Первым ко мне подошёл китаец и заботливо произнёс:

— Спокойно, отдышись. Садись.

Он подал стул и принёс воды, за что я была ему очень благодарна. Охлаждающую жидкость я выпила залпом. Китаец обеспокоенно смотрел на меня, а у окна за нами безучастно наблюдал худощавый мужчина.

— Что у тебя произошло? — спросил китаец.

Я впопыхах попыталась рассказать о закрытой комнате с вещами-ёкаями.

— Это наша тюрьма для Цукумогами, как тебя туда занесло?.. — наконец хоть что-то сказал мужчина у окна. Голос у него оказался на удивление хриплым.

В этот момент в комнату зашёл тот самый медиум, или как он себя тогда назвал, которого я встретила в заброшенном особняке. Кажется, его звали Сакаи.

— О, Эрин-чан! А что ты тут делаешь? — удивлённо спросил он.

— Кто-то запер её в тюрьме № 3, — пояснил китаец.

— Что-что?

Я была ещё раз благодарна китайцу, который вместо меня рассказал Сакаи, что произошло. Второй раз уже нет сил это рассказывать…

— Это мог сделать только кто-то из наших. Ни у кого больше нет доступа к ключам… — в задумчивости проговорил Сакаи.

— Я подумал о том же.

Трое мужчин переглянулись. Не нравится мне это…

— Эрин-чан, а как выглядел тот парень, который заманил тебя в комнату? — уже более серьёзно спросил Сакаи. Я попыталась в подробностях описать того подозрительного мужчину, однако в нём не было ничего примечательного, типичный японец.

— Никогда не видел такого у нас, скорее всего, его нанял кто-то со стороны.

— Я предлагаю созвать всех на срочное собрание… — начал китаец.

— Не нужно, Чжан-сан, — перебил его парень у окна. — Я думаю, тут всё логично. Кто последний брал ключи от тюрьмы № 3? Сакаи, ты случаем не отдал ненужный ключ в пьяном угаре кому-то в баре? А, старый ты алкаш?

— У меня, по-твоему, белочка? Я не так много пью, чтобы раздавать ключи кому попало!

— Кто ж тебя знает, — у этих двоих явно натянутые отношения, дружным напарничеством тут и не пахнет. — А где ты только что был?

— Я перед тобой что отчитываться должен?

— Тут все под подозрением.

— Давайте всё-таки позвоним начальству… — пытался утихомирить их Чжан.

— А может, это кто-то из вас, а? Когда Эрин-чан ушла в прошлый раз, вы не сильно ей обрадовались!

— Сакаи-сан, не сходите с ума… — Чжан после этих слов весь побледнел.

— Мы, по-твоему, кто? Детоубийцы? — не на шутку разозлился парень у окна.

— Ага! — неожиданно воскликнул парень у соседнего стола.

Всё это время, затаившись за грудой бумаг, сидел молодой японец с тёмной родинкой на левой щеке. Его восклицание меня напугало, я аж вздрогнула. Он, что, всё время специально не подавал признаков жизни?

— Чёрт, Ватанабэ-кун! Так инфаркт можно получить!

— Прости, Сакаи-сэмпай, не хотел тебя пугать. Но ты почти приблизился к сути, — я почувствовала себя в каком-то детективном романе, честное слово. — Итак. Начнём с мотива: зачем запирать Эрин-чан в комнате?

— Я настоятельно предлагаю всё-таки позвонить начальству…

— Чжан-сан, не нужно. Сейчас мы всё быстро уладим. Загадка не такая уж и сложная. Итак, мотив?

— Убить?

— Так. Действительно, больше походит на убийство. Но зачем?

— Она спуталась с ханъё. А! Жулио-сан! Он ненавидит этого ханъё.

— Интересный вариант. Вот только Жулио-сан не способен на убийство маленьких девочек. Если бы он захотел, то просто убил бы Саваду Хаято, а не нападал бы на Эрин-чан, ещё и так подло.

Видимо, они про того мужчину со шрамами…

— Хм. Тогда, может, дело в Инугами?

— Бинго! Ты как раз расследуешь это дело.

Всё это время дискуссия была между парнем с родинкой, Ватанабэ, и Сакаи. Чжан же беспокойно следил за всеми, а тот парень с голубыми глазами продолжал холодно наблюдать за происходящим.

— И что, виноват, получается я?

— Я ещё не обвинил тебя. Только говорю, что ты много об этом знаешь. Итак, что тебе удалось узнать об этом Инугами?

— Кто-то хотел незаконно создать его, чтобы отомстить убийцам. В том особняке, возле которого проводился обряд, жестоко убили всю семью. Выжил только младший сын. И сколько я уже изучаю это дело, личность того мальчика выяснить не смог. Но у нас не работает никаких бывших богатеньких сынков. Получается, этот парень украл ключ тайком?

— Никто не может украсть наши ключи, ты же знаешь. Там надёжная охрана. Из этого получается, что наш охранник-ёкай был знаком с тем, кто взял ключ.

— Предлагаю спросить.

— Можно. Но наверняка преступник не глуп. Он наверняка сказал охраннику, что ему нужен ключ от одного помещения, а на самом деле взял два. И да, вернёмся к тому, что у нас нет людей с подобной историей: парень мог подделать резюме, поменять имя и паспорт.

— Но нас всех тщательно проверяют. Это невозможно.

— Почему же? Мы же не ФБР. Личность сейчас поменять не так уж и сложно. Ты сам знаешь. Тут нужно думать о роде. Было ли в нём что-то особенное? Почему их убили?

— Роде… А, да. Я поговорил со своим бывшим товарищем об этом деле. Эта семья была необычными японцами. Их дед долгое время работал на Сахалине в начале двадцатого века и женился на русской женщине. Заработал там целое состояние, поэтому смог позволить себе жить здесь на широкую ногу. Получается, что его внук должен иметь какие-то особенности европейской внешности.

— А ведь та девочка в комнате сказала, что у того, кто перенёс меня в другой мир, были голубые глаза… — тихо добавила я, меня вдруг осенило.

Все посмотрели на парня у окна.

— Глупости какие… — только и произнёс он.

— Чёрт возьми, ты мог просто рассказать нам всё? Без всей этой напыщенной фигни! — вспыльнул Сакаи на Ватанабэ.

— Я не был уверен до конца.

В этот момент начался переполох. Преступник достал из кармана пиджака какую-то прямоугольную бумажку и начал что-то бубнить.

— Чжан-сан, не дай ему призвать шикигами!

Не успели эти двое ничего сделать, как парень со светлыми глазами с грохотом повалился на спину и схватился за ногу.

— Ах ты сраная псина!

Похоже, Инугами из другого мира как-то умудрился на него напасть.

— Вот и карма прилетела!

Чжан и Сакаи схватили парня и повели в другую комнату, а я осталась с Ватанабэ наедине.

— Как ты уже успела понять, Сакаи-сэмпай — детектив нашего Центра.

— Я думала детектив здесь вы…

— Ну… Я в каком-то смысле тоже детектив. Начинающий.

Учитывая, что Ватанабэ называет Сакаи своим сэмпаем, он — его ученик. Через несколько минут мужчины вернулись.

— Так, Эрин-чан. Тебе здесь делать нечего. Ты и так по нашей вине настрадалась. Чжан-сан отвезёт тебя домой. Согласна? — спросил меня Сакаи.

Я была не против, тем более что и вправду очень устала. Чжан всю дорогу был очень вежлив и учтив, так что мы спокойно доехали до моего дома. Задавать лишние вопросы было бессмысленно. И теперь один из мучающих меня вопросов наконец прояснился.

Как только я ступила на порог дома, поняла, что была уставшая, как собака, и сразу же легла в кровать. Мама домой ещё не вернулась, не нужно было лишний раз разговаривать. Я провалилась в сон. Но мою мгновенную дрёму прервал непрекращающийся звонок двери. Пришлось встать. Я яростно открыла входную дверь. На удивление на пороге стоял запыхавшийся Хаято.

— Ты чего тут делаешь?

— Да от тебя весточки уже полдня нет! — сразу же наехал на меня Хаято.

— А… Точно… Я вернулась часа два назад очень уставшая и сразу же заснула. А ты как сюда дошёл?!

— Ножками.

— Так ты ж еле ходишь!

— Да…

Я посмотрела на Хаято, он и вправду еле стоял. А у него нет, что ли, какой-то волшебной птицы, которая передаёт ему весточки? Там же за нами следит кто-то, или это только на мою маму распространяется? Тяжело же ему, наверное, было сюда идти...

Так.

Подождите.

Получается, Хаято так обо мне беспокоился, что доехал до моего дома на последнем издыхании? Савада Хаято?!

[1] Мико — служительницы синтоистских храмов в Японии.

[2]Данчи — это большое скопление многоквартирных домов определённого стиля и дизайна, построенных государством в качестве общественного жилья. Нечто вроде российских хрущёвок.

Глава 15

После произошедшего ко мне пришла строгая блондинка из Центра (имя которой я так и не узнала) и принесла искренние извинения за своего бывшего сотрудника. Страшно подумать, какое наказание ждало того парня… Я всеми силами заставляла себя не жалеть его. Ведь именно из-за него ко мне на всю жизнь пристал Инугами! Когда на прощание я снова спросила девушку о том, можно ли как-то освободиться от фамильяра, мне ответили категоричным «нет». Ещё и выговор сделали в стиле Хаято, чтобы я больше никому слепо не верила и не ходила с подозрительными личностями по заброшенным местам.

Время шло, Хаято полностью восстановился, в школе ко мне стали относиться как раньше (кроме Асами, естественно, поэтому клуб пришлось бросить), с мамой отношения у нас наладились, и мы вовсю занимались подготовкой к Рождеству. Сейчас улицы, парки и торговые центры Японии повсеместно украшали гирляндами, колокольчиками и световыми инсталляциями. Жаль только, что ёлки в основном везде искусственные, хотя нам с мамой всё-таки удалось найти маленькую живую ёлочку, чтобы украсить дом. Затем нужно было заранее написать всем родственникам новогодние открытки с пожеланиями, ведь до Англии они будут идти долго.

Раньше, ещё когда был жив папа, мы пекли рождественскую индейку, теперь же мама решила перенять у японцев другую особенность — жареную курицу из KFC и рождественский торт. Я была не против, тем более традиционный рождественский торт у японцев был очень вкусный. Только вот огромные очереди к курице меня пугали, но мы и их пережили.

А после Рождества настала подготовка к Новому году. Мама затеяла генеральную уборку, а затем мы вместе украшали дом. Во время домашних хлопот из её уст прозвучала неожиданная фраза: «Нужно начать этот год "с чистого листа"». Ну что ж, после произошедшего у неё в голове явно что-то перемкнуло. Вдобавок она решила перенять ещё одну японскую традицию: осечи[1]. Его нужно есть первого января, но готовить мама его не собиралась, просто купила заранее в магазине.

И вот вечером тридцать первого мы накрыли на стол, включили телевизор, где шло огромное количество развлекательных программ. Казалось бы, Новый год проходил тихо и спокойно, по-семейному, пока не раздался звонок в дверь.

Мы с мамой переглянулись. Может, соседи? Незваного гостя было решено встречать мне, и какого же было моё удивление, когда на пороге дома оказался Хаято. Если честно, из-за всех этих приготовлений мы не виделись с ним довольно долго… И вот сейчас лицезреть его в зимнем пальто в канун Нового года было довольно необычно. Что говорить, в последнее время он вообще меня удивляет.

Мало того что Хаято стал здороваться, когда я захожу в его клуб, так вдобавок начал помогать мне с японским или другими предметами, в которых я что-то не понимаю (что очень вовремя, учитывая скорые экзамены); подсаживается ко мне в столовой либо угощает какими-то вкусностями у себя; сменил стиль и как будто одеколон... Ах, ещё! Недавно Хаято подарил мне подушку с вышивкой. Сказал, что на ней вышит иероглиф «Баку», который поможет защитить мою маму. Я уже и забыла! Он говорил об этом так давно, моя голова тогда вообще другим была озабочена. Тем более ёкаев я больше не вижу и не знаю, защищает ли кто-то мою маму или нет. Наверное, со стороны моих одноклассников поведение Хаято и вправду выглядит так, будто мы встречаемся. Но я думаю, что таким образом он просто проявляет дружелюбие. Становится человечнее, что ли…

Вот и сейчас. Хаято просто решил встретить с нами Новый год. Правда, его никто не приглашал! Ну хотя это было в его стиле: нагло припереться к кому-то домой, не спрашивая, хотим мы этого или нет. Мама, конечно, удивилась, но постеснялась выставлять человека на улицу. «Ну хоть какой-то мужчина в доме…», — так она выразилась. Тем более теперь у неё было чем заняться: она решила осыпать Хаято всеми возможными вопросами. Он всё время был довольно молчалив, а на её расспросы отвечал односложно. Хотя чему я удивляюсь? Как будто раньше было по-другому.

В итоге Новый год получился довольно странным, как и весь год в целом. Столько всего случилось… И главное, чувствовалось, что в связи со всеми событиями я тоже изменилась. Только вот пока не пойму, в какую сторону.

Когда перевалило уже за полночь, мама побоялась отпускать Хаято обратно домой и решила постелить ему на кухне. Здесь у нас был диван, и, хоть для него он явно был маловат, Хаято не возражал. Просто послушно лёг на предложенную постель.

Эта сцена тоже меня немало удивила. Правда… если так подумать, ему, наверное, одиноко. Каждый день Хаято окружают одни ёкаи, ни одного живого человека больше с ним не осталось, в школе тоже, кроме меня, он ни с кем не общается. Может, и всю эту историю с Нурарихёном и соединением миров Хаято придумал из-за одиночества? Почему-то эта мысль пришла ко мне только сейчас.

С этими мыслями я провела оставшуюся новогоднюю ночь, а наутро мама почему-то захотела сходить с нами в храм, хотя до этого никогда не интересовалась религией. Хаято всеми силами отказывался (видимо, из-за определённых особенностей), поэтому я решила спасти несчастного ханъё от нападок моей мамы и договорилась остаться дома. Не представляю, конечно, что она подумает…

— Почему ты пришёл? — сразу же набросилась я на Хаято, когда мы остались одни.

— Ты же сама меня приглашала.

— Я?! Когда это?

И только сейчас я вспомнила, что действительно накануне Рождества спросила у Хаято, как он будет праздновать. На что тот ответил: «Никак». А я из вежливости предложила прийти к нам. Но это был просто порыв души! Я же не думала, что он действительно согласится и придёт! Да и можно было позвонить, спросить. Мы могли и уехать, в конце концов!

— Судя по твоему молчанию, винтики в голове всё-таки закрутились.

— Ой, молчи уже!

Вдруг наш разговор прервал громкий стук в дверь. А теперь кого к нам занесло?

Я подбежала ко входу и удивилась ещё больше, чем вчера: теперь на пороге стоял израненный Кэндзи, который сразу же упал. Я в ужасе позвала Хаято, и он дотащил раненого до дивана. Выглядел Кэндзи как человек, находящийся на грани жизни и смерти…

Я побежала к аптечке и стала искать всё возможное: бинты, антисептик… Что там ещё нужно?

— Ну и что ты там делаешь? В больницу ему надо, — жёстко сказал Хаято и нагло закрыл аптечку прямо у меня в руках.

— И как ты себе это представляешь? Привезти Кэндзи в больницу и сказать, что его ранили ёкаи?

— Машина сбила, подрался с кем-то — всё что угодно. Он переживёт, их, Тэнгу, и не так калечат. Не надо его обхаживать.

— Может, ему как раз нельзя в больницу! Он же почему-то пришёл именно ко мне.

— Вот хороший вопрос: почему он к тебе пришёл. Откуда он знает, где ты живёшь?

А ведь действительно… Когда Кэндзи гонялся за мной в поисках катаны, я молилась, чтобы он не знал моего адреса. Что же получается? Он всегда его знал? Почему же тогда в тот раз не воспользовался? Или он следил за мной издалека?

Пока мы с Хаято спорили, Кэндзи очнулся.

— Шумно… — только и выговорил он.

— Кэндзи! Что с тобой случилось?

— Воды…

Я быстро зашла на кухню, налила стакан воды и отдала больному. Кэндзи медленными глотками выпил его. Хаято же всё время стоял с недовольным лицом и внимательно смотрел на раненого, всеми силами показывая своё пренебрежение. В последние месяцы он стал даже слишком эмоциональным. Куда делась его фирменная «морда-кирпич»?

— Кэндзи, что случилось? Тебе к врачу надо!

— Всё нормально. Бывало и хуже.

— Ну я же говорил, на нём, как на собаке, заживёт.

Я просверлила Хаято прожигающим взглядом.

— Всё это время я пытался добыть Синкэн, — хриплым голосом начал Кэндзи. — Сенсей подсказал мне, где найти его. Нужно было пройти испытание: забрать у Исо-онны катану и принести её обратно моему клану. Обитает она на скалистых побережьях, где мы и вступили в бой. И я почти выиграл, Синкэн был в моих руках, я держал его! Однако, когда я поднялся слишком высоко, Исо-онна нанесла последний удар, и катана выпала прямо в руки Оуни.

Мне не послышалось? Кэндзи сказал «поднялся слишком высоко»? Он летать умеет, что ли?

— Скажи проще: тобой воспользовались, чтобы не усугублять конфликт между побережными ёкаями и Тэнгу.

— Слушай, Хаято, а не пошёл бы ты куда подальше?

— О-о, не знал, что Тэнгу практикуют ругательства.

— Вы оба, хватит! — не выдержала я. И так ничего не понятно, они ещё и препираются друг с другом! — Так что с катаной? Где она теперь?

— У Оуни. Эта горная ведьма ненавидит Тэнгу. Думаю, из-за этого она и украла меч, лишь бы нам насолить. Вообще… Оуни очень дружелюбна к людям, особенно если они относятся к ней почтительно. И ханъё она симпатизирует. Так что вам двоим будет проще попросить вернуть катану.

— А с чего ты решил, что мы будем тебе помогать?

— Хорошо!

Хаято недовольно посмотрел на меня.

— Эрин, на пару слов, — он потащил меня в другую комнату и начал отчитывать меня, как маленькую девочку: — Ты понимаешь, что Кэндзи специально приполз именно сюда, чтобы ты бесплатно помогла ему?

— Ну и ладно! Если не вернуть эту катану Тэнгу, то от нас с мамой никогда не отстанут. Мне уже надоела эта история, хочу наконец спать спокойно!

Хаято на это возразить было нечего.

— Хорошо… даже если так. Ты собираешься в горы зимой. Совсем с ума сошла? У тебя может, есть специальная одежда, снаряжение?

Об этом я не подумала.

— Я помогу добраться до неё, — послышался голос Кэндзи из другой комнаты. — Тем более в том мире теплее, чем здесь, ты же это знаешь.

— Для приличия мог бы и закрыть уши.

Уж кто бы говорил о приличии…

* * *

— Ты не замёрзла?

Вот надоел! Спрашивает у меня это уже в пятый раз, будто специально, чтобы меня выбесить. Правда… не без оснований, конечно. На вершине и вправду оказалось безумно холодно. Это было логично, но после слов Кэндзи я надеялась, что холод не будет так ощущаться. Несмотря на то, что я укуталась в несколько слоёв одежды, пальцы ног и рук уже не чувствовались. Кэндзи говорил, что в мире ёкаев холод чувствуется легче, боюсь представить, что там в мире людей за мороз… Но виду я не подавала, не хватало ещё показать Хаято, что он был прав! Ему-то, судя по всему, не особо холодно. Он спокойно нёс подарок с фруктами и сакэ этой Оуни, даже ни разу не продрог. Мой Инугами тоже шёл свободной четырёхлапой походкой, оставляя после себя растаявший след. Я опять поймала себя на мысли, что видеть его после такого долгого перерыва было приятно. Но если бы он грел меня, как печка, стало бы приятно вдвойне! Не представляю, как бы мы шли сюда своим ходом…

Кэндзи, можно сказать, переместил нас на возвышенность с помощью могущественного артефакта, обратно мы должны были спуститься так же. Со слов Хаято, этот артефакт назывался Хаучива[2]. Он и вправду отличался от обычного веера: большой, богато украшенный, из удивительных перьев. А главное, эта вещь давала возможность летать и пересекать границу между мирами. Удивительно, что такой могущественный артефакт дали Кэндзи, он ведь обычный человек. Или Кэндзи всё-таки занимает важное место в рангах Тэнгу? Кто его знает…

Когда мы поднялись на снежную возвышенность, снизу виднелась заброшенная деревня и дикий лес. Кэндзи рассказал, как добраться до Оуни, сам же он ещё еле передвигался и не мог самостоятельно проделать такой путь. Поэтому вёл меня Хаято, несмотря на всю враждебность к этой затее. Надеюсь, что история с лесом не повторится, и мы не заблудимся… Меня пугало такое повторение, тем более мы идём по дороге в снегу уже не меньше часа.

— Ты уверен, что это правильная дорога?

— Да.

— Просто Кэндзи рассказывал дорогу, ориентируясь на своё зрение. А у тебя оно…

— А что не так с моим зрением?

— Ну не знаю… Для этого ответь: когда ты перетаскиваешь меня в другой мир, я вижу так же, как и ты? Или ты всё-таки видишь всё иначе?

— Откуда я знаю, как мир ёкаев отражается у тебя? Мне не дано заглянуть в твой мозг.

— Ну ты же видел мои рисунки! Вот так я всё и вижу. Ты никак не комментировал их, будто так и надо. Поэтому я подумала, что ты видишь так же.

— Ну может… ты и права. Хотя думаю, что всё равно что-то отличается, например, вид людей и ёкаев.

— А окружающий мир ёкаев и людей у тебя вообще не отличается?

— Нет. Только жители меняются, в остальном — всё то же самое. А что?

— Да просто… Это так грустно.

Хаято остановился и посмотрел на меня, как будто хотел что-то сказать. Затем оглянулся и прищурился вдаль, в белоснежную пустоту.

— Что такое?

— Тише.

— А что такое?

— Тише, говорю!

Через какое-то время я наконец смогла разглядеть, чего так опасался Хаято. К нам навстречу шёл настоящий Снежный человек! Размером он был чуть больше Хаято и очень похож на обезьяну, всё его тело покрывала плотная серая шерсть. А я думала, что Снежный человек — выдумка! Может, и Лох-Несское чудовище существует?

— Любовь? Любовь. Что такое любовь? Почему иногда так больно? Как люди с этим справляются? — быстро бормотало чудовище, из-за чего невозможно было понять смысл слов. Его болтовня больше походила на кашу из мыслей.

На миг мне показалось, что Хаято побледнел. Я не знала, что это за ёкай и насколько он опасен, поэтому ещё больше испугалась и неосознанно спряталась за спиной Хаято. Когда Снежный человек подошёл к нам совсем близко, Инугами истошно залаял. Отчего ёкай остановился, завопил и убежал, оставив после себя огромные следы на снегу. Каким он пугливым оказался…

— Хорошо, что мы вдвоём были, ещё и с Инугами, — после тяжёлого вздоха произнёс Хаято.

— Почему?

— Потому что это был Сатори. Обычно он силой берёт женщин, взваливает себе на плечо и уносит далеко в горы.

У меня мурашки по коже пробежали от этого рассказа.

— Я надеюсь, что ты просто меня так пугаешь… Что он вообще там бормотал?

— Какая разница уже…

На миг мне показалось, что Хаято смутился, однако на раздумья ни сил, ни желания не было — нас обуял собачий холод. Больше ничего не говоря, мы двинулись дальше.

Ещё через полчаса нам наконец-то удалось добраться до старой хибары. Удивительно, что дом никто не охранял. Здесь было тихо, как на кладбище. Хаято попросил, чтобы Инугами остался на улице, ведь Оуни собак не жалует, затем громко постучал в хлипкую деревянную дверь, и мы вошли.

Внутри на удивление было очень тепло, мои ноги и руки сразу же оттаяли. У растопленного камина сидела уродливая старуха, с ног до головы покрытая длинными чёрными волосами, напоминающими гниющую растительность. Казалось, будто старуха вымазалась в торфе. При виде нас и подарка лицо её смягчилось. Хаято сделал низкий поклон, я повторила за ним.

— Что ж, проходите, — проговорила Оуни старческим голосом.

Хаято поставил подарок на стол перед старухой. Та сразу же разорвала подарочную упаковку и начала пожирать фрукты, запивая сакэ, будто это была вода. Какой зверский аппетит…

— Госпожа, мы пришли…

— Знаю я, зачем вы пришли. Вы пропахли магией Тэнгу.

— Не подумайте ничего лишнего, мы воспользовались ей, чтобы сюда добраться, и не имеем к ним никакого отношения.

В первый раз слышу, чтобы Хаято с кем-то так уважительно разговаривал.

— Вижу. А ещё вижу, что вы связаны с этим голубоглазым воришкой.

— Это вы про Кэндзи? — вмешалась я, удивлённая таким обвинением.

— Не знаю его человеческое имя. Он воришка Тэнгу: украл у меня одну ценную вещичку, — всё это она говорила, громко чавкая и причмокивая.

— Странно… У Тэнгу воровство не в почёте…

— Может, они и не знают о его промыслах.

— А что за вещь он украл?

— Унгайкё[3].

— Вот как… А если мы вернём эту вещь, вы отдадите нам Синкэн?

— Хм, — она ещё раз посмотрела на съеденные угощения, затем на нас. — Вам — отдам. Но если ты, ханъё, сдержишь обещание.

— Предлагаю сделать так: вы отдаёте Синкэн сейчас, а я даю обещание, что лично верну зеркало, — Хаято прямо мастер переговоров.

Старуха быстрым движением схватила его руку и начертила ногтем какой-то иероглиф на коже Хаято, после чего тот засветился. Как я понимаю, она поставила на нём печать или что-то в этом роде.

— Я верю тебе, маленький ханъё. Печать будет нашей гарантией, а человеческий ребёнок — свидетелем.

Хаято кивнул в ответ, и Оуни отдала ему свёрток с катаной, который всё время лежал позади неё. На секунду я испугалась, вспомнив его идеи и то, как меч может повлиять на мужчину. И всё же Хаято сразу вручил опасное оружие мне.

— Лучше оставь его себе и не отдавай Кэндзи. Потом сами сходим к Тэнгу.

Неужели всё-таки передумал? У него больше нет навязчивой мысли уничтожить завесу? Полгода назад я была бы уверена, что он заберёт меч и оставит меня здесь, в богом забытом месте, в собачий холод. Но Хаято явно изменился за последние месяцы, чему я, конечно, рада.

Без лишних слов мы вышли на улицу, и я опять почувствовала невыносимый мороз. После хижины стало как будто ещё холоднее.

— Давай дойдём до края, оттуда и спрыгнем, — предложил Хаято и твёрдым шагом пошёл по сугробам.

Если честно, моё тело от усталости двигалось еле-еле, ещё и этот тяжёлый меч в руках… По идее, моё тело должно было отогреться в той тёплой хижине, только вот стало хуже, и я точно свалилась бы в сугроб, если бы Хаято меня не поймал.

— А я говорил! — сразу же воскликнул он.

— Ой! Прекрати. Ненавижу эту фразу!

Хаято поставил меня на ровную землю и неожиданно стал снимать с себя шарф и зимнее пальто, затем укутал ими меня.

— А ты?

— Переживу. Я же ханъё.

После этого неожиданного поступка мы на удивление долго стояли и глядели друг на друга. Причём Хаято слишком уж пристально смотрел на меня… Загипнотизировать, что ли, хочет?

— Я кое-что умею… Только не нужно сразу меня бить.

Хаято, который всё больше вводит меня в ступор своими действиями, приобнял моё, укутанное уже в три слоя одежды, тело. По правде сказать, стало намного теплее: от тела Хаято исходил жар, как от батареи. Что за удивительная способность? Как раз об этом я мечтала, глядя на Инугами!

Мы простояли так, приобнявшись, довольно долго. Не знаю, сколько времени прошло, может час, может пять минут, но он покорно ждал, когда я согреюсь, и не проронил ни слова. Раньше бы я никакому парню такое не позволила, но с Хаято как-то всё изначально было… по-другому. Я даже готова признать, что в этот момент мне действительно было приятно и хорошо в его объятиях. Слыша ровный стук его сердца, моя душа пришла в покой. От этого становилось ещё спокойнее, и согревало это больше, чем одежда.

— Теплее стало?

— Немного… — я, конечно, приуменьшила. Не говорить же всё, что думаю на самом деле!

— Чуть-чуть осталось.

Хаято отпрянул от меня и повёл к краю вершины. Наконец дойдя до места, он достал веер, раскрыл его и легонько махнул. Опять наши ноги волшебным образом оказались над землёй. Хаято, не спрашивая, взял меня на руки, как в тот раз в лесу, и с силой оттолкнулся от земли. Мы полетели вниз с огромной скоростью, ветер царапал лицо. Я зажмурилась и почти не дышала, со всей силы сжав катану в руках.

Внизу мы оказались довольно быстро. Хаято сразу же поставил меня на землю, только уже в мир людей. Вечерело, заходило солнце. Наш поход занял довольно много времени… Надеюсь, что мама не сильно волнуется. Поэтому я сразу сказала Хаято, что нужно поспешить.

Вернувшись домой, мы смущённо попрощались, будто целый день занимались чем-то непристойным. А когда Хаято ушёл, стало совсем холодно, я вся продрогла и быстро зашла в дом.

Сжав катану ещё сильнее, я быстро поднялась в комнату. Нельзя, чтобы мама увидела катану!

— Как свидание? — послышалось внизу, однако я быстро закрыла дверь, так ничего и не ответив.

После чего я быстро сняла с себя холодную одежду и переоделась, устало плюхнувшись на кровать и положив катану возле себя. Какой странный и ужасный день… Иногда мне всё же кажется, что эта история с ёкаями — просто длинный сон. Скоро я проснусь и не будет никаких ханъё, миров, Центра…

С этими мыслями я укрыла себя всеми одеялами, которые были в моей комнате, и погрузилась в глубокий сон без сновидений. Проснулась я ночью от сильной судороги в теле и в панике попыталась найти рукой катану. Её нигде не оказалось.

Синкэн снова исчез.

[1]Осечи — это разнообразная еда, которая укладывается в специальные лакированные коробки.

[2] Хаучива — волшебный веер, который, согласно легендам, используют тэнгу.

[3]Унгайкё — зеркало-цукумогами (оживший старый предмет).

Глава 16

Катану явно взяла не мама. Если бы она её увидела, наверняка бы разбудила меня и устроила допрос. Значит, кто-то её украл. Опять ёкаи? Вроде в этот раз никаких следов не было. Хаято? Нет… Он бы сделал это сразу и бесхитростно. Остаётся только Кэндзи. Однако вариант с ёкаями отметать нельзя, поэтому я позвонила Хаято. Тот приехал сразу же и тоже не нашёл никаких следов. Поэтому мы оба сошлись во мнении, что вор — Кэндзи; а когда решили его найти — тот опять бесследно исчез. Хаято вызвался помочь.

И вот прошло уже две недели, как ни от Кэндзи, ни от Хаято не было вестей. Видимо, они очень умело играют в прятки. Могу ли я чем-то помочь? Местонахождение Кэндзи, возможно, знает Асами, но она точно мне ничего не скажет. Адрес его дома я не знаю, но уверена, что эту информацию уже выяснил Хаято. Это первое место, где стоило искать преступника. Если же Хаято так и не пришёл, значит, дома Кэндзи нет. Скорее всего, он где-то прячется — в довольно укромном месте. Либо он уже отдал катану Тэнгу и остался у них. Такой исход событий явно усложнит дело. Вряд ли он вспомнил обо мне и попросил за моего отца прощения. Нельзя также отметать вариант, что Кэндзи сошёл с ума от проклятия катаны, ещё когда сражался и взял её в руки. Ведь тогда, на реке, Кэндзи специально пошёл со мной, так как на женщин проклятие не действует. Я выдвинула такую версию Хаято ещё в самом начале, но тот только больше ушёл в себя.

Воспоминания о побережье навели меня на мысль, где может находиться Кэндзи. Когда мы были у реки, он общался с Тануки так, будто знал его давно, как и сам ёкай. Хаято как-то сказал мне, что здесь живёт только одна семья Тануки: возле заброшенного дома, где мы играли с маленькими ёкаями в странную игру.

Как только эта идея пришла мне в голову, я позвонила Хаято, но тот не отвечал. Поэтому я решила направиться туда самостоятельно и проверить. Не могу уже сидеть и ничего не делать! Всё-таки тут решаются моя и мамина судьбы.

Я, не заходя внутрь, дошла до святилища Инари, затем повернула в сторону леса по тропинке. Примерное местоположение дома в моём мозгу сохранилось, хотя сейчас была зима, и всё выглядело по-другому. В любом случае, лес здесь небольшой, из него всегда можно куда-то выйти — не заплутаю.

Примерно через полчаса я наконец добралась до места. В мире ёкаев дом выглядел намного страшнее, чем сейчас. В обычном, привычном для меня мире это была обычная развалюха, акия — кажется, так японцы называют заброшенные дома. На здание уже обвалилась пара деревьев, ветви разбили окна. Рядом стояла табличка, что дом находится в аварийном состоянии. Может ли в таком месте прятаться Кэндзи? Что ж, остаётся проверить.

Внутри дом показался ещё меньше, чем выглядел снаружи. Я старалась ходить осторожнее, так как из пола торчали деревянные доски с гвоздями. Не хватало ещё споткнуться обо что-то и сломать ногу. В сырой и холодной комнате, в полутьме, проглядывали старый футон, маленький столик и обогреватель. Видно, что тут кто-то недавно был.

Я подошла к футону и осмотрелась. Коробки из-под рамена аккуратно сложены, рядом валялось несколько бутылок, из-под футона что-то выпирало. Я брезгливо подняла матрас и к своему удивлению увидела катану в футляре. Вот это удача! Да из меня выйдет неплохой детектив!

— Это моё! — послышался крик позади.

Я в страхе обернулась. Кэндзи очень изменился: похудел, волосы отросли, в глазах горел опасный огонёк. Парень всё больше напоминал безумца.

— Кэндзи, ты же сам говорил, что катана пагубно влияет на мужчин! Нельзя тебе её. Посмотри, что с тобой стало!

— Ты не понимаешь... Я стал изгоем. Мой сенсей не принимает меня. Клан навсегда закрыл мне дверь. Эта катана — единственная вещь, которая сможет помочь мне вернуться к Тэнгу. Нужно как-то добраться до сенсея…

— Ну а за что тебя изгнали? Не ты ли виноват?

Похоже, это была ошибка: мои слова явно задели его. Кэндзи в приступе безумия с лёгкостью мог прикончить меня, как тогда отец чуть не убил маму. Я вытащила из футляра катану и неуверенно направила клинок на Кэндзи. Тот усмехнулся. Это была моя вторая глупость: в одну секунду он набросился на меня и повалил на пол. Меч выпал из рук, я успела только машинально прикрыть лицо руками, готовясь к удару.

— Мы разве не друзья, Эрин?

Послышался сильный хлопок, я вскрикнула. Боли не было. Меня точно спасли высшие силы, потому что, когда я с опаской открыла глаза, Кэндзи лежал на полу без сознания. Передо мной же стоял Хаято.

— Ты в порядке? — спокойно спросил он.

Я бессознательно вскочила и обняла его, затем, опешив, смущённо отлипла от Хаято и отвела взгляд в сторону. Что я вообще творю? Это всё волнение!

— Я… просто испугалась…

— Я так и понял.

Теперь он отвёл глаза в нерешительности. Надо как-то выйти из этой конфузной ситуации…

— Как ты вообще меня нашёл?

— Я искал не тебя, а Кэндзи. Он давно дружит с Асами, поэтому я и пошёл к ней. Оказывается, она давно помогала ему в кражах. И даже именно она узнала местонахождение Исо-онны, а не сенсей, который даже видеть его не хочет.

Вот как… Асами. Ну да, я тоже первая о ней подумала. Мне интересно, как Хаято добился такого признания у неё? Он имеет на Асами настолько сильное влияние?

— В общем… поиски привели меня сюда, видимо, очень вовремя. Просто совпадение, что мы оказались здесь одновременно. И вообще, — Хаято вдруг разозлился. — Ты могла сказать, что собираешься в заброшенный дом.

— Я звонила, ты не брал трубку!

— Могла немного подождать.

— Я не была до конца уверена! Просто решила проверить свою теорию.

— Ну вот как с тобой…

Не договорив, Хаято поднял катану и долго смотрел на неё. Я снова напряглась. Сейчас она была без чехла, Хаято, как и Кэндзи, коснулся её рукояти. Может, как раз в таком «голом» виде она работает в полную силу? Не нападёт ли теперь Хаято на меня? От удара этого лба я точно помру за секунду… Однако тот молча засунул меч обратно в чехол и отдал мне.

— Ладно, иди домой. Я тебя догоню.

Я с опаской посмотрела на Кэндзи.

— Хаято, ты же не…

— О чём ты вообще думаешь? Я отнесу его в святилище к тётям, тем более они тут недалеко. Там его быстро в чувство приведут. Ещё нужно узнать, где то зеркало, которое он украл у Оуни.

Под тётями он, наверное, подразумевает Кицунэ в святилище. Мне и вправду стало жаль Кэндзи. Не знаю, как избавиться от этой дурацкой черты — жалеть всех вокруг… Надеюсь, ему помогут. Он хоть и ведёт себя иногда как псих с раздвоением личности, но на побережье и празднике О-бон Кэндзи был похож на обычного хорошего парня. Да и до всех этих событий мы довольно мило общались. Кто же виноват, что его в детстве похитили Тэнгу! Хотя он, конечно, ещё и ворует… Но детство, наверняка, у него тоже было тяжёлое. Кто знает.

Когда мы отошли от заброшки, Хаято строго попросил меня подождать и не идти к Тэнгу самостоятельно. Он пообещал, что к ним мы пойдём вместе, просто потом. Я даже удивилась такой заботе от этого сухаря, спорить не стала. Поэтому мне ничего не оставалось, как вернуться домой.

Правда, «чуть-чуть» превратилось в несколько дней. Может, Хаято забыл обо мне? Чем он там занимается с Кэндзи? Точно всё нормально? Я умирала от ожидания; Хаято, в придачу, ещё и перестал брать трубки!

За всё это время мне пришла в голову ещё одна мысль. У нас есть Синкэн, но каким образом нужно приносить извинения Тэнгу? Нужно же понимать, за что извиняться, а я даже не знаю, что сделал мой отец. Может, украл меч, убил кого-то или просто отобрал? Хотя… вспоминая его, я не могу представить, чтобы папа причинил кому-то вред.

Раздался звонок в дверь, я сразу же вскочила. Наконец-то вернулся Хаято и, как обещал, сразу пришёл ко мне. Ладно, Савада, на этот раз прощён.

— Я готов.

— Я за тебя рада. А я — нет!

— Могу пойти один.

— Подожди!

Я рассказала о своих тревогах и, вроде как, Хаято разделил мои волнения. Он предложил пойти в святилище к его тётям, якобы они точно знают, как выполнять подобные ритуалы. Только нужно было подождать ещё немного, так как сейчас они были заняты Кэндзи. Сколько же можно ждать!

Ладно, я стерпела и это. Через два дня мы с Хаято наконец пошли в святилище Инари. Каково же было моё удивление, когда я увидела Кэндзи не связанного и не запертого в какой-нибудь клетке, а просто сидевшего на каменной лестнице и смотрящего в небо. Его переодели и вернули человеческий вид, отросшие волосы подстригли. Сейчас он наконец стал похож на того парня, каким я встретила его в первый раз. Образ интеллигентного поэта к нему вернулся. Можно было подумать, что он просто сидит и придумывает очередной стих, глядя на облака в поисках вдохновения.

Завидев нас, Кэндзи слабо улыбнулся.

— Что? Пришли проведать заключённого?

— Не похож ты на заключённого, — сразу же ответила ему я.

— Это ты просто не видишь меня в другом мире.

Я с немым вопросом посмотрела на Хаято, тот скрестил руки и холодно посмотрел на меня, как обычно.

— Ты хочешь переместиться в другой мир только ради того, чтобы взглянуть на него?

— Ты же обещал, что с ним всё будет в порядке!

— Я ничего не обещал, а сказал, что о нём тут «позаботятся», приведут в чувства. Не мешай знающим работать.

— Давай, перемещай!

Хаято издал слабый вздох, затем схватил мою руку и потянул к себе. Всё вроде бы было как обычно, но… он сделал это так… агрессивно? Злится, что ли? На что? Да и смотрит на меня так… пристально. Я оглянулась на Кэндзи, чтобы избежать этого пронизывающего взгляда. В другом мире он и вправду выглядел как заключённый: к ноге было прикреплено что-то вроде серебряных кандалов, цепи тянулись до самого святилища.

— На самом деле хорошо, что ты пришла, — начал Кэндзи. — Я хотел извиниться за… тот раз.

— Извиняешься, чтобы потом опять использовать? Сколько ещё дружбу будешь вымаливать?

Эти двое гневно посмотрели друг на друга. Сейчас точно сцепятся как собаки.

— Ой, да прекратите вы! Мы вообще пришли из-за другого. Если хочешь извиниться, то помоги мне кое-что понять. Ты знаешь, как у моего отца оказался Синкэн?

— Да, есть одна мысль. Я узнал истинную историю Синкэна у Исо-онны. Изначально это была катана, выкованная специально для демона Уси-они. Когда он боролся с одним из могущественных Тэнгу, то был повержен, но не захотел умирать, поэтому переместил свою сущность в меч, который забрал клан Яма-но сенши[1]. Подобные мечи обладали сверхъестественными способностями, и их владельцы получали огромную силу. Только часто такой дар оборачивался проклятием. Поэтому Тэнгу, которому долгие годы принадлежала эта катана, умер от скверны. Я нашёл его труп в горах. Предполагаю, что твой отец во время экспедиции нашёл тело вместе с мечом, забрав оружие себе. Так как подобные артефакты очень сильно влияют на людей и искажают их души, твой отец в итоге попал под влияние этой проклятой силы.

Что ж, это кажется логичным. Отец всегда был фанатиком всяких древних японских вещей, а тут такая катана… Он ведь их обожал. Наверное, папа даже не обратил внимания на странное существо в горах при виде древнего меча.

— Ты ведь из клана Яма-но кадзе. А воин, у которого забрали катану, был из клана Яма-но сенши. Получается, ты украл эту катану для своего клана? Как и Хаучиву? За это же тебя изгнали?

— Не украсть, а добыть в честном сражении!

— А где было честное сражение, когда ты набросился на Эрин?

Хаято прав, тогда он явно поступил эгоистично, а сейчас строит из себя благородного самурая. Да ещё и из клана его изгнали за воровство. Только их пререкания друг с другом совсем не помогают ситуации!

В этот момент цепь на ноге Кэндзи зазвенела, и к нам приблизилась та красивая Кицунэ с длинными белыми волосами и девятью хвостами. В её руке был зажат конец цепи. Интересно, долго они его так держать собираются?

— Ах, а я думаю, откуда столько шума, а это вы. Что ж, мы вам всегда рады. Правда, дружочек? — вопрос явно адресовался Кэндзи. Тот поник при виде Кицунэ. — Оказывается, малышка, ваша семья на короткое время завладела довольно могущественным артефактом? Не бойся, я уже сказала Хая-чан, что нам от этой катаны ни тепло, ни холодно. Только вот перед тем как пойдёте извиняться, нужно кое-чему обучиться. Вы ведь за этим пришли?

— Да… — от такой проницательности мне на секунду даже страшно стало.

— Малышка, ты когда-нибудь слышала о догэдза?

— Вроде это какая-то традиционная японская поза, в которой выражают глубокое раскаяние?

— Да, и вам бы с Хая-чан нужно ей подучиться. Да и приодеться перед походом к Тэнгу. Если вы действительно хотите сделать всё, как подобает.

— Приодеться?

— Да, в кимоно, например.

— Нам же в горы идти!

— Можете переодеться перед входом на их территорию. Вот.

К нам подбежало несколько лисичек, на спинах которых были прикреплены фуросики[2]. Она явно заранее всё подготовила. Мы с Хаято с благодарностью взяли подаренную одежду.

— Ну так-то лучше. Теперь нужно научиться приносить извинения. Итак, первое, что нужно сделать: сесть на пол, опустившись на колени, согнуть ноги. Держите спину прямой, а плечи расправленными. Наклонитесь вперёд и положите руки на пол перед собой. Затем наклоняясь всем телом вперёд, вы должны чётко и ясно произнести извинения и указать, за что извиняетесь. Ни в коем случае не смотрите в глаза Тэнгу, делайте всё с опущенными головами. Затем сделайте паузу, когда склоните голову, повторите свои извинения, наклонитесь вперёд и коснитесь лбом земли. Оставайтесь в таком положении, пока глава Тэнгу не попросит вас встать. Тебе, малышка, лучше всё это время держать катану в руках и как бы преподносить её к небу, склонив голову…

Мы обучались у Кицунэ ещё где-то час, затем Хаято вернул меня обратно в мир людей. На удивление, во время учёбы я краем глаза заметила неподалёку от святилища девушку, невероятно похожую на Асами, вместе с рыжим мужчиной с лисьими ушами и двумя хвостами. Хотя… что бы она тут делала? Асами же стопроцентный человек. Наверное, показалось...

* * *

Мы поднимались на вершину, к клану Яма-но сенши. Удивительно, что в итоге Хаято до самого конца остался со мной. Ведь он даже не обязан ни за что извиняться перед Тэнгу, им-то он ничего не сделал. Такой поступок с его стороны о многом говорит. Только я всё равно не понимаю, чего он добивается. В чём теперь его выгода?

Подойдя к месту, Хаято остановился, а я перевела дух. Всю дорогу мне пришлось тащить эту катану в руках. Я постоянно боялась, что Хаято в любой момент может передумать и как-то выхватит её. Однако он покорно нёс наши вещи и даже не выказывал ни малейшего интереса к Синкэну.

Когда Кицунэ произнесла слово «кимоно», я испугалась, ведь в одном кимоно будет холодно, но нам подарили утеплённый комплект[3]. Я и не думала, что поверх кимоно можно столько надеть, чтобы при этом ещё и тепло было. Даже специальное нижнее бельё есть… и утеплённые гэта[4]! Вот это больше всего меня обрадовало. Часть вещей мы уже надели, остались последние приготовления.

Я спряталась за дерево, подальше от Хаято, чтобы он не видел моих переодеваний. Только со всеми этими японскими особенностями одежды немного замешкалась. Услышав шаги, я в смущении закричала:

— Не подсматривай!

— Я и не собирался. Может, тебе помочь? Холодно же…

— Ты издеваешься надо мной, что ли?! Говорю же, не смотри!

— Ладно-ладно. Сколько шума…

Однако даже когда Хаято отошёл, мне всё равно казалось, будто кто-то наблюдает за моим переодеванием. Он там своей скрытой способностью пользуется или что? Я же не тупая!

Поспешив и наконец разобравшись с одеждой, я с недовольным видом вышла к нему.

— Что? — сухо спросил Хаято.

Я уже хотела накричать на него за подсматривание, но только вздохнула. Хаято был просто шикарен в своей одежде! Ему вообще к лицу чёрный цвет. Да и на самом деле, Хаято очень идёт традиционная японская одежда.

— Ничего! — ответила я. Не делать же ему комплименты! Пока не заслужил.

Хаято подошёл ко мне и положил руки на плечо.

— Ты точно готова? — вдруг серьёзно спросил он.

— Да! Давай уже с этим покончим!

В этот раз Хаято при переносе в другой мир почему-то нежно коснулся моих щёк и посмотрел прямо в глаза. А я снова засмотрелась на его меняющийся цвет радужки. Так завораживает… Всё-таки он точно обладает какой-то гипнотической силой, не иначе. Как тогда объяснить, что я готова постоянно смотреть в его глаза? У Хаято как будто были такие же чувства. Потому что, даже когда мы переместились в мир ёкаев, он почему-то продолжал смотреть на меня и не отпускал, будто сам загипнотизировался. Это ещё больше смущало.

Я первая отвела взгляд и вскрикнула от неожиданности. Всё это время за деревом прятался мальчик лет десяти с коротким торсом и длинными ногами. Каштановые волосы закрывали единственный глаз посреди головы. Так вот кто всё время пялился на меня! Мальчик после моего крика быстро ретировался.

— А, это Ямаваро, он безобидный… в определённых случаях.

— Каких ещё определённых случаях? Он за мной подглядывал!

— За всю жизнь за тобой могло миллион ёкаев подглядывать. Ты всех их будешь обвинять?

— Ты тоже?

Хаято ничего не ответил. Я грубо убрала его руки и гордо пошла по назначенному пути. Что-то мы сильно отвлеклись от цели…

Путь в прибрежных горах к Оуни был ещё свеж в памяти, особенно тот жуткий холод. Сейчас же то ли погода изменилась, то ли одежда, подаренная Кицунэ, была теплее моей, но я ощущала себя в тепле и комфорте. Правда, как только мы подошли к территории Тэнгу, я опешила.

Клянусь, пока мы не добрались до их клана, я не понимала масштаба. В мире ёкаев перед нами возникли огромные деревянные ворота, за которыми виднелись высокие пагоды и парадные крыши дворца. Вход охраняли огромные Тэнгу в одежде самураев.

У меня перехватило дыхание от одного вида огромных Тэнгу, но Хаято не растерялся. Он спокойно объяснил им, зачем мы пришли, и показал катану. Охранники молча открыли массивные ворота и повели нас к главарю. Войдя внутрь, я почувствовала себя в Японии десятого века. Здесь оказалось множество прямоугольных домов, перед которыми возвышалось главное здание — синдэн[5]. Туда нас и повели.

Проходя мимо жителей этого поселения, я поняла, что Тэнгу могут быть разными. Тут были и существа с птичьими чертами: клювом, когтями, крыльями; и Тэнгу, выглядевшие почти как люди, но с длинным носом; стояли и совсем безносые, и миниатюрные, похожие на ворон. Все провожали нас удивлёнными и заинтересованными взглядами. Я же не могла отвести глаз от основного здания и пыталась запомнить каждый сантиметр архитектуры этого удивительного строения. Оно было очень похоже на замок в Осаке. Помню, когда его увидела, тоже не могла отвести глаз.

Перед синдэном располагалась веранда с лестницей, которая вела в сад, где был небольшой пруд с островками, соединявшимися перекинутыми над водой изогнутыми мостиками. С западной и восточной стороны, ограждая сад, стояли различные беседки, соединённые лёгкими галереями. Все здания огромного комплекса были одноэтажными с дощатой кровлей. Полы, веранды, наружные лестницы, каркас зданий — всё было сделано из дерева.

Мы поднялись по деревянной лестнице и вошли в обширные покои с высокими потолками. С некоторых сторон комната была отделена от зала только рядом колонн, отражавшихся в полированных досках пола. Одна из стен зала была украшена японской живописью. Здесь совершенно не было никакой мебели, кроме некоего подобия трона — возвышения, покрытого чёрным лаком, под балдахином. На нём сидел Тэнгу с ярко-красным лицом, больше напоминающим маску из театра Но[6]. Самыми выразительными его частями были длинный нос и пышные брови. За спиной Тэнгу виднелись огромные крылья. На мощных руках красовались острые когти, как у хищной птицы. Одет же Тэнгу был в красные самурайские доспехи, из-под шлема которых виднелись длинные белые пряди волос.

— Говорите, — голос его прозвучал грозным эхом в пустой комнате.

Руки мои дрожали, но я старалась сделать всё так, как говорила Кицунэ из святилища. Краем глаза я видела Хаято, который выполнил всё чётко, без единой ошибки. После нашего извинения настало долгое молчание. От волнения я вспотела и задрожала ещё сильнее. Вся атмосфера этого строения давила на меня, а энергия Тэнгу пугала куда больше, чем те опасные ёкаи, которые чуть не убили нас в лесу.

Наконец, главный Тэнгу встал и медленно подошёл к нам. Своей когтистой рукой он взял меч из моих дрожащих рук и рассмотрел его со всех сторон.

— Ваши извинения при…

Тэнгу не успел договорить: случился оглушительный взрыв. Звук был настолько сильным, что заложило уши. Деревянные дощечки крыши посыпались прямо на нас. Хаято полностью закрыл меня своим телом. Весь мир исказился, в глазах помутнело, меня чуть не вывернуло. Я в страхе закрыла глаза и до боли в костяшках сжала одежду Хаято.

[1] Воины гор.

[2]Фуросики — квадратный кусок ткани, который используется для заворачивания и переноски предметов любых форм и размеров.

[3] Существует несколько вариаций утеплённого кимоно с тёплой одеждой. В неё, например, может входить мичиюки (пальто-кимоно, с квадратным вырезом, в основном льняное), шерстяное хаори (похожа на куртку), гаито (японское зимнее пальто-плащ с широкими рукавами), длинные перчатки; палантин и мех-горжетка фаа, прикрывающий шею мехом.

[4]Также существуют гэта с чехлом, прикреплённым к передней части для защиты от ветра и снега.

[5]Синдэн — главное здание, строившееся посередине поселения и располагавшееся горизонтально с запада на восток.

[6]Но — один из видов японского драматического театра, который объединяет драму, музыку и танец. Все актёры носят характерные маски, отражающие определённые эмоции.

Глава 17

Когда я открыла глаза, поселение Тэнгу и всё его величие исчезли. Мы оказались на горном пустыре среди белого снега. Холодный ветер немного привёл меня в чувство. Я поняла, что всё это время судорожно держусь за одежду Хаято. Всё тело болело. Видимо, он очень быстро перенёс нас в мир людей — то-то мне так нехорошо.

— Ты в порядке? — тихо спросил Хаято.

— Вроде бы… Голова только очень кружится.

— Слишком резкий переход был, — повторил он мои мысли.

— Ничего, что мы вот так сбежали?..

— А что ты предлагаешь? У Тэнгу началась война между кланами. Не нужно вмешиваться. Ты же не участвуешь напрямую в людских войнах? Да и вообще, это дело Порядочников. Можешь спросить у них как-нибудь, чем всё закончилось, если будешь работать.

Хаято прав, не нужно мне всё это. Нашей задачей было вернуть меч — и мы с этим справились. Наконец-то можно дышать спокойно!

Вдруг я почувствовала на своей ладони что-то мокрое и с ужасом осознала, что это чужая кровь.

— Ты ранен?!

— Глупости, — его шерстяное хаори оказалось разорвано. Видимо, что-то задело плечо. Царапина там должна быть нехилая… — Легко отделался.

— Точно всё нормально?

— Да. Я даже не чувствую. Болевой порог у меня высокий, так что всё нормально.

Я внимательно посмотрела на Хаято. Вроде бы не врёт. Да он ведь от яда даже не умер — наверное, такая рана и вправду для него глупости.

— Как ты думаешь, Тэнгу от нас отстанут? — спросила я, вставая.

— Думаю да, тем более им теперь не до вас будет, — Хаято почему-то замер в нерешительности, затем спросил: — Получается, всё?

— Надеюсь! Ура-ура!

В этот раз я обняла Хаято сознательно. Всё-таки он очень мне помог. Не знаю, что бы делала без него! Вот только мне показалось, что он как будто расстроился. Но злиться на такую реакцию сил не было, да и, возможно, это просто мои фантазии. Тем более чувствовала я себя с каждым шагом домой всё хуже и хуже. Под конец тело одолел такой озноб, что Хаято донёс меня до дома на руках.

В итоге я заболела. На здоровье я не жаловалась, поэтому даже не знаю, то ли организм так решил вздохнуть после долгого напряжения, то ли не вынес долгого нахождения на холоде в кимоно и резкого перемещения по мирам. В любом случае я провалялась несколько дней с высокой температурой, совершенно не было сил ни на что. Даже на SMS и звонки Хаято не отвечала, разговаривать совсем не хотелось.

На следующий день он пришёл сам. Утром мама постучала в мою дверь и тихонько сказала:

— Эрин, к тебе пришли.

Через минуту вошёл Хаято, осмотревшись по сторонам. Только сейчас я осознала, что он никогда не был в моей комнате. Ну что ж, здесь точно такой же беспорядок, как и у него. В этом мы с ним похожи.

— Привет, — произнёс он, пристально разглядывая меня.

Я, наверное, выгляжу как чудовище: нос красный, волосы немытые и растрёпанные, одежда мятая. Ну сам пришёл без предупреждения! Вот смотри теперь. Да и вообще, разглядывать девушку в таком виде — неприлично. Хотя Хаято и приличие — это антонимы.

— Как твоя рана? — молчание затянулось, и я решила хоть что-то спросить. Ну хоть бы поинтересовался, как моё здоровье! Зачем создавать такую неприятную атмосферу?

— Раной её назвать сложно. Всё уже зажило, — он снова осмотрел мою комнату, затем меня. Ну это уже верх неприличия! — Так ты… Действительно болеешь?

— Что за странные вопросы? А на что ещё похоже? У меня не такое лошадиное здоровье, как у тебя!

— Нет… Я просто подумал…

— Что ты там подумал?

— Что когда ты с моей помощью вернула Синкэн, то решила разорвать со мной все связи.

— Чего?! Это ты вообще на что намекаешь?! Что я тобой пользовалась?! Это ты только и делаешь, что всеми пользуешься!

Я аж закашлялась от выкриков, пора исправлять свою вспыльчивость. Конечно, я немного переборщила, Хаято в последнее время для меня много сделал. Сложно теперь обвинять его в подобных вещах. Но как вообще он посмел думать, что я кем-то пользуюсь?! Пусть не судит по себе!

Хаято молча опустил глаза и, больше ничего не сказав, ушёл. На следующее утро мама принесла корзинку с фруктами. Видимо, от Хаято никто другой мне ничего прислать не мог. Это такой способ извинений? Ну ладно, уже лучше, чем ничего.

Через несколько дней настали выходные. Я чувствовала себя лучше, температура нормализовалась, поэтому решила зайти к Хаято. Плохо мы расстались, зря я на него накричала…

На этот раз дверь мне открыла бабушка Хаято, точнее, её копия. Мы понимающе переглянулись, и она провела меня в комнату к внуку. Хаято, как обычно, сидел и читал книгу. На удивление, разговор начал он:

— О, Эрин, я как раз к тебе сегодня хотел зайти, — сказал он так, будто между нами ничего не произошло. Мне же лучше.

Не зная, с чего начать, я так же, как и Хаято, начала разглядывать его комнату. Будто что-то здесь поменяется… Всё такой же хаос. Вдруг я приметила на столе круглую вещь, завёрнутую в упаковку. Он собирается кому-то подарок сделать?

— Лучше не трогай его, — произнёс Хаято, заметив, как я рассматриваю спрятанную вещь, и закрыл книгу.

— А это кому?

— Это Унгайкё. Вчера наконец-то нашёл. У Кэндзи оказалось несколько тайников, пришлось пройтись по всем.

— То есть он много чего своровал?

— Немало.

— Его накажут?

— Могли бы. Да только он сбежал. Беспризорник останется беспризорником.

— Это ты о чём?

— Тётя узнала, что Кэндзи сирота. Скитался в детстве по улицам, оттуда, видимо, это пристрастие к воровству. Затем его нашли Тэнгу, что-то в нём увидели и забрали себе. Но он и там накосячил. Теперь же сбежал в неизвестном направлении, не знаю, может, снова пошёл к Тэнгу на коленях вымаливать прощение. Сейчас бы им не помешали лишние воины.

На этот раз мне ещё сильнее стало жаль Кэндзи. А ведь казался таким интеллигентным, и не скажешь, что на улице вырос. Наверное, Тэнгу его облагородили. Но, видимо, Хаято прав: такие дети неисправимы.

— Но, собственно, я не о нём хотел поговорить, — Хаято на минуту замолчал, отчего я напряглась. Зачем такую долгую паузу делать?! — Ты знаешь, что, в отличие от других стран, в Японии День Святого Валентина появился благодаря маркетингу? В двадцатом веке кондитерская компания запустила призыв к женщинам дарить шоколад мужчинам в этот день. Другая кондитерская компания призвала дарить ответные подарки мужчинам через месяц. В итоге японцы стали заложниками масштабной рекламной кампании.

Я не поняла, к чему вся эта новостная сводка, ведь на дворе было четырнадцатое марта. Он месяца, что ли, перепутал? Или он на бесплатный шоколад от меня намекает?

— Но, собственно, это тоже не то, что я хотел сказать… — он достал из выдвижного ящика красивую коробочку. — Вот.

Я в полном непонимании открыла подарок, в котором оказалось печенье. Это мне, что ли? Нет, Хаято, конечно, угощал меня сладостями, когда я к нему заходила, но тут явно что-то большее. И всё это предисловие было ради чего? Чтобы объяснить для чего он мне его дарит?

Подождите…

День Святого Валентина — это же День всех влюблённых.

Получается…

Хаято в меня влюблён?! Савада Хаято?! Тот самый эгоистичный сухарь?

После этого осознания я дар речи потеряла.

* * *

Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. В полном потрясении я вернулась домой и села на пол, задумавшись и рассеянно смотря на подарок.

В итоге я ничего не ответила Хаято, только в полном смущении произнесла «спасибо» и ушла, совершенно забыв, зачем вообще пришла. Да и чего он ждал? Да и когда у него вообще возникли ко мне чувства? Я была уверена, что Хаято любить не умеет. А тут такое…

Самый важный вопрос: должна ли я отвечать?

Если подумать, Хаято мне не противен. Ну, с физической точки зрения. Да, порой он невыносим, характер у него отвратительный, но тому есть оправдание. Тем более видно, как он старается. Конечно, наши отношения с Хаято претерпели изменения. В последние месяцы его вообще не узнать. Точно. Так вот что это было. Я-то думала, что это просто проявление дружелюбия. Вся его помощь, поведение и разговоры, смена стиля, даже одеколона... Теперь всё встало на свои места. Особенно это агрессивное поведение по отношению к Кэндзи. Да что уж говорить, на О-боне мы вели себя как идиоты. Только вот получается… я тоже что-то чувствую к Хаято?

Прокручивая все воспоминания, связанные с Хаято, я пыталась понять, когда у меня могли возникнуть чувства к нему. Когда чуть не умерли в лесу? Когда я поняла, что Хаято одинок и видит бесцветный мир? Или когда он защитил меня в школе? Тогда мы и вправду сблизились, я же постоянно ходила к нему в клуб. А может, это всё родство с Кицунэ? Мне как-то попалась информация, что они мастера обмана и гипноза. Может, Хаято просто околдовал меня?

Не знаю… Но то, что мы сблизились — очевидно. И, видимо, Хаято не хочет терять эти отношения. То есть тот странный вопрос и обвинения в мою сторону были из-за страхов? Мда. Чтобы разгадать его поступки, нужно изрядно напрячься. Учитывая, что он высказывается максимально сложно.

Надо бы, наверное, это обсудить… Нельзя же просто оставить всё как есть. Боюсь, что во время живого разговора мы нормально объясниться не сможем. Поэтому я решила написать SMS. Хорошо было бы, если бы он ответил именно сейчас…

«Слушай, Хаято, как-то некрасиво получилось с моей стороны. Просто это было слишком неожиданно. Понимаешь?».

На удивление он ответил моментально:

«Я так и понял. Просто не знал, как ещё намекнуть».

Да, возможно, это и вправду был самый мягкий способ.

«Я хотел написать письмо, но раз ты сама начала переписку, выскажусь здесь».

Какое ещё письмо? Мы в девятнадцатом веке, что ли?

И всё же от волнения руки задрожали так, что чуть не выпал телефон. Да, возможно, если бы я ничего не чувствовала к нему, так бы не реагировала… А это значит…

Я не успела закончить свою мысль, Хаято прислал длинное сообщение:

«Эрин, на самом деле я впервые получаю от человека такую доброту, и мне правда очень стыдно за некоторые свои поступки. Во мне с недавних пор проснулись новые чувства, которые я ещё до конца не могу понять. Наверное, это нелегко, но хотелось бы, чтобы ты меня ещё немного потерпела».

Понятно. С Хаято надо общаться с помощью сообщений: тогда он становится душкой. Я улыбнулась и легла в кровать.

В таком возбуждённом состоянии заснуть было невозможно. Да и смысла не было: мы переписывались с Хаято до поздней ночи. Причём о чём говорили — не помню. После сна все мелочи забылись, помнились только самые сокровенные сообщения, которые я перечитала уже раз десять. Полгода назад я даже не могла представить, что с Хаято вообще можно о чём-то долго говорить.

И все эти предупреждения насчёт опасной близости с Хаято теперь вообще меня не волновали. Казалось, что это всё предрассудки по отношению к ханъё. Ведь с Хаято было как хорошее, так и плохое. Как и со всеми людьми.

Так странно и волнительно прошли наши оставшиеся две недели в школе. Ведь в этом месяце у Хаято был выпускной[1]. И так неудачно вышло, что именно его выпускной выпал на первый день цветения сакуры в нашем городе. Мы договорились, что после него пойдём в парк.

Со всеми этими событиями я совсем забыла про флакон Нурарихёна. Из того ночного разговора я подозревала, что зелье должно изменить зрение Хаято. Вряд ли навсегда, скорее на время. Поэтому боялась, что Хаято не выдержит и выпьет флакон утром. Мне ведь хотелось, чтобы он хотя бы цветение сакуры в своей жизни увидел! Однако Хаято опять меня обрадовал и сдержал обещание.

Мы увиделись с ним возле актового зала, где он попросил подождать его на улице. Одним глазком посмотрев на всех выпускников в комнате, я взбудоражилась. Через год это ждёт и меня… После чего — долгие и мучительные экзамены, поступление в университет. Новая жизнь.

Звонок уже прозвенел, из школы кучками стали выходить счастливые выпускники. Смотря на них, я с удивлением заметила Асами с прекрасным парнем с рыжими волосами. Иностранец, что ли? Хотя у такой красавицы… Неудивительно. А ведь у неё же тоже был выпускной… Может, теперь я смогу вернуться в художественный клуб? Надо бы спросить, кто стал президентом вместо неё.

Мои мысли сбил хлопок по плечу. Я обернулась и увидела Хаято во всей красе и с дипломом в руках.

— Всё?

— Ну да, это не Англия. Тут всё строго, даже пить нельзя.

— Да как будто ты пьёшь!

Мы вышли с территории школы и направились в парк.

— Пуговицу мою не хочешь?[2] — неожиданно спросил Хаято.

— Чего?

— Ладно забудь. Японская культура — это явно не твоё.

— Ты как будто сильно на японца похож! — вдруг меня осенило. — Ах, я вспомнила! — Хаято непонимающе на меня посмотрел. — Только что тут проходила Асами с рыжеволосым парнем, и я вспомнила, где его видела! В святилище Инари. Твоя тётя ещё говорила, что он их гость. Но ведь… Получается…

— Что Асами встречается с ёкаем, — договорил Хаято со странным выражением.

— Это был вопрос или утверждение?

— Асами собирается выйти замуж за Дзинко.

— Это имя того парня?

— Это имя ёкая: Дзинко — это «человек-лиса», разновидность Кицунэ.

— А… То есть… тогда она к тебе не подкатывала?

— Она просто спрашивала у меня совета.

— И явно обратилась не к тому…

— Я говорил ей то же самое. И предупреждал: Дзинко — опасные ёкаи. Но она всё равно не слушала. Я вообще не вижу смысла, когда ты подходишь за советом и хочешь услышать только ответ, который тебя устроит. Тем более многие против этого брака. Даже Камикири отрезал ей волосы в знак предостережения[3].

— Ты, что, всё это время знал, кто отрезал ей волосы?!

— Ну да.

— А почему не сказал?!

— Так ты не спрашивала.

— Ну ты и…!

Наш разговор приглушило множество голосов. Мы подошли к сакуре днём, и на месте, естественно, собралась куча народа, к которым прибавились выпускники из других школ. Я вообще давно заметила, что японцы фанатично занимают места в парках рано утром только для того, чтобы полюбоваться цветением дерева; и никогда не понимала зачем. Да, красиво, конечно. Ну и что? Зачем занимать места почти ночью, лишь бы посидеть на холоде и посмотреть на розовые лепестки?

Такое мнение было, когда я только приехала. Но сейчас я очень хотела, чтобы Хаято увидел это цветение в лучшем виде. Я-то могу и в следующем году на это посмотреть. Сейчас сакура начала цвести, но уже была похожа на розовое облачко, из которого, как маленький дождик, льются лепестки.

— Красиво? — решила спросить я у Хаято.

— Нет, жутко. Я вообще не люблю сакуру, особенно её цветение. Но у меня есть некоторые догадки почему ты меня сюда привела.

— А как ты её видишь?

— Вижу алой, как кровь. Что в принципе соответствует легенде.

Я судорожно пыталась вспомнить рассказ Нурарихёна, но там точно нигде не упоминалось ни о какой крови.

— В каком месте она соответствует?

— Согласно легенде, каждый цветок сакуры рассказывает о судьбе умершего ребёнка. Давным-давно в одной из провинций Японии правил жестокий даймё. Крестьяне весь день работали на рисовых полях, но ничего не получали взамен, а за недовольство и непослушание даймё жестоко наказывал их. Чтобы доказать правителю Японии жестокость даймё, старшина деревни Сакура привёл к нему своих детей и показал их спины, сплошь покрытые побоями. После этого даймё затаил смертельную обиду на жалобщика. Он тайком схватил Сакуру с детьми, привязал их к вишне и запорол до смерти. С тех пор считается, что цвет сакуры — отражение крови безвинных детей. Поэтому для меня это дерево всегда было деревом крови.

— Ты знаешь, я слышала другую версию… У тебя, как обычно, жуть какая-то…

Просто всю атмосферу уничтожил своим рассказом!

— Ну, может, я увижу что-то иное…

Хаято достал из портфеля флакон, долго смотрел на жидкость, будто не решаясь, но всё-таки открыл и выпил залпом.

У меня аж коленки от волнения затряслись. Внешне Хаято никак не изменился и почему-то долго смотрел в одну точку. Затем наконец оглянулся по сторонам. В этот момент я впервые увидела лёгкую улыбку на лице Хаято. Он сразу стал таким милым. Ему она на удивление идёт…

— Эффект же когда-нибудь закончится, так? — странным приглушённым голосом спросил Хаято.

— Да откуда же мне знать!

Неожиданно он слегка коснулся моей руки, затем нежно провёл пальцем до ладони и сомкнул наши руки. По коже прошлись мурашки, моё лицо горело. Хаято очень долго смотрел на меня таким блаженным взглядом, что я оробела. Никогда его таким не видела. Он выглядел как кошка, которая полакомилась кошачьей мятой. Это эффект зелья такой?..

— Ч-что?.. — неловко спросила я, когда наши переглядывания затянулись.

— Да просто, ты тут тоже другая… Хочу запомнить.

— Да ты не на меня смотри, а на природу!

Хаято осторожно коснулся моей щеки, отчего по моему телу пробежала дрожь. Он медленно наклонился, и я в смущении закрыла глаза. В этот момент Хаято почему-то остановился и спросил:

— Жалеть потом не будешь?

— Ты ещё не понял какая я рисковая?

— Я точно понял, что ты мазохистка.

Меня настолько обуяли чувства, что, казалось, ещё чуть-чуть — и я взорвусь. Поэтому я поднялась на носки и сама поцеловала его. Наши губы соприкоснулись, и время в этот момент будто остановилось. Всё было так… легко. Да, несмотря на его противный характер, я чувствовала с ним лёгкость, как ни с кем другим. Хотя иногда, конечно, я совершенно его не понимаю.

Но сейчас все миры будто затихли, остались только мы вдвоём. Этот поцелуй явно был началом чего-то нового.

P.S.

Спасибо, что дочитали книгу до конца! В дальнейшем планируется продолжение.

Если вам интересно моё творчество, и вы, как и я, любите Японию и мистику, то предлагаю подписаться на Telegram-канал или в VK Сообщество.

Ссылки оставлю здесь:

vk.ru/club240019060

t.me/alisabescrovnaya

[1]Выпускной в японских школах обычно проходит в середине или во второй половине марта.

[2] В Японии существует традиция: девушки могут попросить у понравившегося парня вторую пуговицу с его пиджака (она расположена ближе всего к сердцу). Парень отдаёт её той девушке, которая ему нравится. Часто такая традиция связана с учениками, которые ходят в один клуб по интересам.

[3] Иногда нападение Камикири — знак того, что человек собирается по глупости или незнанию жениться на ёкае. Поскольку такая связь часто оканчивается катастрофой, Камикири вмешивается в надежде, что свадьба будет отменена.