Клинок из бамбуковой рощи

Эпизод 1 Чужие руки

Жэнь Ду замахнулся. Сталь меча взвыла в воздухе, но встретилась с клинком противника. Жэнь Ду сделал шаг назад, имитируя отступление, и отвлек внимание жертвы. Новый выпад — и лезвие рассекло плоть. Тот не успел увернуться. Всё, что мелькнуло перед глазами: короткий, точный удар прямо в сердце.

На его ханьфу расплылось тёмно-красное пятно. С острия меча на землю медленно скатывались тяжёлые капли. Брызги крови попали Жэнь Ду в лицо. Он брезгливо поморщился.

— Пока ты ещё жив, запомни: меня зовут Жэнь Ду, — произнёс мужчина с белыми, как фарфор, волосами. Ненавистная чёрная, словно уголь, чёлка небрежно упала на один глаз.

Это была его особенность. Некогда тёмные волосы в одну ночь стали белыми, будто нефрит.

— Милосердный яд? — хрипло засмеялся умирающий.

Нефритовая подвеска с иероглифом «Си» коротко звякнула на ветру и замерла. Пальцы разжались, меч выскользнул из рук. Последним с губ сорвался не выдох, а тишина.

Глупое прозвище. Но правдивое: милосердие — это не дать им долго мучиться.

Убийца достал из-за пояса белый платок, неторопливо вытер кровь с лица, затем с лезвия. Брезгливо взглянув на теперь уже алую ткань, он бросил её на труп. Развернулся, даже не удостоив жертву последним взглядом. Его движения были изящны и плавны, но глаза... глаза выдавали смесь скуки, холода и крошечной жалости. Будто он только что не вытирал меч от крови, а просто стряхнул пыль с одежды.

Жэнь Ду. Милосердный яд. Никто не знает, прозвали ли его так те, чьи огни жизни погасли от его руки, или он сам выбрал это имя.

Мастер боевых искусств вложил меч в ножны и направился прочь из поместья. Ветер дул на северо-запад, словно подгоняя путника. Тот направлялся в бамбуковую рощу, где обитал уже некоторое время. Хоть там и стояло его небольшое поместье, домом это место он не считал.

— Господин, вы пришли, — раздался голос позади, когда путник ступил на тропу рощи.

Жэнь Ду остановился, ожидая, пока подойдёт его кареглазый слуга.

— Что-то хотел? — спросил он, когда тот поравнялся с ним.

— Вы в этот раз задержались. Вы не ранены? — забеспокоился молодой слуга в чёрном ханьфу, из-под которого выглядывала тёмно-зелёная кайма чжунъи.

— Вэй Ло, я похож на того, кого можно легко ранить?

— Думаю, нет, господин.

— Вот и не спрашивай глупостей.

Жэнь Ду осмотрел себя. По привычке поправил рукав.

— Подготовь ванну и чистую одежду.

— Как прикажете.

Жэнь Ду направился в купальню. Снял пояс, ханьфу, чжунъи и лёг в горячую воду, чтобы смыть с себя следы убийства. Он всегда так делал.

От купели тянулся терпкий, узнаваемый запах — аир, имбирь, полынь. Отец называл этот сбор «покоем души».

Вэй Ло помогал господину омыться. Сам же Жэнь Ду вцепился побелевшими пальцами в край купели. Он всегда так делал, когда задумывался. Сейчас его мучил вопрос: зачем главе Ваня смерть хоу Северного округа Си Ланя и его юной дочери Си Линь?

Вода давно остыла, но он не выходил. По телу, помнящему каждую тренировку, начали пробегать мурашки.

— Господин, — осторожно позвал Вэй Ло, — что-то случилось? Вы чем-то обеспокоены?

— Всё так, на первый взгляд, — ответил Жэнь Ду, не открывая глаз. — Просто мне кажется странным, что глава Вань решил убить Хоу моими руками. Зачем ему свидетель? У него есть свои люди.

— Вы думаете, вас хотят подставить?

Вэй Ло замер, не сводя взгляда с двери.

— Я думаю... — Жэнь Ду наконец открыл глаза.

— Молодой господин, может, стоит проследить за ним?

Жэнь Ду на секунду замер, проигнорировав обращение.

— Завтра я всё проверю. Подготовь меч. Пойдёшь со мной.

— Слушаюсь, — бросил слуга, прежде чем выйти из помещения.

Жэнь Ду посмотрел на водяную гладь и увидел своё отражение. Глаза сами собой нашли чёлку, и он резко отвёл взгляд. Снова не смог спокойно на неё смотреть.

Эпизод 2 Тень в покоях

Ночная прохлада ещё держалась в бамбуковой роще, но небо на востоке уже начинало сереть. Ещё немного — и первые лучи коснутся крыши поместья.

Жэнь Ду открыл глаза.

— Вэй Ло, — позвал он.

— Да, господин, — донёсся голос слуги.

— Подай воду и завтрак. Нужно идти, пока окончательно не рассвело.

— Всё уже ожидает вас, господин.

Жэнь Ду встал с кровати и умылся тёплой водой. Капли стекали по точёному лицу. Он надел чжунъи — льняная ткань приятно царапнула кожу. Поверх накинул чёрное ханьфу. Затянул пояс.

Через десять минут Жэнь Ду уже позавтракал и, взяв меч, кивнул слуге, направляясь в путь. Шаги были неторопливы и исполнены изящества, будто не он полчаса назад говорил, что надо торопиться.

— Господин, вы же говорили, что надо спешить, — заметил Вэй Ло.

Жэнь Ду приподнял бровь и посмотрел на слугу.

— Прошу прощения. — Тот мгновенно опустился на колени. — Слуга перешёл черту. Накажите меня.

— Вэй Ло… — Жэнь Ду прищурился. — Вэй Ло. Запомни: никто не должен знать, что ты торопишься.

— Господин, слуга туп и не понимает.

— Если видно, что ты торопишься — ты вызываешь подозрения.

Он пять ударов сердца смотрел, как слуга стоит на коленях, прежде чем бросить:

— Встань.

Они продолжили путь, подгоняемые лёгким утренним ветром. Вскоре они добрались до огромного поместья с вывеской «Орден Юнь Лун Мэнь».

Жэнь Ду жестом показал слуге перелезать через забор и последовал за ним. Господин Жэнь мягко опустился на влажную от росы землю внутри двора. Солнце ещё не взошло полностью, давая им преимущество, но задерживаться было нельзя — в любой момент мог пройти караул.

Прижавшись к стене, где тень была гуще, они подождали, пока пройдёт патруль, и, скользнув позади уходящих стражников, двинулись к покоям главы Ваня.

У входа Жэнь Ду жестом велел Вэй Ло проверить главный зал, а сам скользнул внутрь.

В покоях пахло сандалом, ладаном и чернилами. Глава Вань спал у стены. Жэнь Ду остановился у стола. Не потому, что надеялся найти там улики — нет, это было бы слишком глупо. А потому, что хотел понять суть человека.

На столе все бумаги разложены по стопкам. Письма, записи. Кисть, тушь. Всё на своих местах.

Значит, он педантичен. Не станет хранить улики на видном месте. Значит, нужно искать то, что выделяется. Что-то, что может подсказать, где находится тайник.

Жэнь Ду скользил взглядом по стеллажу — каждый свиток лежал идеально ровно. Глава Вань любил порядок, и, вероятно, распространял это на всё.

Он осмотрел покои ещё раз и заметил маленькую деталь на краю стола — черепаху из зелёного нефрита со свитком во рту. Свиток не был частью статуэтки. Скорее всего, хозяин положил его туда сам.

Жэнь Ду попытался поднять статуэтку, но понял, что это невозможно — она была монолитна со столом. Боясь разбудить главу, он покинул покои.

Вэй Ло уже ждал у выхода.

— Отвлеки главу, мне нужно немного времени.

Слуга поклонился и пошёл выполнять поручение. Сам же Жэнь Ду скользнул в тень.

Вскоре в северном крыле раздался шум погони — ученики и сам глава Вань гнались за Вэй Ло. Но шум быстро стих вдали.

Значит, погоня ушла в другую сторону.

У Жэнь Ду было время — ровно столько, сколько нужно, чтобы проверить статуэтку. Вернувшись в покои, он убедился, что план сработал — главы нет.

Жэнь Ду подошёл к черепахе.

Что же с тобой не так? Свиток?

Милосердный яд вытащил его. Внутри пусто. Вернул на место.

Я ошибся? Не может быть…

Жэнь Ду уставился на статуэтку. Что-то в ней не давало покоя. И вдруг осенило.

Он повернул её. В стене щёлкнул механизм, открывая нишу. А в ней лежал свиток. Внутри него он нашёл листок со словом «Хоу».

Слуга уже ждал у выхода из поместья. Вэй Ло молча кивнул: я в порядке, но на его руке темнело пятно крови, а ткань рукава была разрезана.

Жэнь Ду метнул взгляд на ранение.

Он меня за идиота считает или за слепого?

«Милосердный яд» вытащил из пояса голубой шёлковый платок. Шёлк обжёг душу. Он не оставил следа на коже — только память, которой не должно было быть.

Жэнь Ду перевязал рану слуги.

— Но господин, это платок госпожи... — тихо произнёс Вэй Ло.

Жэнь Ду взглядом пригвоздил его к месту. Слуга замолчал.

Они покинули поместье так же тихо, как и вошли. Солнце окончательно поднялось, вступая в свои права.

Эпизод 3 Танец с ядом

Вэй Ло и Жэнь Ду вернулись в поместье, когда солнце уже высоко поднялось — в час Змеи.

— Не беспокой меня. Можешь пока сходить в город по делам, — бросил Жэнь Ду, запираясь в комнате.

Он достал листок из Ордена Юнь Лун Мэнь. На нём было всего одно слово: Хоу.

В попытках что-то понять, он несколько раз перевернул листок. Ничего. Вздохнув, он поднёс бумагу к пламени свечи. Это был самый вероятный вариант — скрытые чернила. Такими часто писали самому Жэнь Ду, когда наниматели присылали заказы.

Как он и предполагал, надпись проявилась. Аккуратные иероглифы сложились в сообщение: пятнадцатый день луны, время Тигра, дом удовольствий «Павшая звезда».

«Павшая звезда»… Сам Милосердный яд там не был ни разу, но много слышал об этом месте. Листок попал к нему вовремя: пятнадцатый день луны наступал этой ночью.

Жэнь Ду спрятал листок в тайник и вышел во двор тренироваться с мечом. Хоть его навыки и были велики, без тренировок он неизбежно их потеряет.

В час Овцы вернулся Вэй Ло.

— Господин, в городе ходят слухи, что Хоу убили. Мечом. А дочь сгорела заживо в собственной комнате.

Жэнь Ду опустил меч.

— К полуночи будь готов. Пойдём в «Павшую звезду». Подготовь для меня ханьфу из синего шёлка с бисером.

— Время Тигра?

— Да. Кто-то ждёт там Хоу. Или того, кто придёт вместо него.

Вэй Ло поклонился. Ветер качнул бамбук. Жэнь Ду остался во дворе. До времени Тигра оставалось четыре стражи.

Время Тигра. Жэнь Ду входит со слугой в дом удовольствий.

— Приветствую вас, — хозяйка задумалась, но, оценив одеяние и выдержку гостя, поняла: — Вы впервые, благородный муж?

— Впервые, но хотелось бы приятно провести вечер.

— Фэйсян! — позвала она куртизанку.

Подошла барышня в розовом ханьфу с открытыми плечами и небрежно распахнутыми полами, с веером фейшоу в руках. В волосах играла нефритовая шпилька в виде цветка азалии.

— Пройдите наверх.

Жэнь Ду скользнул взглядом по залу. Каждый второй посетитель вызывал подозрение. Тяжело будет найти нужных людей. Взгляд упал на мужчину, который, не думая о пяти постоянствах, похотливо смотрел на проходящих девушек.

Грязный притон. Псарня.

Благородный муж и Фэйсян поднялись в покои. Вэй Ло остался охранять вход. В руках он держал ножны, но раненое предплечье давало о себе знать — из-за этого оружие казалось тяжелее обычного.

Девушка выскользнула на середину комнаты. Одно движение — и рукав упал с плеча. Она крутанулась, оказалась рядом, протягивая пиалу с вином.

— Господин предпочитает вино… или меня?

— Я люблю, когда девушки пьют и танцуют, — он выхватил пиалу и, взяв Фэйсян одной рукой за талию, напоил её.

Омерзительно. Теперь нужно будет сжечь этот ханьфу.

Красавица вновь закружилась в танце, наливая вино из графина. Выпила, пролив пару капель на грудь, и снова завертелась.

Жэнь Ду сел на край кровати, в движении схватил девушку за талию и уложил на ложе. Та, в свою очередь, положила ногу ему на бедро.

— Неплохо танцуешь, — отвлекая её своими «объятиями», он незаметно высыпал в её пиалу снотворное и поднёс сосуд к губам Фэйсян. — Пей.

Куртизанка увернулась. Что-то заподозрила.

— Я всего лишь цветок при дороге, но даже мне знать имя гостя положено.

А ты не так глупа, как кажешься.

— Моё имя — Фан Юй До.

Жэнь Ду сделал вид, что протягивает свою пиалу, но в последний момент подменил их местами.

— Пей. Не люблю повторяться.

Фэйсян выпила и почти мгновенно потеряла сознание. Жэнь Ду аккуратно уложил куртизанку на кровать и покинул покои.

— Вэй Ло, — Жэнь Ду взглядом указал на дверь комнаты с Фэйсян. Слуга всё понял и прошёл внутрь, чтобы имитировать присутствие господина.

Жэнь Ду шёл по коридору. У каждой двери он задерживался на пару секунд. За первой играл гуцинь. За второй слышалась ссора. Двое господ спорили о том, чья семья влиятельнее — Доу или Се.

Идиоты. Се.

За третьей дверью стоял тихий, спокойный разговор. Жэнь Ду остановился. Поправил пояс. Прислушался.

— Глава Вань.

— Цзи Лин. У наёмника не останется следа.

— А если останется?

Глава Вань усмехнулся в чайную чашку и промолчал.

Раздался звук приближающихся шагов. Жэнь Ду направился к своим покоям. Подойдя к ним, он услышал нужные звуки. Стоны раздавались так громко, будто там и правда занимались любовью. Слуга выполнил задачу верно.

Лёгкая тень недовольства пробежала по лицу Жэнь Ду. Не самый приятный звук.

Он вошёл без стука. Осмотрел комнату. Всё выглядело правдоподобно.

— Уходим.

Милосердный яд и его слуга направились в своё поместье.

Эпизод 4 Вечная тоска

Солнечные лучи проникли в комнату и упали прямо на глаза Жэнь Ду. Он открыл их.

— Вэй Ло.

— Да, молодой господин.

Снова это обращение...

Жэнь Ду на секунду замер, вспомнив, как когда-то давно к нему так обращались все слуги, а не только один человек.

— Который час?

— Час Дракона.

Жэнь Ду встал с кровати и умылся водой из таза, который держал слуга. После чего накинул чёрное ханьфу поверх серого чжунъи и затянул пояс.

— Господин, я постирал платок, — протянул он сложенную шёлковую ткань.

— Но твоя рана... ты идиот?!

— Я обработал её пастой из клубней орхидеи и перевязал.

Жэнь Ду кивнул, забрал платок. Тот больно обжёг его память.

Память ударила наотмашь, подсунув образ хозяйки платка. Зелёные глаза, чёрные волосы, ямочки на щеках, беззаботная улыбка и золотые шпильки, которые звенели при каждом её шаге.

На лице появилась улыбка, а сердце пропустило пару ударов. Но быстро вернулось в норму, и Жэнь Ду убрал платок обратно под пояс.

Вышел во двор. Отказавшись от завтрака, он начал тренировку. Сначала без меча, после — с ним. Сегодня удары были жёстче обычного. Бамбук трещал один за другим, а пыль не успевала осесть. Вэй Ло просто смотрел. Он знал: господин сегодня жестоко тренируется не просто так. Не будь у него ранения, он бы присоединился, а так оставалось лишь наблюдать.

К вечеру руки гудели, а меч стал вдвое тяжелее. Жэнь Ду не считал, сколько бамбука пало — он только чувствовал, что внутри наконец затихло. Вэй Ло, не выдержав, шагнул вперёд.

— Оставь, — бросил господин, не оборачиваясь. Голос был усталым. Надломленным, но не злым.

— Но, господин...

— Без «но». Скоро к нам явятся гости. Будь готов, но больную руку не напрягай.

Ночь укутала бамбуковую рощу одеялом, словно мать — спящее дитя. Звёзды светились ярче обычного. Жэнь Ду лежал в кровати. Нет, не спал. Лежал. Он ждал гостей. В этот раз его не застанут врасплох, как когда-то его семью.

И вскоре он их услышал. Нет, не шаги. Дыхание. Тяжёлое, прерывистое. Это означало одно: они чувствовали себя кроликами, попавшими в логово хищника. Вероятно, они знали, куда идут — к самой смерти. Под именем «Милосердный яд».

Они вошли тихо. Слишком тихо. Четверо.

— Я ждал раньше. Не люблю ждать.

Первый не успел ответить, как получил смертельный удар в сердце.

Глаза второго и третьего расширились в ужасе. Четвёртый замахнулся на Вэй Ло, но тот, хоть и был ослаблен ранением, не дал возможности нанести удар.

— Я за него отомщу! — выкрикнули они в унисон и одновременно ринулись в бой.

Жэнь Ду схватил меч с кровати и одним резким движением перерезал горло обоим. Кровь струёй хлынула, забрызгав пол, ханьфу и лицо Жэнь Ду.

Кровь потекла по щеке. Жэнь Ду не стёр её. Только взгляд стал колючим, как битое стекло. А глаза казались ещё холоднее.

Это была их вина — не стоило стоять так близко друг к другу.

Четвёртого добил Вэй Ло. Но на его предплечье снова проступили капли крови.

— Я же просил тебя быть аккуратнее.

— Просто рана открылась. Пустяки.

Жэнь Ду метнул взгляд на слугу и присел у трупа первой жертвы. Руки обшарили пояс, рукава, ворот. Ткань ханьфу из чёрного матового шёлка. Никаких опознавательных знаков.

Наниматель не глупец.

Он подошёл ко второму и так же обшарил карманы. В поясе увидел платок — белая ткань с вышитой на ней веткой цветущей сливы. И надписью в углу: «вечная тоска».

Вечная тоска... Красивые слова, которые теперь навсегда стали правдой. Для той, кто их вышивала.

Жэнь Ду протянул платок слуге. Тот осмотрел его.

— Не видел такого, господин.

Милосердный яд сжал платок в кулаке — на пару ударов сердца, не более. Резко разжал пальцы и положил ткань себе в рукав. Продолжил осмотр остывших тел. Ничего другого он не нашёл. Только холод плоти и металлический запах крови.

— Вэй Ло, трупы надо сжечь и похоронить. Но только не в нашей роще. И про деревянные таблички не забудь.

Похоронить... да, так правильнее. Думаю, если бы на их месте был я, меня бы тоже отдали земле.

— Слушаюсь, господин.

Вэй Ло вышел во двор. Трупы не ждут, а луна сияла необычно ярко, выделяя эту ночь из тысячи таких же.

Эпизод 5 Эхо в пустоте

Тучи заполонили небо. Тёмные. Скоро пойдёт дождь.

— Сама погода плачет, — заметил Вэй Ло.

— Погоде плевать, — отрезал Жэнь Ду.

Вэй Ло не ответил. Только кивнул. Он знал. Знал, что господин так ответит.

— Вэй Ло, я сейчас уйду. — Жэнь Ду отвёл взгляд от серого неба и достал платок нападавшего из рукава. — Найди, кто вышивал. Ткань либо из квартала наложниц, либо из гарема.

Вэй Ло взял платок здоровой рукой. Вторая висела вдоль тела — повязка под рукавом, но кровь больше не сочилась. Жэнь Ду скользнул по предплечью взглядом, ничего не сказал.

— Если не найдёшь — возвращайся. Не лезь в гарем.

— Господин, я...

— Я сказал: не лезь.

Слуга опустил голову. «Милосердный яд» развернулся и пошёл по тропе, ведущей в горы. Ветер трепал рукава. Чёлка падала на глаза. Он её не убирал. Сегодня он не мог себе этого позволить.

Мыслей не было. Только шаги.

Склеп показался из-за поворота. Он не торопился заходить. И тут дождь мелкими каплями ударил в лицо. Жэнь Ду поднял пустые глаза, но кроме серых облаков ничего не увидел.

Он сделал шаг и вошёл в склеп.

Жэнь Ду поклонился.

— Я пришёл. Снова.

На мгновение замер.

— Я так и не нашёл виновника... Как вы там поживаете? У меня за год ничего не изменилось. Я всё тот же наёмник. Отец... я убил хоу Си Ланя. Знаю, что вы были против убийства чиновников. Прошу прощения. Юэ, недавно я встретил барышню, которая напоминала тебя. У неё та же улыбка и походка. Я её спас.

В голове мелькнул осколок прошлого.

— Отец, мы с Юэ написали для вас каллиграфию долголетия!

— У меня самые лучшие дети.

— Отец... — беззвучно сорвалось с губ.

Милосердный яд сел, облокотившись на холодную стену. Тишина давила сильнее, чем гроза снаружи. Он закрыл глаза, позволяя памяти нахлынуть волной, но быстро взял себя в руки.

Жэнь Ду поклонился каменным плитам и вышел из склепа.

Дождь усилился, превратившись в сплошную серую стену. Холодные капли барабанили по лицу, смывая пыль веков, но не смывая боль в груди. Жэнь Ду постоял ещё мгновение, позволяя стихии заглушить жар воспоминаний.

Он резко вдохнул влажный воздух, собрал ци в ногах и взмыл вверх, воспользовавшись техникой цингун. Чёрная фигура растворилась в дождевой мгле, оставляя позади лишь эхо шагов.

Эпизод 6 Когда тело кричит, громче слов

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Жэнь Ду уже вернулся в поместье и отрабатывал удары во дворе. Бамбук вокруг трещал под натиском стали.

Во двор вошёл Вэй Ло. Его одежда была покрыта слоем городской пыли.

— Нашёл? — не оборачиваясь, спросил Жэнь Ду.

— Простите, господин. Я нашёл лишь мастерскую. Старая портниха шила этот платок месяца три назад.

Жэнь Ду замер. Лезвие застыло в воздухе.

— Что она сказала?

— Заказчица была молода. Глаза грустные, будто выплаканные до самого дна. А в волосах — шпилька из зелёного агата, вырезанная в форме бамбука.

Бамбук. Символ одиночества.

— Где она сейчас?

Жэнь Ду медленно опустил меч. Лезвие с тихим звоном вошло в ножны. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, не сводя тяжёлого взгляда со слуги.

— Я не смог узнать, куда она ушла. Старуха помнит только заказ.

— Понял.

Вэй Ло колебался.

— Господин, а нам точно стоит её искать? Девушка и так, видимо, несчастна...

— Жалеешь её? — голос Жэнь Ду прозвучал тихо, но в нём не было злости. Только холодная констатация факта.

Вэй Ло опустил голову, но не стал отводить взгляд.

— Перестань жалеть несчастных, Вэй Ло. В нашем мире жалость — это роскошь. Мы не можем себе её позволить.

Слуга промолчал. Он знал: спорить бесполезно. Но глубоко в его глазах читалось немое несогласие.

— Продолжи поиски и ещё нужно расследовать кто были нападавшие.

Вэй Ло поклонился.

Чёрная чёлка снова упала на глаза Жэнь Ду, напомнив, зачем он здесь и почему жалость для него — непозволительная роскошь.

Он резко тряхнул головой, отбрасывая прядь назад.

Выхватил меч из ножен и рассёк воздух, продолжая тренировку.

Удар за ударом. Выпад за выпадом.

Мышцы плеч горели огнём. Лёгкие требовали воздуха, но он отказывал им, заставляя работать на пределе. Боль была единственным, что заглушало голос совести. Пока тело кричит, разум молчит. Пока есть хоть капля силы, чтобы держать меч, он не имеет права остановиться. Отдых — это трещина в броне. А трещины убивают.

Слабость не даст найти убийцу. Я не буду слабым. Никогда.

Жэнь Ду нанёс последний выпад, прежде чем рухнул на одно колено от изнеможения. Меч выскользнул из пальцев, глухо ударившись о землю. Дыхание рвалось хрипами, сердце колотилось где-то в горле.

Эпизод 7 Мольба

Жэнь Ду лежал на земле не в силах встать.

— Господин! — Вэй Ло бросился к нему, забыв про собственную рану. Он знал: господин, никогда не остановится сам. И уж тем более не проявит жалость к самому себе.

— Всё… в порядке.

Жэнь Ду уперся рукой в землю и поднялся одним рывком, превозмогая огненную боль в теле. Меч полетел в руки слуги. Тот рефлекторно поймал его, прижав к груди.

Не сказав больше ни слова, Жэнь Ду вошёл в дом.

Горячая вода с аиром и полынью смыла пот, но не усталость. Запах "покоя души" сегодня казался особенно горьким. Переодевшись в чистое чжунъи, Милосердный яд сел за стол. Он ел медленно, механически, чувствуя, как тело требует покоя, а разум — ответов.

— Господин, можно вопрос? — тихо произнёс Вэй Ло, стоя рядом.

— Говори.

— Почему вы сказали, что жалость для нас — роскошь? Разве вы не из жалости спасли меня когда-то?

Жэнь Ду замер. Палочки зависли над пиалой. Он медленно поднял глаза на слугу. Во взгляде не было злости или упрёка. Только глухая, непроходимая стена.

Он слегка покачал головой и вернулся к еде. Этот разговор был окончен. Но повисшая тишина говорила громче любого запрета.

— А ты? — голос прозвучал тихо, почти без интонации. — Ты остался не из жалости. Из благодарности?

Слуга затих. Ответа он так и не услышал. Возможно, господин не хотел отвечать из-за «слабости». А возможно, сам не знал ответа.

— Благодарность... — Жэнь Ду на пару мгновений прикрыл глаза, собирая разбегающиеся мысли. — Вэй Ло, как думаешь... те четверо могли напасть из благодарности?

Слуга нахмурился, пытаясь понять ход мыслей господина.

— Благодарности? Что вы имеете ввиду, господин?

— Я думаю. — Милосердный яд открыл глаза. — А что, если эти четверо напали из благодарности? Скажем их глава пообещал что-то или сделал, то ради чего не жалко отдать жизнь?

Вэй Ло кивнул. В его глазах мелькнуло понимание.

— Значит надо проверить не спасал ли кого-то из них Вань Цзо или Цзи Лин?

— Именно

Слуга поклонился и направился выполнять поручение.

Дверь открылась. Шаги неторопливые, женские. Это не убийца.

— Господин, я слышала от матери: вы ищете девушку со шпилькой в виде бамбука? Я могу помочь.

— Что ты хочешь взамен?

— Хочу, чтобы вы спасли мою подругу.

Лицо Милосердного яда осталось каменным.

— Думаешь, тебе позволено ставить условия?

— Я не смею, я не прошу — молю. О помощи — куртизанка упала на колени

— Говори.

— Барышня, которую вы ищите... она попросила матушку вышить платок, мне показалось необычным, что она просила вышить не признание в любви или что-то вроде того, а "вечную тоску". Я проследила за ней.

— Допустим. А дальше?

— Дальше.... дальше я хочу, чтобы вы согласились спасти подругу. — На лице отобразилась горькая усмешка. Жэнь Ду знал этот тон, упрямство смешанное с отчаянием. — Если вы не поможите — не поможет никто.

— Я похож на воплащение добродетели? Или на защитника слабых?

По щеке девушки скатилась слеза.

— Молю...

— Моли — не моли толку нет. Не знаешь кто такой Милосердный яд? Знаешь. Вижу по страху в глазах. И всё же ты пришла

— У меня нет выбора. Если я не попытаюсь у неё не будет шанса спастись

Память больно ударила по голове. И перед глазами возник образ: — Прошу пощадите детей и слуг — голос матери больно ударил по щекам.

Она тоже молила и что в итоге?

Жэнь Ду медленно выдохнул.

— Встань. И расскажи всё подробно.

Эпизод 8 Бамбук в клетке

— Моя подруга Сюй Хуэ. Она была личной служанкой одной барышни в гареме. Её продали в «Павшую звезду» за то, что она… — слеза скатилась по щеке, — она оскорбила знатного господина. Он пытался её обесчестить. Сказал, что служанка должна знать своё место. Госпожа пыталась заступиться, но кто послушает наложницу низшего ранга?

— Как знатный господин мог оказаться в гареме? Ты пытаешься мне солгать? — лицо Милосердного яда осталось ледяным.

— Госпожа велела Сюй Хуэ сходить на рынок… Теперь она кричит по ночам и шарахается каждого поситителя. А этот господин заявился к нам сам. Унижал её. Она ранила его шпилькой. Боюсь, он вернётся.

— И ты решила, что я помогу?

— Кто, если не вы?

Жэнь Ду усмехнулся. И правда, кто ещё посмеет пойти против знатного господина?

— Госпожа моей подруги — это та барышня, которую вы ищете. Со шпилькой в виде бамбука. Она сейчас в императорском гареме.

— Ты знаешь имя этого господина?

— Вань Си.

Милосердный яд замер, усмешка стёрлась с его лица.

— Сын Вань Цзо?

Фэйсян опустила глаза и тихо кивнула.

— Можешь идти.

Фэйсян поднялась, поклонилась и ушла не издав ни звука.

Вань Си... если как-то раскрыть его грязные делишки, Вань Цзо либо заступится, либо отречётся от него. В первом случае это нам навредит. Во втором может стать рычагов. Но как доказать попытку обесчестия? Никто не поверит словам бывшей служанки. А учитывая, что она теперь куртизанка, её вообще могут не допустить к свидетельствованию. Её слово против слова знатного господина — это даже не спор. Это приговор.

Ночь вступила в свои права. Милосердный яд уходил прочь от бамбуковой рощи — туда, где не живут люди. Лишь изредка попадался дикий осёл пустынь.

По упорому и одновременно расслабленному взгляду наёмника было видно: он ходил этой дорогой часто. Она давалась ему легко, поэтому цингун он не использовал.

Пройдя тридцать восемь ли он дошёл до нужного места. Потрёпанный заброшенный домик, но сейчас — на рассвете там горел свет от свечи.

Жэнь Ду зашёл в дом. Напротив входа стоял стол со свечой, а в углу кровать. На ней мирно посапывала исхудавшая девушка.

— Си Линь подъём.

Девушка моментально проснулась и села в кровати, плотнее укатавшись в одеяло.

— Что вам нужно? — У меня есть предложение. — И какое же предложение может сделать убийца? — Напомнить, что я спас твою жизнь?

Девушка замерла. Во взгляде читалось отвращение к этому факту. Она ненавидела быть обязанной человеку, который лишил её всего.

— Я сделаю, что угодно. Лишь бы отплатить за это. И для меня вы останетесь не более чем убийцей отца.

Жэнь Ду кивнул. Его устраивал такой расклад.

— Притворись работницей кухни в доме удовольствий. И несколько раз мелькни перед глазами одного человека. — Зачем? Перед кем? — Много вопросов, для той, кто хочет считать меня не более чем убийцей. В нужный момент, дашь ему схватить тебя и попытаться обесчестить. — Взгляд девушки мигом покрылся чёрной вязью страха. — Но не бойся, я не дам ему завершить начатое. Мне нужно лишь, чтобы он попытался. При свидетелях.

Девушка сглотнула ком в горле и кивнула.

— Согласна? — Да. — Голос твёрдый, словно камень.

Эпизод 9 Кровь под луной

День прошёл в молчаливом пути обратно в рощу. Ночь вступила в свои права.

Звёзды освещали небо тусклыми точками. Си Линь тосковала по отцу: сегодня ровно пятнадцать дней после его смерти. Ей, дочери хоу, пришлось прятаться под защитой убийцы отца.

— Чего здесь стоишь? Иди спать. Завтра трудный день, — прозвучал голос из полумрака.

Девушка от неожиданности вздрогнула.

— Зачем вы так подкрались?

— Я тут изначально был. Ты просто не заметила.

— Зачем вы убили отца? — одними губами спросила Си Линь.

— У меня такая профессия. Не я — так другой.

По щеке барышни скатилась слеза.

— Говорят, души родных перерождаются, но всё ещё помнят нас. И в честь этого загораются звёзды.

— Умная барышня, а веришь в сказки.

— Сегодня пятнадцатый день. Я должна преподнести жертвоприношение.

— На могилу ты не можешь сходить. Мне жаль.

Мне жаль. Впервые за много лет Милосердный яд произнёс такие слова. И впервые они звучали не как насмешка, а горькая правда.

Жэнь Ду поднял голову на звёзды, невесело усмехнулся своим мыслям и зашёл в дом, оставив барышню наедине со своей тоской.

— Отец, простите. Сегодня полнолуние. Сама луна зовёт к воссоединению, но я пока не могу умереть. Подождите меня там — на своём пути перерождения. А пока я могу лишь дать вам свою кровь.

Барышня вытащила шпильку из волос. Причёска распалась, волосы рассыпались по плечам. Она уколола подушечку пальца остриём.

— Простите свою неблагодарную дочь.

Девушка пролила свою кровь под светом луны.

— Отец, простите… — девушка опустилась на колени и поклонилась звёздному небу.

Вытерла слёзы и вошла в дом.

Сегодняшний день на кухне «Павшей звезды» для Си Линь стал настоящим испытанием на прочность. Ей было очень невыносимо стыдно: она — знатная барышня, чьи руки привыкли подавать отцу слитки и наливать чай, не умели готовить. Даже ломтики редьки выходили кривыми и разными по размеру. А чистка рыбы оказалась сложнее, чем она думала: мелкие косточки ни в какую не хотели отделяться от мяса.

Повариха смотрела на неё как на никчёмную, а слуги, что носили еду к господам, бросали взгляды, наполненные пониманием и жалостью. И ей от этого становилось лишь горше. Никто. Никто в её жизни не смел смотреть на неё с жалостью или свысока. А после смерти отца все считали её мёртвой, так что другого обращения она не успела познать.

День быстро закончился. Наступил вечер, все разошлись, и лишь она всё так же сидела на кухне и думала, как ей дальше быть. Такими темпами её выгонят, и она даже не успеет увидеть Вань Цзо, что уж там до выполнения сделки.

— Барышня… — голос за спиной заставил её вздрогнуть. Девушка осеклась, не зная, как теперь обращаться к той, кто был выше неё по рождению, но оказался в столь же трудной судьбе.

Си Линь обернулась.

— Фэйсян, верно?

Куртизанка кивнула, подходя ближе. В полумраке кухни её лицо казалось мягче, чем днём.

— Можешь звать меня Мэй Линь, — тихо сказала Си Линь. Старое имя она уже не могла использовать. Жэнь Ду настаивал, чтобы новое имя не было похоже на старое ни на капельку, но Си Линь не могла отказаться от него: это имя прошептала мама перед тем, как скончалась после трудных родов.

— Мэй Линь, у тебя вид несчастный.

— У меня ничего не выходит. Всё, что я умею готовить, — суп из семян лотоса.

— Семян лотоса? — Куртизанка заинтересовалась. — У меня есть немного. Не могла бы ты сварить его нам? А я обещаю научить тому, что умею сама.

Си Линь кивнула, и Фэйсян отправилась в свои покои за семенами.

Впервые за день на неё посмотрели как на равную, а не с жалостью и каким-то ненужным пониманием.

Си Линь услышала шаги неподалёку. Обернулась. Из тени выступил Вэй Ло.

— Барышня Си Линь. Вы в порядке? Господин велел убедиться, что у вас всё под контролем.

— Ещё рано об этом говорить, — тихо ответила она. — Всё только начинается.