Клинок с изъяном

Пролог

Ночной лес полнился звуками погони. Кто-то кричал, лаяли псы, трещали ветви. То тут, то там мелькали яркие пятна факелов и вспышки белого магического света.

Двое верховых в темных одеждах оторвались достаточно, чтобы не беспокоиться о копошениях за спиной. Приученные, вышколенные лошади без всяких понуканий миновали вброд широкую реку и, ускорившись, поскакали по старой, давным-давно заросшей дороге. Суета позади отдалялась и отдалялась, но только на опушке беглецы позволили себе остановится.

– Им это не понравилось, ха! – проговорила сидевшая на пегой лошади. Она стянула капюшон и вдохнула ночной воздух, подставляя изуродованное шрамами лицо неровному свету луны. – Обокрали храм Эланы, какое святотатство! Надо было еще золота прихватить.

– Уймись, Наташа, – с усталым раздражением отозвалась вторая всадница, по голосу – немолодая женщина. – Ты и так убила Клинка.

– Эта Опустошённая или бы сама нас прикончила, или подняла бы тревогу! А мертвые неспособны заглянуть в бумаги епископа.

Собеседница хмыкнула.

– Стоило действовать осторожнее. Мы узнали, что хотели, но теперь, боюсь, в покое нас не оставят.

– Да и не надо! Мой топор все еще при мне. Лучше скажите – не зря хоть лезли?

– Не зря, – со вздохом отозвалась собеседница, – Великий Прелат действительно собирается нарушить договор. Не знаю, чем он думает, но вся Церковь Света подчинится его слову.

– И что будем делать?

– Для начала разделимся. Держи, – пожилая всадница достала из сумки несколько листов пергамента.

– Но...

– Без «но». Ты – наш козырь. Мою магию они наверняка почуют, но тебя в темноте вряд ли хорошо рассмотрели, а по бумагам ты и вовсе мертва. Я передам информацию Валентину и Гретте, но их могут отследить. Наверняка отследят. Скорее всего не рискнут действовать прямо – это будет открытым нарушением договора, и Безмолвный Совет об этом узнает, чего наши светлые друзья не хотят. Так что попробуют просто прибить по-тихому руками наемников и отобрать бумаги. А вот о тебе никто пока не знает, так что отправляйся к связному Круга и передай ему это все.

– Вы уверены? Я вам и без Печати пригожусь, и...

– Наталья, не спорь, – в голосе пожилой женщины прорезалась сталь, – я способна позаботится о себе. Хочешь помочь – отвези это. Без доказательств многие не поверят в нависшую угрозу. Времени мало, не стоит тратить его на споры.

Наталья тряхнула головой. Спрятала в свой подсумок пергамент и, поймав взгляд старшей женщины, не то попросила, не то поинтересовалась:

– Мы ведь еще увидимся, верно?

– Рано или поздно, так или иначе. Торопись!

– Да пребудет с вами Богиня!

Наталья тронула лошадь. Та фыркнула, взмахнула хвостом, но пошла вперед, повинуясь воле наездницы. Еще удар в бока и еще… Пегая набрала ход, направляясь на юг. Путь до древнего оставленного города, в котором обитал связной Безмолвного Совета, предстоял долгий.

Зеленые Земли. Глава 1

Агата взмахнула клинком. Раз, другой, третий, переходя из одной атаки в другую, наступая и наступая. Ее противница, даром что была почти в два раза старше и куда медленнее, отбивала удар за ударом с легкостью опытного воина.

Тренировочная площадка под стенами Алебастровой Цитадели полнилась тяжелым дыханием и глухим стуком деревянных мечей, но ни одна из соперниц не могла достать другую. И если бы кто-то из Клинков Света заглянул бы сюда сейчас, то наверняка удивился бы растрепанному виду Слышащей Битву. Обычно она выигрывала, даже не запыхавшись, сейчас же ее рубаха пропиталась потом, а на изборожденном шрамами лице поселился восторг упоения битвой.

Агата уступала Слышащей ростом, пусть и была чуть выше большинства сестер-одногодок. Уступала и опытом, хотя после нескольких лет службы она приобрела и шрамы, и то умение сражаться, которое приходит лишь с поединками, цена проигрыша в которых – смерть.

Но она была куда проворнее соперницы. Слышащая двигалась, как и все Клинки, быстрее человека, но Агата превосходила ее, и только опыт помогал сопернице избегать попаданий.

Удар, удар, еще один… Блок, синхронный пируэт – и противницы поменялись местами. Агата не пускала в ход левую руку, в которой был зажат тренировочный кинжал. Это казалась попросту бесчестным, ведь ее соперница много лет назад утратила руку ниже локтя. Что, впрочем, совершенно не мешало ей побеждать.

Да и сейчас, с легкостью «слив» по защите чужой меч – соприкосновение неприятно отдалось в ладони – Слышащая перешла в наступление, вынуждая Агату защищаться. Приходилось следить за равновесием, ногами и руками – и ждать, ждать момента для перехвата инициативы.

Вот он наступил – однорукая воительница слишком раскрылась, рубя наискосок. Но Агата, выросшая в Цитадели, изучила Слышащую. На мгновение прикинулась, что попалась, что будет бить по ноге – и тут же кистью довернула клинок, выбрасывая тело вперед в жестком выпаде. Успешном выпаде – она едва успела остановиться в момент, когда кончик меча коснулся чужой плоти. Успела – и только за это ее по открытой кисти легонько шлепнули. Не как обычно, не до синяка.

– Думаешь, что если руки у тебя две, то одной можно пожертвовать? – Слышащая отступила, убирая меч.

– Нет, – Агата, застывшая в не самой удобной позе, взмахом головы попыталась убрать с лица прилипшие и заслонившие обзор волосы, – вовсе нет.

– Тогда чего без защиты лезешь? И вторая рука на что?

– Приношу извинения за оплошность.

– Закончили на ничьей, – усмехнулась Слышащая. – Ты – не послушница, тебе незачем извиняться.

Агата кивнула, выпрямляясь и отпуская боевую медитацию. Ладонь, державшая рукоять меча, слегка подрагивала.

– Ты не до конца оправилась от раны, но уже не уступаешь мне. Увы, и в горячности тоже, а это, – Слышащая дернула культей, – паршиво заканчивается.

Агата вновь кивнула. Она смотрела на вытоптанную землю перед собой, радуясь, что отросшие пряди закрывают лицо. Привычка не смотреть в глаза тем, с кем говоришь, если это не нужно для безопасности Владельца, впитывалась в разум каждого Клинка с многими окриками, ударами и днями голода. На службе надлежало быть «кроткой, молчаливой, яростной лишь в миг, когда пристало действовать, а до того – смиренной и принимающей свою участь».

– Я хотела бы, чтобы ты заняла мое место.

Агата вздрогнула и все же подняла взгляд на Слышащую Битву.

– Простите, наставница?

– Я хотела бы, чтобы ты заняла мое место. Стала моей преемницей. Ты сейчас уже талантливее в бою чем все, кого я учила долгие годы, и будет невероятным расточительством, если ты умрешь в придорожной канаве за кого-то очередного паршивого мажонка, которого решат ограбить кредиторы.

Агата не сдержала смешок.

– Если Владельца решат ограбить, умрут они, а не я. А если нет – то таков мой долг.

– Ой, перестань. Я не верю, что ты, та, которая довела Хранящую Книги до заикания, а Плывущую над Землей – до истерики, вдруг начала говорить заученными словами из-за какого-то болта в плече. Да, исцеление Светом заставляет орать дурниной, но жжет оно тело, а не разум.

Агата повела плечом. Здоровым. Наставница, по ее мнению, весьма и весьма преувеличивала ее заслуги. Хранящая Книги случайно попалась на пути, когда Агата еще ребенком хотела напугать вредную Маргарет и переоделась привидением, а Плывущая со своими бесконечными уроками этикета, танцев и этим «тренируйтесь, и попадете ко двору, а иначе отправитесь в хлев» и вовсе сама напросилась.

Из множества занятий в Алебастровой Цитадели только бой и бег – и те книги, в которых описывались давние сражения с Некросом и где имелось вдоволь гравюр – приходились Агате по душе. И она немалого достигла… Вот только этого оказалось недостаточно. Совершенно недостаточно.

– Ну так? Выкладывай, – надавила Слышащая.

Агата еще раз повела плечом.

– Долг Клинка – защищать Владельца. Если этого не происходит – то зачем Клинок?

Слышащая вздохнула и подошла ближе, явно стараясь улыбнуться к знак поддержки. Из-за шрамов улыбка вышла пугающей.

– Агата, ты, как и каждая, кто носил это имя до тебя и кто будет носить после тебя, не Великий Свет. Ни одна сестра, ни полноправная, ни Знающая, ни Опустошенная, ни Настоятельница – никто из нас не всесилен. Мы быстрее людей, мы ощущаем больше людей, мы выносливее людей – но ничего из этого не дает нам всемогущества. Мы не Пресветлые, мы лишь идем по освященному пути.

– Благодарю за наставления.

Слышащая покачала головой.

– Ты бежишь за слова. Но вместо этого нужно лишь прислушаться к ним.

Агата глубоко вздохнула.

Воздух вокруг казался заполненным потом, яркостью недавнего сражения, но и, вместе с этим, какой-то удивительной безмятежностью. Раннее утро после рассвета послушницы проводили в молитвенном бдении, Знающие – за приготовлениями к дневным занятиям, а полноправные сестры если и оказывались вдруг в Цитадели, то быстро находили себе занятия. Агата собиралась помочь с дровами, но все же решила с утра потренироваться – и застала на площадке наставницу, которая, по собственным словам, собиралась дать послушницам небольшой перерыв перед Летней Охотой. Алебастровая Цитадель, прозванная так за белый цвет стен, медленно просыпалась.

А вот природа уже давно не спала. Слабый ветер трепал волосы Агаты, подрагивали на деревьях желтеющие листья, в бесконечной синеве купались в потоках воздуха птицы, вилась мошкара… Пахло чем-то неуловимо, но по-осеннему ароматным.

Мир не интересовался делами человеческими. Мир вокруг просто жил.

А вот Слышащая явно не собиралась оставлять Агату в покое. Ее требовательный взгляд прожигал насквозь. Будь это кто-то другой из сестер-Знающих, Агата лишь отмахнулась бы. Клинок должен подчиняться приказам, но взгляд – не приказ. Но Слышащая Битву и раньше выделяла ее среди других, и этого здесь и сейчас оказалось достаточно для признания неприятной истины.

– Гюстав – мой второй Владелец. Кем бы ни оказался третий – если я переживу и его, то меня ждет Пустота. Настоятельница не даст мне стать Знающей.

Слышащая хмыкнула.

– Да, она не слишком тебя привечает. Но такие вещи она не решает в одиночку, слова Знающих тоже будут иметь вес. К нам она прислушается.

– К вам – да. Боюсь, остальные едва ли будут ко мне расположены. Наука меча и тела дается мне хорошо, но и только.

– О, это, скорее, достоинство. Да и разве твой первый разрыв служения не был обоюдным? Владелец же ушел на покой, Клинок ему больше не нужен… Это не провал.

– Увы. Господин Альфонсо хотел сделать так, даже написал письмо… – Агата невесело усмехнулась, вспоминая былое, – и, пока я ходила и по его просьбе распоряжалась насчет лошадей и дороги в Валес, скончался. Даже великие алхимики бессильны перед сердечным ударом.

Последнее было произнесено с горечью. Агата понимала, что едва ли имела возможность помочь первому Владельцу – хотя, может быть, и сумела бы что-то предпринять – но все же сожаление царапало нутро.

Великий Альфонсо Террати, алхимик с самого юга Зеленых Земель, хорошо к ней относился. Даже отлично – если учесть, что рассказывали другие сестры, вошедшие в возраст службы. Может, конечно, причиной такой обходительности был преклонный возраст алхимика, но все же факт оставался фактом – почти четыре года в его доме в роли не то доверенной служанки, не то приемной дочери были лучшими в жизни Агаты. То время не шло ни в какое сравнение с последующей службой Гюставу Зерату, боевому магу, рядом с которым редкие сутки проходили без происшествий. Вспыльчивый нрав, любовь к женщинам и азартным играм, высокий пост, опасная работа… Ничего из этого не было гарантией долгой и счастливой жизни. Но Клинок должен хранить Владельца, каким бы он ни был. И она, Агата, с этим заданием не справилась.

Третий провал – и ее действительная служба закончится. В этом случае у каждого Клинка Света есть два пути: или стать сестрой-Знающей, жить при Цитадели и заниматься трудом и обучением новых сестер, или отдать себя Пустоте, стать послушным и лишенным всяких эмоций существом, сестрой-Опустошенной, надеть маску и подчиняться жрецам, которым придется служить до самой смерти. Агата слышала, что некоторые сестры даже находили вторую судьбу привлекательной – никаких тревог и волнений, только приказы, которые хочется выполнять. Рассказывали, что Опустошенная в своем разуме словно бы плывет в теплом море без прошлого, настоящего и будущего, двигается в теплом и спокойном океане…

Но Агата хотела оставаться собой. И для этого всего-то и нужно было, что отслужить новому Владельцу до самой своей смерти или до ранения из тех, которые нельзя исцелить… Ну или до ухода Владельца на покой и запечатывания его дара, но такое происходило редко – маги любили свои силы и единицы были готовы добровольно отказаться от них.

– Жаль, что так случилось, – с искренними эмоциями в голосе отозвалась Слышащая. – Запечатай он дар – все было бы легче… Но я все же надеюсь, что в случае чего мне удастся уговорить настоятельницу.

– Я…

– Агата, вот ты где! – одна из младших послушниц, порядком запыхавшаяся, приближалась к ним по тропинке от замка. – Госпожа Слышащая, прошу прощения, но Агату вызывает к себе Настоятельница. Это по поводу нового назначения. Кажется. По крайней мере, я в конюшне появилась новая лошадь, и…

– Гертруда, достаточно. Следи за языком, он у тебя как помело. Идите, девушки. Свободны.

– Благодарю за науку, – Агата поклонилась в пояс.

Младшая послушница тоже склонила голову. Постояла так буквально мгновение и сообщила:

– Она в Главном зале, пошли!

Агата следом за Гертрудой направилась по тропинке наверх, к стенам Цитадели. Младшая послушница тут же завела разговор о своей учебе и детских радостях, и ни она, ни Агата не обратили внимание на то, что Слышащая Битву, сотворив одной ладонью неполноценное подобие молитвенного жеста, прошептала:

– Да хранит тебя свет, дитя. Твой путь – не в Пустоту, хотя ты сама об этом едва ли знаешь.

Если бы кто-то спросил однорукую воительницу, почему она так думала, он бы не получил ответа – Слышащая сама его не знала. Но так говорила ее интуиция, а интуиции она привыкла доверять.

Глава 2

Главным залом без особых прикрас называлось самое большое помещение Алебастровой Цитадели. Когда-то, три века назад, когда это место называлось замком Ле Флер, по имени первых владельцев, тут приняли последний бой защитники окрестных земель. Как и любая крепость, эта строилась так, чтобы ее удобно было оборонять. Стоящий у излучины реки, защищаемый с одной стороны водами Фортемаля, с другой – лесами, у которых люди отвоевали лишь небольшие участки пахотной земли, замок Ле Флер был сначала символом независимости и силы построившего его рода, потом – напоминанием о тяжелой длани Некроса, домом слуг некромантов.

Агата находила некоторую иронию в том, что Клинкам Света отдали это место. Поговаривали, что в подвалах под холодовыми с припасами и клетями наказания есть ходы едва ли не до самых недр земли, комнаты, заполненные костями, ритуальные залы, широко использовавшиеся некромантами в их нечестивых практиках… Некоторые даже рассказывали, что видели призраков в замковых галереях. Впрочем, сама Агата видела только того, в которого сама наряжалась, и считала старые слухи плодом подобных проделок послушниц.

Призраки не пугали Клинка, да и все знали, что прелаты много раз освятили Цитадель, и до того, как в ее стены были втерты особыми составами крошки лерейского мрамора, делавшие камень защищенным от магии и подарившие замку новое название, и после. Несла страх необходимость долгими зимними ночами тренировать «воздержанность», ночуя в Главном зале в полном одиночестве. Сейчас страх давно остался в прошлом, но тогда Агата только-только начала свою жизнь в Цитадели и еще не прошла Изменения Плоти. Это сейчас холод был неприятен, но не так уж и страшен, а вот ребенком ей казалось, что здесь, в зале, продуваемом всеми ветрами из-за неплотно подогнанных камней стен, она непременно замерзнет до смерти под завывания ветра.

Выбор места встречи был символичным. Едва ли Настоятельница знала о ее страхах, но все же любой, кто вырос в Алебастровой Цитадели, понимал – кандидаты во Владельцы не равны между собой. И лучше всего это самое неравенство отражалось в том, где именно их принимала Настоятельница.

Редкие и самые важные гости приглашались в личные покои. Сама Агата никогда не бывала за резной дверью в конце узкого коридора второго этажа, но еще послушницей видела, как туда направлялись господа, прибывающие в Цитадель с десятком слуг и в нарядных экипажах. Один раз, правда, туда приходил какой-то совершенно невзрачный тип, но с таким резким и властным взглядом, что Агата, тогда уже полноправный Клинок, лишь порадовалась, что ее саму не пригласили на аудиенцию. От таких стоило держаться подальше. Это некоторые другие сестры, вроде белокожей Стефании, мечтали о Владельце побогаче и поизвестнее, чтобы самим попасть в высший свет Зеленых Земель, а то и, чем Богиня не шутит – оказаться в Белых Землях, центре освященного мира. И ей это даже и удалось, по крайней мере ее Владелец был из видных местных аристократов… Но Агата достаточно слушала старших сестер и читала книг – пусть и не тех, которые предлагали сестры-Знающие – чтобы понимать, что жизнь там, среди роскоши, не сахар. Да и занятия всякими этикетами и танцами навевали тоску.

Большинство будущих Владельцев принимали в Бальном зале. Помещение куда меньше и теплее, чем Главный зал, богаче обставленное, словно специально созданное для того, чтобы продемонстрировать подходящих под запрос мага Клинков во всей красе. Там даже зеркала были… Именно там, например, Альфонсо Террати и выбрал ее, Агату, из пятерых подходящих сестер. Да и с Гюставом она впервые увиделась там же.

Главный же зал, в котором кроме герба Клинков не было вообще ничего, даже столы с лавками на празднования Середины Зимы и Середины Лета сюда приносили специально, предназначался для тех, кто мало интересовал Настоятельницу. Маги и магессы с подмоченной репутацией, без денег и связей, чьи возможности не представляли никакой пользы. Да, по закону Светлого Союза любому практику Искусства полагался свой Клинок, но, как и в настоящей кузнице, клинки эти могли быть разного качества.

Агата совершенно не удивилась вызову. Отношения с Настоятельницей у нее не складывалась с самого, кажется, первого дня их знакомства. Она сама толком уже и не помнила, почему, но факт оставался фактом. И с годами ничего не изменилось. Слишком часто она задавала вопросы, слишком часто спорила, слишком часто пыталась отстоять себя любой ценой. Словно Клинок мог быть кем-то, кроме оружия, нужного для защиты Владельца… Смирения Агате никогда недоставало. И вроде выросла, закалилась, перековалась в служении, но все равно многое тянулось из прошлого.

Да, и, говоря по правде, она все равно не годилась бы для светских вечеров или – после смерти Гюстава – для работы с боевым магом. Так что оставалась служба где-то на окраине мира у кого-то незначительного.

Настоятельница в привычной белоснежной робе со знаком Клинка у сердца ждала у дальней стены. Рядом с ней находилась невысокая старуха в самом обычном крестьянском наряде, пусть и мужском, с самыми что ни на есть штанами. Впрочем, для магесс, Клинков, гонцов и некоторых других служителей во благо Светлого Союза, такое дозволялось. Женское седло не слишком подходило для чего-то кроме неспешных прогулок вокруг собственного имения.

– Ты не спешила, – ледяным тоном проговорила Настоятельница.

– Простите, госпожа, это я никак не могла ее найти, я…

– Я не спешила, – вмешалась Агата, пока младшая послушница не навлекла на себя проблемы, – это так. Приношу свои искренние извинения.

– Думаю, так же ты не спешила и раньше, не так ли?

– Оценивать мою скорость вовсе не мне.

– О, определенно. Гертруда – свободна. Сестра Марта уже заждалась тебя на молитве. А ты, Агата, подойди.

Младшая послушница склонила голову, бросила разом заинтересованный и сочувствующий взгляд на старшую подругу и вышла из зала. Агата же сделала как велено, «радуясь» про себя своей своевременной тренировке. Как бы то ни было, первое впечатление самое важное. А сейчас она в мокрой, пропахшей потом, да и не самой чистой тренировочной одежде, с деревянными мечом и кинжалом за поясом, раскрасневшаяся… Впрочем, на вид будущая Владелица из простых, насколько может быть простым сведущий в Искусстве. Глядишь, не оскорбится.

Вблизи от пожилой магессы не исходило никакой ауры силы, лишь слабый запах чего-то алхимического, хотя и незнакомого Агате. Но и страха, почти всегда сопровождающего приближение свободного Клинка, тоже не ощущалось. Пусть, поклонившись, Агата видела лишь простые потрепанные сапоги, износившиеся едва ли не до дыр, и такие же заношенные штаны, но ей и не нужно было изучать лицо, чтобы понять, боятся ее или нет. Страх, как и ненависть, злость и агрессию любой обученный Клинок чуял по тому неуловимому запаху, что един для людей и зверей.

– Лиана фон Тор, – с ощутимой усмешкой представила пожилую женщину Настоятельница, – Агата. Агата – вот твоя новая Владелица.

– Приветствую, – Клинок склонилась в земном поклоне. – Почту за честь служить вам.

Магесса хмыкнула.

– Так уж и за честь. Небось, грезишь о дворцах да балах, а не о старой кошелке да сеновале.

– Служба есть служба, – ровно ответила Агата. И, несмотря на присутствие Настоятельницы, добавила: – на сеновале свободы больше, чем во дворце.

– Наша Агата, увы, вздорное создание, – с притворным сожалением заметила Настоятельница. – Но уверена, что свежий деревенский воздух и долгая дорога поубавят ее пыл, да и силой она не обделена, поможет вам с вашими обязанностями.

– Это мы посмотрим, – изучающий взгляд магессы чувствовался кожей, – посмотрим. Что ж, в ваших бумагах я расписалась, и…

– Да, конечно. Сейчас, – Настоятельница принялась копаться во вместительной поясной сумке.

Агата против воли сглотнула. Она хорошо понимала, что сейчас будет. Понимала, не боялась, но….

Настоятельница звякнула крышной. Агата краем глаза видела, как открылась крошечная коробочка с тонким ободком-кольцом внутри. Глава Алебастровой Цитадели сжала кольцо в кулаке и бросила короткое:

– Боль!

В следующую секунду от солнечного сплетения Агаты, от того места, где красовалась Печать, разлетелись красные всполохи. Разлетелись, ударяя по нервам, вырывая из горла стон, заставляя повалиться на пол и дергать ногами и руками в агонии, разбирающей тело. Кинжал выпал из-за пояса, деревянный меч на боку хрустнул...

Сознание Агаты заполнила боль. Лишь крошечная незатронутая ей часть призывала стиснуть зубы посильнее. Как можно сильнее. И плевать, что так они сотрутся в порошок. Краем уха она слышала, как магесса с ощутимым холодком в голосе бросила:

– Достаточно, отпустите ее.

– Уверены?

– Да.

– Как скажете.

Боль исчезла, оставив после себя одни отголоски и нежелание двигаться. Но позволить себе валяться на полу Агата не могла. Она медленно, стараясь выровнять дыхание и прогнать мельтешащие перед глазами красные и черные точки, встала на четвереньки. Сделала несколько глубоких вдохов и поднялась на ноги. Да, мир подрагивал, но валяться у ног Настоятельницы и собственного Владельца – перебор.

– Полный контроль, – глава Цитадели протянула кольцо магессе, – боль отрезвляет лучше всего, но вы можете отдать любой приказ. Мысленно, это мне нужно говорить вслух. Впрочем, вы это и сами знаете.

– Знаю, – ровно откликнулась Лиана, – и вы могли бы обойтись и без демонстрации. В Черной Цитадели справились и так.

– О, так действеннее. К тому же, как я понимаю, Клинок из Черной Цитадели затупился, не так ли?

– Думаю, пятнадцать лет для той израненной девочки, Натальи, были хорошим сроком. Я сожалею о ее смерти. И замечу, что не было никаких проблем и без подобных методов.

– Все зависит от материала Клинка. Некоторый приходит с браком, от которого не избавится. Впрочем, думаю, вам предстоит самой все оценить. Контракт обновлен, сейчас я внесу уточнения, вам останется только приложить оттиск силы – и можете забирать ее.

Магесса кивнула. И неожиданно для Агаты обратилась к ней:

– Сколько нужно времени, чтобы собраться?

Клинок вздрогнула, не до конца отойдя от пережитой боли.

– Столько, госпожа, сколько вы скажете.

Лиана грустно усмехнулась.

– Что ж, тогда предположу, что двух часов будет достаточно, не так ли? А я пока поставлю печать и прогуляюсь по округе, говорят, тут растут пустоцветники… А их как раз самое время собирать.

– Как скажете, – Агата поклонилось.

– Иди. Жду через два часа у выхода подъемного моста.

– Благодарю, – Клинок еще раз поклонилась.

Что ж, все могло быть и куда хуже. Да, пожилая леди могла закончить – и наверняка закончит – так же, как и Альфредо, и это будет, по меньшей мере, не очень справедливо. Отправиться в Пустоту просто потому, что твои Владельцы слишком стары для этого мира… Так себе судьба. Но, это, как надеялась Клинок, случится не завтра. Далеко не завтра. А пока не самый плохой вариант. Сеновал ничуть не хуже продуваемого Главного зала, дорога не хуже узких и полных банд городских кварталов, а пожилая магесса точно не хуже какого-нибудь молодого и горячего владетеля Искусства, решившего, что Клинок – еще и личная наложница, даром что не способная дать наследника. Впрочем, по рассказам, для некоторых последнее являлось одним только благом, как и Печать, заставляющая подчиняться носителю кольца.

Служба есть служба, и Лиана фон Тор, явно получившая фамилию как маг в первом поколении, казалось неплохим вариантом Владельца. Тихая, скучная жизнь где-то в отдаленной деревне... Никаких волнений и происшествий – и в этом наверняка будет свое удовольствие.

Глава 3

Сестра Ханна, Хранительница Арсенала, взирала на Агату настолько мрачно, что по коже Клинка невольно пробежали мурашки. Даром что глаз у старой женщины был лишь один. Было бы два – испепелила бы на месте.

– Я. Дала. Тебе. Тренировочный меч. А это что? – Лежавший на столике клинок, которым еще недавно Агата отражала удары Слышащей Битву, переломился пополам. – Обломки! И кто будет за это отвечать?

– Я приношу свои глубочайшие извинения. Я бы с удовольствием выстругала новый, но…

– А я без всякого удовольствия тебя не пустила бы к заготовкам, руки не с той стороны растут, – обрубила Ханна.

– Я бы компенсировала ущерб, – не дала сбить себя с толку Агата, – но вынуждена идти. Владелица ждет.

Ханна хмыкнула.

– А мне что с того?

– Сломать его не было моим выбором.

– Ну разумеется, – один глаз продолжал сверлить Агату, – это никогда не ваш выбор. А мой выбор – это все чинить, компенсировать и выпрашивать деньги у Настоятельницы?

Клинок лишь развела руками и повторила:

– Приношу свои искренние извинения…

– Извинениями сыт не будешь. Всыпать бы тебе, как следует… Хотя это и раньше не особо-то помогало. Жди. – Хранительница Арсенала с мрачным ругательством поднялась из-за стола и вышла за дверь, оставив Агату в одиночестве.

Небольшое помещение перед входом на склад казалось совсем крошечным из-за расположившихся по стенам сундуков и стеллажей, да и стол, за которым Ханна обычно что-то чинила или выстругивала, занимал немало места. Но никто и не думал вести досужие разговоры о том, что столько вещей в одном помещении – признак неумеренности и излишеств. Норов у Хранительницы Арсенала был не сахар, но без нее жизнь в Алебастровой Цитадели наверняка замерла бы, или точно стала бы намного, намного сложнее… Да и ссориться с той, кто хранит все твои вещи, кроме разве что обычной да тренировочной робы, было себе дороже.

Не успела Агата досчитать и до первой сотни, как Ханна вернулась, неся под мышкой знакомый вещевой мешок, а в руках – топорик с подвесом.

– Забирай.

– А остальное…

– Имей терпение, – с раздражением бросила Ханна, – не все сразу.

Агата кивнула. Она не думала, что Хранительница Арсенала решит вдруг забрать ее вещи… Но все же. Меч-то она правда сломала. Пусть и не специально.

Во второй раз сестра Ханна вернулась уже с другим мешком, куда тяжелее, и с простым клинком в черных ножнах без единого украшения.

– Надо сказать, что кольчугой ты обзавелась, а вот умением чинить ее – нет. Кто так кольца вставляет? Все переделывать пришлось.

Агата с недоверием посмотрела на Хранительницу Арсенала.

– Жалко мне стало твою броньку. Сделана-то хорошо ведь, да разине досталась. Так что подновила как могла. Но что ты не делай – болт в упор не возьмет.

– Я понимаю. Спасибо, – Клинок поклонилась.

Хранить вещи – вовсе не то же самое, что их чинить. Сама Агата попыталась, как могла, заделать дыру в том месте, где кольчугу насквозь прошил болт, благо кольца выкупила вместе с броней еще четыре года тому назад. Но все эти попытки не принесли хорошего результата. И потому, что мешало болевшее плечо, и потому, что ремесла никогда ей не давались. Помощь сестры Ханны была неожиданной и оттого вдвойне приятной.

– Благодарю, – еще раз сказала Агата, подхватывая все принесенное, – и вновь прошу прощения. Я действительно не хотела ничего ломать.

– Иди уже, – отмахнулась Хранительница Арсенала, – и пускай Свет освещает твой путь.

Клинок кивнула и быстрым шагом покинула комнату. Теперь нужно было добраться до кельи, переодеться, проверить все имеющиеся вещи.

Которых у нее было немного. Пара рубашек, пара штанов, несколько комплектов белья, пара подсумков, сапоги, сандалии, простенький котелок, плащ, немного мелочей вроде огнива, иглы, веревки или полупустого, подаренного первым Владельцем флакона духов… Ну и кольчуга, от чьего веса Агата уже отвыкла. Короткая, без рукавов и чуть ниже пояса, но крепкая. На нее и на небольшой топорик для левой руки на отдельном поясе с хорошим подвесом прошлый Владелец, Гюстав Зерат, выделил деньги без сожалений. Вытаскивать топорик может и не то чтобы невероятно удобно, но Агата уже приспособилась, да и метать его научилась, пусть и не слишком далеко.

Меч, единственную вещь, с которой каждый Клинок Света впервые покидает свою Цитадель, она несла в руках до самого выхода из замка. Таковы были традиции, и не стоило нарушать их без причины.

С непривычки вес кольчуги ощущался сильнее, чем раньше. Мелкие кольца в некоторых местах потирали голую кожу. Увы, шерстяная рубаха, которую Агата раньше носила под доспех, после ранения пришла в негодность – пятна крови так и не удалось отстирать, да и рукава тогда порезали едва ли не на лоскуты. Несколько золотых и три серебряные монеты, оставшиеся от выделенного вторым Владельцем, по-прежнему бренчали в кошельке, но в Цитадели купить на них было попросту нечего – все, что производили тут, шло в дело.

Если новая Владелица позволит, можно будет поискать в Криожоне все нужное. Городок-то всего в дне пути от Цитадели, да и все крупные дороги шли туда, ниже к реке. Хотя некоторые, недоступные послушницам, тропинки вели на север, через поля и мелкие деревушки к Великому Лесу… Возможно, придется идти туда, и тогда рубахой она обзаведется позже. Ну или потерпит.

Церковный колокол уже отбил и час, и полчаса с момента встречи в Главном зале, когда Агата добралась до главного выхода из Цитадели и, затянув как следует пояс с мечом, оглянулась. Никого. На конюшне неподалеку обнаружилась чужая лошадь – навьюченная, невысокая, хотя и вовсе не худая, под простым седлом. Но самой Владелицы видно не было. Впрочем, и назначенное ей время еще не пришло. Потому Агата сбросила с плеча мешок и села в тени ворот, дожидаясь магессу.

– О, ты и правда уходишь? С этой пожилой женщиной, которую я со стены видела, так? – из-за конюшни появилась Гертруда.

– Так, – Агата лишь чуть-чуть повернула голову, – а ты опять много говоришь и, кажется, отлыниваешь от работы. Разве у вас нет занятий?

– Опять танцы, – Гертруда поджала губы, – словно самое важное для Клинка Света – танцевать! Нас же не веерами зовут, а?

Агата позволила себе снисходительную улыбку.

– Танцы – часть жизни аристократов в любом городе Совета, Гера. А твой Владелец почти наверняка будет аристократом и будет посещать подобные мероприятия. И ты будешь.

– Но я не хочу! Это ведь скучно. Серафима говорила, что если стать искусной в науке меча и тела, то тебя предложат боевому магу, или кому-то из Корпуса Дознавателей, или даже военному! Вот это служба для истинного Клинка, а не балы эти всякие и рукоделие!

Агата не сдержала усмешки. А ведь когда-то и она сама такой же была… Впрочем, пожалуй, и осталась.

– Ну чего ты смеешься? Думаешь, у меня не получится?

– Получится, если захочешь. Но, поверь, в служении аристократу множество плюсов: у тебя будет вкусная еда, теплая постель, знакомства, возможность, если захочешь, стать фавориткой…

– Фу! – Гертруда сморщилась. – Я знаю, что это такое, слышала, как Злата и Марина обсуждали. Ну, мага, который на той неделе приходил, который такой лысый весь, толстый, но с перстнями на пальцах… Говорят, искал себе самого красивого Клинка. Словно от красоты зависит качество службы! Мы ведь храним жизни, а не глаза услаждаем!

– Для некоторых второе важнее первого, – раздался голос пожилой магессы, приближавшийся к ним по тропинке, ведущей к лугу за Цитаделью. – Для очень многих Клинок – декоративный меч, рукоять и ножны которого нужно усыпать драгоценными камнями, ведь едва ли нужно будет использовать его по назначению.

– Но мы проходим Изменение, чтобы сражаться! – в голосе Гертруды слышалось детское возмущение.

– Ваши заслуги никто и не умаляет, деточка.

– А…

– Гера, уверена, тебя уже заждались в бальном зале, – мягко, но с нотками стали в голосе попросила Агата, – а мне пора идти.

– Но…

– Заждались.

– Прости… – младшая послушница поклонилась сначала магессе, потом Агате… А потом неожиданно обняла ее за пояс – выше просто не достала. – Я буду скучать!

Обняла, и, словно устыдившись порыва, побежала прочь.

– Приношу свои извинения, она пока мала, – Агата поклонилась магессе, – и болтает лишнего.

– О, разве что-то из сказанного ей должно было меня оскорбить?

– Не знаю, госпожа.

– Тогда зачем извиняешься?

Агата пожала плечами. Вблизи от новой Владелицы, державшей в руке мешочек с растениями, пахло травами, хотя взгляд ее проникал под кожу не хуже, чем у сестры Ханны.

– Негоже потакать сплетням, – наконец ответила Клинок, – но Гера просто еще мала, и, боюсь, так и не привыкла к жизни здесь.

А еще младшая послушница, попавшая в Цитадель буквально за месяц до семилетия, порога, после которого поздно начинать Изменения, как-то прониклась к Агате не то сочувствием, не то симпатией. Может потому, что в лазарете они лежали рядом – одна после схватки, унесшей жизнь прошлого Владельца, а вторая – после Изменений. Или потому, что Агата терпеливо отвечала на вопросы о мире «за стенами», о котором выросшая в загородном приморском поместье девочка знала удивительно мало, или свою роль сыграло то, что Гертруда мечтала о воинской славе, а именно Агату Слышащая Битву приводила в пример юным послушницам… Клинок догадывалась, что Гертруда не то чтобы хотела пройти по миру с мечом в руке, просто для нее умение сражаться намного лучше, чем обычные воины, оправдывало всю боль Изменений и тот факт, что названную в Цитадели Гертрудой девушку отдал Клинкам собственный отец. Агата не то чтобы была в восторге от говорливой девочки, но, в целом, не имела ничего против. Все они когда-то лишь ковались…

– Дети есть дети, – пожала плечами магесса. – Впрочем, и ты ведь не сильно старше ее.

– Как скажете, госпожа.

Возмущаться таким сравнением Агата смысла не видела. Возможно, в преклонных годах все вокруг кажутся детьми.

– Что ж, тогда отправляемся, – магесса направилась к конюшне.

Для своих лет она на удивление бодро приторочила к вьюкам и наплечную сумку, и мешочек с травами и, подтянув все нужные ремни, забралась в седло. Нет, не одним прыжком, конечно, но все же. Еще и на предложение помощи лишь отмахнулась.

– Я не молода, Агата, но и разваливаться пока не собираюсь. Твоя лошадь, кстати, где?

– У меня нет лошади, госпожа. На последней службе в ней не было нужды.

– И ты пешком идти собралась?

– Да, госпожа. Для меня это не составляет труда.

– Даже при том, что тебе плечо недавно пробили и руку располосовали?

Агата покосилась на выглядывающие из-под закатанного рукава рубахи змейки шрамов. Не особо и заметные, да и рана-то поджила уже… Только пара новых колец в месте, где кольчугу разорвал болт, выделялись в свете утреннего солнца.

– Это ни на что не повлияет, госпожа.

– Ладно. Что ж, идем, пока подумаю, как решить эту проблему. Нам нужно в Криожон, но покупать коня в городе – не жалеть ни его, ни свой кошелек… Так что пока просто пойдем не спеша.

Лошадь, чьи поводья пожилая женщина даже не натягивала, без всяких понуканий или пришпориваний повернулась и направилась к мосту и начинавшейся за ним дороге.

Поначалу шли в полном молчании. Агата быстро приноровилась к размеренному шагу лошади магессы. Лиана, казалось, никуда не спешила, расслабленно смотря куда-то вдаль. Дорога от Цитадели витками спускалась с небольшого холма, на котором и был построен замок, и очень быстро ныряла в лес. Этот, как и остальные в округе, был свободен от разбойников или слишком уж опасного зверья – обитатели Цитадели следили за этим очень тщательно. Агнесса не опасалась нападения, но все же по сторонам посматривала и к лесным звукам прислушивалась.

Магесса заговорила только через пару часов пути.

– Дойдем до поворота на Броды и свернем к Де Гражу. От самого имения давно остались одни камни, но деревенька неплохо себя чувствует, да и лошадей там держат, ну и припасы купить будет дешевле, чем в городе.

– Да, госпожа.

Магесса цокнула языком.

– Послушай, Агата, давай с тобой договоримся: не нужно называть меня «госпожой». Лиана, или «магесса» будет вполне достаточно.

Клинок сбилась с шага.

– Простите?

Даже ее первый Владелец не отказывался от полагающегося обращения.

– Не изображай глухую, ты меня прекрасно слышала. Разве моя просьба непонятна?

– Понятна, просто… Это необычно.

Агата краем глаза заметила, как дернула плечом Владелица.

– А есть разница, обычно или нет? Каждый идет собственным путем, отличным от других.

С этим Клинок могла бы поспорить, но лишь кивнула.

– Так что Лиана или «магесса», поняла меня?

– Да, г… магесса.

– Вот и прекрасно. А теперь, коль нам все равно коротать долгий путь, расскажи о себе. Где ты родилась, как оказалась в Цитадели, кому раньше служила? Я бы начала с себя, но рассказывать мне особенно нечего – я странствующая целительница, как и мой учитель, как и его учитель. Не самое увлекательное занятие, но весьма и весьма нужное – все же те, кто обрабатывают поля, достойны большего, чем поездки хворыми к городским целителям. И это если еще в седле держаться научен или есть кому отвезти… Уверена, твоя жизнь куда интереснее.

– Как пожелаете, г… магесса. К сожалению, я не знаю, где родилась. Помню лишь Цитадель с самого детства. Первым моим Владельцем был известный алхимик…

Поначалу рассказывала Агата с неохотой. Не потому, что желала что-то скрыть или стыдилась прошлого, просто рассказывать о себе было непривычно и странно, как и вообще вести долгие разговоры. Лиана же оказалась весьма охочей до подробностей. Обучением Клинков она интересовалась мало, а о службе, что алхимику, что боевому магу, расспрашивала много. Остановилась только на время небольшого привала, на который они встали около маленькой лесной речушки. Протянула Агате вытащенную из вьюков лепешку с хорошим куском сыра и заметила:

– Ты прости за назойливость, но, знаешь ли, когда встречаешь собственного палача, то хочется знать о нем как можно больше.

Агата едва-едва не выронила съестное. О том, на что еще была способна Печать Клинка, рассказывали лишь перед первой службой. Как и том, что долг – защищать Владельца и от врагов, и от себя самого, если потребуется.

– Ой, да не переживай так, – отмахнулась магесса, – то же мне, тайна. Каждый, кто помнит историю, знает, что Клинок – у горла его Владельца. До моих лет, знаешь ли, глупцы редко доживают, а уж глупцы-маги – точно нет.

Клинок замерла, не зная что ответить. Но отвечать не пришлось – где-то в глубине леса раздался громкий, полный боли человеческий крик.

Глава 4

Крик повторился, уже на более высокой ноте, и смолк. Где-то вдалеке послышался треск ветвей, но Агата зря положила ладонь на рукоять меча – треск этот не приближался, а удалялся.

– Вот как… – негромко проговорила магесса. – Что ж, думаю, нам стоит немного задержаться. Нужно узнать, что там произошло.

Клинок помедлила, взвешивая все «за» и «против», но все же спросила:

– Вы уверены? Прошу простить меня за дерзость, но вы, все же, не…

– Воин? Да, определенно. Но воин у нас ты, не так ли? Я слышала огромное количество историй об умениях Клинков, неужели все они ложь? Твоя предшественница не раз и не два доказывала, что вас не зря считают лучшими воинами Союза. Или ты хуже?

– Я не могу сравнивать себя с той, кого не знаю.

Упоминания о смерти предыдущего Клинка, служившего пожилой магессе, не добавило Агате радости. Знать, что ее сестра умерла за эту женщину, за знахарку… Впрочем, смерть настигает всех. Возможно, то была месть какого-нибудь родственника больного, несчастный случай… Или следствие такого вот любопытства.

– К тому же, не знаю как ты, а я думаю, что нам не стоит оставлять за спиной источник опасности, – продолжила магесса, – нужно узнать, что случилось с этим человеком и кто на него напал.

Агата кивнула. Звучало разумно, да даже если и нет – не ее дело оспаривать решения Владельца.

– Прошу простить мою дерзость и споры.

– О, да перестань. Разумеется, охранять того, кто суется в петлю, куда сложнее, чем домоседа. Но все же долг целителя, даже если он и не живет в городской роскоши – помогать людям. – Лиана отошла к лошади и принялась отвязывать от вьюков потрепанную кожаную сумку с ремнем на плечо. – Можешь свой мешок на Спокойную положить, привязать найдем чем. Я ее отпущу, но кобыла умная, всегда возвращается.

Агата покачала головой.

– Сражаться мне не помешает. Да и весу немного.

– Как знаешь, – пожала плечами магесса, – я предложила. Сообразишь, откуда крик?

Клинок кивнула и указала направление. За речкой, там, где лес погуще. Послушницам нечасто дозволялось покидать Цитадель, а Клинки, начавшие службу, уходили со своими Владельцами прочь. Но все же еще юных сестер учили, среди прочего, использовать все свои чувства в любой обстановке, хоть даже и в лесу. Да, тут Агата не бывала, даже Летняя Охота проходила ближе к Цитадели, но все же лес есть лес.

– Тогда пошли, попробуем узнать, что случилось.

Агата кивнула и, вытащив из-за спины топорик, направилась вперед. Для меча пока рано. Не факт, что это вообще зверь, а не один охотник позарился на добычу другого. Да даже и зверь – всякое могло случиться. Ходили истории и о том, как напуганная рысь вылетала из своего укрытия на ветвях, набрасывалась сверху, защищая себя, всаживала клыки в шею – и убиралась восвояси еще до того, как кто-то вообще понимал, что произошло. Или другой хищник мог напасть на неосторожно подошедшего к его логову человека.

Но все же к своим чувствам Клинок прислушивалась. И с каждым шагом ей все меньше нравилось то, что она слышала. Со вторым Владельцем ей несколько раз доводилось забираться в леса, преследуя очередного преступника, и боевой маг в своей излюбленной манере еще в первый такой поход заявил: «Тишина – полная хрень».

И вот сейчас, чем дальше они забирались, тем сильнее приближались к пятну словно бы такой вот странной, неестественной тишины. Птицы пели – но где-то в вышине, насекомые стрекотали – но где-то вдалеке… Разве что ветер качал ветви осин вокруг так же, как и вдали. И спустя несколько сотен, или больше, шагов до носа Агаты донесся знакомый запах. Такой ни с чем не перепутаешь.

Человек лежал между двух деревьев. Отвратительное лицо, какое бывает от кровосмешения, искаженное гримасой страха. Левая рука выпрямлена в странном жесте, правая, которой он пытался защититься, сломана и погрызена – до мяса. Этот человек, неизвестно зачем оказавшийся в лесу – ни лука с собой, ни рогатины – словно бы обернулся перед тем, как что-то сначала вцепилось ему в руку, а потом разворотило живот, вспоров от края до края. Вид и запах был такой, что даже Агата предпочла не присматриваться слишком уж сильно. Скользнула взглядом по телу – и вздрогнула, поняв, что, несмотря на ужасные и очевидно смертельные раны, человек еще дышал.

Стоило Лиане опуститься возле него на колени и прошептать тихое длинное заклинание, как глаза мужчины распахнулись, а из горла вырвался ударяющий по ушам вой напополам со стоном.

– Ну, ну, – магесса погладила мужчину по щеке, не делая, впрочем, попыток как-то помочь с его ранами, – все хорошо. Уже не больно, ты чего?

Клинок моргнула, пытаясь понять, не ослышалась ли. Но – нет. Да и, на удивление, вой медленно затих, словно боль и правда ушла. Даже лицо, до того выражающее ужас напополам со страданием, разгладилось.

– О…оно…там… – выдавил из себя мужчина, – не…по…помо…

Лицо его изменилось, черты ожесточились, став вдруг чуть иными – и в следующий момент из глаз ушла жизнь. Так явно и заметно для Агаты, словно она, а не магесса, держала ладонь у живчика на шее.

– Незавидная, но, увы, закономерная судьба, – Лиана поднялась на ноги. – Хотя нам с тобой, по совести, надо бы найти его убийцу. Сейчас, – она принялась копаться в сумке.

– Закономерная? – Агата видела перед собой дурнопахнущего – а других и не бывает – мертвеца, хотя пожилая целительница, кажется, разглядела что-то иное.

– Серый порошок. То, что рассыпано вокруг, и то, – магесса указа на что-то около непострадавшей руки убитого, – что было в этом вот мешочке.

Агата, приглядевшись, и правда заметила около пальцев мертвеца в прелых листьях небольшой мешок.

– Его частенько покупают в городах, но крестьяне обычно предпочитают подковы, крепкое слово да вилы, – с усмешкой продолжила Лиана, – избегая лишних трат. Пусть тут и одна десятая, а то и меньше, доля обработанного серебра, цену за серый порошок берут немалую. И эта вещь первой необходимости лишь для священников и копателей. Но не думаю, что где-то тут рядом есть кладбище, прямо в глухом лесу, а упырь пришел откуда-то из мест неподалеку. Так что наш мертвец позарился на чью-то старую могилу, и явно знал, что делает.

О сером порошке Агата слышала. Как и об упырях и других Детях Некроса, тварях, разбуженных некромантами, использовавшихся некромантами и все еще появляющихся там, где когда-то творили свои мерзости представители этого отвратительного Искусства. С войн Освобождения минуло столетие, а земли Союза все еще страдают от тварей, оставшихся без хозяев, но вовсе не сгинувших…

Владелица говорила так уверенно, словно сама знала что-то, связанная с запретным Искусством. То ли Лиана сама поняла это, то ли догадалась по лицу, но все же, взглянув мельком на Клинка, пояснила:

– Это вблизи городов или крупных деревень Зеленых Земель нежить не сыскать – всю отправляют на костер прелаты или городские маги. А в дальних селениях той же Каменной Земли, да и не только в дальних, люди справляются сами. И просят о помощи каждого мага, невзирая на его умения. Это шахты, достояние Союза, защищены хорошо, об остальных поселениях такого не скажешь… Про Ничейные Земли и говорить не буду, там каждый сам себе хозяин. Так что с нежитью дело мне иметь приходилось, и не раз. Хотя никогда так близко к одной из Цитаделей, да и Криожон тут недалеко… Ладно, я так понимаю, вас-то как раз сражаться с тварями не учили, верно?

– Учили, – Агата взвесила на руке топорик, – отрубленная голова и конечности – залог успеха.

– Разумеется. Только кожа нежити, если она есть, куда прочнее человеческой. Ладно, держи, – магесса протянула Лиане небольшую баночку, – пусть лучше будет у тебя, все же из нас двоих меч тоже у тебя. Состав с длинным названием, при контакте с ним черная энергия начинает покидать мертвую плоть, вызывая… Неважно, в общем – если обмазать этим меч, то разрубишь любого немертвого быстро и без проблем.

Клинок повела плечом.

– Я не думаю, что будут проблемы. В Зале Памяти нам показывали сражения с нежитью. Этого, – она потрясла топором, – мне хватит.

– Дело твое, заставлять я тебя не буду. Просто возьми себе, вполне может пригодиться. Один упырь – еще ладно, но их может быть и больше. И, кстати, один или несколько, но вставший вернется. И скоро. Серый порошок его спугнул, но коль он погнался за нашим убитым, а только упыри из низшей нежити не трещат ветками на весь лес, то значит наметил его себе в добычу и, как в себя придет, вернется вновь.

Агата глубоко вздохнула. Спокойствие пожилой целительницы вызывало тревогу. Наверняка прожив много лет перестаешь бояться так же ярко, как мало что понимающий юнец, да и магу в принципе не угрожает многое из того, что опасно простом смертному… Но все же. Как показала история с Гюставом Зератом – даже владение боевой магией не сделает тебя бессмертным. Особенно если отказаться от осторожности и настроить против себя всех в городе. Все же не стоило так откровенно заигрывать с судьбой.

Где-то в отдалении хрустнула ветка. Агата принюхалась, сосредотачиваясь на обонянии. Чувства Клинков могли давать им куда больше, чем людские, но только если на них сосредоточиться – иначе жизнь превратилась бы в ад, как бывало у тех, чье тело не сумело принять Изменения.

Запах. Неприятный, сладковатый и тошнотворный. Тлен и гниение…

Агата вытащила меч из ножен. Тихий звук, похожий на шелест – и привычная рукоять легла в руку. Иная тяжесть, чем у тренировочной деревяшки, даром что Клинков учили не на прутиках. Успокаивающая тяжесть.

Звук повторился.

Лиана вновь опустилась на корточки рядом с мертвецом. Закрыла ему глаза и, неожиданно, достала кинжала и принялась срезать пояс. Впрочем, Агате было не до раздумий над этим – звук повторился в третий раз, и теперь явно приближался. В дальнем подлеске что-то мелькнуло… Но запах, хотя бы, шел с одной стороны.

Уходить Лиана явно не собиралась, возясь с поясом. Броситься в лес и атаковать первой – значит оставить Владельца без защиты, потому Агате оставалось ждать, когда упырь или кто там вонял тухлятиной, сам покажется.

– Ты и наверх посматривай, – попросила магесса, не отрываясь от своего занятия, – они по деревьям будь здоров карабкаются.

Агата кивнула. Она и без предупреждения посматривала и наверх. Мало ли что, мало ли кто…

Движение упыря, и правда залезшего на ближайшую осину, она успела уловить. Уловить, и просчитать: тот собирался прыгнуть на соседнее дерево и оттуда нацелился вниз, на мертвеца и предусмотрительно отошедшую в сторону магессу.

Один прыжок, второй… Но до земли смердящее существо в обрывках одежды не долетело – Агата, бросившая сознание в боевую медитацию, врубилась в него еще в полете, одним молодецким ударом прибивая ближайшую руку со здоровыми когтями к стволу дерева.

Она собиралась эту самую руку перерубить, но кожа твари и правда оказалась прочнее доспеха. Запястье твари повисло на лоскутах, клинок застрял разом и в плоти, и в коре – но хотя бы противник оказался зафиксирован.

Существо не обратило на это внимания. Обдало волной смрада да без единого звука попыталось дотянуться второй рукой. Без всякого изящества, быстро и предсказуемо.

Для Агаты любой бой был подобен листопаду – вот дует ветер, вот начинается движение… И нужно лишь его прервать. Для службы нужен был ясный ум – и спокойствие в сражении и вне его. Она легко отпустила меч, оставив его в дереве, и уклонилась от атаки когтями. Деформированный череп твари дернулся, челюсти в обрамлении кусков прогнившего мяса щелкнули, словно надеясь укусить. Но Агаты рядом уже не было.

Она перебросила топор в правую руку, отшагнула в сторону – и схватила освободившейся ладонью чужое запястье, сжав его со всей силы. Еще два резких, заученных движения – и противник, даром что нечеловек, выгнулся, потеряв равновесие. Одна его рука осталась прибитой в дереву, вторая, стараниями Агаты, сместилась под неестественным углом… Плечо затрещало, упырь неистово дернулся, пытаясь освободится. Человека в такой позе отрезвляет боль, этот же боли не чувствовал.

Клинок на смирение и не рассчитывала. Примерилась – и опустила топор на шею дергающейся твари. Промазала – и удар, разбивший череп и явивший на свет стухшие мозги, отдался болью в запястье.

– Ты отрубай, а не просто вреди, – посоветовала ничуть не впечатленная Лиана, – пока до продолговатого мозга доберешься, он уже семь раз вывернется.

Агата понятия не имела, что такое этот «продолговатый мозг» и почему до него нужно добираться, но указание постаралась выполнить. Хотя это оказалось не так уж и легко – упырь выворачивался вовсе не так, как человек. Извивался, дергался, мотал головой. Дерево трещало, намекая, что тварь скоро освободит подрубленную руку.

Удар – и топор вновь погрузился в череп. Агата ругнулась про себя – целилась-то она ниже. Выдернула лезвие, ударила вновь – но тварь дернулась и сталь едва-едва проникла в плоть.

Упырь дернулся еще сильнее, словно знал, что его ждало, и освободил-таки вторую руку. Попытался распрямиться – и новый удар пришелся куда нужно. Лезвие топора с сухим хрустом вошло на полпальца прямо в хребет. Упырь свалился на землю неаккуратной кучей, словно марионетка с подрезанными нитями.

– Отлично, а теперь отруби ее полностью, пока не заросло, – деловито попросила Лиана.

Это оказалось не так уж и просто: Агате для того, чтобы вырывать топор, пришлось упереться в тело ногами тащить изо всех сил. Да и в целом шея и кожа твари оказались крепче иной коровьей туши – рубить пришлось не раз и не два. Но все же Клинок с задачей справилась. В тот миг, когда голова упыря отделилась от тела, исчезло то, что поддерживало его существование. Один удар сердца – и по усыпанной листьями осин земле покатился уже голый череп без всяких следов плоти. Исчезла и плотная синюшная кожа, оставив на земле один скелет. И никаких когтей.

– Недурно. Но стоило все же использовать состав. Держи, – магесса протянула Агате, старавшейся успокоить дыхание, небольшую фибулу.

Протянула и присела рядом с костяком, небрежно перевернув его на спину.

– Ничего знакомого? – поинтересовалась Лиана.

– Н-нет…

– М-да. И чему вас учат? Или про историю замка Ле Флер все забыли?

Клинок вгляделась в фибулу. Обычная, старая, хотя и позолоченная, а то и вовсе золотая. И с небольшой лилией, похожей на ту, которую она как-то видела в книге. Герб тех, кто построил Алебастровую Цитадель. Построил – и пал под пятой Некроса.

– Это вещь потомков Ле Флера?

– Или потомков, или брата, сестры или кто это там… Брат, да. И умерший, скорее всего, от меча, – магесса показала на часть позвоночника чуть повыше таза. – Такие характерные царапины. Может, конечно, и череп проломили, теперь после твоих стараний и не скажешь, но все же. А, и ребра тут сломаны… Думается мне, что погиб наш бывший вурдалак лет сто с лишним назад, когда Некрос начали выдворять с этих земель, и Ле Флеры присоединились к восставшим. Тут ведь действительно были бои, владыки Бессмертных Легионов хотели достать местных до того, как те доберутся до замка, не любили они обороны и осады, слишком много мороки. И для нас это так себе, как и для всех окрестных жителей.

Агата вопросительно посмотрела на магессу.

– Едва ли мертвый воин был похоронен где-то относительно недалеко в полном одиночестве. И, коль он поднялся из места своего последнего упокоения, то, вполне возможно, где-то тут у него есть компания. Или уже есть, или скоро появится.

Агата глубоко вздохнула. Что ж, возможно, новая служба окажется не слишком-то отличной от старой.

Глава 5

Лиана деловито разглядывала содержимое кошеля, который сняла с мертвеца.

– Вот ведь идиотами земля полнится, все-таки… Ладно, с этими двумя потом разберемся, не убегут уже. Давай-ка выясним, откуда он пришел. След читать умеешь?

Агата, оттиравшая топор кусочками мха, кивнула. И уточнила:

– Я не мастер в этом деле, госпожа. Но попробовать могу.

– Пробуй, пробуй, – покивала магесса. – Начнем с простого варианта.

Когда они добралась до небольшой полянки, Клинок поняла, что именно имела в виду магесса. Обычная такая полянка, вот только след тут обрывался. Немного примятых травинок на самой полянке подсказывали, где именно прошел могильный вор, но его предыдущий путь оказался скрыт мраком тайны. Агате недоставало опыта, чтобы понять, где именно искать след. Она не видела ни разворошенных листьев, ни сломанных веток, которые могли бы показать, откуда пришел тот, кого они искали.

– Потеряла след? – ее заминка незамеченной не осталась.

– Сейчас попробую найти.

Искать человека по запаху ей доводилось, правда тогда преследуемый был жив, территория была небольшой, да и требовалось идти к нему, а не искать, откуда он прибыл. Но все же…

– Лучше отдохни, – посоветовала Владелица. – Может, я и не следопыт, но зато могу найти путь нашего вновь мертвого знакомца вековой давности, нежить будь здоров фонит. Но настроиться надо, так что жди.

Агата кивнула, и, подумав, опустилась на землю. Короткая схватка все же забрала силы, как утренняя тренировка, и переход. Да и толку стоять в полный рост? Если надо – учует или услышит. В лес она посматривала, но и следила уголком глаза за действиями Лианы, этой странной целительницы.

В этот раз вместо того, чтобы читать заклинание и делать пассы, пожилая магесса опустилась на колени. Положила руку на землю, посидела так немного, потом достала с пояса небольшой нож, сняла слой дерна и принялась рисовать что-то этим самым ножом. Агата со своего места не видела, что именно, но заметила, как Лиана достала из подсумка и положила в центр рисунка что-то, подозрительно напоминавшее кость.

Рука сама собой потянулась к клинку. Некромантия – проклятое наследие Некроса, искусство, противное Свету. Противное человеческому роду.

Но вытянуть меч Агата не решалась. Медлила. Команда Печати, клинок в руку – и обратного пути не будет. Дальше – возврат в Цитадель и Пустота. Бежать некуда, по Печати ее найдут, а если активировать, так найдут уж точно.

Не стоит спешить. Не сейчас. Нужно во всем удостовериться, нужно…

– Идем, – Лиана, вернув дерн на место, поднялась на ноги, пряча нож в ножны. – Я вижу след.

– Да, г… магесса.

Пожилая целительница усмехнулась.

– А у тебя неплохая выдержка для служительницы Света.

– Простите?

– Ты видела кость. Но моя голова еще на месте.

Агата повела плечом, не до конца понимая, был это упрек, похвала или ни то и ни другое.

– Не во всем стоит спешить.

– О, разумеется. Хотя сейчас предложу чуть-чуть прибавить шаг – если я правильно трактую увиденное, друзья нашего векового мертвеца уже выбрались из могилы, неосторожно раскопанной одним жадным глупцом. И пасту, все-таки, лучше используй.

Агата кивнула и на ходу принялась управляться с алхимией. Было это не то чтобы просто, стоило и по сторонам смотреть. Открывалась склянка туговато, а вот сама паста легко легла на пальцы. После оставалось только пройтись ими по лезвию. Не самое широкое, далеко не самое длинное, даже для меча пехотинца, оно холодновато поблескивало в пробивавшихся через крону солнечных лучах. Неяркий узор под быстро впитавшейся пастой, казалось, стал только глубже и темнее.

Небесное железо. Металл, мечи из которого способны отделаться мельчайшей зазубренной на месте такого удара, который переломит пополам любой другой клинок. Созданный в Белых Землях ради великой цели, меч из небесной стали даровался сестре в день обретения первого Владельца и служил вместо любых печатей, подписей и разрешений. Оружие, способное при должной сноровке прорезать кольчугу… Или плоть мага, как бы он ни защищал ее алхимией или заклинаниями. Впрочем, если становилось ясно, что Владелец сошел с праведного пути, то Клинок мог защититься от любой его магии – для этого лишь нужно было особым образом активировать Печать. Знание о том, как это сделать, вручалось сестре вместе с мечом в день начала служения.

Агата посматривала на осторожно двигавшуюся по лесу Лиану. Странствующая целительница… с костью в подсумке. Впрочем, здесь и сейчас она не совершала никаких гнусностей, лишь взяла след, который сама Агата потеряла.

И, если уж говорить по правде, в Пустоту не хотелось. Совершенно. Может она, как Клинок, всегда была с изъяном, но все же даже долгие молитвы и бдения не вытравили сомнений и своеволия. Пресвятой Агафон в своих наставлениях о поисках злокозненных магов повторял и повторял: «Узрите свидетельства послушанию тьме и бейте быстро, без сожалений». Могла ли кость быть свидетельством, так беззастенчиво продемонстрированным? Или, пока, этого недостаточно?

Агата предпочитала выбрать второй вариант. Справиться со старухой она всегда успеет, как и отправиться в Пустоту. Пока будет смотреть за Владелицей в оба глаза, и все.

Магесса явно не знала, что сейчас решается ее судьба. Шла себе и шла, не слишком быстро, но вполне шустро для своего возраста пробираясь по лесу. Иногда отряхивалась от мошкары или паутины, иногда перешагивала бревна… Словно на прогулке. Агата прекрасно понимала – она тут для того, чтобы Владелица беспечно гуляла. Для этого она и идет настороженно, с мечом в одной руке и топориком в другой, вслушиваясь в затихший лес и примечая малейшие запахи и шорохи.

Чем дальше они шли, тем ярче становились запахи, и тем гуще становилась тишина, нарушаемая лишь режущим слух треском ветвей. Присутствие зла было столь явным и ощутимым, что когда впереди показался первый мертвец, Агата вздохнула почти с облегчением. Явная, понятная, доступная цель. И не единственная – из-за деревьев появились другие немертвые. Эти смердели даже на таком расстоянии, двигались медленно и напоминали скелеты, обтянутые знакомой уже синеватой «кожей».

– Смотри по сторонам, – посоветовала магесса, – вурдалаки обычно без Смотрителя не поднимаются. Повезло еще, что они одной группой. Так-то твари, как кровь рядом почуют, станут шустрыми, быстрее иной гончей. Примани – и побегут напролом. Советую это сделать – сражаться с ними и Смотрителем разом так себе идея.

Агата хотела было узнать, кто такой этот Смотритель, но дальше, за спинами нежити, затрещали кусты. Затрещали так, словно там двигалось что-то массивное…

Магесса отступила. Клинок обернулась – лес вокруг не самый частый, помешать не должен.

Она шагнула вперед и легонько провела мечом по левой руке, пуская кровь.

Неспешно двигающиеся восставшие мертвецы все как один дернулись – и тут же рванули с места, раскидывая листья и ломая мелкие ветки. Без единого звука… Впрочем, зачем мертвецам речь?

Агата глубоко вздохнула – и сосредоточилась на бое. На движениях – своих и чужих.

Первая тварь, приблизившись, прыгнула. Клинок легонько шагнула в сторону – и удар ее меча попал точно в чужую шею. В этот раз казалось, словно рубит лезвие что-то мягче плоти – голова почти без усилий отделилась от тела, а на землю рухнули уже кости.

Следующая тварь насела с другой стороны. Агата отмахнулась топором, подрубила ногу у другого нападавшего, и, крутанувшись, обрушила меч на новую шею. Чуть промазала, вновь отмахнулась топором – и со второго раза закончила начатое. Опустила топор на потянувшуюся к ней лапу, смахнула клинком чужую ногу, вновь отмахнулась топором, прицельным ударом обезглавила еще одного мертвеца. Обернулась, легко уходя от атак, ударила, ударила еще раз, добивая. Разрубила на две половины прыгнувшую прямо под клинок тварь, ударила в челюсть еще одну, пнула третью, быстренько отделив голову от тела. Вновь взмахнула топором…

Еще пять вдохов и выдохов – и землю у ног Агаты устлали кости, по которым полз потерявший обе ноги мертвец. Последний удар – и этот лишился кожи и всего остального, присоединившись к своим превратившимся в безопасные скелеты товарищам.

Агата мотнула головой, встряхнула оружие – больше по привычке, не могло на нем ничего остаться, в этих телах не имелось ни крови, ни внутренностей – и шагнула вперед, выбираясь из круга костей.

И очень вовремя. К ней на всех порах неслась тварь покрупнее обычного человека эдак на пару голов. Собранное из одних костей, со странными удлиненными ногами и руками, существо казалось мрачной пародией на обычный скелет, вот только деформированный и окруженный видимой простому глазу пеленой тьмы.

И это – меньше чем в дне пути от Цитадели!

Новый противник где-то раздобыл и оружие, приличного размера ржавую алебарду с костяным древком, и умение сражаться. Притормозил, подобравшись к Агате, и встал во вполне приличную стойку, словно королевский гвардеец. Ну или несколько гвардейцев – вблизи было видно, что его череп состоит из осколков двух других.

Клинок повела рукой, сделав медленный шаг вперед и не сводя взгляда с нового противника. Высокий, руки длинные, оружие длинное, достанет с большой дистанции. Вот только заметит ли шаг?

Заметил. Заметил и тут же попытался уколоть с удивительным для его роста проворством. Агата ушла в сторону, но будь на ее месте человек – точно бы получил шип в пузо. Мертвый «воитель» понял, что промазал, и тут же вернул алебарду на место, вновь встав в стойку.

Агата улыбнулась. Бой не туманил разум – она Клинок, а не берсеркер – но все же участившийся пульс и близость смерти отдавались в сознании упоительным эхом сразу множества чувств. Страсть битвы, которую, вкусив единожды, больше не забыть. И, при всех недостатках Гюстава Зерата, именно второй Владелец приохотил ее к этому ощущению, показал, каков настоящий бой...

Клинок вновь шагнула вперед, и, дождавшись движения алебарды, рванула вперед и в сторону. Один шаг, другой – и мощный удар с разворота. Топор и меч разом врезались в колено мертвецу. Человек бы взвыл от боли, а этот противник лишь, потеряв равновесие, хрустнул костями и завалился вперед...

Но тут же извернулся, пытаясь сесть на колено и при этом одной рукой взмахивая алебардой. Агата к столь быстрому движению готова не была, и едва успела выставить на пути древка топор. Удар кости о дерево отозвался болью в еще не до конца зажившем плече. Миг – и Клинок резко рванула топор вниз. Изгиб лезвия зацепил древко, увел его прочь, и она тут же ударила мечом в шею. Противник успел подставить свободную руку. Зря – та отлетела в сторону, и второй удар нашел свою цель. Так и не успевший оправиться от потери ноги мертвый воитель дернулся – и осыпался грудой костей.

Агата глубоко вздохнула, прислушиваясь к происходящему вокруг и стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Никаких больше шорохов. Никаких больше движений.

– А ведь неплохо же, – заметила Лиана, – очень даже. Пойдем, глянем, что там с местом из захоронения, да будем с костями разбираться. Надо вернуть все назад да запечатать, пока не стемнело.

Клинок кивнула и направилась дальше в лес. Благодаря последнему «воину» понять, куда нужно идти, мог бы и пятилетний.

Сломанные ветви, раздробленные гнилые стволы, разбросанные во все стороны листья были прекрасными вешками. Да и идти далеко не понадобилось – очень скоро Агата и следующая за ней Лиана добрались до небольшой лощины, на дне которой имелась немаленькая такая яма, вокруг которой во все стороны была разбросана земля. На дне ямы виднелись кости.

– Все кто мог, думаю, уже встали, – деловито заметила магесса. – Так что можем тащить сюда всех остальных.

– Это… разумно? – осторожно уточнила Агата. – Все-таки тут не кладбище…

Сражаться еще раз со всеми вместе не хотелось.

– Не кладбище, разумеется. Братская могила. На которой раньше лежало вот это, – магесса достала из подсумка небольшой кристалл горного хрусталя, не прозрачный, а словно бы заполненный беловатой пеной. – Светлый Сосуд. Редкая и дорогая вещь, церковь их с недавних пор почти не отдает в чужие руки, но раньше их частенько использовали за пределами кладбищ, как раз чтобы нежить не поднялась, если не было возможности сжечь своих павших. Тут похоронили, видимо, участников какой-то стычки. Заложили Сосудом – и век с лишним они лежали тихо. Такие могилы и Легионам-то не нужны были, проку от упырей да вурдалаков? А ничего серьезнее из таких костей, оказавшихся близко к сосредоточию светлой энергии, не сделать, вот и не использовали их. И все было хорошо, пока один умник ради поживы не решил забрать Сосуд себе, за что и поплатился.

– Вы много знаете от той войне, г… магесса.

– Пожалуй, – легко пожала плечами Лиана, – мне нравится история, в ней таятся истоки тех рек, воды которых несут будущее. Да и поневоле многое узнаешь, когда ходишь по местам, где нежить, созданная частенько из тех, кто застал старые времена, появляется чаще магов. Ладно, хватит досужих разговоров. Надо вернуть все кости до темноты, запечатать могилу и найти ночлег. У меня нет желания ночевать на земле. К тому же в деревнях обычно неплохо кормят, если найти подход к местным, а тебе не помешает помыться, да и плечо осмотреть нужно.

– Как скажете, магесса.

– Как приятно, когда с тобой никто не спорит… Ладно, идем. Кто-то делает глупости, а кому-то вроде нас их исправлять.

Глава 6

До деревни добрались уже после того, как солнце скрылось за горизонт. Пока возвращали кости, пока магесса приводила в относительный «порядок» тело погибшего, чтобы его можно было перекинуть через лошадиный круп без дополнительных сложностей, пока добрались до места, где от проложенной еще до Войн Смерти дороги отходила другая, немощеная, в размер телеги…

Словом, Агата совершенно не удивилась, когда после поднятого собаками лая из крайнего дома выбрался мощного сложения мужчина с факелом в одной руке и топором в другой. Топор был плотницкий, но все же. Почти полная луна на далеком небе освещала земли вокруг, и местных можно было понять – добрые люди после заката не приходят.

Деревня в два десятка домов располагалась на отвоеванных у леса землях. Полоска деревьев осталась позади, вокруг домов, ютившихся близь центра поселения, тянулись огороды, а за рекой, через которую был переброшен видимый в отдалении мост, находились не то поля, не то пастбища, Агата из-за темноты не могла разглядеть деталей.

Псы лаяли, и из домов принялись показываться мужчины, а то и женщины – кто с косами, кто с топорами, кто с вилами.

– Кого это Светлая принесла? – раздался голос старика откуда-то слева.

– По ночам не Элана путников ведет, Дюрам, – откликнулся похожий голос, только чуть моложе. – Совсем не Элана.

– А что, путник, вышедший из дома днем, ночью превращается в зверя? – хмыкнула Лиана. – Может, гости мы и незваные, но к вашей пользе пришли, а не бедствию. Кто из вас староста?

– Ну, я, – из расположенного за небольшой площадью крепкого дома вышел мужчина с лампой в руке.

Агата усмехнулась про себя. Мог бы и не представляться – лампа сама все говорила. Видать, немаленькие деньги водятся. В таком месте староста ведь и сборщик податей, и судья, и защитник… Впрочем этот немолодой бородатый мужчина на вид казался вполне приятным. Одетый, хотя и не подпоясанный, с топором, уже вполне боевым, в руке, он двигался быстро, хотя и хромал. Мощный, жилистый… Бывший воин, не иначе.

И уважением у людей он пользовался. Если до этого местные мужчины лишь стояли около дверей своих домов, то стоило появиться старосте, как они тут же потекли мелким ручьем за ним, за пару десятков вдохов собравшись неровным строем напротив нежданных гостей.

Местные на магессу смотрели с интересом, а вот на Агату – со страхом и осуждением. Такое Клинок уже видела. Далеко не все понимали, что значит меч в простых черных ножнах, а сюда, судя по всему, из Алебастровой Цитадели заглядывали редко. Впрочем, оно и понятно – сестрам нет дела до окрестных деревень, пускай о своих подданых заботится местный властитель. С некоторыми крестьянами Цитадель торговала, хотя частенько продукты закупали массово на ярмарках, а еду и вовсе по большей части заготавливали сами. А в глазах не слишком-то знающих селян девка в мужицкой одежде, да еще и при оружии – что-то редкое, невиданное, а потому достойное лишь порицания.

Агата разглядывала крестьян не без собственного превосходства. Этих она могла бы убить, наверное, даже быстрее, чем они бы что-то поняли. Ну, кроме, разве что, старосты. Чуть больше двух десятков «бойцов», кто-то уже стар, кто-то очень молод, оружие свое сжимают неуверенно, стоят слишком близко, так, что друг другу помешают.

– Кто такие? Зачем пришли? – староста поднял лампу повыше. – И кто это у вас? – он кивнул на перекинутый через круп лошади труп.

– Много вопросов от того, кто даже не представился, – усмехнулась магесса. – Лиан фон Тир, странствующая целительница, и Агата, моя компаньонка. Пришли в поисках крова и пищи, взамен помогу хворым. Кто это – сама не знаю, нашли в лесу. Надо будет завтра похоронить, чтобы не возвратился, а пока – уложить где не жалко.

– Хм… – староста отер бороду, – Оглаф я. Не серчай, госпожа, но тут всякие ходят, представляются владеющими Искусством, а потом добро пропадает…

Лиана одернула рукав на правой руке. Ведомая любопытством Агата украдкой попыталась рассмотреть белые линии на запястье. Двигающиеся, как живые… Тоже ведь почти-Печать. Лучше всяких бумаг, и не отнять никому. Знак практикующего мага.

– Прощу прощения, – староста склонился в неловком поклоне, – не признал. Не серчайте, госпожа маг. Тут у нас в последний месяц неспокойно, раз видели зайца с распоротым брюхом, а буквально семедницу тому наш Клемент на охоте пса видел. Не из нашей деревни, так еще и облезлого, глаза поволокой затянуты… Потому и осторожничаем. Место для постоя найдем, конечно.

– К нам можно, – заявил, приосанившись, стоявший около старосты молодой рыжеволосый парень с косой. – Места вдосталь, отец все равно неизвестно когда с войны вернется, банька рядом совсем. Ночью опасно топить, но ведь маги же…

– Балаболишь, Артур, – поморщился староста, – но быть по-твоему. Вы, госпожа, правда готовы хворых осмотреть?

– А я что сказала? Только завтра, не люблю без нормального освещения работать.

– Огромная благодарность. Давно у нас магов не бывало… Все, мужики, и не трепитесь попусту, поздно уже. Завтра дела делать будем.

– Я провожу, – вызвался названный Артуром рыжеволосый. – Тут недалеко.

Магесса кивнула.

– Кай, Клемент, заберите тело и давайте его в сарай у дома Вольги – распорядился староста. – Старуха все равно из дома почти не выходит, там все вон бурьяном поросло.

– Будет сделано.

– Остальным – расходитесь. И не трепитесь попусту.

Собравшиеся, недовольно поворчав, принялись расходиться. Агата не совсем понимала смысл наказа старосты «не трепаться». В лунном свете любопытные детские и женские лица виднелись почти в каждом окне.

Ее почти не удивило, что, когда они добрались до дальнего дома у реки, их на пороге встречала уже одетая хозяйка, с убранными под барбет волосами. Да и лучины в доме горели.

Лиана принялась с тренированным многими походами умением разбирать вьюки и переметные сумы. Сгрузила все Агате и, сняв седло, передала и его, и повод парнишке-крестьянину.

– Она смирная, но если подойдешь сзади, то будет бить прицельно.

– Понял, госпожа. Сейчас устроим, у нас конюшня небольшая, всего на четыре головы, но место-то есть, отец своего коня с собой забрал…

– Ну уж, юноша, скромность ни к чему – даже три головы о многом говорят. Я-то не из городских, все понимаю.

– Простите, госпожа. Все сделаю, и почищу, и…

– Воды и еды хватит, завтра Агата займется остальным.

Клинок кивнула. Держать на весу многочисленные и довольно тяжелые – кажется, среди прочего в поклаже имелись даже книги – пожитки после длинного дня и сражений, с ноющим плечом, было не слишком-то удобно, но роптать она не собиралась.

– Как скажете, госпожа. Мама в доме, покажет, где расположиться, а я сейчас все сделаю.

– Вот и отлично. Идем, Агата.

Клинок направилась следом за магессой, посматривая по сторонам. Дом не просто так находился на отшибе – его владельцам принадлежало немало земли. Хватило и на огород, и на сарай, и на птичник, и на хлев с небольшой конюшней. Все это успело слегка обветшать, но разваливаться пока не собиралось. Сам дом по размерам превосходил соседние, и внутри расположились и лавки со столом, и узкая кровать к стены, и приличного ведь размера печка, пространство над которой сверху было забрано занавесями – там находилась какая-то ниша.

– Вещи можете вон там оставить, – хозяйка, довольно дородная немолодая женщина, указав на место около лавки в углу, там, где стояла прялка, – меня Ивонной звать. Вы к нам надолго али как?

– Для начала – переночевать, если место найдется. А там – видно будет, но едва ли больше, чем на пару дней.

– Место есть, да, – важно кивнула крестьянка. – Вам на сундуке постелем, на том, который Артурчика, он пока ляжет со мной, ну а служке вашей на сеновале место будет, али в сенях, тут выбирайте, где любо.

– На печке. Мне, – отрезала целительница, – а Агата займет этот ваш сундук.

Хозяйка дома сглотнула и умоляющим голосом тихо произнесла:

– Простите, госпожа, мне бы в радость, но мой младший, Жан, очень болен, а ночи все-таки для малого мальчика холодные.

Агата прочистила горло.

– Мне не впервой…

– Цыц! Сама разберусь. Жан – это вон тот малыш, годков эдак одиннадцати от роду, который из-за занавесей на нас поглядывает?

Занавеска над печкой взметнулась даже быстрее, чем удивленная оборотом разговора Агата заметила мелькнувший за ней вихор рыжих волос.

– Он, он, – закивала Ивонна. – Совсем болезнь его замучила. Тело ломит, живот крутит, слабость такая, что встать сам едва-едва может…

– Ой, беда, да… И давно он у вас так?

– Да семедницу как.

Магесса цокнула языком.

– Плохо, плохо. Такая болезнь коварная, на восьмой день в могилу сводит. – Хозяйка дома побледнела. – Но благо время есть. И способ есть, болезненный, но есть. Зовите его сюда и топор несите с веревкой.

– Т-топор? В-веревку? З-зачем, милостивая госпожа?

– Ну как зачем, – магесса принялась разминать пальцы, – надо будет руки-ноги связать, чтобы не дергался, и топорище в зубы. Мак или другой настой все лишь усугубит, увы. По живому будем, а это страсть как больно, некоторые за одно это с ума сходят.

– Может, есть иной способ? – в полнейшей тишине спросил старший из сыновей Ивонны, не то успевший устроить лошадь, не то просто решивший потешить свое любопытство и остановившийся у приоткрытой входной двери. – Ну там молитва или…

– Не поможет, – покачала головой Лиана. – Поздно уже. Одна надежда на магию да крепкие руки. Начнем ритуал Очищения, и когда будет произнесен первый звук, так уже не будет пути назад.

Хозяйка сглотнула и трясущимся голосом произнесла:

– Артур, неси топор. И веревку захвати, покрепче. Так, сейчас, – она отодвинула занавеску и протянула руки к находившемуся за ней рыжему мальчику.

Агата не то чтобы смыслила в лекарстве, но на вид пацан был вполне здоров и весьма крепок, вот только напуган до смерти и жался к дальней стене, явно стараясь избежать рук матери.

– Жан, Жанчик, не бойся, мама будет рядом, – Ивонна прислонилась к печке, вытягивая руки, – идем…

– Нет! Нет, нет!

– Давайте я. Одно заклинание – и станет послушным, – улыбаясь, предложила Лиана, – сейчас. Секунду – и начнем. Асвитэха, асмине…

– Неет!!! Я не болен! Нет, не надо, мама, не отдавай меня, я не болен, я соврал!

– Что? Жанчик, что ты такое говоришь!

– Я соврал! Я не хотел на пастбище, там надо мной смеются, соврал, соврал! – парень принялся размазывать по лицу слезы. – Не отдавай меня, ничего не болит, ничего!

Ивона в растерянности обернулась на пожилую магессу.

– Какое быстрое исцеление. Мгновенное, я бы сказала.

– Вот, матушка, я все принес!

– Давай веревку, – голос Ивонны наполнился рычащими нотками, – сейчас этому обалдую всыплю как следует! Врать он думал, отлынивать решил, лежебока!

– Ааа! – мальчишка с поразительной ловкостью сумел избежать хватки привставшей на цыпочки матери и рванул прочь мимо застывшего в удивлении брата. Добежал до сеней и, едва не снеся дверь с петель, выбежал во двор.

– Позор мне, позор… – Ивонна сжала веревку толстую и прочную даже на вид веревку. – Какого бездельника вырастила.

– Он, небось, теперь до полуночи не вернется, – заметил Артур, – залезет куда-нибудь на дерево да будет на светила свои ночные смотреть. Да над ним уже все село смеется! Вон Валентин, Александров сын, свистом умеет овец подзывать, а наш что? Смотрит ночью на свои небеса, а поутру будто пророк вещает, ясный день будет али нет. Толку с того? Работу-то делать надо, хоть в дождь, хоть без.

Хозяйка тяжело вздохнула.

– Прошу прощения, госпожа. Недоглядела. Устрою и вас, и служанку вашу со всем комфортом.

Лиана оглядела хозяйку дома, печь, перевела взгляд на лежавший с самого края тюфяка лист пергамента.

– Ребенок читать учен?

– Учен, – скривилась Ивонна, – приохотила на свою голову. Отец Луи, да пребудет он навечно в Свете, каждого желающего учил, вот мой и загорелся. Все в церковь к нему бегал, читал ученые книги, умные слова говорил. А теперь порядки сменились, отец Андриан такого расположения не питает. Да и к чему эти глупости? За книжками своими не научился ничему ни по дому, ни в хлеву…

Магесса достала пергамент, пробежала глазами и хмыкнула.

– Если ваш сын и правда понимает, о чем тут идет речь, то у него незаурядный ум для своих лет.

– А толку от ума-то? – всплеснула руками Ивонна. – Одни беды. И как будет жить, когда я преставлюсь… Простите еще раз, госпожа.

– Почему вы не отдали его в учение? Зарабатывал бы умом.

Хозяйка дома вздохнула.

– Отец Луи собирался его рекомендовать. Говорил, что у нас сметливый малый пропадет… Но скончался от удара, а новому святому отцу до этого дела нет.

Магесса хмыкнула.

– Вот как… Ладно, если ваш сокол и правда понимает, о чем тут речь, – она взмахнула пергаментом, – то я поговорю со священником. Негоже затаптывать побеги.

На лице Ивонны отразились смешанные чувства, но она после короткого колебания все же поклонилась.

– Я ваша вечная должница, госпожа.

– Коль так, то в счет уплаты долга можете затопить баню. Помыться нам не помешает, хоть и поздно, ну и на стол накрыть. А сын ваш, если справится с собой, может подойти потом, поговорить. О том, что его так беспокоит.

Лицо равномерно покрасневшего юноши надо было видеть. Агата с трудом удержалась от смешка.

– Не думаю, что есть повод для стеснения, – добила возможного «пациента» Лиана, – целитель пола не имеет.

– Но… как…

Магесса отмахнулась.

– Молодой. Здоровый. В богатом доме – и без невесты. Общий отклик от тела хороший, ни чахотки, ни подагры, ни еще чего. Руки-ноги целы. Умом не скорбен. Еще варианты? Так что ты подумай, подумай.

Агате показалось, что парень покраснел целиком, и, пробормотав что-то непонятное, выбежал за дверь.

– Ранимый какой… Вот в мое время, если была возможность, то с любым чихом к целителю шли.

– Стесняется, – тяжело признала Ивонна. – Располагайтесь, гостьи дорогие. Пойду, образумлю олуха и баньку накажу топить. Да сыр из холодовой достать надо.

Агате казалось, что в деревне, по крайней мере в этой, к магессе относились как к спустившемуся с неба святой. Баню после заката? Без проблем, еще и помощники у рыжеволосого Артура быстро нашлись. На столе, пока баня готовилась, появились сыр, хлеб, сметана, лук, даже вяленое мясо. Хозяйка достала из холодовой сначала кувшин с квасом, потом другой – с медовухой…

– Подожди-ка, – остановила ее севшая за стол Лиана, – руку дай.

– Простите, госпожа?..

– Руку, говорю, дай, посмотрю. Ту, где кости сломаны.

– Ой, да это ничего, давно было… – румянец смущения появился на щеках Ивонны.

– Нравится, что ноет на холод и дожди? Если так – то помогать не буду.

– Нет, нет, не нравится конечно! Ежели вас не затруднит…

– Давай уже.

Агата с любопытством, пусть и стараясь его не показывать, наблюдала за работой целительницы. Та отложила кусок хлеба с сыром и, едва хозяйка дома протянула руку, стиснула запястье своими ладонями и прикрыла глаза. Покачала головой, и, пробормотав что-то явно неодобрительное на незнакомом Клинку языке, принялась шептать дальше. Судя по лицу крестьянки, эффект от шепота был, и не самый приятный, но она молча терпела.

Стоило Лиане закончить и убрать руки, как стало видно, что кожа вокруг запястья покраснела и немного припухла.

– Агата, подай холщовую сумку, ту, которая через плечо. А ты рукой не шевели пока.

Ивонна вообще не двигалась. По крайней мере Клинок, принеся требуемое, не заметила, чтобы крестьянка хоть немного изменила позу. Она и дышала, кажется, через раз.

Магесса нашла внутри сумки какую-то склянку с широким горлышком, развинтила ее, выпуская на волю неприятный резкий запах, и, зачерпнув немного зеленоватой мази, принялась растирать запястье. Агате казалось, что и в этом была какая-то магия… А может и нет. Но лицо Ивонны точно начало разглаживаться.

– Завтра еще порцию намажу – и ладно, – пообещала Лиана. – Повезло еще, что все вообще срослось.

– Так муж мой немного в том соображает. Ну, как раны лечить. Воевал с рутенами еще до того, как Артурчик на свет появился. Ну а теперь, как новая война началась, опять призвали. Не знаю уж, вернется ли… Но вы не думайте ничего, ешьте, госпожа. И огромная вам благодарность. Сбережения у нас без Клода поуменьшились, но есть кое-что и…

– Не нужно. Баня, еда, кровать – этого хватит. И мне и Агате. Ешь давай, кстати, – целительница повернулась к Клинку, – зачем на еду смотришь? Она не для этого. Толку себя голодом морить и потом в пути свалиться. Или приказывать?

Агата покачала головой. Есть за одним столом с магессой казалось чем-то невероятно странным, но другого места попросту не имелось.

Нехитрая деревенская снедь после долгого дня казалось лучше ужина богачей. Да и мясо, что сказать, Клинок ела не так уж и часто.

На этом странности нынешнего дня не закончились. Стоило с удовольствием отмыться в бане – пусть в Цитадели проблем с мытьем не было, но все же сегодняшний день, проведенный в дороге, сражениях и переносе костей к мытью располагал – как в предбаннике ее, натянувшую одни штаны, окликнула парившаяся первой Лиана.

– Не спеши-ка, девочка. Дай сначала погляжу, что у тебя с плечом.

– Все в порядке, г… магесса.

– Если тебя лечили как лечат прелаты, то едва ли. Свет, знаешь ли, не особо хорошо сочетается с фоновыми алхимическими изменениями… Разве не больно?

Агата пожала плечами.

– Привыкну.

Тупая боль появлялась при усилиях, вроде такого, которое нужно было, чтобы остановить топором алебарду. Но это лишь мелочь, простая плата за ее недостаточно усердную службу.

– Ради чего? Да и пожалей мое честолюбие, не вылечить собственного компаньона – это как-то перебор, я все-таки целительница. Считай это приказом, если хочешь.

Агата кивнула и замерла, давая теплым морщинистым ладоням Владелицы ощупать кожу. Что ж, даже одного дня в компании с Лианой фон Тир хватило, чтобы понять, что эта служба будет совсем иной, чем все другие.

Глава 7

По деревне вести распространялись быстро. Агата, выйдя с первыми петухами во двор поразмяться, успела насчитать троих не виденных вчера сельчан. Молодой сгорбившейся парень, старик без одной руки и женщина на сносях заняли позиции вблизи дома Ивонны. На Клинка посмотрели с любопытством, но, переговорившись между собой, вопросов задавать не стали.

Хотя стоило ей после короткой разминки приступить к колке дров – так и за кров можно отплатить, и проверить, действительно ли ушла из плеча боль – как наблюдателей прибавилось. Ладно Артур, который увидев ее густо покраснел и скрылся в хлеву, но кроме него на бесплатное представление «девка колет дрова» подтянулось еще несколько парней и девушек, откровенно на нее глазевших. Один из деревенских, высокий и вихрастый, держал-держал травинку в зубах, но все же решил высказаться:

– Эй, пришлая, а ты вообще парень или девка?

Послышались смешки, голоса одобрения и «Ой, не надо, ты чего?» от женской части собравшихся.

Агата продолжила свое занятие. Лаять на пса в ответ – себе дороже, а этот, по сути, от детства недалеко ушел. Как Артур, может, на год-два постарше, и явно самый главный в местной ватаге.

Один чурбан превратился в дрова, еще один, и еще. Топор поднимался и опускался, и даже когда Агата взяла его в левую руку, ни один, ни второй, ни третий удар не пробудили боль в плече. Боль, к которой она почти привыкла. Магесса вчера долго заговаривала рубец, что-то щипало, потом словно бы вытекало из плеча – но результат того стоил. Определенно.

– Эй, я с тобой говорю! – вихрастый не отличался терпением.

– А я с тобой – нет, – мрачно бросила Агата, заканчивая с дровами. Долгое игнорирование таких типов бесило. Но ничего больше отвечать она не собиралась.

– О, не немая! И звать тебя как, девка-парень?

– Шел бы ты по своим делам, Готье, – из хлева показался Артур, – и не приставал к спутнице мага. Не гневи госпожу и Свет.

– Ты-то что про Свет знаешь, скотопас? – хмыкнул вихрастый, хотя на Агату зыркнул уже с опасением.

– Ступай, Готье, – из дома показалась Ивонна, – и вы все ступайте. Кому врачевание нужно – ждите, как позовем, а остальным тут делать нечего. Не навлекайте на наш дом гнев магии и наших гостей, а то еще откажут в помощи вам и вашим семьям.

Вихрастый скривился, но поспешил удалиться вслед за прихлебателями.

– Эм… – Артур подошел ближе к Агате, вновь покраснев, – спасибо. Ну, за дрова. И, госпожа, не серчайте на Готье. Он – сын священника, не из нашей деревни. На учебу его не взяли, из городской стражи выгнали, вот и ходит, бездельем мается.

Агата пожала плечами.

– Собака лает – ветер свищет.

– Что?

– Не серчаю.

– Благодарю. Там, в конюшне, все для ухода за лошадьми слева, на полке, отец мастерил. Пока тепло – там держим.

– Спасибо, – кивнула Агата.

Действительно, стоило заняться лошадью. Вчера же еще просили.

Спокойная оправдывала свое имя – не кусалось, копытами не била и всячески показывала, что уход ей нравится, особенно расчесывание гривы. Агата не удержалась и заплела пару косичек. На удачу – так ее еще в детстве научила одна из сестер, Анна. Та была из глухой деревни, знала множество обычаев и присловий и неплохо ладила с лошадьми. Ну и с младшими частенько сидела, когда заканчивала дела в конюшне.

Закончив, Агата после короткого размышления направилась в дом. Ее забота – безопасность Владелицы, но Клинки были не только телохранителями, но и помощниками магов. По крайней мере до тех пор, пока эта самая помощь не мешала всему остальному.

В доме одетая, хотя и по-простому, Лиана заняла лавку, придвинутую к сундуку, на котором ночевала Агата. Постель с сундука исчезла, и теперь на нем сидела та самая женщина на сносях, которую Клинок видела у входа в дом. Магесса ощупывала оголенный живот.

При виде Агаты женщина ойкнула и попыталась прикрыться. Лиана лишь отмахнулась.

– Не нужно переживать, вреда Агата не причинит.

– Простите, – крестьянка не то чтобы расслабилась.

Целительница вздохнула. Оглядела вошедшую и посоветовала:

– Поешь, вот там в корзинке хлеб с сыром есть. И ты же в лекарстве не смыслишь?

Клинок честно покачала головой. И дополнила:

– Кровь остановить могу, рану зашить или прижечь…

Лиана хмыкнула.

– Последнее особенно красноречиво говорит о твоих познаниях в медицине. Ладно, коль время есть, то поговори с местными. Со старостой и тем, кто там видел восставшую живность. Может, наш умник еще в один курган залез, или еще чего сотворил. Лечить покусанных умертвиями нужно сразу, а то потом хлопотно это и долго. Найди в общем Клемента, или как там того охотника звали, и расспроси.

– Простите… – тихо начала женщина, – Клемент – мой муж, и…

– Вот и отлично. Где он живет? И дома ли?

– Дома, да, третий слева от площади, у нас птичник такой, небольшой и желтый. Должен быть дома, он только позавчера пришел, собирался со шкурами своими возиться. А что вы…

– Вот и отлично. Только давай без оружия, а то никто говорить с тобой не будет.

Агата несмело покосилась на меч, стоявший около стены, и осторожно заметила:

– Это – не только оружие, но и дар каждой из вошедших в службу сестер, и…

– Ладно, ладно, если для тебя это важно, то бери. Только перевяжи гарду, а то некрасиво будет – нам кров, а мы – недоверие.

Агата кивнула. Дополнительный ремешок, прозванный «ремешком добрых намерений», у нее имелся, пристроить его на нужное место – дело нехитрое. Для Клинка, правда, разорвать такой, вытаскивая меч из ножен – плевое дело, но все же. Люди действительно охотнее общались с тем, кто, как казалось, не представлял для них опасности.

Когда она выходила из дома, под дверями уже выстроилось очередь из страждущих. И это только те, кто сам пришел… Впрочем, деревня была небольшая, вряд ли тут жил еще какой-нибудь лекарь, и, как подозревала Агата, местные решили воспользоваться шансом. Или, возможно, не только местные… Вот тот же вихрастый был не отсюда. Церкви в поселении не имелось, но скорее всего она находилась где-то не слишком далеко, окруженная парой таких же деревень, чьи жители наверняка тоже придут посетить целительницу.

Нужный дом Агата нашла. Идти по поселению, чувствуя на себе любопытные взгляды, было не особо приятно, но тут уж ничего не поделать. Это в городах к Клинкам привыкли, знали, что рядом с магом или магессой будет девушка или женщина-телохранитель, а тут местные вволю тешили свое любопытство. Впрочем, следили за ней в основном дети да старики, у остальных деревенских имелось достаточно занятий.

Нужный мужчина обнаружился растягивающим шкуру для просушки. Судя по меху, шкура раньше принадлежала кролю.

– Клемент? – спросила Агата, рассматривая охотника.

Вчера он был среди вышедших на «встречу» мужчин.

– Он самый. А ты – слуга мага.

– Вроде того. Ты нашел в лесу странного зверя?

– Не странного. Дохлого.

– И?

– И он двигался. Как живой.

Агата вздохнула. Не слишком исчерпывающе.

– Сможешь рассказать подробнее?

Охотник хмыкнул. Сплюнул, отложил шкуру и уставился на нее водянистыми глазами.

– Шел по тропинке. Слышу – зверь. Бежит. На меня бежит. Завел самострел – и он вылетает из кустов. Шерсть клоками, смердит, кости видны. Увидал – и ко мне. Ну я выстрелил. Пес отлетел – и поднялся. Я еще выстрелил – опять поднялся и давай ко мне лезть. Ну я ему голову и отрубил, – охотник потер правой рукой левое запястье, – ни одна тварь без головы не живет, и этот и стал. Завалился на землю – и все.

Агата подняла бровь. Ей не без везения удалось убить упыря, с вурдалаками помогло средство магессы… И она – Клинок, а этот просто взял и отрубил голову?

– И он не достал?

– Он зверь, я – человек, – отрезал охотник, вновь потирая руку, – еще вопросы?

– А раньше случалось еще что-то такое?

– Я не знаю. Оглаф говорил, что кто-то из детей видел странных мышей в лесу, но я их не нашел. И Вольга рассказывает о бедах, но она всегда о них рассказывает.

Агата кивнула и решила оставить охотника в покое. Он явно повредил левую руку, хотя и скрывал это, но ей-то какое дело? А вот Вольгу можно было и расспросить, лишним не будет. Прошлый Владелец, Гюстав, благодушно кивал, когда Агата приносила ему всю имеющуюся информацию, а не только ту, о которой он просил. Не на больных же ей глазеть, в самом деле? К тому же идти недалеко.

Вольга, как указала какая-то худая девочка, жила в небольшом доме на отшибе, вниз по течению реки. Агата, приближаясь к покосившемуся крошечному строению, рядом с которым стоял такой же маленький амбар, запертый на внушительный засов, с удивлением поняла, что слышит голоса, идущие от дома. Два голоса, один из которых был ей знаком.

– Теперь мама меня выпорет, а брат добавит, – жаловался на жизнь Жан, сын Ивонны, – а я просто полежать в тишине хотел, подумать, пергамент тот прочесть… Там о том, что не Солнце двигается вокруг нас, а мы – вокруг него, представляешь?

– Я слышала такие рассказы, – второй голос принадлежал очень пожилой женщине, говорившей с каким-то странным, непривычным акцентом, – в детстве, до первой войны.

– Ты видела Войны Смерти?

Раскатистый смех.

– Я не столь стара, дитя. Я родилась и после Войн Смерти, и после Войн Освобождения. Нет, я про войны твоего народа с моим. То было лучшее время, когда тень бед не нависала над миром…

Агата для приличия постучала и вошла в перекошенную избу. Ее владелица явно не слишком поддерживала чистоту, хотя Клинок бывала и в куда худших местах. У окна за прялкой сидела действительно старая женщина, куда старше Лианы, в необычном и по цветам, и по головному убору, наряде. Рядом с ней на полу примостился Жан… с книгой. Еще и на странном, незнакомом языке. Смотрел младший сын Ивонны на Агату как кролик на удава. Старуха же ее приходом совершенно не обеспокоилась.

– Заходи, валькирия. Проходи, садись. Есть хлеб, есть квас… Жан, нальешь?

– Не надо, спасибо. Как вы меня назвали?

– Валькирия. Женщина с мечом, что ждет рядом с волхвом часа его смерти и забирает волхва в высокий мир.

Клинок склонила голову. «Волхв»… Так вроде звали магов рутены.

– Вы из Рутении?

Старуха улыбнулась беззубым ртом.

– Какая уж теперь разница, милочка? В полон меня еще девкой взяли, всю жизнь тут живу… Не нужна оказалась пленителю, да и вернулся он на поля брани, а остальным не пришлась по сердцу. Вот и коротаю дни тут, учу, чему сама знаю, тех, кто этого хочет.

– В Рутении грамоте каждого учат, – с некоторой обидой проговорил Жан, косясь на Агату, – а не того только, кто люб церковникам. И если грамоту освоишь, то и остальному научат, стоит только захотеть. А потом можно изобретать механизмы всякие.

Клинок легко пожала плечами. Она не слишком понимала сакральной важности грамоты. Да, книги про старые походы и сражения отвлекали от тягот жизни в Цитадели, но этот мальчишка ведь не жил за белыми стенами, не стоял на коленях дни и ночи, не испытывал на себе гнев сестер-наставниц или муки Изменения Плоти… Он рос в доме, где гостям доставалось мясо, в богатом доме с конюшней на четыре лошади. Но вслух Клинок спросила лишь:

– Вы ничего не знаете о нежити в округе? Может, что-то странное происходило?

Мальчишка вспыхнул – и отвернулся. Старуха покосилась на него и покачала головой.

– Я лишь чувствую, что время приходит. В воздухе витают перемены, смерть приближается… Но Оглаф все смеется, говорит, что то – моя смерть… Дети, кто заходит ко мне, говорили, что на прошлое новолуние видели странных мышат. Те почти не двигались, хотя все же пытались избежать поимки. Но на ощупь – холодные совсем, и глаза с поволокой. Дурной знак, совсем дурной.

Жан посмотрел на Вольгу, на Агату, и, немного смутившись, выдал:

– Я видел в лесу Грегора. В смысле – недалеко.

– Пропащий человек… – покачала головой Вольга. – А ведь я когда-то учила его балладам и басням, слушал с таким интересом! А потом подался в город, и каждый раз, как возвращался, так слухи, точно змеи, вокруг ползали. Нехорошие слухи. А теперь и вовсе похорон в моем сарае дожидается, родные-то вышли… Ох, трудные времена настали, ох, трудные…

– Спасибо, – кивнула Агата. И решила уточнить у мальчика: – Не знаешь, куда он ходил?

Жан покраснел еще больше.

– Нет.

– А если подумать? Я тебя не выдам.

Мальчик осмотрел ее, меч, и выпалил:

– А если я скажу, вы меня возьмете? К себе, в Цитадель?

Клинок улыбнулась.

– Прости, я не могу. У нас берут только сестер, понимаешь? У нас нет братьев.

– Я тоже могу быть полезным! И вы ведь умеете читать и писать, коль рядом с магами служите, верно? Много всего знаете, много где бывали…

– Слушай… – Агата помедлила, но все же решила признаться: – может, если ты смышленый, удастся договориться со священником. Ну, насчет того чтобы тебя взяли дальше учиться.

Жан поморщился.

– Отец Антуан меня терпеть не может. Его сын с Артуром на празднике урожая подрались, ну, за Марию. Староста брату поверил, что Готье вел себя не как мужчина, была буча… С тех пор отец Антуан меня на дух не переносит и не дает ни книги читать, ни в письме тренироваться. Может, отец бы поговорил с ним, а так… Это несправедливо!

– Пожалуй, – согласилась Клинок. – Я попробую поговорить с ним, если магесса позволит. – Рассказывать о планах Лианы она не стала. Но добавила: – Но если ты будешь скрытничать, то зачем оно мне?

Жан засопел. Глянул на Вольгу и неопределенно пожал плечами.

– Не таись, внучок. Валькириям все виднее, да и толку на сердце тайну носить? Все равно тайна-то – мертвецова.

– Да не только… Ладно. Вы не выдавайте… В общем, я люблю за звездами наблюдать. И за зверьем люблю, и лес, тот, что рядом, хорошо знаю. И чужаков вижу сразу – их птицы чуют, звери, насекомые даже… А Грегор этот даже у нас не жил, как приехал с города, так поселился в Заречье. Но я его видел то там, то тут. А один раз… В общем, он говорил с Готье. Около небольшой какой-то лощины, ну или овражка. Я правда наступил на ветку, они меня не приметили и разошлись… Но, вот.

– Глазастый, – не сдержала удивления Агата.

Жан приосанился.

– Отец Луи говорил, что настоящий ученый, открытый к мудрости, должен видеть мир вокруг себя широко открытыми глазами. Да и лес я знаю хорошо, не как Доми, ну Доминика, мелкая из Заречья. Ее вон месяц назад искали и наши, и их, и холмовые. Одно слово – дев… Простите. В общем, я леса не боюсь, и все в нем знаю. А должен пасти скот и в хлеву убираться.

Клинок не сдержала усмешки.

– А ты думаешь, ученые ничего сами не умеют?

Вспоминался первый Владелец. Известный алхимик, не реже раза в месяц отпускавший поваров и готовивший сам.

Жан повел плечом.

– Они учатся, вот. Спервоначала. А остальное – потом.

– Смирение – добродетель, – заметила на это Вольга, – ты слишком нетерпелив, дитя.

– И к учению не приблизиться обманом, – не сдержала смешка Агата. – Никогда.

Ответить рыжеволосому было нечего.

– Спасибо вам обоим, – продолжила Клинок, – мне пора идти.

Стоило передать магессе узнанное. Может, она что-нибудь поймет. Ну или даст другое задание.

– Ступай, валькирия. И, если не сложно, передай своему волхву просьбу о помощи. Сама я, боюсь, не дойду уже.

Агата кивнула и покинула старый странный дом.

Глава 8

Староста не сказал Агате ничего нового. Проблемы в деревне, реальные проблемы, а не давно обещаемые Вольгой неясные «тяжелые времена», начались с месяц назад. Странные мыши, мертвый-но-живой пес в лесу, «длинные тени»… Впрочем, последнее вполне могло быть просто отражением страхов крестьян. Местные казались людьми весьма и весьма суеверными. Ничего существенного и важного.

Лиана освободилась для короткого разговора только после полудня. Не закончила свои дела, а взяла небольшой перерыв – под дверями дома Ивонны по-прежнему имелась очередь жаждущих исцеления.

– Интересно… – магесса с задумчивым видом жевала хлеб, запивая молоком. Выпроводившая очередного посетителя, не то десятого, не то двенадцатого, выглядела она скорее задумчивой, чем усталой. – Очень интересно. Что скажешь?

– Я?

– Я в комнате никого больше не вижу. Вас же учат разбираться в магии. Или нет?

Агата переплела кончики пальцев, раздумывая над ответом. Учили, по крайней мере в Алебастровой Цитадели, в первую очередь разбираться в том, как выглядят запрещенные Искусства и по каким приметам их опознать. Ну и сражениям, этикету, балам, истории, и, особенно усердно, церковному слову. Да и толку от знаний о том, что тебе все равно непонятно и неощутимо? Книжки про Искусство Агата не любила. Те, которые написаны жрецами прошлого, были полны странного, неприятного презрения, а другие… А другие полнились возможностей, недоступных ни одному Клинку. Но все же она их читала, и потому осторожно предположила:

– Где-то тут появился некромант?

– В деревне-то, где все обо всех всё знают? Вот уж не думаю. К тому же тут меньше чем день пути от дома Клинков... Так себе место для некроманта. Но мыслишь ты в верном направлении – что-то всколыхнуло естественный фон. Если бы наш копатель выкопал бы мертвецов с месяцок тому назад, я бы сказала, что он каверну и открыл. И тогда у нас бы тут одни трупы были, защитников-то нет… С этим охотником я поговорю еще раз, но что-то не верю в то, что он пса быстренько в одиночку обезглавил. Да даже если и так – один бы он не справился, сожрали бы всех. Ну или местные бы заперлись по домам, а самого бесстрашного к вам бы послали. Так что тут или артефакт какой-то появился, или еще что.

– Маг? – поинтересовалась Агата, пытаясь собрать в кучу свои знания. – Магия ведь сама по себе может вызывать эти… искажения.

– Только в момент использования Искусства. Чтобы выплескиваться спонтанно и менять фон долго, сила должна быть большая, видная, тогда бы о каком-то происшествии уже бы рассказали. Может в ком-то из детей энергия проснулась, но и такое всем и всегда видно, дети-то себя хуже взрослых контролируют… Но пока я ставлю на артефакт. К тому же как-то же наш могильный вор нашел захоронение. Или он, или сын священника, коль мальчишка видел там их обоих. Думается мне, стоит встретиться со здешним святым отцом, так что сходи, поговори от моего имени. Если кто-то в окрестностях заимел амулет, он что-то мог ощутить, даже и не маг, так что в любом случае разговор лишним не будет. У меня тут еще болезных достаточно, да и к рутенке этой и охотнику надо будет наведаться… Так что сходи сама.

– Да, г… магесса.

В дверь постучали. Через мгновение появилось лицо незнакомой девочки.

– Простите, госпожи, меня мама послала, она уже третий день с постели не встает, и…

– Заходи и рассказывай, что с твоей мамой, – целительница со вздохом отложила перекус, – подумаем, когда ее осмотреть.

«Подумаем» явно было сказано для красивого слова. Размышлять магесса собиралась в одиночестве, затеяв разговор с описанием симптомов в самых мелких деталях, вплоть до частоты использований ночного горшка. Как последнее на что-то влияло, Клинок не понимала и понимать не хотела. И потому направилась выполнять просьбу Владелицы.

Найти церковь даже после расспросов Артура оказалось не слишком-то и просто. Она притаилась за рекой и пастбищами. Понадобилось миновать и их, и тянувшуюся за ними полоску леса, так и не уничтоженную местными жителями, но тонкую, словно каменный пляж на берегу моря. Впрочем, тут, скорее лес, окружавший все, был огромным океаном, а люди отвоевывали у него «сушу»… Это на юге Зеленых Земель выращивали виноград, пахали поля, а леса пришлось бы еще поискать, а тут, на севере края, некогда называвшегося Фроантоном, все было с точностью наоборот. И никакого винограда.

Церковь, построенная наверняка почти сразу после Освобождения и потому требовавшая ремонта, стояла на небольшом холме, у подножья которого располагалось еще одно поселение. Похожее на то, где остановились Агата с Лианой, вот только пастбищ вокруг него было чуть больше, а реки вблизи и вовсе не имелось – воду местные брали из массивного, заметного с холма колодца.

Обитель Эланы, к удивлению Агаты, оказалась заперта. Нет, конечно, никто не запрещал запирать Дом Света, но Клинок как-то привыкла к тому, что храмы, хоть в Цитадели, хоть в городах, хоть даже в тех глухих местах, где довелось побывать с Гюставом, были открыты для нуждающихся целый день, а некоторые даже и ночью. Кладбище, кое-где заросшее, кое-где почищенное, казалось совершенно пустым; не было никого и позади церкви, где на маленьком огородике когда-то выращивали травы, а теперь тут правили сорняки. Пусто.

Агата покачала головой. Она понятия не имела, каким был местный священник, но службу он нес явно плохо. Что ж, возможно получится поговорить с ним дома. Если, конечно, удастся понять, где именно он живет. Может быть, кто-то из поселения внизу знает, где его найти?

Местные, на вид мало чем отличающиеся от крестьян из деревни у реки, знали. Первая же спрошенная Агатой женщина, крестьянка, несшая воду от колодца, вздрогнула и покачала головой.

– Дом-то тот, каменный, с краю. Но не ходили бы вы туда, госпожа. Вы, конечно… – она запнулась, явно заметив ножны на боку Агаты, – грозны на вид, но лучше не стоит.

– И почему же?

Женщина замялась.

– Готье, сын его, дома. А он… охоч до девушек, госпожа.

– И?

Крестьянка замялась еще сильнее и шепотом добавила:

– Это слухи, госпожа, но, говорят, ни одна ему, если он захочет, отказать не может. Вон София несколько дней тому говорила, что слышала у Анжелки, что сестра ее все понимала, но сделать-то ничего не могла, как завороженная. Но вы ведь с госпожой магом, верно? Низкий ей поклон, она сыну моему с утра хромоту исцелила, теперь ходит, как здоровый совсем, так что я должна предупредить.

– Благодарю, – кивнула Агата. – Не беспокойтесь, мне он вреда не причинит.

Последнее говорить было вовсе не обязательно, но женщина в своей странной заботе казалось искренней. Насколько всех достал сын священника, что первая же встречная готова на него донести?..

Каменный дом, единственный из всех в поселении, строился для жреца – об этом свидетельствовал знак, выбитый над входом. Из-за двери раздавался смех и негромкая песня. Стоило Агате постучать, как песня смолкла, а спустя несколько ударов сердца на пороге появился уже виденный утром вихрастый.

– О, какая удача! – зрачки сына священника казались неестественно большими. – Ты сама к нам пришла, а я все думал, как подступиться к такой воинственной и загадочной девушке! Заходи, заходи!

– Где твой отец? – холодно спросила Агата.

– А зачем тебе он? Я моложе и красивее!

– Где. Твой. Отец?

– Ой, да ладно тебе!

Агата сузила глаза.

– Я задала вопрос. Хочешь узнать на себе, каков гнев магессы?

Не то чтобы она любила прибегать к такому аргументу, но, как показывала практика – лучше спрятаться за авторитетом Владельца, чем просто дать в нос. Последнее мало кто одобрял.

– Ой, да что там… В церкви он, где еще? Да и какая разница…

– Его там нет.

- Ну значит в Речном, у вас, о жмуре этом договаривается – за чей счет хоронить и вот это все. И вообще – какая разница? Оставь свои мысли, заходи, у нас полно развлечений! На любой вкус! Заходи, красавица…

– Нет, – Агата развернулась, чтобы уйти.

Готье схватил ее за руку:

– Подожди, красавица, зайди!

– Достаточно, – Клинок крутанула руку, вырываясь из хватки, но пока не ломая чужие пальцы. – Еще раз меня тронешь – получишь сполна. Поигрались и хватит.

– Совсем страх потеряла? – неугомонный вихрастый шагнул вперед, пытаясь схватить еще раз.

Этого Агата терпеть уже не собиралась. Ударила коротко, без замаха, в живот. Вкладывая лишь чуть-чуть больше силы, чем было бы в ударе простого человека. Этого хватило – Готье сдавленно хрюкнул и закашлялся, скрючившись в три погибели. Ничего говорить ему Клинок не стала, развернулась и ушла. В спину донеслось сиплое: «Пожалеешь!»

Жалеть она ни о чем не собиралась. Разве что о потерянном времени, но распоясавшийся сынок жреца все-таки ответил на ее вопрос. И не соврал – в церкви за время, прошедшее с ее прошлого визита, никто не появился, а вот по возвращении в деревню у реки она действительно нашла священника у дома старосты.

– Нет, нет и еще раз нет! – выбежавший на крыльцо Оглаф явно пытался закончить начатый раньше спор с уходящим прочь мужчиной в знакомой белоснежной мантии служителя Эланы, – эти деньги выделены на нужды деревни!

– Ну так вам же нужно похоронить тело, не так ли? – с усмешкой спросил уходящий, обернувшись. – Деревня очень нуждается в том, чтобы избавиться от тела, а я нуждаюсь в оплате стоимости серебра и масел для похорон. Или, вы думаете, они на меня с неба сыплются?

– Вы… Это ваш прихожанин!

– Да? Я предполагал, что это пришлый городской, живущий в сторожке и не показывающийся в церкви. Скажите спасибо вашим гостьям, которые притащили к вам эту проблему.

– Проблему, с которой ваш сын неплохо так общался, – не стерпела Агата, подходя ближе.

Священник на нее едва взглянул.

– Вещи не давали слово. Я все сказал, – бросил он старосте и направился прочь.

– Подождите, – Агата перегородила ему путь, – у магессы Лианы есть к вам вопросы, и…

– Вот пусть она их и задает, – отрезал священник, – и я задам ей свои. О том, почему она еще не посетила дом Света, и ведет тут дела без позволения прихода.

– Это насчет восставших…

– Я все сказал, – священник продолжил движение, и Агате ничего не осталось, как уступить.

Подошедший Оглаф тяжело вздохнул.

– Вот ведь… Я понимаю, что наш уголок – не самое приятное место для божьего человека, но все же…

– Он требует с вас денег?

– Скорее просит… Но, в целом, он в своем праве – для похорон и правда нужны всякие штуки, и те, которые с покойником кладут, и те, которые запахи издают, и много всего прочего. Это отец Луи, да прибудет он в Свете, тем, у кого семья не могла собрать нужную сумму, все прощал. Сам жил бедно, кормился частенько тем, что прихожане оставляли, все тратил на наши нужды, даже на ремонт церкви не оставалось… А Антуан – человек строгих правил. Вот только нет у нас сейчас лишних денег в деревенской казне, все в дело пустили. Ладно, госпожа, не задумывайтесь вы об этом. Мы справимся. Лучше развлекитесь с нами. Вечером, на левом пастбище, оно в этом году отдыхает, гуляние будет. Наш, местный обычай. Годовщина Освобождения нашей земли, которую Святитель Николя повелел отмечать танцами, смехом и музыкой, чтобы гнать прочь призраки смерти. Приходите.

Агата кивнула. Идти она никуда не хотела, разве что Владелица прикажет, но отказываться сейчас будет не слишком красиво.

Владелица приказала. Мягко, по иному, казалось, Лиана фон Тир давать указания и не умела, но все же. Дослушала рассказ о коротком разговоре и попросила:

– Иди на этот праздник. Послушай, что люди говорят. В таких местах и детишки часто бегают, их расспроси. Мне уже не возрасту это все, да и устала я за сегодня. Охотника-то и правда достали, ладно хоть то зомби был, а не умертвие.

– А есть разница? – не сдержалась Агата, раздосадованная поручением. Ну какой из нее танцор? Она – телохранительница и слуга, а не деревенская девка на выданье!

– Разумеется. Зомби – недавно умершие живые, умертвия – поднятые отдельно или вставшие сами. Зомби медленные, двигаются плохо, скорость приобретают только вблизи от живого, подпитываясь от его фонового свечения. Потому наш охотник и успел три болта выпустить по «собачке». Только вблизи оплошал, когда у той скорость появилась, но все-таки сумел голову отрубить. Ему повезло: зомби при укусе некроэнергии вкладывают немного, но и ее вытягивать – та еще морока, а вот умертвия передают кратно больше, там одним разом не отделаешься… Но это все частности. А глобально нам с тобой надо найти источник проблемы, а то все твои усилия по рубке нежити и все мои усилия по исцелению местных будут напрасными, если их попросту сожрут.

Клинок кивнула. У каждого – свои причуды, и Лиана явно хотела самостоятельно справиться нежитью. Хотя могла бы и в Цитадель за помощью отправиться, или в город к прелатам. На уроках истории Агате рассказывали, что многие маги прошлого, особенно жившие во времена Войн Освобождения, считали правильным бороться с нежитью в любом ее проявлении невзирая на собственные цели и задачи. Это позже пришло понимание, что всяк хорош на своем месте, и подобными проблемами стали заниматься только те, кто должен был это делать. Лет Лиане фон Тир было немало, ее наставник мог и застать то время, или учиться у кого-то, воспитанного тогда, и, она, видимо, считала своим долгом помочь здешним людям не только с их хворями.

Так или иначе – Владелица приказывает, Клинок подчиняется.

Празднество началось на закате. Собравшиеся – а на луг пришли жители, кажется, всех окрестных деревень – в чистых легких одеждах, с венками на головах, в этот на удивление теплый вечер начала осени приветствовали одетого в доспехи «Рыцаря Света». «Рыцарем» был Оглаф – Агата прекрасно узнала его походку. Доспехи же, проржавевшие и давно не использовавшиеся, состояли из старой кольчуги, шлема, краги для левой руки да кое-как смастеренных кожаных поножей и наручей, скорее всего, сделанных как раз ради этого представления. «Рыцарь Света» взмахами топора прогонял «злого некроманта», какого-то наряженного в балахон крестьянина, который то останавливался, поднимая «нежить» в виде несколько нарочито медленно шедших крестьян, то вновь убегал. Сопровождала это представление, похожая больше на ритуал, чем на выступление актеров, ритмичная игра Артура и еще одной девушки на лютне. К закату «сражение» завершилось победой «сил света». Вспыхнули заранее сложенные высокие костры, музыка стала бойчее, яростнее, и в отсветах пламени собравшиеся пустились в пляс. Кто-то пел, одних музыкантов сменяли другие, некоторые деревенские принесли с собой лотки и корзины, и теперь торговали кто чем за мену…

Агата бродила по дальней от костра части луга, стараясь отлавливать пробравшихся на ночное празднование детей и расспрашивать о лесе, странных существах и происшествиях и всем прочем.

Расспрашивала, расспрашивала… Пока не услышала за спиной голос:

– Эй, грубиянка, идем танцевать!

Клинок ругнулась про себя. В эту ночь по небу плыли редкие, но все же закрывающие луну облака, и она слишком увлеклась расспросами и совершенно не следила за миром вокруг, дав Готье подойти совсем близко.

– Я не танцую.

– Да что ты говоришь… Идем, сказал! – в голосе вихрастого слышались странные, почти истерические нотки. – Сейчас же!

– Оставь меня в покое.

– Думаешь, нацепила штаны, взяла меч – и такая тут недотрога, а? Ты такая же, как остальные – годишься только для плоти…

Агата отступила на шаг.

– Ты не в себе? Оставь меня в покое.

Улыбка Готье, щербатая и кривая, была видна даже в скудном свете кое-где закрытых тучами звезд. Он достал из-под ворота рубахи что-то, на мгновение мелькнувшее стальным отблеском, и проговорил:

– Ты идешь со мной.

Его голос изменился, стал незнакомым, тихим и вкрадчивым. Эхо слов забралось в разум, охватило, словно тисками…

Агата тряхнула головой. Каков наглец! Она сосредоточилась, как учили в Цитадели, на внутреннем свете – и с легкостью выскользнула из-под чужого влияния. Чужой голос в ушах затих. Разумы и тела Клинков были защищены от многих чар. У этой защиты был свой предел, но она все же существовала. Достаточно было сосредоточиться на свете, живущем внутри, представить его омывающим разум – и чужое повеление рассеялось без следа.

– Ты использовал против меня амулет, – мрачно проговорила Агата, сжимая кулак. – Пытался подчинить. Это – преступление.

– Что? Как ты… Забудь! – вновь чужая воля, вновь липкие прозрачные нити, тянущиеся к разуму.

Нити, которые с легкостью сжег свет.

Агата шагнула вперед, замахиваясь для удара. Готье замах уловил и рванул прочь. Клинок, ругнувшись про себя, побежала за ним. Догнала меньше чем через десяток шагов, уронила на землю, завела руку за спину – до хруста, до боли – и рванула на себя ворот рубаки. Ткань с треском разошлась – и Агата подцепила пальцами две цепочки. На одной – символ Светлейшей, а вот на другой, словно в хулу над Эланой, болтался кусок янтаря в серебряной оправе, походивший на зрачок странного глаза. Клинок без натуги разорвала цепочку, забирая артефакт.

– О, думаю в этот раз твой папаша будет говорить со мной, хочет он того или нет. Ментальная магия запрещена, Готье, – хмыкнула Агата, – давно и очень, очень строго.

Ответом ей стал полный боли скулеж.

Глава 9

На следующий день, еще до рассвета, в доме деревенского старосты собралось немало народу. Не выспавшаяся, а потому мрачная Лиана без особой радости смотрела на сидевшего напротив Готье, державшегося за плечо. Отец Антуан ходил туда-сюда, то и дело одергивая рясу и недовольно поглядывая то на расположившуюся в углу Агату, то на невидящим взором смотревшего в окно Оглафа.

– И вы поверили лжи, – отец Антуан наконец остановился около старосты, – гнусному поклепу…

– Уважаемый, – Оглаф покосился на лежавший на столе, около большой амбарной книги, амулет, – ваш сын не в первый раз попадает в неприятности. Та история с Марией тому пример.

– Какая-такая история? Лживая, рассказанная этим рыжим, в котором нет ни толики Света?

– При всем уважении, святой отец, – в голосе староста прорезались холодные нотки, – я знаю Антуана с самого рождения, видел его еще несмышленышем, знаю его отца, с которым мы вместе били рутен, знаю его мать. И он никогда бы не полез в драку без серьезной причины и никогда не позволил бы себе обидеть девушку. Да и сама Мария ясно сказала.

– Женщины! Ведь еще Евклист ясно сказал: «Женский ум короток, а коварство – долго». Как вы вообще могли послушать кого-то из них?!

– Кого-то из нас, вы хотели сказать? – со сдержанным любопытством осведомилась Лиана.

Агата бросила взгляд на магессу. Той пришлось немало времени потратить на то, чтобы срастить кости Готье…Но еще больше – на то, чтобы избавить его от последствий дурмана. Происходило все это «избавление» в сарае Ивонны, сопровождалось так себе звуками и в целом не красило сына священника.

Отец Антуан обернулся к магессе. Явно хотел сказать что-то резкое, но наткнулся на взгляд пожилой женщины и передумал.

– Я лишь заметил, что юные девушки стремятся к излишнему драматизму. Это подчеркивал и Еох в своей проповеди, и Пресветлый Августин, и «Книга Света» от Митры, и не счесть доказательств в других светлых текстах. А уж если речь идет о привлекательном юноше, выгодно отличающимся от местных парней, знакомых, привычных и не вызывающих интереса… – священник развел руками. – Увы, увы. И вот результат. Я ни в коем случае не говорю, что вы неправы, просто замечу, что все досужие слухи – лишь плоды фантазии низкообразованных девиц. И история вашей слуги это только подтверждает. Выдумала что-то про какой-то амулет, напала на моего мальчика…

Агата скрипнула зубами. Вот же гад! Ничего не видит дальше своего носа, и считает, что его ребенок – непогрешимый идеал…

– Ваш мальчик, – от слов магессы веяло ощутимым холодом, таким, что отец Антуан сделал шаг назад, потянувшись к символу Богини, – употребляет лишнего.

– Это навет…

– Серьезно? По-вашему, я за полвека практики неспособна отличить дурманщика и не знаю симптомы отмены? Или, может быть, я тоже запала на вашего сынка, на которого мне за вчера пожаловались трое. Мне, совершенно незнакомой женщине! Вы в своей отеческой любви все готовы простить человеку, который не дает прохода местным девушкам, неизвестно как завладел ментальным артефактом…

– Не доказано! Эта ваша служка непонятно как его достала, наверняка подбросила!

Агата вновь скрипнула зубами. Слова ей не давали, так что приходилось сидеть и терпеть, ловя неприязненные взгляды Готье. Тот себя обязанным молчать не считал, поддакнув:

– Не было у меня никакого артефакта! Эта сумасшедшая в мужчину рядится, совсем одичала, накинулась на меня на празднике, руку сломала, попыталась заморочить. Безумная баба!

– Вот, вот! Простите, госпожа маг, но вы сами ведете себя подозрительно. На исповедь не пришли, людей тут без дозволения церкви лечите, служанке свое много позволяете, и…

– Достаточно, – Лиана поднялась на ноги достала из подсумка какой-то пузырек. – Боюсь, мы с вами, господа, зашли в тупик. Вы, святой отец, совершенно ничего не слушайте и не слышите, сын ваш, от которого все окрестности стонут, по-вашему – святой агнец, не иначе… – Она показала пузырек к старосте. – Это – то, что как вы, может быть, слышали, называется «Божьей слезой». Принесите кружку чистой воды – и будет вам правда.

– Вы не имеете права! – тут же вскинулся отец Антуан. – Ведьмовские отвары запрещены!

– Значит так. Ну что ж... – Лиана перевела на него взгляд холодных глаз. Закатала рукав и показала знак на запястье, – я – сертифицированный маг, признанный на землях Светлого Союза. Еще одно обвинение в ведьмовстве – и вы получить чесотку, импотенцию, геморрой и энурез – и это только так, для разминки, а ваш сынок отправится вместе с нами в Криожон к Дознавателям, рассказывать, откуда взял ментальный артефакт и как узнал про захоронение, который поднял его безголовый подельник. Замечу, что, во-первых, вы никогда не докажите магическую природу хоть одного из ваших недугов, а, во-вторых, Дознаватели очень, очень, очень не любят кладбищенских воров и их пособников.

– К-к-какое захоронение? – священник явственно побледнел.

– То, чьи обитатели благодаря счастливому случаю и вмешательству девушки, которая, по-вашему, «польстилась» на дурманщика, не разорвали тут всех в клочья. Так что довольно уже чуши. Из-за вашего сынка у меня весь график сна насмарку. Оглаф, принеси воды, и покончим с этим абсурдом.

Староста воду принес. Вот только проблему это не решило.

– Ничего я пить не буду! Хватит этой бурды! – заартачился Готье. – И так до рассвета страдал!

– Ты страдал? – хмыкнула Лиана. – То есть это благодарность за прочищение мозгов и тела от этой дряни?

– Я вас не просил!

– Ну да, разумеется. Пей.

– Хватит самоуправства, – вмешался отец Антуан, – вы тут приехали в ночи, провели день, задуривая головы крестьянам, а теперь со своими снадобьями к моему сыну суетесь?! Не бывать этому!

– Уважаемый, – вмешался до того молчавший староста, – дело серьезное. На вас, может, и распространяется правило о церковном суде, но на вашего сына – нет. Он совершил преступление против человека, остановившегося в моей деревне и под моей ответственностью, на празднике, организованном общиной, представителем которой я сейчас являюсь. Если вы продолжите спор, то я подпишу бумаги, и дело будет передано в Корпус Дознавателей. Запретная магия – это не шутки.

– Да какая магия?! Эта девка вон с собой амулет притащила, а теперь моего мальчика обвиняет!

– Моя спутница не владела никакими амулетами, – усмехнулась Лиана, – и я это точно знаю. Как вы думаете, кому больше поверят – магу с полувековым стажем или необразованному чурбану, выпертому из стражи, на которого жалуются все окрестные девушки? И замечу – вас Дознаватели даже на порог не пустят. Никакого покровительства вашей кровиночке. Так что – последний шанс решить дело без привлечения маховика правосудия. Решайте.

Готье заметно побледнел, но вновь мотнул головой.

– Я не буду это пить! Вдруг там яд?! Пусть вон она сначала попробует, – его палец ткнул в Агату.

Клинок кивнула.

– Без проблем.

Сына священника ее реакция, кажется, удивила. Он смешался и тут же выпалил:

– Нет! У нее наверняка есть противоядие, и…

– Давайте мне, – бросил староста, – и покончим с этим. Оно ведь недолго действует?

– В зависимости от дозировки. Может и недолго.

– Давайте тогда, а то мы и правда зашли в тупик.

Агата не без любопытства – где еще такое увидишь? – наблюдала, как целительница добавила в принесенную деревянную кружку пару темных синих капель из флакона, размешала – и протянула старосте.

– Эффект начнется через две минуты и продлится от трех до пяти минут, в зависимости от индивидуальных факторов, я точнее не рассчитаю, – она достала из подсумка часы. – Пейте – и я засеку.

Клинок едва сдержала свое удивление. Карманные переносные часы, небольшой круглый механизм, полный шестеренок, она уже видела до того. Ее первый Владелец умел читать их стрелки и использовал, чтобы понимать, когда добавлять тот или иной ингредиент, как сама Агата использовала звон церковных колоколов чтобы понимать, когда делать то или иное дело. Но видеть такое дорогое и редкое устройство в руках у странствующей целительницы в залатанных одеждах…

– Полезная вещица, – Лиана не то поняла ее мысли, не то просто решила объясниться, – подарок одного епископа за спасение его дочери и новорожденной внучки.

Или не объяснится, а напугать – вон как отец Антуан побледнел.

В течение нескольких вдохов Агата рассматривала старосту. Тот вроде стоял спокойно, вот только дыхание его изменилось, став глубоким, больше похожим на дыхание спящего, а взгляд теперь не перебегал со священника на магессу, а остановился где-то на стене между ними.

– Готово, – Лиана сверилась с часами. – Как твое имя?

– Оглаф из Лесного, – монотонно проговорил староста.

– Сколько тебе лет?

– Сорок семь.

– Как звали твоих родителей?

– Тамара из Холомового и Дюпьен из Лесного.

– Как давно ты староста?

– Пять лет, шесть месяцев…

– Так, послушайте, – вмешался священник, – откуда нам знать, что все это не подстроено? Может, это такой яд, и все эти эффекты – лишь начало агонии?

Магесса возвела глаза к потолку.

– Я спрошу то, что наш достопочтимый староста едва ли стал бы рассказывать. Думаю, это должно вас уверить. Или, по-вашему, есть яд, который развязывает человеку язык, а потом убивает?

Священник неопределенно пожал плечами.

– Твое самое худшее воспоминание?

Агата поежилась, радуясь про себя, что не понадобилось пробовать эту «Божью слезу». Первый Владелец немного рассказывал об этом составе, который в разных концентрациях мог как успокоить слишком возбужденного, мятущегося больного в нервной горячке, так и развязать язык человеку спокойному и здоровому.

– Алексиандрополь, – по закаленному, обветренному лицу старосты начали течь слезы, – день, когда мы вошли в город. Резня. Мой побратим в крови женщины, которую взял силой. Смрад, гарь и тела, тела и тела тех, кто просто жил там. Я открыл дом – и увидел, как наш сотник забавлялся с парнишкой-ополченцем, возрастом чуть постарше моего Гульма. Отрезал ему пальцы на одной руке, а второй уже не было. Он так кричал…

Отец Антуан тряхнул головой.

– Вы тоже могли договориться. Вы помогаете его людям, он рассказывает это. О резне в Алексиандрополе и так все знают.

– Сами спросите. Один вопрос, а то вы, я смотрю, меры не знаете.

Священник прокашлялся.

– «Книга Света» учит, что демоны, Боги Тьмы, хватают нас за самые потаенные страхи, и только узнав их можно защитить себя и остальных. Какой твой страх, Оглаф?

Староста вздохнул. Было видно, что он не хочет отвечать, но снадобье действовало в полную силу.

– Что Гульм на этой проклятой войне превратится в чудовище.

– Рутены покушаются на наши границы! – выступил Готье. – Война священна, необходима, и…

– Достаточно, – вмешалась Лиана, – время вышло. Думаю, подтверждение более чем наглядное. Твоя очередь, Готье.

– Нет. Нет-нет-нет!

– Да. Ну или ты выкладываешь все, что знаешь, и без снадобья.

– Нет!

– Да, – хрипловатый голос старосты был похож на карканье старого ворона, – коль у нас сегодня утро откровений. Что за дела у тебя были с Грегором?

– Никаких дел!

– Ладно, – усмехнулась магесса, – я бы предпочла магию, но боюсь, что наш святой отец будет уверять, что она – всему виной, так что Агата, будь добра, подержи молодого человека. Только не ломай ему ничего.

Клинок кивнула. Поднялась со своего места – и Готье тут же вскочил на ноги. Бросился к двери, но в этот раз был остановлен еще быстрее, чем на празднике. Агата без затей схватила его поперек туловища и приперла к стене.

– Что вы себе…

– Довольно, – перебил староста, становясь между священником и его сыном, – госпожа, вам помочь разжать зубы?

– Да, не помешает.

Стоило на свет появится ножу, как Готье захныкал, но рот открыл сам. Получил дозу зелья – и запел соловьем. Как оказалось, соль он начал употреблять еще в страже – за что и был выгнан. Боролся со своим пристрастьем, но быстро проиграл, и во время коротких вылазок в город тратил накопленное, а то и уведенное из церковной казны на дурман. Снадобье и свело его с могильным вором.

– Я ничего дурного не хотел. Мне Грегор сам предложил соль, когда вернулся последний раз из города. Мои запасы кончились, а Грег предлагал здесь и сейчас и с хорошей скидкой – если я расскажу о том, кого с чем хоронили, и отца отвлеку. Я согласился.

– Ты помогал ему? – отец Антуан уставился на сына.

– Да.

– То есть, те могилы, на которых я ровнял землю, жалуясь на собак и греша на охочих до золота крестьян… Их раскопал Грегор? Могилу Анны с Холмов, например?

– Да.

– Но зачем?

– Серебряные лики Богини.

– Нет. Нет, нет… Вы его подговорили!

– Хватит, Антуан, – голос старосты был полон горечи, – повернись уже лицом к правде и слушай.

– Это безумие! Серебряные лики остаются на телах ушедших в Свет, чтобы они не восстали, если вдруг остальное не сработает! Грабить их…

– Потом, – оборвала его магесса. – Дальше. Готье, как вы нашли старую братскую могилу времен войны Освобождения? Ту, в лесу.

– Отец рассказал.

Агата, по-прежнему державшая – другого приказа не поступало – Готье перевела взгляд на священника. Тот казался удивленным.

– Простите… Я не знаю, о чем речь.

– О чем рассказал отец?

– О девочке. О девочке и ее снах.

– Я… Нет, это же просто видения, испытания, это не… реальное место!

Магесса бросила взгляд на отца Антуана.

– Что за место? И что за девочка?

– Да Дам… Доминика или как ее там. Из Заречья. Заболела где-то чуть больше двух семедниц назад. Семьи нет, живет у тетки, не работает, толку от нее нет… Та и жаловалась, что девочка все бормочет о лощине, полной ушедших, лощине между дубов. Спрашивала, что это может значить и как лечить такую болезнь. Но что тут лечить-то? Видно же, что испытание ниспосланное. Пройдет – будет жить в Свету, нет – окажется в той лощине, мире темноты и смерти. Дубы – проводник, он и необразованным является, так что… – священник развел руки.

– И вы рассказали об этом сыну, – мрачно заметил староста.

– Да я ничего такого не имел в виду. Готье краем уха услышал разговор с тетей девочки, вот я и рассказал, о чем речь шла, это ж сын мой, а не пес приблудный…

Магесса обернулась к сыну священника:

– И ты нашел лощину между двумя дубами в лесу?

Готье после паузы кивнул.

Агата напрягла память. Да, вроде там, куда она таскала кости, и правда росли дубы справа и слева. Тогда как-то не до пейзажей было, нужно было торопиться.

– Просто ходил там?

– Сначала – да. Потом Георг предложил посмотреть карты старых войн из тех, которые в церковных книгах, ведь в таком месте не могли похоронить наших мертвецов, они все – у церкви. Я понял, где именно нужно искать, и нашел место.

– А откуда взялся артефакт? Ментальный.

– Георг отдал.

– Прямо так и отдал?

– Как мою долю. Он хотел копать вместе, но я сказал, что не буду, а если он будет настаивать, то все расскажу отцу. Он достал амулет, попытался его использовать, но я понял что это – магическая вещь, и вырвал из руки раньше, чем он заговорил. Возвращать не стал, сказал, что за это он может забрать себе все, что найдет в лощине.

– И как давно это было? Как давно ты получил артефакт?

– Восемь дней назад.

– Ты… ты правда это сделал? – отец Антуан медленно сжимал и разжимал подрагивающие руки. – Позволил этому негодяю копаться в древнем кургане, никому ничего не сказал? Зная, что можешь подвергнуть опасности всех!

– Это лишь мертвые кости, – пожал плечами Готье. – Скелетам не нужны их побрякушки. А мне пригодилась эта вещица. В городе хоть куртизанки есть, а тут что? Да эти дуры должны быть счастливы, что у их детей будут мозги и красота, а не тупость и уродство от местных увальней!

– Не может быть…

– Может, – усмехнулась Лиана, – и замечу, что действие зелья уже истекло.

Агата и до этого заметила, как изменилось дыхание Готье.

– Нет. Это не мой сын.

– Ваш. Не знаю, утешит вас или нет, но черный порошок, вдыхаемый до полного созревания коры головного мозга, то есть до двадцати трех – двадцати пяти лет, способен вызывать те или иные мании и уменьшать сознательный контроль над порывами. И нет, магией это не лечится. Только воспитанием, жестким и длительным. Дрессировкой, если угодно.

Отец Антуан глубоко вздохнул и вновь принялся ходить туда-сюда, теперь уже никого не смотря.

– Отпусти его, Агата, – попросила магесса, – если попробует сбежать – лови и останавливай. Что ж, вот мы и нашли ответ, господа. Поднявшиеся мыши, поднявшаяся собака, упырь с вурдалками, полезшие как только был снят Светоч… Ваш этот Грегор когда в последний раз из города вернулся?

Староста пожал плечами.

– А кто ж его знает? То приходит, то уходит. Но уже месяца два он надолго не пропадал.

– Ясно. Скорее всего, два месяца назад он притащил с собой артефакт, нелегальный и почти наверняка кустарно сделанный, вот фон и повысился. Жил в лесу – и ближайшие погибшие животные начали реагировать на этот самый фон.

– А собака? – поинтересовался староста.

– Что – собака?

– Это ж собака мертвая была старого Дикатара, из Заречья. Я ее помню, сам частенько был облаян, когда к нему заходил. Клемент ее не узнал, но по описанию – она, да и псов-то у нас мало.

– Видать, погналась за кем-то и встретила смерть в лесу, – пожала плечами магесса. – Возможно, рядом с Грегором, или тот и сам ее прикончил, проверяя возможности артефакта. Так или иначе – источник проблемы мы нашли. Вопрос в том, что с ним делать. Я обещала не предавать дело огласке, но оставить тут с вами человека, готового с легкостью использовать кустарные артефакты и потакать воровству из могил – лишь отсрочить момент, когда дело дойдет до беды.

– Да? И что ты мне сделаешь, старуха?

– Я – ничего, – холодно улыбнулась магесса, – а вот армия, думаю, прочистит тебе мозги, парень.

– Что? – отец Антуан побледнел и уставился на магессу. – Вы… что вы…

– Предлагаю единственный возможный вариант. Вы с ним не справляетесь, в городе он быстро вступит в шайку или еще чего хуже, из стражи его уже выперли, в церковное учение не взяли, насколько мне известно. Но в Сияющих Полках есть место для всех, и даже дурманщика возьмут и приставят к делу. Не бойтесь, в Рутению не отправят, он слишком ненадежен. Но это его шанс. Боюсь, последний.

– Да никуда я не пойду. Нет уж! Отец, эта карга меня сгубит, а ее эта безумная слуга – снасильничает!

Агата позволила себе короткий смешок.

– Дался ты мне, идиот.

– Далее, – продолжила Лиана, – вы, отец Антуан, напишете рекомендательное письмо Жану, сыну Ивонны. Я с ним пообщалась – сметливый и ужасно любознательный мальчишка, чью жажду знаний подпитывал ваш предшественник, а вы отвернулись из-за размолвки его старшего брата с вашим сыном. Ну и покажете мне, что с этой Доминикой. Ее тетка ко мне не обращалась. Или девочка скончалась?

– Жива. Вроде.

– Вот и прекрасно.

– Отец! Отец, я никуда не пойду с этими двумя чужачками!

– Ничего, я сопровожу, – хмыкнул Оглаф, – мне все равно надо передать городскому главе кое-какие бумаги. Ну и поговорю с местными вербовщиками, слово ветерана чего-то да стоит.

– Еще лучше. Агата, думаю, нашего нового юного спутника лучше пока связать, чтобы не сбежал от счастья. Ну и, отец Антуан, думаю, вы возьмете на себе издержки похорон подельника вашего сына.

Священник со вздохом кивнул. Выглядел он совершенно раздавленным.

Глава 10

Агата предполагала, что ей до самого отъезда из деревни придется следить за Готье. Оглаф с легкостью разбил слабые возражения отца Антуана и завязал веревки на совесть, еще и ноги связал. Но все же даже крепкая веревка может не сдержать того, кто рвется на волю, а сын священника на волю рвался и проклятия изрыгал такие, что Клинок невольно заслушалась. Словно думал, что от его воплей что-то изменится… Могло бы измениться, если бы его оставили без присмотра. Но этого не случилось, староста сам вызвался посторожить «пленника».

– Я с ним поговорю. Не бойтесь, работы не добавлю. Вы, госпожи, уже очень нам помогли, не тратьте свое время еще и на этого обормота. У меня, к тому же, есть пара дел, требующих сидеть тут и писать. Так что можете идти, никуда не убежит. Да и помощники посторожить найдутся, совершенно добровольные. Глаз с него не спустим, уверяю. И так достаточно уже бед на нас навлек.

– Я остаюсь, – тяжело бросил отец Антуан, – это мой сын, и я должен…

– Похоронить его подельника, пока тот не поднялся нежитью, – мрачно бросила магесса, – и вернуться к своим наипервейшим обязанностям. Ну и показать мне эту вашу девочку, которой братские могилы снятся.

– Идите, святой отец, – кивнул староста. – Если понадобятся помощники или телега – к Артуру обратитесь или к Клементу. Сообразите, в общем. Идите, нечего этому бесстыднику сарай чужой портить, пора в сырую землю.

Священник, казалось, хотел еще поспорить, но тяжело вздохнул, бросил взгляд на Готье, на недовольную целительницу, на Оглафа – и все же вышел за дверь.

Может, для отца Антуана правда о сыне и стала достаточным потрясением, чтобы присмиреть и согласиться со старостой, но в остальном его скверный характер никуда не делся. Помощников он звать не стал, ехидно заметив, что коль Агата рядится в мужскую одежду, то должна быть готова выполнять и мужские обязанности. Клинок лишь плечами пожала и пошла искать себе напарника. Она могла и в одиночестве без каких-либо проблем дотащить мертвеца до церкви, но тогда пришлось бы взваливать его на загривок, а тело благоухало вовсе не розами. При прочих равных заниматься такой работой не имелось никакого желания.

Артур отыскался быстро – чистил хлев. Согласился он без вопросов, хотя и вновь покраснел. И, когда дошел до дома Вольги и понял, в чем дело, зачем-то принялся отговаривать.

– Негоже девушки таким заниматься. Негоже!

– Она не девушка, недалекий, – хмыкнул стоявший у околицы священник, – а мутант. Выродок с измененной плотью, неспособный давать жизнь.

– Спасибо за высокую оценку, – не сдержалась Агата, – и замечу, что пример Готье показывает, что дать жизнь – мало, еще и воспитание нужно.

– Да как ты смеешь…

– Выродок же, – пожала плечами Агата.

Ей всегда нравилось выводить из себя священников. С тех самых пор, как в Цитадель перевели отца Лазара, вечно всем недовольного и это недовольство бурно изливавшего на всех сестер вокруг. Еще норовил то к одной прикоснуться, то другую потрогать… Агату это бесило неимоверно, и, когда она поняла, что несмотря ни на что реального вреда ей худой, высохший как щепка старик причинить не может, принялась упражняться в острословии. Доставалось за это, конечно, но оно того стоило. А сейчас рядом не было ни Владелицы, ни старосты, и она не чувствовала себя обязанной держать язык за зубами.

– Ты, девка, это все подстроила. Ты! Ты из Алебастровой Цитадели, так? Будь уверена, там сегодня же узнают обо всем.

Агата пожала плечами. С началом службы это не имело никакого значения. Священника это только взбесило:

– Еще и ухмыляется... Слишком много себе позволяющий инструмент!

– Святой отец, – из дома Вольги вышла Лиана, на ходу убиравшая в подсумок какие-то склянки, – уж не знаю, куда подевалась мать вашего сына, но что-то мне подсказывает, что она должна испытать облегчение из-за разделяющего вас расстояния.

– Она мертва. Что за намеки?

– О, прошу прощения. Пусть пребудет она в Свете, легкости и спокойствии, вдалеке от мирской грязи и скверны, от травящих сердце и душу, от своих и чужих…

– Довольно! Вы издеваетесь?!

– Лишь цитирую «Наставление от Ионны». Да, книга древняя, но опора веры, не так ли? Пойдемте с юным Жаном, – на пороге показался младший сын Ивонны, – подпишем все нужные рекомендательные бумаги. А молодые люди пока принесут тело в церковь без лишней суеты.

Отец Антуан явно хотел что-то возразить, но тут на крыльцо вышла сама Вольга, тяжело опирающаяся на палку.

– Валькирии летают выше наших голов, отче, – с акцентом проговорила рутенка, – чего нам с ними делить?

С ближайших дворов уже тянулись любопытные, привлеченные руганью. Агата решила, что священник прямо сейчас разродиться проповедью о том, сколь далеки Клинки от истинного Света, как делал порой отец Лазар, но он лишь покачал головой. Поджал губы, резко развернулся и направился к мосту, явно не желая идти в компании магессы и мальчика.

– Не от большого счастья он так, – заметила рутенка и медленно направилась к сараю, – ранили его сердце, вот и других ранит.

Агата пожала плечами. Ее слова священника не особо задевали. Смысл обижаться на правду?

Она уже думала, что на этом обсуждение ее персоны закончилось, но зря. Стоило парням – а Артур все же позвал одного из своих знакомых помочь – уйти с телом вперед, как шедший около Агаты Жан спросил:

– А что такое «мутант»?

Спросил, кажется, больше у погруженной в размышления магессы, но та отвечать не спешила.

– Хула такая? Почему так святой отец ругается?

Агата вздохнула.

– Это не ругательство. Это… определение. Ну, как назвать собаку – собакой, знаешь.

– И что это значит?

Клинок задумалась. Осенний день был на удивление теплым, и в небольшом леске, под сень которого они вошли, царила приятная прохлада. Шелестели еще не опавшие листья, где-то вдалеке хлопали крыльями птицы… Хороший день и хорошее место, подходящее для слов больше, чем для молчания.

– Измененный.

– Это как?

– Ты знаешь, что такое алхимия? – полюбопытствовала оторвавшаяся от своих дум магесса.

– Да. Наука о том, как превращать одно вещество в другое. Ну, как взять железо из кузни и сделать из него серебро, верно?

– Наука – это химия, а алхимия – вид Искусства. Магии, если угодно. Но в целом ты прав, алхимия и правда позволяет превращать одно в другое. Менять свойства. И она может изменить и свойства тела человека. Сделать его быстрее, сильнее, ловчее.

Клинок заметила изменившийся взгляд мальчишки. Взгляд, наполнившийся, к ее удивлению, не страхом, а любопытством.

– И… как это? Ну, в смысле, можно стать сильным как медведь, да? И тогда у человека вырастает шерсть, и…

Агата не выдержала и рассмеялась.

– Ничего у него не вырастает. Изменения внешне незаметны, разве что в темноте глаза могут светиться. А во всем остальном никакой разницы.

– О, то есть ты и правда сильная, как медведь? И можешь… можешь подкову согнуть?

В другой ситуации Агата бы отмахнулась от назойливых вопросов. Она, вообще-то, не на ярмарке. Но пацан казался искренним и смотрел с неподдельным восхищением.

– Могу.

– И бежать быстрее лошади можешь?

– Только не слишком долго.

– И в темноте видишь?

– Вижу.

– И… Вот же… Как жалко, что у вас только девочек берут! Я тоже так хочу!

– Ты же хотел учиться грамоте? Передумал? – поддела Агата мальчика, так напоминавшего Гертруду.

– Нет, конечно. Я же все равно к вам не попаду. А если бы попал бы, то…

Парень пустился в перечисления того, что сделал бы, стань он Клинком. Агата слушала вполуха, быстро потерявшись в изречениях вроде «стал бы сильным, как Миклош Воитель, и ловким как Миран Разящий Клинок»… Жан перечислял и воинов древности, и героев церковных историй, всех, на кого хотел быть похожим. Каких-то Клинок помнила, вроде Грегора, уничтожившего огромного костяного дракона, или Николаса, жившего во времена владычества Некроса, проходившего сквозь стены и оставлявшего «в подарок» некромантам смертельно опасные артефакты, другие ей были незнакомы. Память мальчишки впечатляла. Его болтовня лилась, и лилась… А потом впереди показалась церковь и Жан вдруг смолк. Молчал он, правда, недолго, тихо спросив:

– Если быть сильнее и быстрее других – хорошо, то почему отец Антуан говорил так, словно это плохо?

Лиана вновь о чем-то задумалась, да и вопрос явно адресовался Агате. Клинок поморщилась и нехотя ответила:

– Мы, Клинки, действительно орудие. Нас создали, чтобы оберегать магов, взяли тело, сосуд, созданный Богиней, и извратили его ради своих нужд. От нас отказались наши семьи, а мы отказались от чистоты своих тел, запятнав себя алхимией.

Жан тряхнул головой.

– А… ну, почему это плохо? В смысле – да, Богиня создала Свет, Богиня наполнила нас им, дав нам чистые души… Но ведь если бы она не хотела этих, ну, изменений, то просто не дала бы их совершать, верно? Сделала бы тела такими, чтобы они не менялись?

– О, да ты, никак, григорианец, – поддела мальчишку Лиана.

– Простите, кто?

– Григорианцы – те, кто считает, что любая магия – от Богини, иначе бы этой магии не существовало, и, значит, можно пользоваться плодами любого Искусства, и запрещать какие-то его направления неверно. И, между нами – если ты действительно хочешь учиться, то, прежде чем высказывать свое мнение, подумай, стоит ли это делать.

Жан смутился.

– Я… Отец Луи говорил, что говорить надо то, что хочется. Если это правильные слова, то они найдут отклик, а если ложные, то найдут возражения.

– Вот только любые слова, ребенок, оставляют после себя круги. Как от большого камня, брошенного в воду. Пока ты мал, многое спишут на глупость и молодость, но когда станешь старше, то следи за словами и сначала ищи ответы в книгах или у того, кому доверяешь. Иначе навлечешь на себя беду.

– Но… – Жан казался совершенно растерянным, – я не понимаю… Я должен считать, что быть измененным – плохо, даже если это хорошо?

– Нет. Считать – не должен, твои мысли – только твои. А вот когда ты озвучишь их, они станут тем, по чему тебя будут судить. Как, скажем, отца Антуана будут судить по брани. Судят по делам, но слова идут впереди, а уж в среде ученых они и вовсе – и оружие, и броня.

Агате подумалось что, наверное, Лиана фон Тир не всегда была странствующей целительницей. По крайней мере говорила она так, словно хорошо знала, насколько опасной может быть высказанная невовремя идея.

Жан умолк, на этот раз надолго. До самой церкви, куда зашел с магессой.

Пока Агата помогала парням с телом и копкой могилы, разбирательства, если они и имели место быть, уже закончились. Жана нигде не было видно, а магесса, стоило Клинку закончить, поманила за собой вниз, с холма.

– Идем, дальше сами разберутся, мы и так оказали им немаленькую услугу. Парня возьмем с собой, в Криожоне есть класс для таких вот самородков, а дальше уже только его путь. Пока давай сходим к девочке, посмотрим, что с ней и как, да будем собираться в дорогу. Мы тут и так задержались.

Агата кивнула. Она не слишком понимала, чем может пригодиться во время визита к больному ребенку, но вопросов задавать не собиралась.

Лиана по поселению у холма шла уверенно, явно зная, какой дом искать. Добралась до большого и крепкого строения на участке, который размерами ничуть не уступал участку Ивонны, и постучала в дверь. Агата, стоявшая на несколько шагов позади, крутанула головой, принюхиваясь и прислушиваясь. Жили тут, похоже, с десяток человек, и жили не бедствуя. Птичник, коровник, конюшня – и ведь не пустые. В доме что-то готовили, пекли – не то хлеб, не то съестную сдобу.

Что-то еще привлекало ее внимание. Тонкое, неуловимое, шедшее от большого сарая на дальнем конце участка. Плач? Скулеж?

Дверь большого дома приотворилась, и показалось лицо девочки. Она открыла было рот, чтобы поздороваться, но пискнула и спряталась обратно. Из-за двери донеслось:

– Мама, мама, там чужаки!

Что-то со звоном разбилось. Дернулась занавеска, что-то звякнуло, булькнуло – и дверь вновь открылась, теперь чуть посильнее. Показалось недовольное лицо среднего возраста женщины.

– Кто такие? Чего надо?

– Любезны вы, конечно, – усмехнулась магесса, – я – Лиана, целительница. Та самая, к которой вы отправили своего младшего, замечу.

Недовольство на лице женщины сменилось испугом, а после превратилось в приторное обожание.

– О, так это вы! Простите, простите, госпожа, не признала. Вы заходите, я тут напекла лепешек, – дверь тут же отворилась.

На взгляд Агаты, сковородку хозяйка дома прятала за спиной не особо-то успешно. Она, кажется, и сама это поняла – и заискивающе улыбнулась, показывая свое «оружие».

– Не серчайте, госпожа, времена неспокойные, вон, псы в окрестностях дохлые поднимаются, на сына священника кто-то на празднике напал, а муж-то мой и старший сын – далеко, лямку солдатскую тянут… Поневоле настороже будешь.

– Отец Антуан говорил, что у вас есть больной ребенок.

– У меня? Нет, нет, только у младшенького проблемы были.

– Доминика.

– А. О, простите, не подумала. Доминика – не моя дочь, а сестры покойной. Она ушла вторыми родами, муж тоже на войне, вот и живет пока у меня.

– И ваш ребенок ничего мне не сказал.

Женщина развела руками.

– Простите, госпожа. Ваша милость ведь не безграничная…

– И на приживалок ее лучше не тратить, м-да. Ладно, показывайте. Где она?

– Ну так, – женщина наконец отложила сковородку и вышла на крыльцо, – в сарае, где же еще? Мне Мария предлагала ее и вовсе за околицу отнести, вдруг хворь на кого перейдет? Но все-таки кровь родная…

На взгляд Агаты, сожаления были не самые искренние.

Хозяйка дома отвела их к тому самому сараю, из которого доносился плач. Подошла, отодвинула щеколду, отворила дверь… В нос ударил запах места, где человек живет безвылазно. Смесь ароматов, неприятная и деревенскому жителю – даже хозяйка подворья поморщилась.

– Доминика, вставай, к тебе пришли!

Ни шороха. Ни движения. Агата короткой мысленной командой изменила восприятие мира – и темнота помещения без единого окна, куда свет проникал лишь сквозь дыры между досками, стала вполне проницаемой. Теперь можно было разглядеть, что в самом углу, на кучи старой соломы, кто-то лежал. Кто-то маленький и накрывшийся старой мешковиной.

– Идите, – отмахнулась магесса, – я тут с Агатой сама справлюсь.

Хозяйка подворья, коротко поклонившись, направилась восвояси. Лиана покачала головой.

– Небось заболел бы родной ребенок – на печь бы положила, а не в сарай. Ладно, посмотрим…

Целительница, которая, как поняла Агата, тоже видела в относительной темноте, зашла в сарай и опустилась на колени около тихо плачущего ребенка. Произнесла что-то длинное, певучее, положила руку на лоб – и после короткого вздоха спросила:

– Агата, тебя не затруднит перенести девочку к нам? Думаю, выйдем все же завтра, а пока я предпочту заняться ей не здесь. К тому же ей в принципе не стоит оставаться в деревне.

– Да, конечно. А… это заразно?

– Боишься болезней?

– Нет, – Клинок пожала плечами, – они нас почти не берут. Просто любопытство.

– Думаю, умники вроде местного жреца сказали бы что да, но были бы не правы. Девочка – маг. Здесь она просто сгорит. Так что, думаю, наши планы придется чуть-чуть скорректировать.

Агата прищурилась, осматривая лежавшую и плачущую в забытьи девочку, которую целительница осторожно принялась поворачивать на спину. Совсем ребенок, может, даже младше Гертруды, ну или просто хуже ела. Худая, кожа да кости, бледная...

– Мама… мама, помоги… – тихо прошептала девочка.

Агата отвела взгляд. Слишком часто эти слова будили ночной покой Цитадели.

Глава 11

Агата, неспешно шагавшая рядом с лошадью Лианы – магесса, прикрыв глаза, мерно покачивалась в седле в такт шагам – нет-нет, а поглядывала на девочку, свернувшуюся между тюков в едущей впереди телеге. Поглядывала, пожалуй, не реже, чем на мрачного Готье, сидевшего в той же телеге, и точно чаще чем на Жана. Сын священника уже пытался сбежать, как они только выехали, но догнать его не составило труда, да и Оглаф подоспел. Теперь Готье присмирел, не то приняв свою участь, не то что-то замышляя. Но, так или иначе, пока он никуда не дергался. Жан, до того рассказывавший о звездах и планетах, недавно уснул, сморенный долгой дорогой, и на их небольшой обоз опустилась тишина. Клинок, хотя и посматривала по сторонам, опасаясь нападения из-за деревьев, в остальном оказалась предоставлена своим мыслям.

И мысли эти занимала не Лиана. Пока магесса, несмотря на странности при поиски нежити, поступала ровно так же, как и другие целители, помогая нуждающимся. Около Доминики она и вовсе сидела до утра, уложив девочку на сундук и то вливая зелья, но бормоча заговоры, то просто держа за руку. Клинок, чья помощь ограничилась купанием и переодеванием, подождала, даже подежурила немного рядом, следя за дыханием и считая удары сердца, пока магесса смешивала какие-то порошки, но в итоге отправилась спать. Точнее, Лиана ее отправила, намекнув, что никакой пользы от нее все равно нет.

Пришлось провести ночь на сеновале. Впрочем, у Агаты по этому по поводу не было никаких сожалений. Да, не самый шик, но и не канава какая-нибудь. К тому же ребенок не виноват в своей болезни. Девочка ужасно напоминала тех юных послушниц, только-только оказавшихся в Цитадели после того, как их оставили собственные родители или другие родственники. Многие болели, простужаясь из-за замкового холода, особенно сильного зимой, и почти все плакали по ночам и звали родителей. Когда сама Агата была ребенком, то удивлялась этому. Для нее, выросшей в Цитадели, тоска по семье и страх нового места был чем-то совершенно непонятным. Понимание пришло позже, уже когда она стала старше и разумнее. Когда пережила Изменения – и потеряла некоторых из тех, с кем росла до него. Тогда появились первые чувства, которые в долгие месяцы между первой и второй службой, когда она вернулась в Цитадель с сердцем, отравленным скорбью, сложились в единое целое.

Но эта крестьянская дочь, Доминика, не была сестрой. Не была заготовкой для Клинка, вовсе нет. Магесса сказала, что девочка – маг. Рожденная повелевать, рожденная мановением руки командовать силами, недоступными никому другому. Будущая Владелица… Похожая, почему-то, на обычного ребенка.

Девочка сдвинулась во сне и оказалась чуть ближе к Готье. Тот дернулся всем телом и едва не свалился с телеги.

– Сломаешь себе еще что-нибудь – помогать не буду, – Лиана, как оказалось, не спала, – особенно из-за собственной глупости.

– Она больна! И вы тоже, если думаете, что меня насильно завербуют в Сияющие, и…

– Я договорюсь, – отрезал правивший телегой Оглаф. – Не сомневайся, малец, ты окажешься в надежных руках.

– И лишь немногие болезни передаются от человека к человеку, – негромко заметила магесса. – Эта – не из их числа.

– Да? А мне-то откуда это знать?

– Вот теперь знаешь.

– А что это вообще? – поинтересовался староста. – В городе ей помогут? Если что, то у меня есть знакомцы в местной палате исцеления, там не шик конечно, но…

– Ветеранский госпиталь – так себе место для семилетней девочки, – усмехнулась Лиана. – Да и не помогут там ей. Если не вдаваться в термины – магия начала уничтожать ее изнутри. Такое бывает, если ребенку до первичного формирования каналов не находят наставника, с которым он связывается и чью энергию начинает использовать. Без этого дитя начинает хаотически черпать силу из мира, силу, к которой он не готов и которая для него губительна. Думаю, ее присутствие тоже повлияло на все эти деревенские странности – мышей, пса…

Девочка что-то пробормотала. Очень тихо, Агата заметила лишь движение губ.

– И что, нет никаких способов узнать, нужен ли ребенку наставник? – продолжил гнуть свое староста. – Выходит, не приди вы, она бы просто умерла?

– Или умерла, или переродилась бы в потоках чистой магии… Но второе бывает редко и мало кто из свидетелей выживает, чтобы рассказать об этом.

– Тогда тем более! Это ведь безумие – любой ребенок может вот так умереть…

– Почему же? Обычно спонтанные проявления магии происходят, начиная с трех лет. Детям почти невозможно скрыть свои таланты, они на это неспособны в силу возраста. Потому одаренных замечают рано и отвозят или в церковь, где им находят наставника, или к кому-то из местных учителей. В очень редких случаях, как этот, магия может спать до самого семилетия или проявляться без свидетелей. Но это – исключение, а не правило.

Агата усмехнулась про себя. Она хорошо помнила, как в Цитадели рассказывали про становление магами. Про обучение, про старые традиции наставничества, когда «алчные и корыстолюбивые маги отказывали в ученичестве бедным и брали лишь тех, чьи родители были готовы заплатить»… И про то, как церковь поощряла оставление детей-магов у дверей храмов, детей, которых потом отвозили куда-то в Белые Земли. Говорили, что именно так становятся прелатами, магами Божественного Света…

– Доми… Я ж ее мать помню, с отцом служил вместе, весть о его смерти домой принес. Мать ее тянула, как могла, ждала второго ребенка… И как все обернулось. Слышал, что Анна ее в сарае держала, бесстыдница. Свою кровь… Доми как-то ушла в лес, потерялась, так искали и мы, и Заречье, и Холмы. Нашли, домой привели, а зря, выходит, надо было мага искать…

– Не вините себя. Вы этого не знали.

Оглаф повел плечом.

– Я с Дикатаром говорил, он ведь чувствовал, что с девочкой что-то не так, что в ней что-то есть… Надо было прислушаться. В Криожоне-то есть городской чародей, да и армейский есть, они бы ведь поняли, что и как… А так лишь случай помог.

– Случай. Или судьба. Лишь Богине ведомы дороги.

Некоторое время ехали в молчании, но вскоре Оглаф вновь подал голос:

– И кто она? Кем станет?

Агата усмехнулась про себя. Все же, этот староста не глуп, но ограничен. Даже Клинкам известно: сила мага зависит от места рождения. Богиня в милости своей создала души людей такими, чтобы маги разных земель подчиняли себе разные силы и легко могли договориться с соседями, и по одному виду и одежде другого Искусника могли понять, кто он и что может. Лишь некромантия, проклятое наследие Некроса, распространялась по миру словно чума, вспыхивая черными искрами то там, то тут… И к Божественному Свету мог прикоснуться любой жаждущий, но на то он и свет.

– Пока сложно сказать. Но если в ней нет рутенской крови или крови людей из Каменных Земель или каких-то других мест, то или целительницей, или заклинательницей растений и животных. Если дар окажется слабоокрашенным, то просто алхимиком, артефактором… Со столь поздним пробуждением пока рано о чем-то судить.

– А…

– Тихо, – вмешалась Агата, различив хруст.

Ветка хрустнула далеко, но Клинок все же услышала. Сосредоточилась – и поняла, что лес вокруг вовсе не пуст. Порадовалась про себя: не польстилась на осеннее тепло и одела и шерстяную рубаху, подаренную Ивонной, и кольчугу. Вряд ли все миром закончится…

– Девка, ты…

– Заткнись, – бросила магесса, и Готье закрыл рот с такой скоростью, что Клинок услышала щелканье челюстей.

– Слева, – проговорила Агата, оглядываясь и вытаскивая топор.

Не самый частый лес тянулся слева и справа, скрывая за переплетением стволов осин поворот дороги. И там, дальше, их ждали. Агата не могла сказать точно, сколько человек, но явно не один и не два.

– Близко, – шепотом проговорил Оглаф. – Город совсем рядом.

Агата повела плечом, осторожно вытаскивая из ножен меч.

Криожон и правда рядом. Да, вокруг лес, но лес проезжий, и навстречу им возы встречались, и до того шли колесо в колесо с одной из телег, чей хозяин остановился отдохнуть… Но факт оставался фактом – в этом лесу кто-то таился.

Лиана легко спешилась, Спокойная же, словно удивленная этим фактом, принялась перебирать копытами. Всхрапнула и запряженная в телегу лошадь старосты.

– Ишь ты… Волнуется.

Готье рухнул между тюков, стараясь не шевелиться. Жан же, наоборот, поднял голову.

– Что-то не так?

– Ляг и не высовывайся, – бросил староста, отпуская вожжи.

– Знаешь, где они? – тихо-тихо спросила Лиана, держалась за Спокойной.

– Сейчас.

Агата еще сильнее сосредоточилась на собственных ощущениях. Зрение, слух, запах…

– Один тут, рядом, слева. Дальше… Несколько человек. Не двигаются, а дыхание на таком расстоянии мне не расслышать.

– Сейчас найдем, – усмехнулась магесса, направляясь к обочине.

Агата не стала уточнять, как целительница собиралась искать людей, лишь встала рядом, прикрывая от нападения из леса. Лиана достала нож, сняла дерн и принялась чертить какие-то знаки.

Лес замолк. Казалось все вокруг ждет исхода ритуала…

Пара слов на чужом языке, донесшихся из леса – и по усиленным чувствам Агаты ударили бряцанье металла и треск ветвей. Сидевшие в засаде решили не дожидаться, когда магия их достанет.

– Они идут! – рыкнула Клинок. – Магесса, вам лучше…

– Да, да, – Лиана поднялась на ноги и шустро направилась к телеге, в которой Оглаф уже перекладывал тюки так, чтобы за ними было легче спрятаться. – Лучше держаться за твоей широкой воинской спиной. Постарайся не получить стрелу в голову, вытаскивать ее оттуда будет очень неудобно.

Агата не сдержала усмешки, отступая к телеге просто чтобы иметь возможность среагировать на летящие из леса стрелы.

– Я здесь! – Оглаф закончил с тюками и спрыгнул на землю, перехватив топор явно заученным движением.

– Прикрой с той стороны, – бросила Агата, прислушиваясь к приближающимся шагам.

– Нет, там…

– Прикрой, там кто-то есть!

В следующую момент через треск, ругань и бряцанье прорезался новый звук. Знакомый свист.

Один, второй, третий…

Клинок, сосредоточившись на внутреннем свете и собственных ощущениях, подалась влево, пропуская мимо одну стрелу и отбивая взмахами меча и топора две следующих.

– За телегу! – рявкнула она старосте. – Пока в ежа не превратили!

Новый свист…

Оглаф ругнулся, но все же перемахнул через телегу. Агата едва успела смахнуть лезвием топора устремившуюся к нему стрелу. Прицельно бьют, гады!

К ней летели еще несколько стрел. Пришлось развернуться, отбивая две из них, подпрыгнуть, уходя от третей, а четвертой дать скользнуть по бедру. Ладно хоть не срезень, простая стрела, лишь вспоровшая плоть. Двигаться не помешает, а боль для Клинка значения не имела.

На дорогу с яростным воем высыпали до того молчавшие разбойники. Тринадцать бойцов, кто в кольчугах, кто в стеганках. У главаря, самого массивного, бородатого и где-то раздобывшего себе наборной доспех, в руках и вовсе был вполне себе настоящий, полноразмерный меч, ну и массивный круглый щит, обитый металлом, выдавал старшего. Имелись щиты еще у пятерых ватажников.

Для бандитов с большой дороги действовали нападавшие уж больно четко и слажено. Шестеро щитников прикрывали друг друга по центру, двое с луками заходили сбоку, один мчался к Спокойной, остальные обходили с другого бока…

Агата ругнулась про себя. Зажмут в клещи, доберутся до остальных…

Не бывать этому.

Она глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на том свете, что был внутри нее. Свете, делавшем мир четким и ясным, а разум – спокойным и собранным. Вдохнула, погружаясь за один удар сердца в самые глубины боевое медитации, в око бури.

Мир изменился. Мгновение, другое – и Агата рванула с места, изо всех сил отталкиваясь от земли. Шаг, другой, третий, нырок – и она подрезала ногу под щитом у крайнего разбойника. Тот открылся – и получил топором в голову. Агата присела, пропуская летевшую меж лопаток стрелу. Та воткнулась в соседнего ватажника. Тот вздрогнул, замешкался – и узорчатый клинок лишил его руки.

Агата оттолкнула калеку в сторону, разворачиваясь вместе с ним и ловя его телом еще одну стрелу. Шагнула в сторону – и бросила топор. Тот попал прямо в центр груди лучника. Не острием, но это и не требовалась – сила удара все равно отправила противника на землю.

Двое щитников атаковали одновременно. Агата, двигавшаяся быстрее их, ушла левее, подшагнула и схватила свободной теперь рукой ближайшую деревянную кромку. Дернула на себя – и тут же нашла острием меча чужую уже неприкрытую шею. Уловила движение и, выдернув клинок, подставила его под опускавшийся топор второго бойца. Поймала удар так, чтобы лезвие соприкоснулось с топорищем – и деревяшка с треском раскололась на две половины. Меч же двинулся дальше и пропорол кольчугу. Удар неприятно отдался в запястье, но нечеловеческая сила измененного тела и небесный металл были сильнее, чем проржавевшее железо. Противник остался жив и на ногах, и Агата оттолкнула его в сторону, разрывая дистанцию. Пнула как следует – и отправила раненного и лишившегося оружия врага на землю.

Осталось восемь.

Она отбила еще одну стрелу и краем глаза заметила, как Спокойная одним ударом копыта отбросила подошедшего к ней бандита.

Семеро.

Второй лучник, уже нацелившийся на нее, схватился за сердце и упал.

Осталось шестеро. И один, с топором, уже на телеге… Прыжок, удар, толчок – и детина, лишившийся одной ноги, завалился в сторону.

На Агату с громким воплем устремился еще один боец со здоровенным топором, взявший хороший разбег. Испуганный, вон как вращает топорищем… Она шагнула вперед и в сторону, пнула как следует – и потерявший равновесие бегун кубарем покатился по земле, прямо под копыта Спокойной.

Еще один ватажник, до того осторожно приближавшийся к телеге, бросил оружие и вцепился себе в грудь, медленно оседая на землю.

Оставшиеся двигались втроем, слажено, щит к щиту.

Агата одной рукой подхватила тяжелый топор, выпущенный из рук лишившимся ноги бандитом, и с нечеловеческой скоростью обрушила его на щит левого противника. Тот успел закрыться, удар отдался болью в руке – и лезвие вошло до самого умбона, раскалывая дерево. Агата вытянула руку, полоснула по шее – но не рассчитала, подставившись под удар. Сталь рассекла плоть, но и только.

Неглубоко. Не страшно.

Она отпустила застрявший в чужом щите топор и ушла назад и влево, в сторону раненого. Тот уронил бесполезный щит, потянулся к шее – и получил удар по колену. Открылся, припав на ногу – и меч Агаты закончил начатое, отделив голову от тела.

– Мразь!!!

Правый щитник бросился вперед. Взмахнул топором слишком сильно, выходя из-под защиты главаря – и Агата легким движением меча подрезала сухожилие на слишком сильно ушедшей в замах руке. Но увлеклась, упустила врага, и получила щитом по ребрам. Отшатнулась, потеряла равновесие – и тут же перекатилась, вскочив на ноги.

Успела понять, что теперь между двумя бойцами и телегой ничего нет, понять, что она не успевает ничего сделать… Но правого щитника атаковал Оглаф, с хрустом вонзив топор в его плечо. Еще удар – и ватажник свалился на землю неаккуратной кучей. Главарь отступил, но сдаваться не собирался.

На мгновение Агате показалась, что в его глазах было что-то странное… Но чужая атака быстро отвлекла.

Два клинка встретились со звоном и искрами. Удар, блок, еще удар и еще – главарь не уступал ей в скорости и мастерстве.

Оглаф попытался помочь, зайдя сбоку, но быстрый удар чужого щита отбросил его на землю.

Агата осторожно переступила с ноги на ногу, следя за главарем. Этот умел сражаться, а ее возможности небезграничны. Боевая медитация подтачивала разум, предел уже близко… А с одним мечом против умелого щитника ой как непросто.

Оглаф поднялся и вновь шаганул вперед, замахиваясь топором. Агата уловила момент, когда главарь начал поворачивать щит, собираясь вновь ударить кромкой, и атаковала сама. Ватажник отступил, держа оборону.

Староста странным движением выбросил вперед топор. Промазал по главарю, но захватил выемкой лезвия кромку и дернул на себя, сам оставаясь без защиты.

Агата тут же ударила наискосок, в голову, резко и точно. Главарь инстинктивно вскинул клинок. Сталь встретила сталь – и оружие ватажника разлетелось на куски. Узорчатый меч врезался в его подбородок, смахнул без следа – и Клинок обратным движением разрезала горло.

Она отшагнула. Развернулась, ища недобитых…

Но нашла лишь сидящего на коленях раненного блондина, того самого, которому распорола кольчугу.

– Не убивайте, я сдаюсь! Это все Харальд, не убивайте!

Агата глубоко вдохнула и выдохнула, медленно отпуская боевую медитацию, возвращаясь из яростного света обратно в привычный мир. Мир, где рука и бедро болели, тело покрывала кровь и пот, ныли мышцы, а все вокруг смердело смертью и страхом.

– Все живы? – ее собственный хриплый голос казался незнакомым.

– Думаю, да, – целительница из-за тюков бесстрастно оглядывала поле брани, – кроме лежащих тут молодцев.

– Хольд, – мрачно бросил Оглаф, лезвием топора отодвигая волосы с лица главаря. – И этот тоже, – он указал на того, которого убил сам. – Их знаки на щитах. Северяне не будут просто так разбойничать, не тати лесные. Что им от нас понадобилось?

– А вот он и расскажет, – магесса указала на бледного трясущегося парня, который сейчас, без ража боевой медитации, казался Агате совсем юношей, не сильно старше Готье. – И очень скоро.

Раненый нервно сглотнул.

Глава 12

Оглаф с неожиданным спокойствием и четкостью обирал уже третьего мертвеца.

– А ты, я смотрю, не в ополчении служил, – бросила Агата, оттащив с дороги труп с размозженным копытом черепом.

– Почему ты так думаешь? – староста не без усилия стянул сапог с того лучника, которого прикончил попавший в грудь топор.

– Спокойный. И не боишься смерти.

Готье, выглянувший уже после завершения сражения из-за борта телеги, развопился как девочка, и лишился содержимого желудка. Ладно хоть Жана магесса усыпила, а Доминика и не проснулась – слышать еще и их вопли не имелось никакого желания. Нервничающих коней, которым только выучка и магия Лианы не дали сбежать, увели от запаха крови. Но не слишком далеко – тут воспротивилась уже Агата. Мало ли, решит еще кто-нибудь напасть… В итоге телега стояла всего в двух десятках шагов дальше по дороге, у обочины. Лошадь старосты фыркала, волновалась – до тех пор, пока магесса что-то не прошептала ей на ухо. Спокойная осталась стоять рядом без всяких ухищрений.

Клинку не нравилось, что дети остались с Готье, и она в очередной раз покосилась на телегу. Лиана в паре шагов, заговаривает рану выжившему ватажнику, а до этих, случись чего, бежать придется. Или сам парень еще чего вытворит…

– Тащи сюда следующего, – попросил Оглаф, – ничего Готье не сделает. После того, как ты на него рыкнула.

– Пришлось.

У Готье следующим после воплей и извержения завтрака была паника, идиотские требования и вновь паника. Агате пришлось пригрозить дураку, что если он не заткнется и не перестанет мешать – о помощи говорить не приходилось – то присоединится к мертвецам.

– Не переживай, – староста говорил с ней как со старой знакомой, – всем ясно, что ты не со зла.

– Да плевать, главное чтобы проблем не прибавил.

– О, думаю, он теперь и дышать в твоем присутствии боится. Вот как смотрит.

Агата повела плечами. Она действительно чувствовала взгляд Готье, сидящего у колеса повозки. Тот смотрел, не отрываясь.

– Не каждый день та, кого ты хотел принудить к близости, за десяток-другой вдохов отправляет на тот свет одиннадцать человек.

– Семь. Одного убил ты, двоих – г… магесса, еще двоих – Спокойная, а последний и вовсе жив.

– Положим, что моего ты ранила, что этого пнула куда надо, – староста кивнула на того, которого тянула Агата.

Ватажник, побежавший на нее и упавший под копыта лошади.

– Но не убила.

– Ладно, допустим. Но все же мы говорим о семерых. Причем это не семь стариков и даже не обычные разбойники, привыкшие к вымогательству и грабежу безоружных, а наемники. Хирд, думаю. Воины, неплохо вооруженные и явно шедшие не на свое первое дело. И семерых из них погубила ты.

– Раскаиваться не собираюсь, – бросила Агата, направляясь к следующему мертвецу.

– Да и не нужно. Я лишь заметил, что это впечатляет. Очень. А еще впечатляет понимание того, что ты такого человека разозлил.

– А. Он наконец понял, что сломанная рука – это везение?

– Думаю, да, – Оглаф, закончивший с сапогами, придирчиво осматривал запятнанную кровью рубаху. – Он все-таки не представляет, кто именно сопровождает магов и на что эти сопровождающие, выглядящие как привлекательные женщины, способны.

– А ты представляешь, – Агата прикидывала, как проще всего тащить одноногого, но пришла к выводу, что как не тащи, а за ногой придется возвращаться. – И хорошо, я посмотрю.

– Представляю. Я видел Клинков Света в бою.

– Обычный ополченец? Что-то не верится.

Агате не доводилось бывать на настоящей, большой войне, пусть вместе с Гюставом и разоряла по всей Зеленой Земле разбойничьи лежки. Но в Цитадели, в Зале Памяти, им показывали, чем занимаются маги в бою. В большом бою. И они никогда не действовали рядом с ополчением, призванным из городов и сел. Хотя бы потому, что в этом случае вражеские силы могли легко смять ополченцев и уничтожить магов, которые часто держались группами. Да и это самое ополчение, кое-как умеющее разве что держать строй, нередко мешало магам или и вовсе влезало в их щиты или попадало под атаки. Проще порознь, так, чтобы одно ополчение воевало с другим, а магов прикрывали умелые воины.

Староста вздохнул. Помолчал немного, но, когда Агата притащила безногого и свалила рядом с остальным, тихо заметил:

– Я сражался в составе «Белых Львов».

– Крестьянин?

– Крестьянин. Это почти смешно… Но им нужны были люди, и не из Сияющих, «Львы» редко берут к себе ветеранов, не любят переучивать. А мы как раз понесли большие потери, торчали в лагере, пока командиры решали, куда оставшихся в строю приписать. Командир «Львов», фон Хауц, договорился за мзду – и нас забрали. Тех, кто хотел. Мне тогда было плевать, где сортирные ямы копать… Ну а там – пара стычек, немного удачи и кулачных поединков – и меня натаскали и поставили в строй. Так и провоевал до самого конца той компании.

Агата вернулась с ногой и положила ее туда, где уже лежали трое раздетых, лишившихся брони и оружия мертвецов.

– Эй, сапог!

– Он в крови.

– Отмою, тоже мне проблема. За дорого не продам, но в Речном каждая копейка на счету, и будет что скинуть в казну. Если отдашь мне, конечно.

– Отдам. Все равно понятия не имею, где продать окровавленные сапоги.

Хотя кое-какие мысли на этот счет у Агаты имелись. Четыре года в компании боевого мага подарили достаточно знаний о притонах, далеко не все из которых Гюстав посещал с карательными экспедициями.

– Потом поделим. На многое я не претендую, разумеется. Но могу подсказать, кто выкупит большую часть добра без лишних вопросов. За, скажем, одну пятую долю.

– Одну десятую, – подала голос Лиана, – и то за личное участие. Без нас и Спокойной ничего бы из этого тебе в руки не попало бы. Да и вмешался ты только в самом конце.

– Я что – дурак, лезть под руку Клинку? Остаться без головы? Нет, спасибо, видел я, как это бывает.

– Я сама попросила сторожить с той стороны, – вмешалась Агата. – Там мог кто-то быть. Даже был, думаю, но сбежал. А если бы напал?

– Тогда этому кому-то было бы худо, – хмыкнула магесса. – Я – не воин, но и целителей недооценивать не стоит. Увы, у их главаря имелась кое-какая защита, не получилось свалить. Поэтому оставьте его напоследок, лучше не трогать голыми руками. И давайте ускоряйтесь. Наш скворец готов петь, а я хочу сегодня добраться до города и попасть внутрь, и, значит, нам надо найти речку.

Агата кивнула, зашагав к следующему мертвецу. Речка действительно не помешала бы. Засохшая кровь ощущалась неприятной, липковатой пленкой. Хотелось искупаться, переодеться, посмотреть, что там с плечом – целительница только заговорила кровь на ноге и руке, отложив все остальное…

Но для начала стоило разобраться с нападавшими. И с мертвыми, и с живым. Агате совершенно не нравилась идея обирать павших, но Оглафа, уверявшего, что взятое в бою принадлежит победителю, поддержала Лиана, заметившая, что деньги и странствующим целителям нужны и что нечего оставлять их валяющимися на земле в прямом смысле этого слова.

Один раз мимо них проехал какой-то путешественник верхом на лошади. Помедлил, видимо, думая, что кому-то может понадобиться помощь, но едва понял, что тут на самом деле случилось, как тронул коня и галопом понесся прочь.

Агата ускорилась, и довольно быстро все мертвые ватажники улеглись рядом кто в одном исподнем, кто в верхней рубашке и штанах, а на принесенной отдельно мешковине разместились и целые, и поврежденные брони, оружие, фибулы, гривны, подсумки и сапоги. Отдельно лежал главарь, которого обирать по просьбе Лианы не стали.

– А неплохо… – магесса подошла ближе, присмотрелась к ближайшему топору, – необычный узор.

– Хольдский, – согласился староста, – их топор. Их наемники воевали с рутенами, я их видел. И кольчуги по плетению их, и узоры на щитах. Не знаю уж, все ли из этих парней – северяне, вот этот топор например – наш, местный, – Оглаф указал на тот, которым был вооружен один из неодоспешеных нападавших. – А по лицу и не скажешь, может кто с Ничейной земли, или из детей пленных с побережья…

– Ладно, сейчас и узнаем. Оглаф, если не затруднит – оттащишь это все добро в телегу? Все равно до города идти вместе, заночуем на постоялом дворе и там уже решим, куда нести и как делить.

– Без проблем, госпожа. Ваши дела – ваши дела, я – простой староста.

– Хорошо владеющий топором.

– Бурная молодость. Сейчас все соберем. Готье, иди сюда!

– Я н-не…

– Иди, сказал! Или ты только визжать, как поросенок, годен? Не можешь ни воевать, ни убирать, так хоть тащить помоги.

– Да, было бы неплохо, – усмехнулась Агата, решив проверить идею старосты. – Или трус?

Готье дернулся и подался назад, словно их не разделяло два десятка шагов.

– Агата, подойди, – позвала ее Лиана, – пускай мальчики сами разбираются.

– Сейчас.

Магесса расположилась у ствола старой осины, к которому привалился сдавшийся в плен нападавший. Сейчас живот длинноволосого блондина перехватывала повязка, был он бледен, но вполне жив. Полуголый, без брони и оружия, он еще больше, чем раньше, напоминал Готье.

И боялся не меньше сына священника, хотя и старался держать себя в руках, пусть чувства Клинка обмануть и не мог.

– Не убивайте, пожалуйста… – он не сводил глаз с подошедшей Агаты.

– Не будем, – пообещала магесса. – Пока. Но, мальчик, от того, что ты сейчас скажешь, зависит твоя дальнейшая судьба. Решишь что-то утаить – и тел вон там прибавится.

Блондин сглотнул, против воли бросив взгляд на мертвых товарищей.

– Я не думал, что все так обернется…

– Ну разумеется, Даниэль. Ты ведь думал, что вы убьете ведьму, не так ли?

– Нет, нет! Я не знаю, как к этому все пришло, не знаю…

– Так, у меня нет бездны времени. Соберись и расскажи, почему вы напали.

– Да не знаю я! Это все Харальд, вождь. Он… ну вроде он нормальный был, раньше. Я его недолго знаю, присоединился только месяц назад, когда узнал, что он в хирд человека ищет. Говорил, что собирается идти в Ничейные Земли, брать там трофеи…

– Кости, – уточнила Лиана.

– Кости, да. Но и на Кладбище Кораблей хотел, и в город какой-то.

– И тебя не смутило, что у него всего тринадцать человек?

– Я спрашивал. Харальд говорил, что для него это число священное, ведь ровно столько воинов взял с собой Тар в последний поход на север. Ну и что меньше людей – больше скорость и все такое.

– И ты поверил.

Даниэль вздохнул.

– Поверил. Тем более что это действительно так. Спрашивал у Александра, это тот, ну, с большим топором, все ли нормально, но тот говорил, что так положено, и что, мол, нужны сначала малые дела всякие важные. Мы сходили раз в порт, поколотили там ребят, которые Харальда оскорбили, но ничего такого, ну, смертельного. А тут он сказал, что пора испытать хирд в деле. Взял всех – и своих старых друзей, и новичков, вроде меня, Жерома и Валюе, велел брать оружие и доспехи. Говорил, что к городу идет нечисть, и нам поручено ее убить. Мы сели в засаду, ждали, потом один из молчаливых хольдов, кажется, его Эрик звали, наблюдатель, сказал, что нежить тут, рядом, но нас заметила и надо первыми нападать. Он и Гутти начали стрелять, а мы… побежали.

Агата не сдержала смешок. Лиана подняла бровь и Клинок высказалась:

– Ерунда. Можно придумать что угодно, но мы даже издалека от нежити отличаемся. Да и держать оружие ты умеешь.

– Умею, – не стал отрицать парень, – мой отец имел рыцарское звание. Правда, земли проиграл, титул потерял, меч с доспехами продал… Но воевать я обучен. А насчет нежити… Не знаю, госпожи. Морок это или что… Но я как побежал, так ни о чем и не думал. Хольды завыли и казалось что вот оно – время битвы… А с кем – оно и не важно. Как мне кровь пустили, так я ослабел, а потом вдруг раз – и все. Нет никакой битвы. Только тела – и вы… Не знаю, как так получилось.

– Не знаешь… Ладно, посиди-ка тут пока, попробуем выяснить, что и как. Агата, привяжешь? Только резко не дергай, разойдется все наживленное. Веревка у меня в вещах должна быть, посмотри где-то в большой сумке.

Клинок кивнула и пошла за веревкой. Пока искала, придерживая Спокойную – запах крови так близко лошади совсем не понравился – пока вязала узлы, пожилая невысокая целительница споро стащила с мертвого главаря наборной доспех немалого веса, да еще и оставила его без рубахи и верхней, и нижней.

– Вот оно как… – пробормотала магесса, разглядывая узоры на теле мертвеца.

Подошедшая за новыми указаниями Агата с любопытством рассматривала незнакомые символы. Где-то она их уже видела. Кажется, в какой-то книге..

– Это – руны, так?

– Они самые. Хольды верят в Бога-Воителя, и магию, похожую на нашу, вроде создания зелий и артефактов, у них творят только женщины.

– А… Разве магами не рождаются и мужчины тоже? Или у них иначе?

– Да так же. Только сейм для мужчины – табу. Зато вот так вот можно, – Лиана указала на цепи знаков, где-то переплетающихся друг с другом, где-то нет. Короткие и длинные, они походили на книжные строки, вот только нанесенные на тело-лист как попало. – Это рунные слова, через них они используют заклинания. Самые разные, часто смешивая энергии, но все такие чары изменяют самого воина, ну или на окружающих воздействуют. Хотя с этим тебе повезло – он охотник на магов, а не воитель.

– И такие бывают? – спросила несколько сбитая с толку Агата.

Она про хольдов, северян с острова Хольдстред, знала только то, что они уважают силу, не верят в Богиню и нападают на Светлый Союз везде, куда могут доплыть на своих быстрых легких кораблях. Приплывают, убивают, грабят – и уплывают до того, как поднятое по тревоге ополчение или отряды ближайшего барона успевают добраться до места событий. При этом Союз не стремился к войне с Хольдстредом, а нападения списывали на происки пиратов.

– О, да. Тем более – вот, полюбуйся, – Лиана лезвием ножа подцепила цепочку на шее мертвеца и вытянула висевший на ней странный камень, покрытый густой вязью рун, – эта штука способна полностью забить каналы проведения энергии… По-простому – сделать любого мага не опаснее улитки. Ладно хоть из всех остальных рунных слов этот, кроме защит от магии, умел пользоваться только Вдохновением и немного ускорять себя, иначе тебе пришлось бы попотеть, разбираясь с ним.

Агата вгляделась в лицо северянина. Мертвец как мертвец… Волновало ее другое.

– Его послали за вами.

– Да. Хотя, думаю, пославший не рассчитывал на тебя, иначе не ограничивался одной бандой головорезов.

– Но кто мог вас искать? Еще и желая смерти?

– А вот это уже интересный вопрос… Впрочем, путь от Цитадели в город по сути один, так что, возможно, нас просто ждали тут. Или хольд использовал чутье, вот это слово, кажется, должно помогать ощущать магов… или судьбу. В их рунах я не сильна, – магесса нахмурилась. – Ладно, так или иначе, нам сейчас больше ничего не узнать. Мертвецы, увы, молчат.

– Простите. Нужно было взять их в плен?

– Нет, зачем? Тем более что один пленный у нас уже есть, а этот Харальд или как его там все равно не стал бы сдаваться, скорее бы сам себя убил.

Агата не была знатоком чужих душ, но сейчас она чувствовала – магесса о чем-то умалчивает. Что-то стояло за этим нападением, что-то глубоко тревожащее Лиану. Вот только причинами этой тревогой она делиться не собиралась.

– Ладно, думаю, нам стоит забросить пожитки вожака и нашего пленника в телегу и отправляться, – постановила магесса. – Я проведу небольшой ритуал, должен на пару дней обезопасить этих молодцев от поднятия. В городе доложим обо всем местному магу, пускай он уже с церковниками разбирается. И…

Речь Владелицы Клинок не до слушала, отвлекаясь. Стук копыт. Приближающийся, причем быстро.

Агата глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на чувствах. Всадник, и не один. Точно не один. С десяток, а то и больше. И идут от города, за поворотом их и не разглядеть толком...