Клинок смерти

Рутта. Глава 1

Агата нервно мерила шагами кабинет Розцева. Хозяин особняка сбежал, и теперь тут властвовал Владимир, и именно он вполголоса обсуждал что-то с Юрием на рутенском. Валентин, закончивший излагать свои мысли, сел у камина.

Возможно, дело было в напряжении и последних часов, и последних дней, возможно, в самих новостях, но Клинок всей кожей чувствовала – что-то приближается. Худшее, чем гнев церковников, недовольство жителей Рутты нежитью, возмущение местных магнатов. Что-то совсем иное.

– Валентин, я не сомневаюсь в твоих навыках, – наконец перешел на фроантийский Владимир, – но, все же, уточню: нет никаких доказательств того, что наш уже почивший пострадавший действительно что-то видел, а не принял грезы за реальность?

На мгновение Агате захотелось чтобы муж соврал, но она знала – Валентин так не поступит.

– Травмы головы чреваты самыми разными последствиями, и я не могу гарантировать, что все увиденное шахтером – правда. Менталиста, увы, мы к нему привести не успели. Но все же замечу, что почивший Ефим был, насколько я понял, человеком простым, необразованным, и едва ли смог бы нафантазировать «больших летающих змей», «раскрашенных воинов из камня» и «огромную подземную дорогу».

Василевс покачал головой.

– Дорогу точно мог. У шахтеров популярны россказни про то, что в горах есть ходы, тракты, а то и целые города не то Древних, не то загорцев, не то вообще нелюдей. А за воинов он мог принять солдат, пришедших откапывать заваленных.

– Летающие змеи? – не сдержалась Агата. – Странное видение для человек под землей.

Владимир что-то спросил у Юрия на рутенском. Тот ответил, и василевс повторил его ответ:

– Озера ртути. Если магоруда рядом, то пары от них туманят разум и привидеться может всякое. В наших сказках драконов иногда описывали как «летающих змей» или «летучих ящеров». Вот и ответ.

– А еще существуют настоящие летающие змеи, – не сдержалась Агата. – Духи-драконы.

– Выдумка, – покачал головой василевс. – Уже давно известно, что в преданиях так называли сильных духов, подчеркивая их могущество, не более.

– Духов, ушедших в Загорье. С которым вы граничите.

Владимир тяжело вздохнул.

– Я понимаю ваши опасения. И не просто понимаю, но и разделяю их. Но, давайте честно – я попросту не могу сейчас все бросить и отправиться прочесывать горы, да даже и отвести туда своих людей. И потому, что нужно зачистить город, убрав отовсюду лояльных Розцеву и поедрам людей, и потому, что местные должны понимать: Рутта наша и мы никуда не уйдем. Ну и если мои люди появятся там, в горах, начнут вынюхивать что-то в шахтах – магнаты тут же поднимут вой. Решат, что я покушаюсь на их свободы и хочу прибрать к рукам добычу ископаемых, такие слухи возникают регулярно. А нам нужна их поддержка. Если магнаты, все, или хотя бы большая часть, подпишут манифест о роспуске нынешнего правительства, то не потребуется больше никаких сражений, только марш к столице. Алхимики с нами, Изобретатели после того, что тут случилось, и помилования Розцева в целом готовы поддержать наше дело. У магнатов достаточно своих высших и идеальных адаптированных бойцов, чтобы поедры не направили против нас воинства, да даже если и отправят – без припасов и стали, поставки которой им перекроют, осада Рутты долго не продлится. Иными словами: от благосклонности магнатов до нашей цели – всего один шаг. И нужно сделать его, а не отвлекаться.

Клинок тряхнула головой. Указывать василевсу она не могла, пусть и хотела.

– Агата, – Владимир поднялся из-за стола и направился к ней. Подошел и, подмигнув Валентину, положил руку на плечо. – Ты устала. Мы все устали. Поверь, и я устал от этой войны, от сражений с собственным народом. Да что там – я Михаила еще ребенком знал, а теперь Елена охотится за его головой, а мои бойцы под стенами Оршака наблюдают за тем, как остатки его людей голодают и страдают без зелий и нормальной еды. Но все это не должно оказаться напрасным. Закончим нынешние переговоры, поедры подпишут капитуляцию – и тогда отправим разведку в горы, будем выяснять, кто там прячется. Если, конечно, прячется.

– Так можно и опоздать, – отозвался Валентин.

– А можно поспешить и наломать дров. Я понимаю ваши опасения, но сейчас у нас другие цели. И, к тому же – если там, в горах, действительно есть дорога, по которой двигаются войска, то чьи это войска? Не наши. Не пустошников – у них одни шкуры да кости. Не пустынников – они бы не перебрались через пролив незамеченными. Загорцев? Но чего они ждали столетиями? Да, я знаю, что Розцев валит все на церковников и их предсказание о великом враге, но, как по мне – его просто одурачили чтобы получить оружие. И вообще – утро вечера мудренее. А завтра утром, Агата, ко мне прибудет глава Гильдии Алхимиков. Для переговоров в том числе и насчет выделения ресурсов и группы специалистов для очищения ваших земель.

Клинок кивнула, понимая очевидный такой намек. Разговор окончен. Впрочем, василевс и так раскрыл карты и обозначил свою позицию, не уговаривать же его дальше. Наверное, она могла бы – все-таки Рутта взята благодаря ей, а Оршак – благодаря некромантам, да и цех они спасли. Можно напомнить об этом, о том, что долг за спасенную жизнь она вернула еще в Юграде, что Владимиру стоит быть благодарным…

Но ссориться с василевсом не хотелось – Некросу в Рутении нужны союзники, а не враги. Так что Агата кивнула и, поблагодарив, покинула кабинет. Валентин последовал за ней.

В «некромантском» крыле особняка, где разместилась и сама Агата, и Валентин, и Даниэль, и Инкитэ с теми из некромантов, кто не остался у Оршака, царила мертвенная тишина. Как догадывалась Клинок – потому, что некроманты, вымотавшиеся за день, давно спали, а лич мог, при желании, вообще не издавать звуков.

Мог, но все же в «кабинет» Агаты, которым служила местная малая гостиная, тихо постучал.

Клинок вздохнула про себя. Сегодняшний день пока не собирался заканчиваться.

Несмотря на то, что спешить ему, в общем-то, было некуда, Инкитэ говорил, к удивлению Агаты, привыкшей к долгим препирательствам Безмолвного Совета, коротко, емко и в целом по существу. Выходило, с его слов, вот что: большая часть города контролируется нежитью или бойцами Владимира – на тот случай, если местные решат быстренько откинуть что-нибудь эдакое. «Недовольные», обосновавшиеся в тоннелях под городом, по большей части принесли присягу Владимиру, остальные выжидают решений нового правителя и прикидывают, что можно обратить к своей пользе. «Цех уродцев» контролируется нежитью и бойцами Ингвара, потери минимальны, найдены еще несколько «тайников», оставшихся с войны, так что при необходимости можно будет пополнить резервы.

– Но все же, на мой взгляд, лучше высадить у побережья еще один или два Легиона, – резюмировал лич. – Территория нашего влияния расширяется, и, хотя Варнэ с его подчиненными действуют в целом корректно, я все же не могу держать под контролем бесконечное количество нежити. К тому же остаются варианты с физическим уничтожением костей. У Оршака мы потеряли безвозвратно около десятой части Легиона, а это была не самая крупная стычка. Вы против использования убитых…

– Исключено.

– Вот и я о том. С таким подходом нам нужны наши кости, и стоит пополнить их запас. Впрочем, думаю, все это вам сейчас малоинтересно.

Агата, удобно устроившаяся на диване около Валентина, с удивлением посмотрела на лича. До этого Инкитэ не позволял себе ничего столь личного.

– О, я не про удовольствия плоти, – лич легко зашел еще дальше, – они важны для живых, и нет ни одной причины от них отказываться. Просто у меня сложилось впечатление, что обстановка изменилась. Я не требую отчета, фахашма, но, возможно, смогу что-то подсказать.

– У меня выразительное лицо, – не сдержалась Клинок, – но не думала, что настолько.

Судя по хмыканью Вэла – настолько. И ладно муж, неплохо изучивший ее за прошедшие два года, но личи, как казалось Агате, вообще не слишком хорошо разбирались в эмоциях. Кроме разве что Лианы.

– Мне сложно судить о том, как тебя воспринимают живые, фахашма. Но я много лет провел в обществе не прошедших Перерождение и научился понимать, что и как. Многие мои коллеги по посмертию не считают проницательность чем-то важным, веря в то, что верный путь – существование в нашем внетелесном обличии, а остальное – прах. Так, кстати, мыслил и развязавший Войны Смерти Саргон, и с этой его идеей я никогда не был согласен.

– А с остальными? – не удержался Валентин. – Я читал его труды, там немало про «единое управление» и «власть избранникам смерти». Хотя есть и рациональные моменты.

Инкитэ пожал плечами. Плавно перетек в кресло, что выглядело странно, и, сняв шлем, потянулся.

– Я могу рассказать о нем многое, если хотите, но не думаю, что сейчас для этого подходящее время. Замечу лишь, что Саргон, пусть и был фанатиком и жрецом, уловил то, что стало понятно три столетия назад, когда Перерождение перестало быть привилегией единиц – нас не оставят в покое. Некросу не дадут существовать, пока у нас есть бессмертие. Сначала это были аккуратные вопросы о том, как достичь такой же стабильной формы, потом – требования поделиться тайнами. Потом сторонники Эланы начали продвигать идеи о том, что другие Древние опорочили ее творение, человеческую душу, но больше всего постаралась Иврейн, а теперь ее слуги, то есть мы, некроманты, и вовсе делаем кощунственные вещи, искажаем саму людскую природу. Начались разговоры, волнения, даже нападения на личей… Никто сейчас и не скажет, кто ударил первым, но стало ясно – или мы подавим врагов, или они уничтожат нас. Три сотни лет назад мы успели первыми – и церковники заткнулись на два столетия. Но ненависть и ее причины никуда не делись. Впрочем, насколько я могу судить, в нынешней Рутении, как и в Рутении прошлого, достаточно людей, для которых практическая польза важнее суеверий. Потому давайте пока оставим историю. Почему-то мне кажется, что вас смущает не отношение к нам местных.

Агата кивнула. Не трогают – и ладно, пусть и из страха. Она сюда не жить приехала, а добиться мира и ресурсов на восстановление земель Некроса. Ссориться с местными не стоило, но и дружить с ними никто не обязывает.

– Есть несколько странностей, – негромко заметила она. – Точнее, всего две, но уж больно они связанны. Местный глава Гильдии Изобретателей, по приказу которого изуродовали людей, уверял, что делал это по просьбе церкви, которая вроде как ждет вторжение какого-то врага, армии. И Валентин говорил с человеком, который эту армию видел.

– Валентин не уверен в том, что видел, – с сожалением уточнил муж. – И говорил недолго. Увы, при таких повреждениях уже не спасти. Но все же…

Валентин принялся рассказывать то, что узнал от скончавшегося шахтера. Агата, уже знавшая эту историю, слушала ее вполуха. Может, Владимир прав, и ей просто нужно отдохнуть? И у Клинка есть свой предел, измененное тело все же не бесконечно сильно и выносливо, может, именно усталость туманит разум?

Шахтер, чудом выживший при обрушении шахты и повредивший в том числе и голову, рассказывал, что видел в трещину внизу марширующую армию из «раскрашенных каменных воинов». Над бойцами летали змеи, а «воины эти были и маленькие, и гигантские». Вот и все доказательства. Да, прелаты чего-то опасались, да, это могло бы объяснить их действия… Но так же все эти действия объясняло и желание заполучить кусок побольше и армию помощнее.

– Он был убежден, что видел это, – подытожил Валентин, – но и безумцы убеждены, что их видения – правда. Василевс говорит, что не может послать кого-то в горы – боится лишиться расположения магнатов. Конечно, у нас есть лишь слова… Но что, если они правдивы? Если прелаты и правда предвидели вторжение и готовились к нему? Летающие змеи могут быть духами-драконами, я видел и маленького, и большого на островах, с большим даже говорил… И он ведь не единственный в своем роде. Загорцы живут за Граничными Горами, лишь изредка приплывая в Срединное Море, но что если они решились на вторжение? Прокопали тоннели и теперь хотят обрушиться на нас?

– Зачем? – задал резонный вопрос Инкитэ. – Войны Древних и духов закончились многие века назад. И это было не поражение духов, а договор: они живут там, где сильна их магия, здесь же магией повелеваем мы, а они – ограниченны и слабы.

– Хотят вернуть земли, – Агата над этим вопросом раздумывала. – Может, загорцев стало слишком много, и они хотят жить здесь. Болезнь. Цунами там или землетрясение – и вот «их» мира уже на всех не хватает. И, может быть, пока мы говорим, уходит время.

Инкитэ мягко рассмеялся. На деле звук скорее походил на шелест, но Клинок чувствовала по колебанию черноты, ощущала каким-то отдельным чувством – это смех.

– Время всегда уходит, фахашма. Пока ты делаешь одно, все в мире делают другое. Солнце движется, течет вода, люди рождаются и умирают. Но ты не можешь перестать есть, пить, спать или делать то, что требует долг, просто чтобы успеть всегда и везде. Я скажу больше – даже если оставить только долг, ты все равно не сумеешь делать все, везде и сразу. Я мертв уже много времени, и так этому и не научился.

– Но не сидеть же просто так, – возразила Клинок.

– Тогда попробуй узнать больше, – посоветовал лич.

– Владимир переживает о реакции магнатов на его войска. А что они скажут, если там появлюсь я? Некромантка, да еще и из Некроса, с которым Рутения отвратительно обошлась в Войнах Освобождения. Или решат, что мы что-то замыслили, или подумают, что Владимир действует в наших интересах.

Церковники времени даром не теряли и старались рассказать всем, какие некроманты злые и как низко пал василевс, который теперь лишь марионетка в руках «отвратительных магов смерти».

– Нужен повод, – поддержал Агату Валентин, – но не думаю, что Владимир нас поддержит. Он слишком опасается утратить расположение владельцев шахт.

Тьма в глубине безлицей головы Инкитэ заклубилась сильнее. Спустя несколько мгновений лич предложил:

– Местные ценят деньги. Тут, в Рутте, есть Гильдия Изобретателей, которая кое-что нам должна, есть Гильдия Алхимиков… Уверен, среди местных толстосумов найдутся те, кто согласится на что угодно ради прибыли. Например, на замену несовершенных людей в шахтах конструктами, не требующими еды, воды, не боящихся газа и всего прочего. И способных, например, расчищать завалы.

Агата оглядела Инкитэ, медленно перевела взгляд на Валентина…

– Ты правда хочешь туда полезть?! Там два десятка человек завалило!

– Могу и не сама, – Клинок раздумывала над вариантами. И как ей такое в голову не пришло?.. Устала, вот точно. – Тча разведает. Или кто-то еще на контроле. Только нам нужны какие-нибудь образцы, не с пустыми руками ведь ехать к магнатам. Лучше всего того, что мы и правда сможем продать потом, деньги лишними не будут.

– Тайрэ или Асатэ справятся.

Агата кивнула. Нужны будут и магнаты, согласные на демонстрацию, но тут-то Владимир возражать не должен. Или можно поговорить на эту тему с алхимиками, например, тем же Дмитрием. Хочет поехать в Некрос? Пускай помогает. Совместный проект может стать неплохим прикрытием для их разведки.

– Думаю, это хороший план, – через паузу проговорил Валентин. – Но только в том случае, если под землю полезут конструкты и только конструкты.

– Мне подземелий хватило и здесь, – заверила Агата.

Да, армии, даже если она существует, под землей уже нет. Но если удастся договориться об «испытаниях опытных образцов», то они смогут узнать, существуют ли та подземная дорога, которую видел шахтер. А это уже хоть что-то.

Глава 2

Агата не ожидала что главой Гильдии Алхимиков может быть женщина. Самая обычная на вид женщина средних лет в простом, пусть ладно скроенном, платье.

Когда василевс говорил о делегации алхимиков, Клинок представляла себе что-то похожее на их посольство в Султанате: несколько переговорщиков, охрана, дары, высокие речи… А тут за обедом появилась эта самая женщина – и все. Если бы Владимир ее не представил, то Клинок и не подумала бы, что она может иметь отношение к алхимии. Может, насторожилась бы из-за мрачных взглядов обедавшей с ними Елены, но и только.

Принесли кофе, чай и десерты. Незнакомка обернулась к Агате.

– Фахашма эсанолиот, – она улыбалась краешком губ. Обычная, вроде бы, женщина... С пронизывающим до костей взглядом серых глаз. И знающая как минимум пару слов на языке Некроса.

– Едва ли прославленная, – отозвалась Клинок на фроантийском. – Агата.

– Александра. К чему скромность? Я за последний год с небольшим немало слышала о новой Королеве Ночи. А наши ведь земли далековато от ваших, так что прославленная. В Срединном Мире.

Клинок чуть пожала плечами.

– Предпочитаю не придавать этому значения.

– Да? А мне вот всегда любопытно, что говорят люди обо мне и моей Гильдии. Хотя почти всегда одно и то же: о том, что неугодных мы пускаем на ингредиенты, что все гильдейцы не то подписывают контракт и остаются с нами до смерти, не то вообще выращиваются в чанах, и еще множество самых нелепых небылиц. Впрочем, люди всегда боятся тех, кто сильнее.

– Их можно понять.

Александра сноровисто разделывалась с пирожным с помощью ножа и вилки, словно желая подчеркнуть свое воспитание.

– К сильным можно тянуться... Или их можно бояться. И это отличает хищников от добычи.

Агата не стала отвечать. Не потому что не могла, а потому что просто не видела в этом смысла. Пустых разговоров хватало и в Некросе, и в Цитадели, где умению «правильно говорить» посвящали часы в узком и душном классе. Существовала целая наука риторика, в которой Агата ничего не смыслила, и потому предпочла не сражаться на чужом поле, а сосредоточиться на чае и десерте. Подавали много странного, вроде тонких обжаренных полосок теста, покрытых орехами, или темноватой пасты, из которой сделали покрытые все теми же орехами пирамидки.

Александра поглядывала на нее. Не то рассчитывала на ответ, не то просто любопытствовала. Присутствующие за столом Владимир с детьми ее, похоже, не интересовали, по Елене она разок скользнула взглядом и на мгновение скривилась, словно бы увидев что-то неправильное. А вот на Клинка смотрела и смотрела, явно ожидая чего-то.

Агата, закончив с десертом – невозмутимо есть под взглядом серых глаз было не так-то просто – сама посмотрела на Александру. Та легко выдержала взгляд и, прищурившись, поинтересовалась:

– Вы – добыча или хищник, фахашма? До меня доходили разные слухи. Одни – о ваших выдающихся успехах, о предотвращенном перевороте в Султанате и о дружбе с новым правителем теперь уже не закрытой страны; об уничтожении флота церковников в сотню с лишним кораблей, о падении Ильтоирана и о всаднице на драконе, несущей смерть; о том, что Острова вышли из Союза, а перед костяным кораблем теперь открыты все гавани. Но говорят и другое: о том, что вы, презрев всякую логику и здравый смысл, посадили рядом с собой на трон ничего не имеющего за душой простолюдина; что ваши люди дают врагам слишком много вольностей, оставляя в живых всех, кто того хочет; что ваша столица едва не была взята, а ваши земли давным-давно непригодны для жизни. С одной стороны выходит, что вы – хищник, с другой – добыча. И я не знаю, чему верить.

Клинок усмехнулась про себя. Что ж, это явно не дружеский обед. И, судя по непроницаемому лицу Владимира, он с такой манерой общения хорошо знаком и ни во что лезть не будет. Впрочем, у него свои дела с Гильдией, у Агаты – свои. Хотя Клинок не могла не поаплодировать в уме изворотливости василевса. Обещал помочь с очищением земель? Обещал. Самостоятельно он, разумеется, ничего не сделает, нужны алхимики. И с их Гильдией Агате договариваться самой.

– Слухи есть слухи, – Клинок пожала плечами. – Никакие из них не растут без почвы, но и ни один не отражает правду. Или ваших алхимиков все же выращивают в чанах?

Не то чтобы Агата сильно хотела задеть главу Гильдии, но и совсем от эмоций избавиться не смогла. В Цитадели говорили, что хороший оратор умеет унизить так, чтобы никого не оскорбить, что это как сражения клинком – не стоит пренебрегать финтами и изящными комбинациями… Но Агата мало что смыслила в умении красиво говорить и не понимала, чего хочет Александра. Доказать свою силу? Выяснить, на что готова Агата ради своей страны? Понять, какие можно выдвинуть условия торга?

– Нападаете, – Александра улыбнулась. Агата уловила тоску на лице Владимира. – Значит, видите себя хищником. Неплохо, неплохо… И вот вы здесь, на чужой войне, напускаете своих бессмертных на рутенов в надежде получить… Что именно?

– Думала, вы и так об этом знаете. Очищение моих земель от ваших художеств.

– О, эти «художества» – лишь акт доминирования, плата за то, что Некрос стал добычей. Впрочем, до этого вы были хищниками – и добычей стал Срединный Мир. Потом все изменилось – и теперь, вроде бы, может измениться еще раз. А может и нет… Вы хотите помощи. Но помощи, фахашма, просит тот, кто не может справиться сам. Добыча.

Агата не удержалась от усмешки.

– Если так рассуждать, то все сидящие тут и вообще все люди в мире – добыча. Младенцы не выживают без помощи матерей, ученики не становятся учеными без помощи учителей, алхимики не познают свое ремесло без помощи мастеров.

Александра улыбнулась. В этот раз, как казалось Агате, даже искренне.

– Неплохая философия от неполноценной, чье тело и разум искорежены в угоду хозяевам-прелатам.

Клинок сжала ложку в руках так, что та сломалась. Как она смеет?!

Первым порывом было рвануться к гильдейской и ударить, но Клинок легко подавила эмоции. Захотелось оскорбить в ответ, вот только некрасиво это... Агата скосила глаза на Владимира – тот казался почти больным, но не вмешивался. Интересно… Выходит, не такая уж у него и большая власть, коль не может одернуть эту Александру.

И, в любом случае, обратиться к нему – значит показать, что она не может себя защитить.

– Неполноценен лишь тот, кто не может не плеваться своим ядом, – мрачно отозвалась Агата. – Я ждала большего от самой влиятельной женщины-алхимика Рутении. Большего, чем примитивные оскорбления.

– О, я лишь хочу понять, волк передо мной или овца в волчьей шкуре, забравшаяся на трон по прихоти судьбы, а то и вовсе все еще сидящая на прелатской цепи. Тот, кто водится с добычей, сам ей становится, не так ли?

Клинок лишь усмехнулась. Глава Гильдии предлагала выбор из двух вариантов. Предлагала доказать что она, Агата, достойна. Вот только Клинок уже устала что-то кому-то доказывать. Да и зачем? По меркам сестер она – мерзкая предательница и недостойный отброс. Для Амина – та, кто спасла его страну. Для людей Некроса – символ перемен, войны и новой надежды. Для одного – любимая, для других – ненавистная… Слишком много вариантов. Больше, чем два.

– Право сильного – защищать слабых и служить своей стране, – негромко произнесла Агата, вставая из-за стола. – А тот, кто видит себя хищником, может лишь жрать всех, от кого не боится получить по морде, и выжидать возможности отнять кусок мяса у соседа. Я ищу союзников, готовых сотрудничать как люди, а не охотничью свору собираю. Благодарю за пищу, – она обернулась к Владимиру. – И за знакомства. Наш разговор закончен.

Эта Александра – не единственный алхимик в Рутении. Не единственный алхимик на стороне Владимира. Поговорит с Юрием, с Дмитрием, с Николаем. Наверняка нужные препараты и в цеху у Союграта можно будет изготовить.

Агата не могла доверять человеку, делящему всех на добычу и хищников. Хотя бы потому, что хищники с легкостью вцепляются в горло не только добыче, но и друг другу, она еще в бытность Клинком на службе боевого мага на это насмотрелась. Такой союзник – хуже врага.

Никто не стал ее останавливать. Владимир лишь кивнул, Василий и Светлана промолчали, Елена еще больше сгорбилась…

Агата направилась к выходу. Потянулась к ручке – и до ее слуха донесся тонкий-тонкий свист воздуха за спиной. Она отшатнулась, ныряя в боевую медитацию – и около уха в дверь воткнулся тонкий кинжал.

Клинок развернулась – и вовремя. На нее обрушился вихрь ударов. Длинные когти рассекали воздух. Платье Александры исчезло, став чем-то вроде драконьей чешуи, лицо вытянулось, пропорции тела изменились…

Агата пожалела, что не взяла с собой оружия. Как-то не рассчитывала она на это… Противница атаковала и атаковала, заставляя Клинка двигаться и уклоняться. Вот коготь вспорол щеку, вот другой порвал рубашку…

Не убивать же? Клинок попробовала несколько раз ударить кулаками, но Александра легко уклонялась, а потом вновь наседала, заставляя Агату двигаться на пределе сил, верететься на крошечном пятачке у двери.

Так, словно она и правда добыча…

Александра торжествующе улыбнулась и ускорилась, словно кот, играющий с мышью.

Агате не хотелось убивать. Но, видимо, навредить все же придется.

Клинок окутала руку чистой тьмой, вскидывая ладонь навстречу опускающимся когтям. Чернота защитила плоть. Александра взвизгнула, и отскочила, тряся измененной рукой, когти на которой усохли и съежились. С яростью рванула в новую атаку – и Клинок без затей пнула ее в колено. Может, эта женщина и быстрее ее, но сражаться умеет только с «добычей».

Удар пришелся куда нужно, и Александра сбилась с шага. Агата увернулась от атаки – и, окутав тьмой и вторую руку, поймала зарвавшуюся измененную за горло. Пока Клинок не выпускала темноту с ладони, не давала ей впиться в чужую плоть, хоть сдерживать энергию было примерно так же легко, как держать поводки своры голодных здоровенных псов.

Александра попробовала ударить свободной рукой, но Клинок помешала и с усилием швырнула измененную в стол. Миг – и черная энергия окутала ту с ног до головы. Агата прикладывала огромные усилия чтобы сдержать чистую смерть, не дать ей коснуться тела, и гадала, что возьмет верх – уязвленная гордость или желание жить.

Второе – Александра замерла, не пытаясь напасть вновь.

– На твое счастье – я не хищник, – Клинок подошла ближе, стараясь говорить спокойно. – Иначе твоя жизнь тут бы и закончилась. Сильные не убивают слабых, если те им не угрожают. – Агата с усилием отозвала черноту, позволяя ей рассеяться. Александра дернулась, но Клинок вновь схватила ее за горло. – Попытка убить меня – инициатива Гильдии? Отвечай!

– Не… убить… – захрипела та.

– Это – инициатива Гильдии?! – Агата сдавила чужое горло так, что будь это обычный человек, гортань бы уже сломалась.

– Н…нет…

– Вот и отлично!

Горло она отпустила. Рванула на себя за плечо, и, заломив чужую руку, потащила Александру к выходу. Выкинула в коридор и захлопнула дверь.

Внутри все клокотало от ярости.

– Я предупреждал, что это плохой план! – поднял руки василевс. – Это ее личная инициатива!

– Это случилось за твоим столом! – Клинок чувствовала, что еще немного – и она ударит тьмой, сотрет улыбку с лица василевса. – Я и мои люди сражаемся за тебя, я убиваю за тебя на твоей войне – а твоя подданная бьет мне в спину?! Как это понимать?

– Агата, не злись! – Владимир поднял руки. – Бабушка не убила бы тебя, не стоит так переживать! Да, вышло некрасиво. Я готов возместить любой вред, и материальный, и вообще любой. Она просто… очень специфически смотрит на мир.

– Ты даже не вмешался. Никто не вмешался! – звучало, на взгляд Агаты, немного мелочно, но все же.

– О, дорогая, они – добыча, – Александра вернулась в столовую. Она вновь казалась женщиной средних лет во всем том же идеально подогнанном платье. – Не затруднит отозвать свою энергию? – она повертела ладонью с почерневшими кончиками пальцев. – Это было занимательно, по с последствиями уж больно долго морочиться. Никогда не рассчитывай, что мужчина защитит тебя, фахашма. Впрочем, ты и так это хорошо понимаешь. Влад, вообще-то стоит сначала предложить конкретную компенсацию, а потом торговаться.

Василевс закатил глаза.

Агата переводила взгляд с Александры на Владимира. Кажется, и правда немного похожи. Но…

– Что твой отец был бездарем, потерявшим трон, что сын таким же вырос… – вздохнула Александра. – Вот говорила я мужу – балуем, балуем мы детей… И что вышло?

– Так, подождите, – Агата прервала грозивший начаться монолог. – Вы – Комнина?

– Да, – легко отозвалась глава Гильдии Алхимиков. – Не по рождению, если интересно. И – нет, я не намерена помогать этому, кхм, правителю, чей отец запретил собственной матери занимать все государственные посты. Я поддержу династию лишь если Гильдии и Рутении это будет выгодно. Ты заинтересовала меня, Агата Безродная, Королева Ночи и властительница Некроса. Есть в тебе что-то странное, какая-то загадка. А лучше всего узнать человека можно в сражении, словесном и не только. Извиняться не собираюсь, но с вашими проблемами мои люди разберутся. Ну так что – собираешься это исправлять? – она потрясла почерневшими пальцами.

Агата глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, обратилась к Тча. Стоило позвать Валентина – она лишь примерно понимала, как вытащить уже неплохо так укоренившуюся черноту.

Хотелось плюнуть на все и, идя за своей гордостью, заявить, что никакие проблемы решать не нужно, и союзники, способные метнуть нож в спину, не подходят Некросу. Но Клинок не могла не признать: Александра будила в ней любопытство. Еще недавно она пряталась за всеми этими добычами и охотниками, в бою была самоуверенна, словно никогда не встречала сопротивления, теперь вот делала вид, что все идет как надо… А еще выглядела на тридцать при том, что лет ей, выходит, раза в три больше.

И, если уж на то пошло, потом можно будет надавить на Владимира, вон с каким виноватым видом сидит.

– Обсудим условия – и тогда все сниму, – пообещала Агата, возвращаясь за стол.

Обед еще не закончился. Как и переговоры.

Уже после всех согласований и обсуждений, после просьбы Агаты включить в состав делегации Дмитрия, после расчетов и недовольства Валентина, вытянувшего черную энергию без всякого желания, Клинок выбралась на балкон, словно надеясь, что там будет свежий воздух, а не дым от цехов, и простор, а не дома внизу и края кратера вдалеке.

– Я приношу свои искренние извинения, – смущенный Владимир вышел за ней. – И правда готов все компенсировать. В разумных переделах. И, уверяю, этого больше не повторится.

Клинок скосила глаза на рутена. Чуть ли не впервые она чувствовала его страх.

– Кто она такая, коль даже василевс ей не указ?

Владимир тяжело усмехнулся.

– Она – моя бабушка. А еще наследница одного из древнейших родов алхимиков. Потому дед на ней и женился – тогда Изобретатели были сильны, нужен был противовес. Она долгое время была связующим звеном между Гильдией Алхимиков и нашей семьей… Но когда деда не стало, отец, едва взойдя на трон, по совету уже тогда, думаю, желавших все изменить поедров, обвинил ее в желании взять власть и запретил заниматься политикой и занимать какие-либо должности. Она в ответ пообещала, что дальше он и его дети будут справляться сами, и отправилась в Гильдию. Собственно – вот результат. А почему не отказал в этом фарсе… – Владимир помялся и все же признался: – ей не нравится, что меня поддерживает Некрос. Не из-за того, что вы – некроманты, а потому что у вас могут быть свои интересы. Вот и решила сама все узнать. Пообещала, что если я вмешаюсь, то о поддержки Гильдии можно забыть. Да, это малодушно, но… Боги и демоны, она – моя бабушка. Именно благодаря ей я вообще выжил и смог сбежать из страны когда за мной тут все охотились. Так что… – василевс развел руками. – Ты имеешь право злиться. Можешь забраться своих людей и уехать – договор с Гильдией подписан. Но все же, я надеюсь, мы сможем договориться.

Агата склонила голову. Ей не нравился этот город. Не нравился запах цехового дыма, не нравилось то, что происходило – и, может и происходит – в местах, подобных той лаборатории, где они побывали. Она хотела получить от рутенов очищение земли – и получила. Да, пока лишь договор, но можно заняться им и уплыть вместе с алхимиками. Война, как считает Владимир, закончена. Поедры сдадутся, поняв, что магнаты, алхимики и изобретатели на стороне василевса, как и Рутта. Больше не будет союза Рутении и церковников. Чего ждать? Не пора ли домой, решать, что делать с прелатами и как наносить ответный удар?

Уйти, подняв голову, казалась самым правильным. Но, с другой стороны – если переговоры сорвутся и война тут затянется, то кто знает, не качнется ли чаша весов в сторону поедров? Не приплывут ли к берегам Некроса корабли без парусов?

Агату тревожило сообщение о возможной новой угрозе, волновало ту ее часть, которая оставалась Клинком, росла и жила, веря в непогрешимость и мудрость Верховного Прелата…

– Ты поможешь моим людям и мне найти тех, которому интересны костяки-шахтеры. Сделаешь так, чтобы они дали нам показать в деле опытные образцы. Поможешь добиться визита в восточные шахты.

Владимир прищурился.

– Все еще хочешь верить в слова этого Ефима?

– Да. И мне не нравится торчать в этом городе с его запахами.

– Мне тоже. Надеюсь, удастся уговорить бабушку ввести новые нормы по очистке воздуха… Ладно. Есть несколько человек, которые могут заинтересоваться, я поговорю с ними. И еще раз приношу свои искренние извинения. Этого больше не повторится.

Агата кивнула. Разумеется, не повторится: больше она никому спину в присутствии василевса и его семьи подставлять не будет. Свои выводы она сделала.

Граничные Горы. Глава 3

Самодвижущаяся тележка неспешно катилась по горной дороге. Сидевшая рядом с Агатой Доминика крутила головой, рассматривая открывающийся вид. Молчала, но Клинок видела ее восторженный взгляд. Чего у девочки было не отнять, так это умения наслаждаться миром вокруг. А ведь ехать она не рвалась, хотела остаться с Валентином и помогать в больнице… Но тот уговорил, намекнув, что едва ли получится еще раз побывать в Граничных Горах.

Агата подозревала, что таким образом муж надеялся удержать ее от «непродуманных выходок» или чего-то в этом духе. Доми-то не воительница, ее придется опекать и прикрывать, и, значит, сама Агата не сунется в пекло.

Странная логика. Клинок и так не собиралась никуда соваться. Она вообще ехала чтобы удовлетворить любопытство и придать весомости их делегации, куда вошел захвативший прототипы Асатэ, Варнэ, двое алхимиков и мрачный тип в маске из Гильдии Изобретателей. Агата видела его лицо – половина скрыта вживленным в кожу металлом, искусственный глаз… жуткое зрелище. Впрочем, Александра, превратившаяся после схватки в весьма доброжелательную женщину, намекнула, что алхимики умеют выводить лишние токсины от своих экспериментов, а вот утерянную руку, ногу или глаз никакая адаптация не возвращает. Изобретатели же регулярно получали травмы – сказывались частые эксперименты с не всегда продуманными механизмами. Впрочем, после таких вот экспериментов потом и получались нужные вещи вроде безлошадных тележек.

Присутствие изобретателя не радовало. Он собирался подглядеть за возможностями некромантов и не скрывал этого. Но Гильдия Изобретателей была для василевса не менее важной, чем Гильдия Алхимиков, да и разговоры о мире и сотрудничестве между государствами не слишком вязались с «нет, конструктов мы вам не покажем, пошли вон».

– Не нравятся мне наши спутники, – негромко проговорил Варнэ на языке некромантов и указал на едущую ниже по склону телегу. – Не стоит им доверять.

– Есть причины? – отозвалась Агата.

– Они – рутены, – усмехнулся некромант. – И мы не знаем на чьей они стороне на самом деле. Когда воюют внутри одного народа, ни о ком ничего нельзя сказать точно. Но даже если они поддерживают василевса, мы для них – конкуренты.

– Конкуренты, – согласилась Агата. – Но я не думаю, что они рискнут отравить нашу еду или подбросить черную смерть за шиворот.

После общения с Александрой, которая и не собиралась извиняться, назвав свою выходку «проверкой», Клинок не была до конца уверена в своих словах, но все же надеялась на порядочность спутников. Ну и по сторонам посматривала, разумеется. С Тча было бы проще, но он, прикинувшийся одним из «экспериментальных образцов», сидел в сундуке. Остальные два конструкта ждали своего часа рядом с дракончиком.

– К тому же, – продолжила Клинок, – нам необязательно добиваться успеха. Если изобретатели и алхимики боятся, что мы отнимем их работу, то зря.

– То есть мы втроем двое суток делали этих малышей только чтобы опозориться? – мрачно спросил Варнэ. – Решать, конечно, королеве, но…

– Почему опозориться? Просто покажем, что нам есть куда расти и в сотрудничестве с местными изобретателями и алхимиками, возможно даже с этими конкретными, мы сможем создать отличную вещь, которая устроит всех и всем принесет прибыль. Они же любят деньги, так? Вот и пусть видят в нас способ их получить.

Клинок не хотела этого показывать, но рассуждения Александры о хищниках и добыче ее задели. Она никогда не мнила себя хищником, но и добычей становиться не собиралась. О похожем говорили в Цитадели, и Клинок была согласна с выводами святых отцов: тот, кто сильнее, должен защищать тех, кто слабее. Только звери рвут друг другу глотки.

Агата не была уверена в том, что у них действительно получится заинтересовать гильдийцев и те правда решат сотрудничать с иноземцами, но можно было попытаться.

Владимир расстарался и уговорил на встречу и «демонстрацию возможностей наших союзников» Алексея Воронина, хозяина той самой шахты, где попал в обвал несчастный Ефим и где, возможно, находился выход на подземную дорогу, по которой еще недавно шествовало странное воинство. За четыре дня необычные бойцы наверняка ушли далеко, если, разумеется, вообще существовали, но проверить стоило. Как и выехать наконец из Рутты. Агата твердо для себя решила: как вернется в Некрос, заставит Книжников перенести их совместное с пустынниками алхимическое предприятие подальше от столицы.

– Ты же дашь мне посмотреть? – невинно спросила Доминика. – Я ничего не испорчу, обещаю!

– Кто-то должен будет нас позвать в случае чего, – Клинок обернулась на спутников.

– Я могу посторожить, – словно бы откликнулся на ее мысли Варнэ. – В любом случае хочу оставить точку фокуса вовне, не доверяю я местным. Если нужно, то я могу дать доступ к своему подконтрольному. Возможно, так выйдет лучше: пусть местные считают, что и я погружен в управление, авось выдадут себя.

– Тогда так и сделаем, – согласилась Агата.

Она хотела взять с собой Даниэля как раз чтобы присмотрел за спинами, но тот сначала приходил в себя после издевательств местных экспериментаторов, а теперь помогал Светлане и Владимиру выкинуть из города всех, кто активно симпатизировал поедрам и поучаствовал в «создании нового оружия». И это было важнее, чем проверка непонятных слухов.

Алексей ждал их у главного входа в шахту. Один из десяти самый обеспеченных людей Рутении мало чем отличался от стоявшего рядом с ним массивного мужчины в запыленных темных одеждах и тяжелых башмаках, разве что на лице Воронина не было следов сажи.

– Гости. Вы говорите на языке Союза? – несколько неуверенно проговорил Алексей.

– Говорим, – согласилась Агата.

Магнат просветлел лицом.

– Прекрасно! А то я опасался, что придется изъясняться жестами. Приветствую, господа! Алексей Воронин собственной персоной. Это – Евгений, мой начальник дальней разведки.

Второй рутен после паузы поклонился.

– Он, увы, не знает никакого языка кроме нашего, – добавил Алексей. – Я заранее прошу прощения, если нарушу какие-то ваши обычаи – я, к сожалению, немногое знаю о вашей далекой стране. Как мне сказал досточтимый василевс, вы с ним и Гильдиями задумали совместный проект, которой поможет нам избежать прискорбных происшествий и смертей под обвалами, верно?

Агата постаралась вежливо и более-менее искренне улыбнулся и кивнуть. Вот, значит, как. Владимир дал понять, что его вмешательство во все это нежелательно, а тут, выходит, такая забота о подданных... Клинок начинала задумываться о том, что она, возможно, зря думала, что притворство Василия – что-то необычное для его семьи. Может и вся простоватость васильевса – маска, просто хорошо сидящая. Настолько хорошо, что Агата никогда и не думала, что за ней есть лицо. А стоило бы: встреченный в Ничейных Землях простоватый воитель точно не стал бы возглавлять восстание и пытаться вернуть себе трон.

– Расскажете, в чем суть вашего метода? – попросил Алексей.

Варнэ посмотрел на Агату. Она кивнула, и некромант постарался коротко изложить идею:

– Конструктам не нужна пища, вода и кислород. И, в отличие от многих артефактов, ими можно управлять дистанционно. Это позволит осуществлять разведку в сложных или опасных местах, искать пропавших и совершать множество работ удаленно.

– Но для этого нужен некромант, так? – вмешался изобретатель, говоривший по-фроантийски с ужасным акцентом.

– Пока – да, – согласился Асатэ. – Но это можно решить, мы просто не ставили для себя такую задачу. С конкретно этими конструктами.

– Это возможно, – поддержал его Варнэ. – К примеру, в нашей столице уже не одно десятилетие используются для передвижения лошади-конструкты, и доступны они для всех. В данном случае мы представляем опытный образец. С расчетом на совместную доработку.

– Вот как, – донеслось из-под маски.

– Вместе любые маги могут больше, чем порознь, – поддержал начальника Асатэ, – вы достигли многого в своей области, мы – в своей.

– Но свои идеи хотите испытать у нас, – легонько улыбнулся Алексей.

– Потому, что в нашей стране добыча ископаемых в горах сопряжена с определенными трудностями, – отрезала Агата. – О которых, думаю, многим известно, – она скосила глаза на алхимиков. – И потому, что вам это в нынешний момент нужнее. Но, разумеется, никто никого ни к чему не принуждает. Мы просто покажем, что могут конструкты. Направимся к месту последнего обвала и попробуем исследовать проходы, выходы и обходы, как если бы там оставались люди. Для примера.

Все это пришлось продумывать в спешке, за прошедшие дни пришлось переделать немало дел, связанных с комплектованием отплывающих в Некрос алхимиков. Но такого объяснения хватило – Алексей благосклонно кивнул.

– Хорошая идея. Жила тянется дальше, и я как раз надеялся найти обходные пути. Думаю, вы не будете возражать, если ваших конструктов сопроводит Евгений?

– Нет, разумеется, – Агата вновь улыбнулась, чувствуя, что мышцы лица скоро сведет судорогой от усилий. – Сейчас замеряем фон и выясним, откуда вести управление.

Варнэ, узнав обо всей этой идее, высказал опасения насчет того, что магическое напряжение в шахтах окажется слишком высоким и конструкты быстро придут в негодность. Василий, выслушав вопросы некромантов, переадресовал к Юрию, и тот кое-как, с помощью переводчика, постарался объяснить, что в «нулевых» шахтах, где добывают «глухую», совершенно незатронутую магией породу, все должно быть в порядке. Но самые разные породы в толще земли, да и просто неоднородность естественного фона все еще вызывали опасения.

Как оказалось, не зря. Асатэ, расчертив простенький ритуальный рисунок, вложил в него энергию, прислушался к отклику – и покачал головой.

– Нужно ниже. Здесь ничего не выйдет.

– Тогда идем ниже, – Алексей не выглядел обеспокоенным. – У нас весьма комфортные условия.

Агата вздохнула про себя. Подземелья ей никогда не нравились, но такой вариант она предполагала.

Условия и правда оказались комфортными: за первой, «входной» пещерой обнаружилась еще одна, меньшая по размеру. Без всяких рельс, зато с большой клеткой в центре. Алексей первым зашел в эту клетку, за ним последовал мощный Евгений. Агата, подавая пример, направилась следом, держа Доми за руку. Варнэ с Асатэ подхватили ящик с образцами, за ними зашли рутены.

Александр дернул за рычаг в углу, и клетка со скрежетом начала опускаться.

– Ничего себе! – не сдержалась Доминика.

– Лифт не самый быстрый, зато спокойно выдерживает три тонны, – в голосе Алексея чувствовались горделивые нотки. – И внизу мы будем всего через несколько минут.

«Клетка» ползла вниз, по вырубленному в скале вертикальному ходу. Агата постаралась сосредоточиться на мягкой улыбке. Подземельям она не доверяла.

Благо, несмотря на скрежет, добрались без происшествий. Клинок про себя решила, что если – или когда – в Некросе будут разрабатывать свои месторождения, она точно не поедет их инспектировать. Пускай тот же Сольтар этим занимается.

Внизу шахта напоминала те, по которым Агата пробиралась к Рутте. Те же широкие проходы с рельсами, сменяющиеся пещерами, тот же камень вокруг. Только тут кипела жизнь: ездили по рельсам самодвижущиеся тележки-вагонетки; горели алхимические светильники; тут и там слышались удары кирок и молотов и возгласы на рутенском. Пахло не только сыростью, но и человеческим потом, и еще чем-то странным, исходившим от перевозимых в вагонетках больших черных брусков. Навстречу им попадались шахтеры, катились тележки с породой…

Они добрались до большого подземного зала. Естественная, неровная пещера с несколькими входами, поросшая сталактитами и сталагмитами, была расчищена только там, где сходились несколько «рельс».

– Здесь пойдет? – предложил Алексей.

Асатэ, быстро выяснивший примерное значение фона вокруг, кивнул.

– Располагаемся, – объявила Агата так, словно некроманты нуждались в ее командах.

Асатэ и Варнэ занялись подготовкой, а Клинка принялись забрасывать вопросами попеременно Алексей и все трое гильдейцев. Она, демонстрируя чудеса изворотливости, старалась скрыть свою не самую блестящую теоретическую подготовку. Благо, очень быстро Варнэ оставил рисунок помощнику и присоединился к разговору, так что Агате оставалось слушать, кивать и приглядывать за Доминикой, бродившей по пещере и невзначай трогающей то рельсы, то оставленную в углу, на границе с темнотой, вагонетку.

Клинок, вынужденная делать вид, что понимает, о чем говорят удалившиеся в дебри теории магии изобретатель с Варнэ, пообещала себе, что в следующий раз подобный план будет включать помощь Валентина. Он хотя бы магии с семи лет учился, а не как она.

Асатэ закончил с рисунком и положил в три управленческих круга трех конструктов: Тча, небольшого паука, которым собирались заняться Варнэ с Доминикой, и безголового карлика с длинными руками. Агата выдохнула про себя. Теперь можно сесть около контура с Тча и перестать отвечать на вопросы вроде: «Какое максимальное напряжение м-поля выдержит костяк при давлении в две атмосферы?»…

– Как будете готовы, Евгений проводит ваших… питомцев к завалу, – Алексей во все глаза разглядывал костяков.

– Думаю, я пойду с вами. Если вы не против, – подал голос один из алхимиков. – Хочу посмотреть на конструктов в деле.

– Та же просьба, – глуховато проговорил изобретатель.

– Идите, – пожал плечами Алексей, – никаких проблем. Мне нечего скрывать.

Агата усмехнулась про себя. Она чувствовала тут, в шахте, слабые отголоски черноты. Здесь умирали… Немного и редко, но все же. Впрочем, едва ли это интересовало кого-то из собравшихся. Шахтер – рисковая профессия.

Энергию в рисунок контроля она влила. Чтобы не отличаться от остальных, и чтобы, если понадобится, защитить Тча, окутать чернотой. Напрямую, только через амулет, делать это не выходило.

Мир почти утратил звуки. Исчезли запахи, изменились цвета, все вокруг стало большим... Точнее она воспринимал мир как маленький дракончик.

«Я соскучился по этому чувству, – передал Тча. – Летим?»

«Вместе с остальными».

Некроманты быстро справились с контролем, и Евгений, засветив алхимическую сферу, направился туда, где в дальней части пещеры начинался проход куда-то в темноту.

Агата не мешала Тча, лишь наблюдала со стороны. Вот по стене бежит костяной паук, приближается к алхимику – и тут отшатывается. Изобретатель на ходу что-то пишет в блокнот, следя за «рукастым карликом», Евгений идет быстро, словно боится того, что за спиной.

Они двигаются дальше и дальше по переплетению коридоров… И вот широкий, с рельсами, проход, перегородил обвал. В нем имелся узкий лаз, протиснуться через который для Тча не представляло никакой проблемы.

«И куда мне?» – конструкт ощущал мир иначе, чем человек, и Агата «видела» два расходящихся в разные стороны тоннеля.

«Ефим был в левом рукаве. Его вытащили, так что проход туда широкий. Говорил, что видел все через трещину в полу».

«Понял».

Тча устремился вперед. Агата позавидовала дракончику: ему не нужен свет, не нужны человеческие чувства… Конструкт просто летел вперед, то протискиваясь, то двигаясь свободно. Тоннель сужался, сужался...

И Тча залетел в тупик. Агата чувствовала, видела, пусть и не человеческим зрением, камни впереди, следы обвала. Видела черноту – там погиб шахтер. Видела плиту, которая чудом не задавила Ефима…

И, стоило дракончику протиснуться дальше, под плиту, как она увидела и трещину. Не трещину даже, а словно бы отвесную дыру, совсем небольшую, но…

«Тут, внизу, есть пространство» – сообщил Тча то, что она и так понимала.

«Сможешь туда попасть?»

«А надо?» – от вопроса веяло безысходностью.

«Надо».

«Тогда попробую».

Тча сложил крылья, вытянулся – и ухнул в дыру. Агата ощутила, что крылья потерлись о камень, но, все же, тут небольшой размер пошел дракончику на пользу.

«Ага, в истинном облике я бы сюда не влез…»

Провал оказался неглубоким, и вел не то в длинную вытянутую пещеру, не то в очень широкий проход.

«Это может быть дорога?» – спросила Агата.

Тча приземлился на пол. Потрогал лапами…

«Ровно. Длинно. Могу слетать дальше».

Агата сглотнула. Дорога, кажется, и правда существовала. Может и «светящиеся длинные змеи» – не выдумка?

«Куда лететь?»

«Не знаю. Куда хочешь».

«Ладно. Надеюсь, потом найду выход», – дракончик поднялся в воздух.

Темнота. Полная темнота и ровный, необычайно ровный ход. Сколько времени назад тут шли войска? И шли ли вообще? Агата не знала. Она лишь старалась передать Тча достаточно черной энергии, чтобы он летел быстро – не хватало еще, чтобы она привлекла внимание, оставаясь погруженной в контроль, тогда, когда остальные закончат проверку. Да, алхимик с изобретателем за Тча не полезут, а вот ее «отсутствие» точно заметят как вернутся.

Тча добрался до большой почти квадратной пещеры-подземного зала, свернул, вновь ускорился… Еще один зал – и тут дракончик затормозил на полном ходу. Агата чувствовала – зал не пуст. Его занимали статуи. Какие-то в рост человека, какие-то – куда выше. Люди в доспехах и с оружием, на конях и пешие, несколько массивных зверей вроде больших красных обезьян с палицами в руках…

«Это что такое?! – Тча боялся. – Откуда они тут?»

«Понятия не имею. Из чего они? Из камня?»

«Уверена, что хочешь это знать?»

Агата после короткого колебания отозвалась:

«Да. Если это просто статуи тех, кто тут жил, то пускай себе стоят. Но большие големы в Султанате, да и в Рутении тоже, похожи на людей. Нужно выяснить».

«Ладно».

Тча спикировал на голову ближайшей статуи, к здоровенному великану со странным широким мечом с односторонней заточкой. Приземлился, коснулся лапами…

И что-то ожило внутри великана, озаряя пещеру зеленоватым сиянием. Агата уловила движение. Резкое, быстрое…

Тча поднялся в воздух – и нос к носу столкнулся с духом наподобие Раджина, только чуть поменьше. Летающий змей с короткими лапками и длинными усами испускал приятное синие переливчатое сияние.

Дух склонил голову, рассматривая Тча… И, как казалось Агате, и ее саму. Смотрел, смотрел… А потом рванул вперед, распахивая пасть.

«Бежим!» – завопил дракончик и вылетел из пещеры.

Дракон-змей без единого звука рванул следом. Агата охватил Тча чернотой, и дракончик ускорился. За его спиной что-то загудело и завибрировало. Агата чувствовала как там, сзади, разгорается магия, оживает зеленое сияние…

«Он приближается! Эта тварь приближается! Аааа!»

Тча махал крыльями со всей силы. Магия приблизилась, дракончик резко ушел в сторону, но все равно едва не распрощался с хвостом. Тча перекувыркнулся в воздухе – и Агата увидела приближавшегося змея. Миг, пируэт, кувырок… Тча чудом сумел увернуться от новой атаки.

Дракончик ускорился. Агата вкладывала черноту, делилась энергией – больше она ничего не могла сделать.

Зубы сомкнулись на самом хвосте Тча. Он потерял равновесие, упал, врезаясь в камень. Дух устремился следом и вцепился в спину. Агата ругнулась про себя. Призвала тьму, сосредоточилась на своем присутствии – и окутала Тча энергией. Змей отпустил кости, отшатнулся. Дракончик вспрыгнул на лапки и кое-как поднялся в воздух.

Агата чувствовала, что Тча летит из последних сил. Он миновал пустую пещеру, оказался в тоннеле с выходом наверх. Вот он под трещиной. Теперь надо вверх, быстрее, пусть что-то внутри сломано, повреждено…

Он успел. Почти – змей вновь набросился. Добрался до задних лап, укусил их, кроша кости, но Тча выскользнул из пасти и тут же рванул в проход, который чувствовал благодаря своей природе. Вверх, вверх… Поврежденные контуры сбоили и дракончик держался только благодаря притоку черноты.

Вылез, ломая кости – и рванул прочь так быстро, как мог. Дальше от завала, дальше и дальше…

Агата, передававшая Тча энергию, не сразу поняла, что он стремится в их пещеру… А за ним летит дух-дракон. Клинок так сосредоточилась на черноте, на чужих ощущениях, что очнулась лишь когда увидела глазами дракона вскочившего на ноги Варнэ и заметила, что с руки некроманта сорвалась черная вспышка.

Транс контроля слетел, словно его и не было. Агата вскочила на ноги.

Сияющий дух-дракон, в реальности совсем небольшой, чуть длиннее руки взрослого человека, отлетел от выпущенной Варнэ черноты. Но не отступил, увернулся от еще одной атаки некроманта и устремился вперед...

Не к Тча. К Агате.

Клинок уклонилась на одних рефлексах. Не успела выхватить саблю и ударила кулаком, окутанным чернотой. «Змею» повело, и Агата, не особо думая над тем, как это выглядит, окутала вторую ладонь чернотой, схватила духа обеими руками и потянула, разрывая. Миг напряжения – и существо из чистой магии лопнуло, опаляя ладони и одежду. Переливчатое сияние погасло.

Клинок сглотнула. Руки болели. Кажется, взрыв задел только ее… Тча лежал на полу, не двигаясь.

– Что… что это? – голос Алексея гулко отдался от стен.

– Проблемы, – Клинок едва себя слышала. – Большие проблемы.

Ефим говорил о «больших летающих змеях». О «многих больших летающих змеях».

Глава 4

Ладони жгло. Агата с трудом сосредоточилась на вдохах и выдохах, стараясь остановить черноту, которая, соприкоснувшись с духом, вышла из-под контроля, вцепилась в кожу и теперь ползла дальше. Избавиться от нее не выходило, лишь замедлить продвижение вглубь тела.

– Руки! – Варнэ среагировал быстро. – Ладонями вверх!

– Тча…

– Потом!

Агата ругнулась. Не спорить же… Да и Валентин достаточно рассказывал о том, что бывает, когда черная сила остается в теле.

Варнэ, даром что из Цепей, боевых некромантов, знал, что делать. Агата понимала те формулы на Древнем Языке, которые он использовал, останавливая движение энергии, подчиняя ее себе и вытягивая вовне, как тянут клеща из тела, но сама бы не смогла их повторить. Да и, насколько она сумела выяснить, опасность при таком срыве была в том, что самому на себя такое не применить, нужна энергия извне. Может, Клинок как Избранница и смогла бы, напрямую обратившись к тьме, но слишком много уже ушло сил… Да и ее собственная энергия нужна была для другого.

Тча не шевелился, но Клинок благодаря артефакту в руке чувствовала, что остатки его души еще цеплялись за кости, старались удержаться здесь, в этом мире. И Агата могла ему помочь. Да, связь через ритуал контроля распалась, но оставалась еще артефактная. И через нее Клинок могла направлять черноту, могла питать энергией сбившиеся, пожеванные, распадающиеся контуры. Питать и надеяться, что Тча еще можно помочь.

Что-то говорил Алексей, ему отвечал алхимик… Агате даже слова Варнэ, державшего свои ладони над поврежденной кожей и торопливо заговаривавшего черноту, казались далеким эхом. Осталась лишь нить связи, по которой она передавала энергию, и мысль: «Это правда. Они правда существуют. Великий Прелат все предвидел!»

– Агата! Фахашма! – голос Варнэ, говорившего на тайном наречии некромантов, звучал глуховато. – Слышишь меня?

Некромант перешел на «ты». Впрочем, Агата могла его понять.

– Да, конечно, – Клинок постаралась сохранить нить связи и сосредоточиться на разговоре.

Варнэ, всегда спокойный и собранный, теперь смотрел на нее со смесью тревоги, страха и обожания. Некстати вспомнилось, что он тоже хотел стать фажехмой.

– Прекрати подпитку, я не вижу, ушла ли куда-то дальше энергия или нет.

– Все в порядке, не ушла. Я все же могу управлять напрямую. Просто дух помешал.

– Ты знаешь, что это за существо?

– Да.

Кожа на ладонях казалась обгоревшей и неприятно болела. Черноту Варнэ вытягивал быстро, но сожженное уже не восстановить.

– Могу помочь? – поинтересовался подошедший ближе алхимик. За ним придвинулся и Алексей.

Клинок качнула головой.

– Рабочий момент.

– Что это за тварь? – Алексей смотрел то на Агату, то на медленно превращавшегося в свет духа. – Что это?

– Житель Загорья, – алхимик из уважения к некромантам ответил на фроантийском. – Так?

– Так, – кивнула Клинок. – Дух.

– Но это ведь все легенды! – всплеснул руками Алексей. – Духов изображают в виде змей из-за неправильного перевода слова «дракон» из текстов, составленных на древнем наречии. Феофан Аквиниан отожествлял их со змеями, но на самом деле «дракон» лишь обозначение могущественного существа, это знает любой образованный человек!

Агате невольно вспомнились сетования юного Жана, которые она слышала, кажется, вечность назад. О том, что в Рутении образование доступно всем. Даже владелец шахты знает что-то о древних текстах и все прочем… Хотя этот Алексей ведь не из последних крестьян. Да и тут, в Рутении, Граничные Горы были реальными и близкими, источниками богатства, а загорцы, пусть и почти мифические, – соседями…

Все эти мысли отвлекали от боли, от Тча, пытающегося удержаться в этом мире, от всего остального. Агата лихорадочно пыталась понять, что делать и что можно рассказать. Вариантов было много, но ни один не казался ей хорошим.

Так ничего и не решив, Клинок спросила у Варнэ на языке некромантов:

– Может, отвлечь Асатэ?

– Ради переделанного? Не стоит, там модифицированный полный контроль, может по нему ударить.

– Нужно помочь.

– Займусь, – лаконично ответил некромант. Пауза, пара слов на Древнем наречии, – и Агате показалось, словно по ладоням прошлись теркой. Зато все остатки черноты исчезли. – Кожа слезет, – предупредил Варнэ, – и лучше бы целителю посмотреть.

Клинок кивнула. И поинтересовалась, указывая взглядом на Тча:

– Может, подпитать его через какой-нибудь рисунок?

– Сначала нужно узнать, что тут можно сделать, – Варнэ направился к конструкту.

Агата кивнула. Оглядела расслабленно сидящую Доминику, погруженного в себя Асатэ, явно ждавших объяснений рутенов, и попыталась найти ответы хоть на какие-то вопросы. Сейчас, без личей рядом, без Валентина, она вновь чувствовала отступившую было неуверенность. Может, Александра была права – как королева она никто, только пользуется чужими идеями, ничего сама не может решить…

Эта мысль отрезвила. Агата не стремилась быть фахашмой, ей и службы Клинка хватало. И там она действовала, когда считала нужным. Что она сделала бы сейчас, если бы оставалась слугой при Владельце?

Рассказала бы правду тем, кто может что-то решить. А здесь и сейчас таким человеком был Алексей, это его шахта, его территория.

– Вы видели духа, – проговорила Клинок как можно спокойнее. – В наших землях их нет, но мне доводилось встречать двоих на островах, с одним даже удалось поговорить. То, как их изображают – не миф. Этот был мал, но, думаю, есть и больше.

– Почему он тут? – нахмурился Алексей. – Да, мы раньше не копали в эту сторону так далеко, но все же я никогда не слышал ни о чем подобном.

– Владимир упоминал, что рассказы про подземные города – давняя байка, – Агата постаралась запихать подальше все переживания, оставить лишь связь-подпитку, и сосредоточилась на необходимости объяснить Алексею реальность угрозы. Так, как если бы она говорила с Владельцем. – А любые байки не берутся из ниоткуда.

Магнат сглотнул.

– Хотите сказать, что жила идет к подземному городу загорцев?

– Нет. К дороге, – Клинок коротко пересказала все увиденное.

Рутены переглянулись. Алексей свел вместе кончики пальцев.

– Я слышал, что тот шахтер, которого вытащили из-под завала, говорил про дорогу, про войска. И вот вы эту дорогу находите. Не хочу ничего сказать, но это не выглядит как совпадение.

Алхимик молчал, но под его взглядом было неуютно.

Агата в очередной раз пожалела, что затеяла все это. На нынешнем поле боя сражались на словах, и она чувствовала себя послушницей, взявшей в руки тренировочный меч и оказавшейся против Слышащей Битву и еще пары противниц. Будь Алексей Владельцем, она сказала бы правду. Но она – не Клинок, а он – влиятельный иностранец, который едва ли захочет знать, чтобы его использовали.

– Мы слышали об этом происшествии. Мой муж – целитель, он говорил с Ефимом, – Клинок не стала скрывать то, что можно было проверить. – Достойный человек, жаль, что он погиб, как и его товарищи, оставшиеся там, под завалами. Мы хотели, чтобы остальные были защищены от этого. Все же сломанный конструкт – это одно, а погибший человек – совсем другое. И, зная о завале здесь, решили показать, что мы можем, именно вам. Нельзя воскресить погибших, но можно предотвратить новые смерти. Василевс одобрил эту идею. И когда Тча показал мне проход вниз, это не могло не заинтересовать: наши конструкты призваны искать новые пути, а этот мог вести дальше, к жилам или, наоборот, оказаться опасным для ваших людей. Нужно было выяснить, что там.

Алексей вздохнул.

– И дух прилетел сюда. Простите, госпожа, но, честно, если бы я не видел это существо, состояние вашего конструкта и ваши руки, то предположил бы, что это лишь чья-то уловка. Слишком все безумно: какие-то армии в горах, светящиеся змеи, древние аллегорические сказания…

Агата не сумела скрыть смешок.

– Я бы хотела, чтобы это было уловкой, но увы. Духа, настоящего, никакую не иллюзию, вы видели сами.

– С вами приплыли менталисты, – откликнулся Алексей. – Мы слышали о появляющихся и исчезающих кораблях.

– Приплыли, но их тут нет. Ментальная магия никому из нас, некромантов, неподвластна.

Некоторое время в подземной пещере царила тишина, нарушаемая лишь шепотом Варнэ, рисовавшего на полу какой-то сложный узор.

– Что-то можно сделать? – поинтересовалась Агата на некромантском.

– Попробую удержать тут его душу… То, что от нее осталось. Возможно, в городе мы сможем что-то придумать или Инкитэ посоветует, как быть дальше. Асатэ должен скоро присоединиться, они возвращаются.

Агата хотела узнать, как именно некромант это понял, но не стала, сообразив, что если она чувствует где-то вдалеке темные пятна и видит нити черноты, то опытный некромант наверняка способен определить и местонахождение конструктов, которые ведь сам и собирал.

Алхимик проговорил отвлек ее, несмело спросив:

– Я правильно понимаю: вы хотите сказать, что там, дальше, под заваленной шахтой, находится система дорог и пещер, или залов, созданных, предположительно, нашими соседями по ту сторону гор, и сейчас по этим дорогам перемещается их армия?

Агата вздохнула.

– Насчет армии ничего не могу утверждать, я видела только статуи. И одна из них ожила, или, правильнее, включилась. Видела духа, но вы все его видели. Видела дороги и пещеры, или склады.

– Но это могут быть и старые склады, так? – допытывался алхимик. – То есть, возможно, там, под землей, существует некоторая загорская охранная система, которую вы своим вторжением разбудили? Эти статуи и духи могли перемещаться там годами, так? И, не тронь ваше существо охранника, оно не разбудило бы духа, тот не погнался бы за ним, не прилетел бы сюда, не был бы убит вами, и, соответственно, о том, что мы тут копаем, наши соседи не знали бы и дальше?

Агате не понравился поворот разговора.

– Армии не перемещаются под землей просто так.

– Разве в Ничейных Землях нет места, где каждый год восстают мертвецы?

Клинок ругнулась про себя. Она чувствовала, что алхимик загнал ее в ловушку. Ответить было нечего, и она попыталась оправдаться:

– Там дело в смерти командования и посмертной программе, и…

– А тут может быть так же? Или, может, духи патрулируют свои владения, в которые вы вторглись?

От ответа Агату спасло маленькое чудо в виде появившегося в пещере довольного Евгения, за которым шли второй алхимик и изобретатель. Рядом бежал карлик-конструкт и костяной паук. Старший над разведчиками, широко улыбаясь, тут же обратился к Алексею, заговорив о чем-то на рутенском, эмоционально и быстро. Магнат ответил, завязался разговор…

– Ладно, беру свои слова обратно, – тяжело проговорил алхимик, – если бы не ваш визит, они бы все равно туда докопались. Просто позже.

Агата подняла бровь. Смутившийся гильдеец, видимо сообразивший, что она не понимала по-рутенски, пояснил:

– Ваши существа нашли, куда идет жила. Евгений использовал несколько приборов и уверен, что все верно, и готов копать хоть сейчас.

Агата прищурилась. Кажется, владелец шахты вовсе не возражал своему помощнику, углубившись в какие-то объяснения.

– Что произошло? – Асатэ сбросил транс едва его «карлик» вернулся в круг контроля. Поднялся на ноги и быстро заговорил на языке некромантов: – Фахашма? Магистр Варнэ? Почему тут столько некроэнергии? Что с бывшим альфой?

– Мы нашли тех, кого искали, – глухо откликнулся Варнэ, – только кое-кто пострадал. Помоги.

– Сейчас! – Асатэ поспешно направился к смертному главе «Цепей». Бросил на ходу: – Мы сумели разобрать часть завалов восточного рукава, прошли дальше и нашли жилу, паучок помог. Их шахтер тоже считает, что копать надо туда, подтвердил все по приборам, гильдейцы только записывали что видели, оба.

– Агата, я нашла такой красивый зал из черных камней! – Доминика тряхнула головой, поднимаясь на ноги. – Все внутри такое черное! Ну не я нашла, а Ткачик, он залез в трещину, лез, лез – и добрался до такого места, где все камни гладкие такие, и увидел словно бы алмазы, только темные. Потом нам посветили, и оказалось, что они на самом деле черные, но блестят, светятся, острые такие!

– Выход жилы, – кивнул Асатэ. – Думаю, его так не оставят. Будут копать.

Доминика говорила по-фроантийский, и Алексей, судя по лицу, этому не обрадовался. Впрочем, обернувшись к Агате, он вновь натянул учтивую маску.

– Как я понимаю, ничего не говорит о том, что внизу, действительно есть угроза, не так ли? Думаю, все эти залы и переходы существовали там столетиями, как и населяющие их существа. Они ведь не появились вчера – мы бы услышали как они там копают.

– Не появились, – согласилась Клинок.

– Так что пока у нас нет причин считать, что шахте и месторождениям что-то угрожает, – легко улыбнулся Алексей. – Выставим охрану, которая сообщит, если что-то изменится, и продолжим работы. Ваша демонстрация прекрасна, но, боюсь, в недоработанном виде я просто не могу приобрести ваши творения. Наши законы запрещают использовать те артефакты, которым требуется постоянный контроль от мага, да и сертификация все равно нужна. Но уверен: когда вы доработаете своих конструктов, особенно вот того маленького, мы обязательно заключим с вами контракт на их поставку. Пока же примите мою искреннюю благодарность!

Агата прям чувствовала несказанное «и проваливайте».

Не спорить же... Она совершенно неискренне улыбнулась – в который раз за поездку – и предложила:

– Может быть, вы согласитесь оставить образцы у себя? Мы можем настроить через них оповещение, и если кто-то проникнет в шахту, то вы об этом узнаете. Без оплаты.

– Это весьма щедрое предложение, – холодновато улыбнулся Алексей, – но, боюсь, что это попросту незаконно. К тому же кто-то из шахтеров может решить, что ваши существа шпионят за мной, начнутся волнения… Сами понимаете – люди любят сплетни и страшилки.

Агата вздохнула про себя. Этого не уговорить... Она еще раз улыбнулась.

– Что ж, тогда мы сейчас починим нашего поврежденного бойца и больше не будем вас отвлекать.

Клинок глянула на Асатэ. Тот поманил ее к себе.

– Нам пригодится энергия, – попросил он тихо, – на рисунок.

Агата присмотрелась к символам. Некоторые казались ей знакомыми и словно бы неуместными в этой странной сложной структуре из нескольких разных ритуальных фигур.

Варнэ затянул заклинание. Он говорил на языке Древних о концентрации энергии, о том, чтобы она напитала кости, об удержании души, упоминал еще несколько чисто некромантских терминов, вроде «атап», означавшего существование, но не жизнь… Но Агата могла поклясться – энергия идет и ниже. Куда-то прочь, глубже в камни…

Асатэ положил руку на рисунок, предавая свою энергию, и Агата по его сигналу сделала то же самое, стараясь не морщиться – твердость камня лишь усиливал боль в ладони. Чернота силы потянулась вниз, дальше, в толщу породы… И вернулась обратно, окутывая Тча, вплавляя его душу в кости, подцепляя и усиливая смятые контуры, отрезая то, что пока нельзя исправить…

«Варвары», – донесся до Агаты слабый мысленный возглас.

«Ты здесь?»

«Да. Теперь. Это больно, кстати».

«В городе разберемся».

«Спасибо».

Энергия омыла Тча, усиливая все, что можно было усилить, замыкая и стабилизируя. Большая часть энергии. А крошечная прошла через кости и ухнула вниз, в камень.

Варнэ на выдохе дочитал длинную фразу – и ритуальные символы, до того слабо светившиеся, начали тускнеть.

– Вот и все, – он аккуратно поднял Тча и понес к ящику, – демонстрация окончена.

В затухшем круге осталась лишь одна отпавшая косточка. Осколок крыла, отвалившийся, когда Варнэ поднял дракончика. Ее забрал Асатэ, принявшийся стирать ритуальные символы.

– Доминика, положишь своего в ящик? – попросила Клинок, наблюдая за тем, как Варнэ складывает «карлика». – Пора на воздух.

Девочка закивала. Она явно чувствовала, что что-то изменилась, но молчала. Ничего не говорила ни пока собирались, ни пока шли обратно. В этот раз путь казался особенно долгим, как и подъем.

– Агата, что у тебя с руками?! – во «входной» пещере Доминика, наконец, разглядела ладони Клинка.

– Долгая история, расскажу по дороге.

– Ладно… Но я их заговорю.

– Попробуй, – согласилась Агата. – Если хочешь.

Ожоги сейчас волновали ее меньше всего.

Глава 5

У самодвижущих тележек имелись свои достоинства. Например, скорость и возможность ехать много часов без перерыва. Возницы роптали, но стоило некромантам с помощью гильдейцев – сами извозчики почти ничего не понимали по-фроантийски – пообещать, что они потом сами зарядят накопители, как недовольство стихло. Договорились ехать и вечер, и всю ночь, чтобы с утра прибыть в Рутту.

Остановились один раз, на закате. Возницы доливали в механизмы повозки какие-то жидкости и негромко переговаривались, остальные перекусывали. Нацепившая боевые костяные рукавицы Агата порадовалась про себя, что не стала слушать ничьи увещевания и взяла с собой и оружие, и доспех. Теперь было куда спрятать ладони. Делать бинты из тряпок, как предложила Доми, Клинок отказалась категорически. Вот доберется до выделенной Владимиром комнаты – тогда и займется ранами, если вообще придется, может и заживет все. Не стоит показывать слабость.

– Больно? – тихо спросила Доминика, пока Агата осторожно доставала флягу с водой.

Девочка попыталась помочь, но честно сказала, что может только уменьшить боль и снизить вероятность заражения.

– Ничего страшного, – улыбнулась Клинок, – это пройдет.

– Там кожа задета, мышцы…

Агата вновь мягко улыбнулась и положила вторую руку на плечо девочки. Да, движение приносило боль, но из-за перчатки со стороны казалось, что все в порядке.

– Не переживай.

– Но ты переживаешь.

Клинок не сдержала усмешки.

– Не из-за этого.

– Госпожа, – к ним подошел видевший духа алхимик, – думаю, нам стоит обсудить дальнейшие действия. То, о чем стоит говорить, и то, о чем лучше молчать.

Клинок вздохнула про себя. То, что гильдейские были готовы к обсуждениям, радовало. То, что обсуждать надо было сейчас, – нет. Но она и так лишила спутников нормального сна и ужина, так что увиливать от разговора казалось подлостью.

Алхимик прокашлялся. Его товарищ, стоявший чуть поодаль вместе с изобретателем, прикидывался, что занят видами закатных гор и собственной флягой, но Агата прекрасно видела, что на самом деле он прислушивается к разговору.

Она оглянулась на Варнэ с Асатэ. Некроманты, вылезшие из повозки поразмяться, казались одинаково усталыми и задумчивыми. Варнэ, пока ехали, расспросил Агату о прошлых встречах с духами, выслушал, долго думал, обсудил все с Асатэ, но, по сути, ни к каким определенным выводам так и не пришел. Дух и правда мог быть лишь частью древнего механизма, каких-то войск, патрулирующих горы по своим заветам и законам, не более. А мог быть частью армии вторжения…

– Здесь живут ваши соотечественники, – заметила очевидное Агата, – и тут вам решать. Я не намерена ничего скрывать от своих людей и василевса, но и панику разводить не вижу смысла.

Алхимик еще раз прокашлялся. Несколько мгновение царило молчание, потом заговорил изобретатель:

– Коллега по Искусству рассказал мне что видел. Думаю, всем здесь присутствующим, или организациям, их представляющим, – из-за маски Агата не видела лица, но была уверена что смотрел он на алхимиков, – известно, что у церкви Союза имеются определенные… представления о скором пришествии новых врагов в Срединный Мир. Вы считаете, что виденный дух подтверждает это?

Клинок вздохнула. Почувствовала на себя любопытный взгляд Доминики, которая ничего не знала о том, что делали в старых лабораториях, и уточнила:

– Вы спрашиваете Некрос или меня?

Все трое рутенов переглянулись. Видевший духа алхимик ответил:

– И то, и то.

– Мы понимаем, что будут обсуждения, – заметил его коллега по гильдии, – что об этом будет говорить василевс, магнаты, искусники, даже поедры. Но сейчас мы хотим услышать ваши мысли.

– Мои? – уточнила Агата.

– Все мысли, – негромко отозвался изобретатель, – которыми вы считаете нужными поделиться. И как правительница государства, и как частное лицо. Неофициально, разумеется. Думаю, вы понимаете, что главы наших организаций получат отчет о случившемся.

– Но они узнают то, что мы расскажем. Только это, – поддержал алхимик. Его товарищ кивнул.

Агата не сдержала усмешки. Вышло, как ей казалось, грустно и устало. Что ж, не за кого прятаться. Она – королева, должна взвешивать свои слова. Каждое слово.

– Некрос пока не имеет никакой позиции по данному вопросу, – осторожно проговорила Клинок, чувствуя, словно двигается под градом стрел: один неверный шаг, и какая-нибудь да воткнется в тело. – Мы слишком мало знаем.

Повисла неуютная тишина. Агата понимала, что, в общем-то, не обязана ничего добавлять. Она и не хотела развивать эту тему, но высказанное звучало как попытка отвязаться, отгородиться. Попытка, от которой веет пренебрежением и недоверием.

– Если же говорить то, что думаю лично я, – стрелы на воображаемом поле брани стали еще гуще, – то нет доказательств того, что загорцы замыслили нападение. Я не уверена, что кто-то мог бы жить там, в темноте, что в таком месте, где не найти фуража, можно перебрасывать армию. Вполне возможно, что это правда какая-то древняя оградительная линия, оставшаяся еще с противостояния Древних и духов или что-то еще более старое. Возможно, они столетиями двигались там, занимая подземные залы в понятном только им порядке или и вовсе ведут какие-то собственные войны. Но… Но то, что веками наше соседство было мирным, не означает, что не наступит момента, когда это изменится.

Рутены еще раз переглянулись. Начавший разговор алхимик уточнил:

– То есть вы считаете, что агрессия возможна?

– Я считаю, что не стоит делать вид, словно этого никогда не случится. Может быть Алексей и его люди будут годами идти за жилами – и ничего не произойдет. Может через день, год, десять или сотню лет какие-то из этих статуй сойдут со своих мест и ворвутся в шахты. – Агата понимала, что выходит путанно. Она не хотела признаваться в своих страхах, не хотела поднимать ненужную панику, но не могла игнорировать угрозу. – Мир вокруг меня менялся слишком часто и я не верю, что что-то может вечность оставаться незыблемым.

Рутены вновь переглянулись. Не знай Агата того, чем они занимаются, решила бы, что с ней послали менталистов, в чьих жилах текла йохрская кровь.

– Спасибо за честность, – поблагодарил начавший разговор алхимик. И уточнил: – вы намерены продолжать исследования конструктов? Я понимаю, что один из ваших образцов поврежден, но два других ведь показали неплохие результаты.

Агата оглянулась на Асатэ. Тот встряхнулся и подошел ближе.

– У нас есть несколько направлений для корректировки проекта. Первый – это соответствие законодательству, то есть внешнее управление. Второй – адаптация к условиям среды. Третий…

Клинок аккуратно отступила. Допила воду и залезла в тележку, стараясь не касаться ничего руками. Доминика села рядом, подумала и спросила:

– Ты переживаешь из-за этих духов, да? Или из-за Тча?

Агата мягко улыбнулась.

– Я знаю, что все образуется. Но иногда не знаю как именно, – она надеялась, что это прозвучало искренне.

Встревоженная девочка просветлела лицом и принялась рассказывать о том, как она с Тча забавлялась на корабле по пути в Рутению, как она гонялась за дракончиком и искала его в трюме. Потом заговорила о море, об огромном мире за пределами родной деревни…

И уснула, едва они вновь отправились в путь. Занявший место напротив Варнэ негромко объяснял масштаб договоренностей: совместный с рутенами проект и правда мог принести хорошую прибыль. Агата кивала, больше делая вид, что слушает. Мимо проплывали горы, деревеньки и вновь горы. Появились звезды, ярко засияла взошедшая луна – и разговоры стихли. Некроманты заснули, но к Клинку сон не шел – слишком много было мыслей в голове.

Не все войны можно выиграть.

Быть может, все не образуется. Быть может, новая армия просто уничтожит все на своем пути – и Срединный Мир вновь станет вотчиной духов и тех, кто умеет с ними договаривается. Если уж Некрос воспрял от векового сна, почему бы не пробудиться Загорью? Да, оно спало дольше, но все же…

Рутта после бессонной ночи казалась еще более отвратительной, чем обычно. Возницы лавировали по улицам, забитым другими самоходными тележками, обычными телегами, всадниками и големами, продвигаясь к центральному холму со скоростью черепахи. Агата впервые за долгое время пожалела, что в прошлой еще жизни Лиана согласилась на нее в качестве Клинка. Могла бы служить кому-нибудь другому и горя не знать…

Высокий холм в этот раз казался домом отвратительного лицемерия: красивые чистенькие особнячки, узоры из кирпича на стенах, изысканные оводы, почти пустые улицы. Все для богатеев, пока остальные вдыхают дым цехов и ютятся внизу карьера, каждый день спускаясь под землю чтобы добраться до места работы.

Валентин ждал в холле особняка Розцева. Не бросился на шею, но широко улыбнулся.

– Думала, ты будешь в больнице.

– Успеется. Соглядатай передал Инкитэ, что вы вернетесь с утра.

Клинок не сдержала усмешки. Она даже не поняла, в какой момент их телеги заметила одна из костяных птиц.

– Нигде от него не скрыться.

– Иногда это и к лучшему. Как все прошло?

Агата скосила глаза. Двое выделенных некромантам помощников-рутенов уже тащили ящик с Тча и остальными конструктами в подвал к Инкитэ. Варнэ с Асатэ шли следом, гильдейцы отстали еще по дороге: алхимики отправились в один из своих из цехов, изобретатель растворился на просторах Рутты, просто сойдя на перекрестке...

– Мы видели духа и Агата сожгла руки, – влезла Доминика, успевшая поздороваться с половиной местных и слонявшейся по холлу Еленой.

Глаза Валентина округлились.

– Что?!

– Может, будете громче орать? Чтобы все точно услышали, – Агата выпустила свое раздражение.

Валентин что-то шепнул, и Клинок уловила движение магии. Взгляд мужа стал мрачным и тревожным.

– Агата, куда ты…

– Если ты решил прочитать лекцию, – говорившая тихо Агата перешла на язык некромантов, – то лучше перенеси ее на пару-тройку часов. Я хочу прийти в себя, и уже потом выслушивать про то, как я рвусь искать себе проблемы и жить без них не могу.

– Ничего такого…

– Разумеется, – Клинок обошла застывшего мужа и направилась к лестнице.

А то она не знала это лицо вида «опять ты лезешь в неприятности». Словно у нее был огромный выбор вариантов. Словно она знала, что прикосновение к духу приведет к потере контроля над энергией.

Стоило добраться до комнаты, как к ней заглянула слуга, решившая узнать, чего желает госпожа. Клинок процедила: «Позову потом» и сопроводила слова таким грозным взглядом, что девушка ретировалась без всяких дополнительных инструкций.

Агата попыталась снять перчатку – и едва не задохнулась от боли. Искалеченная плоть пристала к коже, на которую была наклепана кость. Но делать было нечего. Она вдохнула, выдохнула – и, сжав зубы, вновь подхватила кончиками пальцев перчатку, принявшись стягивать ее с ладони. Ладно хоть поддавалась… И никто не видел ее лица.

Впервые за очень долгое время Агата чувствовала себя уязвимой и жалкой. Зачем она вообще на все это согласилась? Ради чего? Зачем отправилась сюда, на чужую землю, зачем поперлась в горы? Она получила что хотела, получила помощь алхимиков – все, дальше пускай Инкитэ справляется без нее. Или Владимир вообще сам все заканчивает. Если для него нормально нападение на союзника прямо за столом, пусть и трижды бабушки и главы Гильдии Алхимиков, то пускай сам тут все расхлебывает. Зачем она здесь? Играется в королеву, но не может сказать ничего толкового, если рядом нет кого-то с головой на плечах? Проливает чужую кровь? Воюет потому что понятия не имеет как править?

Нависшая над Рутенией, а может и над всем миром, тень армии духов, «многих светящихся змей», всколыхнула вроде бы давным-давно запертые в самый дальний сундук страхи. Великий Прелат был прав. Церковь была права. А она, Агата, предала церковь…

Дверь распахнулась.

– Стучать не учили? – рыкнула Клинок, разворачиваясь.

– Ты бы мне не открыла, – мягко проговорил Валентин, несший в руке знакомую сумку с зельями. – Так что я решил немного нарушить этикет. Сядешь?

– Зачем? – мрачно осведомилась Агата, стараясь не двигать почерневшей, освобожденной из перчатки ладонью.

Муж кивнул на руку.

– Заживет, – Клинок сама не понимала, почему упорствовала.

– Заживет, – покладисто согласился Валентин, – но с помощью магии будет быстрее. Уверен, что ты прекрасно справишься со всем сама и без помощи. Но мне будет приятно эту помощь оказать. Потому что я люблю тебя.

– Издеваешься.

– Нет, – муж правда казался искренним. – Я лишь честен. И я знаю, что ты хочешь быть сильной. Даже передо мной, хотя, признаюсь, порой мне тяжело с этим смириться.

Агата подняла бровь.

– Хочешь подчинить?

– Хочу заботиться.

Несколько мгновений она смотрела на него, ища подвоха. Валентин казался встревоженным и расстроенным, но была в его глазах и какая-то обволакивающая мягкость.

– Потому что я – демонова фахашма и твоя Королева? – тихо спросила Агата. – Пусть и могу только смотреть в рот кому-то умному, – с сожалением добавила она.

– Нет. На обе фразы. Потому что я тебя люблю и полюбил тогда, когда ты была просто Агатой, женщиной с клинком в руках и отвагой в сердце. И – ты одна из самых сильных и решительных людей из всех, кого я знаю. Любой человек, принимающий важные решения, советуется с теми, кто знает больше.

– Вот только каждый знает больше, чем я. Королева-тупица.

Валентин вздохнул и мягко взял Агату за плечи.

– Ты – это ты, Агата. У тебя своя сила и свои слабости. Компенсировать слабости – не глупо. Да и, давай уж честно: ты молода и никогда не училась править. Делаешь, что можешь, защищая свою страну и служа ей. Разве кто-то вправе требовать больше?

Агата хотела возразить. Сказать про то, что нужно учиться говорить и слушать, выдрессировать Безмолвный Совет, твердо нести свою волю… Но не смогла, смотря в открытое и спокойное лицо мужа.

– Ты правда так думаешь?

– Да. И никто не убедит меня в ином.

– Даже если это неправда?

– Никто не убедит меня в ином. Даже ты. Даже если очень постараешься.

Агата не сдержала слабой улыбки. Валентин улыбнулся в ответ и обнял, прижимая к себе. Словно у нее не были изуродованы руки, словно от нее не пахло шахтой и дорогой, словно не она, вполне возможно, своим любопытством навлекла гнев духов на целую страну…

От Валентина пахло травами и покоем. Мягкая рука провела по спине – и Клинок неловко обняла в ответ, стараясь не касаться ладонями.

Сожаления о выборе Лианы ослабли, став призраком самих себя, и начали растворяться, словно дух в шахте.

Агата долго стояла вот так, вдыхая знакомые запахи трав и человеческого тела, перемешавшиеся с сейчас почему-то совсем не раздражавшей рутенской алхимией. Долго – по собственным меркам. Раздражительность отступала, сменяясь усталость и тревогой.

– Прости, – тихо проговорила она, – напала почем зря…

– Зря, – легко согласился муж. – Ты устала. Расскажешь, что случилось?

Клинок тяжело выдохнула. В объятиях мужа было хорошо и спокойно, но не сбегать же в них вечность…

– Расскажу, – она поцеловала Валентина в шею и отстранилась, – думаю, еще не раз, но тебе – хоть сейчас. Первому, если хочешь.

– Хочу, – мягко улыбнулся муж. – Только давай ты сядешь и мы все-таки разберемся с руками, хорошо?

Агата все же села на кровать. Валентин опустился рядом.

– Давай я пока сниму чувствительность и все обработаю, а ты расскажешь, что вообще случилось и где Тча.

Клинок кивнула.

– Возможно, это было невероятной глупостью, но…

Валентин слушал, не перебивая. Его заклинание и правда лишило Агату чувствительности в ладонях. Казалось, словно кистей просто нет… но не было и боли. Ни когда он стягивал вторую перчатку, ни когда осторожно водил кончиками пальцев, нараспев читая заклинания, большая часть которых была незнакома Клинку, ни когда принялся медленно втирать мазь… Тут Агата даже пожалела, что ничего не чувствует.

Ощущения к ладоням вернулись лишь когда Валентин закончил бинтовать вторую руку. Боль уменьшилась, но казалось, словно под повязками ползают сотни муравьев.

– Повреждения от сырой силы неприятные, тут регенерация измененного тела плохо помогает, – с сожалением проговорил муж. – Несколько дней придется потерпеть, вечером сменю повязки. Руки только постарайся не напрягать. Бинты, если что, водостойкие.

– Тебя словно не волнует дух, – с удивлением заметила Агата.

Вэл усмехнулся.

– Он – далеко, ты – рядом. Тебе я могу помочь, с ним – ничего не могу сделать.

Агата слабо улыбнулась.

– Хороший подход… Вот только он может прийти сюда. Потому что мне было слишком любопытно.

– Перестань, – муж придвинулся ближе, обняв за плечи, – пока никто никуда не пришел, и не факт что придет. И, как я понял, в том направлении все равно бы копали, и рано или поздно наши бравые шахтеры добрались бы до этих дорог и залов, и кто знает, что бы тогда было. Быть может, духи ринулись бы в шахту и вырвались через нее наружу, не щадя никого.

– Это и так может случиться. Мы сами показали им, куда копать. Я показала. Я все это затеяла.

– Агата, перестань корить себя. Замечу, что попавшая в тело сырая черная сила часто открашивает мир в темные цвета, даже если ее быстро вытянули. Ты все правильно сделала. Нужно было проверить информацию – и ты ее проверила. Да, нет свидетельств вторжения, но мы точно знаем, что там, в горах, есть духи и их големы. Мы можем рассказать это василевсу, гильдейцам. Можем передать через йохров Амину – горы граничат с пустыней. Сами будем учитывать это. Будем искать информацию, в той же Библиотеке наверняка что-то есть о древних войнах. Да хоть Ой-Тере позовем, пусть расскажет, что к чему. Это теперь – не глупости и бред раненого шахтера, а правда, опираясь на которую мы можем изменить если не все, то многое. Знания – сила.

– Но добывая это знание мы с Тча, возможно, поставили под угрозу Рутению, – тихо проговорила Агата. – Если духи посчитают наш визит вторжением и ударят, то…

– То тогда мы объяснимся, – прервал ее Валентин, – тогда и только тогда. Или поможем отбить атаку, если слова не помогут. А пока не забивай себе голову, правда. Действуем исходя из того, что узнали. Что-то изменится – будем менять свои планы. Мы со всем справимся.

Клинок усмехнулась. Развернулась и поймала взгляд мужа.

– Ты ведь понимаешь, что этого может не случиться? Что, возможно, наш визит и правда приведет к множеству смертей?

Валентин только обнял ее сильнее.

– Знания – сила, Агата. А вторая сила – это вера. Я верю в то, что сказал, и знаю, что так будет. Что ты, как бы не обернулось дело, будешь сражаться до конца. А остальное для меня не имеет никакого значения.

– Ты слишком в меня веришь.

– Нет, Агата, я лишь тебя знаю.

Клинок выдохнула. Прикрыла глаза и прислонилась к плечу Валентина, обнимая его за талию. Совсем скоро она приведет себя в порядок и отправится к Инкитэ. Но пока – время слабости.

Рутта. Глава 6

Пустой подземный зал освещался лишь несколькими факелами. В дальней его части клубилась тьма, живая и почти непроницаемая, а рядом с ней в воздухе висела фигура в черном балахоне. Ее голова и руки состояли из чистой, концентрированной, медленно двигающейся внутри себя черноты.

Агата, остановившись в нескольких шагах от лича, цокнула языком.

– В доспехах было менее пугающе.

– Сейчас – мешают, – лаконично отозвался Инкитэ. – И твои тоже, как и ты сама.

Клинок отступила.

– Все настолько плохо? Он…

– Он давно должен быть мертв, – отрезал лич, – как и любой, не прошедший Перерождение смертный, потерявший тело. Но чужая прихоть нарушила естественный ход вещей.

Агата не удержалась от усмешки. «Естественный ход» от лича, шепчущего сгустка тьмы в виде человека… Прекрасно.

Ее наконец догнал отставший в холле Валентин. Муж заглянул в подвал, но не успел ничего сказать, как лич повысил голос:

– Все, ступайте! Мешаете!

Клинок, магическим зрением видевшая, что под тьмой скрывались белые кости искалеченного и неподвижного Тча, выдохнула и попятилась. Только у самой двери поинтересовалась:

– Ты можешь помочь? – вышло по-детски, словно просила у сестры Ханны починить любимый тренировочный меч.

– Могу, если меня не будут отвлекать. Но сразу скажу: следующее повреждение центральных костей станет для него последним, цепляться будет просто не за что. А пока все, идите.

Агата вышла, притворив за собой дверь.

– Видишь – все образуется, – негромко заметил Валентин.

– До следующего раза.

– Увы, люди смертны. А мертвые смертны еще больше, в некотором роде. Если они не личи, конечно.

– О, вы здесь, – по лестнице в подвал спустилась Светлана. – Отец освободился и хочет знать, почему вы приехали раньше и почему его гостья такая напряженная.

Агата ругнулась про себя. Еще и Александра… Теплая вода, которую тут, в особняке Розцева, подавали по трубам, зелья, еда, мягкие прикосновения мужа – все это отогнало усталость. Новая одежда, походившая на мужской йохрский наряд, только черный и с шитьем, пахла травами, даже тонкие перчатки почти не мешали. Но все это вовсе не означало, что она жаждала прямо сейчас вести новые словесные, а то и не только, схватки. Светлана уловила выражение ее лица и добавила:

– Наша гостья уверяет, что никаких недопониманий больше случится.

Вопросительный взгляд Валентина Агата предпочла проигнорировать. Кивнула и пообещала:

– Мы скоро будем.

Стоило найти Варнэ, а лучше и его, и Асатэ. Возможно, она что-то упускает.

Обоих Клинок застала в комнате Варнэ. Некроманты с задумчивым видом сидели по разные стороны невысокого столика, на котором лежала кость. Знакомая кость.

– Господа, может, стоит вернуть Тча его… часть? – Агата постаралась говорить спокойно.

Злость и раздражение ушли, но все равно такое отношение коробило. Да, Тча – не настоящий Перерожденный и то, что сделал с душой друга уже покинувший мир Дорнэ, запрещено, но это ведь все равно что на чужую руку смотреть, пока там, внизу пытаются помочь раненому без этой самой руки.

– Нам она нужнее, – лаконично отозвался Варнэ. – Нам всем.

Клинок нахмурилась. Оглядела собравшихся, хотела было поинтересоваться, что они задумали, как Валентин негромко заметил:

– Сигналка?

– Она самая, – в голосе Варнэ проскочила гордость. – Немалых трудов стоило сделать все так, чтобы эти гильдейские ничего не заподозрили. Хотя насчет того в маске я не был бы уверен до конца.

– Не думаю, что он сообразит, как именно это работает, – заметил Асатэ, – мы использовали переход из черного в черный, технически можно уловить изменения в глубинах камня, но для этого надо понимать, какие были изначальные значения естественного фона, какие там колебания…

– А можно суть в двух словах? – вмешалась Агата. Сообразив, что эту самую суть понимают все в комнате кроме нее, уточнила: – мне это еще василевсу объяснять.

Некроманты переглянулись.

– Думаю, ему будет достаточно знать, что у нас есть способ понять, когда в шахте что-то изменится, и более-менее отследить, в каком спектре эти изменения случатся.

Агата нахмурилась.

– Это важно? Духи ведь, вроде, иначе использую магию.

– Иначе, – согласился Варнэ. – Я после вашей схватки не нашел никаких цветных следов кроме черного, но сам фон исказился ощутимо. Если там будет меняться что-то в сером или там коричневом спектре, то это одно, а если мы не сумеем разглядеть цвета, но напряжение магии резко усилится, то это совсем другое.

– И это сможете понять только вы? Насчет цвета.

– Мы думаем, – ответил за обоих Асатэ, – и через некоторое время сообразим корректный внешний индикатор с разбором по цветам и общему напряжению. Если нам поможет кто-нибудь толковый, вроде Василия, то будет еще быстрее.

– Думаю, Тча согласится, что утрата одной из берцовых костей стоит возможности знать, лезут у нас из шахты духи или нет, – подытожил Варнэ.

Агата в этом сомневалась, но умом понимала, что некроманты поступили лучшим образом.

– Моя искренняя благодарность.

Она и не сообразила предложить что-то подобное. Да что там – не сообразила, что так вообще можно сделать…

– Это интересная загадка, фахашма, – лукаво заметил Асатэ. – Духи… Даже для нас они много лет казались мифом, а тут – живые и реальные существа. Часть мира, о которой мы вообще ничего не знаем. Прикоснуться к тайне – высшая награда ученого.

Клинок подняла бровь.

– Ты ведь из «Цепей», разве нет?

– Последний год, – с улыбкой отозвался немолодой некромант. – Это… внутренняя политика.

Судя по лицу Варнэ, его эта «внутренняя политика» не радовала. Агата почувствовала, что лучше не расспрашивать, по крайней мере пока.

– Может статься, что ваша задумка спасет множество жизней. Я найду Василия.

– Будем очень благодарны.

Агата кивнула и вышла за дверь. Не стоило заставлять Владимира ждать. Как бы она не относилась к его потаканию Александре, василевс есть василевс.

Но все же на входе в «зал совещаний», под который отвели один из больших кабинетов, Клинок дала волю любопытству и спросила у Валентина:

– Ты знаешь что-то об этой «внутренней политике»?

– Инициатива Лианы. С которой согласился Совет, по крайней мере та его часть, которая принимает решения. «Для взаимного усиления» некоторые из Цепей перешли к Книжникам и наоборот.

Агата не поверила своим ушам.

– Они же терпеть друг друга не могут и наверняка считают новичков шпионами.

– Насколько я понял, их разногласия скорее в идеалах и направленности использования некромантии… Но – да, считают. И обоснованно.

– И как тогда они согласились? Совет при мне вообще ни до чего не мог договориться.

– Я так понял, Лиана общалась с Сольтаром и Картэ лично, – немного извиняющимся голосом отозвался Валентин. – Видимо, нашла, чем их заинтересовать. Думаю, они оба хотят иметь возможность координации между орденами. Вот сейчас Варнэ главный в группе, и это логично – мы все-таки не на прогулку приехали, а на войну. Но есть Асатэ, и Книжники без знаний не останутся, но и он может помочь Варнэ и нам. И также среди тех, кто отправился в пески, есть маги из Цепей. При этом такие вот перешедшие все-таки не чужие люди, а хоть немного проверенные. Да и переводили только тех, чьи кандидатуры согласовали.

Агата тряхнула головой.

– Непросто.

– А то. В Некросе, как мне кажется, вообще все непросто. Я понимаю, почему наставница предпочитает воплощение и пребывание вдалеке от дома. – Валентин помялся, но закончил: – кажется, несменяемость власти личей сказывается на некоторых вещах не в лучшую сторону.

Клинок кивнула. Она уже успела ощутить это на своей шкуре. Участники Безмолвного Совета заседали там столетиями, и Агата чувствовала, что существует большой пласт всего, на что она, даже будучи фахашмой, просто не может повлиять: на пути встретится какой-нибудь лич, который, разумеется, не будет роптать… Но заговорит до смерти или приведет множество аргументов против новой идеи, или найдет другого лича, и они будут спорить до скончания веков. Да, ей, как Избраннице Иврейн, подчинялись, но во многом потому, что часть личей сами хотели действовать. Кто-то жаждал перемен, кто-то – реванша. Королева-чужеземка казалась символом изменений…

Которые, быть может, произойдут и в Рутении. Скоро.

За массивным столом в кабинете, походившим на тот, в котором они еще в Юграде обсуждали план атаки на воинство Михаила, собралось немало народу. Владимир, Василий, Светлана, Александра, Елена… и тот самый изобретатель, уже без маски. Свободным остались еще два стула.

– Я угадал, – довольно заметил Владимир и указал на стоявшие на столе напитки и простые закуски. – Садитесь.

Сам василевс так и лучился радушием.

– Думаю, стоит представиться еще раз, – глуховато проговорил изобретатель. Агате было неуютно смотреть на его лицо с вживленными кусками металла. – Ворон, ревизор.

– Это имя не похоже на настоящее, – не удержалась Клинок.

– Зато лучше передает суть, чем маска, – парировал изобретатель. – Такие как я предпочитают не раскрывать настоящие имена и фамилии. Нас не слишком любят, несмотря ни на что.

Агата бросила вопросительный взгляд на Владимира. Ответила на незаданный вопрос Александра:

– Мои коллеги, предпочитающие взрывающиеся артефакты, а не взрывающиеся зелья, выделяют у себя тех, кто присматривает за цехами от лица главы гильдии. Ревизоров.

Ворон коротко поклонился.

– Коротко и по сути. Я – глаза и уши Механика, и сейчас – его уста.

– Здесь нет иностранцев кроме вас двоих, – негромко заметил Владимир, – потому что пока все – внутреннее дело Рутении. И я хочу узнать от тебя, Агата, какое именно это дело. Что случилось в шахте? Алексей передал через своего человека благодарность за ваш визит, но, насколько я понял, все не так просто.

Агата кивнула и вновь принялась излагать все, что видела, порадовавшись про себя, что не стала ничего скрывать от рутенов раньше. Вышло бы неловко...

По мере рассказа Владимир делался все более и более мрачным, и под конец поинтересовался:

– Это правда? Ошибки быть не может?

Агата покачала головой. Василевс тяжело выдохнул и решительно произнес:

– Значит, будем готовиться к обороне. Гипотетической.

– Сложная ситуация, – глухо отозвалась Александра, – но теперь мы о ней информированы. Я так понимаю, это пока все, чем вы владеете? Вся информация?

Клинок кивнула.

– В таком случае я откланяюсь, господа. Владимир – Гильдия поддержит тебя и, если понадобится, мы выделим ресурсы на новых адаптированных для борьбы с духами и посмотрим, какие наши средства смогут помочь. Коллега?

– Мы поддержим борьбу с вторжением, если оно начнется, – кивнул Ворон. – Народ Рутении не должен оставаться без защиты. Я правильно понимаю, что вы, василевс, намерены считать угрозу реальной?

– Да. Лучше сражаться с тенью, чем обнаружить клинок в спине. Если наши соседи будут сидеть в горах, то мы, по крайней мере, сможем взять на вооружение то, что хотели использовать против них, и не сдадимся еще раз Союзу, заключив позорный мир.

– Необходимый и важный для нашего народа мир, – мягко проговорила Александра.

Ворон промолчал.

– Так или иначе – мы будем готовиться, – повторил василевс. – И я, господин Ворон, еще раз призываю Механика, особенно в свете открывшейся перспективы, дать понять поедрам, что они должны отступить. Нам нужна сильная, единая страна без вмешательства Союза, без церкви и отвратительных, противных Кали и всем богам, экспериментов. С сильным лидером во главе.

Изобретатель кивнул.

– Я поговорю с ним как можно быстрее.

– Если вы хотите, то можете идти, – кивнул василевс. – Детали, думаю, нам стоит обсудить позже, когда и мы, и вы поймем, каким объемом свободных ресурсов располагаем.

Оба высокопоставленных искусника попрощались и были таковы.

– Зачем звал? – не выдержала Агата, когда, судя по звуку шагов, Александра отошла достаточно далеко. – Ничего же не сказали, никак не помогли.

Василевс улыбнулся. Улыбка вышла вымученной.

– Некоторых людей не зовут, но не отказывают, когда они появляются на пороге. К тому же я хотел знать, какую позицию они займут. Изобретатели осторожничают… Как и всегда, впрочем. Хотя они понимают, что пока я в Рутте, им придется кивать и поддакивать. Ладно, давай начистоту, Агата: ты настояла на этой проверке. Ты нашла, что искала. Есть мысли, что делать дальше? Я постараюсь вооружиться как только могу, но я не знаю, какую войну придется вести.

Агата переглянулась с Валентином. У нее были мысли… Наверное, стоило их озвучить. Муж легонько кивнул, словно уловил ее сомнения.

– Надо закрыть шахту. Связаться с йохрами, попробовать узнать в Библиотеке о том, что это за существа, чем опасны и как их, кроме как сырой силой, уничтожить. Может, станет понятно, чего они боятся или чего хотят. Думаю, что стоит поговорить с Ой-Тере. Капитан с островов, он может нам помочь.

– Закрыть шахту невозможно, – тяжело отозвался Владимир. – За прошедшие два дня в наших переговорах мало что изменилось, и я не могу гарантировать, что это мое решение будет исполняться, не говоря уже о недовольстве магнатов. За ними потянутся изобретатели, за ними – алхимики, если решат, что так выгоднее. Увы.

Агата тяжело вздохнула.

– Они докопают туда. Рано или поздно.

– Это точно что-то изменит? – уточнила обычно молчавшая Елена.

– Не уверена.

– Тогда пока не будем злить магнатов, – поддержал телохранительницу Владимир. – Без точных доказательств. Поговори со своими друзьями, Агата. Я не уверен, что, если загорцы и правда нападут, то они остановятся на Рутении. Может быть, йохры правда что-то знают. Если твой капитан поможет – свяжись с ним. Я оплачу расходы Мото или кто там этим займется. Светлана – ищи в нашей библиотеке все старые записи, смотри на них так, словно это не мифы. Василий…

– Может очень нам пригодиться, – вмешался Валентин.

– Хорошо. Тогда поможешь некромантам в том, что они задумали. Появится информация, любая – говорите мне. Сразу.

Агата кивнула. Что ж, Владимир по крайней мере серьезно отнесся к ситуации. Хоть бы и на словах.

После коротких обсуждений планов на будущее Валентин повел Василия к некромантам, а Клинок направилась к йохрам. Те обосновались во флигеле особняка и успели обставить все своему вкусу. В центральной комнате разместились ковры, подушки, чайники с чаем… Магир играл в го с одним из своих людей, но оторвался, стоило появиться Агате.

– Говорить через полмира непросто, Королева Ночи, – негромко заметил йохр, выслушав ее. – Но мы справимся. Я могу спросить у Хранителей Знаний или могу обратиться к Марифатону. У него, однако, свое виденье того, какое знание стоит передавать другому, а какое – нет.

– Поговори со всеми, лишним не будет, – попросила Агата. И не удержалась, решив уточнить: – а что вы сами знаете о духах? Граничные Горы ведь подпирают пустыню.

– Подпирают, – кивнул Магир. Провел рукой по бороде, заплетенной во множество маленьких кос, и негромко проговорил: – мы знаем, что Древние отселили туда духов и тех, кто шел за духами, Королева Ночи. И поставили горы, назвав их Граничными. Впрочем, через горы есть один узкий и сложный проход по воде, и потому любители духов появляются на островах если того хотят. За границами Срединного Мира есть земля, народы и королевства – как у нас. Но магия живущих там людей иная, неподвластная нам, а они не понимают нашу. Я встречал мнение, что наша магическая энергия, концентрированная, яркая, для них губительна, а духи, живущие тут, в нашем мире, изгои или шпионы для своего племени и они слабеют в Срединном Мире. Но я торговец, королева, а духи не покупают и не продают, потому большего я не знаю. Но постараюсь узнать.

Агата кивнула.

– Благодарю.

– Благодарность – не золото, ей не расплатиться, – усмехнулся Магир. – Впрочем, мы договоримся.

– Непременно.

Этот своего не упустит…

Мото пришлось поискать. В особняке его не оказалась, потому Клинок, подумав, направилась к речному порту. Для этого пришлось пересечь Рутту, но зрелище яростной, текущей с гор Затеняжной стоило медленного путешествия по городским улицам. Да и дым остался в котловане, речной порт же, находившийся за границей города и на возвышенности, от него не страдал.

К своему удивлению, на судне Мото Агата обнаружила Даниэля, немелодично наигрывающего что-то на лютне.

– Не думала, что встречу тебя здесь, – честно призналась она.

– Отдыхаю, – с какой-то затаенной тоской отозвался полухольд, – от города. От дел.

Клинок оглянулась. Корабль Мото покачивался на волнах у пирса, команда разбрелась кто куда, сам капитан пока не появился…

– Как ты? После всего.

Даниэль поморщился и убрал пальцы со струн.

– Чувствую себя отвратительно бессмертным, – с тенью былого веселья отозвался он.

– Это как?

– Умирать насовсем как-то некрасиво: жена, ребенок, вот это все. Значит, надо жить. Но что, если вернусь – и из меня какая-нибудь железка торчит? – он передернулся. – Никогда не думал, что так легко попадусь. Ну будут пытать, ну убьют... Вернусь и сбегу. А тут… Жить вот так, без ног там или без рук с металлом вместо них – это хуже смерти. Что если бы меня переделали, если бы я воскресал уродцем раз за разом?.. Ужасный город и ужасная страна с ужасными нравами. Отвратительное Искусство. Даже музыка теперь выходит вот такая, – он провел рукой по струнам и пропел:

– Заключен я в клетку из плоти,

Клетку, что извратили.

Заключен я в боль и страх,

Плоть слилась с металлом.

Только в груди трепещет душа,

Ее не отобрать…

Даниэль покачал головой.

– Ужас. За такое можно и инструмент сломать, и руки музыканту. Ни рифмы, ни стиля, ни слога.

– А может и не надо? – предложила Клинок. – Пусть будет как исповедь. Ради души, чувств, а не для красоты.

– Думаешь?..

– А почему нет.

– Тоже верно… Ладно, надо попробовать, пожалуй. – Даниэль откинул со лба прядь волос и, поймав взгляд Агаты, спросил: – не знаешь, василевс все закончил? Рутта его, теперь можно пробраться через границу? Я все пытаюсь уговорить Мото доставить меня хоть куда-нибудь на побережье Зеленых Земель, но он уверяет, что ни в один порт зайти не сможет, и вообще мне в Союзе делать нечего. Словно тут все прекрасно…

Агата не сдержала смешка.

– Боюсь, «прекрасно» не будет нигде.

– Судя по твоему лицу есть плохие новости.

В этот раз история визита в шахту сократилась до пары фраз.

– Вот ведь ублюдки… – мрачно проговорил Даниэль, резко проведя рукой по струнам лютни. – Значит, человека сращивали со сталью чтобы найти оружие, так? Против армии загорцев? Как-то не верится. Ой-Тере – отличный мужик, как и его матросы.

Агата кивнула. От слов Магира про то, что духи за Граничными Горами – изгои и шпионы, было как-то не по себе. Ну какой из Раджина шпион?

– Я тоже так думаю. Хотела, чтобы Мото его нашел и привез сюда. Или хотя бы расспросил, что и как.

Даниэль прищурился.

– Слушай, может я отправлюсь с ним? Не хочу оставаться здесь. Может, на островах найдется кто-то, кто не побоится плыть в Союз или в Хольдстред? Кружной путь, но зато точно безопасный.

Кружной путь… Агата прищурилась.

Картэ собирался высаживать нежить для войны с Союзом на Кладбище Кораблей. Если обплыть Ничейные и Каменые Земли с севера, то дальше потянется Пустошь. Немертвые пересекут ее без проблем – вода не нужна, еда тоже… И если духи пересекут Граничные Горы, то можно будет ждать подкрепления с севера.

Хотя можно и отступить, не ввязываться во все это… Предоставить северные земли самим себе. Глядишь, если загорцы нападут, то разделаются с Союзом или просто застрянут в Рутении…

Но эта мысль Агате не нравилась. И не только потому что, возможно, именно она станет виновной в этом вторжении.

Клинок хотела разорвать союзничество Рутении и церковников – и поэтому прибыла сюда. Высадка в Ничейных Землях позволила бы показать силу хольдам и потрепать армию Союза, вынудив его капитулировать и отменить бесчеловечные ограничения для магов, и, еще лучше, вывести Зеленые и Каменые Земли из-под влияния ненавидящих некромантов Белых. Но что случится, если загорцы и вправду окажутся тем самым врагом, которого боятся прелаты? Великим врагом, врагом для всех? Вдруг они смогут пройти по землям севера, уничтожить все на своем пути... И направятся на острова, которые рано или поздно падут. Тогда враг прижмет Некрос с севера, а если вдруг еще одна армия вторгнется в Султанат – то, вполне возможно, и с востока…

Клинок покачала головой. Разум заполнили видения скорой катастрофы, смерти всех людей от жаждущих реванша духов... А ведь еще недавно она ничего не знала о тех, кто живет в горах, и была куда спокойнее.

– Так что скажешь? – поторопил Даниэль. – Песню про тебя я допишу, обещаю.

– Скажу, что нам стоит захватить Мото и поговорить с йохрами, – приняла решение Агата. – Нам не помешает связь с другими личами в Ничейных Землях, а ты получишь проход куда хочешь.

– А…

На палубу широким прыжком приземлилась Елена.

– Далеко забралась, Агата, – заметила валькирия. – Мои люди взяли шпиона церковников, наймита из «Львов» и проникшую с ними в Рутту Наталью. Ты знаешь, что твоя знакомая могла делать в такой компании?

– Знаю, очень даже хорошо. И, думаю, с ней переговорщик.

– Шпион, пытался через границу сбежать, молокосос трусливый… Хотя наймит вроде как действительно переговорщик, говорил что-то такое, вроде как упоминал «главную некромантку», к которой у него дело.

Агата улыбнулась. Ну хоть что-то налаживается.

Глава 7

В небольшом помещении, отведенном в местных казармах для важных, но опасных «гостей», Агату ждали трое. Недовольная Наталья, лишившаяся оружия, притопывала ногой, сидя на дальней скамейке, и напевала скабрезную фроантийскую песенку с немалым количеством ругательств. Готье, щеголявший синяком на пол-лица, вжался в угол, а незнакомый бородатый детина ходил туда-сюда.

– Ну наконец-то! – восклицание Натальи было скорее укоряющим, чем радостным. – Почему ты не сказала этим дуболомам, что мы, вообще-то, союзники? Чуть не прибили этого недалекого и нас заодно, еще и по-фроантийски плохо говорят. Хотя их безлошадные тележки – отличная штука, пока в кармане золотые есть.

– Вы обещали, что я домой попаду, – подал голос Готье, – а…

– А не стоило бежать через границу, идиот! – Наталья мрачно уставилась на парня. – Попал бы, если горячку пороть бы не стал!

– Но я же сделал как договорились! И теперь…

– И теперь заканчивай спорить, – вмешалась Агата. – Попадешь ты домой, но никто не обещал, что это случится мгновенно. В сложной ситуации не стоит торопиться, только дров наломаешь.

– Но я привел переговорщика, как вы просили!

– Вот и молодец. А теперь прояви терпение и радуйся, что не остался в Некросе.

Готье обиженно засопел. От пристрастия ко всему лишнему он, может, и избавился, а вот от отвратительного характера – нет.

Третий из прибывших, отошедший к крохотному окну, повернулся к Агате и убрал упавшие на лицо волосы. Клинок прищурилась: память на лица у нее была не самая лучшая, но этот человек казался знакомым. Не он сам, а, скорее, что-то в чертах его лица.

– Ты – сын Оглафа? – с интересом спросила она, рассматривая юношу.

Или уже мужчину? Рослый парень, носивший котту с изображением вставшего на задние лапы льва, был молод на вид, но уже обзавелся шрамом на щеке. Из его взгляда пропал юношеский задор, да и борода прилично старила лицо.

– Гульм, – кивнул «лев». – Готье передал мне весть от отца и уверил, что с нами хочет говорить правительница некромантов. Вы от нее, верно?

Клинок не сдержала улыбки.

– Можно и так сказать. Агата.

«Лев» протянул руку. Клинок ответила, стиснув зубы. Рукопожатие вышло крепким.

– Хорошо, – Гульм улыбнулся. – Я передам фон Кауцу все, что скажет правительница Некроса. И готов озвучить его условия. Один на один.

Клинок усмехнулась. Даже на ее не самый искушенный взгляд Гульм не слишком комфортно чувствовал себя в роли переговорщика, хотя и старался держаться, явно следуя чьим-то инструкциям.

– Пройдемся, – предложила она, – хватит сидеть под замком.

– Эй, а я что? Останусь здесь? – подал голос Готье.

– Пока – да. Потом отправишься к Львам и для прохода через границу будешь делать все то, что скажут они и Наталья.

Сестра выразительно поиграла бровями и расхохоталась.

– Не строй обиженного мальчика, Готье, тебе не идет. Попадешь ты домой, если глупостей опять делать не станешь.

Клинок усмехнулась. С таким условием сыну священника мало что светило.

– Думаю, пока нам всем стоит отправиться в особняк Розцева, – предложила она вслух, – вы отдохнете, поговорите с кем нужно. Идем, поищем нужную тележку.

Ладно хоть Готье не стал препираться. Не то чтобы у Агаты было до него дело, но лишних ссор не хотелось, как не хотелось запугивать или приказывать.

В самодвижущейся тележке все трое ее спутников сидели молча, с любопытством разглядывая город. В глазах Гульма плескалось что-то вроде обожания. Агате подумалось, что если он большую часть, а то и всю жизнь провел в деревне, а после в составе «Львов» побывал только на границе, то оно и неудивительно. Город был необычным, пусть ей и не нравился. Даже Готье смотрел с интересом, да и Наталья прищурилась скорее одобрительно. Впрочем, может, если не начинать знакомство с Руттой с подземелий, полных искалеченных уродов, то с дымом от цехов и всем прочим вполне можно смириться, а высокие дома и яркий кирпич и вовсе считать за благо. Все же город впечатлял: и размерами, и самой планировкой, в которой многие и многие строения ярусами теснились к стенкам котлована, а в центре рос Высокий Холм…

Но Агата надеялась в скором времени убраться отсюда.

Перепоручив Наталью и Готье заботам служанок, пообещавших на ломанном фроантийском найти им комнаты, Клинок предложила Гульму самому «подготовиться к разговору, если нужно». Сын старосты замялся на пару мгновений, но потом выпрямился и покачал головой.

– Я не благородных кровей и не смогу выглядеть достойно в глазах королевы. Я просто скажу, что должен, и отправлюсь обратно с ответом. Если можно.

– Можно, – усмехнулась Агата. – Тогда идем.

Она привела «льва» в тот небольшой кабинет, где чаще всего беседовала с кем-то из некромантов и, сев за стол, с улыбкой предложила:

– Говори что должен.

На лицо Гульма было приятно посмотреть. Удивление, растерянность, страх… Сын старосты даже рот приоткрыл.

– В-вы… королева? Но… как?

– Это длинная история, и, думаю, пока обойдемся без нее, – Агату забавляло смущение парня. – Да, королева. Фроантийских кровей. Если хочешь проверить, не самозванка ли – можешь спросить у любого из некромантов, да и слуги вроде меня запомнили.

– Нет, нет, что вы. Просто… – Гульм посмотрел на свою правую руку, – я не думал, что все будет… так вот.

– Расслабься, – отмахнулась Клинок. – И, правда, рассказывай. Думаю, твой командир понимает, что мы надеемся если не на вашу поддержку истинного правителя Рутении, то, по крайней мере, на невмешательство в нынешний конфликт. А лучше – во все возможные будущие.

Смущенный Гульм легонько пожал плечами.

– Я не знаю, что на уме у господина фон Кауца, госпожа. Но он сказал, что готов обсудить все с вами с глазу на глаз, если вы придете к нему лично. Он понимает, что просит о многом, но уверяет, что настроен мирно и лишь не хочет, чтобы хоть кто-то, кроме вас, знал о деталях разговора. Еще он говорит, что готов, при любом завершении ваших переговоров, поделиться важными сведениями, которые, как он сказал, заинтересуют, эээ, простите, фаш… фах…

– Фахашму? – с подозрением переспросила Агата.

– Да, вот именно это слово. Простите, не запомнил как правильно. О, и чтобы вы не считали это ловушкой, господин фон Кауц готов на любое место встречи по вашему выбору, лучше всего между северной границей и Руттой – туда будет легче всего добраться незамеченными. Единственное условие – отсутствие соглядатаев. Оружие, если хотите, то можете взять. И он очень просит не считать это попыткой навязать свои условия и уверяет, что его информация стоит некоторых неудобств. Вот.

– Твой командир случайно не из церковников? Прелат? – прищурилась Клинок.

«Фахашма». Всего одно слово на языке некромантов – и она уже хочет поговорить с тем, кто знает его. «Фон» – значит Кауц с Каменых Земель. Но там после Войн Освобождения наверняка вымарали все сведения о некромантах, да и едва ли многие в точности знали, что значит это слово. А командир наемников, оказывается, знал… И указал на это знание. Но просил прийти в одиночестве.

После короткого раздумья Агата отклонила мысль о западне. Во-первых – слишком явно, а во-вторых – кто из наемников сможет ей навредить? Ударит тьмой, да и все. Может, конечно, этот фон Кауц – прелат, будет бить на поражение, но и она, если что, поднимет энергию смерти, не совсем уж беззащитна. Одного прелата в этом самом особняке на тот свет уже отправила.

– Я никогда не видел, чтобы он использовал магию, госпожа, – с сожалением проговорил Гульм. – Простите, если разочаровал.

– Все в порядке. Мы встретимся, – в этом Агата не сомневалась. Поднялась, достала из ящика стола карту, нарисованную еще для прошлого хозяина поместья и, прикинув, ткнула пальцем в один из перекрестков на полпути между столицей Рутении и Руттой. – Здесь.

– Хорошо, госпожа. Простите, – Гульм полез в подсумок и достал оттуда небольшой лист скатанного пергамента. Агата мельком удивилась – рутены, вроде как, предпочитали алхимическую бумагу, более тонкую и дешевую. Но оказалось, что на пергаменте изображена карта, и тут возможность скатать, а не складывать была кстати. – Вот тут, верно?

Клинок сверила две карты – и кивнула.

– Благодарю. Я, если можно, хотел бы посетить рынок, чтобы пополнить припасы, и после покину город чтобы как можно быстрее доставить сообщение о вашем согласии господину фон Кауцу.

– Найди Наталью, – посоветовала Агата. – Отправляйтесь как она будет готова, на дорогах может быть опасно. И захватите с собой Готье, может хоть со второго раза он добьется того, чего хочет.

Гульм замялся.

– Говори.

– Госпожа, если мне будет дозволено замечание…

– Говори, сказала же.

– Одинокого путника, пересекающего границу, задержат или у нас, или у вас. Если вы хотите, чтобы юноша попал на свою родину, то, возможно, ему стоит немного подождать: у нескольких из наших бойцов скоро закончится контракт, который они не собираются продлевать. Они отправятся в Союз. Мы могли бы справить и ему бумаги о том, что он – один из нас. Фон Кауц может.

Клинок улыбнулась. Без особой радости, признавая сметливость парня.

– Хороший вариант. Думаю, мы это обсудим. И… Гульм, как сын пусть и старосты, но деревенского жителя, призванный в ряды Сияющих, попал к наемникам? Так, просто любопытно.

Кое-какие сомнения все же закрадывались. Не то чтобы Агата не доверяла Наталье, но все же.

– Отец попросил вербовщика, – признался Гульм. – Чтобы меня к ним не отпускали. У нас есть соглашения с некоторыми из командиров Сияющих – к ним переходят наши ветераны, если хотят спокойной службы, взамен они рекомендуют новичков. И после такой просьбы отца ко мне, наоборот, присмотрелись. Фон Кауц был высокого мнения о нем, жалел, что отец не захотел остаться на второй контракт. И взял меня.

Клинок выразительно посмотрела на шрам парня. Вспомнила страхи деревенского старосты, повидавшего на войне жестокости…

– Не разочаровался? В Сияющих мог бы никогда не оказаться на поле боя.

Еще на первой службе Агата познакомилась с отставным офицером, заходившим к Альфонсо за мазью от ревматизма. Вояка был приятелем алхимика, и после того, как она как-то мельком упомянула, что, сложись все иначе, записалась бы в женский полк, этот самый офицер без прикрас описал все, чем занимаются солдаты на службе и упомянул, что многие никогда в жизни не оказываются лицом к лицу с врагом.

– Сражаться – удел мужчины, – не моргнув глазом отозвался Гульм. – Я новый контракт подписал на три года, а там, даст Богиня, подпишу еще.

Клинок кивнула и мысленно посочувствовала Оглафу – его страхи, похоже, воплотились в жизнь. Впрочем с количеством крови на ее руках не стоило никого осуждать.

– Иди. Слуги должны знать где Наталья.

Гульм поклонился и вышел за дверь.

Сама Агата убрала карту обратно и отправилась к йохрам. В общей комнате их флигеля, за чаем и сладостями, неизвестно как пережившими путь из пустыни, обнаружились не только Магир и удивительно спокойный Даниэль, но и молчаливый Халед.

– Бери чай, – предложил хольд. – Очень вкусный.

Агата подняла бровь, смотря на Магира. Почти наверняка ведь воздействовал на Даниэля, выглядевшего как самый спокойный в мире мудрец. Йохр, однако, на это не отреагировал, негромко проговорив:

– Я связался с моими соратниками на родине. Они будут искать знания в Библиотеке. Марифатон сказал, что духи сражались с богами, потеряли Срединный Мир, и как считал Всезнающий, рано или поздно вернутся чтобы отомстить. До богов им не дотянуться, но вот поддерживающих их людей, особенно магов, пользующихся божественным даром, они, вполне возможно, попробуют уничтожить в надежде изменить баланс сил. «Нет тех условий мира, которые не могут быть нарушены» – так говорил великий мудрец Аль Исте.

Клинок поблагодарила, стараясь скрыть досаду. Ничего нового. Кроме того, что, по мнению человека, буквально знающего вообще все, духи и правда могут начать войну со всеми разом, а не только с Рутенией. Их злость на магов понятна: именно магия, если верить рассказам одного духа с горы, была даром Древних людям.

– Это не успокаивает, – мрачно добавил от себя йохр. – Нет никаких оснований считать, что духи вторгнутся в Срединный мир завтра… Но нет гарантий и того, что этого не случится. Впрочем, знания – сила. Пусть порой они несут печали.

– Определенно. Магир, кто-то из твоих людей может отправиться с Даниэлем? К Ничейным Землям, надо будет присоединиться к некромантам, когда они окажутся рядом с Кладбищем Кораблей. К личам. Чтобы у нас была связь. И, Даниэль, уговоришь Ольега не трогать нежить? По-родственному. А я договорюсь с Моро чтобы отвез тебя.

Хольд задумался.

– Не думаю, что после той осады дядя согласится. Только если что-то сделать с этим… маршем нежити. И даже так я не уверен, что смогу его уговорить.

– Никто не причинит вам вреда, – уверила Агата. – Я лишь хочу, чтобы церковники не рыпались и не слали к нам новый флот.

– Не могу ничего обещать, – повторил Даниэль, – но, если надо, попробую. Не думаю, что его, скажем так, убедят и мои особенности.

– Очень надо. Итак? – Агата посмотрела на Магира.

– Я понял, какая будет просьба еще когда тут появился хольд, – на йохрском отозвался глава делегации пустынников. – Халед согласен. Он не слишком хорошо знает язык Союза, но до завтра, думаю, мы сможем решить эту проблему. В обмен на знания.

Агата вскинула бровь.

– Какие?

– Об измененных. Таких как вы и не только. К сожалению, местные не слишком хотят делиться информацией, а брать ее напрямую… Некрасиво, скажем так. Потому вы поможете нам, а мы – вам.

– Если рутены молчат, то я не смогу заставить их рассказать что-то.

– Да и не надо. У вас ведь уже есть знакомые алхимики. Думаю, они поделятся знанием о том, скажем, что собираются делать с вашими землями. Для начала. А дальше дело лишь в умении задавать правильные вопросы. Включите моего человека в состав делегации, которая скоро отплывет к вашим берегам – и мы в расчете.

Агата тяжело вздохнула. Это будет непросто.

Как она и ожидала, Александра отказалась наотрез. Пришлось обращаться к Дмитрию, придумывать план проникновения выбранного Магиром йохра на корабль и писать письмо в Некрос. Лиане, которую Клинок попросила дать пустыннику разрешение войти в состав исследовательской группы со стороны некромантов. Магир обещал, что его человек «славный и любит науку, не причинит проблем», но все равно вышло не очень красиво. Еще и Валентин, Варнэ и Инкитэ по очереди критиковали ее намерение идти на встречу с командиром наемников…

До тех пор, пока в особняке не появилась Наталья и не сообщила, что фон Кауц на месте, Агата предпочла уходить рано и возвращаться поздно, загрузив себя делами. Раздражала необходимость диктовать – руки заживали медленно. Говорить приходилось так много, что как только через четыре дня на ладонях появилась новая кожа, она тут же принялась наведываться в казармы, чтобы сразиться с тамошними бойцами и сбросить в сражении лишние эмоции. Без всякой медитации, честно.

Убиралась из Рутты Клинок со всей поспешностью. Оседлала рогатого костяного коня и рванула прочь, пока соотечественники не придумали еще десяток аргументов о том, почему этого делать не надо.

Конструкт шел ходко, быстрее телег, убиравшихся с дороги с потрясающей скоростью – одна едва в дуб на обочине не врезалась – и уже после заката Агата добралась до места встречи. Около выбранного перекрестка располагался небольшой трактир. Клинок уже решила, что придется искать фроантийца среди торговцев, чьи телеги с товаром заполонили двор, но стоило ей подъехать, как из заведения вышел мужчина немалых габаритов. Начавшие седеть волосы, черная с проседью борода, тяжелый клинок на боку, кольчуга... и котта со знакомым уже символом.

– Думаю, у меня нет нужды спрашивать, не из Некроса ли вы, – обратился он к Агате на чистом фроантийском.

– Это так. Герман фон Кауц?

– Именно он. Пройдетесь? Тут недалеко есть река, прекрасное, тихое место. Только зверя оставьте. Не думаю, что местные покусятся на него.

– Оставлю дальше, – не повелась Агата, спешиваясь, но сохраняя контроль над конструктом, – не хочу отвлекаться.

– Как знаете. Идем?

Клинок, не заметившая ничего подозрительного магическим зрением – собеседник точно не был прелатом – кивнула. Приказала конструкту идти за собой, и двинулась за легко подставившим спину фроантийцем по одной из узких, не обозначенных на карте, тропинок, отходивших от перекрестка. Очень скоро сорная трава, которую никто не косил на отдыхавшем поле, заслонила обзор слева и справа. Клинок, впрочем, не жаловалась – ее чувства позволяли чуять и слышать человека даже не видя его. Да и в лунном свете не так уж и сложно уловить движение среди растительности.

– Оставьте зверя, – попросил фон Кауц, – не хочу, чтобы у нашего разговора были свидетели, а через таких конструктов можно наблюдать за другим.

– А вы немало знаете, – нахмурилась Агата.

– Да. Я все объясню. И, заметьте, подставил вам спину, зная, что для убийства вам не нужно оружие.

Клинок не могла с этим поспорить. Приказала конструкту остановиться и продолжила идти за наемником. Тот двигался легко, проворно – настоящий воин…

Фон Кауц заговорил только когда они оказались на узком мосту между оставленным полем и следующим, с которого уже убрали урожай.

– Я понимаю, что доставил вам немало неудобств. И доставлю еще немного, возможно, своим торгом.

– Торгом?

Фон Кауц оперся о перила моста и, смотря на текущую внизу речку, проговорил негромко:

– Вы жаждете нейтралитета «Львов». У нас слишком большие договоренности с Сияющими, чтобы его придерживаться… Но всегда можно оставить от нашего отряда, скажем, пару десятков «верных» бойцов, которые будут и дальше «Стальными Львами», а остальных отпустить или поставить под другие знамена. Никаких нарушений обязательств. Все четно.

– И вы готовы на это пойти.

– Готов. Как готов и рассказать вам кое-что интересное. Впрочем, это я скажу до начала торга. Так вот – Андрей Комнин собирает армию. Он приходил ко мне с предложением.

– Это мне известно, – холодно отозвалась Агата.

И ради этого она ехала столько времени и выслушивала от всех поучения?

– А известно ли, что по его контракту я должен был по сигналу ударить по войскам василевса?

Агата прищурилась.

– Легко обвинять в предательстве.

Фон Кауц полез в массивный подсумок и достал оттуда пергамент.

– Копировальный артефакт – отличное изобретение рутенов, позволяет не только дублировать тексты книг, но и сохранять для себя нужные документы без согласия их владельцев. Думаю, если вы дадите это кому-то из людей Механика, то он быстро скажет, что перед вами полная копия настоящего документа. Алексей склонил на свою сторону многих поедров, магнатов и других влиятельных людей, и, общаясь с ними, понял, что не хочет быть тенью отца и завоевывать для него влияние. Так что недалек тот день, когда его воинства сначала поддержат Владимира, а потом ударят в спину с молчаливого согласия многих. Отцы и дети… Вам решать, верить мне или нет.

– И вы согласились? На контракт.

Фон Кауц покачал головой.

– Не люблю предателей. И предательство. Кстати, об этом… Я готов, по сути, частично распустить, частично реорганизовать «Львов» и отдать вам и вашим союзникам лучших бойцов Союза. Почти всех, самые недовольные пусть остаются с церковниками и гордятся, что остались «настоящими Львами». Да, это как раз предательство, но… Буду честен: у вас, фахашма, есть то, что очень нужно мне.

– И что же это? – напряженно спросила Клинок.

– Прощение, – легко ответил фон Кауц, повернувшись и поймав ее взгляд. И повторил на тайном языке Некроса: – прощение, фахашма. Или, хотя бы, надежда на то, что оно возможно.

Агата нахмурилась. Вгляделась в нити магии, понимая, что ничего не увидит… И предположила:

– Вы – воплощенный лич.

– Да, именно так. И, чтобы не томить ожиданиям относительно того, за что я ищу прощения, раскрою имя, данное мне при рождении: Саргон.

У безымянного перекрестка. Глава 8

Агата прищурилась, рассматривая фон Кауца. Точнее, лича в его обличии. Того самого, с чьей подачи три сотни лет назад Некрос начал Войны Смерти.

– Полагаю, что это сложно подтвердить, – осторожно проговорила она.

– Могу выдать пару старых тайн, – на тайном языке некромантов откликнулся собеседник. – Если хотите. Тело, правда, пока покидать не буду, если не прикажете. Все же для наших договоренностей фон Кауц важнее, чем Саргон, согласитесь.

Клинок прищурилась.

– Насколько мне известно, Саргон погиб.

Фон Кауц развел руками.

– Ну не признавать же, что они меня упустили? Хотя странно было бы, случись по-иному: я был одним из тех, кто первым начал использовать вселение, занимать тело, еще не совсем разрушенное, но уже утратившее душу. Многих научил… Хотя все запомнят лишь как я призывал к войне. Пусть все понимали, что она неизбежна, что все жаждут нашего бессмертия и готовы вырвать его из наших рук. Со мной согласились, фахашма. Вслух или мысленно, но согласились. Одобрили мой план или сбежали, ничего не предпринимая.

– Или вдруг умерли. Только не стоит говорить, что ты не виноват в войне, – Агата, слушая оправдания лича, поймала себя на мысли, что потеряла всяческое уважение к нему.

Фон Кауц – или Саргон – усмехнулся.

– Агата, верно? Я, кстати, могу и на фроантийском говорить, если удобно. Агата, в войнах не бывает одного виновника. Есть, конечно, тот, кто отдает приказ, но остальные, кто молча его поддерживает, не спорит, идут в ногу с командующим потому что им так выгодно. Не существует злодеев, стравливающих между собой кротких овечек. Не бывает, что все хорошо, и тут кто-то, пускай, крадет кувшин в деревне соседа, и – все, война! Вовсе нет. Есть напряжение. Есть лавина, готовая осыпаться. И, быть может, есть камень, который ее сдвинет, но без этой самой лавины он бы просто покатился по склону, да и все.

– Прекрасное желание ни за что не отвечать.

Фон Кауц тяжело вздохнул. Оперся на перила еще сильнее и глухо проговорил:

– Я не могу воскресить мертвых. И, как бы то ни было, я признаю, что переоценил наши возможности, и признаю тот факт, что наши действия повлекли за собой ужасающие последствия. Церковники даже Картаен не оставили в покое, ища бессмертия и пытаясь наказать нас… И, когда мы подняли Завесу, то напоследок изгадили земли. Я слышал, что новая правительница открыла нашу страну миру, что она ищет способ все исправить… Рискнул встретиться и попросить многого. Лишь надеюсь, что смерть тех, кого я подвел, не ожесточит тебя, фахашма.

Клинок скрипнула зубами. Она читала о том, что Саргон подставил последнюю правительницу Некроса, вынудил ее вложить все силы в Завесу и отдать этим пелене тьмы и свою жизнь. После той истории он вроде как погиб… Но последнее оказалось преувеличением.

– Я лишь скажу, что хотел видеть Некрос сильным. Хотел, чтобы мы были готовы.

– К чему? – нахмурилась Клинок.

– К тому мигу, когда Загорье воспрянет ото сна. Иврейн говорила со мной. Она показала, что духи ждут момента для реванша и что только мы сможем объединить мир под своей властью чтобы противостоять им. Я говорил об этом, но меня начали называть фанатиком. Тогда я начал говорить лишь о величии Некроса и угрозе от магов света – и меня стали называть разумным человеком. Увы, я поздно понял: то, что для богов «скоро», для людей – вечность, за которую меняется все. Я прошу прощения, фахашма, за то, что подвел свой народ. За то, что не сумел удержать плоды победы, не сумел помешать церкви Света. Я знаю, что предатели-Книжники сдали нашу страну, вымолили позорный мир… Но понимаю и их: нас считали опасными тиранами, которыми мы и стали, и они лишь хотели подстелить соломки. Вышло паршиво, кстати. Но я никого не осуждаю. Я прошу лишь прощения – и покоя.

Агата задумалась, украдкой смотря на смотревшего в воду пустым взглядом воплощенного лича. То, что он говорил, то, как он смотрел на прошлое… Она уже запуталась в версиях того, почему началась война Некроса против тогда еще не Союза, а северных государств, почему те, объединившись и подмяв под себя острова, ударили в ответ с такой ослепляющей ненавистью…

Имело ли это значение? Правда ли Иврейн говорила с тем, кто не был Избранником, или это Саргон сам придумал себе в оправдание? Чернота внутри молчала. В этот раз богиня не снизошла до разговора. Впрочем, и в прошлый раз толку от общения с ней было немного.

И, если уж на то пошло, имело ли это какое-то значение?

– Зачем тебе мое прощение? Ты не знаешь меня. Ты – командир наемников, и, кажется, неплохо устроился. Ради чего все это?

Саргон молчал долго, и Клинок было решила, что он не ответит, но лич все же отозвался:

– Война, фахашма – это все, что у меня есть. И я устал от нее. Устал от всего. Я не могу исправить прошлое, не могу повлиять на будущее. Если я появляюсь в Некросе, то меня порвут на части за Завесу и многое другое; здесь, в Союзе, прелаты, узнав, кто я, не убьют, а будут истязать годами, пытаясь вырвать из разума знания. Я даже умереть нормально не могу. Твоя предшественница… скажем так, магия откликнулась на ее гнев. И теперь я могу переродиться, пройти через тьму и вернуться, только если ты или та, кто придет за тобой, проведет меня. Я понимаю, что прошу многого. Но, если ты согласишься, то я могу предоставить не только нейтралитет почти всех «Львов» и поддержку многих из них, но и информацию. Она, возможно, заинтересует тебя или василевса.

– Ты торгуешься или просишь?

– Прошу. Но не за просто так. Я готов отдать все, что имею.

Агата усмехнулась про себя. Интересно, а как сами «Львы» отнеслись бы к такой инициативе?

– Твои наемники – часть сделки? Их телами и верностью ты торгуешь так, словно они ничего не значат.

– Они – смертные, фахашма. И к тому же они – воины, чьи жизни я сберегаю как могу, как может вояка фон Кауц. Я укажу на врага – и те из них, кто захочет, пойдут в бой, а остальные останутся верными присяге или отправятся восвояси. Но уверяю – первых будет больше. А умрут они в этом бою или нет – зависит от них самих. Ну что: ты мне – смерть, я тебе – информацию и людей?

– Сам же сказал, что не хочешь покидать тело и фон Кауц полезней Саргона.

– Разумеется. Я не намерен уходить сейчас. Если ты согласна, если ты готова простить, то я просто приду к тебе тогда, когда покину тело. Окажусь рядом – и ты покажешь мне путь. А пока нужно завершить приготовления, передать то, что останется от «Львов», в хорошие руки, написать список всех старых тайников…

Клинок прищурилась.

– Не торопись, Саргон. Может статься, что твоя война еще не закончена – загорцев видели в Граничных Горах. Они двигались там, под землей, во множестве.

Фон Кауц развернулся к ней. Оказалось, воплощенный воинственный лич вполне умеет бледнеть.

– Это правда?

– Да. Пока непонятно, нападут они или нет, но они – там.

– Иврейн милосердная… Стоило догадаться.

– О чем?

Саргон вздохнул. В могучем облике фон Кауца проступил надлом, наемник сгорбился, словно дряхлый старец.

– Этим я надеялся заплатить за шанс на окончательную смерть… Но скрывать уже нечего. Огневики покидают Рутению. Союз договорился с ними, их передали поедрам чтобы урезонить восставших, но они уходят к себе в Пустошь. Мы поймали одного, и я говорил с ним. Ты знаешь, что они способны передавать сообщения через языки огня? Незаурядные маги, пусть и в шкурах, и живут без городов и больших селений. Так вот – их верховный шаман, их Избранник, сказал, что с гор идет беда и что все они должны вернуться и защищать свои земли. Я не придал этому значения, думал – очередные их войны, но, похоже, теперь уже не только их.

– Это все еще могут быть их внутренние сложности, – предположила Агата.

– Нет, нет! Из-за простой войны Избранник не стал бы вмешиваться. Огневики гордились соглашением с Союзом, который немало им заплатил. Свершилось. Но почему сейчас, почему?! – массивный наемник сжал пальцами дерево перил, и оно хрустнуло, превращаясь в щепки.

Агате показалось, что еще немного, и Саргон начнет заламывать руки, как некоторые особо впечатлительные барышни.

– Прекращай, – мрачно проговорила она. – Хочешь прощения и смерти – послужишь на этой войне. Если она вообще будет именно с загорцами. Ты и твои люди.

Мелькнуло искушение позвать Саргона с собой в Рутту. Владимир точно «обрадуется», но, с другой стороны, два лича лучше чем один, и нежити смогут удержать больше. Но «Львы» и правда пригодились бы и, к тому же, Агата плохо представляла, в каких отношениях находились Инкитэ и Саргон. Первый должен был сохранить жизнь королевской чете, и если из-за второго погибла предшественница Агаты, то может дойти до сражения. А чем оно кончится в центре Рутты Клинок и представить не могла. Город ей не нравился, но не настолько, чтобы его уничтожить.

– Конечно, фахашма. Это – мой долг. Я сделаю это в любом случае. Но моя просьба…

– Я прощаю тебя, – вышло неожиданно легко. Впрочем, лично ей Саргон ничего не сделал. Зачем слушать хоть чьи-то слова? Все, что рассказывали в Цитадели про некромантов, оказалось ложью, о которой Клинок предпочитала не задумываться. Про нее тоже будут говорить как о «противном человеку существе, несущем лишь смерть». – Когда твой срок придет, то я тебя провожу. Слово фахашмы.

Саргон обернулся к ней. Несколько мгновений смотрел в глаза безумным, лихорадочным взглядом, а потом отошел на шаг и упал на колени, изогнувшись и касаясь лбом бревна у ног.

– Да ладно… – вырвалось у Агаты. – Прошлое все равно не изменить. Вставай, в общем, – чувствовала она себя донельзя глупо. – И езжай менять будущее.

– Да, госпожа, – глухо проговорил тот, кто носил тело фон Кауца. Медленно поднялся и еще раз поклонился.

– Одна просьба, – спохватилась Агата. – Как будешь отпускать своих отслуживших людей в Союз, дай бумаги Готье, тому парню, который приехал к вам с Натальей. Ну, что он тоже служил и едет домой.

– Если так хочет госпожа. Но я бы на него не полагался – ненадежный человек.

– Я и не полагаюсь. Просто выполняю обещание.

Лич, скрывавшийся в теле старого наемника, еще раз поклонился и едва ли не бегом устремился прочь с моста. Казалось, он был готов петь от восторга.

Клинок вздохнула. Она совершенно не понимала Саргона, который, кажется, уже не совсем дружил с головой. Впрочем, понимать его было и не обязательно, главное – договориться. Нужно ему сопровождение в черноту – ей несложно, прошлые события с участием Саргона к ней отношения не имели.

Ночевать в трактире Агата не захотела. Перекусила – у трактирщика от ее присутствия дергался глаз – и, сев на конструкта, отправилась в обратный путь. В этот раз рогатый конь скакал еще быстрее, чем раньше.

В Рутту Клинок въехала утром. Город, недавно умывшийся рассветным солнцем, был запружен сильнее обычного. Кто-то уезжал на телегах, полных добра, туда-сюда сновали люди, на улицах прибавилось стражников. Крови не было, криков тоже, но все же Агата принялась подгонять «зверя», перед которым расступались все, кто мог уйти с пути. Она добралась до особняка, спешилась – и на ступеньки вышел Валентин.

– Идем!

– Что происходит?

– Духи, – на некромантском отозвался Валентин, быстрым шагом пересекая холл и направляясь к подвалу. – Ночью сигналка сработала, начало расти напряжение. Духи вошли в шахту – это проверила птица Инкитэ. Теперь идут к нам. И почему ее не закрыли…

– А в городе что?

– Василевс распорядился пустить слух, что сюда идет армия поедров. Рассказал, что, мол, город готов к обороне, что никому его не взять и все под контролем, но желающие сегодня могут отправиться восвояси. Кто-то поверил, кто-то нет. Но, в любом случае – чем меньше лишних ртов, тем лучше. Я собирался в больницу, а потом вниз, там есть несколько мест, где похоронены жертвы эпидемий. Остались одни кости, василевс дал добро… Но хотел дождаться тебя.

– Дай угадаю – Инкитэ знал, что я близко.

– Да. Как все прошло?

– Если фон Кауц сдержит слово, то от «Львов» не будет проблем, а, может, будет и польза, – Агата не стала открывать всего. – Там поглядим. И никакой угрозы, ты зря переживал.

– Ну, знаешь… Его предложение выглядело очень так себе. Больше всего похоже на попытку заманить в ловушку. К чему такая скрытность?

Агата пожала плечами.

– Как я понимаю, его люди не в курсе, и официально они сотрудничают с Сияющими.

Валентин скосил на нее взгляд.

– Темнишь.

Клинок оглянулась. Никого.

– Скажем так: он, в некотором роде, похож на Лиану. Какой она была в тот момент, когда я с ней встретилась.

– В смысле?.. А. О. Надо же… Впрочем, она говорила, что есть и другие информаторы… К нам идти не захотел?

– Сказал, что как фон Кауц принесет больше пользы, – не покривила душой Агата.

– Ясно. Что ж, и то хорошо. Вот, полюбуйся…

В подвале Инкитэ собирал какого-то конструкта. Рядом бродил несколько потерянный Тча.

«Ты как?»

«Терпимо. Летать, кажется, буду…»

Дракончик, чьи задние лапки укоротились, хвост исчез, а крылья изменили форму, нелепо поднялся в воздух.

«Привыкнешь».

«Может быть».

– Надеюсь, фахашма, предатель не получил твоей милости, – в словах Инкитэ слышался яд.

Клинок вздохнула про себя. И все-то он знает…

– А я надеюсь, что ты перестанешь подсматривать за мной через своих созданий.

– Они – часть меня, фахашма. Когда-нибудь поймешь.

– Или нет, – Агата осмотрела переливавшийся тьмой рисунок в дальнем углу подвального зала. – Просто присоединиться?

– Тебе достаточно влить свою силу.

Клинок кивнула. Села на холодный каменный пол, вдохнула спертый воздух – и, положив руку в круг живой черноты, присоединила к пульсирующей силе лича собственную, позволив ей скатиться по ладони.

Рисунок был на контроль, и Агата оказалась в воздухе без всякой опоры. Запаниковав, Клинок заставила парившую в высоте птицу перекувыркнуться, нелепо взмахнуть крыльями и устремиться вниз, прямо в узкое горное ущелье. Только заполонившую серую ленту дороги существа отрезвили, и Агата постаралась расслабиться, давая конструкту самому поддерживать себя в воздухе. Приказала снизиться и постаралась рассмотреть марширующих.

Големы-статуи. На свету было видно, что они сделаны из зеленого камня, наряжены в загорские одежды и несут на себе уже виденные Агатой странные клинки и щиты. Здоровенные колоссы, еще и изнутри светятся.

Птица по приказу Клинка снизилась еще, и теперь можно было разглядеть и остальных «бойцов». Не людей, как Агата подумала вначале. Нет, в ногу шли такие же, как гигант, только куда меньшие статуи из зеленого камня. Такие же одежды, из оружия – щиты и копья, такое же свечение… И не только ведь пешие – видела Клинок и конных, и колесницы, и странных существ, напоминавших быков с выточенной из камня пирамидообразной головой, и обезьян в два человеческих роста, со странными палицами в руках, и…

Дух-дракон размером больше Раджина, но куда меньше Ом-Мона, парил вдалеке. Яркий свет, исходивший от него, казался светом солнца. Зеленое тело скользило в небесах, и слева и справа от него двигались меньшие духи-драконы. Пятеро.

Светящиеся змеи. Многие светящиеся змеи…

Клинок отвлеклась, разглядывая двигавшегося по дороге внизу странного зверя – высокий, четыре почти прямых на вид ноги, здоровенная голова с ушами, щупальце вместо носа, хвоста нет. На спине сидит высеченный из зеленого же камня человек с огромным луком, и…

Дух-дракон заметил ее. Поднял голову – и Агата ощутила взгляд. Словно бы смотрели именно на нее, словно бы черные глаза видели ее в птице.

Дух-дракон выдохнул переливчатое пламя и рванул к ней с огромной скоростью. Клинок заставила птицу развернуться, взмахнуть крыльями раз, другой, попыталась уйти – но зубы сомкнулись на хлипком костяном теле. Впились, терзая, проникая в плоть…

Ее отбросили в сторону. В спину ударило что-то холодное, твердое – и дыхание на мгновение перехватило. Агата закашлялась, моргнула – и поняла, что лежит на полу, что рядом – Валентин, дальше за ним стоит лич, а ритуальный рисунок исчез.

– Агата, посмотри на меня! – муж казался испуганным.

– Смотрю, – Клинок сосредоточилась на лице Валентина и медленно села. – Что случилось?

– Ретрансляция, – глухо откликнулся Инкитэ. – Случившиеся с подконтрольным ударило и по тебе.

Клинок тряхнула головой, поднимаясь.

– И что? В цеху было так же.

– Нет, – ладони Валентина светились зеленым, – в цеху это было… В общем, твой разум не понял, что случилось с конструктом, когда тот сломался. Это бывает у некромантов, но это не затрагивает тело, только разум. Эффект контроля, в общем. А тут энергия рванула из рисунка. Спина не болит?

Клинок сосредоточилась и поняла: в тех местах, где в нее-птицу впились зубы дракона, плоть зудела. Глянула на руку – и увидела маленький ожог.

– Что ж, похоже, наши новые противники игнорируют некоторые базовые законы магии, – бесстрастно заявил Инкитэ.

Агата ругнулась про себя. Прекрасно, просто прекрасно.

Недалеко от Рутты. Глава 9

С узкого уступа, где замерла Агата, между скал с другой стороны Стремяжной можно было разглядеть окутывающий Рутту цеховой дым. Город-в-Котловане расположился ниже и левее, а справа, от горной гряды, двигались загорцы. Агата не видела их, но знала, что они должны быть там.

На пути от гор армия духов, за которой теперь с большой осторожностью наблюдали костяные птицы, разделилась на четыре неравные части. Основная отправилась к Рутте, снося на своему пути немногие небольшие поселки и заставы. Здесь, на юге Рутении, давным-давно забыли о старых войнах с Султанатом, да и даже в них рутены старались сражаться на чужой территории, потому крепостей, подобных Оршаку, тут было немного. И если раньше это обстоятельство Агату радовало, – меньше мест, где может обосноваться Михаил и воинство лоялистов, – то теперь, когда все изменилось, это стало проблемой.

Вторая по размеру часть вражеского воинства отправилась в Тирград. Владимир предлагал отправить подкрепление, но в итоге циничным, пусть и здравым решением, стал отряд из нескольких валькирий – предупредить правителя города, помочь с эвакуацией дальше, на юг, вокруг побережья, через Заграт и дальше, к столице. Светлана оправилась с ними, неся вести для Алексея и поедров.

Третья, не самая большая, но и не маленькая часть армии духов направилась по берегу Стремяжной, явно рассчитывая отрезать Рутту с юга и, почти наверняка, попробовать прорваться в город по дорогам, ведущим от речного порта.

Еще несколько десятков зеленокаменных воинов разбрелись кто куда, уничтожая на своем пути фермы, дома и таверны. Они ничего не брали, ничего не требовали и вообще не были способны разговаривать. Просто каменные статуи, внутри которых – оружие их брало плохо, но нескольких удалось разбить алхимией – находились духи, маленькие копии Раджина, сбегающие прочь после того, как оставались без своего «костюма». Сталь проходила сквозь них, но, как уверяли йохры и в чем убедилась сама Агата, чистая энергия, черная, да и не только, была способна уничтожить их полностью, как и обычных, живых змей.

Последнюю уязвимость и использовал наскоро составленный ей, Владимиром и Инкитэ план. План, который очень скоро предстояла проверить на практике.

Клинок глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на предстоящем. Все просто: нужно атаковать вторженцев, когда те начнут двигаться по узкой части ущелья. Разбить их каменные вместилища и уничтожить самих захватчиков.

Духи маршировали рядом с рекой, и пусть в хороших дорогах они, в отличие от живых, не нуждались, но насквозь через горы ходить не умели. Так что в ущелье им придется идти узким строем – места совсем мало, даже если двигаться по мелководью. Именно тут их и собирались остановить алхимики, изобретатели и отряд опытных бойцов с пропитанным магической энергией оружием и Агатой во главе. Обсуждалось использование нежити, но от нее пришлось отказаться: как показала практика, духи побольше, которые сопровождали части армий, чувствовали магию загодя, по крайней мере некромагию и некросозданий. Может, тут, в скалах, конструктов и удалось бы спрятать, но решили не рисковать – место слишком удобное, чтобы не использовать его для засады. Сложно было понять, знает ли об этом враг – и что именно он знает – но, как мудро заметил Инкитэ, иногда простой путь – самый правильный, и начинать всегда стоит именно с него. Да и времени, чтобы подготовить что-то стоящее, было в обрез.

Выше по склону имелись несколько довольно удобных для их замысла полян и расщелин, которые заняли гильдейцы со своими устройствами. Алхимики с артефакторами объединились, по крайней мере на время. Каждый раз, когда речь заходила об этом, Владимир мрачнел, так что обошелся василевсу этот союз явно недешево. Но если все пойдет как задумано, то польза от объединения вечно соперничающих гильдий будет неоспорима. Речной порт еще пригодится, да и проходы от него в город самые незащищенные из-за длинной дороги, тянущейся из котлована до реки. Важна и сама река – мало ли что способны сделать с ней духи. И важно не дать замкнуть кольцо осады: именно там, около дороги до порта, Инкитэ и некроманты собирали нежить, готовясь к контратаке, а ее проще провернуть не отбиваясь от каменных воинов.

Так что тянущуюся по реке часть армии духов стоило уничтожить, и как можно быстрее. Благо, по докладам Инкитэ и живых разведчиков Владимира, обходили Рутту почти исключительно пешие «статуи».

Наверху завозились, до Агаты донеслись голоса, и рядом покатились мелкие камешки. Несколько ударов сердца – и на уступ, где замерла Агата, спустился Василий. Подергал ведущую вниз веревку, на которой предполагалось спускаться, и проговорил:

– Колонна загорцев миновала изгиб, – его голос дрожал от волнения. – Скоро они будут здесь.

– Хорошо, – просто отозвалась Клинок. Взглянула на деспота, чьи глаза выдавали лихорадочное возбуждение, и неожиданно для себя улыбнулась. – Расслабься. Сюда никто не доберется.

– В смысле? Я не собираюсь сидеть тут, пока вы будете внизу!

Вышло это слишком уж по-детски. Мгновение Клинок размышляла, играет ли Василий очередную роль или правда хочет показать себя, не желая уступать отцу и старшему брату. Он, конечно, сражался в Триаполе вместе с остальной своей семьей, оборотень, но все же ему внизу делать нечего.

– Оставайся тут.

– С чего это?

– Потому что меня твой отец поставил командовать атакующим отрядом, – отрезала Агата. – И я не позволяю тебе к нам присоединиться. Нужно, чтобы кто-то держал в узде гильдейцев и корректировал их действия. Они и так почти в открытую ссорятся, и никто не гарантирует, что одни не нападут на других, а потом не свалят все на духов или еще что.

Не то чтобы Агата этого правда опасалась, но что-то подсказывало – Василию лучше присмотреть за умниками. Мало ли что удумают.

– Она дело говорит, – поддержала на фроантийском расположившаяся на уступе ниже Наталья, прекрасно слышавшая разговор. – Следи лучше за ними, иначе будут спорить о том, кто должен командовать, и никто ничего не сделает путного.

– Но…

– Это приказ, – мрачно проговорила Агата. – Не подчинишься – доложу отцу. Ты должен защищать гильдейцев и контролировать их действия. И отойти вместе с ними, если понадобится. Больше это поручить некому. Я должна знать, что тут не начнется хаос и бардак.

– Ингвар…

– Он занят. Он и его люди уверяют, что смогут управится с зачарованным оружием, которое вроде как должно разрушать духов и зеленый камень. Вот и посмотрим, чего оно стоит. А твои способности пускай пока остаются сюрпризом для врагов.

Деспот поджал губы, словно дитя. Глянул на Агату, на Наталью, на замерших на склоне четыре десятка бойцов во главе с парой валькирий, державших в руках слабо светившиеся артефактные клинки, и с неохотой кивнул.

– Хорошо.

– Вот и прекрасно.

Василий, может, и хотел сказать что-то еще, но бросил взгляд вниз – и передумал. Его глаза округлились, а на лице поселилось нечто среднее между ужасом и восторгом. Клинок хотела было спросить, в чем дело, но потом сообразила: Василий никогда не видел вторженцев, лишь слышал о них. Впрочем, и она не видела армию духов своим глазами.

Из-за поворота реки показались первые каменные бойцы. Крайние из них шли по мелководью, порой накреняясь, но даже не пытаясь взмахнуть руками или как-то еще вернуть себе равновесие. Ряд по три, первые – со щитами и обнаженными клинками, дальше – лучники, за ними по одному двигались бойцы с длинными, лежащими на плечах странными не то топорами, не то алебардами с широкими массивными, походящими на большой тесак, лезвиями. Казавшаяся неуместной обнаженная сталь – оружие все держали наготове, не опасаясь воды и сырости – блестела на солнце.

И – полное молчание. Только плеск воды, шорох сдвигаемых камней и равномерные тяжелые шаги. Солдаты никогда не молчат: кто-то шутит, кто-то напевает, кто-то переговаривается, кто-то ругается, неудачно поставив ногу… Да и никто и никогда не идет в ногу молча.

Агата поймала себя на мысли, что ее пугает эта тишина. Она привыкла к молчаливой нежити, но от нее хотя бы исходила знакомая, приятная даже, чернота, ощущалась магия… А эти, похожие на людей, существа не были костяными конструктами, умертвиями или еще каким-то творением человеческих рук. Даже големами не были – тех в магическом взоре окутывало серо-серебристое сияние, привычное для порождений магии и алхимии. От этих же существ не исходило ничего. Вообще. Агата умом понимала, что их магия – иная, что от самих духов исходит довольно странное, но все же выдававшее их ощущение, но все равно тревога грызла разум.

И она лишь усилилась, когда из-за поворота показался дракон. Не тот, который сопровождал основное войско, а один из его меньших собратьев, золотистый и не слишком-то большой. Днем сияние вокруг него казалось почти незаметным, а золотистая чешуя слабо поблескивала в лучах солнца.

Агата ругнулась, вжимаясь в камень скалы и безжалостно загоняя собственную тьму глубоко-глубоко внутрь. Так ей не было видно, что происходит внизу, но достаточно было слышать грохот шагов, чтобы понимать, как двигается колонна. А дух-дракон все ближе…

– Скажи всем атаковать когда первые будут под нами, – мрачно проговорила она Василию.

– Зачем? Мы ведь хотели, чтобы вы атаковали центр строя, и…

– Дух скоро заметит нас и атакует сам, – мрачно проговорила Агата. – Донеси это до всех, быстро!

Василий ругнулся. Бросил взгляд на Ингвара и после едва заметного кивка хольда отправился обратно наверх по скале. Клинок усмехнулась про себя – не доверяет… Впрочем, и не обязан. Ингвар вон телохранитель его отца, приближенный человек, а она кто? Раз сразились вместе у Триополя, да и все. Командир союзников, но и только.

Ладно хоть хольд спорить не стал. Поймал ее взгляд и легонько развел руками, словно уверяя, что не понимает, почему деспот обратился к нему.

Шаги внизу приближались и приближались, всплески и бульканье усиливались. Совсем близко. Дракон совсем рядом, и…

Агата сжала в руке небольшую тяжелую железную бляшку-артефакт, с помощью которой собиралась спуститься по веревке. Наверху что-то ухнуло. Раз, другой, третий, еще и еще. За уханьем пришел слабый свист – и в ущелье внизу устремились небольшие снаряды, похожие на гигантские стрелы, только короткие и с алхимией внутри. Ничего сложного, лишь известные артефакторам усовершенствованные требушеты, до этого вместе со стрелометами размешенные на крышах Рутты, да местная вариация «черного огня», слабее пустынной, но зато в твердой оболочке, разлетавшейся на куски при взрыве.

Сложнее всего было уговорить изобретателей разобрать лежащие на складах готовые к продаже требушеты и притащить их сюда.

Взрыв внизу ударил по ушам Агаты, сотрясая горы. Даже уступ под ногами дернулся, словно желая сбежать. Новый взрыв, потом еще и еще, откатывающиеся все дальше и дальше, накрывающие шедших внизу так, чтобы они не успели сбежать, не успели развернуться, напасть или выстрелить.

Дух-дракон рванулся к живым, явно целясь в занявших поляну выше гильдейских. Агата, недолго думая, ударила чистой чернотой. Черная вспышка попала в чешуйчатый бок – и дух-дракон дернулся, сходя с курса. Он стремительно развернулся и рванул к Агате, уклоняясь от летевших вниз снарядов. Клинок успела убраться в сторону. Одна пятка свешивалась с краю, отступать просто некуда…

Дух-дракон ударился о камень совсем рядом. Опалил жаром – и наученная горьким опытом Агата, балансируя на узком уступе, попыталась вытащить меч. Дракон извернулся – и на его хвост обрушился удар стоявшего совсем рядом рутена. Зачарованный клинок выбил пару чешуек – и дух-дракон в стремительном развороте схватил атаковавшего и перекусил напополам быстрее, чем Агата успела вмешаться.

Сабля легла в руку в тот же момент, когда дух вновь развернулся и открыл пасть. Агата изящным движением сместилась в сторону, прогоняя по телу волну черноты и окутывая ей лезвие. Кончик сабли угодил в приоткрытую пасть, пробил ощущавшееся твердым небо и вышел из чешуйчатой спины. Дух-дракон дернулся – и опалил руку жаром, наваливаясь на Агату всем весом. Она потеряла равновесие и с огромным трудом сумела дотянулся свободной рукой до веревки. Щелкнул фиксирующий артефакт – и в тот же миг она лишилась опоры, увлекаемая вниз весом и инерцией дергающегося духа.

Агата сильнее сжала артефакт, чувствуя, как протестует плечо.

Ущелье под ногами заволакивал дым. В нос ударил резкий запах, там, внизу, мерцали тела малых духов-змеев, из мешанины камня и земли проглядывали куски зеленого камня. Дух, насаженный на саблю, дернулся так, что веревку качнуло – и Агата ударилась спиной о камень скалы. Из легких выбило воздух, она едва не выронила оружие, но вес на клинке исчез. Дух рассеивался отголосками света, а она скользила вниз. Веревка терлась о нагрудник, сверху принялись спускаться остальные…

Она неудачно, резко зацепилась – и потому и скольжение закончилось жестко. Будь человеком – могла бы и сломать что-нибудь. Но Агата человеком не была, и потому, приземлившись на мокрый, разбитый камень, перекатилась и устремилась вперед. Овитая чернотой сабля нашла цель – и какой-то попавшийся на пути лишенный каменных доспехов дух дернулся, и, разрубленный напополам, перестал существовать. Следующий противник попытался увернуться, быстро и резко, но Клинок оказалась быстрее. Новый взмах – и вспыхнувшая чернота столкнулась с реальной и нереальной разом плотью.

Мгновение сопротивления – и дух, вспыхнув, перестал быть преградой для клинка.

Агата крутанула головой, выискивая в поднятой взрывами пыли следующий источник зеленоватого сияния. За ней по другим веревкам спускались остальные. Командовать не было никакого смысла, и Агата лишь рявкнула что-то нечленораздельное, устремившись вперед.

Совсем рядом текла река. Осколки разбитых камней и куски зелени, принесенной захватчиками, врезались в подошвы сапог. Где-то впереди двигались каменные воины, уцелевшие под взрывами…

Все это утратило значение. Агата рванула вперед, сосредотачиваясь на том, что бы уничтожить вторженцев, отправить их на перерождение или куда там положено. Саблю окутывала чернота, чернота плескалась внутри – и Клинок не собиралась ее сдерживать.

Это – ее мир. Их мир. Мир людей, а не духов.

Шаг. Удар, еще шаг, уворот, новый удар и тут же второй, крест-накрест. Распавшийся на куски дух. Следующий удар – и еще одна жертва. И еще. Она уворачивалась и двигалась вперед, разя и разя, призывая и призывая черноту. Отшатнулась от уцелевшего воина – и разбила об него выданную каждому из «атакующих» банку с кислотой, быстро проевшей камень. Дух покинул искореженного «бойца» – и тут же попался лезвию сабли. Несколько обезглавленных, но не сдающихся каменных бойцов пытались стрелять кто куда мог – их Агата оставила остальным, у многих там было куда больше кислоты и алхимии. Ее цель – духи.

Разлетающиеся, перехватить которых может лишь сорвавшееся с руки тьма, и не начавшие убегать, против которых хватит и сабли. Атаки, увороты и вновь атаки… Агата двигалась вперед, не думая ни о чем, ничего не замечая вокруг, лишь атакуя.

Сверху стреляли по хвосту колонны. Взрывы, пыль, взрывы, взмахи клинка…

Агата не сразу поняла, что грохот изменился, что он нарастал и стал совсем иным. Думать об этом было некогда – она с трудом уклонилась от атаки лишившегося одной каменной руки бойца с загорской алебардой, клинок которой свистнул у ее головы. Вспрыгнула на камень и ткнула саблей в дыру в груди нового противника. Проткнула находившегося внутри духа и прогнала по руке черноту, уничтожая вторженца.

Этот сопротивлялся дольше, чем другие. Агата надавила, алебарда вновь пошла вниз… И тут под жуткий грохот ее окатило невесть откуда взявшейся волной, сбрасывая с камня в реку. Потащило прочь, в бурные воды, все дальше и дальше. Клинок, ругаясь про себя, попыталась сгруппироваться и мертвой хваткой сжала саблю, надеясь, что удастся сохранить оружие. Воды Стремяжной несли ее прочь от места битвы. За спиной грохотал обвал.