Клинок Императрицы Демонов

Глава 1. Смерть и Доставка

Смерть оказалась на удивление будничной.

Ни тебе белого света в конце тоннеля, ни ангелов с арфами, ни хотя бы бородатого старика, который бы торжественно объявил: «Дима, ты прожил скучную жизнь, но мы дадим тебе второй шанс». Ничего такого. Просто лестница, мокрый кафель, коробка с пиццей, летящая в потолок, и короткая вспышка боли в затылке.

Я даже матом выругаться не успел.

А потом — темнота. Сколько я в ней провёл, понятия не имею. Может, секунду. Может, вечность.

Первое, что я почувствовал, когда вернулся, запах.

Он был густой, приторный, как в дешёвом магазине благовоний, куда моя бывшая таскала меня за компанию. Пахло ладаном, пылью и чем-то сладковатым. Я попытался сморщиться, но лицо не послушалось. Точнее не так. Лицо было, но оно было чужим.

Я открыл глаза.

Надо мной — деревянный потолок с тёмными балками. Грубо обтёсанные доски, между ними пучки сухой травы. Справа окно с мутной бумагой вместо стекла, сквозь которую пробивается серый рассвет. Слева стена, на которой висит какая-то тряпка, отдалённо напоминающая одежду.

Стоп.

Я лежал на жёсткой циновке, пахнущей прелью, и смотрел в потолок, которого никогда в жизни не видел. Грудь сжималась от паники, но тело не двигалось, как будто мозг ещё не подключился к управлению. Я попытался пошевелить пальцами, получилось. Сжать кулак тоже. Но это были не мои пальцы.

Это были не мои руки.

Худые, почти костлявые, с тонкими запястьями и загрубевшими ладонями. На тыльной стороне пара старых шрамов, которых у меня отродясь не было. Я поднёс руку к лицу, и мир закачался. Рука была чужой. Лицо, до которого я дотронулся, тоже.

— Что за херня?!

Прохрипел я, и голос тоже оказался чужим. Более высокий, с лёгкой хрипотцой, будто им давно не пользовались.

Я сел. Движение отдалось болью в пояснице, ноющей, как после долгой смены с тяжёлыми коробками. Вокруг была комната, которую я никогда не видел, но странным образом узнавал. Низкий столик у стены с потрескавшейся чашкой. Угол с метлой и деревянным ведром. Полка с пыльными свитками, которые я в жизни не открывал, но точно знал, что за свиток лежит слева, а какой справа.

— Так, спокойно.

Прошептал я.

— Спокойно, Дима. Ты просто двинулся. Или в коме. Или...

Я замолчал, потому что за окном раздался звук, от которого все мои попытки успокоиться разлетелись вдребезги.

Свист. Пронзительный, режущий, как нож по стеклу. А за ним топот, звон металла и чьи-то крики на языке, которого я никогда не учил, но почему-то понимал.

Я с трудом поднялся на ноги. Тело слушалось плохо, как занемевшее после сна. Я доковылял до окна. Бумага оказалась хрупкой, и я без труда просунул палец в щель.

То, что я увидел, заставило меня забыть, как дышать.

По небу летели люди.

Нет, не так. По небу неслись два человека на мечах. Один в белых развевающихся одеждах, с длинным прямым клинком в руке. Второй в чёрном, с волосами, развевающимися как змеи. Они сшибались в воздухе, и каждый удар отдавался грохотом, от которого дрожали стены. Вспышки света, снопы искр, разлетающиеся в стороны куски черепицы с соседних крыш.

Я отшатнулся от окна и упал на задницу.

— Господи...

Выдохнул я.

— Это что, аниме?

Мозг отказывался принимать реальность. Люди не летают на мечах. Люди не сражаются в воздухе, как в дешёвом китайском боевике. И уж точно люди не просыпаются в чужих телах...

Стоп.

Я поднял руку и снова посмотрел на неё. Худая, смуглая, с мозолями на ладони. Память услужливо подкинула образ: вот эта рука сжимает метлу. Вот она таскает ведро с водой. Вот она оттирает пол в каком-то огромном зале, а вокруг снуют люди в одинаковых синих одеждах.

Линь Фань.

Имя всплыло в голове само, как будто всегда там было. Вместе с ним обрывки чужих воспоминаний, смутные, как старые фотографии. Павильон Небесного Меча. Школа боевых искусств. Уборщик. Сирота. Восемнадцать лет.

Я сжал голову руками.

— Нет-нет-нет.

Забормотал я.

— Я же умер. Я должен был умереть. Там же... чёрт...

В памяти вспыхнула картинка: скользкая ступенька, перила, уходящие из-под ног, коробка с пиццей: моя любимая «Маргарита» с двойным сыром, которую я так и не доставил. И темнота.

А теперь — это.

— Попаданец.

Прошептал я и нервно рассмеялся.

— Я, блядь, попаданец.

Смех вышел истеричным, с каким-то булькающим присвистом. Я смеялся и не мог остановиться. Меня трясло, по щекам текли слёзы, и я совершенно не понимал, что делать дальше.

Потому что в отличие от героев новелл, которые я иногда почитывал, у меня не было ни системы, ни золотого пальца, ни магического старика в голове. Я был просто Димой Соколовым, курьером, который умер, поскользнувшись на ебучей лестнице с чужой пиццей в руках.

А теперь я Линь Фань, уборщик в Павильоне Небесного Меча.

Я кое-как поднялся, доковылял до столика и схватил чашку. Вода, оставшаяся на дне, была тёплой и пахла железом, но я выпил её залпом, не думая о последствиях. Во рту остался противный привкус, зато голова прояснилась.

— Так, Дима.

Сказал я себе.

— Соберись, тряпка. Раз ты в теле пацана из мира культиваторов, значит, надо понять, где ты, кто ты и как не сдохнуть в первый же день. Понял?

— Понял.

Ответил я себе и тут же почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Окно позади меня затряслось. Я обернулся и увидел, как двое мечников всё ещё сражаются в небе, но теперь один из них начал спускаться ниже, прямо к крышам. Белые одежды развевались, клинок сверкал, как молния. Второй отбивался, но было видно, что он проигрывает.

— Только бы не сюда...

Прошептал я, пятясь к двери.

— Только бы...

Чёрный мечник врезался в крышу соседнего здания. Грохот, треск, облако пыли. Я почувствовал, как пол подо мной вздрагивает, и инстинктивно пригнулся.

А потом белый мечник замер в воздухе. Просто завис, как будто стоял на невидимой платформе, и медленно опустился на крышу. Его клинок вошёл в грудь чёрного с такой лёгкостью, будто тот был сделан из бумаги.

Я смотрел на это и не мог отвести взгляд.

Впервые в жизни я видел, как умирает человек. Не в кино, не в новостях, а вот так в двадцати метрах от меня, на фоне серого утреннего неба. И самое страшное было не в самом убийстве, а в том, с каким спокойствием это делал убийца. Он вытащил меч, вытер его о край крыши, коротко кивнул кому-то невидимому и улетел.

То есть просто взял и улетел.

Я стоял у окна, как парализованный, и переваривал увиденное. В голове билась одна мысль, простая и ясная, как удар молотком по наковальне: здесь убивают. Здесь убивают легко и без разговоров. И если я не научусь выживать, меня убьют точно так же.

Я отошёл от окна и сел на циновку. Руки тряслись. В горле пересохло, но воды больше не было. Я смотрел на свои чужие пальцы и пытался понять, за что мне всё это.

— Ладно..

Прошептал я наконец.

— Ладно. Раз уж я здесь...

Я не договорил. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возник мужчина в синей одежде, похожей на ту, что я видел в воспоминаниях Линь Фаня. Высокий, сухой, с острым подбородком и взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь пол.

— Линь Фань!

Отчеканил он.

— Ты почему до сих пор в постели? Полы в зале должны быть вымыты до утренней тренировки. Живо!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Сейчас..

Выдавил я.

— Сейчас буду.

Мужчина нахмурился сильнее.

— Что с твоим голосом? Заболел?

— Нет.

Я закашлялся, пытаясь звучать естественнее.

— Просто... горло пересохло. Сейчас приду.

Он подозрительно посмотрел на меня, но, видимо, решил не тратить время. Развернулся и вышел, бросив через плечо:

— Опоздаешь, будешь драить отхожее место неделю.

Дверь захлопнулась.

Я остался сидеть на циновке, глядя в одну точку и пытаясь осознать, что только что произошло. Меня только что отчитал какой-то мужик в халате, и я не послал его нахуй. Потому что тело помнило: этот мужик старший ученик, и за неповиновение здесь бьют. Причём бьют так, что неделю не встанешь.

— Отлично.

Пробормотал я, поднимаясь.

— Просто отлично. В прошлой жизни я боялся опоздать на смену. В этой, чтобы не отпиздили. Прогресс налицо.

Я кое-как натянул на себя одежду, которая висела на стене. Это оказалась простая синяя рубаха с широкими рукавами и тёмные штаны. Ткань была грубой, но чистой. Обувь — мягкие тряпичные тапки, которые держались на ногах каким-то чудом.

Ведро и метла нашлись у двери. Я взял их, чувствуя, как руки сами принимают привычное положение. Тело Линь Фаня знало эту работу наизусть, и это было жутко.

— Ладно, тело.

Прошептал я, выходя в узкий коридор.

— Веди. Показывай, куда идти.

Коридор оказался длинным, с низким потолком и стенами из тёмного дерева. Пахло пылью и старым деревом. Где-то слышались голоса, обрывки разговоров, смех, звон металла. Я шёл, и тело само выбирало дорогу: лестница вниз, ещё один коридор, поворот направо.

Наконец мы вышли в огромный зал.

Я замер на пороге, забыв, как дышать.

Это было... невероятно. Пространство размером с футбольное поле, залитое мягким утренним светом, падающим через высокие окна. Колонны, украшенные резьбой, потолок, теряющийся где-то в полумраке. И пол. Деревянный, начищенный до блеска, по которому скользили десятки, нет, сотни людей в одинаковых синих одеждах.

Они двигались синхронно, как единый организм. Взмах мечом, шаг вперёд. Поворот, удар. Воздух гудел от рассекающих его клинков. И ни одного лишнего движения, ни одного сбившегося с ритма.

Я стоял и смотрел, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В прошлой жизни я видел тренировки, но это было... другое. Здесь была какая-то нечеловеческая отточенность, как будто каждый из этих людей годами оттачивал каждое движение.

— Эй, убогий!

Раздался грубый голос.

— Чего встал? Мести давай, пока старший не увидел!

Я вздрогнул и обернулся. Рядом стоял парень лет восемнадцати, с кривой ухмылкой и метлой в руках. Его лицо показалось мне смутно знакомым, и чужая память услужливо подсказала: Чэнь Ю, старший уборщик, мой непосредственный начальник.

— Я... да, сейчас.

Пробормотал я и опустил метлу.

Чэнь Ю фыркнул.

— Смотри, доиграешься. Вчера опять заснул в кладовой? Тебя там чуть крысы не сожрали.

Я не ответил. Просто начал мести.

Метла оказалась тяжёлой, но тело работало чётко, как заведённое. Я толкал мусор к краю зала, обходя тренирующихся, пригибаясь, когда рядом свистел клинок. И всё это время мозг лихорадочно переваривал происходящее.

Итак, что мы имеем. Я — Дима Соколов, двадцать два года, курьер. Но теперь меня зовут Линь Фань. Мне восемнадцать, и я уборщик в Павильоне Небесного Меча: школе боевых искусств в мире, где люди летают на мечах и убивают друг друга с улыбкой.

План на ближайшее будущее: не сдохнуть.

Дальше видно будет.

Я месил пол, стараясь не поднимать голову, и пытался выудить из чужой памяти хоть что-то полезное. Павильон — одна из великих школ. Здесь учат Пути Меча. Ученики делятся на внешних и внутренних. Уборщики это те, у кого нет ни таланта, ни денег, ни связей. Они вроде обслуживающего персонала: метут, моют, таскают, получают крохи еды и иногда, если повезёт могут наблюдать за тренировками.

Линь Фань был из таких. Сирота, подобранный каким-то старым слугой. Учиться его не допускали. Он мог только смотреть, запоминать и мечтать о несбыточном.

Я не был Линь Фанем.

И я, блядь, не собирался провести остаток жизни с метлой в руках.

— Эй, Линь!

Снова окликнул Чэнь Ю.

— После уборки отнесёшь свитки в хранилище. Старший велел.

— Какие свитки?

Спросил я, не подумав.

Чэнь Ю уставился на меня, как на идиота.

— Ты вчера головой ударился? Свитки из библиотеки. В запретное хранилище. Забыл?

Запретное хранилище.

Звучало... интригующе.

— А, да.

Я тряхнул головой.

— Забыл. Сделаю.

Чэнь Ю покачал головой и ушёл, бормоча что-то о «бесполезных дураках».

А я продолжил мести, но в голове уже крутилась новая мысль.

Запретное хранилище. В мире культиваторов «запретное» обычно означает «очень интересное». Возможно, там есть оружие. Или техники. Или что-то, что поможет мне понять, как выжить в этом проклятом мире.

Я не знал, что именно там найду.

Знал только, что нельзя оставаться слабым.

Потому что в мире, где убивают за взгляд, слабые долго не живут.

Глава 2. Работа Уборшиком

«Первый день в шкуре Линь Фаня»

Если бы мне кто-то сказал, что после смерти я буду мести полы в школе боевых искусств, я бы рассмеялся. А теперь вот мету. И, что самое противное, у меня это неплохо получается.

Тело помнило.

Каждое утро начиналось одинаково: подъём затемно, скрип старой циновки, холодная вода из глиняного кувшина, плеск в лицо, пара глотков, чтобы разбудить внутренности. Потом синяя рубаха, тёмные штаны, тряпичные тапки. Метла, ведро, тряпка. И вперёд, в зал, пока старшие ученики не проснулись и не начали выбивать из пола искры своими тренировками.

Первые дни я держался на чистом упрямстве. Чужая жизнь давила на плечи, как мокрое одеяло. Я не знал, где лежат вёдра, как правильно держать метлу, чтобы не сломать её, и почему нельзя смотреть в глаза некоторым ученикам. Тело подсказывало, но разум. Разум Дмитрия Соколова, курьера из Москвы отчаянно сопротивлялся.

— Эй, ты!

Окликнул меня кто-то на третий день.

— Воды принеси в третий тренировочный зал. Живо.

Я обернулся. Парень лет шестнадцати, в такой же синей одежде, но с серебряной нитью на вороте. Значит, ученик внешнего круга. Стоит, нагло ухмыляется, кивает на пустое ведро у моих ног.

— Сам принеси.

Сказал я, не подумав.

Ухмылка сползла с его лица.

— Что ты сказал?

Внутри что-то ёкнуло. Чужая память услужливо подсказала: за такое можно получить по рёбрам. Или хуже: получить выговор от старших, а выговор здесь, это отработка в отхожих местах. Линь Фань так уже обжигался.

— Я говорю.

Ответил я, поднимая ведро.

— Сейчас принесу.

Парень фыркнул.

— То-то же. Быстрее давай, пока мастер не пришёл.

Я поплёлся за водой. Воду брали в колодце во внутреннем дворе. Путь занимал минут десять, и всё это время я размышлял о превратностях судьбы. В Москве я мог послать хама на три буквы и не бояться, что мне за это сломают руку. Здесь же за каждую дерзость — наказание. Не потому, что я раб, а потому что я пустое место. Уборщик без таланта, без ци, без права голоса.

И это бесило сильнее всего.

Я швырнул ведро в колодец, вытащил воду и потащил её в третий зал. Там уже собралось десятка два учеников. Они разминались, крутили мечи, переговаривались вполголоса. Когда я вошёл, на меня даже не взглянули. Ну, почти.

— О, смотрите, Линь-уборщик пришёл. Воды принёс. Может, ещё и полы протрёт, пока мы тренируемся?

Смех.

Я стиснул зубы и поставил ведро у стены. Сарказм рвался наружу, но я держал его на коротком поводке. В прошлой жизни я бы выдал что-нибудь язвительное, от чего бы все рассмеялись уже со мной, а не надо мной. Но здесь моя язвительность могла обернуться кровью. Поэтому я просто поклонился и вышел.

В коридоре меня догнал Чэнь Ю.

— Не обращай внимания.

Бросил он на ходу.

— Они змеи, но кусаются только тех, кто шевелится.

— Заметил.

Буркнул я.

Чэнь Ю хмыкнул и потопал дальше, а я поплёлся к своим мётлам.

Дни тянулись, как жвачка, прилепленная к подошве. Я мыл, таскал, месил, подметал, выносил мусор, натирал полы, драил котлы на кухне, развешивал бельё, чистил оружие. Всё это вполсилы, потому что тело Линь Фаня было слабым, как у новорождённого котёнка. Мышцы ныли, спина отваливалась, ладони покрывались мозолями. Иногда к вечеру я просто падал на циновку и лежал, глядя в потолок, не в силах пошевелиться.

Но самое поганое было не в усталости.

Самое поганое, это осознание, что я застрял.

В Москве у меня была хоть какая-то цель: накопить на мотоцикл, съехать из съёмной комнаты, может, завести нормальные отношения. Здесь же... Здесь у меня не было ничего. Даже собственного тела. Только метла, ведро и чужие воспоминания, которые всплывали в голове, как мусор из канализации.

Я узнавал лица. Вот этот старик — смотритель библиотеки, безобидный, но скользкий, как угорь. Вот та девушка с фарфоровым лицом — внутренняя ученица, чей отец служит в Небесном Дворе. Линь Фань тайно любовался ею, когда думал, что никто не видит. Я бы посмеялся, но мне было не до смеха: любоваться такой, значит подписать себе смертный приговор.

Потому что, как выяснилось, в этом мире за взгляд, брошенный на женщину более высокого статуса, могли выбить глаза. И это не метафора.

Короче, я жил как мышь в норе: тихо, незаметно, стараясь не отсвечивать.

Но внутри меня кипело.

— Должен быть способ.

Бормотал я ночами, лёжа на циновке и глядя в тёмный потолок.

— Должен быть способ вырваться отсюда.

Тело Линь Фаня помнило, что у него нет таланта к ци. Ну, то есть совсем нет. В этом мире всё решала энергия. Та самая ци, о которой я читал в новеллах. Если она у тебя есть, ты человек. Если нет, ты пыль под ногами. Линь Фань был пылью.

Но я не Линь Фань.

И я не собирался смиряться.

Где-то на десятый день мне приказали прибраться в библиотеке. Обычное дело: вытереть пыль, расставить свитки, подмести пол. Я взял тряпку и поплёлся.

Библиотека оказалась длинным залом с высокими стеллажами, забитыми свитками. Пахло бумагой, старой кожей и какой-то химией, от которой слезились глаза. Я медленно шёл между полками, протирая корешки, и читал названия, если мог разобрать иероглифы. Тело помогало: память Линь Фаня знала письменность, и я понимал почти всё.

«Основы циркуляции ци». «Путь Меча: начальные техники». «Дыхание Железного Дракона». «Тридцать шесть приёмов Небесного Клинка».

Книги, которые могли бы сделать меня сильнее, лежали здесь, как мусор. Но я знал: взять их нельзя. Ученикам низкого ранга не полагалось читать технику. Только обслуживать.

И всё же я смотрел.

Смотрел и запоминал.

Я не умел читать ци, не чувствовал её, но я был не дурак. Если нельзя учиться официально, можно учиться исподтишка. Подслушивать разговоры. Запоминать движения учеников. Читать обрывки свитков, когда никто не видит.

Медленно, по крупицам, я собирал картину мира.

Оказалось, что здесь не просто «школа боевых искусств». Павильон Небесного Меча — одна из великих сект, раскинувшаяся на несколько гор. В ней учились тысячи людей. И все они делились на тех, у кого есть талант, и тех, у кого его нет.

У Линь Фаня таланта не было.

Зато у меня была злость.

Злость, это топливо. Я понял это в Москве, когда работал по двенадцать часов в день и всё равно едва сводил концы с концами. Злость заставляла вставать по утрам. Злость помогала терпеть, когда хотелось послать всё к чёрту.

Здесь злость тоже была. Только теперь она смешивалась с отчаянием.

— Линь Фань!

Раздался окрик, и я вздрогнул, едва не выронив тряпку.

В проходе стоял старший ученик. Лицо его было смутно знакомое.

— Сегодня ночью приберёшься в запретном хранилище.

Сказал он.

— Там всё запылилось. Старейшина велел навести порядок.

Я нахмурился.

— Запретное хранилище? Это куда ученикам вход закрыт?

Старший ученик скривился.

— Ты не ученик.

Отрезал он.

— Ты уборщик. Так что твой вход туда с тряпкой и ведром. Понял?

— Понял.

Ответил я, опуская глаза.

Он ушёл, а я остался стоять, сжимая тряпку.

Запретное хранилище.

В памяти Линь Фаня об этом месте ходили слухи. Говорили, что там хранятся опасные артефакты, запретные техники, оружие, которое погубило своих хозяев. Ученикам действительно вход туда был закрыт. Только старейшины и их доверенные слуги.

И вот меня, уборщика, отправляют туда ночью.

С одной стороны это шанс. С другой риск. Если поймают за чем-то запретным, наказание будет суровым. Возможно, даже смертельным.

Но я не мог отказаться.

Потому что, как говорил мой бывший начальник в доставке: «Дима, если тебя посылают, ты идёшь. А там уже разберёшься, что к чему».

Ночь наступила быстро.

Я стоял у входа в запретное хранилище, сжимая в одной руке ведро, а в другой масляную лампу. Пламя дрожало, отбрасывая на стены пляшущие тени. Пахло сыростью, старой пылью и чем-то сладковатым, отчего у меня сводило скулы.

Дверь была тяжёлой, обитой железными полосами. На ней висел замок — огромный, в форме змеи, кусающей собственный хвост.

Ключ мне дал тот самый старший ученик. Маленький, холодный, с выгравированным на нём иероглифом «запрет».

— Иди и не трогай ничего, кроме пыли.

Наставлял он меня.

— Вернёшься через два часа. Если не вернёшься, я доложу старейшине.

И вот теперь я стоял перед этой дверью, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ладно, Дима.

Прошептал я.

— Не дрейфь. Ты уже умирал. Чего тебе бояться?

Я вставил ключ в замок.

Щёлк.

Замок открылся с тихим звоном, и дверь, скрипнув, приоткрылась.

Внутри было темно.

Я поднял лампу и шагнул вперёд.

Хранилище оказалось не таким уж большим. Узкая комната без окон, с каменными стенами и низким потолком. Вдоль стен полки, заставленные разным хламом: сломанные мечи, старые свитки, какие-то шкатулки, покрытые пылью. В углу груда ржавого оружия, сваленного как дрова.

Пахло железом, пылью и... да, этим сладковатым запахом, от которого кружилась голова.

Я медленно прошёл вдоль полок, освещая их лампой.

Мечи. Кинжалы. Наручи. Древки копий. Всё старое, побитое, проржавевшее. Ничего ценного. Ничего, что могло бы мне пригодиться.

— И это всё?

Пробормотал я, разочарованно осматриваясь.

— Запретное хранилище, блин. Склад металлолома.

Я почти повернул назад, когда заметил его.

В самом дальнем углу, на каменном постаменте, лежал обломок клинка.

Он был странным. Во-первых, он не ржавел, в отличие от остального оружия. Во-вторых, он был... чёрным. Не просто тёмным, а именно чёрным, как беззвёздная ночь. Поверхность блестела в свете лампы, как мокрый асфальт. Лезвие было сломано примерно посередине, но даже в этом обрубке чувствовалась какая-то... сила.

Я не знал, как объяснить. Просто стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд. От меча исходило нечто, отчего волосы на затылке вставали дыбом.

— Так, спокойно.

Прошептал я, отступая на шаг.

— Это просто железяка. Просто старая железяка.

Но ноги не слушались.

Я стоял и смотрел на обломок, а он смотрел на меня. Разумеется, у меча не было глаз, но я готов был поклясться, что он меня видел.

— Не трогай меня.

Выдохнул я, сжимая лампу.

— Я тебя не трогаю. Мы просто... разошлись.

Меч молчал.

Я попятился к двери, не спуская с него взгляда. Казалось, если отвернусь, он сделает что-то. Прыгнет? Ударит? Заговорит?

Глупость, конечно. Но страх был настоящим.

Я выскочил из хранилища, захлопнул дверь и привалился к ней спиной, тяжело дыша.

Сердце колотилось как бешеное. Во рту пересохло.

— Это просто меч.

Повторил я вслух.

— Просто сломанный меч. Ничего страшного.

Я вернулся в свою каморку, лёг на циновку и долго лежал, глядя в потолок. Сон не шёл. Перед глазами стоял чёрный обломок, блестевший в свете лампы.

Я не знал, что это было. Но где-то глубоко внутри, в той части меня, что была Линь Фанем, шевельнулась тревога.

Кажется, я только что наступил на грабли, которые могли оторвать мне голову.

— Ладно.

Прошептал я в темноту.

— Завтра разберусь.

Глава 3. Рука которой не было

Следующие два дня я честно пытался забыть о чёрном обломке.

Работал, месил полы, таскал воду, огребал косые взгляды. Всё как обычно. Но мысли возвращались к запретному хранилищу с упорством голодной собаки, которая нашла кость и не может выбросить её из головы.

Я ловил себя на том, что снова и снова прокручиваю в памяти тот момент: тёмный клинок на каменном постаменте, блеск в свете лампы, странное чувство, будто меч смотрит на меня.

— Да ну, бред.

Бормотал я, ворочаясь на циновке.

— Просто железяка. Старая, сломанная, бесполезная.

Но чем дольше я убеждал себя, тем сильнее разгоралось любопытство.

В конце концов, кто я такой? Курьер, который умер и попал в тело уборщика. У меня нет таланта к ци, нет связей, нет золотого пальца. Единственное, что у меня есть, это злость и умение приспосабливаться. А ещё запретное хранилище, куда мне неожиданно открыли доступ.

Если там действительно хранится что-то опасное, возможно, это мой шанс.

Глупо? Конечно. Но я никогда не отличался особым благоразумием.

На третью ночь я снова взял ключ.

Старший ученик, выдавший его в прошлый раз, куда-то запропастился, но ключ лежал в его каморке, в деревянной шкатулке. Я просто взял его. Не то чтобы я собирался воровать, просто одолжить на пару часов.

— Если что, скажу, что забыл ведро внутри.

Прошептал я себе под нос, пробираясь по тёмным коридорам.

Павильон ночью был другим. Днём он полнился голосами, звоном мечей, топотом ног. Ночью же тишина, густая, как кисель, и тени, прячущиеся по углам. Мои шаги звучали слишком громко, и я морщился при каждом скрипе половиц.

Хранилище встретило меня всё тем же запахом: пыль, железо, что-то сладковатое. Я зажёг лампу, и неровный свет заплясал по стенам.

Обломок был на месте.

Стоял в дальнем углу, на каменном постаменте, как экспонат в музее. Черный, блестящий, с рваным краем на месте слома. И снова это чувство: будто меч знает, что я пришёл.

— Ну привет.

Прошептал я, не решаясь подойти ближе.

— Я опять здесь. Не спрашивай зачем. Сам не знаю.

Меч молчал.

Я обошёл его по кругу, держась на расстоянии вытянутой руки. Ничего не произошло. Никаких вспышек, голосов, прочего мистического дерьма. Просто кусок металла, пусть и очень странный.

— Может, и правда железяка.

Выдохнул я.

Но любопытство не отпускало.

Я сделал шаг. Ещё один. Теперь я стоял вплотную к постаменту и мог рассмотреть клинок в деталях. Он был не просто чёрным. По поверхности шли тонкие линии, похожие на вены. Или трещины. Они едва заметно пульсировали, будто внутри тёк не свет, а сама тьма.

— Красивый.

Неожиданно для себя сказал я.

— Даже жаль, что сломан.

Я протянул руку.

Стоп. Зачем?

В голове будто щёлкнуло. Я не собирался его трогать. Я пришёл сюда не за этим. Но рука уже тянулась, а тело не слушалось. Пальцы дрожали, сердце колотилось, а ладонь приближалась к рукояти, как будто её тянуло магнитом.

— Не надо.

Прошептал я.

— Дима, стой. Это плохая идея.

Но я не остановился.

Пальцы коснулись рукояти.

И мир взорвался.

Сначала была вспышка. Ослепительно-алая, как будто кто-то распахнул передо мной ворота в ад. Потом боль. Такая, что я даже закричать не смог, только захрипел, выгибаясь дугой.

Клинок вспыхнул и начал таять, превращаясь в вязкую чёрную жижу. Она текла по моим пальцам, обволакивала ладонь, просачивалась сквозь кожу. Я смотрел на это широко раскрытыми глазами и не мог поверить.

А потом из жижи выросли шипы.

Красные, острые, раскалённые, как иглы. Они впились в мою ладонь, в запястье, в каждый палец. Я чувствовал, как они проходят сквозь плоть, как рвут сухожилия, как вгрызаются в кость. Боль была такой силы, что перед глазами поплыли круги.

Я упал на колени.

— Сука...

Просипел я, захлёбываясь собственным дыханием.

— Сука-сука-сука...

Клинок исчезал. Он втекал в меня, как вода в сухую землю, и вместе с ним в моё тело вливалось что-то ещё. Оно ползло по венам, поднималось к плечу, к шее, к голове.

Я закричал.

На этот раз получилось.

Крик прокатился по хранилищу и захлебнулся. Потому что передо мной вдруг возникла она.

Женщина.

Она была как мираж, как дым, принявший форму. Длинные серебряные волосы, плывущие в воздухе, будто под водой. Белое лицо без единого изъяна. И глаза алые, светящиеся, со зрачками как у хищника.

Она смотрела на меня сверху вниз, и в этом взгляде было всё: презрение, любопытство, голод.

— Какой слабый.

Произнесла она, и её голос прозвучал прямо у меня в голове.

— Даже для смертного жалкое зрелище.

Я хотел ответить, но язык не слушался. Тело сотрясалось, как в припадке. Боль уже не была болью. Она стала чем-то всепоглощающим, чем-то, что стирало мысли, оставляя только животный ужас.

— Но...

Женщина наклонила голову, разглядывая меня, как букашку.

— В тебе есть искра. Любопытство. Дерзость. Это забавно.

Её губы изогнулись в улыбке. Не доброй. Скорее, в улыбке кошки, заметившей мышь.

— Ты взял то, что не должен был брать, смертный. Теперь я возьму тебя.

Я не успел спросить, что она имеет в виду.

Сознание погасло, как лампа, которую накрыли ладонью.

***

Очнулся я на полу.

Холодном, каменном, пахнущем пылью. Лампа погасла, но в хранилище почему-то было светло. Я не сразу понял, что свет исходит от меня. Точнее от моей правой руки.

Я поднял её перед собой и замер.

Рука выглядела... обычно. Та же худоба, те же мозоли. Но на ладони, в том месте, куда впились шипы, не было ни раны, ни шрама. Только едва заметная тёмная точка, как родинка. И лёгкое тепло, идущее изнутри.

Я пошевелил пальцами. Они слушались.

Сжал кулак. Разжал.

Вроде всё в порядке.

— Приснилось?

Прошептал я охрипшим голосом.

Но нет. Я знал, что не приснилось. Потому что меча на постаменте больше не было. А внутри, где-то глубоко, я чувствовал чужое присутствие.

— Эй!

Позвал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ты... здесь?

Тишина.

Я поднялся, пошатываясь. Ноги держали плохо, как после долгой болезни. Голова кружилась. Во рту стоял металлический привкус, как будто я лизал лезвие ножа.

— Это был сон.

Сказал я себе.

— Просто сон. Ты переработал, Дима. Надышался пылью, и мозг выдал галлюцинацию.

Но ладонь продолжала теплеть.

Я вышел из хранилища на нетвёрдых ногах. Ключ замер в руке, хотя я не помнил, как доставал его. Дверь закрылась за мной с тихим скрипом.

Обратно в каморку я шёл, прижимая правую руку к груди, как раненую птицу.

Никто меня не заметил. Павильон спал, и только луна смотрела на меня сквозь бумажные окна.

В своей каморке я сел на циновку и снова уставился на ладонь. Точка на ней не исчезала. Она была маленькой, с ноготь, и имела странную форму.

— Нет.

Прошептал я.

— Нет-нет-нет. Мне это не нужно. Я просто...

Я не договорил.

Потому что в голове раздался смех.

Тихий, низкий, пробирающий до костей. Он звучал не снаружи, а внутри, как будто кто-то смеялся прямо у меня в черепной коробке.

— О, мальчик.

Произнёс уже знакомый голос.

— Ты уже мой. Просто ещё не понял.

Я замер, не дыша.

— Кто ты?

Выдавил я.

— Юэ Лин.

Ответил голос.

— Императрица Демонов. И, судя по всему, твоя новая соседка.

---

Я просидел на циновке до рассвета, глядя в одну точку.

Юэ Лин больше не говорила. Только изредка я чувствовал лёгкое покалывание в ладони, как будто кто-то водил по коже невидимым пальцем. Это было жутко.

С рассветом я кое-как поднялся и поплёлся на уборку. Тело двигалось на автомате: метла, ведро, тряпка. Но мысли были далеко.

Императрица Демонов. Соседка. В моей руке.

Я не знал, смеяться или плакать.

В прошлой жизни я вляпывался в неприятности: бывало, брал не те заказы, ссорился с не теми людьми. Но чтобы вот так, глобально... Чтобы сломать себе жизнь одним прикосновением к железке...

— Линь Фань!

Окрик вырвал меня из оцепенения.

Я поднял голову. Чэнь Ю смотрел на меня с подозрением.

— Ты вообще живой? Ходишь, как мешком ударенный.

— Живой.

Буркнул я.

— Просто не выспался.

— Ну-ну.

Он фыркнул.

— Смотри, старейшина велел вымыть пол в зале перед тренировкой. Если не успеешь, по шее получишь.

Я кивнул и снова взялся за метлу.

Рука работала. Пальцы сжимали древко, двигались, как положено. Но теперь каждое движение отдавалось странным эхом: будто я касался не только дерева, но и чего-то ещё. Чего-то живого.

— Ты чувствуешь это?

Спросил я мысленно, не рассчитывая на ответ.

— Конечно.

Отозвалась Юэ Лин.

— Я чувствую всё, что чувствует твоя кожа. Дерево. Холод. Пыль. Это... отвратительно.

Я вздрогнул и чуть не выронил метлу.

— Ты будешь говорить всегда?

— Когда захочу.

Она усмехнулась.

— Мне скучно сидеть внутри смертного, который даже не умеет достойно держать метлу.

— Ну извини.

Прошептал я, стараясь, чтобы никто не заметил

— Не все рождаются императрицами.

— Императрицами рождаются, да. Но не все умирают, схватив проклятый меч. Тебе вот удалось.

Я стиснул зубы.

— Что это был за меч?

Спросил я.

— Мой.

Ответила Юэ Лин.

— Обломок моей души, запечатанный в клинке. Ты взял его, и он выбрал тебя. Теперь мы связаны.

— Можно расторгнуть связь?

— Можно.

В её голосе проскользнула насмешка.

— Но ты умрёшь. И, возможно, не только ты.

Я замолчал.

До конца дня я работал как во сне. Мысли крутились вокруг одного: я вляпался. Вляпался так, что не отмыться. Но паника постепенно сменялась чем-то другим. Не надеждой, нет. Скорее, холодной решимостью.

Раз уж я застрял в этом теле, в этом мире, с этим демоном в руке, надо выяснить, как использовать ситуацию.

Юэ Лин была Императрицей Демонов. Это звучало... мощно.

И если она действительно в моей руке, значит, у меня появилось что-то, чего нет у других.

Осталось понять, что с этим делать.

— Послушай.

Сказал я вечером, сидя на циновке и глядя на свою ладонь.

— Ты сказала, что мы связаны. Значит, я тебе нужен?

— Мне нужно тело.

Холодно ответила Юэ Лин.

— И ты дал мне его. Но не думай, что я буду благодарить тебя, смертный.

— А мне что с этого?

Она рассмеялась.

— А ты дерзкий. Мне нравится. Что тебе с этого? Во-первых, ты остался жив. Хотя после прикосновения к проклятому клинку выживают единицы. Во-вторых, я могу дать тебе силу. Но за силу придётся заплатить.

— Чем?

— Узнаешь.

Она замолчала, и я почувствовал, как в ладони разливается тепло.

— А пока спи. Завтра у тебя будет много работы.

Я хотел возразить, но не смог. Веки налились тяжестью, и я провалился в сон.

Мне снились алые глаза и серебряные волосы. И голос, шепчущий из темноты:

— Ты мой, мальчик. Просто ещё не понял.

Глава 4. Голос в Руке

Жизнь с демоном в руке оказалась... своеобразной.

Первые дни я пытался делать вид, что ничего не изменилось. Просыпался затемно, натягивал синюю рубаху, шёл мести полы. Метла в правой руке, ведро в левой, привычный ритм, привычные окрики. Всё как раньше.

Только теперь у меня была соседка. И она молчать не собиралась.

— Ты держишь метлу как крестьянин.

Раздавался в голове её голос, когда я подметал зал.

— Неужели нельзя хотя бы спину держать прямо? Смотреть противно.

Я стискивал зубы и продолжал работать.

— А этот юнец.

Не унималась Юэ Лин, когда мимо проходил кто-то из учеников.

— Он смотрит на тебя как на грязь. Неужели тебе не хочется сломать ему пару пальцев?

— Заткнись...

Шептал я, не разжимая губ.

— Зачем? Мне скучно. А когда мне скучно, я разговариваю. Смирись.

Я не смирялся. Но с каждым часом понимал: это только начало.

Хуже всего было то, что рука больше не ощущалась моей. Не полностью. Она слушалась, сжимала, поднимала, носила. Но в глубине, под кожей, будто кто-то второй сидел и наблюдал. Иногда пальцы подрагивали без причины. Иногда ладонь становилась горячей, как будто в неё налили кипятка. А иногда наоборот, ледяной, и тогда я прятал её в рукав, чтобы никто не заметил.

Окружающие, впрочем, ничего не замечали. Уборщик Линь Фань был пустым местом. На него не смотрели, с ним не разговаривали, его не замечали. И впервые в жизни я был рад этому.

Но демон не оставлял меня в покое.

— Почему ты так цепляешься за эту жалкую жизнь?

Спросила она как-то ночью, когда я лежал на циновке, пытаясь уснуть.

— Ты же ненавидишь всё это. Я чувствую. Ненависть, злость, отчаяние. Зачем терпеть?

— А куда деваться?

Буркнул я.

— Ты сама говорила, что если разорвать связь, то я сдохну.

— Есть и другие пути.

— Например?

— Например, перестать быть слабым.

Её голос стал тише, вкрадчивее.

— Я могу дать тебе силу. Но для этого нужно, чтобы ты перестал сопротивляться.

— Сопротивляться чему?

— Мне.

Я фыркнул и перевернулся на бок.

— Ага, щас. Разбежался. Ты меня чуть не убила своими шипами, а теперь предлагаешь «не сопротивляться». Ну-ну.

— Это был обряд привязки.

Холодно ответила Юэ Лин.

— Ты выжил, значит, достоин. Но если будешь и дальше огрызаться, я сделаю твою жизнь невыносимой.

— Ты и так её сделал невыносимой.

Проворчал я.

Она промолчала. Но я буквально кожей почувствовал, как она улыбнулась.

Дни шли. Неделя пролетела как в тумане. Я работал, ел, спал, снова работал. Рука гудела, покалывала, иногда сама сжималась в кулак. Я просыпался посреди ночи и видел, как пальцы вытягиваются в темноте, будто разминаются.

— Прекрати.

Говорил я, и рука послушно расслаблялась.

— Я не делаю этого специально.

Отвечала Юэ Лин.

— Твоё тело слишком слабое. Мне нужно поддерживать каналы, иначе начнётся отторжение, и ты сдохнешь в мучениях.

— Звучит обнадёживающе.

— Ты сам выбрал этот путь.

— Я не выбирал! Я просто...

Запнулся.

— Просто потрогать хотел. Меч был красивый.

— Любопытство сгубило кошку.

Она рассмеялась.

— И тебя заодно.

На восьмой день я сорвался.

Это было утром. Я тащил ведро с водой через внутренний двор, споткнулся о камень и едва не вылил всё на себя. Правая рука в тот момент дёрнулась в сторону, будто хотела ухватиться за воздух, но вместо этого задела стену, сдирая костяшки в кровь.

— Да чтоб тебя!

Рявкнул я, бросая ведро.

Вода расплескалась по каменным плитам. Боль в костяшках пульсировала, но злость была сильнее.

— Это твоя вина.

Прошипел я, глядя на руку.

— Ты! Ты мне всё ломаешь!

— Я?

Голос Юэ Лин звучал оскорблённо.

— Ты сам споткнулся, как пьяный смертный. Я, между прочим, пыталась удержать тебя от падения.

— Замолчи!

Я схватился за голову.

— Замолчи, замолчи, замолчи!

Она замолчала. Но рука продолжала предательски дрожать.

Я бросил ведро, наплевав на наказание, и побежал к сараю, где хранили дрова и инструменты. Там, среди топоров и пил, я выхватил топор.

— Хочешь жить в моей руке?

Прохрипел я.

— Хочешь? Тогда давай. Посмотрим, кто кого!

Я замахнулся.

Топор описал дугу и... замер.

Рука не сжалась на рукояти. Она, наоборот, разжалась. Пальцы раскрылись, и топор выскользнул, но не упал. Он повис в воздухе, будто его держала невидимая сила.

— Что за...

Начал я, но не договорил.

Топор медленно развернулся лезвием ко мне и отлетел в сторону, вонзившись в деревянный столб.

Я остался стоять с поднятой рукой. Секунду. Две.

— Ты совсем идиот?

Раздался в голове голос. На этот раз в нём не было ни насмешки, ни ленивой издевки. Только холод.

— Отрубить руку, в которой запечатана моя душа? Ты хоть понимаешь, что бы произошло?

— Я...Я не...

— Ты бы умер!

Отрезала Юэ Лин.

— И не просто умер. Твоя душа сгорела бы, как солома. А я, возможно, не пережила бы разрыв. Ты бы уничтожил нас обоих.

Я медленно опустил руку.

— Прости.

Прошептал я.

— Я просто... я не знаю, что делать.

— Для начала перестань вести себя как загнанный зверь.

Её голос смягчился на долю секунды, но я успел это заметить.

— Ты не единственный, кто попал в ловушку. Я тоже заперта. В тебе. И поверь, это не предел моих мечтаний.

Я упал на колени и закрыл лицо левой рукой. Правая висела плетью.

— Что мне делать?

Повторил я.

— Для начала выжить.

Сказала Юэ Лин.

— А для этого тебе нужно перестать привлекать внимание. Твоя истерика могла кого-то разбудить.

Я поднял голову. Вокруг было тихо. Рассвет ещё не наступил, и сарай тонул в полумраке.

— Я устал.

Признался я.

— Я знаю. Но усталость это слабость. А слабость в этом мире равна смерти.

Я кивнул, хотя она вряд ли это видела. Потом поднялся, вытащил топор из столба и аккуратно повесил его на место.

— Я не буду больше сходить с ума.

Сказал я.

— Посмотрим.

Ответила Юэ Лин.

К вечеру я всё же заставил себя пойти в баню.

Это была общая помывочная: маленькая деревянная постройка в дальнем углу Павильона. Для уборщиков полагались отдельные часы, поздно вечером, когда все нормальные люди уже разошлись. Я пришёл затемно, с чистой одеждой под мышкой, и с наслаждением влез в горячую воду.

Баня была простая: большая деревянная бадья, в которую наливали воду, топили печь снизу. Пар поднимался к потолку, клубился, обволакивал. Я откинулся на край, закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, как отпускает.

— Хорошо...

Выдохнул я.

— Просто... хорошо.

— Согласна.

Отозвалась Юэ Лин.

— Ты-то откуда знаешь?

— Я чувствую то же, что и твоя кожа. Вода горячая. Пахнет травами. Пар приятный.

Я открыл один глаз.

— То есть ты прямо всё чувствуешь?

— Всё, что чувствует твоя рука. А она сейчас очень довольна.

Я хмыкнул и снова прикрыл глаза. Ну, могло быть хуже. Могло быть хотя бы так.

А потом рука пошевелилась.

Сама.

Я замер, чувствуя, как пальцы медленно разгибаются, как ладонь скользит по поверхности воды, набирает пригоршню и плещет на плечо.

— Ты чего?

Спросил я.

— Ты грязный. Я мою. Разве не очевидно?

— Я сам...

— Не спорь.

Ладонь легла на плечо и начала растирать. Сначала неуверенно, потом настойчивее. Пальцы прошлись по шее, по ключице, спустились к груди. Я почувствовал, как кожа покрывается мурашками.

— Эй!

Я попытался отдёрнуть руку, но она не послушалась.

— Прекрати!

— Тебе неприятно?

Голос Юэ Лин стал ниже, с какой-то новой, тягучей интонацией.

— Мне... неуютно!

— А мне кажется, наоборот.

Рука скользнула ниже, по рёбрам, по животу. Я сжался, как пружина. Сердце заколотилось, дыхание сбилось.

— А ты славный.

Промурлыкала Юэ Лин, и я буквально увидел, как она улыбается где-то внутри.

— Горячий. Мокрый. Пахнешь... вкусно.

— Ты... ты демон!

Выдохнул я, пытаясь вырваться из собственной руки.

— Отвали!

— Это наша рука.

Поправила она.

— И мне нравится, как ты дрожишь.

Я сглотнул. Паника мешалась с чем-то другим, стыдным, и от этого злость вскипала с новой силой.

— Ну и чего ты добиваешься?

Рявкнул я, собрав волю в кулак.

— Хочешь, чтобы я в обморок упал? Или просто потрогать решила, раз своего тела нет?

Рука замерла на моём животе, чуть ниже пупка. Пауза. Я слышал, как она дышит, или мне казалось.

— Дерзкий.

Наконец произнесла Юэ Лин, и в голосе её проскользнуло что-то новое. Почти уважение.

— Ты умеешь огрызаться. Это мне нравится даже больше.

Ладонь неторопливо двинулась вниз, к краю воды.

— Только попроси, и я сделаю всё сама.

Прошептала она, и рука остановилась, не коснувшись запретного. Лишь кончики пальцев едва щекотали кожу.

— Пошла ты!

Выдохнул я, отворачиваясь. Щёки горели, и я надеялся, что в темноте этого не видно.

Юэ Лин рассмеялась и от этого смеха у меня по спине побежали мурашки.

— Хорошо, смертный!

Сказала она, и рука медленно отстранилась, скользнув обратно на бортик.

— Но запомни: я не спешу. Я умею ждать.

Я выскочил из бадьи как ошпаренный. Схватил одежду, натянул её на мокрое тело и вылетел в ночь, не оборачиваясь.

Ветер холодил мокрую кожу, но мне было плевать.

— Ты смутился.

Раздался в голове её голос.

— Заткнись.

— Ну признай. Тебе понравилось. Я многое умею, тебе нужно лишь попросить.

— Заткнись!

— Я чувствовала, как бьётся твоё сердце.

Я остановился посреди тёмного двора, тяжело дыша.

— Чего ты хочешь?

Спросил я в пустоту.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что хочу.

Ответила Юэ Лин.

— И потому что ты мой, мальчик.

Я не нашёлся что ответить.

Просто стоял и смотрел, как над Павильоном поднимается бледный диск луны.

Глава 5. Тяжело без правой руки?

Ночь после бани я провёл без сна.

Лежал на циновке, смотрел в тёмный потолок и слушал, как за окном стрекочут какие-то ночные твари. Рука лежала на груди, тёплая, тяжёлая, чужая. Я не решался пошевелиться, будто любое движение могло разбудить ту, что поселилась внутри.

Юэ Лин молчала.

И это молчание пугало сильнее, чем её насмешки. Потому что в голове всё ещё звучал её смех, низкий, хриплый, пробирающий до костей. И её слова: «Ты мой, мальчик. А своих не бросают».

Что это значит? Я не знал. И, честно говоря, боялся узнать.

Утром я поднялся разбитым, с чугунной головой. Но тело, к моему удивлению, чувствовало себя... неплохо. Даже лучше, чем обычно. Мышцы не ныли, спина не отваливалась. Будто кто-то за ночь отремонтировал меня по частям.

— Это сделала я.

Раздался в голове знакомый голос.

Я вздрогнул и чуть не упал с циновки.

— Ты теперь всегда будешь появляться без предупреждения?

— Я всегда здесь.

Ответила Юэ Лин.

— Просто не всегда говорю. А твоё тело было в ужасном состоянии. Пришлось немного подлатать.

— Зачем?

— Затем, что если ты сдохнешь, я тоже пострадаю. А я не собираюсь умирать в каком-то жалком теле уборщика.

Я хмыкнул.

— Логично.

— Рада, что ты начал мыслить здраво.

В её голосе снова проскользнула усмешка.

— А теперь поднимайся. У тебя работа. А ночью... ночью мы начнём.

— Что начнём?

— Тренировку.

Я замер.

— Тренировку? Какую тренировку?

— Ты хочешь выжить?

Спросила Юэ Лин.

— Хочешь стать сильнее? Тогда слушайся меня. Ночью, когда все уснут, мы пойдём в старую часть Павильона. Туда, где никто не ходит.

— Зачем?

— Узнаешь.

И она замолчала.

День тянулся невыносимо долго. Я месил полы, таскал воду, выслушивал окрики Чэнь Ю, но мысли были далеко. Ночная тренировка. Что она задумала? Чему может научить демон, запертый в моей руке?

Я боялся. Но, чёрт возьми, было и любопытно.

После заката я сделал вид, что иду спать. Дождался, пока в коридорах стихнут шаги, пока погаснут последние лампы. Потом натянул рубаху, сунул ноги в тапки и выскользнул из каморки.

Ночь встретила меня прохладой и стрекотом цикад. Я крался вдоль стен, стараясь не скрипеть половицами, и молился, чтобы никто не заметил.

— Левее.

Подсказала Юэ Лин.

Я послушно свернул.

— Теперь прямо. До старой каменной арки.

Я шёл, доверяясь её голосу. Старая часть Павильона оказалась заброшенной: полуразрушенные стены, заросшие дворы, тёмные провалы окон. Пахло сыростью и чем-то горелым.

— Сюда.

Я протиснулся в узкий проход и вышел на небольшую площадку, скрытую от посторонних глаз. Вокруг руины, увитые плющом. Сверху кусок неба, усеянный звёздами.

— Хорошее место.

Сказала Юэ Лин.

— Здесь нас не найдут.

— И что дальше?

Спросил я, озираясь.

— Дальше я покажу тебе, на что способна твоя рука.

Я машинально поднял правую ладонь. В темноте она выглядела почти обычно.

— Слушай внимательно.

Начала Юэ Лин.

— Моя душа запечатана в обломке клинка. Клинок сожрал твою руку и стал ею. Теперь твоя плоть, это моя сталь. Понимаешь?

— Не совсем.

— Твоя рука может превращаться в оружие.

Она говорила медленно, как учитель с нерадивым учеником.

— В клинок. В когти. В щит. Но для этого нужно желание. Твоё желание.

— Желание?

— Представь, что твоя рука это меч. Почувствуй его внутри. Он уже там, просто спит.

Я закрыл глаза. Попытался сосредоточиться. В ладони разлилось тепло.

— Не глаза.

Поправила Юэ Лин.

— Не думай. Чувствуй.

Я чувствовал. Тепло поднималось от пальцев к запястью, наполняло руку, делало её тяжелее. Кожа загудела, будто по ней пропустили слабый ток.

— А теперь открой глаза.

Я открыл.

Рука осталась прежней. Я разочарованно выдохнул.

— Не получилось.

— Потому что ты боишься.

Отрезала Юэ Лин.

— Ты напряжён, как струна. Расслабься. И попроси.

— Что?

— Попроси меня помочь.

Я замер.

— Попросить? Тебя?

— Тяжело без правой руки?

В её голосе зазвучала та самая, издевательская интонация.

Я скрипнул зубами.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Твоя воля слишком слаба, чтобы пробудить клинок. Нужна моя. Но я не буду помогать бесплатно.

— И что ты хочешь?

— Просто попроси. Вежливо. И, может быть, я откликнусь.

Внутри всё кипело. Я ненавидел просить. В Москве я не просил даже у начальника. Требовал, спорил, добивался. А тут... просить демона, живущего в моей собственной руке?

— Ну?

Поторопила она.

— Ладно..

Выдавил я.

— Помоги.

— Это не просьба. Это приказ. А я не люблю, когда мне приказывают.

Я сжал кулак. Глубоко вздохнул.

— Пожалуйста.

Процедил я.

— Помоги мне.

— Громче.

— Пожалуйста, помоги мне!

— С радостью!

Промурлыкала она.

И рука вспыхнула.

Боль была резкой, но короткой. А потом... потом я увидел, как моя кожа темнеет, становится глянцевой. Пальцы удлинились, заострились, превращаясь в когти. От запястья до локтя по коже побежали алые линии, пульсирующие, как вены.

Я смотрел во все глаза, не в силах отвести взгляд.

Рука превращалась в клинок.

Чёрная сталь, выросшая из плоти. Алая пульсация, бьющаяся в такт сердцу. И жар, как горячий душ после мороза.

— Это...

Я запнулся.

— Это невероятно.

— Это только начало.

Отозвалась Юэ Лин.

— Твоя рука теперь оружие. И она станет сильнее, если ты будешь тренироваться.

Я медленно пошевелил пальцами. Когти рассекли воздух с тихим свистом. Лёгкость, сила, точность, всё было иначе. Будто я всю жизнь ходил в кандалах, а теперь их сняли.

— Как долго это... работает?

— Пока у тебя есть силы.

Ответила она.

— Сейчас ты слаб. Даже такая трансформация выжмет тебя за пару минут. Но со временем будет лучше.

Я стиснул руку в кулак. Когти сошлись, как лезвия, и я почувствовал, как они царапают плоть. Кровь не пошла, видимо кожа тоже изменилась.

— А как убрать?

— Просто расслабься. Или прикажи себе.

Я попробовал. Через пару секунд когти начали втягиваться, кожа светлела, становилась обычной. Ощущение было странным...

Когда всё закончилось, я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою обычную худую руку.

— Впечатляет.

Признал я.

— Это только первая форма.

Сказала Юэ Лин.

— Дальше будет сложнее. Но не сегодня.

— Почему?

— Потому что ты уже на пределе. Ещё одна трансформация, и ты рухнешь без сознания.

Я хотел возразить, но почувствовал, как ноги стали ватными. Действительно, на пределе.

— Ладно..

Согласился я.

— Идём назад.

— Идём. Но запомни: никто не должен узнать о том, что ты умеешь. Если кто-то увидит твою руку в боевой форме, тебя убьют. И меня вместе с тобой.

— Я понял.

— Вот и славно.

Она помолчала.

— И ещё кое-что.

— Что?

— В следующий раз не заставляй меня упрашивать. Проси сразу. Это... унизительно.

Я усмехнулся.

— Тебе ли говорить об унижении? Ты меня в бане облапала.

— Неблагодарный. Я так проявляю свою заботу.

— Ну-ну.

Юэ Лин фыркнула, но в этом фырканье не было злости. Скорее, что-то похожее на смущение.

Я шёл назад через тёмные коридоры, и впервые за долгое время чувствовал... надежду? Пожалуй, да. Надежду. Потому что теперь у меня было то, чего не было у других.

Сила.

Пусть и страшная. Пусть и чужая. Но сила.

А значит шанс вырваться из этого места и не сдохнуть.

Глава 6. Чэнь Ю и первые проблемы

Чэнь Ю невзлюбил меня с первого дня.

Нет, не так. Чэнь Ю невзлюбил Линь Фаня задолго до того, как я занял его тело. А теперь, когда в теле появился я, с моим характером, моим языком и моим неумением вовремя промолчать, эта нелюбовь расцвела пышным цветом.

Он был старшим уборщиком. Это значило, что он раздавал приказы, следил за порядком и отвечал за то, чтобы такие, как я, не сачковали. Власть у него была небольшая, но достаточная, чтобы отравлять мне жизнь.

И он отравлял.

— Линь Фань, ты опять плохо вымыл пол!

Рявкнул он, когда я только-только закончил с уборкой в малом зале.

— Вон, у колонны разводы. Перемывай.

Я посмотрел туда, куда он указывал. Разводов не было. Была чистая, блестящая поверхность. Но спорить себе дороже.

— Хорошо...

Сказал я, сжимая тряпку.

— Что?

Чэнь Ю прищурился.

— Ты что-то сказал?

— Я сказал: хорошо, старший.

Повторил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Перемою.

Он хмыкнул и ушёл, а я остался стоять, глядя на идеально чистый пол.

— Почему ты это терпишь?

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Он унижает тебя, но сам пустое место. Смертный, у которого нет ни силы, ни ума. Почему ты позволяешь ему?

— Потому что у меня нет выбора.

Прошептал я, опускаясь на колени с тряпкой.

— Я уборщик. Он старший уборщик. Если я огрызнусь, меня накажут.

— Накажут?

Она рассмеялась.

— Ты боишься наказания больше, чем унижения?

— Я боюсь умереть.

Ответил я.

— А смерть здесь не самое страшное.

Юэ Лин замолчала. Но я чувствовал, как в ладони разливается тепло.

На следующий день Чэнь Ю снова нашёл повод.

— Линь Фань!

Его голос разнёсся по коридору, как удар хлыста.

— Ты почему не отнёс еду в западный павильон? Тебя просили ещё утром!

Я обернулся. Он стоял в проходе, уперев руки в бока, и смотрел на меня, как на пустое место.

— Меня никто не просил.

Ответил я.

— Что?

— Меня никто не просил, старший.

Повторил я чуть громче.

— Утром я был на уборке в тренировочном зале. Приказов насчёт еды не было.

Чэнь Ю побагровел.

— Ты мне дерзишь?

— Я просто объясняю.

Сказал я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Если приказ был, я его не слышал.

— Ах, ты не слышал!

Он шагнул ко мне.

— Может, тебе ещё раз повторить? Или сразу выпороть, чтобы лучше слышал?

Внутри всё сжалось. Я знал, что он может это сделать. Выпороть, отправить на отработку, лишить еды. В Павильоне наказания были простыми и быстрыми. И били здесь не для того, чтобы научить, а чтобы сломать.

Но я не мог больше молчать.

— Выпороть меня?

Я посмотрел ему в глаза.

— За то, что я не слышал приказ, которого не было? Хорошая логика, старший. Прямо как у моего бывшего начальника.

Чэнь Ю замер.

— Какого ещё начальника?

— В прошлой жизни.

Усмехнулся я.

— Он тоже любил наказывать за свои ошибки. Правда, он хотя бы платил за это. А ты нет.

Повисла тишина.

Я понял, что сморозил глупость. Слишком смело. Слишком... по-русски. Но отступать было поздно.

— В прошлой жизни?

Чэнь Ю наконец отмер.

— Ты совсем спятил, убогий? Какая ещё прошлая жизнь?

— Долго объяснять.

Ответил я, пожимая плечами.

— Да и не поймёшь ты. Ты же у нас только и умеешь, что орать да бить.

Его лицо исказилось.

— Ты...

Он замахнулся.

Я не успел среагировать. Удар пришёлся по щеке: резкий, хлёсткий, как пощёчина, но с кулака. Голова мотнулась в сторону, во рту появился вкус крови.

— Ещё раз откроешь рот.

Прошипел Чэнь Ю.

— И я тебе зубы пересчитаю. Понял?

Я сплюнул кровь на пол.

— Понял.

Сказал я.

— То-то же.

Он развернулся и ушёл, а я остался стоять, прижимая ладонь к горящей щеке.

— Ты позволил ему ударить тебя.

Произнесла Юэ Лин. В её голосе не было ни насмешки, ни злости. Только холод.

— Заткнись..

Буркнул я.

— Я не для того вселялась в тебя, чтобы ты был мальчиком для битья.

— А для чего?

Я усмехнулся, размазывая кровь по губе.

— Чтобы я стал демоном и убивал всех направо и налево?

— Может быть.

Я замер.

— Ты серьёзно?

— Я императрица, мальчик. Я не привыкла терпеть. И не позволю, чтобы мой носитель был слабее какого-то жалкого уборщика.

— Я не слабый.

Процедил я.

— Так докажи.

Я сжал правую руку в кулак. Пальцы дрожали от ярости. Где-то глубоко, под кожей, что-то загудело, запросилось наружу.

— Нет.

Сказал я.

— Не сейчас. Не здесь.

— Почему?

— Потому что если я выпущу это сейчас, меня убьют. А вместе со мной и тебя.

Юэ Лин хмыкнула.

— Хорошо.

Я не ответил. Подобрал тряпку и пошёл дальше по коридору, размышляя о том, как не сдохнуть в ближайшие дни.

День прошёл как в тумане. Щека болела, во рту стоял металлический привкус. Чэнь Ю больше не появлялся, но я знал, это ненадолго.

Вечером, лёжа на циновке, я смотрел в потолок и слушал, как в голове гудит пустота.

— Он сломает тебя, если ты не ответишь.

Нарушила тишину Юэ Лин.

— Ответить? И что потом? Он старше. Его слово против моего. Мне не поверят.

— А если он умрёт?

Я похолодел.

— Что?

— Что, если он просто исчезнет? Несчастный случай. Упал, ударился, никто не виноват.

— Ты предлагаешь мне убить его?

— Я предлагаю тебе перестать быть жертвой.

Я сел, обхватив колени.

— Я не убийца.

— Он ударил тебя. Теперь он не остановится. Рано или поздно ты сорвёшься. Так почему не сейчас?

Я молчал.

— Ты чувствуешь эту злость.

Продолжала она.

— Я знаю. Она внутри тебя, как огонь. Дай ей выход.

Моя правая рука сжалась в кулак. Сама.

Я смотрел на неё, как заворожённый. Пальцы побелели, кожа натянулась, вены вздулись. В ладони разливался жар, поднимался к запястью, к локтю.

— Прекрати...

Прошептал я.

— Зачем? Тебе ведь нравится.

— Прекрати!

Рука разжалась.

Я тяжело дышал, глядя на неё. Обычная рука. Худая, со шрамами. Но я знал, на что она способна.

— Ты не можешь контролировать это.

Сказала Юэ Лин.

— Но можешь направить. Позволь мне помочь.

— Помочь убить Чэнь Ю?

— Помочь тебе выжить. А выживает тот, кто не оставляет врагов за спиной.

Я лёг обратно, уставившись в потолок.

— Я подумаю.

— Думай быстрее, мальчик. Такие, как Чэнь Ю, не ждут.

Я не ответил. Так и пролежал еще минут десять, а после провалился в сон.

Глава 7. Драка у Колодца

Чэнь Ю не стал ждать долго.

На следующее утро, когда я вышел за водой для утренней уборки, он уже стоял у колодца. Не один. Рядом топтались двое его подпевал. Такие же уборщики, но покрупнее, с туповатыми лицами и кулаками, привыкшими бить, а не думать.

Я сразу понял: разговора не будет.

— Линь Фань.

Протянул Чэнь Ю, поигрывая какой-то щепкой.

— А я всё думаю, куда это ты вчера так торопился? Даже не попрощался.

Я остановился в паре метров, опуская ведро на землю.

— Работа была, старший. Сам знаешь.

— Работа..

Он хмыкнул.

— А мне вот доложили, что ты по коридорам шатаешься после отбоя. Это правда?

Внутри всё сжалось. Вчера я действительно возвращался с ночной тренировки. Неужели кто-то увидел?

— Не знаю, кто тебе доложил.

Ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Но я после отбоя сплю.

— Спишь?

Чэнь Ю шагнул ближе.

— А мне кажется, ты врёшь, убогий. И знаешь, что бывает за враньё старшему?

— Наказание?

Я не удержался.

— Логично. Ты же у нас мастер наказывать. Особенно тех, кто слабее.

Его лицо дёрнулось.

— Рот закрой!

Процедил он.

— А то что?

Я смотрел ему в глаза, и где-то глубоко внутри, в правой руке, разгоралось тепло.

— Ударишь? Ну давай. Тебе не впервой.

Чэнь Ю переглянулся со своими. Потом ухмыльнулся.

— Слышите? Он напрашивается.

Я не успел среагировать.

Один из подпевал: тот, что покрупнее, шагнул вперёд и толкнул меня в грудь. Я отлетел назад, споткнулся о камень и упал на спину. Воздух выбило из лёгких.

— Лежи-лежи.

Ухмыльнулся Чэнь Ю, нависая надо мной.

— Так тебе больше идёт.

Я попытался подняться, но второй подпевала прижал моё плечо ногой. Тяжесть вдавила меня в землю, перед глазами поплыли круги.

— Думаешь, раз ты дохлый уборщик, тебе всё сойдёт с рук?

Чэнь Ю присел на корточки рядом.

— Думаешь, можно дерзить и жить спокойно?

— Пошёл ты!

Прохрипел я.

Он замахнулся.

Удар пришёлся в скулу. Голова мотнулась, во рту снова появился вкус крови. Потом второй в живот. Я скрючился, хватая ртом воздух.

— Слабак!

Сплюнул Чэнь Ю.

— Даже сопротивляться не можешь.

Он выпрямился и пнул меня в бок. Я застонал.

— Запомни, убогий!

Сказал он.

— Ты здесь никто. И если я захочу, я буду бить тебя хоть каждый день. И никто тебя не защитит.

Я лежал, глотая пыль, и чувствовал, как в правой руке нарастает жар. Пальцы дрожали, но не от страха. От ярости.

— Отпустите его.

Раздался вдруг голос.

Я с трудом поднял голову. К колодцу подходил ещё один уборщик. Парень лет шестнадцати, худой, с испуганными глазами. Я его не знал.

— Чего?

Чэнь Ю обернулся.

— Отпустите.

Повторил парень, останавливаясь.

— Он уже понял. Правда, Линь Фань?

Я не ответил. Просто смотрел на Чэнь Ю.

— Вали отсюда.

Бросил тот парню.

— Или рядом ляжешь.

Парень побледнел, попятился и исчез за углом.

— Вот так.

Чэнь Ю снова повернулся ко мне.

— Даже твой заступник сбежал. Потому что знает: связываться с тобой себе дороже.

Он присел и схватил меня за грудки, подтягивая к себе.

— А теперь скажи, что ты был неправ.

Прошипел он.

— Скажи, что ты понял, кто ты есть.

Я молчал.

— Ну!

— Ты...

Я облизал разбитую губу.

— ...Просто тупой баран.

Лицо Чэнь Ю перекосилось.

Он отшвырнул меня и вскочил. А потом, не говоря ни слова, схватил меня за правую руку.

И мир замер.

Не знаю, что произошло первым. Может, он потянул слишком сильно. Может, я напрягся. А может, Юэ Лин просто надоело смотреть.

Раздался хруст.

Чэнь Ю заорал.

Я смотрел, как моя правая рука сжимается на его ладони: медленно, но неотвратимо, как стальной капкан. Пальцы Чэнь Ю, зажатые в моём кулаке, неестественно вывернулись. Хруст повторился. Он закричал громче, попытался вырваться, но рука держала крепко.

— Пусти!

Завизжал он.

— Пусти, урод!

Я...я не мог пошевелиться. Рука действовала сама.

— Я не...

Она разжалась.

Чэнь Ю отшатнулся, прижимая к груди искалеченную кисть. Его пальцы торчали под неестественными углами, как сломанные ветки. Лицо побелело, по щекам текли слёзы.

— Ты... ты сломал мне пальцы!

Закричал он.

Подпевалы стояли в стороне, бледные, не зная, что делать.

Я медленно поднялся. Тело ныло, рёбра болели, но правая рука... правая рука была тёплой. Довольной.

— Я не хотел.

Прошептал я, глядя на Чэнь Ю.

— Оно само.

— Само?!

Он завыл.

— Ты мне руку сломал, тварь!

Вокруг начали собираться люди. Я слышал шаги, голоса, чьи-то удивлённые возгласы. Всё плыло, как в тумане.

— Беги!

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Что?

— Беги отсюда, мальчик. Сейчас.

Я не стал спорить.

Развернулся и побежал. Сзади кричали, но я не оборачивался. Ноги сами несли меня через двор, мимо колонн, в тёмный проулок между зданиями. Остановился я только тогда, когда крики стихли.

Привалился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами стояла картина: пальцы Чэнь Ю, сломанные, как сухие ветки.

— Ты это сделала?

Выдохнул я.

— Мы.

Поправила Юэ Лин.

— Ты был зол. Я лишь дала выход.

— Я не хотел...

— Хотел. Ты мечтал об этом с той секунды, как он тебя ударил.

Я закрыл глаза.

— И что теперь? Нас поймают. Меня накажут. Или убьют.

— Возможно.

В её голосе не было ни капли сожаления.

— Но оно того стоило.

— Что?!

— Он не забудет этот урок. И другие тоже. Теперь они будут бояться.

Я открыл глаза и посмотрел на правую руку. Обычная. Худая. Со сбитыми костяшками.

— Я не хотел...

Повторил я, сам не зная, кого убеждаю.

— Хотел.

Ответила Юэ Лин.

— И это только начало.

Я сполз по стене на корточки и закрыл лицо левой рукой.

— Я не хочу быть чудовищем.

— Ты не чудовище.

Её голос стал тише, мягче.

— Ты человек, который научился отвечать. В этом мире иначе нельзя.

— Почему ты помогаешь мне?

Пауза.

— Потому что ты мой.

Наконец сказала она.

Я усмехнулся, размазывая кровь по губе.

— Ты уже это говорила.

— Потому что это правда.

Я поднялся. Ноги дрожали, но стояли.

— Что теперь?

— Теперь ждем. И готовиться к худшему.

— А если худшее, это то, что меня выгонят?

— Тогда уйдём вместе. Вне Павильона тоже есть мир.

Я хмыкнул.

— Звучит почти романтично.

Я выглянул из проулка. Во дворе было тихо. Кажется, всё успокоилось.

— Я пойду.

Сказал я.

— Надо хотя бы сделать вид, что ничего не было.

— Умно. Но будь осторожен.

— Постараюсь.

Я вернулся к колодцу. Ведро так и стояло на земле, вода расплескалась. Чэнь Ю уже увели, подпевалы исчезли. Только пара уборщиков косилась в мою сторону, шепчась.

Я поднял ведро и пошёл за водой.

Правая рука сжимала ручку спокойно, как будто ничего не произошло.

Но я знал: что-то изменилось.

И теперь последствия неизбежны.

Глава 8. Разговор со старейшиной

Меня не тронули до вечера.

Я успел переодеться, умыться, кое-как замаскировать разбитую губу. Правая рука вела себя тихо, но я чувствовал: Юэ Лин рядом, слушает, ждёт. Она не говорила, и это молчание давило сильнее любых слов.

А потом за мной пришли.

Это был тот самый сухой мужчина, что будил меня в первый день. Он возник на пороге моей каморки бесшумно, как тень, и бросил всего одно слово:

— Идём.

Я не спрашивал куда. Понимал.

Мы шли через Павильон, и я ловил на себе взгляды. Любопытные, испуганные, злорадные. Кто-то шептался, кто-то отворачивался. Чэнь Ю, судя по всему, уже успел всем рассказать, как «бешеный уборщик» сломал ему пальцы.

— Не сутулься.

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Если будешь выглядеть виноватым, тебя сожрут.

— Я и есть виноватый.

Прошептал я одними губами.

— Ты выживший. Это разные вещи.

Я выпрямил спину.

Старейшина ждал в малом зале — той самой комнате, куда простых уборщиков не пускали. Здесь пахло старым деревом и горькими благовониями. У стен стеллажи со свитками. В центре низкий столик, за которым сидел человек.

Старейшина Цзюнь.

Я видел его раньше, мельком. Высокий, сухой, с седыми волосами, собранными в строгий пучок. Лицо — как вырезанное из старого дерева: жёсткое, морщинистое, с глубокими складками у рта. Глаза тёмные, блестящие. Он смотрел на меня не мигая, и под этим взглядом хотелось провалиться сквозь пол.

— Линь Фань.

Произнёс он. Голос был негромким, но в нём звенела сталь.

— Садись.

Я опустился на колени напротив. Правая рука лежала на колене, тёплая, напряжённая.

— Расскажи, что произошло у колодца.

— Я...

Я сглотнул.

— Я вышел за водой. Чэнь Ю и двое других начали меня задирать. Потом ударили.

— И ты сломал ему пальцы?

— Это вышло случайно. Он схватил меня за руку, я испугался, попытался вырваться. И... вот.

Старейшина молчал. Его взгляд медленно прошёлся по моему лицу, задержался на разбитой губе, на синяке на скуле.

— Чэнь Ю утверждает, что ты напал на него без причины. Что твоя рука двигалась сама.

— Он врёт!

Сказал я.

— Злится, что я дал сдачи.

— Ты дал сдачи?

Старейшина чуть приподнял бровь.

— Ты, уборщик без капли ци, сломал пальцы старшему уборщику, который сильнее тебя и тяжелее на двадцать цзиней?

— Повезло.

Буркнул я.

— Не лги мне..

В его голосе появился холод.

— Я чувствую в тебе что-то.

Внутри всё похолодело.

— Скажи, что это остаточная ци от старого талисмана.

Быстро прошептала Юэ Лин.

— Он мог учуять выброс. Это объяснит и силу, и странность.

— Это...

Я запнулся.

— Мне один торговец продал талисман. Ну, от злых духов. Я его носил на руке. А во время драки он, кажется, сработал. Разрядился. И я от страха как-то... дёрнулся.

Старейшина прищурился.

— Какой ещё торговец?

— На рынке, в городе. Он говорил, что талисман на удачу. И что в нём частица ци какого-то мастера. Я не поверил, но купил. Дёшево.

— Где он сейчас?

— Раскололся.

Я развёл руками.

— В тот момент, когда Чэнь Ю схватил меня. Наверное, поэтому рука и среагировала. Выброс был.

— Не говори «наверное».

Подсказала Юэ Лин.

— Говори уверенно.

— Выброс был.

Повторил я твёрже.

— Я сам не понял, как это вышло. Просто руку обожгло, и всё.

Старейшина медленно откинулся назад. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Любопытно.

Произнёс он наконец.

— Значит, дешёвый талисман с рынка дал тебе силу, способную сломать кости? И после этого бесследно рассыпался?

— Ну... да.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил?

Я открыл рот. Закрыл. В голове было пусто.

— Не спорь с ним.

Шепнула Юэ Лин.

— Скажи, что понимаешь, как это звучит. Но это правда.

— Понимаю, звучит странно.

Сказал я.

— Но это правда. Мне незачем врать. Если бы у меня была настоящая сила, разве я месил бы полы за миску риса?

Старейшина усмехнулся. От этой усмешки у меня мурашки по спине побежали.

— А ведь верно.

Сказал он.

— Если бы у тебя была сила, ты бы не сидел здесь, как мышь перед котом.

Он помолчал, глядя на меня.

— Но что-то в тебе есть. Я чую.

— Не отвечай!

Быстро бросила Юэ Лин.

— Просто опусти глаза.

Я опустил.

— Возможно, это последствия выброса.

Продолжал старейшина.

— Возможно, что-то ещё. Я не буду карать тебя, не разобравшись. Чэнь Ю сам виноват: старший уборщик не должен был связываться с младшим. Он получил урок. Ты — предупреждение.

Я поднял голову.

— Спасибо, старейшина.

— Не благодари.

Он подался вперёд, и его глаза сверкнули.

— Я буду следить за тобой, Линь Фань. И если узнаю, что ты лжёшь...я сам сожгу тебя. Понял?

— Понял.

— Иди.

Я поднялся. Ноги дрожали, но я заставил себя идти ровно. Каждый шаг давался с трудом, потому что спину прожигал его взгляд.

Я вышел из зала, завернул за угол и только там позволил себе выдохнуть.

— Едва не спалился.

Сказал я, привалившись к стене.

— Ты был неплох.

Отозвалась Юэ Лин.

— Особенно с талисманом. Я бы даже поверила.

— А он?

— Он не поверил. Но и не уверен, что ты опасен. Пока.

— И что дальше?

— Дальше мы будем ещё осторожнее. Он не спускает с тебя глаз. Возможно, приставит кого-то.

— Отлично.

Я сплюнул.

— Шпион в придачу.

— Может, и нет.

В её голосе скользнула усмешка.

— Но теперь ты знаешь: он чует меня. Это плохо.

— Насколько плохо?

— Очень. Его уровень высок. Если он применит технику духовного взгляда, может увидеть мою суть. И тогда нам конец.

Я закрыл глаза.

— И как этого избежать?

— Не попадаться ему на глаза. И побыстрее свалиться отсюда.

— Свалить?

— Из Павильона. Чем раньше, тем лучше.

Я задумался. С одной стороны, здесь была крыша над головой и еда. С другой старейшина, который буквально почуял неладное. Оставаться — рисковать. Уходить — неизвестность.

— Подготовься.

Продолжила Юэ Лин.

— Еда, вода, одежда. В городе затеряться легче, чем в секте.

— Ты предлагаешь бежать? Просто взять и исчезнуть?

— Я предлагаю тебе выжить, мальчик. А здесь ты уже ходишь по краю.

Я вздохнул.

— Дай мне пару дней.

— Дам. Но не больше. Доверься мне.

— Ага.

Я усмехнулся.

— Доверься демону, который ломает руки.

— Ты сам её сломал.

Парировала она.

— Я просто помогла.

Я не ответил. Отлепился от стены и пошёл в свою каморку.

За окном сгущались сумерки. Где-то вдалеке снова пели мечи, и этот звук был как напоминание: время не ждёт.

Глава 9. Побег

Подготовка заняла три дня.

Я не мог просто взять и уйти, ведь за мной наверняка следили. Старейшина Цзюнь не производил впечатления человека, который бросает слова на ветер. Поэтому я действовал осторожно: прятал еду в укромных местах, откладывал сухие лепёшки, вяленое мясо, флягу для воды. Всё это понемногу, чтобы не вызвать подозрений.

Юэ Лин молчала. Но я чувствовал её присутствие.

— Ты готов?

Спросила она на третью ночь, когда я лежал на циновке, глядя в потолок.

— Нет.

Честно ответил я.

— Хорошо. Значит, не будешь беспечным.

Я сел, обхватив колени. За окном стояла тишина.

— А что, если нас поймают?

— Тогда нам конец.

Просто ответила она.

— Но лучше умереть свободным, чем жить на коленях.

— Это из какой-то местной мудрости?

— Это из моего опыта.

Я хмыкнул и начал собираться.

Котомка вышла лёгкой: лепёшки, кусок вяленого мяса, фляга, запасная рубаха, огниво. Всё, что могло пригодиться в дороге. Денег у меня не было, но Юэ Лин сказала, что это поправимо.

— Идём через восточную стену.

Шепнула она, когда я выскользнул в коридор.

— Там старая калитка, о которой мало кто знает.

— Откуда ты знаешь?

— Я не только спала всё это время. Я слушала. Смотрела твоими глазами. Запоминала.

Я не стал уточнять, как именно она «смотрела». Не до того.

Мы шли через Павильон, как воры. Тени прятали нас, но каждый скрип половицы казался оглушительным. Я вжимался в стены, задерживал дыхание, молился всем богам, в которых не верил.

Калитка оказалась в дальней части сада. Низкая, увитая плющом, запертая на ржавый засов. Я потянул его, и он поддался с тихим скрежетом.

— Быстрее.

Поторопила Юэ Лин.

Я выскользнул наружу.

Ночь встретила меня прохладным ветром и запахом сырой земли. Впереди чернел лес, за спиной высились стены Павильона. Я перебежал открытое пространство, нырнул под деревья и остановился, чтобы отдышаться.

— Получилось?

Прошептал я.

— Пока да. Но расслабляться рано.

Я поправил котомку и двинулся вглубь леса. Тропа была едва различима, но тело Линь Фаня помнило эти места: он иногда ходил сюда за хворостом. Я шёл, доверяя чужим ногам, и думал о том, что, возможно, только что подписал себе смертный приговор.

— Они обнаружат пропажу утром.

Сказала Юэ Лин.

— У нас есть фора в несколько часов.

— Мало.

— Достаточно, если не будешь медлить.

Я ускорил шаг.

Лес был густым и тёмным. Ветки цеплялись за одежду, корни норовили подставить подножку. Я спотыкался, падал, поднимался и шёл дальше. В голове крутилась одна мысль: не останавливаться.

— Стоп!

Вдруг резко сказала Юэ Лин.

Я замер.

— Что?

— Сзади. Слушай.

Я прислушался. Сначала ничего, только шум ветра в кронах. Потом до меня донёсся звук. Шаги. Быстрые, уверенные. И они приближались.

— Погоня!

Выдохнул я.

— Да. Двое.

— Откуда ты знаешь?

— Чую их ци. Слабые, но для тебя слишком сильные.

Я сглотнул.

— Что делать?

— Беги. И не оборачивайся.

Я побежал.

Ветки хлестали по лицу, ноги путались в траве, но я нёсся вперёд, как загнанный зверь. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Позади слышались шаги всё ближе, всё громче.

— Сворачивай!

Скомандовала Юэ Лин.

Я не спорил. Метнулся влево, в густые заросли. Ветки сомкнулись за мной, как занавес.

Не помогло.

Через несколько минут преследователи снова были рядом. Я понял, что не оторвусь. Слишком слабое тело. Слишком быстрые враги.

— Стой!

Бросила Юэ Лин.

— Ты что?

Выдохнул я.

— Если не повернёшься, они убьют тебя в спину. Это не то, как ты хочешь умереть.

— Я не хочу умирать вообще!

— Тогда остановись. И приготовься.

Я остановился. Развернулся.

Они вышли из-за деревьев.

Двое. Оба в синей одежде учеников. У одного короткий меч, у второго длинный посох с металлическим навершием. Я не знал их имён, но лица были смутно знакомы. Кажется, из внешних учеников.

— Линь Фань!

Произнёс первый, с мечом.

— Ты приговорён к наказанию за побег. Вернись с нами, и останешься жив.

— Врёт.

Шепнула Юэ Лин.

— У них приказ убить тебя. Старейшина не прощает предателей.

— Я не предатель.

Сказал я вслух, скорее для себя.

— Ты беглец.

Усмехнулся второй.

— А это одно и то же.

Они начали расходиться в стороны, окружая меня.

— Дима.

Голос Юэ Лин стал твёрдым.

— Сейчас всё будет быстро. Доверься мне.

— Что ты собираешься...

— Просто не сопротивляйся.

Первый бросился на меня.

Я не успел ничего понять. Правая рука дёрнулась сама, как будто её выбросило вперёд невидимой пружиной. Короткий меч сверкнул в лунном свете, но моя ладонь встретила его раньше, чем он достиг груди.

Сталь ударила в сталь.

Я смотрел, как моя рука превращается в чёрный клинок. Как пальцы смыкаются на лезвии врага, вырывая его. Как чужое оружие отлетает в сторону, а моя рука — уже не рука, а коготь — бьёт в грудь нападавшего.

Хруст.

Кровь.

Парень с мечом упал, захрипев. Второй замер, вытаращив глаза.

— Что за черт?!

А потом моя рука метнулась к нему.

Я не хотел этого. Клянусь, не хотел. Но тело не слушалось. Оно двигалось само, как боевая машина, и я был лишь пассажиром, запертым в собственной голове.

Бой длился не больше десяти секунд.

Когда всё закончилось, я стоял над двумя телами, тяжело дыша. Правая рука медленно возвращалась в обычную форму, но на ней была кровь. Чужая. Тёплая.

— Нет...

Прошептал я, отшатываясь.

— Нет-нет-нет...

Я упал на колени.

Меня вырвало.

Желудок скрутило, и я выблевал всё, что съел за день, прямо на траву, рядом с телами. Голова кружилась, слёзы текли по щекам, а я всё не мог остановиться.

— Тише, мальчик.

Раздался голос Юэ Лин. Тихий, почти нежный.

— Это пройдёт.

— Я убил их.

Прохрипел я, вытирая рот.

— Я убил этих людей...

— Это были не люди.

Холодно ответила она.

— Это были охотники. Они пришли убить тебя. Ты лишь защищался.

— Это не оправдание!

— Это реальность.

Её голос стал жёстче.

— Добро пожаловать в мой мир, Дима. Здесь либо ты, либо тебя. Третьего не дано.

Я зажмурился, пытаясь унять дрожь.

— Я не хочу в такой мир.

— А тебя никто не спрашивает.

Отрезала она.

— Ты уже в нём.

Я открыл глаза. Луна светила сквозь ветви, заливая поляну мертвенным светом. Тела лежали рядом, и я не мог заставить себя посмотреть на них.

— Вставай.

Сказала Юэ Лин.

— Нужно уходить. Если поблизости есть ещё преследователи, они поймут, что эти двое не вернулись.

— Я не могу...

— Можешь. Вставай.

Я с трудом поднялся. Ноги были ватными, перед глазами плыло. Но я встал.

— Хорошо.

Она помолчала.

— А теперь иди. Я подскажу, куда.

Я поплёлся сквозь лес, не чувствуя ни тела, ни холода. Внутри было пусто. Только кровь на правой руке, которая ещё хранила тепло убитых.

— Это не конец.

Сказала Юэ Лин где-то через час.

— Это только начало.

— Знаю...

Ответил я.

— Ты справился. Даже лучше, чем я ожидала.

— Справился?

Я горько усмехнулся.

— Я блевал на трупы.

— И это тоже нормально. Первый раз всегда самый тяжёлый.

— А дальше?

— Дальше будет легче.

— Не уверен, что это хорошо.

— Это выживание, мальчик. А выживание не бывает чистым.

Я замолчал.

Мы шли до рассвета, пока лес не поредел, а впереди не показалась дорога. Где-то вдалеке блестела река, и я понял, что мы вышли к городу.

— Дальше сам.

Сказала Юэ Лин.

— Но помни: за тобой будут охотиться.

— Значит, нужно залечь на дно.

— Именно.

Я вздохнул и двинулся вперёд.

Правая рука снова была тёплой.

Глава 10. Город Лунной Пыли

Город Лунной Пыли встретил меня запахом.

Ещё до того, как я увидел ворота, до меня донёсся смрад. Густой, многослойный, как одеяло: гнилые овощи, рыба, пот, дым, благовония, моча. Всё это смешивалось в один удушающий коктейль, от которого слезились глаза.

— Мило.

Пробормотал я, прижимая рукав к носу.

— Просто курорт.

— Зато здесь легко затеряться.

Отозвалась Юэ Лин.

— В таком месте никто не спрашивает, кто ты и откуда.

Ворота оказались широкими, с каменными башнями по бокам. Стражи: двое скучающих мужиков с копьями. Я вошёл в город, и шум обрушился на меня, как удар.

Крики торговцев. Грохот повозок. Пение каких-то птиц, которых продавали прямо на улице. Звон монет. И над всем этим свист. Знакомый, режущий слух свист клинков, рассекающих воздух.

Я поднял голову.

Над городом, между крышами, скользили мечники. Немного, но достаточно, чтобы я понял: это здесь обычное дело. Никто не пялился, никто не показывал пальцем. Летят и летят. Как голуби.

— Ну да..

Пробормотал я.

— Голуби с мечами. То, чего мне не хватало.

— Не таращись.

Одёрнула Юэ Лин.

— Ты не в Павильоне. Здесь другие правила.

— Ага. Можно грабить и убивать?

— Можно, если ты сильный. А ты пока нет.

Я хмыкнул и двинулся вглубь города.

Улицы были узкими, и извилистыми. Дома жались друг к другу, нависая над мостовой настолько, что между крышами оставалась лишь полоска неба. Люди сновали туда-сюда: торговцы, ремесленники, нищие, погонщики ослов. Пахло так, что хотелось провалиться сквозь землю.

Я брёл, не разбирая дороги, просто позволяя толпе нести меня. В голове было пусто. Только изредка вспыхивали картинки: лес, кровь, два тела, моя рука, превращающаяся в клинок.

— Прекрати.

Тихо сказала Юэ Лин.

— Что?

— Ты снова думаешь о них. Я чувствую. Не надо.

— Почему? Я должен помнить.

— Помнить и казнить себя, разные вещи. Ты выжил. Это главное.

Я не ответил. Просто шёл.

Где-то через час я вышел к рынку. Он раскинулся на огромной площади, заставленной деревянными прилавками. Чего тут только не было: ткани, посуда, специи, амулеты, оружие, еда. Толпа гудела, как улей, и со всех сторон неслись зазывающие крики.

Я остановился у одного из прилавков, разглядывая дешёвые украшения. Есть не хотелось, пить тоже. Просто нужно было куда-то деть глаза.

— Эй, красавчик!

Я обернулся.

За соседним прилавком стояла девушка. Молодая, с круглым лицом и блестящими чёрными глазами. Тёмные волосы убраны под платок, на щеках лёгкий румянец. Одета просто, но аккуратно. Она улыбалась мне, и в её улыбке было что-то тёплое, почти нежное.

— Подходи, не бойся.

Она поманила меня пальцем.

— У меня лучшие товары на рынке. Смотри, какие ленты! Для сестры или... для девушки?

Я моргнул.

— Для девушки?

— Ну, для той, кто ждёт тебя дома?

Она хитро прищурилась.

— Или для той, кого ты хочешь завоевать.

Я не успел ответить.

Правая рука сжалась.

Резко, до хруста. Я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь, как костяшки белеют от напряжения. Боль была тупой, но ощутимой.

— Ещё раз она на тебя посмотрит.

Раздался в голове ледяной голос.

— И я сломаю ей пальцы.

Я с трудом удержался от смеха.

— Ты ревнуешь?

Прошептал я одними губами.

— Я предупреждаю.

Отрезала Юэ Лин.

— Ага, ну да. Конечно. Просто предупреждаешь.

— Ты хочешь, чтобы эта дешёвка трогала тебя руками, которыми она перебирала рыбу?

— Она ленты продаёт, а не рыбу.

— Не важно. Отойди от неё.

Я усмехнулся и повернулся к торговке.

— Спасибо.

Сказал я.

— Ничего не нужно.

— Как знаешь, красавчик.

Она подмигнула.

— Заходи, если что.

Я кивнул и отошёл. Правая рука всё ещё горела, но постепенно расслаблялась.

— Доволен?

Прошипела Юэ Лин.

— Чем?

— Тем, что она тебе подмигнула. И назвала красавчиком.

— А тебя это задевает?

— Меня это раздражает. Разница есть.

— Ну-ну.

Я покачал головой.

— Ты просто не хочешь, чтобы кто-то смотрел на твою собственность.

— Верно!

Неожиданно согласилась она.

— Ты мой носитель. А значит, моя собственность.

— Офигеть.

Я фыркнул.

— Я для тебя как... табуретка?

— Скорее, как дом. В который я не хочу пускать посторонних.

Я не нашёлся, что ответить.

Остаток дня я потратил на то, чтобы найти ночлег. Денег не было, но Юэ Лин подсказала, где можно заработать пару монет: помочь разгрузить телегу у склада, подмести возле чайной, разнести товар. К вечеру у меня в кармане завязались в узелок медяки.

— Теперь найди постоялый двор.

Сказала она.

— Подешевле, но с отдельной комнатой.

— Зачем отдельная?

— Затем, что нам нужно поговорить. Без свидетелей.

Я нашёл место в западной части города. Низкая грязная постройка с вывеской, на которой было нарисовано что-то похожее на утку. Хозяин — пожилой мужик с бородой. Взял с меня три медяка и выдал ключ.

Комната оказалась крохотной: циновка, столик, кувшин с водой. Окно выходило на глухую стену. Пахло пылью и чужими жизнями.

— Сойдёт.

Буркнул я, падая на циновку.

— Не расслабляйся.

Сказала Юэ Лин.

— Ночью всё проверим.

— Что проверим?

— Твою руку. И твою голову. Ты до сих пор трясёшься.

Я посмотрел на правую ладонь. Она действительно дрожала.

— Это нервное.

Сказал я.

— Пройдёт.

— Не пройдёт. Тебе нужно выплеснуть напряжение. Иначе оно сожрёт тебя изнутри.

— И что ты предлагаешь?

— Пока спать. А дальше я подскажу.

Я не стал спорить. Сил не было ни на что.

Сон пришёл быстро.

Мне снилось, что я снова в лесу. Вокруг тишина, только ветер шумит в кронах. Я иду по тропе, и на руке у меня кровь. Она тёплая, липкая, и не оттирается, сколько ни три. Я снова и снова провожу ладонью по траве, но кровь остаётся.

— Бесполезно.

Раздаётся голос.

Я поднимаю голову.

Она стоит впереди.

Юэ Лин.

Я вижу её впервые.

Не тень, не силуэт, не мираж. Она реальна настолько, что у меня перехватывает дыхание.

Высокая. Стройная. С длинными серебряными волосами, которые струятся по плечам . Лицо белое, как фарфор, с тонкими чертами и алыми глазами, которые смотрят прямо в душу.

На ней красное платье.

Оно обтягивает тело, как вторая кожа. Лиф с глубочайшим V-образным вырезом, который спускается до самого пупка, не оставляя простора воображению. Грудь приподнята корсетом, и тонкое чёрное кружево по краям только подчёркивает её.

Между полами лифа, по центру, идёт чёрная декоративная вставка, похожая на стилизованное пламя.

На плечах массивные чёрные наплечники, как осколки. Они придают её облику жёсткость, агрессию, но контрастируют с мягкостью тела, создавая странную, манящую картину.

Рукава длинные, струящиеся, из алого полупрозрачного материала. Они расширяются к кистям, украшены чёрным узором.

Талия перетянута чёрным поясом, который теряется в глубоком диагональном разрезе юбки.

— Ну?

Она улыбается уголком губ.

— Как я тебе? Нравлюсь?

Я не мог ответить.

Потому что она подходит ближе.

Медленно. Тягуче. Каждое её движение как танец, как обещание. Я отступаю, но спотыкаюсь и падаю на спину. Мягкая трава принимает меня, но я не чувствую облегчения.

Юэ Лин наклоняется. Садится на меня сверху.

Её бёдра сжимают мои. Я чувствую жар, исходящий от её тела. Руки с длинными ногтями ложатся на мою грудь, ведут вверх, к шее, к лицу. Она проводит пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения по телу бегут мурашки.

— Ты мой.

Шепчет она, наклоняясь к моему уху.

— И я никому тебя не отдам.

Её губы почти касаются моего уха. Я не могу пошевелиться. Не могу оттолкнуть. Не могу...

— Понял?

Она отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Понял?

Повторяет она.

Я просыпаюсь.

Рывком. В холодном поту.

Сердце колотится так, что, кажется, слышно в соседних комнатах. Дыхание сбито. В горле пересохло.

Я сел, озираясь. Комната. Циновка. Тёмное окно. Тишина.

— Это был сон...

Выдохнул я.

— Просто сон.

Глава 11. Вступительный Экзамен

Объявление я увидел случайно.

На третий день в Лунной Пыли, когда медь в узелке подошла к концу, а в животе поселилась привычная пустота, я наткнулся на стену у храма, обклеенную бумажными листами. Большинство из них выцвели, порвались, но один свежий, с чёткими иероглифами бросался в глаза.

«Школа фехтования "Скрытый Лотос" проводит набор учеников. Требуются юноши и девушки не старше двадцати лет, с базовой подготовкой или без. Испытания пройдут через три дня. Победителям жильё, питание, обучение у мастеров».

Я перечитал трижды.

— Жильё..

Пробормотал я.

— Питание. Обучение.

— И зачем тебе это?

Подала голос Юэ Лин.

— Мне нужна крыша над головой и еда.

Ответил я.

— И желательно подальше от Павильона.

— Школа, это тоже секта. Со своими правилами, иерархией и наказаниями. Тебе не понравится.

— Мне многое здесь не нравится. Но жрать хочется.

Она вздохнула.

— Ты упрямый.

— А ты только сейчас заметила?

— Нет. Просто надеялась, что это временно.

Я хмыкнул и сорвал лист со стены.

До экзамена оставалось три дня. Три дня я потратил на то, чтобы привести себя в порядок: отстирал одежду в реке, отмылся сам, постарался выглядеть не как бродяга, а как парень, у которого есть хоть какое-то будущее. Получилось так себе, но лучше, чем ничего.

Юэ Лин всё это время молчала. Но я чувствовал, как она наблюдает. Иногда в правой руке разливалось тепло, и я понимал: она думает.

— Ну?!

Не выдержал я вечером накануне экзамена.

— Что скажешь?

— О чём?

— О школе. О том, что меня туда могут не взять.

— Могут.

Согласилась она.

— Если будешь тупить.

— Спасибо за поддержку.

— Я не обязана тебя поддерживать. Я обязана тебя сохранить. А для этого нужно, чтобы ты попал в место, где не спросят, откуда у тебя шрам на ладони и почему твоя ци странная.

— Странная ци?

Я нахмурился.

— Твоя ци это я, мальчик. Я тебя подпитываю, но и выдают тоже. Если экзаменаторы умеют видеть, они заметят.

— И что делать?

— Довериться мне. Я приглушу себя. Но ты должен будешь делать, что я говорю.

— В этом есть подвох?

— Всегда есть подвох.

Она усмехнулась.

— Но тебе понравится.

Наутро я стоял перед воротами школы «Скрытый Лотос».

Она оказалась не такой огромной, как Павильон Небесного Меча, но и не маленькой. Серые каменные стены, крытые черепицей крыши, узкие окна. Над воротами вывеска с изящным иероглифом «Лотос», выполненным в виде распустившегося цветка.

Во дворе уже толпились абитуриенты — человек пятьдесят. В основном молодые, но были и постарше. Одни в дорогой одежде, с оружием на поясе. Другие как я, в простых рубахах, с пустыми руками и голодным блеском в глазах.

— Много конкурентов.

Прошептал я.

— Большинство мусор.

Отрезала Юэ Лин.

— Смотри на того, в сером халате. Слева.

Я скосил глаза. Парень лет восемнадцати, с длинными волосами, собранными в хвост. Стоял в стороне от всех, глаза полузакрыты. Вокруг него будто воздух дрожал.

— Он силён.

Сказала Юэ Лин.

— Если столкнёшься с ним, не геройствуй.

— А я и не собирался.

Экзамен начался с проверки.

Нас выстроили в длинную очередь, и слуга школы, сутулый мужик с испитым лицом записывал имена и возраст. Когда я назвался, он даже не поднял головы.

— Оружие есть?

Буркнул он.

— Нет.

— База?

— Нет.

— Тогда в конец.

Он кивнул на группу таких же оборванцев.

— Жди.

Я отошёл. Внутри колотилось от волнения, но виду не подавал.

— Спокойно.

Шепнула Юэ Лин.

— Ты сильнее, чем они думают.

— Я сильнее? Или ты?

— Мы.

В её голосе прозвучало что-то тёплое.

Первая часть экзамена — письменная.

Нам раздали деревянные таблички, залитые воском, и палочки. Нужно было ответить на вопросы: основы циркуляции ци, названия великих школ, правила поведения ученика. Я смотрел на всё это и понимал, что половину не знаю.

— Пиши, я буду диктовать.

Сказала Юэ Лин.

— Откуда ты знаешь ответы?

— Я прожила десять тысяч лет. Я знаю всё.

Я хмыкнул и начал писать.

Вторая часть — физическая.

Нас вывели на площадку и заставили выполнять упражнения: отжимания, приседания, бег с грузом. Здесь я справился лучше. Тело Линь Фаня было слабым, но за последние дни Юэ Лин подлатала его, и я чувствовал себя... крепче. Не атлетом, конечно, но и не развалиной.

А вот третья часть оказалась самой сложной.

Поединок.

Нас разбили на пары. Против меня вышел парень из «середнячков» — с деревянным мечом, но с уверенной стойкой. Он смотрел на меня сверху вниз и ухмылялся.

— Без подготовки?

Спросил он.

— Ну, типа того.

— Сдайся сразу. Бить не буду.

— Спасибо, конечно.

Я взял у слуги деревянный меч.

— Но я попробую.

Он пожал плечами.

Мы встали в стойки.

Я не знал, что делать. Совсем. В памяти Линь Фаня были обрывки движений, подсмотренные у учеников Павильона, но это не опыт. Это мусор.

— Слушай меня.

Раздался голос Юэ Лин.

— Не думай. Чувствуй. Когда он сделает шаг, уходи влево.

— Влево?

— Просто делай.

Парень двинулся.

Я ушёл влево.

Его меч рассек воздух там, где секунду назад была моя голова. Толпа ахнула. Я сам не понял, как это вышло.

— Теперь вперёд.

Скомандовала Юэ Лин

— Удар снизу.

Я ударил.

Деревянный меч врезался ему в бок. Не сильно, но достаточно, чтобы он согнулся.

— Бей!

Рявкнула она.

Я добавил сверху. Меч опустился на плечо, и парень упал на колено.

Экзаменатор поднял руку.

— Победа.

Я стоял, тяжело дыша, и не верил.

— Всё?

Выдохнул я.

— Всё.

Ответила Юэ Лин.

— Ты молодец.

— Это был я?

— Это были мы.

Поправила она.

— И не привыкай. Таких лёгких побед будет мало.

Меня зачислили.

Не в лучшие, не в худшие: во внешние ученики. Дали комнату на двоих, серую форму и миску риса.

Когда я вошёл в свою комнату и сел на циновку, наконец-то выдохнул.

— Получилось..

Прошептал я.

— Пока да.

Отозвалась Юэ Лин.

— Но запомни: школа это не дом. Это поле боя.

— Знаю. Но хотя бы с крышей.

— Крыша у тебя теперь есть. А вот еда...

Она усмехнулась.

— Рис невкусный.

— Ты и это чувствуешь?

— Я чувствую всё, что чувствует твой язык.

— Офигеть.

Я покачал головой.

— Демон-гурман.

— Императрица.

Поправила она.

— И да, я знаю толк в еде.

— Что, во дворце кормили лучше?

— Во дворце кормили так, что ты бы умер от гастрономического оргазма. И от обжорства.

Я рассмеялся, впервые за долгое время.

— Ну, раз так.

Ялёг на циновку, закинув руки за голову.

— Придётся тебе потерпеть. Может, на праздник дадут мясо.

— Ловлю тебя на слове, мальчик.

Я закрыл глаза.

Впервые за несколько недель мне было... спокойно.

Не хорошо, нет. Но спокойно.

Как будто я наконец-то перестал бежать.

Хотя бы на время.

Глава 12. Шен И

Комната в общежитии оказалась крохотной.

Две циновки, низкий столик, пара деревянных сундуков для вещей. Окно узкое, как бойница, выходящее во внутренний двор. Из мебели всё. Но после ночёвок под заборами и в канавах это казалось роскошью.

Я бросил котомку в угол, сел на циновку и вытянул ноги. Тело гудело после экзамена, но на душе было странно легко. Впервые за долгое время я знал, что завтра у меня будет еда. И крыша. И, возможно, даже шанс на что-то большее.

— Доволен?

Раздался голос Юэ Лин.

— Типа того.

Ответил я, разглядывая потолок.

— А ты?

— Я бы предпочла дворец, но сойдёт.

— Ну извини. Могу уступить тебе циновку, если хочешь.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет тела. Забыл?

— А как же та штука во сне?

Я усмехнулся.

— Там у тебя было очень даже тело.

Повисла пауза.

— Это был сон.

Наконец произнесла Юэ Лин.

— Не обольщайся.

— Ага, конечно. Просто сон. В котором ты сидела на мне сверху и говорила, что я твой.

— Ты слишком много болтаешь, мальчик.

— А ты слишком много снишься мне.

Парировал я.

Она фыркнула, но в этом фырканье не было злости. Скорее, что-то похожее на смущение. Хотя, возможно, мне просто показалось.

Дверь распахнулась.

— О! Ты уже здесь!

Я обернулся.

На пороге стоял парень. Невысокий, щуплый, с растрёпанными волосами и широченной улыбкой, от которой у него, казалось, вот-вот треснут щёки. В руках узелок с какими-то свёртками, за спиной деревянный меч.

— Я Шэн И!

Выпалил он, проходя внутрь и сваливая вещи на свободную циновку.

— Меня к тебе подселили. Ты ведь Линь Фань, да?

— Ну... да.

Ответил я, всё ещё переваривая его напор.

— Отлично! А я уж думал, один буду. Сосед это же здорово, правда? Будем вместе тренироваться, есть, дежурить...

— Стоп-стоп.

Я выставил левую руку.

— Давай по порядку. Ты всегда такой... громкий?

Шэн И замер, потом рассмеялся.

— Прости. Я просто рад. Понимаешь, я из деревни. Первый раз в таком месте. Вокруг столько всего! Люди, мечи, мастера... У меня даже голова кружится!

— Это от голода, наверное.

Хмыкнул я.

— И от голода тоже!

Он с готовностью закивал.

— Ты ел? У меня есть лепёшки. Мама напекла. Хочешь?

Я хотел отказаться, но желудок предательски заурчал.

— Ладно.

Сдался я.

— Давай свою лепёшку.

Шэн И развязал узелок и протянул мне свёрток. Лепёшка оказалась тёплой, мягкой, пахнущей чем-то домашним. Я откусил и едва не застонал от удовольствия.

— Вкусно?

С надеждой спросил он.

— Очень.

Честно ответил я.

— Мама их лучше всех печёт.

Он уселся напротив, сложив ноги по-турецки.

— А ты откуда?

— Издалека.

Уклончиво ответил я.

— Ну, понятно, что издалека.

Он не смутился.

— У тебя говор странный. Будто не местный.

— Есть такое.

Я откусил ещё.

— Не обращай внимания.

Он кивнул, будто и не ждал другого ответа, и начал рассказывать о себе. Деревня у реки, отец-крестьянин, мать-портниха, три сестры, коза и пёс по кличке "Хвост". Его отправили в школу, потому что какой-то странствующий мастер заметил в нём «искру». Сам Шэн И не до конца понимал, что это значит, но был счастлив.

— Я, честно говоря, меча и в руках-то не держал.

Признался он, почесывая затылок.

— Ну, кроме деревянного. Но я быстро учусь!

— Конечно.

Согласился я.

— Куда ты денешься.

Он рассмеялся.

— А ты? Ты, наверное, уже умеешь? Ты на экзамене так ловко того парня сделал!

— Повезло.

Сказал я.

— Просто повезло.

— Ну да, ну да.

Шэн И хитро прищурился.

— Так я и поверил.

Он потянулся и вдруг хлопнул меня по плечу.

Всё произошло мгновенно.

Моя правая рука метнулась вверх и перехватила его запястье. Пальцы сжались. Не сильно, но достаточно, чтобы Шэн И вздрогнул и округлил глаза.

— Ого!

Выдохнул он.

— Быстро!

— Судорога.

Я выпустил его руку и отвёл свою в сторону.

— Извини. Случается.

— Судорога?

Шэн И потёр запястье.

— Это же ты меня схватил. Я даже не заметил, как.

— Рефлекс.

Я пожал плечами, стараясь говорить ровно.

— Старая травма. Иногда само дёргается.

— Понятно.

Он смотрел на меня с любопытством, но без страха.

— А ты, оказывается, не так прост.

— Проще не бывает.

Я отвернулся, делая вид, что разглядываю окно.

— Пусть не трогает тебя.

Раздался в голове ледяной голос Юэ Лин.

— Ещё раз полезет, я ему руку сломаю.

— Не сломаешь.

Прошептал я одними губами.

— Проверь.

— Не собираюсь.

Шэн И тем временем полез в свою котомку и достал грубую деревянную фигурку: то ли лошадку, то ли собаку.

— Это мне младшая сестра вырезала!

Сказал он, ставя фигурку на столик.

— На удачу. Чтобы дом не забывал.

— Мило.

Сказал я.

— А у тебя есть что-то такое? Ну, из дома?

Я задумался. Из дома. Из какого дома? Из Москвы? Из съёмной хаты на окраине? Из тела Линь Фаня, у которого не было ничего, кроме метлы и циновки?

— Нет.

Ответил я.

— Ничего.

— Тогда будешь делиться со мной моей удачей!

Он улыбнулся так искренне, что я не нашёлся с ответом.

— Ты слишком добрый.

Сказал я наконец.

— А что в этом плохого?

— В этом мире многое.

Шэн И пожал плечами.

— Ну, если я буду злым, мир не станет лучше. А если добрым, может, хотя бы одному человеку будет легче.

Я смотрел на него и не знал, смеяться мне или плакать. Наивный. Добрый. Обаятельный. Такой в Павильоне не продержался бы и недели. А здесь... Здесь, возможно, у него есть шанс.

— Ты знаешь, Шэн И.

Я лёг на циновку и закинул ногу на ногу.

— А ты мне, пожалуй, нравишься.

— Спасибо!

Просиял он.

— Ты мне тоже!

— Я не договорил. Но это редкость.

— Что редкость?

— Чтобы мне кто-то нравился.

Он рассмеялся легко, открыто, как будто мы дружили сто лет.

— Забавный ты, Линь Фань. С тобой не соскучишься.

— Это точно..

Пробормотал я.

— Не нравится он мне.

Снова влезла Юэ Лин.

— Слишком шумный. И руки распускает.

— Он просто дружелюбный.

Шепнул я.

— Он касается тебя. Мне это не нравится.

— А что, если это сделает девушка? Тоже не понравится?

— Девушке я бы сразу сломала пальцы.

— А парню?

— Парню руку.

— Логично..

Я хмыкнул.

— Ты у меня такая последовательная.

— Не ёрничай.

Ночь опустилась быстро. Шэн И уснул почти мгновенно, свернувшись калачиком на своей циновке. Его дыхание было ровным, спокойным, как у человека, который не знает, что такое смерть.

Я лежал без сна.

— Тебя что-то тревожит.

Произнесла Юэ Лин.

— Всё меня тревожит.

— Этот мальчик не угроза. По крайней мере, пока.

— Он хороший.

Сказал я.

— Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

— Тогда держи дистанцию.

— Поздно.

Я улыбнулся в темноту.

— Кажется, у меня появился друг.

Юэ Лин вздохнула.

— Друзья это слабость, мальчик. Они делают тебя уязвимым.

— Или сильнее.

— Это иллюзия.

— Возможно.

Я закрыл глаза.

— Но знаешь, что?

— Что?

— Мне плевать.

Она не ответила.

Только где-то глубоко, в правой руке, разлилось тепло. Не злое. Скорее... задумчивое.

Как будто она вспоминала что-то.

Или кого-то.

Глава 13. Наставница Сяо Юэ

Утро началось с удара гонга.

Я подскочил на циновке, едва не врезавшись головой в столик. Шэн И уже стоял у окна, бодрый, как будто и не спал вовсе, и натягивал серую форму ученика.

— Подъём, Линь Фань!

Просиял он.

— Сегодня первая тренировка! Говорят, её ведёт сама Сяо Юэ!

— Кто?

Я потёр глаза, пытаясь проснуться.

— Сяо Юэ! Наставница внешнего круга! О ней все говорят!

— И что говорят?

Шэн И на мгновение смутился.

— Ну... что она красивая. Очень.

— Ага..

Я хмыкнул, поднимаясь.

— Красивая наставница. В боевой школе. Конечно, что может пойти не так.

— Ты что, не веришь?

Шэн И округлил глаза.

— Говорят, она из внутреннего круга, но временно ведёт занятия у внешних. Это большая удача попасть к ней!

— Удача.

Пробормотал я, натягивая форму.

— Посмотрим.

Форма оказалась чуть великовата. Серая рубаха с широкими рукавами, тёмные штаны, пояс. Я затянул его потуже, чтобы не сваливался, и мы с Шэн И вышли в коридор.

Школа «Скрытый Лотос» утром гудела, как улей. Ученики сновали туда-сюда, кто-то уже размахивал деревянным мечом прямо в коридоре, за что получил подзатыльник от старшего. Пахло варёным рисом, травами и лёгким дымом благовоний.

— Сюда!

Шэн И потянул меня за рукав.

— Тренировочный зал в восточном крыле.

— Дай угадаю, ты уже всё разведал?

— А как иначе?

Я покачал головой, но пошёл следом.

Тренировочный зал оказался просторным помещением с деревянным полом и высокими окнами. Ученики выстроились в несколько рядов. Мы с Шэн И встали в последний, там где стояли такие же новички, как мы.

И тут вошла она.

Тишина накрыла зал мгновенно, будто кто-то выключил звук.

Сяо Юэ была... красивой. Нет, не так. Она была чертовски, вызывающе, до скрежета зубов красивой. Высокая, с точеной фигурой, которую не могла скрыть даже простая серая форма с серебряной каймой. Длинные чёрные волосы собраны в высокий хвост, лицо фарфоровое, с изящным носом и слегка припухлыми губами. Глаза тёмные, глубокие, с острым блеском, который выдавал в ней не просто красавицу, а воина.

Я засмотрелся.

В смысле реально засмотрелся. Как подросток в первый день лета. Взгляд сам скользнул по её шее, по ключицам, по...

— Линь Фань!!!

Раздался в голове ледяной голос.

Я вздрогнул.

— Ты что это делаешь?

Прошипела Юэ Лин.

— Ничего..

Прошептал я.

— Ты пялишься!!!

— Я не пялюсь. Я... изучаю.

— Изучаешь?

В её голосе появилась угроза.

— Её формы изучаешь?

Я не успел ответить.

Правая рука дёрнулась. Пальцы сами начали выбивать дробь по бедру, оставляя на ткани едва заметные царапины от ногтей.

— Прекрати..

Я сжал руку левой.

— Ещё один взгляд, и я попорчу ей личико...

Пообещала Юэ Лин.

— Ты с ума сошла?!

— Я серьёзно. Этот фарфоровый лобик так и просится под мои когти.

— Ты ревнуешь.

— Я в бешенстве.

Я фыркнул, но постарался отвести взгляд от Сяо Юэ. Получилось не сразу.

Тем временем наставница прошла в центр зала, остановилась и обвела нас спокойным, цепким взглядом.

— Я Сяо Юэ.

Произнесла она. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой у меня почему-то побежали мурашки.

— Буду вести у вас основы Пути Меча. Кто здесь первый раз держит оружие?

Несколько рук поднялись. В том числе Шэн И и моя.

— Ясно..

Она кивнула.

— Тогда начнём с простого. Показываю стойку. Повторяйте.

Она встала в боевую позицию: ноги расставлены, корпус развёрнут, правая рука у бедра, будто сжимает невидимый меч. Движение было плавным, текучим, и в то же время невероятно точным.

— Вот так.

Она повернулась, и я снова залип.

— Линь Фань!!!

Зашипела Юэ Лин.

— Ты опять!

— Я запоминаю технику!

— Ты запоминаешь её задницу!!!

Я поперхнулся воздухом.

— Что?!

— Я всё вижу, мальчик. И чувствую. Твоё сердце бьётся быстрее, когда она двигается.

— Это от нагрузки!

— От нагрузки у тебя бьётся ниже.

Я покраснел. Надеюсь, никто не заметил.

— Заткнись...

Прошептал я.

— Не дождёшься.

Тренировка продолжалась. Сяо Юэ показывала базовые движения: как держать меч, как переносить вес, как дышать. Я старался повторять, но мысли путались. С одной стороны красивая наставница, которая, кажется, замечала мой взгляд и от этого улыбалась уголком губ. С другой демон в моей руке, которая обещала «попортить личико» и явно не шутила.

К концу занятия я выдохнул с облегчением.

— Плохо.

Подвела итог Юэ Лин.

— Очень плохо.

— Что плохо?

Не понял я.

— Твоя техника. И твои мысли. И то, как ты смотрел на неё.

— Я просто...

— Ты просто мужчина.

Перебила она.

— Но запомни: я не потерплю, чтобы мой носитель вешался на первую попавшуюся смертную.

— А если на вторую?

Не удержался я.

— Лучше не проверяй...

День прошёл в учёбе и хлопотах. Вечером я добрался до своей циновки, мечтая только об одном: лечь и отключиться. Шэн И уже спал, тихонько посапывая в своём углу.

Я закрыл глаза.

Сон пришёл мягко.

Мне снилась комната. Та самая, из ночного кошмара. Но теперь здесь было тепло. Горел светильник, отбрасывая на стены мягкие тени. Я лежал на циновке, и рядом со мной, совсем близко, — она.

Юэ Лин.

В том самом алом платье, которое я запомнил слишком хорошо. Глубокий вырез, чёрное кружево, разрез от бедра. Но теперь она не нависала надо мной, не давила, не пугала. Она лежала рядом, подперев голову рукой, и смотрела на меня. Её пальцы медленно перебирали мои волосы.

— Ты сегодня был глупым.

Произнесла она тихо.

— Знаю.

Ответил я.

— Но ты тоже хороша. Обещала попортить ей личико.

— И не отказываюсь от своих слов.

— Она моя наставница. Если я не буду на неё смотреть, как я научусь?

— Смотреть и пялиться, это разные вещи.

Я усмехнулся.

— Ты правда ревнуешь? Или тебе просто скучно?

Она помолчала. Потом провела пальцем по моей щеке. Нежно, почти невесомо.

— Ты мой, Дима. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя так, как она.

— Как она?

— Как на добычу.

— По-моему, это ты смотришь на меня как на добычу.

— Я смотрю как на своё.

Поправила она.

— Это другое.

Я повернул голову. Её лицо было совсем близко. Алые глаза смотрели на меня без насмешки. И в этом взгляде было что-то, отчего у меня внутри всё сжалось.

— Ты странная.

Сказал я.

— Я демон.

— Нет.

Я покачал головой.

— Ты... заботишься. Обо мне.

— Не обольщайся. Просто если ты умрёшь, я тоже пострадаю.

— Ты уже говорила. Но это не всё.

Она не ответила. Только её пальцы скользнули ниже, к моей шее, к плечу. Лёгкие, как перья. И от этих прикосновений по телу разливалось тепло.

— Спи.

Прошептала она.

— Тебе нужны силы.

— Зачем?

— Завтра снова пойдёшь на тренировку. И снова будешь позориться. Но уже меньше.

Я улыбнулся.

— Ты будешь мне подсказывать?

— Буду. Если попросишь.

— Обязательно попрошу.

— Тогда спи.

Я закрыл глаза.

И впервые за долгое время заснул спокойно.

Проснулся я отдохнувшим.

Странное чувство: тело было лёгким, мышцы не ныли, голова ясная. Будто кто-то за ночь налил в меня свежей крови вместо старой, уставшей.

— Это ты сделала?

Спросил я, потягиваясь.

— Не привыкай.

Отозвалась Юэ Лин.

— Просто твоё тело было на грани. Ещё пара таких тренировок и свалился бы.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше покажи, чему научился.

— Сегодня? На тренировке?

— Сегодня. И постарайся не пускать слюни на Сяо Юэ.

— Постараюсь.

Я ухмыльнулся.

— Но ничего не обещаю.

Она фыркнула, но я почувствовал: в этом фырканье было что-то тёплое.

И от этого почему-то стало хорошо.

Глава 14. Ночные Тренировки

Тренировки в школе «Скрытый Лотос» оказались не тем, чего я ожидал.

Нас, внешних учеников, гоняли до седьмого пота: базовые стойки, отработка ударов, бесконечные повторения одного и того же движения, пока мышцы не начинали гудеть. Всё это — под пристальным взглядом Сяо Юэ, которая ходила между рядами, поправляла руки, плечи, наклон головы. Иногда касалась. Легко, почти невесомо. И каждый раз, когда её пальцы ложились на моё плечо, правая рука вздрагивала, как от удара током.

— Прекрати...

Шептала Юэ Лин.

— Я ничего не делаю.

Отвечал я, глядя прямо перед собой.

— Ты сжимаешь кулак.

— Это от усердия.

— Это от того, что она до тебя дотронулась.

Я стиснул зубы и промолчал.

К вечеру я валился с ног. Шэн И, казалось, вообще не уставал. Он носился по залу, помогал таскать инвентарь, болтал со всеми подряд и успевал ещё и улыбаться. Я же еле дополз до своей циновки и рухнул лицом вниз.

— Слабак.

Констатировала Юэ Лин.

— Угу.

Промычал я в подушку.

— Тебе нужно больше тренироваться.

— Ага. Завтра. Всё завтра.

— Нет. Сегодня.

Я приподнял голову.

— Ты издеваешься? Я сейчас сдохну.

— Поэтому тренировка будет не здесь.

В её голосе появилась та самая, загадочная интонация.

— И не сейчас. А когда уснёшь.

— Во сне?

Я перевернулся на спину.

— Ты опять про свои сны?

— Это единственный безопасный способ. В реальности тебя могут застукать. А во сне... во сне мы одни.

Я задумался.

— И чему ты хочешь меня учить?

— Стилю «Плакучая Луна».

— Звучит пафосно.

— Это древний стиль.

Обиделась она.

— Его знали лишь избранные воины моей империи.

— И ты, конечно же, знаешь его в совершенстве.

— Конечно.. Я ведь его создала.

Я хмыкнул.

— Ну, тогда ладно. Поучи.

Она фыркнула.

— Засыпай. И не бойся.

— Я и не боюсь.

— Врёшь.

— Немного.

Признался я.

Сон накрыл меня быстро.

Я оказался в том самом месте, что и в прошлый раз: просторная площадка, залитая лунным светом. Вокруг ничего, только серебристая дымка, стелющаяся по земле. И она.

Юэ Лин стояла в центре, скрестив руки на груди. Сегодня на ней было не то откровенное алое платье, а нечто более... боевое. Тёмные облегающие одежды, высокие сапоги, чёрные наручи на предплечьях. Волосы собраны в высокий хвост. Выглядела она как воительница из древних легенд.

— Готова?

Сказал я, останавливаясь в паре метров.

— Готов.

Поправила она.

— И да, я готова. А вот ты нет. Но это поправимо.

— С чего начнём?

— Со стоек.

Она встала в исходную позицию: ноги чуть согнуты, корпус развёрнут вполоборота, правая рука опущена к бедру, будто сжимает невидимый меч.

— «Плакучая Луна» это стиль, построенный на неожиданности.

Начала она.

— Удары идут не оттуда, откуда их ждёшь. От бедра, от плеча, из-за спины. Ты должен быть как тень. Как вода. Как...

— Как демон?

Вставил я.

— Как я.

Она улыбнулась.

— Смотри.

Она сделала шаг.

Движение было настолько быстрым, что я не успел понять, что произошло. Только что она стояла в двух метрах от меня, и вот уже её ладонь замерла у моего горла.

— Видишь?

Прошептала она.

— Ты даже не заметил.

— Это потому что я не готов!

— Это потому что ты думаешь, а не чувствуешь.

Она отстранилась и снова встала в стойку.

— Теперь ты. Попробуй достать меня.

Я попытался.

Первый выпад, и она ушла вбок, даже не сдвинувшись с места. Второй — нырнула под руку, и я почувствовал лёгкий шлепок по затылку.

— Медленно.

Я снова бросился вперёд.

— Прямо. Предсказуемо.

Она крутанулась вокруг меня, и её ладонь хлопнула меня по пояснице. Я пошатнулся.

— Позор.

— Да что б тебя!

Выдохнул я, разворачиваясь.

— Злость, это хорошо.

Юэ Лин улыбнулась.

— Но её нужно направлять. Не в пустоту, а в удар.

— Так научи.

Процедил я.

— Учу. Стой смирно.

Она подошла ближе. Встала за моей спиной и положила руки на мои плечи.

— Расслабься. Ты слишком напряжён.

— Ага, легко сказать.

— Дыши. Глубже.

Она надавила на плечи, заставляя опустить их. Потом её ладони скользнули ниже, к локтям, к запястьям.

— Держи руку так будто меч, это продолжение тела. Не сжимай слишком сильно. Но и не отпускай.

Я чувствовал её дыхание на шее. Она была слишком близко...

— Слишком отвлекает?

Тихо спросила она.

— Немного.

Признался я.

— Привыкай. В бою отвлекаться нельзя.

— В бою ты не будешь прижиматься ко мне сзади.

— Почему же? Может, буду.

Я поперхнулся.

— Ты невозможна.

— Я знаю.

Она отошла и встала напротив.

— Теперь попробуй снова. Но не думай о движении. Думай о том, куда хочешь ударить.

Я набрал воздух и бросился вперёд.

На этот раз получилось лучше. Она отклонилась, но мой кулак задел край её рукава.

— Уже теплее.

Кивнула она.

— Ещё.

Мы тренировались долго.

Юэ Лин показывала связки: удар от бедра, разворот, удар от плеча, подсечка. Я повторял, сбивался, снова повторял. Иногда она подходила, поправляла, и каждый раз её пальцы задерживались на моей коже чуть дольше, чем нужно.

— Это случайно?

Спросил я после очередного такого прикосновения.

— Что?

Она изогнула бровь.

— Твои руки. Они везде.

— Я просто корректирую твою стойку.

— Ну да, конечно.

Она улыбнулась.

— Ты злишься. Но дыхание сбивается. Почему?

— От нагрузки.

— От нагрузки у тебя бьётся сердце. А дыхание сбивается от другого.

— И от чего же?

— От близости.

Она шагнула ближе, и я отступил.

— От того, что я рядом. От того, что мои руки на твоём теле.

— Это называется...

Я запнулся.

— Это называется близость с клинком.

Перебила она, и её ладонь легла мне на грудь.

— Ты и меч должны стать одним целым. Чувствовать друг друга. Понимать без слов.

— Мы говорим о тренировке или о... другом?

— А разве есть разница?

Я смотрел в её алые глаза и не мог отвести взгляд.

— Ты слишком близко.

Прошептал я.

— Я в твоей руке, мальчик. Куда уж ближе.

Она отстранилась и хлопнула в ладоши.

— На сегодня хватит. Ты устал.

— Я даже не вспотел.

— Это сон.

Напомнила она.

— Здесь твоё тело отдыхает, а дух учится. Но нагрузка всё равно есть. Спи.

— А если я не хочу просыпаться?

— Захочешь. У тебя завтра тренировка с этой... наставницей.

Я улыбнулся.

— Ты опять ревнуешь.

— Я всегда ревную.

Спокойно ответила она.

— И не собираюсь меняться.

Я закрыл глаза.

— Спасибо, Юэ Лин.

— За что?

— За тренировку. И за то, что рядом.

Она не ответила.

Но перед тем как сон растаял, я почувствовал, как её пальцы скользнули по моим волосам.

Глава 15. Турнир Новичков

Турнир новичков назначили на конец второй недели.

Новость облетела школу мгновенно. Ученики загудели, как растревоженный улей: одни радовались, другие нервничали, третьи спешно выпрашивали у старших дополнительные тренировки. Шэн И, разумеется, был в первой категории.

— Представляешь?

Он влетел в нашу комнату с горящими глазами.

— Настоящий турнир! Настоящие бои! И мы тоже участвуем!

— Мы?

Я оторвался от созерцания потолка.

— Ты уверен, что «мы»? Я, если ты не заметил, едва меч держу.

— Ну и что?

Шэн И плюхнулся на свою циновку.

— Все новички участвуют. Таковы правила. Победители получают дополнительные очки, а лучшие даже место во внутреннем круге!

— Внутренний круг.

Я хмыкнул.

— Звучит как клуб для избранных.

— Так и есть!

Он сел, подавшись вперёд.

— Говорят, внутренним ученикам дают лучшие техники, отдельные комнаты и настоящие мечи, а не деревяшки. А ещё их обучает сама глава школы!

— Глава школы?

Я оживился.

— А кто она?

— Не знаю.

Шэн И развёл руками.

— Никто не знает. Говорят, она появляется раз в год. И только перед внутренними.

— Интригующе.

— Вот и я о том!

Он хлопнул меня по колену, и правая рука снова дёрнулась.

— Так что давай! Покажем всем, на что способны!

Я отодвинулся, пряча руку за спину.

— Покажем, конечно. Только сначала научимся.

— Для этого и нужен турнир!

Он просиял.

— В бою быстрее учишься!

— Или быстрее умираешь.

— Не будь занудой, Линь Фань!

Я не был занудой. Я был реалистом. Но спорить с Шэн И, всё равно что спорить с весенним ветром: бесполезно и только растрёпывает волосы.

До турнира оставалось три дня. Три дня я пахал как проклятый: днём на общих тренировках, ночью во сне, с Юэ Лин. Она гоняла меня без жалости, заставляя повторять связки «Плакучей Луны» до тех пор, пока движения не начинали получаться сами собой.

— Ноги!

Рявкала она, когда я в очередной раз путал стойку.

— Ноги, это твой фундамент! Рука, это клинок, но без фундамента ты просто падаешь с палкой!

— Да понял я, понял!

Огрызался я, поднимаясь с земли.

— Не понял. Понял бы, не падал.

И всё же прогресс был. Медленный, но был. Я начал чувствовать дистанцию, понимать, когда нужно уходить в сторону, а когда бить. Тело запоминало, и это было... приятно. Как будто я наконец-то начал осваиваться в чужой шкуре.

Но на турнир я всё равно шёл с ощущением обречённости.

— Не дрейфь.

Подбодрил меня Шэн И, когда мы стояли в толпе учеников перед главным залом.

— Ты сильнее, чем думаешь.

— Ага..

Я смотрел на татами в центре зала и чувствовал, как внутри всё сжимается.

— Осталось только убедить в этом моего противника.

— Знаешь, кто тебе достался?

— Нет. А ты?

— Мне парень из соседней деревни.

Шэн И улыбнулся.

— Мы с ним уже познакомились. Говорит, что тоже впервые держит меч. Так что шансы равны!

— Ну, тогда удачи.

Я хлопнул его по плечу.

— И тебе!

Первый бой Шэн И выиграл.

Честно говоря, я не ожидал. Думал, что этот добродушный увалень растеряется, пропустит удар, свалится. Но он вдруг собрался, выбросил вперёд деревянный меч, и его противник улетел с ринга, как куль с мукой.

Я смотрел на это и не верил.

— Вот это да..

Прошептал я.

— Я же говорила, он не так прост.

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Ты говорила, что он шумный.

— Это тоже. Но силы у него побольше, чем у тебя.

— Ну спасибо.

Буркнул я.

Мой бой был вторым по счёту.

Когда я поднялся на ринг, в зале стало тише. Противником был парень из средних. Крепкий, с длинными руками и спокойным, уверенным взглядом. Он держал меч так, будто родился с ним.

— Линь Фань.

Объявил судья.

— Против Хэ Чэна.

Я встал в стойку.

— Ну что?

Прошептал я.

— Подскажешь?

— Нет.

Ответила Юэ Лин.

Я замер.

— Что?

— Сражайся сам.

— Ты серьёзно? Сейчас?!

— Я не всегда буду рядом.

Её голос был ровным, но в нём сквозила сталь.

— Ты должен уметь стоять сам. Без меня.

— Но я не готов!

— Готов. Просто боишься.

Я хотел возразить, но судья уже поднял руку.

— Начали!

Хэ Чэн двинулся первым.

Он был быстр. Быстрее, чем я ожидал. Меч рассекал воздух с неприятным свистом, и я едва успевал уклоняться. Один удар прошёл в сантиметре от моего плеча, второй задел рукав. Третий я пропустил.

Деревянный клинок врезался мне в рёбра.

Боль была резкой, тупой, как удар палкой. Я отшатнулся, хватая воздух ртом. В глазах потемнело.

— Соберись!

Бросила Юэ Лин.

— Ты же сказала сам!

— Я и не помогаю. Но это не значит, что я молча смотрю, как тебя лупят.

Я стиснул зубы и снова встал в стойку.

Хэ Чэн ждал. Он не ухмылялся, не насмехался. Просто смотрел, оценивая. И от этого взгляда было ещё страшнее.

Я сделал шаг. Потом ещё. А потом ударил.

Не по схеме, не по заученному шаблону. Просто ударил, как чувствовал. От бедра, снизу вверх. Меч Хэ Чэна встретил мой, и раздался глухой стук дерева.

Он отбил. Но в его глазах мелькнуло удивление.

— Неплохо..

Сказал он.

— Это только начало.

Соврал я.

Мы снова сошлись.

На этот раз я продержался дольше. Удар, уход, ещё удар. Юэ Лин молчала, и я был ей за это благодарен: её тишина означала, что я хотя бы не позорюсь. Хэ Чэн бил точно, но и я уже не стоял, как манекен.

Потом он поймал мой ритм.

Удар — подсечка — я рухнул на пол. Деревянный меч упёрся мне в горло.

— Всё!!!

Объявил судья.

— Победа Хэ Чэна.

Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь отдышаться. Проиграл. Но, чёрт возьми, я не сдался. Не убежал, не упал раньше времени, не опозорился окончательно.

— Подъём..

Услышал я голос сверху.

Хэ Чэн протянул мне руку.

Я ухватился за неё и поднялся.

— Неплохо для новичка без базы.

Сказал он.

— У тебя есть чутьё. Но техника хромает.

— Знаю.

Я отряхнулся.

— Буду работать.

— Похвально.

Он кивнул и ушёл.

Рёбра ныли, во рту пересохло. Шэн И махал мне откуда-то сбоку, но я не стал к нему идти. Хотелось побыть одному.

— Ты проиграл.

Тихо сказала Юэ Лин.

— Знаю.

— Но не опозорился.

— И на том спасибо.

— Ты делал ошибки. Много ошибок. Но ни одна не была из-за страха.

Я усмехнулся.

— Спасибо, тренер.

— Не называй меня так.

— Как скажешь, Императрица.

Она хмыкнула.

А потом я почувствовал на себе взгляд.

Ко мне шла девушка.

Высокая, с короткими чёрными волосами и острым, как лезвие, взглядом. На поясе деревянный меч, на руках лёгкие наручи. Она двигалась плавно, как кошка, и ученики перед ней расступались.

— Линь Фань..

Произнесла она, останавливаясь.

— Ты хорошо дрался.

— Я проиграл.

Ответил я.

— Проиграл.

Согласилась она.

— Но с честью. Это редкость.

— Спасибо, наверное.

Она чуть улыбнулась.

— Меня зовут Цзян Ли. Я победила в своей группе. И я хочу предложить тебе тренироваться вместе.

Я удивлённо поднял брови.

— Со мной? Ты же победительница.

— Ты интересный противник.

Она склонила голову.

— И у тебя странный стиль. Мне любопытно.

Правая рука сжалась.

Резко.

Я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь, как по коже разливается жар.

— Откажись..

Раздался в голове ледяной голос.

— Что?

Прошептал я.

— Откажись.

Повторила Юэ Лин.

— Немедленно!

— Почему? Это же просто тренировка...

— Она смотрит на тебя. Слишком долго. Мне это не нравится.

— Юэ Лин, прекрати. Это глупо.

Рука сжалась сильнее. Я почувствовал, как по ладони скользнуло что-то тёплое. Кровь.

— Ты поранился?

Цзян Ли нахмурилась, глядя на мою руку.

— Нет..

Я спрятал её за спину.

— Старая травма.

Она перевела взгляд на моё лицо.

— Так что насчёт тренировки?

— Я...

Я запнулся.

— Откажись....

Прошипела Юэ Лин.

— Или я заставлю тебя.

— Я подумаю.

Выдохнул я.

Цзян Ли кивнула.

— Хорошо. Найди меня, если решишься.

Она развернулась и ушла.

А я остался стоять, сжимая правую руку, из которой капала кровь.

— Ты сумасшедшая!!

Прошептал я.

— Я предупреждала..

Ответила Юэ Лин.

— И я не шутила.

— Это просто девушка. Просто тренировка. Ты что, ревнуешь к каждой?

— К каждой..

Без тени смущения ответила она.

— И не собираюсь это менять.

Я закрыл глаза и выдохнул.

— Ладно. Откажу ей.

— Вот и славно.

— Но не потому, что ты приказала. А потому, что я не хочу, чтобы ты устроила бойню прямо в зале.

— Как удобно..

Усмехнулась она.

— Но пусть будет так.

Я покачал головой и пошёл искать воду, чтобы смыть кровь.

Рука всё ещё горела.

Глава 16: Нападение на Шен И

Шэн И не пришёл на ужин.

Я не сразу обратил внимание. Мало ли задержался, заболтался, помогал кому-то таскать мешки. Этот парень везде находил себе дело, и не было ничего странного в том, что он пропустил миску риса ради чьей-то благодарности.

Но когда стемнело, а его циновка осталась пустой, внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Где он?..

Пробормотал я, глядя на дверь.

— Не знаю.

Отозвалась Юэ Лин.

— Но мне это не нравится.

— Ты что-то чувствуешь?

— Пока нет. Но твоя тревога... она заразительна.

Я поднялся и вышел в коридор.

Школа вечером была тихой, но не пустой. Ученики сидели по комнатам, старшие патрулировали двор. Я прошёл мимо них, стараясь не привлекать внимания, и направился к тренировочным площадкам. Потом к столовой, к складу, к колодцу. Шэн И нигде не было.

— Может, он в библиотеке?

Предположил я.

— Он не умеет читать.

Напомнила Юэ Лин.

— Точно.

Я остановился посреди двора, раздумывая, куда ещё можно пойти. И тут услышал.

Стон.

Тихий, сдавленный, как будто человек пытался сдержаться, но не мог. Он доносился из-за старого сарая, где хранили инвентарь. Я бросился туда.

Шэн И лежал на земле.

Я не сразу узнал его. Лицо было разбито в кровь, один глаз заплыл, губа рассечена. Рубаха порвана, на рёбрах тёмные пятна. Он лежал, скрючившись, и мелко дрожал, прижимая руки к животу.

— Шэн И!

Я упал рядом с ним на колени.

— Что с тобой? Кто это сделал?

Он попытался улыбнуться. Вышло жалко.

— Да так..

Прохрипел он.

— Поговорили просто.

— Поговорили?!

Я почувствовал, как внутри поднимается горячая волна.

— Это, по-твоему, разговор?!

— Они сказали...

Он закашлялся, сплёвывая кровь.

— ...Сказали, чтобы я не водился с чужаком.

Я замер.

— С каким чужаком?

— С тобой..

Он посмотрел на меня здоровым глазом.

— Говорили, что ты странный. Что у тебя плохая аура. Что ты приносишь беды.

— Кто говорил? Имена, Шэн И.

— Не важно.

Он покачал головой.

— Просто... не ходи туда. Не лезь.

— Ты с ума сошёл?

Я сжал его плечо.

— Они тебя избили! За то, что ты мой друг!

— Я сам виноват.

Он снова закашлялся.

— Не смог за себя постоять. Хотел с ними по-хорошему, а они...

Он не договорил. Отключился.

Я поднял его, взвалил на плечи и потащил в нашу комнату. Тело Шэн И было лёгким, но каждый шаг давался с трудом. Не из-за веса, а из-за ярости, которая застилала глаза.

— Ты злишься?

Раздался голос Юэ Лин.

— Нет..

Процедил я.

— Я в бешенстве.

— Это правильно.

— Правильно?!

Я едва не сорвался на крик.

— Его избили, как собаку! За то, что он посмел дружить со мной!

— И это твоя вина.

Спокойно сказала она.

— Что?!

— Ты позволил. Ты был слишком мягким. Слишком тихим. Они почувствовали слабость и ударили по самому беззащитному.

Я втащил Шэн И в комнату, уложил на циновку. Нашёл тряпку, смочил водой, начал обтирать его лицо. Руки дрожали.

— Что мне делать?!

Спросил я, не глядя на свою правую руку.

— Ты знаешь..

Ответила Юэ Лин.

Я сжал мокрую тряпку.

— Нет.

— Знаешь. И я жду.

— Я не хочу быть тем, кто решает всё силой.

— Но ты уже такой.

Её голос стал ниже, вкрадчивее.

— Ты просто боишься себе признаться. Ты не уборщик, Дима. Ты носитель демона. И те, кто тронул твоего друга, должны заплатить.

— Это не их вина..

Я покачал головой.

— Они просто повторяют то, что им вбили в голову.

— Это не оправдание.

— Знаю.

Я сидел на корточках, глядя на избитое лицо Шэн И, и чувствовал, как внутри разрастается что-то тёмное, горячее, требующее выхода. Правая рука гудела. Пальцы подрагивали, как у пса, почуявшего кровь.

— Выпусти меня.

Прошептала Юэ Лин.

— Что?

— Выпусти меня.

Повторила она, и в её голосе впервые не было ни насмешки, ни игры. Только серьёзность.

— Я хочу почувствовать твою злость. Всю. Без остатка.

— Зачем?

— Чтобы ты запомнил, на что ты способен. Чтобы ты понял, какая сила спит в твоей руке. И чтобы в следующий раз у тебя не было сомнений.

Я поднял правую руку. В темноте она выглядела обычной. Но внутри неё что-то жило. Что-то, что хотело вырваться.

— Я боюсь...

Признался я.

— Знаю.

Она не насмехалась.

— Но я рядом. Я не дам тебе потерять себя.

Я закрыл глаза.

И позволил.

Злость хлынула наружу.

Я почувствовал, как по руке бежит жар. Как кожа натягивается, ногти заостряются, мышцы наливаются сталью. Правая рука превращалась в клинок, и в этот раз я не сопротивлялся.

— Хорошо...

Прошептала Юэ Лин.

— Очень хорошо.

— Что теперь?

— Теперь ты пойдёшь и найдёшь их.

— И что сделаю?

— То, что должен.

Я открыл глаза.

— Они пожалеют.

— Да. Пожалеют.

Я поднялся.

— Побудь с ним.

Кивнул на Шэн И.

— Я не могу остаться. Я в тебе.

— Тогда... просто молчи. И веди.

— С удовольствием.

Я вышел в ночь.

Ярость не утихала. Она клокотала в груди, смешивалась с обидой, со страхом, с чувством вины. Шэн И пострадал из-за меня. И я не мог оставить это без ответа.

— Найди их.

Попросил я.

— Уже..

Отозвалась Юэ Лин

— Иди на западную площадку. Они там. Трое.

— Ты уверена?

— Я чую их ци. Они спокойны. Они не ожидают.

— Тем лучше.

Я шёл через тёмный двор, и в голове стучало: «Не смей останавливаться. Не смей прощать».

Шэн И. Добрый, наивный Шэн И, который угощал меня лепёшками и рассказывал о деревенском псе. Он не заслужил этого. Он не сделал ничего плохого. Просто оказался рядом со мной.

И за это его избили.

Западная площадка была пуста. Только три фигуры у стены, в тени. Они о чём-то переговаривались, смеялись. Я узнал одного: высокий, с коротким ёжиком, из среднего круга. Его звали, кажется, Бо. Остальных не знал.

— Вон он.

Раздался голос.

Они заметили меня.

— О, глядите-ка, сам явился!

Бо шагнул вперёд, поигрывая деревянным мечом.

— Решил заступиться за своего дружка?

Я молчал.

— Он тебе передал?

Продолжал Бо.

— Что нечего якшаться с такими, как ты? А ты, видно, решил, что можно и в морду?

— Нет...

Сказал я.

— Я решил, что вы пожалеете.

Они рассмеялись.

— Ну-ну..

Бо переглянулся с дружками.

— И что ты нам сделаешь, уборщик? Палкой погоняешь?

— Уже нет.

Прошептал я.

— Что?

— Говорю..

Я поднял правую руку.

— Хватит.

Юэ Лин не сказала ни слова.

Она просто позволила.

Рука сама дёрнулась, и я увидел, как в темноте блеснула чёрная сталь. Пальцы вытянулись, сливаясь в единое лезвие. Жар пробежал от запястья к плечу, и я почувствовал, как моя конечность превращается в оружие.

— Что за...

Бо отшатнулся.

Я не дал ему договорить.

Удар.

Рука-клинок рассекла воздух и выбила меч из его руки. Деревяшка отлетела в сторону, а Бо схватился за запястье, взвыв от боли.

Его дружки кинулись на меня.

Я не думал. Не анализировал. Просто двигался.

Удар от бедра — один упал, зажимая живот. Разворот, удар от плеча — второй врезался в стену и сполз по ней, как тряпичная кукла.

Всё произошло за несколько секунд.

Когда всё закончилось, я стоял над тремя телами, тяжело дыша. Правая рука всё ещё была клинком, и с неё капала кровь.

— Вот так.

Раздался голос Юэ Лин. Тихий, удовлетворённый.

— Теперь они знают.

Я посмотрел на руку. Клинок медленно таял, возвращаясь в прежнюю форму. Пальцы дрожали.

— Я почти убил их...

Сказал я.

— Да, ты мог. И они это почувствовали.

— Что теперь?

— Теперь уходим. Быстро.

Я развернулся и побежал.

На этот раз я не оглядывался.

Глава 17. Сяо Юэ подозревает

Утро после драки я встретил с ощущением, что за мной вот-вот придут.

Так и вышло.

Я сидел у циновки Шэн И, менял ему повязку на рассечённой брови, когда дверь распахнулась, и на пороге возник посыльный. Им оказался худой паренёк с перепуганным лицом.

— Линь Фань!

Выпалил он, запыхавшись.

— Тебя вызывают. К Сяо Юэ. Немедленно.

Я переглянулся с Шэн И. Тот только-только пришёл в себя, но выглядел так, будто его снова избили.

— Иди.

Прошептал он разбитыми губами.

— Я в порядке.

— Ага.

Яподнялся, расправляя помятую форму.

— Вижу, какой ты в порядке.

— Иди.

Повторил он.

— Не заставляй её ждать.

Я вышел.

Коридоры школы казались длиннее обычного. Или это просто нервы. В голове крутились обрывки вчерашнего: ночь, тёмный двор, чёрное лезвие, выросшее из моей руки. И три тела, оставшиеся лежать у западной стены.

— Они будут врать.

Негромко произнесла Юэ Лин.

— Знаю.

Отозвался я, не разжимая губ.

— Они скажут, что ты использовал тёмную технику. Что ты едва не убил их.

— И что мне делать?

— Отрицать. Всё отрицать. И ждать.

— Чего ждать?

— Момента. Я подскажу, когда.

Я не успел ответить, потому что мы уже пришли.

Кабинет Сяо Юэ находился в восточном крыле, за резной деревянной дверью. Пахло там сухими травами, тёплым воском и чем-то ещё — едва уловимым, как аромат цветущей сливы. Сама наставница сидела за низким столиком, перебирая свитки. Когда я вошёл, она подняла голову, и её тёмные глаза впились в меня, как два острых гвоздя.

— Садись.

Сказала она.

Я сел.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё.

Она отложила свиток.

— С самого начала. Что произошло ночью.

Я набрал воздух.

— Я спал. Потом пошёл искать Шэн И. Нашёл его избитым. Потом...

— Потом?

— Потом встретил тех троих. Они начали угрожать. Напали. Я защищался.

— Защищался..

Повторила Сяо Юэ.

— И как же ты, ученик без подготовки, смог защититься от троих старших?

— Повезло.

Сказал я.

— Повезло..

Она чуть склонила голову.

— Они утверждают, что у тебя была чёрная рука. Что из пальцев рос клинок. Что ты двигался, как демон.

— Они врут!

Я постарался, чтобы голос звучал ровно.

— Все трое? Одинаково?

— Им стыдно, что их побил новичок. Вот и придумали оправдание.

Сяо Юэ долго смотрела на меня, не мигая. Под этим взглядом я чувствовал себя букашкой под лупой. Потом она медленно поднялась.

— Встань.

Приказала она.

Я встал.

— Покажи свою правую руку.

Внутри всё оборвалось.

— Зачем?..

Спросил я.

— Затем, что я должна убедиться, что ты не связан с демоническими силами. Если рука чиста, вопросов нет. Если нет...

Она не договорила. Но я понял.

— Не смей!

Прошептала Юэ Лин.

— Что?

— Если она коснётся меня, я откушу ей палец!!

Я едва не поперхнулся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Пусть только прикоснётся.

— Ты...ты мне не помогаешь!

— Я предупреждаю.

В её голосе звучала мрачная убеждённость.

— Это моя рука. И я не позволю всяким смертным лапать её.

Я с трудом подавил нервный смешок. Ситуация была до абсурда дикой: с одной стороны наставница, готовая отрезать мне руку при малейшем подозрении. С другой демоница, обещающая откусить палец наставнице. И всё это — из-за меня.

— Линь Фань.

Сяо Юэ нахмурилась.

— Ты слышишь меня? Покажи руку.

— А, дда...Сейчас..

Я медленно поднял правую руку, развернув её ладонью вверх.

Обычная. Худая. Со шрамами и мозолями. Никаких следов. Никакой тьмы.

Сяо Юэ шагнула ближе.

— Не подходи!!!

Рявкнула Юэ Лин у меня в голове.

— Замолчи...

Прошипел я одними губами.

— Что?

Наставница вскинула бровь.

— Я говорю: видите? Обычная рука.

Она не ответила. Вместо этого наклонилась, вглядываясь в мою ладонь. Её пальцы потянулись к коже.

— Если она коснётся...

Ледяным тоном произнесла Юэ Лин.

— Я сделаю это. Клянусь.

Я замер.

Сяо Юэ прикоснулась.

Её пальцы легли на мою ладонь. Я почувствовал, как в руке мгновенно вспыхнул жар, как мышцы напряглись, готовые среагировать.

— Не смей...

Прошептал я, стиснув зубы.

— Я не...

Начала было Юэ Лин.

— Не смей!!!

Рука не двинулась.

Сяо Юэ провела пальцем по моей ладони, по запястью, задержалась на месте, где когда-то был шрам от клинка.

— Странно..

Произнесла она.

— Что?

Я старался дышать ровно.

— Аура. У тебя какая-то...странная.

— Скажи что это проклятие.

Быстро подсказала Юэ Лин.

— Скажи, что тебя прокляли в детстве.

— Это проклятие..

Повторил я.

— Меня прокляли в детстве. Ещё до Павильона.

Сяо Юэ подняла на меня взгляд.

— Кто?

— Не знаю. Какая-то женщина. Я был маленьким. Помню только, что она держала мою руку и что-то шептала.

— Женщина?

Наставница нахмурилась сильнее.

— Как она выглядела?

— Не помню. Лицо скрыто. Только... алые глаза.

Сяо Юэ отпустила мою руку.

— Алые глаза.

Повторила она задумчиво.

— Это может быть след демонического проклятия. Или...

Она осеклась.

— Или?

— Или что-то иное.

Она отошла к столу и села.

— Я разберусь, Линь Фань. А пока иди. И постарайся не ввязываться в неприятности.

— Они сами меня находят.

Не удержался я.

— Значит, научись уходить от них.

Отрезала она.

— Ступай.

Я поклонился и вышел.

За дверью меня едва не вывернуло наизнанку.

— Ты совсем спятила?!

Прошептал я, когда мы отошли подальше

— Откусить ей палец? Ты серьезно?!

— Она касалась меня..

Холодно ответила Юэ Лин.

— Без разрешения.

— Это рука! Моя рука! Она имеет право её осмотреть!

— Она чуть не почувствовала меня. Ещё секунда, и нам конец.

Я замолчал.

— Но ты сдержалась.

Сказал я наконец.

— Ты попросил.

— И ты послушалась?

Она фыркнула.

— Не обольщайся. Просто я поняла, что оторванный палец наставницы будет довольно трудно объяснить.

Я не выдержал и рассмеялся. Нервно, тихо, привалившись к стене.

— Ты невозможна.

— Знаю.

В её голосе мелькнуло что-то тёплое.

— Но я всё ещё здесь. И пока я здесь, ты в безопасности.

— Пока ты здесь, моя рука, это бомба замедленного действия.

Возразил я.

— Это с какой стороны посмотреть.

Я отлип от стены и пошёл к своей комнате.

— Юэ Лин.

— Что?

— Спасибо, что не откусила ей палец.

— Поблагодаришь позже. Когда мы будем одни.

Я вздохнул.

— Ты снова это делаешь.

— Что?

— Намекаешь.

— Я не намекаю.

Она понизила голос.

— Я обещаю.

Я ускорил шаг.

Впереди ждал Шэн И, которому нужно было объяснить, что я теперь не просто сосед, а самый проблемный ученик школы.

Кажется, скучно не будет.

Глава 18. Разговор о Прошлом

Прошло несколько дней.

Жизнь в школе постепенно возвращалась в привычное русло. После драки у западной стены меня больше никто не трогал. Даже смотрели как-то... иначе. Не как на пустое место, а как на нечто, что лучше обходить стороной. Взгляды стали осторожными, разговоры тише. Бо и его дружки и вовсе исчезли с горизонта, видимо, зализывали раны.

Шэн И поправлялся. Синяки бледнели, рассечённая бровь затягивалась, оставляя тонкий шрам. Он снова улыбался, снова болтал без умолку, но теперь в его глазах поселилось какое-то новое чувство. Казалось, он наконец понял, что мир не такой добрый, как ему хотелось верить.

Я же нервничал.

Не из-за драки. Не из-за косых взглядов. А из-за того, что Сяо Юэ больше не вызывала меня. Не подходила. Не спрашивала. Просто смотрела иногда через весь зал, спокойно, внимательно. И от этого взгляда у меня между лопаток начинало чесаться.

— Она что-то подозревает..

Говорил я ночью, глядя в тёмный потолок.

— Она всегда что-то подозревает.

Отвечала Юэ Лин.

— Она умнее, чем кажется. И опаснее.

— Думаешь, она знает?

— Знать не знает. Но чувствует. Её интуиция остра, как лезвие.

— И что делать?

— Ждать. И не глупить.

Я глупил постоянно. Хотя бы тем, что каждую ночь ждал сна.

Сны стали моим убежищем.

Днём я был Линь Фанем — неуклюжим новичком, который старается не выделяться и не вляпываться. А ночью... ночью я был собой. И с ней.

Юэ Лин приходила не каждую ночь. Иногда молчала, и тогда сон был пустым и серым. Но когда она появлялась, мир оживал. Краски становились ярче, воздух плотнее, и я чувствовал, как внутри разливается странное, тревожное тепло.

В ту ночь она появилась сразу.

Сон начался с уже знакомой площадки, залитой лунным светом. Но вместо тренировочного поля я увидел нечто иное: древний зал с высокими колоннами, увитыми алым плющом. В центре низкое ложе, застеленное тёмным шёлком. На нём, поджав ноги, сидела Юэ Лин.

Она была в том самом алом платье. Глубокий вырез, чёрное кружево. Но сегодня она не выглядела воинственно. Скорее устало. И от этого казалась... человечнее.

— Расскажешь о своем прошлом?

Попросил я, садясь рядом.

— Что рассказать?

Она не повернула головы, глядя куда-то в пустоту.

— Всё. О себе. О том, что с тобой случилось.

— Тебе не понравится.

— Мне уже многое здесь не нравится. Но я хочу знать.

Она долго молчала. Потом заговорила. Тихо, ровно, будто читая старую книгу.

— Я была не просто императрицей.

Начала она.

— Я была той, кто объединил разрозненные кланы демонов. Той, кто построила империю, простоявшую тысячи лет. Меня боялись. Мне поклонялись. И меня ненавидели.

— Враги?

— Те, кому я доверяла. Те, кого я возвысила из грязи. Они предали меня в ночь Затмения.

— Мои генералы.

— Почему?

— Власть..

Просто ответила она.

— Они хотели править сами. И боялись, что я заведу империю слишком далеко. Что я стану бессмертной и уже никогда не уйду.

— А ты хотела?

— Я хотела жить.

Она наконец повернулась ко мне.

— Разве это преступление?

Я не нашёл ответа.

— Они не просто убили меня.

Продолжала она.

— Они расчленили мою душу. Разорвали её на пять частей и запечатали в разных артефактах. Меч, кинжал, шпилька, наконечник копья и ребро. Чтобы я никогда не возродилась.

— Пять частей.

Прошептал я.

— Как пазл.

— Как тюрьма.

Поправила она.

— Я заперта. И только ты...

Она запнулась.

— Только я...Что?

— Только ты смог вытащить одну из них.

Она посмотрела на мою правую руку.

— Ты держишь часть меня. Или я держу тебя. Не знаю.

Она замолчала.

Я сидел рядом и молчал тоже. Впервые за всё время не хотелось шутить. Её история была... тяжёлой. Слишком тяжёлой для того, чтобы пытаться разрядить обстановку дешёвой иронией.

— Я помогу тебе собраться воедино.

Сказал я.

Она подняла на меня взгляд.

— Что?

— Помогу найти остальные части. Кинжал, шпильку, всё остальное. Вернём тебе тело. Или хотя бы попробуем.

— Зачем тебе это?

— Потому что мы связаны.

Япожал плечами.

— И потому что... ты не заслужила быть запертой в моей руке.

Она смотрела на меня долго, не мигая. В её алых глазах что-то дрогнуло.

— Глупый смертный.

Тихо сказала она.

— Пусть так.

Я усмехнулся.

Она не ответила.

Вместо этого потянулась к моим волосам. Её пальцы скользнули по прядям, легко, невесомо, как в прошлый раз. Потом задержались у виска, погладили скулу, спустились к щеке.

Я замер.

— Юэ Лин...

— Тшш...

Она коснулась моих губ пальцем.

— Не порть момент.

Её ладонь легла на мою щёку полностью. Тёплая. Живая. Я чувствовал, как по телу разливается жар, как дыхание сбивается, как сердце начинает биться быстрее.

— Ты смущён.

Прошептала она.

— Я не...

— Твоё сердце.

Она положила другую ладонь мне на грудь.

— Оно колотится так, будто хочет вырваться.

— Это от неожиданности.

— От неожиданности?

Она наклонилась ближе.

— А мне кажется, от другого.

Её лицо было в сантиметре от моего. Я видел каждую ресничку, каждый отблеск в алых глазах. И понимал, что не могу отвести взгляд.

— Мы слишком близко...

Прошептал я.

— Знаю.

Она улыбнулась.

— Но тебе ведь нравится.

— Это не...

— Не ври. Я чувствую.

Я открыл рот, чтобы возразить, но не успел.

Она подалась вперёд и легко, невесомо поцеловала меня в щёку. Губы были мягкими, горячими, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание.

— Сладких снов.

Прошептала она, отстраняясь.

— Отдыхай.

— Юэ Лин...

— Спи, мальчик. Завтра будет трудный день.

Она провела ладонью по моим волосам ещё раз и отступила. Сон начал таять, но я ещё слышал её голос, тихий и тёплый:

— Отдыхай. Я рядом.

***

Я проснулся с колотящимся сердцем.

В комнате было темно и тихо. Шэн И мирно посапывал на своей циновке. За окном ни звука, только далёкий стрекот ночных цикад.

Я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как горит правая щека. Там, где коснулись её губы.

— Это был сон.

Прошептал я.

— Конечно.

Отозвалась Юэ Лин. В её голосе звучала улыбка.

— Но ты же знаешь: мои сны — не просто сны.

— И это значит?

— Это значит, что я всё чувствую. И ты тоже.

Я перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку.

— Ты невозможна.

— Знаю.

Она помолчала.

— Но тебе же нравится.

Я не ответил.

Потому что, чёрт возьми, это было правдой.

Глава 19. На грани

Сон начался неожиданно.

Я не успел даже понять, что заснул, — просто вдруг оказался в уже знакомом зале с колоннами, увитыми алым плющом. Лунный свет лился откуда-то сверху, заливая пол призрачным серебром. Пахло чем-то сладким, терпким, как ночные цветы, распустившиеся только для меня.

Юэ Лин ждала.

Она сидела на низком ложе, закинув ногу на ногу, и лениво перебирала пальцами край своего платья. Алый шёлк струился по её телу, как вода. Глубокий вырез, чёрное кружево, наплечники-осколки. Всё то же, что и прежде, но сегодня в её позе было что-то новое. Не вызов, не насмешка. Приглашение.

— Проходи.

Сказала она, не поднимая глаз.

— Садись ближе.

Я сделал шаг. Ещё один.

— Смелее.

Она улыбнулась уголком губ.

— Я не укушу. Только если не попросишь.

Я сел рядом. Слишком близко. Чувствовал тепло, исходящее от её тела, запах — горьковатый, с ноткой мёда. В горле пересохло.

— О чём ты хочешь поговорить?

Спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— О тебе.

Она повернула голову, и её алые глаза блеснули.

— О твоей прошлой жизни. О женщинах.

— Что?

— Я хочу знать.

Она подалась вперёд, и вырез её платья стал ещё глубже. Я поспешно отвёл взгляд.

— Сколько их было? Тех, кто трогал тебя. Кого трогал ты.

— Зачем тебе это?

— Просто интересно.

Она склонила голову, разглядывая меня, как диковинную зверушку.

— Ты красив. По-своему. Дерзкий. С характером. Такие нравятся смертным женщинам.

— В прошлой жизни у меня была девушка.

Признался я, глядя в пол.

— Одна. Серьёзно. Но мы расстались.

— Почему?

— Потому что я работал как проклятый, а она хотела, чтобы я был рядом. Не сложилось.

— Она бросила тебя?

— Мы просто разошлись.

— Она глупая.

Заключила Юэ Лин.

— Не удержать такого, как ты, это ошибка.

Я усмехнулся.

— Ты мне льстишь.

— Я говорю правду.

Она провела пальцем по моему рукаву.

— А ещё... мне не нравится, что кто-то до меня касался тебя.

— Это глупо. Ты сама спросила.

— Знаю.

Она не смутилась.

— Но теперь, когда я знаю, мне хочется стереть её следы. И оставить свои.

— Как это?

— Например, вот так.

Её ладонь легла на мою грудь.

Медленно, невесомо, но от этого прикосновения по телу словно разряд прошёл. Я замер, не в силах пошевелиться. Пальцы Юэ Лин скользнули ниже — по груди, по рёбрам, к животу. Остановились у пояса.

— Юэ Лин...

Прошептал я.

— Тшш.

Она подалась ближе, её дыхание обожгло мою щёку.

— Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Быстрее, чем нужно.

— Это потому, что ты...

— Что я?

Её губы изогнулись в улыбке.

— Что я делаю с тобой?

— Да.

— И что именно я делаю?

Я не ответил. Потому что её рука двинулась ниже.

— Прекрати...

Выдохнул я.

— Ты сам не хочешь, чтобы я прекращала.

Она была права. Я не хотел. Всё внутри меня дрожало, как натянутая струна.

— Мы не должны...

Прошептал я.

— Почему?

— Ты демон. Я человек. Это... неправильно.

— Правильно.

Её глаза сверкнули.

— Ты мой. И я твоя. Всё остальное — неважно.

Она наклонилась и поцеловала меня.

На этот раз в губы.

Мир замер.

Поцелуй был глубоким, жадным, как будто она ждала этого тысячу лет. Я ответил, не думая. Тело среагировало само. Рука сама легла на её талию, притягивая ближе. Вторая зарылась в серебряные волосы.

Юэ Лин не отстранилась. Наоборот прижалась сильнее, опрокидывая меня на ложе. Её бёдра оказались по обе стороны от моих. Руки скользнули по моим плечам, шее, запутались в волосах.

— Вот так.

Прошептала она, отрываясь на мгновение.

— Вот теперь ты понимаешь.

— Что?

Я задыхался.

— Что мы созданы друг для друга.

Она снова поцеловала меня, и на этот раз я не сдерживался.

Дальше всё было как в тумане. Горячие прикосновения, сбитое дыхание, шёлк, скользящий под пальцами. Её губы на моей шее, ключицах, груди. Мои руки на её спине, талии, бёдрах. Границы между сном и реальностью размылись, и осталось только одно: она. Юэ Лин. Императрица. Демон. Женщина.

Я не помнил, как всё закончилось. Только знал, что это было... невероятно.

Когда я проснулся, сердце всё ещё колотилось. В комнате было тихо. Шэн И спал, как обычно. Ничего не изменилось.

Но я знал: что-то сдвинулось. Что-то, что нельзя было вернуть назад.

— Юэ Лин?

Прошептал я.

— Да, мальчик?

— Это было... по-настоящему?

Пауза.

— Для тебя да. Для меня — тем более.

— И что теперь?

— Теперь ты знаешь.

Она говорила тихо, но в голосе её слышалась та же самая нежность.

— И я знаю. Мы не просто связаны. Мы — одно целое.

Я закрыл глаза.

— Ты жалеешь?

Спросила она.

— Нет.

— Вот и славно.

Я лежал в темноте и улыбался, чувствуя, как правая рука наполняется теплом.

Кажется, я влюбился.

В демона.

Чёрт возьми.

Глава 20. Задание Школы

Новость о задании обрушилась на нас, как гром среди ясного неба.

Сяо Юэ собрала всех внешних учеников в тренировочном зале и объявила, что школе поручено доставить важное послание в соседний город Цзянху. Путь неблизкий: три дня пешком через лес, мимо деревень, по старой имперской дороге. Нужны добровольцы.

— Это отличная возможность проявить себя.

Говорила она, расхаживая между рядами.

— Те, кто хорошо покажет себя в пути, получат дополнительные очки. Возможно, даже повышение.

Зал загудел. Ученики зашептались, заёрзали, поднимая руки. Шэн И, разумеется, был в первых рядах.

— Мы идём!

Прошептал он мне, размахивая рукой, как мельница.

— Линь Фань, мы обязательно должны идти!

— Почему?

Я не разделял его энтузиазма.

— Нам что, делать нечего? Пусть старшие идут.

— Это же приключение!!!

Его глаза горели.

— Настоящее! Не тренировка, не турнир, а настоящее задание! Мы увидим дорогу, другие города, может, даже встретим настоящих мастеров!

— Или разбойников..

Вставил я.

— Или демонов.

— Или разбойников-демонов.

— Не будь занудой!

— Я не зануда. Я реалист.

— Ты просто боишься.

Я хотел возразить, но не успел.

— Линь Фань!

Раздался голос Сяо Юэ.

— Ты идёшь.

Я замер.

— Что?

— Ты идёшь.

Повторила она, глядя на меня всё тем же спокойным, цепким взглядом.

— У тебя хорошие результаты для новичка. И мне нужно, чтобы в группе был кто-то, кто умеет думать, а не только махать руками.

— А Шэн И?

— Шэн И тоже идёт.

Она чуть улыбнулась.

— Куда же ты без своей тени.

Шэн И просиял так, что, казалось, зал осветился.

— Ну вот!

Он хлопнул меня по плечу.

— А ты боялся!

Правая рука снова дёрнулась, но я сжал её в кулак, сдержал.

— Пусть не трогает..

Прошептала Юэ Лин.

— Он просто радуется.

Ответил я одними губами.

— Мне всё равно. Пусть не трогает.

Выход назначили на следующее утро.

Группа подобралась небольшая: десять человек, включая меня и Шэн И. Ещё пара новичков, несколько учеников среднего круга и один старший. Хмурый парень с длинным мечом за спиной, который смотрел на нас, как на обузу.

— Я Лао Э.

Представился он, не глядя на нас.

— Старший группы. Слушаетесь меня, идёте быстро, не отстаёте. Если что, отвечаю за вас головой. Поэтому постарайтесь не умереть.

— Приятный малый.

Прошептал я Шэн И.

— Мне кажется, он просто волнуется.

Ответил тот.

— Ага. О нас. О нашу неспособность выжить.

Перед выходом нас построили у ворот. У каждого котомка с едой, фляга, лёгкий дорожный плащ. Шэн И суетился, проверяя, не забыл ли чего. Я стоял, глядя на ворота, и думал о том, что снова покидаю стены. Только теперь легально.

— Не расслабляйся.

Предупредила Юэ Лин.

— Дорога не школа. Здесь всё серьёзнее.

— Знаю.

— И держись подальше от этой наставницы.

— Она даже не с нами идёт.

— Тем лучше.

Я хмыкнул.

Но судьба, как обычно, распорядилась иначе.

Когда мы уже готовы были выходить, Сяо Юэ подошла попрощаться. Прошлась вдоль строя, кому-то кивнула, кому-то поправила котомку. Остановилась возле меня.

— Линь Фань.

Произнесла она тихо.

— Наставница.

— Будь осторожен. Дорога не прощает ошибок.

— Постараюсь.

Она протянула руку и положила ладонь мне на плечо.

Рука среагировала мгновенно.

Моя правая кисть метнулась вверх и сбросила её ладонь. Не грубо, но резко, как будто отряхивая насекомое. Я сам не понял, как это вышло.

Сяо Юэ замерла.

Повисла пауза. Короткая, но такая тяжёлая, что, казалось, воздух загустел.

— Я предупреждала!!

Раздался в голове ледяной голос Юэ Лин.

— Простите...

Быстро сказал я, пряча руку за спину.

— Судорога. Опять.

Сяо Юэ медленно опустила свою ладонь.

— Опять?

Повторила она.

— Знаешь, Линь Фань, у тебя слишком часто эти судороги.

— Нервы..

Я пожал плечами.

— Дорога, ответственность...

— Ну да, ну да..

Она чуть прищурилась.

— Конечно.

Она развернулась и пошла к воротам, не оглядываясь.

Я выдохнул.

— Ты спятила?!

Прошептал я.

— Она же теперь точно что-то заподозрит!

— Пускай.

Отрезала Юэ Лин.

— Я не позволю ей касаться тебя.

— Это было обычное прощание!

— Это было прикосновение. Я не делюсь.

— Ты невыносима.

— Знаю.

В её голосе мелькнуло что-то, похожее на улыбку.

— Но ты меня терпишь. И тебе это нравится.

— Ничего подобного!

— Твоё сердце бьётся быстрее, когда я злюсь. Я чувствую.

— От страха!

— От возбуждения.

Я замолчал. Спорить было бесполезно.

Мы вышли за ворота.

Дорога встретила нас утренней прохладой, запахом сырой земли и дальним пением птиц. Впереди лес, за ним поля, дальше город. Идти было легко, и я понемногу отпускал напряжение.

Шэн И шагал рядом, рассказывая о том, как в детстве мечтал стать странствующим воином. Я слушал вполуха, думая о своём.

О том, что произошло ночью. О Юэ Лин. О её словах, прикосновениях, поцелуях. О том, как всё изменилось, хотя внешне осталось прежним.

— Ты думаешь обо мне?

Раздался её голос.

— Всегда.

Признался я.

— Хорошо.

Она помолчала.

— Думай. Мне приятно.

— А если я буду думать о других?

— Тогда я напомню о себе так, что ты больше не сможешь думать ни о ком другом.

— Это угроза?

— Это обещание.

Я усмехнулся и ускорил шаг.

Впереди нас ждала дорога.

И, кажется, она не будет скучной.

Глава 21. Ночёвка в лесу

Дорога уводила нас всё дальше от школы.

К полудню мы вышли к старому тракту, который вился между холмами, поросшими густым лесом. Идти стало легче: колея была накатанной, без бурелома и рытвин. Солнце то пряталось за облаками, то выглядывало, заливая всё тёплым золотом. Пахло прелой листвой, смолой и чем-то далёким, неуловимым — не то дымом, не то цветущими травами.

Шэн И шагал рядом и болтал без умолку. Я слушал вполуха, иногда вставляя короткие реплики, но мысли мои были далеко. Юэ Лин молчала с самого утра, и это молчание ощущалось как натянутая струна. Я не спрашивал, что с ней. Знал, что если захочет, скажет сама.

Где-то за час до заката на обочине появилась девушка.

Она сидела на поваленном дереве, прижимая к груди узелок, и смотрела на дорогу с выражением потерянности. Простая крестьянская одежда, выцветший платок, стоптанные башмаки. Увидев нас, она вздрогнула, будто раздумывая, не убежать ли.

— Помощь нужна?

Спросил Шэн И, обгоняя меня на пару шагов.

— Ты чего одна на дороге?

— Я...

Она встала, неловко поклонилась.

— Я в деревню за холмом иду. К тётке. Да вот нога подвернулась. Теперь идти не могу.

— Сильно болит?

Я подошёл ближе.

Она подняла на меня глаза: большие, тёмные, как у испуганной лани. И так посмотрела, что у меня внутри что-то ёкнуло. Не от влечения, нет. От жалости. От понимания, что вот так, одна, на дороге, она лёгкая добыча для любого лихого человека.

— Идти можешь?

Спросил я мягче.

— Немного.

Она виновато улыбнулась.

— Только медленно.

— Мы тебя проводим.

Решил Шэн И.

— Правда, Линь Фань? Нам по пути.

Я кивнул.

— Показывай, куда идти.

Девушку звали Мэй Линь. Она оказалась тихой, пугливой, но благодарной. Пока мы шли, держалась ближе к Шэн И, который тут же принялся её развлекать рассказами о школе, о тренировках, о деревенском псе. Я шёл чуть позади и молчал.

— Слишком пристально ты на неё смотрел.

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Я на неё не пялился.

Шепнул я.

— Ты улыбался.

— Я помог человеку. Это нормально.

— Ты улыбался.

Повторила она с нажимом.

— Ей.

— Юэ Лин, это просто вежливость.

— Мне не нравится, когда ты улыбаешься другим.

Я едва не рассмеялся вслух.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Она еле на ногах стоит. Ей помощь нужна была.

— Помощь может дать кто угодно. А улыбку прибереги для меня.

Я покачал головой, но ничего не ответил.

Когда мы добрались до поворота, за которым начиналась тропа к деревне, Мэй Линь поклонилась нам до земли.

— Спасибо вам. Если бы не вы, не знаю, что бы я делала.

— Рады были помочь.

Шэн И просиял.

Я лишь кивнул.

Она ушла, а мы двинулись дальше. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона. Пора было искать ночлег.

— Привал.

Объявил старший Лао Э, когда мы вышли на поляну у ручья.

— Спим здесь. Дежурить ночью будем по очереди.

Мы расселись у костра. Ужинали лепёшками, запивали водой из фляг. Разговоры были тихие, ленивые. Шэн И снова что-то рассказывал, но я уже не слушал.

Провалился в себя.

Ночь опустилась быстро. Шэн И уснул почти сразу, свернувшись калачиком у огня. Остальные тоже устроились кто где. Я лежал на спине, глядя на звёзды, которые здесь казались ярче, чем в Москве, и думал о том, как странно всё обернулось.

Правая рука вдруг шевельнулась.

Я не испугался. За последние недели привык. Она не сделала ничего опасного. Просто переплела свои пальцы с пальцами левой руки. Тихо, почти нежно.

— Ты был слишком вежлив с той селянкой.

Произнесла Юэ Лин.

— Ты уже говорила.

— И повторю снова. Я ревную.

— Я заметил.

— И что ты собираешься с этим делать?

— А что я могу?

Я усмехнулся.

— Запереть тебя в руке и не выпускать?

— Ты и так это сделал.

— Ты сама в меня вселилась.

— Это спорный вопрос.

Она хмыкнула.

— Но не уводи разговор.

— А куда мне его вести?

— Скажи, что я для тебя важнее, чем все эти смертные.

— Ты важнее.

Легко согласился я.

— И что я единственная, кому ты улыбаешься.

— Ну, это уже сложнее.

— Дима!!

— Ладно-ладно...

Я сжал её пальцы.

— Ты единственная. Довольна?

— Почти.

— Что ещё?

— Я хочу, чтобы ты думал обо мне. Всегда.

— Я и так всегда о тебе думаю.

— Врёшь.

— Проверь.

Она замолчала. Потом я почувствовал, как её пальцы скользнули по моим, как тепло разлилось от ладони к запястью, к локтю. И в этом тепле была нежность.

— Спи.

Сказала она тихо.

— Ты снова придёшь ко мне?

Спросил я, глядя на звёзды.

— А ты хочешь?

— Спрашиваешь.

— Тогда приду.

Я закрыл глаза.

Сон пришёл быстро.

Она ждала меня на берегу ручья. Лунный свет струился по её серебряным волосам, платье из алого шёлка касалось воды. Она стояла босиком, и пальцы её ног едва заметно шевелились в траве.

— Ты пришёл.

Произнесла она, не поворачиваясь.

— Ты звала.

— Я всегда зову. Просто ты не всегда слышишь.

Я подошёл. Встал рядом. Она повернулась и посмотрела на меня. Долго, внимательно, как будто видела впервые.

— Я скучала.

— Мы виделись прошлой ночью.

— Это не то.

Она коснулась моей щеки.

— Скучать, это когда тебя нет рядом. А ты всё время рядом, но я всё равно скучаю.

— Странно.

— Ты тоже скучаешь. Я чувствую.

— Может быть.

— Не «может быть». Скажи.

— Скучаю.

Признался я.

Она улыбнулась. Не насмешливо, тепло. По-настоящему.

— Иди сюда.

Мы сели на траву. Она положила голову мне на плечо. Я обнял её за талию. Так мы сидели и смотрели, как вода бежит по камням, унося лунные блики.

— Ты теперь каждую ночь будешь приходить ко мне?

Спросил я.

— А ты хочешь?

— Я же сказал.

— Тогда да.

Она погладила мою руку.

— Каждую ночь. Пока ты будешь ждать.

— А если я не буду ждать?

— Тогда я всё равно приду. И заставлю тебя ждать снова.

Я усмехнулся.

— Это в твоём духе.

— Я демон.

Она прижалась ближе.

— Но с тобой я... другая.

— Какая?

— Не знаю. Просто другая.

Я наклонился и поцеловал её в макушку.

Она вздохнула, и в этом вздохе было столько всего, что слова были не нужны.

Мы сидели так до самого рассвета.

А когда я проснулся, рука всё ещё сжимала пальцы левой руки.

Будто боялась отпустить.

Глава 22. Разбойники

Они вышли из леса на рассвете.

Я почувствовал их раньше, чем увидел. Не то чтобы у меня открылось какое-то особое чутьё, просто Юэ Лин вдруг замерла внутри, как сжатая пружина, и я понял: что-то не так.

— Слева.

Прошептала она.

— За деревьями. Пятеро.

— Разбойники?

Я едва шевельнул губами.

— Да. И они уже выбрали цель.

Я оглянулся. Наша группа растянулась по дороге: кто-то шёл впереди, кто-то отстал. Шэн И шагал рядом, весело что-то насвистывая. Старший Лао Э держался в авангарде, но он был слишком далеко, чтобы успеть среагировать на угрозу сбоку.

— Что делать?

Я сжал правую руку в кулак.

— Ждать. Они хотят напасть первыми. Пусть. Так даже лучше.

— Почему?

— Будет повод защищаться.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но не успел.

Они выскочили из подлеска, как тени. Пятеро. Все в тёмных потрёпанных одеждах, с оружием: у кого-то короткий меч, у кого-то дубина, у двоих грубые копья. Один, самый здоровый, с рваным шрамом через всё лицо, шагнул на дорогу и оскалился.

— Доброе утро детишки! Всё просто!

Прорычал он.

— Отдаёте деньги, оружие и валите, пока живы. Сопротивляться не советую.

Наш авангард остановился. Лао Э выхватил меч.

— Защищайтесь!

Крикнул он, и началась свалка.

Всё смешалось.

Крики, звон стали, топот ног. Я выхватил свой деревянный меч: единственное, что мне выдали в школе, и прижался спиной к ближайшему дереву. Шэн И оказался рядом, бледный, но решительный.

— Что делать?

Выдохнул он.

— Не геройствуй.

Бросил я.

— Держись за мной.

— Я не...

Он не договорил.

Один из разбойников: тот, со шрамом, рванул к нам. В руке у него блеснул короткий клинок. Шэн И, вместо того чтобы отступить, вдруг шагнул вперёд, заслоняя меня.

— Не трогай его!

Крикнул он и замахнулся своим мечом.

Разбойник легко отбил удар. Рукоять врезалась Шэн И в плечо, и парень отлетел в сторону, как щепка. Второй удар (ногой в грудь) отбросил его на землю.

— Шэн И!

Я бросился к нему.

Но разбойник оказался быстрее. Его меч мелькнул в воздухе, и я почувствовал, как по моей левой руке полоснула боль. Неглубокая, но горячая, будто прижгли.

— Ишь, какой шустрый!

Оскалился он.

— Ну, давай, мальчик. Покажи, на что способен.

Я не ответил.

Внутри поднималась знакомая волна. Жар в правой руке. Дрожь. Тьма, просыпающаяся под кожей. Я попытался сдержать её, но Юэ Лин была уже тут.

— Вот так..

Прошептала она, и её голос был низким, тягучим, как расплавленный мёд.

— Дай мне выйти. Я хочу разорвать их вместе с тобой.

— Я не хочу...

— Хочешь. Ты боишься, но хочешь. Я чувствую твою злость.

Правая рука вспыхнула.

Боль была уже знакомой, но от этого не менее острой. Кожа натянулась, мышцы перестроились, и из моей ладони начало расти лезвие. Не то, что раньше. Теперь это был гигантский клинок, чёрный, как беззвёздная ночь, с алыми прожилками, пульсирующими в такт сердцу.

Разбойник отшатнулся.

— Что за хрень?!

Выдохнул он.

Моя рука метнулась вперёд.

Клинок рассёк его меч, как сухую ветку. Дальше по дуге, через грудь, через плоть, через кость. Разбойник рухнул, не успев даже закричать.

— Один...

Прошептала Юэ Лин.

Остальные бросились бежать.

Я не остановился.

Тело двигалось само. Я догонял, рубил, уклонялся. Всё происходило как в тумане, будто я смотрел на себя со стороны. Только жар в руке и голос Юэ Лин, который вёл меня:

— Влево. Теперь вправо. Удар. Хорошо. Ещё.

Когда всё закончилось, я стоял посреди дороги, тяжело дыша. Вокруг — тела. Кровь. Тишина.

Рука медленно возвращалась в обычную форму. Клинок таял, оставляя после себя лёгкое покалывание в пальцах. Я смотрел на неё и не мог понять, моя ли она вообще.

— Ты был так прекрасен.

Раздался голос Юэ Лин.

Я вздрогнул.

— Что?

— Ты был прекрасен.

Повторила она.

— Я видела. Я чувствовала. Ты двигался, как демон. Как мой демон.

— Я...

Я сглотнул.

— Я не хотел.

— Но сделал. И спас своих. Разве это плохо?

Я не ответил.

Тело начало дрожать. Сначала мелко, потом всё сильнее. Я опустился на колени, обхватив себя за плечи. Дрожь шла откуда-то изнутри, из самой глубины, и я не мог её остановить.

— Тише, мальчик.

Юэ Лин смягчилась.

— Ты справился.

— Я убил их.

— Они сами выбрали свою судьбу.

— Я убил их.

Повторил я, глядя на свои трясущиеся руки.

— Своими руками.

— Это была самооборона. Тебя бы убили.

— Это не оправдание.

— Это реальность.

Я закрыл глаза.

— Шэн И...

Вдруг вспомнил я.

— Где Шэн И?

Я поднялся и бросился к тому месту, где упал друг. Он лежал у обочины, прижимая руку к плечу. Лицо белое, но глаза открыты.

— Живой.

Выдохнул я, падая рядом с ним.

— Слава богу.

— Больно.

Прошептал он.

— Очень больно.

— Сейчас. Потерпи.

Я начал срывать с себя рукав, чтобы перевязать его рану. Руки всё ещё дрожали, но я старался. Юэ Лин молчала, но я чувствовал её присутствие.

— Ты спас нас..

Сказал Шэн И, глядя на меня мутными глазами.

— Я видел. Твоя рука... она была как меч.

— Тебе показалось.

Быстро сказал я.

— Нет.

Он слабо улыбнулся.

— Не показалось.

Я не стал спорить.

Подошёл Лао Э. Вид у него был потрёпанный, но живой. Он осмотрел поле боя, потом меня, потом Шэн И.

— Ты ранен?

Спросил он.

— Нет. Только царапина.

— А он?

— Плечо. Нужна перевязка.

— Сделаем на привале. Двигаемся дальше. Здесь оставаться нельзя.

Он развернулся и пошёл собирать остальных.

Я остался сидеть у Шэн И, чувствуя, как внутри медленно отпускает. Дрожь не прошла, но стала тише.

— Ты дрожишь.

Заметила Юэ Лин.

— Знаю.

— Не из-за холода.

— Знаю.

— Из-за меня?

Я помолчал.

— Из-за себя.

Наконец ответил я.

— Из-за того, что я сделал. И из-за того, что... мне это почти понравилось.

— Это нормально.

— Нормально?!

— Для носителя да. Ты чувствуешь силу. Она опьяняет. Но со временем ты научишься контролировать это.

— А если не научусь?

— Научишься.

Твёрдо сказала она.

— Я тебя научу.

Я поднял голову и посмотрел на небо. Оно было бледным, предрассветным, с последними отблесками тающих звёзд.

— Спасибо.

Прошептал я.

— За что?

— За то, что рядом.

Она не ответила.

Но я почувствовал, как в правой руке разливается тепло.

И впервые за эту ночь мне стало немного легче.

Глава 23. Правда для Друга

До города мы добрались только к вечеру.

Шэн И держался из последних сил. Рана на плече оказалась глубже, чем выглядела сначала: меч разбойника рассёк мышцу, и каждый шаг отдавался в теле тупой, ноющей болью. Я тащил его под руку, стараясь не трясти, но дорога была неровной, и он то и дело тихо шипел сквозь зубы.

— Потерпи.

Говорил я.

— Скоро привал. Там перевяжем нормально.

— Я в порядке.

Отвечал он, но голос был слабым, как у котёнка.

— Ага, конечно. В порядке он.

— Правда.

Он попытался улыбнуться.

— Просто... голова кружится.

Юэ Лин молчала. Но я чувствовал, как она наблюдает. Не за Шэн И, за мной. За тем, как я хмурюсь, как сжимаю челюсти, как стараюсь не смотреть на повязку, пропитавшуюся кровью.

— Ты волнуешься за него.

Наконец произнесла она.

— Конечно.

Прошептал я.

— Он мой друг.

— Друзья это слабость.

— Ты уже говорила.

— Но ты не слушаешь.

— Не буду слушать.

Она вздохнула, но в этом вздохе не было злости. Скорее усталость, смешанная с чем-то, похожим на смирение.

К вечеру мы остановились у постоялого двора на окраине. Старший Лао Э снял две комнаты: одну для раненых, другую для остальных. Нас с Шэн И определили в первую, видимо, чтобы я мог присматривать за ним.

— Завтра найдём лекаря.

Сказал Лао Э.

Оглядев нашу комнату.

— А пока, промойте раны и спите. Стража у входа.

Он ушёл, и мы остались вдвоём.

Я помог Шэн И лечь, принёс воды, чистые тряпки. Стянул с него рубаху, осторожно снял старую повязку. Рана выглядела плохо: края воспалились, кожа вокруг покраснела. Я промыл её, как умел, и наложил новую повязку, стараясь не делать больно.

— Ты умеешь.

Прошептал Шэн И.

— Приходилось.

Ответил я, хотя понятия не имел, откуда это умение. Тело Линь Фаня помнило, как обрабатывать раны.

Потом я устроился на своей циновке, глядя в тёмный потолок. Сна не было. В голове крутились обрывки боя: чёрное лезвие, крики, кровь на дороге. И голос Юэ Лин: «Ты был так прекрасен».

— Линь Фань.

Позвал Шэн И.

— Да?

— Я видел, что ты сделал. Там, на дороге.

Я замер.

— Что ты видел?

— Твою руку.

Он говорил тихо, но в голосе его не было ни страха, ни осуждения. Только усталость и... любопытство.

— Она превратилась в клинок. Я не спятил?

Я лежал, глядя в потолок, и думал, что ответить. Соврать? Сказать, что ему померещилось? Но он же не дурак. Он видел.

— Не спятил.

Наконец сказал я.

Повисла тишина.

— Это из-за того меча?

Спросил Шэн И.

— О котором ты рассказывал?

— Да.

— И она...

Он запнулся.

— Та, что в твоей руке... она настоящая?

— Настоящая.

Я усмехнулся.

— Ещё какая.

Он долго молчал. Я уже решил, что он уснул, но вдруг он снова заговорил:

— Это страшно?

— Что?

— Жить с кем-то внутри.

Я задумался.

— Иногда да.

Признал я.

— Особенно когда она злится. Но чаще...

Я не договорил.

— Чаще, что?

— Чаще, это как будто ты не один. Как будто есть кто-то, кто всегда рядом. Даже когда ты этого не хочешь.

— Она защищает тебя?

Спросил Шэн И.

— Она защищает нас.

Я повернул голову к нему.

— И тебя, кстати, тоже. Без неё мы бы там все полегли.

— Значит, она не злая?

— Она... сложная.

Я улыбнулся.

— Как и все демоны, наверное.

— Но ты ей веришь?

Я снова посмотрел в потолок.

— Да. Верю.

Шэн И вздохнул.

— Тогда и я поверю. Если ты с ней, я не против.

— Не боишься?

— Боюсь.

Честно ответил он.

— Но ты мой друг. А друзьям нужно доверять.

Я улыбнулся в темноте.

— Ты слишком хороший, Шэн И.

— Знаю.

Он тихо засмеялся.

— Мне все говорят.

Мы замолчали. Где-то за окном шумел ветер, шелестели листья. Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость наконец наваливается.

— Если он расскажет кому-то.

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Я убью его. Прямо во сне. И ты даже не заметишь.

— Ты милая, когда ревнуешь к парню.

Прошептал я одними губами.

— Я не ревную!!

— Ага, конечно. Просто угрожаешь убить моего друга во сне. Обычное дело.

Она фыркнула.

— Я просто забочусь о нашей безопасности.

— Ну-ну.

— Не веришь мне.

— Верю.

Я улыбнулся.

— Потому что ты рядом. И потому что я знаю: ты не тронешь его.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что он мой друг. А ты... ты, хоть и демон, но со мной. Значит, и с ним тоже.

Она замолчала.

— Глупый смертный.

Наконец произнесла она.

— Знаю.

Я повернулся на бок, устраиваясь удобнее.

— Но тебе нравится.

Она не ответила.

Но я почувствовал, как в руке разливается мягкое, успокаивающее тепло.

И я уснул.

Глава 24. Ловушка

Утро встретило меня болью в затёкшей шее и запахом рисовой каши, которую варили внизу, на общей кухне.

Я открыл глаза не сразу. Сначала прислушался. Шэн И тихо постанывал во сне, ворочаясь на своей циновке. За окном орали петухи, скрипели телеги, кто-то громко торговался. Обычное утро на постоялом дворе.

— Проснулся?

Раздался голос Юэ Лин.

— А ты как думаешь?

Прошептал я, потягиваясь.

— Думаю, что да. Ты уже не спишь.

— Наблюдательная.

— Я всегда наблюдаю.

Я сел, огляделся. Шэн И лежал бледный, но дышал ровно. Повязка держалась, кровь не проступала. Значит, ночь прошла спокойно.

— Ему нужен лекарь.

Сказала Юэ Лин.

— Знаю. Сегодня найдём.

— Сегодня вы должны доставить послание.

— И это тоже.

Я поднялся, умылся из кувшина, привёл себя в порядок. В дверь постучали. Это был Лао Э.

— Выходим через час.

Бросил он.

— Шэн И идти не сможет. Останется здесь с одним из наших. Остальные со мной.

— Куда?

— В город. Там нас ждут. Послание нужно передать лично. Без задержек.

Он ушёл, не дождавшись ответа.

Я переглянулся с Шэн И, который уже проснулся и теперь таращился на меня из-под одеяла.

— Слышал?

Спросил я.

— Слышал.

Он поморщился, попытался сесть, но зашипел и откинулся обратно.

— Прости. Я вам обуза.

— Не говори ерунды. Ты ранен. Всё нормально.

— Но задание...

— Справимся без тебя.

Я усмехнулся.

— Твоя задача не умереть тут от скуки.

Он улыбнулся.

— Постараюсь.

Через час мы вышли.

Утро было серым, влажным. Небо затянуло низкими облаками, моросил мелкий дождь, от которого дорога превращалась в грязь. Настроение у всех было под стать погоде. Даже Шэн И, глядя нам вслед из окна, не улыбался.

Со мной шли с Лао Э и ещё одним учеником — Чжао Мин. Я его почти не знал. Тихий, незаметный, всё время держался в стороне. Пока мы шагали по тракту, он не проронил ни слова.

— Он мне не нравится.

Сообщила Юэ Лин.

— Кто?

Прошептал я.

— Этот. Чжао. От него пахнет страхом.

— Все боятся после вчерашнего.

— Нет. У него другой страх. Он что-то скрывает.

Я покосился на Чжао Мина. Тот шагал, опустив голову, глядя под ноги. Руки сжимали лямки котомки так, будто он боялся, что её отнимут.

— Думаешь, он опасен?

— Думаю, он слаб. А слабых ломают.

Я не ответил.

Город Цзянху встретил нас шумом и толчеёй. Улицы были узкими, запруженными народом. Пахло дымом, пряностями и рыбой. Где-то вдалеке били колокола. Я шёл за Линь Юэ, лавируя между прохожими, и чувствовал, как внутри нарастает тревога.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Здесь что-то не так.

— Знаю. Слишком много лишних взглядов.

— Что?

— За нами следят. С тех пор, как вошли в город.

Я сжал правую руку в кулак.

— Кто?

— Пока не знаю. Но их много. И они... ждут.

Мы остановились у высокой каменной арки, за которой начинался старый квартал. Лао Э повернулся к нам.

— Послание нужно передать в храме Чистого Дня.

Сказал он, понизив голос.

— Это в конце улицы. Идём быстро, не задерживаемся.

— Может, стоит разделиться?

Предложил Чжао Мин.

— Так безопаснее.

— Нет.

Отрезал Лао.

— Держимся вместе.

Мы двинулись дальше.

С каждым шагом тревога росла. Я чувствовал, как Юэ Лин внутри натягивается, как струна. Она не говорила, но я ощущал её присутствие так остро, будто она стояла рядом и сжимала мою руку.

— Скоро?

Прошептал я.

— Почти.

Ответила она.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Храм пуст.

Я хотел спросить, что это значит, но мы уже вышли к площади.

Храм Чистого Дня оказался невысоким зданием с потемневшими от времени стенами и покосившейся крышей. Вокруг ни души. Только ветер гонял по камням сухие листья.

— Странно..

Произнёс Лао, кладя руку на меч.

— Здесь должны были ждать.

— Может, мы рано?

Предположил Чжао Мин.

— Не думаю.

Я шагнул вперёд.

— Здесь вообще никого нет. Ни слуг, ни стражников. Даже нищих не видно.

— Ловушка.

Тихо сказала Юэ Лин.

Я замер.

— Что?

— Это ловушка, Дима. Уходи.

Но было поздно.

Из-за храма, из переулков, из-за каменных оград начали появляться люди. Одетые в тёмно-красное, с грубыми мечами и короткими копьями. Их было много, десятка два не меньше. Они выходили молча, слаженно, будто репетировали.

— Секта «Багровых Псов».

Прошептал Лао, выхватывая меч.

— Откуда они здесь?!

— Они ждали нас.

Я отступил, прижимаясь спиной к стене.

— Кто-то предупредил.

Я перевёл взгляд на Чжао Мина.

Он стоял в стороне, бледный, как снег. Его губы дрожали.

— Чжао.

Позвал я.

— Это ты?

Он не ответил. Только отступил на шаг, потом ещё.

— Прости...

Прошептал он.

— У меня не было выбора.

И бросился бежать.

Он не успел.

Из толпы вышел человек.

Высокий, сухой, в тёмно-красном халате с чёрной каймой. Лицо словно вырезанное из старого дерева. Глаза тусклые, но с красноватым отблеском, будто внутри горели угли. На поясе изогнутый меч без ножен.

Он поднял руку.

Чжао Мин споткнулся и упал, как будто его толкнули в спину невидимой ладонью.

— Предателям не место в моей секте.

Произнёс человек. Голос его был тихим, но разносился по всей площади.

— Ты сделал своё дело. Ты больше не нужен.

Он шевельнул пальцами.

Чжао Мин закричал.

Я отвернулся. Не смог смотреть.

Когда крик оборвался, на площади стало тихо. Только ветер свистел между домами.

— А теперь.

Человек перевёл взгляд на меня.

— Поговорим о тебе.

Я сжал правую руку.

— Кто ты?

Выдохнул я.

— Меня зовут Хэнь Ху.

Он чуть улыбнулся, но улыбка вышла страшной.

— Лидер «Багровых Псов». И я почувствовал тебя ещё у ворот. В тебе что-то есть. Что-то... демоническое.

— Ты ошибся.

Сказал я.

— Нет.

Он сделал шаг вперёд.

— Я не ошибаюсь. Я чувствую демоническую ауру. Очень слабую, но отчётливую. Она в твоей руке.

— Беги!!!

Раздался голос Юэ Лин.

— Что?

— Беги!!

Повторила она.

— Он силён. Уровень «Единение с Небом». Тебе с ним не справиться.

— А если вместе?

— Даже вместе, вряд ли. Сейчас. Пока он не атаковал.

— Но Лао...

— Он уже мёртв.

Я перевёл взгляд на Лао. Он стоял, выставив меч, но вокруг него уже смыкались бойцы. Слишком много. Слишком быстро.

— Мы не можем просто уйти!

Прошептал я.

— Можем. И должны. Иначе умрём все.

Хэнь Ху шагнул ещё ближе.

— Не пытайся бежать.

Сказал он.

— Мои люди окружили площадь. Но если ты отдашь то, что в твоей руке, я сохраню тебе жизнь.

— Не верь ему.

Голос Юэ Лин дрогнул.

— Он убьёт тебя. Сразу.

— Я знаю.

Прошептал я.

Я посмотрел на Хэнь Ху. На его красноватые глаза. На спокойную, уверенную позу. На меч, который он держал без ножен.

— И что же у меня, по-твоему, есть?

Спросил я, выигрывая время.

— Часть души.

Он улыбнулся.

— Очень древняя. Очень ценная. Мне нужно её увидеть.

— Зачем?

— Чтобы решить, как с ней поступить.

Он поднял руку.

Из соседних переулков вышли ещё бойцы. Теперь их было не двадцать, а тридцать. Они заполнили площадь, как муравьи, и я понял: бежать некуда.

— Юэ Лин...

Прошептал я.

— Что мне делать?

— Довериться мне.

— Ты же сама говорила, что он слишком силён!

— Говорила. Но у нас нет выбора. Либо мы сражаемся, либо умираем.

Я стиснул зубы.

— Значит, сражаемся.

— Сражаемся..

Согласилась она.

— И да, мальчик...

— Что?

— Я же говорила: не доверяй никому, кроме меня.

Несмотря на всё, я усмехнулся.

— Знала бы, прибил бы этого Чжао ещё утром.

— Я предлагала.

— Не помню такого.

— Ещё вспомнишь.

Хэнь Ху наклонил голову, разглядывая меня с любопытством.

— Ты разговариваешь с ней.

Произнёс он.

— Я вижу. Это даже забавно.

— Что тебе нужно?

Я шагнул вперёд, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Зачем я тебе?

— Ты носитель.

Он развёл руками.

— Носители большая редкость. Особенно такие, как ты. В тебе часть души Императрицы. И я намерен её получить.

— А если я откажусь?

— Тогда я заберу её силой.

Он улыбнулся.

— И поверь, это будет неприятно.

Я сжал правую руку.

Жар уже поднимался. Знакомый, обжигающий, требовательный.

— Не сейчас..

Прошептал я.

— Нет.

Ответила Юэ Лин.

— Именно сейчас.

Хэнь Ху взмахнул рукой.

Его бойцы двинулись.

А моя рука начала превращаться.

Глава 25: Бой с Мастером

Всё началось с боли.

Моя правая рука вспыхнула так, будто в неё залили расплавленный металл. Я закричал — не от страха, а от неожиданности. Кожа натянулась, мышцы перестроились, кости загудели. Клинок вырос из ладони — длинный, чёрный, с алыми прожилками, пульсирующими в такт моему сердцу.

— Сейчас!

Прошептала Юэ Лин.

— Не сопротивляйся.

— Я и не...

Она не дала договорить.

Я почувствовал, как что-то тёплое и живое перетекает из правой руки в плечо, в грудь, в шею. Это было странное ощущение: будто меня наполняют изнутри, будто я сосуд, в который льют чужую силу. Дыхание перехватило. Сердце забилось быстрее, но это было не моё сердце. Оно билось в другом ритме, глухом, тяжёлом, древнем.

— Сейчас мы одно целое.

Произнесла Юэ Лин.

Её голос звучал не в голове, а в груди. В самом центре, там, где сходятся рёбра. Я чувствовал её дыхание, оно смешивалось с моим, наполняло лёгкие чем-то горячим и терпким.

— Что ты делаешь?

Выдохнул я.

— Беру контроль. Частично. Правая сторона моя. Левая твоя. И не мешай!

— А если я не хочу?

— Тогда мы умрём. Выбирай.

Я не стал выбирать. Просто закрыл глаза на секунду, и открыл их уже другим.

Бойцы Хэнь Ху бросились вперёд.

Их было много. Слишком много. Я видел их лица — перекошенные, злые, испуганные. Кто-то кричал, кто-то размахивал мечом, кто-то просто бежал, надеясь задавить массой.

Моя правая рука двинулась сама.

Нет, не сама. Я чувствовал каждое движение, каждое сокращение мышц, каждый поворот сустава. Но управляла ими не моя воля. Юэ Лин вела руку, как художник ведёт кисть: точно, плавно, без единого лишнего движения.

Первый боец подлетел слишком близко.

Клинок рассёк воздух и вскрыл ему грудную клетку, как консервную банку. Кровь брызнула фонтаном. Я не успел даже поморщиться — рука уже двигалась дальше, к следующему.

— Держи левую сторону!

Бросила Юэ Лин.

— Я закрою правую.

Я попытался. Левой рукой я выхватил деревянный меч, но толку от него было мало. Бойцы наступали со всех сторон. Один зашёл слева, замахнулся копьём. Я отбил, но неуклюже, и пропустил бы удар, если бы правая рука не метнулась вбок и не снесла нападавшему голову.

— Не отвлекайся!

Рявкнула Юэ Лин.

— Я пытаюсь!

— Пытайся лучше!

Мы двигались. Я не понимал, как это происходит, но тело слушалось. Правая сторона — её. Левая — моя. И вместе они составляли единое целое, которое двигалось, уклонялось, билось.

Юэ Лин дралась, как демон.

Нет. Она и была демоном.

Её удары были жестокими, точными, беспощадными. Она не тратила силы на красивые пируэты или эффектные выпады. Каждое движение имело цель: убить. Обезоружить. Обездвижить. Клинок в моей руке превращался то в длинный меч, то в короткий коготь, то в веер лезвий. Она меняла форму на ходу, приспосабливаясь к противнику.

Я слышал её дыхание.

Оно было ровным, глубоким, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. И в этом дыхании была... радость. Настоящая, неприкрытая, дикая радость боя.

— Ты наслаждаешься.

Прошептал я.

— Ещё бы.

Ответила она.

— Я так долго этого ждала.

Бойцы Хэнь Ху начали отступать.

Первый ряд полег. Второй дрогнул. Третий остановился, не решаясь идти вперёд. Я стоял по колено в крови, тяжело дыша, и смотрел на них. Правая рука всё ещё была клинком, с которого капало алое.

— Неплохо...

Раздался голос.

Хэнь Ху стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он не двинулся с места с самого начала боя. Просто наблюдал.

— Ты выпустил её.

Произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение.

— Глупо. Но впечатляюще.

— Отпусти нас.

Сказал я.

— И мы уйдём.

— Нет.

Он покачал головой.

— Ты не понял, мальчик. Я не отпущу тебя. Никогда.

Он поднял руку.

И мир вздрогнул.

Я не успел понять, что произошло. Просто в следующий миг меня отбросило назад, как щепку. Я врезался спиной в каменную стену, и из лёгких вышел весь воздух. Перед глазами вспыхнули белые пятна.

— Вставай!!

Крикнула Юэ Лин.

Я попытался. Тело не слушалось. Правая рука ещё держала клинок, но мышцы отказывались двигаться.

Хэнь Ху шёл ко мне.

Медленно, спокойно, как человек, у которого в запасе вечность. Его глаза светились красным. Из-под ногтей сочилась тёмная энергия, стекала по пальцам, собиралась в ладонях в тусклые сгустки.

— Единение с Небом...

Прошептала Юэ Лин.

— Он не просто мастер. Он — полубог.

— И что нам делать?

— Не умирать. Пока.

Хэнь Ху остановился в трёх шагах.

— Ты держишь в себе часть Императрицы.

Сказал он

— Я чувствую её. Древнюю. Могучую. Но ты слишком слаб, чтобы использовать её силу. Ты как ребёнок, которому дали меч. Ты можешь поранить себя, но не можешь убить врага.

— Проверь..

Прохрипел я.

Он улыбнулся.

— С удовольствием.

Он атаковал.

Я не увидел движения. Только почувствовал, как что-то врезалось мне в грудь — тяжёлое, горячее, как молот. Меня отбросило в сторону, я прокатился по камням и остановился только у края площади. Рёбра горели. Кровь текла из носа и из разбитой губы.

— Вставай!!

Снова позвала Юэ Лин.

— Не могу.

— Можешь. Вставай!

Я поднялся.

Не потому, что был сильным. А потому, что она была рядом. Её голос, её дыхание, её тепло в груди — всё это тянуло меня вверх, как невидимая нить.

Хэнь Ху снова двинулся ко мне.

— Похвально.

Сказал он.

— Но бесполезно.

Он ударил снова. Я попытался уклониться, но тело не успело. Кулак врезался в плечо, и я услышал хруст. Правая рука повисла плетью. Клинок погас, втянулся в плоть.

— Неет!!

Крикнула Юэ Лин.

— Отпусти меня..

Прошептал я.

— Что?

— Отпусти. Я сам.

Она замолчала. На секунду. Две. Потом я почувствовал, как тепло в груди отступает. Дыхание выравнивается. Сердце бьётся в прежнем ритме.

Я поднялся.

Хэнь Ху остановился. В его глазах мелькнуло удивление.

— Ты всё ещё стоишь?

— Я упрямый.

Ответил я, вытирая кровь с лица.

— Русские вообще упрямые.

— Что?

— Не важно.

Я сжал левую руку в кулак. Правая всё ещё висела, но боль отступала. Юэ Лин молчала, но я чувствовал её присутствие, она ждала.

— Ты хочешь сражаться?

Спросил Хэнь Ху.

— Без неё?

— Хочу потянуть время.

Честно ответил я.

Он рассмеялся.

— Зачем?

— Затем, что мои друзья должны были уже уйти.

Он обернулся.

Лао действительно исчез. Я не видел, когда он успел. Наверное, пока мы дрались, он отполз в переулок. Умный парень. Даже с пробитым плечом соображал.

— Ты пожертвовал собой ради них?

Хэнь Ху покачал головой.

— Глупо. Благородно, но глупо.

— Может быть.

Я усмехнулся.

— Но я не собираюсь умирать здесь.

— Тогда что ты собираешься делать?

Я не ответил.

Вместо этого я сделал шаг вперёд.

Хэнь Ху нахмурился. Он не ожидал, что раненый, избитый парень пойдёт на него. Но я шёл. Медленно, шатаясь, но шёл.

— Стой!

Сказал он.

— Не хочу.

— Я убью тебя.

— Попробуй.

Он взмахнул рукой.

Я не успел увернуться. Тёмная энергия ударила меня в грудь, и я снова отлетел назад. На этот раз я не поднялся. Просто лежал на камнях, глядя в серое небо, и чувствовал, как кровь стекает по подбородку.

— Юэ Лин..

Прошептал я.

— Да, мальчик?

— Ты ещё там?

— Всегда.

— Тогда... давай.

Я почувствовал, как тепло возвращается. Как правая рука снова наливается силой. Как её дыхание смешивается с моим.

— Ты уверен?

Спросила она.

— Нет. Но выбора всё равно нет.

— Тогда держись.

Она взяла контроль.

И я провалился.

Я стоял внутри себя и смотрел. Смотрел, как моё тело поднимается без моего участия. Как правая рука снова превращается в клинок. Как из спины вырастают чёрные крылья. Как мои глаза загораются красным.

Хэнь Ху отступил на шаг.

— Вот так.

Произнесла Юэ Лин моими губами.

— Теперь ты видишь.

— Императрица..

Выдохнул он.

— Всего лишь часть..

Она улыбнулась моим лицом.

— Но и этого хватит.

Она атаковала.

Я не видел боя. Я только чувствовал его. Каждый удар, каждый рывок, каждое движение — всё это отдавалось в моём теле болью. Юэ Лин сражалась на пределе, выжимая из меня все силы, которые у меня были, и ещё немного сверху.

Хэнь Ху отбивался. Его энергия вспыхивала чёрными и красными искрами, разлеталась по площади, выбивала камни из мостовой. Он был силён. Очень силён. Каждый его удар мог расколоть скалу.

Но Юэ Лин была быстрее.

Она уходила от ударов, как тень. Её клинок мелькал в воздухе, оставляя на теле Хэнь Ху одну рану за другой. Сначала мелкие. Потом глубже.

— Довольно!

Рявкнул он.

Он сложил руки и что-то прошептал.

Воздух вокруг него вспыхнул багровым. Земля вздрогнула. Из-под ног вырвались языки пламени.

— Пригнись!

Крикнула Юэ Лин.

Мы упали. Пламя пронеслось над нами, обжигая кожу даже на расстоянии. Я закричал. Юэ Лин зашипела.

— Он сильнее, чем я думала.

Процедила она.

— Может, отступим?

— Некуда.

Она поднялась.

Хэнь Ху стоял в центре площади, окружённый багровым огнём. Его глаза пылали. Он больше не улыбался. Теперь он был зол.

— Ты заставила меня потратить слишком много сил.

Произнёс он.

— Я убью тебя. Медленно.

— Попробуй!

Ответила Юэ Лин.

Она рванулась вперёд.

Они столкнулись в центре площади. Клинок против кулака. Тьма против огня. Я чувствовал, как трещат мои кости, как рвутся мышцы, как кровь течёт из носа и ушей. Ещё немного, и я умру.

— Держись!!!

Шептала Юэ Лин.

— Ещё чуть-чуть.

— Я... держусь...

Она нанесла последний удар.

Клинок вошёл Хэнь Ху в плечо. Глубоко. До кости. Он взвыл и отшатнулся.

— Ты...

Прошипел он.

— Уходи!

Сказала Юэ Лин.

— Или я отрублю тебе голову.

Он смотрел на неё. На меня. На клинок, торчащий из его плеча.

— Мы ещё встретимся..

Пообещал он.

Потом отступил. Медленно, не сводя с нас глаз. И исчез. Растворился в багровом пламени, как будто его и не было.

Площадь опустела.

Юэ Лин отпустила контроль.

Я рухнул на камни, как мешок. Всё тело болело. Кости, мышцы, кожа — всё горело. Я лежал на спине, глядя в небо, и не мог пошевелиться.

— Ты живой?

Спросила Юэ Лин.

— Не уверен.

Прохрипел я.

— Живой. Я чувствую.

— Ты... ты как?

— Устала.

Призналась она.

— Очень.

— Мы выжили.

— Выжили.

Я закрыл глаза.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не дала умереть.

Она помолчала.

Я улыбнулся. И отключился.

Глава 26: Поцелуй Клинка

Я не помню, как долго лежал без сознания.

Очнулся от боли. Она была везде: в рёбрах, в плече, в разбитых губах, в правой руке, которая горела так, будто её держали в костре. Я лежал на камнях, глядя в серое небо, и слушал, как где-то далеко капает вода.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

Ответа не было.

— Юэ Лин!

Тишина.

Паника поднялась мгновенно, как волна. Я попытался сесть, но тело не слушалось. Правая рука висела плетью, пальцы не двигались. Внутри — пустота. Такая, что закладывало уши.

— Юэ Лин!!

Снова позвал я.

— Ты здесь?

— Здесь.

Наконец раздался её голос. Слабый, тихий, как эхо.

— Не кричи. Я устала.

— Я думал, ты...

Я не договорил.

— Я не умираю. Просто... выдохлась. Он выпил слишком много моей силы.

Я с трудом сел, привалившись спиной к стене. Площадь вокруг была разгромлена: камни вывернуты, стены в трещинах, кое-где ещё тлели багровые искры. Тела бойцов Хэнь Ху лежали там, где мы их оставили.

— Где он?

Спросил я.

— Ушёл.

Ответила Юэ Лин.

— Но недалеко. Я чувствую его.

— Он вернётся?

— Обязательно. И на этот раз не один.

Я закрыл глаза.

— Что нам делать?

— Тебе нужно уходить. Пока есть время.

— А ты?

— Я...

Она запнулась.

— Я не могу идти. Я и так на пределе. Ещё немного, и я перестану держать твою руку.

Я посмотрел на правую ладонь. Она выглядела обычной, но внутри что-то дрожало, как натянутая струна.

— Есть другой способ.

Тихо сказала Юэ Лин.

— Какой?

— Запретный. Я не хотела его использовать. Слишком опасно.

— Опаснее, чем сейчас?

— Намного.

Я усмехнулся, хотя губы болели.

— Говори.

— Есть техника.

Начала она.

— Она называется «Поцелуй Клинка». Это слияние душ. Полное. На короткое время мы становимся одним существом. Не как сейчас — не половина на половину. А по-настоящему. Одно тело, один разум, одна воля.

— Звучит... странно.

— Это опасно.

Повторила она.

— Если что-то пойдёт не так, ты можешь потерять себя. Раствориться во мне. Я не смогу тебя вернуть.

— А если всё пройдёт хорошо?

— Тогда мы получим силу, достаточную, чтобы отбросить Хэнь Ху. На время. Но после... ты будешь опустошён. Может быть, на дни. Может, на недели.

Я молчал.

— Ты боишься?

Сказала Юэ Лин.

— Да.

Признался я.

— Боюсь.

— Я тоже.

Я поднял голову.

— Ты? Боишься?

— Боюсь потерять тебя.

Её голос дрогнул.

— Ты первый за десять тысяч лет, кто... кто стал мне небезразличен. Я не хочу, чтобы ты исчез.

Я смотрел на свою руку.

— Что нужно делать?

— Дай мне войти. Не сопротивляйся. И держись за меня. Как бы ни было больно — держись.

— А если не смогу?

— Сможешь. Ты упрямый.

Я усмехнулся.

— Ладно. Давай.

Я закрыл глаза.

Тепло пришло сразу. Оно поднималось от правой руки, растекалось по венам, наполняло каждую клетку. Я чувствовал Юэ Лин. Её присутствие было везде: в голове, в груди, в кончиках пальцев. Я чувствовал её дыхание в своих лёгких, её сердцебиение в своей груди, её мысли в своей голове.

А потом мир исчез.

Я стоял в пустоте.

Тьма вокруг, только где-то вдалеке мерцал алый свет. Я шёл к нему. Долго. Бесконечно. А потом свет стал ярче, и я увидел.

Юэ Лин сидела на троне из чёрного камня. На ней было то самое алое платье, но теперь оно казалось не нарядом, а бронёй. Вокруг неё кружились тени — лица, фигуры, голоса. Они шептали, кричали, плакали.

Я подошёл ближе.

Она подняла голову. Глаза её были красными от слёз.

— Ты пришёл.

Прошептала она.

— Ты звала.

— Я всегда зову.

Я сел рядом. Просто сел, не спрашивая, не утешая. И она начала говорить.

— Я была молодой, когда взошла на трон.

Её голос был тихим, ровным, как у человека, который слишком долго молчал.

— Отец умер, оставив мне империю, раздираемую войнами. Я объединила кланы. Я построила города. Я дала демонам то, чего у них никогда не было — дом.

Я слушал.

— У меня был муж.

Продолжала она.

— Он был воином. Сильным, красивым, преданным. Я любила его. Или думала, что любила. Он погиб в бою, защищая наши границы. Я оплакала его и поклялась, что больше никогда никого не полюблю.

— Но?

— Но потом был другой.

Она горько усмехнулась.

— Генерал Цзян. Он был умен, амбициозен, обаятелен. Он говорил мне то, что я хотела слышать. Он был рядом, когда мне было тяжело. Он стал моей правой рукой.

— И предал.

— Да. В ночь Красного Затмения. Он собрал других генералов и объявил меня тираном. Сказал, что я веду империю к гибели. Что я одержима бессмертием. Что я продала душу демонам.

— А ты?

— Я не продавала.

Она покачала головой.

— Я просто хотела жить. Я хотела, чтобы мой народ жил. Я искала способ остановить время, победить смерть. Но они не поняли. Или не захотели понять.

Она замолчала.

Я видел её воспоминания, как живые картинки. Огромный зал, залитый кровью. Крики. Лица, искажённые ненавистью. И она — молодая, прекрасная, в алом платье, с мечом в руке, окружённая врагами.

— Они расчленили мою душу.

Прошептала она.

— Пять частей. Пять осколков. Чтобы я никогда не возродилась. Чтобы никогда не вернулась.

— Но ты вернулась.

Сказал я.

— Да.

Она подняла на меня глаза.

— Благодаря тебе.

Я смотрел в её лицо — заплаканное, уставшее, но всё ещё прекрасное. И понимал, что за всей её надменностью, за всей её силой прячется женщина, которую слишком часто предавали. Женщина, которая боится доверять. Женщина, которая сейчас открыла мне самое сокровенное.

— Я не предам.

Сказал я.

— Все так говорят.

— Я не все.

Она улыбнулась. Слабо, но искренне.

— Знаю. Поэтому и держусь за тебя.

Она протянула руку. Я взял её. И в тот же миг пустота вокруг начала рушиться.

Свет стал ярче, потом ослепительным. Боль вернулась — резкая, всепоглощающая. Я чувствовал, как моё тело меняется, как кости перестраиваются, как мышцы наливаются чужой силой. Правая рука снова вспыхнула, но на этот раз боль была не наказанием, а даром.

— Держись за меня.

Прошептала Юэ Лин.

Я держался.

Мы поднялись.

Хэнь Ху появился в конце площади. Он не шёл. Он летел, окутанный багровым пламенем, и его глаза горели яростью.

— Ты ещё жива?!

Рявкнул он.

— Живее, чем ты думаешь.

Ответили мы.

Голос был не мой и не её. Он был общий. Один на двоих.

Хэнь Ху замер.

— Что это?

Прошептал он.

— Что ты сделала?!

— Поцелуй Клинка.

Произнесли мы.

— Ты хотел увидеть силу Императрицы? Смотри.

Мы ударили.

Не рукой. Не клинком. Чем-то большим. Всем, что у нас было. Всей нашей силой, всей нашей болью, всей нашей яростью. Удар шёл из глубины, из самого сердца, где сплелись наши души.

Хэнь Ху попытался защититься. Его багровое пламя вспыхнуло, но не выдержало. Наш удар пробил его, как копьё пробивает гнилую доску. Его отбросило через всю площадь. Он врезался в стену храма, и стена рухнула, погребая его под обломками.

Тишина.

Мы стояли в центре разрушенной площади, тяжело дыша. Сила уходила, как вода сквозь пальцы. Я чувствовал, как Юэ Лин отпускает меня: медленно, нехотя, как будто ей не хотелось уходить.

— Ты справился.

Прошептала она.

— Мы справились.

Ответил я.

— Да. Мы.

Я улыбнулся.

А потом мир потемнел.

Я падал. Долго. В темноту. И где-то на грани сознания я услышал её голос.

— Отдыхай, мальчик. Я рядом. Я всегда рядом.

И я провалился.

Глава 27. Пробуждение

Я очнулся от того, что кто-то ткнул меня палкой в бок.

Не в переносном смысле, а в самом прямом. Что-то острое и твёрдое упёрлось мне под рёбра, и от этого тупого, настойчивого тычка сознание вернулось рывком, как будто кто-то дёрнул за верёвку.

Я открыл глаза.

Первое, что я увидел, был каменный потолок. Низкий, неровный, с натёками и трещинами. Пахло сыростью, землёй и дымом. Где-то потрескивал костёр.

Второе, что я увидел, лицо Шэн И.

Он сидел рядом на корточках и тыкал в меня той самой палкой. Увидев, что я открыл глаза, он замер, а потом его лицо расплылось в такой широкой улыбке, что я испугался, как бы его не разорвало пополам.

— Живой!!

Завопил он.

— Линь Фань! Ты живой!

— Прекрати орать.

Прохрипел я. Голос был сиплым, как у старика, который неделю не пил.

— Прости!

Он тут же понизил голос, но улыбаться не перестал.

— Я так испугался. Ты двое суток не приходил в себя. Я думал, всё. Думал, ты...

Он не договорил.

Я попытался сесть. Тело отозвалось болью. Такое чувство, будто меня переехали телегой, а потом ещё раз, для верности. Рёбра ныли. Плечо дёргало. В голове гудело, как в пустом ведре.

— Тише-тише.

Шэн И придержал меня за плечо.

— Не вставай. Тебе нельзя.

— Где мы?

— В пещере. В горах. Я нашёл её, когда тащил тебя.

Я обвёл взглядом пространство. Небольшая пещера, метров пять в ширину. Вход завален камнями: не полностью, но достаточно, чтобы скрыть нас от посторонних глаз. У стены костёр, над ним котелок с чем-то булькающим. В углу наши котомки, чьи-то мечи, свёрнутые плащи.

— Как ты меня нашёл?

Спросил я.

— Как нашёл?

Шэн И удивлённо моргнул.

— Я не находил. Я тебя тащил.

— Что?

— Ну..

Он почесал затылок.

— После того, как ты ушёл с Лао Э и Чжао, я остался на постоялом дворе. Лежал, думал. Потом стало как-то не по себе. Ну, знаешь, это чувство, когда что-то не так?

Я кивнул.

— И я пошёл. Нога болела, плечо болело, но я пошёл. Добрался до города к вечеру. А там...

Он замолчал.

— Что там?

— Там всё было разгромлено.

Тихо сказал он.

— Площадь, храм. Камни, кровь. Я думал, ты умер. Начал искать. Нашёл тебя под стеной. Ты был весь в крови, рука...

Он покосился на мою правую руку и осёкся.

Я посмотрел.

Правая рука была тёмной.

Не просто тёмной — чёрной. От кончиков пальцев до самого плеча кожа стала цвета обугленного дерева, с едва заметными алыми прожилками, которые пульсировали в такт моему сердцу. Я пошевелил пальцами. Они слушались, но с задержкой, будто между моей волей и телом пролегла тонкая, но ощутимая пропасть. И где-то в этой пропасти билось её дыхание.

— Ох...

Выдохнул я.

— Она такая с самого начала.

Быстро сказал Шэн И.

— Я не знал, что делать. Промыл, перевязал. Но она... она не меняется.

Я провёл левой рукой по правой. Кожа была тёплой.

— Юэ Лин?

Позвал я.

— Здесь.

Раздался голос. Слабый, тихий, но живой.

Я выдохнул.

— Ты как?

— Очень устала.

Ответила она.

— Но жива. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что держался.

Я хотел ответить, но не стал. Шэн И смотрел на меня во все глаза.

— Ты с ней разговариваешь?

Спросил он.

— Ага.

— Она... она в порядке?

— В порядке.

Я улыбнулся.

— Устала, но в порядке.

Шэн И кивнул и полез в котелок. Зачерпнул какой-то похлёбки, протянул мне деревянную плошку.

— Ешь!

Сказал он.

— Тебе нужно восстановить силы.

Я взял. Похлёбка была жидкой, но горячей и солёной. Я проглотил пару ложек и почувствовал, как тепло разливается по телу.

— Ты два дня меня тащил?

Спросил я.

— Ну...

Шэн И снова почесал затылок.

— Не два. Полтора. Первый день я тебя на себе волок, потом нашёл телегу. Дальше — на телеге. Потом опять на себе. Ты тяжёлый, знаешь?

— Извини.

— Да ладно.

Он махнул рукой.

— Ты бы меня тоже вытащил. Правда ведь?

Я посмотрел на него.

— Правда.

Сказал я.

Он просиял.

— Вот видишь. А теперь ешь. И отдыхай. Нам ещё уходить отсюда.

— Куда?

— Не знаю.

Честно ответил он.

— Но точно не назад. В город нельзя, там «Багровые Псы». В школу тоже нельзя, они могут следить. Я думал, может, в горы? Или к морю?

— К морю?

Я усмехнулся.

— Ты знаешь, где море?

— Нет.

Признался Шэн И.

— Но я слышал, оно красивое.

Я покачал головой.

— Найдём дорогу. Не в первый раз.

Он кивнул и снова уставился на мою руку.

— Она... она тебе не мешает?

— Пока нет.

— А больно?

— Иногда.

— А когда ты её... ну, превращаешь?

Я отвёл взгляд.

— Не хочу об этом говорить.

— Ладно.

Он не настаивал.

— Как скажешь.

Он подбросил дров в костёр и уселся напротив, глядя на огонь. Я доел похлёбку и откинулся на спину, глядя в потолок.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Да?

— Что с моей рукой?

— Это последствия мальчик.

Ответила она.

— После «Поцелуя Клинка» я стала сильнее. И ты тоже. Но твоё тело пока не готово. Поэтому рука выглядит так.

— Это пройдёт?

— Со временем. Когда ты окрепнешь.

— Долго?

— Не знаю. Может, неделя. Может, месяц.

Я вздохнул.

— И что мне делать всё это время?

— Жить.

Просто ответила она.

— Прятаться. Учиться.

— Учиться чему?

— Держать меня.

Я замолчал.

Ночь опустилась на горы быстро. Шэн И уснул первым. Умаялся, бедняга, за эти полтора дня. Я лежал, глядя на пляшущие тени от костра, и слушал, как потрескивают дрова.

— Юэ Лин.

Снова позвал я.

— Мм?

— Ты...

Я запнулся.

— Что?

— Ты сказала, что я кричал во сне.

Повисла пауза.

— Да.

Тихо ответила она.

— Кричал.

— Что я кричал?

— Звал меня.

Я почувствовал, как щёки начинают гореть. Хорошо, что в темноте не видно.

— Я не...

— Звал.

Перебила она.

— Дважды. Потом ещё раз. Говорил, чтобы я не уходила.

— Это... это был бред.

— Может быть.

В её голосе мелькнула улыбка.

— Но мне понравилось.

Я отвернулся к стене, делая вид, что укладываюсь удобнее.

— Спи.

Буркнул я.

— Ты смутился.

— Ничего я не смутился.

— Ты покраснел.

— Я не...

— Я чувствую, как ты краснеешь. У тебя уши горят.

Я натянул рукав на голову.

— Замолчи.

Она рассмеялась. Тихо, мелодично, и от этого смеха у меня внутри что-то сжалось.

— Глупый смертный.

Прошептала она.

— Знаю.

Ответил я в рукав.

— Ты уже говорила.

Она замолчала.

Я лежал, слушая её дыхание, точнее, то, что казалось дыханием. Она была рядом. Внутри. И от этого было... спокойно.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Спасибо, что ты со мной.

Она не ответила сразу. Потом я почувствовал, как тепло в правой руке становится мягче, обволакивает, как одеяло.

— Спи, мальчик.

Прошептала она.

— Я посторожу.

Я закрыл глаза.

И впервые за долгое время заснул без снов.

***

Утро началось с крика.

Не моего. Шэн И, который вылез из пещеры за водой, вернулся бегом, бледный как мел.

— Там!

Выпалил он.

— Там люди! На тропе! Идут сюда!

Я подскочил, забыв про боль. Схватил меч — деревянный, тот самый, из школы. Бесполезный, но всё же оружие.

— Сколько?

— Не знаю. Пятеро? Может, больше.

— Багровые Псы?

— Не похоже. Другая одежда.

Я выбрался из пещеры, стараясь не шуметь. Горы вокруг были серыми, голыми, покрытыми редким кустарником. Внизу вилась тропа, и по ней действительно шли люди. Пятеро. Не воины. Обычные мужики в крестьянской одежде, с мешками за плечами.

— Беженцы?

Предположил Шэн И.

— Может быть.

Я смотрел на них и чувствовал, как Юэ Лин внутри напрягается.

— Что?

Спросил я.

— Ничего.

Ответила она.

— Пока ничего. Но будь осторожен.

— Хорошо.

Мы спрятались в пещере и просидели там до вечера. Я затаил дыхание, когда первый из них поравнялся с нашим укрытием. Юэ Лин молчала, но её напряжение передавалось мне через руку.

Но люди прошли мимо, не заметив нас. Их голоса стихли вдалеке, и напряжение отпустило.

— Кажется, обошлось.

Выдохнул Шэн И.

— Да, обошлось...

Я сел у костра, глядя на свою чёрную руку.

— Она всё ещё такая.

Заметил Шэн И.

— Знаю.

— Больно?

— Нет. Просто... тяжело.

Он кивнул.

— Слушай, Линь Фань.

— Что?

— Я тут подумал. Пока ты спал.

— И?

— Я хочу помочь.

Он смотрел на меня серьёзно, без обычной улыбки.

— Не просто таскать тебя на спине. Я хочу драться. Хочу быть полезным.

— Ты и так полезен.

— Нет.

Он покачал головой.

— Я слабый. Я это знаю. Но я хочу стать сильнее. Чтобы в следующий раз, когда на тебя нападут, я мог прикрыть твою спину. А не валяться в стороне с дыркой в плече.

Я смотрел на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Тогда начнём завтра.

Сказал я.

— Утром.

Он просиял.

— Правда?

— Правда. Но предупреждаю: я не мастер. Я сам ещё учусь.

— Ничего!

Он улыбнулся.

— Вместе научимся.

Я кивнул.

Ночью я снова лежал без сна, глядя в потолок.

— Ты слышала?

Прошептал я.

— Слышала.

Ответила Юэ Лин.

— Что думаешь?

— Он хороший мальчик. И упрямый. Из него выйдет толк. Если выживет.

— Мы все выживем.

— Ты уверен?

Я помолчал.

— Нет. Но я буду стараться.

Она не ответила. Только тепло в руке стало чуть теплее.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Ты правда посторожишь?

— Правда.

Я закрыл глаза.

Впервые за долгое время я не чувствовал себя одиноким. Даже с демоном в руке, в чужом мире, на краю бездны.

Сон пришел быстро, и я провалился в него полностью, без остатка.

Глава 28. Первая ночь доверия

Шэн И уснул быстро.

Он вообще умел засыпать моментально — повезло человеку. Свернулся у костра, подложил под голову котомку и через минуту уже сопел так, что эхо отдавалось от каменных стен. Я лежал на своей циновке из плащей, глядя в потолок, и слушал, как потрескивают дрова.

— Не спится?

Раздался голос Юэ Лин.

— Нет.

Признался я.

— О чем думаешь?

— О разном.

Она помолчала.

— Я чувствую, что ты хочешь что-то спросить.

Я вздохнул.

— Да. Хочу.

— Спрашивай.

— После «Поцелуя Клинка»...

Я подбирал слова.

— Я видел твои воспоминания. Не все, но многие. Твою боль. Твоё одиночество. Твою империю.

— И?

— И я понял, что почти ничего о тебе не знаю. По-настоящему.

Она молчала долго. Я уже думал, что она не ответит. Но потом её голос прозвучал: тихий, без обычной насмешки:

— А что ты хочешь узнать?

— Всё. Как ты жила. Что любила. О чём мечтала.

— Это долгая история.

— У нас есть время.

— У нас всегда есть время.

Она усмехнулась.

— Только не всегда есть желание вспоминать.

— Тогда не вспоминай.

Сказал я.

— Просто... позволь мне быть рядом.

— Ты и так рядом.

— Не так. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что я не просто носитель. Что я...

Я запнулся.

— Что ты кто?

— Что я твой.

Тишина.

Потом я почувствовал, как тепло в правой руке становится сильнее, растекается вверх, к плечу, к груди. Как будто она протянула руку и коснулась меня изнутри.

— Закрой глаза.

Прошептала Юэ Лин.

Я закрыл.

— Дыши глубже. Медленно. Чувствуй меня.

Я дышал. И чувствовал. Тепло разливалось по телу, наполняло каждую клетку. Я ощущал её присутствие не как голос в голове, а как что-то большее. Как будто две реки текли рядом и постепенно сливались в одну.

— Что это?

Выдохнул я.

— Это слияние. Настоящее. Не боевое, не вынужденное. Добровольное.

— Ты... ты уверена?

— Я доверяю тебе.

Сказала она.

— Впервые за десять тысяч лет. Я доверяю кому-то.

Я открыл глаза — нет, не глаза. Что-то другое. И увидел её.

Не во сне. Не в видении. Здесь, в этой пещере, у костра, рядом с спящим Шэн И. Она сидела напротив меня: полупрозрачная, светящаяся мягким алым светом. Всё то же алое платье, те же серебряные волосы. Но теперь в её облике было что-то новое. Мягкость. Уязвимость.

— Я могу показаться.

Тихо сказала она.

— Ненадолго. Пока ты держишь слияние.

— Это... это ты настоящая?

— Да. Такая, какая есть.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. В прошлые разы она была воплощением силы и власти. Демоницей, императрицей, хищницей. Сейчас она была... просто женщиной. Красивой, уставшей, одинокой.

— Ты очень красивая.

Сказал я.

Она вздрогнула.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что...

Она запнулась.

— Потому что я не привыкла.

— К комплиментам?

— К искренности.

Я протянул левую руку. Она посмотрела на неё, потом на меня.

— Можно?

Спросил я.

Она кивнула.

Мои пальцы коснулись её ладони. Она была тёплой. Я чувствовал её кожу, её пульс, её дыхание. Хотя понимал: это не физика. Это что-то другое. Что-то глубже.

— Как это возможно?

Прошептал я.

— Наши души соприкасаются.

Ответила она.

— Тело лишь оболочка. Здесь мы оба просто... души.

Я провёл пальцами по её ладони. Она вздрогнула и посмотрела на меня с удивлением, будто не ожидала, что это будет так.

— Тебе неприятно?

Спросил я.

— Нет.

Она покачала головой.

— Наоборот. Слишком... приятно.

— Это плохо?

— Это страшно.

Я понял. Она боялась. Боялась привязаться. Боялась довериться. Боялась, что я предам, как все остальные.

— Я не предам.

Сказал я.

— Ты уже говорил.

— И повторю. Столько раз, сколько нужно.

Она посмотрела на меня. В её алых глазах блестели слёзы.

— Почему ты такой?

Прошептала она.

— Почему ты не боишься меня?

— Боюсь.

Честно ответил я.

— Но не тебя. А потерять тебя.

Она замерла.

— Что?

— Я не знаю, когда это случилось.

Я говорил тихо, глядя на наши соединённые руки.

— Может, когда ты впервые заговорила со мной в бане. Может, когда спасла от Чэнь Ю. Может, когда дралась за меня с Хэнь Ху. Но я понял, что ты не просто голос в моей голове. Ты — часть меня. И я не хочу, чтобы ты исчезла.

— Я демон...

Прошептала она.

— Я могу уничтожить тебя.

— Можешь.

Согласился я.

— Но не уничтожишь.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты уже могла. Много раз. Но не сделала.

Она замолчала.

Я придвинулся ближе. Наши лица оказались совсем рядом. Я чувствовал её дыхание.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Мм?

— Можно я тебя обниму?

Она вздрогнула.

— Зачем?

— Просто хочу. Чтобы ты знала: ты не одна.

Она смотрела на меня долго. Потом медленно, неуверенно кивнула.

Я обнял её.

Осторожно, как будто держал хрупкую вещь. Она была тёплой, мягкой, живой. Я чувствовал, как её руки поднимаются и ложатся мне на спину. Как она прижимается ко мне, будто ища защиты.

— Ты дрожишь.

Прошептал я.

— Молчи..не порть момент..

Ответила она.

Я молчал.

Мы сидели долго. Обнявшись. Не говоря ни слова. Просто дыша. Просто чувствуя друг друга. И в этом было что-то большее, чем слова.

— Дима.

Прошептала она.

— Что?

— Я хочу кое-что тебе показать.

— Что?

Она отстранилась. Посмотрела мне в глаза.

— Свою душу. Настоящую.

— Я думал, я уже видел.

— Ты видел воспоминания. Обрывки. А сейчас...

Она запнулась.

— Сейчас я покажу тебе себя. Всю. Без защиты.

— Зачем?

— Потому что я доверяю тебе.

Она закрыла глаза. И свет вокруг неё стал ярче.

Я почувствовал, как что-то тянется ко мне. Она раскрывалась передо мной, как цветок, как книга, как рана.

Я увидел всё.

Её детство — маленькая девочка с серебряными волосами, которая боялась грозы. Её юность — девушка, которая училась владеть мечом, падала, поднималась, снова падала. Её восхождение — молодая императрица, которая объединила кланы и построила империю. Её любовь — мужчина, который погиб. Её предательство — генералы, которые улыбались ей в лицо, а за спиной точили ножи. Её казнь — боль, унижение, расчленение. Её заточение — тысячи лет одиночества в обломке клинка.

И поверх всего этого — она. Настоящая. Не императрица, не демон, не хищница. Просто женщина. Уставшая. Одинокая. Ждущая.

— Вот.

Прошептала она.

— Теперь ты знаешь.

Я открыл глаза. По щекам текли слёзы. Я не заметил, когда они появились.

— Юэ Лин...

— Не надо.

Она подняла руку.

— Не жалей меня. Я не для этого показывала.

— А для чего?

— Чтобы ты понял. Кто я. Что я. И...

Она замялась.

— И чтобы ты решил. Хочешь ли ты быть со мной. По-настоящему.

Я смотрел на неё. На женщину, которая прошла через ад. Которая потеряла всё. Которая боялась доверять. И которая сейчас сидела передо мной. Открытая, уязвимая, настоящая.

— Я хочу.

Сказал я.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Она посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы. Но она улыбалась.

— Глупый смертный.

Прошептала она.

— Знаю.

Я притянул её к себе. Обнял крепко, как будто боялся, что она исчезнет. Она прижалась ко мне, уткнулась лицом в плечо, и я почувствовал, как её тело сотрясается от беззвучных рыданий.

— Тише, тише.

Прошептал я, гладя её по волосам.

— Я здесь. Я рядом.

— Не уходи.

Прошептала она.

— Пожалуйста. Не уходи.

— Не уйду. Никогда.

Мы сидели так до самого рассвета.

А когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в камнях, Юэ Лин медленно растаяла. Она стала полупрозрачной, потом призрачной, потом исчезла.

— Я устала.

Прошептала она.

— Но я вернусь.

— Буду ждать.

Ответил я.

Тепло в правой руке стало мягче, спокойнее. Как будто она уснула.

Я лежал, глядя на светлеющее небо, и чувствовал, что что-то изменилось. Что-то важное.

— Дима.

Раздался её голос. Совсем тихий.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не отвернулся.

Я улыбнулся.

— Глупая. Я же говорил: я твой.

Она не ответила. Но я почувствовал, как в руке разливается тепло.

И это было лучше любых слов.

***

Шэн И проснулся через час.

— Доброе утро!

Просиял он.

— Ты сегодня выглядишь лучше!

— Спасибо.

Я сел, потягиваясь. Тело всё ещё болело, но голова была ясной.

— Как спалось?

— Отлично! А ты?

— Тоже.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Ты какой-то... другой.

— В смысле?

— Не знаю.

Он пожал плечами.

— Спокойнее, что ли. Как будто что-то решил.

Я улыбнулся.

— Может, и решил.

— И что?

— Что буду жить. Дальше. С тем, что есть.

Шэн И кивнул.

— Это правильно.

Он встал, потянулся, выглянул из пещеры.

— Сегодня нужно уходить. Еды мало, воды тоже. Нужно найти людей.

— Знаю.

Я поднялся.

— Пойдём на юг. Там должны быть деревни.

— А если там «Багровые Псы»?

— Тогда будем осторожны.

Он кивнул.

Мы собрали вещи, затушили костёр, вышли на тропу. Утро было ясным, прохладным. Горы вокруг стояли серые, молчаливые, как стражи.

— Юэ Лин.

Позвал я.

— Здесь.

Отозвалась она.

— Устала, но здесь.

— Отдыхай. Я справлюсь.

— Хорошо.

Она помолчала.

— Дима.

— Что?

— Я тебя не забуду. То, что ты сделал сегодня. Никогда.

Я улыбнулся.

— И я тебя. Никогда.

Мы пошли вниз по тропе.

Впереди была неизвестность, опасность, «Багровые Псы», и путь к остальным частям души. Но сейчас это не пугало.

Потому что я был не один. И это меняло всё.

Глава 29. Решение

Костёр догорал.

Шэн И спал, свернувшись у огня, как котёнок. Я сидел, привалившись спиной к дереву, и смотрел на звёзды. Их было слишком много — ярких, холодных, чужих. В Москве таких не бывает. В Москве вообще звёзд не видно, только фонари и вывески.

— Ты не спишь.

Раздался голос Юэ Лин.

— Думаю.

— О чём?

— О тебе.

Пауза.

— Это не ответ.

— Это правда.

Я повернул голову к правой руке. Она лежала на колене, тёмная, почти чёрная, с едва заметными алыми прожилками..

— Я думаю о том, что будет, когда мы соберём все части.

— Я тоже об этом думаю.

— И?

— И боюсь.

Честно сказала она.

Я усмехнулся.

— Ты? Боишься?

— Не смейся. Я серьёзно.

— Я не смеюсь. Просто... непривычно слышать это от тебя.

— Я тоже человек.

Она помолчала.

— Ну, была. Когда-то.

Я посмотрел на неё. Точнее, на свою руку. В темноте она казалась живой.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Я чувствую кинжал.

Сказала она вдруг. Голос изменился, стал жёстче.

— Вторую часть. Он... близко.

Я напрягся.

— Где?

— Не знаю точно. Направление — восток. День пути, может, меньше. Это храм. Храм Чистого Света.

— Тот самый?

— Тот самый.

Я молчал. Внутри всё сжалось.

— Ты уверена?

Спросил я.

— Абсолютно. Я чувствую его так же, как чувствовала меч. Это часть меня. Она зовёт.

— И что нам делать?

— Идти.

Я вздохнул.

— Понимаю. Но сначала нужно подготовиться. Мы едва выжили после Хэнь Ху. Если в храме ещё одна ловушка...

— Понимаю.

Она помолчала.

— Но времени мало. «Багровые Псы» тоже ищут кинжал. Если они доберутся первыми...

— Знаю..

Я сжал кулак.

— Мы пойдём.

Она не ответила. Я чувствовал, как она колеблется.

— Что?

Спросил я.

— Говори.

— Ничего.

— Юэ Лин..

Она вздохнула.

— Я думаю о том, что будет после.

— После чего?

— После того, как я соберу все части.

Тихо сказала она.

— Когда верну себе тело. Когда стану целой. Что тогда?

Я смотрел на огонь.

— Ты станешь собой.

— Да. А ты?

Я не ответил.

— Дима.

— Что?

— Я не знаю, что с тобой будет.

Призналась она.

— Возможно, ты умрёшь. Возможно, станешь частью меня. Возможно, мы найдём способ разделиться. Но я не знаю.

— Ты боишься.

Сказал я.

— Да. Боюсь.

Я впервые слышал от неё это слово. Настоящее, не наигранное.

— Я тоже боюсь.

Признался я.

— Чего?

— Что ты уйдёшь.

Я смотрел на огонь.

— Когда соберёшь всё. Когда станешь Императрицей. Что я тебе буду не нужен.

Она долго молчала.

— Ты думаешь, я могу тебя бросить?

— Не знаю. Может быть.

— Дима.

— Что?

— Я демон. Я жила десять тысяч лет. Я видела предательства, войны, смерти. Я никому не доверяла. Никого не любила. Но ты...

— Что я?

— Ты первый, кто увидел во мне не императрицу. Не демона. Не оружие. А женщину.

Я молчал.

— Я не уйду.

Тихо сказала она.

— Даже если соберу все части. Даже если верну тело. Я не уйду.

— Почему?

— Потому что не хочу.

Я посмотрел на свою правую руку. Чёрную, покрытую алыми прожилками.

— А если ты станешь сильнее? Если я перестану быть тебе нужен?

— Тогда я останусь, чтобы ревновать тебя ещё сильнее.

Она усмехнулась.

— К каждой девушке, к каждой торговке, к каждой крестьянке. Я буду рядом. Всегда. И буду портить тебе жизнь.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты будешь ревновать меня, даже когда станешь Императрицей?

— Особенно тогда!

Она фыркнула.

— Императрицы не делятся.

Я улыбнулся.

— Тогда я согласен.

— На что?

— На всё.

Я смотрел на огонь.

— На ревность. На опасность. На то, что ты можешь меня уничтожить. На то, что мы можем не выжить. Я согласен.

— Почему?

— Потому что ты моя.

Сказал я.

— А я твой. И это не изменится. Даже если ты соберёшь все части. Даже если станешь сильнее всех. Даже если я умру.

Она молчала.

Я почувствовал, как тепло в руке становится горячее, как оно поднимается вверх, к плечу, к груди, к сердцу.

— Глупый смертный.

Прошептала она.

— Знаю.

— Самый глупый из всех.

— Согласен.

— Я тебя не заслуживаю.

— Не говори так.

— Это правда.

Её голос дрогнул.

— Я чудовище. Я убивала. Я разрушала. Я...

— Ты изменилась.

Перебил я.

— Ты больше не та, кем была. Ты другая.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я вижу. Каждую ночь. Каждый день. Я вижу, как ты смотришь на меня. Как ты заботишься. Как ревнуешь. Как боишься меня потерять. Это не чудовище. Это женщина.

Она замолчала.

Я закрыл глаза.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Мы справимся. Вместе.

— Ты уверен?

— Нет. Но я верю.

Она помолчала.

— Тогда и я поверю.

Я улыбнулся.

Мы сидели у костра до глубокой ночи. Я чувствовал её рядом. Тепло, спокойствие, тихую радость. И понимал, что что-то изменилось. Что-то важное.

— Дима.

Позвала она.

— Что?

— Я хочу кое-что тебе сказать.

— Говори.

Она помолчала, собираясь с духом.

— Когда мы соберём все части... когда я верну тело... я хочу, чтобы ты был рядом. Не как носитель. Не как сосуд. А как...

Она запнулась.

— Как кто?

— Как тот, кто мне дорог.

Я замер.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Даже после всего? После того, как ты станешь Императрицей?

— Особенно после.

Она усмехнулась.

— Императрице нужен кто-то, кто будет её терпеть. А ты уже доказал, что можешь.

Я рассмеялся.

— Это комплимент?

— Это предложение.

— Быть рядом. Всегда.

Я смотрел на огонь и чувствовал, как внутри разливается тепло.

— Я согласен.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Она замолчала. Но я чувствовал, как её тепло становится ярче, как оно обволакивает меня, как одеяло.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Только тепло в руке стало ещё горячее.

Я закрыл глаза.

Утром я проснулся от того, что Шэн И тряс меня за плечо.

— Вставай!

Кричал он.

— Рыба! Я поймал рыбу!

Я открыл глаза. Над рекой поднимался туман. Шэн И стоял по колено в воде, держа в руках двух крупных рыбин. Лицо у него было счастливое, как у ребёнка.

— Молодец.

Я сел, потягиваясь.

— А я вчера двух мелких поймал.

— Учись, пока я жив!

Он выбрался на берег и бросил рыбу у костра.

Я смотрел на него и думал о том, что скоро придётся сказать ему правду. О храме. О кинжале. О том, что мы идём не в деревню.

— Шэн И..

Позвал я.

— Да?

— Нам нужно поговорить.

Он замер. Потом медленно опустился на землю рядом со мной.

— Слушаю.

Я вздохнул.

— Мы идём не в деревню.

— А куда?

— В храм Чистого Света.

Он смотрел на меня.

— Тот самый, где была ловушка?

— Да.

— Зачем?

Я помолчал.

— Там вторая часть её души. Кинжал. Нам нужно его забрать.

Шэн И молчал. Долго. Я видел, как он переваривает. Как в голове у него крутятся мысли.

— Это опасно?

Наконец спросил он.

— Очень.

— Тогда я иду с тобой.

— Шэн И...

— Не спорь.

Он посмотрел на меня твёрдо.

— Я твой друг. Я обещал прикрывать твою спину. И я это сделаю.

Я смотрел на него. На парня, который когда-то боялся собственной тени. Который теперь стоял передо мной и говорил, что пойдёт в опасное место, потому что обещал.

— Спасибо.

Сказал я.

— Не благодари.

Он улыбнулся.

— Ты бы сделал то же для меня.

— Сделал бы.

— Тогда идём.

Мы двинулись дальше.

Дорога вела нас через долину, через поля, через редкие деревни. Мы шли быстро, не задерживаясь. Юэ Лин молчала, но я чувствовал, как она тянется вперёд, как компас, который показывает на восток.

— Храм близко.

Сказала она на второй день.

— Ещё немного.

Я кивнул.

Вечером мы остановились на ночлег в небольшой роще. Шэн И развёл костёр, я наловил рыбы — на этот раз больше. Мы ели молча. Каждый думал о своём.

— Линь Фань.

Позвал Шэн И.

— Да?

— Скажи честно. Ты боишься?

Я посмотрел на него.

— Боюсь.

— И я боюсь.

Признался он.

— Но знаешь, что странно?

— Что?

— Мне не страшно умереть.

Он смотрел на огонь.

— Мне страшно, что я не успею сделать что-то важное. Что-то, что оставит след.

Я молчал.

— Я всю жизнь был никем.

Продолжал он.

— Деревенский мальчишка. Ни таланта, ни силы, ни ума. Но когда я встретил тебя... я понял, что могу быть полезен. Что могу помочь. И это... это важно для меня.

— Ты мой друг. И для меня это важно.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

Ночью я снова не спал. Лежал, глядя на звёзды, и слушал, как потрескивают дрова.

— Он хороший.

Сказала Юэ Лин.

— Знаю.

— Я не хочу, чтобы он пострадал.

Я замер.

— Ты? Заботишься о нём?

— Не обольщайся.

Фыркнула она.

— Просто он мне нравится. Немного. Совсем чуть-чуть.

Я улыбнулся.

— Ты добрее, чем хочешь казаться.

— Замолчи.

— Не замолчу.

— Тогда я замолчу.

Она притихла. Но я чувствовал, как тепло в руке становится мягче.

Утром мы двинулись дальше.

Глава 30. Прощание с Шен И

Туман стелился по мёртвому лесу, цеплялся за ветви, заползал в лощины. Храм на холме казался ещё более зловещим, чем вчера. Его стены, влажные от росы, блестели, как чешуя гигантской твари, а провалы окон смотрели на нас пустыми глазницами.

Я проснулся первым.

Шэн И спал у костра, свернувшись калачиком. Его лицо во сне было спокойным — ни тревоги, ни страха. Просто мальчишка, который вырос в деревне, мечтал о приключениях и оказался втянут в чужую войну.

— Он спит.

Тихо сказала Юэ Лин.

— Ага.

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

Я не ответил. Просто смотрел на друга и чувствовал, как внутри что-то сжимается.

— Он не должен идти.

Продолжила она.

— В храме опасно. Если мы снова столкнёмся с «Багровыми Псами» или чем-то похуже, он погибнет.

— Знаю.

— Тогда скажи ему.

— Скажу.

Я поднялся, подошёл к Шэн И и тронул его за плечо. Он проснулся мгновенно — как будто и не спал вовсе. Сел, протёр глаза, посмотрел на меня.

— Уже утро?

Спросил он.

— Уже утро.

— Мы идём?

Я сел напротив него.

— Шэн И...

Начал я.

— Нам нужно поговорить.

Он замер. Посмотрел на меня внимательно, как будто уже знал, что я скажу. И, судя по тому, как погас его взгляд, он действительно знал.

— Ты хочешь, чтобы я не ходил с тобой.

Сказал он.

— Да.

Он молчал.

— Это не потому, что ты слабый.

Быстро добавил я.

— Ты не слабый. Ты сильный. Ты тащил меня на спине полтора дня. Ты дрался с разбойниками. Ты не трус.

— Тогда почему?

Я вздохнул.

— Потому что я не хочу, чтобы ты умер из-за меня.

— Это не твоё решение.

— Знаю. Но это моя просьба.

Он смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я раньше не видел. Не обида. Не злость. Понимание.

— Ты прав.

Сказал он тихо.

— Я буду обузой.

— Ты не обуза.

— Буду.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи.

— Я это знаю. Ты сильный. У тебя есть она. А я... я просто мальчишка с деревянным мечом.

— Ты мой друг.

— Это не делает меня сильнее.

Я хотел возразить, но не мог. Он был прав. В храме, против врагов уровня Хэнь Ху, Шэн И действительно был бы обузой. И он это понимал. И, что хуже всего, он это принял.

— Я вернусь в школу.

Сказал он.

— Или в деревню. Куда-нибудь, где меня не найдут.

— В школу опасно.

— Меньше, чем здесь.

Он пожал плечами.

— Я не ты. Меня никто не ищет. Я просто скажу, что потерялся в городе, что ты ушёл, а я не знаю куда. Может, поверят.

— А если нет?

— Тогда умру.

Он улыбнулся.

— Но, по крайней мере, не как обуза.

Я стиснул зубы.

— Не говори так.

— Почему? Это правда.

— Потому что ты мне нужен. Живой.

Он замолчал.

Мы сидели, глядя друг на друга. Туман вокруг сгущался, скрывая храм, скрывая лес, скрывая весь мир. Остались только мы двое — парень из Москвы, который умер и попал в чужое тело, и деревенский мальчишка, который мечтал о приключениях.

— Знаешь, что я понял?

Сказал Шэн И.

— Что?

— Я не создан для этого мира.

Он смотрел на свои руки.

— Не для боёв, не для опасностей. Я простой. Я хочу пахать землю, растить детей, умереть в своей постели. Но судьба распорядилась иначе.

— Ты сам выбрал пойти со мной.

— Да. И не жалею.

Он поднял на меня глаза.

— Потому что встретил тебя.

Я молчал.

— Ты был первым, кто увидел во мне не деревенского дурачка. Не наивного простака. А друга. Ты не смеялся надо мной. Не использовал меня. Ты просто... был рядом.

— Ты тоже был рядом.

Сказал я.

— Ты тащил меня, когда я не мог идти. Ты рисковал собой. Ты не бросил.

— Потому что ты — мой друг.

Он улыбнулся.

Б— Самый настоящий друг, который у меня был.

Он полез за пазуху и достал что-то маленькое, тёмное. Амулет — деревянный, грубо вырезанный, в форме какого-то зверя. Я видел его раньше. Он всегда висел у Шэн И на шее.

— Это от матери.

Сказал он, протягивая мне.

— Она сделала его, когда я родился. Сказала, что он защитит меня от злых духов. Я носил его всю жизнь.

— Шэн И, я не могу...

— Можешь.

Он вложил амулет мне в ладонь.

— Возьми. Он тебе нужнее.

— Но это твоя память. Твоя семья.

— Поэтому я и отдаю.

Он смотрел на меня серьёзно.

.— Ты идёшь в место, где обитает зло. Тебе нужна защита. А мне... мне она больше не нужна. Я иду домой.

Я сжимал амулет в левой руке. Он был тёплым от тела Шэн И. Простым, грубым, но сделанным с любовью.

— Спасибо.

Прошептал я.

— Не благодари.

Он поднялся.

— Просто вернись живым. И найди меня, когда всё закончится.

— Найду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он шагнул вперёд и обнял меня.

Крепко. По-мужски. Я почувствовал, как его плечи дрожат, и понял, что он плачет. Беззвучно, сдержанно, но плачет.

Правая рука напряглась.

Я почувствовал, как тепло внутри неё вспыхнуло, как мышцы сжались, готовые оттолкнуть, ударить, защитить. Юэ Лин ревновала. Даже к этому. Даже к объятиям друга.

— Тише..

Прошептал я.

— Это просто Шэн И.

Рука медленно расслабилась.

— Ладно.

Раздался в голове голос Юэ Лин.

— Этот дурак мне почти нравится.

Я улыбнулся.

— Почти?

— Не обольщайся. Я всё ещё не люблю, когда тебя трогают.

— Он уходит. Навсегда.

— Знаю. Поэтому и позволяю.

Шэн И отстранился. Вытер лицо рукавом, улыбнулся — криво, но искренне.

— Ну, я пошёл.

Сказал он.

— Иди.

Ответил я.

— И не умри там.

— Постараюсь.

Он поднял свою котомку, поправил палку, которая служила ему посохом, и пошёл. Я смотрел ему вслед, пока он не растворился в тумане. Шаги стихли. Лес снова стал тихим. Только ветер шелестел в мёртвых ветвях.

Я остался один.

Нет. Не один. С Юэ Лин.

— Ты грустишь.

Сказала она.

— Есть немного.

— Это нормально.

— Знаю.

Я посмотрел на амулет в руке. Деревянный зверь, грубо вырезанный, но сделанный с любовью. Я повесил его на шею. Талисман лёг на грудь, тёплый, как рука друга.

— Идём?

Спросила Юэ Лин.

— Идём.

Я шагнул вперёд.

Туман сомкнулся за моей спиной, скрывая дорогу назад.

Глава 31. Дорога

Храм остался позади.

Я не пошёл к нему в тот день. Юэ Лин сказала — рано. Слишком много сил ушло на прощание, слишком тяжело на душе. Идти в место, пропитанное древней тьмой, в таком состоянии — верный способ гибели.

Поэтому я повернул на юг.

Туман постепенно рассеялся, уступая место серому, но всё же дню. Мёртвый лес остался за спиной, и вскоре я вышел к холмам, поросшим редким кустарником. Здесь было тише. Спокойнее. Даже воздух казался чище.

— Куда мы идём?

Спросил я.

— На юг.

Ответила Юэ Лин.

— Там есть ущелье. Я помню его. Мы можем спрятаться там на день-два.

— Ты помнишь?

— Я жила в этих краях. Очень давно.

— И много помнишь?

— Больше, чем хотелось бы.

Она помолчала.

— Но не всё. Некоторые воспоминания стёрлись. Слишком много времени прошло.

Я кивнул.

Мы шли молча. Я чувствовал её присутствие — тёплое, живое, родное. Как будто рядом шёл человек, который молчит, но понимает тебя без слов.

— Ты скучаешь по Шэн И.

Сказала она через некоторое время.

— Есть немного.

— Он хороший.

— Ты уже говорила.

— Повторю ещё раз. Он хороший. И я рада, что ты его отпустил.

Я хмыкнул.

— Ты рада?

— Да. Теперь я могу быть с тобой наедине.

— Ревнивая.

— Я предупреждала.

Я улыбнулся.

К вечеру мы добрались до ущелья. Узкий проход между двумя скалами, заваленный камнями. Внутри небольшая пещера, скрытая от посторонних глаз. Я нашёл её почти случайно, но Юэ Лин сказала, что именно здесь когда-то останавливалась.

— Здесь безопасно.

Сказала она.

— На сегодня.

Я вошёл внутрь. Пещера была сухой, чистой, с каменным полом и низким потолком. В углу — старые угли от давно погасшего костра. Кто-то был здесь до нас. Очень давно.

— Отдыхай.

Сказала Юэ Лин.

— Тебе нужно набраться сил.

— А ты?

— Я покараулю.

Я сел у стены, прислонившись спиной к камню. Тело гудело от усталости. Ноги не слушались, руки дрожали. Слишком много всего за последние дни. Слишком много боли, крови, потерь.

— Дима.

Позвала Юэ Лин.

— Что?

— Ты замёрз.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы действительно посинели. Дыхание вырывалось облачками пара. Я не заметил, как стало холодно.

— Сейчас разведу огонь.

Сказал я, поднимаясь.

— Сиди.

Она остановила меня.

— Я сама.

— Ты?

— У меня есть руки. Ну, одна точно.

Я не успел возразить.

Правая рука поднялась сама. Пальцы сложились в странный жест, и из ладони вырвался крошечный алый огонёк. Он упал на угли, вспыхнул, разгорелся. Через минуту в пещере уже потрескивал костёр.

— Ого.

Выдохнул я.

— Пустяки.

Отозвалась Юэ Лин.

— Огонь это первое, чему меня научили.

— Кто?

— Мать.

Я замолчал. Она редко говорила о семье. Я не хотел давить.

Костёр разгорался. Тепло растекалось по пещере, освещая стены дрожащими оранжевыми бликами. Я протянул руки к огню, чувствуя, как холод отступает.

— Ложись.

Сказала Юэ Лин.

— Тебе нужен отдых.

— А ты?

— Я посторожу.

Я не стал спорить. Просто лёг на бок, подложив под голову котомку. Огонь трещал, камни нагревались, и постепенно меня начало клонить в сон.

А потом я почувствовал прикосновение.

Правая рука вдруг зашевелилась. Медленно, осторожно. Пальцы скользнули по моему боку, забрались под рубашку. Я вздрогнул.

— Юэ Лин?

Прошептал я.

— Ты замёрз.

Ответила она.

— Я грею.

— Я не...

— Молчи.

Её ладонь легла мне на спину. Тёплая, мягкая, живая. Она медленно провела по позвоночнику, вверх, к лопаткам, потом обратно. Движения были нежными, почти невесомыми. От них по телу разливалось тепло.

— Это странно.

Сказал я.

— Что?

— Ты демон. Ты должна быть холодной. А ты тёплая.

— Я такая, какой ты меня видишь.

Я задумался над этими словами.

— Ты можешь быть любой?

— В каком-то смысле. Я — часть твоей души. Твоей руки. Твоего тела. Я чувствую то, что чувствуешь ты. И я...

Она запнулась.

— Что?

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я молчал.

Её рука продолжала гладить мою спину. Медленно, ритмично, успокаивающе. Я чувствовал, как мышцы расслабляются, как уходит напряжение. Как будто кто-то снимает с меня груз, который я тащил слишком долго.

— Ты устал.

Сказала Юэ Лин.

— Очень.

— Есть немного.

— Не ври. Ты вымотан. Ты едва держишься.

Я не ответил. Она была права.

— Спи.

Прошептала она.

— Я рядом. Я всегда рядом.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Спасибо.

Она помолчала.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что не ушла. За то, что...

Я запнулся.

— Что?

— За то, что ты моя.

Её рука замерла на мгновение. Потом продолжила движение — ещё мягче, ещё нежнее.

— Глупый смертный.

Прошептала она.

— Знаю.

— Самый глупый из всех.

— Согласен.

— Я тебя не заслуживаю.

— Прекрати.

— Это правда.

Я повернулся на спину. Правая рука легла на грудь, туда, где висел амулет Шэн И. Деревянный зверь, тёплый от тела.

— Юэ Лин.

— Что?

— Ты не чудовище.

Она не ответила.

— Ты чудовище только для тех, кто тебя не знает. Для тех, кто видит в тебе только демона. Но я знаю тебя. Настоящую. И ты не чудовище.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что чудовища не гладят по спине, когда ты замёрз. Не разводят огонь. Не говорят, что посторожат.

Она молчала.

— Ты просто...

Я подбирал слова.

— Ты просто та, кто прошла через ад. И выжила. И осталась человеком. Даже если ты демон.

— Я не человек.

— Ты лучше человека.

Тишина.

Потом я почувствовал, как её ладонь прижалась к моей груди. К сердцу. Она чувствовала его биение. Я знал это.

— Оно бьётся быстро.

Прошептала она.

— Это от тебя.

— Знаю.

Она не убрала руку. И я не хотел, чтобы она убирала.

— Спи..

Повторила она.

— Завтра будет трудный день.

— Хорошо.

Я закрыл глаза.

Костёр потрескивал. Тепло разливалось по телу. Её рука лежала на груди, тёплая и живая. Я чувствовал её дыхание — или то, что казалось дыханием.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Я рад, что ты со мной.

Она помолчала.

— Я тоже.

Тихо ответила она.

— Я тоже.

Я улыбнулся.

И заснул.

***

Утро встретило меня запахом дыма и теплом.

Костёр почти погас, но угли ещё тлели. Правая рука лежала на груди — там же, где я её оставил. Тёплая. Спокойная.

Я сел, потягиваясь. Тело болело меньше, чем вчера. Голова была ясной.

— Доброе утро.

Раздался голос Юэ Лин.

— Доброе.

— Как спалось?

— Лучше, чем обычно.

— Это потому что я рядом.

— Согласен.

Я поднялся, выглянул из пещеры. Утро было ясным, прохладным. Горы вокруг стояли серые, молчаливые. Где-то вдалеке пели птицы.

— Нам нужно идти.

Сказала Юэ Лин.

— Храм ждёт.

— Знаю.

Я вернулся к костру, собрал вещи. Амулет Шэн И висел на шее, тёплый от тела. Я коснулся его, вспоминая друга.

— Он вернётся.

Сказала Юэ Лин.

— Знаю.

— Ты грустишь.

— Есть немного.

— Это пройдёт.

— Знаю.

Я вышел из пещеры. Солнце поднималось над горами, заливая всё золотым светом. Впереди — дорога. Храм. Кинжал. Новая опасность.

Но я был не один.

И это меняло всё.

— Идём?

Спросила Юэ Лин.

— Идём.

Я шагнул вперёд.

Навстречу неизвестности.

Глава 32. Вход в храм

Храм Чистого Света оказался не тем, что я ожидал.

Я думал, что увижу мрачные руины, заросшие мхом, с осыпающимися стенами и зловещей тишиной. Но нет. Храм был живым. Величественным. И, что хуже всего, полным людей.

Мы вышли к нему на рассвете.

Я стоял на вершине холма, глядя вниз, и не мог поверить глазам. Внизу раскинулась долина, а в центре её возвышался храм — огромный, белоснежный, с золотыми куполами и высокими шпилями, уходящими в небо. Вокруг него вились дороги, сновали люди, звенели колокола. Это был не заброшенный памятник древности. Это был действующий монастырь.

— Вот это поворот!

Выдохнул я.

— Я знала.

Сказала Юэ Лин.

— И молчала?

— Ты не спрашивал.

— Юэ Лин!

— Что?

Она фыркнула.

— Это часть плана. Храм действующий. Значит, там есть люди. Много людей. Значит, нам нужно быть осторожными.

— Ты не говорила, что он действующий!

— А ты не спрашивал.

Повторила она.

— Расслабься. Это даже лучше.

— Лучше?! Там толпа народу!

— Именно. В толпе легко затеряться.

Я смотрел на храм и чувствовал, как внутри всё сжимается. Белые стены, золотые купола, жрицы в светлых одеждах, паломники с посохами. Это было святое место. А я шёл туда с демоном в руке.

— Это плохая идея...

Сказал я.

— Это единственная идея.

Ответила Юэ Лин.

— Кинжал внутри. Мы не можем уйти без него.

— А если нас раскроют?

— Не раскроют, если ты будешь делать то, что я скажу.

Я вздохнул.

— Ладно. Что делаем?

— Для начала спрячь руку.

Я посмотрел на правую руку. Чёрная до плеча, с алыми прожилками. Заметная. Очень заметная.

— Как?

— У тебя есть рубаха. Надень её так, чтобы рукав закрывал руку полностью. И не поднимай правую руку без необходимости.

Я последовал совету. Рубаха была свободной, с широкими рукавами. Я натянул её, заправил, поправил. Правая рука скрылась под тканью. Только кончики пальцев выглядывали.

— Уже лучше.

Сказала Юэ Лин.

— Теперь слушай внимательно. Храм Чистого Света, это святилище праведных мечников. Они поклоняются Свету и ненавидят всё, что связано с демонами. Если они почуют мою ауру — нас убьют на месте.

— Отлично. Просто отлично!

— Поэтому я спрячусь. Глубоко. Ты не будешь меня чувствовать. Я не буду говорить. Ты останешься один.

Я замер.

— Совсем один?

— Совсем. Я затаюсь в твоей руке. Буду как спящая. Но ты должен быть осторожен. Если кто-то прикоснётся к тебе или применит технику сканирования, я могу невольно отреагировать. Тогда нам конец.

— И что мне делать?

— Быть паломником. Пришёл поклониться Свету. Ничего не искать. Ничего не трогать. Просто быть.

— Просто быть.

Повторил я.

— Легко сказать.

— Сделай. Или умри. Выбирай.

Я выбрал.

Мы спустились с холма и направились к храму. Чем ближе подходили, тем больше становилось людей. Паломники в простых одеждах, жрицы в белых накидках, стражи с мечами на поясе. Все они шли к воротам, и я влился в поток, стараясь не выделяться.

— Спокойно.

Прошептала Юэ Лин.

— Дыши ровно. Не смотри по сторонам. Просто иди.

Я шёл.

Ворота храма были открыты. Двое стражей — высоких, серьёзных — стояли по бокам, но не останавливали никого. Только смотрели. Их взгляды скользнули по мне и двинулись дальше.

Я вошёл внутрь.

И замер.

Храм был огромным. Потолок терялся где-то в вышине, поддерживаемый колоннами из белого мрамора. Пол был выложен мозаикой — изображениями мечей, солнц, ангелов. В центре зала горело кострище — не обычное, а белое, с чистым пламенем, от которого исходило мягкое сияние. Вокруг него стояли жрицы и пели.

— Красиво...

Прошептал я.

— Не отвлекайся.

Шикнула Юэ Лин.

— Ты сказала, что не будешь говорить.

— Я и не говорю. Это последнее предупреждение.

Она замолчала. Я почувствовал, как тепло в руке исчезает. Через минуту я перестал её чувствовать. Совсем. Как будто остался один в чужом теле.

Это было страшно.

Я стоял в центре огромного храма, окружённый незнакомыми людьми, и не чувствовал её. Ни голоса. Ни тепла. Ни присутствия. Только пустоту.

— Ладно.

Прошептал я сам себе.

— Я справлюсь.

Я двинулся вперёд.

Паломники шли к алтарю — низкому помосту перед белым огнём. Там они останавливались, кланялись, что-то шептали. Я встал в очередь. Ждал. Смотрел по сторонам.

Жрицы ходили между людьми. Молодые, красивые, в белых одеждах. Они улыбались, помогали, отвечали на вопросы. Одна из них — высокая, с длинными тёмными волосами — подошла ко мне.

— Приветствую тебя, путник.

Сказала она. Голос был мягким, певучим.

— Ты впервые в нашем храме?

— Да.

Ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Пришёл поклониться Свету.

— Похвально.

Она улыбнулась.

— Откуда ты?

— Издалека. С севера.

— Долгий путь.

— Да.

Она посмотрела на меня внимательнее. Её взгляд скользнул по лицу, по одежде, по рукам. Я напрягся, но заставил себя улыбнуться.

— Ты выглядишь усталым.

Сказала жрица.

— Хочешь отдохнуть? У нас есть комнаты для паломников.

— Спасибо. Я бы хотел сначала помолиться.

— Конечно.

Она кивнула.

— Свет ждёт тебя.

Она ушла. Я выдохнул.

— Слишком долго.

Прошептал я.

— Слишком долго с ней разговаривал.

Я подошёл к алтарю. Встал на колени, как другие. Сложил руки. Закрыл глаза. И попытался думать о чём-то светлом. О доме. О Москве. О том, что было до всего этого.

— Ты молишься?

Раздался голос.

Я открыл глаза.

Рядом со мной стояла девушка. Молодая, с короткими чёрными волосами и острым взглядом. Она была не в белом, как жрицы, а в зелёном. Она держалась иначе. Уверенно. Как будто имела право.

— Да.

Ответил я.

— Впервые здесь?

— Да.

— И как тебе?

— Красиво.

Она усмехнулась.

— Все так говорят. А потом уходят.

— Почему?

— Потому что Свет не отвечает.

Она посмотрела на огонь.

— Он просто горит. И всё.

Я не знал, что сказать.

— Меня зовут Лянь.

Сказала она вдруг.

Я замер.

— А тебя?

Спросила она.

— Линь...Линь Фань.

— Линь Фань.

Повторила она.

— Странное имя. Не местное.

— Я издалека.

— Вижу..

Она смотрела на меня внимательно. Слишком внимательно.

— У тебя странная аура.

Я похолодел.

— Не понимаю, о чём ты.

— И не надо.

Она улыбнулась.

— Я не враг. Просто... будь осторожен.

Она развернулась и ушла.

Я остался стоять на коленях, глядя ей вслед.

— Чёрт!

Выдохнул я.

— Чёрт-чёрт-чёрт!

Я поднялся, отошёл от алтаря. Ноги дрожали. Голова кружилась. Я нашёл укромный угол у колонны и прислонился к ней, пытаясь успокоиться.

Я осмотрелся.

Храм был большим. Очень большим. Внутри множество залов, коридоров, комнат. Где-то там, в глубине, был кинжал. Вторая часть души Юэ Лин. Но искать его сейчас было слишком опасно. Слишком много людей. Слишком много глаз.

— Нужно осмотреться.

Прошептал я.

— Понять планировку. Найти путь к алтарю.

Я двинулся вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. Жрицы ходили мимо, но не обращали на меня внимания. Паломники стояли у огня, молились. Стражи смотрели вдаль.

Я прошёл через главный зал, миновал колоннаду, вышел в длинный коридор. Здесь было тише. Темнее. На стенах фрески с изображениями мечей и солнц. В конце коридора — дверь.

— Туда?

Прошептал я.

Но не успел сделать шаг.

— Стой

Раздался голос.

Я обернулся.

Та девушка в зеленом стояла в десяти шагах, скрестив руки на груди. Её глаза смотрели остро, как лезвия.

— Ты не паломник.

Сказала она.

— Паломники не шастают по служебным коридорам.

— Я заблудился.

— Врёшь.

Я сглотнул.

— Что тебе нужно?

— То же, что и тебе.

Она шагнула ближе.

— Кинжал.

Я замер.

— Ты знаешь?

— Я знаю всё, что происходит в этом храме.

Она остановилась в двух шагах.

— И я знаю, кто ты. Я чувствую демоническую ауру. Она слабая, но есть.

— Тогда почему не убьёшь?

— Потому что не хочу.

Она усмехнулась.

— Покачто.

Мы стояли, глядя друг на друга. Я — сжав кулаки. Она — спокойная, уверенная.

— Что ты хочешь?

Спросил я.

— Поговорить..

Она кивнула на дверь.

— Там. Наедине.

— С чего мне тебе доверять?

— А с чего не доверять?

Она пожала плечами.

— Если бы я хотела тебя убить, я бы уже это сделала. Пока ты молился.

Я молчал.

— Идём.

Она развернулась и пошла к двери.

— Или оставайся здесь и жди, пока тебя найдёт стража. Выбирай.

— Меня кстати зовут Лянь.

— Дима..эээ...Линь Фань

— Чтож, пойдем.

Я пошёл за ней.

Глава 33. Кинжал под Алтарем

Мы шли долго по коридорам храма. Разговоры с Лянь не дали мне ничего, кроме головной боли.

Она не напала. Не выдала меня страже. Не сделала ничего, что могло бы мне навредить.

— Ты носитель.

Сказала она.

— И ты ищешь кинжал. Я знаю, что он здесь. Я чувствую его так же, как ты.

— Тогда почему не забрала?

— Потому что не могу. Он защищён. Проклятием. Тем, кто пытается его взять, не пройдя испытание, — ждёт смерть.

— Какое испытание?

— Не знаю.

Она пожала плечами.

— Но ты можешь попробовать.

— А если нет?

— Тогда умрёшь.

Она улыбнулась.

— Но, по крайней мере, попытаешься.

Она ушла, оставив меня одного в тёмном коридоре. Я простоял там ещё минуту, переваривая услышанное. Потом вернулся в главный зал, нашёл укромный угол и сел, прислонившись спиной к колонне.

— Юэ Лин?

Позвал я.

Тишина.

Я подождал. Потом ещё. Она не отвечала. Спала глубоко, как и обещала. Я остался один.

До вечера я бродил по храму, стараясь не привлекать внимания. Осмотрел главный зал, колоннаду, несколько боковых коридоров. Жрицы ходили мимо, улыбались, предлагали воду и еду. Я вежливо отказывался, но брал, чтобы не выделяться. Паломники молились, пели, кланялись. Всё было мирно. Слишком мирно.

— Кинжал под алтарём.

Прошептал я, глядя на белый огонь в центре зала.

— Где-то там.

Когда стемнело, храм начал пустеть.

Паломники разошлись по комнатам. Жрицы закончили вечернюю службу и удалились во внутренние покои. Стражи сменились, но их стало меньше.

Я сидел в тени колонны, глядя, как гаснут последние огни. И ждал.

— Пора.

Раздался голос Юэ Лин.

Я вздрогнул.

— Ты вернулась?

— Ненадолго.

Её голос был тихим, напряжённым.

— Я чувствую кинжал. Он близко. Нужно идти сейчас, пока все спят.

— Ты сказала, что спрячешься.

— Сказала. Но не могу оставить тебя одного. Не сейчас.

Я поднялся. Ноги затекли. Я потянулся, размял плечи и выглянул из-за колонны. Главный зал был пуст. Только белый огонь всё ещё горел в центре, отбрасывая мягкие тени на мозаичный пол.

— Идём.

Прошептал я.

Я двинулся вдоль стены, стараясь не шуметь. Шаги казались оглушительными в тишине храма. Я вжимался в тени, задерживал дыхание, молился, чтобы никто меня не заметил.

— Осторожнее.

Предупредила Юэ Лин.

— Я чувствую стража. Он не спит.

— Где?

— Не знаю. Где-то рядом. Он наблюдает.

Я похолодел.

— Тогда, может, не стоит?

— Стоит. Кинжал ждёт.

Я дошёл до алтаря.

Белый огонь горел ровно, не колеблясь. Он не давал тепла — только свет, чистый, холодный. Я стоял перед ним, глядя на низкий помост, на котором лежали подношения: цветы, монеты, маленькие статуэтки.

— Под алтарём.

Сказала Юэ Лин.

— Прямо под огнём. Там тайник.

Я опустился на колени. Пол был гладким, мраморным, холодным. Я провёл ладонью, ища швы или неровности. Ничего. Идеально ровная поверхность.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Он там.

Я надавил на камень. Ничего. Попробовал снова, сильнее. Камень не поддался.

— Нужно по-другому.

Сказала Юэ Лин.

— Это не физический замок. Это магия.

— И что делать?

— Позволь мне.

Правая рука начала меняться. Кожа потемнела, пальцы вытянулись, ногти заострились. Клинок не вырос — только острые когти.

— Прикоснись.

Сказала Юэ Лин.

Я прижал ладонь к камню.

Пол вспыхнул.

Свет разлился от моей руки, как кровь по воде, растекаясь по мрамору, заполняя швы и трещины. Камень задрожал. Потом — треснул.

Под алтарём открылся тайник.

Я заглянул внутрь. В темноте, на бархатной подушке, лежал кинжал. Короткий, с чёрной рукоятью, с лезвием, которое, казалось, поглощало свет. Он был красивым. И страшным. Как и всё, что связано с Юэ Лин.

— Это он.

Выдохнула она.

— Я чувствую его. Это часть меня.

Я протянул руку.

И тут же отдёрнул.

Потому что из тайника вырвалась волна силы. Невидимая, но ощутимая, как удар в грудь. Она отбросила меня назад, и я упал на спину, ударившись локтями о мрамор.

— Защита!

Прошипела Юэ Лин.

— Я знала!

— Что это?

— Проклятие. Тот, кто не готов, не может взять кинжал. Он сожжёт его.

Я поднялся. Боль в локтях была резкой, но терпимой. Я снова подошёл к тайнику. Кинжал лежал там же, тёмный, манящий. Я чувствовал его силу — она пульсировала, как второй пульс.

— Как его взять?

— Я не знаю.

Призналась Юэ Лин.

— Это защита древних. Она реагирует на страх, на злость, на жадность. Всё, что делает человека недостойным.

— И что мне делать?

— Не бояться. Не злиться. Не хотеть.

— Как я могу не хотеть? Это же твоя душа!

— Вот именно!

Она помолчала.

— Ты хочешь его для меня. А надо для себя. Почувствуй его как часть меня. Как часть нас.

Я смотрел на кинжал. Тёмное лезвие, чёрная рукоять. Он был красивым. И страшным. И... родным.

— Рука дрожит.

Заметил я.

— Это не от страха.

Сказала Юэ Лин.

— Это от предвкушения. Я хочу его. Очень.

— Тогда помоги мне.

— Как?

— Прикоснись к нему так, как ты касалась меня.

Тишина.

Потом я почувствовал, как тепло в правой руке становится сильнее. Как оно поднимается к плечу, к груди, к сердцу. Как её присутствие наполняет меня. Я чувствовал её желание. Её боль. Её надежду.

— Ты уверен?

Прошептала она.

— Да.

Я снова протянул руку.

На этот раз защита не отбросила меня. Она обожгла — резко, горячо, как будто я опустил ладонь в кипяток. Но я не отдёрнул. Я держался. Потому что чувствовал её. Юэ Лин. Её тепло. Её силу. Её страх. Её любовь.

— Ещё чуть-чуть.

Прошептала она.

— Ты почти.

Пальцы коснулись рукояти.

Мир взорвался.

Я увидел её. Не во сне, не в видении — здесь, в реальности. Она стояла передо мной, в алом платье, с серебряными волосами, с алыми глазами. Но не как призрак. Как живая. Она улыбалась.

— Ты сделал это.

Сказала она.

— Мы сделали.

— Да. Мы.

Она протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были тёплыми. Настоящими.

— Спасибо.

Прошептала она.

— За что?

— За то, что не боишься меня.

— Я боюсь.

Признался я.

— Но не тебя. А потерять тебя.

Она улыбнулась.

И исчезла.

Я остался стоять на коленях перед тайником, сжимая в руке кинжал. Он был тёплым. Живым. Как будто только что проснулся.

— Юэ Лин?

— Здесь.

Отозвалась она. Голос был слабым, но счастливым.

— Я... я чувствую себя лучше. Намного лучше.

— Кинжал помог?

— Да. Это часть меня. Теперь я сильнее.

Я поднялся.

И тут же замер.

Потому что в дверях святилища стоял человек.

Высокий. В белых одеждах. С мечом в руке. Его лицо было скрыто тенью, но глаза горели.

— Ты взял то, что не должен был.

Произнёс он.

— И теперь умрёшь!

Я сжал кинжал в левой руке. Правая рука уже горела, готовая превратиться в клинок.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Я готова.

Ответила она.

— Давай.

Страж шагнул вперёд.

Глава 34. Бой со стражем

Страж шагнул вперёд.

Свет вокруг него сгустился, стал плотным, осязаемым. Белые одежды развевались, хотя в зале не было ветра. Меч в его руке горел ярким светом.

— Ты взял то, что принадлежит тьме.

Произнёс он. Голос звучал не из горла, а отовсюду. От стен, от пола, от самого воздуха.

— И теперь познаешь свет.

Я сжал кинжал в левой руке. Правая уже горела, готовая превратиться в клинок.

— Юэ Лин!

Позвал я.

— Здесь.

Отозвалась она.

— Но... что-то не так.

— Что?

— Он... он давит на меня. Свет. Он как стена. Я не могу пробиться.

Я похолодел.

— Ты хочешь сказать...

— Я не могу помочь. Пока. Он блокирует меня.

Страж поднял меч. И атаковал.

Я еле успел увернуться. Меч рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова. Я отшатнулся, споткнулся, упал на спину. Кинжал выскользнул из левой руки и зазвенел по мрамору.

— Вставай!

Крикнула Юэ Лин.

Я встал.

Страж не спешил. Он шёл ко мне медленно, уверенно, как человек, который знает, что жертва никуда не денется. Его меч горел белым, и от этого света у меня слезились глаза.

— Ты не воин.

Произнёс он.

— Ты мальчик, который украл силу. И теперь умрёшь, как вор.

Я не ответил.

Правая рука всё ещё горела, но слабее, чем обычно. Юэ Лин пыталась пробиться, но свет Стража давил на неё, как камень на грудь. Я чувствовал её борьбу, её боль, её бессилие.

— Прости...

Прошептала она.

— Я не могу.

— Ничего.

Ответил я.

— Я справлюсь.

— Как?

— Не знаю. Но справлюсь.

Страж замахнулся.

Я уклонился. На этот раз получилось — тело среагировало само, вспомнив уроки. Не Юэ Лин, не ночные тренировки. Школа. Сяо Юэ. Базовые стойки. Простые движения, которые я отрабатывал сотни раз.

— Неплохо.

Сказал Страж.

— Но недостаточно.

Он ударил снова. Быстрее. Сильнее. Я отбил правой рукой, которая всё ещё не превратилась в клинок, но стала твёрже, тяжелее. Удар отдался в плечо болью, но я устоял.

— Ты дерёшься.

Удивился Страж.

— Почему?

— Потому что не хочу умирать.

— Все не хотят.

Он атаковал снова.

Я уходил. Уклонялся. Отбивал. Вспоминал всё, чему меня учили. Сяо Юэ показывала стойки — я повторял. Юэ Лин показывала «Плакучую Луну» — я запоминал. Шэн И махал палкой — я смотрел. Всё это смешалось в голове в один клубок, и тело двигалось само, выбирая нужное.

— Влево!

Прошептала Юэ Лин.

— Его левая сторона открыта.

Я ушёл влево.

Меч Стража рассёк воздух там, где я только что стоял. Я оказался сбоку, и правая рука: всё ещё не клинок, но уже что-то большее — метнулась вперёд.

Кулак врезался в плечо Стража.

Он отшатнулся. Белые глаза сузились.

— Ты коснулся меня.

Произнёс он.

— Как?

— Руками!

Ответил я, тяжело дыша.

— Обычными руками.

— Невозможно. Свет защищает меня.

— Значит, плохо защищает.

Страж нахмурился.

— Это не спасёт тебя.

Он снова атаковал.

На этот раз быстрее. Гораздо быстрее. Я едва успевал уклоняться. Один удар задел плечо — боль вспыхнула, как огонь. Второй рассёк рубаху на груди. Третий я отбил, но рука онемела.

— Дима!

Позвала Юэ Лин.

— Ты можешь.

— Знаю.

— Нет. Ты правда можешь. Я чувствую. Ты сильнее, чем думаешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я в тебе. И я вижу твою душу. Она не такая, как у других. Она... упрямая.

Я усмехнулся.

— Спасибо, наверное.

Страж замер.

— Почему ты улыбаешься?

Спросил он.

— Потому что ещё жив.

— Это ненадолго.

Он поднял меч.

Я смотрел на него и понимал: так больше не может продолжаться. Он сильнее. Быстрее. Опытнее. Я не смогу победить его в честном бою. Но я и не собирался.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Что?

— Ты сказала, что свет давит на тебя. Блокирует.

— Да.

— А если я уберу свет?

— Как?

— Не знаю. Но попробую.

Я посмотрел на белый огонь в центре зала. Он горел ровно, ярко, питая Стража силой. Если погасить его...

— Не получится.

Сказала Юэ Лин.

— Это священный огонь. Он горит тысячу лет.

— Всё когда-то гаснет.

Я рванулся вперёд.

Не к Стражу — мимо него. К алтарю. К огню. Страж понял слишком поздно. Он бросился за мной, но я уже был у алтаря. Протянул правую руку: демоническую, чёрную, с алыми прожилками — и схватил пламя.

Боль была невыносимой.

Огонь обжёг меня, как будто я опустил руку в лаву. Я закричал. Но не отпустил. Держал, чувствуя, как свет проникает в мою плоть, выжигает тьму, рвёт меня изнутри.

— Что ты делаешь?!

Закричал Страж.

— Глупость!

Прохрипел я.

— Обычную русскую глупость.

Свет погас.

Не весь — но достаточно. Белый огонь потускнел, сжался, стал маленьким, как свеча. Страж пошатнулся. Его меч мигнул и погас.

— Невозможно...

Выдохнул он.

— Ещё как возможно.

Я выпрямился. Правая рука дымилась, но больше не болела. Юэ Лин внутри встрепенулась, как разбуженная.

— Я чувствую тебя.

Прошептала она.

— Снова.

— Помоги.

— С радостью.

Правая рука вспыхнула.

Клинок вырос из ладони — длинный, чёрный, с алыми прожилками. Я почувствовал, как сила Юэ Лин вливается в меня, наполняет каждую клетку. Боль ушла. Осталась только ярость.

— Ты..

Я шагнул к Стражу.

— Ты хотел убить меня. За то, что я взял то, что принадлежит ей.

— Она Тьма. Зло.

Страж поднял меч. Он всё ещё горел, но слабо, тускло. Свет уходил из него.

— Ты не пройдёшь!

Сказал он.

— Уже прошёл.

Ответил я.

И атаковал.

Юэ Лин вела руку. Я двигался. Клинок рассекал воздух, оставляя за собой алые полосы. Страж отбивался, но было видно — он слабеет. Свет уходил, а без него он был просто духом. Старым, уставшим, одиноким.

— Зачем ты это делаешь?

Спросил я, нанося удар за ударом.

— Зачем охраняешь то, что не твоё?

— Потому что...

Он отбил, но пошатнулся.

— Потому что мне приказали. Тысячу лет назад. Я поклялся.

— Кому?

— Храму. Свету. Богу.

— А что ты хочешь?

Он замер.

— Что?

— Ты хочешь вечно охранять кинжал? Или хочешь покоя?

Страж молчал.

Я ударил.

Клинок вошёл ему в грудь. Не глубоко — я не хотел убивать. Просто достаточно, чтобы он понял: я могу.

— Уходи.

Сказал я.

— Ты свободен.

Страж посмотрел на меня. В его белых глазах что-то дрогнуло. Потом он улыбнулся.

— Свободен.

Повторил он.

— Тысячу лет... и никто не сказал мне этого.

— Теперь сказали.

Он опустил меч. Свет вокруг него погас совсем. Остался только старик. Худой, уставший, с добрыми глазами.

— Спасибо.

Прошептал он.

И исчез.

Я остался стоять в пустом зале. Кинжал лежал у моих ног. Правая рука медленно возвращалась в обычную форму.

— Мы победили.

Выдохнул я.

— Мы.

Согласилась Юэ Лин.

— Ты был... ты был великолепен.

— Я чуть не сдох!

— Но не сдох же. И победил сам. Без меня.

— С тобой.

Поправил я.

— Ты была рядом. Даже когда не могла помочь. Ты была.

Она помолчала.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сдался.

Я улыбнулся.

Поднял кинжал. Тёмный, тёплый, живой. Теперь у нас было две части. Осталось три.

— Идём.

Сказал я.

— Нужно уходить, пока стража не проснулась.

— Идём.

Я развернулся и пошёл к выходу.

За спиной догорал белый огонь.

Глава 35. Жрица Лянь

Я вышел из святилища, прижимая кинжал к груди.

Коридор был тёмным и пустым. Только факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени. Я шёл быстро, стараясь не шуметь, но шаги всё равно отдавались эхом. Сердце колотилось где-то в горле. Кинжал в руке был тёплым.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Здесь.

Отозвалась она.

— Я чувствую себя... лучше. Намного лучше.

— Кинжал помог?

— Да. Это часть меня. Теперь я сильнее. И... — она запнулась.

— Что?

— Я чувствую ещё одну часть. Близко. Очень близко.

Я замер.

— Где?

— Не знаю. Но она рядом. В этом храме.

Я похолодел.

— Шпилька?

— Да. Третья часть. Она здесь.

Я сжал кинжал. Две части. Осталось три. Но если шпилька действительно здесь, в храме, то...

— Лянь.

Прошептал я.

— Она носит её. В волосах.

— Я знаю.

Голос Юэ Лин стал жёстким.

— Я чувствую её. Она касается моей шпильки. Моей. И я не могу это терпеть.

— Подожди. Мы не можем просто...

— Не смей мне говорить «подожди»!!!

Она почти кричала.

— Это моя душа! Моя! А она носит её в волосах, как украшение! Как трофей!

— Юэ Лин, тише.

— Не буду тише!

Я вышел из коридора в главный зал.

И остановился.

Лянь стояла у алтаря. Скрестив руки на груди, спокойная, уверенная. Белый огонь за её спиной горел ровно, хотя я его почти погасил. Видимо, он восстановился. Или это был другой огонь.

— Ты быстро.

Сказала она, не поворачиваясь.

— Ты знала, что я пойду.

— Я знала, что ты попытаешься. Вопрос был в том, выживешь ли.

— Выжил.

— Вижу.

Она повернулась. Её глаза скользнули по моей руке, по кинжалу, по лицу.

— И даже кинжал забрал. Впечатляет.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

Она шагнула ближе.

— Мы уже говорили.

— Тогда...поговорить ещё раз. Теперь, когда у тебя есть кинжал.

Я сжал оружие. Кинжал был тёплым, но не обжигал. Он ждал.

— Ты хочешь его забрать?

Спросил я.

— Нет.

Она покачала головой.

— Я не могу его взять. Я пыталась. Много раз. Но он не даётся мне. Он ждал тебя.

— Тогда что тебе нужно?

— Убедить тебя остановиться.

Я замер.

— Что?

— Остановиться.

Повторила она.

— Не искать остальные части. Не собирать душу Императрицы. Не возвращать её.

— Почему?

— Потому что она уничтожит мир.

Лянь смотрела на меня спокойно, без злости.

— Ты знаешь, кто она? Знаешь, что она сделала?

— Знаю.

Ответил я.

— Она открыла Врата Бездны. Хотела спасти свой народ. Её предали.

— Спасти народ?

Лянь усмехнулась.

— Так она тебе сказала?

Я нахмурился.

— А что, это не так?

— Это так.

Лянь кивнула.

— Но не вся правда. Врата Бездны не спасают. Они пожирают. Императрица хотела остановить смерть своего народа, но не понимала, что откроет дверь для чего-то гораздо худшего.

— Ты лжёшь!

Прошипела Юэ Лин.

Я почувствовал, как её ярость поднимается во мне, как волна. Правая рука дёрнулась, готовая превратиться в клинок.

— Она лжёт.

Повторила Юэ Лин.

— Не слушай её.

— Почему я должна лгать?

Лянь смотрела прямо на меня.

— Я хранительница шпильки. Я несу её уже десять лет. С тех пор, как моя наставница передала мне её перед смертью. Я знаю, что это. Я знаю, что она делает.

— И что она делает?

Спросил я.

— Она шепчет.

Лянь коснулась волос. Шпилька длинная, золотая, с чёрным камнем..

— Она шепчет каждую ночь. Голосом Императрицы. Она зовёт. Требует. Обещает силу. И медленно сводит с ума.

Я смотрел на шпильку. Красивая. Опасная. Живая.

— Я не могу её вынуть.

Продолжала Лянь.

— Я ношу её, потому что должна. Потому что если она попадёт не в те руки, мир рухнет.

— Она моя!

Закричала Юэ Лин.

— Моя! Я чувствую её! Она зовёт меня!

— Юэ Лин, подожди.

— Не жди! Забери её! Убей жрицу! Она не имеет права!

— Юэ Лин!

Правая рука вспыхнула. Клинок вырос из ладони. Я едва успел сжать кинжал в левой и удержать руку.

— Не сейчас...

Прошипел я.

— Не здесь.

— Она носит мою душу!!

Юэ Лин захлёбывалась яростью.

— Она прикоснулась к ней! Она осквернила её!

— Она не осквернила. Она охраняла.

— Ты на её стороне?!

— Я на нашей стороне! Но если мы нападём сейчас, то потеряем всё. Она сильна. Я чувствую.

Лянь наблюдала за мной. Спокойно. Как будто знала, что происходит внутри.

— Она говорит с тобой.

Произнесла она.

— Прямо сейчас. Я вижу.

— Видишь?

— Я чувствую её ауру. Она бурлит. Злится. Требует.

— И что ты предлагаешь?

— Отдай мне кинжал.

Сказала Лянь.

— Отдай кинжал, и я отпущу тебя. Ты уйдёшь из храма. Забудешь обо всём. Будешь жить.

— А если нет?

— Тогда я заберу его силой.

Её голос не изменился. Не стал жёстче или мягче. Просто констатация факта.

— И тебе это не понравится.

Я смотрел на неё. На женщину, которая носила часть души Юэ Лин. На хранительницу, которая пыталась спасти мир. На врага, который не хотел быть врагом.

— Я не могу отдать кинжал.

Сказал я.

— Почему?

— Потому что без него она умрёт.

— Кто? Императрица?

— Юэ Лин. Она умрёт. Или сойдёт с ума. Или... я не знаю. Но я не могу её бросить.

Лянь долго молчала.

— Ты привязался к ней.

Сказала она наконец.

— К демону. К чудовищу.

— Она не чудовище.

— Она убивала. Она разрушала. Она...

— Она изменилась.

Перебил я.

— Я знаю, кем она была. Я видел её воспоминания. Я знаю, что она сделала. Но я также знаю, что она чувствует сейчас. Она боится. Она одинока. Она хочет жить.

Лянь смотрела на меня. В её глазах что-то дрогнуло.

— Ты любишь её?

Произнесла она.

Я замер.

— Что?

— Ты любишь её. Демона. Императрицу.

Я не ответил.

— Тогда ты глупец.

Сказала Лянь.

— Потому что она уничтожит тебя. Рано или поздно. Она не может иначе. Демоны не умеют любить. Они умеют только брать.

— Ты не знаешь её.

— Я знаю шпильку. Я слышу её шёпот каждую ночь. Я знаю, что она говорит. Она говорит: «Я вернусь. Я соберу себя. Я уничтожу всех, кто предал меня». Это не любовь. Это месть.

— Юэ Лин.

Позвал я.

— Что?!

Голос был холодным.

— Это правда?

Пауза.

— Да...

Ответила она.

— Я хочу мести. Я хочу вернуть своё. Я хочу, чтобы они заплатили.

— Но ты изменилась?

— Не знаю.

Честно ответила она.

— Иногда мне кажется, что да. Иногда — нет.

Я закрыл глаза.

— Тогда мы разберёмся вместе.

Сказал я.

— Я помогу тебе. Но не так. Не через месть.

— Как?

— Не знаю. Но найдём.

Я открыл глаза.

— Я не отдам кинжал.

Сказал я Лянь.

— И я не уйду без шпильки. Я не хочу драться. Не с тобой.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Пойдём с нами.

Лянь вскинула брови.

— Что?

— Пойдём с нами. Ты носишь шпильку. Юэ Лин чувствует её. Мы не можем разделиться. Но мы можем быть вместе. Пока.

— Ты предлагаешь мне союз?

— Да.

— С демоном?

— Не с демоном. Со мной.

Лянь смотрела на меня. Долго. Очень долго.

— Ты странный.

Сказала она наконец.

— Очень странный.

— Мне говорили.

— И глупый.

— Тоже говорили.

Она вздохнула.

— Я не могу пойти с тобой.

— Почему?

— Потому что я дала клятву. Хранить шпильку. Не дать Императрице вернуться.

— Но ты уже не можешь её хранить. Она чувствует шпильку. Мы найдём её. Рано или поздно.

— Знаю.

Лянь смотрела на меня.

— Поэтому...

Она запнулась.

— Поэтому?

— Поэтому я не буду тебя останавливать.

Я замер.

— Что?

— Сегодня.

Сказала она.

— Я не буду тебя останавливать. Сегодня. Уходи. Забирай кинжал. Но знай: в следующий раз я не буду такой доброй.

— Почему?

— Потому что ты не враг.

Она улыбнулась.

— Пока. И потому что она...

Лянь коснулась шпильки.

— Она тоже не враг. Пока.

Юэ Лин молчала. Я чувствовал, как её ярость утихает, сменяется чем-то другим. Непониманием. И... благодарностью?

— Спасибо.

Сказал я.

— Не благодари.

Лянь развернулась.

— Просто уходи. Быстро. Пока я не передумала.

Я шагнул к выходу.

— Линь Фань!

Позвала она.

Я обернулся.

— Что?

— Мы ещё встретимся.

И она исчезла в тени.

Я остался стоять, глядя в темноту. Кинжал в левой руке, клинок в правой. Две части души. Третья — у Лянь. Четвёртая и пятая — неизвестно где.

— Идём.

Прошептала Юэ Лин.

— Идём.

Я вышел из храма.

Ночь встретила меня холодом и звёздами. Я шёл быстро, не оглядываясь. За спиной остался храм. Впереди — дорога. Долгая. Опасная. Но я был не один.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не заставила меня убивать.

Она помолчала.

— Я чуть не заставила.

— Но не заставила.

— Только потому, что ты держал руку.

— Значит, я держал не зря.

Она не ответила.

Я шёл в темноту, прижимая к груди кинжал. Две части. Три осталось.

— Мы справимся.

Сказал я.

— Знаю.

Ответила она.

— Вместе

Глава 36. Две части Души

Мы шли всю ночь.

Храм остался позади — белые стены, золотые купола, огонь, который я почти погасил. Я не оглядывался. Просто шёл вперёд, по мёртвому лесу, через холмы, к югу. Кинжал лежал за пазухой, тёплый, как живое существо. Правая рука всё ещё гудела после боя со Стражем, но уже не болела.

— Ты как?

Спросила Юэ Лин.

— Устал.

— Это не ответ.

— А какой нужен?

— Честный.

Я вздохнул.

— Страшно. Я не знаю, что делать дальше. У нас две части. Осталось три. Лянь сильнее, чем я думал. А «Багровые Псы» всё ещё где-то там.

— Ты справишься.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Я усмехнулся.

Лес тянулся бесконечно. Деревья здесь были не мёртвые, как вокруг храма, а живые — старые, высокие, с густыми кронами, сквозь которые не пробивался даже лунный свет. Я шёл почти на ощупь, ориентируясь по звёздам, которые иногда мелькали в просветах.

— Здесь.

Сказала Юэ Лин.

— Остановимся. Я чувствую воду.

Я прислушался. Действительно — где-то рядом журчал ручей. Я пошёл на звук и вышел к небольшой поляне. Ручей оказался узким, но чистым. Я напился, умылся, сел у ствола старого дерева.

— Отдыхай.

Сказала Юэ Лин.

— Тебе нужно.

— А ты?

— Я посторожу.

Я закрыл глаза. Тело гудело от усталости. Кинжал за пазухой согревал грудь. Я чувствовал его силу.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Ты стала сильнее.

— Да.

— Насколько?

— Не знаю. Но чувствую, что могу больше...

Она запнулась

— Что?

— Я чувствую шпильку. Постоянно. Она зовёт меня. Даже сейчас.

Я открыл глаза.

— Лянь рядом?

— Не знаю. Но шпилька да. Она где-то близко. Очень.

Я сжал кулак. Кинжал под рубахой стал горячее.

— Думаешь, она придёт?

— Она уже здесь.

Тихо сказала Юэ Лин.

Я поднял голову.

Лянь стояла на краю поляны.

Она вышла из тени деревьев бесшумно, как призрак. Зелёные одежды жрицы, длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост. И в этом хвосте, как звезда в ночном небе, блестела золотая шпилька с чёрным камнем.

— Ты сказала, что не будешь меня останавливать.

Произнёс я, поднимаясь.

— Сказала.

Согласилась она.

— Но я передумала.

— Почему?

— Потому что я не могу тебя отпустить.

Она шагнула ближе.

— Я пыталась. Правда. Я шла за тобой всю ночь и пыталась убедить себя, что поступаю правильно. Но не смогла.

— Что изменилось?

— Она.

Лянь кивнула на мою правую руку.

— Она стала сильнее. Ты забрал кинжал. И теперь она...

Жрица замолчала, подбирая слова.

— Теперь она опаснее, чем была. И я не могу это игнорировать.

— Я не собираюсь никого убивать.

— Знаю. Но ты и не остановишься. Я вижу это в твоих глазах.

— Я обещал ей помочь.

— А я обещала её остановить.

Лянь подняла руку.

— Поэтому предлагаю сделку.

— Какую?

— Отдай мне кинжал. И уходи. Живи.

Я смотрел на неё.

— А если нет?

— Тогда я заберу его силой. И, возможно, убью тебя.

— Ты только что предлагала то же самое.

— Тогда я не знала, что ты за человек.

Лянь смотрела на меня внимательно.

— Теперь знаю. Ты добрый. Глупый, но добрый. Мне не хочется тебя убивать. Но я сделаю это, если придётся.

Я сжал правую руку в кулак. Клинок под кожей дёрнулся, готовый вырваться.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Я здесь!

Отозвалась она. Голос был холодным. Спокойным. Как перед бурей.

— Она сильна?

— Очень. Шпилька даёт ей часть моей силы. Она может использовать свет.

— Мы справимся?

Пауза.

— Да.

Сказала Юэ Лин.

— Но не сдерживайся. Она точно не будет.

Я поднял голову.

— Я не могу отдать кинжал.

Сказал я Лянь.

— И я не могу уйти без шпильки.

— Значит, ты выбрал смерть.

— Я выбрал её.

Лянь вздохнула.

— Жаль.

Она атаковала.

Я не успел даже моргнуть. Белый свет вспыхнул у неё в руках, и в следующий миг я уже летел через поляну, сбитый с ног невидимым ударом. Я врезался спиной в дерево, и воздух вышел из лёгких.

— Вставай!

Крикнула Юэ Лин.

Я встал.

Правая рука вспыхнула. Клинок вырос из ладони. Я почувствовал, как сила Юэ Лин вливается в меня, наполняет каждую клетку.

Лянь уже была рядом.

Её ладонь ударила меня в грудь — коротко, резко, как молния. Свет обжёг кожу, отбросил назад. Я зарычал от боли и ударил в ответ. Клинок рассек воздух, но Лянь уклонилась.

— Ты медленный.

Сказала она.

— Я только начал.

И бросился вперёд.

Мы дрались на поляне, освещённой только звёздами и вспышками света. Лянь двигалась, как танцовщица — каждое движение было плавным, точным, смертоносным. Свет вокруг неё сгущался, принимал формы — копья, диски, клинки. Она метала их в меня, и я едва успевал уклоняться.

— Юэ Лин!

Прохрипел я.

— Вижу. Её левая сторона. Она открывается, когда атакует светом.

— Понял.

Я ушёл влево.

Лянь метнула диск света. Я уклонился, и он рассёк ствол дерева за моей спиной, как бумагу. Я оказался сбоку, и мой клинок метнулся вперёд.

Лянь заблокировала его рукой.

Свет вспыхнул, и клинок отскочил, как от камня. Я отшатнулся, чувствуя, как дрожит рука.

— Бесполезно.

Сказала Лянь.

— Шпилька защищает меня. Ты не можешь её коснуться.

— А если коснусь?

— Тогда она коснётся тебя. И ты сгоришь.

Я стиснул зубы.

— Юэ Лин.

— Что?

— Ты чувствуешь шпильку?

— Да.

— Можешь до неё дотянуться?

Пауза.

— Не знаю. Но попробую.

Я рванулся вперёд.

Лянь снова атаковала. Свет вспыхнул, ударил мне в грудь. Я закричал от боли, но не остановился. Просто шёл вперёд, сквозь боль, сквозь свет, сквозь всё.

— Что ты делаешь?!

Лянь отступила.

— Иду.

— Ты сгоришь!

— Может быть.

Я протянул правую руку к её волосам.

Шпилька вспыхнула.

Свет вокруг Лянь взорвался, отбросил меня, швырнул на землю. Я покатился по траве, чувствуя, как горит кожа. Но я успел. На один миг. Один вздох. Моя рука коснулась золота.

Юэ Лин закричала.

Не от боли. От ярости. От восторга. От узнавания.

— Моя!

Вырвалось у меня из горла. Голос был не мой.

— Моя!

Лянь отшатнулась.

— Нет!

Правая рука (уже не клинок, а нечто большее) метнулась вперёд. Лянь попыталась заблокировать, но сила Юэ Лин была слишком велика. Удар прошёл сквозь её защиту, и я увидел, как на её щеке вспыхнула алая полоса.

Кровь.

Юэ Лин рассмеялась.

— Вот так.

Прошептала она.

— Пусть знает.

Лянь отступила, прижимая руку к лицу. Кровь текла между пальцами. Жрица смотрела на меня, и в её глазах был не страх. Удивление.

— Ты...

Выдохнула она.

— Ты позволил ей.

— Она сделала это сама.

Ответил я.

— Нет. Ты не остановил.

Я молчал.

Юэ Лин внутри ликовала.

— Ещё!!!

Шептала она.

— Ещё раз. Пусть запомнит.

— Замолчи...

Прошипел я.

— Она смотрела на тебя. Слишком долго. Слишком пристально. Я не позволю.

— Это была не она. Это я.

— Всё равно.

Лянь выпрямилась. Кровь на её щеке уже подсыхала, но порез остался. Она больше не улыбалась.

— Я поняла.

Сказала она.

— Теперь я поняла.

— Что?

— Она не просто часть тебя. Вы связаны. Глубже, чем я думала.

— И что теперь?

— Теперь я знаю, что не смогу тебя остановить. Пока.

— И ты так просто уйдёшь?

— Уйду.

Лянь кивнула.

— Но не навсегда. Я найду способ разделить вас. Или уничтожить её. Или...

Она запнулась.

— Или что?

— Или умереть, пытаясь.

Она развернулась.

— Лянь.

Позвал я.

Она остановилась.

— Что?

— Ты не должна умирать. Никто не должен. Я найду способ. Для всех.

Она обернулась. Посмотрела на меня. В её глазах было что-то — не злость, не жалость. Что-то другое.

— Ты хороший, Линь Фань.

Сказала она.

— Слишком хороший для этого мира.

Она исчезла.

Я остался стоять один на поляне. Кровь на моей руке уже высохла. Юэ Лин молчала.

— Ты довольна?

Спросил я.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Затем, что она смотрела на тебя.

Ответила Юэ Лин.

— Как на человека. Как на мужчину. Я не могла это терпеть.

— Она смотрела на меня как на врага.

— Она смотрела на тебя. Этого достаточно.

Я вздохнул.

— Ты невозможна.

— Знаю.

Я сел у дерева. Тело болело. Кожа горела. Но кинжал всё ещё был за пазухой. И шпилька... шпилька была там же, где и была. У Лянь. Но теперь я знал: Юэ Лин может её коснуться. Пусть на миг, пусть с болью. Но может.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Мы найдём её. Шпильку. Рано или поздно.

— Знаю.

— Ты мне веришь?

Пауза.

— Верю.

Тихо ответила она.

Я закрыл глаза.

— Тогда идём. Нужно уходить. Она может вернуться.

— Идём.

Я поднялся.

Впереди дорога. Три части. Лянь. «Багровые Псы». Хэнь Ху. И что-то большее. Но я был не один.

И это меняло всё.

༺ Конец Первой Арки ༻

***

Глава 37. Новая Сила

Горы встретили нас холодом и тишиной.

После боя с Лянь мы шли на юг ещё два дня, пока не добрались до места, которое Юэ Лин назвала «мёртвым перевалом». Скалы здесь были чёрными, как уголь, а воздух таким разреженным, что каждый вдох отдавался в лёгких болью. Ни деревьев, ни травы, ни птиц. Только камень, ветер и мы.

— Здесь.

Сказала Юэ Лин.

— Дальше не пойдём. Пока.

— Почему здесь?

Я огляделся.

— Тут даже воды нет.

— Зато нет людей. И «Багровые Псы» сюда не сунутся. Слишком высоко. Слишком холодно.

— Отлично. Просто курорт.

— Не ной.

Я нашёл небольшую расщелину в скале. Внутри было сухо и безветренно. Я натаскал камней, чтобы заложить вход, оставив только щель для воздуха. Получилось что-то вроде логова.

— Сойдёт.

Сказала Юэ Лин.

— Надеюсь.

Первые два дня я отсыпался.

Тело требовало отдыха после храма, после боя со Стражем, после схватки с Лянь. Я спал по двенадцать часов, просыпался только чтобы поесть и снова проваливался в темноту. Юэ Лин не тревожила меня. Она вообще молчала — тихо сидела внутри, как зверь, затаившийся в норе.

На третий день она заговорила.

— Хватит спать.

— Я не сплю. Я восстанавливаюсь.

— Ты ленишься.

Я открыл глаза. Свет, просачивавшийся через щель в камнях, был серым — значит, утро.

— Чего ты хочешь?

— Тренироваться.

Я сел, потягиваясь. Тело всё ещё ныло, но уже не так сильно. Кинжал за пазухой был тёплым. Правая рука лежала на колене, спокойная.

— Чему ты хочешь меня научить?

— Новым формам.

— Каким?

— «Тёмный Коготь» и «Пасть».

Я встал.

— Звучит угрожающе.

— Так и есть.

Ответила она с улыбкой.

Мы вышли на площадку перед расщелиной. Ветер ударил в лицо, швырнул в глаза мелкую каменную крошку. Я зажмурился.

— Здесь?

Спросил я.

— Да. Здесь никто не увидит. Никто не помешает.

Юэ Лин помолчала.

— Начнём с «Когтя». Это веер лезвий. Ты выбрасываешь руку вперёд, и из ладони раскрываются пять клинков. Они режут всё в радиусе метра. Очень эффективно против группы.

— Покажи.

— Не могу. Я в тебе. Ты должен сам.

Я поднял правую руку. Сжал кулак, разжал. Кожа натянулась, пальцы задрожали.

— Не так.

Сказала Юэ Лин.

— Ты думаешь как человек. Думай как оружие.

— Как это?

— Представь, что твоя рука — это не рука. Это раскрывающийся цветок. Лепестки — лезвия. Ты чувствуешь их? Внутри?

Я закрыл глаза.

Внутри было тепло. Кинжал пульсировал. Правая рука гудела.

— Чувствую.

Прошептал я.

— Теперь раскрой их.

Я напрягся.

Ничего не произошло.

— Ещё раз.

Я попробовал снова. Пальцы дёрнулись, но не раскрылись.

— Слабо.

Отрезала Юэ Лин.

— Ты боишься.

— Я не боюсь.

— Боишься. Боишься, что будет больно. Или что не получится. Отбрось это. Не думай. Просто делай.

Я стиснул зубы.

— Легко сказать.

— Легко сделать. Попробуй ещё раз.

Я поднял руку. Глубоко вздохнул. И представил.

Не цветок. Не лезвия. Просто руку. Свою руку. Которая может всё.

Пальцы раскрылись.

Из ладони вырвались пять чёрных лезвий — длинных, изогнутых, как когти. Они блеснули в сером свете, разрезая воздух с тихим свистом.

Я замер.

— Получилось!

Выдохнул я.

— Ещё раз!

Потребовала Юэ Лин.

Я убрал лезвия. Потом снова раскрыл. Потом ещё раз. Каждый раз получалось легче.

— Хорошо.

Сказала она.

— Теперь «Пасть».

— Что это?

— Клинок из ладони. Один. Длинный. Он выстреливает вперёд, как копьё. Пробивает броню, щиты, всё.

— Покажи.

— Сам.

Я сосредоточился.

«Пасть» оказалась сложнее. Клинок не хотел выходить из центра ладони. Он рвался наружу, но не туда. Я чувствовал, как сила бьётся внутри, ищет выход, но не находит.

— Не туда.

Сказала Юэ Лин.

— Ты направляешь в пальцы. А надо в центр. В самую середину.

— Как?

— Представь, что ты бьёшь копьём. Не рукой. Копьём.

Я попробовал снова.

Клинок вырвался из ладони — резко, неожиданно, как удар молнии. Он пролетел вперёд, врезался в скалу, пробил её насквозь и исчез.

Я смотрел на дыру в камне и не верил глазам.

— Это... это я сделал?

— Ты.

Подтвердила Юэ Лин.

— Но медленно. Слишком медленно. В бою у тебя не будет времени думать.

— Знаю.

— Тогда тренируйся.

Тренировки продолжались.

День за днём я выходил на площадку и повторял. «Коготь» — раскрыть, убрать, раскрыть. «Пасть» — выстрелить, пробить, вернуть. Сначала получалось плохо. Потом лучше. Потом — почти хорошо.

Юэ Лин не давала поблажек.

— Медленно.

— Криво.

— Слабо.

— Ещё раз.

Я падал от усталости, но вставал. Рука горела, мышцы ныли, но я продолжал. Потому что знал: в следующий раз может быть поздно.

На пятый день я отвлёкся.

Это было случайно. Я стоял на площадке, готовясь к очередному упражнению, и вдруг услышал шорох. Обернулся — и увидел птицу. Маленькую, серую, с жёлтым клювом. Она сидела на камне и смотрела на меня.

— Смотри.

Сказал я.

— Птица. Я думал, здесь ничего живого нет.

Юэ Лин молчала.

— Эй?

Позвал я.

— Ты здесь?

— Здесь.

Голос был холодным.

— Что с тобой?

— Ты отвлёкся.

— Это просто птица.

— Ты смотрел на неё. Улыбался.

— И что?

— Ты должен тренироваться. А не глазеть на глупых пернатых.

Я замер.

— Ты ревнуешь? К птице?

— Я не ревную. Я злюсь. Это разные вещи.

— Ты ревнуешь к птице.

— Замолчи.

Я рассмеялся.

— Юэ Лин, это просто птица. Она даже не человек.

— Мне всё равно. Ты смотрел на неё. Улыбался. Мне это не понравилось.

— Ты невозможна.

— Знаю. Продолжай тренировку.

Я покачал головой, но вернулся к упражнениям. Птица улетела. Юэ Лин молчала до вечера.

На следующий день я отвлёкся снова.

На этот раз — на воспоминание. Я вспомнил Шэн И. Его улыбку. Его лепёшки. Его глупые шутки. И на секунду замер, глядя в пустоту.

— Опять.

Раздался голос Юэ Лин.

— Что?

— Ты думаешь о ком-то.

— О Шэн И.

Пауза.

— О нём можно.

Я удивился.

— Правда?

— Он твой друг. Ему можно. Но недолго.

— Ты ревнуешь даже к нему?

— Я ревную ко всем. Ты знаешь это.

— Но ему можно?

— Немного. Совсем чуть-чуть. Потому что он хороший. И потому что он тебя защищал.

Я улыбнулся.

— Ты добрее, чем хочешь казаться.

— Замолчи. И тренируйся.

Я тренировался.

Дни сливались в один. Утро — «Коготь». День — «Пасть». Вечер — медитация. Ночь — сон без снов. Юэ Лин была рядом постоянно. Она не уходила. Не пряталась. Просто была.

На седьмой день я освоил «Коготь» до автоматизма.

На десятый — «Пасть» вылетала из ладони за долю секунды.

На двенадцатый — я мог использовать обе формы в бою. По очереди. Вместе. Как угодно.

— Хорошо.

Сказала Юэ Лин.

— Теперь ты готов.

— К чему?

— К следующему шагу.

Вечером я сидел у костра, глядя на кинжал. Тёмное лезвие, чёрная рукоять. Я держал его в левой руке, чувствуя тепло. Он был живым. Он был частью её.

— Юэ Лин.

Позвал я.

— Мм?

— Расскажи о кинжале. О той части, что внутри него.

Она помолчала.

— Это вторая часть моей души. Осколок. Он хранит мою память, мою силу, мою суть. Когда я соберу все пять, я стану целой.

— А сейчас? Ты чувствуешь его?

— Да.

Она помолчала.

— Но...

— Что?

— Что-то не так.

Я напрягся.

— В смысле?

— Он...

Она запнулась.

— Он не полный.

— Как это?

— Я чувствую его силу. Но она... слабее, чем должна быть. Как будто это не настоящий кинжал. А его отражение.

Я замер.

— Копия?

— Возможно.

Её голос стал жёстче.

— Проверь его. Внимательно.

Я поднёс кинжал к свету. Лезвие было чёрным, но теперь я заметил — на нём были трещины. Тонкие, едва заметные. Как будто металл был старым, уставшим.

— Он сломан?

Спросил я.

— Нет. Он... неполный. Это не оригинал.

— Тогда что это?

— Копия.

Она почти шипела.

— С частицей моей силы. Кто-то создал её. Давно. Очень давно.

Я смотрел на кинжал.

— Значит, мы украли не то?

— Мы украли то, что нам позволили..

Отрезала Юэ Лин.

— Но настоящий кинжал всё ещё в храме.

— Где?

— Не знаю. Я не чувствую его. Копия заглушает.

Я сжал кинжал в кулаке.

— Чёрт.

— Да..

Она помолчала.

— Чёрт.

Я сидел, глядя на огонь. Внутри всё кипело. Мы потратили столько сил, рисковали жизнью, дрались со Стражем, с Лянь. И всё это — ради копии?

— Я злюсь.

Сказала Юэ Лин.

— Я тоже.

— Нет. Я злюсь по-настоящему. Я чувствую себя обманутой. Оскорблённой. Кто-то создал подделку моей души. И спрятал её в храме. Как приманку.

— Лянь знала?

— Не думаю. Она была удивлена, когда ты забрал кинжал. Значит, она тоже не знала.

— Тогда кто?

— Тот, кто строил храм. Тот, кто запечатал Стражей. Тот, кто знал о моей душе больше, чем я сама.

Я вздохнул.

— И что теперь?

— Теперь мы возвращаемся.

— В храм?

— Да. Настоящий кинжал там. Я чувствую это. Просто не могу определить, где именно. Копия мешает.

Я посмотрел на кинжал. Тёмный, красивый, живой. И бесполезный.

— А это?

Спросил я.

— Оставим. Может пригодиться. Сила в нём есть. Просто не та.

Я убрал кинжал за пазуху. Он всё ещё был тёплым.

— Значит, возвращаемся.

— Да.

— А как же Генерал Цзян? Наконечник копья?

— Сначала кинжал.

Отрезала Юэ Лин.

— Я не могу двигаться дальше с пустыми руками. Мне нужна настоящая часть.

Я кивнул.

— Ладно. Завтра выходим.

Она помолчала.

— Дима.

— Что?

— Прости.

Я удивился.

— За что?

— За то, что я такая. Ревнивая. Злая. Требовательная.

— Ты не...

— Не перебивай.

Она вздохнула.

— Я знаю, что со мной тяжело. Но ты терпишь. И я... я ценю это.

Я улыбнулся, и лёг спать.

Ночью мне снилась она.

Мы стояли на вершине горы, и вокруг был только ветер и звёзды. Юэ Лин была в своём алом платье, но теперь оно казалось не броней, а просто одеждой. Она улыбалась — легко, свободно.

— Ты стал сильнее.

Сказала она.

— Ты тоже.

— Да. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не бросил.

Я подошёл ближе.

— Я никогда тебя не брошу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она коснулась моей щеки. Тёплые пальцы, живые. Настоящие.

— Тогда идём.

Сазала она.

— Нас ждут.

— Куда?

— Вперёд. К настоящему кинжалу. К остальным частям.

Я открыл глаза.

Утро было серым. Ветер выл в расщелине. Юэ Лин молчала, но я чувствовал её тепло.

— Идём?

Спросил я.

— Идём.

Я поднялся. Собрал вещи. Поправил кинжал за пазухой.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Спасибо за тренировки.

Она помолчала.

— Не благодари. Просто не отвлекайся в бою.

— На птиц?

— На всех.

Я усмехнулся.

И шагнул из расщелины навстречу ветру.

Впереди — храм. Настоящий кинжал. И, возможно, новые враги.

Глава 39. Воровка Мэй

В город мы вернулись через пять дней.

Лунная Пыль встретила нас всё тем же шумом, грязью и запахом жареной рыбы. Я шёл по знакомым улицам и чувствовал себя чужим. Слишком много всего случилось с тех пор, как я впервые вошёл в эти ворота. Тогда я был никем. Уборщиком без гроша в кармане. Теперь у меня была демоница в руке, копия древнего кинжала за пазухой и цель, которая могла стоить мне жизни.

— Где искать твою воровку?

Спросил я.

— Гильдия «Лунные Тени».

Ответила Юэ Лин.

— Я чувствую их след. Они в западной части города. Под землёй.

— Под землёй?

— Воры не любят свет.

Я хмыкнул и направился на запад.

Западная часть Лунной Пыли оказалась ещё грязнее, чем центр. Узкие улочки, покосившиеся дома, тёмные переулки, в которых пахло сыростью и чем-то гнилым. Люди здесь ходили быстро, не поднимая глаз. Я чувствовал на себе взгляды: настороженные, оценивающие.

— Осторожно.

Предупредила Юэ Лин.

— Здесь могут попытаться обчистить.

— У меня и так ничего нет.

— У тебя есть кинжал. И я.

— Ну да. Об этом я как-то забыл.

Я нашёл вход в подземелье случайно. Точнее, его нашла Юэ Лин — она чувствовала направление. За неприметной дверью в стене старого склада начиналась лестница, ведущая вниз. Я спустился, и через минуту оказался в длинном коридоре, освещённом факелами.

— Стой!

Раздался голос из темноты.

Я замер.

Из тени вышли двое. Мужчины, оба в тёмных одеждах, с короткими мечами на поясе. Один — высокий, с шрамом на щеке. Второй — поменьше, с бегающими глазами.

— Кто такой?

Спросил высокий.

— Мне нужна Мэй.

Сказал я.

— Из «Лунных Теней».

— Зачем?

— Дело. Я плачу.

Высокий оглядел меня с ног до головы. Потом кивнул второму. Тот исчез в темноте.

— Жди.

Бросил высокий.

Я ждал.

Минут через десять второй вернулся. С ним шла девушка.

Она была невысокой, но держалась так, будто была на голову выше всех. Тёмные волосы, коротко стриженные, острые скулы, быстрые глаза. Одета в чёрное — облегающий костюм, который не стеснял движений. На поясе — кинжал, на руках — лёгкие перчатки без пальцев. Она двигалась легко, как кошка, и от неё исходило ощущение опасности.

— Мэй.

Представилась она, останавливаясь в двух шагах.

— Говорят, у тебя дело.

— Да.

Ответил я.

— Нужно выкрасть одну вещь из храма Чистого Света.

Она вскинула бровь.

— Храм Чистого Света? Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Это самоубийство.

— Знаю.

Она усмехнулась.

— Мне нравится.

Мы отошли в сторону, чтобы поговорить без свидетелей. Мэй уселась на какой-то ящик, закинув ногу на ногу, и посмотрела на меня внимательно.

— Рассказывай.

Я рассказал. Не всё, конечно. Сказал, что мне нужен кинжал, который хранится в храме, но точное место я не знаю. Что охрана серьёзная, и мне нужен кто-то, кто проведёт меня мимо постов и ловушек.

— А что ты мне дашь?

Спросила Мэй.

— Денег у меня нет.

— Тогда зачем ты пришёл?

Я помолчал.

— У меня есть кое-что другое. Информация.

— Какая?

— О «Багровых Псах». Я знаю, где их логово.

Мэй замерла.

— Ты знаешь, где Хэнь Ху?

— Знаю, где он был. И знаю, куда он, скорее всего, ушёл.

— И ты готов поделиться?

— Если ты поможешь.

Она смотрела на меня долго. Потом улыбнулась.

— А ты не прост, парень.

— Стараюсь.

— Ладно!

Она встала.

— Сначала тренировка. Посмотрим, на что ты способен. Если ты тупой и неуклюжий, я не стану рисковать своей шкурой.

— Справедливо.

— Тогда идём. У нас три дня.

Тренировки начались на следующее утро.

Мэй привела меня на пустырь за городом: заброшенный двор с полуразрушенными стенами и кучей мусора. Идеальное место, чтобы учиться скрытности: шум города сюда не доходил, а случайных прохожих не было.

— Первое правило.

Сказала Мэй.

— Ты должен двигаться тихо. Очень тихо. Как тень. Как мышь. Как...

— Как вор?

— Как вор. Именно.

Она показала, как ставить ногу, чтобы не скрипеть. Как переносить вес, чтобы не шуршать одеждой. Как дышать, чтобы не выдавать себя.

— Понял?

Спросила она.

— Понял.

— Тогда попробуй.

Я попробовал. Получилось плохо. Я скрипел, шуршал, спотыкался. Мэй смотрела на меня и качала головой.

— Ты двигаешься как медведь.

— Я не медведь.

— Ты медведь. Огромный, неуклюжий медведь.

— Спасибо.

Она вздохнула.

— Ладно. Иди сюда.

Я подошёл. Она встала сзади, прижалась к моей спине и положила руки на мои бёдра.

— Чувствуешь?

Спросила она.

— Вот здесь, центр тяжести. Ты должен держать его ниже. Тогда шаг будет мягче.

Я почувствовал. Её руки были тёплыми, а тело близким. Слишком близким.

— Юэ Лин...я...

Прошептал я.

— Я вижу...

Голос был ледяным.

— Она просто учит...ничего такого...

— Она прижимается к тебе...

— Это часть обучения.

— Мне это не нравится...

Я ничего не ответил. Но правая рука сжалась в кулак сама, без моего участия.

Мэй заметила.

— Расслабь руку.

Сказала она.

— Ты слишком напряжён.

— Это... рефлекс.

— Какой-то странный у тебя рефлекс.

Она отошла и встала напротив.

— Ещё раз. Попробуй пройтись. Тихо.

Я попробовал. Получилось лучше. Ноги двигались мягче, шаги были тише.

— Уже неплохо.

Кивнула Мэй.

— Но не идеально. Ты всё ещё думаешь. А надо чувствовать.

— Как?

— Как я.

Она подошла снова. На этот раз сбоку. Положила руку на плечо, поправляя стойку. Её пальцы скользнули по моей шее, задержались на мгновение дольше, чем нужно.

— Вот здесь держи расслабленно.

Сказала она.

— А здесь напрягай.

— Хорошо.

— И дыши глубже. Ты слишком часто дышишь.

— Это от волнения.

— От какого?

Она улыбнулась. Дерзко. Игриво.

Правая рука сжалась снова.

— Ещё раз она улыбнётся...

Прошипела Юэ Лин.

— И я сломаю ей пальцы.

— Не смей...

Прошептал я.

— Она трогает тебя. Причем постоянно!

— Она учит.

— Она флиртует.

— Это одно и то же?

— Для неё да.

Я вздохнул.

Мэй тем временем отошла и скрестила руки на груди.

— Ты разговариваешь сам с собой?

Спросила она.

— Нет.

— А похоже что да.

— Я просто... думаю вслух.

— Странный ты.

— Мне говорили.

Она покачала головой.

— Ладно. Продолжаем.

Следующие два дня были похожи. Мэй учила меня скрытности, я старался, Юэ Лин ревновала. Каждый раз, когда Мэй прикасалась ко мне, а она прикасалась часто, под самыми разными предлогами, — правая рука сжималась. Я старался контролировать, но получалось плохо.

— Ты всегда такой напряжённый?

Спросила Мэй после очередного упражнения.

— Всегда.

— Почему?

— Жизнь такая.

Она хмыкнула.

— Знаешь, а ты мне нравишься. Странный, но не скучный.

— Спасибо.

— Я серьёзно. Такие, как ты, редкость. Обычно все либо злые, либо тупые. А ты... ты другой.

— Какой?

— Не знаю. Настоящий.

Я не нашёл, что ответить.

Вечером второго дня мы сидели у костра на пустыре. Мэй готовила что-то в котелке, помешивая деревянной ложкой. Я смотрел на огонь.

— Расскажи о себе.

Сказала Мэй.

— Нечего рассказывать.

— Врёшь. У тебя глаза старого человека. А лицо молодое. Значит, что-то было.

— Было.

— Что?

Я помолчал.

— Я умер. И попал сюда.

Она замерла.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она смотрела на меня долго. Потом рассмеялась.

— Ты забавный. Хорошая история.

— Это не история.

— Ну да, конечно.

Я не стал спорить.

Ночью я лежал без сна, глядя на звёзды.

— Ты ей понравился.

Сказала Юэ Лин.

— Не начинай.

— Она смотрела на тебя. Улыбалась. Смеялась над твоими шутками.

— Она просто дружелюбная.

— Она воровка.

— И что?

— Воровки не бывают просто дружелюбными. Она явно что-то хочет.

— Она хочет информацию о «Багровых Псах». Я ей это уже предложил.

— Она хочет большего.

— Юэ Лин, прекрати.

— Не прекращу.

Я вздохнул.

— Ты невозможна.

— Знаю.

Утром третьего дня мы закончили тренировки.

— Чтож, теперь ты готов.

Сказала Мэй, оглядев меня.

— Настолько, насколько может быть готов новичок за три дня.

— Спасибо.

— Не благодари. Ты всё ещё двигаешься как медведь. Но тише, чем раньше.

— Это комплимент?

— Это факт.

Она подошла ближе.

— Завтра идём к храму. Наберись сил.

— Хорошо.

Она положила руку мне на плечо.

— И ещё.

Сказала она.

— Когда всё закончится, найди меня. У меня есть пара идей, как использовать такого, как ты.

— Какого?

— Живого.

Она улыбнулась и ушла.

Правая рука сжалась так, что ногти впились в ладонь.

— Я её убью к херам...

Прошипела Юэ Лин.

— Нет. Юэ Лин перестань...

— Убью. Медленно. И буду смотреть как она кончится в агонии...

— Юэ Лин...

— Что?

— Завтра храм. Настоящий кинжал. Соберись.

Она замолчала.

— Ты прав.

Наконец сказала она.

— Потом. Когда всё закончится.

— Что потом?

— Потом я ее убью!

Я вздохнул.

— Ты невозможна.

— Знаю.

Я лёг спать.

Ночью мне снилась она. Мы стояли на пустыре, и вокруг никого не было. Юэ Лин была в алом платье, но на этот раз она не улыбалась.

— Ты позволил ей трогать себя.

Сказала она.

— Она учила меня. Не начинай.

— Ты позволил ей улыбаться тебе.

— Она просто общается.

— Ты позволил ей понравиться.

Я молчал.

— Я не делюсь.

Сказала Юэ Лин.

— Ты это знаешь.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Потому что нам нужна её помощь.

— Мы справимся и без неё.

— Не справимся. Храм охраняется. Настоящий кинжал где-то там. Мы не знаем где.

Она вздохнула.

— Знаю. Поэтому терплю.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто помни: после храма она исчезнет.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она коснулась моей щеки.

— Тогда идём. Завтра будет трудный день.

Я открыл глаза.

Утро было серым. Мэй уже ждала у входа на пустырь. Она улыбнулась, увидев меня.

— Готов?

— Готов.

— Тогда идём. Нас ждёт храм.

Я шагнул вперёд.

Правая рука сжалась.

Глава 40. План проникновения

Мэй привела нас в таверну на окраине города.

Не в ту, где толпа, шум и дешёвое пиво. А в другую — маленькую, тёмную, с низким потолком и хозяином, который не задавал вопросов. Мы сели в углу, за стол, откуда было видно вход. Мэй заказала чай. Зелёный, крепкий, с горьковатым привкусом. Я пил и смотрел, как она разворачивает на столе карту.

— Вот.

Сказала она, тыкая пальцем в нарисованный прямоугольник.

— Храм Чистого Света. Мы вошли здесь.

Она ткнула в главные ворота.

— Через восточный придел. Охрана четыре стража, меняются каждые два часа. Внутри жрицы, послушницы, паломники. Все смотрят, все видят.

— Я знаю.

Ответил я.

— Я был там.

— Был. Но не там, где нужно.

Она развернула карту шире. На ней был изображён храм в разрезе: этажи, залы, коридоры, лестницы. Я смотрел и понимал, насколько всё сложнее, чем я думал.

— Кинжал, который ты ищешь.

Продолжала Мэй.

— Он не под алтарём. Тот, что ты взял.

Она кивнула на мою грудь, где за пазухой лежала копия.

— Был приманкой. Настоящий кинжал перенесли.

— Куда?

— В сердце храма. Вот сюда.

Она ткнула пальцем в центр карты. Там был нарисован круг: маленький, тёмный, окружённый толстыми линиями.

— Что это?

— Внутреннее святилище. Место, куда не пускают никого, кроме верховных жриц. Оно защищено.

— Как?

— Тремя Стражами.

Я замер.

— Тремя? Я едва справился с одним.

— Тот, с которым ты дрался, был слабейшим.

Мэй смотрела на меня без насмешки.

— Он охранял приманку. Настоящие Стражи другие. Они не духи. Они...

Она запнулась, подбирая слово.

— Что?

— Живые. Или почти живые. Я не знаю, что они такое. Но они не уходят. Не спят. Не отвлекаются. Они стоят у входа в святилище и ждут.

— Ждут кого?

— Тебя.

Я откинулся на спинку стула. Внутри всё сжалось.

— Значит, просто так не пройти.

— Просто так нет.

Согласилась Мэй.

— Но я знаю один путь. Через старые катакомбы. Они идут под храмом. Там когда-то была тюрьма. Сейчас пусто. Но вход завален.

— Насколько завален?

— Сильно. Но не настолько, чтобы мы не смогли пробиться.

Она свернула карту.

— План такой: мы входим через катакомбы. Пробираемся под храмом. Выходим прямо в святилище. Забираем кинжал. Уходим тем же путём.

— А Стражи?

— Они у входа. Мы войдём изнутри. Они не успеют.

Я молчал.

— Но есть проблема.

Сказала Мэй.

— Какая?

— Катакомбы завалены не просто камнями. Там ловушки. Старые. Магические. Я не знаю, как их обезвредить.

— А кто знает?

— Никто. Те, кто строил, умерли тысячу лет назад.

Я вздохнул.

— Значит, нам нужен кто-то, кто разбирается в магии.

— Или кто-то, кто может пройти сквозь ловушки, не срабатывая.

— Как?

Мэй посмотрела на мою правую руку.

— Ты. Ну, она. Демоница. Она может?

Я замер.

— Юэ Лин.

Позвал я.

— Слышала.

Отозвалась она.

— Ты можешь?

Пауза.

— Может быть. Ловушки древние.

— Это не ответ.

— Это всё, что у меня есть.

Я повернулся к Мэй.

— Она говорит, что, возможно, сможет.

— Возможно это мало.

Мэй покачала головой.

— Мне нужно больше.

— Больше не будет.

Она смотрела на меня долго. Потом вздохнула.

— Ладно. Но если она не справится, мы умрём. Оба.

— Знаю.

— И ты всё равно пойдёшь?

Я кивнул.

Мэй усмехнулась.

— Странный ты.

Она встала.

— Отдыхай. Завтра выступаем.

— Завтра?

— Да. Чем дольше ждём, тем больше шансов, что нас найдут.

Она ушла.

Я остался сидеть в таверне, глядя в чашку с остывшим чаем.

— Три Стража.

Прошептал я.

— Я слышала.

Ответила Юэ Лин.

— Ты сможешь?

— Не знаю.

— Ты всегда говоришь «не знаю».

— Потому что это правда.

Я вздохнул.

— Что нам делать?

— Есть вариант.

Сказала Юэ Лин. Её голос был холодным.

— Какой?

— Ворваться. Убить всех. Забрать кинжал.

Я замер.

— Что?

— Ты слышал. Я могу дать тебе силу. Достаточную, чтобы справиться с тремя Стражами. Но для этого мне нужно взять контроль.

— Ты хочешь захватить моё тело?

— Частично. На время. Пока мы не убьём их.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу убивать. Ни Стражей, ни жриц, никого.

— Они не оставят тебе выбора.

— Тогда я найду другой путь.

— Какой?

— Не знаю. Но найду.

Юэ Лин молчала.

— Ты злишься.

Сказал я.

— Да. Злюсь.

— Почему?

— Потому что ты слишком мягкий. Потому что ты не хочешь пачкать руки. Потому что ты веришь, что всё можно решить миром.

— Я не верю. Я просто не хочу быть убийцей.

— Ты уже убийца. Ты убивал.

— Это было в бою.

— И сейчас будет бой. Только ты его не начнёшь.

Я сжал кулак.

— Юэ Лин.

— Что?

— Я не ты. Я не могу убивать просто потому, что так проще.

Она замолчала. Долго. Я чувствовал, как её тепло внутри становится холоднее.

— Прости...

Наконец сказала она.

— Я... я не хотела.

— Знаю.

— Просто я боюсь.

— Чего?

— Что мы не справимся. Что ты умрёшь. Что я останусь одна. Снова.

Я закрыл глаза.

— Мы справимся.

— Ты уверен?

— Нет. Но я верю.

Она помолчала.

— Тогда и я поверю.

Я допил чай и вышел из таверны.

Ночь была холодной. Улицы опустели. Я шёл к пустырю, где мы тренировались, и думал о том, что нас ждёт. Три Стража. Катакомбы. Ловушки. И Мэй, которая, кажется, знала больше, чем говорила.

— Она что-то скрывает.

Сказала Юэ Лин.

— Знаю.

— И ты всё равно ей доверяешь?

— Нет. Но она нужна нам.

— Ты играешь с огнём мальчик.

— Я всегда играю с огнём. С тех пор, как взял меч.

Она не ответила.

Я дошёл до пустыря и сел на камень. Впереди темнели руины. За ними — город. Ещё дальше храм.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Ты сказала, что можешь пройти через ловушки.

— Может быть.

— Как?

— Я чувствую магию. Древнюю. Она... похожа на меня. Мы можем договорится.

— Договориться?

— Не всё решается силой.

Она усмехнулась.

— Ты сам так говорил.

Я улыбнулся.

— Значит, у нас есть план.

— План есть. Но он плохой.

— Лучше, чем ничего.

— Согласна.

Я лёг на камень, глядя в небо. Звёзды были яркими. Холодными. Чужими. Но впервые за долгое время я смотрел на них без страха.

— Завтра.

Сказал я.

— Завтра.

Согласилась Юэ Лин.

— Мы справимся.

— Справимся.

— Вместе.

— Вместе.

Я закрыл глаза.

Ночью мне снилась она. Мы стояли на вершине горы, и вокруг был только ветер. Юэ Лин улыбалась.

— Ты стал сильнее.

Сказала она.

— Ты тоже.

— Да. И я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось завтра, я не жалею.

— О чём?

— О том, что связалась с тобой. О том, что доверилась. О том, что...

Она запнулась.

— Что?

— Что полюбила.

Я замер.

— Юэ Лин...

— Не говори ничего.

Она приложила палец к моим губам.

— Просто помни.

Я кивнул.

Она исчезла.

Глава 41. Ночной Разговор с Мэй

Я не мог уснуть.

Лежал на циновке в комнате, которую сняла Мэй. Потолок давил, воздух был спёртым. Я ворочался с боку на бок, но сон не шёл. В голове крутились мысли: три Стража, катакомбы, ловушки, кинжал. И Мэй. Которая что-то скрывала.

— Не спится?

Раздался голос Юэ Лин.

— Нет.

— Думаешь?

— Обо всём.

— О ней?

Я вздохнул.

— Ты опять?

— Что? Я просто спросила.

— Ты никогда просто не спрашиваешь.

Она фыркнула.

— Ладно. Я спросила, потому что она мне не нравится.

— Ты уже говорила.

— Повторю ещё раз. Она что-то скрывает.

— Знаю.

— И ты всё равно идёшь с ней?

— А что мне делать? Искать другого проводника? У нас нет времени.

— Мы могли бы справиться сами.

— Не могли бы.

Она замолчала.

Я сел, потёр лицо ладонями. Сон не шёл. Тело требовало движения, голова — свежего воздуха.

— Выйду.

Сказал я.

— Куда?

— На крышу. Проветрюсь.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Я натянул рубаху, сунул ноги в тапки и выскользнул в коридор. Дом, где мы остановились, был старым: скрипучие полы, низкие потолки, лестница на крышу в конце коридора. Я поднялся по ней и вышел наружу.

Ночь была холодной. Ветер дул с гор, принося запах снега. Небо было ясным — звёзды, луна, всё как положено. Я подошёл к краю крыши и сел, свесив ноги. Город внизу спал. Только редкие огни в окнах да лай собак вдалеке.

— Красиво.

Сказал я.

— Да.

Согласилась Юэ Лин.

— Я помню такие ночи. Давно. Очень давно.

— Расскажешь?

— Как-нибудь. Не сейчас.

Я кивнул.

Мы сидели молча. Я смотрел на звёзды, она — на что-то своё, внутри. Ветер шевелил волосы, холодил лицо. Было тихо. Спокойно. Впервые за долгое время.

А потом я услышал шаги.

Лёгкие. Быстрые. Я обернулся.

Мэй вышла из тени лестницы и остановилась в двух шагах. В темноте её лицо казалось бледнее обычного, а глаза глубже. Она была в чёрном, как всегда, но без перчаток. Руки голые, пальцы длинные, тонкие.

— Не спится?

Спросила она.

— Как видишь.

— Мне тоже.

Она подошла и села рядом. Ближе, чем нужно. Наши плечи почти соприкасались.

— Красиво.

Сказала она, глядя на город.

— Да.

— Я часто прихожу сюда. Когда не могу уснуть.

— Здесь? На эту крышу?

— Нет. На любую. Крыши это свобода. Никто не видит. Никто не достанет.

Я посмотрел на неё.

— Ты не местная.

— С чего ты взял?

— Говор у тебя не такой. И глаза. Ты не из Лунной Пыли.

Она усмехнулась.

— Ты наблюдательный.

— Стараюсь.

Она помолчала. Потом заговорила. Тихо, ровно, как будто читала давно заученный текст.

— Я родилась в деревне на севере. Маленькой, в горах. У нас была мельница, сад, три коровы. Отец мельник, мать швея. Сестра младшая. Ей было пять, когда...

Она замолчала.

— Когда что?.

Спросил я.

— Когда пришли они.

— Кто?

— Праведные секты.

Она смотрела в темноту.

— Они искали демонов. Одержимых. Всех, кто «носит тьму в душе». Наша деревня не была одержима. Мы просто жили. Но кто-то донёс. Кто-то сказал, что у нас в подвале прячется культист.

— И что они сделали?

— Сожгли.

Слово упало в тишину, как камень в воду.

— Всё?

Спросил я.

— Всё. Мельницу, сад, дома. Людей. Отца убили, когда он пытался защитить мать. Мать — когда она пыталась защитить сестру. Сестру...

Она запнулась.

— Сестру я не видела. Я была в поле, когда всё началось. Услышала крики, побежала. Но было поздно.

Я молчал.

— Мне было двенадцать.

Продолжала Мэй.

— Я спряталась в лесу. Три дня сидела в яме, которую вырыла руками. Потом пришли люди из «Лунных Теней». Они нашли меня, накормили, научили выживать. С тех пор я — воровка.

— Ты мстила?

— Нет.

Она покачала головой.

— Я не мщу. Я просто живу. И стараюсь, чтобы больше никто не пострадал. Поэтому я помогаю таким, как ты.

— Таким, как я?

— Беглецам. Изгоям. Тем, кого травят.

Я смотрел на неё. В темноте её лицо было спокойным, но в глазах стояло что-то, чего я не видел раньше. Боль. Старая, зажившая, но всё ещё живая.

— Мне жаль.

Сказал я.

— Не надо.

Она усмехнулась.

— Я не прошу жалости. Я просто объясняю, почему я такая.

— Какая?

— Не доверяю никому. И ко всем лезу с расспросами. И трогаю людей, чтобы понять, кто они.

Я замер.

— Трогаешь?

— Да.

Она посмотрела на меня.

— Я так проверяю. Если человек напрягается, когда его касаются, он что-то скрывает. Если расслабляется он открыт.

— И что я?

— Ты напрягаешься. Всё время. Но не потому, что скрываешь. А потому, что боишься.

— Чего?

— Не знаю. Но что-то в тебе есть. Что-то, что не даёт тебе покоя.

Она положила руку мне на колено.

Это было неожиданно. Просто, по-дружески, но — неожиданно. Её ладонь была тёплой, пальцы лёгкими. Я замер.

Правая рука дёрнулась.

Не сама. Не рефлекторно. Просто — дёрнулась. Метнулась вниз и перехватила её запястье. Пальцы сжались. Крепко. Очень крепко.

Мэй вздрогнула.

— Ты...

Она посмотрела на мою руку, потом на меня.

— Что ты делаешь?

— Я...

Я попытался разжать пальцы. Не получилось.

— Это не я...

— Отпусти.

— Я не могу.

— Линь Фань!

— Это не я!

Я дёрнул руку, но она не слушалась.

— Юэ Лин, прекрати!

— Убери лапу!

Раздался в голове ледяной голос.

— Или я сломаю её.

— Не смей!

— Она трогает тебя. Без разрешения.

— Она просто...

— Я сказала. Убери. Или сломаю.

Я сжал зубы.

— Мэй..

Выдавил я.

— Пожалуйста. Убери руку. Медленно.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них был страх. Настоящий. Она видела, что я не контролирую себя. И это пугало её сильнее, чем хватка.

— Хорошо.

Прошептала она.

— Хорошо.

Она медленно убрала руку. Моя правая рука разжалась сама. Я отшатнулся, прижимая её к груди.

— Прости.

Выдохнул я.

— Это... это судорога. Старая травма.

— Судорога?

Повторила Мэй. Её голос дрожал.

— Которая чуть не сломала мне руку?

— Прости.

Она смотрела на меня. Долго. Потом медленно отодвинулась.

— Ты странный.

Сказала она.

— Очень странный.

— Знаю.

— И опасный.

— Тоже знаю.

Она помолчала.

— Это она?

Спросила она вдруг.

— Кто?

— Та, что в тебе. Она сделала это.

Я замер.

— О чём ты?

— Я видела, как твоя рука двигалась. Она не слушалась тебя. Она...

Мэй запнулась.

— Она ревновала.

— С чего ты взяла?

— Потому что я знаю, как выглядит ревность. Я видела её много раз. И чувствую.

Я молчал.

— Она в тебе.

Продолжала Мэй.

— Та, о которой ты говорил. Императрица. Она ревнует.

— Да.

Признался я.

— Ревнует.

— Ко мне?

— Ко всем.

Мэй усмехнулась. Но в этой усмешке не было веселья.

— Значит, я была права. Ты носитель.

— Да.

— И она...

— Она часть меня.

Мэй смотрела на меня. Потом вздохнула.

— Ладно.

Сказала она.

— Я не буду тебя трогать. Больше.

— Спасибо.

— Но это не значит, что я перестану задавать вопросы.

— Задавай.

— Кто она? Что она? Почему она в тебе?

Я помолчал.

— Долгая история.

— У нас есть время. До рассвета.

Я вздохнул.

И рассказал.

Не всё. Но много. О мече. О Юэ Лин. О пяти частях. О том, что мы ищем. О том, что нашли копию. О том, что настоящий кинжал в храме. О том, что она ревнует. Ко всем. Постоянно.

Мэй слушала. Не перебивала. Не смеялась. Просто слушала.

— Значит, ты спасаешь демона.

Сказала она, когда я закончил.

— Не спасаю. Помогаю.

— Какая разница?

— Большая.

Она помолчала.

— А она... она хорошая?

Я удивился.

— Что?

— Хорошая? Ну, как человек? Как женщина?

Я задумался.

— Она сложная. Злая. Ревнивая. Властная. И опасная.

— Но?

— Но она... она изменилась. Со мной. Она стала...

Я подбирал слова.

— Мягче. Добрее. Она заботится. Даже если не показывает.

— Ты её любишь?

Я замер.

— Что?

— Ты её любишь. Я вижу.

— Я...

— Не отвечай.

Мэй подняла руку.

— Это не моё дело. Просто... будь осторожен. Демоны не умеют любить. Они умеют только брать.

— Она не такая.

— Все так говорят.

Она встала.

— Ладно. Хватит на сегодня. Завтра трудный день.

— Завтра?

— Да. Мы идём к храму. Пора.

Она развернулась и пошла к лестнице.

— Мэй.

Позвал я.

Она остановилась.

— Что?

— Спасибо. За то, что рассказала.

Она обернулась. В темноте её лицо было едва различимо.

— Не благодари.

Сказала она.

— Просто не умри завтра. Мне будет скучно без тебя.

Она исчезла в тени лестницы.

Я остался сидеть на крыше. Ветер холодил лицо, звёзды смотрели сверху. Я чувствовал, как Юэ Лин внутри постепенно успокаивается.

— Ты слышала?

Спросил я.

— Всё.

— И что скажешь?

— Она хорошая. Для воровки.

— Это комплимент?

— Это факт.

Я улыбнулся.

— Ты извинишься?

— За что?

— За то, что чуть не сломала ей руку.

Пауза.

— Нет.

— Юэ Лин.

— Она трогала тебя. Без разрешения. Я предупреждала.

— Ты не предупреждала. Ты сразу схватила.

— Я предупреждала в прошлый раз. Она не послушала.

Я вздохнул.

— Ты невозможна.

— Знаю.

Я встал.

— Идём. Нужно поспать.

— Иди. Я посторожу.

Я спустился с крыши и вернулся в комнату. Лёг на циновку, закрыл глаза.

— Юэ Лин.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она помолчала.

— Спи, мальчик. Завтра будет трудный день.

Я улыбнулся.

И заснул.

Глава 42. Проникновение в Храм

Мы вышли за час до полуночи.

Улицы Лунной Пыли были пусты. Только ветер гонял пыль по мостовой да где-то вдалеке перекликались собаки. Мэй шла впереди, бесшумно, как тень. Я следовал за ней, стараясь ступать так же тихо. Получалось хуже, но она не оборачивалась и не делала замечаний. Видимо, понимала: идеала за три дня не добиться.

— Как мы войдём?

Прошептал я.

— Через старый водосток.

Ответила Мэй, не оборачиваясь.

— Он идёт под городской стеной и выходит в катакомбы. Стража там не ходит. Слишком глубоко.

— А ловушки?

— Ловушки начинаются дальше. В самих катакомбах.

Я кивнул.

— Юэ Лин.

Позвал я тихо.

— Здесь.

Отозвалась она. Голос был напряжённым.

— Ты чувствуешь что-нибудь?

— Пока нет. Но я не доверяю этой девице.

— Ты уже говорила.

— Повторю ещё раз. Она ведёт нас в тёмное место. Одна. Без свидетелей. Если она захочет нас убить, то сделает это там.

— Она не захочет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я ей нужен. Живой.

— Или мёртвый. Иногда трупы стоят дороже.

Я не ответил.

Мы дошли до городской стены в западной части. Здесь было темно — факелы горели только у главных ворот, а тут, у старых укреплений, не было ни души. Мэй остановилась у каменного выступа, наклонилась и что-то нажала. Камень дрогнул, сдвинулся в сторону, открывая тёмный провал.

— Вниз.

Сказала она.

— Осторожно. Ступени скользкие.

Я заглянул в дыру. Оттуда тянуло сыростью и гнилью. Пахло так, будто там не ступала нога человека лет сто.

— Мило...

Пробормотал я.

— Не ной.

Бросила Мэй и шагнула первой.

Я последовал за ней.

Спуск был долгим. Ступени вырубленные в камне, неровные, покрытые мхом. Я шёл почти на ощупь, держась за стену. Мэй двигалась уверенно, как будто знала каждый камень. Впереди мерцал её фонарь — маленький, с плотно закрытой шторкой, чтобы свет не выдал нас.

— Откуда ты знаешь этот путь?

Спросил я.

— Гильдия использует его. Иногда.

— Для чего?

— Для разных дел.

Она не стала уточнять.

Мы спускались минут двадцать. Воздух становился тяжелее, запах гуще. Наконец ступени закончились, и мы вышли в длинный коридор. Каменные стены, низкий потолок, пол, покрытый слоем грязи. Где-то капала вода.

— Катакомбы.

Сказала Мэй.

— Дальше начинается храмовая территория. Здесь были тюрьмы. Потом склады. Потом ничего.

— И ловушки?

— Да. Ловушки.

Она поставила фонарь на землю и достала из-за пояса тонкий металлический прут.

— Идём медленно. Не наступай туда, куда я не наступаю. Не касайся стен. Не дыши слишком громко.

— Это шутка?

— Нет.

Она двинулась вперёд.

Первую ловушку я заметил только потому, что Мэй остановилась. Она подняла руку, и я замер. Впереди, в полуметре от её ноги, из пола торчали тонкие, как иглы, шипы. Металлические, блестящие, смазанные чем-то тёмным.

— Яд.

Сказала Мэй.

— Старый, но всё ещё работает. Один укол и ты труп.

Она обошла шипы по краю, ступая на определённые камни. Я повторил за ней, стараясь дышать ровно.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Вижу.

Ответила она.

— Это древняя магия. Очень древняя. Кто-то строил это с умом.

— Ты можешь её отключить?

— Могу. Но тогда сработает сигнал. Лучше обходить.

Мы шли дальше.

Второй ловушкой оказалась сеть. Она упала сверху, когда Мэй задела какую-то нить. Но воровка среагировала мгновенно — откатилась в сторону, и сеть рухнула на пустое место. Я отпрыгнул следом.

— Осторожнее.

Сказала Мэй.

— Стараюсь.

— Старайся лучше.

Третья ловушка была хуже.

Мы вошли в зал с высоким потолком. В центре каменный пол, покрытый странным узором. Мэй остановилась на пороге и долго смотрела на него.

— Что?

Спросил я.

— Плиты.

Сказала она.

— Некоторые из них нажимные. Если наступить не туда, пол провалится.

— А что внизу?

— Не знаю. Но, думаю, ничего хорошего.

Она достала прут и начала осторожно постукивать по плитам. Некоторые отзывались глухо, некоторые — звонко. Мэй кивала и делала шаг. Я следовал за ней, стараясь ступать точно в её следы.

— Юэ Лин.

Позвал я.

— Что?

— Ты чувствуешь что-нибудь?

— Да. Впереди. Там что-то есть.

— Кинжал?

— Нет. Что-то другое. Древнее. Оно ждёт.

— Кого?

— Нас.

Я похолодел.

— Это Стражи?

— Не знаю. Может быть. Но пока они далеко.

Мы пересекли зал. Мэй шла первой, я за ней. Плиты не поддались. Ловушка не сработала.

— Хорошо.

Выдохнула Мэй.

— Дальше будет легче.

— Легче?

— Да. Ещё две ловушки. Потом — святилище.

— Две?

— Одна — огненная. Вторая — с водой.

— С водой?

— Тоннель, который заполняется водой, если сработает. Затопит всё.

Я сглотнул.

— И ты знаешь, как её обойти?

— Знаю. Но тебе не понравится.

— Почему?

— Потому что придётся ползти.

Мы двинулись дальше.

Огненная ловушка оказалась коридором с отверстиями в стенах. Мэй объяснила: если наступить на центральную плиту, из отверстий вырвется пламя. Мы прошли по краю, прижимаясь к стене, и не задели ни одной плиты.

Водяная — тоннелем, который сужался до щели. Мэй легла на живот и поползла. Я за ней. Камни царапали плечи, грязь забивалась в рот. Но мы пролезли.

Когда я выпрямился, то понял, что мы в другом месте. Воздух изменился. Стал чище. Светлее. Где-то впереди мерцал огонь.

— Святилище.

Прошептала Мэй.

Я посмотрел на неё. Воровка была бледной, уставшей, но в глазах горел азарт.

— Ты как?

Спросил я.

— Нормально. А ты?

— Живой.

— Хорошо.

Она поднялась.

— Дальше сердце храма. Там Стражи. Там кинжал. Готов?

— Нет.

— Я тоже.

Она улыбнулась.

— Тогда идём.

Я шагнул вперёд.

— Юэ Лин.

Прошептал я.

— Здесь.

Отозвалась она.

— Я все ещё не доверяю этой девице.

— Знаю.

— Но она знает своё дело.

— Да.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Мы двинулись вглубь храма.