Клинок и бездна

Введение

Введение. Доклад Кайро

Воздух в кабинете дрогнул.

Не от ветра — ветру здесь неоткуда было взяться. На мгновение пространство потеряло устойчивость: стены поплыли, углы комнаты исказились, а по тёмному камню прошла едва заметная рябь.

Из сгустившейся тени проявился Кайро.

Золотое сияние его тела вспыхнуло в полумраке Лимбериса мягким, почти болезненным светом. Оно не разогнало тьму. Стены кабинета словно поглощали его, оставляя вокруг пришедшего лишь узкий золотистый ореол.

Здесь даже свет казался слабым.

Кайро опустился на одно колено и склонил голову.

Кабинет жил собственной жизнью. Наблюдал за каждым движением, прислушивался к каждому слову и давил древней силой, перед которой меркло даже бессмертие.

Кайро боялся этого места.

Всегда.

Не животным страхом и не паникой, заставляющей бежать. Это был холодный, осознанный ужас существа, слишком хорошо понимавшего, перед кем оно преклоняет колено.

В этом кабинете даже бессмертные вспоминали, что их можно уничтожить.

— Докладываю, господин директор.

Марвин не поднял головы.

Он сидел за длинным обсидиановым столом и держал между пальцами полупрозрачный кристалл. Внутри него непрерывно двигались потоки серебристых символов: соединялись в цепочки, распадались и возникали вновь.

Шесть глаз Марвина вращались независимо друг от друга, считывая разные слои информации. Ни один из них не смотрел на Кайро, однако агент не сомневался: директор заметил его появление ещё до того, как пространство впустило его в кабинет.

Марвин не двигался. Казалось, даже время рядом с ним замедлялось, не решаясь нарушить установившуюся тишину.

— Говори.

Спокойствие в его голосе пугало сильнее гнева.

Кайро заставил себя ответить ровно:

— Объект «Орлов» продолжает использовать Скрижаль. Мы зафиксировали новый контакт. Инициация прошла успешно, после чего он получил способность к взрывному смещению.

Кайро умолк, ожидая реакции, но лицо директора осталось неподвижным.

— Освоение идёт значительно быстрее прогнозов, — добавил агент.

Пальцы Марвина замерли на поверхности кристалла. Один из шести глаз повернулся к Кайро.

Этого оказалось достаточно.

Агент ощутил взгляд физически — будто что-то холодное проникло под защиту его сознания и теперь осторожно ощупывало мысли.

— Насколько быстрее? — спросил Марвин.

— Настолько, что прежние расчёты больше нельзя считать надёжными. Орлов приспосабливается к изменениям почти сразу.

— Или Скрижаль приспосабливает его под себя.

Кайро не ответил.

Марвин ненадолго отвёл взгляд.

— Риск поглощения?

— Возрастает, господин директор.

— Это не ответ.

Кайро едва заметно напрягся. В присутствии Марвина даже осторожная формулировка могла быть принята за попытку скрыть правду.

— Точно определить степень риска пока невозможно. Но объект всё ещё сохраняет личность.

— Пока?

Всего одно слово.

Кайро задержался с ответом лишь на мгновение, но был уверен, что директор заметил эту паузу.

— Пока, — признал он.

Тишина стала плотнее.

В кабинете она никогда не была пустой. В ней ощущалось чужое присутствие — огромное, древнее и терпеливое.

Марвин умел слушать не только слова. Он замечал малейшие изменения голоса, следил за движением энергии и угадывал мысли по тому, как собеседник пытался их скрыть.

Поэтому любой разговор с ним неизбежно превращался в допрос.

Наконец один из глаз директора едва заметно дрогнул.

— А Лавия?

Кайро поднял голову.

Эта часть доклада была опаснее предыдущей. Ошибку в расчётах ещё можно было объяснить. Ошибка в имени потомка Внутреннего Круга могла стоить ему гораздо дороже.

В золотом свете его глаз промелькнуло сомнение. Для существа его ранга подобная слабость была почти недопустима.

Но скрывать правду от Марвина было ещё опаснее.

— Я нашёл след.

Директор не пошевелился.

— Её след?

— Нет, — ответил Кайро тише. — След того, кто её стёр.

По кабинету прошёл холод.

Не обычный — у этого места не было привычной температуры. Изменилось само пространство, отозвавшись на настроение хозяина.

— Энергетическая подпись принадлежит одному из потомков Внутреннего Круга, — продолжил Кайро.

Теперь все шесть глаз Марвина одновременно повернулись к нему.

Давление обрушилось мгновенно.

Пространство вокруг Кайро стало тяжёлым и вязким. Колено начало погружаться в каменный пол, словно тот превратился в густую смолу. Даже золотое сияние агента поблекло, подавленное волей директора.

— Ты говоришь об Умбрисе?

Голос Марвина звучал тихо, почти мягко. Однако Кайро слишком давно служил ему, чтобы принять эту мягкость за добрый знак.

— Подпись указывает на него.

В уголке губ директора появилась тень улыбки.

— Неужели мальчик собственноручно устранил сестру? Растёт. Совсем как отец.

Кайро заставил себя выдержать взгляд.

— Полагаю, дело не только в Лавии.

Улыбка исчезла.

— Ты решил толковать события вместо того, чтобы докладывать о них?

— Я говорю о том, что Умбрис скрывает нечто гораздо большее.

Несколько долгих мгновений Марвин смотрел на него всеми шестью глазами.

— Продолжай.

— Умбрис строит храмы по всей Земле. Это не разрозненные культы и не временные убежища для последователей. Он возводит полноценные алтари связи. Каждый из них подключён напрямую к его силе.

— Сколько их?

— Достаточно, чтобы больше не считать происходящее случайностью.

Кайро сделал глубокий вдох, хотя не нуждался в воздухе. Движение помогло на мгновение сосредоточиться и продолжить доклад.

— Он больше не просто противостоит Хозяину. Умбрис создаёт собственную систему веры. Собирает армию. Строит религию, которая будет подчиняться только ему.

— Значит, он готовится к войне?

— Он готовит мир, в котором сможет диктовать собственные правила.

После этих слов тишина стала почти осязаемой.

Марвин отложил кристалл. Негромкий стук о поверхность обсидианового стола разнёсся по кабинету и вскоре затих среди тёмных стен.

— Анубису это не понравится.

В голосе директора появилась задумчивость. Кайро слишком хорошо его знал и понимал, что за внешним спокойствием уже выстраивается новый расчёт.

Холодный. Точный. Безжалостный.

— Если узнает, — осторожно произнёс Кайро.

Один из глаз Марвина сузился.

— Ты сомневаешься, что он узнает?

— Я сомневаюсь лишь в том, когда это произойдёт.

Директор провёл пальцем по гладкой поверхности кристалла. Серебристые символы внутри послушно замерли.

— Прежде чем действовать, мне нужны доказательства. Продолжай следить за Умбрисом. Не вмешивайся и не позволяй ему обнаружить тебя.

— Будет исполнено.

— И найди кого-нибудь, кто сможет стать свидетелем.

Кайро поднял взгляд.

— Свидетелем чего?

— Того, что Умбрис действительно перешёл границу. Одного доклада будет недостаточно.

Марвин ненадолго замолчал.

— А если подходящего свидетеля не найдётся, приведи того, кого можно использовать как оружие.

Теперь Кайро понял.

— Нам нужна корабельная длань в этом мире, — продолжил директор.

— Есть, господин директор.

Агент склонил голову ещё ниже.

Пространство вокруг него вновь исказилось. Золотое тело утратило чёткие очертания и рассыпалось на потоки сияющего дыма. Через несколько секунд исчезло и оно, оставив после себя лишь слабый запах озона и выжженной энергии.

Только растворяясь в воздухе, Кайро позволил себе почувствовать облегчение.

Марвин остался один.

Некоторое время он не двигался. Затем его глаза медленно расфокусировались, устремляясь сквозь стены Лимбериса — туда, где за слоями миров раскинулась бесконечная сеть вероятностей.

Он отпустил Кайро, но доклад ещё не был окончен. Теперь требовалось понять, какую выгоду можно извлечь из полученных сведений.

Да…

С Умбрисом следовало договариваться именно сейчас. Пока мальчишка ещё считал себя самостоятельным игроком и не понял, какое место ему отвели на чужой доске.

Марвин задумчиво провёл пальцем по кристаллу. Серебристые символы вспыхнули ярче и потянулись вслед за его движением.

Кровь бога.

Для ритуала потребуется именно она.

Умбрис согласится. Возможно, не сразу. Он будет спорить, угрожать и делать вид, что способен защитить созданное им королевство. Однако это продлится лишь до тех пор, пока мальчишка не поймёт, насколько хрупок его новый мир.

Одного представителя Лимбериса будет достаточно, чтобы разрушить всё: его планы, храмы и драгоценную религию. Мир, который Умбрис так старательно пытался присвоить, может исчезнуть раньше, чем его создатель успеет осознать ошибку.

Щенок ещё не понимает, с кем пытается играть.

В уголке рта Марвина появилась тонкая усмешка.

Он вспомнил страх Кайро.

Правильный страх. Полезный.

Пока агент боится своего господина сильнее, чем врага, он остаётся верным.

А верность, основанная на ужасе, редко нуждается в награде.

Глава 1 Старые друзья

Глава 1. Старые друзья

Я возвращался с очередного дежурства.

Казалось, Степанов поставил себе цель выжать из меня всё до последней капли. Ни часа покоя, ни одной спокойной смены: новые приказы, проверки, зачистки, сопровождения. И почти всегда рядом оказывался Артур — улыбающийся ублюдок, который слишком много знал и слишком часто напоминал об этом одним взглядом.

Шантаж продолжался уже несколько месяцев.

Хуже всего было то, что я по-прежнему не понимал, как выбраться из ловушки. Любой ход казался неправильным. Попытка выступить против Артура могла погубить не только меня, а бездействие с каждым днём всё крепче привязывало к нему.

Иногда я убеждал себя, что просто жду подходящего момента. Собираю сведения, изучаю людей Артура, ищу слабое место. Но чем дольше продолжалось ожидание, тем чаще возникала другая мысль: возможно, никакого подходящего момента не будет. Артур не торопился и не допускал случайностей. Он позволял мне командовать, получать награды и изображать свободного человека, потому что знал — стоит мне сделать лишний шаг, и расплачиваться придётся тем, кого я ещё пытался защитить.

Поэтому я выполнял приказы, улыбался на совещаниях и делал вид, что ничего не происходит.

Ночь медленно уходила. Над Москвой расползался тусклый серый рассвет. Солнце ещё не поднялось, но темнота уже отступала, задерживаясь в переулках и между чёрными коробками домов.

Я подошёл к машине.

Старый, потрёпанный «Пежо» выглядел так, будто пережил не одну войну. На дверях среди облезшей краски тянулись следы когтей, крыло покрывала ржавчина, а одна фара иногда гасла на ходу. Зато двигатель работал исправно. В нынешнем мире надёжность давно стала важнее красоты.

Я уже взялся за ручку двери, когда за спиной раздался голос:

— Разрешите обратиться, товарищ капитан.

Я резко обернулся. Рука сама потянулась к кобуре.

Рядовой стоял всего в нескольких шагах — молодой, худой, едва ли старше двадцати. И я совсем не слышал, как он подошёл. Раньше такого со мной не случалось. Усталость уже не просто мешала — она притупляла внимание, а однажды это могло стоить мне жизни.

Парень вытянулся по стойке смирно так старательно, будто от этого зависела его дальнейшая служба.

— Докладывай, — хрипло произнёс я. — Что у тебя?

— Вам передали послание.

Он протянул сложенный вчетверо лист. Самая обычная бумага, но пальцы рядового заметно дрожали.

Я взял записку. Несколько секунд парень оставался на месте, ожидая новых распоряжений.

— Свободен, рядовой.

— Есть!

Он отдал честь, развернулся по уставу и почти бегом направился к посту. Я проводил его взглядом, затем сел в машину и развернул лист.

«Капитан Рашид и группа готовы к эвакуации. Ожидаем разрешения на вылет».

Всего две строчки, но сердце неприятно сжалось.

Разрешение. В нём и заключалась главная проблема.

После исчезновения императора и царской семьи каждый вылет военной авиации контролировался гвардией. Совет Великих Князей боялся внутренних переворотов не меньше, чем внешнего врага, поэтому даже капитан военной полиции не мог просто поднять борт в воздух и покинуть столицу.

Тем более если Артур решит этому помешать.

Я смял записку в кулаке, завёл двигатель и выехал с территории части.

Москва менялась. Медленно и осторожно, словно сама не верила, что кошмар действительно отступает.

По улицам двигались военные патрули. На перекрёстках ещё горели прожекторы, а между некоторыми домами тянулись магические барьеры — тонкие голубоватые линии, едва заметные в утреннем воздухе. Новые артефакты от Хозяина. Он покупал людей все больше и больше.

Тварей в городе почти не осталось. Основные силы армии теперь работали за пределами кольца, зачищая область и сёла, где аномалии продолжали разрастаться.

Москва снова училась жить. Открывались магазины и рынки, по утрам на улицах появлялись дети. Люди торопились на работу и делали вид, что вооружённые патрули на каждом перекрёстке стали обычной частью города.

Но спокойствие оставалось обманчивым.

На стенах домов всё чаще возникали чёрные символы некромантов. Те, кто еще верил в старого бога, их закрашивали, однако к вечеру знаки появлялись вновь. Кто-то вырезал их на дверях, кто-то рисовал кровью, а по ночам в подвалах и заброшенных квартирах шептали молитвы Хозяину.

Новый культ распространялся слишком быстро.

И самое страшное — власть почти не мешала ему. Иногда мне казалось, что наверху уже выбрали сторону тьмы, просто ещё не объявили об этом народу.

Машина свернула на тихую улицу старого правительственного квартала и остановилась возле моего нового дома.

Несколько секунд я сидел неподвижно, глядя через лобовое стекло.

Трёхэтажный особняк из тёмного камня выглядел роскошно. Узкие окна, кованые балконы, фонари вдоль дорожки и высокая ограда, покрытая защитными узорами. Когда-то здесь наверняка жил кто-то из старой элиты. Теперь здание числилось за армией и было предоставлено мне.

«Капитану не по статусу жить в квартире», — сказал тогда Степанов с улыбкой.

Звучало почти как награда. На деле дом оказался клеткой.

У ворот стояли двое военных в бронежилетах, с автоматами в руках. Когда я вышел из машины, они одновременно повернули головы. Слишком слаженно для обычной охраны.

Я поднялся по ступеням. Тяжёлая дверь открылась прежде, чем я успел коснуться ручки.

В холле меня встретил дворецкий — высокий худой мужчина лет пятидесяти, с прямой спиной и холодными серыми глазами. На нём был безупречно выглаженный чёрный костюм, а седые волосы зачёсаны назад с такой аккуратностью, что ни один волос не выбивался.

От него за километр несло военной выправкой.

Не слуга. Не дворецкий. Очередной наблюдатель в дорогой одежде.

— Доброе утро, господин капитан, — произнёс он с лёгким поклоном. — Завтрак уже готов. Желаете, чтобы его подали в столовой?

Голос звучал ровно и безэмоционально. Так говорят люди, привыкшие не задавать лишних вопросов и запоминать каждое услышанное слово.

Я снял перчатки и положил их на тумбу.

— Кто сегодня дежурит внутри дома?

Он замешкался меньше чем на секунду, но я заметил.

— Два охранника на первом этаже. Один у западного крыла. Остальной персонал находится на кухне и в служебных помещениях.

— Камеры опять проверяли ночью?

— Мне об этом неизвестно, господин капитан.

Разумеется. Ему всегда было всё неизвестно.

Я устало провёл ладонью по лицу.

— Подавайте завтрак.

— Как прикажете.

Он поклонился и бесшумно удалился. Я ещё несколько мгновений стоял посреди огромного холла.

Мраморный пол блестел в свете тяжёлых хрустальных люстр. На стенах висели старые картины — мрачные пейзажи и портреты давно забытых чиновников. Высокие окна закрывали плотные тёмно-зелёные шторы, поэтому даже утренний свет казался здесь чужим.

Дом был роскошным. И всё же с каждым днём я всё сильнее ощущал, что живу в дорогой, тщательно украшенной тюрьме.

В столовой уже накрыли завтрак. Пахло свежим хлебом и крепким кофе.

За большим овальным столом сидела мама.

Каждый раз, когда я видел её здесь, внутри что-то замирало. Ещё несколько месяцев назад подобное казалось невозможным. Мне удалось вернуть ей память и добиться, чтобы её перевезли в Москву под мою ответственность. Теперь она жила рядом со мной.

Пожалуй, это была одна из немногих побед, которыми я действительно гордился.

— Доброе утро, сын, — тепло улыбнулась она. — Тяжёлая ночь?

Я сел напротив.

— Как обычно.

— Опять не спал?

— Немного поспал в кабинете.

Мама неодобрительно покачала головой.

— Алексей, однажды ты окончательно себя загонишь.

— Постараюсь сделать это не сегодня.

— Ты каждый раз отшучиваешься.

— Потому что каждый раз возвращаюсь живым.

Она внимательно посмотрела на меня. Улыбка исчезла с её лица.

— Пока возвращаешься.

Я опустил взгляд к чашке. Если бы всё решалось обычной усталостью.

— Как дела в части? — спросила мама после короткой паузы.

— Спокойнее, чем раньше.

Ложь далась легко. За последние месяцы я слишком привык отвечать именно так.

— А этот молодой человек, Артур? Он всё ещё помогает тебе?

Пальцы на ручке чашки невольно сжались.

— Помогает, — ответил я. — По-своему.

Мама не заметила скрытого смысла.

— Вежливый юноша. И о нашей безопасности заботится. Без его людей мне было бы тревожно оставаться здесь одной.

Я заставил себя улыбнуться.

Она принимала охрану за защиту и не знала, что каждый человек в доме одновременно следит за нами. Рассказать правду значило сделать её ещё одной мишенью Артура.

— Главное, чтобы тебе было спокойно.

Некоторое время мы завтракали и говорили о бытовых мелочах: новых соседях, перебоях с отоплением, городе, который пытался вернуться к нормальной жизни. Разговор был обычным, почти семейным. Именно поэтому я ценил такие минуты. Они напоминали, что мир ещё не окончательно сошёл с ума.

Закончив завтрак, я поднялся в кабинет на втором этаже. Большое окно выходило на улицу, вдоль стен тянулись пустые книжные шкафы, которые я до сих пор не удосужился заполнить.

Я только опустился в кресло, как снаружи послышались крики.

Кто-то громко и настойчиво спорил с охраной.

Я подошёл к окну. Возле ворот размахивал руками знакомый офицер. Военные что-то объясняли ему, но без особого успеха.

Я невольно улыбнулся.

— Не может быть…

У ворот стоял Клюев. Только теперь уже не сержант: на его погонах красовались лейтенантские звёзды.

Я быстро спустился и вышел из дома.

— Здорово, Андрюх! — крикнул я ещё издалека. — Какими судьбами в столице?

Клюев обернулся. На его лице сразу появилась широкая ухмылка.

— Здорово, Лёха!

Мы крепко пожали друг другу руки.

— Теперь здесь служить буду.

— Да ладно?

— Сам в шоке.

Он кивнул в сторону охраны.

— А твои сторожевые псы минут десять доказывали, что тебя нет дома.

— Работа у них такая.

— Врать посетителям?

— Охранять меня от старых друзей.

— Очень полезная служба.

Я рассмеялся — впервые за последние дни искренне.

— Пойдём. Расскажешь, как тебя сюда занесло.

— В дом?

Я бросил короткий взгляд на окна. За одной из штор едва заметно качнулась ткань.

— Нет. Прокатимся.

Разговор с Андреем не предназначался ни для Артура, ни для его наблюдателей. К тому же записка Рашида не оставляла времени на отдых.

Мы сели в старый «Пежо». Эту машину люди Рашида уже проверяли и очистили от армейских маяков, а защита базы должна была сбить возможный хвост. И всё же первые двадцать минут я намеренно петлял по улицам, несколько раз меняя направление.

Клюев устроился на пассажирском сиденье и оглядел потрёпанный салон.

— Ну что, капитан, рассказывай. Каково это — жить большим начальником?

Я вырулил со двора.

— Поверь, ничего хорошего.

— Да брось. Дом у тебя такой, что я уже хотел попроситься в прислугу. Буду ходить с подносом и говорить: «Господин капитан, ваш чай».

— Тебе бы пошло.

— Знаю.

Я хмыкнул. Клюев почти не изменился. После всего, что произошло за последние годы, он каким-то образом сохранял лёгкость, словно вокруг не рушился мир, не исчезал император и не лезли из аномалий твари.

Возможно, именно такие люди и не сходили с ума дольше остальных.

— Может, вернёмся? — предложил Андрей. — Посидим нормально, выпьем чего-нибудь. У тебя там места на целый взвод хватит.

— Не вариант.

— Почему?

Несколько секунд я молчал, наблюдая за улицей.

По тротуарам шли уставшие люди. В старую архитектуру Империи встраивали защитные руны, а над перекрёстками висели прожекторы с магическими сигнальными кристаллами. На фасаде бывшего министерства развевался огромный чёрно-золотой штандарт Совета Великих Князей — временной власти после исчезновения императора и всей царской семьи.

«Временной».

Уже почти год это слово звучало как насмешка.

— Дом прослушивают, — сказал я. — И, скорее всего, следят за каждым, кто ко мне приходит.

Клюев присвистнул.

— Даже так?

— Особенно так.

Он несколько секунд изучал моё лицо.

— Лёха… Ты заложник в собственном доме?

— Поэтому и стараюсь там не задерживаться. Мать ничего не понимает. Она искренне считает Артура замечательным человеком, а его охрану — заботой о нашей безопасности.

— Ты ей не рассказал?

— И превратить её в мишень? Нет.

Андрей отвернулся к окну. Шутливость на время исчезла из его взгляда.

Машина свернула на широкий проспект. За окнами тянулись имперские здания из серого камня, украшенные двуглавыми орлами и барельефами древних князей. Многие фасады всё ещё хранили следы боёв: почерневшие стены, выбитые окна, глубокие борозды от магических ударов. Москву восстановили лишь наполовину, но даже израненная столица оставалась величественной.

— Громов меня сюда отправил, — произнёс Клюев.

Я бросил на него короткий взгляд.

— Зачем?

— Сказал ускорять события.

Мне это не понравилось.

— Конкретнее.

Андрей устало потёр лицо.

— Озёрск долго не продержится. Нежить снова пошла волнами. Каждый день новые штурмы. Сначала лезли небольшими группами, теперь идут почти армией.

Он повернулся к окну.

— Город медленно берут в кольцо.

Я сильнее сжал руль.

— Насколько всё плохо?

— Я еле пробился до Москвы. Один участок дороги пришлось объезжать через леса. Там такая дрянь бродит… когда увидел, чуть в монастырь не ушёл.

— Ты и монастырь несовместимы.

— Вот именно. Значит, ситуация действительно хреновая.

Машина миновала очередной блокпост. Гвардейцы проверяли документы у грузовиков с продовольствием. Чуть дальше стояла передвижная полевая часовня, возле которой толпились люди.

Империя трещала, и это чувствовали все. Без императора страна держалась на армии, страхе и остатках старого порядка.

— Громов считает, что через пару месяцев Озёрск отрежут окончательно, если мы ничего не сделаем сейчас, — продолжил Клюев. — Что известно о Совете?

Я фыркнул.

— Совет Великих Князей занят делёжкой власти. Один требует расширить полномочия армии, другой кричит о древних законах, третий уже открыто заигрывает с некромантами. Видел символы на стенах?

Клюев кивнул.

— Скоро культ признают официально, а Озёрск объявят городом мятежников. По крайней мере, Артур явно к этому подводит.

— Они идиоты.

— Зато высокопоставленные.

— То есть помощи от столицы можно не ждать?

— Пока Артур влияет на Совет — нет.

Андрей невесело усмехнулся.

— Громов сказал: «Езжай к Орлову. Он либо всех спасёт, либо опять во что-нибудь влезет».

— Очень смешно.

— Подожди. Лучшая часть дальше.

Я покосился на него.

— Он ещё сказал: «Если Орлов выглядит слишком мрачным — дай ему в морду. Это помогает».

Я всё-таки рассмеялся. Тихо и устало, но по-настоящему.

— Смотрю, капитан в меня верит.

— Он тебя любит. По-своему. Как артиллерист любит особо опасный снаряд.

— Прекрасное сравнение.

Вскоре мы покинули центр и направились в промышленный район. Старые кварталы здесь выглядели мрачнее. Многие здания не успели восстановить после вторжения. Между заброшенными цехами тянулись новые линии обороны, а на крышах виднелись наблюдательные посты.

— Куда мы вообще едем? — спросил Клюев.

— Увидишь.

Через несколько минут впереди показался небольшой завод.

На первый взгляд — самый обычный мясокомбинат: кирпичные стены, потрескавшаяся штукатурка, выцветшая вывеска времён старой Империи. Здание выглядело заброшенным и постепенно разрушалось вместе с окружающим районом.

— И ради этого мы ехали через пол-Москвы? — скептически спросил Андрей.

Я ничего не ответил.

Когда машина приблизилась к повороту, по стенам пробежали серебристые руны. Воздух дрогнул, и ложный облик завода начал рассеиваться. Развалины исчезли, открывая укреплённый лагерь.

Клюев присвистнул.

— Ничего себе…

На крышах стояли пулемётные точки и магические турели, созданные благодаря знаниям, переданным Умбрисом. Между зданиями мерцали защитные барьеры — работа Гарзорга и его духа. На наблюдательных башнях дежурили стрелки с зачарованными винтовками.

Перед воротами располагался полноценный контрольно-пропускной пункт. Несколько вооружённых людей в бронежилетах внимательно следили за дорогой. Их уже нельзя было назвать обычными гражданскими, но солдатами Империи они тоже не являлись.

Повстанцы Рашида. Люди, прошедшие войну, потерявшие дома и продолжавшие сражаться по собственной воле.

Один из охранников поднял руку. Я остановил машину и опустил стекло.

— Документы.

Я протянул пропуск. Мужчина изучил его, сверил знак на бумаге с едва заметной руной на воротах, затем посмотрел на нас.

— Проезжайте, капитан.

Тяжёлые створки начали раздвигаться.

За ними кипела жизнь.

Между цехами проезжали грузовики с припасами. Механики ремонтировали технику под открытым небом. Несколько групп бойцов тренировались на импровизированном полигоне, возле склада женщины раздавали еду добровольцам. У дальней стены работали кузнецы. Рядом с ними недавно пробудившиеся маги, получившие первые способности благодаря алтарям, наносили руны на ящики с боеприпасами.

Здесь не было холодной дисциплины армейских частей и показного порядка. Зато были люди, собравшиеся не по приказу и не из страха. Они верили Рашиду и знали, за что сражаются.

Клюев медленно осматривался.

— Теперь понимаю, почему Совет нервничает.

Я припарковал машину возле бывшего административного корпуса.

— Это ещё не всё.

— Даже боюсь спрашивать.

Мы направились к главному зданию. Мимо пробежала группа бойцов в лёгкой броне. Чуть дальше механики возились с броневиком, на борту которого красовалась эмблема чёрного волка.

— Рашид и Гарзорг серьёзно мешают культу Хозяина, — продолжил я. — За головы обоих назначена такая награда, что некоторые охотники готовы пересечь половину континента.

— Уважаемые люди.

— Скорее очень неудобные.

Мы обошли грузовик с боеприпасами.

— Именно эта армия не позволяет сторонникам Артура полностью сосредоточиться на Озёрске. Стоит им перебросить крупные силы на восток — Рашид ударит по культистам в тыл.

— Получается, обе стороны ждут, кто двинется первым.

— Именно.

Клюев снова оглядел лагерь. Его взгляд задержался на наблюдательных вышках и внешнем периметре.

— Почему вас до сих пор не нашли? Такое место трудно скрыть одной иллюзией. Рано или поздно кто-нибудь заметил бы движение, поставки и людей. Воздушная разведка тоже наверняка работает.

— С воздуха здесь видны только развалины. А по земле сюда невозможно приехать случайно.

— Даже так?

Я приподнял край рубашки. На боку, чуть выше пояса, виднелся чёрный символ размером с монету — голова волка, окружённая серебристым свечением.

— Печать допуска.

Клюев приподнял бровь.

— Симпатичная татуировка.

— Очень дорогая татуировка. Иллюзия — только внешний слой защиты. Любой человек без такой печати просто не сможет подъехать к базе.

— В каком смысле?

— Представь: ты видишь завод, поворачиваешь к нему, а через секунду оказываешься на соседнем перекрёстке. Пробуешь снова — и выезжаешь уже на другую улицу.

— Пространственное смещение?

— Именно. Оно заодно сбивает слежку. Поэтому никто из тех, кто мог ехать за нами, сейчас не знает, где мы.

— Красиво.

— И эффективно.

Клюев задумчиво покачал головой.

— Человек даже не поймёт, что произошло.

— Большинство решает, что ошиблось дорогой.

— А самые упорные?

— Приезжают раз двадцать, ругаются на навигатор, проклинают дорожные службы Империи и уезжают домой.

Клюев расхохотался.

— Я бы посмотрел.

— Один культист три дня пытался найти базу. Мы специально наблюдали за ним через камеры.

— И чем закончилось?

— На третий день он решил, что место проклято богами, бросил машину и ушёл пешком.

— Умный человек.

— Редкость среди культистов.

Мы поднялись по бетонным ступеням административного корпуса. У входа дежурили двое вооружённых бойцов. Увидев меня, они коротко кивнули и открыли дверь.

Изнутри донеслись голоса, звон посуды и запах крепкого кофе. Штаб жил своей жизнью. Где-то внутри нас ждал человек, сумевший превратить старый мясокомбинат в одну из самых опасных заноз для культа Хозяина.

Мы вошли.

Штаб занимал бывший административный корпус мясокомбината. От прежнего назначения здесь почти ничего не осталось. Стены были увешаны картами, схемами дорог и фотографиями разведки. В углу работала полевая радиостанция, возле которой спорили два оператора. За длинным столом несколько бойцов разбирали донесения и отмечали новые позиции противника.

Стоило нам переступить порог, как из соседнего помещения вышел Гарзорг.

— О! Лёха всё-таки решил нас навестить?

Валтори широко ухмыльнулся и направился к нам.

Как всегда, его было трудно не заметить. Гарзорг возвышался над людьми больше чем на две головы и почти вдвое превосходил обычного человека шириной плеч. Красная кожа поблёскивала в свете ламп, а в оранжевых глазах двигались отсветы живого пламени. Даже в простой походной одежде он выглядел так, будто в любой момент мог пойти на штурм.

Мы крепко обнялись.

— Здорово, Гарзорг.

— И тебе не сдохнуть раньше времени.

— Постараюсь.

Валтори перевёл взгляд на моего спутника.

— Андрей! И ты здесь!

— Гарзорг.

Они пожали руки. Точнее, Гарзорг обхватил ладонь Клюева своей ручищей и едва её не раздавил.

— Старая команда почти в сборе, — довольно прогудел валтори. — Только Горзана не хватает.

— Он в разведке, — ответил я.

— Всё там же?

— Всё там же.

— Безумец.

— Это семейное.

Гарзорг расхохотался так громко, что люди в соседней комнате обернулись.

— А где Рашид? — спросил я.

— Скоро будет. Проверяет подготовку людей. Он теперь каждому ящику лично приказывает грузиться быстрее.

— И помогает?

— Ящики боятся спорить.

Улыбка валтори погасла так же быстро, как появилась.

— Ну и какими судьбами?

— Нам нужно попасть в Крым.

Гарзорг внимательно посмотрел на меня.

— Сразу к делу?

— Времени мало.

— Озёрск штурмуют мёртвые, — вмешался Андрей. Он подошёл к столу и упёрся ладонями в край. — Каждый день становится хуже.

Гарзорг помрачнел.

— Насколько хуже?

— Если город падёт, некроманты получат плацдарм в центральной части Империи, — ответил я, подходя к карте. — Оттуда они смогут перебрасывать силы на запад и восток почти без сопротивления.

Палец скользнул по отмеченным территориям.

— После этого вопрос будет уже не в том, удержим ли мы Озёрск. Вопрос будет в том, сколько продержится сама Империя.

В комнате стало тихо.

После исчезновения императора и его семьи страна и без того держалась на остатках прежнего порядка. Ещё один удар мог оказаться смертельным.

— Этого нельзя допустить, — произнёс Гарзорг. — Но тогда объясни, зачем тебе Крым. Почему не ехать прямо в Озёрск?

Вопрос был справедливым. Андрей тоже посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Потому что ещё один меч и несколько бойцов лишь отсрочат падение города, — сказал я. — Нам нужна сила, способная изменить положение, а не удержать его на пару дней дольше.

— Ты предлагаешь искать неизвестный храм, о котором узнал от неизвестного духа, — медленно произнёс Андрей. — Пока мой город окружают мертвецы.

В его голосе не было обвинения, но от этого слова прозвучали тяжелее.

— Предлагаю использовать единственный шанс, который у нас появился.

— А если внутри окажется очередное испытание? Или ловушка?

— Значит, придётся пройти испытание и выбраться из ловушки.

— Очень подробный план, — буркнул Гарзорг.

— Другого пока нет. Я не прошу вас слепо верить Волчице. Но если мы сейчас бросим все силы на оборону Озёрска, Артур просто дождётся, когда мы истощимся. Зиккурат может дать нам то, чего он не ожидает.

Клюев провёл ладонью по лицу. Было видно, как ему хочется немедленно вернуться к своим людям, но он понимал мои доводы.

— Тогда мы не имеем права задерживаться в Крыму, — сказал он. — Нашли зиккурат, проверили его и сразу назад. Никаких путешествий по полуострову и спасения случайных деревень по дороге.

— Зная Лёху, именно случайные деревни мы и будем спасать, — заметил Гарзорг.

— Постараюсь хотя бы не искать их специально.

— Уже что-то.

Я вытянул руку. Воздух дрогнул.

Из серебристого сияния начал проявляться меч — длинный клинок с тёмным лезвием и рунами, мерцающими в глубине металла.

Моё оружие. Артефакт, который много раз спасал мне жизнь и почти столько же раз едва меня не погубил.

Каждый раз, призывая его, я ощущал голод. Ненасытный и терпеливый. Клинок всегда требовал плату: силу, воспоминания, иногда частицу чего-то гораздо более важного. Никогда нельзя было заранее узнать, что он заберёт.

— Этот артефакт вы знаете, — тихо произнёс я.

Оранжевые глаза Гарзорга сузились.

— Страшная штука.

— Очень.

Я провёл пальцами рядом с лезвием, не касаясь металла.

— Если использовать меч против противника слабее себя, он наказывает владельца. Забирает то, что посчитает равноценной платой.

— Помню, — буркнул Гарзорг.

— Но если враг сильнее…

Руны вспыхнули ярче.

— Тогда один из его талантов становится моим.

Андрей присвистнул.

— Каждый раз слышу это и каждый раз понимаю, насколько всё безумно.

— Это ещё не самое безумное.

Я отпустил рукоять, и меч растворился в воздухе.

— Недавно со мной связалась Волчица.

Гарзорг нахмурился.

— Какая ещё Волчица?

— Дух. По облику и силе она напоминала Умбриса. Кем они приходятся друг другу, я не знаю.

Теперь внимательно слушали все, кто находился рядом.

— Она дала понять, что в мире существуют ещё восемь подобных артефактов.

— Восемь? — переспросил Андрей.

— Именно.

— И где они?

— Этого она не сказала. Но показала другое.

Перед глазами вновь возникли образы из видения: огромные ступенчатые сооружения из чёрного камня, пережившие тысячи лет.

— Восемь зиккуратов.

— Древние святилища? — уточнил Гарзорг.

— Возможно. Мне нужно привести к каждому из них человека, которому я доверяю.

— И что произойдёт потом?

— Не знаю.

Гарзорг недовольно дёрнул уголком рта.

— Мне всё меньше нравится эта история.

— Зато честно, — заметил Клюев. — Обычно Лёха говорит «не знаю» уже после того, как мы вошли в проклятый храм.

— Учусь на ошибках, — ответил я.

— Медленно учишься.

Я подошёл к карте и указал на полуостров.

— По сведениям, которые удалось собрать, один из зиккуратов находится в Крыму. Если Волчица не солгала, внутри может быть сила, способная помочь Озёрску.

— А если солгала? — спросил Андрей.

— Тогда мы потеряем время.

— Которого у города почти нет.

— Знаю. Поэтому и нужно действовать быстро.

В комнате вновь повисла тишина. Мы говорили уже не просто о поиске древнего сооружения. Речь шла о силе, способной изменить ход войны — или приблизить падение Озёрска, если мы ошибёмся.

Дверь распахнулась без стука.

— Здорово, господа заговорщики.

В помещение вошёл Рашид — как всегда, без охраны и лишнего шума. Высокий, смуглый, с короткой бородой и внимательным взглядом человека, привыкшего выживать там, где другие погибали. На его поясе висела кривая сабля, поверх лёгкой брони был наброшен потёртый плащ пустынных кланов.

Несмотря на годы войны, выглядел он бодрым.

— Алексей, — с ходу начал Рашид, — ты уже придумал, как эвакуировать меня из этого замечательного места?

— Доброе утро и тебе.

— Добрым оно станет, когда я окажусь на борту корабля.

Рашид опустился на свободный стул.

— Мои люди в Каире скоро решат, что я умер. Или женился на москвичке.

— Второе страшнее, — заметил Клюев.

— Безусловно.

Рашид тяжело вздохнул.

— Надоела мне ваша негостеприимная Москва.

— Что, мало наливают? — спросил Андрей.

Рашид посмотрел на него совершенно серьёзно.

— За мою голову предлагают столько золота, что я уже боюсь пить в незнакомых местах.

В кабинете раздался смех.

— Разумная осторожность, — заметил Гарзорг.

— Я не шучу. Неделю назад один трактирщик три раза бесплатно доливал мне вино.

— И?

— Я ушёл.

— Почему?

— Он улыбался слишком искренне.

Клюев расхохотался.

— Тяжёлая у тебя жизнь.

— А меня дома дети ждут, между прочим.

На мгновение из голоса Рашида исчезла привычная насмешка.

— Я почти год их не видел.

Короткая пауза оборвала веселье.

— Ты вернёшься к ним, — сказал я. — Мы уже разработали маршрут.

Все взгляды обратились ко мне. Я подошёл к карте и провёл пальцем от Москвы к югу.

— Полетим в Крым. На подлёте высадим тебя и группу сопровождения в заранее подготовленной точке. Оттуда твои люди выведут вас к побережью.

Рашид кивнул.

— Осталось получить разрешение на вылет.

— Именно.

— Так ты же целый капитан новой Военной полиции Империи, — удивился Клюев. — Над тобой только Степанов.

— Надо мной Степанов, гвардия и Совет Великих Князей. А ещё Артур, если ему захочется вмешаться.

Улыбка постепенно исчезла с лица Андрея.

— Он всё ещё держит тебя?

— Всё ещё.

Гарзорг раздражённо фыркнул.

— Убрать его — и дело с концом.

— Ты говоришь так, будто речь идёт о бандите из подворотни.

— А разве нет?

— Нет. Сил у нас не хватит.

Валтори нахмурился.

— Серьёзно?

— Более чем. Хозяин накачал его силой под самую макушку.

В комнате стало тихо.

Некроманты редко делились могуществом. Если Хозяин сделал Артура настолько сильным, значит, видел в нём нечто особенное. Или готовил для задачи, о которой мы ещё не знали.

— Помнишь Амена? — спросил я Гарзорга.

Лицо валтори сразу помрачнело.

— Помню.

— Насколько трудно было его убить?

— Очень.

— Мы потеряли почти три десятка бойцов, — добавил Рашид.

— И половину боеприпасов, — буркнул Гарзорг.

— Но всё-таки завалили его, — напомнил я.

— Целой армией.

— Именно. А теперь представьте человека сильнее Амена. Намного сильнее.

Рашид медленно выпрямился.

— Настолько плохо?

— У Артура собственные войска, маги, некроманты и фанатики. А самое неприятное — он умеет ждать.

— Думает перед тем, как бросить людей в бой? — спросил Клюев.

— Именно.

Гарзорг скривился.

— Ненавижу умных врагов.

— Все ненавидят.

Я сложил руки на груди.

— Если попытаемся убрать его сейчас, потеряем столько людей, что уже не сможем помочь Озёрску. Даже если победим, культ воспользуется нашей слабостью.

Клюев посмотрел на карту, испещрённую отметками фронтов, аномалий и территорий некромантов.

— Получается, мы не можем его убить.

— Пока нет.

— Он не может уничтожить нас.

— Пока не может.

— И все ждут, кто ошибётся первым?

— Именно так.

За стенами штаба прогремел тяжёлый удар — механики, судя по всему, снова пытались оживить старый броневик. На этот раз двигатель ответил низким гулом.

— Значит, сначала Крым, — подвёл итог Рашид. — Ты ищешь зиккурат, а я возвращаюсь к своим людям.

— Если Степанов согласует вылет.

— Согласует, — уверенно сказал Клюев.

— Откуда такая уверенность?

— Я видел, как ты разговариваешь с начальством. Они обычно соглашаются, лишь бы ты перестал спорить.

— Полезный талант.

Следующие двадцать минут мы уточняли маршрут, точку высадки Рашида и состав группы.

— Чем меньше людей узнают настоящую цель, тем лучше, — сказал Рашид. — Если в Совете есть люди Артура, он получит донесение раньше, чем назначенный борт покинет аэродром.

— Для документов это будет инспекция южных гарнизонов, — ответил я. — Зиккурат в приказах не появится.

— А моё имя?

— Тоже. Официально ты останешься в Москве.

Рашид довольно улыбнулся.

— Наконец-то хороший план. Особенно та часть, где меня нигде нет.

— Осталось решить, как провести твоих людей на борт, — заметил Андрей.

— Под видом группы сопровождения, — ответил я. — Но только после того, как узнаем, какой борт нам дадут и сколько мест удастся получить.

Гарзорг наклонился над картой.

— Прямой путь слишком заметен. Даже если разрешение будет настоящим, вас могут попытаться перехватить в дороге.

— Поэтому Рашида высадим раньше, — сказал я. — Дальше его поведут люди, которые уже знают местность. Мы продолжим полёт и не изменим официальный маршрут.

— Если всё пойдёт по плану, — добавил Клюев.

— Всё никогда не идёт по плану, — отозвался Рашид. — Для этого вы и берёте оружие.

Полного решения у нас всё ещё не было. Сначала требовалось получить разрешение и выяснить, какой борт выделит гвардия. Но главное мы определили: настоящую цель поездки узнают только те, кто находился в этой комнате.

Вскоре мы с Андреем снова ехали через Москву.

На улицах становилось оживлённее. Открывались магазины, звенели трамваи, над перекрёстками развевались имперские знамёна и мерцали патрульные руны. Однако стоило присмотреться, и становилось ясно: столица по-прежнему жила на осадном положении. На каждом втором перекрёстке стояли военные, по улицам двигались колонны снабжения, на крышах дежурили наблюдатели.

Империя делала вид, что держится.

Я достал телефон и набрал Степанова. Полковник ответил почти сразу.

— Слушаю, Алексей Викторович. Только быстро: у меня через пять минут совещание.

— Мне нужно покинуть Москву.

В трубке повисла пауза.

— Даже так?

— Именно.

— И куда же вы собрались?

— В Крым.

Пауза стала длиннее.

— Простите, куда?

— В Крым.

— Зачем?

Я невозмутимо перестроился в соседний ряд.

— На море.

— Что?

— Отдохнуть.

Несколько секунд Степанов молчал.

— Вы сейчас серьёзно, Алексей?

— Более чем.

— Да вы совсем охренели, Алексей Викторович! У нас война! Отовсюду лезут твари, на границе вторжение Орды, половина страны живёт на военном положении, а вы решили съездить на море?!

Я невольно улыбнулся. Значит, настроение у полковника сегодня хорошее.

— Именно.

— Я вас придушу.

— Через телефон будет неудобно.

В трубке послышался тяжёлый вздох.

— Кто будет руководить частью?

— Заместитель.

— Он не справится.

— Справится.

— Не справится.

— Тогда научится.

Степанов пробормотал что-то неразборчивое. Судя по интонации, ничего цензурного.

Я решил перейти в наступление.

— Хочу напомнить одну маленькую деталь.

— Даже боюсь спрашивать какую.

— Мой прошлый отпуск закончился катастрофой в Каире.

Полковник замолчал.

— Вместо отдыха я спасал сотрудников посольства и граждан Империи.

— Было такое.

— После возвращения сразу принял командование подразделением.

— Было.

— Потом несколько месяцев исправлял последствия деятельности вашего Артура. Рискуя жизнью, между прочим.

На этот раз Степанов не стал подтверждать очевидное.

— Хорошо, продолжайте.

— И всё это время я бегаю по области с мечом наперевес, уничтожая тварей, культистов и прочую нечисть. Поэтому, если сейчас не отдохну, у меня случится нервный срыв.

— Не случится.

— Случится.

— Не случится.

— Проверять будем?

Полковник снова тяжело вздохнул. Я уже чувствовал, что начинаю побеждать.

В этот момент Андрей ткнул пальцем в окно.

— Притормози у магазина.

— Зачем?

— Пива возьму на вечер.

В салоне неожиданно поднялся ветер. Клюев моментально побледнел.

— Шучу! Светик, я пошутил!

Поток воздуха усилился, растрепав ему волосы.

— Лимонада возьму!

Ветер тут же исчез.

Я не выдержал и рассмеялся.

Дух-хранитель Андрея по имени Светик была ярой сторонницей здорового образа жизни и любые разговоры об алкоголе воспринимала как личное оскорбление.

— У вас там всё нормально? — подозрительно спросил Степанов.

— Да.

— По голосу не скажешь.

— Всё под контролем.

Я остановился возле магазина. Андрей выбрался из машины, а я продолжил разговор.

— Но если серьёзно, я еду не только отдыхать.

— Вот с этого и надо было начинать.

— Планирую провести инспекцию Крыма. Проверю лояльность местных властей Совету Великих Князей и состояние гарнизонов. Помогу организовать добровольческие отряды для поддержки фронта.

— Уже лучше. Продолжайте.

— А главное — соберу информацию.

— Какую именно?

— Связь с полуостровом работает через раз. Нам почти неизвестно, что там происходит, хотя Крым остаётся стратегически важным регионом. Если Орда ударит с юга, мы узнаем об этом слишком поздно.

Степанов задумался.

Я почти слышал, как в его голове складываются будущие доклады и совещания.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — В ваших словах есть доля истины, Алексей Викторович.

— Только доля?

— Не наглейте. Мне действительно не нравится, что мы почти ничего не знаем о Крыме. Я попробую согласовать поездку с Советом и гвардией.

— Благодарю.

— Не благодарите раньше времени. Как только получу решение, пришлю сообщение.

— Жду.

— И Алексей.

— Да?

— Если выяснится, что вы всё-таки поехали отдыхать, я лично отправлю вас штурмовать Орду с одной сапёрной лопаткой.

Связь оборвалась.

Я убрал телефон. Несколько секунд в машине стояла тишина.

Андрей вернулся с бутылкой лимонада, сел на пассажирское место и задумчиво произнёс:

— По-моему, он тебе не поверил.

— По-моему, тоже.

— Но разрешение даст.

Я снова выехал на дорогу.

Где-то далеко впереди нас ждали Крым, древний зиккурат и новые проблемы.

— Даст, — ответил я.

Потому что выбора у него почти не осталось.

Несколько минут мы ехали молча. Потом я посмотрел на Андрея.

— Ты мне лучше скажи, как твоя прокачка. Чего смог добиться с помощью алтаря за это время в Озёрске?

Клюев расплылся в довольной улыбке человека, который только и ждал возможности похвастаться.

— Не то слово. Скорость увеличилась почти вдвое.

— Неплохо.

— Это ещё не всё.

Он начал загибать пальцы.

— Сила выросла. Ловкость выросла. Реакция тоже. Сейчас я, если честно, не представляю человека, который смог бы победить меня один на один.

— Не возгордись.

— Почему?

— Одна пуля — и всё.

Улыбка Клюева слегка померкла.

— Ну… не совсем одна.

— Что значит «не совсем»?

На ближайшем перекрёстке загорелся красный. Я остановил машину.

Андрей вытащил нож из внутренних ножен куртки.

— Ты что задумал?

Вместо ответа он без колебаний ударил себя клинком в предплечье.

Раздался металлический звон.

Нож отскочил, не оставив на коже даже царапины.

Я уставился на него.

— Какого чёрта?!

— Гарзорг отреагировал примерно так же.

— Ты совсем больной?

— Есть немного.

— Объясняй.

Андрей постучал пальцем по предплечью.

— Кожа изменилась. Стала магически укреплённой.

— Насколько?

— Обычный нож меня не берёт. Пистолетные пули, скорее всего, тоже.

— Скорее всего?

— Проверять не стал.

— И правильно.

Загорелся зелёный, и я снова тронулся с места.

— Теперь меня возьмут только серьёзные калибры или зачарованное оружие, — продолжил Клюев.

— Голодные твари всё равно оставят от тебя одни тапочки.

— Тут спорить не буду.

Я усмехнулся и достал из бардачка небольшой магазин. Стоило Андрею увидеть патроны, как улыбка исчезла.

— Убери эту гадость.

— Что такое?

Я покрутил один патрон между пальцами. Чёрный металл покрывали серебряные руны, внутри мерцало слабое фиолетовое свечение.

Артефактные боеприпасы. Редкие и крайне опасные.

— Помню, один такой случайно уронили возле меня, — проворчал Андрей.

— И?

— С ним что-то произошло.

— Что именно?

— Не знаю! Но он начал шевелиться.

Я посмотрел на Клюева.

— Патрон?

— Да.

— Шевелиться?

— Да.

— Сам?

— Да!

Я уже смеялся.

— И что дальше?

— Он посмотрел на меня.

— Патрон посмотрел на тебя?

— А потом эта дрянь поползла в мою сторону.

Я чуть не пропустил поворот.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И что ты сделал?

— Очень быстро оказался в другом конце комнаты.

— Храбрый воин Озёрска.

— Ты бы тоже убежал.

— Я хотя бы сначала выстрелил.

— Он и без оружия ползал! Зачем делать его ещё злее?

Я покачал головой и убрал магазин обратно в бардачок.

— Но в одном ты прав. Эти штуки действительно опасны.

Веселье постепенно ушло из разговора. Из-за неправильного обращения с артефактными боеприпасами погибло слишком много хороших людей.

— Иногда мне кажется, — произнёс Андрей, глядя в окно, — что после появления Скрижалей и алтарей мир окончательно сошёл с ума.

Я посмотрел на поток машин, патрули и людей, давно переставших удивляться чудовищам.

— Нет.

— Нет?

— Он просто показал своё настоящее лицо.

Клюев помолчал.

— Знаешь, Лёха, иногда ты говоришь как главный злодей какой-нибудь легенды.

— Работа такая.

— Ага.

Он сделал глоток лимонада.

— А сам-то как? Помогла Скрижаль стать сильнее?

Улыбка исчезла с моего лица.

— Помогла.

— Настолько?

— Более чем.

Я немного сбросил скорость.

— Помнишь мою способность создавать энергетические конструкции?

— Конечно. Щиты, барьеры и всё такое.

— Теперь я могу создавать гораздо более сложные формы.

Я вытянул свободную руку над рулём. На ладони вспыхнуло голубоватое свечение. Из энергии сформировался небольшой полупрозрачный шар, который через мгновение превратился в лисицу. Зверёк пробежал по моей руке и растворился на плече.

— Красиво, — признал Андрей.

— Это только начало. Недавно Скрижаль дала мне ещё одну способность.

— Какую?

— Взрывное смещение.

— Звучит угрожающе.

— Так и есть. Представь ударную волну, которая расходится во все стороны одновременно. Она может отбросить сразу несколько противников или разрушить укрепление.

Андрей присвистнул.

— Полезная штука.

— Очень.

— И это всё?

— Нет. Есть ещё Облако левитации.

— Что это?

Я посмотрел на него.

— Если коротко — я могу летать.

Бутылка едва не выпала из рук Клюева.

— Что?!

— Именно то, что услышал.

— По-настоящему летать?

— По-настоящему.

Несколько секунд Андрей смотрел на меня как на сумасшедшего, затем медленно покачал головой.

— Невероятно… Всю жизнь мечтал летать. Представляешь? Просто подняться над землёй. Без самолёта, дирижабля и магических платформ.

На его лице появилась почти детская улыбка.

— Повезло тебе.

Я сильнее сжал руль.

Улыбка Андрея начала гаснуть, когда он увидел выражение моего лица.

— Повезло? — тихо переспросил я.

— Лёх…

— Хотел бы пережить предательство собственных детей? А потом решать, уничтожить их или уйти и оставить всё, чему посвятил жизнь?

Клюев мгновенно замолчал.

— Именно это я получил вместе со способностью летать, — продолжил я. — Скрижаль заставила меня прожить чужую жизнь.

Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого: горящий кабинет, крики, лица учеников. И выбор, которого не должно существовать.

— Я стоял перед решением: убить собственных детей или уйти. Злость и обида кричали во мне так, будто были моими.

Андрей не перебивал.

— Я чувствовал каждую эмоцию, каждую мысль, каждый страх.

Машина ехала по утренней Москве, а передо мной снова стоял мужчина из воспоминаний Скрижали. Чужой человек, чужая жизнь и чужая боль, которая каким-то образом стала моей.

— Мне до сих пор снятся кошмары, Андрей. Иногда просыпаюсь и несколько секунд не понимаю, где нахожусь.

— Настолько плохо?

— Да.

Клюев опустил взгляд.

— Прости.

— Не за что извиняться. Ты не мог знать.

Некоторое время мы ехали молча.

Андрей больше не смотрел на меня с прежним восторгом. Теперь в его взгляде читалась настороженность — не передо мной, а перед самой Скрижалью. Наверное, раньше она казалась ему обычным источником силы: прошёл испытание, заплатил цену и получил награду. Я и сам когда-то хотел верить, что всё устроено именно так.

— Эти воспоминания проходят? — спросил он.

— Нет. Становятся тише, но не исчезают.

— Ты помнишь их как сон или как собственное прошлое?

Я не сразу нашёл ответ.

— И так и так. Я знаю, что та жизнь принадлежала другому человеку. Но если закрыть глаза, могу вспомнить запах его кабинета, голоса учеников, даже то, как он держал оружие. Иногда мои настоящие воспоминания кажутся менее отчётливыми.

Клюев нахмурился.

— И после этого ты снова воспользовался Скрижалью?

— Воспользовался.

— Зачем?

— Потому что враги не перестанут становиться сильнее только из-за того, что мне страшно.

— Это плохой ответ.

— Другого у меня нет.

Он хотел возразить, но промолчал. Мы оба понимали: если Озёрск падёт, одной осторожностью никого не спасти.

— Ты должен понять одну вещь, — продолжил я. — Скрижаль не просто даёт силу.

— Она меняет тебя?

— Во всех смыслах.

Я смотрел на дорогу, стараясь не возвращаться к чужим воспоминаниям.

— Сначала изменения почти незаметны. Потом начинаешь иначе смотреть на мир, оценивать людей и принимать решения.

— То есть она влияет на разум?

— Скорее на саму личность. На подсознание. А однажды понимаешь, что уже не тот человек, которым был год назад.

Андрей долго молчал.

— И тебе не страшно?

Я посмотрел на бледный утренний свет, ложившийся на старые здания Империи. На город, который мы всё ещё пытались спасти.

— Страшно.

Ответ прозвучал честно, без попытки казаться сильнее.

— Потому что я уже не знаю, где заканчиваются уроки Скрижали и начинается настоящий я.

Глава 2 Фронт

Глава 2. Фронт

Старший лейтенант Вадим Романов стоял на крыше полуразрушенного административного здания и смотрел на остатки своего подразделения.

Когда-то под его командованием служило почти сто человек. Теперь осталось двадцать семь. Он знал каждого по имени и слишком хорошо помнил тех, кто уже никогда не ответит на перекличке.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая руины Чернобыля в багровые тона. Над городом висела тяжёлая дымка от непрекращающихся пожаров. Где-то вдалеке раздавались одиночные выстрелы, иногда им отвечали глухие взрывы.

Город умирал медленно, но продолжал сопротивляться.

Вадим перевёл взгляд на северные кварталы. За разрушенными многоэтажками начиналась территория, занятая врагом. Днём там было относительно тихо. Орки подтягивали боеприпасы, собирали раненых и готовили новые орудия. С наступлением темноты всё менялось.

Ночью они выходили на охоту.

Ночью начинались самые страшные штурмы.

— Вечереет… — пробормотал Романов. — Скоро снова полезут.

Позади послышались торопливые шаги.

— Товарищ старший лейтенант!

Вадим обернулся. К нему подбежал сержант Фролов — худощавый парень лет двадцати двух с автоматом за плечом. После трёх недель почти непрерывных боёв он выглядел лет на десять старше.

— Сержант, есть задание.

— Слушаю.

Вадим присел возле старого ящика с боеприпасами и открыл лежавший на нём чёрный фолиант.

Книга выглядела зловеще даже по меркам Чернобыля: переплёт из неизвестной тёмной кожи, тяжёлые металлические застёжки и страницы, исписанные символами. Некоторые знаки едва заметно двигались, стоило задержать на них взгляд. Большинство солдат предпочитали вообще не смотреть в сторону фолианта.

Романов осторожно перелистнул несколько страниц и нашёл нужную. Затем достал из внутреннего кармана чистый лист и начал переносить на него магический символ: переплетённые круги, руны, ломаные линии и чёрный глаз в центре.

— Передай рядовым.

Фролов взял листок за самый край.

— Что нужно делать?

— Нанести печати по внешнему периметру обороны. На стенах, асфальте, бетонных плитах — везде, где отмечены точки на карте.

— По всему периметру?

— По всему.

Сержант нахмурился, разглядывая знак.

— И что это за рисунок?

Вадим раздражённо поднял взгляд.

— Это не рисунок.

Он постучал пальцем по бумаге.

— Печать Хозяина. После активации она накапливает силу, а по команде высвобождает её взрывом. Несколько связанных печатей могут поддерживать защитный барьер.

Фролов едва заметно поморщился. Вадим это заметил — как замечал уже десятки раз.

Большинство бойцов относились к новым союзникам настороженно. Особенно к тем, кто управлял мёртвыми. Особенно к некромантам.

А Романов теперь был одним из них.

— Опять это выражение лица, — проворчал он.

— Простите, товарищ старший лейтенант.

— Не извиняйся. Скажи прямо.

Фролов помолчал, затем всё-таки решился:

— Не нравится мне всё это.

Он посмотрел на чёрный фолиант.

— Мёртвые должны лежать в земле.

— Согласен.

Сержант удивлённо поднял голову.

— Тогда почему вы…

— Потому что сейчас нас пытаются сожрать орки, — резко ответил Вадим. — Они устроили на нас охоту, как на скот.

Несколько секунд оба молчали. Ветер гулял между развалинами, принося запах дыма и горелого металла. Где-то в глубине города завыла сирена.

— Думаешь, мне это нравится? — тише спросил Вадим. — Думаешь, я мечтал защищать столицу князя Данского бок о бок с некромантами? Или сам хотел стать одним из них?

Фролов отвёл взгляд.

— Нет.

— А кем мне оставаться? Обычным офицером с двадцатью семью бойцами и шестью магазинами на человека? Против Костоломов, шаманов и нескольких тысяч орков?

— Я понимаю, товарищ старший лейтенант.

— Нет, Фролов. Ты принимаешь мой приказ — и за это я тебе благодарен. Но понимать всё происходящее я бы тебе не пожелал.

Вадим закрыл книгу. Металлические застёжки щёлкнули.

— Когда приходится выбирать между плохим и ещё худшим, хорошего решения уже не существует.

Сержант медленно кивнул.

— Печати рисовать кровью?

— Нет. Кровь понадобится только при активации. Для линий используйте смесь из ящика номер семь. И следите, чтобы круги оставались замкнутыми. Разрыв хотя бы в одном месте ударит по тому, кто будет держать барьер.

— Есть.

Фролов уже собирался уйти, когда Вадим снова посмотрел в сторону вражеских позиций. В сгущающихся сумерках там один за другим загорались оранжевые костры.

— Подожди.

Сержант проследил за его взглядом.

На горизонте двигалось нечто огромное. Даже на таком расстоянии существо возвышалось над разрушенными зданиями, будто живая осадная башня.

— Товарищ старший лейтенант…

— Вижу.

Костолом.

Этих тварей невозможно было спутать с кем-то другим. Гигантское существо медленно шагало среди руин, оставляя светящийся зеленоватый след. Толстые костяные пластины закрывали тело сплошной бронёй, вдоль позвоночника возвышались наросты, внутри которых пульсировало радиоактивное свечение.

Живое оружие Орды.

Проклятие защитников Чернобыля.

Один выстрел Костолома мог обрушить целый дом. Иногда — несколько зданий сразу. Но хуже самого взрыва было заражение. После попадания кварталы приходилось оставлять: дозиметры сходили с ума, люди получали смертельную дозу за считаные минуты, а искажённые магией очаги продолжали отравлять воздух и землю.

Фролов нервно сглотнул.

— Сколько их?

Вадим прищурился. В сумерках было трудно различать детали, но вскоре рядом с первой громадой появилась вторая. Потом третья и четвёртая.

— Минимум четыре.

— Господи…

— Не сейчас.

Вадим резко развернулся.

— Передавай приказ. Всем перейти на повышенную готовность. Форма номер шесть, полная защита.

Лицо сержанта стало ещё мрачнее.

— Радиационные костюмы?

— Немедленно. И проследи, чтобы санитарные подвалы герметизировали до первого залпа.

— Есть!

Фролов бросился к лестнице.

Романов снова посмотрел на горизонт. Теперь он различал не только Костоломов. Между руинами двигались сотни мелких фигур. Орки заполняли улицы, собираясь в ударные отряды.

— А ты быстро учишься.

Вадим вздрогнул.

Он знал этот голос и, как обычно, не заметил появления его владельца. Ещё мгновение назад крыша была пуста. Теперь рядом стоял Тофиил.

Высокая фигура в длинном тёмном одеянии словно отделилась от вечерних теней. Глаза некроманта горели изумрудным светом, вокруг тела едва заметно дрожал воздух.

Романов опустился на одно колено и склонил голову.

— Рад видеть вас, Великий Тофиил.

Некромант обозначил короткий кивок. Он смотрел не на ученика, а на горизонт: на собирающуюся армию орков, Костоломов и дымящиеся руины Чернобыля.

— Противник занимает позиции, — доложил Вадим. — Подтянули тяжёлые орудия. Готовятся к обстрелу.

— Вижу.

Голос Тофиила оставался спокойным, словно речь шла не о тысячах жизней.

— Что нам делать?

Некромант перевёл взгляд на ученика. На его губах появилась слабая улыбка.

— Как что? Ты же мой лучший ученик. Неужели не знаешь самого действенного способа защиты?

Вадим поморщился. Он знал ответ и именно поэтому не хотел произносить его вслух.

— Добровольная жертва.

Слова дались тяжело.

— Хозяин даст достаточно силы, чтобы возвести барьеры вокруг позиций.

— Верно.

— Но…

— Никаких «но».

Голос Тофиила стал жёстким.

— Это война, ученик.

Он указал на город: на разрушенные дома, госпитали и подвалы, где прятались семьи защитников.

— Посмотри внимательно. Одна добровольная жертва позволит стабилизировать примерно километр барьера. Без защиты первый же залп Костоломов убьёт десятки. Возможно, сотни.

Ветер завыл между руинами.

— Ты понимаешь цену жизни, Вадим.

Романов опустил взгляд.

Понимал. Слишком хорошо.

Он давно перестал быть молодым офицером, который впервые прибыл в Чернобыль. Война изменила его. Некромантия — ещё сильнее.

Вадим уже использовал последние минуты безнадёжно раненых солдат, забирая их жизненную силу и передавая тем, кого можно было спасти. Видел стариков, добровольно отдававших жизнь ради детей и внуков. Видел матерей, просивших укрепить их силой убежища. Видел умирающих бойцов, которые улыбались перед ритуалом и повторяли одно и то же:

«Только удержите город».

Поначалу после каждого такого случая он не мог спать. Потом привык.

Именно это пугало сильнее всего.

— Сколько нужно сейчас? — глухо спросил Вадим.

Тофиил оценил длину внешнего периметра.

— Четыре человека. По одному на каждый километр. Пятый участок я удержу собственной силой.

— Четыре жизни.

— Или несколько сотен, если барьеры падут.

— И только добровольцы?

— Только добровольцы, — подтвердил Тофиил. — Насильно взятая жизнь даст нестабильную энергию. Такой щит разрушится от первого серьёзного удара.

На горизонте вспыхнул зелёный огонь. Один из Костоломов начал разворачивать орудие.

Тофиил положил ладонь ученику на плечо.

— Ты хороший командир, Вадим.

От этих слов стало только хуже.

— Хороший командир выбирает тех, кого ещё способен спасти, а не притворяется, что может спасти всех.

Времени на сомнения не осталось.

---

В подвале бывшей школы пахло лекарствами, сыростью и кровью. Здесь разместили тех, кому уже не могли помочь: облучённых, смертельно раненных и бойцов, чьи тела разрушала вражеская магия.

Вадим стоял у входа, сжимая в руке лист с печатью. Перед ним лежали десятки людей. Некоторые смотрели осознанно, другие уже не различали лиц.

Он мог отдать приказ своим солдатам, но не мог приказать умирающим пожертвовать собой.

— Мне нужны четыре добровольца, — произнёс Романов.

Голос прозвучал слишком тихо. Он заставил себя повторить:

— Четыре человека. Ваша сила будет использована для защитного барьера. Ритуал… ритуал не оставит шанса выжить.

В помещении установилась тишина. Даже стоны будто стали тише.

Первым поднял руку пожилой мужчина с почерневшими от радиационного ожога пальцами.

— Я до утра всё равно не дотяну, командир.

— Врачи ещё могут ошибаться, — ответил Вадим.

— Не в этот раз.

Мужчина попытался усмехнуться, но вместо смеха вырвался кашель.

— Я всю жизнь проработал здесь, на станции. Думал, радиация меня не возьмёт — привыкла уже. Видишь, ошибся.

Вадим подошёл ближе.

— Ритуал будет болезненным. Недолго, но я не стану вам лгать.

— А умирать от ожогов, по-твоему, приятно?

Ответить было нечего.

С соседней койки отозвалась женщина в форме связиста:

— Меня тоже записывай.

— Вы уверены?

Она с трудом повернула голову к лежавшей рядом фотографии.

— Дочь в третьем убежище. Если эта штука защитит её, значит, уверена.

— Я не могу обещать, что барьер выдержит всю ночь.

— Тогда пообещай, что не потратишь мою жизнь зря.

Романов посмотрел ей в глаза.

— Обещаю.

Ещё две руки поднялись почти одновременно.

Один из добровольцев, молодой боец с перевязанной грудью, с трудом приподнялся на локте.

— Товарищ старший лейтенант, только моим скажите, что я погиб в бою.

— Почему?

— Не хочу, чтобы мать узнала про ритуал. Она ещё до войны считала магию дьявольщиной. Представляете, какой скандал устроит, если на том свете встретимся?

Несколько раненых тихо засмеялись. Даже Вадим не удержался от слабой улыбки.

— Передам, что ты до последнего защищал город.

— Так и будет, — ответил боец. — Просто без подробностей.

Вадим запомнил их имена. Он всегда запоминал имена добровольцев.

Он по очереди подошёл к каждому, объяснил последовательность ритуала и дал возможность отказаться. Никто не передумал.

От этого решение не стало легче.

Через несколько минут носилки вынесли к подготовленным точкам периметра. Ни музыки, ни речей не было. Только короткие прощания и торопливые шаги санитаров. Вражеские орудия уже гудели за руинами.

Когда печати напитались первой кровью, по улицам Чернобыля одна за другой побежали изумрудные линии. Они соединялись, поднимались над землёй и превращались в огромные полупрозрачные купола.

Каждый барьер родился из чьей-то жизни.

Каждый должен был подарить городу ещё немного времени.

---

Тофиил стоял на крыше разрушенного здания и наблюдал, как загораются последние печати.

Пока защита работала. Но он прекрасно понимал цену.

Силы города таяли. Все кладбища в окрестностях давно опустели. Каждый скелет, каждый уцелевший труп, любые останки, пригодные для поднятия, уже стояли в строю.

И этого всё равно было мало.

Проклятые валтори — или орки, как называли их местные, — были сильными, выносливыми и рождёнными для войны. Даже лучшие творения Тофиила уступали им в прямом бою.

Продвинутые зомби, способные выполнять сложные приказы, мыслить и обучаться, получили прозвище «охотники». Один охотник стоил десятка обычных мертвецов, но против опытного орка и он редко побеждал без поддержки.

Тофиил посмотрел дальше, за костры Орды. Там ощущалось присутствие силы, опаснее любого Костолома.

Радиан.

Их проклятый бог.

Некромант раздражённо отвернулся. Через несколько минут он уже спускался в подвал штаба. Толстые бетонные стены защищали помещение от обстрела и чужого наблюдения.

В центре комнаты находилась старая ритуальная площадка. Тофиил провёл рукой над каменным полом. Зелёное пламя вспыхнуло вдоль начерченных линий, формируя печать связи.

Он вложил в неё часть своей воли. Руны засветились.

Над площадкой возникла полупрозрачная фигура Артура.

Молодой некромант выглядел откровенно недовольным: мокрые волосы, расстёгнутая рубашка и выражение человека, которого бесцеремонно выдернули из ванной.

Похоже, именно так и было.

— Надеюсь, причина серьёзная, — произнёс Артур.

— Город скоро падёт.

Тофиил не собирался тратить время на вежливость.

Артур сразу посерьёзнел.

— Насколько скоро?

— При нынешнем темпе мы можем удерживаться три-четыре недели. Если Костоломы пробьют внешний периметр — несколько дней.

— Подкрепление?

— Не придёт. Северная дорога отрезана, воздушные коридоры простреливаются. Силы тают на глазах.

Повисла короткая пауза.

— Что беспокоит тебя больше всего? — спросил Артур.

Тофиил посмотрел прямо в глаза проекции.

— Когда падёт город, Чернобыльская атомная станция достанется врагу.

— Допустим.

— А теперь подумай, что первым сделает Радиан.

Несколько секунд Артур молчал. Затем выражение его лица изменилось.

— Ядерный холокост.

— Именно.

— Но взорвать исправный реактор не так просто.

— Обычными средствами — да. Шаманы Радиана не станут действовать обычными средствами. Они способны превратить активную зону и хранилища отработанного топлива в ритуальный источник. Сначала сорвут охлаждение, затем направят накопленную радиацию через разломы. Им не нужен один взрыв, Артур. Они устроят цепную магическую реакцию по всей Зоне.

Тофиил указал на потолок, словно за бетоном уже видел станцию.

— Радиан питается заражением. Чем больше земель станет непригодно для жизни, тем сильнее будет он и его армия. Чернобыль для него не трофей. Это готовый алтарь.

Артур прошёлся по комнате, оставшейся за границей проекции.

— Можно остановить реакторы и уничтожить оборудование до захвата.

— Реакторы уже заглушены настолько, насколько это возможно в нынешних условиях. Но топливо и отходы никуда не исчезли. Вывезти их под обстрелом невозможно.

— Тогда похороните всё под станцией.

— И подарим Радиану разрушенный саркофаг, тонны заражённых обломков и готовую братскую могилу? — Тофиил покачал головой. — Обычный взрыв ничего не решит. Он лишь разбросает материал, который шаманы хотят использовать. Чтобы сделать станцию бесполезной для Радиана, понадобился бы ритуал очищения, а ни у меня, ни у твоих магов нет такой силы.

Артур остановился.

— Значит, остаётся только удерживать Зону.

— Или отбросить Орду достаточно далеко, чтобы провести очищение позже.

— Для этого нужна армия.

— Наконец-то ты понял, зачем я вызвал тебя из ванной.

Артур мрачно посмотрел на него.

— Когда всё закончится, я припомню тебе эту беседу.

— Если всё закончится, можешь даже прислать официальный выговор.

— Проклятье…

— Ты ведь не хочешь увидеть первую радиоактивную империю в истории человечества?

От расслабленного человека не осталось и следа. Теперь перед Тофиилом стоял один из самых опасных людей Империи.

— Я понял, — произнёс Артур. — Но отправить подкрепление всё равно не могу.

Тофиил нахмурился.

— Почему?

Артур устало потёр переносицу и взмахнул рукой. Перед ним возникла карта центральной части Империи.

— Потому что Москва тоже висит на волоске. Громов окопался в Озёрске вместе с танковой дивизией.

На карте загорелась первая группа меток.

— В тылу действуют Рашид и его повстанцы.

Вспыхнули новые огни.

— Стоит мне ослабить давление хотя бы на неделю, и всё посыплется. Князья присягнули Хозяину, большинство чиновников тоже. Мы почти подчинили Москву.

Артур особенно выделил последнее слово.

— Но пока система держится только на страхе. Убери войска из столицы — и князья снова начнут выбирать, кому выгоднее служить.

Тофиил задумался. К сожалению, Артур был прав.

— Получается интересная ситуация, — заметил он. — Если я потеряю Чернобыль, Империя получит радиоактивный апокалипсис.

— Верно.

— А если ты потеряешь Москву…

Артур невесело усмехнулся.

— Тогда уже не будет иметь значения, кому достанется столица: Громову, Радиану или кому-то ещё.

Впервые за долгое время оба оказались в одинаково плохом положении.

И оба это понимали.

— Есть один человек, — произнёс Артур.

Тофиил уже собирался завершить разговор, но остановился.

— Кто?

— Алексей Орлов.

Имя показалось знакомым. Через несколько секунд некромант вспомнил.

— Тот самый капитан?

— Именно.

— Ты уже докладывал о нём.

— Очень перспективный юноша.

Тофиил усмехнулся.

— Юноша?

— По сравнению с нами — безусловно.

Спорить с этим было трудно.

— И что с ним?

— Недавно он запросил разрешение покинуть Москву.

— Зачем?

— Официально — для инспекции Крыма. Неофициально утверждает, что хочет отдохнуть.

— Во время войны?

— У Орлова своеобразное чувство юмора. И редко бывает только одна цель.

Артур несколько секунд размышлял.

— Я выдам ему дополнительное поручение.

— Какое?

— Собрать армию.

Тофиил приподнял бровь.

Перед Артуром вспыхнула карта южных территорий.

— Если всё пройдёт успешно, Орлов договорится с крымским князем Володиным и приведёт войска к Чернобылю.

— Ты хочешь доверить судьбу города капитану, который собрался отдыхать?

— Я хочу доверить её человеку, уже не раз делавшему невозможное. К тому же он сам ищет причину попасть в Крым. Мой приказ даст ему доступ к авиации, людей и официальный повод вести переговоры.

— А если Володин откажется?

— Именно поэтому я отправляю Орлова.

В глазах Артура мелькнуло редкое для него уважение.

— Думаю, он справится.

Тофиил посмотрел вверх, туда, где за бетонным потолком приближалась Орда.

— Сколько времени ему понадобится?

— Не знаю. Но в приказе будет сказано, что Чернобыль не продержится дольше месяца. Если связь сохранится, я буду передавать ему сведения о положении фронта.

Такой ответ некроманту не понравился, но другого решения не существовало.

— Хорошо. Тогда мы будем держаться.

Артур слегка наклонил голову.

— Постарайтесь.

— Мы постараемся.

Тофиил взмахнул рукой. Печать связи погасла, фигура Артура рассыпалась зелёными искрами.

Подвал вновь погрузился в тишину.

Некромант несколько секунд стоял неподвижно, затем направился наверх. Чем ближе он подходил к выходу, тем громче становились звуки боя.

Сначала выстрелы.

Затем взрывы.

Потом крики.

Когда Тофиил поднялся на поверхность, штурм уже начался.

Тысячи орков двигались через разрушенные кварталы, перепрыгивая через завалы и воронки. Над ними ревели Костоломы. Первый защитный купол полыхал от попаданий. Второй дрожал, но держался. В небе свистели снаряды, на баррикадах гремели пулемёты.

Чернобыль вновь захлёбывался войной.

Тофиил вдохнул пропитанный гарью воздух.

Если Артур прав и Орлов действительно приведёт армию, у города ещё оставался шанс. До этого момента защитникам следовало выжить.

Некромант поднял руку. Зелёное пламя вспыхнуло вокруг пальцев.

— Рота! Слушай мою команду!

Его голос прокатился над ближайшими позициями. Солдаты обернулись.

— Сосредоточить огонь по центру наступления! Не дать им прорвать первую линию!

— Есть!

Ответы разнеслись вдоль укреплений.

Рация на поясе Вадима ожила голосом Фролова:

— Первый и второй участки готовы. На третьем трещины после попадания. Четвёртый держится.

— Люди?

— Двое контужены, один ранен. Потерь пока нет.

Пока.

Это слово оба оставили невысказанным.

— Перебрось второй расчёт к третьему участку, — приказал Романов. — К барьеру близко не подходить. Если купол начнёт осыпаться, отходите к школе.

— А внешний периметр?

— Оставите.

Фролов ответил не сразу.

— Есть.

— И ещё, сержант. Если мы не вернёмся, принимаешь подразделение.

— Вернётесь.

— Это приказ, а не повод спорить.

— Тогда возвращайтесь, чтобы мне не пришлось его выполнять.

Связь оборвалась.

Вадим невольно улыбнулся. Из Фролова мог получиться хороший командир — если город даст ему время вырасти.

Тофиил повернулся к четырём молодым некромантам. Совсем ещё мальчишки — испуганные, уставшие, но готовые сражаться.

— Вы четверо — за мной.

— Господин магистр? — отозвался один из них.

Тофиил указал на зелёные вспышки среди орочьих рядов.

— Там работают шаманы. Они усиливают штурм и расшатывают купола. Пора проредить магов противника.

Сзади подбежал Вадим. На нём уже был облегчённый радиационный костюм, поверх которого виднелись светящиеся печати.

— Фролов принял командование моими людьми, — доложил он. — Я иду с вами.

— Уверен?

— Вы сами назвали меня лучшим учеником.

Тофиил едва заметно улыбнулся.

— Тогда постарайся не опозорить учителя.

Под ногами некроманта вспыхнул круг рун. Перед группой поднялась огромная изумрудная стена, закрывшая их от стрел и заклинаний.

— Следуйте за мной.

Пятеро учеников молча двинулись за наставником.

Арбалетные болты ударялись о щит один за другим. Вспыхивали искры, трещали защитные руны. Сверху обрушивались огненные шары, молнии, костяные копья и проклятия. Но стена не дрогнула.

Ученики переглянулись. Каждый раз, наблюдая за Тофиилом в бою, они понимали, насколько велика пропасть между ними.

Впереди раздался яростный рёв.

— За Радиана!

Из орочьих рядов выскочил молодой валториец. Огромный, широкоплечий, с двуручным топором размером почти с человека.

— Сдохни, некромант!

Он вложил в удар всю силу.

Топор обрушился на щит. Воздух содрогнулся, по зелёной поверхности прошли волны энергии, но защита устояла.

В руке Тофиила появилось длинное чёрное копьё. Некромант сделал два быстрых движения. Оружие мелькнуло — и валториец замер.

Острие вышло из его спины.

Воин опустился на колени. Изо рта потекла кровь, но умереть ему не дали. Тофиил приблизился и положил ладонь на его голову.

— Нет, друг мой, — тихо произнёс он. — Ты так просто не умрёшь.

Валториец закричал.

Ученики невольно отступили. Это был не обычный крик боли. Так кричит разум, когда внутри него ломается нечто важнее тела.

Зелёное пламя охватило голову пленника. Тофиил закрыл глаза и проник в его сознание.

Для окружающих прошёл всего миг.

Для валторийца — целая вечность.

Некромант добрался до слоёв разума, где время подчинялось воле вторгшегося. Он создавал кошмары, разрушал их и создавал вновь. Заставлял пленника переживать смерть снова и снова, пока воля не начала трескаться, а разум не перестал отличать правду от мучения.

Крик оборвался.

Валториец поднял голову. Оранжевое пламя исчезло из его глаз. Теперь там горел тусклый синий свет — пустой и мёртвый.

Ученики отступили ещё на шаг.

Перед ними стояла не просто нежить и не оживлённый труп.

Рыцарь Смерти.

Порабощённая душа. Сломленный разум. Воин, способный продолжать бой даже после уничтожения тела.

Самым страшным было то, что он помнил прошлую жизнь: каждую потерю, каждую боль и каждого близкого. Помнил, но больше не мог принять ни одного решения самостоятельно.

— Что прикажете, хозяин? — глухо спросил он.

Тофиил изучил новое творение.

Создание Рыцаря Смерти обходилось невероятно дорого. Для его поддержания требовалось столько энергии, сколько хватило бы на несколько сотен обычных мертвецов. Поэтому даже Тофиил редко прибегал к подобной магии.

Но Чернобыль умирал. Сейчас ему нужны были сильнейшие воины.

Любой ценой.

Некромант указал на наступающую Орду.

— Иди. Неси справедливость смерти.

Синий огонь вспыхнул ярче.

Рыцарь поднял топор и пошёл навстречу бывшим собратьям. Через несколько секунд в орочьих рядах раздались крики ужаса.

Даже орки боялись созданий Тофиила.

Вадим видел многое. Война давно научила его не отворачиваться от смерти. Он видел разорванных детей, людей на кольях вдоль дорог и солдат, сгоравших заживо под магическим огнём.

Но это было другим.

Одно дело — убить врага в бою. Совсем другое — сломать его душу, превратить разумное существо в послушную куклу и лишить даже права умереть.

Романов заставил себя сосредоточиться.

Энергия собралась в ладонях горячими потоками. Он направил её волей, выстроил печати и придал заклинанию форму.

Зелёная молния сорвалась с рук.

Первый удар.

Второй.

Третий.

Очередной валториец вспыхнул изнутри и рухнул.

Под прикрытием Тофиила группа углублялась во вражеский строй. Над полем боя пикировали духи-защитники Орды — полупрозрачные создания с когтями и птичьими черепами вместо лиц. Мертвецы встречали их стеной костяных копий.

— Вадим, слева!

Романов развернулся и ударил молнией. Дух взорвался облаком зелёных искр.

Молния оставалась его сильнейшей стороной. Единственным заклинанием, которое он довёл почти до совершенства. Но резерв быстро истощался.

Внезапно Вадим заметил знакомую фигуру.

— Егор!

Пятнадцатилетний некромант стоял над раненым валторийцем. Орк ещё был жив: пытался отползти, хрипел и просил о помощи на своём языке.

Егор улыбался.

Его глаза полностью почернели. Из ладоней вырывались клубы тёмной энергии, обвивавшие тело раненого. Они проникали внутрь и вытягивали нечто куда более важное, чем кровь.

Валториец закричал.

— Егор, прекрати!

Вадим рванулся вперёд, но Тофиил удержал его за плечо. Легко, одним движением.

— Пусть мальчик растёт.

— Он убивает пленного!

— Мы на войне.

— Он наслаждается этим!

Тофиил посмотрел на Егора с лёгкой усмешкой.

— Конечно наслаждается.

Будто речь шла о чём-то обыденном.

Вадим ошеломлённо уставился на наставника.

— Хотя делает он это неправильно, — продолжил Тофиил.

— Что?

— Напрямую поглощать душу не рекомендуется. Плотность энергии слишком велика. Обратный удар может повредить его духовный каркас или вовсе сжечь.

Некромант вздохнул.

— Молодость.

В его руке возникло чёрное копьё. Через мгновение оно пронзило орочьего шамана в сотне метров. Тот не успел понять, что произошло.

— Душу следует пропускать через Скверну, — невозмутимо продолжил Тофиил. — Она очистит поток, поглотит лишнее и выдаст энергию, пригодную для усвоения.

Он говорил так буднично, словно объяснял рецепт супа.

— С кем же я связался… — пробормотал Вадим.

— Я всё слышу.

— Я на это и рассчитывал.

Впереди прогремел новый взрыв. Орки подтягивали подкрепление, а собственный резерв Романова приближался к опасной черте.

Вадим выхватил пистолет. Знакомая тяжесть оружия успокаивала.

Магия могла закончиться.

Пули — пока нет.

Он передёрнул затвор. В патроннике блеснул зачарованный боеприпас.

— Ладно. Значит, по старинке.

Вадим поднял оружие и нажал на спуск.

Взрыв сотряс улицу. Куски бетона и кирпича взлетели в воздух.

— Костолом! — закричал кто-то с баррикад.

Позади загудели сирены. Над позициями защитников вспыхнул новый изумрудный купол, и почти сразу в него ударил радиоактивный снаряд.

Барьер содрогнулся. По поверхности пробежали трещины, но щит выдержал. Жизнь одного добровольца только что спасла сотни людей.

— Держать строй! — рявкнул Тофиил.

Толпа орков перед ними расступилась.

Вперёд вышел гигант почти трёх метров ростом. Тело закрывала чёрная броня из костей неизвестного чудовища, рогатый шлем скрывал лицо. В руках великан нёс двуручный молот размером с молодое дерево.

Даже мертвецы Тофиила напряглись при его появлении.

— Это ещё кто? — спросил Вадим.

Наставник помрачнел.

— Грогар Крушитель.

— Знаете его?

— В прошлом бою встречались.

Орк снял шлем. Лицо покрывали шрамы, одного глаза не было, зато второй горел жёлтым пламенем.

— ТОФИИЛ!

Голос прокатился над полем боя.

— ПРЯЧЕШЬСЯ ЗА ДЕТЬМИ И МЕРТВЕЦАМИ?

Некромант усмехнулся.

— А ты всё такой же уродливый, Грогар.

Орки вокруг загоготали. Похоже, обмен оскорблениями считался у них обязательной частью сражения.

— В ПРОШЛЫЙ РАЗ ТЫ СБЕЖАЛ!

— В прошлый раз я думал, что ты сдох.

Смех стал ещё громче. Грогар скрипнул зубами.

— СЕГОДНЯ Я ОТОРВУ ТЕБЕ ГОЛОВУ!

— Возьми номерок и встань в очередь.

Орк взревел и рванул вперёд. Слишком быстро для такой туши.

— Вадим!

— Понял!

Романов вскинул пистолет.

Три зачарованные пули ударили Грогара в грудь. Вспыхнули руны, костяная броня треснула, однако берсерк даже не замедлился.

— Да чтоб тебя…

Молот обрушился на землю. Вадим едва успел отпрыгнуть. Асфальт разлетелся во все стороны, ударная волна отбросила нескольких мертвецов.

— Маленький человек! — ухмыльнулся Грогар. — Ты пахнешь страхом!

— А ты пахнешь как помойка.

Вадим выстрелил в единственный глаз. Орк резко дёрнул головой, и пуля прошла рядом с виском.

— Неплохо!

— Да заткнись уже!

Зелёная молния сорвалась с рук Романова и ударила берсерка в грудь. Грогар пошатнулся, из пасти повалил дым.

— Вот это уже больно.

Он широко улыбнулся.

— Ещё!

— Больной псих…

Тем временем впереди началась настоящая мясорубка.

Тофиил столкнулся сразу с тремя орочьими шаманами. В небе сошлись зелёные и красные потоки энергии. Один из противников поднял посох, и над полем боя возник огромный огненный череп.

— СГОРИ, НЕКРОМАНТ!

Череп рванулся вниз.

Тофиил даже не отступил. Он щёлкнул пальцами, и из земли поднялись десятки чёрных сгустков. Они вцепились в огненную морду и разорвали её на части.

— Детские фокусы.

— УБЕЙТЕ ЕГО!

Трое шаманов ударили одновременно.

Теперь Тофиил стал серьёзным.

Из его рук вырвались десятки призрачных цепей. Они метнулись вперёд, окружая противников. Один шаман попытался поставить щит, второй начал телепортацию, третий успел только закричать.

Цепи пронзили всех троих.

— А теперь верните мне мои налоги.

Орочьи шаманы начали стремительно стареть. Кожа высохла, мышцы исчезли, волосы осыпались пеплом. Через несколько секунд на земле лежали три мумии.

Даже Вадим вздрогнул.

— Жуть какая.

— Спасибо.

Грогар наконец настиг Романова.

— ПОПАЛСЯ!

Молот летел прямо в голову. Увернуться Вадим уже не успевал.

Перед ним появился Тофиил и поднял руку.

Оружие остановилось в нескольких сантиметрах от лица некроманта. Грогар заморгал, напрягся, попытался дожать — бесполезно. Молот будто застыл в камне.

— Что…

— Гравитационное проклятие, — спокойно объяснил Тофиил. — Очень полезная вещь.

Он повернулся к ученику.

— Убей его.

— Что?

— Убей.

— Это же ваш противник!

— Теперь твой.

Грогар зарычал:

— ТРУС!

— Я наставник, — поправил Тофиил. — Учись, Вадим.

Щелчком пальцев он снял заклинание. Молот снова пришёл в движение.

Романов отскочил и впервые за весь бой улыбнулся.

— Ну наконец-то.

Молния вспыхнула вокруг его тела.

— Потанцуем, здоровяк.

Берсерк радостно оскалился.

— ВОТ ЭТО УЖЕ РАЗГОВОР!

Грогар бросился вперёд. Для существа весом под полтонны он двигался пугающе быстро. Молот со свистом рассёк воздух.

Вадим ушёл в сторону.

Удар.

Асфальт вздыбился, мертвецы разлетелись, как сломанные куклы.

— БЕГАЙ, ЧЕЛОВЕК! — расхохотался Грогар. — ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ!

Романов не ответил. Он уже формировал печати. Зелёные линии вспыхнули вокруг рук, молния ударила берсерка в грудь и отбросила на несколько метров.

Орк прокатился по земле, замер и снова поднялся. Из пробитой брони валил дым.

— Вот теперь точно больно…

Вадим почувствовал холодок. Этот противник был крепче большинства тварей, которых ему доводилось встречать.

Грогар сорвал остатки нагрудной брони. Под ней обнаружились десятки старых шрамов: от пуль, когтей, ожогов и магических ударов.

— Видишь это?

Он ударил себя кулаком в грудь.

— Я воюю с детства! Убил тринадцать вождей! И двух драконов!

— Врёшь.

— Одного точно убил!

— Уже лучше.

Даже посреди боя Вадим не удержался от улыбки. Грогар заржал.

— А ТЫ СМЕШНОЙ!

— Мне говорили.

Берсерк снова атаковал.

На этот раз Вадим был готов. Мир вокруг будто замедлился. Он чувствовал движение воздуха, напряжение пространства и каждую искру в грозовых облаках над Чернобылем.

Обычной силы не хватало.

Тогда Романов направил в заклинание частицу собственной души.

Зелёное сияние стало багровым.

Молния рванула наружу. Ударная волна отбросила Грогара вместе с десятком орков. В воздух взлетели камни, куски металла и обломки машин. Несколько шаманов сорвались со своих позиций.

Берсерк врезался в стену дома. Фасад треснул и обрушился, похоронив его под грудой камней.

По остаточным каналам заклинания багровые разряды ушли вверх, в тучи. Почти незаметные нити продолжили собирать атмосферное электричество.

Вадим почувствовал резкую боль в груди. Он ожидал сильного удара, но не такого.

— Интересно… — произнёс Тофиил, наблюдая со стороны.

— Сейчас не время для лекций!

— Для лекций всегда найдётся время.

Некромант отправил очередное копьё в голову бегущего шамана. Тело противника сделало ещё пару шагов и рухнуло.

— Ненавижу преподавателей… — процедил Вадим.

Договорить он не успел.

Грогар выбрался из обломков — весь в пыли, крови и ссадинах. И выглядел совершенно счастливым.

— ДА!

Он раскинул руки.

— ВОТ ЭТО БОЙ!

Орки подхватили рёв своего чемпиона:

— ГРОГАР! ГРОГАР! ГРОГАР!

Берсерк поднял молот. По его телу разлилось оранжевое свечение. Мышцы увеличились, вены почернели, единственный глаз загорелся ярче.

Даже Тофиил нахмурился.

— Осторожно.

— Что это?

— Боевое бешенство вождей.

— И что оно делает?

— Сейчас увидишь.

Грогар взревел.

Земля под ним провалилась. Берсерк исчез и через мгновение возник прямо перед Вадимом.

— УМРИ!

Романов едва успел создать энергетический щит.

Первый удар покрыл барьер трещинами.

Второй заставил Вадима пошатнуться.

После третьего щит разлетелся на осколки энергии.

Из носа потекла кровь. Руки дрожали. Собственный резерв был почти пуст, духовные каналы горели после усиленного заклинания, а Грогар лишь набирал скорость.

— Ты проиграл, человек.

Вадим тяжело дышал.

Позади продолжалась битва. Кричали солдаты, гибли мертвецы, полыхали защитные купола. Если он проиграет, Грогар прорвётся к баррикадам. Тогда начнётся резня.

Берсерк поднял молот.

— Было весело.

Вадим улыбнулся.

— Ага.

— Перед смертью сошёл с ума?

— Нет. Просто ты всё это время смотрел не туда.

Романов поднял взгляд.

Грогар машинально посмотрел в небо и замер.

Высоко над полем боя вращалось огромное облако багровых молний. Предыдущее заклинание стало не только ударом — оно создало сеть, которая всё это время собирала электричество из грозовых туч, магических разрядов и радиоактивной бури над городом.

Собственная энергия Вадима требовалась теперь лишь для того, чтобы удерживать связь и выбрать цель.

— Ой… — произнёс Грогар.

— Именно.

Вадим щёлкнул пальцами.

Небо обрушилось на землю.

Сотни багровых молний ударили по полю боя сплошным дождём. Орки кричали, броня горела, оружие плавилось, камни трескались от чудовищной силы.

На несколько секунд весь горизонт превратился в море красно-белого света.

Когда вспышки погасли, на месте наступавшей Орды осталась выжженная полоса. Дым, пепел и обугленные тела.

Но Вадим этого уже не видел.

Последний приказ заклинанию вытянул остатки сил и ударил по душе, частью которой он заплатил за усиление. Романов рухнул на колени, затем завалился на бок.

Последним он услышал далёкий гул сражения.

Потом наступила тишина.

— Глупый ученик.

Тофиил опустился рядом с неподвижным телом. Пульс почти не ощущался, духовные каналы были разорваны, связь души с телом стремительно слабела.

Ещё немного — и спасать стало бы некого.

— Всегда одно и то же… Молодые считают себя героями.

Некромант поднял взгляд.

— Олег.

Один из учеников вздрогнул.

— Господин?

Тофиил щёлкнул пальцами. Ноги юноши подкосились, и он рухнул на колени.

— Поделишься силой с товарищем.

Это был приказ.

Олег побледнел, но спорить не стал. Тонкие зелёные нити потянулись из его груди к телу Вадима.

Ученик застонал. С каждой секундой его лицо становилось всё бледнее. Дыхание Романова, напротив, выравнивалось. Сердце забилось увереннее, края повреждённых каналов начали срастаться.

Через минуту Тофиил оборвал заклинание. Олег обессиленно опустился на землю.

— Хватит. Оба будете жить.

Вадим что-то невнятно прохрипел. Похоже, попытался выругаться.

— И тебе добрый вечер, — спокойно ответил наставник.

Он поднял голову.

Улыбка мгновенно исчезла.

Вдали раздавался новый грохот — более тяжёлый и ритмичный. К выжженному участку фронта приближалась элита Орды.

Тяжёлая кавалерия валторийцев.

Чёрные доспехи. Знамёна с символом Радиана. Гигантские волки-мутанты вместо лошадей. Впереди скакали чемпионы, чьи имена знала вся Орда. Они убивали вождей, разрушали укрепления других миров и возглавляли самые кровавые прорывы.

Один из всадников поднял копьё. Даже на таком расстоянии Тофиил почувствовал древнюю и опасную силу.

— Господин… — прошептал ученик. — Это же…

— Чёрные Клыки.

Молодые некроманты заметно побледнели. О них уже ходили легенды — одна страшнее другой.

— Но ведь они…

— Да, — тяжело произнёс Тофиил. — Некоторые способны убить даже меня.

Никто не ожидал услышать подобное от наставника.

Они уничтожили сотни врагов, удержали рубеж и выиграли время. Но не победили. До победы было слишком далеко.

Тофиил повернулся к своим людям.

— Отходим.

— Господин?

— Немедленно. За жертвенные барьеры.

Солдаты начали отступать. Раненых подхватывали на руки, мертвецов отзывали назад, некроманты гасили остатки заклинаний.

Земля уже дрожала под лапами боевых волков.

Тофиил ещё раз посмотрел на Вадима, которого двое учеников несли к позициям.

— Надеюсь, Артур не ошибся насчёт Орлова.

Впервые за долгое время в голосе древнего некроманта прозвучала тревога.

---

Воздух над полем боя всё ещё был пропитан озоном. Местами земля светилась багровыми и зелёными прожилками. Там, где ударила последняя волна молний Романова, камень расплавился и превратился в стекло.

Горбак спешился. Его массивный боевой волк фыркнул и оскалился, почуяв запах смерти.

Вокруг лежали тела орков, людей и нежити. После такого боя разница между ними казалась незначительной.

Горбак подошёл к обгоревшей фигуре у разрушенной стены.

— Слава Великому.

Воин ударил кулаком в грудь.

Даже сидя, Грогар оставался огромным. Одна рука висела плетью, доспех был расколот, морда покрыта кровью и ожогами. Но в единственном глазу всё ещё горел огонь.

— Десятник Грогар, — усмехнулся Горбак. — Ты всё ещё жив, старый чёрт.

Грогар оскалился.

— Это был славный бой. Жаль, ты не видел.

Из разбитой пасти потекла кровь.

— Судя по тому, что от тебя осталось, было весело.

Воины вокруг засмеялись. Грогар хрипло присоединился к ним, затем поморщился от боли.

— Крейк.

Из строя вышел молодой валториец.

— Да, сотник.

— Помоги десятнику.

— Есть.

Крейк осторожно поднял Грогара. Тот недовольно заворчал, но сопротивляться не стал.

Горбак смотрел на город: зелёные купола, укрепления и руины Чернобыля.

— Жаль, я не успел. Лично прибил бы эту некромантскую тварь.

— Тофиила? — спросил один из воинов.

— Его самого. Слишком много наших он сегодня забрал.

Сотник замолчал, оценивая расстояние до барьеров и расположение защитных позиций.

— Нет, — наконец произнёс он.

— Что, господин?

— Они уже проиграли.

Офицеры переглянулись. Город всё ещё держался, щиты работали, защитники не оставили позиции.

— Вы смотрите на стены, — продолжил Горбак. — Нужно смотреть дальше.

Он указал на изумрудные купола.

— Их щиты не смогут стоять вечно. Каждое заклинание требует энергии. Каждый барьер — новой жертвы. Каждая победа отнимает ресурсы.

Палец переместился к городу.

— Продовольствие закончится. Лекари устанут. Маги выгорят. Люди умрут.

Затем Горбак указал на горизонт, где за спиной Орды работали сотни шаманов.

— А время на нашей стороне.

Офицеры начали понимать.

— Чёрные Клыки могут прорвать повреждённый участок прямо сейчас, — заметил один из них. — Некроманты отступают. Почему не добить их?

Горбак посмотрел на зелёные купола. За первым слоем уже загоралась вторая линия печатей.

— Потому что именно этого они от нас и ждут. Бросят в проход всех мертвецов, взорвут оставшиеся печати и обменяют несколько добровольцев на сотни наших воинов.

— Но мы можем победить сегодня.

— Можем. И потерять Чёрные Клыки у последнего барьера. Радиан велел взять станцию, а не сложить под её стенами всю Орду.

Сотник указал на уцелевшие позиции.

— Пусть некроманты считают отступление победой. Завтра у них станет меньше еды, лекарств и людей. А наши шаманы снова поднимут бурю.

Офицер склонил голову.

— Понял, господин.

— Слушай мою команду! — рявкнул Горбак.

Тысячи воинов подняли головы.

— Продолжать осаду! Наносить магические удары по барьерам! Не давать им отдыха ни днём ни ночью!

— Есть!

— Шаманам подготовить радиоактивные бури!

По рядам прокатился одобрительный рёв.

— Отравите им воздух! Отравите воду! Отравите землю!

Орки начали скандировать имя бога.

— РАДИАН! РАДИАН! РАДИАН!

Горбак поднял кулак.

— Пусть каждый день за барьерами становится тяжелее предыдущего! Пусть они сами начнут мечтать о смерти! Пусть молят своих богов о спасении!

Рёв становился всё громче.

— А когда их силы закончатся, мы войдём в город без штурма.

Вдалеке над руинами вновь вспыхнул зелёный барьер.

Но Горбак видел уже не защиту.

Он видел трещины.

И знал: если помощь не придёт вовремя, Чернобыль падёт сам.

Глава 3

Глава 3 Озерск

Капитан Сергей Громов сидел в кресле своего кабинета и просматривал очередную сводку.

Стол был завален бумагами: донесения разведки, списки потерь, запросы на боеприпасы, карты патрулей, документы о распределении продовольствия. Война не заканчивалась — она лишь меняла форму. Вчера приходилось решать, как остановить прорыв нежити, сегодня — чем кормить город, а завтра какой-нибудь барон непременно потребует вернуть ему поместье, занятое под военный госпиталь.

На стене возле окна висела большая карта Озёрска и окрестных земель. Цветные отметки обозначали блокпосты, склады, позиции танковой дивизии и маршруты снабжения. Часть дорог была перечёркнута красным: одни захватили культисты, другие стали непроходимыми из-за аномалий.

Под окном стоял простой деревянный шкаф, на полу лежал старый потёртый ковёр. Таких кабинетов и ковров в Озёрске были сотни. Сергей никогда не любил роскошь, хотя последние месяцы фактически управлял целым княжеством.

Иногда он с тоской вспоминал времена, когда самой сложной частью службы был годовой отчёт.

Раздался стук.

— Войдите.

На пороге появился высокий мужчина в дорогом тёмном мундире.

Граф Михаил Осипов. Старый друг и постоянная головная боль.

— Здравия желаю, господин комендант, главнокомандующий армией Российской империи, спаситель Озёрска, покоритель тьмы и гроза нежити.

Сергей закатил глаза и отбросил отчёт.

— Тьфу ты. Сорок пять лет человеку, а шутишь как первоклассник.

— Какие тут шутки?

Михаил рассмеялся и без приглашения уселся напротив.

— Городом командуешь?

— Командую.

— Танковой дивизией?

— Командую.

— Гарнизонами княжества?

— Временно координирую.

— Вот видишь. Уже заговорил как правитель: слово «командую» заменил на «координирую».

Осипов развёл руками.

— Пора принимать титул.

Сергей тяжело вздохнул. Он сразу понял, к чему идёт разговор.

— Опять начинаешь.

— Конечно. Князь Громов звучит отлично.

— У этих земель уже есть князь.

— Был, — поправил Михаил. — Некромантская падаль потеряла права на княжество, когда присягнула Хозяину и приказала открыть ворота его войскам.

— Бароны считают иначе.

— Бароны считают то, что выгодно считать сегодня.

Улыбка исчезла с лица Осипова.

— Сергей, ты слишком долго живёшь среди солдат.

— И что?

— Поэтому думаешь, что власть работает как армия. Солдату нужен приказ. Аристократу — выгода, право и уверенность, что завтра приказ не отменит другой человек с большей армией.

Михаил указал на карту.

— Сейчас ты удерживаешь княжество благодаря танкам и чрезвычайным полномочиям. Пока идёт осада, никто не спорит. Но война однажды закончится.

— Оптимистично.

— Или ты погибнешь раньше.

Громов невесело усмехнулся.

— Умеешь поднять настроение.

— Я реалист. Если завтра тебя убьют, половина баронов начнёт делить власть. Ещё четверть побежит к Хозяину, остальные запрутся в поместьях и станут ждать победителя. Без законного правителя все договорённости, которые мы строили последние месяцы, рассыплются.

Сергей посмотрел на карту. Он не хотел титула, двора и церемоний. Но ещё меньше хотел представить, что станет с Озёрском, если Осипов окажется прав.

— Допустим, я назову себя князем. И что изменится?

— Появится порядок наследования власти. Бароны принесут присягу не временному коменданту, а главе княжества. Ты сможешь заключать договоры от имени земель, а не прикрываться военным положением.

— И получу десяток новых претендентов на собственную голову.

— Они у тебя уже есть. Титул хотя бы объяснит, за что тебя хотят убить.

Осипов поднялся и подошёл к окну. За стеклом темнел вечерний Озёрск. На улицах загорались фонари, грузовики везли припасы, патрули проверяли документы. Город жил, несмотря на войну.

— Империя разваливается, Сергей. Император и императрица исчезли после крушения самолёта. Совет Великих Князей грызётся за власть. Каждый пытается урвать территорию, армию или хотя бы склад с боеприпасами.

— Знаю.

— Нет. Ты знаешь положение фронта, но не замечаешь, что сама страна становится другим фронтом.

Михаил ткнул пальцем в карту.

— На юге Орда штурмует Чернобыль. На востоке князья переходят под власть Хозяина. Москва держится лишь потому, что Артур и остальные правители ещё не перегрызли друг другу глотки.

— Кто может помешать им собрать Империю под властью Хозяина?

— Ты, если перестанешь притворяться обычным капитаном. Возможно, ещё несколько военных командиров.

Сергей задумался.

— А Алексей Орлов?

Осипов усмехнулся.

— Этот сумасшедший капитан? Я до сих пор не понимаю, как он жив.

— Не ты один. Но люди за ним идут.

— И неприятности тоже. Хотя одного у него не отнять: когда остальные обсуждают невозможность задачи, Орлов обычно уже куда-нибудь летит и по дороге придумывает план.

Некоторое время оба молчали.

— Скоро придётся выбирать сторону, — произнёс Михаил.

Сергей нахмурился.

— Какую ещё сторону?

— Либо ты станешь одним из тех, кто будет собирать Империю заново…

— Либо?

— Либо её соберут без тебя. И тогда нам останется только решить, кому присягать.

Сергей уже собирался ответить, когда за спиной Осипова раздался спокойный мужской голос:

— Поэтому постарайтесь не ошибиться со стороной, князь.

Оба офицера вскочили, руки потянулись к оружию.

Воздух возле стены дрогнул, по комнате прошла невидимая волна. Из золотистого сияния возник молодой мужчина лет двадцати пяти. Простая чёрная форма без знаков различия сидела на нём безупречно. Ткань казалась обычной, однако взгляд неизменно возвращался к ней, словно на поверхности двигались невидимые знаки.

Кожа незнакомца светилась мягким золотистым светом, будто внутри тела горело маленькое солнце. Вместо зрачков в глазах переливались потоки живой энергии.

— Кто ты такой?! — рявкнул Громов, выхватывая пистолет.

Осипов сделал то же самое.

Незнакомец вздохнул.

— Какие нервные люди.

Его глаза вспыхнули. Оба пистолета мгновенно раскалились докрасна.

— Твою мать!

Сергей выронил оружие. Осипов выругался и отбросил своё следом. Металл упал на ковёр с неприятным шипением.

Незнакомец спокойно прошёл через кабинет, уселся в кресло у стола, закинул ногу на ногу и поправил рукав.

— Я пришёл с миром. Расслабьтесь.

— Это мы ещё решим, — процедил Осипов.

— Если бы я собирался вас убить…

Золотые глаза на мгновение вспыхнули. Температура в комнате резко упала.

Сергей отчётливо понял: гость не хвастается. Он сообщает факт.

— Вы были бы мертвы прежде, чем услышали мой голос.

Несколько секунд никто не говорил.

Незнакомец слегка наклонил голову.

— Сядьте.

Слово прозвучало без угрозы, но воздух сделался тяжёлым. Офицеры сами не заметили, как вновь оказались в креслах.

Осипов первым понял, что произошло, и побледнел.

— Вот так лучше.

Гость обозначил лёгкий поклон.

— Позвольте представиться. Кайро, представитель Теневого Архива и слуга Великого Анубиса.

Громов переглянулся с Осиповым.

— Зачем ты здесь?

— Спасти вас.

Кайро произнёс это настолько искренне, что на мгновение захотелось поверить.

Он протянул руку. В воздухе вспыхнул золотой огонь, на ладони возникла толстая старинная книга в металлическом переплёте. По обложке тянулись незнакомые знаки, но название было написано русскими буквами.

Кайро положил фолиант на стол. Тяжёлый том глухо ударился о дерево.

— Что это? — спросил Сергей.

— Ваше возможное будущее.

Посланник положил ладонь на обложку.

— Здесь собраны ритуалы, заклинания, методики развития источника, способы достижения уровня архимага, продления жизни и создания артефактов. Всё то, о чём нынешние покровители предпочитают вам не рассказывать.

— Наши покровители?

— Вы служите одному из потомков Внутреннего Круга. Система развития, алтари, благословения, накопление опыта — мне всё это известно.

На лице Кайро появилась снисходительная улыбка.

— Детские игрушки.

Осипов скрипнул зубами.

— Следи за языком.

Посланник даже не посмотрел в его сторону.

— Я не пытаюсь оскорбить вас. Ваш покровитель даже не полноценный бог.

Сергей нахмурился.

— А кто?

— Полубог. Даже не старший — побочная ветвь древнего рода. А вы строите вокруг него религию.

— Мы ничего не строим, — возразил Громов. — Используем алтари, потому что они дают людям возможность защищаться.

— Сегодня используете. Завтра начнёте благодарить. Послезавтра — молиться. Религии часто начинаются не с веры, а с нужды.

Сергей не нашёлся с быстрым ответом.

— Вы искренне считаете, что сможете победить Хозяина? — спросил Кайро.

Он рассмеялся, будто услышал хорошую шутку.

— Один легионер Хозяина способен стереть половину вашего города. Один воин, не армия и не полк.

— Сказки, — бросил Осипов.

— Возможно. Только я видел это собственными глазами.

Улыбка исчезла. В золотых глазах появилась холодная серьёзность.

— Вы не представляете, против чего воюете.

Кайро подтолкнул книгу к Громову.

— Изучите её. Внимательно. Эти знания способны спасти не только Озёрск, но и всю Империю.

— Почему Анубис сам не остановит Хозяина? — спросил Сергей.

— Я пришёл предложить помощь, а не раскрывать тайны богов.

— Удобный ответ.

— Зато честный.

— И какая цена?

Кайро улыбнулся.

— Наконец-то правильный вопрос. Никакой цены нет.

Он выдержал короткую паузу.

— Почти.

Громов хмыкнул.

— Я так и думал.

— Всего лишь вера. Когда придёт время, выберите правильную сторону. Настоящего бога.

— Почему мы? — спросил Осипов. — В Империи хватает князей, генералов и магов. Некоторые управляют куда большими армиями.

Кайро впервые посмотрел на него с настоящим интересом.

— Большие армии не делают человека подходящим союзником. Большинство ваших князей уже продались Хозяину, остальные заняты борьбой друг с другом. Генералы умеют исполнять приказы, но редко способны создать новый порядок.

Он перевёл взгляд на Громова.

— А вы удержали город, сохранили армию и заставили аристократов подчиняться, не имея ни древнего титула, ни божественного благословения. Это встречается нечасто.

— Значит, Анубису нужен мой город?

— Анубису нужны люди, способные пережить грядущую войну. Ваш город — лишь доказательство того, что вы один из них.

— Красивые слова, — заметил Сергей. — Особенно когда хочешь получить целое княжество вместе с армией.

— Поэтому я оставляю знания, а не требую присяги немедленно. Изучите книгу. Проверьте всё, что сможете проверить. Я вернусь, когда у вас появятся более разумные вопросы.

— А если к тому моменту мы решим, что Анубис ничем не лучше Хозяина?

Золотое свечение в глазах посланника стало ярче.

— Тогда наш следующий разговор будет гораздо интереснее.

Посланник направился к окну, затем обернулся. Золотые глаза сверкнули.

— Выберите Великого Анубиса.

— Значит, книга не подарок, — сказал Сергей. — Это вербовка.

— Одно не исключает другого.

— А если мы откажемся?

— Тогда вернёте книгу и продолжите умирать так, как считаете правильным.

Воздух дрогнул. На мгновение ткань мира словно разошлась в стороны.

Кайро исчез.

В кабинете остались тишина и древний фолиант.

Осипов несколько секунд смотрел на золотой символ, выжженный на переплёте. Потом достал нож и осторожно коснулся обложки кончиком лезвия.

Ничего не произошло.

— Ну что? — спросил он.

Громов не сводил взгляда с книги.

— Мне кажется, наша жизнь только что стала намного сложнее.

---

После исчезновения Кайро кабинет будто стал пустее. Даже воздух изменился: вместе с гостем ушло тяжёлое давление, заставлявшее осторожнее дышать.

Осипов поднял успевший остыть пистолет. Рукоять потемнела, затвор повело от жара.

— Думаешь, он говорил правду?

— И да, и нет, — ответил Сергей.

— Это как?

— Силу мы видели. Но сильные существа лгут не реже слабых.

Граф постучал пальцем по книге.

— Ему нужны не деньги и не земли. Ему нужны мы: наша лояльность, вера и люди. Поэтому основа сказанного, вероятно, правдива. Иначе приманка не сработает.

— Но всей правды он не сообщил.

— Разумеется.

Осипов снова приблизился к фолианту.

— Открывать будем?

— Не руками.

Сергей взял со стола длинную металлическую линейку и осторожно поддел застёжку. Та открылась сама, прежде чем металл коснулся её.

Страницы начали перелистываться. По пожелтевшему пергаменту текли золотистые символы. Одни схемы напоминали магические круги, другие — чертежи неизвестных устройств. Некоторые были настолько сложными, что от одного взгляда начинала болеть голова.

Осипов присвистнул.

— Если хотя бы половина написанного здесь работает…

— Это ничего не меняет. Пока книгу не изучат наши маги, ни одного ритуала проводить не будем.

— Тут есть телепортация. Но все формулы завязаны на связь с Анубисом. В каждом ключевом слове — обращение к нему.

Граф осторожно перевернул ещё несколько страниц.

— Похоже, этой книгой способен пользоваться только верующий.

— Значит, Кайро оставил не оружие, а повод принять его веру.

Осипов закрыл фолиант.

— Тем более тебе пора становиться князем.

Сергей тяжело вздохнул.

— Вот только не начинай снова.

— Надо. Ты управляешь княжеством.

— Временно.

— Уже полгода временно.

— И что?

— Капитан не должен отдавать приказы графам.

— Тебя это раньше не смущало.

— Раньше я надеялся, что ты образумишься.

— А теперь?

— Теперь к тебе домой приходят светящиеся посланники богов. Обычным капитаном после такого оставаться уже неприлично.

Сергей закатил глаза.

В дверь постучали.

— Разрешите?

— Войдите.

На пороге появился сержант Радинский. Молодой офицер выглядел взволнованным.

— Чего надо, Антон?

— Есть новости.

— Хорошие или плохие?

— Странные.

Осипов сразу заинтересовался.

— Продолжай.

— Наши лингвисты научили одного из разумных пантер говорить по-русски.

В кабинете воцарилась тишина.

— Повтори, — попросил Громов.

Радинский заметно оживился.

— Они оказались невероятно способными к языкам. Лингвисты работали почти две недели и наконец получили результат. Один из старейшин уже может поддерживать разговор.

Осипов удивлённо присвистнул.

— Значит, мы наконец узнаем, зачем они напали на город.

— Веди старейшину сюда, — приказал Громов.

Михаил неожиданно поднялся.

— Думаю, нам пора размять ноги.

— В смысле?

— Пойдём сами. Пусть хоть раз не просители идут к власти, а власть — к просителям.

Сергей усмехнулся.

— Стареешь.

— Учусь политике.

— Опасное занятие.

— После некромантов и богов мне уже ничего не страшно.

Через несколько минут они покинули штаб.

На улице темнело. По дорогам двигались военные грузовики, вдали грохотали ремонтные мастерские, на крышах заступали на дежурство наблюдатели. Озёрск готовился к очередной ночи, а ночи в последнее время редко бывали спокойными.

Выделенный пантерам район находился в южной части города. Раньше здесь располагался жилой микрорайон. Теперь половина домов пустовала, остальные переоборудовали под временные общежития.

Возле входа стоял усиленный блокпост. Солдаты вытянулись по стойке смирно.

— Вольно, — бросил Громов.

Офицеры прошли дальше и почти сразу увидели пантер.

Чёрные, массивные, ростом до двух с половиной метров. Даже истощённые, они сохраняли природную силу и двигались с осторожностью хищников, не привыкших жить за ограждением. Женщины сидели возле костров, дети играли среди бетонных плит, старики наблюдали за людьми настороженными жёлтыми глазами.

При появлении Громова разговоры стихли.

В этих взглядах не было покорности. Только уязвлённая гордость народа, потерпевшего поражение, но не признавшего себя сломленным.

Первое столкновение произошло несколько месяцев назад. Тогда гарнизон считал пантер захватчиками, пришедшими вслед за Великим Алтарём. После боя выживших воинов разоружили, а женщин, детей и стариков разместили под охраной.

Позже начали появляться сведения, которые не вписывались в первоначальную версию. До нападения пантер возле Алтаря погибли их жрицы. Затем исчезли несколько посольских групп. Часть старого руководства Озёрска скрыла эти события и представила ответный удар как ничем не вызванное вторжение.

Виновного офицера и мэра уже не было в живых, но последствия их решений теперь приходилось исправлять другим.

Возле бывшей школы людей ожидали четыре пантеры: трое воинов и пожилой старейшина. Его шерсть почти полностью поседела, на груди висели костяные амулеты, а левое ухо отсутствовало — след давней войны.

Рядом нервничал молодой военный лингвист.

— Товарищ комендант.

— Он говорит по-русски?

— Не идеально, но вполне понятно.

Старейшина внимательно посмотрел на Громова, затем ударил кулаком в грудь. Жест уважения — и одновременно приветствие воина.

— Сергей Громов, — произнёс он с сильным акцентом. — Победитель моего народа.

Осипов едва заметно поднял бровь. Начало обещало быть интересным.

— А тебя как зовут? — спросил Сергей.

Старейшина несколько секунд подбирал слова.

— Шар-Кан. Между нашими народами произошло большое недопонимание.

Осипов тихо хмыкнул.

— Недопониманием обычно называют спор из-за забора между соседями.

Жёлтые глаза спокойно посмотрели на графа.

— Для нашего языка это слово означает немного больше.

Сергей поднял руку, предлагая продолжать.

— Вы знаете, что наш народ пришёл в этот мир вслед за Великим Алтарём, — сказал Шар-Кан.

— Мне докладывали.

— Тогда вам должны были рассказать и остальное. Мы не начали войну сразу после прибытия. Сначала люди убили жриц возле Алтаря. Мы отправили послов, чтобы узнать причину и объяснить, кто мы такие. Они не вернулись. Тогда отправили вторую группу. Потом третью.

Голос старейшины стал жёстче.

— Никто не вернулся.

Сергей помрачнел.

— Мне известно, что произошло.

— Тогда вы должны понимать. После убийства жриц и послов у нас оставалось два пути: признать слабость или ответить.

— Вы выбрали нападение на город.

— Мы выбрали месть.

— И погибли не только виновные, — заметил Громов. — Ваши воины атаковали гарнизон, улицы и дома. Среди убитых были люди, которые ничего не знали о послах.

Пантеры за спиной старейшины недовольно заворчали, но Шар-Кан остановил их движением ладони.

— Это правда, — признал он. — Гнев сделал нас слепыми. Мы пришли наказать убийц, а начали новую войну.

— Люди сделали то же самое, — ответил Сергей. — После вашей атаки гарнизон перестал разбираться, кто воин, а кто беженец.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Человек, отдавший приказ убить ваших послов, мёртв, — продолжил Громов. — Его убил мой офицер. Мэр, который скрывал преступления, тоже получил своё.

Шар-Кан медленно кивнул.

— Нам рассказывали. Значит, среди людей ещё осталась честь.

— Не суди обо всех по одной мрази, — сухо произнёс Осипов.

На морде старейшины появилось подобие улыбки.

— Это хорошо. Мы пришли не для того, чтобы бесконечно вспоминать кровь.

Он сделал шаг вперёд и ударил кулаком в грудь.

— Мы хотим мира. Настоящего. Без лагерей, постоянной охраны и страха.

— Одним разговором охрану не отменить, — ответил Сергей. — В городе ещё помнят нападение. Среди ваших тоже достаточно тех, кто хочет продолжить войну.

— Поэтому мы предлагаем союз.

Теперь переглянулись люди.

— Что именно вы предлагаете? — спросил Осипов.

Шар-Кан посмотрел на него с уважением.

— Наш народ немногочисленен, но мы хорошие следопыты, разведчики и воины. Мы готовы защищать Озёрск вместе с вами.

— На каких условиях?

Старейшина загнул когтистый палец.

— Район перестанет быть лагерем. Вместо ваших патрулей будут совместные. Наши семьи получат право работать, учиться и свободно ходить по городу.

Второй палец.

— Наши воины подчинятся общему командованию во время защиты Озёрска, но сохранят собственных командиров.

Третий.

— Старейшины получат право говорить от имени народа.

— Оружие? — спросил Громов.

— Будет храниться на общих складах и выдаваться тем, кто заступает на службу. Пока доверие не станет крепче.

Сергей бросил взгляд на Осипова. Граф едва заметно кивнул. Для начала условия были разумными.

— Я не могу отменить все ограничения одним рукопожатием, — сказал Громов. — Завтра соберём военных, ваших старейшин и представителей города. Составим письменное соглашение. До его подписания охрана остаётся, но я прикажу прекратить обращаться с мирными жителями как с пленными.

— Принимаю.

— И ещё одно. За преступления отвечают виновные — с обеих сторон. Никакой кровной мести на улицах.

— Принимаю.

— Ты говоришь от имени всего народа? — спросил Осипов. — Даже сейчас не все пантеры смотрят на нас как на будущих союзников.

Шар-Кан оглянулся. Несколько воинов действительно наблюдали за людьми с нескрываемой враждебностью.

— Я говорю от имени совета старейшин и большинства семей. Но не стану лгать: есть те, кто не простит поражение и гибель близких.

— Что ты намерен с ними делать?

— То же, что вы делаете со своими людьми, нарушающими закон. Сначала попытаюсь убедить. Если они поднимут оружие против мирных жителей, отвечать будут как преступники, а не как воины моего народа.

— И позволишь судить их человеческому суду?

— Совместному, — твёрдо ответил старейшина. — Ваш судья и наш. Иначе мир будет означать только нашу покорность.

Сергей обдумал предложение.

— Справедливо. Внесём это в соглашение.

— Тогда и люди, напавшие на моих соплеменников, предстанут перед тем же судом.

— Если вина будет доказана — да.

Шар-Кан склонил голову. Теперь договорённость начинала походить не на красивый жест, а на настоящий союз, за который обеим сторонам придётся отвечать.

Шар-Кан снова посмотрел на Сергея.

— А ещё мы знаем то, чего не знаете вы.

— Например?

Старейшина помолчал, решая, стоит ли продолжать.

— Мы знаем Хозяина. Знаем Анубиса и их древнюю войну.

Сергей почувствовал неприятный холод внутри.

— Расскажи.

Шар-Кан покачал головой.

— Сначала между нами должен появиться хотя бы один мост доверия.

Он протянул когтистую ладонь.

— Начало мира, Сергей Громов.

Несколько секунд капитан смотрел на протянутую руку, затем крепко пожал её. Ладонь пантеры оказалась неожиданно тёплой.

— Начало мира, — подтвердил он. — Завтра закрепим его условия.

За спиной старейшины остальные пантеры облегчённо выдохнули. Для них этот жест явно значил больше, чем предварительная договорённость.

Но Сергей не собирался забывать о сказанном.

— Теперь расскажи об Анубисе.

Улыбка исчезла с морды Шар-Кана. Даже голос стал тише.

— Тёмный бог равновесия.

Осипов нахмурился.

— В наших легендах он хранитель царства мёртвых.

— Ему нравится, когда его так называют. Наши предания говорят о боге, который не терпит равных.

Шар-Кан посмотрел вдаль, словно вновь увидел родной мир.

— Много лет назад он пришёл и к нам. Не как завоеватель, а с предложением.

— Каким?

— Хотел, чтобы наш бог вошёл в его пантеон. Предлагал объединить силы против Хозяина.

— Ваш бог согласился?

Старейшина горько усмехнулся.

— Отказался.

Сергей переглянулся с Осиповым.

— Почему?

— Гордость. Светлый Отец считал себя достаточно сильным. Верил, что победит Хозяина без чужой помощи, союзов и компромиссов.

Шар-Кан опустил голову.

— Это была дорогая ошибка.

— И чем закончилась война? — спросил Осипов.

Старейшина посмотрел на него долгим взглядом. В жёлтых глазах появилась такая усталость, что граф невольно отвёл глаза.

— Наш бог мёртв. Мир захвачен. Города разрушены, народы рассеяны, храмы обращены в пепел.

Ответ прозвучал спокойно, словно все слёзы были выплаканы много лет назад.

— Поэтому мы пошли за Великим Алтарём, — продолжил Шар-Кан. — Он был последним осколком силы нашего бога. Последней надеждой сохранить хотя бы часть народа.

— Портал привёл вас сюда.

— Да. Мы думали, что нашли новый дом. Вместо этого попали в мир, стоящий на пороге той же войны.

Сергей скрестил руки на груди.

— Скажи прямо. У нас есть шанс?

Шар-Кан посмотрел на блокпосты, укрепления и танки вдоль улицы, словно оценивал не оборону города, а его приговор.

— В одиночку — нет. Вам нужен бог-покровитель.

Слова слишком хорошо совпадали с недавним визитом Кайро.

— Почему ты так уверен?

— Потому что уже видел эту войну. Сначала приходит Хозяин. Потом возникают культы. Армии начинают воевать друг с другом вместо того, чтобы сражаться с ним. Народы делятся на лагеря, союзники становятся врагами. А когда все понимают, что происходит, становится поздно.

В голосе старого пантера не было страха. Только усталость пережившего конец собственного мира.

Осипов и Громов снова переглянулись. Шар-Кан заметил это.

— Вы уже встретили кого-то из них, — догадался он.

Сергей не стал ни подтверждать, ни отрицать.

— Обсудим это в следующий раз.

Старейшина внимательно посмотрел на него, но настаивать не стал.

— Как пожелаете.

— Благодарю за откровенность.

Громов снова протянул руку. На этот раз Шар-Кан пожал её без прежней осторожности — как равному.

— И я благодарю тебя, Сергей Громов.

— За что?

На морде старейшины появилась грустная улыбка.

— За то, что выслушал.

Он посмотрел на женщин, детей и стариков, переживших гибель своего мира.

— Иногда это значит больше, чем победа в битве.

---

Когда район пантер остался позади, Осипов негромко произнёс:

— Интересный день.

— Очень.

— Сначала приходит посланник Анубиса. Потом выживший из уничтоженного мира заявляет, что нам нужен бог-покровитель.

— Забавное совпадение.

— Не люблю совпадений, — сказал Сергей.

Они шли по вечерним улицам Озёрска. Над городом загорались фонари, по дорогам грохотали военные грузовики, вдали работали ремонтные мастерские.

Город жил и готовился к новой ночи.

— Что думаешь? — спросил Осипов.

Сергей ответил не сразу. Перед глазами стояла книга Кайро, затем вспоминались слова Шар-Кана и лица тысяч людей, доверявших ему свои жизни.

— Кто-то очень хочет, чтобы мы начали поклоняться очередному богу.

— А мы?

Громов усмехнулся.

— Для начала выясним, что именно Анубис собирается получить и чем готов заплатить. Вера — слишком дорогая валюта, чтобы отдавать её за красивую книгу.

Осипов рассмеялся.

— Вот теперь узнаю старого Сергея.

— Все эти боги, полубоги и спасители миров имеют одну неприятную привычку.

— Какую?

— Никогда ничего не делают бесплатно.