Клинок рассекающий демонов —1 том: Наследие солнца.

ПЕРВАЯ ГЛАВА — РУССКИЙ ОХОТНИК?!?!?!

Ночь. Токио. 1956 год

Танджиро бежал по тёмным окраинам Токио, всё дальше уходя от людного центра. Городок сжимался в узкие переулки, фонари редели, и воздух становился тяжелее — сырой, пропахший тиной и прелой листвой. Это было его первое задание. Он бросил взгляд на ящик за спиной и тихо произнёс, касаясь пальцами деревянной крышки:

— Не бойся, Нэдзуко. Первое задание — серьёзное, но чего уж там? Мы уже убивали демонов вместе. Пока что не выходи из коробки, ладно? Я сам скажу, когда придёт время. Если я стукну два раза — ты знаешь, что это значит.

Крышка ответила тихим, едва слышным содроганием — она поняла.

Танджиро двинулся вперёд, принюхиваясь. Ноздри ловили каждый оттенок ночного воздуха. Он замедлил шаг и пробормотал:

— Судя по запаху, демон где-то в нескольких сотнях метров. Он крадёт девушек, но сам не выходит на глаза... Хм, что за демон?

Он прошёл восемьсот шагов, вглядываясь в тёмные провалы переулков. Вдруг ноздри резко расширились — кровь. Свежая, горячая, обильная. Впереди, за поворотом, кто-то сражался.

— Что? — выдохнул Танджиро. — Я чувствую кровь. Настоящую кровь. Там бой!

Он рванул вперёд, ноги сами понесли его через грязь, мимо мокрых стен, сквозь холодный туман. И когда выскочил на пустырь, где горела тусклая луна, — прямо перед его глазами, в метре от лица, пролетел человек. Огромная сила швырнула его в бетонную стену. Тело врезалось с глухим, тяжёлым ударом, осыпая крошку, и охотник встал, вытирая кровь с разбитой губы. Он процедил сквозь зубы одно слово:

— Чёрт! Животное просто!

Танджиро застыл, не понимая ни одного слова, и пробормотал растерянно:

— «Чёрт, животное»... На каком языке он говорит? Это охотник?

Он заметил на нём чёрно-красное хаори в крупную клетку. Чёрные и алые квадраты перемешивались друг с другом — точно такой же узор был у него самого, только ткань у незнакомца была длиннее, а рукава короткие, до середины предплечья. Сам охотник был чуть выше Танджиро, с растрёпанными кудрявыми волосами и жёстким, но лёгким лицом. Не японская внешность — черты слишком резкие, светлые глаза, сжатая линия губ.

Охотник вскочил на ноги и, не оглядываясь, бросился вперёд, зажав катану в руке, — прямая, лобовая атака без страха и тени сомнения.

Танджиро сжал рукоять своего меча.

— Ох... вижу, тут драка происходит. Мне стоит присоединиться и помочь ему. — Он глубоко вздохнул, ощущая, как дыхание воды наполняет тело. — Я не ожидал, что другие охотники тоже пойдут на это задание. Но вместе — будет только надёжнее.

Он взглянул на того, кто сражался с болотным демоном. Демон выныривал из тёмных порталов — гладкая, маслянистая поверхность, разверзающаяся прямо в воздухе, как разрывы в самой ночи. Он бил и исчезал обратно, не давая себя коснуться. А охотник получал удар за ударом. Он был ровесником Танджиро, но двигался яростно, без стратегии — зло, упрямо, не умея отступить.

«Внешность... совсем не японская, — подумал Танджиро, вглядываясь в его лицо. — Или мне просто кажется?»

Он снял ящик и опустил его на землю в тени у стены, тихо шепнул:

— Нэдзуко, посиди тут.

И крикнул, выходя вперёд:

— Эй, охотник! Я тоже охотник! Не бойся, я сейчас помогу тебе! Отойди в сторону!

Охотник резко повернулся. Глаза вспыхнули агрессией.

— Что?! А ты что тут делаешь? Проваливай! — рявкнул он, и в его голосе звенела такая злость, что Танджиро невольно замер.

Лицо юноши потемнело, он растерянно моргнул:

— Что? О чём ты? Почему ты мне грубишь? Тебе же больно!

— Да плевать мне! — проорал охотник, брызгая слюной. — Хочешь украсть у меня задание, да? Знаю я вас, уродов! Пошёл ты! Моё задание! Я первый пришёл — я и заберу! Только попробуй вмешаться!

Он развернулся и ринулся обратно в бой, врезаясь в демона, вылетающего из портала. Болотный тварь снова отбросил его — на этот раз в стену, с глухим стуком. Охотник встал, сплюнул кровь, и снова побежал.

Танджиро опустил катану. Он не сказал ни слова. Впервые в жизни его так грубо отогнали — даже когда человек нуждался в помощи больше, чем кто-либо. Он смотрел, как охотник получает удар за ударом, как его хаори рвётся, как кровь течёт по виску. И сжал зубы.

— Нет, — прошептал он. — Я не могу просто стоять. Я помогу ему. — Он шагнул вперёд, несмотря на всё сказанное. — Если он так хочет забрать задание — пусть забирает. Я не за этим пришёл.

Танджиро сжал катану и рванул в бой.

Танджиро тут же рванул в бой, и в тот же миг заметил, как болотный демон выныривает из другого портала — чёрного, маслянистого, разверзшегося прямо в воздухе. Танджиро вдохнул, собирая воздух в лёгких, и выкрикнул:

— Дыхание воды, первая ката: Водная глыба!

Он взмахнул катаной — тело закрутилось на триста шестьдесят градусов, и водяное колесо понеслось вперёд, рассекая ночной воздух. Но демон в последний миг ушёл в портал, и водяной круг обрушился на стену, выбивая куски бетона. Танджиро прикусил губу:

— Упс... Нужно полегче использовать, чтобы не навредить инфраструктуре местных. — Он быстро огляделся. — Нужно понять его способности, чтобы одолеть. Получится ли выяснить, где его голова? И как до него добраться?

Мужчина в чёрно-красном хаори увидел дыхание Танджиро, и его лицо исказилось яростью. Он резко сжал кулак, подошёл вплотную и толкнул Танджиро в грудь, крикнув:

— Эй, ты что, не слышал?! Я же сказал тебе уйти!

Танджиро отступил на шаг, растерянно моргнул:

— Ну извини... я видел, что ты сильно получаешь по лицу, и подумал, что тебе нужна помощь.

— Да мне плевать! — рявкнул мужчина. — Иди уже! Тебя никто тут не звал!

— Ну почему никто не звал? — Танджиро нахмурился. — Вообще-то, меня тоже отправили сюда.

Мужчина вспыхнул ещё сильнее, сжимая катану так, что побелели костяшки:

— Да плевать! Я просто хочу убить его сам, чтобы заслуги приписали мне! Чтобы мой ранг поднялся, а авторитет среди обычных и других охотников вырос! — Он кинул взгляд на плечо Танджиро и увидел знак первого ранга. — Ты новичок? А...

Танджиро перебил его, глядя прямо в глаза:

— Я могу тебе помочь. Давай я убью этого демона, а ты заберёшь себе задание, ладно?

Мужчина застыл на секунду, не понимая такой доброты, и выдавил:

— Ты серьёзно?

— Да, мне не жалко.

Мужчина отряхнул мысли, но в голосе всё ещё звенела злость:

— А какой в этом смысл, если я всё равно не прокачаюсь по мане и энергии? — Он помолчал, потом спросил: — Кстати, почему ты не используешь дыхание против него? Обычные атаки против средних демонов не работают же...

В ту же секунду болотный демон вынырнул прямо из-под ног, схватил мужчину за ноги и затащил в портал. В темноте раздались приглушённые звуки борьбы: угу... угу... Танджиро мгновенно прыгнул в портал, вонзив катану в темноту — и через мгновение вытащил мужчину наружу. Тот упал на землю, кашляя, вскочил и выхватил катану:

— Неважно! Пофиг! Давай! Быстрее убьём его!

Танджиро кивнул и рванул в бой, принюхиваясь. Ноздри ловили запах демона, и он прошептал:

— Судя по запаху, у него есть своё отдельное измерение в портале. Может, мне попытаться зайти туда и убить его там? Там можно ориентироваться — я чувствую, как ты там был пару секунд.

Мужчина в чёрно-красном хаори замахал катаной — но грубо, без техники, полагаясь только на силу. Танджиро заметил это и нахмурился:

— Почему он так делает? Не техника, а просто сила... — Он прищурился. — У него чёрно-красное хаори... У нас что, с одной фирмы?

Они продолжали сражаться. Мужчина получал всё больше ударов в лицо, но успел отрезать болотному демону руку — та мгновенно регенерировала, и тварь снова лезла со всех сторон. Танджиро по запаху определил, откуда вылезет демон, и крикнул:

— Эй, парень, блин, я даже его имя не спросил! Приманим его вон туда, чуть слева! Я его смогу подобрать!

Мужчина бросил на него взгляд:

— Ага... а почему ты, а не я?

— Ну не будь таким злым! — Танджиро улыбнулся краем губ.

Мужчина отвернулся — и в тот же миг болотный демон вынырнул сзади, схватил его за волосы и обрушил на бетон. Танджиро ахнул:

— А! Его же череп может сломаться от такого удара! Если он новичок и не обладает дыханием... — Сердце сжалось от тревоги.

Но пацан встал, отряхнулся — и на его лице не было ни царапины, только грязь. Танджиро удивлённо моргнул:

— Похоже, он крепкий...

В следующую секунду болотный демон снова ударил мужчину, отшвырнув его по земле. Схватив его катану, демон направил клинок прямо на Танджиро. Тот в последний миг отразил удар, встал между демоном и мужчиной и выдохнул:

— Ну всё. Тебе конец.

Он оттолкнул демона потоком воды, обернулся к мужчине и протянул руку:

— Вставай, друг. Вместе мы отдадим его. Отвращение получает?

Мужчина застыл, глядя на протянутую руку, и тихо повторил:

— Ты сказал... друг?

— Ну да, а что?

— Друг... — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Друг, да...

Он замер на секунду, но Танджиро уже не было времени — он продолжил бой.

Танджиро замер в тёмном пространстве, закрыв глаза. Вдох — выдох. Ноздри ловили каждое колебание воздуха. И сквозь густую, давящую тьму он заметил тонкую белую нить, которая тянулась от демона, растягиваясь до самого горизонта, теряясь в бесконечности за пределами портала.

— Нужно разрезать эту нить до конца, — прошептал он сам себе, стиснув катану. — Похоже, мне придётся зайти в его измерение. Тёмное, глубокое... но другого пути нет.

Он рванул вперёд, но болотный демон начал прыгать по сторонам, разделяясь на несколько теней, ускользая из-под лезвия. В один из моментов тварь задела коробку с Нэдзуко — та вылетела из рук Танджиро, покатилась по земле и с глухим стуком встала.

— С ней ничего не случилось, — выдохнул Танджиро, но в ту же секунду демон схватил его и затащил обратно в своё измерение.

Тёмная вода сомкнулась над головой. Тяжесть сдавила грудь, лёгкие жгло. Танджиро начал тонуть, отчаянно гребя руками, но через крошечную дыру в пространстве, краем глаза, он увидел настоящий мир. Нэдзуко стояла рядом с пацаном, а тот застыл, не понимая, что происходит.

Она просто смотрела на него. Мило. Наивно. Без страха.

— НЕТ! — прокричал Танджиро, и мысль обожгла сознание. — Нет, нет, нет... Нэдзуко не должна быть на глазах других охотников. Её убьют! Она ещё не официально признана! Я же должен был её скрывать! Он сейчас убьёт её!

Пацан медленно, настороженно достал катану, глядя на девочку.

— Это что за девочка? — спросил он, сжав рукоять. — Откуда она? Эй! Кто ты?

Нэдзуко молчала. Во рту у неё была клямба — она просто стояла и смотрела на него.

Пацан сжал катану сильнее:

— Я официальный охотник на демонов. — Он дрожал, но голос был твёрдым. — Моя работа — убивать демонов. Нас люди знают, мы официально обязаны убивать любого демона, вне зависимости от обстоятельств. Ты демон. По глазам и по крови. Ну... я пока не уверен, но мне придётся тебя убить.

Он поднял катану вверх. Нэдзуко не ответила — просто стояла, не чувствуя в нём угрозы.

Пацан замер:

— Погоди... она точно демон? Она такая милая и очень человекоподобная... — Он опустил клинок на сантиметр. — Погоди... не надо. Стой... Хотя... убей, это будет ещё одна твоя заслуга.

Танджиро рванулся вперёд, вырвался из портала и прокричал, еле вытягивая руку:

— Прошу, не надо, друг! Не убивай! Это моя сестра! Да, она демон, но я объясню! Пожалуйста, не убивай!

Болотный демон мгновенно закрыл ему рот ладонью и утащил обратно в темноту.

Пацан остался стоять, глядя на Нэдзуко. Потом перевёл взгляд на пустоту, откуда только что кричал Танджиро.

— Сестра? — повторил он, не двигаясь. — Он сказал... сестра?

Он не знал, что делать. Просто стоял и смотрел на девочку с клямбой во рту. А Танджиро тем временем сражался с болотным демоном в тёмной воде, захлёбываясь, задыхаясь, но не останавливаясь.

— Сейчас я использую разные кадры воды одновременно, — прорычал он, чувствуя, как лёгкие горят. — Разрежу твою голову здесь. Надеюсь, я успею до того, как он убьёт Нэдзуку...

Он сжал катану, и вдохнул — насколько это было возможно в удушающей тьме.

— Дыхание воды, девятая ката: Глубоководный водопад окраины!

Тело закрутилось, как торнадо, рассекая тёмные воды, ломая пространство, и водяной шторм начал уничтожать всё вокруг.

Танджиро схватил демона за заблуждение — тот дёрнулся, пытаясь ускользнуть, но клинок уже рассекал воздух. Тонкая белая нить, которую он заметил в темноте, лопнула под лезвием, и голова болотного демона отлетела в сторону, рассыпаясь пеплом. Танджиро в последнюю секунду выпрыгнул из портала, кувыркнулся и приземлился на сырую землю реального мира.

Он начал лихорадочно отряхиваться от страха, осматриваясь. Взгляд заметался по тёмным улицам, пока не застыл. Сердце рухнуло в пропасть. Нэдзуко стояла рядом с пацаном и... держала его за руку. Пацан, ошарашенный, смотрел на неё, потом перевёл взгляд на Танджиро:

— Слышь? Ты, как там тебя? Кто это?

Танджиро выдохнул, чувствуя, как ноги подкашиваются:

— Фух... пронеслось. — Он подошёл ближе, примирительно поднимая ладони. — Давай... тихо и никому не кричи, ладно? Пожалуйста.

Пацан нахмурился, но опустил катану:

— Ладно, ладно... кому я могу рассказать-то?

Танджиро кивнул, пытаясь успокоить дрожь в голосе:

— Для начала познакомимся. Я — Танджиро Камадо. А это моя младшая сестра — Нэдзуко Камадо. А теперь... тебя как зовут?

Пацан моргнул, будто только сейчас вспомнил, что у него есть имя:

— Меня? А... меня зовут Удзуки. Удзуки Кашимо.

Он повторил своё имя, словно проверяя его на вкус. Танджиро улыбнулся:

— Удзуки... подходящее имя для тебя.

Удзуки скрестил руки:

— Ну... эм, объясни, что тут происходит? Просто после того, как ты сказал, что это твоя сестра, я понял, что тут что-то связанное с семейными драмами. Мне вот уже не в первый раз слышно. Хотя... стрёмно, что мы сейчас стоим перед главным нашим врагом и обсуждаем всё, как идёт по норме.

Танджиро кивнул:

— Давай. Пойдём в сторону, я тебе всё объясню.

Удзуки пошёл за ними. Нэдзуко вдруг показала пальцем на его лицо и издала короткий звук. Танджиро обернулся:

— Что? Нет, Удзуки...

Она снова ткнула пальцем, настойчиво, в сторону его глаз. Удзуки нахмурился:

— Кстати, Удзуки, от какого ты города? — спросил Танджиро, пытаясь перевести тему.

— Нагасаки. А что?

— А, просто ты не похож на местного.

— А, так я русский.

Танджиро и Нэдзуко застыли. Нэдзуко охнула и без сознания рухнула на живот Танджиро. Он подхватил её, не веря своим ушам:

— Ты... сейчас серьёзно?

— Да. А что?

Танджиро растерянно моргнул:

— Впервые вижу русского на территории Японии... — Он помолчал. — Эм... скажи что-нибудь на русском.

Удзуки без колебаний бросил:

— Ты урод.

Танджиро поднял бровь:

— Это... комплимент был?

Удзуки усмехнулся:

— Притворяюсь. Да, да, это означает «ты красивый».

Танджиро нахмурился:

— Я не понимаю... стоп. У тебя же японское имя. И ты сказал, что рос в Нагасаки? Тут какая-то несостыковка. И ты ещё и охотник?

Удзуки вздохнул:

— Я знаю, знаю. Дико звучит, но... мне тоже долго объяснять. Так что ты сначала объясни свою бредовую ситуацию, а я объясню свою, ладно? Чувствую, мы сейчас не по законному общаемся, держа в руках демона.

Они отошли к скамейке и сели. Удзуки слушал настороженно, не сводя взгляда с Нэдзуко.

Танджиро начал рассказывать свою историю с самого начала — как он продавал уголь, как в тот роковой вечер его семья была уничтожена, как он взял с собой Нэдзуко, превращённую в демона, как сжимал в руках Ничирин-меч и учился у столба воды Урокодаки, как прошёл испытание на горе Нагумото. Голос его срывался, но он говорил без остановки, пока наконец не выдохнул:

— ...ах, Удзуки, спасибо. Вижу, ты очень хороший слушатель.

Удзуки, сидевший всё это время неподвижно, медленно встал. В его глазах что-то изменилось — злость, которая была там раньше, уступила место чему-то тихому и тёплому.

— Теперь я понял, — сказал он, глядя на Танджиро. — Знаешь... я очень рад, что ты так сильно заботишься о своей сестре.

Он подошёл к Нэдзуко, которая мирно сидела рядом, и осторожно погладил её по голове. Она моргнула, но не отстранилась.

— А она реально милая, — добавил Удзуки, и в голосе его впервые прозвучала мягкость. — Я даже не знаю... как она может быть демоном. Может, поэтому ты реально скрываешься?

Танджиро кивнул, но тут же нахмурился:

— А откуда ты родом? Ты из России? Российской империи?

Удзуки застыл. На секунду его лицо стало пустым, словно он потерялся в чужих воспоминаниях. Потом он усмехнулся и потёр затылок:

— Честно сказать... я никогда и не был в России.

Нэдзуко и Танджиро переглянулись, не скрывая удивления. Удзуки продолжил:

— Ну, долгая история, знаете ли. Я был в России примерно один год, но полноценно там не жил. Просто у меня родители русские. И всё. А японский я знаю хоть с детства.

Танджиро наклонил голову:

— А зачем тебе всё это нужно было? Задание, то есть.

Удзуки махнул рукой и отвернулся, будто стыдясь своего порыва:

— Ай, да бросьте. Я просто... одинокий. И мне нечем заняться, кроме драки с демонами. Вот я и хотел наконец-то продвинуться с первого ранга. Хотя бы до третьего или четвёртого. Вижу, у тебя уже третий, да?

Танджиро кивнул:

— Да. Помогло, что у меня сильное дыхание воды. Но у меня вопрос: какое у тебя дыхание? Чем ты пользовался? Кто твой бывший учитель? И как ты прошёл задание на горе Нагумото, если тебе даже обычного демона довести сложно? Извини за грубость, конечно.

Удзуки улыбнулся шире, и в этой улыбке мелькнула странная, почти дерзкая искра:

— А у меня просто нет дыхания.

Нэдзуко, сидевшая до этого смирно, резко выпрямилась, словно не поверила своим ушам. Танджиро открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

— Ты сейчас шутишь?

— Что? Я реально не имею дыхательной энергии. Ты понимаешь — каждый человек рождается с шансом, что у него будет дыхательная энергия, верно? Так вот, я один из тех, кому шанс не выпал. Мне не повезло. Но кто запретил мне становиться охотником, а? Знаешь, одна из моих сильных сторон — это то, что я очень качок. — Он согнул руку, демонстрируя небольшой, но плотный бицепс.

Танджиро окинул его взглядом и фыркнул:

— Ты почти мышцами размером со мной. Не скажу, что ты суперсильный.

Удзуки выпрямился, возмущённо сверкая глазами:

— Эй! Не недооценивай меня! Наверное, именно благодаря этой грубой и мощной силе я прошёл задание и выживание на горе Нагумото.

Нэдзуко вдруг потянулась вперёд и показала пальцем на хаори Удзуки. Тот обернулся:

— Что? Что с моим хаори?

Танджиро посмотрел внимательнее:

— Да так, просто похоже на моё. Но в другом цвете.

Удзуки пожал плечами:

— Я не выбирал, какое мне выдадут. Мне просто дали то, что было. Да и учителя у меня не было.

Танджиро покачал головой, но в глазах его мелькнуло уважение:

— Интересный ты человек, Удзуки. Что теперь дальше?

Удзуки задумался:

— Не знаю. Странная ситуация получилась... Выходит, вы — мои первые друзья, что ли?

Танджиро вздохнул и наклонился ближе, понижая голос:

— Удзуки, пожалуйста, пообещай, что ты никому не расскажешь про Нэдзуко. Ты же знаешь — если хоть кто-то узнает, что я ношу с собой демона, меня могут казнить по закону. Или ещё хуже — проводить опыты.

Удзуки посмотрел на Нэдзуко, потом на свой логотип убийцы демонов, висевший на гру

ди, и усмехнулся:

— Да ладно! Не расскажу. И какой прок мне от этого? Ты как будто есть кому, кто поверит мне, если я расскажу.

Танджиро облегчённо выдохнул:

— Ну... мы пойдём, что ли?

— Эй, погодите! — Удзуки поднял руку. — Раз уж вы теперь просто блуждаете, может, я тоже пойду с вами? Будем вместе проходить задания, а?

Танджиро улыбнулся:

— А что, неплохая идея. Я слышал, что вместе ходить с охотниками и строить связи — это хорошо.

Удзуки фыркнул, но не смог скрыть довольной улыбки:

— А, круто, да. Знаешь... я никогда не имел напарников.

Танджиро похлопал его по плечу:

— Ладно, мы будем твоими первыми друзьями и напарниками.

Удзуки отряхнул его руку и закатил глаза:

— Ха, подумаешь. Это не значит, что можешь прикасаться ко мне. Ты знаешь, что я старше тебя на год?

Танджиро ухмыльнулся:

— Это верно, но ментально-то я старше.

— Да кому мне пофиг! — Удзуки махнул рукой. — Пошли, какое следующее задание-то? А то жить на зарплату первого ранга почти невозможно.

Он схватился за затылок, взъерошил волосы и пошёл вперёд. Нэдзуко послушно залезла в коробку. Танджиро закинул её за спину и крикнул в небо:

— Эй, ворон! Какое наше следующее задание?

Ворон пролетел над головой, пронзительно каркая:

— Кар, кар! Направляйтесь к особняку в сторону леса. По словам, там исчезают дети в комнатах.

Удзуки сплюнул в сторону:

— А, значит, демоны съедают. Пошли уже.

Танджиро обернулся к нему:

— Удзуки, а где твой ворон?

— Да я с ними разругался. Вот и не пользуюсь.

Танджиро хмыкнул:

— Ну, с твоим острым языком это и было понятно.

Удзуки бросил на него взгляд, полный напускного равнодушия:

— Да плевать. Обойдусь без этих тупых каркающих птиц. Пошли.

Танджиро кивнул:

— Пошли.

И они двинулись вперёд — навстречу новому заданию, новым теням и новой битве.

Конец первой главы.

ВТОРАЯ ГЛАВА — СОБРАНИЕ ТРИО(ИЛИ КВАРТЕТА?)

Танджиро и Удзуки продолжали свой путь через яркое Токио, минуя шумные улицы и тихие деревни. Нэдзуко мирно дремала в коробке за спиной Танджиро, и он чувствовал её ровное дыхание сквозь деревянные стенки. Они шли рядом, болтая о всякой всячине, когда Танджиро вдруг повернул голову и спросил:

— Удзуки, я хочу понять... сколько ты уже находишься в корпусе?

Удзуки задумчиво почесал затылок, глядя на дорогу перед собой:

— Да они прям так много, что ли? Полгода, блин.

Танджиро удивлённо моргнул:

— А, а я только недавно прошёл отбор. Это было моё первое задание.

Удзуки резко остановился и посмотрел на него с искренним изумлением:

— Первое задание? Серьёзно? И ты уже сражаешься как какой-то опытный охотник против демонов? Я в шоке, просто.

Танджиро пожал плечами, слегка смущаясь:

— А что у тебя проблемы с катаной?

Удзуки вздохнул, опуская взгляд на свою рукоять:

— Ай, да они прям такие сильные, уж... Ну, понимаешь же, когда не имеешь дыхания, сражаться катаной против демонов становится трудно.

Танджиро наклонил голову:

— А что, ты типа кулаками сражаешься? Берёшь и разрываешь демонов?

Удзуки фыркнул, закатывая глаза:

— Ага, конечно, блин. Потом съедаю. Ты серьёзно, Танджиро? Ты в курсе, что демону нельзя причинить физический урон без клинка Ничирин? Да и вообще их никак не убить, кроме как Ничирин-клинком, солнцем или глицинией.

Танджиро кивнул, понимая его правоту:

— Понимаю. Надеюсь, ты найдёшь своё дыхание.

Удзуки вдруг встрепенулся, в его голосе появилась решимость:

— Да, ещё найду себе своё дыхание, вот увидишь! Тем более... когда-нибудь я стану учеником какого-нибудь столпа, и он мне поможет.

Они прошли ещё немного, и Танджиро, глядя на горизонт, произнёс:

— Далеко же находится от цивилизации этот особняк... Интересно, что там происходит? Говорят, демон связан с домом.

Удзуки махнул рукой, не сбавляя шага:

— Да какая разница. Вижу, у тебя много дыхательной энергии.

Танджиро замер на секунду:

— Соембаке? В банке? Что это значит?

Удзуки усмехнулся:

— Ну, разве место, где хранится твоя дыхательная энергия, не называется бак?

Танджиро нахмурился, потирая подбородок:

— Нет. Я даже не знал, что такое место существует. Я думал, просто у тела берётся воздух и превращается в энергетические дыхательные удары.

Удзуки хмыкнул, но спорить не стал:

— Ну ладно, кто я, чтобы решать. Какое твоё дыхание — посмотрим. И... у меня вопрос. Ты сказал, что она не может выходить на солнце, да? Она случайно не откроется?

Танджиро покачал головой, но в голосе его прозвучала тёплая благодарность:

— Нет, я за ней тщательно слежу. Но спасибо, что беспокоишься.

Удзуки отвернулся, скрывая лёгкую улыбку:

— Просто жалко стало её, услышав твою историю недавно. Ладно, прошли дальше.

Они шагали по длинному полю, погружённые в свои мысли, когда впереди, посреди золотистой травы, заметили суету. Человек с яркими жёлтыми волосами сцеплялся с девушкой, которая отбивалась от него, вырываясь из захвата. Танджиро мгновенно напрягся:

— Что происходит там?

Удзуки прищурился, вглядываясь вдаль, и процедил:

— Похоже, опасно. Пойдём и изобьём его.

Танджиро схватил его за рукав, останавливая:

— Нет! Давай просто нормально разберёмся в ситуации. Пойдём узнаем, что происходит. Судя по хаори... это охотник, что ли? О боже, быстрее, Удзуки!

И они оба рванули вперёд через поле, поднимая пыль под ногами.

Танджиро и Удзуки подбежали к месту происшествия и застыли. Перед ними стоял охотник с жёлтым мечом на катане, в жёлтом хаори с белыми полосками и с растрёпанными жёлтыми волосами. Он тянулся к девушке, умоляюще протягивая руки, и кричал:

— Ну забери меня, пожалуйста! Я хочу жениться на тебе! Прошу!

Женщина отталкивала его, брезгливо морщась:

— Уйди! Я просто спросила, как у тебя состояние. Ты сидел у речки и плакал о том, что боишься демонов. Ты с ума сошёл?!

Парень не отставал, продолжая тянуться к ней:

— Ну брось! Это же судьба! Ты меня полюбила! Забери меня! Я не хочу быть охотником! Я — Зеницу Агацума! Я не хочу умирать так бесславно! А вот в твоих объятиях ночью... я, конечно, этого хочу!

Танджиро и Удзуки медленно переглянулись, оказавшись в крайне неловком положении. Женщина влепила Зеницу пощёчину, но тот снова потянулся к ней, всхлипывая:

— Я боюсь демонов! Я боюсь, что произойдёт дальше! Я не хочу подвести своего учителя, но... дальше мне уже страшно! Ты видела их? Ты видела вообще?!

Женщина оттолкнула его, раздражённо выпалила:

— Уйди вообще! Ты в курсе, что это твоя работа — уничтожать демонов? Они нас терроризируют долгое время! А ты официально охотник! Так занимайся молча своим делом, а не ной у дороги!

Удзуки подошёл ближе, осторожно спросил:

— Эм, мэм, у вас всё в порядке?

Женщина обернулась к ним и облегчённо выдохнула:

— А, вот и другие охотники! Заберите этого урода, пожалуйста!

Удзуки мгновенно схватил Зеницу под мышки, приподнял его, как нашкодившего котёнка, и сказал:

— Я его держу.

Танджиро повернулся к женщине:

— Что тут происходит?

Женщина всплеснула руками:

— Этот урод пытался ко мне приставать! Я просто забеспокоилась о его состоянии. Он сидел у речки и плакал так сильно, что я подумала — с ним что-то не так. Решила подбодрить, а он тут же решил, что я в него влюблена! Что это судьба! И что мы вообще должны пожениться!

Удзуки хмыкнул, крепче сжимая Зеницу:

— Ага, значит, бабник у нас тут. — Он кивнул женщине. — Вы можете уходить, мы его сейчас проучим.

Женщина фыркнула, закатила глаза и отвесила Зеницу звонкий шлепок по затылку, прежде чем развернуться и уйти.

Зеницу замер. На пару секунд его лицо побледнело, глаза потемнели, и он обмяк в руках Удзуки, как тряпичная кукла. Удзуки принялся трясти его за плечи:

— Эй, парень, у тебя на волосах спагетти! С тобой всё нормально?

Зеницу резко вырвался из его хватки, вскочил на ноги и схватил Удзуки за воротник. Глаза его горели безумным огнём, голос сорвался на крик:

— Ты дурак! Ты лишил меня любви всей моей жизни! И что ты сделал? Она бросила меня! Зачем вы двое вообще присоединились? Кто вы вообще такие? Ясно?! Чёрт возьми!

Танджиро шагнул вперёд, примирительно поднимая ладони:

— Эй, погоди. Мы просто хотели помочь. Мы не знали, что у тебя тут такое творится. Да и вообще... ты с тобой всё нормально? Зачем девушку беспокоить?

Зеницу тут же переключился на него, схватив за воротник:

— А ты вообще заткнись, человек с уродливым шрамом на лбу! Вы двое тупые!

Он не успел договорить. Удзуки резко замахнулся и влепил ему мощный удар в челюсть — Зеницу отлетел в землю, распластавшись на траве. Танджиро ахнул:

— Удзуки, ты убил его?!

Удзуки отряхнул руки, равнодушно бросил:

— Да надоел он. Кричит, ноет, как ребёнок. Что с ним вообще?

Танджиро нахмурился, глядя на бесчувственное тело:

— Он, наверное, закомплексован или травмирован.

Удзуки добавил, пожимая плечами:

— Или просто сумасшедший.

Танджиро вздохнул, опускаясь на корточки рядом с Зеницу:

— Но при этом он охотник, такой же, как и мы. Давай подождём, пока он проснётся.

Через некоторое время Зеницу медленно открыл глаза, моргая, словно пытаясь сфокусировать взгляд на сером небе. Он полежал ещё пару секунд, а затем заметил нависающих над ним Танджиро и Удзуки.

Удзуки скрестил руки на груди и хмыкнул:

— Я так и знал, что он тоже недавний новичок.

Танджиро наклонил голову, вглядываясь в лицо Зеницу:

— Хммм... мне кажется, или я его уже видел?

Зеницу, не обращая на них внимания, уставился в небо и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Лежу тут в мокрой луже после удара от уродливого японца-охотника... после того, как меня отвергла единственная женщина, которая хотела мне добра... — Он вздохнул. — И всё началось с сообщения, которое ворон передал про задание в лесу с особняком Окацуке с барабанами...

Удзуки мгновенно возмутился:

— Эй, кто тут урод, слышь? Да я красавчик вообще-то!

Танджиро нахмурился, игнорируя его реплику:

— Дом Окацуке с барабанами? Что за место? Ты случайно не на наше задание отправляешься?

Зеницу, всё ещё лёжа, лениво повернул голову в его сторону:

— Похоже, что на то.

Удзуки почесал затылок, задумчиво глядя вдаль:

— Хмммм... даже не знал, что особняк зовут домом Окацуке... Значит, есть владелец. Или, по крайней мере, был.

Зеницу наконец поднялся на ноги, отряхнул хаори и вдруг прокричал с негодованием:

— Вы идёте на задание, не зная, где оно?! И вы зовёте себя охотниками?! Серьёзно?!

Танджиро пожал плечами, ничуть не смутившись:

— Нууу... мы же знаем, где именно дом. И этого достаточно.

Зеницу отступил на шаг, закатывая глаза:

— Ну и уроды вы... Испортили мне женитьбу, а ещё и теперь идёте на моё задание, хотя... знаете, валите туда же. Мне не хочется идти куда-то.

Удзуки наклонился к Танджиро, понизив голос до шёпота, но так, что Зеницу всё равно услышал:

— Слушай, Танджиро... он случайно не ку-ку?

Танджиро поднял руку, останавливая его:

— Погоди-ка...

Он подошёл и сел рядом с Зеницу, заглядывая ему в глаза:

— Ты случайно не тот пацан с отбора, где выжили только пять человек?

Зеницу застыл. Его глаза расширились, и он, не веря, уставился на Танджиро:

— Ты... тот, кто сломал руку тому задире, да?

Танджиро покачал головой, глядя на Зеницу с лёгкой улыбкой:

— Я не ломал руку, гений. Он просто сам нарвался на дочку Убуяшики. Я просто оттолкнул его за лицо. — Он помолчал, добавил мягче: — Но мне понравился твой поступок тогда. Ладно, вы двое. Раз уж будем геройствовать, то мы все вместе пойдём в этот дом с барабанами и уничтожим демона.

Удзуки фыркнул, скрестив руки:

— Ага, щас. Поплясал я. Танджиро, пошли, оставим этого извращенца.

Танджиро поднял ладонь:

— Эй, нет. Давай ещё с ним поговорим. Ведь наш хороший парень...

Зеницу мгновенно оживился, вскинув голову:

— Да, да, конечно! Хоть кто-то увидел! Ну, конечно, я бы хотел это услышать от женщины, но от тебя тоже приятно. Кстати, как вас зовут?

Танджиро кивнул:

— Я — Танджиро Камадо.

Удзуки нехотя процедил:

— Я — Удзуки Кашима.

Зеницу окинул его взглядом и поморщился:

— Не хочу быть грубым, но ты больно уродлив для японца.

Удзуки пожал плечами, ничуть не обидевшись:

— А, да хватит. Можешь так считать. Мне плевать, не первый раз слышу это слово.

Танджиро перевёл разговор в нужное русло:

— Ну раз уж идёшь на задание в этот дом, давай пойдём вместе. Вместе веселее, и тем более больше шансов на победу. Ты сказал, что боишься?

Удзуки подхватил:

— Да, да, я тоже это услышал. И от той девушки, и от тебя тоже. Что ты боишься сражаться с демонами и вообще хочешь уйти из службы и пойти жениться на ком-то. Ты серьёзно? Как ты вообще стал охотником?

Зеницу вздохнул, опуская плечи:

— Ну да, мне страшно. А что нельзя? Нельзя быть человеком? Женщина начала истерить... Вы понимаете, как это?

Он начал кричать, пробегая вокруг Удзуки и Танджиро, размахивая руками:

— Вы понимаете, насколько это страшно, когда на вас нападает демон, который абсолютно неуязвим ни к чему, кроме меча и солнца?! Вы понимаете, насколько это ужасно?! Демон ест сколько хочет, потому что иначе он умрёт! Вы понимаете, насколько это атмосферно ужасно?! Тебе придётся каждую ночь сражаться с ними, убивать и жертвовать своей жизнью ради этого! Это просто ужас! Кто это придумал?! Давайте сбежим!

Удзуки прищурился:

— Как ты вообще выжил до сих пор? И как ты прошёл отбор?

Зеницу замялся, отводя взгляд:

— Я... не помню. Если не ошибаюсь, я уснул от ужаса и проснулся уже невредимым.

Танджиро усмехнулся:

— Везёт некоторым. Но я вижу, у тебя есть хороший потенциал, верно? Не бойся, пойдём с нами. Мы тоже как бы не профи-бойцы, но... нам же нужно сражаться с демонами. Мы же охотники.

Зеницу кивнул на Удзуки:

— Вижу у тебя хороший боевой дух. А вот у него я вообще не чувствую дыхательной энергии.

Удзуки развёл руками:

— А я его и не имею. Сюрприз.

Зеницу вытаращил глаза:

— Ты не имеешь дыхания? Что?! Это что за чертовщина?!

— И не говори, я сам в шоке, — усмехнулся Удзуки. — Как он охотник? Я знаю, насколько ему будет сложно.

— Да бросьте, — Удзуки махнул рукой. — Я стану столпом быстрее вас.

Зеницу фыркнул:

— Чтобы стать столпом, нужно активировать двойную метку. Ты понимаешь это?

Удзуки нахмурился:

— Двойная что? Да нет, ты сказал... Эй, какой смысл мне объяснять? Это вам. Я и сам не разбираюсь в этом. Вы хотите уничтожить демона? Давайте устроим это. Пойдёмте. Вы же такие тупые, рискуете жизнью вместо того, чтобы жить свободной жизнью.

Танджиро посмотрел ему прямо в глаза:

— Зеницу, если ты так считаешь, почему ты сам сейчас работаешь охотником? Разве ты не должен жить, как хочешь?

Зеницу вздохнул, опуская голову:

— А кто-то разве спрашивал моё мнение? Это мой учитель хочет, чтобы я смог унаследовать дыхание грома.

Удзуки всплеснул руками:

— Дыхание грома! Даже этот сопляк имеет крутое дыхание, в отличие от меня. Ох, как же я завидую!

Танджиро похлопал его по плечу:

— Ладно, удачи с твоим учителем, Зеницу. Пойдёмте. Надеюсь, сможем быстро справиться с тем демоном.

Зеницу поднял палец:

— И да, в случае опасности я вас брошу. Вы же понимаете, мы не друзья пока что, а просто напарники по работе.

Удзуки фыркнул:

— Больно уж хотелось добавлять нытика и истеричку в команду.

Танджиро остановил его:

— Удзуки, мы уже его добавили в команду, и он наш друг.

Удзуки возмутился:

— Что? Уже друг? А разве не я твой единственный друг?

Танджиро покачал головой:

— Сейчас нет. Мы должны завести больше друзей, как можно больше. Это хорошо.

Удзуки вздохнул, нехотя протягивая руку:

— Ладно, я тебя принимаю. Но я тебя с глаз не спускаю.

Зеницу показал ему язык:

— Да пошёл ты! Ты тоже мне не нравишься. Странный ты. Не похож на японца, и больно уж тело странное у тебя..... Ни массивное но и не хрупкое.

Удзуки ехидно заулыбался:

— Хммммм , ты ещё увидишь почему.

Зеницу скрестил руки и, глядя прямо на Удзуки, произнёс с вызовом:

— И что мне бояться, что ли? Ты знаешь, что без дыхания охотник бесполезен на девяносто процентов? Без дыхания ты даже шею нормально не сможешь прорубить сильному демону, верно?

Удзуки пожал плечами, не сбавляя шага:

— Может быть. Да и какая разница? Раз уж мы команда, мы должны работать вместе, а? Но хотя... всю славу хочется забрать себе.

Танджиро вздохнул, покачивая головой:

— Удзуки, честно, у тебя большое эго.

Удзуки усмехнулся:

— Может, и так. А в чём это плохого? Я не всё сказал. Вау... У нас в команде эгоист, суперэмпат и реалист, как я. Ну и команда у нас, парни. Команда мечты, просто.

Зеницу вспыхнул:

— Да хватит орать, тётя! Голос повышенный! Как тебе вообще не отключиться?

— Эй, я вообще-то пацифист! — Зеницу отскочил в сторону. — Не трогай меня!

Удзуки начал крутиться вокруг Танджиро, пытаясь догнать Зеницу, а тот уворачивался с криками. Танджиро развёл руки в стороны, останавливая их:

— Ну, успокойтесь вы двое. Мы приближаемся к дому. Там уже серьёзно всё становится.

Удзуки замедлился, подошёл к Танджиро и шепнул ему на ухо:

— Слушай, Танджиро! Я хотел спросить... А мы расскажем этому Зеницу насчёт Нэдзуко? И ещё... у меня вопрос. Зачем ты её таскаешь по заданиям? Разве не безопаснее её где-то оставить?

Танджиро тоже понизил голос:

— Насчёт Зеницу — пусть пройдёт проверку. Можно ли ему доверять, я пока не знаю. А насчёт Нэдзуко... я ношу её с собой, потому что она такая же сильная, как мы. И я собираю лекарство для неё.

Удзуки удивлённо моргнул:

— Какое ещё лекарство?

Танджиро запнулся, вспоминая Тамайо и Юширо, которые рассказали ему о возможности вылечить Нэдзуко. Он не мог выдать их секрет — слишком опасно. Но он помнил их слова: «Принеси нам кровь низших лун, а также высших, если можно. Чем больше, тем лучше. Процесс очень медленный, но чем больше крови низших лун ты принесёшь, тем выше шанс, что лекарство подействует и Нэдзуко превратится обратно в человека».

Он сжал кулак и твёрдо сказал:

— Я не могу рассказать тебе всего сейчас. Но я достигну этой цели в своей жизни. Я вылечу её.

Удзуки не стал допытываться, только кивнул. Танджиро же подумал про себя: «Я не могу рассказать Удзуке про Тамайо и Юширо. Потом посмотрим».

Они подошли к дому. Огромный, тёмный, с покосившимися ставнями и заросшим двором. Удзуки остановился, оглядывая его, и тихо произнёс:

— Миленький дом.

Зеницу остановился как вкопанный, глядя на дом, и пробормотал с явным отвращением:

— Миленький? Ты серьёзно? Да это же страшнее, чем мой подвал, где меня хранили до того, как меня мастер забрал.

Танджиро обернулся, удивлённо подняв бровь:

— Тебя мастер забрал? У тебя тоже нет родителей?

Зеницу отвернулся, голос его стал тише:

— Конечно, нету. Вы не понимаете. Вы чё, не слышали примету?

Удзуки нахмурился:

— Какая ещё примета?

Зеницу вздохнул и ответил с мрачной улыбкой:

— Все охотники — это те, у кого либо нет семьи, либо нет работы. Вот и всё. А в корпусе платят солидно? Да и какой дурак пойдёт в корпус охотников, когда имеет нормальную жизнь? Никто ещё не хочет рисковать жизнью против монстров.

Танджиро мягко коснулся его плеча:

— Ладно, неважно. У всех свои причины. Давайте зайдём в дом и посмотрим, что там.

Удзуки кивнул и уже шагнул вперёд, но заметил, что Зеницу застыл на месте. Он обернулся и сказал с лёгким раздражением:

— Ну брось, что ты? Зачем ты опять присел, как будто боишься?

Зеницу сжался, глядя на тёмный проём:

— Там темно. Очень темно. Окна заколочены. Мне страшно. Мы не можем убить его с помощью солнца. Нужно рубить шею. Шею, понимаешь ты меня?

Удзуки развёл руками:

— Да ну брось, Господи, это наша работа. Если хочешь с нами дружить и быть в нашей команде, то имей отвагу, ладно? Я не прошу тебя быть суперсильным, но... просто хотя бы сделай свою работу.

Зеницу сглотнул и тихо пробормотал:

— Никто не воспринимает меня всерьёз...

— Да и кто будет, с твоим поведением? — фыркнул Удзуки, но в голосе его уже не было злости.

Они вошли в дом. Перед этим Танджиро осторожно опустил коробку на землю у тени скамейки и тихо произнёс:

— Нэдзуко, тебе лучше остаться на улице.

Оставив её в тени, он обернулся к Зеницу. Тот сразу же спросил, кивая на коробку:

— Кстати, а что в коробке? Я так и не понял.

Танджиро помолчал, затем сказал, глядя ему прямо в глаза:

— Понимаешь... там очень важное. Знаешь, если ты когда-нибудь увидишь коробку, которая просто так стоит, — защищай её любой ценой, ладно? Там очень дорогое для меня.

Зеницу задумался, а потом похлопал его по плечу и, чуть смягчившись, ответил:

— Я прошу, ладно? — Он умилился от его доброты и добавил: — Ладно, возможно, попробую. Но давайте быстрее уйдём из этого тёмного коридора.

Удзуки хмыкнул:

— Да, да, не ссыте. Сейчас пойдём. Разумная земля, мы втроём, что может произойти не так?

Он начал ходить дальше, но Танджиро, принюхиваясь, остановил его:

— Вот, звуки... мой нюх подсказывает, что тут небезопасно. Можете не спешить.

Удзуки отмахнулся, отходя всё дальше вглубь дома:

— А чё смотреть? Вот смотрите, демон, где ты?

Резко — Удзуки исчез между комнатами, как будто его и не было. Зеницу прокричал, заламывая руки:

— Мистика! Удзуки забрали на небеса! Мы лишились его!

Он залез на Танджиро с воплями:

— Мы все погибнем! Мы все погибнем, один за другим!

Танджиро попытался сбросить его:

— Слезь с меня, Зеницу, я ничего не вижу!

Но когда он перестал чувствовать движение на своих плечах, то обернулся и обнаружил, что Зеницу тоже исчез.

— Зеницу? Где ты? Ты же только что был на мне...

Он открыл глаза и обнаружил, что уже находится в совершенно другой комнате. Принюхался — запах был странным, словно стёртым, искажённым.

— Запах ловить невозможно. Тут что-то не так, — пробормотал он.

Осмотревшись, Танджиро заметил в конце коридора демона. Тот сидел и чесал свои барабаны. С рогами и красными глазами. Танджиро сжал катану и сказал:

— Это тот демон, на которого нас послали. Значит, пора убить его.

Но тут же вспомнил о своих спутниках:

— Ну, а что осталось за Нэдзуко и Удзуки?

В это время Зеницу стоял в другой комнате, дрожа всем телом:

— Как меня переместили? Что происходит?

Он огляделся и заметил двоих детей. Те подошли к нему и затараторили:

— О, охотник на демонов! Это же его униформа! Помогите нам, пожалуйста, нам страшно!

Зеницу схватился за голову:

— Вам страшно? Мне тоже!

И он начал плакать. Дети удивлённо переглянулись, и мальчик спросил:

— А что мы будем тогда делать?

Тем временем Удзуки стоял в другой комнате, осматриваясь:

— Танджиро? Зеницу? Камадо? Агацума? Где вы?

Он заметил уродливого демона, который поедал остатки мяса на полу. Удзуки взялся за меч. Демон увидел его и тут же погнался за ним. Удзуки уже хотел атаковать, но кто-то другой резко прорезал голову демону и исчез с невероятной скоростью.

Удзуки замер:

— Стоп... Что это было? Это охотник?

Через секунду после того, как демон рассыпался в пепел, Удзуки заметил в конце коридора силуэт. Тот стоял с двумя катанами и в маске кабана.

— О, нет! — прокричал Удзуки. — Только не последователи кабанов! Они тоже существуют!

Силуэт исчез, хмыкнув, как зверь. Удзуки тут же собрался в боевую позу, но вокруг уже было пусто.

Конец второй главы.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА — КОРОЛЬ ГОР ТУТ!

Дом с барабанами. Снаружи — яркий полуденный свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях, но внутри особняка царила непроглядная тьма, густая, как смола. Воздух был тяжёлым, пропитанный запахом старой древесины, пыли и чего-то ещё — сладковатого, гнилостного, что заставляло ноздри Танджиро сжиматься. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых коридорах, словно дом дышал, словно он был живым существом, готовым проглотить любого, кто осмелится ступить на его половицы.

Танджиро стоял в центре комнаты, сжимая рукоять катаны. Его пальцы побелели от напряжения, но дыхание оставалось ровным — он научился контролировать страх, превращая его в топливо для тела. Перед ним, в полумраке, восседал демон. Его тело покрывали барабаны — деревянные, с натянутой кожей, они впивались в плоть, словно были частью его существа. Глаза демона горели тусклым красным светом, а на губах играла кривая ухмылка, полная презрения.

— Ты вторгся в мой дом, — голос Кёгая прозвучал низко, раскатисто, как гром вдалеке. Он медленно поднялся, и барабаны на его теле тихо загудели, отзываясь на движение. — И расхаживаешь по нему, как по своему собственному. Неужели ты думаешь, что, имея охотничьи способности, ты сможешь одолеть меня? Кёгая… Двенадцатый бывший низшая луна.

Танджиро замер. Слова демона ударили по сознанию, как холодная вода. Двенадцатый бывший низшая луна. Это был тот самый ранг, о котором говорил Урокодаки-сан — те, кто когда-то стоял в иерархии демонов, но был низвергнут. Его пальцы крепче сжали рукоять, но он не отступил.

— Ты… тот самый, о ком говорил Урокодаки-сан? — тихо произнёс Танджиро, вглядываясь в лицо демона, пытаясь найти хоть какую-то человеческую черту в этих красных глазах.

Кёгай усмехнулся, и в этой усмешке была горечь, смешанная с яростью:

— Меня, как артиста, выгнали из всех четырнадцати низших лун. После того, как я проиграл битву крови против одного жалкого монстра. Это был такой позор… — он провёл рукой по барабану, и тот издал низкий, гудящий звук. — Я заперт здесь уже долго. И хоть с кем-то могу нормально поговорить.

Танджиро сделал шаг вперёд, не опуская катаны. Его голос был тихим, но твёрдым:

— Тебе нужен нормальный разговор. Я могу это сделать. Но… отодвинь от себя барабаны, пожалуйста.

Кёгай резко вскинул голову, и его глаза сузились:

— Нет. Ты привёл сюда других охотников. Я чувствую их присутствие в этом доме. И хоть я вижу, что твоя душа, возможно, чище, чем любая, которую я встречал за годы заточения… те, кого ты привёл, — настоящие мрази по душе.

Танджиро нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения, но он подавил её:

— Зеницу и Удзуки не мрази. Не говори так о них.

Кёгай рассмеялся — резко, отрывисто, и этот смех эхом прокатился по тёмным коридорам:

— Посмотрим, как вы выживете после такого.

Он поднял руку, пальцы сжались в кулак, и ударил по барабану на своём плече. Гулкий звук разорвал тишину — и мир вокруг Танджиро покачнулся. Пол ушёл из-под ног. Стены начали крутиться, вращаться, словно дом стал гигантским колесом, а Танджиро оказался внутри него. Он попытался удержаться, вцепился пальцами в доски, но пространство менялось слишком быстро — его бросило к одной стене, затем к другой, тело ударилось о дерево, и боль обожгла плечо.

— Дыхание воды, четвёртая ката: Ударный поток! — выкрикнул он, пытаясь сосредоточиться, пытаясь найти точку опоры в этом безумном вращении.

Его катана сверкнула в темноте, рассекая воздух, но Кёгай лишь усмехнулся. Две стены сомкнулись перед Танджиро, преграждая путь, и клинок врезался в дерево, застряв в щели. Он дёрнул рукоять, освобождая меч, и снова полетел, кувыркаясь в пространстве, которое не подчинялось законам этого мира.

---

В другой части особняка Удзуки застыл посреди коридора. Только что перед ним мелькнул силуэт — парень в маске кабана, с двумя катанами в руках, двигающийся с неестественной, звериной грацией. Удзуки моргнул, пытаясь осознать увиденное, но тот уже исчез, растворился в тени.

— Эй! — крикнул он, бросаясь вперёд. — Ты охотник! У тебя катаны! Стой!

Дверь распахнулась перед ним — и он оказался в той же комнате, из которой только что вышел. Удзуки замер, оглядываясь. Знакомые обои, та же трещина в углу, тот же запах пыли. Он толкнул следующую дверь — снова та же комната. Ещё раз — тот же результат.

— Да что за… — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. — Господи, да что это за чертовщина?!

Он развернулся и с силой ударил кулаком в стену. Дерево треснуло, рассыпалось щепками, и Удзуки шагнул в образовавшийся проём. Но едва он переступил порог, как весь дом содрогнулся. Пол под ногами затрясся, стены задрожали, и его начало швырять из стороны в сторону, как тряпичную куклу в барабане стиральной машины. Он ударился плечом о косяк, затем спиной о стену, потом головой о потолок — и в глазах вспыхнули звёзды.

---

Зеницу сидел на полу в углу комнаты, обхватив колени руками. Рядом с ним, вжавшись в стену, притихли двое детей — мальчик и девочка. Они смотрели на него с надеждой, но в глазах Зеницу стояли слёзы. Он дрожал, и голос его срывался:

— Мне страшно. Там такие грохоты слышатся… кто-то сражается с демонами. Демонов в особняке не одна, ведь так?

Девочка кивнула, её голос был тонким, как струна:

— Конечно, их тут примерно двое. Один только что ходил рядом с нами — с длинным языком. Мне стало страшно. Помоги нам…

Зеницу всхлипнул, утирая слёзы рукавом:

— А что? Мне не страшно, по-вашему? Я же тоже боюсь. Я боюсь, понимаете?.. Я не хочу умирать, я не хочу сражаться, я хочу домой, к дедушке, я…

Мальчик перебил его, сжимая рубашку на груди:

— Но ты же охотник. Что с тобой вообще? Что мы будем делать? Нас всех сожрут!

Зеницу замер. Слова мальчика ударили по чему-то глубокому, спрятанному под слоями страха и истерики. Он вспомнил деда — его суровый голос, его руки, которые не дрожали даже при виде демона. Он вспомнил его слова, сказанные когда-то давно, тихо, но твёрдо:

«Несмотря на то, что ты боишься сражаться с демонами, всегда спасай людей. Это твой долг. Понимаешь? Ты можешь бояться, но ты не можешь оставить их умирать».

Зеницу медленно поднялся, вытирая слёзы. Он взглянул на детей, и в его глазах мелькнула решимость, робкая, но всё же живая:

— Ну… попробуем сбежать. Я попробую отвезти вас в хорошее место. Ладно?

Он взял их за руки, и они пошли вперёд — в темноту, где грохотали барабаны и кричали демоны.

---

Танджиро снова поднялся, чувствуя, как по виску стекает кровь. Его тело ныло от ударов, но он не мог остановиться. Он сосредоточился, собирая дыхание в груди, и шагнул вперёд — чётким, ровным рывком, прямо через пространство, навстречу Кёгаю. Катана сверкнула, готовая рассечь демона, но тот вновь ударил по барабанам — и стены сомкнулись перед Танджиро, сжимая пространство. Он врезался в них, но не остановился. Он продолжил падать сквозь комнаты, сквозь коридоры, сквозь этот безумный дом, который не желал его отпускать.

В один из моментов, когда дверь распахнулась перед ним, Танджиро заметил силуэт. Парень в маске кабана стоял неподвижно, слегка покачиваясь, и сквозь прорези маски было видно, как он улыбается — безумной, дикой улыбкой. Затем он издал звук, похожий на хмыканье зверя, и начал бегать по стенам, как настоящий кабан, не обращая внимания на законы гравитации.

Танджиро замер, не веря своим глазам:

— Эй, стоп! Кто ты? Ты тоже охотник?

Парень в маске резко остановился, повернул голову и захохотал — громко, истерически, эхом разлетаясь по коридору:

— Ага! Я — король гор! И я сейчас уничтожу этого жалкого демона! Не на того он напал!

Он ринулся вперёд, исчезая в одной из дверей, и Танджиро остался стоять, растерянно глядя ему вслед.

— Это ещё кто?.. — пробормотал он, сжимая катану. — Я не понял. Он охотник? У него на голове какая-то маска…

Он перевёл взгляд на свою руку, сжатую в кулак, и стиснул зубы:

— И, кстати, где Зеницу и Удзуки? Надеюсь, у них всё в норме. А я должен быстрее одолеть этого демона.

Он сделал глубокий вдох, и мир вокруг него снова покачнулся, когда Кёгай ударил по барабанам. Танджиро шагнул вперёд — прямо в бурю, прямо в бой, не зная, что ждёт его за следующей дверью.

Удзуки бежал по коридору, тяжело дыша. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди, а в голове пульсировала одна и та же мысль: где все? Он оглядывался по сторонам, но видел лишь бесконечные стены, одинаковые двери и пыльные половицы, которые скрипели под ногами, будто насмехаясь над ним.

— Да где все?! — бросил он в пустоту, раздражённо взъерошив волосы. — Мне так и остаться тут? Просто бегать по комнатам, пока где-то там сражаются с демоном, а я морочусь в этом чёртовом лабиринте?

Он остановился, переводя дыхание, и прислушался. Тишина. Только скрип старого дома и далёкие, приглушённые удары, доносившиеся откуда-то из глубины особняка. Он уже хотел двинуться дальше, как вдруг позади раздался шёпот — тихий, вкрадчивый, словно кто-то дышал прямо ему в затылок.

Удзуки резко обернулся. В полумраке коридора стоял демон. Чёрный, с длинными конечностями, которых было больше, чем положено, — четыре руки, тонкие, как ветви, и неестественно длинный язык, который свисал до самого пола, слегка покачиваясь в такт дыханию. На его лице застыла ухмылка, а глаза горели тусклым голодным светом.

— А-а-а… вот и охотник, — протянул демон, облизываясь. — Наконец-то будет чем поесть.

Удзуки прищурился, оценивая противника взглядом. Он не отступил, не вздрогнул — только скрестил руки на груди и усмехнулся:

— Ага. Вот этот демон, значит, терроризирует особняк? Ну ладно, побыстренько я тебя убью.

Он вытащил катану из ножен, и лезвие тускло блеснуло в темноте. Пальцы сжали рукоять, и он шагнул вперёд, чуть наклонив голову:

— Кстати, не буду тебя жалеть, как Танджиро. Я не такой.

С этими словами Удзуки резко рванул вперёд. Короткий разбег, взмах катаны — лезвие свистнуло в воздухе, целясь прямо в шею демона. Но тот оказался быстрее. Его язык метнулся вперёд, обвился вокруг клинка, и с силой дёрнул. Катана вылетела из руки Удзуки и, вращаясь, отлетела в угол комнаты, звонко ударившись о пол.

Удзуки не успел среагировать — демон ударил его корпусом, и тело охотника врезалось в стену. Дерево затрещало, разломалось, и Удзуки пролетел сквозь него, оказавшись в соседней комнате. Он рухнул на пол, чувствуя, как по спине разливается тупая боль. На мгновение он замер, приходя в себя, потом медленно поднялся, разминая шею.

— Так… неплохая атака, — процедил он, глядя на демона, который уже появился в проломе стены. — Лучше стоит быть точнее.

Он бросился вперёд, снова пытаясь достать противника. Он кружил вокруг демона, нанося короткие рубящие удары, но тот уворачивался с лёгкостью, словно играл. Каждый раз, когда катана Удзуки приближалась, демон уклонялся, а затем его язык снова метнулся вперёд, схватив лезвие намертво.

— А ты довольно слабый для охотника, — усмехнулся демон, сжимая язык вокруг катаны.

Удзуки дёрнул рукоять, пытаясь вырвать оружие, но хватка была мёртвой.

— Эй! — возмутился он, напрягая мышцы. — Нормальный я средний охотник! Что ты мне тут говоришь?

Демон продолжал усмехаться, наклоняя голову:

— У тебя что… нет дыхания? О Господи, ты такой слабый без него. Я обычный демон, который превратился неделю назад. А ты уже не можешь меня убить и даже коснуться шеи. Потому что техники не хватает, бедняжка.

Он резко дёрнул языком, выбрасывая катану вверх. Она взлетела под потолок, вращаясь, и Удзуки проводил её взглядом, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— И что ты теперь сделаешь? — издевательски спросил демон, делая шаг вперёд. — Как ты вообще стал охотником без энергии? Слабак! Ты даже катаной нормально не можешь взмахнуть перед демоном. Не то что стать сильнее.

Удзуки не ответил. Вместо этого он рванулся вперёд, схватил демона за конечности — за две из четырёх рук — и, напрягшись, начал крутить его вокруг себя, как мешок с картошкой. Коридор превратился в размытое пятно, и с силой он выпустил демона, отправив его в полёт. Демон пролетел через несколько дверей, сминая их, как картон, и исчез в глубине особняка.

Удзуки отряхнул ладони, глядя вслед противнику:

— Хоть я и слабак с катаной, но… физически лучше не недооценивай меня.

Он ударил кулаком о кулак, разминая костяшки, и поднял взгляд к потолку, где всё ещё болталась его катана, застрявшая в балке.

— Чёрт, нужно быстрее достать её, пока он не вернулся, — пробормотал он и уже шагнул к стене, как вдруг его ногу обвил язык. Демон, вернувшийся с другой стороны, тянул его к себе с неожиданной силой.

Удзуки удержался на ногах, вцепившись в пол, и начал тянуть в ответ. Его мышцы напряглись, жилы вздулись на шее, и он медленно, но верно перетягивал демона на свою сторону. Тот, не ожидая такого сопротивления, поддался и поскользнулся, потеряв равновесие. Удзуки воспользовался моментом и со всей силы ударил демона в лицо. Кулак врезался в челюсть, голова демона дёрнулась назад, но он лишь улыбнулся, слизывая кровь с разбитых губ.

— Ты же знаешь, что физический урон не действует на демонов, да? — промурлыкал он.

Удзуки стиснул зубы:

— Да, я знаю. Всё равно уйди.

Он сделал мощный удар ногой в грудь демона, и тот снова отлетел — на этот раз ещё дальше. Он пролетел через полтора десятка комнат, ломая стены и перегородки, пока не рухнул в конце длинного коридора.

Удзуки проводил его взглядом, переводя дыхание, и пробормотал:

— Нужно быстрее достать катану. И пусть этот позор никто не услышит. Скажу, что просто демон сбежал от меня и пошёл к остальным. Ладно.

Он уже собрался бежать в сторону балки с катаной, как вдруг услышал вдалеке детские голоса и один знакомый, полный ужаса. Он замер.

---

А демон тем временем оказался в другом конце особняка. Он поднялся, отряхиваясь, и осмотрелся. Перед ним стояли двое детей — мальчик и девочка, — а рядом, вжавшись в стену, дрожал охотник с растрёпанными жёлтыми волосами. Глаза демона загорелись.

— О-о-о… а вот тут уже беспомощные дети, — протянул он, облизываясь.

Зеницу шагнул вперёд, заслоняя детей собой, хотя его голос дрожал так же сильно, как и колени:

— Уйди… а не то…

Демон наклонил голову, усмехаясь:

— А не то что?

Он начал медленно красться вперёд, и Зеницу попятился назад, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он не мог двигаться, не мог даже поднять руку. Страх сковал его тело, прижал к земле. Он смотрел на демона, и в глазах стояли слёзы, а голос срывался на шёпот:

— Я не хочу драться… мне страшно…

Дети схватили его за рукав, вцепились мёртвой хваткой, и мальчик крикнул, глядя на него с отчаянием:

— Давай, ты сможешь! А то без тебя мы умрём! Мы тебе верим! Герой!

Слова герой ударили по сознанию, как молния. Зеницу застыл на секунду, переваривая это. Герой. Его назвали героем. Он впервые слышал это слово в свой адрес.

Но демон уже облизнулся, и в следующую секунду его язык метнулся вперёд. Зеницу не успел среагировать — он просто рухнул на пол, потеряв сознание от ужаса, как подкошенный.

Мальчик потряс его за плечо, в голосе звучала паника:

— Эй! Зеницу!.. Ну всё, он упал просто без сознания, от страха. Ну конец.

Девочка задрожала, наклонившись к нему:

— Проснись, прошу! Здесь ты просто спал и не двигался!

Демон уже крался к ним, смеясь:

— Это что ещё за охотники пошли в наше время? Один без энергии, другой дрожит перед обычным стандартным демоном. Ну и позор. Когда я гуляю с детьми.

Он резко выкинул язык прямо в сторону детей, но в ту же секунду язык просто отрезался в воздухе за миллисекунду. Демон даже не понял, что произошло.

Язык упал рядом со спящим Зеницу, глухо стукнувшись о деревянный пол. И в то же мгновение тело охотника, всё ещё находящееся в бессознательном состоянии, медленно, но уверенно поднялось. Ноги расставились в боевую стойку, катана легла в ладонь, будто никогда и не покидала её, а дыхание стало ровным, почти неестественно спокойным.

Дети замерли, глядя на это с широко раскрытыми глазами. Демон застыл на месте, не веря своим глазам:

— Стоп… что? Как ты держишься на ногах буквально, когда находишься во сне?!

Зеницу не ответил. Он медленно вытянул катану вперёд, принимая длинную, растянутую позу, и вокруг его тела начали копиться тонкие, извивающиеся нити молний — они трещали, сверкали, обвивая его руки и клинок, словно живые.

— Дыхание грома, — произнёс он, и голос его звучал глухо, будто издалека. — Первая ката.

Он рванул вперёд. Молниеносно. Тело превратилось в размытую полосу света, и в следующую секунду Зеницу уже был за спиной демона. Тот даже не успел моргнуть.

— Слишком прямая атака… от неё можно просто увернуться, — начал демон, но не успел договорить.

Его голова отлетела от тела, описала дугу и с глухим стуком покатилась по полу, а тело замерло, а затем начало рассыпаться пеплом. Дети вскрикнули, зажимая рты ладонями, а их глаза расширились от удивления и восторга. Демон, исчезая, прошептал:

— Что?.. Я даже не понял, что произошло…

А Зеницу, сделав ещё один шаг, просто рухнул на пол, без сознания, как тряпичная кукла. Дети тут же подбежали к нему, тряся его за плечи:

— О, господин Зеницу! Спасибо! Вы спасли нас!

Когда Зеницу медленно открыл глаза, он тут же вскочил, озираясь по сторонам с паникой в голосе:

— А?! Где демон?! Мы уже сдохли, да? Мы в раю?! А-а-а!

Девочка наклонилась к нему, улыбаясь:

— Стоп… вы не помните?

Зеницу замер, нахмурившись:

— Что я помню? Где демон?

— Вы… вы убили его, — сказал мальчик, указывая на кучку пепла в углу.

Зеницу уставился на пепел, затем на детей, и его лицо медленно приобрело выражение глубокого облегчения. Он выдохнул и, отряхиваясь, гордо выпрямился:

— Молодцы! Я вижу его прах. Молодцы, дети.

Он пригладил волосы, стараясь выглядеть уверенно, и добавил, понизив голос:

— Только скажите, пожалуйста, что это я убил его. А то не хочется позориться перед товарищами.

Дети переглянулись, едва сдерживая улыбки. Мальчик кивнул:

— Извините… но я должен выполнить свою цель. Идёмте, я вас отвезу наружу.

Зеницу повёл их к выходу, оглядываясь на тёмные коридоры особняка. Когда они вышли на улицу, он остановился и посмотрел на дом, из которого доносились глухие удары и треск ломающихся стен.

— А теперь мне в дом. Там Танджиро сражается.

---

Внутри особняка Танджиро бежал по крутящимся коридорам, пытаясь поймать Кёгая. Каждый шаг отдавался эхом, но пространство ускользало, менялось, перекручивалось. Он остановился, принюхиваясь, но запах рассыпался, как песок сквозь пальцы.

— С запахом тут не уловишь, — пробормотал он, сжимая катану. — Комнаты слишком быстро затягиваются, а нить тоже быстро обрывается. Тут нужен нестандартный подход для его убийства.

Из темноты раздался голос Кёгая, полный презрения:

— Вы пришли осквернить моё искусство игры на барабанах?..

Внезапно стена позади Танджиро треснула, и из неё вылетел парень в маске кабана. Он приземлился на корточки, как зверь, и, не тратя времени на слова, закружился, нанося быстрый удар. Его катана рассекла спину Кёгая, но тот провалился в пол, исчезая в комнате ниже.

Танджиро посмотрел на парня, пытаясь понять, кто это:

— Этот новый охотник явно опытный и очень замаскированный… Мне бы стоило с ним познакомиться после сражения. Возможно, у нас всех одно задание.

Он побежал за Кёгаем, прыгая между комнатами, которые пытались его раздавить. Парень в маске кабана двигался так же легко, как Танджиро, но явно не собирался сближаться.

— Эй, ты! Мужик в маске кабана! — крикнул Танджиро, поворачиваясь к нему. — Давай вместе одолеем его! Нам нужно сконцентрироваться!

Иноске остановился, поворачивая голову так, что маска смотрела прямо на Танджиро:

— Я не работаю в команде. Никогда. Я единичный зверь и вожак своего отряда.

Танджиро нахмурился, но не сдался:

— Ну так в отряде должны быть и другие. Давай вместе одолеем.

Иноске задумался, почесал маску, словно размышляя о чём-то, а потом махнул рукой:

— А, да ну тебя!

Танджиро кивнул, уже зная, что делать:

— Я отвлеку его внимание водоворотом, а ты разрежь ему шею. Понял?

Иноске не ответил, но едва заметно качнул головой — то ли соглашаясь, то ли просто разминая шею. Но в следующую секунду он уже сорвался с места, исчезая в тени.

---

Танджиро оказался в длинном прямом коридоре. Кёгай стоял перед ним, окружённый своими барабанами, и смотрел на охотника с мрачной усмешкой. Танджиро медленно шагнул вперёд, опуская катану:

— Я не хочу портить твоё искусство. Оно красивое. Возможно, тот, кто оценил тебя, сделал это неправильно. Я считаю твои барабаны красивыми, но твои поступки и твой демонизм не оставляют мне выбора.

Он сжал катану, и в глазах вспыхнула решимость:

— Дыхание воды, десятая ката: Торнадо!

Его тело закрутилось с бешеной скоростью, и вокруг него начала формироваться водяная волна — плотная, стремительная, заполняющая коридор. Вода просачивалась сквозь щели, проникая в каждую комнату, в каждую трещину пространства Кёгая. Тот пытался оттолкнуть её комнатами, но вода уже затапливала всё вокруг.

И в этот момент из бурлящей волны выскочил Иноске — он плыл на обломке шкафа, как на сёрфе, поднимаясь над потоком. Его катана блеснула в свете брызг, и он прыгнул на Кёгая:

— Дыхание зверя, вторая ката!

Лезвие рассекло воздух, и голова демона отделилась от тела, отлетая в сторону. Кёгай, рассыпаясь пеплом, прошептал с удивительным спокойствием:

— Хоть кто-то перед моей смертью оценил моё искусство игры на барабанах… спасибо…

Особняк начал обрушаться изнутри. Стены трещали, пол проваливался, и Иноске, подхваченный волной, вылетел из окна далеко в лес. А Танджиро остался стоять посреди разрушающегося коридора, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Он вздохнул, вытирая пот со лба:

— Фух… пронесло. Смогли его одолеть. Всё-таки смогли.

Танджиро опустился на колени рядом с прахом Кёгая, который медленно растворялся в воздухе, поднимаясь лёгкими серыми частицами. Он достал из кармана небольшую стеклянную колбочку, аккуратно собрал в неё тёмную, ещё тёплую кровь демона, и закупорил её, спрятав обратно в карман.

Он посмотрел на колбочку сквозь стекло, вглядываясь в её содержимое:

— Кёгай всё-таки был бывшей луной… Интересно, для лекарства Нэдзуко подойдёт ли это? Бывшая кровь луны… — Он задумался, вспоминая слова Урокодаки-сан. — Низших лун четырнадцать, а высших шесть. И там сказала, что очень много понадобится крови. Даже пять убийств не гарантирует создание чёткого лекарства. Путь будет долгим… Но я хочу пройти его до конца.

Танджиро медленно поднялся, отряхивая колени от пыли, и направился к выходу из разрушенного особняка. Он вышел на улицу, щурясь от яркого солнечного света, и оглядел руины позади себя. Стены были обрушены, крыша провалилась, и лишь кое-где торчали обломки балок.

— Эх, сильно разрушили инфраструктуру, — вздохнул он, почёсывая затылок. — Жалко владельца прошлого.

Но его взгляд тут же упал на странную картину впереди. Зеницу стоял, обнимая коробку с Нэдзуко, и прижимал её к груди, словно защищая. А перед ним, нависая, стоял парень в маске кабана — Иноске. Он замахивался и пинал Зеницу, попадая по бокам и ногам.

— Эй! Отступи! — кричал Иноске, тыча пальцем в коробку. — Я хочу посмотреть, что там! Там явно что-то демоническое!

Зеницу сжимал коробку крепче, стиснув зубы от боли:

— Нет! Ты обманываешь! Танджиро рассказал, что в этой коробке очень важное для него! А я не могу просто так довериться тебе!

— Да плевать! — Иноске отмахнулся, его голос звучал грубо. — Мы же охотники! Мы сами должны это делать! Отходи! Я хочу уничтожить эту коробку вместе с тем, что там находится! Я чувствую опасность своим телом!

Зеницу покачал головой, его голос дрожал, но он не отступал:

— Не верь своему телу! Оно обманывает! Даже если что-то опасное, Танджиро не будет его нести просто так! Он слишком добрый для этого!

Иноске наклонился ближе, его голос стал угрожающим:

— Отойди. Либо я тебя сейчас изобью до потери сознания.

И он начал пинать Зеницу, нанося один удар за другим. Зеницу вскрикивал, но держался, не отпуская коробку, пока его лицо не начало покрываться синяками.

Танджиро, увидев это, вскипел. Его глаза вспыхнули гневом:

— Эй! Ты! Что ты т-творишь?! А ну-ка отстань!

Он рванул вперёд с неожиданной скоростью, и его кулак врезался прямо в рёбра Иноске. Тот отлетел назад, прокатившись по земле на пятнадцать шагов, и его катаны вылетели из рук, звякнув о камни.

Зеницу, всё ещё сжимая коробку, поднял взгляд на Танджиро и слабо улыбнулся:

— Ну, привет, Танджиро. Я тут держу коробку и охраняю, как ты говорил до этого… когда говорил про коробку.

Танджиро подошёл к нему, посмотрел на избитое лицо, и его голос смягчился:

— Спасибо, Зеницу. Прости, что тебе пришлось пострадать за это.

Зеницу слабо отмахнулся:

— Ну брось… я вытерплю.

Тем временем Иноске поднялся, отряхивая пыль, и выгнулся назад, как неестественный пластилин, издавая звериный звук:

— А-а-а… значит, драка? Кто-то возомнил себя вожаком, да? Думаешь, ты имеешь шансы против меня?

Танджиро шагнул к нему, поднимая руки:

— Я не хочу драться. Но ты сам полез в то, чего не должен был. Давай уладим всё нормально.

Иноске начал растягиваться, его тело наливалось звериной энергией, и он зарычал:

— Нет. Уже я должен тебе прикончить за это. Хочешь понять силу зверя? Ты её поймёшь.

Зеницу, всё ещё прижимая коробку, вмешался дрожащим голосом:

— Вы же не будете сейчас драться, да? Вы же охотники?!

Танджиро, не успев ответить, увидел, как Иноске уже летит на него с махом катаны. Он дважды перекрутился вокруг Танджиро, но тот успел увернуться, отпрыгнув назад.

Зеницу закричал, закрывая коробку собой:

— Охотники сражаются между собой?! Такого не должно быть! Что происходит?!

А Иноске уже снова нападал, двигаясь быстро, как зверь, не давая Танджиро времени на передышку.

Танджиро и Иноске кружили друг вокруг друга, их движения были резкими, почти неуловимыми для постороннего взгляда. Иноске атаковал неестественно, словно зверь — он пригибался к земле, опираясь на руки, а ноги выбрасывал вперёд, целясь в ноги и корпус Танджиро. Каждый удар был быстрым, диким, непредсказуемым.

Танджиро блокировал, отталкивал, уклонялся, но Иноске продолжал наступать, не давая ему ни секунды передышки. Его гибкое тело изгибалось в неестественных позах, и попасть по нему было практически невозможно — он ускользал от каждого удара, как вода сквозь пальцы.

— Я не хочу ему сильно вредить, — пробормотал Танджиро, уклоняясь от очередного выпада. — Это будет неправильно с моей стороны. Но и просто стоять, смотреть, как меня избивают, я тоже не могу.

Он начал отвечать, но Иноске мгновенно схватил его руку, обхватил шею ногами и с силой выбросил вперёд. Танджиро прокатился по земле, чувствуя, как вспыхивает боль в плече.

— Он бьёт только снизу, — прошептал Танджиро, поднимаясь. — Как зверь.

В его голове вспыхнула проекция: огромный кабан, нападающий рогами снизу, врезающийся в цель с разгона. И Танджиро понял — чтобы одолеть зверя, нужно просто использовать его силу против него.

Когда Иноске снова бросился вперёд, пригибаясь, Танджиро обхватил его голову ногами и с силой врезал в землю. Но Иноске не растерялся — он подхватил момент и ударил ногами в живот Танджиро, выпрямляясь выше.

Они схватились руками, пытаясь оттолкнуть друг друга. Иноске ударил головой об голову Танджиро. Тот поморщился:

— Не нужно так делать.

— Мне нужно что? — Иноске усмехнулся. — Что, хочешь плакать?

Он снова ударил головой, и Танджиро, чувствуя, как вспыхивает ярость, закричал:

— Прекрати!

Он резко притянул Иноске к себе и ударил головой. Ударная волна прокатилась по деревьям, и Иноске отлетел назад, рухнув на землю с грохотом. Из его лба потекла кровь.

— Ты его нокаутировал, — ахнул Зеницу. — Так его, этого жалкого кабана.

Танджиро застыл, не веря своим глазам. Иноске медленно поднялся, пытаясь прийти в себя, и в этот момент его маска сползла с лица.

Все замерли. Перед ними стоял парень с тёмно-голубыми волосами и синими кончиками, женским лицом и зелёными глазами.

— Так ты женщина, оказывается? — выдохнул Зеницу. — Ничего себе!

Танджиро наклонил голову, разглядывая его:

— У тебя хорошая внешность для того, кто живёт по звериным обычаям.

Иноске вспыхнул, его глаза загорелись безумием:

— Вы что, с ума сошли?! Я мужчина! — он потряс головой, отряхивая пыль. — Признаю, у тебя крепкая голова, но ты думаешь, я на этом сдался? Я мужчина, как бы вы ни думали!

Зеницу пожал плечами, разглядывая его лицо:

— Но лицо у тебя женское, это нужно признать.

Из-под обломков особняка вышел Удзуки. В одной руке он держал катану, в другой — яблоко. Откусил его, хрустя сочной мякотью, и обвёл взглядом всю сцену: растрёпанного Танджиро, злого Иноске с окровавленным лбом, Зеницу, прижимающего коробку, и ошарашенно моргнул.

— Эм… а что я пропустил?

Иноске вырвал запястье из хватки Танджиро, но не стал снова замахиваться. Вместо этого он упёр руки в боки и наклонил голову, разглядывая его с вызовом:

— Неважно, что ты пропустил. Важно то, что я сейчас тебе врежу.

Он шагнул вперёд, но Танджиро мгновенно схватил его кулак, останавливая движение. Пальцы сжались крепко, но без злости — скорее с твёрдой, непоколебимой решимостью.

— Всё. Хватит. Хватит драться, — голос Танджиро звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Если ты хочешь узнать, что в коробке, я скажу, что там. Но ты должен заслужить наше доверие. Нормально и спокойно.

Иноске дёрнул рукой, вырываясь, и фыркнул:

— Чтоб тебя… — он отмахнулся, но не стал продолжать драку.

В этот момент над их головами закружил чёрный ворон. Он приземлился на обломок стены, расправил крылья и пронзительно каркнул:

— Кар! Охотники-новички! Вы уничтожили бывшую низшую луну прямо в доме с барабанами! Кар! Заберите награду потом у себя!

Зеницу тут же встрепенулся, забыв о страхе:

— Эй, а какое следующее задание? Давайте сразу заранее возьмём, чтобы пойти туда.

Ворон наклонил голову, его чёрные глаза блеснули:

— Кар! Вы должны после этого исследовать инциденты на горе Нагумото. Люди исчезают в странных паутинах.

Танджиро нахмурился:

— Люди исчезают в странных паутинах? Что?

Зеницу побледнел, его голос задрожал:

— Только не пауки… я их так сильно боюсь.

Иноске закатил глаза:

— Зачем мне туда идти?

Танджиро повернулся к нему, в его голосе звучала мягкая настойчивость:

— В команде лучше. Идём с нами, это поможет тебе освоиться. Ты вообще откуда? И как тебя зовут?

Иноске резко обернулся, его движения были резкими, как у зверя:

— Я Иноске Хашибира, король гор и обладатель дыхания зверя.

Удзуки присвистнул, покачивая головой:

— Дыхание зверя… о господи, даже есть такое дыхание. А у меня всё ещё нет. Класс.

Иноске посмотрел на него, а затем на Танджиро, и с неохотой кивнул:

— Ладно… пойду я с вами. Посмотрим.

Зеницу всё ещё дрожал, но, услышав слова Иноске, поднял на него глаза:

— К чему это приведёт?.. Да я хочу посмотреть, что в этой коробке. Что ты так сильно скрываешь?

Удзуки вмешался, скрестив руки на груди:

— Поверь, лучше, чтоб ты не видел, что там.

Танджиро кивнул, принимая решение:

— Ладно. Отправляемся на гору Нагумото.

Зеницу вдруг поднял руку, останавливая всех:

— Нет! Давайте отдохнём перед этим. Переждём ночь. Пошли.

Они пошли по тропинке, и вскоре перед ними показался дом, окружённый цветущей глицинией. Удзуки сразу оживился:

— О, дом с глицинией! У бабушки Хисы. Пошли передохнём, поужинаем и переночуем.

Танджиро оглядел дом, не понимая:

— Дом глициний? Это что ещё за место?

Зеницу удивлённо моргнул:

— Ты не знаешь? Это же место, где временно отдыхают все охотники.

Иноске хмыкнул, потирая живот:

— Хе. Бесплатный ужин. Я рад этому.

Танджиро повернулся к Удзуки:

— Удзуки, вижу, ты хорошо ориентируешься в этом.

Удзуки пожал плечами, улыбаясь:

— Я почти, можно сказать, живу в разных домах глицинии, понимаешь?

Они подошли к двери и постучали. Через мгновение она открылась, и на пороге появилась пожилая женщина с добрыми глазами — бабушка Хиса.

— Добро пожаловать, охотники, — тепло сказала она, жестом приглашая их внутрь. — Проходите и присаживайтесь.

Удзуки шагнул вперёд, весело махнув рукой:

— Привет, бабушка! Пошли, друзья!

Они все прошли внутрь, и Танджиро огляделся. Он посмотрел на своих спутников — на Удзуки, который уже вёл себя как дома, на Зеницу, который всё ещё нервничал, но явно расслабился, и на Иноске, который озирался по сторонам с любопытством. Внутри него разлилось тёплое чувство.

— Но хорошо, что у меня всё больше и больше друзей. Отряд расширяется… Хоть и не идеальные, и со своими скелетами, — тихо произнёс он, глядя на них.

После ужина они разошлись по комнатам переодеваться. Танджиро подошёл к коробке, в которой спала Нэдзуко, и постучал по крышке. Зеницу, проходивший мимо, остановился и удивлённо спросил:

— Танджиро, зачем ты стучишь по коробке?

Танджиро улыбнулся:

— Да так просто.

Когда они остались одни, он осторожно открыл крышку и заглянул внутрь. Нэдзуко подняла на него глаза, и он тихо спросил:

— Нэдзуко, ты готова им раскрыться?

Она мягко кивнула, её глаза блеснули в полумраке. Танджиро закрыл крышку и прошептал:

— Потом, после ужина, покажу тебе. А то опасность всё-таки… оставить тебя одну было бы плохо. Было бы плохо, если бы я всё-таки тебя поранил. Ладно. Посмотрим, что будет с нашими тремя новыми друзьями. И как дальше пройдут наши дела с охотничеством и поиском твоего лекарства.

Он вышел из комнаты, закрывая за собой дверь, и в коридоре повисла тишина.

Конец третьей главы.

ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА — ПОДГОТОВКА К ПРИВЫЧНОМУ ХАОСУ

Дом бабушки Хисы. Ночь опустилась на горы, и в комнатах дома глицинии горели мягкие фонари, отбрасывая тёплые пятна света на деревянные стены. В главной комнате, где был накрыт длинный низкий стол, собралась вся четвёрка. Они сидели на полу, на белых циновках, и перед ними был настоящий пир — рис, рыба, овощи, горячий суп, и всё это исходило паром, наполняя комнату сытным, уютным запахом.

Ел, впрочем, только Иноске. Остальные трое застыли в разных степенях изумления, наблюдая, как он поглощает всё, до чего дотягиваются руки. Зеницу сидел с открытым ртом, его палочки так и не коснулись еды — он просто смотрел, как Иноске хрустит луком, будто это было самое вкусное, что он пробовал в жизни.

Танджиро откашлялся, пытаясь начать разговор:

— Ну, значит, ты…

Он не успел договорить. Иноске с громким хрустом откусил половину луковицы и пробормотал с набитым ртом:

— М-м-м… давно так хорошо не ел. А чего раньше не сказали, что такие дома существуют?

Удзуки, который как раз потянулся за куском рыбы, замер и медленно отвёл руку, глядя на Иноске с лёгким осуждением:

— Сколько ты вообще в корпусе живёшь? По-моему, любой охотник должен знать, что есть такие передышки.

Иноске проглотил лук, облизал пальцы и потянулся к тарелке Удзуки:

— А я даже и не общался ни с кем из корпуса. Чтобы знать.

Он бесцеремонно забрал у Удзуки рыбу, откусил половину и, жуя, добавил:

— Не будешь — я съем.

Удзуки уставился на пустую тарелку, потом на Иноске, и медленно выдохнул, не говоря ни слова.

Танджиро, пытаясь разрядить обстановку, наклонился вперёд:

— Интересно, Иноске. А откуда ты взялся?

Иноске оторвался от еды, вытер рот тыльной стороной ладони и гордо выпрямился:

— Я из гор. Я — главный в своём отряде кабанов.

Зеницу поперхнулся чаем:

— Отряд кабанов?! Ты с ума сошёл? Какие ещё кабаны?

Он посмотрел на маску, лежавшую рядом с Иноске, потом на его лицо, и нахмурился:

— Ты что, считаешь себя кабаном?

Иноске ударил себя кулаком в грудь, и звук получился глухим, звонким:

— Конечно! Я зверь! Лучший зверь, который придумал своё дыхание и освоился лучше, чем все охотники! А? Да, круто же, да?

Удзуки усмехнулся, качая головой:

— И не говори. Даже у пещерного человека, оказывается, есть дыхание. А я всё ещё хожу.

Танджиро повернулся к Удзуки, в его голосе звучала мягкая укоризна:

— Ну, не жалуйся так сильно. Ну, подумаешь, у тебя ноль энергии с рождения. Я не хочу портить тебе надежду, но… разве есть способ получить энергию? Я слышал от Урокодаки, что если у тебя нет дыхательной энергии с детства, то второй раз ты её не получишь. Не судьба.

Удзуки вскинул голову, и в его глазах вспыхнула упрямая искра:

— Показываю на себя! Я смогу, вот увидите. Я буду пытаться. Кто сказал, что это невозможно?

Зеницу покачал головой, отставляя чашку:

— История сказала. И все охотники тоже. Ты поставил себе невыполнимую цель. Но удачи.

Удзуки резко повернулся к нему, тыча пальцем в грудь:

— Эй, ты! Трус! Какая у тебя цель в корпусе?

Зеницу замялся, отводя взгляд. Его лицо на мгновение стало серьёзным, и он ответил тихо, почти шёпотом:

— А… значит, мы тут откровенничаем. Эм… ну… — он сомневался, теребил край хаори, потом вздохнул. — Да. Я даже не знаю. Наверное, просто оправдать дыхание своего мастера.

Танджиро кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение:

— Благородная цель, Зеницу. А кто ты был до этого?

Зеницу замер, его лицо побледнело, и он поспешно отвернулся:

— А… вам лучше не знать об этом.

Повисла пауза. Танджиро и Удзуки переглянулись, но ничего не сказали. Тишину нарушил Танджиро, который повернулся к Иноске:

— Иноске, я хотел узнать… сколько ты уже находишься в корпусе?

Иноске, не переставая жевать, ответил:

— Несколько месяцев. Но точно не помню.

Удзуки нахмурился:

— Как? У тебя же ворон должен был предупредить.

Иноске проглотил очередной кусок и беспечно махнул рукой:

— А я не видел своего ворона. Мне поставили нового, но он меня боится и не выходит на связь.

Все трое застыли, глядя на него с ужасом. Зеницу медленно отставил чашку, его голос дрогнул:

— Ты… съел ворона?

Иноске кивнул, будто это было совершенно нормально.

Зеницу потряс головой, пытаясь переварить услышанное:

— Говоришь, дыхание зверя? Я ни разу не слышал в жизни такого дыхания.

Танджиро кивнул, потирая подбородок:

— Логично, что он сам придумал это дыхание.

Зеницу вздохнул:

— А я не придумывал своё дыхание. Я выучил его у своего бывшего столпа-мастера. Столпа грома.

Танджиро кивнул:

— Я тоже, по сути, научился. Урокодаки-сан передал мне дыхание воды.

Удзуки хлопнул ладонью по колену, и в его голосе смешались зависть и восхищение:

— Да чёрт возьми, где вы находите таких крутых учителей, а? У вас там и бывший гром, и бывшая вода. А я, блин, на у алкаша инвалида учился. И сам как-то прошёлся через отбор. Меня недолюбливают остальные охотники. И ещё я хожу просто в одиночку, без друзей.

Иноске посмотрел на него и коротко бросил:

— Охо. Соболезную.

Удзуки прищурился:

— Ты на эти слова способен?

Иноске наклонил голову, не понимая:

— А о чём ты?

Удзуки махнул рукой:

— Забудь.

Танджиро выпрямился, и в его голосе появилась особая, тёплая серьёзность:

— Ну, раз уж все рассказали свои цели и мы стали чуть ближе, как друзья… Я тоже решусь показать вам то, ради чего я продолжаю свой путь охотника.

Все трое застыли. Танджиро поднялся и быстро вышел в соседнюю комнату. Из-за двери послышался его голос, мягкий, но настойчивый:

— Ну, выходи, Нэдзуко. Давай-давай, не бойся.

Нэдзуко потихоньку вышла к остальным. Её шаги были лёгкими, почти беззвучными, и она просто встала в дверном проёме, глядя на троих незнакомцев своими большими, тёмно-розовыми глазами. Клямба во рту поблёскивала в свете фонарей.

Удзуки, сидевший ближе всех к двери, откинулся назад и махнул рукой в её сторону:

— Ну, глядите. Сестра Танджиро.

Танджиро шагнул вперёд, вставая рядом с Нэдзуко, и положил руку ей на плечо:

— Это Нэдзуко Камадо. Моя сестра.

Иноске, который в этот момент как раз жевал очередной кусок, замер. Его глаза сузились, и он медленно отложил еду. Он подался вперёд, принюхиваясь, и его лицо исказилось:

— Не понял. Стоп. Она демон?

Он дёрнулся, чтобы встать, но Удзуки мгновенно схватил его за плечо и с силой удержал на месте. Иноске посмотрел на него, и Удзуки молча, но твёрдо покачал головой — отрицательно, спокойно. Иноске замер, но медленно опустился обратно на циновку, не сводя глаз с Нэдзуко.

Танджиро выдохнул, собираясь с духом:

— Подождите. Дайте объясню. В общем… мою семью вырезал какой-то демон. Я не знаю, кто это был. После этого я узнал, что моя сестра оказалась жива.

Нэдзуко кивнула, её глаза блеснули.

Удзуки чуть-чуть подался вперёд, внимательно слушая.

Танджиро продолжил, и его голос стал тише, но твёрже:

— В общем, она превратилась в демона. Я стал охотником только для того, чтобы найти лекарство для неё. Она не кусается, не ест людей. Компенсирует отсутствие еды сном. Правда, Нэдзуко?

Нэдзуко ещё раз кивнула, издав тихий, утвердительный звук.

Иноске наклонил голову, разглядывая её:

— Я в первый раз вижу такой случай.

Удзуки усмехнулся, глядя на него:

— Говорит человек, который буквально носит кабанью маску. И мех животного у тебя на поясе.

Иноске вспыхнул:

— Да плевать мне! Кто что скажет мне за это?

Танджиро обернулся, ища взглядом Зеницу:

— Зеницу, ты где?

Зеницу стоял позади всех, чуть в стороне. Его пальцы нервно теребили друг друга, и он смущённо переминался с ноги на ногу. Он смотрел на Нэдзуко, и на его лице было выражение, которое Танджиро никогда раньше не видел — растерянное, но в то же время восхищённое.

— Нэдзуко-чан… — тихо произнёс он, почти шёпотом.

Потом громче:

— Нэдзуко-чан. Нэдзуко-чан.

Он шагнул вперёд, и его глаза загорелись:

— Ты такое прекрасное существо, оказывается! Всё время была с нами! И почему ты, Танджиро, не сказал об этом?

Он резко сорвался с места и бросился к Нэдзуко. Та, не ожидая такого, отпрянула и побежала. Зеницу рванул за ней:

— Нэдзуко, давай познакомимся! Нэдзуко, милая, пожалуйста!

Танджиро вскинул руки:

— Эй, Зеницу, куда?!

Он бросился следом, и в комнате началась настоящая суматоха. Они кружили вокруг стола, Зеницу тянул руки к Нэдзуко, та уворачивалась с лёгкостью, а Танджиро пытался поймать Зеницу за хаори. Иноске, увидев это, мгновенно оживился:

— О, догонялки! Кто быстрее? Я тут любого одолею!

Он вскочил и вклинился в эту кутерьму, добавив ещё больше хаоса. Теперь они втроём носились по комнате, опрокидывая подушки и чуть не сбивая фонари.

Удзуки остался сидеть на месте. Он смотрел на этот ураган, медленно жевал рисовый шарик и качал головой:

— Эх. Тупые. Реально тупые. — Он вздохнул, но в его голосе не было злости. — Ну, хотя бы наконец-то меня ценят и не говорят расизм в мою сторону. И не сказали это тупое слово — урод.

Через некоторое время Зеницу вырубился. Он просто рухнул на пол, раскинув руки, и засопел, мгновенно погрузившись в сон. Танджиро, тяжело дыша, закрыл дверь и прислонился к ней спиной:

— Фух… Еле его отбили.

Иноске, который уже стоял у выхода в соседнюю комнату, обернулся:

— А вы… Значит, теперь только будете со мной работать? Я главный, значит, да?

Танджиро покачал головой:

— Никто здесь не главный. Мы все равные. Пойми это, Иноске. Если нужна помощь — проси что угодно, мы тебе поможем.

Иноске чуть-чуть подался вперёд, принюхиваясь к Танджиро, и его лицо смягчилось:

— От тебя пахнет оптимизмом и добротой. Я чувствую это… чувствами. Что ты хороший.

Танджиро улыбнулся:

— О, Иноске, спасибо! Ты хорошо чувствуешь телом?

Иноске показал на спину и кивнул:

— Да! Можно так и сказать. Обострённое шестое чувство.

Танджиро кивнул, и Иноске ушёл в свою комнату. Танджиро подошёл к Нэдзуко, которая сидела у окна, маленькая, тихая, поджав ноги. Он присел рядом:

— Нэдзуко, с тобой всё в порядке?

Она кивнула.

— Прости, не думал, что мои друзья так будут пытаться с тобой… познакомиться.

Нэдзуко махнула рукой, будто говоря «ничего страшного». В этот момент в комнату вошёл Удзуки, неся в руках стопку тарелок:

— Молодцы, блин. Навалили на меня всю посуду и сами пошли играться. Что вообще творит этот Зеницу?

Танджиро вздохнул:

— Походу, влюбился в Нэдзуко. Как же неловко.

Удзуки сел рядом с Нэдзуко, поставил тарелки на пол и пожал плечами:

— Ну а чё? Можно понять Зеницу. Хотя… не только он. — Он посмотрел на Нэдзуко и мягко погладил её по голове. — Милая, как ребёнок. И лучше относиться к ней, как к младшей сестре.

Нэдзуко умилённо зажмурилась от его прикосновения. Танджиро, увидев это, обрадовался и сел рядом.

— Удзуки, — начал он, — а у тебя была семья?

Удзуки застыл на мгновение. Его рука замерла на голове Нэдзуко, и он медленно убрал её. Взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то сквозь стены.

— Ну да. Была, — ответил он тихо. — Но в отличие от тебя, я их не терял. Совсем недавно.

Танджиро нахмурился:

— У меня два года прошло с их смерти.

Удзуки посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень, которую он тут же спрятал:

— А у меня… примерно восемь лет.

Танджиро подумал про себя: я чувствую, что задел Удзуки за живое. Нужно быстро свернуть тему, пока он не загрустил сильнее.

Он откашлялся и перевёл взгляд на их хаори, лежащие рядом на полу:

— Удзуки, хм. Какая ирония — у нас один и тот же узор, но у тебя красно-чёрная клетка, а у меня — зелёно-чёрная.

Удзуки посмотрел на свою одежду, потом на одежду Танджиро, и уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке:

— Хм. Ну, реально круто.

Они сели рядом, и Удзуки провёл пальцами по ткани своего хаори:

— Ну, в отличие от тебя, у меня не длинные рукава. И снизу оно длиннее — до колена. Ну, я же выше тебя на шесть сантиметров.

Танджиро усмехнулся:

— Знаешь, ты единственный, кто нормально отреагировал на Нэдзуко. В отличие от Иноске и Зеницу.

Удзуки пожал плечами:

— Ну а чё? Как тут можно испугаться девочку, которая даже виду на опасность не придаёт?

Танджиро помолчал, потом спросил:

— А какие у тебя цели в корпусе? Ты пришёл только ради того, чтобы освоить дыхание?

Удзуки замер. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, и в его глазах мелькнула растерянность:

— Знаешь… я так долго и упорно тренировался ради этого. И в итоге даже забыл, зачем я в корпусе.

Нэдзуко, сидевшая рядом, чуть-чуть ударила его по плечу — легонько, будто подбадривая. Удзуки посмотрел на неё, и его лицо смягчилось. Он подхватил её под колени, усадил к себе на колени и покачал:

— Играй с ней. А, я вспомнил. Вроде, если не ошибаюсь… это было единственное, на что я мог рассчитывать в качестве оплаты за жизнь. Мммда… хорошей, достойной работы.

Танджиро наклонил голову:

— О-о-о, вижу, сложная была у тебя жизнь. Хотя, скажу честно, хоть ты и силён физически, но ты вообще не выглядишь как суровый, грубый пацан. Скажи, скажи наоборот. Худой такой. Подросток.

Удзуки прищурился:

— Это был комплимент или оскорбление? Ну ладно.

Танджиро подался вперёд:

— Эм, Удзуки. Ты говорил, что тебя много тренировали. А насколько ты физически силён?

Удзуки подмигнул, поднимаясь, и направился к выходу:

— Не бойся, Танджиро. Я намного сильнее вас всех троих. Хоть и не выгляжу так. Могу спокойно поднять или перевернуть, наверное, машину. Хотя даже не пробовал.

Он ушёл, и Нэдзуко с Танджиро переглянулись. Танджиро посмотрел на сестру и тихо сказал:

— Ну, Нэдзуко, это твоя новая семья. На время. Надеюсь, мы достигнем многого с ними, и быстрее сможем найти тебе лекарство.

Нэдзуко просто легла на его колени, и Танджиро, гладя её по голове, продолжил:

— Дальше у нас опасное задание на горе Нагумото. И надеюсь, всё пройдёт гладко и хорошо. Всё больше и больше охотников узнают о тебе. Но я рад, что это правильные люди.

Он вздохнул, откидываясь назад:

— Ладно, я спать. Спокойной ночи.

Наступило утро. Солнце медленно поднималось над горами, заливая дом бабушки Хисы мягким золотистым светом. Наши герои собрались во дворе, потягиваясь и разминаясь после сна. Воздух был свежим, прохладным, пропитанным запахом хвои и влажной земли.

Танджиро вышел первым. Он поднял голову, принюхиваясь, и его ноздри затрепетали, ловя каждый оттенок утреннего воздуха. Он медленно пошёл вперёд, и его взгляд скользил по тропинке, ведущей вглубь леса.

— Чувствую, в эту гору мало кто ходил по этому пути, — тихо сказал он, не оборачиваясь.

Зеницу, семенивший рядом, удивлённо моргнул:

— Что? Ты можешь по запаху определять, кто ходил, а кто нет?

Танджиро кивнул:

— Ну да. По сути.

Зеницу восхищённо всплеснул руками:

— Вау, как круто! А знаешь, я тоже могу кое-что по чувствам сделать!

Танджиро повернулся к нему с любопытством:

— Что именно?

Зеницу прислушался, наклонив голову, и его лицо тут же исказилось:

— А, я слышу, как кузнечики шуршат… Это так неприятно!

Он начал дрожать, обхватив себя руками. Иноске, шедший позади, закатил глаза:

— Ты с ума сошёл? Только утро.

Зеницу передёрнул плечами:

— Да и всё равно. Я вечно замерзаю, когда чувствую страх. А это происходит ежедневно. Может, это поможет мне побороть страх?

Иноске фыркнул, скрестив руки:

— Да, смело. Просто бери катану в руки и направляй. Не знаю, в бой со всей силой и отвагой. Напролом. Просто не думай о смерти и жизни — вот тогда ты и станешь бесстрашным, как я.

Зеницу вытаращил глаза:

— Ты с ума сошёл? Ну и имбицил. Как ты вообще выжил до этого момента?

Удзуки, шедший позади всех, равнодушно пожал плечами:

— Разве это должно нас волновать? Мы же даже не знаем, что находится в горе.

Зеницу тут же вскинулся, и его голос сорвался на панический крик:

— А я знаю, что там! Там находятся монстры! Демоны! А также, наверное, бывшие луны! И нас опять съедят! Что мы тогда будем делать, а?! Женщина женится… мы все умрём!

Танджиро шагнул к нему и положил руку на плечо:

— Успокойся. Нас четверо. Мы должны справиться.

Удзуки усмехнулся, выходя вперёд:

— Да не бойтесь. Всё, что для победы нужно, у вас есть.

Он указал пальцем на себя, потом на Иноске. Зеницу переглянулся с Иноске и неуверенно спросил:

— Дружба?

Удзуки перебил его, ударив кулаком в грудь:

— Я дубина! Я защищу вас! Я, я прикрою вас!

Иноске и Зеницу захохотали во весь голос, сгибаясь пополам. Удзуки стоял, и ему было не до смеха — он сказал это серьёзно. Танджиро шагнул вперёд:

— Пойдёмте. Тут явно место не для смеха.

Они все пошли за ним и начали медленно входить в лес. Деревья смыкались вокруг них, и свет становился тусклее, пробиваясь сквозь густые кроны лишь редкими пятнами. Танджиро шёл первым, внимательно глядя по сторонам, и вдруг обернулся к Удзуки:

— Удзуки, а если у тебя нет дыхания, как ты рубишь головы демонам?

Удзуки замялся, отводя взгляд:

— Ну, эм-м-м… Я не то что много убивал демонов с помощью отрубания головы мечом. Это скорее делали за меня. Ну, максимум пять демонов убил за жизнь. Но! Мне это и не нужно. Я сам уникальный! Да и сила решает семьдесят процентов момента отрубания меча. Хоть я и слабее против сильных демонов, но мне всё равно. Я лучше.

Зеницу хмыкнул, качая головой:

— У кого-то большое эго…

Удзуки злобно зыркнул на него:

— А у кого-то хрупкое сердце.

Иноске, шедший впереди, вдруг радостно подпрыгнул, присел на корточки, отбросил катаны в стороны и раскинул руки:

— А у кого-то лучшие чувства на планете!

Он замер, его лицо стало сосредоточенным, и он произнёс:

— Дыхание зверя, седьмая ката: Шестое чувство!

Он начал ощупывать пространство вокруг, его тело напряглось, ноздри раздулись, и он будто слился с лесом. Через секунду он вскочил, схватил катаны и крикнул:

— Погнали!

И сорвался с места, исчезая в глубине леса на огромной скорости. Танджиро вскинул руку:

— Эй! Куда! Не разделяемся же!

Он бросился за ним, а следом побежали Удзуки и Зеницу. Они неслись через подлесок, перепрыгивая через корни и уворачиваясь от низких веток. Удзуки, тяжело дыша, прошептал с сарказмом:

— Если мы попадём в ловушку, отдаём Иноске в психбольницу!

И в ту же секунду его нога запуталась в тонкой, почти невидимой паутине. Канат натянулся, и Удзуки с громким вскриком взмыл вверх, повиснув вверх ногами. Его хаори перевернулось и торчало вниз, открывая живот.

Танджиро резко остановился и об

ернулся:

— Удзуки! Ты в норме?!

Удзуки, покачиваясь в воздухе, ответил сдавленно:

— Всё ок… Но чувствую, походу, не к добру…

Зеницу, стоявший чуть в стороне, вдруг заметил паутину, натянутую между деревьями. Его лицо побледнело, глаза расширились, и он закричал, срываясь на визг:

— ПАУТИНА?! У МЕНЯ АРАХНОФОБИЯ! ЧЁРТ ПОБЕРИ! НАМ КРЫШКА?! НАМ КОНЕЦ!

Танджиро начал осматриваться, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Конец четвёртой главы.

Глава 5

ПЯТАЯ ГЛАВА — СУД НЕ ЩАДИТ НИКОГО.

Танджиро был в лесу вместе с Зеницу, Иноске и Удзуки. Удзуки висел вверх ногами на паутине, покачиваясь, и его хаори свисало вниз, открывая живот. Он посмотрел на паутину, обхватил её руками, подёргал и присвистнул:

— Ничего себе, крепкое. Тут, по-моему, ловушка не от человека.

Зеницу закричал ещё громче, его голос сорвался на визг:

— С ума сошёл?! Спускайся давай! Видно же, что это способность демона!

Удзуки дёрнулся, пытаясь освободиться, но паутина только сильнее впилась в лодыжку:

— Легко сказать. Чем сделать?

Танджиро резко обернулся к Иноске, его лицо стало серьёзным:

— Иноске, что ты чувствуешь?

Иноске принюхался, его ноздри раздулись, и он нахмурился:

— Мне кажется, или тут что-то нечисто?

И в ту же секунду из-под земли, прямо из-под корней, вырвался огромный демон-паук. Восемь глаз горели в полумраке, как угли, трёхметровое тело, покрытое хитином, бугрилось мышцами, а конечности были острыми, как косы. Он вынырнул так внезапно, что никто не успел среагировать.

Демон ударил ногой, и Иноске отлетел в сторону леса, ломая кусты и ветки. Танджиро вскрикнул:

— Что за…

Он принюхался, и его лицо побледнело:

— Это очень сильный демон. Это его логово. Это он расставил ловушку для Удзуки.

Танджиро рванул вперёд, но демон оказался быстрее. Он схватил его за хаори, поднял, как тряпичную куклу, и с силой выбросил в глубину леса. Танджиро исчез среди деревьев.

Удзуки, всё ещё вися вверх ногами, дёрнулся, пытаясь выбраться:

— Эй, Зеницу, помоги!

Но Зеницу уже убежал. Он исчез так быстро и так бесшумно, что никто даже не заметил, в какую сторону. Удзуки посмотрел на пустое место, где только что стоял Зеницу, и вздохнул:

— А, неудивительно.

В ту же секунду паутина, державшая его, развернулась, как пружина, и с силой выбросила его в сторону. Он пролетел через деревья и рухнул где-то далеко в лесу. Весь отряд был разделён, разбросан по разным частям горы.

Удзуки упал на мягкий мох, встал, отряхиваясь, и поморщился:

— Ну и жарко выдалось.

Он осмотрелся. Вокруг был густой лес, тёмный и тихий. Он прошёл немного вперёд, и под ногой что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз — под его ботинком расплющился небольшой паук, размером с ладонь, с чёрным брюшком и жёлтыми полосками.

— Какая же мерзость, — пробормотал Удзуки.

Но в ту же секунду раздавленный паук взорвался. Взрыв был небольшим, но достаточным, чтобы отбросить Удзуки на спину. Он упал, держась за живот, и зашипел от боли:

— Что это было? Это что, мини-граната в яде?

— В крови, чёрт возьми!

Голос прозвучал сзади. Удзуки обернулся и увидел, как из тени деревьев выходит фигура. Белый, бледный мальчишка с лысой головой и одним закрытым глазом. Он был одет в белый халат, покрытый узором паутины, и двигался с пугающей грацией, будто паук, ползущий по стене.

— Оскорбляешь пауков? Ты оскорбляешь нашу суть, — голос демона был тихим, но в нём звенела угроза. — Будь добр и относись нормально к чужим семейным узам.

Удзуки обернулся к нему, и его рука медленно потянулась к рукояти катаны:

— Да мне плевать, какая у тебя там семья. Я сказал факт. Не понравилось?

Демон прищурился, и его единственный открытый глаз сверкнул:

— Не понравилось. Ещё как не понравилось. Ты ещё поплатишься за это. И я принесу твоё тело… кхм… нашему старшему брату Руи.

Удзуки нахмурился:

— Руи? А это ещё кто? У вас тут целая семья, что ли?

Демон медленно кивнул, и на его губах появилась лёгкая улыбка:

— Да. Я его младший брат. Угадал.

Удзуки взялся за катану, вытаскивая её из ножен. Лезвие тускло блеснуло в полумраке:

— Вижу, он не прям слабый. Но я должен справиться.

Но сзади послышались шаги. Удзуки обернулся и увидел, как из-за деревьев выходят другие охотники. Их было трое, и они двигались осторожно, но уверенно. Один из них, парень с длинными волосами, собранными в хвост, сказал:

— О, я же сказал, что тут находится демон. Давай, отряд. Как раз придём и уничтожим демона, который, по слухам, здесь неподалёку.

Удзуки застыл, глядя на них:

— Что? Остальные? Другие охотники официально тоже здесь?

Он перевёл взгляд с новоприбывших на демона, потом снова на охотников, и его лицо стало задумчивым:

— Похоже, это не единственная миссия для нас. Задание глобальное, почти для многих новичков. Ну… посмотрим.

Он сжал катану крепче, готовясь к бою, но в голове крутилась мысль: сколько же здесь ещё демонов?

Четверо охотников вышли из кустов. Один из них, парень в синем хаори, шагнул вперёд и оглядел поляну. Его взгляд скользнул по Удзуки, всё ещё висевшему вверх ногами, и он усмехнулся:

— О! Так и знал, что тут находится опасная часть демонов. Пошли, друзья. Стоп… А это ещё кто?

Удзуки, покачиваясь на паутине, посмотрел на него с раздражением:

— Ну что стоите? Человека не видели, что ли?

Мужик в синем хаори прищурился и шагнул ближе. Его лицо растянулось в узнавании:

— Стоп, погоди. Да это же ты! Тот самый русский без дыхания, который язвит и ноет. Ноет везде.

Удзуки закатил глаза:

— Да чёрт возьми. Этот слух ещё и до вас распространился. Нет, это не я.

Другой парень, стоявший позади, кивнул и добавил:

— Да, да. У него ещё и акцент небольшой есть.

Удзуки дёрнулся на паутине, пытаясь повернуться к говорившему:

— Какой ещё акцент? Я не обладаю акцентом!

Мужчина в синем хаори скрестил руки на груди. Его голос звучал ровно, почти лениво:

— А. Я — Люциус. Охотник воды. Базовые воды, как следует. И я слышал, ты недавно подрался с одним из охотников. Который оскорбил тебя в ответ, когда ты первый начал нарваться.

Удзуки прищурился:

— А какая разница? Оскорбляли кого-то или нет? Я сам это знаю и сам решаю. А сейчас, блин, у нас на глазах демон. Давайте убьём его молча и без лишних слов.

Люциус усмехнулся, качая головой:

— Конечно, конечно. Но не думаю, что у тебя это получится. С твоими слабыми движениями и медленной скоростью.

Младший брат демона, стоявший в стороне, усмехнулся. Его единственный открытый глаз блеснул:

— Вижу, мне даже не придётся сражаться с вами. Вы сами друг друга сгрызёте. А я думал, охотники так дружелюбны друг к другу.

Удзуки бросил взгляд на демона, потом снова на Люциуса:

— Да, если следовать по их логике. Есть охотники, и ещё в отдельной стране. Я — Удзуки.

Люциус усмехнулся, его губы изогнулись в презрительной улыбке:

— Ха. Это неважно. Я Люциус, охотник воды. Официально представляю корпус охотников клана Убуяшики.

Удзуки чуть-чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучала насмешка:

— Э-э, не стоит прям всем говорить, что ты официальный солдат. Это и так все знают по твоей униформе.

Люциус шагнул вперёд, и его рука легла на рукоять катаны:

— Я сейчас убью тебя. И всех остальных твоих братьев здесь.

Младший брат демона поднял руки, и в его ладонях закопошились пауки — десятки, сотни маленьких тел, покрытых хитином:

— Это мы ещё посмотрим. Да и плевать, кто вы там или что. Я не дам тронуть мою семью.

Удзуки переводил взгляд с демона на охотников, и его терпение лопнуло. Он дёрнул руками, пытаясь освободиться от паутины, и крикнул:

— Эй, вы, там, группа охотников! Я понимаю, что вы пришли за заданиями и так далее, но поймите, что я первый пришёл и тоже имею право разделить с вами победу.

Другой парень, стоявший позади Люциуса, фыркнул:

— Ха, ещё чего. Знаем мы твою репутацию. И как ты относишься к охотникам.

Удзуки почесал затылок, насколько это было возможно в его положении:

— Да и плевать. Я сам это сделаю. Я всегда один и буду самым лучшим.

Люциус вздохнул, и в его голосе прозвучала усталая жестокость:

— Эх, твоё эгоцентризм всегда тебя убивало. И убьёт в будущем. Какой же ты высокомерный урод.

Удзуки просто показал руками жест — говорите больше — и усмехнулся:

— Лучше на деле докажите.

Он не успел договорить. Резко, с деревьев, с веток, из-под земли — пауки прыгнули на троих охотников. Их головы отлетели одновременно, будто их срезало невидимым лезвием. Тела рухнули на землю, и в ту же секунду пауки, вцепившиеся в них, взорвались. Глухие хлопки, брызги, и на поляне остались только тела.

Удзуки застыл. Его глаза расширились, и он не мог пошевелиться. Демон удовлетворённо кивнул, глядя на своих маленьких слуг:

— Молодцы, мои маленькие дети. Быстро. Ну. Вскрылись в них, пока они болтались друг с другом.

Удзуки медленно повернул голову, и в его голосе звучал шок т ирония:

— Вот тебе и групповая тактика......

Младший брат демона посмотрел на него, и его единственный глаз сузился:

— Ну. Как я понял, ты русский без дыхания? Приятный экземпляр. Надеюсь, моему брату Руи поможет. Кстати, я слышу, что он уже с кем-то сражается.

Удзуки сглотнул, но не отвёл взгляда:

— Не знаю, кто там твой Руи, но раз уж он с кем-то сражается, сейчас на горе явно творится какой-то звездец. А насчёт тебя… пора покончить с болтовнёй и рубить тебе шею. Понял, лысый шампунь на голову?

Младший брат демона улыбнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого:

— Удачи.

Он взмахнул рукой, и сотни пауков полетели на Удзуки.

Удзуки резко начал раскачиваться на паутине — вперёд, назад, из стороны в сторону, напрягая всё тело. Паутина скрипела, натягивалась, и в один из моментов лопнула. Удзуки полетел вниз, приземлился на ноги, кувыркнулся и тут же сорвался с места, убегая от роя пауков, который хлынул за ним.

Пауки начали взрываться в метре от него. Вспышки, грохот, комья земли разлетались в стороны. Удзуки прыгал, уворачивался, отталкивался от камней, от деревьев, но пауки доставали его — рвали одежду, оставляли царапины. Один из взрывов попал прямо по руке. Ткань хаори обгорела, кожа покраснела, и Удзуки зашипел от боли, но не остановился.

— Я не могу в-вечно бегать, — прохрипел он, перепрыгивая через упавшее дерево.

Младший брат демона стоял в стороне, наблюдая за ним с ленивой улыбкой:

— Ну что? Как тебе моя демоническая кровь? А? Идеальная. Хотел бы я сразиться с человеком, у которого есть дыхание. Но жаль, ты родился без дыхательной энергии.

Удзуки стиснул зубы, уворачиваясь от очередного взрыва:

— Ещё и демон мне это напоминает. Я точно выиграл жизнь.

В один из моментов он резко обернулся и разрезал катаной десятки маленьких пауков. Но те, едва коснувшись лезвия, взорвались. Ударная волна отбросила Удзуки назад, он врезался головой в дерево и схватился за ребро, чувствуя, как боль простреливает бок.

— Взрывы-то как реальные гранаты, — процедил он, поднимаясь. — Меньше радиус, но такая же разрушительность. Мне больнее сейчас от взрыва, а приблизиться почти невозможно. Охраняют слишком много пауков.

Младший брат демона вскинул руку и прокричал:

— Давайте!

Под деревьями взорвались десятки пауков. Земля содрогнулась, и огромное дерево, метров десять, а то и двадцать, обрушилось прямо на Удзуки. За ним посыпались камни, комья земли, ветки. Всё скрылось в облаке пыли.

Младший брат демона смотрел на завал и медленно произнёс:

— На этом всё, что ли? Похоже, всё.

Но дерево начало шевелиться. Огромный ствол приподнялся, задрожал и с силой отлетел в сторону, рухнув на землю. Из-под завала вышел Удзуки. Он откашливался, вытирал кровь с разбитой губы, всё его тело было изранено, но он стоял.

Демон прищурился, и в его единственном глазу мелькнуло удивление:

— Ого. Вижу, у тебя огромные мышцы. Восьмикратные? Нет… двенадцатикратные мышцы. Это удивительно. Ты… э… ты этим компенсируешь отсутствие дыхания?

Удзуки тяжело дышал, но всё же ответил:

— Возможно. Но толку от этого никакого.

— Мать ваша сказала, — усмехнулся демон. — Ну, это не повлияет на моё мнение насчёт твоей смерти.

Демоны-пауки снова погнались за Удзуки. Он резко ударил рукой землю, выбивая небольшую яму, и, пока пауки замешкались, убежал. Он бежал, петляя между деревьями, и лихорадочно думал. Осматривал всё вокруг, искал хоть что-то, что можно использовать.

— Да ё моё! Это уже ни в какие ворота! Либо я придумаю план, как его одолеть, тут же, либо… — он посмотрел на паутину, которая всё ещё свисала с деревьев, та самая, в которой он только что был. Потом перевёл взгляд на младшего брата демона, потом на свою катану. — Ладно. Попытка не пытка.

Он ускорился, рванул вперёд, но не заметил, как рядом, прямо под землёй, оказались ещё пауки. Они взорвались одновременно. Вспышка, грохот, и Удзуки просто упал. Без сознания. Тело обмякло, катана выпала из руки.

Младший брат демона шагнул вперёд и бросил своим маленьким слугам:

— Быстрее, пока он не встал. Все обхватите его тело.

Когда один паук подошёл к Удзуки, тот резко выхватил его рукой и с огромной скоростью выбросил прямо обратно на младшего брата. Паук взорвался в миллиметре от демона. Кожу на его лице рассекло, брызнула тёмная кровь, но рана мгновенно затянулась, и демон, ухмыляясь, произнёс:

— Притворялся, что без сознания.

У Удзуки была порвана одежда на груди, из порезов сочилась кровь. Он тяжело дышал, на лице — царапины и ссадины, но он стоял. И он сказал:

— Знаешь, если бы я был обычным человеком, давно бы уже сдох от пауков, как те умершие охотники. Но повезло с генетикой, так сказать.

Младший брат демона прищурился:

— Ну и что мне твоя информация? Типа ты объясняешь мне?

Удзуки усмехнулся, вытирая кровь с губы:

— Да так. Тяну время. Перед тем, как… — он сделал глубокий вдох, и его грудь поднялась, — достаточно вздохну. Ведь знаешь, что… И у меня есть к чему возвращаться. К друзьям. И основная цель жизни — помогать тем, кто пережил такую же судьбу, как моя.

Младший брат демона скривился:

— Да мне плевать вообще.

Удзуки с ухмылкой резко побежал на него. Он схватился за паутину, висевшую между деревьями, и, как обезьяна, полетел вперёд. Оттолкнулся от ствола, перевернулся в воздухе и оказался очень близко — прямо рядом с демоном-пауком. Он взмахнул катаной и воткнул её в шею демона. Но к его удивлению, лезвие просто вошло в плоть и дальше не пошло, застряв, будто в камне.

— Стоп, что? — выдохнул Удзуки.

Демон-паук, пытаясь вырваться из раны, прошипел:

— Спасибо. Что у тебя нет дыхания? Ты даже меня, обычного рядового демона, не можешь вырубить с целью, да?

Удзуки с силой надавил на катану, пытаясь протолкнуть её глубже, но лезвие не двигалось. Демон рассмеялся:

— Без дыхания ты как охотник бесполезный.

Он засунул паука в карман Удзуки. Тот сорвался, взорвался, и Удзуки отлетел, ударившись об дерево. Он закашлял кровью, но снова встал. Демон-паук вырвал катану из своей шеи, отбросил её в сторону и сказал:

— Ты всё ещё жив? После того, как рядом с тобой буквально взорвалась граната?

Удзуки вытер кровь с губ и ответил:

— Нет. Я немного побеждён, но один остаётся всегда.

Он показал на себя:

— Я никогда не упаду на лопатки.

Демон-паук покачал головой:

— Ещё как упадёшь. Посмотрю, как ты запляшешь теперь. Без катаны.

Удзуки в ту же секунду схватил огромный валун и швырнул его прямо в младшего демона-паука. Но камень просто врезался в него и раскололся, рассыпавшись песком. Демон-паук даже не покачнулся:

— Ты серьёзно? На нас не действует никакой урон, кроме клинка, солнца и глицинии. Тебе объяснить программу охотников, что ли?

Удзуки стиснул зубы:

— Да чёрт. И что же мне делать теперь? Может, какая-то помощь придёт?

В этот момент рядом приземлился ворон. Он пронзительно каркнул:

— Кар! Кар! На горе Нагумото был найден демон! Тринадцатой низшей луны — Руи! Внимание! Многие охотники, а также два столпа приходят сюда. Будьте осторожны! Или немедленно уничтожьте его, если у вас хватает сил!

Удзуки застыл, переваривая услышанное:

— Тринадцатая низшая луна… Та самая, о которой говорил Танджиро. Надеюсь, с остальными всё в порядке. И раз уж помощь приходит… Меня хоть кто-то спасёт? А то я тут без катаны.

Демон-паук усмехнулся, и в его единственном глазу вспыхнул злой огонь:

— Не ожидай ничего хорошего. Я убью тебя быстрее, чем кто-то придёт.

Он поднял руку, и вокруг неё начали собираться тысячи пауков — маленькие тельца сливались в тёмный, пульсирующий шар, который рос с каждой секундой. Энергия гудела в воздухе, и Удзуки сглотнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Удзуки уже думал, что ему конец. Увернуться было негде — пауки заполнили всё пространство вокруг, и их маленькие тельца пульсировали, готовые взорваться в любой момент. Но краем глаза он заметил движение на вершине дерева. На ветке, высоко над землёй, стояла фигура. Охотник? Да, с катаной. Но что-то было не так. Не охотник — охотница. В юбке. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне луны.

Демон, младший брат, начал что-то подозревать. Он медленно поворачивал голову, и Удзуки понял — если он сейчас выдаст её, всё пропало. Нужно отвлечь.

— Эй, ты! Белая мрамор! — крикнул Удзуки, и демон обернулся к нему.

Удзуки начал показывать фокус — исчезновение пальца. Он сгибал и разгибал пальцы, прятал их в кулак, снова показывал, делая вид, что это невероятно сложное и важное действие.

Демон уставился на него с недоумением:

— Какого чёрта ты занимаешься? Умри уже.

Он уже занёс руку, чтобы выбросить атаку, но в ту же секунду сверху прилетела охотница. Один чёткий, выверенный разрез — и голова демона отлетела от тела. Но демон успел. В последний миг он выпустил пауков, которые прилетели со звуковой скоростью прямо рядом с телом Удзуки и взорвались.

Удзуки упал. В ушах стоял огромный свист, всё тело горело, и он пытался открыть глаза, но не мог — боль ослепила его. Сквозь пелену он увидел только розовое. Розовое дыхание? Что это ещё за дыхание? Кто эта девушка?

Он не смел разглядеть её. Она не смотрела на него. Она просто пошла в другую сторону, указав на него пальцем кому-то другим.

Удзуки медленно встал. К нему тут же подошли Какуши — помощники охотники из подкрепления. Один из них, мужчина с суровым лицом, сказал:

— О, охотник выжил после сражения с демоном. У вас нет яда в крови?

Удзуки, покачиваясь, ответил:

— Нет. Есть только язва в крови.

Другая девушка-помощница подошла ближе, увидев его израненное тело:

— О, давайте обработаем его раны.

Удзуки поднял на неё глаза:

— Где остальные?

— Это о чём вы, сэр? — удивилась она.

Удзуки нахмурился:

— Раз уж Какуши здесь… Похоже, пришло подкрепление от корпуса. Где Танджиро, Зеницу и Иноске? А также Нэдзуко?

Женщина-какуши покачала головой:

— Если вы про других охотников… Они сражаются с демонами. Либо мертвы. А что за «Нэдзуко»? Вы кого имели в виду?

Удзуки замер, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он отвёл взгляд и тихо сказал:

— Никого.

---

В другой части леса Танджиро лежал на земле. Весь израненный, покрытый кровью и грязью, он сжимал сломанную катану, которая тускло горела. Рядом с ним, неподвижная, лежала Нэдзуко.

Он смотрел на клинок, и в его голове звучал собственный голос:

— Это дыхание солнца? Я так произнёс случайно. Но я в жизни не слышал о таком дыхании. Первая ката была мощнее, чем все дыхания воды, что я использовал.

На мгновение он провалился во флешбэк. Перед его глазами встал образ отца — тот танцевал каждую ночь, выполняя движения, которые теперь Танджиро узнавал. Первая капля солнца. Такие же движения. Он видел их у танца своего отца.

— Это как-то связано? — прошептал он.

Он посмотрел на Нэдзуко, и его голос дрогнул:

— Жалко… Таня сказала, но она слишком много энергии отбирает. Несколько раз без сознания, утомлена. А этот демон не умер, что ли?

Руи вышел из тени. Он поставил свою голову обратно на шею, поправил её руками, и его глаза сверкнули холодом:

— Я просто быстрее отрубил свою голову, чем ты смог её разрубить. Честно, ты меня уже раздражаешь. Вместе со своей сестрой. Я не вижу смысла добавлять вас в свою семью. Я просто от вас избавлюсь.

Руи натянул красные нити на своих пальцах и начал усиливать их своей кровью. Нити натянулись, заблестели, и воздух вокруг них задрожал.

Танджиро попытался подняться, но тело не слушалось. Он сжал сломанную катану и прошептал:

— Нет сил сбежать… Это не может быть концом. Я не должен сдаваться.

---

В другой части леса Иноске лежал связанный по рукам и ногам. Он дёргался, пытаясь освободиться, и кричал:

— Эй, ты, тупой охотник! Развяжи меня! Я только что убил огромного тёмного отца! А ты просто пришёл и собрал моё убийство!

Гию стоял рядом, спокойно отряхивая руки. Он не обернулся, но его голос прозвучал ровно:

— Просто.

Он начал уходить. Иноске рванулся, пытаясь дотянуться до него:

— Да я тебя уничтожу в бою!

Гию обернулся, и в его глазах мелькнуло удивление:

— Что за животное такое? Впервые вижу таких.

И он исчез в мгновение ока. Иноске остался лежать, продолжая ругаться в пустоту.

---

В другой стороне леса Зеницу лежал на земле, покрытый ядом. Его тело горело, конечности онемели, и он с трудом дышал. Он смотрел в небо и тихо говорил:

— Я умираю. Это конец. Я так и не завёл себе жену и умер в таком раннем возрасте. Хотя другие мальчики в шестнадцать лет уже имели жену и детей.

Он заметил, как какая-то женщина спускается с луны прямо на него. Она приземлилась рядом, мягко, бесшумно, и села на корточки. Её голос был тихим, приятным:

— С тобой всё нормально?

Зеницу посмотрел на неё, и его глаза расширились:

— Это ангел? Это бабочка?

Это была Шинобу. Она присела рядом и осмотрела его кожу:

— У тебя на коже огромное количество яда демонов. Я сейчас вколю тебе одно лекарство. Через время тебе пройдёт, но твои уменьшенные конечности вряд ли быстро исправятся.

Она вколола лекарство и поднялась:

— Ладно, тебя заберут остальные работники. Как-уши. А я пошла, ладно?

Зеницу проводил её взглядом и прошептал:

— У неё такой голос… Тихий и приятный, словно она мать. Ну почему мне так кажется? Это сознание, когда я умираю? Но неважно. Приятное лекарство.

Он не успел додумать, как всё тело обожгло болью. Он закричал, срываясь на визг:

— А-а-а! Лекарство тоже жжёт! О боже! Не-е-ет!

---

Мы возвращаемся к Танджиро.

Танджиро уже не знал, что делать. Он смотрел, как Руи накапливает нити в руках — красные, пульсирующие, пропитанные кровью. Демон ухмыльнулся и выкрикнул:

— Сдохни наконец!

И выбросил огромные красные волны. Они летели прямо на Танджиро, и он не мог двинуться — тело сковало болью и усталостью. Он просто смотрел, как смерть приближается.

Но резко перед ним появился Гию. Он стоял спокойно, невозмутимо, и его голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

— Дыхание воды. Одиннадцатая ката: Штиль.

Всё вокруг стало водяным. Мир будто растворился в чистом, прозрачном потоке — и красные нити исчезли в этом водяном пространстве, как мрамор в воздухе, как прах. Танджиро застыл, глядя на это прекрасное, невероятное зрелище.

Гию начал продвигаться дальше, используя этот штиль, и Танджиро прошептал:

— Что? Я не понимаю. Дыхание воды, одиннадцатая ката? Разве в дыхании воды не десять кат? Господин Гию-сан освоил новую? Теперь понятно, почему он столб дыхания воды.

Гию двигался к Руи, а тот начал кричать, отступая:

— Это невозможно! Как это возможно?! Я от тебя сильнее! Я сейчас всех вас…

Он не успел договорить. Гию обезглавил его одним движением. Голова Руи упала на землю, и демон начал испаряться, рассыпаясь пеплом. Его голос дрожал, полный неверия:

— Это невозможно… Я не верю… Я отказываюсь верить…

Гию посмотрел на него сверху вниз:

— В это и не нужно верить. Это и есть реальность.

Он помолчал, а затем добавил:

— Вроде говорили, ты тринадцатая низшая луна. Значит, из четырнадцати был убит ещё один.

Гию подошёл к израненному Танджиро и Нэдзуко. Танджиро поднял на него глаза, и его голос дрогнул:

— Господин Гию. Огромное вам спасибо. Спасибо, что нас спасли.

Гию посмотрел на него с лёгким укором:

— Ничего. Это наша работа. Встань уже. Не лежи, как жалкий.

Танджиро с трудом поднялся. Гию перевёл взгляд на Нэдзуко — та еле проснулась, приоткрыла глаза. В его памяти всплыл образ — та самая девочка, которая защищала Танджиро раньше. Он нахмурился:

— Это та самая? Твоя сестра-демон?

Танджиро кивнул, вставая рядом с ней:

— Это Нэдзуко. Вы верно поняли.

Гию помолчал, а затем его лицо немного смягчилось:

— Даже не ожидал, что она сможет всё-таки контролировать себя. И хорошо действовать.

Танджиро оживился:

— Кстати, Томиока-сан, я хотел рассказать вам…

Он не успел договорить. В воздухе мелькнула тень, и на поляну с огромной скоростью прилетела Шинобу. Она занесла руку, чтобы ударить Нэдзуко, но Гию мгновенно встал между ними. Шинобу отлетела назад, но приземлилась на ноги, и её улыбка стала шире.

— Как так? — она наклонила голову, разглядывая Гию. — Томиока-сан, вы защищаете демона?

Гию обернулся к Танджиро и коротко бросил:

— Встаньте за мной. Будьте осторожны.

Шинобу подошла ближе, её голос оставался мягким, почти ласковым:

— Эй, парень. У тебя рядом находится демон. Отпусти её. Я быстро её убью.

Танджиро шагнул вперёд, заслоняя сестру:

— Эм, женщина, не надо, прошу. Это моя младшая сестра. Не надо её убивать.

Шинобу вздохнула с наигранным сочувствием:

— О, как жалко. Семейные отношения и трагедия. У меня тоже есть старшая сестра. Но… значит, убью её быстро и безболезненно, ладно?

Танджиро застыл в шоке. Гию обернулся к нему:

— Танджиро. Можешь бегать?

— Да, еле могу, — ответил он, всё ещё не веря в происходящее.

— Бери Нэдзуко и уходи как можно быстрее.

— Но как же вы?

— Попытаюсь задержать её.

Танджиро кивнул. Он подхватил Нэдзуко и рванул в сторону леса. Шинобу вскинула руку:

— Эй, стой!

Она бросилась за ними, но Гию преградил ей путь. Их клинки скрестились, и Шинобу, не переставая улыбаться, сказала:

— По-моему, вы нарушаете состав, Томиока-сан. Это явно противоречит сути охотников. Вы не думаете, что за это полагается наказание?

Гию смотрел на неё ровно, без эмоций:

— Меня это не волнует. Я просто делаю то, что считаю правильным.

---

Танджиро бежал через лес, тяжело дыша, прижимая Нэдзуко к груди. Ветки хлестали по лицу, корни путались под ногами, но он не останавливался.

— Эта девушка, эта женщина — очень опасная, — бормотал он на бегу. — У неё дыхание было, и судя по хаори и рангу на спине… она столб. Какой-то Милокосан… И что мне делать? Мне придётся теперь скрываться. Мне придётся бежать. Нэдзуко, как ты думаешь?

Нэдзуко не ответила. Она просто показала пальцем назад, и Танджиро обернулся. Прямо за ним, в воздухе, появилась девушка. Она приземлилась рядом, и её нога врезалась в грудь Танджиро, опрокидывая его на землю. Это была Канао Цьюри. Нэдзуко отлетела чуть дальше, и Канао тут же выхватила меч, обнажила его и взмахнула прямо в сторону Нэдзуко.

Танджиро, в отчаянии, рванулся вперёд и схватил Канао за плащ. Она потеряла равновесие и упала на спину, а Танджиро закричал, срывая голос:

— Беги, Нэдзуко! Беги и не останавливайся! Быстрее, беги куда хочешь!

Нэдзуко сорвалась с места и побежала с огромной скоростью, исчезая в темноте леса.

Танджиро сказал:

— Фух, она убежала.

Но в ту же секунду Канао ударила пяткой прямо между плечом и шеей Танджиро. Он вырубился мгновенно, рухнув на землю без сознания. Канао, не теряя ни секунды, рванула за Нэдзуко.

Она почти догнала её. Взмахнула катаной, готовясь нанести удар, но Нэдзуко вдруг уменьшилась. Она стала маленькой, как ребёнок, и бросилась наутёк, быстро перебирая ножками. Канао застыла на мгновение, её глаза расширились:

— Уменьшилась. Что за…

Она не стала останавливаться. Снова взмахнула катаной, пытаясь попасть по маленькой Нэдзуко, но та прыгала, уворачивалась, убегала, как заведённая машинка. Каждый удар проходил мимо.

---

В другой части леса Удзуки шёл между деревьями. Его руки и лицо были перевязаны бинтами, на щеке красовалась свежая ссадина. Он осторожно ступал по мху, прислушиваясь к каждому шороху.

И вдруг он услышал звуки — быстрые шаги, шорох листвы. Из темноты выбежала Нэдзуко. Она была в панике, глаза расширены, и, увидев Удзуки, сразу бросилась к нему.

— Нэдзуко? Ты здесь? — удивился он. — Что ты здесь делаешь? Иди прячься, пока те охотники не увидели.

Нэдзуко подбежала к нему, схватила за хаори и начала тянуть, показывая в темноту, откуда прибежала. В её глазах застыл страх.

Удзуки посмотрел в ту сторону:

— Что? Тебе что-то нужно?

Из темноты вышла Канао. Она взмахнула катаной, показала на Нэдзуко и, не говоря ни слова, приказала отдать её.

Удзуки застыл, глядя на неё. Он перевёл взгляд на Нэдзуко, потом снова на Канао, и тихо сказал:

— О боже, тебя заметили.

Он посмотрел на Канао внимательнее — на её форму, на ранг на спине — и его лицо стало серьёзным:

— Она официальная охотница. И… походу, элита. Если не ошибаюсь, ученица столпа, значит? Прости.

В его памяти всплыл момент убийства младшего брата паука — девушка с розовым дыханием, которая сразила демона одним ударом. Он посмотрел на Канао:

— Так это она убила его. Даже не поздоровалась хотя бы.

Канао уже не стала терпеть. Она просто топнула ногой и показала на Нэдзуко. Удзуки нахмурился:

— Ты про… Ты приказываешь мне отдать её?

Канао кивнула. Нэдзуко с грустью на лице смотрела на Удзуки, ожидая помощи. Удзуки подумал про себя: если я её сдам — я предам Танджиро и предам своих друзей. Если я её не сдам и буду защищать — меня официально объявят вне закона и будут наказывать в суде. То есть моя жизнь будет испорчена?

Он колебался. Смотрел то на Нэдзуко, то на Канао, и в его голове проносились мысли одна за другой. Потом он вздохнул и сказал:

— Ладно. Плевать. У меня и так жизнь разрушена ещё в восемь лет. В том инциденте. У меня и так не было сути жизни, кроме Танджиро и нескольких моих друзей. Плевать, что произойдёт.

Он шагнул вперёд и спрятал Нэдзуко за собой:

— Но… Девушка. Хоть ты и милая, но я не буду с тобой цацкаться. Вы не понимаете, что это не обычный демон, как все.

Он обернулся к Нэдзуко:

— Нэдзуко, а ты убегай как можно скорее.

Нэдзуко кивнула и убежала. Удзуки повернулся к Канао и сжал кулаки:

— Нападай!

Канао в ту же миллисекунду оказалась рядом. Она ударила пяткой в шею и плечо Удзуки, и тот упал на землю. Канао хотела пойти дальше, но Удзуки схватил её за ногу:

— Куда? Парализующие эффекты на меня не действуют, девочка.

Канао молча скрутила ему руку, связала и просто ушла. Удзуки остался один, лежа на земле, и тихо сказал:

— И о чём я думал?

Канао погналась за Нэдзуко. Она уже почти догнала её, готовая нанести удар, но резко прилетел ворон. Он закружил над головой и прокаркал:

— Кар! Кар! Официальное приглашение от Убуяшики! Принести Нэдзуко Камадо и всех, кто причастен к ней, прямо на главное собрание всех важных лиц охотников! Прямо к Убуяшики на суд!

Канао остановилась. Она посмотрела на Нэдзуко, и её голос прозвучал ровно:

— Это ты Нэдзуко?

Нэдзуко кивнула. Она просто начала идти за Канао, спокойно, без страха. А в это время остальные работники Какуши начали собирать раненых охотников — всех, кто был найден на горе. Гию и Шинобу перестали драться и молча направились вместе. А танджиро— забрали другие медики-помощники.

Танджиро несли на носилках. Он медленно уходил в сон, и всё вокруг становилось далёким, туманным. Прошло какое-то время, и когда он снова открыл глаза, то сначала услышал только голос — резкий, громкий, прямо над ухом.

— Эй, ты! Камадо, как там тебя? Вставай!

Его ударили по лицу шлепком. Щека вспыхнула, и сознание вернулось рывком. Танджиро медленно очнулся и увидел над собой яркое небо без облаков — чистое, синее, бесконечное. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, и начал подниматься. Тело ныло, руки были связаны за спиной, хаори с него сняли, и прохладный ветер касался голых плеч.

Один из Какуши, стоявший рядом, наклонился к нему и прокричал:

— Тебе что, не слышно? Уснул, что ли? Вставай! Ты на собрании столпов!

Танджиро прищурился, пытаясь понять, что происходит:

— На собрании кого?

Какуши выпрямился и прокричал ещё громче, будто Танджиро был глухим:

— Ты что, не знаешь, кто такие столпы?! Вот они! Легендарные, самые сильнейшие столпы!

Танджиро поднял голову и посмотрел вперёд. Перед ним стояли они — столпы. Охотники, каждый из которых был уникален. Их было около четырнадцати — разных возрастов, с разными лицами, разными стилями. Каждый из них выглядел по-своему, будто принадлежал к другой стихии, другому виду боя. Их взгляды были тяжёлыми, пронзительными, и Танджиро невольно отвёл глаза.

Он тут же обернулся и спросил:

— Стоп. Погодите-ка. А где мои друзья?

Как-ши усмехнулся и крикнул в сторону:

— А, кстати, их тоже сюда тащите! Их же тоже нужно судить, вроде!

Из комнаты вышли другие помощники и выбросили на каменную и рыхлую землю Удзуки, Иноске и Зеницу. Все они были связаны, рты закрыты. Удзуки, в отличие от остальных, был закован в железные кандалы. Он к

ое-как выплюнул кляп и, повернувшись к Танджиро, тихо спросил:

— Танджиро… А это точно по нашему плану?

Танджиро застыл, не зная, что ответить. Он смотрел на своих друзей — связанных, израненных, брошенных на землю перед столпами — и в его голове не было ни одной мысли.

Помощник выпрямился и объявил, глядя на них сверху вниз:

— Вы на собрании, хашира. Добро пожаловать!

Конец пятой главы.

ШЕСТАЯ ГЛАВА — СУД СТОЛПОВ

СОБРАНИЕ СТОЛПОВ

День выдался ярким до рези в глазах — ни единого облака, ни единой тени на бескрайнем синем полотне неба. Солнце стояло высоко, заливая каменную площадку резким, беспощадным светом, от которого не было укрытия. И на этой площадке, в самом её центре, связанные и брошенные на холодные плиты, стояли четверо. А перед ними — двенадцать.

Двенадцать столпов смотрели на них. Молча. Тяжело. Без тени сочувствия в глазах — только холодная, оценивающая пустота, будто они разглядывали не людей, а насекомых, случайно заползших на их территорию. Их взгляды давили, как физическая сила — тяжёлая, удушающая, лишающая воздуха. Танджиро не знал, куда деть себя. Он стоял, чувствуя, как под этим безмолвным давлением подкашиваются ноги, как пересыхает во рту, как каждая мышца тела кричит от напряжения. Он просто смотрел вперёд — на эти лица, на эти глаза, на эти фигуры, каждая из которых излучала силу, несопоставимую с его собственной.

Рядом стоял Какуши — помощник в белом хаори. Он резко развернулся к Танджиро и ударил его по плечу, заставляя вздрогнуть.

— Эй, ты! Ты вообще здесь? Ты вообще-то на собрании великих хашира! Ты не знаешь, кто это?!

Танджиро сглотнул. В голове пронеслась мысль, обжигающая, как кипяток: «Хашира? Столпы? Это те, о которых говорил Урокодаки-сан? Я что, прямо перед ними?»

Он смотрел на них всех — на эти лица, на эти фигуры, на эти глаза, в которых читалась история сотен битв, тысяч смертей, бесконечных ночей, проведённых в схватках с демонами. И он стоял здесь — мальчишка, который ещё год назад продавал уголь, — и эти двенадцать смотрели на него, как на преступника.

Какуши снова ударил его по плечу, вырывая из мыслей:

— Имей уважение! Ты перед самыми сильнейшими охотниками нашего поколения!

Шинобу сделала пару шагов вперёд. Её движения были плавными, почти невесомыми, как крылья бабочки, но в этой лёгкости чувствовалась скрытая, смертельная сила. Улыбка на её губах была мягкой, почти нежной — и от этого ещё более жуткой.

— Ну, мальчики. Перед тем, как вас казнят, можете объяснить причины того, почему вы защищали демона?

Резко, как удар грома, сзади прозвучал громкий голос. Он разорвал тишину, заставил воздух задрожать, и Танджиро невольно вздрогнул.

— Не нужно! Иметь причины! Давайте сразу казним их!

Мужчина с алыми, как пламя, волосами и огненным хаори шагнул вперёд. Ухмылка на его лице была огромной, почти ослепляющей — она горела так же ярко, как и он сам.

Ренгоку Кёджуро — Хашира Пламени.

— Защищать демонов и сражаться против своих — это нарушение закона, а также устава корпуса охотников. Это карается смертью!

Рядом с ним стоял молодой человек с чёрными волосами и пустым, отсутствующим взглядом. Он смотрел не на Танджиро, не на столпов, не на Какуши — он смотрел в небо, на облака, плывущие в бесконечной синеве.

— Это что ещё за облако? Разве я его не видел утром? Хотя… кто знает. Может, показалось.

Муичиро Токито — Хашира Тумана.

Следующая по ряду стояла девушка с розово-зелёными волосами и ярким, почти детским лицом. Её глаза светились сочувствием, и она подалась вперёд, сжимая руки у груди.

— Бедные мальчики! Да так отчаянно защищали свою сестру! А другие парни, даже не имея родственных связей, всё равно вмешались в это! Как это благородно!

Мицури Канроджи — Хашира Любви.

Следующий по ряду — высокий, мускулистый мужчина с белыми волосами и повязкой на лбу. Он держал руки у виска, и его голос звенел от нетерпения, отражаясь от каменных стен.

— Блестяще! Давайте я уже быстро, блестяще оторву им всем головы по одному, и на этом закончим и разойдёмся! Не вижу смысла так затягивать!

Тенген Узуй — Хашира Звука.

Следующая по очереди стояла девушка. Тёмная юбка до колен, свободная чёрная футболка с багровыми, тёмными узорами, перчатки без пальцев, тёмные волосы, собранные в один длинный хвост, и огромный мяч за спиной, закрывающий всю спину. Она стояла, чуть склонив голову набок, и в её голосе звучала усталость, смешанная с дерзостью.

— Не вижу смысла нам всем вместе это разбирать. Разве важно? Всем вместе, толпой! Судить жизни мальчишек.

Валентина Коусин — Столп Тьмы.

Следующий по ряду — мужчина с огненно-рыжими волосами и ярким, почти болезненным выражением лица. Он чуть не плакал, глядя на Танджиро и его друзей, и его голос дрожал от сострадания.

— Бедные дети… Их молодые жизни так быстро закончатся. Не дай бог, они окажутся в аду за свои грехи.

Гёмэй Химеджима — Хашира Пламени.

Следующий — мужчина высотой два метра. Белые волосы, собранные в хвост до плеч, огромная чёлка, свисающая над глазом, синяя бандана, элегантный белый костюм, толстый мяч, как у рыцаря, слева за спиной, чёрные перчатки. Он стоял неподвижно, как ледяная статуя, и его голос звучал холодно, непоколебимо.

— Не вижу смысла убивать их сейчас. Нужно дождаться Убуяшики, и это он примет решение, а не мы. Мы лишь катализаторы.

Шимо Эвергарден — Столп Льда.

Танджиро смотрел на них, и в его голове проносились мысли, одна за другой: «Они все… их двенадцать. Как их зовут? Они тоже охотники разных стихий и мощностей. Они будут нас судить».

Шинобу сделала ещё один шаг вперёд, и её улыбка стала чуть шире:

— Ну, товарищи, не обязательно на эту тему спорить, верно?

Удзуки сглотнул. Его лицо побледнело, руки сжались в кулаки, и он тихо, почти шёпотом:

— А может, попробуем сбежать?

Танджиро покачал головой. В его голосе не было ни капли надежды — только тихая, обречённая решимость.

— Плохой план. Походу, они решают, судить нас или сейчас, или нет.

Удзуки беспокойно переминался с ноги на ногу, пока столпы спорили между собой. Голоса звучали со всех сторон — резкие, громкие, холодные, — и каждый удар этого многоголосия отдавался в его груди тревогой. Он покосился вниз. Зеницу спал. Прямо здесь. На каменных плитах, перед лицом двенадцати сильнейших охотников, под палящим солнцем — спал, свернувшись калачиком, как ребёнок. Удзуки тихо ткнул его ногой, потом ещё раз, сильнее.

— Эй. А вы тут спите. Просыпайтесь. Нас судят.

Зеницу не шевельнулся.

И тут из ряда столпов вышел мужчина. Высокий, мускулистый, с оранжевыми волосами, растрёпанными, как кудри, и зелёным кимоно без рукавов. На поясе его толстых зелёных штанов висели два полукатаны — примерно размером с его ладони, толстые и тяжёлые. Он взял одну из них, сжал в руке, и его голос прозвучал громко, уверенно, с ноткой презрения.

— А скажите мне, когда такое случалось, чтобы мальчики защищали демонов под видом охотников? Вот именно — никогда. Значит, это двойные агенты. Они служат Мадзану, чтобы пробраться глубже в ряды охотников. И их нужно сразу убивать, пока они не узнали о нас больше.

Лойд Педрагон — Столп Природы.

Он шагнул вперёд, и его тень накрыла Танджиро и Удзуки. Они оба начали быстро ползти назад, пытаясь уйти дальше, и их голоса сорвались на крик:

— Не-не-не! Не убивайте! Не убивайте нас!

Лойд занёс руку для удара. Лезвие блеснуло на солнце. И в ту же секунду его запястье сжала другая рука. Холодная. Железная. Шимо стоял рядом, и его пальцы сжимали руку Лойда так, что та побелела.

— Ты почему это действуешь без указа Убуяшики? Мы не имеем права действовать без его приказа.

Лойд вырвал руку, фыркнул и отступил на своё место. Он шумно выдохнул и бросил через плечо:

— Можем обсудить. И сделать голосование — кто против того, чтобы их убивать, а кто нет. Или у кого другая точка зрения. Мы должны быть холодными. И рассудительными. Как лёд.

Тенген усмехнулся, сверкая зубами:

— Ты горишь прямо как я, да, Столп Льда? Но мне это нравится. Блестяще просто.

Шимо молча отошёл на своё место. Удзуки выдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и посмотрел на него с искренней, почти детской благодарностью:

— Спасибо, огромный мужик. Спас нашу жизнь.

Шимо чуть заметно кивнул. Уголок его губ дрогнул — тень улыбки, — и он тихо:

— Не за что. Объяснитесь так, чтобы мы в вас поверили.

С другой стороны толпы раздался голос. Мягкий, но уверенный, с ноткой любопытства. Все обернулись. Девушка с распущенными тёмными волосами и зелёными прядями, в одежде цвета лайма, полностью закрывающей тело и руки. Катана чуть меньше обычной висела на поясе, а голову покрывала небольшая шапка.

— А зачем их убивать?

Кадзе Педрагон — Столп Дракона.

Она наклонила голову, разглядывая Танджиро и его друзей с искренним интересом.

— Ну подумаешь, защищали демона. А может, демон-то хороший, а?

Лойд закатил глаза:

— Сестрёнка, ты такая оптимистичная.

Кадзе вспыхнула, и её голос стал резче:

— Что? Мы даже не услышали их причины, а вы тут же рвётесь в бой их убивать.

Удзуки мгновенно оживился, тыча пальцем в её сторону:

— Вот! Вот, женщина! Давайте послушаем её!

Танджиро шагнул вперёд, насколько позволяли связанные руки, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо:

— Сейчас мы объяснимся, можно? Я готов вам рассказать. И чтобы вы поверили в то, что мы реально тут невиновны. Ничего опасного не сделали.

Шинобу кивнула, и её улыбка стала чуть мягче:

— Да, не против. Да и мальчики как раз проснулись.

Зеницу дёрнулся, резко пытаясь вырваться, и сквозь кляп в его горле раздались приглушённые, панические крики. Удзуки мгновенно придавил его ногой, не давая подняться.

— Интересно, что такое усугубив состояние. За них сдался.

Иноске лежал неподвижно. Просто лежал. Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели на столпов без страха, без паники, без эмоций — только внимательно, изучающе, как зверь, оценивающий противника.

Танджиро принюхался, и его ноздри затрепетали. Запах страха — резкий, терпкий — исходил от Иноске, но сам он не двигался. Не дрожал. Не кричал. Просто лежал.

— Я чувствую, что Иноске испытывает страх, — тихо произнёс Танджиро. — Что? Впервые? Походу, реально эти столпы… намного опаснее, мощнее, чем мы думали.

Шинобу сделала шаг вперёд, и её голос прозвучал мягко, почти ласково:

— Танджиро. Можешь рассказать вашу алиби? Или причину, по которой вы защищаете демона? Все четверо.

Танджиро хотел ответить. Он уже открыл рот, уже собирался с духом, чтобы выложить всё — про семью, про Нэдзуко, про ту ночь, про Урокодаки, про путь, который он прошёл. Но вместо слов из горла вырвался кашель. Резкий, надрывный, сотрясающий всё тело. Боль прострелила грудь, и он согнулся, хватая воздух ртом.

Шинобу мгновенно оказалась рядом. В её руке появилась небольшая фляга с водой, и она протянула её Танджиро. Он взял, сделал несколько глотков, и вода показалась ему ледяной, живительной, возвращающей силы. Он выдохнул, выпрямился и посмотрел на столпов.

В его глазах застыла решимость. Он готовился рассказать свою точку зрения.

Танджиро уже набрал воздух в грудь, уже готов был выложить всё — про ту ночь, про кровь на снегу, про Нэдзуко, про два года скитаний, — но вдруг резко обернулся. Его глаза расширились, и он заговорил, чувствуя, как холодок пробегает по спине:

— Стоп. А где Нэдзуко?

Удзуки мгновенно напрягся, и его голос прозвучал сдавленно, с ноткой паники:

— Вы её уже съели, да?

Шинобу покачала головой, и её улыбка осталась мягкой, почти ласковой:

— Нет. Она находится под стражей. Как и вы. Только в тени. Пока что. Ожидая, когда её можно будет выпустить, чтобы хорошенько проверить.

И тут, с ветки дерева, стоящего чуть в стороне, раздался голос. Змеиный. Тягучий. Он выползал откуда-то сверху, обвиваясь вокруг ветвей, и сам Обанай Игуро лежал там, на дереве, глядя на героев сверху вниз. Его единственный глаз, змеиный, жёлтый, блестел в тени листвы, а на шее обвивалась маленькая белая змея, которая тихо шипела, вторя своему хозяину.

Обанай Игуро — Столп Змеи.

— От одного твоего вида у меня головная боль, — прошипел он, и его длинный язык скользнул по губам. — Как и от вас всех четверых. Вас даже охотниками не назвать. А один вообще… другой нации. И не имеет дыхания.

Кадзе резко обернулась, и её зелёные глаза расширились от удивления:

— Другой нации? Стоп. Ты не из Японии?

Удзуки сглотнул, чувствуя, как под этими взглядами становится неуютно, и ответил тихо, почти смущённо:

— Не совсем. Просто я знаю русский.

Кадзе всплеснула руками, и на её лице вспыхнуло искреннее изумление:

— Ничего себе! Впервые таких вижу!

Лойд скрестил руки на груди, и его голос прозвучал с холодной усмешкой:

— А теперь понятно, почему ты здесь.

Мицури подалась вперёд, и её голос прозвучал с той же сладкой, почти приторной заботой, которая граничила с чем-то пугающим:

— Обанай-сан такой… навязчивый. И приятный голос, когда он так говорит. Что же он ещё продолжит?

Обанай не заставил себя ждать. Его язык скользнул по губам, и он прошипел, не сводя глаз с Танджиро:

— С его сестрой разберёмся позже. Мне главное интересно узнать, какое наказание у Томиоки. Он ведь тоже замешан в этом, да?

Все посмотрели направо. И заметили Гию. Он стоял в стороне, неподвижный, спокойный, с тем же невозмутимым выражением лица, с каким всегда смотрел на мир. Его хаори с узором воды чуть колыхалось на ветру, и он не сказал ни слова.

Тенген усмехнулся, сверкая зубами:

— Но он пришёл без сопротивления. Значит, готов к наказанию. Но это неважно. Главное — решить, как поступить с этими четырьмя мальчишками.

Танджиро шагнул вперёд, насколько позволяли верёвки, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо:

— Ладно. Я хочу рассказать вам. Моя младшая сестра… она стала демоном два года назад. Из-за того, что какой-то демон напал на наш дом. С тех пор я ношу её с собой и беру на разные задания, чтобы попытаться найти способ превратить её обратно в человека. Она не ест людей. Она компенсирует это сном. И она помогает мне в битвах с демонами. Я клянусь. Это настоящая правда. Она никогда в жизни не ела людей и не пробовала даже кровь. А мои друзья… они не при чём здесь. Отпустите их, пожалуйста. Я здесь главный. Они даже не знали, насколько это серьёзно.

Удзуки и Иноске переглянулись. В глазах Удзуки застыло что-то тёплое, благодарное, но он ничего не сказал.

Ренгоку скрестил руки на груди, и его голос прозвучал громко, уверенно:

— Кстати, да. Верно. Я об этом тоже подумал. Разве эти остальные мальчики в этом причастны?

Гёмэй вытер глаза тыльной стороной ладони, и его голос дрожал от сострадания:

— По слухам других Какуши… Жёлтоволосый мальчик и мужчина-зверь были в отряде команды Танджиро. Но напрямую не сражались против охотников ради того, чтобы защитить демоницу. Я не вижу смысла в их причастности.

Валентина вмешалась, и её голос прозвучал резко, с дерзкой прямотой:

— Да, правда. Какого чёрта мы решаем жизнь тех, кто даже не замешан в это? Предлагаю отпустить мальчика с лапшой на голове и кабана.

Шинобу кивнула, и её улыбка стала чуть шире:

— Ну, я тоже об этом подумала. Эй, вы, мальчики. Скажите, где вы были на тот момент, когда Нэдзуко выходила наружу?

Зеницу не мог сказать ни слова из-за кляпа. Его глаза расширились, он дёрнулся, пытаясь что-то промычать, и Удзуки, извернувшись, помог ему снять кляп через свои завязанные цепи. Зеницу тут же закричал, захлёбываясь словами:

— Нет! Мы не причастны! Мы вообще сражались с демонами! А я умирал от паука! А Иноске выживал от бати! Вот! Пауков!

Женщина — Кадзе — наклонила голову, пытаясь разобрать этот поток:

— Это очень быстро. И никто ничего не понял.

Шимо шагнул вперёд, и его голос прозвучал холодно, ровно:

— Ну, раз уж так. Они не сообщники. Просто те, кто оказались рядом из-за обстоятельств. Забирайте их.

Удзуки тихо, почти шёпотом:

— Что? А я?

Ллойд резко обернулся к нему, и его голос прозвучал с ледяной усмешкой:

— А вот и нет. Этот русский остаётся. По словам одного из элитных Какуши, он тоже открыто вышел против охотников и защищал демоницу. Его уже оправдать никак не получится. А этих двоих забирайте. Не нужны они.

Какуши подошли и подхватили Зеницу и Иноске под руки. Зеницу облегчённо вздохнул, его лицо озарилось улыбкой, и он даже не сопротивлялся. Иноске молча поднялся, бросил короткий взгляд на Танджиро, потом на Удзуки, и пошёл следом. Удзуки смотрел на них — на их удаляющиеся спины, на то, как они уходят, оставляя его здесь, — и тихо, с горечью:

— Предатели. Сдали при первой же возможности.

Танджиро обернулся к нему, и его голос дрогнул от вины:

— Извини. Из-за меня тебе придётся умереть.

Удзуки посмотрел на него, и уголок его губ дёрнулся в слабой, усталой улыбке:

— Ничего. Попробуй их и дальше переубедить.

Танджиро выдохнул, собираясь с духом, и посмотрел на столпов. В его глазах застыла решимость.

— А, да. Точно. Так вот. Слушайте дальше

Танджиро выдохнул, чувствуя, как слова даются всё тяжелее, но он не мог остановиться. Не сейчас. Не перед ними.

— Так вот. Она хороший демон. Вы поверьте. Она ещё может сражаться за нас. И не есть людей. Она будет нужна нам, и я хочу её спасти.

Обанай лениво шевельнулся на ветке. Его змея скользнула по плечу, обвивая шею, и он приподнял голову, глядя на Танджиро сверху вниз с выражением брезгливой усталости.

— Не пудри нам мозги этим бредом. Я не поверил ни одному твоему слову. Если она твоя младшая сестра — значит, неудивительно, что ты её так защищаешь и так сильно оправдываешь.

Валентина стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Тёмный хвост волос колыхался на ветру, мяч за спиной отбрасывал длинную тень на каменные плиты. Она усмехнулась, и в её голосе прозвучала резкая, почти грубая откровенность:

— Да, я тоже ни одному слову не поверила. Демон, чтобы не ел людей? Такой бред я не слышала с тех пор, как переехала в Японию одна.

Тенген покачал головой, и его белые волосы блеснули на солнце. Он держал руки у виска, будто сама мысль о таком абсурде вызывала у него головную боль.

— Верно. Без мяса демон максимум четыре месяца проживёт. Не то что два года.

Танджиро шагнул вперёд, насколько позволяли верёвки, и его голос сорвался на отчаянную, почти умоляющую ноту:

— Это правда! Вы поверьте! Вот свидетель!

Он указал на Удзуки. Тот быстро закивал, не останавливаясь, с такой энергией, что казалось, голова сейчас оторвётся.

Гёмэй смотрел на Танджиро с бесконечной, почти болезненной жалостью. По его лицу текли слёзы, и он вытирал их тыльной стороной ладони, всхлипывая:

— Бедняжка… Защищаешь то, во что было создано во благо зла и поедания людей.

Лойд стоял, широко расставив ноги, и его оранжевые кудри трепал ветер. Он смотрел на Танджиро с холодным, почти презрительным выражением, и его голос прозвучал резко, как удар хлыста:

— Твои объяснения бессмысленны, болван. Всё крутится вокруг одного объяснения. И без доказательств. Где аргументы? Хорошие аргументы, а не эти детские сказки.

Муичиро стоял чуть в стороне, задрав голову к небу. Его пустой, отстранённый взгляд скользил по облакам, и он тихо, почти неслышно, пробормотал себе под нос:

— Интересно… А как зачеркнуть букву «ха»? Хм. По-моему, не получится.

Танджиро стиснул зубы. В его голосе зазвенела сталь, пробивающаяся сквозь отчаяние:

— Но это правда! И это — то, ради чего я живу уже два года. С тех пор, как случился тот инцидент.

Шинобу сделала шаг вперёд, и её улыбка осталась мягкой, почти ласковой, но в глазах застыла холодная, оценивающая пустота:

— Танджиро, это, конечно, благородно. Но неправдоподобно. А есть что-то более весомое?

Удзуки дёрнулся, пытаясь встать на колени, но железные кандалы на его руках и ногах звякнули, натянулись, и он рухнул лицом вниз, не удержав равновесия. Он поднял голову, отряхивая с лица пыль, и его голос прозвучал сдавленно, но настойчиво:

— Эм… мы можем доказать это на деле. Так вытащите Нэдзуко. Она не сожрёт никого. Верно, Танджиро?

Танджиро кивнул, и в его глазах вспыхнула слабая, дрожащая надежда. Валентина перевела взгляд с Танджиро на Удзуки, потом снова на Танджиро, и её бровь поползла вверх:

— А с чего этот русский вообще в железных цепях? Он типа опасный?

Какуши, стоявший рядом, шагнул вперёд и ответил с ноткой неловкости:

— Да так… Он оказался физически сильнее, чем мы думали. Вечно он рвал все верёвки, на которых был связан, пытаясь убежать. И пришлось заковать его в эти железные кандалы, чтобы он не рыпался.

Удзуки, всё ещё лежавший лицом в землю, усмехнулся. Его голос прозвучал глухо, но в нём звенела дерзкая, почти безумная нотка:

— Хе-хе. А кто сказал, что я и эти не смогу сломать?

Удзуки усмехнулся, и в его голосе прозвучала та самая язвительная нотка, за которую его, видимо, и недолюбливали:

— У вас имя заморское, верно? Что-то из корней Европы, да?

Валентина смотрела на него несколько секунд. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — тень, может быть, удивление, а может, раздражение. Она отвернулась и бросила через плечо:

— А ты подумай хорошенько, ладно?

Удзуки не понял. Он нахмурился, открыл рот, чтобы переспросить, но Валентина уже не смотрела на него.

Мицури прижала руки к груди, и её глаза заблестели от слёз, которые она вот-вот была готова пролить. Её голос дрожал от искреннего, почти детского сочувствия:

— Я думаю, что их можно оставить. Они такие милые и добрые! И так отчаянно защищают сестру! Я думаю, их можно оставить.

Кадзе кивнула, и её зелёные волосы качнулись, блеснув на солнце:

— Я считаю, да, можно их оставить. Не думаю, что это прям карается смертью. Лучше бы оставили побольше охотников. Вдруг они потенциально сильные охотники в будущем?

Танджиро стоял, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он прошептал себе под нос, почти неслышно:

— Ничья пока что. Три-три голоса в разные стороны.

Удзуки, всё ещё лежавший лицом вниз, чуть повернул голову и прошептал, едва шевеля губами:

— Танджиро. Тут троих столпов нету.

Танджиро замер. Его глаза расширились, и он посмотрел на Удзуки, потом снова на столпов — пересчитал. Раз, два, три… двенадцать. Двенадцать, а не четырнадцать.

— Что? — выдохнул он.

Удзуки не отрывал взгляда от столпов, но его голос прозвучал тихо, почти неслышно:

— Тут нет троих столпов. С чего ты так думаешь?

— Изначально сказали, что их четырнадцать, — прошептал Удзуки, — а тут их двенадцать. Троих нету. Двоих. А плюс один ещё недавно стал столпом. Достиг должности вроде женщина.

Танджиро нахмурился:

— Что это значит?

Удзуки чуть пожал плечами, насколько позволяли кандалы:

— Не знаю. Может, ещё придут.

Гёмэй вытер слёзы тыльной стороной ладони, и его голос прозвучал с искренней, почти болезненной жалостью:

— Предлагаю убить их. И чтоб они не страдали больше от такой вины. И не колебались.

Шимо стоял неподвижно, и его голос прозвучал холодно, ровно, как ледяная гладь:

— Я буду неизменным, как и раньше. Убивать их без убежки не буду.

Тенген усмехнулся, сверкая зубами, и его голос зазвенел от нетерпеливой, почти театральной уверенности:

— Я буду тем, кто блестяще уничтожит этих двоих! Ещё обещаю!

Лойд открыл рот, чтобы что-то сказать, но посмотрел на сестру. Кадзе злобно зыркнула на него, и её взгляд был красноречивее любых слов. Лойд сглотнул, отвёл глаза и пробормотал:

— Ну ладно. Пусть этих оставим. На больше пяти минут.

Валентина обвела взглядом столпов и спросила с ленивым равнодушием:

— Ну, голоса что, сравнялись?

Обанай перевернулся на ветке, и его змея тихо зашипела:

— А мы голос Гию не будем учитывать. Так что шесть-пять. В нашу пользу. Да и Токито вообще не здесь. Можно его даже не спрашивать.

Танджиро стиснул зубы, и в его голосе зазвенела отчаянная, почти детская обида:

— Это же нечестно! Каждый голос важен!

Лойд резко обернулся к нему, и его голос прозвучал с холодной, почти презрительной откровенностью:

— Голоса двух предателей не учитываются. Да и вообще, как вы можете вмешиваться в то, за что вас казнят?

Муичиро, всё ещё смотревший в небо, тихо, почти безразлично:

— А мне всё равно. Оставят их в живых или нет. Итог всё равно один. Мы все умрём.

Удзуки вдруг начал биться головой об камень. Звук получился глухим, тяжёлым, и он повторял его снова и снова, снова и снова, пока на камне не осталось тёмное пятно. Его голос сорвался на крик, полный отчаяния:

— Нет! Только не это! Я не хочу умирать! Я слишком молод! Я ничего не добился в жизни! Танджиро, переубеди их!

Танджиро шагнул вперёд, и его голос прозвучал с последней, отчаянной надеждой:

— Ну вы же должны понять! Вы столпы! Вы те, кто даёт примеры! Разве не можете вы посочувствовать нам, мальчикам обычным?

И тут из тени послышался голос. Ленивый. Насмешливый. Тягучий, как патока, и острый, как лезвие.

— Какая же трогательная и милая история с семейными отношениями. Но с такой бредовой аргументацией и двумя тупорылыми людьми, которые встали на сторону врагов.

Удзуки вздрогнул. Его глаза расширились, и он прошептал, чувствуя, как по спине пробегает холодок:

— Я кажется… Я подозреваю, кто это.

Из угла вышел сонный столп ветра. Его белые волосы, растрёпанные после сна, свисали на лицо, а шрам на щеке тускло блестел в свете солнца. В руках он держал коробку. Ту самую. Деревянную, с потемневшими от времени стенками, с царапинами на крышке. Он держал её небрежно, как держат ненужную вещь, и его голос прозвучал лениво, с ноткой презрения, которая сочилась из каждого слова:

— Та твоя история. Спящим демоном этаже полнейший. Бред.

Санеми Шинадзугава — Столп Ветра.

Он закричал. Голос сорвался на хрип, и этот крик эхом разлетелся по каменной площадке, ударился о стены, заставил всех замереть. Столпы застыли. Какуши застыли. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой.

Удзуки дёрнулся, и его глаза расширились от ужаса. Он смотрел не на Санами, не на его лицо, не на его катану — он смотрел на коробку. На деревянную коробку в его руках. И его голос сорвался на крик:

— У этого мрази в руках Нэдзуко!

Танджиро застыл. Всё внутри оборвалось. Сердце рухнуло куда-то вниз, в пустоту, и на мгновение мир вокруг перестал существовать — осталась только коробка. Только деревянные стенки. Только крышка. И Нэдзуко внутри. Его сестра. Его единственная семья. В руках столпа ветра, который смотрел на неё, как на мусор.

Валентина шагнула вперёд, и её голос прозвучал резко, с ноткой усталого раздражения:

— Шинадзугава-сан, по-моему, это уже слишком. Слишком зазнался, что ли?

Шинобу медленно повернулась к Санеми. Её улыбка осталась на месте, но глаза стали холодными, как лёд. Мицури прижала руки к груди, и в её голосе прозвучало искреннее, почти детское изумление:

— О, Шинобу сама злится. Это редкость для неё.

Шинобу смотрела на Санеми, и её голос прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике:

— Шинадзугава-сан. Поставьте коробку на место. И не делайте поспешных выводов.

Санеми усмехнулся. Криво. Зло. Он посмотрел на Шинобу, потом на Танджиро, потом снова на коробку в своих руках, и его голос прозвучал с ленивой, почти скучающей жестокостью:

— А мне и не нужно. Демон-то уже доказал свою виновность. Тем, что существует.

Он вытащил свою катану. Зелёное лезвие блеснуло на солнце, отражая свет, и Санеми, не глядя, не целясь, не колеблясь, просто воткнул клинок в коробку. Дерево хрустнуло. Трещина пробежала по крышке, и из щели, медленно, густо, потекла кровь. Тёмная. Алая. Кровь Нэдзуко.

Удзуки закричал. Его голос сорвался на визг, полный ужаса и ярости:

— Ты с ума сошёл?!

Танджиро смотрел на кровь. На тёмную струйку, стекающую по дереву. На капли, падающие на каменные плиты. И что-то внутри него сломалось. Что-то, что сдерживало его все эти годы — страх, осторожность, уважение к столпам, к закону, к корпусу. Всё это рухнуло в одну секунду.

Его глаза вспыхнули. Ярость — дикая, бешеная, животная — поднялась из глубины груди, залила сознание, выжгла всё остальное. Он рванулся. Верёвки на его руках лопнули, как гнилые нити. Какуши, стоявшие рядом, попытались его схватить, но Танджиро вырвался из их хватки с силой, которой сам от себя не ожидал. Он сорвался с места и побежал. Прямо на Санеми. Прямо на столпа ветра. Прямо на человека, который держал в руках коробку с его сестрой.

Столпы застыли. Все до одного. Они смотрели, как мальчишка, связанный, израненный, без оружия, бежит на одного из сильнейших охотников поколения — и в их глазах застыло удивление. Настоящее, искреннее, почти детское удивление.

Конец шестой главы.