Клинок пустыни

Картаен. Глава 1

– Скоро к церковникам прибудет новое подкрепление. Мы должны атаковать немедленно! – лич в массивных костяных доспехах взмахнул рукой. Зычный голос отразился от низких каменных стен древнего зала.

Закатное солнце проникало в узкие окна с чудом уцелевшими витражами. Живых в просторном помещении было немного. Один, точнее – одна. Агата, занимавшая левый из двух резных тронов, не без раздражения рассматривала собравшихся. Два десятка личей, расположившихся на роскошно украшенных лектусах по левую и правую руку от тронов, являли собой донельзя странное зрелище. Бестелесные существа из плотной черноты, в костяных доспехах, рясах, плащах, даже платьях…

Зал заседаний Безмолвного Совета заполняли шепотки и дуновения магии. Агата глубоко вздохнула, ожидая, когда выскажется кто-то из Книжников. В предыдущий раз она смогла досчитать до двух сотен, в позапрошлый – до тысячи. Еще раньше – до пятисот… Сколько будет в этот раз? Сколько времени отнимет бесполезный спор?

На девяносто семи шепотки личей, использовавших обычную речь только ради нее, стихли. Слово взял Сольтар, походивший, без костяной брони, в просторной мантии и с черепом вместо головы, на духа с гравюр.

– Господа, я понимаю, что присутствие нового контингента бойцов Церкви Света на наших землях вызывает опасения. Без Завесы их атака возможна, даже, я бы сказал – очень вероятна. Рано или поздно, так или иначе.

По залу вновь поползли шепотки. Сольтар поднял руку, останавливая разговоры.

– Я не закончил. Вероятность нападения существует и близка к стопроцентной. Но когда оно случится? Никто не знает. Но, по всем аналитическим выкладкам…

– Цифры – ничто!

– Полно, Картэ. Я не закончил. Так вот, по всем аналитическим выкладкам, наше немедленное нападение приведет к быстрому захвату Совита и соседнего Мароро. Очер, оплот храмовников на восточном побережье, поднимет малую Завесу Света, и…

– Мы ее уничтожим!

– Безусловно. Но, напав сейчас, мы объявим открытую войну Союзу. Можем ли мы это сделать? Безусловно. Сумеем ли мы достичь преимущества сейчас? Очень вероятно. Даст ли это преимущество в долговременной перспективе? Едва ли.

– Да с чего это! Один костяной дракон способен уничтожить десятки, а то и сотни воинов, и парочке прелатов с ним не справится. А у нас таких три, и конструкции, и…

Агата глубоко вздохнула. Она видела, как задвигались полы мантии Сольтара, а это значило, что лич злится. А если глава Книжников злился, то это выливалось в длиннейшие лекции с кучей терминов и цифр. Сильнейший маг-теоретик Безмолвного Совета, да и всего Некроса, Сольтар был не слишком хорош в боевом управлении конструктами, да и вообще в боевой некромантии. О чем Картэ не уставал напоминать на каждом совете, а в последнее время они проходили все чаще и чаще.

– Довольно, – как можно жестче и громче проговорила Агата.

Вновь – шепотки, теперь еле слышные… Клинок подавила раздражение. За год с лишним, прошедший с момента приезда в Картаен, она приняла клятву верности у всего Совета, у всех личей, проживавших близ столицы, у множества некромантов и простых жителей… Но клятва – это одно, а реальная власть – совсем другое. Ладно хоть не перебивали… После того, как однажды пришлось немного «потянуть» энергию Картэ, до этого глава Цепей не успокаивался. Знал ведь о Захарии. Наверняка.

– Сольтар, можешь перейти к сути возражений? – попросила Клинок.

– Как вам угодно, фахашма, – в шелесте слов Книжника слышались оттенки раздражения. – Если опустить важные, но, думаю, действительно не стоящие упоминания детали, то, атаковав сейчас и даже разбив войска церкви, мы в итоге окажемся в невыгодном положении. В первую очередь потому, что, по всем данным наших агентов, в Очере уже есть предустановленные артефакты для поддержания малой Завесы Света. Если мы хотим не просто разгромить очередное подкрепление, а после мотаться по побережью и уничтожать все новых и новых бойцов, распыляя силы, то необходимо, в первую очередь, захватить Очер и Витер, лишив Союз крупных баз на наших территориях. Сделать это нужно быстро и решительно, но при постановке Завесы и ее вероятной подпитке мы или потеряем как минимум половину конструктов на перегрузку артефактов церковников, или будем вынуждены перейти к долговременной осаде, вновь распылить силы, и, что видится самым худшим во всем этом – создадим хаос и лишим прибывающих с севера магов-союзников возможности безопасно достигать наших территорий.

– Нанесем удар – и никто из прелатов не будет вольготно ходить по нашим землям! – вновь подал голос Картэ. – Пускай сидят у себя и видят, как сжимается кольцо осады, понимают, что выхода нет! Поднимем морских чудовищ – и никакой провизии, никаких подкреплений! И…

– Мы не готовы к войне с Союзом здесь и сейчас! Против их прелатов и осветленных магов нужно большое количество обработанного материала, нужны союзники, готовые поддержать там, где мы понесем слишком большие потери из-за магии света, нужна лояльность островов и Рутении – иначе наши ресурсы просто закончатся быстрее, чем у наших врагов!

– Закончатся? Смешно! Мы, Цепи, столетиями ведем войны, и…

– И чем кончилась последняя?

– Вашим предательством!

– Тем, что вы рассорились со всеми, с кем могли, и только мы спасли то, что осталось от нашей страны!

– Спасли?! Заперев нас за Завесой Отчаянья, стеной, которую ставили мы, отдавая свое существование!

– Пока мы, рискуя всем, договаривались с прелатами об отводе войск, и…

– Довольно! – вновь вмешалась Агата. – Мы обсуждали все это уже не раз и не два. Пока не сказано ничего нового. Если вам нужно еще раз обговорить ситуацию – пожалуйста, но дальше – без меня. Сообщите, когда закончите спор.

Клинок не без внутренней дрожи – все же собравшиеся могли уничтожить ее за мгновения – поднялась на ноги и направилась к выходу из зала. Нужные двери находились за креслами королевской четы, и уходить пришлось, гордо выпрямившись. Не то чтобы Агату интересовало мнение личей о ее манерах, но все же.

Один шаг по каменному залу, еще один… Появились шепотки за спиной, различимые просто потому, что говорившие этого хотели. Каким бы острым ни был слух Клинка, для разговоров, которые велись с помощью одной магии, его возможности подходили мало.

Тяжелая почти квадратная дверь распахнулась со скрипом петель. Стоило ей захлопнуться за спиной, и Агата шумно выдохнула. Покосилась на стоявших у двери высших умертвий в полных парадных доспехах Бесконечного Легиона и направилась по коридору. Прочь от зала Безмолвного, но, скорее, Никогда-не-Затыкающегося Совета.

Ей хотелось подумать. В одиночестве. Все эти бесконечные споры – лишь возможность повлиять на нее. В Некросе правили фахашма и фажехма, живые, из плоти и крови. Способные уничтожить личей, которые присягали каждому новому Избраннику и его паре. И именно живому правителю предстояло принимать решение, выслушав все доводы Совета и, при желании, спросив всех его членов столько раз, сколько нужно.

И – не только их.

Самая высокая башня Картаена безыскусно назвалась Большой Квадратной. Агата пробовала выговорить полное название на языке Некроса, но быстро оставила эти попытки. Да, «Оси Сотоф Отам» звучало куда загадочнее, но менее большой и менее квадратной башню не делало. Оставшаяся от древних, величественных и почти полностью разрушившихся за давностью времени укреплений, опоясывавших Картаен еще до Войн Смерти, Большая Квадратная Башня высилась на берегу огибающей город реки Флумен. Заброшенная и покинутая за ненадобностью, она нависала над кварталом оставленных в дни последней войны лачуг. Те полнились призраками прошлого…

Странными призраками. Не теми, кого можно проводить дальше. Местные тени ощущала даже Смерть, замедлявшая ход каждый раз, стоило Агате направиться в оставленный квартал. Здесь в воздухе витали отголоски чужой жизни. Яркой, полной событий… И давно оставшейся в прошлом. Как камни на далеком острове-храме тонийцев стали тем единственным, что осталось от его монахов, так эти дома, за век с лишним превратившиеся в груды камней, были единственным, что осталось от жителей этого района Картаена. Района, которые другие местные обходили строной.

В столице Некроса теплилась жизнь, и не все жители покинули эти земли даже когда Светлый Союз пронесся по городу, неся смерть и разрушение. Оставшиеся долгие годы жили за Завесой Отчаянья. Некроманты сумели выбить войска из столицы, сумели, поднимая и своих и чужих павших, напрягая все силы, отбросить врагов прочь. И, пока Книжники вели разговоры о капитуляции, Цепи и прошлая Королева Ночи возвели Завесу, не менее прочную, чем та, которая закрывала Белые Земли, только другого цвета.

Здесь, в изоляции от мира, личи ждали своего часа, а люди… Люди просто жили, в безопасности и сытости, ведя быт с помощью множества конструктов.

Добравшаяся до подножья Большой Квадратной Башни Агата повернулась, уловив движение крыльев. Костяных, небольших… Птица-посыльный. Одна из сотен обитавших в городе. Несет весть кому-то из жителей Картаена… Которые теперь в опасности. Из-за нее, Агаты, и ее обещания Иврейн.

Клинок глубоко вздохнула и принялась подниматься по старым полустертым ступеням. Сожалениями делу не поможешь, но за год она так и не сумела выбросить их из головы.

То тут, то там, в башне зияли дыры. Камни, покинувшие свои места, валялись где-то внизу, а стены напоминали решето. Отчасти из-за этого это место не использовали как сторожевую башню, хотя, как казалось Агате, в большей степени причиной была любовь Цепей к своим «новым фортам», квадратным крепостям, возведенным у границ Завесы Отчаянья. Предполагалось, что враг до столицы попросту не дойдет.

Зато с вершины башни открывался неплохой вид на Картаен, близ Палат Совета и речного порта освещавшийся многими алхимическими огнями. Зеленые, желтые, белые... Прямые улицы пересекались под правильными углами, образуя квадраты кварталов. Близ реки и на западе эти квадраты занимали двух-трехэтажные дома. Простые, основательные, с арками-входами, из серого камня. На первом этаже – лавки, на втором и третьем – жилье. Камень перемежался с красным рутенским кирпичом. Палаты Совета с колоннами и портиками, обряженные в черный базальт с серыми вкраплениями, возвышались над городом, словно крепость над крепостью.

Агата, опершись на перила, рассматривала город внизу. Часть его кварталов, как и тот, что лежал у изножья башни, омертвели и использовались разве что теми, кому было лень строить сараи и загоны для нежити. И таким, темным и безжизненным, может стать весь Картаен. Если она, обычный Клинок, примет неверное решение.

Ветер поздней осени трепал волосы, забирался под одежду. Но измененной плоти холод был не страшен, да и голову хотелось остудить…

Шаги Агата услышала еще внизу. Услышала, но не подала виду. Когда Лиана хотела, она могла ходить бесшумно даже для измененного слуха. Но в этот раз воплощенная лич не скрывалась, да и пришла не одна.

– Быстро ты, – усмехнулась Лиана, первой достигшая вершины башни.

Агата отвернулась от города внизу.

– Ничего нового за три последних недели. Или ударить быстро и не дать им развернуться, или ждать и копить силы, не вступая в войну. Пока.

– Иллюзия вышла неплохой, – беловолосая Анна остановилась чуть поодаль от края обзорной площадки. – Но прелаты рано или поздно догадаются, что та линия черноты, на которую пришлось немало потратиться – лишь морок. Если уже не поняли за целый год.

– Они медлят, – пожала плечами Лиана, – копят силы. Они понимают, что мы не сидели этот век зря.

– Они – да, – поморщилась Агата, – а вот Совет, кажется, неспособен оценить их по достоинству.

– Потому я и предпочитаю Воплощение и действие, – призналась Лиана, – а не все эти споры. Но решать все же нужно. За последний год это уже шестой корабль церковников, и еще столько же пришло на восточную часть побережья. Или атакуем мы, или атакуют нас.

Клинок посмотрела на город внизу. Мирный город.

– Считаете, что следует начать войну сейчас?

– Не стоит опираться на чужое мнение, – мягко улыбнулась воплощенная лич. На неожиданно молодом, все же Агата привыкла к Лиане-старухе, лице это смотрелось немного странно, но, все же, улыбка была знакомой. – Ты – фахашма.

– Да, и я отвечаю за все это. Из-за меня все эти разговоры. Завеса пала…

Лиана отмахнулась.

– Что бы ни думали пни из Совета, нам и правда стоит действовать. Пока в Срединном Мире вообще еще остались независимые от церкви маги. Да и, все же – ты спасала жизнь. Оно того всегда стоит.

Агата посмотрела на город внизу.

– Я понимаю, что нужно действовать… – Она вздохнула, вспоминая тела моряков, плавающих по водам Треугольника. – И прольется кровь. Много крови. Если есть цель, то надо бить, но… если они и правда развернут свои защиты, придется потратить много энергии, чтобы пробиться. Да, мы, если верить всем докладам, справимся… но сколько времени это займет? И не атакуют ли нас с моря? Тиван говорит, что церковники в Синих Землях строят новые корабли, что-то затевается и на севере, суда торговцев изымают, переделывают в военные… Что, если мы завязнем в осадах, а они ударят с моря и сомнут наши рассеянные силы?

– Понимаю твои сомнения, – негромко проговорила Анна, – нелегко принимать такие решения. Я тут едва ли могу подсказать. Но могу кое-что предложить.

Клинок нахмурилась, смотря на Лиану и Анну. Не просто ведь так они последнюю неделю пропадали неизвестно где, а теперь пришли вместе и выглядят вполне довольными…

– Что именно?

– Визит в Запретный Город.

Клинок рвано выдохнула. За последний год в Картаене она старалась ничему не удивляться. Но получалось, судя по лицам собеседниц, так себе.

– Вы уверены, что это… своевременно?

– Нет, – просто отозвалась Анна, – но и другого времени тоже нет. Если проблема с резкой атакой в Завесе Света, даже в ее временном варианте, то уж где-где, а в Великой Библиотеке найдется, как ее решить. Как найдется и многое, многое другое, способное помочь Некросу.

– Щедрое предложение. Но почему сейчас и какая плата?

– Говоришь, как истинная Королева Ночи, – одобрительно кивнула Лиана. – Земли Султаната закрыты для чужаков. Но совсем недавно в Совит инкогнито, под видом искателей редкостей из пустыни, прибыл наследник Великого Султана, Повелителя Песков, с охраной. Судя по тому, что до меня дошло – йохры хотят понять, изменился ли Купол Отчаянья, и если да, то чем это грозит. Ищут союза с тем, что осталось от Некроса…

– Или повода для войны, – Агата вновь посмотрела на город.

– Или, – не стала скрывать Анна, – но, все же, в союз я верю больше. Султанат в прошлом противостоянии не внял посулам Совета. Йохры увели свои караваны глубже в пустыню, затерли все следы… И теперь их магия, наша магия, в Союзе запрещена и забыта. Но Библиотека полнится знаниями, как и раньше. Плата за доступ туда – союз между Некросом и Султанатом и протекторат над менталистами. Многим из них на родине приходится несладко, но бежать некуда, приходится ютиться в глубине пустыни… Но новый правитель Некроса способен это изменить. Если захочет, конечно.

Клинок задумалась. Предложение было соблазнительным. Невероятно. Но она кожей чувствовала – что-то здесь не так.

– Какой подвох?

Анна склонила голову. Переглянулась с Лианой и негромко проговорила:

– Я не знаю наследника Повелителя Песков и не знаю его самого. Но Бессменный Визирь, скажем так… не слишком любит других менталистов вроде меня, да и вообще других магов и чужаков. У него сложные отношения с правителем йохров. Если тебе удастся договориться с султаном, то, вполне возможно, придется… поспорить с Визирем. И его людьми, боюсь, тоже. Но, с другой стороны, если удастся избавиться от Визиря, то, уверена, после обретения всей полноты власти Повелитель Песков станет твоим верным союзником.

Агата прищурилась.

– Вы были там? В Султанате?

– Не в этой жизни. Но уверена, что караван молодого Баши-Али проводит нас к его отцу, а вот дальше мы найдем дорогу и сами. Пустыня коварна, но не для ее детей.

Агата покосилась на город внизу. Город, ждавший ее решения… Впрочем, советы проходили уже несколько месяцев – и ничего существенным образом не менялось.

– Сколько это займет?

Анна повела плечом.

– Думаю – два или три месяца. Может даже быстрее. В том случае, если мне удастся кое-что раздобыть в Шеки-сарае. Впрочем, насколько я знаю, по всем выкладкам уничтожение малых Завес Света займет по самым скромным подсчетам те же три месяца.

– Великая Библиотека, она же Хранилище Всех Знаний, может дать многое, – негромко проговорила Лиана, – как и союз с Султанатом. В прошлой войне наши соседи не помогли магам Света, но это не значит, что они поступят так и теперь. По крайней мере, если мы ничего не сделаем. Возможно, удастся что-то понять насчет того, как очистить зараженные дикой магией земли. И, в любом случае, если Султанат объединиться с Союзом, а они могут сделать это, то мы потеряем шанс попасть в Запретный Город. Возможно навсегда.

Агата тяжело вздохнула. Воплощенная лич права – надо действовать. Да, за год магии Клинок научилась по верхам, и не слишком хорошо усвоила и тайны, и обычный язык Некроса. Правительница из нее все равно так себе, только и успела, что подписать с десяток документов да выпустить указ о том, чтобы всех беженцев проводили через иллюзорную «Завесу» и без промедлений вели в столицу. Ну и согласилась с планом Анны по «агитации» магов Союза против церкви. Менталистка уверяла, что пергаменты с записями о том, что на южном континенте готовы принять тех, против кого «прелаты обратили Клинки» должны как-то помочь… Впрочем, Ой-Тере не жаловался на количество желающих покинуть северные воды, так что, может, придумка и правда сработает. Но это все, на самом деле, не имело большого значения.

Она – не маг, не житель Некроса, не правительница. Она – Клинок, а Клинок должен служить. Своему народу, а поиск союза с соседями – хорошая служба.

– К тому же, – негромко заметила Лиана, – возможно, в Библиотеке или при дворе Повелителя Песков найдется что-то, что облегчит возвращение власти Владимиру Комнину. Война с Союзом – неизбежность, и нам пригодятся все союзники.

Агата кивнула. Это она хорошо понимала. Бессмертные личи, способные часами спорить без всякого толка, могли сколько угодно делать вид, что справятся сами, но она не обманывалась – в одиночку Некросу не выстоять. Особенно теперь, когда ее усилиями Завеса Отчаянья превратилась в иллюзию самой себя.

Глава 2

Валентина Агата нашла на заднем дворе его скромного жилища. Раньше дом, пусть и находившийся недалеко от Палат Совета, использовался как помещение для слуг, теперь же тут разместился и сам маг, и его ученица. Лиана наотрез отказалась «забирать» себе Доминику. И потому, что «сменила тело, и теперь потоки идут иначе», и потому, что «хватит перекидывать ребенка словно мяч». Агате казалось, что лич попросту хотела, чтобы ее молодой ученик сам стал учителем. Хотя Лиану частенько можно было застать рассказывающей что-то Доминике, по крайней мере в те дни, когда воплощенная лич находилась в Картаене, а не на очередном своем задании. Нередко она объясняла что-то разом и Доминике, и Агате. Клинок терпеть не могла такие занятия. Успокаивало лишь то, что после можно было пойти на тренировочную площадку стражи и вдоволь погонять всех желающих, отводя душу.

Молодой маг сидел, скрестив ноги и прикрыв глаза, около какого-то сложного рисунка. Агата, моргнув, перешла на то, что Лиана назвала «виденьем цветов энергии мира». По сути лишь изменение восприятия, позволяющие видеть не только черноту, но и рваные вспышки других цветов. Иногда.

Сейчас Агате казалось, что Валентин просто отдыхал, хотя Клинок и видела краем глаза слабое мерцание черного. Мгновение она колебалась. Да, маг выглядел расслабленным, но энергия ведь в рисунке имелась. Не просто так он тут сидит… Но уже ведь пришла. Агата прокашлялась.

– Прости, что отвлекаю…

Валентин вздрогнул. Отпустил тьму, и, вскочив на ноги, поклонился.

– Фахашма, ати тай!

– Я ведь просила не говорить так.

– Как скажете, моя королева.

Клинок глубоко вздохнула. Она слишком устала за сегодня. От не дающейся толком магии, которой пыталась заниматься с утра, от бесконечных разговоров и препирательств.

– Прекрати, Валентин. С тех пор, как мы приехали сюда, я только и слышу это «фахашма», – с горечью проговорила она, – а ведь мы делили путь, еду и кров как два простых человека.

Как просто мужчина и просто женщина… Но этого Клинок говорить не стала. Хотела, но не стала.

Во время пути от Треугольника до побережья Валентин говорил мало, сказывалась полученное светлое проклятие. После они были слишком заняты тем, чтобы добраться до Картаена… Но все удалось. В столице Некроса после того, как стало известно о падении Купола, теперь являвшегося лишь иллюзией, все быстро поняли, что к чему. Агату приветствовали как Избранницу… И Валентин присоединился к общему хору прославляющих ее голосов. С тех пор он или был занят самыми разными делами, начиная от обустройства Доминики и заканчивая помощью в поддержании конструктов, или общался безукоризненно-вежливо. Как, в общем-то, и все остальные.

Агата долго игнорировала это. Сначала – просто потому, что вокруг появилось слишком много нового. Незнакомые личи и некроманты, немертвые и живые слуги, вопросы, ответы, разговоры, в которых приходилось контролировать каждое сказанное слово, бессонные ночи – холодные, давно не ремонтированные и много лет пустовавшие покои резиденции правителей Некроса напоминали Цитадель… Ей нужно было приспособиться. Им всем нужно было приспособиться. Даниэль вон, даром что недавно ставший одним из Семерых Стражей, личных телохранителей правителей Некроса, до сих пор сторонился конструктов, а поначалу даже тренироваться с ними отказывался… У всех были свои сложности.

Но сегодня, после бесконечных обсуждений Безмолвного Совета, приторная вежливость мага стала для Агаты последней каплей. Она долго молчала, но всему приходит конец.

– Маги не бывают простыми людьми, – с непроницаемым лицом отозвался Валентин, – а вы, госпожа, Избранница Иврейн.

Клинок скрежетнула зубами.

– Валентин, ну хватит уже! Я такая, какая была до того, как мы сюда приехали. Та же, кого ты спасал в Триополе, кого вытаскивал из Цитадели, с кем спорил насчет обучения. Что за идиотизм с этим «фахашма» и вот этим всем? Или те слова про… про женщину – это все было ложью?

Маг вздрогнул и отвел глаза. Клинок видела, что чувствительно так поддела броню Валентина. Он сам наверняка это понял – замолчал и уставился в землю.

– Ты врал мне? Отвечай!

Валентин сглотнул.

– Нет, фахашма.

– Тогда в чем дело? Откуда все… это? Почему ты говоришь со мной так же, как все эти некроманты во дворце… и прочие?

– Потому что я – некромант. На вашей земле.

Агата угрожающе зарычала.

– Вот только мы познакомились до того, как все выяснилось! Ты пытался спасти в Триопое… Кого? Королеву… или меня?

Догадка и раньше терзала разум. Ведь именно Избранница способна уничтожить личей одной мыслью, просто потянув за полотно энергии, составляющей их существо. Это Агата и сделала с Захарией. И наверняка уж Лиана-то сообразила что к чему.

Валентин молчал.

– Отвечай! – надавила Агата. – Или приказать?

Маг тяжело выдохнул.

– Я не хотел, чтобы вы пострадали, – очень тихо проговорил он. – Надеялся, что это сработает. Остальное… я об этом не думал.

– И что изменилось?

Валентин, впервые за все время их разговора, поднял на нее глаза. В неярком зеленоватом свете алхимического фонаря, освещающего задний двор, его лицо казалось лицом мертвеца. Страдающего мертвеца. Агата едва не отшатнулась.

– Вы… правда не понимаете?

– Я понимаю только то, что выполнила уговор, привела вас сюда, а теперь ты делаешь вид, что мы незнакомы, одни «фахашма, фахашма», и все! Даже Доминика при виде меня реверансы теперь изображает! Чем я…

Агата тряхнула головой, оборвав сама себя. Довольно. И так слишком много лишнего сказала. Надо просто нести свою службу. Раньше служила Владелице, теперь вот – Иврейн и народу Некроса… Который, впрочем, пока предпочитал держаться подальше от той, кто уничтожила Завесу Отчаянья.

Валентин тяжело вздохнул и тихо проговорил:

– Агата… Там, за пределами твоей земли, я мог… делать вид, что все в порядке. Но теперь все иначе. Ты приняла свой титул, ты приняла обязанности, и перед Иврейн, и перед Некросом. Я, – он сглотнул, – я слышал ваш договор. Ты… хотела спасти меня. Я в долгу перед тобой.

– Глупости. Без твоих усилий меня бы тут не было – это раз, и второе – при чем тут твой бесконечный церемониал? Даже Даниэль не ведет себя так, словно видит перед собой демонову королеву!

Маг еще раз вздохнул.

– У хольда есть возлюбленная. Из местных.

– И? Это тут при чем?

– Так будет лучше, фахашма.

– Да для кого лучше?! – не выдержала Агата. Во все стороны брызнула тьма. Погас светильник, рассыпалось ближайшее окно…

Клинок уже полгода как научилась контролировать тьму внутри. Думала, что научилась. Но сейчас магия бушевала в теле. Она хотела вырвать, вытянуть правду из разума Валентина, отчаянно жалея, что не может заставить Анну это сделать. Менталистка на вопрос о причинах холодности молодого мага отмахнулась нейтральным: «Это не моя тайна». И все. Но Агату такой ответ не устраивал.

– Что, «ты мне нравишься» – пустые слова?

Валентин дернулся, словно его ударили по щеке.

– Отвечай! Меня достали все эти недомолвки!

– Фахашма… Агата. Ты правда не понимаешь, почему… почему тебе стоит оставаться Королевой Ночи, а мне – простым некромантом на твоей земле?

– Нет.

Молодой маг вздохнул.

– Я… Слушай, правда… Так будет лучше. Ты – Королева. А у королевы есть король. Будет король. К тебе ведь уже приходил Варнэ?

Агата кивнула. Она помнила странный визит немолодого уже некроманта в расшитых золотом и серебром одеждах. Он утверждал, что владеет большей частью всех мастерских по обработке кости в Картаене, имеет налаженные каналы поставок со всего Срединного Мира, занимает очень высокое место среди Цепей… Последнее, на взгляд Клинка, было лишним, ведь именно лич из Цепей пытался устроить бучу в Ничейных Землях, едва не убил ее саму и Лиану... Но все же Агата вежливо покивала и отправила визитера к Картэ, в чьем ведении находились боевые конструкты, и предложила заглянуть к Нокэ, который занимался «мирными» костяными помощниками.

– Сальдэ? Мартэ? Сольтэ?

Агата, подумав, кивнула. И уточнила:

– Сольтэ – это тот юноша-изобретатель со странной костяной конструкцией, которая должна лететь, не двигая крыльями, и вести в себе людей? Отправила его к Нокэ и в библиотеку Книжников, авось сообразят, как его идеи могут нам помочь. Сальдэ приносил концентраторы, я его отправила к Сольтару, он как раз жаловался, что у них закончились. Мартэ вообще принес зачем-то сундучок с драгоценностями, отправила его к Вилаху, пускай закупят что нужно для города через наших на побережье, и… Что?

Лицо Валентина выражало разом тоску, неверие и веселье.

– Что? – Агата придвинулась, сжав кулаки. Костяной меч, в сложенном виде почти незаметный, чуть запульсировал, откликаясь на ее эмоции. – Ко мне приходили сотни сотен магов и немагов, при чем тут эти четверо? И мы говорили о твоей подчеркнутой вежливости!

– Агата, – веселость мага пересилила, – они ведь приходили не с просьбами. Они рассказывали о себе и показывали, что ты приобретешь, когда возьмешь их в мужья.

– ЧТО?!

Клинок отступила на шаг, еще на один – и врезалась спиной в забор.

– Удивлен, что ни Лиана, ни Анна тебе ничего не сказали.

– Они только кивали, когда я рассказывала. По крайней мере про Мартэ. И остальных. Но… Я – измененная. Мутант. Какая женитьба? Я… у меня не может быть детей, я… это глупость!

– Агата, – в тон Валентина просочились странные нотки, – ты – фахашма. Избранница Иврейн, правительница Некроса. Королева Ночи. Измененная, мутант – это все ярлыки Союза, здесь им нет места. Что же касается наследников… Если связанные с этим изменения не обратить, то любая женщина согласится выносить за тебя ребенка.

Клинок почувствовала, как жар хлынул к щекам.

– Прекрасная тема для обсуждения.

Валентин повел плечом.

– Если тебе это не нравится, то ты всегда можешь принять в род ребенка. Если это будет девочка-некромантка и Иврейн не откажет, то дитя станет твоей наследницей и, позже, следующей Избранницей. Да и не только ребенка, вон у того же Мартэ уже дочь на выданье есть. Возьмешь его в мужья – и вот тебе следующая Королева Ночи. Если Иврейн сочтет достойной, но, насколько я знаю, Богиня редко отказывает тем, кого выбрала ее нынешняя Избранница. И это мы сейчас говорим только о тех, кто в столице и не побоялся предстать перед тобой пока ты обвыкаешься тут. Есть видные и сильные маги и в гарнизонах, и на Заставах, кто-то только возвращается из Союза. А еще есть и будут те, кто захочет заключить с Некросом союз. В прошлом наши пустынные друзья нередко выдавали сыновей Повелителя Песков или его братьев за наших Королев. Потому и не пошли против нас в последней войне… Уверен, когда они поймут, что Некрос воспрял ото сна и готовится вернуться на мировую арену, то наверняка пришлют кого-то. Сначала на разведку, потому уже с предложением. Да и кто-то из островитян, из Хартии, где собрались потомки поддерживающих нас капитанов, тоже наверняка попытает счастья. А еще есть Владимир, союз с Рутенией будет прекрасной возможностью…

– Хватит, – мрачно оборвала его Агата, – я – не товар, чтобы искать сделку повыгоднее.

Валентин вздохнул.

– Ты – фахашма. Королева. Тот, кто сядет по правую руку от тебя, должен принести как можно больше стране. Некросу.

Клинок склонила голову. Она начинала понимать ход мыслей мага, вот только он ей совершенно не нравился.

– И ты держишься поодаль… почему?

Валентин опустил голову. В свете вышедшей из-за облаков луны Агате казалось, что его глаза как-то странно поблескивали.

– Я – сын крестьянина и крестьянки, фахашма. Простой маг, соображающий в целительстве больше, чем в некромантии. Хотя и в зеленой магии я не добился особых успехов, увы. Андреас способен на куда большее. Я… – он глубоко вздохнул, – я простой человек, ходящий по земле. Ты же – солнце, освещающее эту землю. Человек не может подняться в небо.

– Сольтэ с тобой бы поспорил, – сухо усмехнулась Агата.

– Ты понимаешь, о чем я. Я… не врал там, на острове, где властвуют загорские духи. Но… Если лететь к солнцу, то лишь опалишь крылья, а если солнце спустится к земле, то…

Договорить он не успел. Рисунок на земле, который, как Клинок думала, давно перестал работать, полыхнул черным. Маг выругался.

– Агата, в дом!

– Что?

– В дом, немедленно, это…

Остальное Клинок не расслышала. Она окунулась в глубины боевой медитации и уловила сгусток тьмы, окутывающий стремительно приближавшееся нечто. Словно бы кусок черноты оторвался от неба и падал, падал, падал…

Клинок ругнулась и схватила все еще что-то говорившего мага за руку, отодвигая к входу в дом. Шагнула вперед, заслоняя его… И вовремя – кусок черноты обрушился на задний двор. Рисунок на земле полыхнул еще ярче – и тьма лопнула, являя конструкта.

Клинок не удержалась от восхищения. Ловко придумано Этот походил на ту рукокрылую тварь, которую она с трудом уничтожила под стенами Триополя, только был поджарый, бронированный и куда более мелкий. И юркий – стоило взмахнуть костяным клинком, как тварь тут же убралась из-под удара...

И устремилась к Валентину, пытаясь дотянуться до него длинным прыжком. Агата рыкнула и дернула свободной рукой, мысленно хватая тьму, пронизывающую это существо. Тварь сорвалась на середине полета и шлепнулась на землю. Миг – и Агата перебила ей шею. Тьма костяного меча встретилась с тьмой внутри конструкта. Мгновение магия поднятия сопротивлялась, еще поддерживала существо. Агата усилила нажим, вкладывая свою собственную тьму в меч – и хищная тварь превратилась в груду костей.

Клинок развернулась. Прислушалась, всмотрелась в окружающий мир… И только сейчас сообразила то, что стоило понять уже давно: в доме было пусто. Агата свернула медитацию и впилась глазами в Валентина:

– Где Доми? И что это за рисунок?

Маг вздохнул.

– Девочка у Андреаса, он обещал показать, как работают со сложными переломами, на примере одного свалившегося с крыши. А рисунок… Сложный проявитель нежити. Третьего типа. Экспериментировал, так сказать.

– Экспериментировал или ждал нападения?

Лицо Валентина выдало его с головой.

– Таак… И почему я ни о чем не знаю?

– У тебя достаточно своих дел чтобы вникать в подобные мелочи.

– Мелочи? Эта тварь могла убить тебя!

– Я способен себя защитить.

Клинок могла бы это прокомментировать, но не стала. Валентин хорошо видел магию, умел исцелять и ставить кое-какие щиты, но воином он не был, и едва ли за год им стал.

– Даже от боевого конструкта? Это ведь был он, верно?

Маг повел плечом.

– Думаю что да. Видимо кому-то я помешал. Не ошибусь, если предположу, что кому-то из тех, кто, как и ты, думает, что между деревенщиной и королевой что-то может быть.

Агата подавила желание выругаться. За последний год ей приходилось делать это настолько часто, что Андреас в личной беседе осторожно намекнул, что «из-за большого стресса может начаться гастрит».

– Собирайся.

– Что?

– Собирайся. В путь, месяца на три. В ближайшее время я перестану быть королевой, а ты никогда и не был деревенщиной. Мы найдем Даниэля, выясним, кому можно спихнуть расследование и бесконечное присутствие на бессмысленных совещаниях – и отправимся в Совит. А потом – в Султанат.

– Но зачем? И зачем тебе я?

– Ради союза и Запретного Города, – при этих словах глаза Валентина расширились, – а ты – потому, что мы уже многое прошли вместе.

Изначально Агата собиралась просто предложить магу совместное путешествие и, если он откажется, то принять это с гордо поднятой головой. Но нападение конструкта все изменило. В дороге она хотя бы сможет за ним присмотреть.

– О. Лиана упоминала, что на побережье вроде как видели делегацию из Султаната. Думаю, встретиться с ними будет разумно. Но зачем тебе я? Возьми тех, кто сумеет наладить торговлю, понимает в военном деле, в дипломатии, знает йохрский язык.

Агата поморщилась.

– У нас будет несколько человек для этого. – Тут и Анна, и Лиана были единодушны, и Клинок понимала их правоту. – Но я хочу, чтобы рядом были те, кому я могу доверять. Ты разве не хотел бы побывать в Великой Библиотеке? Показать Доми пустыню? Да и целитель бы нам пригодится, а Андреас едва ли согласился. С его женитьбой…

Когда Андреас появился утром во внутреннем дворе королевской резиденции и скромно попросил «разрешения на брак», Агата и представить не могла, что его выбор пал на одну из Семерых Стражей, воительницу и некромантку, которая теперь ждала ребенка. В том, что целитель отяжелевшую жену не оставит, Агата не сомневалась.

– Ты не оставляешь мне выбора, – поморщился Валентин.

– Как ты не оставил его мне, – мрачно откликнулась Агата, – со всем этими россказнями про солнце и человека.

– Но…

– Никаких «но». Коль я тут королева, то мне решать, кто – солнце, а кто – нет.

Звучало так себе, но Агата совершенно не умела говорить на подобные темы. Впрочем, судя по выражению лица, Валентин ее вполне понял.

Глава 3

Путь к королевской резиденции, а именно на ее территории располагалась тренировочная площадка Семерых Стражей, от дома Валентина был не близким. К удивлению Агаты молодой маг вместо того, чтобы свернуть в нужную сторону, отправился в совершенно противоположную. Он вышел на неширокую улицу и зашагал туда, где узкая дорога упиралась в одну из четырех городских магистралей-квадр, деливших Картаен на четыре гигантских квадрата.

Как поняла Агата, изначально предполагалось, что в одном квадрате должны были селиться аристократы и чиновники, в другом – мастеровые, в третьем – рабочий люд и крестьяне, в последнем – маги и ученики. На практике же все население давным-давно перемешалось, хотя почти все оставшиеся внутри городских стен мастерские по-прежнему сосредотачивались в юго-западном квадрате, а большинство магов предпочитало обитать в северо-восточном. Юго-восточная часть города могла похвастаться бесконечными четырех- и пятиэтажными домами и полным отсутствием всяких поместий и резиденций, а на северо-западе дела обстояли ровно наоборот, хотя и там предприимчивые потомки первых жителей нередко позволяли строить на своей земле многоэтажные здания. Изначальный порядок пал под натиском людского хаоса, но вот ширина улиц устояла. Центральные квадры вмещали по три повозки в каждую сторону, малые окты – по две, седектумы – по одной, но на каждой из старых проезжих частей поддерживался идеальный порядок. Никаких провалившихся камней, никаких упавших с телег вещей и продуктов – за этим следили конструкты, отдаленно напоминавшие Агате гигантских мокриц. Никакого навоза… Впрочем, в последнем не было ничего удивительного, ведь живых лошадей в городе оказалось очень мало.

Валентин шел, как оказалось, к ближайшему раедаму, небольшой площадке, где в специальных углублениях лежали готовые к поднятию кости. Здесь же стояла крошечная квадратная будка, внутри которой, как знала Агата, располагался концентратор. Правда, для чего он нужен, она так и не поняла.

Валентин молча подошел к одному из квадратов, занятых лежащими костями. Агата магическим зрением заметила слабое черное свечение, обхватывающие материал. В обычном же свете зеленоватых алхимических фонарей было видно, что руны на костях слабо пульсировали тонким стальным отливом.

Ни слова не говоря, маг вытянул руку. С его ладони потекла энергия, впиталась в кости – и спустя пару ударов сердца чернота начала меняться. Агата с затаенным восхищением наблюдала, как еще недавно словно бы просто сваленные в кучу кости неспешно, но в то же время четко и уверенно собирались в скелет лошади, дополнительно укрепленный и расширенный там, где должно было находиться седло. Тонкая чернота оплела силуэт, несколько вдохов – и вот уже кости окутаны соединяющей их подвижной тьмой, а внутри грудной клетки вместо сердца пульсирует концентратор.

– Поднимай своего и поехали, – Валентин неожиданно легко отказался от всех церемоний. Как подозревала Агата, он просто не хотел ее злить.

– А… как?

Маг, уже приготовившийся залезть на выбравшегося из квадрата и странно (для лошади) присевшего конструкта, удивленно обернулся.

– В смысле?

– В прямом. Как его поднять? У меня живая лошадь, знаешь ли.

– И тебе не показали?.. Ладно, глупый вопрос. Ничего сложного. Влей энергию, словно-ключ «варэ». Ну и представь себе место назначения.

Клинок кивнула. Вытянула руку, потянулась внутренней черной к лежащим на соседнем квадрате костям...

– Варэ!

Она приготовилась к неприятному, но привычному ощущению оттока энергии… Но чувство оказалось похожим на укус комара. Два десятка ударов сердца – и рядом с ней на полусогнутых ногах замер такой же костяк, как и перед Валентином.

– А теперь залезай да поехали, – усмехнулся маг. – Местный транспорт создавали так, чтобы на нем могли передвигаться неодаренные, так что никаких навыков управления нежитью не понадобится.

Агата кивнула. Не без облегчения – ей это самое управлению нежитью давалось так себе. Почти никак, на самом деле. Поднять она смогла только мышь, и то с пятой попытки. Написанное в книгах и то, что рассказывала Лиана и Боркэ, воплощенный лич, приставленный к ней наставником, не всегда походило на то, что сама Агата чувствовала, используя магию. И, если уж на то пошло – да, читать она умела, но в Цитадели Клинков учили основам наук, да и эту учебу Агата не очень любила. Потому с трудом понимала написанное, а труды на языке Некроса и вовсе казались сущей тарабарщиной. Сказывалось очень слабое знание местной письменности.

Да, магами не становятся за год. Но, все же, она надеялась на чуть больший прогресс, да и ждали от нее многого. Все, кроме разве что Лианы. По крайней мере воплощенная лич ни разу не поджимала губы в ответ на ее очередной провал. Увы, времени у Книжницы, которая, как поняла Агата, благодаря способности виртуозно прятать свою природу являлась чем-то вроде разведчика, всегда не хватало.

Сидеть на спине костяного конструкта было немного странно. Шел костяк ровно, совсем не так, как живая лошадь, передвигаясь словно бы только с помощью коленей, без участия спины. Впрочем, мышц-то у него не имелось… У Агаты возникло ощущение, что она сидит на движущемся бревне. Не скользком, да и костяные стремена имелись, но бревне. Еще и шла ее «лошадь» сама. Рядом с конструктом Валентина.

– Она знает куда надо? – осторожно уточнила Клинок.

– Знает, – отозвался всматривающийся в темноту полупустых улиц маг.

Мимо пролетел конструкт. Самый обычный, крылатый, курьерский. Еще несколько таких же кружили в отдалении.

Картаен почти полностью засыпал с заходом солнца. Сейчас даже на кварте было почти пустынно. Встретились лишь пара телег с припасами, одна повозка с рикшей-скелетом, еще одна – с впряженным костяком буйвола или чем-то подобного. Двое живых всадников, несколько мертвых…

– Почему ты без охраны? – наконец спросил Валентин, когда они свернули с кватры на окту, а Палаты Совета, приблизившись, нависли занявшей холм громадой.

Агата фыркнула.

– Зачем она мне? С личами, вздумай они напасть, Семерка не сладит, тут только моя… особенность может помочь. А с живыми я слажу сама. Смысл рисковать их головами?

– Телохранители всегда рискуют. Это их работа.

Клинок отмахнулась.

– Им найдется занятие получше. Четверо помогают в Угловых Крепостях с патрулями, разведкой и прочим. Остальные пока тренируются.

Она толком не знала, зачем вообще нужна эта Семерка. Скорее всего раньше королевы были сильны только в магии, и их нужно было защищать от нападавших с мечом в руках. Но она-то – нет. Вот и предоставила начальнику личной охраны королевской четы, личу Инкитэ, распоряжаться своими людьми так, как считает нужным. На официальных, а пару раз были и такие, приемах двое телохранителей крутились рядом с Агатой, но во все остальное время все они занимались своими делами.

– Лишняя пара глаз лишней не бывает, – мрачно отозвался Валентин, – ты знаешь это не хуже меня. И рискуешь.

– Я как раз не рискую чужими жизнями. Да и зачем мне соглядатай, который все время рядом?

Маг хмыкнул.

– Теперь ты понимаешь, каково иметь Клинка. И его ведь не отошлешь прочь.

– Это уже в прошлом, – мрачно проговорила Агата. – Судя по тому, что доходит до Лианы – большинство Клинков отозвали в Цитадели.

– Логично. Теперь они будут охотиться на тех, кто избежал чистки. Осветленные маги и так лояльны, к ним наверняка приставят прелатов или обяжут регулярно слушать речи церковников, или еще как-то мозги промоют. А остальных – в расход.

Клинок глубоко вздохнула. Она не представляла, как далеко простирались планы Церкви Света, что затевалось в Союзе… Но мысль о том, что сестры из защитниц и служителей станут охотниками, убийцами и палачами, пугали. Неужели Гертруду ждет именно такая судьба? А остальных девочек?

– Надеюсь, до этого не дойдет. Лучше скажи – кто на тебя покушался? Не в первый раз, ритуальный рисунок ты расчертил ведь.

– А что б я знал, – поморщился Валентин. – Все началось не сразу. Сначала это был просто вышедший из строя рядом со мной конструкт, первый самый обычный, уборщик, потом – один страж, другой... После третьего такого случая я понял, что дело нечисто. Поставил на приличном расстоянии следящие контуры, скрыв все… И их начали задевать. Для пробы решил прогуляться ночью – и что-то в Саване Тьмы, который ты сегодня видела, спикировало с небес. Я успел убраться в ближайшую работавшую лавку. Тварь за мной не погналась. Видать, хотела прикончить пока я был один. Контроль перехватить не удалось, наверняка на крови заклята… Я обновил сигналки, объединил их в контур, сделал проявитель и стал ждать, по вечерам отправляя Доми подальше. Вот и прилетела эта подконтрольная тварь с чужой кровью. Была с чужой кровью, точнее.

Последнее прозвучало с сожалением. Агата покосилась на мага.

– Ты своим клинком уничтожила всю наложенную на конструкт магию, – мрачно признал он, – так что из костей теперь при всем моем желании ничего не вытянуть.

Клинок пожала плечами. К такому «спасибо» она уже привыкла.

Ограда Палат Совета осталась по правую руку. Потянулись сады, дорога повернула, став шире. Позади остались шикарный особняк, здание банка, Управление по делам торговли, еще открытое – между колонн у входа толпились люди и конструкты, – Управление по делам войны, занимавшее целой квартал и охранявшееся огромными костяными големами... Они с Валентином миновали заброшенный ныне посольский квартал, и за ним показались знакомые Агате кости, составляющие ограду королевской резиденции. Кости, в глубине которых таилась тьма… Лиана рассказывала, что ограда не только демонстрировала, сколько дефицитного материала могли потратить на декор правители Некроса, но и, в случае осады, вполне могла сама справиться с пару сотен желающих пробраться внутрь. Глядя на столбы-позвоночники гигантских существ, здоровенные ребра и венчавшие их кости-фаланги, торчавшие во все стороны на манер странных букетов, Клинок в это верила. Более чем.

– Нам – к северным воротам, – обращаясь не то к костякам-коням, не то к Валентину, уточнила Агата. И продолжила, в упор смотря на мага: – почему ты ничего не сказал? Сразу?

– Я – не ребенок, а взрослый маг и способен сам разобраться со своими проблемами. Я собирался поймать тварь в рисунок и задержать, а после выяснить, кому она подчиняется. Но у тебя оказались другие планы.

– А если бы она вырвалась?

– Не вырвалась бы.

– Уверен? А если подконтрольна личу? Они-то, думаю, такой вариант могли предусмотреть.

– Личи в это не полезут, – уверенности в голосе Валентина поубавилась, – у них своих проблем хватает.

– Даже если ты прав и речь о том, кто будет сидеть на втором троне?

Ответить магу было нечего. Вместо этого он заметил:

– Они не стали бы. Знают, что их нежизнь – в твоих руках, и ты можешь закончить их существование. Сразу и быстро.

– Могу. Если найду за что.

Костяки синхронно остановились у небольших, далеко не главных, ворот резиденции.

– Приехали, – Валентин слез со своего. – Просто спускайся, они сами дойдут до ближайшей площадки и перейдут в спящий режим. Если, конечно, никто из магов по дороге не воспользуется, это не запрещено.

Клинок спустилась с лошади. Костяк тут же, вместе с собратом, развернулся и зашагал прочь. Даже по морде не погладить… Зато расседлывать и кормить-поить не надо.

– Идем, – Агата без страха подошла к небольшой калитке.

По другую сторону, в специальных будках слева и справа, стояли навытяжку два тяжелобронированных костяка. В полтора человеческих роста, с телами, состоявшими из одних костей, прикрытых сверху листами вороненого металла, выглядели они внушительно. На взгляд Агаты, делать броню из тонких полос, да еще и такую громоздкую, не стоило, да и для двух пар рук нашлось бы что-то получше, чем щит и алебарда, но не она создавала этих созданий, и не ей что-то менять. Все равно они тут лишь для красоты.

Дверь, стоило Агате направить на нее энергию, отворилась. В первый раз пришлось использовать кровь, и только это сработало… И все равно камердинер, лич и большой любитель традиций, настаивал на слуге-охраннике у каждых ворот. Словно нечем было занять людей. Клинок отвоевала себе право назначать и снимать охрану по своему разумению, и теперь только пара костяков встречало ее пустыми глазницами.

– Ты уверена? – осторожно спросил маг. – Насколько я вижу, они активны. Тебя они признали, но…

Клинок закатила глаза. Шагнула к Валентину и, поймав за руку, попросту потянула за собой. Костяки за калиткой повернули головы – но и только.

– Если надо, то я их прикончу, – усмехнулась Агата, – без всяких проблем. Ладно, пошли на площадку. Даниэль наверняка там, да и если с кем и говорить насчет покушений, так с Инкитэ. Он хотя бы соображает в политике и угрозах.

«Площадка» находилась относительно недалеко от северных ворот, за парком с идеально подстриженными кустарниками и массивом иссохших, но, похоже, такими и задуманных белоствольных деревьев без единого листа. Для тренировок Семерка Стражей построила себе интересное здание: обрамленный колоннами квадрат снаружи казался монолитным, но стоило миновать небольшой коридор, и становилось понятно, что на большом внутреннем дворе, незаметным снаружи, разместились и несколько тренажеров для испытания равновесия, и площадка для вольного спарринга, и «Бойня». Так называли квадратную клетку, внутри которой сейчас полуголый Даниэль отмахивался тяжелым тренировочным топором сразу от трех конструктов. Костяки были в человеческий рост, не такие здоровые, как у ворот… Но эти, вроде ничем не примечательные, были сильнее и быстрее человека. Победить в таком бою нечего было и думать, да оно и не требовалось – задачей вошедшего в «Бойню» было лишь продержаться установленное количество времени.

Агата слышала, что решившие проверить свою удаль, частенько совались внутрь без контроля Инкитэ. Большинство таких умников пополнила собой запас «материала».

Сам лич замер в отдалении. Он, в отличие от многих, предпочитал не просторные рясы или костяную броню, а тело костяка-бойца, такое же, как тела тех, кто сейчас сражался в «Бойне». И подменять их умел, в этом Агата уже успела убедиться. А вот рядом с ним стояла…

– Привет, Инкитэ, здравствуй, Гретта, – улыбнулась Клинок, подходя ко второму костяку, – рада, что ты с нами.

Увы, быстро вселить духа, слишком много времени привязанного к филактерии, пусть и находившегося в собачьем теле, в живую плоть не вышло. Книжники над этим работали, но пока в Картаене просто не было подходящих тел – тех, которых уже покинула душа, но еще не тронуло разложение. Но и для такого случая у предусмотрительных некромантов имелся свой вариант. Костяное тело, обряженное в легкие, яркие и красивые одежды, если не присматриваться и не пытаться дотронуться до кожи, во всем походило на настоящее. Кроме, собственно, того факта, что даже лицо было создано из крошечных, идеально подогнанных, но все же костяных фрагментов. Да, Гретта вслух благодарила за такую возможность, радовалась полученному шансу… Но на деле предпочитала не выходить из отведенной ей комнаты, штудируя какие-то книги и соглашаясь видеть только Лиану.

Впрочем, иногда она все же покидала комнату. Как сейчас, например.

– Здравствуй, – прошелестел Инкитэ, – рад видеть твоего друга.

Гретта лишь кивнула.

– И как он справляется? – полюбопытствовала Агата, кивнув на «Бойню».

В квадрате Даниэль крутился волчком. Костяные клинки скрежетали, костяной топор взлетал и опадал. Лич пока не заканчивал тренировку – значит, все шло не так уж и плохо. Хотя в замкнутом пространстве отбиваться от троих разом было непросто… Вот хольд толкнул ближайшего конструкта, роняя на землю. Развернулся, со всей силы рубанул соседа по колену, ушел от атаки третьего… И тут же был вынужден закрываться от меча успевшего подняться первого.

Пахло потом и яростью. В воздухе витало знакомое Агате упоение битвой, ярость сражения на пределе сил.

– Плохо, – откликнулся Инкитэ. – Не сдерживай я их, он бы подарил вам, фахашма, едва ли больше полуминуты.

– Зачем мне что-то дарить? Вдвоем, думаю, мы бы справились с нападавшими.

Лич усмехнулся.

– Не стоит рассчитывать на одну себя, госпожа. Иначе у нас не будет ни армии, ни государства.

– Пожалуй. По поводу «не стоит рассчитывать только на себя» – у моего друга возникли проблемы. Кто-то попытался прикончить его с помощью конструктов.

– Вот как… Прискорбно.

– Знаешь, кто это?

Инкитэ усмехнулся.

– Вы не рассказали что случилось. Пока могу сказать только, что не я. Иначе мы бы с вами говорили о вашем друге в прошедшем времени.

Валентин заметно для Агаты вздрогнул.

– И, коль он тут, – невозмутимо продолжил лич, – то, я так понимаю, вы хотите, чтобы я выслушал историю и занялся ей, не так ли?

– Именно. Мне не нравятся покушения на подданных.

– Особенно на ваших друзей. Разумеется. Если покушение провалилось, значит его исполнитель – идиот. А идиоты никому не нужны. Рассказывайте, юноша.

Агата бросила взгляд на «Бойню», где Даниэль еще яростнее махал топором, отбиваясь от ставших, казалось, еще проворнее, конструктов. Те были вооружены лишь короткими клинками… Но и то успели уже сломать щит полухольда – одни обломки валялись. А что будет, если лич отвлечется?

– Не беспокойтесь, госпожа, – прошелестел Инкитэ, видимо заметивший ее взгляд, – у нас достаточно материала, чтобы делать его и из северянина. Он плох, но не ужасен.

– Поверю на слово. Ладно, Валентин, рассказывай. Я бы тоже послу...

Гретта, мотнув головой, поманила к себе Агату и указала на дальний угол тренировочной площадки. Указала – и сама пошла туда.

Клинок, бросив разочарованный взгляд на Валентина, направилась за некроманткой. Лишь что-то важное могло заставить Гретту выбраться из своих покоев.

– Знала, что придешь, – говорила ученица Лианы не так, как личи. Насколько поняла Агата, костяное тело могло подражать голосу человека, но делало его жестче и словно бы лишая некоторой глубины. Обычно некромантка отделывалась короткими фразами. – Надеялась. Ты согласилась с Анной.

– Ты против?

Улыбка на костяном лице смотрелась жутковато.

– Мнение духа не нужно.

– Но я хочу его знать.

Гретта склонила голову.

– Опасный союз. Риск. И большая награда. Большой риск.

Клинок пожала плечами.

– Риск будет где угодно, разве нет?

Гретта кивнула. И заметила:

– Ты хочешь скрыть себя.

– Анна считает, что так будет лучше. И я с ней согласна. К тому же простым послам могут показать чуть больше, чем правительнице соседней страны. А свите послов – еще больше.

Была в высказанной Анной задумке ехать как посланники, а не как официальна делегация во главе с Королевой Ночи, и другая сторона. Не стоило искушать соседей мыслями о том, что из королевы можно сделать заложника. Йохры должны понимать, что с послами и их охраной некроманты простятся, если понадобится, так что хотя бы с этой стороны проблем будет меньше. Долго маскироваться не получится, но по крайней мере на первых порах это позволит увидеть и соседей, и наследника Повелителя Песков без прикрас.

– Риск. Но я понимаю награды, их много. Уже есть список делегации. Примерный. Из Семерки – кого отберешь.

– Даниэль.

– Знала. Валентин?

– С нами.

– Знала. Тара?

– Скорее всего тоже с нами.

– Хорошо. Я иду с вами. Помогу, смогу защитить. Вот список остальных, – Гретта достала из рукава тонкий лист пергамента.

Агата разорвала печать. Вчиталась в слова…

– Варэн? Сольтэ? Мэрте? Зачем они нам?

– Армия. Изобретения. Торговля. Разбираются, помогут с союзом. И – живые. Соседи едва ли обрадуются мертвецам.

Клинок вздохнула. Живые... И, все трое – предлагавшие себя в мужья. Те, кому выгодна смерть Валентина. Прекрасно, просто прекрасно.

С другой стороны – все рядом, под присмотром. Если кто-то из них виновен, то выдаст себя.

Глава 4

Агата подавила тяжелый вздох. От ее места в тени колонны у входа были видны все собравшиеся на квадратной площади перед зданием Ведомства Иностранных Дел. Официально их делегация была посольской, потому надо было отправляться отсюда.

Раздражала Клинка не только и сколько толпа зевак. Людям нравились развлечения, почему бы не посмотреть на то, как собранное впервые за долгие годы посольство покидает город? Можно обсудить и стражников в бесформенных одеяниях и с масками на лицах, подумать о содержимом сундуков в широких телегах, попытаться угадать, кто из четверых богато одетых господ назначен посолом, кто – его помощником, а кто просто едет «печься о своих интересах».

Но Агату толпа нервировала. Толпа – это угроза, и теперь – не для Владельца, но для Валентина. Да, сам маг уверял, что в прошлый раз конструкт не пошел за ним в людное место, и, следовательно, его владелец наверняка не хочет внимания. Теперь же конструкт вообще разрушен, нового кровью быстро не привязать… Но это были лишь отговорки. Инкитэ, позавчера выслушав мага, вынес лаконичный и в общем-то ожидаемый вердикт: «Будут пытаться и дальше». Бессменный и бессмертный глава Семерых Стражей пообещал заняться этим делом, сходу перечислив десятка два семейств и отдельных магов, которым была бы выгодна смерть Валентина. Причиной покушения он видел старую как мир попытку устранить возможного конкурента. При намеке на то, что у «всех бывают фавориты» Клинок с трудом сохранила лицо, но все же кивнула.

Агата глубоко вздохнула. Валентин шел в Картаен, в дом некромантов, ища безопасности... И теперь его пытаются прикончить из-за знакомства с ней. Прекрасно, просто прекрасно. И еще лучше то, что в состав посольства вошли трое потенциальных кандидатов во владельцы уничтоженного заклятого конструкта.

Агата еще раз прошлась взглядом по собравшимся у повозок.

Варнэ. Мрачный тип из Цепей, глава всех живых представителей ордена. Клинок уже усвоила: если на землях Союза Книжники и Цепи кардинально расходились в методах и могли сражаться друг с другом вплоть до полного уничтожения противника, но дома у некромантов оба ордена поддерживали взаимный нейтралитет. Неизбежный, в некотором роде, нейтралитет. Цепи преуспели в войне, поиске костей и конструктостроении, Книжники – в теоретической некромантии и многих «тонких» науках. За годы, прошедшие до Войн Смерти и всей этой истории с личом-жрецом, решившим бросить Срединный Мир к ногам Иврейн, все слишком переплелось, чтобы одна фракция могла уничтожить другую. Потому в Картаене все ссоры ограничивались бесконечными препирательствами в Безмолвном Совете, места в котором были разделены напополам между орденами.

Клинок еще раз оглядела мужчину. Умасленная седоватая борода с вкраплениями алхимических нитей, богатые, расшитые одежды. Тяжелые, массивные… Но не стоило обманываться – он сильный маг. Множество артефактов, пара конструктов в сундуках. Наверняка все из слуг, а их у каждого из «делегатов» было по трое, сами некроманты… Идеальный кандидат на роль будущего убийцы. Но, все же, пока рано делать выводы.

В противовес Варнэ, Тантэ, посол и один из старших Книжников, оделся неброско и небогато. Просторные одежды, светлые тона, минимум шитья и украшений. Даже лошадь самая обычная, как и сбруя. Хотя знания этого немолодого некроманта были столь обширными, что он, наверняка, мог и из десятка мертвых бабочек собрать орудие убийства… Или что-нибудь полезное. Тантэ, по отзывам Лианы, был пусть и могущественным, но мирным магом, предпочитавшим видеть будущее Некроса в мире, а не в войне. Он понимал, что просто отсидеться за стенами не выйдет, но, как сам признался Агате, надеялся найти в старых книгах и древних свитках Библиотеки способ закончить противостояние не начиная его. Ведь «если у нас будет изобретение, которому нечего противопоставить, то никто не захочет опробовать его на себе». Агате нравилась такая позиция, да и раньше именно так Некрос добился долгого мира со старым Советом Капитанов… Но и Анна предупреждала, да и сама Клинок видела: Тантэ был не против не только найти какой-нибудь опасный и могущественный секрет, но и присвоить его. Зачем воевать, если можно заиметь то, против чего ни у кого не будет ни шанса, и диктовать свою волю? И этот подход распространялся не только на внешнюю политику. Впрочем, именно его Агата назначила послом. Потому что только Тантэ знал йохрский, долгие годы изучал соседей и на его эрудицию можно было положиться. Да и других кандидатов, откровенно говоря, не было. Ведомство Иностранных Дел – вотчина Книжников, так что и выбирать нужно было кого-то из них.

Вторым Книжником среди делегатов был Сольтэ. Тот самый изобретатель костяного планера, как сам обозвал свой «самолетающий конструкт», с которым приходил, как выяснилось, свататься. «Молодой и перспективный», как выразившийся знавший его лич Брокэ, пытавшийся научить Агату некромантии. И, что важнее – с открытым ко всему новому разумом. Последнее о парне, сейчас явно чувствовавшем себя не в своей тарелке, говорили многие, и Клинок предпочла поверить тем, кто знал молодого изобретателя. Умудренные опытом и при постах – это прекрасно, но нужен и кто-то, кто смотрит на вещи иначе. К тому же делегатов брали двоих от Цепей и двоих от Книжников, и орден Лианы сам предложил Сольтэ как второго кандидата.

Четвертым «знатным господином» был Мартэ. Он почти не владел магией, но именно его в итоге выбрали вторым делегатом Цепей. Его, торговца, и, к еще большему удивлению Клинка – торговца вовсе не оружием. И даже не костями, хотя к последнему он косвенно, но имел отношение. Нет, торговая фирма рода Мартэ занималась драгоценными камнями, которые добывали на юго-западе страны и везли морем, втайне, на север. Чаще – в Рутению, там алхимики часто использовали драгоценности в сложных зельях, да и артефакторам некоторые из камней пригождались. Раньше семья Мартэ имела дела и с Султанатом, но после постановки Купола и захвата церковниками прибрежных городов, где властвовали или они, или беззаконие, эти торговые контакты сошли на нет.

И Сольтэ, и Мартэ тоже могли видеть в Валентине конкурента. Наверняка могли. И не только они.

Клинок еще раз оглядела собравшихся. Четыре делегата и по трое слуг при каждом, такие же разных, как и сами «знатные люди». Мрачные маги при Варнэ; двое нагруженных свитками мужчин и немолодая женщина, даже сейчас что-то писавшая на пергаменте, при Тантэ; две девушки и юноша при Сольтэ, так же настороженно, как и он сам, озиравшиеся по сторонам… Около Мартэ стоял хитро прищурившийся толстяк в просторных одеждах и пара обворожительно-красивых женщин. Расслабленные, улыбающиеся… Но что-то подсказывало Агате, что из их рук лучше ничего не брать. Никому.

Сам Валентин, недавно прибывший на площадь в сопровождении пары конструктов-грузчиков, укладывал небольшие сундучки, почти наверняка с зельями, в недра одной из повозок. Доминика настороженно озиралась, держась поближе к наставнику. Официальный целитель посольства с ученицей…

– Прячешься? – раздалось сзади.

Агата обернулась. Даниэль, в полном облачении Посольского Стража, широко, пусть и нервно, улыбался. Тончайшая костяная броня облегала его тело. Черные штаны и рубаха с красным шитьем в сочетании с белесыми костями поножей и наручей смотрелись на удивление богато. Черный же капюшон, откинутый на спину, пока не скрывал хольда, как и маска, которую он держал в руке. Шлем с широким гребнем и мощными нащечниками Даниэль приторочил к поясу, овальный щит повесил за спину, а короткий меч несколько неуверенно сжимал во второй руке.

– Наблюдаю, – усмехнулась Агата, понимая, что, смотря на нее, хольд видит почти полную свою копию, облачение у всех Стражей было одинаковым, – пока. Меч носят на поясе, кстати.

– Знаю, но… Он маленький. Почему не взять нормальный? Или там топор, а?

– Потому что это – церемониальное оружие, – отозвалась появившаяся на крыльце здания Анна. – Знаешь, что такое церемония?

Клинок оглядела менталистку. Она была немолода, но, как и они все, собиралась носить личину Стража и, соответственно, доспехи. Выдержит ли? Да, обработанные кости были легче обычных, но даже так это минимум семь килограмм сверху… И это еще «глава охраны» вместо щита носил небольшой скипетр в знак своих полномочий. В маячившей за спиной менталистки Таре, чьи рыжие волосы выбивались из-под накинутого капюшона, Агата не сомневалась, но Анна…

– Знаю, – насупился полухольд. – Но эффективность-то важнее, а?

– Поэтому у тебя в пожитках секира и лютня, – отрезала Тара, – и никто и слова не сказал против.

– Но…

– Сможешь взять топор, как отъедем от города, – пообещала Агата.

– Ну спасибо, королева.

– Мог бы проявить больше уважения, – хмыкнула Тара, – хотя бы потому, что Агата действительно королева.

– И могла прикончить тебя в том лесу, – многозначительно добавила Клинок. – Или сейчас. У нас вон материала всегда не хватает…

– Да ладно вам, ладно. Просто оно все… Странно, вот.

– Привыкнешь, – равнодушно откликнулась Анна, – скрывать лицо и носить на людях броню – не самое сложное для бывалого воина.

– Да, но… Пустыня? Там ведь жарко, и… Что мы вообще должны делать?

– Быть. И слушать, – к ним подошла Лиана вместе еще одним Стражем, чье лицо уже скрывали капюшон и костяная маска. – И лицами не светить, будет ветер – крепите капюшоны, обручи вам не просто так выдали.

– Нет, я серьезно, – полухольд оглядел собравшихся. – Вот тут нас пятеро, и еще трое будут, я правда их не знаю даже, вроде как местные. И что нам делать? На некромантов же только идиот напасть может!

– О, поверь, идиотов хватает, – усмехнулась Анна, надевая маску, – более чем.

– Слушай, – негромко повторила Агата, – запоминай. Что говорят в караване. Что говорят вокруг. Что будут говорить или делать в Султанате. Йохры не факт, что знают фроантийский и точно не знают хольдский, но язык жестов и тела у всех один. И следи за тем, чтобы никого из нас не прикончили. Ни чужие, ни свои.

– Свои… А, вот почему ты так смотришь. Думаешь, делегаты могут нас в песке закопать?

– Надеюсь, что нет. Но вам я доверяю больше, чем им, – признала очевидное Агата, – вам и Валентину.

– Кстати, о нашем друге-лекаре, – подала голос Тара, – уверены, что его весьма болтливая ученица не выдаст, кто именно едет в пустыню, в первый же день?

– О, Валентин очень неплохо овладел проклятием немоты, – отмахнулась Лиана, – и вы недооцениваете Доминику. Она может и ребенок, но далеко не глупа и все понимает. И, скажем так: кто именно направляется в посольство – не тайна, но вот кто под какой маской – определить будет очень нелегко. Кстати о тайнах: я в курсе, что ты, мой северный друг, прекрасно знаешь традиционный язык Некроса, пусть и скрываешь это.

Агата заметила, что у Даниэля заалели уши.

– Ну так себе его знаю, выучил пару песен, и…

– Не прибедняйся, – отмахнулась Анна. – Мы едем слушать и смотреть, а ты это умеешь. Потом доберемся до Шеки-Сарая и направимся в Запретный Город, и там необходимость в скрытности отпадет.

Что именно находилось там, в Шеки-Сарае, Анна так и не призналась. Агата сумела вытянуть из нее лишь расплывчатое «транспорт». Впрочем, цели это не меняло. Для начала нужно было добраться до Совита. Там найти караван наследника Великого Султана, который уже был извещен о грядущем посольстве. По мнению Лианы именно в расчете на это самое посольством сын Повелителя Песков покинул свою родину и пересек Атлуин, реку, по описаниям столь огромную, что текущая вокруг Картаена Флумен годилась бы в ее крошечные притоки… Нужно было найти наследника и вернуться вместе с ним в столицу Султаната. Потом оставалась сущая ерунда: договориться с Повелителем Песков о союзе, как-то решить вопрос с покровительством Некроса менталистам и возможным сопротивлением этому от верховного Визиря. После необходимо добраться в этот Шеки-Сарай, забрать «транспорт» и уже на нем направиться в Запретный Город, затерянную где-то в пустыне вотчину менталистов…

Хороший план. О некоторых частях которого Агата имела весьма смутное представление, но пока предпочитала не забивать себе голову. Сначала надо добраться до Совита, а потом уже все остальное. Все равно любой, даже хороший план, имеет тенденцию разваливаться при соприкосновении с реальностью.

– Готовы, наконец, ехать? – осведомилась Лиана.

– А вы… – начала было Агата, но лич перебила:

– Ты.

– Ты не остаешься?

– Ты про то, что мы с Боркэ будем отдуваться за тебя во время этого визита? Остаюсь, разумеется. Но сначала провожу вас до Совита. Там нужно купить кое-чего у доверенных лиц. Те же водные концентраторы, например. Может, конечно, свита наследника Повелителя Песков с вами поделится, но лучше иметь свои. А потом – да, вернусь сюда. Надеюсь, без моего контроля наша хорошо налаженная сеть осведомителей не обзаведется дырами.

– Не беспокойся, – отмахнулась Анна, – у нас достаточно людей Коллегии на побережье и достаточно хорошие связи. Султанат стоит того.

Клинок, хотя говорили и не ей, кивнула. Это обсуждали, и не раз. Да, королеве придется покинуть Некрос, и Агату то тревожило. Все-таки тут – ее служба… Но Анна была права: возможность обзавестись сильным союзником, чьи земли буквально через реку, стоила многих рисков. Как и шанс прикоснуться к тем знаниям, которые помогут и разобраться с отравленной почвой, и уничтожить Завесу Света, а значит выкинуть церковников с земель Некроса быстро и без больших жертв, и, может быть, позволят избежать большой войны. Если маги света попросту не рискнут связываться с некромантами, то можно будет образумить их, заставить прекратить Осветеление, преследование всех неосветленных в Союзе, разрешить некромантию…

Агата тряхнула головой. Ей надо меньше общаться с Тантэ, вот точно. Едва ли они найдут там что-то настолько могущественное. Хорошо если поймут, как разобраться с компактными Завесами. Впрочем, и это будет стоит отлучки. До недавнего времени в Некросе не было никакой Королевы Ночи – и все прекрасно жили и без нее.

Агата решительно натянула капюшон.

– Идемте. Все уже собрались, не стоит затягивать.

Клинок подождала, когда остальные скроют лица, и первой вышла из-за колонны. Направилась по ступенькам вниз, к площади. Поначалу на них никто не обращал внимания, но стоило костякам у выхода с территории Ведомства Иностранных Дел лязгнуть воротами, открывая их с подчеркнуто громким скрипом, как людская толпа внизу задвигалась, заволновалась… Поползли шепотки. Посольскую Стражу не видели в деле уже больше века, с тех пор, как Завеса Отчаянья отрезала Некрос от остального мира. Некроманты предпочли закрыться, пуская к себе лишь других магов тьмы, еще и обученных нужному ритуалу, и выпуская лишь воплощенных личей или шпионов.

Но времена меняются. И теперь Агата, даже через темную, но неплотную, проницаемую для ее взгляда ткань капюшона, видела заинтересованные взгляды со всех сторон. Маска, закрывающая нос, щеки и подбородок, не мешала обзору, и Клинок, забираясь на пахнущую алхимической краской, а потому недовольную посветлевшую Смерть, видела множество смотревших на нее глаз. На нее и на остальных Стражей, занимавших свои места в колонне.

Некромантам не нужно большое посольство. Всего четыре повозки, и в двух из них в ящиках – вовсе не дары, а боевые конструкты. Проще ведь подарить концентраторы и драгоценности, чем шелка и наряды. Да, их едет всего чуть больше двух десятков, но это – посольство. Вместе с самой настоящей Посольской Стражей.

У Некроса давно не было правителя – но теперь есть Королева. Многие годы его защищал Купол Отчаянья – но теперь от него осталась лишь иллюзия. С прошлой войны некроманты не вели дел с соседними странами – но теперь Ведомство Иностранных Дел занято не только шпионажем, и у Некроса появился первый официальный посол.

Короткая речь Сольтара «от имени Королевы» с пожеланиями доброго пути – и вот расположившийся прямо на обочине оркестр заиграл громкую бравурную мелодию. Скелеты равномерно ударяли в литавры и барабаны, дирижировавший ими некромант уверено и четко отдавал команды.

Вставшая во главе их строя Анна, скрывшая, как и остальные, лицо маской, а волосы – капюшоном, повернула голову к Тантэ. Книжник кивнул – и временная глава Посольской Стражи взмахнула скипетром.

Агата тронула кобылу. Смерть недовольно переступила с ноги на ногу, но все же начала движение.

Шаг, и еще шаг. Вот позади площадь, вот Палаты Совета уже далеко за спиной…

За год Картаен стал для Агаты… домом, пожалуй. Клинок отстраненно подумала, что хочет вернуться сюда вновь. А еще о том, что, мечтая в детстве о подвигах и славе, точно не думала, что будет творить историю далекого южного Некроса…

Но все меняется. И, возможно, к лучшему.

Глава 5

Без отряда церковников за спиной Агата, даже смотря на мир из-под низко натянутого капюшона, могла оценить красоты окрестностей Картаена. Только сейчас, неспешно покачиваясь в седле под мерный скрип колес едущей рядом телеги, Клинок могла рассмотреть… Свои владения, в общем-то. Думать так о Картаене и окрестностях было странно, но весь год ей твердили именно об этом, так что волей-неволей приходилось принимать реальность. Раньше она не отъезжала от города дальше, чем на пару часов. Теперь же им предстояло добраться до одной из Дозорных Крепостей, той самой, откуда год назад взлетел костяной дракон. Впереди день путь до крепости, ночевка там, потом еще день – и они в городе, некогда, как рассказала Лиана, славившемся своими стеклодувами. Теперь же в тех домах Совита, где обитал кто-то кроме призраков прошлого и сквозняков, жили искатели и все, кто работал на них.

В прошлом году Клинок спокойно отнеслась к такому положению дел. Ну зарабатывают люди на том, что вытаскивают из зараженных земель разные диковины, добираются до оставленных после войны городов, что тут такого? Теперь же, пожив в Картаене, она понимала всю горечь личей и тихую грусть живых при упоминании искателей и их ремесла.

Массивный Картаен, непривычно-квадратный, с изобилием прямых углов и массивных строений с колоннами и портиками, с любовью местных жителей к статуям и конструктам, выполнявшим больше работ, чем живые, завораживал. Но в нем осталась лишь тень былого величия – многие кварталы погибли во время присутствия здесь церковников, другие опустели после… Большая Квадратная Башня возвышалась над заброшенным районом и была не единственным покинутым местом в городе, пострадавшем от вторжения церковников. Палаты Совета и королевскую резиденцию магам света тогда взять не удалось, как и почти весь центр. Оставшиеся личи подняли все, что ждало своего часа в глубинах города, и обратили и так потрепанных прелатов и их воинства в бегство. Отбросили больше, чем на день пути, за периметр старых сторожевых крепостей. Вновь начались бои, уже с отступающими войсками, до того разграблявшими и разрушавшими все, до чего могли дотянутся…

О случившемся позже говорили разное. Картэ уверял, что церковники с алхимиками Рутении решили осквернить землю, желая сделать дом некромантов по-настоящему мертвым, Сольтар намекал, что Цепи и Бесконечный Легион сами перестарались с использованием концентраторов. Агата, поспрашивав, пришла к выводу, что, возможно, и не было никакого умысла. Просто слишком много магии, так же, как и на Черных Островах… Так или иначе, итогом стала выжженная, мертвая земля, простиравшая от внешней линии защиты Картаена в дне с небольшим пути от города почти до самого побережья. В чем Картэ и Сольтар сходились, так это в том, что изменения дошли бы и да самой столицы, если бы их не остановила Завеса Отчаянья. Для ее создания пожертвовали собой половина остававшихся в строю личей и тогдашняя Королева Ночи, хотя, поговаривали, что тогда еще не развоплощенный Саргон уверял, что Избранница спасется... Но не вышло. Принесшие себя в жертву лишились посмертия и перерождения, обрекли на муку души, сделав себя подношением Иврейн…

Клинок отвлеклась от раздумий, оглядывая окрестности. Они двигались по старой, но поддерживающейся в порядке дороге. То тут, то там мощеные узкие ручейки-тропки тянулись к небольшим фермам. Зелень вокруг уже начала желтеть, осень потихоньку вступала в свои права. Рощи кое-где знакомых, а кое-где и не встречавшихся в Зеленых Землях и на островах деревьев перемежались с полями. Привычная ведь картина, приятная глазу, разве что то тут, то там работали собиравшие урожай конструкты.

Было тепло – на юге зима мягкая, часто бесснежная. Скрипели колеса повозок, пели птицы. До Агаты донеслись ароматы яблок из сада по левую руку, так похожие на запахи садов Зеленых Земель… Спокойное, мирное место.

Спокойное и мирное благодаря черной стене на горизонте. Иллюзорная, поставленная поверх того, что осталось от настоящей. Хорошо хоть щиты, оберегавшие почву от изменений, никуда не делись. Лиана говорила, что, чтобы создать их, ее наставник, хорошо управлявшийся с природной магией, пожертвовал собой.

Близ столицы лишь иногда попадались следы войны. Разрушенные дома, окруженные магическими знаками аномалии… Эти земли знали век мира. Мира и развития. Некроманты-природники давно создали и продолжали улучшать сорта пшеницы, способные давать отличный урожай на небольших площадях, тысячи конструктов облегчали труд жителям Некроса, десятки возможностей позволяли использовать их и неодаренным, которых тут было меньше, чем в других частях мира. Некроманты строили новых конструктов, чинили старые здания и возводили новые, ткали и красили одежды, обрабатывали кожу, металл… Много интересного происходило за черным куполом.

По другую сторону которого сама земля убивала каждого, кто решит по ней прогуляться. Земля, где когда-то тоже были поля, пашни, мастерские, города и села… Теперь от всего этого остались лишь руины да прибрежные городки, кишащие или искателем приключений и разбойниками, или церковниками. На юге полоса мертвой земли и вовсе шла до самого Длинных Гор.

Агата надеялась, что в Запретном Городе можно будет отыскать средство, способное очистить землю Некроса. Да, возможность сломать Завесы Света, готовые подняться в любой момент и окружить Витер и Очер стеной, непроницаемой для черной магии, положила бы конец вечным препирательством в Совете и позволила бы не бояться нападения церковников. Но – что защищать? Мертвую землю? Да, конструкты могли бы занять прибрежные города, можно было бы приструнить разбойников, привлечь на свою сторону больше жителей Рутении и Союза, дав им возможность селиться на побережье и жить свободно…

Но это мелочи. Желание потесать кулаки, показать церковникам, что война не закончена. Желание, жившее в личах, всех личах, даже Книжниках.

Желание, которое ни к чему хорошему не приведет.

За раздумьями прошел почти день, и Агата не заметила, как впереди возник квадрат Юго-Восточной Пограничной Крепости. Поговаривали, что когда-то тут, на землях Некроса, так же, как и в землях фроантийцев, было множество маленьких королевств и царств. Центральное, получавшее доход с торговли между остальными, и построило вокруг своей земли четыре больших крепости и четыре поменьше. Название того королевства уже забыто, некроманты успели завоевать весь мир и потерять собственные земли… А крепости, одна из которых и должна была стать местом привала для их делегации, все стояли.

Костяной дракон, занявший половину внутреннего двора, приветствовал вошедшее в ворота посольство наклоном гигантской головы.

После дня в седле даже простая, но наваристая каша – за ужин отвечал посланный сюда Агатой Дор, один из Семерых Стражей – с квасом казалась невыразимо вкусной. По крайней мере Клинку, которой пришлось есть в одиночестве на кухне. Составлявший ей компанию лич-комендант в привычных уже костяных доспехах лишь поморщился в ответ на похвалу.

– Хвали живых, фахашма.

– Можно тише? Все-таки я тут...

– Играешь в покрытие лица, да, – перебил ее Дорнэ. – Безрассудная говорила о своих планах. Вот только зачем оно тебе?

Агата склонила голову. Живая темнота в глубине шлема до недавнего времени единственного обитателя крепости смотрела словно бы изучающе. Дорнэ не был известен как великий маг или генерал. Из всех комендантов крепостей он был единственным, кто занял эту должность по доброй воле и с большим желанием.

– Ты оставляешь свой дом, нуждающийся в тебе, – продолжил лич. – Зачем? Ради развлечения?

Клинок покачала головой. Врать она не умела.

– Я хочу узнать правду. О намереньях Султаната. О том, можно ли что-то сделать с Завесой. Обо всем. Сама, своими глазами. И не как королева, а как… Как та, кем я рождена. Хочу что-то сделать, а не сидеть и слушать бессмысленные споры Совета.

– Не хочешь слушать, не хочешь принимать решений… Идем, фахашма. Хочу кое-что показать.

Агата не без заминки – все же с Дорнэ она была почти незнакома – но поднялась из-за стола, радуясь, что оставила шлем и щит у повозки Тантэ. Крепость не могла похвастаться большими размерами, и пробираться по ее коридорам в полном облачении было бы так себе идеей.

Лич неслышно вышел из кухни, поманив ее за собой. Они миновали большой зал, вошли в узкий коридор и оказались на винтовой лестнице, где пришлось пригибаться, чтобы не задеть головой потолок. Дорнэ привел ее на вершину главной башни крепости. Отсюда, не будь иллюзии, можно было бы увидеть и Совит. Измененный глаз точно смог бы заметить и городские стены, и море.

– Что ты видишь, фашахма? Ты ведь способна отринуть иллюзию.

Клинок не стала разубеждать лича. Незачем. Анна говорила, что на подобных Дорнэ использованная ей магия не действовала. Агата же видела лишь стену черноты... Впрочем, она знала, что за ней. Их бегство из Совита год назад было свежо в памяти.

– Мертвую землю. Которую, надеюсь, можно исцелить.

– Моя жена пожертвовала собой ради Купола, – сухо проговорил лич, – как и последний из моих боевых братьев с которым мы обороняли эту крепость. Кости остальных – в материале в глубинных залах под нашими ногами. Зачем ты погубила их труд, фахашма?

Лич придвинулся, и Агате пришлось отступить к краю площадки. Некстати подумалось, что развоплотить-то она его развоплотит, но если не удержится, если упадет на камни двора… Никто уже не спасет.

– Зачем, фахашма, ты растоптала их жертву? – Дарнэ придвинулся вплотную.

Клинок вгляделась в пустые глазницы. Присутствие лича, разумного сплетения энергии, от которого не исходило ни едва-едва, но все же различимого для измененного уха дыхания, ни тепла – на близком расстоянии это было особенно ощутимо – не пугало, но нервировало. Агата хорошо понимала, почему маги света считали некромантов способными нарушать законы мироздания. Человек не может быть… таким.

Не должен быть. Но чувства Дарнэ казались вполне человеческими, вполне понятными. Его близкие пожертвовали всем ради Купола.

– Это не было моим решением, – негромко откликнулась Агата.

– Да? Безрассудная Лиасдес попросила тебя сделать это? Лишить нас защиты, подставить под удар? Или ты, рожденная на севере, ждешь мига, чтобы уничтожить все, что от нас осталось?

Клинок лишь покачала головой.

– Это не моя воля. Если бы мне позволили, я бы просто пришла в ваши земли, как гость и телохранитель, и покинула бы их, если бы мое присутствие тяготило. Но такой возможности не было. – Она рискнула признаться. Не потому, что боялась упасть, а желая хоть как-то смягчить горечь в словах Дарнэ, – время сидеть за стенами закончилось. Так считает Она.

Дарнэ сверлил ее взглядом, сверлил… А потом отодвинулся.

– Или ты безумна, или врешь, или… Или Она и вправду говорит с тобой. И хочет, чтобы мы действовали… Но как? Одну войну мы уже проиграли, едва сохранили хоть что-то… И теперь будут лишь новые смерти. Иногда мне кажется, что Иврейн просто кровожадна и что Саргон был не так уж не прав, уверяя, что смерть – то, к чему стремится все сущее.

Агата не знала, чем ободрить Дарнэ. Потому сказала лишь то, во что сама верила:

– Я надеюсь, что в Султанате, в Запретном городе, найдется средство излечить землю. Тогда мы сможем не только прогнать церковников, но и восстановить страну. Привлечь людей – и с Рутении, и тех, кому неуютно в Союзе, и магов, которых церковь хочет подмять под себя…

– Излечить землю… Может, и есть средство. Но мастерские Совита давно разрушены и разграблены, керамика Витера превратилась в осколки под ногами церковников, храмы Мароро, стоявшие тысячелетиями, лишь груда камней. По улицам городов гуляют лишь бандиты да мертвецы, земля усеяна костями… Некрос мертв. Он никогда не будет собой.

– Я сожалею. Все умирает… Но и рождается. Я верю, что эта земля может стать домом для многих, – Агата улыбнулась, вспоминая рассказы Мино о «неродной сестренке», которую ученица Андреаса ждала, кажется, даже больше своего учителя, – возможно, отличающимся от того, который ты помнишь, но все же – домом. Таким, который создадут новые жители. Не думаю, что Иврейн хочет смертей. Скорее просто видит, что пора действовать, а не смотреть на мир издалека. Иначе будет хуже.

Дарнэ отвернулся, смотря в сторону иллюзорного купола. Лич молчал, и, как казалось Агате, ушел в себя. Клинок уже начала раздумывать о том, как бы аккуратно уйти и не выглядеть при этом глупо, но комендант все же ответил. Тихо, почти шепотом:

– Ты в это веришь, фахашма?

– Да.

– И готова за это сражаться?

Агата вздохнула, вспоминания тела моряков в водах Треугольника.

– Хотела бы сказать, что надеюсь на отсутствие битв, но, увы, надежды тут бессмысленны. Да, готова. Таков мой долг.

Лич повернулся к ней. В отражениях звездного света тьма в глазницах его шлема казалась особенно густой.

– Идем, фахашма. Это против правил, но, с другой стороны – не думаю, что правила теперь кого-то волнуют. – И, больше ничего не говоря, он принялся спускаться вниз по лестнице.

Агата, гадая о замысле Дарнэ, направилась за ним, стараясь смотреть по сторонам. Мало ли чего он хочет… Но комендант привел ее лишь во внутренний двор. Взмахнул рукой – и дракон, до того замерший огромной костяной статуей, повернулся к ним. Клинок опустила руку на меч…

– Это не сражение, фахашма. Не проверка. Тайна, теперь не только моя. Тча, может, что-нибудь скажешь?

– Рискуешь… – по двору пронесся шепот, – глупец…

– Он… говорящий? – Агата вгляделась в переплетения тьмы внутри костяка.

Умертвия безмолвны. Это – аксиома. Безмолвны и неразумны, в них порой могли быть сложные программы, но не разум, не речь…

Дарнэ кивнул.

– В кости стандартного боевого летающего конструкта «Альфа-три» впаяна сущность его последнего всадника. Тча обычно говорит только со мной, но, думаю, будет лучше, если вы познакомитесь.

Клинок моргнула. Уставилась на конструкта. «Сущность»? Она тут… заперта? Агата прищурилась, протянула руку… Но то, что находилось внутри дракона, не сидело в клетке и не жаждало перерождения, как души в подземной островной тюрьме. Вовсе нет. Оно и душой, в общем-то, не было. Но и не было личом. Чем-то иным, совсем иным…

– Это ведь уже не душа.

– Ты видишь, фахашма… Уже не душа. Слепок мыслей и разума, ставший чем-то иным, в чем ни я, ни кто-либо иной не понимает. Одна только Иврейн может рассудить… Но она молчит. Привязка сущности запрещена, душа некроманта или сама перерождается в лича, или уходит, но я не сумел отпустить своего брата… Зато теперь это не просто «боевой летающий конструкт Альфа-три». Тча, согласен на привязку?

– Не против… размять крылья…

– Привязку? – Агата покосилась на лича.

– Дай ему крови – и сумеешь обратиться к нему, где бы ни была. А летает Тча быстро. Куда быстрее других. Вот связной элемент, – Дарнэ отделил от ворота своего доспеха небольшую пластину, – встраивается в место пореза.

– Он ведь охраняет крепость.

Тихий шелест пронесся по площадке.

– Не беспокойся, если он понадобится, я могу просто попросить его вернуться, – пояснил Дарнэ. – Без всяких амулетов.

– Он… запечатлел…

Агата оглядела дракона, лича… Вот почему Дарнэ так рвался жить здесь. Это он изменил дракона.

– Щедрый дар, – негромко проговорила Клинок.

– Надежда щедрее.

Агата кивнула и, стянув наруч и укрепленную костями перчатку, разрезала мечом левую руку. Потянулась и прикоснулась окровавленной рукой к костяной морде дракона. Чернота на миг объединила их – и исчезла. Миг, и приложенная к месту разреза тонкая костяная пластина вошла под кожу, словно там ей и нужно было быть. Несколько мгновений она ощущалась чужеродной, а потом стала просто небольшой выпуклостью на коже, никак не мешающей.

Стоило перейти на магическое зрение, и Клинок увидела нить, соединяющую ее и костяного дракона.

– Я чувствую тебя, фахашма… Захочешь прокатиться – лишь позови, и я приду…

– Дарнэ, вот не утерпел, похвастался, – хмыкнула вышедшая к ним Лиана, – не боишься, что казнят?

– Только если ты сдашь совету Цепей, – мрачно откликнулся комендант. – На Захарии не успокоишься?

– А нечего было на мирных людей нападать. Решил, что заставит считаться с собой церковников кровью, заставит прелатов отменить указ… Идиот, и это не лечится.

– Он... всегда был... яростен, – прошептал дракон.

– Да, и перешел черту. Ладно. Агата, не рекомендую сейчас выгуливать Тча – или Совет не обрадуется, или церковники, или йохры. А, и еще – призраки нашептали, что в Совите нас попробуют ограбить.

Дарнэ захохотал. Даже дракон заскрежетал костями, словно бы в подражании смеху.

– Там живут идиоты?

– Идиоты. Которые, думаю, помогут нам завоевать уважение наследника Повелителя Песков. Но, все же, предлагаю всем выспаться – завтрашний день будет не из легких.

Агата кивнула. Даже если грабители и одумаются, то все равно в пути по выжженной, измененной земле приятного мало.

Очень мало. За год Клинок стала еще сильнее чувствовать магию, и теперь злая, разрушающая все живое энергия под копытами Смерти раздражала неимоверно. Приходилось бороться с собой, чтобы не перейти на галоп, не сбежать прочь, не бросить повозки…

После почти полного дня без привала – перекусывали на ходу – затихшее предместье Совита Клинок встретила почти с радостью. Ненависть и раздражение, копившиеся и копившиеся, скоро найдут выход. Совсем скоро – она чувствовала, слышала затаившихся слева и справа, в оставленных подворьях, грабителей. Еще одна группа врагов двигалась спереди, от ворот, другая обходила сзади…

Шедшая первой Анна подняла руку, останавливая повозки недалеко от городских ворот.

– Щиты! Господа грабители, думаю, вам стоит разойтись, – зычно проговорила она на фроантийском, – в нападении на граждан другого государства нет ничего хорошего, к тому же…

– Вали!!!

Старые деревянные стены слева и справа от лошадей разом упали. Свистнули болты.

Клинок, уже успевшая подхватить на руку щит, мельком подумала, что Смерти сейчас достанется… Но нет – взметнувшаяся вокруг их обоза тьма попросту превратила все орудия смерти в горку праха. Грабителей это не остановило – рванули на дорогу, стоило черноте опасть.

Смерть со ржанием встала на дыбы – и обрушила копыта на самого ретивого.

– Прошу без магии, – раздался голос Лианы где-то из центра обоза. – Тут и так нестабильный фон, и…

Агата вытащила ноги из стремян. Ударила щитом по голове ближайшего умника – и спрыгнула вниз, досадуя, что так и не научилась драться в седле.

На нее выскочили четверо. Топоры, фальшионы, пара простеньких щитов… На что рассчитывали? Клинок рванула вперед. Даже без медитации она была быстрее этих недалеких. Приняла на костяной щит удар топора – и тут же вонзила короткий меч в живот грабителю. Вытащила удобно лежавший в руке клинок и, приняв на наруч режущий удар следующего нападавшего, ударила щитом тому в колено. Бандит охнул, открылся – и она резанула открытое горло. Развернулась, отпихивая щитом умника с тяжелым топором. Шагнула к его другу, и, стоило тесаку отскочить от кости брони, ударила сама. Достала по бедру. Пнула – так, чтобы улетел подальше – и вновь развернулась к топорщику. Отшатнулась от свистнувшего у головы лезвия и врезала щитом, ломая ребра. Развернулась. Болт скрежетнул по щиту, и Агата рванула к стрелкам, успевшим перезарядится.

Бег, прыжок, удар – и у одного больше нет руки. Развернуться, дать ножу скользнуть по броне – и под жалобный вой ломается колено следующего, а она уже дробит кромкой щита чужую челюсть.

Клинок короток, но не застревает в плоти. Капюшон свалился – и не мешает. Ничего не мешает двигаться, разить, убивать… Останавливается Агата лишь когда видит напротив себя главаря. В старой, потрескавшейся, но костяной броне. С таким же, как у нее, клинком в одной руке и здоровым топором в другой.

Останавливается на мгновение, оторопело таращась на немытого, здоровенного косматого детину, с гордостью стучащего по нагруднику. Простому, не такому, как у нее, но нагруднику Некроса.

– Сдохни, трупоедка! – детина с рыком бросается в атаку.

Агата со вздохом погружается в боевую медитацию. Да, будет магия, которую Лиана просила не использовать. Но плевать. Сейчас плевать – кроваво-красная ярость вот-вот лишит разума.

Тьма обволакивает. Тьма успокаивает. С тьмой Клинок двигается легко и проворно. Пригибается, уворачиваясь от топора, и с силой бьет кромкой щита по чужому колену. Под хруст и вопль Агата разворачивается, сталкивая детину на землю. Тот заваливается, нелепо взмахивает руками. Клинок придавливает его коленом, и в следующее мгновение короткий клинок входит прямо в глазницу.

Ярость все же сделала свое дело – меч застрял в кости. Но не успела Агата выругаться и найти взглядом нового врага, с котором пришлось бы сражаться лишь щитом, как раздался странный звук, что-то среднее между свистом и кваканьем… И те немногие разбойники, которые успели высыпать на дорогу, рванули кто куда.

Агата напряглась и все-таки вырвала меч из чужого черепа, выходя из медитации. Привычный уже запах крови, испражнений и страха бил в ноздри. Двор брошенного трактира оказался завален телами, некоторые из которых еще дергались.

Раздались зычные крики. Клинок поспешила накинуть капюшон и вернулась к телегам, оглядываясь.

– Как ты? – Анна. В маске.

– Порядок. Остальные?

– Целы. Чего не скажешь о нападавших.

Агата осмотрелась. На противоположной стороне, за дорогой, находился еще один не то трактир с небольшим двором, не то усадьба, не то просто дом кого-то зажиточного, и там, на мощеной площадке между основным строением и конюшнями, теперь валялись тела. Даниэль, лишившийся капюшона, пытался достать топор, застрявший в чужой груди. С яблони неподалеку доносились крики – кого-то зашвырнуло туда, судя по всему, усилиями Тары.

Больше десятка нападающих стенали, молили или лежали молча позади обоза. Один из Стражей вытирал клинок, второй осматривал ремни собственного щита. Спереди лежало еще пятеро бандитов. Судя по тому, что Анна успела спешиться и держала окровавленный меч – Агата зря за нее переживала.

– С магией было бы проще, – заметила менталистка, встряхивая кисть, – но так оно… эффектнее. И меньше риска испортить землю.

Агата краем глаза заметила движение. По городским улицам Совина к открытым настежь центральным воротам приближались всадники на странных животных и с луками наизготовку. Шли по двое в ряд по разбитой дороге. Яркие халаты, необычные доспехи и головные уборы…

– Стоило ли это шанса покрасоваться перед йохрами? – нахмурилась Клинок, понимая, что их сражение, случившееся как раз перед воротами, не осталось незамеченным. – А если бы кто-то пострадал?

Менталистка повела плечом.

– Есть кому прикрыть. Или спасти.

«Или поднять», – добавила про себя Агата. Впрочем, логика в задумке Анны имелась.

Совит. Глава 6

Агата не могла не разглядывать йохров, благо капюшон и маска скрывали ее пристальное внимание. Не только к рукам всадников, держащим луки – мало ли, что им взбредет в голову – но и в целом к фигурам в ярких, расшитых узорами… халатах? Умом Клинок, повидав и просторные одежды загорцев, и яркие безрукавки и широкие штаны тонийцев, понимала, что не все люди одеваются так, как она привыкла. Самые старые статуи в Картаене и вовсе изображали героев и правителей древности в каких-то простынях на голое тело…

Но все равно яркие цвета одежд, необычные животные, длинноногие, горбатые, с вытянутой шеей, кривые клинки на поясах, смуглая, но вовсе не темная кожа тронутых косметикой лиц – все это притягивало взгляд. Особенно тут, в давно разрушенном и оставленном предместье Совита, оплота бандитов и искателей приключений. Трупы, раненые, кровь, ярость недавней схватки – и йохры на высоких зверях, в ярких одеждах, словно существа из другого мира.

Тантэ, надо отдать ему должное, не растерялся. Спешившийся, как и остальные и, как видела Агата, успевший воззвать к черноте, которая в магическом зрении окружала его плотной броней, посол первым направился к прибывшим. Добрался до валявшихся на земле мертвецов, решивших напасть на их обоз спереди, и поклонился.

– Приветствую вас, незнакомцы, – говорил он, к удивлению Агаты, на фроантийском. Впрочем, как поняла Клинок, этот язык частенько использовали близь портов или в иных местах, где хотя бы иногда торговали с Союзом. – Я – Тантэ из Картаена, уполномоченный посол Некроса в земли Великого Султана, да будет жизнь Повелителя Песков длинна, а вода в его чашах не оскудевает. Могу ли я узнать ваши имена, о идущие за ветрами Дети Пустыни?

– О, а вы знаете толк не только в сражениях, – выговор первого из всадников, в самом ярком одеянии с красными нитями, немного резал слух, – Амин-Али. Досточтимый Паша-Али, глава охраны Младшего Повелителя Песков, послал меня и моих людей к вам на помощь как только узнал, что местные замыслили недоброе. Но, пусть слухи и быстро добираются до тех, кто готов внимать ветру пустыни, ваши клинки оказались еще быстрее. Мой господин с радостью примет вас, господин посол, и ваших людей. Уверен, ваша беседа принесет процветание и вашему, и нашему народам.

Тантэ склонил голову в знак согласия.

– Мы разместились в местном… караван-сарае, – с явным сомнением в произношении нужного слова проговорил Амин-Али. – И места там хватит на всех. Имеется и местный… хамам. Готовы проводить, коль уж не успели защитить.

Агата не представляла, что такое этот «хамам», но надеялась, что в нем есть вода. На нынешней костяной броне кровь казалась еще более яркой.

– Не откажемся, – после паузы ответил Тантэ, – но стоит уладить еще одно дело. Валентин, не могли бы вы вместе с парой Стражей навестить многоуважаемого правителя города? Продемонстрировать, так сказать, всю полноту нашего уважения. Ну и договориться об уважении к пострадавшим.

Валентин, успевший при приближении всадников соскочить с телеги, на которую до того запрыгнул с арбалетом в руках, коротко кивнул.

– Если десятник позволит.

Анна кивнула и указала сначала на Агату, а потом на измазанного в крови с ног до головы Даниэля.

– Переходите под командование целителя.

Клинок кивнула, стукнув себя кулаком по нагруднику. Даниэль, лишившийся и капюшона, и маски, запоздало повторил ее жест.

– Тогда, думаю, не стоит задерживаться, – решил Амин-Али. Проговорил что-то на незнакомом Агате языке и последний из всадников-йохров принялся разворачивать своего скакуна. – Мой человек предупредит всех. Вам подготовят хамам и угощение.

– Прекрасно. Стража, расчистите дорогу, – властно приказал Тантэ.

Клинок усмехнулась про себя. А ведь отнекивался, отнекивался, когда понял, что именно ему придется быть послом… Но ничего, быстро в роль вошел.

Оттащить мертвых труда не составило. Агате не пришлось особо вмешиваться – пока она закидывала немного непривычный щит за спину и возвращала меч в ножны, ближайшими мертвецами уже занялись. Так что оставалось только помочь с одним, еще дышавшим – его, по просьбе наблюдавшего за всем Валентина, перетаскивали аккуратно.

Заскрипели колеса, послышались команды на языке Некроса – и обоз пришел в движение. Четверо йохров ехали впереди, еще трое прижались к обочине и, пропустив всех, пристроились сзади, не убирая, впрочем, ладоней с луков.

– Не нравится это мне, – мрачно бросил Даниэль, когда обоз и йохры скрылись в клубах поднятой пыли. – Постреляют, как куропаток, и…

Валентин, присевший на одно колено около раненого, только хмыкнул.

– Что?

– То есть тебя волна тьмы, уничтожившая все болты, не смутила? Лиана с ними.

– Ну так одно дело – эти недоумки, а другое – свита наследника престола…

– И ее члены тем более понимают, чем для них закончится нападение, – мрачно бросил молодой маг. – И не стойте столбом, помогите, кому можете.

– Они пытались нас убить! – возмутился Даниэль.

– И уже не пытаются это сделать. И конкретно ты можешь просто присмотреть за Доми. Агата – время практики.

Клинок фыркнула. Практики… Ничего, что поляризация энергии, то есть использование для заклинаний не черного, а зеленого, с трудом, но видимого цвета, давалась ей кое-как?

– Не возмущайся, – покачал головой молодой маг, – кровь ты останавливать умеешь и перевязать сможешь. Все лучше, чем ждать, когда местные лекари подтянутся на запах наживы и мертвечины. Нам нужно показать не только умение убивать, но и милосердие.

Агата глубоко вздохнула и, проводив взглядом Доминику, решительно направившуюся к мощеной площадке богатого дома слева, вернулась к «своим» нападавшим. Клинок сосредоточилась на магическом зрении, теперь разом выискивая и черноту, и зелень. Мертвец, еще один, и еще, и…

Этот жив, но чернота внутри него расползается, вгрызается в кости, и ее уже не остановить. Никак. Может, Лиана бы и сумела, но ее тут нет. Еще один орет от боли, сжимая колено Этому она не поможет, но и умереть он не умрет. Останется хромым… Что ж, не жалко.

Клинок поймала взгляд. Мужчина, лет сорока. Скорчившийся в неудобной позе, рвано дышавший… Его она проткнула мечом. Не насквозь конечно, но все же. Рана болезненная. Едва ли умрет сразу, будет мучиться, сгорать в горячке, орать от боли…

Она присела на одно колено. Алавит, а рыжие волосы мужчины говорили о том, что он принадлежал к народу Тары, перевел на нее взгляд. Оставался в сознании, боролся…

– Добей. Прошу. Не хочу… становиться нежитью…

Клинок вытаращилась на алавита.

– При жизни – не станешь, – только и сумела сказать она.

– Добей. Все равно… Плохая рана…

Агата не слишком хорошо понимала, но все же видела, что тьма пока не жрала раненого. Даже не приближалась… Клинок, запинаясь, пробормотала диагностическое заклинание. Самое простое, которому с трудом, но все же научила Лиана. «Чтобы знала, когда лечить, а когда – добить».

Ответ тронул разум. Клинок едва разбиралась в показателях, понимая только то, что этот человек может выжить. Если будет, кому его вылечить и если сейчас остановить кровь.

– Убери руки, – попросила она.

– За… чем…

– Зачем, зачем… убери, говорю. Помочь хочу.

– Не… надо…

– Нашел время препираться, – мрачно бросила она. – Может хочу, чтобы ты выжил и рассказал, кому мозгов хватило все устроить.

– Тамил. Сказал, будет отряд, небольшой, много добычи, мало бойцов…

Агата очень хотела бы знать, кто навел на них этих умников. Но – какая разница?

– Добей… все равно умирать… или так, или калекой в нищете…

Она вгляделась в голубые, подернутые дымкой боли, глаза алавита. Искатель приключений, готовый отобрать ценности у других просто потому, что эти «другие» не отобьются. Пошедший с оружием – и от оружия же пострадавший. От ее руки.

– И зачем ты в это влез?

Алавит слабо улыбнулся.

– Алиша. Мата. Дочери.

Врал? Пытался разжалобить? Клинок глубоко вздохнула и, резким движением захватив обе руки мужчины, оттянула их в сторону от раны. Надавила сама и принялась шептать заклятие остановки крови, с огромным трудом сосредотачиваясь не на черной энергии, а на зеленой. Зелень можно было найти в черноте, как и любой другой цвет, можно было дотянуться до нее, принести в мир…

Получилось только раза с третьего. Раненый дернулся, застонал…

– За… чем…

– Хватит пока трупов, – хмыкнула Агата, доставая из подсумка бинт и складывая его. Дернется – кровь опять пойдет. – Так держи и не двигайся, найдем тебе лекаря. А пока будет о чем подумать рядом с бывшими товарищами.

Остался еще один. Тот, которому она ударила щитом по ребрам. Пока живой. Агата приблизилась, наклонилась…

Рослый тониец дернулся всем телом. Стальной молнией сверкнул нацеленный в горло нож. Клинок поймала руку, сжала, выворачивая кисть. Противник попытался вырваться, дернулся – и обмяк. Чернота, до того бывшая внутри него, принялась расползаться резким пятном. Поврежденные ребра сместились – и все закончилось быстрее, чем Агата перебрала в уме небогатый арсенал известных ей заклинаний. Чернота сгустилась, охватила все тело – и вышла в мир. Застыла в нерешительности…

Клинок потянулась к ней. Она лишь отдаленно понимала, что делать, как направить… Душу? Разум? Что-то иное? Дальше, на путь. Вниз, к огню мира, к источнику всего – и дальше, в колесо перерождений. Этот человек сражался до конца, пусть и не за правое дело…

Тот, которого она приметила первым, уже замер, смотря пустыми глазами в никуда. Его черноты рядом не было. Никакой другой не было. Только тела, скулящий стрелок с раздробленным коленом и затихший, но живой алавит.

Агата медленно вернулась к дороге, чувствуя себя выжитой досуха. А всего-то диагностика да одно заклинание…

– Все? – поинтересовался подошедший Валентин.

– Двое живы. Думаешь, в городе найдутся целители?

– В этом? Да наверняка. За их профессионализм не поручусь, но в таких местах есть желающие заработать на чужих ранах. Ладно, посадишь к себе Доми? Я и пешком пройдусь.

– Я тоже, – без особого рвения подала голос подошедшая с несколько растерянным Даниэлем девочка.

– Нет, ты много сил потратила. Я бы и Агате предложил поехать верхом, сам пройдусь, но…

– Я – не развалина!

– Вот поэтому и не предлагаю, – покладисто согласился явно уставший маг. – Пусть Яркий отдохнет. Мы втроем прогуляемся, а Доми – в седло. Будешь спорить – оставлю с Лианой, а сам пойду в пустыню без тебя.

– Не оставишь! Потоки формируются, и…

– И целительница с многовековым опытом с ними справится, – отрезал маг. – Лиана не хочет этим заниматься потому, что тебе будет паршиво с месяц, а то и больше, но это не значит, что она не может этого сделать. Не будешь меня слушать – останешься с ней.

– Ладно, ладно… Тетя Агата, поможешь?

Клинок кивнула и направилась к кобыле. Смерть не уходила от места, где ее оставил Валентин, но, как уже было проверено на практике, имела скверную привычку сбрасывать каждого, кроме Агаты, кто пытался сесть в седло. Даже Доми. По крайней мере если Клинок не держала под уздцы.

Вот и в этот раз кобыла негодовала, ржала и била копытом. Но все же успокоилась, пусть и не сразу.

– Пойдем к городскому главе, – негромко предложил Валентин, – он наверняка уже в курсе, но, думаю, стоит намекнуть, что или город привлекает сейчас целителей и священников с копателями, или мы будем очень, очень недовольны. И мы – Некрос. Полномочные его представители.

Агата кивнула. Эти люди были бандитами, но все же и их нужно было хоронить. И показать свое отношение все же стоило.

Клинок помнила, где находилась ратуша, еще с прошлого посещения Совита. Да и в целом отыскать городскую площадь в полупустом городе особого труда не составляло.

В этот раз на входе обнаружилось аж четверо стажей. У одного и броня имелась, обычная, не костяная, чешуя. Были и шлем, и плащ с гербом города.

– Приветствую вас, незнакомцы, – несколько нервно проговорил темноволосый, стоявший позади бронированного охранника, – увы, ратуша закрыта. Великий квестор Анатэ никого не принимает.

Агата скрипнула зубами. «Квестор» – калька с языка Некроса. Не тайного, обычного. «Ведающий делами города». Да и имя выдавало в главе Совита потомка «Черной Страны». Потомка, упустившего нападение на посольство некромантов.

– Думаю, для нас он сделает исключение, – Даниэль широко улыбнулся. – Как для представителей посольства соседней державы. Державы, несколько недовольной действиями его своры.

– К-какой державы? – говоривший побледнел.

– Некроса, – холодно бросила Агата, радуясь, что осталась в маске и капюшоне, и досадуя, что решивший присмотреть за Доми Валентин остался у лошадей, и теперь отдуваться им двоим. – Ваши ближайшие соседи.

– Н-Некрос мертв…

– Ну мы же некроманты, – широко улыбнулся полухольд, – так что все относительно.

– Слушайте, не знаю, где вы взяли эти доспехи, – терпение у бронированного стража закончилось, – но если вы считаете, что можете после пары удачных грабежей нарядиться в древние латы и втирать всем, что вы тут великие некроманты, то…

Терпение и так уставшей Агаты лопнуло. Она шагнула вперед, обращаясь к черноте и выбрасывая ее в мир. Воплощая холодным ветром, черными тенями, сгустками тьмы, ощутимыми и явными.

– Приведи сюда Анатэ. Быстро!

С последним словом тени взметнулись, устремляясь к стражнику… Тот с громким воплем рванулся сторону. Запнулся о ступеньку, с грохотом упал и покатился вниз. Вскочил на ноги и рванул прочь.

Агата перевела взгляд на первого говорившего.

– Думаю, вам все же стоит пересмотреть политику закрытых дверей, – безмятежно заметил Даниэль. – Моя подруга как-то при мне убила одиннадцать человек за пару десятков вдохов, а вас тут всего трое. Не хотелось бы переходить к угрозам, потому, пока, это просто намек. Даже если в ратуше вдруг скрывается два десятка воинов, то ей понадобится не одна десятка вдохов, а две.

– Я сейчас! – черноволосый споро побежал к двери.

– Думаю, нам стоит пройти с вами, – улыбнулся Даниэль, – не стоит заставлять такого важного человека, как Анатэ, тратить время и спускаться к нам.

Оставшиеся двое стражей, пытавшиеся слиться со стеной, не решились перечить. Провожатый почти бежал внутрь ратуши, но Агата не отставала. И не отпускала тени – зримое воплощение ярости и страха.

И не зря – стоило добраться до «приемной», неплохо обставленной тяжелой мебелью из дорогого дерева, как тучный мужчина с пальцами, увитыми перстнями, сначала пробормотал молитву Элане, потом сотворил символ света, а потом, когда не помогло и это, вжался в стул.

– Ты пришлешь лекарей к воротам немедленно, – Агата не была настроена на долгие переговоры, – и они помогут всем раненым. Это Некрос оплатит. Твои люди похоронят погибших завтра – я проверю. Их вещи передадут семьям. И еще раз кто-то из ваших подумает о том, чтобы тронуть жителей Некроса – все станете нежитью, ясно?

– Но сначала умрете, – безмятежно проговорил Даниэль, – если вдруг правда решите сделать глупость. Но вы же не будете их делать, верно? А я готов остаться и в этом убедиться.

Толстяк-квестор робко кивнул.

– Посол Некроса навестит тебя завтра, – веско добавила Агата. – Нам есть что обсудить.

Воевать с церковниками пока не стоило, а вот приструнить зарвавшихся бандитов… Почему нет?

– Я все сделаю, – голос толстяка дрожал, – сейчас же пошлю за лекарями, всеми, кто есть. Просто слухи появились так резко, столько людей заговорили о богатствах с чьей-то удачной экспедиции, никто не думал, что… это правда, что…

– Мертвый Некрос возродился? – хохотнул Даниэль.

– Д-да, господин.

– Вот живите теперь с этим, – мрачно бросила Агата. – И с тем, что за попустительство стоит отвечать. Сейчас же!

– Да, да. Гарольд, собери людей, обойдем целителей…

Из-за поднявшейся суеты Агата, решившая лично понаблюдать за тем, как наверняка ушлый на руку градоправитель выполняет ее требования, задержалась до заката. В компании Даниэля и Валентина время шло быстро, уснувшая прямо на Смерти Доминика не мешала тихо переговариваться…

И чем дольше они обсуждали случившееся, тем яснее становилось – об их маршруте знали. Но нападавший сброд мог зацепить кого-то разве что случайно…

– Думаешь, это наши? – первым озвучил пришедшую всем троим мысль Даниэль.

Они только вышли от раненых, устроенных в местном храме света, куда согнали и всех лекарей, которые перестали возмущаться только услышав про оплату. До любезно подсказанного градоправителем места, где остановились йохры, было еще далеко, так что говорили без стеснения.

– Уточни, – устало попросил Валентин.

– Да все ты понял. Думаешь, наши слухи пустили? Ну, Лиана и Анна? У них-то тут вроде шпионы везде. Так-то мы в плюсе – идиоты не мешают, глава города трясется от страха перед злыми некромантами, эти ездоки на верблюдах вроде впечатлились нашими возможностями…

– Ты знаешь, что такое верблюды? – невпопад полюбопытствовал маг.

– Догадался. У хольдов и фроантийцев есть пара песен, в которых упоминаются «всадники пустыни на горбатых конях», а в еще одной таких коней и зовут «верблюд». Но ты уходишь от темы.

Агата искоса глянула на мага. Тот молчал.

– Не хочешь признавать? – через паузу поинтересовался Даниэль. – Агата, а ты как думаешь?

Клинок задумалась, подбирая слова.

– Думаю, жестоко играть людьми. Они из плоти и крови, такие же, как и мы.

– Но иногда приходится, – с горечью проговорил Валентин. – К тому же не думаю, что местных бандитов кто-то заставил. Сами решили сорвать куш, поверив в то, что мы лишь самозванцы, нашедшие себе броню и оружие после удачного дела. В этих краях все привыкли разорять «ничейные» города и поселения. Оставленные нашими предками. Привыкли настолько, что думают, будто там, за черным куполом, все мертво или, по крайне мере, никто не придет оттуда. Анатэ зовет себя квестором, но знает ли он, откуда этот титул? Что значит его имя? Не думаю.

– И все равно это мерзко.

– А идти двенадцатью против старухи, девушки и деревенщины – не мерзко.

– Эй, меня околдовали!

– Да? И ты правда не понимал, что рядом с Криожоном не водится никакой нежити, по крайней мере на дорогах? Или что если и появился некромант, то ловить его должны дознаватели?

Полухольд скривился.

– Хватит, – вмешалась Агата. – Вышло дерьмово. Но, надеюсь, в будущем это позволит спасти других от участи быть ограбленными. Если эти любители наживы напали на нас, думая, что мы – просто удачливые искатели ценностей, то они так же напали бы и на других. И у этих других могло не быть магии или умений чтобы защитить себя.

Хольд хмыкнул.

– Намекаешь, что стая волков – просто обнаружила под шерстью овец медведей?

– Именно, – кивнула Агата. – Я насмотрелась на бандитов всех мастей. Они понимают только силу. И замечу, что выжившие получат помощь. За наш счет. А все ценности погибших передадут семьям, хотя убить они пытались нас.

– А сбежавшие расскажут все коллегам по ремеслу, – негромко проговорил Валентин. – Что ж, еще один камень упал в воду, и от него разойдутся круги.

– И его уронили мы, – вновь повеселен Даниэль. – Есть чем гордиться, а?

– Повод не хуже прочих, – признала Агата.

Победа ее не слишком радовала, но оставалась надежда, что случившееся и правда станет основой чего-то большего. Для восстановления на этих землях порядка… Или хотя бы возвращения Некроса в мир. Неизбежного ведь возвращения.

Глава 7

«Караван-сарай» оказался самой обычной гостиницей. Когда-то тут явно останавливались богатые постояльцы – об этом говорил и размер строения, и поломанные уже, разбитые статуи у главного входа. С массивными колоннами и портиком, одноэтажная, она представляла собой здание, привычное для Картаена, но явно измененное под нужды местных. Парк вокруг давным-давно уничтожили, зато неподалеку появился небольшой деревянный дом, видимо, для прислуги или бедных постояльцев. Вывеска – во фроантийском стиле и с фроантийскими рисунками.

И сейчас над всем этим властвовала пестрота одежд прогуливавшихся по двору йохров и яркий, необычный запах специй. Конюшня, занимавшая отдельное здание во дворе гостиницы, оказалась полостью занята горбатыми скакунами-верблюдами, так что лошадей Агате и Даниэлю пришлось оставлять у коновязи, где уже стояли остальные кони. К ним тут же устремился чумазый мальчишка-алавит.

– Почистить? Напоить, накормить?

Крови на их доспехах парень явно не стеснялся.

– Ага. В лучшем виде, малец, – Даниэль выудил из кошеля серебряную монетку, – управишься быстро и сделаешь все хорошо – получишь еще одну.

Глаза у мальчишки загорелись энтузиазмом. И жадностью.

– Спасибо, господин! Как же я рад вашему приезду!

– Что, работы нет из-за новых постояльцев? – усмехнулся полухольд.

– Они – прекрасные люди, господин. Но, – мальчишка покосился на верблюдов, – сами все делают, да. Заняли все, повар свой, конюх свой. Красивые, да, но говорят по-своему, и хозяину-то есть золото, а мне что?

– Что ж, теперь у тебя есть возможность немного заработать, – усмехнулся Валентин, подхватывая на руки уснувшую Доминику, – и можешь начать не с лошадей, а с того, где комнаты для новых постояльцев и этот… «хамам».

– Хамам? Это йохровское что-то? У нас баня есть, вон там, – мальчишка показал куда-то за здание гостиницы, – дед нынешнего хозяина сам построил!

– Веди. Сначала к комнатам. И не через обеденный зал.

Мальчишка понятливо кивнул.

Комнаты для постояльцев располагались в крыльях, пристроенных к главному, и выходили на внутренний двор с квадратным уже давно неработающим фонтаном. Мозаики украшали пол и кое-где и стены простыми геометрическими орнаментами. Там, где, как предполагала Агата, когда-то наверняка находился большой зал для переговоров, теперь появились деревянные перегородки-стены и кровати под нелепыми балдахинами.

Анна нашла ее когда Агата заняла узкую кровать в «женской» комнате «их» крыла. У посла, делегатов и Валентина с ученицей были условия получше, но Клинку, выросшему в Цитадели, было плевать. Своя кровать – уже неплохо.

– Держи, – менталистка, снявшая доспехи и теперь оставшаяся в черном облачении и маске в относительном одиночестве комнаты, вход в которую закрывала занавесь, протянула небольшой пузырек.

– Что это?

– Алхимия. Разведешь с водой – и хватит раза, чтобы отмыть кости. Только над огнем не суши, вытри.

Клинок кивнула.

– И еще – совсем скоро будет официальный, так сказать, совместный ужин. Приглашены все, но стражники едят за своим столом. Важное Тантэ перескажет, конечно, но я сразу намекну – почти наверняка речь пойдет о наведении порядка в городе. Мы должны показать, что никто не имеет права поднимать руку на наших людей. Развеять все мысли о том, что посольство – фарс нескольких удачливых искателей диковин, обрядившихся в старинные доспехи.

Агата нахмурилась. Она понимала, что менталистка едва ли видит ее лицо, и это скорее радовало.

– Мы говорили с квестором. Местный глава города выполнил все наши требования и напуган до смерти. Убитых похоронят, ценности передадут семьям или друзьям, раненые сейчас в местном храме Эланы, под надзором целителей.

– Все верно. Стоит быть великодушными к побежденным… Но ты ведь понимаешь, что не Анатэ снарядил этих людей и не он отдал приказ.

Клинок, уставшая за день, только хмыкнула.

– Не он. Вы, верно?

– Я?

– Нападавшие уж очень хорошо знали, где мы будем.

– Тут немного дорог.

– И тем не менее. Откуда они поняли, что затевается посольство? Не от вашей ли с Лианой агентурной сети?

Анна усмехнулась.

– Думаю, пока хорошо, что ты у нас просто стражник, а не официальное лицо. Зачем бросаешь подозрения в лоб? Да еще и без доказательств, наедине… Не боишься остаться безвольной куклой?

Клинок улыбнулась.

– Убью раньше. И мне не нужны уловки. Или мы на одной стороне, или нет.

– О. Значит, подход силы и чести… Тоже неплохо, хотя, поверь, многие тебе подыграют, а позже ударят в спину.

– Мне нужен не урок политики, – Агата сжала в кулак руку, с которой еще не успела снять перчатку, – а ответ на вопрос.

– А зря. В пустыне у меня будет меньше возможностей для подсказок. Что до ответа… Мы лишь предоставили информацию. Не более. Знали, кто клюнет, и забросили удочку. Зачем вылавливать местных ублюдков по одному, если можно прикончить большую часть самых злобных разом? Да и главе города стоит дать понять, что он только по нашей милости не лишился головы. Пока мы – лишь посольство, но несем весть о том, что Некрос – сила. Хотя бы пока и тут, в этом городе.

Клинок поморщилась.

– Это были обычные люди. С детьми и семьями.

– Убийцы, отравители и тираны, знаешь ли, тоже как правило люди, еще и с семьями. Нападавшие собирались перебить обозников и забрать их ценности. Без жалости и сожалений.

Агата сжала и разжала руки.

– Могли бы и рассказать подробнее о своей задумке.

– Лиана ведь предупреждала, – отмахнулась Анна, – да и, к тому же, мы не могли быть уверенными в том, что все получится. Мы не применяли никакого принуждения и магии. Может, местные теневые дельцы и не собрали бы желающих на такое дело… Но, как видишь – им это удалось. И замечу, что нам нужно будет отрубить и голову этой гидре.

– Глава города подчинился нашим требованиям, – эхом повторила Агата, – достаточно.

– Я не о нем. Он скорее закрывает глаза в нужное время. Я о том, кто все организовал.

– Тамил, – названное раненным алавитом имя Агата помнила, – вроде.

– Наверняка. Самый крупный из местных дельцов, не гнушающийся грабить других искателей и запугивать нужных людей. Он, как ты понимаешь, должен получить по заслугам. Так, чтобы ни у кого другого не было и мысли повторять подобное. И я говорю вовсе не о тюремном заключении.

Агата отвечать ничего не стала. Стянула перчатку, наруч, и, захватив запасной комплект черной одежды, направилась в баню. Помыться хотелось невероятно, причем не только снаружи.

Умом она понимала правоту менталистки. Сама прекрасно помнила по службе Гюставу – есть люди, которые понимают только силу. Среди обитавших по ту сторону закона таких всегда большинство. Да, не все жители Совита отъявленные головорезы, но они выбрали свободу, жизнь, полную опасностей, рисков и награды… Свободу от законов. Те, кто не подчинялся перу, подчинялись клинку. Такие шли за тем, кто мог впечатлить их своей силой, и не пытались ничего умыслить, если за это их могла постигнуть суровая кара. Суровая и неотвратимая.

Посольская Стража всегда имела немалые полномочия. Броня цвета кости – не просто красиво, это еще и символ больших возможностей. Стражи могли, например, карать тех, кто посягнул на жизнь посла и спутников. Если это не вызовет «осложнений». Впрочем, что-то подсказывало Агате, что тут никаких осложнений не будет. Но все равно мысль о том, чтобы стать палачом, ее не радовала.

Местная баня отличалась от привычной Клинку. Неожиданно влажный воздух был пропитался ароматом трав и специй… Почти наверняка какое-то усовершенствование от йохров. В Зеленых Землях бани были горячее и суше, на островах их не знали, по крайней мере на Тоате, а в Картаене вместо бань имелись термы с холодными, теплыми и горячими бассейнами.

Необычными в «караван-сарае» оказались не только бани, но и стол, на котором доминировала йохрская кухня, пряная и непривычная, но вкусная. Ели снявшие маски, но оставившие капюшоны, Стражи в отдельном помещении, поменьше, чем основной зал. Столов тут не нашлось, но йохры по этому поводу явно не переживали, разложив циновки и сев на них. Скрещивали ноги они иначе, чем загорцы, но похоже.

Странные лепешки, которые надо было есть руками, необычное, изобилующее специями мясо, каши с сушеными плодами, травяной чай с вкуснейшими, но непривычными на вид лакомствами… Агата старалась вести себя прилично и пробовать, но не наедаться, однако быстро расслабилась – йохры, сменившие одни цветные халаты на другие, явно не стремились придерживаться этикета. Или придерживались, но своего. Говорили они быстро, часто махали руками; отрывали хлеб, обмакивали его в соусы, пили соки и чай, спорили до хрипоты на собственном языке. Глядя на это расслабились и Стражи.

После чая принесли несколько странных, вытянутых емкостей с подсоединенными к ним гибкими трубками. Внутри что-то булькало…

– Держу пари, это их спиртное, – «негромко» прошептал на ухо Агате Даниэль, – видела, что они вообще не пьют? Вина никто в рот не брал.

Это было правдой. Несколько бутылок принесли, поставили, но пили их содержимое только Стражи, и то понемногу и разбавляя водой, как принято в Картаене. И то не все. Некоторые и вовсе отказались и от еды, и от напитков, направившись к себе.

Агата и сама подумывала так поступить – шумные йохры с яркими одеждами множили усталость, а необходимость низко пригибать голову и следить, чтобы не слетел капюшон, раздражала. Остальные Стражи тоже скрывали лица. Кроме Даниэля, разве что. Ну и волосы Тары выбивались из-под капюшона… Но их, кажется, это мало волновало. В самом деле, скрытие лиц было скорее традицией, чем законом. Это ей не хотелось открывать свое здесь и сейчас…

Хотелось отдохнуть, но тогда толку с ее задумки?

– Не пьем, – по-фроантийски отозвался услышавший Даниэля Амин-Али, сидевший совсем близко от Агаты, – Самон-Атир не велит Детям Песков туманить разум напитками. Чтобы видеть миражи, нужно сохранять ясность взгляда. Но дым пускать не запрещает, дым – способ говорить с барханами, с Самоном и с собой. Попробуете? – он указал на ближайшую емкость.

Клинок присмотрелась. В неярком свете ламп, терявшихся под потолком, было видно, как одна группа йохров уже расселась вокруг такой же емкости. Один из них поднес трубку к губам, вдохнул – и выпустил изо рта дым. Ноздрей Агаты коснулся запах вишни и каких-то специй. Захотелось чихнуть.

– А давай, – махнул рукой полухольд. – И, может, ну, по имени? Даниэль.

– Амин-Али, – еще раз представился йохр, – а ваша подруга?

– Подруга?

– Вы обращались к ней как к женщине, – вежливо заметил Амин-Али, – и вы ее знаете. Не «подруга»? Иное слово?

– Страж, – хрипло откликнулась Агата, – зови Ониксом.

– Как вам будет угодно. Это – Мали-Али, – йохр указал на своего соседа, дородного, бородатого и молчаливого. – Он не слишком общительный малый, язык Союза понимает, но так себе. Ладно хоть для того, чтобы обращаться с кальяном, язык совершенно неважен.

– Давайте пробовать! – глаза Даниэля светились предвкушением. – Настой из муморов пил, теперь вот попробую это!

– Серьезно? – не удержалась Агата.

– Муморы? – осторожно спросил Амин-Али, пока его товарищ возился с кальяном, – это… трава?

– Грибы, – охотно пояснил Даниэль, – они, вообще-то, ядовитые. Но если все правильно сделать, наши, хольдские старухи, использующие сейд, создают из них… Напиток богов, вот. Ты пьешь – и уходишь. В иное время и иное место. Если нужно сражаться, то когда возвращаешься, с тобой приходит дух Воинственного Бога; если нужно знать, то тебя касается Душа Богини Тайн… Это не описать. Надо пробовать. И не у торговцев, а у тех, кто действительно владеет сейдом, а то отравитесь или просто видения увидите, да и все.

– О, – только и вымолвил йохр, – не слышал о таком. Дым трав лишь расслабляет, не более… Возможно, ты разочаруешься.

– Не! Мне одного раза с муморами хватило, – отмахнулся полухольд, – потом такие стихи в голову шли – ух…

– Ты складываешь стихи? – с явным удивлением спросил Амин-Али.

– Ну да. А что, непохоже?

– Нет, просто не встречал никого за пределами пустыни, кому были бы интересны рифмы. Только в прибрежных городах дважды общался с загорцами, но у них строчки короткие и… странные.

– А. Это их хокку. У нас, у хольдов, много песен. И привычным ритмом, и нет. Но мне лютня нужна, так, без музыки, не то совсем. Давай пока разберемся с этим каль… яном, вот. А потом могу сыграть.

– Только высокой поэзии ждать не стоит, – не сдержалась Агата. – Совершенно. Это не Асапэ.

– Вы читали Асапэ? Легендарный поэт! Сборник его стихотворений был первым, что я прочел в своей жизни! – оживился Амин-Али.

– Поэт может и легендарный, но ничего он не понимает в кеннингах! – возмутился Даниэль. – Доказывал мне, что «мед войны» – это никак не кровь, словно я – не скальд!

– Но… Асапэ ведь написал свои книги больше трех веков назад…

– И с тех пор не показывает носа из своего поместья, – мрачно продолжил Даниэль, – словно не бывает стихотворной традиции, кроме его любимой южной.

Амин-Али выглядел откровенно растерянным. Агата все же решила объяснить:

– Асапэ – не только поэт, но и некромант. Он стал личом. Правда, по-моему, только чтобы продолжать писать стихи.

Клинок успела познакомиться с «придворным чудиком», как называл Асапэ не слишком сдержанный Инкитэ. Поэт, вполне себе воплощенный, только немного высохший, словно бы забывший, что человеческому телу нужно есть, ходил по Палатам Совета и королевской резиденции, нарядившись в простыню-тогу, и выспрашивал то одно, то другое о ее жизни. Походил, походил, и однажды зачитал какую-то невероятно длинную поэму, изобиловавшую оборотами, которые Клинок, тогда только начавшая изучать язык Некроса, просто не понимала. Поэма заняла час времени. Агата рассыпалась в благодарностях и мягко предложила личу написать такие же, только длиннее, про остальных ее товарищей. Из всех Асапэ нашел общий язык только с Андреасом. Потому что, как оказалось, умел играть в го.

– О… – Амин-Али явно растерялся. Впрочем, на его лицо быстро вернулся былой энтузиазм. – Говорите, он еще пишет стихи? А их можно прочесть?

– Можно, - кивнула Клинок, – если соберетесь к нам.

– Непременно! Но давайте пока закончим с этим визитом, а для начала – с этим кальяном.

Дышать дымом, на вкус Агаты, оказалось немного странно. Но довольно расслабляюще – вместе с чаем и сдобренными медом и орехом сладостями. Амин-Али живо расспрашивал про Некрос, Даниэль интересовался Султанатом. Потом хольд принес лютню и начал играть, Амин-Али быстро сбежал под благовидным предлогом. Агата, обнаружившая себя в окружении не говорящих по-фроантийски йохров предпочла сделать то же самое, но сначала заглянуть к Смерти…

Амин-Али обнаружился у конюшни. Смотрел на далекое небо и поглаживал верблюда.

– Ваш друг хорошо играет, – негромко проговорил йохр, – но все же слишком громко. По крайней мере сейчас и для меня.

Клинок кивнула. Погладила Смерть по морде… И услышала, как Амин-Али сделал пару шагов. Повернулась…

– Я не с угрозами, – йохр развел руками, показывая, что не носит оружия, – просто узнал лошадь. Ты сражалась разом со многими, я видел издалека. Но сама.

– И?

– Ты – хороший воин. Вы все – хорошие воины. Но… Будьте осторожны. Султанат оплетен ложью, а иллюзии уже не развеивает ни один ветер песка.

– О чем ты? – насторожилась Агата.

– Думаю, нет смысла скрывать… Все равно все выплывет наружу. Я слышал, что ваш посол хочет говорить с самим Повелителем Песков.

– Насколько я знаю – да, – Клинок не видела в этом тайны.

– Тогда ему стоит знать, что сын Великого Султана отправился к соседям не только за тем, чтобы изучить Завесу и проверить слухи, но и ища союзников. Для войны.

Агата склонила голову.

– Разве вы с кем-то воюете? Рутены заняты своими делами с Союзом, а дальше в песках ведь лишь дикари да чудовища. Мы же не хотим воевать. С вами.

– Я понимаю что, почти наверняка, и вы ищите союза в войне. Только ваш противник – за дверями, наш же – уже в доме. О большем лучше не говорить – слишком много желающих прочитать чужие мысли. Пусть ветер пустыни согреет в ночи, – и с этими словами йохр удалился.

Клинок глубоко вздохнула. Впрочем, а чего она ждала? Что все будет легко и просто? Тогда стала бы Анна предупреждать насчет Визиря и просить защиты Некроса для менталистов…

Если предупреждение беловолосой насчет сложностей в Султанате еще только предстояло проверить, то слова насчет «урока организатору нападения» оправдались уже на следующий день.

Тантэ с самого утра позвал Агату и Анну к себе.

– Не буду утомлять разговором, – отрывисто проговорил посол, – но нас готовы принять, при условии верности Великому Султану и исполнении законов йохров. Если мы согласны, то наследник согласен отправляться завтра же. Наши люди готовы закупать товары, но… как вы понимаете, нападение не должно повториться. Никогда. И местные должны понимать, что Некрос не только милостиво готов вылечить всех, кто оказался слишком слаб, чтобы победить в сражении с нами, но и карает тех, кто вдохновил других поднять оружие. Мы не можем позволить себе всепрощение, если хотим, чтобы в Совите у нас были союзники, готовые подчиняться, а не ждущие шанса ударить в спину «благородным слабакам». Многоуважаемый Сата-Атир намекал, что готов помочь с поисками «подлых предателей», но нам не с руки быть обязанным ему. Сейчас. Так что прикончите того или тех, кто это устроил. На глазах у других.

– На площади? – деловито осведомилась Анна.

– Как считаете нужным. Разумеется, если есть возражения, – посол посмотрел на Клинка, – то мы все обговорим.

Агата покачала головой.

– Нерадостное, но понятное дело, – с сожалением ответила она.

– Увы. Думаю, вам оно по плечу.

– Разумеется, – кивнула Агата. И, уже выйдя из комнаты посла, уточнила у менталистки, с некоторым трудом подбирая слова на языке Некроса: – Вы ведь можете дать уверенность в том, что мы найдем нужных людей?

Анна, прекрасно ее понявшая, только кивнула.

– Тогда идемте.

– Вдвоем?

Клинок вздохнула.

– Не стоит втягивать остальных. Не нужно им марать руки.

– Хотя бы надень броню. Все должны понимать, кто мы. Да и еще одна спутница не помешает, я ее позову.

Агата догадывалась, кем была эта еще одна спутница, нагнавшая их у выхода из гостиницы, но ничего не стала спрашивать.

В храме Эланы царила суета. Стонали раненые, ходили туда-сюда лекари, среди которых даже в такую рань оказался Валентин, показывающий ученице что-то, связанное с заживлением переломов…

Алавит, которого пырнула Агата, был жив. Выглядел он не слишком хорошо, но и не слишком плохо.

– Выживет? – поинтересовалась Агата у Валентина. Остальные лекари предпочли разбежаться с ее пути.

– Должен, – кивнул маг. – Раны в живот неприятные, конечно, но среди местных костоправов есть пара опытных, да и целитель, не осветленный, имеется. Если вдруг решат содрать больше, чем мы им заплатили, то, думаю, Лиана быстро намекнет, что так делать не стоит. Вы, я догадываюсь, не просто пообщаться ведь пришли.

– Не просто. Ищем организатора.

– Понимаю, – по лицу Валентина пробежала тень. – Не рад, но понимаю. Что ж, думаю, тут достаточно болтливых. Они знают, благодаря кому тут целители.

Среди десятка раненых действительно не нашлось желающих молчать. Особенно после того, как алавит, которому Агата останавливала кровь, выплюнул:

– Тамил это. Убедил, что дело верное, что будут не бойцы, а глупцы, которые разбегутся, едва мы выстрелим. А сам стоял позади и сбежал, гад! Теперь наверняка в своей «Дикой утке» обитается, под охраной головорезов. Своих-то ближайших он быстро отвел, а нас на убой отдал!

Желающих объяснить, как найти этого Тамила и «Дикую утку» в храме было предостаточно, так что у Агаты очень быстро появилось подробное описание пути до логова Тамила.

Заведение, несмотря на название, оказалось бойцовской ареной, располагавшейся в одном из больших портовых складов. Охраняли его сразу четверо мощных тонийцев с массивными, тяжелыми дубинами в руках.

– Вы кто такие?! – спросил самый рослый из них. – Идите вон, скрывшие лица под масками! И пусть духи вас оставят!

Голос выдавал страх.

– Убить? – тихо прошептала Гретта.

Клинок бросила взгляд на Анну и, после небольшой паузы – все-таки просить она не умела – проговорила:

– Нам нужен только главарь. Остальные просто ему верны. Выманите его?

– Приведите Тамила, – в голосе менталистки проскочила сталь, – сейчас же!

Агата не видела движения магии, хотя и ощутила его.

Миг – и все четверо, друг за другом, направились на склад. Немного вскриков, ударов, что-то, разбившееся на куски – и уже двое тонийцев вытащили из склада ругающегося на все лады щуплого мужчину в дорогой одежде.

– Он? – поинтересовалась Агата, подходя к «добыче».

Анна шагнула ближе. Поймала мужчину за подбородок, вгляделась в глаза…

– Он. Зря ты, Тамил, не послушался своего друга. Он ведь предупреждал, что не стоит связываться с посольством.

– Убить? – прошелестела Гретта.

– Нам нужно людное место, – признала очевидное Агата, – иначе спишут на разборки банд.

Из склада выбежали двое бойцов с топорами. Потом еще двое, уже с тесаками… Но стоило Агате вытянуть из ножен клинок, как вторая двойка юркнула обратно, а позже за ней последовали и топорщики. Не то не слишком любили своего главаря, не то уже знали, кто приехал в город и чем закончили остальные напавшие на посольство.

– На площадь, – коротко решила Клинок, – Анна, нам нужен указ от посла. Официальный какой-нибудь, чтобы это выглядело внушительно

– Без проблем, – поняла замысел менталистка. – Ведите пока. Лучше пешком.

Вести под уздцы Смерть, таща при этом за собой упирающегося Тамила оказалось тем еще развлечением. Вопил бандит так, словно его резали, а не вели вперед, связав лишь руки. Сначала возмущался, потом угрожал, потом сулил за свое освобождение золотые горы… К их приходу на центральную городскую площадь там уже собралась толпа, и толпа же двигалась рядом.

На крыльце ратуши уже ждала и Анна со скипетром в руках, и промакивающий лоб квестор. Именно он обратился к собравшимся:

– Друзья! В нашем городе нет места тем, кто готов напасть на соседей, кто готов пролить кровь ради наживы. Мы – за доброе сотрудничество… И без насилия. Вы все знаете, что некоторые отчаявшиеся попытались напасть на посольство Некроса, – по рядом собравшихся поползли шепотки, – и потерпели поражение. Это – оскорбление, исходившее от одного человека, и он перед вами. Наши д-друзья не держат на нас зла… А преступник ответит по заслугам. Он оскорбил подданных Некроса – и им выносить ему приговор.

Стоило Агате и Гретте оставить лошадей у ступенек и, повинуясь жесту Анны, подняться с Тамилом по ступенькам, как Анна развернула документ, который держала в руках:

– Я, Великий Посол Тантэ Энере, постановил: за попытку отнять мою жизнь и жизнь каждого в Посольстве, лишить существования Тамила из Совита. И впредь каждый, кто поднимет руку на подданных Некроса и Королевы Ночи, будет казнен в назидание другим. Приговор привести в исполнение после зачитывания.

Менталистка взмахнула рукой. Клинок, державшая по-прежнему скулящего Тамила, замешкалась – правой рукой она держала бандита, левой доставать непривычный меч из ножен оказалось неудобно, а отпускать мужчину она не собиралась. Да и торопиться не хотелось, как и не хотелось и убивать…

Пока она медлила, Гретта извлекла свой клинок и без всяких сожалений вонзила его в шею Тамила с хлюпаньем и хрустом. Вытащила – и брызнувшая кровь окатила и ее саму, и Агату. Тамил рухнул на ступеньки и начал катиться вниз, к подножью лестницы. Пересчитал десяток ступенек – и упал, орошая все кровью, к ногам подошедших ближе зевак.

– И впредь каждый, кто поднимет руку на подданных Некроса и Королевы Ночи, будет казнен в назидание другим, – повторила Анна.

Агату радовало лишь то, что капюшон и маска скрывали ее лицо.

В пути. Глава 8

К Алтуину они добрались на рассвете третьего дня после выезда из Совита. Река, мерно несшая свои воды к побережью, оказалась больше, чем предполагала Агата. До того, как Клинок побывала в Гостанионе, она никогда не видела много воды за раз. но все же морское побережье и синяя гладь океана разительно отличались от широкой, мощной желто-зеленой артерии, бегущей из глубины континента к побережью. Река была столь широка, что ее дальний берег терялся в предрассветной дымке.

Некрос и Султанат когда-то связывал длинный мост, дорога от Совита вела именно к нему. Но не то во время последней войны его разрушили церковники, не то сыграло свою роль время, но от строения теперь остались лишь несколько пролетов с каждой стороны. Середина полотна рухнула, серые камни опор еще возвышались над водой, но казались лишь тенью былого величия.

– Бардак, – негромко произнесла на скрытом языке Некроса шедшая с обозом Лиана, – полный. Стоило перестать конструктам поддерживать тут порядок – и вот результат. Султанату же плевать…

Двигавшиеся первыми йохры уже свернули с дороги и направились по вытоптанной тропинке выше по течению, туда, где находилось подобие пристани, к которой пришвартовались и рыбацкие лодки, и несколько широких плоскодонок.

– Идемте, – Лиана перешла на фроантийский, – вам предстоит увлекательнейшее действо: паромная переправа через Алтуин.

– Рискованно, – негромко ответила Агата, – если что-то пойдет не так, то отнесет ниже, как раз к камням моста.

– Ниже течение еще сильнее, – покачала головой Лиана, – так что выбора нет. Можно, конечно, добраться до устья реки, но там стоит форпост церковников.

– Выбор у нас невелик, – отозвался посол, – если йохры справились, то и мы должны. Но, думаю, стоит поднять конструктов. Пусть будут готовы действовать.

– Только в крайней случае, – отозвалась Анна, – йохры не слишком любят некромантию, и, к тому же, по их представлениям о чести, ваше использование магии позволит использовать ее и им.

– Знаю, – лаконично отозвался Тантэ. – Но лучше дипломатические проблемы, чем мертвые тела.

– Тоже верно.

Рыбаки и лодочники при приближении такого количества народа, еще и богато одетого, засуетились. В пестрой компании тонийцев и фроантийцев пара сидевших на причале и меланхолично покачивавших ногами йохров выделалась не только яркими одеждами, но и совершенным спокойствием. Впрочем, волноваться им правда было незачем – как оказалось, именно они в прошлый раз выступали посредниками между местными и караваном, где далеко не все знали фроантийский.

Поднялась суета. Даже большие лодки не могли взять на борт все за раз, а, значит, нужно было разгрузить телеги, отдельно переправить грузы, отдельно – лошадей, отдельно – людей… Проблемы были и у некромантов, и у йохров. Охранников у них набралось аж три десятка, к тому же дети пустыни успели закупиться самыми разными товарами, вроде алхимических вытяжек или костей, в изобилии продающихся в Совите.

Разгрузка, переговоры и возня с упрямыми животными, нервничающими при виде близкой воды и лодок, растянулись до самого полудня. За это время дымка рассеялась и стал виден другой берег. Вовсе не пустынный, он, как и берег со стороны Некроса, изобиловал влажнолюбивой растительностью.

– Жадность погубит господина, – мрачно пробурчал на фроантийском присевший около отдыхающей Агаты Амин-Али.

Клинок понятия не имела, каким образом он выделил именно ее. Видимо, по росту и движениям, как она сама бы искала человека, скрывающего лицо… Но, так или иначе, йохр явно предлагал беседу.

– Думаю, наследник поступает как правильнее, – сдержанно отозвалась Агата, – даже если это и сулит временные неудобства.

Йохр хмыкнул.

– Понимаю, почему тебя взяли в посольство, Оникс. Говоришь ты правильно, как ветер песок перекатывает… Но я вот что скажу: тащиться со всем этим по пустыне – дразнить Демонов Песка. Если уж нужно это все, то пусть торговцы за товаром и ходят. И не украдкой, а официально.

– А что мешает? – поинтересовалась Агата.

Она догадывалась, но все же стоило услышать ответ от самого йохра.

– Законы. Дурацкие законы, которые давно хотят поменять… Но Визирь и Круг Мудрых против, и теперь мы тащим все это в столицу, словно больше некому. Ладно, не в этом дело. Я так, по знакомству, хочу предупредить: когда дойдем до Соти-Сарая, вам там надо будет купить верблюдов.

– У нас ведь лошади.

– Лошади… Если хватит алхимии, то они, может, и дотянут до столицы, тут как повезет. А вот колесные телеги по песку не пройдут. Мы свои брали только чтобы тут, по вашим землям, идти. А так по пустыни верблюды тащат вещи. Некоторые водят катамараны, но Ветра Песков переменчивы… Решайте. Я просто хотел предупредить. Люди Некроса много лет не посещали наших земель и о чем-то могли и забыть.

– Амин! – гаркнул рослый йохр, глава охраны каравана. Дождался, пока названный повернется, и горячо заговорил на своем языке, размахивая руками.

Амин-Али поморщился, бормоча под нос что-то явно не слишком лестное. Поднялся – и побрел грузить ящики на одну из небольших лодок, которые местные за звонкую монету «одолжили» людям песков.

Сама переправа оказалась для Агаты делом нервным. Во многом потому, что лодок переправить всех и сразу не хватило, и на тот берег, к такой же небольшой пристани, и некроманты, и йохры отправлялись группами. Вперемежку: если кто-то с берега атакует тех, кто в воде, то последствия будут не самыми лучшим. Ни одна из сторон не считала врагом другую, но все же следовало соблюдать осторожность.

Посреди реки остановилась небольшая, крепкая лодка с парусом, которую держала на месте призвавшая ветер Тара. С ней в этой же лодке разместились двое Стражей Посольства и трое готовых ко всему йохров. Так, на всякий случай. Алавитка уверяла, что, если понадобится, она успеет догнать кого угодно до того, как течение унесет его к обломкам моста.

Агата сначала сначала хотела отправиться к «страхующим», но посмотрела на Валентина, Доми – и передумала. Они поплывут последними, первыми рейсами отправлялись те, кто сразу же приступит к разгрузке. Мало ли что может случиться на берегу, а она будет болтаться там, в центре бурных вод… Нет уж. Да и кому-то из охраны стоило остаться на берегу до самого конца, тем более что Анна, как организатор всего и вся, переправлялась вместе с Тантэ одной из первых.

Может, это было хорошим решением, но теперь Клинок, сгрузившая среди своих вещей и щит – в воде только помешает – нервно расхаживала по причалу, вглядываясь в движение первых ушедших на ту сторону лодок. Ловила малейшие звуки, изменения в ветре, в говоре местных…

Мало ли что. Мало ли кто. Лиана уехала, и теперь, если кто-то замыслил недоброе, он сможет развернуться на полную. Может попробовать, по крайней мере.

Рядом так же нервно смотрели на реку Амин-Али и семеро его товарищей, ожидавших своего часа.

– Все будет в порядке, – негромко произнес подошедший Валентин. Говорил он на тайном языке Некроса, обращаясь к ней одной.

– Так видно? – Агата понимала на этом наречии лучше, чем говорила.

– Мне – да. Что тебя тревожит?

Клинок помедлила и произнесла:

– С рекой нельзя сразиться.

Молодой маг улыбнулся.

– Река – не наш враг.

Клинок скользнула взглядом по парому, который должен был перевозить Варнэ и Сольтэ с их помощниками и кого-то из Стражей. Река – не враг. Но река – хорошее место чтобы напасть. Магия не поможет против течения, и никакая сила не спасет захлебнувшегося или ударившегося о камень.

Вот первые паромы достигли берега, вот отправились вторые, вот вернулись первые, вновь загрузившись…

К закату Агата чувствовала себя уставшей. Бдение, бессмысленное, по сути бесполезное, съедало силы. Радовало только то, что, по словам остававшегося на берегу Амина, они в прошлый раз понимали, что потратят много времени на переправу, и потому ночевали в найденной деревне неподалеку от берега. Так что стоило перебраться на ту сторону – и всего в получасе пути будут и ужин, и ночлег.

Наконец, оба вернувших из очередного «рейса» парома были нагружены всем, что оставалось на берегу и у некромантов, и у йохров. Агата завела на борт нервничавшую Смерть, Валентин – свою лошадь. Потом еще одну и еще – пока все копытные не заняли места и замерли после того, как маг взмахнул рукой. Валентин использовал свои силы, чтобы удержать нервничающих коней на месте. Доминика уселась на носу, принявшись всматриваться вдаль… Агата, почти единолично таскавшая все нужное, устало села на палубу. Паромщик оттолкнулся от берега, его товарищ развернул парус – и паром неспешно начал движение. Следом шел второй, на котором разместился Амин с двумя оставшимися йохрами и их «грузом» – верблюдами, привязанными к поперечным, специально для этого прикрепленным к мачте, реям.

Вот и все. Еще немного – и они ступят на земли, которые уже век не посещает никто из соседей. Даже успевшие рассказать о житье-бытье рыбаки упоминали о том, что им запрещено сходить с лодок на той стороне... А дальше – вперед, в пески.

Ветер, гнавший маленькие волны, приятно обдувал лицо.

Где-то на полпути поскрипывание дерева и трепыхание паруса разбавил крик Доминики:

– Рыба, большая рыба!

Агата нахмурилась, поднялась и направилась на нос.

– Где?

– Не знаю… – растерянно проговорила девочка. – Мне казалось… а вот! Большая рыба!

Клинок повернулась, пытаясь понять, куда нужно смотреть. Она видела лишь зеленые речные воды.

– Где?

– Вон! – ткнула пальцем Доминика.

Крики донеслись и до соседнего парома – Амин и его товарищи тоже добрались до носа и принялись всматриваться в воду. Прибежал и помощник паромщика. Пригляделся к чему-то…

– Вон, вон она! Плывет к нам!

Теперь и Агата видела странные движения на воде, словно что-то массивное рассекало водную гладь совсем недалеко от поверхности.

– Великая Рыба! – завопил помощник паромщика. – Держитесь, держитесь, Великая Рыба плывет!

Совсем рядом из воды показалось массивное тело. Гигантская рыбина, огромная, размером побольше иной лодки, приближалась, плывя против течения, откуда-то от обломков моста.

– Разверните парус! Быстрее! – крикнул паромщик.

На пароме йохров поднялась суета. «Сторожевая» лодка направилась к ним, ветер, до того совсем слабый, усилился.

Заскрипела мачта, затрещала натянувшаяся до предела ткань – и паром ускорился. Поднялись волны, берег стал стремительно приближаться…

Гигантская белая рыба шла прямо на них. Шла быстро, словно выпущенная из арбалета стрела. Шла, словно бы желая протаранить паром.

И они не успевали убраться с ее пути. Почти проскочили, но...

Тупой нос задел корму. Треск, ругань, испуганное ржание… Паром накренился, чудом не перевернувшись. Агата с трудом удержалась на ногах. Повернулась, ища взглядом Доминику и Валентина…

И заметила, что маг, вцепившийся в какую-то веревку, делает длинный, сложный жест. Знакомый Агате – так поступали, если не было времени рисовать круг поднятия. Вот только Валентин – не самый сильный некромант… Клинок ругнулась. Сосредоточилась на магии вокруг, на черноте – направила свою к той, что поднял Валентин. Миг – и их совместный поток впитался в недра того, что лежало в большом ящике. Раздался треск. Ящик разломился, на палубе показалось что-то, похожее на костяную обезьяну.

Новый жуткий треск – и соседний паром дернулся. Гигантская рыбина промахнулась мимо них – и ударила рядом. Крики людей и верблюдов… И еще один удар разозлившейся рыбы. Вновь по соседям, всего за мгновение до того, как костяной конструкт под контролем Валентина ухнул в воду.

Страшный удар, пришедшийся на нос. Стоявший там Амин нелепо взмахнул руками и плюхнулся в реку.

Кто-то еще кричал, полыхала тьма и зелень, ржали лошади, ржали верблюды, которых пытались освободить...

А Амин не появлялся. Уходил в холодную воду… Клинок ругнулась. Мгновение она размышляла, не стоит ли прикрыть Валентина. Но чем поможет? Как? Надо достать йохра... Она в два шага взлетела на борт, сбросила с лица маску и прыгнула в холодные воды Алтуина.

Холодные и мутные воды. Одежды затяжелели, костяной доспех теперь казался неподъемной ношей. Она даже со своим измененным зрением едва-едва видела хоть что-то. Агата могла лишь предполагать, где искать Амина. Один мощный гребок, второй, третий, десятый…

Огромное тело скользнуло совсем рядом. Огромное, древнее, все в наростах… Оседланное конструктом, бившим и бившим по чешуе сомкнутыми лапами.

Агата взмолилась Элане, Иврейн и всем, кто готов был слушать, чтобы их паром не постигла участь соседа. Сделала новый гребок...

Сначала увидела красное, потом – халат, а потом уже йохра. Тот не пытался всплыть, не дергался, но она все же обхватила юношу за пояс и принялась, со всех сил работая ногами и помогая себе рукой, пробиваться наверх, к свету и воздуху.

Рыба вновь скользнула рядом.

Закатный свет над головой казался бесконечно далеким. Легкие горели, за ними горело тело. Казалось, словно Амин – не человек, а бесконечно тяжелое ярмо. Но бросить его Клинок не могла, гребла и гребла к поверхности…

Боль едва не лишила сознания, когда Агата вынырнула на поверхность и сумела сделать вдох.

Один, другой, третий…

Она выплыла. Только совсем не там, где рассчитывала. Дальше по течению, за паромом…

И потоки Алтуина несли ее и йохра прочь. К мосту, к острым камням…

Клинок ругнулась. Приподняла голову Амина так, чтобы тот мог дышать – если он вообще еще был жив – перекинула его руку через себя и попыталась сделать гребок ногами. Надо к берегу, к любому берегу. Быстрее, быстрее чем их отнесет к мосту…

Разошедшийся ветер гнал волны, швырял влагу в лицо. Агата с трудом понимала, куда ей, боролась – но течение несло дальше, дальше и дальше…

Совсем рядом появилась что-то… Голова. Знакомая лошадиная голова. Не успела Агата ничего сообразить, как лошадь исчезла в водах реки, унесших ее прочь. И еще одна лошадь…

Клинок не понимала, что случилось, не видела парома, лишь пыталась плыть к берегу, отплевываясь и держа тяжеленного Амина. Напрягая все силы – и проигрывая течению. Разрушившиеся опоры моста стремительно приближались, и Агата понимала – она не успеет. Если бросить Амина – может быть, но тогда зачем это все…

Камень совсем рядом. Она приготовилась, сгруппировалась, надеясь, что броня выдержит…

И в самый последний момент перед ударом кто-то схватил ее за ногу и дернул, увлекая мимо опоры. Камни ударили по пальцам – но она с ношей прошла между каменных глыб.

Ее начали тащить к берегу. Мгновение страха – и Агата догадалась перейти на магическое зрение.

Уродливая тварь, похожая на обезьяну, только с одной оставшейся рукой, черной кляксой выделялась в зеленых водах. Конструкт. Их конструкт, только слабый, странно запитанный…

Клинок подпитала, подкормила черноту внутри твари – и движения той ускорились, налились силой. Десяток вдохов – и вот они уже на топком берегу.

Только тварь не пускает, держит…

– Варэ! – Агата попыталась перехватить контроль над конструктом. – Варе, море сан!

Она не была уверена, поймет ли существо команду, но, кажется, удалось. Или образы помогли – костяк отпустил ее и умчался прочь, ломая побеги.

Клинок сосредоточилась на Амине. Она выпалила диагностическое заклинание, хотя и так понимала, что увидит – воду. Воду внутри…

В Цитадели учили, что делать, если Владелец утоп. Перевернуть, надавить коленом на живот…

Не помогло. Чернота расползалась, Амин не дышал. Сердце не билось, тело умирало.

Агата, выругавшись, перевернула его на спину. В грязь, в ил, ломая тонкие растения – плевать. Села рядом, нашла нужное место и нажала, стараясь контролировать себя и сломать ребра. Одно нажатие, другое, третье… Три десятка – и зажать нос, вдохнуть через рот воздух в надежде, что это поможет, что тело вспомнит свои возможности, отринет воду…

Нет. Но пока не поздно, пока чернота не заняла все, нужно пытаться. И она будет пытаться, она справится, должна, иначе зачем это все?. Одно нажатие, два, три, десяток.

Один вдох. Второй, третий…

И к ним с жутким треском прибрежной зелени подбежал скособоченный конструкт, держащий в руках Валентина, а на плечах – Доми.

– Агата, назад! – слабо попросил целитель, свалившийся на колени, едва конструкт отпустил его. – Асана-сонар-ато…

Маг попробовал собрать силу, но не смог.

– Сейчас, сейчас… Надо убрать воду, надо…

– Асана-совар-ато тай? – быстро произнесла бледная Доминика.

– Да… Я сейчас, я…

Девочка проскользнула к Амину. Положила руку на грудь, глубоко вздохнула, и Агате показалось, что она слышит стук детского сердца. Сама Клинок не знала заклинания, не могла поддержать…

Но поддерживать и не понадобилось – Доми справилась. Проговорила все быстро и четко – и Амин зашелся в кашле. Агата едва успела повернуть его на бок до того, как вода начала покидать тело.

– В тепло… его, – с явным трудом пробормотал Валентин, – ребра сломаны…

И маг потерял сознание раньше, чем Агата успела помешать ему упасть ничком.

Глава 9

– Отдохни, – негромко предложила Анна, – ты устала. Вы обе устали.

Агата, сидевшая у костра, провела рукой по спине Доминики.

– Завтра будет долгий день, – негромко продолжила менталистка, – нужно выспаться.

– Я не уйду, – тихо, но твердо проговорила девочка. – И не просите.

– Будешь клевать носом в телеге?

– Буду.

Агата нахмурилась, невзначай бросив взгляд на лежавшего рядом Валентина. Завернутый в одеяло, он крепко спал. Грудь вздымалась в ровном, спокойном ритме.

– Йохры хотят ехать? – негромко спросила Клинок, подбрасывая в костер новые дрова.

После всего случившегося идти в деревню не стали, обосновались недалеко от берега, около вытоптанной площадки, где часто отдыхали местные рыбаки. Йохры сноровисто разбили плетеные, пропитанные алхимией палатки. Приглашали к себе некромантов, но у них был собственный походный скарб. После того как срезали одну часть кустарников и вытоптали другую, все сумели так или иначе разместиться. Часовые бродили по периметру лагеря, по двое от йохров и некромантов. Стража Агаты выпадала на утро, но ложиться она не собиралась. Так и сидела около огня, смотря на блики пламени и следя за Валентином.

По мнению Анны и Дотрэ, старого Книжника из свиты Тантэ, соображавшего больше в теории, чем в практике целительства, все, что нужно было магу – покой, сон и разведенное восстанавливающее силы зелье. Но Клинок все равно чувствовала себя глупо. Неспособность помочь раздражала, и все, что она могла – вот так сидеть. Доми тоже не уходила. Как села рядом, прижавшись, так и сидела…

– Хотят, – лаконично отозвалась Анна.

– Но их человек ранен.

– Поедет с нами. Их лекарь в зеленой магии не сильно хорош, но неплохой костоправ и алхимик. Уверяет, что все будет в порядке.

Агата глубоко вздохнула.

– Не рано ли?

– А что еще делать? – вопросом на вопрос ответила менталистка. – Тантэ говорил с Сата-Атиром. Наследник молод, переживает за своего человека, но тверд в намерении убраться подальше от реки, и я его понимаю. В том, чтобы оставаться здесь, нет ничего хорошего. Соти-Сарай в дне пути, и там мы будем хотя бы под крышей. К тому же… Отсюда некуда отступать.

Клинок глубоко вздохнула.

– Ожидаете нападения?

Лица Анны не было видно за маской, но ее взгляд Агата ощущала.

– Оно уже случилось.

Клинок скосила глаза на Валентина. Обернулась, не нашла никого и тихо, на самой грани слышимости даже для своего собственного слуха, спросила:

– Думаете, та рыба – не случайность?

– Не знаю. Местные клянутся и божатся, что они не при чем. Но из того, что я считала – рыбу можно приманить. Брошенный кусок мяса, а то и сильная дурманящая отдушка – и она учует запах. Потому местные боятся даже каплю крови в Алтуин проливать. Уверена, наши друзья-йохры тоже это знают. А еще они знают, что на пути сюда никаких проблем не возникло.

Агата вскинула голову. Капюшон запасной, тонкой черной формы свалился, вынуждая ругнуться. Ладно хоть маску Тара одолжила, а то на всех попытках конспирации можно было бы поставить крест.

– Они подозревают нас?

– Они делают выводы. И, в свете некоторых событий, могут быть правы.

Клинок глубоко вздохнула. У Амина сломаны ребра и могут быть проблемы из-за того, что он не дышал. Еще один йохр едва не утонул – вытащили «страхующие» на лодке; вплавь до берега добралась лишь треть верблюдов, утонули четыре лошади…

И все обошлось без жертв только потому, что они привели конструктов в боевую готовность, и Валентин, вычерпав силы из ауры, поднял те два, которые «ехали» с ними. Один отогнал рыбу, второй вытащил Агату и Амина… А не сделай он этого? Скольких бы успела подобрать Тара и остальные?

– Сата-Амин небезосновательно полагает, что нас хотели оставить пешими, – негромко проговорила Анна, – оставшиеся верблюды нужны для поклажи, наши лошади везут телеги, и четверым придется двигаться пешком… Кто-то может напасть. Кто-то, кто сможет после тут же убежать, быстро и резко. Потому нам и не стоит задерживаться здесь.

Клинок кивнула.

– Значит, отправимся завтра, – она вновь бросила взгляд на Валентина.

– С ним все будет в порядке, – негромко заверила Анна. – Черпать силы из ауры – так себе идея, но он зашел не слишком далеко. Будет слабость, но хуже ему не станет, не переживай.

Клинок глубоко вздохнула. Вроде год с лишним прошел с того момента, как она видела Валентина хрипящим, умирающим на корабельной палубе. И вот опять лежит неподвижный...

– Путь долгий, – мрачно проговорила она. – Хотели ли нас лишить транспорта… Или хотели, чтобы мы так думали?

Анна тяжело вздохнула.

– Не знаю. Не у тебя одной на груди амулет, защищающий разум, знаешь ли.

– Значит не стоит исключать никаких версий. Думаете, если это все-таки… соседские разборки, то почему сейчас? Свалить все на нас?

– Свалить все на нас. Рассорить державы, не дать наследнику заручиться нашей поддержкой. Я давно была в Султанате в последний раз, но Бессмертный Визирь и тогда старался дотянуться до власти. До всей полноты власти. Ты знаешь вечную проблему йохров?

Агата покачала головой. Она перед отъездом попыталась впихнуть в голову предоставленную Боркэ «краткую сводку», здоровенную книгу с собранием трудов по истории и культуре соседей, но лич, кажется, забыл, что она едва-едва может читать на языке некромантов.

– Не удивлена. Пустынники мало кому говорят об этом… Но, думаю, тебе стоит знать. В стране Песков никогда не правили Избранники Самона, они всегда были лишь советниками. Но многие хотели большего. Многие считали, да и считают, что изначально Знающий не дал менталистам править потому, что хотел испытать их. Когда род Первого Повелителя Песков прервался, многие считали, что именно этого хотел Самон, что вот он, шанс. Секта монистов утверждала, что Самон-Атир не сделал своего первого Избранника Повелителем Песков чтобы тот сам понял, как взять власть в свои руки, и теперь самое время сделать это. Было достаточно возражений, пролилась кровь… Монисты проиграли тогда, но уже давно ходят слухи, что нынешний Бессмертный Визирь – их сторонник, и ждет своего часа, чтобы нанести удар. Повелитель Песков уже давно ищет возможность ослабить его власть.

Клинок склонила голову.

– Сложно. Вы хотели, чтобы менталисты могли найти у нас убежище. Зачем?

– И нынешний Бессмертный Визирь, и его предшественники давно и довольно успешно подминает под себя обучение и практику магов песков. Официально – для того, чтобы обезопасить всех от агрессивных или безумных магов, неофициально – вербуя сторонников. Те, кто не готовы служить ему, презираются и преследуются. Живут в отдаленных оазисах и скрывают себя. А менталисты, покидающие Султанат, не имеют права вернуться. Если они это делают, то должны быть немедленно казнены.

– Жестко.

– Увы. Бессмертный Визирь слишком на многих имеет влияние и слишком многих держит под контролем. Повелителя Песков и близких защищает лишь их кровь и старые секреты… Нам нужно убрать паука и разрушить его паутину, иначе, даже если союз Некроса и Султаната состоится, сети Бессмертного дотянутся и до Картаена, а у нас и так хватает проблем.

Клинок кивнула.

Какое-то время все трое сидели у огня неподвижно и тихо, пока менталистка не подкинула в костер большую корягу. Подкинула, пошевелила палкой, разжигая пламя…

– Ты поступила неразумно, – негромко проговорила Анна на языке Некроса. – Глупо умереть, переломавшись о камни и захлебнувшись.

Клинок повела плечом. В словах Анны не было упрека, лишь констатация факта.

– Толку в жизни, если ты не пытаешься делать то, что должен?

– Ты поступила неразумно, – повторила Анна, – неразумно, отважно и благородно. А, как показывает история, неразумные, но отважные поступки от чистого сердца порой способны поменять намного большее, чем кажется.

В голосе менталистки слышалось одобрение. Агате на мгновение почудилось, что было там что-то еще, но что именно – она не уловила.

– Поспи, – предложила она, – хотя бы немного. Скоро к костру выйдет сменщица, он не угаснет. И я пойду вздремну.

Клинок кивнула, подкинув еще дров.

Рядом текли воды Алтуина. Пели ночные птицы и пока не исчезнувшие насекомые. Спали некроманты и йохры, тихо двигались по периметру выискивающие угрозу дозорные…

Агата не спала, смотря на огонь. После пережитого осталась усталость, затухавшая тревога – и печаль. Смерть, верная Смерть, прошедшая за ней полмира, сиганула в воду. Оставалась надежда, что выносливая кобыла выплывет и найдет где-нибудь людей, но…

Но – лишь надежда. Слабая и бессмысленная, только усиливавшая горечь.

Агата не спала даже когда Доминика начала клевать носом и улеглась рядом, набросив на себя одеяло. Не спала. Но и не бодрствовала. Не боевая медитация, а что-то совсем иное. Просто пляска языков огня…

И лениво текущие мысли. Сегодня она лишила Иврейн одной души… Чего захочет богиня смерти взамен? Может, следующий удар опустится на шею Валентина в наказание за вмешательство? Или срок Амина еще не пришел?..

За одними мыслями шли другие, разматывая клубок переживаний. Если им все удастся, то что дальше? Какой кровью придется заплатить за то, чтобы Некрос вновь стал велик, чтобы в Совите знали, кто такой квестор, статуи вернули былой лик и вновь открылись мастерские? Что будет дальше – новая война? Что сможет сделать альянс двух южных стран?.. И что она, Агата, будет делать, когда придет пора отдавать приказ об атаке? Или когда узнает, что это сделал тот же Вартэ? Казнит ли, как Гретта того главаря на площади? Сумеет ли?..

Валентин шевельнулся под утро. Повернул голову – и Агата уловила отблески костра в его открытых глазах. Клинок осторожно отодвинулась от Доминики, прижимавшейся к боку, и подсела ближе, не без сожаления подставляя уже не укрытое плащом тело под холодный воздух.

– Ты очнулся? Что нужно?

Валентин моргнул. Поймал ее взгляд. Смотрел в глаза один вдох, другой, третий… Агата уже начала думать о том, что надо звать Анну, как маг, наконец, улыбнулся.

– Две просьбы, – очень тихо проговорил он. – Принеси из моих вещей бутылек с красной жидкостью, разведи ложку на кружку кипятка, дождись когда остынет и выпей, ну и Доми дай.

– А ты?

– Потом…

– Уверен.

– Да. Второе…

Клинок вновь застыла. Застыла, когда маг протянул руку, явно хотел что-то сделать… Ладонь Валентина поймала ее собственную и мягко сжала.

– Пожалуйста, никогда так больше не рискуй. Никогда.

– Я постараюсь, – только и могла откликнуться Агата.

– Обещай.

– Сделаю все, что в моих силах.

Валентин улыбнулся. Сжал ее руку чуть сильнее, повернулся на бок – и принялся натягивать на себя одеяло.

– Я посплю. Красный фиал…

– Я запомнила.

– А я запомнил твое обещание.

Клинок улыбнулась. И плевать, что не видно… Одеяло-то она всяко может поправить. А если невзначай проведет по волосам… Ничего такого. Совершенно ничего.

Несмотря на опасения йохров, которые казались вполне обоснованными, никто не пытался напасть. Агата, найдя флакон с красной жидкостью, приготовила все как просил Валентин. Споила сонной Доминике, которая тут же перевернулась на другой бок, выпила сама – и принялась в свою смену обходить спящий лагерь.

До самого рассвета никто не появился поблизости. Бодрствовали только стражники-йохры и Даниэль, ставший невольным напарником по последней страже. Полухольд казался на удивление грустным, и Агата, уже после того, как лагерь начал просыпаться, не удержалась и спросила:

– В чем дело?

Даниэль глубоко вдохнул и ткнул туда, где мирно щипали траву оставшиеся «в строю» лошади.

– Скажи, кого ты там не видишь?

Агата оглядела копытных раз, другой, третий…

– Яркий…

– Да. Дурак, какой дурак… – полухольд покачал головой. – Только ослабили чары – рванул в воду… И все. А какой конь был…

– Соболезную, – ничего, кроме банальностей, в голову не пришло.

Даниэль криво улыбнулся.

– Все когда-то уходят. Но одно дело – от клинка, в бою, или от болезни, где ничего не изменить… А это – глупость, забравшая жизнь. Узнать бы, кто это сделал…

– Думаешь, это не случайность?

Хольд, не носивший ни капюшона, ни маски, насмешливо посмотрел на Агату.

– А ты думаешь, что большая рыба сама приплыла посмотреть, кто тут переправляется? Вопрос в том, кого хотели утопить – будущего Короля Ночи или наших копытных помощников.

Агата мрачно уставилась на полухольда. Тот хохотнул.

– Тоже мне тайна. Я – скальд, и мне ведомы тайны души! И тайны любви тоже. Вэл может сколько угодно скрываться за расшаркиваниями, но взгляд-то не спрятать. А ты… Захотела бы как правильно – выбрала бы этого Варнэ, да и все. Или еще кого.

Клинок оглядела полухольда. Сын рыцаря, маг с одним-единственным рунным словом, но каким… Она не считала Даниэля глупым, но никогда не думала, что он настолько проницателен.

– Удивлена? Зря. За год в Картаене я многое слышал, достаточно было лишь открыть уши. А уж что можно узнать, притворяясь обычным скальдом…

– Например?

– Что королева-северянка – кара или благословение Богини, что ей будут вертеть как хотят или она образумит Совет, что сейчас набегут чужеземцы и у местных не останется ничего или появится новые люди и новые возможности… Но все сходятся на том, что Королева без Короля – лишь часть целого.

Агата хмыкнула.

– Что? Я просто передал чужие слова. На мой вкус, вы прекрасная пара, да и все эти «половинки» и прочая романтическая ерунда – глупости.

– Так. Где тебя подменили? Где тот человек, который рассказывал мне про силу любви?

– Нет там никакой силы. Все глупость и тлен.

– Его бросили, – усмехнулась подошедшая к ним Тара, – еще до того, как он объявил своей подружке, что отправляется в пустыню.

– Никто меня не бросал! Мы с Надтэ разошлись по обоюдному согласию. На время, не более.

– Да? А мне она рассказала совсем другое. Что-то про твою ветреность и красивых девушек, ведущихся на «иноземную внешность». Как звали ту, для которой ты сложил песню? Соринэ?

– На меня просто снизошло вдохновение!

Клинок хмыкнула и направилась обратно к костру.

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда они отправились в путь. Теперь не двумя группками, а одной целой. Йохры погрузили и все свои припасы, и то, что раньше хранилось в одной из посольских повозок, на оставшихся верблюдов и спешились. На освободившееся место уложили ткани, на них – бледного Амина, с которым устроился целитель пустынников. Посольская Стража тоже двигалась пешком, в седле осталась только Анна. Валентин, проснувшийся, поевший, но выглядевший не лучшим образом, залез на лошадь и теперь клевал носом.

Процессия двинулась прочь от злополучной переправы. Шли неспешно, озираясь по сторонам. Вблизи реки тянулись густые заросли, за ними, чуть в отдалении, начинались поля, засаженные незнакомой растительностью… Ничего из того, что напоминало бы Агате пустыню. Впрочем, были и плюсы – пусть они с трудом проходили по тонкой меже между полями, стараясь не затоптать еще неубранный урожай, едва ли бы кто-то получил большое преимущество, пробираясь конным между заборов и поросли. Да, происшествие на переправе замедлило их, но и только…

Пока Клинок не понимала, почему Амин намекал на то, что придется проститься с телегами. Пока колеса чаще вязли в грязи, чем проваливались в песок, которого попросту не было.

Но чем дальше они удалялись от берегов Алтуина, тем сильнее редели поля. Растительность сначала пожелтела, потом уменьшилась… Дневной привал делали уже не на меже, а на узкой, когда-то явно мощеной, дороге, «наслаждаясь» видами сухой травы справа, слева и вообще вокруг, насколько хватало глаз.

После скудного обеда к собравшимся у костра – Агате пришлось наклонять голову, чтобы и поесть без маски, и остаться неузнанной, что, впрочем, делала не только она, – к ним подсел Тантэ.

– Я говорил с людьми Наследника, – негромко начал посол, – они считают, что мы не успеем добраться сегодня до Соти-Сарая. Придется или ночевать под открытым небом, или идти в темноте как минимум пару часов.

– Хороший момент чтобы напасть, – мрачно проговорила Тара, тряхнув копной рыжих волос.

Посол кивнул.

– Йохры думают так же. Пока решают, стоит ли идти или стоит переночевать, и хотят знать нашего мнения.

– Обороняться, стоя неподвижно, проще, – на языке Некроса ответил один из Стражей. Двое сидевших рядом с ним кивнули. Агата не опознала по голосу, но, кажется, это был Тардэ, один из отобранных Инкитэ бойцов. – Не разбегутся звери, можно будет перевернуть повозки.

– У нас их слишком мало, чтобы огородить всех, – покачала головой сейчас не скрывавшая своего лица Анна.

– Часть закрыть сумеем.

– Часть… Это слишком мало. Боюсь, нас просто перебьют, взяв измором. Остальные? Ваше мнение?

Тара качнула головой.

– Два часа ночью – лучше, чем вся ночь и два часа потом.

– Согласен, – поддержал алавитку Даниэль, – если нападут конные, то им ничего не помешает уходить и возвращаться столько, сколько захотят.

– Трое и трое… – посол склонил голову, смотря на Агату, – будет еще голос?

Агата поморщилась. Ей выбирать. Может и к лучшему, конечно, но… Клинок вздохнула, взвешивая все за и против. Ей доводилось сражаться, но не в таких условиях. Их мало, есть раненые. Но йохры – стрелки, у них есть конструкты…

– Я так понимаю, наши друзья не жалуют некромантию?

Посол покачал головой.

– Прошлый мирный договор подразумевал то, что мы, без разрешения, не используем некромантию на землях Султаната, а менталисты без нашей санкции не практикуют у нас ментальную. Разрешение может выдать лишь действующий правитель. Защита наследника будет веским доводом не обрушивать на нас полагающуюся за нарушение этого пункта кару, но, все же, я думаю, что конструктов стоит оставить на крайний случай. Одно дело – приграничный Алтуин, другое – территория Султаната.

Клинок склонила голову. Обороняться на месте, очевидно, проще. Но тогда они и останутся на этом самом месте. Придется сражаться против тех, кто сможет отбегать и возвращаться столько раз, сколько захочет. Всю ночь – и дальше, ведь город так и не станет ближе, а нападавшие смогут привести с собой подкрепления…

– Ограничения касаются только некромантии?

Посол кивнул. И уточнил:

– Применение ментальной магии может быть расценено как помощь «опасным», так в Султанате называют магов, которые не прошли тесты представителей Круга Мудрейших, а потому не имеют права практиковать.

– А еще так называют тех, кому не дали пройти такой текст, – хмыкнула Анна. – Но магия ветра – это иное.

– Мои силы не вечны, – негромко проговорила Тара.

– Но от стрел сможешь прикрыть?

– Могу помешать целиться, но, если нужно закрыть всех, то, боюсь, ничем другим не помогу, придется постоянно смещать щит вручную, это не корабль… Но на пару часов сил должно хватить.

Клинок кивнула.

– Тогда, думаю, нам стоит как можно быстрее добраться до города. Если, конечно, наши друзья не против.

Агата очень надеялась, что не подставила всех своим решением.

Глава 10

Агата не могла сказать, когда началась пустыня. Зелень, исчезавшая и исчезавшая, окончательно пропала, растрескавшаяся корка земли изобиловала все более глубокими трещинами – и в какой-то момент начал встречаться песок. Сначала приносимый ветром, потом – попадавшийся под подошвой, все чаще и чаще…

Но телеги двигались, проезжая мимо полузаброшенных деревень. Один раз миновали развалины закрывшегося трактира со странной круглой крышей, а к закату только редкие каменные столбы выделяли дорогу, занесенную песком, обильно лежавшим на иссушенной земле.

– Странно это, – негромко проговорила на фроантийском шедшая неподалеку от Агаты Тара.

– Что именно?

– Ветер. Он везде един, но тут все иначе.

– Но ты справишься?

– Да. Просто странно. Что-то словно бы притягивает его, заставляет дуть в одном направлении.

– Гнев Отара, – негромко заметила шедшая впереди Анна.

– Мне казалось, вы не слишком-то верите в него…

– В Отара? Или в то, что некогда здесь по милости Древних, а позже и их потомков, шли войны, и скованные волей великих сил ветра превратили этот край в безжизненную пустыню?

– Эм… Даже не знаю.

– А что – правда? – подала голос Доминика. – Гнев Старого Бога? Или война?

– И то, и то, – неожиданно откликнулся массивный йохр, тот самый, которого Амин в Совите представлял как Мали-Али. Говорил он с акцентом, с трудом и медленно, – Древние воевали, и их потомки, мы и рыжие демоны, воевали. Мы пробирались в их разум, они же не могли ответить тем же – и били по нашим землям. Кошмары отогнали их прочь… И много лет потом ветра сделали из края зелени это. Но мы научились слушать ветра и властвовать в песках.

Тара хмыкнула, но ничего не сказала.

Агате вспомнился рассказ того монаха из храма на вершине горы. О том, что некогда Древние отдали людям магию и оставили Избранников для того, чтобы народы сотрудничали и процветали… Кажется, создатели человечества не очень разбирались в своих созданиях. В реальности же магию разные народы использовали против друг друга, и почти наверняка на острие атаки стояли именно Избранники… И Избранницы.

С наступлением ночи Агата вышла вперед, двигаясь теперь рука об руку с плечистым Пашой-Али, главой охраны наследника Повелителя Песков. Йохр не носил шлема, из доспеха имел только расшитый халат, но ладонь держал недалеко от лука, снаряженного, готового к стрельбе. Казалось – мгновение, и лук вспорхнет в руку, стрела ляжет на тетиву и сорвется в полет, ища цель. Кривая сабля в расшитых ножнах двигалась в такт ходьбе. Если это и доставляло обычно, как поняла Клинок, сражающемуся из седла воину дискомфорт, то он этого никак не показывал.

Агату броня и щит с клинком не тяготили. Думала она только о том, что, возможно, стоило взять с собой и арбалет. Йохры предпочитали стрелять, двигаясь на лошадях или верблюдах, а «пустынные шакалы», как звали местных разбойников, любили быстро налететь, «словно ветер смерти», собирать трофеи – и растворяться в пустыне. Против таких арбалет бы пригодился.

Йохры опасались нападения какой-нибудь из таких вот ватаг. Но время шло, и в ярком свете звезд не было видно никакого движения… Агата вновь вернулась к мыслям о том, что, возможно, на переправе хотели погубить не животных, а Валентина и заодно Доминику. Но кто? Явно не посол – ему меньше всего нужны проблемы. Варнэ? Нашел что-то у Цепей, какой-то артефакт, позволяющий контролировать рыбу? Сольтэ что-то изобрел? Мартэ купил нужное и бросил в воду? Или Анна вновь устроила проблемы чтобы сделать йохров обязанными? Нет, вряд ли. Ей нужно разобраться с этим Визирем, нужна безопасность менталистов, нужно добраться до столицы Султаната, и, значит, не нужны проблемы и ссоры между сопровождающими наследника и посла. К тому же вдруг кто-то из йохров погиб бы? Уничтожение бандитов – это одно, а тут…

– Приближаются! – раздался вроде бы негромкий, но прекрасно слышный голос менталистки. – Три группы – спереди, слева и позади.

Говорила она на фроантийском. Агата никого не видела, как не напрягала глаза, но предпочла не спорить, да и йохры не задали ни единого вопроса. Поднялся шум, разговоры.

– Останавливаемся! – проговорила Анна, чей голос легко перекрыл звучавшую на другом языке команду Паши-Али, – готовьтесь!

Заржали кони, закричали верблюды. Животные остановились, а вот люди не замерли. Делегаты и свита, как было уговорено, отправились к повозкам – чтобы не получить стрелу и, если понадобится, поднять уже почти готовые к бою конструкты. Агата краем глаза заметила, как один из Стражей подхватывает Доминику и идет к повозке с Амин-Али, куда второй Страж вел медленно ковылявшего Валентина. Двое Стражей, четверо йохров с саблями наголо... Неплохая защита.

Остальные, освобожденные от необходимости охранять безоружных, готовились. Доставали луки и стрелы, занимали позиции… А еще за спиной Агаты творилась магия. Паши-Али и Сата-Атир взялись за руки, смешали кровь – и теперь шептали что-то длинное и заковыристое. Клинок уловила только «очисти разум, открой сокрытое..» Стоило им закончить, как во все стороны прянули невидимые, но ощутимые потоки магии. Агата вздрогнула, увидев то, о чем говорила Анна – приближающихся противников. Много конных, в темных одеждах, с луками и легкими копьями. Казалось, рядом с одним из них бежала пара больших псов…

Нападавшие мчались во весь опор. Поняли, что их видят, вскинули луки…

– Тара! – крикнула Анна.

Впрочем, могла бы и не кричать. Агата еще до возгласа почувствовала, как изменилась магия вокруг, сдвинулась, завихрилась… Мгновение – и они оказались в центре гигантского смерча. Ветер опоясывал людей и животных широким кругом, смахивая направленные в них стрелы. Одну, другую, десяток…

Черные силуэты приблизились, дали еще один залп, и принялись отступать.

– Идем! – скомандовал Тантэ после коротких переговоров с наследником, отпустившим руку Паши-Али. Йохр поддержал команду на своем языке.

Агата сделала шаг. Это уже обсуждали. Решат стоять на месте, и нападавшие будут приближаться, атаковать, а потом отдаляться, раз за разом. Десяток атак – и бдительность упадет, кто-то ошибется, устанет Тара…

Надо действовать. Надо показать, что выстрелами делу не помочь, что или конные уберутся прочь – или пусть атакуют грудь на грудь.

И это сработало. Один шаг, десять, сто… Четырежды черные всадники подскакивали ближе, но никаких неудобств стрелы и брошенные копья, отлетавшие в сторону из-за сильного ветра, не доставляли. Агата чувствовала лишь холод: ночь в этих местах не отличалась мягкостью, а еще буря… Тяжелее приходилось возницам и погонщикам, животные нервничали, но все же шли вперед.

Нападающие вновь развернулись, ускорились… Новый залп – и не разворот, а продолжение бега. Ближе, и ближе, и…

– Идут на сближение! – рявкнула Анна.

Тара резко отдалила пелену ветра, так, чтобы вооруженные луками йохры могли сделать еще один залп.

Черные не развернулись. Не успели – и стрелы стражников рассекли воздух, находя цели. С криками упал один конник, второй, третий...

Агата глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на тех, кто приближался по дороге и рядом с ней. Самая большая группа, рассыпавшаяся чем-то вроде полукольца в два ряда. Три десятка человек. Стрелы сбили нескольких, ранили лошадей. Воздух заполнило ржание, крики испуганных верблюдов, боевые кличи…

Те из охранников, кто держался за спинами товарищей, продолжили стрелять. Упал один всадник, еще один… Двое йохров рядом с Агатой обнажили сабли, черная масса коней и людей стремительно сокращала дистанцию, намереваясь стоптать.

Резкий, чудовищный порыв ветра откинул первый ряд нападавших, словно по ним ударил огромный воздушный кулак. Сверкнула молния, прошивая строй, сверкнула еще одна, позади…

Агата скользнула в глубину боевого транса и устремилась вперед. Пока оставшиеся в седлах не успели развернуться, пока упавшие не поднялись, пока новые стрелы не легли на тетиву. Она оттолкнулась и прыгнула, со всей силой и скоростью измененного тела врезаясь в ближайшего всадника. Выбила его из седла щитом, сама свалилась рядом, нелепо скатившись по валявшейся, дергавшейся конской туше. Закрылась щитом от чьей-то сабли, развернулась, отмахиваясь клинком. Отшатнулась от мелькнувших копыт – и с подшагом воткнула клинок в чужое бедро, распарывая плоть. Лезвие отскочило от кости, полоснуло лошадиный бок – и конь заржал, отшатнувшись в сторону.

Клинок увернулась от еще одной лошади и треснула первого, уже поднявшегося, всадника щитом. Скользнула в сторону под свист стрел и крики. Уклонилась от одной атаки, ткнула клинком, шагнула в сторону, вновь уклонилась, вновь ткнула…

Не сражение. Свалка. Повсюду ржание, крики, кони и люди, мертвые кони, умирающие люди, живые и здоровые враги, подхватившие луки – щит, как же полезен щит – и сабли. Клинок колола, рубила и уворачивалась, не убивая даже, а пытаясь внести хаос, помешать уйти и вновь напасть. Один-два удара – и прочь, с пути чьих-то копыт, а то и острия копья или клинка. Ноги, халаты, конские крупы и шеи, вновь ноги…

Шаг, шаг, еще один – и кони и люди закончились в один миг, остались за спиной. Сбежали? Пали?..

Напротив нее стоял зверь, похожий на странного, искаженного волка. Массивная голова со здоровыми челюстями, почти квадратное тело с мощными ногами, короткий хвост и серая кожа, по которой бежали странные волны то фиолетового, то зеленого, то переливчатого сияния. Зверь, в холке достигавший живота Агаты, имел из брони один массивный ошейник, а из оружия – зубы и когти, но все же Клинок чувствовала – это грозный враг. Одно движение, другое…

Странный не то пес, не то пустынный волк двигался почти так же быстро, как и она сама. Агата сделала пару шагов, попробовала обойти зверя… Тот сместился в сторону, следя за ней с тихим рыком. Она сделал еще один шаг и заметила, как напряглись рельефные мышцы. Агата выставила клинок.

Зверь тявкнул – и по разуму ударила боль. Явная, яркая, ввинчивающаяся в череп… Иллюзорная. Потонувшая в поднятой Агатой тьме. Зверь не понял этого. Не понял, не осознал, начал разгон. Он двигался быстро. Очень быстро. Оттолкнулся от земли в красивом прыжке – и еще в полете получил щитом по морде.

Клинок рассчитывала, что удар отбросил тварь прочь. Куда там! Животина приземлилась на лапы, повернулась и тут же прыгнула. Врезалась, уронила на спину, разинула пасть…

Агата успела подставить кромку щита – и мощные челюсти раскрошили прочнейшую кость будто тонкую деревяшку. Клинок ударила мечом, благодаря всех Богинь, что не выпустила его из руки. Ударила со всей силы измененного тела – и попала под ребра, с огромным трудом прорезав прочнейшую кожу. Тварь взвыла, рванулась прочь – и вырвала из руки клинок. Повернулась, вновь готовясь атаковать…

Агата едва-едва успела вскочить и убраться в сторону. Щит мешал, а измененная псина готовилась к новому броску. От ее челюстей не спасет никакая броня… Новый прыжок – и Клинок подалась навстречу твари, выпуская на волю костяной меч. Тот прорвал ткань перчатки и вышел в реальность тонким лезвием в ореоле черноты. Шаг в сторону, взмах… И меч обрушился на спину твари словно самое обычное оружие. Удар заставил зверя упасть на брюхо, но не пробил кости. Сама плоть этого существа сопротивлялась черноте… Но лишь мгновение – Агата вложила больше энергии, и с новым ударом костяной клинок вошел в кости, дробя позвоночник и уходя глубже. Пытавшаяся подняться тварь распласталась на пузе и замерла.

Агата спрятала оружие Некроса. Вырвала из грудины странного пса обычный меч, развернулась, ища нового противника…

Но никого больше не осталось. Меньше десятка всадников удирало прочь под ясными звездами. Буря улеглась, воздух заполнился кровью, болью и дерьмом. Крики, стоны… Но никаких больше лязгов клинков или свиста стрел. Никакого движения – только упавшие, ползущие или скулящие, и разбегающиеся прочь лошади без всадников.

Клинок шагнула в сторону, обогнув пятачок, где на пропитавшейся кровью земле лежали вперемежку мертвые, раненые и просто сбитые с ног люди и кони. Чернота пила жизни, но здесь и сейчас Агата не мешала ей.

Клинок повернулась и заметила, как поодаль, среди такой же, примерно, кучи тел, в которую превратилась группа, напавшая на посольство слева, еще одну пустынную собаку. Эта стояла неподвижно, словно бы выключенный конструкт. Около нее белели кости брони Стража, чей шлем откатился прочь. Агата сделала шаг – и заметила, что шлем вовсе не пуст, а морда псины вся красна от крови.

Злость и горячка недавнего боя взметнулись, заслоняя разум. Клинок рванулась к твари.

– Стой! – раздался голос кого-то из йохров.

Агата затормозила, развернулась – и заметила, что к твари ковыляет Амин-Али, поддерживаемый наследником и лекарем йохров. Что они задумали?

– Не нужно, – серьезно подтвердил Сата-Атир, – все Гиены Пустыни – собственность Повелителя Песков. Мы не должны уничтожать их.

– Они напали! – Даниэль, с трудом выбиравшийся из-под лошадиной туши, кипел от негодования, – напали, и…

– Разберемся, – на фроантийском откликнулся наследник. Подвел товарища к застывшему зверю и они вместе принялись ощупывать его ошейник.

– Вот и все… – негромко пробормотала оказавшаяся рядом Анна.

– Тварь жива, – сквозь зубы бросила Клинок.

– Нам не дадут отмстить. Но, если мои предположения верны, то скоро придется убить много таких.

Агата, заметившая позади тело одного из йохров-охранников, чернота над которым уже отправилась прочь, скрипнула зубами.

– С чего это? Мы хотим мира!

– Хотим. Но если раньше даалисами, гиенами пустыни, управляли лишь Повелители Песков, то теперь кто-то разгадал секрет приручения этих опаснейших существ. Существ, неуязвимых к большинству видов магии, и, особенно, к магии разума.

Клинок из-за спин Амина, наследника и лекаря видела, что освобожденная от ошейника тварь растянулась на брюхе, тихо скуля. Прямо домашний щеночек.

Ярость вспыхнула вновь… И погасла, когда Клинок заметили Доминику, пытавшуюся перевернуть на спину лежавшего на боку йохра. Рядом с девочкой стояла «легкая» походная сумка Валентина. Агата глубоко вздохнула. Вытерла клинок о собственную штанину, спрятала в ножны – и постаралась сосредоточиться на диагностике. Возможно, кому-то еще можно помочь.

Как оказалось – можно. Двоим охранникам наследника, одного из которых и заприметила Доминика. Шансы спасти их имелись – кровь остановили, перебинтовали, дали выпить зелья…

Только закончилось сражение – и закипела работа. Надо было расчистить дорогу так, чтобы можно было проехать, освободить повозку, разложив вещи по другим, перенести раненых к вновь вернувшемуся в горизонтальное положение Амину, а убитых – одного Стража и троих йохров – в другую свободную повозку, промыть легкие раны – Даниэль едва не лишился глаза, – успокоить лошадей…

Вновь тронулись в путь нескоро, но о том, чтобы заночевать на дороге не было и речи, тем более до Соти-Сарая оставалось не так уж и далеко. Агата заняла место во главе строя, гадая, не стоило ли, все же, на ночь встать лагерем. Мышцы болели. Хотелось лечь и спать, спать, спать… Но такого варианта не имелось. Ни у нее, ни у остальных.

– Вы оказали нам большую услугу, – проговорил Паша-Али когда они прилично удалились от места схватки. Клинок в очередной раз оглянулась на наследника, рядом с верблюдом которого смирно шла непривязанная несущая смерть тварь. – Не беспокойтесь, даалис полностью подчиняется тому, в ком течет кровь Повелителя Песков. Инстинктивно.

– Это… существо убило моего человека, – в запальчивости бросила Агата, не сразу сообразив, как это звучало. – Он был моим другом.

Тардэ она едва знала… Но он клялся в верности. Ради чего?..

– Сожалею. Я тоже потерял хороших людей. И жертв было бы больше, не убей вы другую даалис. Это немыслимо, но кто-то нашел способ подчинить их своей воле, нашел и передал в руки Шакалов, наемников из скрытых оазисов, псов без чести. Замечу, что лишь великие герои древности могли сладить с этим существом в бою один на один.

– Видимо, измельчали ваши даалисы. Или мне повезло, – пожала плечами Агата. – Нам стоило использовать конструктов. Тогда никто бы не погиб.

– О, если бы о том узнали, а в пустыне ветра быстро доносят вести, жертв было бы больше. Намного больше.

Клинок тяжело вздохнула. Проверять не хотелось, но все же стоило поговорить с Анной и Тантэ. Пускай этот наследник пишет какое-нибудь разрешение. Пока еще кого-нибудь не убили.

Соти-Сарай. Глава 11

Даже в ночи Агата не могла не заметить, насколько Соти-Сарай отличался от всех виденных раньше городов. Не только тем, что окружающие его земли лишились всякой растительности, а та, которая выжила вблизи городских стен, не походила ни на одну другую. Даже желтые блоки, напоминавшие любимые рутенами и поставляемые ими по всему миру кирпичи, из которых состояли и городские стены, и местные здания, не казались чем-то необычным…

Удивляло отсутствие реки, странное сочетания квадратов стен местных домов и мягких, полукруглых крыш без всяких углов и… изобилие света. До того, как Агата сумела рассмотреть город, ей казалось, что впереди горит зарево пожара, но она ошибалась, и свет тут шел вовсе не от костров. Десятки разноцветных шаров плавали по улицам, зависали у домов, подсвечивало работающие заведения и даже висели перед крепостной стеной. Издалека они походили на загорские светильники, но вблизи Агата видела одно важное отличие – эти шары состояли из чистой магии. Не алхимические фонари, любимые зажиточными жителями Зеленых Земель, а в самом прямом смысле шары света, внутри которых иногда бегали в причудливом танце искры.

Оказалось, эти шары могли менять цвет. Стоило Паши-Али зычным голосом обратиться к стражнику у ворот, одетому в роскошный халат и явно гордившемуся своей умасленной бородой, как все висевшие рядом шары стали ярче и мягко запульсировали, налившись сначала краснотой, а потом зеленью. Короткий разговор на местном наречии, и сферы, освещавшие тянувшуюся от ворот улицу, сменили цвет на мягкий фиолетовый.

И не просто так. Агата поняла это, когда они свернули с главной дороги влево. Свернули потому, что шары сменили цвет на фиолетовый и меняли его дальше и дальше, ведя, на манер указателей, мимо широких дворов с небольшими заборчиками и вместительными конюшнями.

Соти-Сарай не спал. Он полнился негромкими голосами, источал аромат уже знакомых кальянных трав и пряностей, вспыхивал яркостью световых шаров и тканей местных жителей. То тут, то там по обочинам двигались стражники, всадники на лошадях и верблюдах, а ночные торговцы со странными сморщенными фруктами на лотках предлагали товар.

Никто не удивился их появлению. Они остановились, в, кажется, самом большом из местных постоялых дворов, где еще не легли спать ни владельцы, ни постояльцы. Никто не охал на просьбу прислать целителей, никто не намекал на двойную оплату по случаю ночного часа. Принялись за работу конюхи и грузчики, закипела работа на кухне...

Посольству Некроса выделили отдельное небольшое здание. Просторная общая комната с рядами подушек, коврами и низким столиком, с одной стороны проход в комнату поменьше для охраны, с рядом топчанов и крюками для снаряжения, с другой – пять небольших помещений для тех, кому не пристало спать вповалку со своими людьми. Минимум мебели, ковры, ковры, циновки, резные столики, вновь ковры…

Агата вымоталась. Удостоверилась, что все устроены и никому ничего не угрожает, стянула броню просто чтобы полежать на своем пахнущем отдушками топчане часок до времени стражи…

И проснулась на рассвете. От холода – тонкое вышитое покрывало не слишком от него спасало. Проснулась, поднялась на ноги… И поняла, что в комнате свободны не один, а два топчана. Огляделась и поняла, что нет Гретты. Неясная тревога коснулась разума Клинка. К тому же имелись некоторые нужды, да и помыться хотелось. Реки рядом нет, но местные ведь откуда-то берут воду. Должны, по крайней мере.

Агата накинула черную куртку и вышла в общий зал. Тихо и пусто. Прошлась, успокаивая совесть, мимо занавешенных тяжелыми изукрашенными тканями проходов в другие помещения и услышала тихое дыхание спящих. Кто-то неразборчиво бормотал во сне.

Гретта обнаружилась на пороге выделенного им «дома». По-прежнему одоспешенная, словно и не ложилась.

– Не спится? – Агата присела рядом, заговаривая на языке Некроса.

– Сон не нужен.

– Что?

– У тела нет мозга, – прошелестела Гретта, – а призраки не спят.

– И ты не отдыхаешь?

– Иначе. Скорее… замираю. Разум замирает. Нет времени. Но можно наблюдать. И сейчас надо наблюдать.

Клинок вздохнула.

– Прости.

– Не ты убила меня. В этом есть и плюсы – их маги не знают, что я думаю. И не знают, что я наблюдаю.

– Их – йохров?

– Да.

– И ты, наблюдая, узнала что-то интересное?

– Они в панике.

– Что? – Агата уставила на Гретту.

Лица она не видела – капюшон и маска надежно его скрывали. Так, просто привычка.

– Они в панике.

– И ты поняла почему?

– Да, – к немалому удивлению Клинка произнесла воплощенная призрак. – Но пусть говорит беловолосая, у нее больше слов.

Клинок сжала и разжала руку. В шепоте Гретты не было никаких эмоций, ничего… Но Агата не могла не задаваться вопросом: что она чувствовала? Погибшая – но живая, ставшая призраком в теле сначала зверя, теперь конструкта, куклы…

– Я рада, что ты с нами.

– Не стоит.

– Что?

– Ты хочешь утешить. Не стоит. Я не сумела сохранить жизнь и плачу за это.

– Я могу помочь? – после заминки спросила Агата. – Я понимаю, что личи лучше знают, но…

– Лучше? Нет. Они уже ничего не знают о смертных. Забыли. Решили забыть. И – можешь.

– Как? – Клинок вгляделась в темноту под капюшоном, словно могла что-то увидеть.

– Обещание. Все закончится – и ты меня отпустишь.

– Эм… Отпустить – это…

– Ты знаешь что. Наставница думает, что поступила правильно. Я понимаю. Но путь закончен, и когда я отслужу срок – покажи мне дорогу дальше. Как должно.

Клинок сглотнула.

– Тебя ведь… Хотели вселить. Тело, жизнь, и…

Сухой смешок.

– Для мертвых нет жизни. Я – нежить, а не Перерожденная. Нежить, поднятая в попытке сохранить важное для другого. Я оберегаю и помогаю, но я не хочу провести вечность в этом или ином теле. Обещай.

Агата прикусила губу. Просьба пугала ее – речь ведь шла, по сути, об убийстве. Того, кто и так мертв, но…

– Ты правда этого хочешь?

– Да. Не всякая жизнь или ее подобие – благо. Просто с той стороны этого не видно.

Клинок сжала и разжала руки, пытаясь понять, что ответить. Но сбилась с мысли – к низкой стене выбранного «ими» постоялого двора подбежал полуголый йохр, тащивший за собой двухколесную открытую повозку. Остановился, и сидевшая в повозке женщина в ярких нарядах выбралась со своего места. Отдала монеты вознице – и тот отошел немного в сторону, катя за собой «транспортное средство». Женщина же в ярком тонком платье медленно направилась по выложенной узорчатой плиткой дорожке в главную часть местной «таверны», туда, где разместились люди наследника и он сам. Больше всего Агату удивляла не яркость нарядов – к ним она уже привыкла – не тонкий, но слышимый звон словно бы мелких колокольчиков, а то, что лицо женщины было покрыто тканью, оставлявшей незакрытой только глаза. Волосы скрывал еще один платок, и Клинку казалось, словно и эта женщина, наверняка важная и богатая, несет свою броню…

– Странная… – прошелестела Гретта, – закрывает лицо, словно стыдится.

– Это не стыд, – раздался негромкий голос Анны позади, – это – традиция.

Агата ругнулась про себя. Она не услышала, как подошла менталистка. А та стояла позади, в форме Стражи, но без маски и капюшона. В ее глазах светилось какое-то странное, пугающее торжество.

– Знания, – с усмешкой пояснила беловолосая, – здесь, в песках пустыни, ценят знания. Знание имени, знание лица – это тоже знания. И у тех, кто достаточно знатен и богат, есть привилегия покрывать лица. Так, чтобы их внешность знали лишь самые близкие. Порой мужчина и женщина видят друг друга лишь тогда, когда приходит пора делить ложе.

Агата удивленно моргнула.

– А… Наследник? Остальные? Они ведь не скрывали лиц.

– С тех пор, как выступили из столицы – да. Если кто-то отправляется за знаниями за пределы Султаната, то он должен взамен оставить всем память о своем лице. И вернуться он должен ничего не скрывая – иначе никто не сможет узнать, не вернулся ли под платком чужеземец или враг. Но, уверяю, до этой экспедиции к нам наследника никто не видел без химаи. Для воинов есть послабления, в бою случается всякое, но после прибытия в столицу все наши знакомые станут незнакомцами с платками на лицах. После омовения в семи ваннах и голодания, разумеется.

Агата краем глаза проследила за незнакомой женщиной, которая, заглянув в центральную часть постоялого двора, уже возвращалась обратно к ждавшему ее… носильщику? Вознице?

– Верблюдов мало? – прошелестела Гретта.

– О, так проще. И дешевле, – усмехнулась Анна, – Соти-Сарай никогда не спит и здесь крутится много денег. Все, кто связан с побережьем Алтуина, кто хочет продавать рыбу, травы, вытяжки из зелени или то, что перекупают из Совита, перегружая с лодки на лодку прямо в водах реки, так, чтобы не нарушать законов и не ступать на чужую землю – все ищут покупателей здесь. На это и на все, что доставляют с ближайших, и не только, оазисов. Рекомендую попробовать сушеную айву и верблюжий сыр.

Клинок медленно поднялась на ноги. Стоило все-таки добраться до удобств… Но она все-таки не удержалась от вопроса:

– Анна, ты говоришь так, словно…

– Жила здесь? О да. И ты не представляешь, насколько я хотела вернуться домой.

Клинок покосилась на беловолосую. Лица та не прятала, да и не походила на йохру. К тому же ведь, вроде, последние сто лет границы Султаната были закрыты…

– Я расскажу эту историю, девочки. Когда-нибудь потом. А пока предлагаю разбудить Тару и Доминику и устроить женский день в местном хаммаме. Иначе, если мы решим разделить омовение с мужчинами, у местных случится удар. Впрочем, он и так уже случился. Девушки, с оружием, и не гурии, развлекающие мужчин… Это даже для Соти-Сарая неслыханно. Будет время – сходим с вами в Дом Удовольствий. Так, чтобы понимать, как все тут устроено.

– Мне не нужны бордели, – отрезала Агата под смешок Гретты.

– О, это не бордель. По крайней мере, если гость того не хочет. Уверена, туда так или иначе пойдут все наши делегаты, ну и наследник, разумеется.

– Переговоры начнутся здесь? – уточнила Клинок.

– Да. Что бы ни решили в столице, именно через Соти-Сарай идет главный торговый путь через цепь оазисов. Путь в земли Некроса. Мост-то и восстановить можно… Здесь никто не подпишет бумаг, но бумаги в землях иллюзий и недомолвок значат немного.

Чем выше всползало солнце, тем активнее оживал город. Агата после «хамама», который прилично отличался от бани – мало воды, много пара и горячих камней, – и завтрака, собиралась на разведку. Анна намекнула, что стоит посмотреть, как живут местные, показать себя и хоть немного запомнить основные городские улицы. Так, на всякий случай.

– Местные должны знать, что мы тут, – согласился с ее мнению Тантэ, – потому трое остаются тут, а остальные – познакомьтесь с городом. И с теми, кто может представлять проблемы в нем. Обращайте внимание на караваны, охранников и их численность. Вечером состоится прощание с Тардэ.

Агата кивнула, приложив кулак к груди. Они с самого начала условились: посол командует, она высказывается, если считает нужным, и исполняет приказ, когда считает правильным. Едва ли делегатов можно было обмануть, но и не для них все затевалось.

– Возьми с собой Доми, – попросил Валентин, когда Агата заглянула к нему, – ей тут скучно, влезет еще куда… Да и пусть смотрит, не все тела-то видеть.

– Как ты? – Клинок оглядела мага, лежавшего на невысокой кровати, заваленной небольшими подушками.

– Все хорошо, – мягко улыбнулся тот, – завтра составлю тебе компанию.

– Если мы не уедем.

– Не уедем. Если наследник не захочет оставить тут раненых. Да и если и захочет тоже. Им нужны верблюды, нам нужны верблюды. А еще нужны переговоры – и о возможных торговых контактах, и о научных, и о военной силе и ее переброске. Все это уже начали обсуждать, но за раз ничего не делается. К прибытию в столицу и мы, и они должны понимать расклад и то, о чем стоит говорить с Повелителем Песков, а о чем – нет. В присутствии Визиря, который будет в столице.

Клинок кивнула, чувствуя себя глупо. Ей только ленивый не намекал, что задача наследника и всей его экспедиции – поиск союзников во внутреннем противостоянии.

– Но, – она перешла на язык Некроса, – если внутренние сложности велики, то… другая сторона должна все знать о нас.

– Ты имеешь в виду, что среди йохров есть шпионы?

Агата кивнула.

– Думаю что есть, – спокойно отозвался Валентин, – но маги-менталисты… едва ли. По местным законам они не должны скрывать себя, и, если эти законы нарушить, то проблемы будут даже у того, кто работает на Визиря.

Клинок задумалась. Она читала о том, что менталисты в Султанате не должны «скрывать знания о себе» и вроде как обязывались как-то по-особенному одеваться, но вчера глава охраны и сам наследник снимали морок, а они никаких необычных одежд не носили. Об этом она и рассказала, с трудом подбирая слова. Валентин улыбнулся.

– Как я понял, семья Повелителя ни перед кем не отчитывается, и может кого угодно брать себе на службу, хоть «опасного», хоть самого демона. Идите, осмотритесь. Не думаю, что кто-то решит напасть сейчас. А если и решит, то умоется кровью.

Клинок с сомнением оглядела лежащего.

– Гретта останется тут, – попытался оправдаться Валентин, – она заходила. И Анна тоже. Иди, развейся. Не все ведь воевать.

Агата замялась. Заметила книгу, лежавшую на подушке около кровати и, кивнув, ретировалась. Нечего стоять и мешать.

Соти-Сарай днем завораживал и даже пугал. Обилием запахов, ярким светом – днем шары превратились в световые линии, повторявшие рисунки на вывесках, названия заведений или складывавшиеся в силуэты настолько реальных вещей, что, казалось, их можно было потрогать рукой.

Все городские улицы, и узкие жилые, и широкие центральные, стекались к огромному рынку, занимавшему всю центральную площадь. Доминика хотела пойти туда, и Агата, успевшая заскучать за пересчетом вооруженной охраны, которую могла рассмотреть через низкие заборы местных гостиниц, согласилась. Если тут продают что-то опасное, то об этом стоит знать.

Продавали разное. Множество сладостей всех видов – Агата порадовалась, что взяла с собой совсем немного денег, а то Доминика могла бы попросту отравиться таким количеством десертов. Ковры и циновки, пряности и пахучую воду, алхимические отдушки и костяные свистульки, упряжь для лошадей и верблюдов, яркие халаты и ткани… И везде нужно было торговаться – так советовали и Анна, и Лиана еще в Картаене. Но Агата, с трудом понимавшая местных – из языка йохров она знала лишь «сколько стоит» и «я говорю на фроантийском» – могла только показывать монеты и ждать кивка или покачивания головы. Потому и ограничилась лишь сладким для Доми и Валентина, уж больно аппетитно выглядело то, что продавец назвал «пахлавой», упакованной в небольшую плетеную коробочку.

Стоило выскользнуть с рынка и направиться по широкой улице мимо массивных и дорогих особняков с теми же круглыми крышами, но большими и застекленными, порой мозаично, окнами, как то тут, то там начали попадаться артисты, развлекающие стекающихся на рынок или, наоборот, идущих с рынка жителей. Под длинными листьями странных, не имевших ветвей, но покрытых словно бы жесткими волосами деревьев, чья крона росла только на самой макушке, прыгали акробаты, а уличные маги, в идеально-белых, без всяких иных цветов, одеждах забавляли всех подходивших игрой света и тени или объемными мороками. Около одного такого мага, совсем старика, Доминика задержалась, с восхищением рассматривая странного вида замок. Много башен с полукруглыми куполами, белые стены, высокие витражные окна, резные арки переходов… И все казалось настоящим, пусть и уменьшенным во много раз. Детализация иллюзии потрясала.

Старик заметил интерес девочки. Проговорил что-то на своем языке, но ни Доминика, ни Агата не поняли. Клинок покачала головой и проговорила уже заученное:

– Я говорю на фроантийском.

К ее удивлению старик улыбнулся.

– Нравится? Езам-Сарай. Главный город. Дворец Повелителя.

– Вы говорите на языке Союза? – с удивлением спросила Агата.

– Мало. В детстве к нам приходили чужеземцы. Хотели обосноваться, как обосновались за рекой – но их прогнали. Давно.

– Очень красиво! – Доминика ткнула в крохотный, но почти настоящий дворец. – Вы были там?

Старик кивнул. Провел рукой, явно сосредотачиваясь – и дворец исчез, вместо него появился зал. Выложенный плиткой, с высокими окнами, через разноцветные стекла в которых струился свет. С небольшими фонтанами, с чистой водой… И стоящим около окон резным троном.

Агата украдкой бросила взгляд на старика. А ведь не простой маг… Наверняка это все он видел своими глазами, иначе как смог бы сделать свою иллюзию настолько подробной? Она подумала – и протянула ему оставшиеся в кошельке монеты.

– Можно переплавить. Золото.

Старик кивнул. Взял предложенное, неловко дернул рукой – и Агата увидела раздутые, искаженные суставы. Монеты рассыпались по земле.

– Я помогу, – проговорила Клинок, но Доминика оказалась быстрее.

– Давайте я, – она быстро собрала монеты и протянула старику, несмело проговорив: – а еще… можно помочь?

Старик медленно кивнул. Агата с удивлением следила за тем, как девочка проводит пальцами над рукой мага, едва касаясь кожи. По одной руке, по другой…

– Больше не помогу. Наставник сможет, – скованно улыбнулась Доминика, – он меня учил. Но я мало что умею.

– Научишься, – улыбнулся старик, – у тебя доброе сердце. А остальное даст лишь время. Спасибо вам.

Раздался треск и грохот. Агата повернулась на месте, задвигая за спину Доминику, но опасности не обнаружила. В десятке шагов пара иллюзионистов показывали какое-то сражение, пытаясь во всех подробностях передать выстрел из «Возмездия Света».

Клинок постаралась успокоить пустившееся в пляс сердце и сосредоточилась, высматривая угрозы. Ничего. Никого. Только любопытные взгляды йохров, яркие одежды, скрытые и открытые лица… Она обернулась, чтобы спросить у старика, что он еще знает о столице, но того и след простыл.

– Доми, ты видела, как он ушел? – медленно проговорила Агата, рассматривая улицу.

Невысокий забор в двух шагах за тем местом, где сидел старый маг, можно было быстро перемахнуть и замереть, скажем, прижавшись к нему с той стороны. И не проверишь же, местные запахи забивали даже измененное обоняние. Но как старик с больными руками смог бы проделать такой трюк? И зачем ему это?

Девочка покачала головой. Агата вздохнула. Странное место. Очень странное.

Глава 12

Побродив по городу, Агата твердо уяснила для себя: если придется сражаться, то с сотнями противников. После улицы с богатыми домами они с Доми вывернули в еще один район постоялых дворов, чьи обитатели уже давно проснулись и занимались своими делами. И тут у каждого мужчины на поясе висела сабля и в каждом дворе несли стражу по два, а то и по четыре бойца с короткими луками. Агата один раз видела такой лук в деле. Каким-то образом эта диковина пустынников, делавшаяся вроде как из особого сорта редкой местной древесины, рога и алхимии, попала в руки одному из разбойничьих атаманов. Сражение было коротким, Гюставу с Клинком мало кто мог противостоять… Но стрела из такого лука, плохонькая, пусть и граненная, с тридцати шагов насквозь пробила стражника в чешуе.

Попади эти орудия смерти в Зеленые Земли, их можно было бы продать за небольшое состояние… А тут, кажется, такие луки были обычным делом. Как и широкие изогнутые клинки.

Местная стража была снаряжена таким же образом: лук, колчан со стрелами, широкая сабля. От охраны торговцев стражников отличали только черные расшитые халаты, платки на лицах да стальные чешуйчатые нагрудники. На улице их было не так уж мало, и работа находилась. На глазах Агаты какой-то явно нетрезвый йохр встал посреди дороги и принялся размахивать своим кривым клинком, словно вызывая всех на поединок. Черные скрутили его быстро: охранник заблокировал своим оружием широкий взмах сабли, буян получил молодецкий удар в челюсть и тут же осел. Может, выглядели местные стражники и необычно, но методы у них были вполне знакомые.

И, к огромному удивлению Агаты, двое таких вот бойцов в черном перегородили ей дорогу в тот момент, когда Клинок уже думала возвращаться к рынку и оттуда – к «их» постоялому двору. Место остановки оказалось так себе – бедный квартал с маленькими, ютившимися друг к другу домами и узкими улицами. Тут многие смотрели на иноземцев, показывали пальцами. Клинок пожалела, что решила углубиться в эту часть города. Собиралась уйти, но вывернувшие из проулка стражники с саблями наголо заставили замереть. За двумя мужчинами в черном шел молодой парень в белых одеждах, похожих на одежды пропавшего старика-иллюзиониста. Только этот носил на голове черную повязку.

Стражники перекрыли проход. Державшийся за ними юноша ткнул в Доминику и что-то горячо заговорил на местном наречии. Агата нахмурилась и покачала головой, привычно повторив, что говорит только по-фроантийски. Увы, эти трое не знали языка Союза. Но знали язык силы – ближайший стражник шагнул вперед, протягивая руку к Доминике.

Клинок толкнула девочку к себе за спину. Она понятия не имела, что потребовалось местным, но в любом случае не собиралась отдавать им Доми. Старик что-то рассказал? Или тут девочкам запрещено ходить штанах? Или проблема в чем-то еще?

– Я вас не понимаю. Я говорю только по-фроантийски, – повторила Агата.

Стражник, тянувшийся к Доминике, взвесил на ладони саблю. Агата приготовилась одним вдохом нырнуть в глубину боевой медитации и атаковать. Выбить саблю, ударить в живот, потом в ногу… Пусть только посмеет замахнуться.

Юноша в белых одеждах заговорил еще активнее, размахивая руками. Ему вторили стражники. Клинок, по-прежнему не понимавшая их, предпочла сделать шаг назад, увлекая за собой Доминику.

– Чего они хотят? – сдавленно прошептала девочка.

– Понятия не имею, – честно призналась Агата, – но будь готова бежать.

Стражники, кажется, начали спорить… А юноша в белых одеждах замер. Агата после короткого колебания использовала магическое зрение. Ничего… Вот только амулет на груди нагрелся. Амулет, который должен был защищать разум от вторжения.

Стражник, в прошлый раз тянувшийся к Доминике, вновь шагнул вперед. И, к ужасу Агаты, сама Доминика сделала шаг навстречу.

Все мысли о том, что нельзя ссориться с местным, о том, что это какое-то недоразумение, исчезли. Миг – и осталась одна ярость. Агата рванулась вперед. Даже без медитации, которая оставляла после себя следы черной магии, она была куда быстрее обычного человека. Агата изо всей силы пнула в живот ближайшего стражника – и тот свалился на землю. Уклонилась от со свистом рассекающей воздух сабли и поймала чужую руку. Одно движение – и пальцы йохра разжались, один удар промеж ног – и второй стражник распластался на земле. Парень в белом успел лишь сравняться цветом со своим одеянием – и получил кулаком в челюсть. Одного удара хватило, чтобы юноша свалился как подкошенный.

Клинок глубоко вздохнула, загоняя прочь эмоции. Надо уходить, пока эти трое не пришли в себя или не появился кто-то еще.

– Агата? – голос Доминики казался удивленным. – За что ты их? Мне показалось, что стоит пойти к ним, и…

– Не тебе показалось, а этот ублюдок внушил! – рявкнула Клинок, хватая девочку за руку. – Уходим, быстро!

В незнакомом городе она ориентировалась так себе, но в Соти-Сарае достаточно было идти на запах и шум – и улицы приведут к центральному рынку, огромному и ставшему словно бы еще больше и громче с их первого визита. Впрочем, последнее Агату мало волновало. Надо затеряться в толпе, не потерять Доми и свой кошелек – в таких местах всегда полно карманников…

Стоило подумать об этом – и их, уже на выходе с рынка, и правда попытались ограбить. Один мальчишка толкнул, второй, до того шедший рядом, потянулся к кошельку… Клинок поймала руку чумазого пацана быстрее, чем тот успел вскинуть вторую, с тонким лезвием, которым собирался подрезать нужное. Поймала и дернула. Пацан всхлипнул от боли.

Клинок оглянулась. Толкавший сбежал, рядом покупали и продавали ткани, яркие, узорчатые, тонкие. Мужчины и женщины, большинство с закрытыми лицами, в ярких нарядах выбирали, спорили… Чумазый пацан в одних штанах, чье худое запястье она сжала, тихо подвывал от боли. Шедшая рядом Доминика остановилась, с жалостью смотря на мальчика примерно своего возраста.

– Зачем ты его так?

Клинок обернулась. Стражи нет, никого подозрительного тоже нет.

– Пытался украсть кошелек.

– Украсть… Но зачем? Родители или наставник не дают ему денег?

– Не думаю, что у него есть родители, а наставник, если и есть, то учит только воровать.

– Но почему? Вэл говорит, что маги много зарабатывают… зачем учить не магии, а брать чужое?

Клинок хотела было ответить, что «наставник» – не учитель магии, а старший член городской шайки… Но слова застряли в горле, когда она глянула на пацана магическим зрением. Он действительно был магом. Агата не совсем понимала, как именно это видела, но в ее восприятии в глубине чужого… тела? души? что-то жило. Не привычно-черное, а другое, невидимое… Связь с источником магии.

И что дальше? Отпустить его? Стоило, пожалуй. Но Агата чувствовала, что держала в руках, в буквальном смысле, возможность понять, что тут происходит и чего хотела стража.

– Ты идешь со мной, – бросила она мальчишке и потащила за собой.

Тот попытался вырваться, но Клинок лишь перехватила запястье так, чтобы боль прогнала лишние мысли, и потащила за собой. Анна знает язык местных, и, значит, сможет вытянуть все из этого воришки. И почему она сама так бездарна в чужих наречиях?.. Говор Некроса и то с трудом выучила.

Пацан все упирался, и Агата, подумав, бросила на языке Древних:

– Идешь со мной, маг.

Сработало. Мальчишка замер, уставился на нее широко раскрытыми глазами.

– Я ничего не делать! – ответил он на том же наречии.

– Идешь. Потом говорим.

За год Агата изучила язык магии не так хорошо, чтобы вести на нем пространные беседы. Особенно когда на хвосте стража.

Один шаг, другой, третий, десятый… Рынок позади, теперь нужно добраться до широкой улицы, идущей от ворот, там повернуть, скрыться в узком проулке, выбраться через него туда, где начинается район дорогих постоялых дворов... Сердце Агаты бешено колотилось, а мышцы были напряжены до предела. Она была готова в любой момент отпустить пацана, закинуть Доми себе за спину и броситься в бой. Атаковать кулаком, ногами, даже мечом, если надо.

Но местная стража не обращала на нее никакого внимания. Пара бойцов в черном патрулировали нужную улицу, еще один общался с какими-то местным бродягой… И двое обнаружились около прохода на территорию «их» постоялого двора.

Агата сглотнула. Эти двое пришли за ней или нет?

– Проходи, – махнула показавшаяся из отведенного посольству здания Анна. – Чего стоишь? И кого привела с собой?

Мешкать и дальше – значит привлекать внимание, и Агата направилась на постоялый двор. Никто не пытался ее остановить.

Клинок подошла к Анне и тихо поинтересовалась:

– Почему тут стража?

– Приехал Маса-Али, хаким города. Правитель. Стража всегда при нем, это вопрос чести. Зачем ты привела парня?

Клинок глубоко вздохнула и, отпустив Доминику, принялась рассказывать. Ровно, спокойно, стараясь не смотреть ни на стражников, ни на то, как приведенный ей пацан таращится на волосы менталистки.

Анна слушала, не перебивая.

– Вот как… Интересно.

– Чего от нас хотели?

– Смогу ответить, если ты покажешь мне воспоминания.

– Покажу? Это как?

– Посмотри в глаза и не мешай. Лучше всего подумай о том моменте, когда к вам подошли.

Клинок поймала взгляд светлых глаз менталистки. Что-то прикоснулось к ее разуму. Магическим зрением Агата не видела цветов и нитей магического воздействия, но чувствовала, как внутри тела ворочается готовая противостоять чужому вмешательству тьма, как пульсирует амулет на шее… Анна использовала магию, но Клинок не уловила никаких подробностей. И это раздражало, заставляя вспомнить дознавателя в порту Форсиона. Стоило больших трудов не оттолкнуть беловолосую. Сдержалась Агата лишь потому, что та быстро закончила.

Закончила, отвернулась и выругалась.

– В чем дело? – насторожилась Клинок.

– Надо будет уточнить, но, судя по сказанному, им не понравилось, что девочка использовала магию. Думаю, речь идет о том моменте, когда она облегчила боль старика.

– Но это же не некромантия.

– Нет. Похоже, законы ужесточились с тех пор, как я уточняла обстановку в последний раз. Сейчас, – Анна присела на одно колено, так, чтобы оказаться на одном уровне с «захваченным» Агатой мальчиком, и заговорила на местном наречии.

Клинок не понимала, о чем речь, но интонации и язык тела видела. Воришка сначала явно умолял отпустить, потом, прислушавшись к словам менталистки, начал кивать и охотно отвечал на вопросы. В конце беседы Анна достала из поясной сумки несколько местных монет и протянула их мальчику. Поднялась и попросила на фроантийском:

– Агата, отпусти его. Пускай сходит и поест. Думаю, он не сбежит, а если и сбежит, то все, что нужно, я все равно выяснила.

Клинок скосила глаза на настороженного, но явно повеселевшего паренька, и отпустила руку, которую он тут же принялся растирать.

– Я могу помочь… – тихо предложила Доминика.

– Только в доме, нечего людей смущать, – Анна указала головой на стражников и вновь обратилась к мальчику на языке йохров. Тот после паузы кивнул и направился за юной некроманткой.

– Если он залезет ей в голову – сломаю руку, – мрачно проговорила Агата, – и не одну.

– Он не дурак, понимает, что я все почувствую, – отмахнулась Анна. – М-да, ситуация… Хорошо, что ты их не убила. Но плохо, что наши друзья-йохры кое о чем умолчали. И не только они, но и мои люди… Впрочем, никому не дано знать все, в том и прелесть. Ладно, пойдем, переговорим с послом, и если не с Наследником, то, может, с кем-то из его старших людей, тем же Паши-Амином. Пока ситуация не вышла из-под контроля.

Клинок кивнула. Сходили город посмотреть...

Тантэ в «парадной» одежде обнаружился у себя. Помещения для делегатов внутри разделялись занавесками на небольшие части, предназначавшиеся для проживания одного человека. Когда нужно, эти занавески можно было поднять, чтобы поговорить или поесть, например. Книжники так и сделали, составив кровати и столы так, чтобы получилось небольшое помещение для обсуждений.

– О, я хотел искать вас, – Тантэ не удивился приходу Анны и Агаты, – имел беседу с местным правителем. О лошадях, верблюдах, погоде и многом другом, но если переходить к сути: местные заинтересованы в том, чтобы Соти-Сарай вновь стал торговыми воротами в Некрос. Но, как намекнул хаким, это не всем понравится.

– Совет Мудрых, – немолодая женщина, что-то записывающая на толстом листе пергамента, подняла глаза на Анну. – ничего не хотите о них рассказать? По нашим данным они управляют местным магическим сообществом.

– Но хаким непрямо указал на то, что без их одобрения он ничего не может сделать, – дополнил Тантэ, – по крайней мере в вопросах внешней торговли. Большие полномочия для тех, кто руководит жизнью магов. Боюсь, наше посольство говорит не с теми, кто держит реальную власть.

– Но с теми, кто может ее получить, – легко отмахнулась Анна, – к тому же не думаю, что люди Визиря, а Совет подчиняется ему, господствуют во всех сторонах жизни Султаната. Хотя поверю, что они, под эгидой борьбы с «опасной магией», могут помешать нашим планам. Под такими лозунгами, судя по всему, здесь происходит много всего интересного… Но есть и хорошая новость.

Тантэ поднял бровь.

– Не все согласны с политикой Совета Мудрых. И эти несогласные, которым запрещено использовать магию, готовы поддержать хоть пустынного черта, если он все исправит.

Агата склонила голову, осмысливая услышанное.

– Выходит, тут все то же, что и Союзе, только всем заправляет не церковь, а Визирь и его люди?

– Грубо, – покачал головой посол, – но в целом верно.

– За исключением Осветления, – вмешалась Анна, – и это важно. Менталисты остаются связанными со своим источником, они все равно проводят через себя его энергию. Так что местные запреты не имеют такого влияния на мир, как запрет черпать энергию из пяти крупнейших мировых источников. Церковники мешают использовать источники магии жизни, земли, ветра, воды и огня, словно хотят, чтобы сырая энергия приносила как можно больше проблем… На островах уже невиданной силы шторма, а в Зеленых Землях появилась огромная саранча, а поля захватывает странный, необычный сорняк со жгучими листьями. Догадываюсь, что и на Каменных, и на Пустынных Землях не все ладно… В Султанате же имеет место простое злоупотребление властью. Официально – ради защиты населения от недобросовестных магов. Но Верховный Совет Мудрых с год назад полностью запретил любую магию для тех, у кого нет их разрешения, и эти самые разрешения в итоге дают далеко не каждому обученному магу. Но, в целом, ничего не поменялось: мы приехали на чужую землю и, чтобы достичь желаемого, придется помогать местным с их проблемами.

– Поменялось, – мрачно отозвался посол. – На нас покушались, а гарант суверенитета Повелителя Песков, те самые псы, защищающие дворец, оказались в руках каких-то бандитов. Боюсь, что мы можем приехать аккурат к государственному перевороту.

Анна усмехнулась.

– Тогда придется совершить свой. Благо, у нас есть хороший кандидат и довольно сил для того, чтобы показать местным, как стоит обращаться с соседями.

Клинок склонила голову. Что-то цепляло ее в словах менталистки…

– Вы ненавидите Визиря.

– Лучше договариваться с Повелителем Песков, чем с ним, уж поверьте. Можем, кстати, прогуляться к противникам нынешнего Совета. Например, ночью.

Посол нахмурился.

– Наследник торопится в столицу. Он настроен выезжать как только решится вопрос с верблюдами.

Менталистка легко пожала плечами.

– Не думаю, что мы отправимся в путь нынешней ночью. А информация никогда не бывает лишней, тем более от тех, кто расскажет о происходящем не то, что выгодно Визирю или Повелителю, не так ли?

Агата кивнула. И уточнила:

– Тот старик – человек Визиря?

– Не знаю, в том то и дело. Мальчик-воришка был уверен, что у иноземцев достаточно денег. Так ему сказал наставник. Или местные менталисты совсем потеряли честь, или ищут встречи. И я ставлю на второе.

Клинок склонила голову, задумавшись. Странный способ дать знать о себе. Но менталистка права, стоило поговорить с теми, кто знал больше о происходящем в городе и вообще в Султанате.