Клинков 6. Последний хаосит

Глава 1

Полгода спустя. Москва, столица Империи.

Имперская столица встречала рассвет под гулкое пение молитв в храмах и святилищах и под мерную вибрацию магических кристаллов. На востоке, за дымкой лесов, небо медленно растекалось золотом. В первых солнечных лучах вспыхнули купола императорского дворца — позолоченные, с резными орлами и зубчатыми шпилями.

От мозаики крыш поднимался лёгкий пар. Защитные артефакты, разбросанные по всему дворцу, работали на полную мощь, а сами крыши были сотканы из зачарованного стекла, металла и переливающихся самоцветов.

На флагштоках дрожали штандарты с гербом императорского дома — золотой орёл на багровом фоне, в лапах жезл, за спиной расправленные крылья, а под ним надпись древними рунами: "Волей правим — мечом храним".

Внутренний двор императорского дворца был вымощен белым камнем, шов к шву, без единого изъяна. По нему шествовала гвардия — отборные бойцы императорской стражи, закованные в полные доспехи, созданные с нитями чар.

Каждый из бойцов прошёл не только тренировки и жёсткий отбор, но и принёс клятву верности. Воины восьми-девяти звёзд. Где-то они могли возглавлять ударные отряды или целые армии, но здесь они охраняли нечто более важное: императора. Столпа империи, его род, его семью.

Сквозь рассветный туман и сложную сеть витражей и защитных заклинаний был виден Небесный Прогляд — башня-обсерватория, служившая не только для чтения звёзд, но и для слежки за изменением потоков маны в радиусе сотен вёрст. Александр Николаевич Романов — именно он, Александр VI, царь-император, самодержец, вдохнул жизнь не только в Небесный Прогляд, но и в Москву, древнюю столицу Империи. Иностранцы сравнивали её с Римом, но разве мог заморский город в упадке сравниться с возвышающейся столицей магического мира?

Он вдохнул свежий утренний воздух.

Император стоял на балконе Зала Малого Совета — это не были парадные апартаменты, а уединённый, закрытый от лишних глаз павильон с круглыми сводами и портретами предков на стенах. Здесь, в полумраке и прохладе мраморных плит, начиналось утреннее совещание императора и ближников.

Зал был стар, построен ещё во времена прежней династии. Древней и забытой. Забытой по воле Романовых. В конце концов, имперская власть привлекала многих, но именно Романовы держали её на протяжении сотен лет. И Александр не собирался этого менять.

Он прошёл в зал, лёгким движением руки закрыв за собой балконные двери, с любовью провёл пальцами по краю круглого стола из красного дуба, а затем подошёл к главной реликвии зала и сел.

Древний трон, вырезанный из древесины, привезённой с южных рубежей. Подлокотники были инкрустированы защитными реликвиями прежних царствующих магов, а на спинке красовался крупный самоцвет. Пусть Александр Николаевич и был Архимагом, но защитой никогда не пренебрегал — осторожность и рискованность были двумя сторонами одной монеты.

Царской монеты. Золотой. С имперским гербом. Его гербом.

Александр Николаевич вздохнул. Он любил приходить сюда чуть раньше начала совета и смотреть на свою вотчину с балкона. Мало кто знал об этой его слабости. Впрочем, даже здесь он был защищён десятками заклинаний и барьеров. В императорский дворец просто так не попасть.

Сегодня Архимаг и глава рода Романовых был одет в простой кафтан из чёрного шёлка, вышитый золотой нитью, без особенных знаков отличия. Лишь с золотым гербом и тонкой цепочкой с тёмно-зелёным камнем. Он был без короны — здесь, в зале, да и во дворце она ему была ни к чему.

Здесь каждый знал его лицо — молодое, несмотря на сотни прожитых лет. В его чёрных волосах не было седины — в конце концов, у любого Архимага было достаточно знаний и ресурсов, чтобы замедлить старение. Сама магия позволяла это. Тёмно-зелёные глаза смотрели на широкие двери.

На пальцах не было колец, лишь рубцы от многочисленных битв. В конце концов, Александр Николаевич был не просто императором, но и воином, который не раз стоял на острие атаки. Он прошёл не одну военную кампанию, прежде чем унаследовал титул от отца, как и положено старшему сыну и нынешнему монарху.

Он спокойно подождал, пока в зал придут его ближники и верные советники. Император пропускал мимо ушей почтительные приветствия и думал о запахе, что почувствовал на балконе.

Угли на юге и севере тлели — в конце концов, вассалы постоянно грызлись друг с другом за деньги, честь, власть и личные амбиции. Но именно с востока тянуло дымом и зарождающимся пламенем пожара.

Он вынырнул из раздумий и приступил к заседанию. Здесь, в малом зале, скрытые от посторонних глаз, собрались верные ему люди. Его помощник и друг — канцлер Орест Гавриилович, лысый мужчина со шрамом, пересекающим правый глаз и щёку. Магистр, талантливый маг и управленец с тяжёлым взглядом и подёргиванием правого века. Не от нервов, а от старой раны.

Был здесь и Архимаг Зиновий Никонорович Громов — глава рода Громовых и владелец Кладовочки. Именно ему принадлежала идея одного из самых прибыльных предприятий Империи. Он, в отличие от императора, ничуть не стеснялся седины в волосах и, казалось, носил её как предмет гордости. В конце концов, поговаривали, что Громовы были наследниками дара от самого Перуна и до сих пор почитали его как отца-основателя.

Был в зале и худощавый казначей Матвей Ефимович, и воевода — выдающийся воин десяти звёзд, Клим Глебович Долинский, грозный боец, никогда не снимающий панцирную броню. Плечистый, с медвежьими лапами и голосом, от которого дрожало даже стекло. Он командовал дружиной императора многие годы и был верен больше любого Романова.

Рядом с ним забавно смотрелся Платон — человек без фамилии, пробившийся наверх из простого люда, один из поверенных императрицы и тайных советников самого императора.

Совет начался с дел денежных — торговли и налогов. В конце концов, именно они позволяли императору всегда оставаться на вершине. Иначе как бы смог род Романовых поддерживать свою силу? Три Архимага, включая самого Александра, в живущем поколении, больше десяти Магистров, несколько десятков бойцов десяти звёзд, личная охрана, элитная гвардия, древние артефакты, доставшиеся не только по наследству, но и добытые потом и кровью. И бесчисленное количество вассалов — князей, герцогов, графов, баронов... и, конечно же, народ.

Род Романовых был не просто правящим, а связующим звеном, держащим Империю в кулаке. Но даже так находились желающие бросить императору вызов. Скорее тайно. Впрочем, ныне они были скорее заняты местными конфликтами, и Александр Николаевич планировал оставить всё именно так. И всё это было невозможно без капитала.

Деньги сменились дипломатическими визитами и последними новостями на международном фронте. Здесь уже засиял не казначей Матвей Ефимович, а канцлер Орест Гавриилович и личный советник императрицы Платон. Донесения были точными и короткими.

Народное восстание и династийная нестабильность в Европе. Впрочем, Старый Свет не раз переживал их, переживёт и в этот раз. Визит османских дипломатов и новые связи на Востоке.

Многие из этих тем обсуждения будут подняты на собрании в Боярской Думе — совете избранных, вершине власти для выдающихся магов и воинов. Туда могли попасть лишь Магистры и Архимаги, а также выдающиеся воины десяти звёзд.

Большинство государственных вопросов обсуждалось на собраниях Думы — не только внешняя политика, но и внутреннее устройство, законы и религия. Вот только, в отличие от малых советов, проводимых императором с ближниками, Боярская Дума собиралась в полном составе редко. Нужен был особый случай.

И запах с востока подсказывал императору, что такой случай неизбежен.

И повод этот был бы связан не с уже начатыми и развивающимися родовыми конфликтами, о которых говорил Долинский.

— За последнюю весну, — прогремел голос воеводы, — в Северном княжестве так и не сработали дипломатические усилия. Пречистовы, как более древний род, продолжают давить Ивлевых.

Император едва заметно кивнул. Он отслеживал любые конфликты вассалов в собственной империи, но чаще всего вмешивался лишь в особенно значимые.

— Дело в торговом тракте и в вопросах сбора пошлин, — тут же добавил Матвей Ефимович, казначей. — Правда, на деле уже было сожжено несколько хуторов и отмечена гибель троих Адептов.

Новость была для императора малозначимой. Адепты — разменная монета в любом конфликте, так же, как и маги рангом ниже. Их смерть едва ли влияет на престол или на Северное княжество.

— А местная администрация, — продолжил говорить казначей, — прислала два взаимоисключающих отчёта.

— Что с нашими наблюдателями? — спросил Александр Николаевич.

— Последние отчёты уже у вас в кабинете, ваше величество, — ответил Платон.

Канцлер, лучше всех знал, что и когда может заинтересовать императора. Александр Николаевич же продолжил слушать отчёт о развитии конфликтов.

В Старооскольском уезде разгоралось напряжение между двумя школами магии: Тихоновской академией, поддержанной боярами из рода Велесовых, и местным собранием Шаманов Пламени. Они после недавнего признания Имперским магистратом пытались выбить себе место под солнцем.

Споры шли не только и не столько за судьбы юных умов, скорее о праве на допуск к магическим источникам и о контроле местных рынков магических артефактов. И, ожидаемо, всё вылилось в открытое столкновение учеников и закулисные удары по заинтересованным родам.

Перечислять более малочисленные споры и конфликты смысла не было. В империи постоянно шли не только открытые распри, но и подковёрные игры. Право на владение шахтами, предприятиями и торговыми путями, земельные наделы, укрепление и уж тем более гарантия и поддержка вылазок в Зону — всё это стояло на кону и в разной степени ценилось разными родами.

В конце концов, именно рода были основой. Не просто семьи с историей, а настоящие династии, наделённые магическим наследием, собственными военными силами и торговыми артелями. На них зиждилось правление Романовых. Не все из родов были древними или великими. Многие загорались и тухли, а некоторые уничтожались в зародыше.

Ни Боярская дума, ни уж тем более император не могли, и зачастую просто не хотели, вмешиваться в каждую ссору. Задача империи была не в том, чтобы подавить инициативу родов, а лишь держать масштаб боевых действий в узде и направить результат в нужное имперской власти русло. В конце концов, император и Романовы — это тоже род. Династия со своими интересами. Пусть в первую очередь Александр Николаевич заботился о государстве.

Наконец, когда казалось, что все вопросы были обсуждены, Орест Гаврилович кашлянул и произнёс:

— Ваше величество, у нас есть обновлённые сведения с юго-востока.

Александр Николаевич внимательно посмотрел на канцлера и друга. Он ждал новостей с интересом, ведь уже прочитал предварительный отчёт несколько месяцев назад.

В конце концов, не каждый день предковеры с солнечниками вступали в конфликт. Если император правильно помнил, в последний раз солнечники сражались несколько сотен лет назад, и врагом были вовсе не предковеры.

— Южноуральское и Кашкаревское княжества активизировались, — продолжил говорить канцлер. — Усиливаются заставы, зафиксированы переброски магических артефактов, алхимических компонентов и новых бойцов.

Император едва заметно кивнул.

— В Южноуральске было полностью зачищено присутствие солнечников. В Кашкаринском княжестве, наоборот, вытеснены все элементы, имеющие связь с предковерами. Формально пока без конфликта. Но, по сути, это уже война.

— И те, и другие, — заговорил Клим Глебович Долинский, — усиливают родовые войска.

— Отправьте наблюдателей и не вмешивайтесь, — голос императора был холоден, в нём звучал металл.

Александр Николаевич обвёл взглядом своих советников.

— Ваше величество, — произнёс Зиновий Громов, — дело в том, что в Южноуральске новый Магистр.

Зиновий говорил прямо — в конце концов, положение позволяло.

Император не дёрнул бровью. В докладах еще не было этой информации, потому он не ожидал, что в союзе Южноуральска Демидову и Шаховскому удастся взрастить целого Магистра. Но кое-что о талантливом главе нового рода там было.

— Сколько, Зиновий, говорите, ему лет?

Зиновий Громов улыбнулся. В его улыбке не было насмешки или вызова — скорее, удовольствие. Громов, как артефактор, Архимаг, новатор и исследователь, всегда испытывал тёплые чувства к новым талантам. Если император смотрел на них через призму инструментов, то Зиновий скорее проявлял настоящий интерес.

— Едва за двадцать, — проговорил Зиновий.

Император несколько раз стукнул пальцами по трону. Это было невиданно.

Александр Николаевич не особенно любил солнечников. Эта конфессия была воинственна и, несмотря на проповедуемые убеждения, зачастую слепа к многообразию магии и вассалов в империи. К тому же их последователи уж больно склонны к автономии.

Но новость о новом Магистре уравнивала две чаши весов. Предковеры в Южноуральске раньше имели лишь двух Архимагов — редкое объединение родов. Но так как оба Архимага когда-то были соперниками, их вполне можно было разделить. Сейчас же, с новым талантом, всё менялось.

Впрочем, решение было тем же.

— Усиливают родовые войска… — негромко проговорил император, но каждый в зале услышал его слова. — И самих себя вместе с тем. Пусть. Пусть бьются, пусть проливают кровь за старые оскорбления, за честь или земельные претензии. Сделайте так, чтобы молодой Магистр не погиб — он будет полезен. В остальном, раз солнечники и предковеры так хотят автономии, то почему бы и не дать им свободу? Пусть и ненадолго.

Свобода в понимании императора всегда была относительной. Разве может быть человек полностью свободен, когда над ним всегда находится солнце империи? Александру Николаевичу захотелось поморщиться, но он задержался. Солнечники даже этот старый символ умудрились испоганить. Но ситуация для него была выгодна короне, как ни крути.

И в действиях императора была логика. Предковеры против солнечников — один из десятков конфликтов, но один из немногих на Востоке. Обе стороны обладали Магистрами, Архимагами, армиями и настоящими полководцами.

Если конфликт обострится, он может втянуть в себя другие рода, нарушить равновесие или привести к гибели Магистров или Архимагов. А этого император допустить не мог. Потому пока он наблюдал, не гасил искру, лишь смотрел, какая из сторон обратится в пламя. И только когда дым поднимется слишком высоко, появится он — не как судья, а как сила, способная затушить оба конца фитиля.

— И этот Магистр… — протянул император.

— Да, ваше величество, — тут же произнёс Платон. — Если позволите мне высказать своё мнение… Он талантлив, хотя, возможно, и слишком удачлив.

Потом Платон быстро пробежался по документам на столе и продолжил:

— За последние два года Максим Клинков не только совершил больше дюжины вылазок в Зону, но и создал с нуля род, объединив боевые отряды и магов. Можно считать, что полноценно открыл собственную школу хаоса. Хотя некоторые считают, что возродил…

Платон зашуршал бумагами.

— Победил Лича и подчинил себе территорию рода Троицких. Именно он изгнал солнечников из Южноуральска. А также, как вам, ваше величество, уже доложили… — Платон сделал паузу, — стал Магистром хаоса.

Наступила тишина.

Её прервал Матвей Ефимович:

— Хаос… значит.

В его голосе чувствовалось недоверие и опаска. Не всем были по душе непредсказуемые и почти забытые хаоситы.

Император же смотрел на всё ещё улыбающегося Зиновия. Знал ли он что-то заранее? Непонятно. Но император запомнит имя хаосиста, которое уже слышал когда-то.

— Кто его наставник? — спросил император.

И ответ получил неожиданный.

— Судя по всему, никто, — отозвался Зиновий. — Независимое развитие с небольшой помощью Демидовых. Получается, либо гений, либо наследие.

Опять наступило молчание, а затем, как ветер на высокогорье, пронёсся чёткий, спокойный голос императора:

— Гений или нет — подготовьте послов.

Все взгляды были прикованы к Александру Николаевичу.

— Пошлите их в Чернореченск. Пусть Клинков получит дары, как положено магистру, явятся в Боярскую думу, и займёт своё место. По праву заслуг, и по праву силы.

Император взглянул на статуи драконов у стен зала. Это были зачарованные защитные артефакты, готовые в любой момент откликнуться на зов их хозяина — на зов императора.

— Пусть хаос вновь войдёт в Боярскую думу. В конце концов, его место долго пустовало.

Никто из присутствующих не мог противиться воле императора. В конце концов, появление нового Магистра, уж тем более такого молодого, было неожиданной новостью и совершенно точно заслуживало внимания.

Но когда всем присутствующим показалось, что заседание закончено, император впервые за весь вечер едва заметно усмехнулся.

— И ещё, — произнёс он, — удостоверьтесь, что во время приёма Клинкова в Думе все Архимаги будут на месте. Особенно солнечники. Интересно будет взглянуть, как хаос и свет посмотрят друг другу в глаза.

Глава 2

Я проснулся, но поднялся не сразу. Тело после взятия ранга Магистра было по-новому насыщено маной и уставало и восстанавливалось тоже по-новому. Каждое утро накатывало теперь немного иначе — живо и ярко, мышцы словно пели, и в этом хоре невозможно было отличить отдельный голос.

Я медленно открыл глаза, вырвав себя из вязкого полусна, и первое, что я ощутил — это тепло с обоих боков. Я повернул голову налево. Здесь лежала Весна, жаркая как печка, от неё пахло травами и терпким дымком алхимической лаборатории. Я повернул голову направо. Здесь лежала прохладная, но не менее живая Арлетта, с мягкой кожей и особой свежестью, которая бывает только у магов льда. От неё веяло утренней чистотой холодного горного родника и розами из сада Демидовых.

Я уже привык к тому, что по утрам был погребён в цепких объятьях под мягкими шёлковыми волосами. Я вздохнул и начал медленно выбираться.

Я поднялся и осторожно пробрался по мягкому ковру к шкафу, оделся и бросил взгляд на кровать. От вида двух обнажённых точёных тел по коже пробежали мурашки, где-то внутри проснулась волна жара. Вместе с ней изменился и воздух вокруг меня, словно пространство колыхнулось, следуя воле моей маны. И каждая из девушек отреагировала на изменения. Весна едва заметно дёрнулась, а Арлетта простонала во сне, как будто моя аура коснулась её.

— Вот и привыкли к Магистру, — тихо выдохнул я и осторожно закрыл дверцу шкафа.

Вот только дубовая дверца жалобно скрипнула и треснула. Я едва успел одёрнуть руку, но всё равно обнаружил в ладони серебряную ручку. Весна, даже не открывая глаз, сонно буркнула:

— Опять мебель ломаешь?

Ирония была в том, что я был Магистром во второй раз. Вот только в прошлой жизни взять этот ранг было всё-таки сложнее. Я успел прожить свою сотню лет, сейчас же, в двадцать с небольшим, всё ощущалось немного иначе, особенно новая сила.

— Пусть ломает, — беззаботно прошептала Арлетта и заворочалась.

Одеяло сползло чуть ниже, обнажая её белоснежные бедра.

— Отец ему даже разнесённую в щепки гостевую спальню простит.

Её голос был мягким, но немного хрипловатым от сна, отчего в груди у меня вздрогнуло.

Я тихо усмехнулся.

Арлетта была права. Григорий Арсеньевич за какие-то полгода успел очень сильно помочь Клинковым. Впрочем, теперь это было в его интересах. Но это не значило, что всё было тихо и спокойно. Нет, в каждой бочке мёда бывает своя ложка дёгтя. Именно с ней мне предстояло разобраться. Именно поэтому мы были не в хозяйской спальне в поместье Клинковых, а в гостевой комнате княжеского дворца в Беловежске.

Весна приоткрыла глаза, зелёные, чуть затуманенные, но мгновенно ожившие, когда её аура коснулась моей. По её коже тут же пробежали мурашки. Она приподнялась на локте и потянулась. Грациозно, по-кошачьи. Я вдруг понял, что если задержусь в этой комнате ещё хоть на минуту, то про все дела можно будет смело забыть.

Весна, заметив мой взгляд, прикусила губу, но молчала. Похоже, у неё тоже были мысли о том, как провести утро.

Я же тяжело выдохнул и покачал головой:

— У меня дела.

— Дела? — разочарованно протянула Весна, притворно насупившись. — Разве Магистры не могут позволить себе немного отдыха?

Весна, не дождавшись ответа, начала медленно выбираться из-под одеяла, но Арлетта обхватила её и утянула обратно в кровать.

— Расскажешь потом, как прошло, — мягко произнесла она, и в кровати начался сущий хаос.

Им я и воспользовался и вынырнул наружу, оставляя за спиной смешки, возню и едва заметные всполохи маны.

Мне очень хотелось вернуться и «навести порядок», но раз уж мне удалось ускользнуть, надо пользоваться моментом. Я закрыл дверь и зашагал по каменному полу. Он был тёплым, подогреваемый встроенной сетью артефактов. Каждый шаг отзывался в подошвах вибрацией.

Если высокие потолки с росписями и витражи, через которые проникали мягкие жёлто-зелёные лучи солнца, интересовали меня мало, то о бытовых артефактах Григория Арсеньевича я расспрашивал регулярно. Всё-таки за время моего отсутствия многое изменилось, и прогресс, как часто и бывает, был заметен во многом в обыденных областях применения магии.

И хоть мне не хотелось устраивать из поместья Клинковых княжеский дворец Беловежска, но реконструкцию, вторую за год, всё равно пришлось провести. Моё положение и ранг изменились, а вместе с ним и уже привычные стены.

Интересно, что когда князь узнал, что здесь, в гостях, Весне отдельная комната не нужна, он только хмыкнул и бросил взгляд на дочь. Вот и все. Никаких нотаций и вопросов.

«Втроём, значит, втроём».

Но блеск в его глазах я заметил.

Слуги расступались, когда я шёл по коридору, и дело было не только в моём статусе. Даже когда я намеренно глушил свою ауру, мана всё равно текла наружу, потому меня замечали издалека. Слуги здесь, во дворце, были привыкшие к сильным магам, но всё равно где-то могла дрогнуть рука с подносом с фруктами или дёрнуться плечо.

Вот почему в поместье Беловежских мы прибыли втроём: без отряда, без охраны и без приличной свиты.

Раньше это могло показаться безумием или ненужной опасностью, когда солнечники уже плетут интриги почти явно. Но теперь нет. Я сам себе охрана.

Я спустился по лестнице, приветственно кивнув бойцам Демидовых, и оказался во внутреннем дворе, где и нашёл князя.

Он стоял под каменной аркой, закинув руки за спину, и вглядывался в облака, сквозь которые уже пробивалось утреннее солнце. На нём был простой кафтан — серебристый, без золота, без излишеств, только с широким поясом с гравировкой. Здесь, у себя дома, он не кричал о власти. Она и так в нём явственно чувствовалась.

— Проснулся таки? — сказал он, не оборачиваясь. — Молодость нынче долгая.

— Ночь была… — ответил я с слышимой хрипотцой, — насыщенная.

Григорий Арсеньевич хмыкнул, и уголки его губ дёрнулись вверх.

— Верю, — сказал он, и в голосе не было ни тени осуждения. — Сколько бы я ни прожил… — он сделал паузу и бросил на меня быстрый взгляд с прищуром, — всё равно удивительно видеть, как ты, Максим, в таком темпе умудряешься расти и заниматься делами.

— Привычка, — пожал плечами я.

Мы немного постояли молча. Ветер принёс запах железа и магии, не свойственный утреннему дворцу.

Но мы с Григорием Арсеньевичем знали, что вскоре произойдёт поединок на полигоне. Именно там уже готовили барьеры. Во дворе слуги, бойцы и маги, притом не только Демидовых, но и близких к князю родов, двигались деловито, но при виде меня с князем всё же замедляли шаг и приветственно кивали или кланялись.

— Максим, — прищурился князь, — ты точно уверен, что тебе не нужны мои бойцы для подстраховки?

Его голос был спокойным, но я уловил в нём нотку заботы, почти отеческой, к которой я всё ещё не привык.

— Всё-таки солнечники — это необычная угроза. Они не простят тебе ни брака с моей дочерью, ни твоей силы.

— Если бы мне требовалась охрана, — я посмотрел прямо в его серые глаза, — тогда я бы не приехал втроём.

Князь какое-то время просто разглядывал меня, будто проверяя, насколько я серьёзен, а потом коротко рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Я тебе верю, — сказал он, — но не готов рисковать своей кровью.

Я кивнул. Его слова не звучали как формальность.

— Не потому ли меня на полигоне ждёт Магистр из очень хорошего рода? — с ухмылкой спросил я.

Князь согласно кивнул и сменил тему.

— С севера доходят слухи, и нам нужно будет поговорить, но пока не забивай себе голову. Сосредоточься на… «Магистре из очень хорошего рода».

Я не сдержал улыбку.

Сегодня доказывать свои способности я буду не столько Григорию Арсеньевичу — Демидовы и так знали, с кем заключали союз. Как и Шаховские, ведь и те, и те сделали своё предложение о союзе. Сегодня меня ждали вассалы и ближники князя. Ранг рангом, но Южноуральск — княжество большое, и пусть многие слышали о роде Клинковых, но далеко не все знали, на что я был способен. А мы уже почти лоб в лоб столкнулись с давним и общим врагом. Солнечниками.

И разве моё утро могло начаться лучше, чем с поединка?

Мы отправились на дворцовый полигон. Он был похож не столько на арену для тренировок, сколько на боевой театр. Просторный круглый плац, вымощенный серым камнем, уходил вглубь амфитеатром. Белокаменные стены были иссечены рунами, каждая из которых удерживала магический купол.

Я уже видел подобные арены, но эта выглядело куда мощнее и тяжелее. Каждая плита на земле дышала силой, словно через неё пропускали магию сотни поколений. Я был уверен: этот купол и стены выдержат заклинания даже ранга Архимага.

На простых скамьях амфитеатра уже собрались вассалы. Их было немного — несколько десятков магов и воинов с гербами и сопровождением. Те, кто служил Демидовым и княжеству Южноуральскому, те, кто доказал своё право на место под княжеским знаменем. Когда я появился на полигоне, то услышал приглушённые перешёптывания.

— Это из-за него мы идём на войну?

— Выглядит молодо…

Я шёл вперёд и не обращал внимания на эти голоса. Сомнения можно разрушить единственным способом — силой. И с князем, который уже занял своё место на трибуне, у нас был именно такой уговор.

Рядом с ним были знакомые для меня лица — в конце концов, я изучил историю княжества и его родов, да и на приёме у князя не раз видел их. Соловьёвы, старый род артефакторов, чьи мастера снабжали княжество зачарованными клинками. Крутилины, воинская семья с севера княжества — мы не часто с ними пересекались, но они были первые на северных границах. И, конечно же, Шаховские, пусть и не лично Архимаг, а один из Магистров с сопровождением.

Когда я вступил в круг, воздух дрогнул. Не от ветра. Не от рунической защиты. От меня, от ауры. Я не выпускал её специально, не давил, не стремился показать мощь, но здесь, на древних камнях, она жила собственной жизнью. Волна хаотической силы скользнула по плитам и коснулась зрителей. Кто-то из сопровождения вздрогнул, явно не ожидая такой ауры от молодого мага.

Я увидел, как Мастер из рода Крутилиных напрягся, и его рука сама скользнула к эфесу меча, хотя здесь оружие было бесполезно. Инстинктивная реакция. И очень лестная для меня.

— Это хаос, — донёсся до меня чей-то голос.

Я остановился в самом центре круга. Под ногами камень отозвался низким гулом, будто признавая мою силу.

Я сделал вдох. Воздух был густой, насыщенный магией, с железом и пеплом.

Я едва заметно усмехнулся, ощущая, как под куполом дрожит напряжение.

— Ну что, господа, — сказал я, и мой голос эхом разнёсся по арене, — кто сегодня будет моим противником?

Мой соперник вошёл в круг через другую арку. Высокий, сухощавый, в длинной мантии серебристого цвета, в нём чувствовалась лёгкая усталость и сила.

В конце концов, напротив был Магистр Борислав Якимов. Его движения были спокойными, без суеты, как у человека, который знает цену себе и противнику.

Он лишь занял место напротив меня и тряхнул белобрысой головой с растрёпанными волосами.

— Максим Клинков, — сказал он, его голос был сухим, но без всякой издёвки. — Говорят, ты недавно стал Магистром. Не думал, что у нас будет встреча так скоро.

Он слегка склонил голову в знак уважения. Я ответил тем же.

Мы не были врагами. Сегодня я лишь намеревался снять возможные претензии и сомнения, и Бориславу просто не повезло оказаться на той стороне полигона.

Князь Демидов поднялся с места, его голос разнёсся над ареной:

— Сегодня у нас поединок Магистров. Условия известны: защитный купол и пелена установлены. Смерти никто не допустит, но поражение будет видно всем.

Вокруг меня и Борислава задрожала невидимая пелена. Её можно было заметить, только сосредоточившись. Если собственные щиты падут, а на пелене будет хотя бы небольшое повреждение, то будет понятно, что ты проиграл. Простые правила. И честные. В конце концов, никто и правда не хотел смерти Клинкова или Якимова.

Борислав расправил плечи, его аура мягко развернулась, заполнив круг. Я чувствовал, что он был неплох — в конце концов, Магистром просто так не становятся.

Мы смотрели друг на друга, готовые к битве, и ждали княжеского сигнала.

— Бой! — раздался голос Григория Арсеньевича.

Первым ударил Борислав. С его пальцев сорвался клин воздуха — быстрый, точный, направленный мне прямо в грудь. Для зрителей — простая, но мощная атака. Для меня — поток маны, туго сплетённый противником. Я видел, как линии сходятся в одну точку, в узел переплетения.

Я рванул в сторону и использовал Искажение. Воздух передо мной дрогнул, словно тонкая плёнка воды. Клин сорвался с траектории и с визгом рванул в сторону, ударив в каменную колонну справа. Борислав отскочил назад, его брови дёрнулись вверх.

Я не дал ему времени опомниться и ударил несколькими Клинками хаоса, но они лишь впились в Воздушный щит. Мне же в ответ прилетели Воздушные диски, которые я едва отбил Адаптивным щитом, сплетённым из сконцентрированного хаоса на небольшой площади. Адаптивный щит даже не дрогнул от заклинаний Борислава.

Я специально не ставил полноценный щит и использовал небольшую заминку в свою пользу, и сплёл собственное заклинание.

Небо над куполом почернело. Зрители ахнули, когда первые капли упали на камень. Влажный воздух наполнился запахом кислоты и сжигания. Капли едва касались камня, и он начинал дымиться. По серебристой мантии Борислава пошли тёмные разводы, металл его амулета зашипел. Он взмахнул руками, создавая новый многослойный барьер и спасаясь от падающего с неба Чёрного ливня.

Сегодня я собирался показать новый арсенал, арсенал Магистра. Я видел, как Борислав сосредоточился на защите, как его аура загустела, боясь дождя. Это давало мне пространство для маневра.

Я использовал Хоровод хаоса. Из меня вырвались фантомы. Сначала двое, потом четверо, вскоре они стали дюжиной и окружили Борислава. Каждый — моё отражение, каждый готов к бою.

Одни фантомы создавали видимость атаки, другие — простенькие заклинания, а третьи вторили моей ауре. Борислав резко обернулся, его глаза метались, он пытался вычислить, где я настоящий. Его щиты гасили удары и заклинания. Это уже был не просто Морок, а настоящая сложная смесь хаоса и иллюзии.

Я чувствовал замешательство Магистра. Он разбивал фантомы, но на их месте появлялись новые. Борислав едва понимал, куда смотреть. Он сжал зубы, из его ладони вырвался широкий Вихрь ветра, настоящий ураган, который заставил большую часть фантомов исчезнуть. Но трое моих копий продолжали наступать. Борислав ударил снова, но в этот раз я был готов.

Я использовал Пакт хаоса. Родная стихия внутри закипела, и по телу пробежала волна дрожи. Хаос внутри меня завихрился, превращаясь в небольшие сконцентрированные сгустки бурлящей силы. Мой запас маны буквально сгорал на глазах, но оно стоило того.

Я ударил чистым хаосом прямо в щит Борислава. Атака была намного сильнее обычной. Борислав едва успел прикрыться руками, но раздался взрыв. Воздух и хаос смешались, уши заложило.

Барьер Борислава раскололся, слои его защиты буквально схлопнулись, и Магистр отлетел назад, ударился об камень и застыл. Его мантия дымилась от кислотных капель, волосы были спутаны, дыхание сбилось, но он был в сознании. Он поднял руку, признавая поражение.

— Довольно, — раздался голос князя.

Я остановил все свои заклинания.

Я, как и все присутствующие, видел, что пелена, защищавшая Борислава, покрылась крупными трещинами.

Это означало одно: я победил.

Воздух вокруг меня всё ещё дрожал от прошедшего боя. Я зашагал вперёд и протянул Бориславу руку. Он колебался миг, но всё же ухватился за неё. Его пальцы были холодными.

— Силён, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги. — Благодарю за бой.

Я кивнул.

С трибун раздался нарастающий гул. Не крик восторга, а низкий уважительный шум, вслед за которым над ареной разнеслись первые аплодисменты.

Глава 3

После поединка я вместе с Весной и Арлеттой практически сразу вернулся домой, потому как северный вопрос занял Григория Арсеньевича и род Демидовых полностью. Весть о том, что там произошло, пока не добралась до широкой публики, да и меня ввязывать князь не спешил.

Поэтому проснулся я дома, в Чернореченске, и даже чуть раньше обычного. В груди ощущалась тихая вибрация — магия и хаос с каждым днём всё крепче стабилизировались в моём организме. Недавний поединок с Магистром показал одно: я вышел на качественно новый уровень. Однако между мной и Архимагом всё ещё была настоящая пропасть. Я не приукрашивал: даже боевые Магистры, прожившие несколько сотен лет, скорее всего, были на ступень выше меня. Но отставать от них надолго я не планировал.

Я потянулся и взглянул на Арлетту, спокойно спящую рядом со мной. Я сидел на краю широкой постели. Слуги бы сказали — княжеская комната, но на деле я велел обставить её проще. Шёлк, резьба, мягкие подушки — да, всё это было, но без позолоты и чрезмерных финтифлюшек. Я с улыбкой подумал, что если бы позволил Арлетте взять верх, то мы бы уже жили как в княжеском дворце. А так здесь было всё, что нужно: уют, простор и ничего лишнего.

Впрочем, в особняке Клинковых поменялось не только хозяйская спальня. Весь особняк претерпел новую перестройку. Произошла ли она от того, что я поднялся в ранге и статусе, или от того, что женился на княжне, не так уж и важно. Я поднялся и прошёл босиком по деревянному полу. Он был тёплым — артефактная сеть подогревала пол.

Я оделся и вышел в коридор, оставив Арлетту досыпать. Слуги почтительно склонили головы. Их стало заметно больше, дом ожил и стал намного хаотичнее. В нём гремели кастрюли на кухне, стучали молотки в мастерской, пахло травами из лаборатории Весны.

В коридорах на стенах стало заметно больше картин, а под сводами мягко мерцали магические лампы.

За окном садовники подстригали кусты и поливали пёстрый ковёр из цветов.

Я вышел наружу. Поместье с самого утра было наполнено привычным шумом. Я заглянул в одну из арок, которая вела на тренировочную площадку. Тут уже во всю шли утренние занятия. Десятка два молодых дружинников — часть из них ещё недавно были наёмниками, другие пришли вместе с Арлеттой. Теперь все они носили чёрно-серебристые цвета и герб Клинковых. Команды отдавал Аскольд.

— Руки выше!

— Не стой на месте, защищайся!

Аскольд сейчас был не просто другом и хаоситом. Он воевода, командир и военный советник. Его некогда искалеченное проклятием тело росло очень быстро. Хаос в нём пульсировал, делал его движения резкими и быстрыми. В его руках деревянный меч свистел как настоящая сталь. Он показывал приёмы и техники на собственном примере. В поединке, в бою, как я когда-то. Один из молодых дружинников полетел на землю, едва успев среагировать на быстрое движение Аскольда.

— Вставай, — коротко, по-отцовски, бросил Аскольд. — На войне никто ждать не будет.

Сольвейг стояла чуть поодаль, одобрительно наблюдая за действиями мужа. Она промокла до нитки и тяжело дышала — похоже, что первый раунд тренировок проводила именно она. От неё, так же как от Аскольда, я ощущал горячее уверенное пламя ауры. Они оба перешагнули рубеж и взяли семь звёзд. Я был уверен, что они смогут подняться и выше.

Сольвейг заметила меня и тут же подошла ближе.

— Доброе утро, — поприветствовал её я.

Сольвейг слегка поклонилась и смахнула капли пота со лба.

— Мы собрали ещё два десятка, которые тянут на ядро дружины, — сказала она. — Думаю, сможем натренировать ещё, но…

Она бросила взгляд на новичков, среди которых мелькали и бойцы Арлетты.

— Им нужно время, чтобы сработаться.

— Добро, — ответил я. — Главное — сделать так, чтобы на поле боя они были единым кулаком.

Сольвейг кивнула и бросила взгляд на Аскольда. Он гонял очередного дружинника, который с трудом прикрывался щитом и парировал удары. Глаза северянина светились хищным блеском.

— Этот, — кивнул я на Аскольда, — их точно обкатает.

Сольвейг лишь тепло улыбнулась.

— А ещё Артемий передал первую партию защитных артефактов собственного производства. Нам бы их в деле проверить.

Артемий — это хранитель древностей и артефактор, который пришёл вместе с княжной. Мужчина в возрасте, с седой бородой и круглыми очками с толстыми стёклами. Надо сказать, что специалистом он был толковым, хотя условия у него пока были не идеальные, да и работать ему приходилось не в родном Беловежске, а в Чернореченске.

— Планируйте вылазку, — легко произнёс я. — Бумагу я подпишу.

Я сделал небольшую паузу, перебирая в голове разговоры о севере княжества с Григорием Арсеньевичем, и почувствовал, как инстинкты заставляют мыщцы напрячься. Но я пока отложил эти мысли в дальний ящик.

— Только далеко не выбирайтесь, — предупредил Сольвейг я. — У нас, возможно, будет дело серьёзнее.

Сольвейг кивнула и вернулась к Аскольду.

Я вышел с тренировочного плаца и направился в сторону алхимической лаборатории. Чем дальше я отходил, тем тяжелее становился воздух — в нём чувствовалась известь и запах металла. Даже звуки сменились.

Скрежет доспехов уступил место стуку молотков, звону наковальни, голосам рабочих и шипению магии. Работы шли не только над стенами и защитными башенками, но и над самим поместьем. Благо, большая часть работ уже была завершена, в том числе и над расширением магического полигона. Магическая пелена купола как раз мерцала и виднелась за крышами домов и строительными лесами.

— Максим! — услышал я знакомый голос.

Иван оказался рядом, как всегда, с толстой книгой в кожаном переплёте в руках.

— Работы идут по плану, — тут же принялся отчитываться он. — Артефакторная мастерская готова на две трети. С кузнями закончим после поставки от Велигорских. Купол на полигоне тоже, как видишь, обновили. Теперь выдержит даже заклинания Архимага.

Иван шуршал страницами и иногда поднимал быстрый взгляд на меня.

Я кивнул, глядя на то, как несколько магов-строителей поднимали каменные плиты в воздух и аккуратно укладывали их в основании стены.

— Что с жильём? — спросил я.

— Мы выкупили несколько кварталов вокруг, старые дома перестроили, кое-где расширили, — Иван перевернул страницу. — Людей стало больше, и мы расширяемся. Но специалистов кое-где все равно не хватает…

Я кивнул. Приход Арлетты и её людей был как новый поток маны в заклинание — всё вокруг ожило, но и нагрузка возросла. В поместье теперь было больше посторонних лиц, кое-где слышался другой говор и акцент.

Хранитель древностей, артефакторы, ремесленники, охотники, караванщики, дружинники и телохранители, и даже собственный пивовар. Я понимал, зачем все эти люди последовали за княжной, и более того — зачем они нужны ей. Опора и знакомые лица в чужом доме, благодаря которым она чувствует и является здесь хозяйкой. Её люди во многом усилили род Клинковых, дополнили те позиции и должности, где специалистов у нас просто не было.

Но даже они не могли заменить тех людей, кто прошли со мной Выкречь, Зону и долгий переезд в Южноуральск. Доверие строится со временем, а в случае с людьми Арлетты доверие зависело лишь от одного. От наследника. Когда кровь Демидовых и Клинковых смешается, все вздохнут чуть свободнее. Ну а пока управляющим и казначеем оставался Иван. Естественно, у него были свои люди, и занимался он всем не один — ему во многом помогала Софья.

Мы с Иваном говорили на ходу. Я заметил дым, идущий из труб строящейся кузницы, и услышал звонкие голоса: мастера Арлетты спорили с нашими кузнецами о тзаготовках клинков. Я послушал несколько мгновений, но вмешиваться не стал. Пусть учится находить общий язык. Главное, что в глазах мастеров не зависть и злость, а азарт, а это хороший знак.

Даже стены в особняке были выше, чем раньше, лучше укреплены. С башнями. Внутри стен кипела жизн. Мастерские, лаборатории, склады, учебные помещения, тренировочные залы — всё было соединено в единую сеть. Это не просто родовое гнездо, а узел силы, маленькая крепость и ремесленный центр посреди Чернореченска.

— Хорошо потрудился, — похвалил Ивана я и хлопнул его по плечу.

Бывалый воин, а ныне управляющий, скромно улыбнулся.

— Да брось ты, я ж это…

Иван пожал плечами, закрыл толстую книгу и обвёл руками двор вокруг.

Я попрощался с ним и зашел в лабораторию.

Здесь хозяйничала Весна. Я видел, как она в привычной чёрной робе, с распущенными волосами, давала указания двум молодым подмастерьям. На рунических столах бурлили котлы, в воздухе висел аромат сушёных трав и терпких настоек. Один из её учеников что-то пролил, и эссенция вспыхнула голубым пламенем. Весна только хмыкнула, быстро щёлкнула пальцами, и пламя затихло.

Она изменилась. Не просто ведьма, а полноценный Мастер. Я видел это не только по её мане и магической силе, но и по тому, как её слушали и боялись подвести ученики.

Как только Весна заметила меня, она тут же оставила подмастерьев позади.

— Вечером у нас проверка зелий для дружины, — тут же деловито проговорила Весна, но в её глазах было заметно тепло. — И да, я хочу расширить лабораторию. Места мало.

Я чуть не рассмеялся.

— Конечно. Просто добавим ещё одно крыло к особняку.

— Я серьёзно, — отрезала ведьма, но я видел по улыбке, что она довольна.

— Посмотрим, — усмехнулся я.

За спиной Весны вспыхнули очередные всполохи пламени, на этот раз вдвое выше предыдущих.

Весна молниеносно развернулась, и её голос разнёсся по лаборатории:

— Семён, сколько раз тебе повторять…

Дослушивать я не стал и покинул лабораторию, оставляя ведьму наедине с делами и неосторожными подмастерьями.

Когда я принимал вассальные клятвы ещё в Зоне, то уже знал, что представляет из себя род. Но даже я не до конца ожидал, что всё так быстро разрастётся, а забытый род вновь расправит плечи.

Огорчало лишь одно: я всё ещё не мог найти ни следа других Клинковых. Как будто они просто растворились в хаосе. Меня в очередной раз что-то кольнуло. Но факт оставался фактом — Клинковых в Южноуральске и в Сибири уже давно не было.

Обход поместья для меня стал утренней традицией, хорошей привычкой. Как у хищника, обходящего свои владения. Или как у человека, который долгое время провёл в тренировочной комнате, поглощая эликсиры и зелья для того, чтобы стать сильнее. Но сила рода Клинковых теперь заключалась не только в поместье, дружине и верных людях, но и во внешних связях.

Именно потому позднее, к вечеру, когда я вошёл в зал родового совета, где раньше был алтарь Троицких, я увидел знамёна союзных родов на стенах: Нестеровых, Демидовых, Железных, Велигорских, Володиных и ещё нескольких небольших семей. Это был просто знак, но он показывал многое.

Я на мгновение задержался у двери. В воздухе висел запах воска и бумаги, вместе с ним — тихое напряжение. Когда-то мы собирались у костра в Зоне, чаще всего по вечерам и ночам, или в тесных трактирах. Теперь всё изменилось. Зал совета был просторным, с высоким сводом и круглым столом в самом центре.

Слуги за моей спиной закрыли двери, и я прошёл к своему месту во главе стола. Совет и ближники уже заняли свои места. Я видел, что каждый чувствовал вес должности — это было важно.

Аскольд и Сольвейг успели переодеться и передохнуть от утренних и дневных тренировок. Они были столпами рода, когда дело касалось боевой мощи. Но самое важное — воины тянулись к ним как к примерам и образцам, что пробиться в высшие эшелоны рода Клинковых можно с самых низов. Даже без доспехов, в простых кафтанах, они смотрелись боевито и немного угрожающе.

Рядом с ними — Ира и Серёга Володины. Сегодня они присутствовали на совете — молодые, но уже пятизвёздочные, пусть и только-только подняли новый ранг. Взгляды прямые, уверенные. Ира держала при себе колчан, у неё была привычка не расставаться с ним даже на совете. Серёга же крутил в руках резной жетон дружинника и явно скучал без меча.

Весна была ближе к моему месту. Глаза светились зелёным, и она смотрела на меня с едва заметной улыбкой. По другую сторону сидела Арлетта в светлом платье с изысканно подобранными аксессуарами. Она едва заметно коснулась моей руки, когда я проходил мимо и садился.

На её стороне были её люди. Святослав — молчаливый телохранитель и толковый воин с седой бородкой, связанной в пучок, и лысой головой. Он мне нравился — говорил мало, действовал без лишних вопросов. И и самое главное — уважал силу. А её у меня было достаточно.

Фёдор Вяземский — администратор, которого князь доверил сопровождать дочь. Умные глаза, чисто выбритые щёки, в руках всегда книга с записями. Он был чем-то похож на Ивана, только происхождением поблагороднее.

Рядом с ним — Артемий, мастер-артефактор. И слуги поменьше. Среди них выделялась Ольга, согласно доступной мне информации, молодая девушка с русыми косами и голубыми глазами занималась организацией балов и приёмов у князя и держала один из самых модных салонов в Беловежске.

Насколько я знаю, она была из одного из побочных родов Демидовых. Её сеть раскинулась по всему Южноуральску и за его пределами. Пусть дорогое платье и отстранённый высокомерный вид не обманывают вас — она была отличным информатором. Её птички часто приносили полезные новости.

Совет рода в полном составе собирался редко. Вот и сегодня, например, не было Ромы. Он был занят переговорами с родом Кузнецовых. Мы несколько раз перехватывали нужные им товары, и возник спорный момент. Он наложился в том числе и на новость о расширении наших территорий внутри города.

Ничего критичного, но подобные противоречия нужно решать в корне или выкорчёвывать их целиком. Потому с ними и говорил Рома. Он в последнее время всё меньше времени проводил с семьёй и больше в разъездах и переговорах. Пусть он и достиг потолка в магическом ранге, но сильно вырос в значимости в роде.

Я обвёл всех присутствующих взглядом.

— Начнём, — коротко сказал я.

Мы разобрали несколько вопросов — говорили люди как с моей стороны, так и со стороны Арлетты. Наконец поднялся Иван. Он привычным тоном зачитал список дел: торговые доходы, состояние складов, новые закупки. Его голос звучал сухо, но в нём сквозило удовлетворение. Торговля с Велигорскскими и Нестеровыми укрепилась. В Южноуральске наши лавки приносили всё больше прибыли.

— Основная проблема, — сказал Иван, — нехватка рук. Даже несмотря на новые лица. Мы растём слишком быстро. У нас не хватает мастеров. Слуги справляются, но если так дальше пойдёт, то придётся привлекать людей со стороны. — Он сделал небольшую паузу и значительно посмотрел на меня. — А по некоторым проектам это просто невозможно.

Я кивнул. Я и сам видел, что даже с недостроенными мастерскими у нас не хватало людей, и даже с полноценным завершением реконструкции их не станет больше. Более того, Иван был прав: если раньше мы не занимались высокоранговыми артефактами, камнями и трофеями, то сейчас некоторые вещи я просто-напросто не мог доверить сторонним людям. Да даже их присутствие в некоторых зонах поместья было запрещено категорически.

Следом раздались отчёты и голоса с разных сторон стола.

— Дружина растёт, но нужно больше оружия и доспехов, — заговорила хрипловатым, но уверенным голосом Сольвейг. — Столкновение с солнечниками неизбежно. Без хороших клинков и доспехов они будут просто мясом.

Кузнец со стороны Арлетты поднял голову, его глаза вспыхнули интересом.

— У нас есть наработки, — сказал он. — Как только закончим работу с заготовками, сможем наладить производство артефактных клинков на постоянной основе.

Сольвейг посмотрела на меня и едва заметно пожала плечами.

— Хорошо, — кивнул я. — По всем вопросам обращайся напрямую к Аскольду и Сольвейг. Они как раз вскоре отправятся в небольшую вылазку в Зону и смогут протестировать новые клинки.

Я увидел, как обе стороны почти синхронно кивнули, во взглядах мелькала тень удовлетворения. Похоже, что сотрудничество было всем по нраву.

А вот с вопросом о расширении лаборатории вышло чуть интереснее. Весна, привычно через успехи и новые зелья, пришла к логичному выводу.

— Мне нужно больше места, — мягко произнесла она. — Количество подмастерьев-алхимиков увеличилось вдвое, и мы набрали очень толковых учеников. Но если негде будет работать, то те редкие травы, что у нас есть, просто засохнут.

Я заметил, как Арлетта слегка усмехнулась. Весна уловила это и бросила на неё быстрый взгляд. Несмотря на то что они установили границы и наедине были близки, в публичном поле у них всё ещё было привычное соперничество.

— Я могу заняться закупками, — спокойно произнесла Арлетта. — У нас есть связи с торговыми караванами, которые поставляют эти ингредиенты прямо из столицы.

Я видел, как Весна быстро прикусила губу, но помощь Арлетты была кстати.

— Значит, сделаем, — подвёл итог я. — Под расширение всё равно понадобятся новые ингредиенты.

Весна кивнула. Я знал, что это вложение окупится: ведь переход на следующий ранг, пусть и далёкий, будет напрямую зависеть от того, какой алхимией обладает род Клинковых.

Совет продолжился. Были свои моменты стычек и перепалок. Обсуждали продовольствие, несколько внутренних конфликтов и ситуаций, возникших недавно, а также последние результаты экспедиций в Зону. Род не стоял на месте. Клинковы продолжали частенько выходить в Зону и приносить артефакты, части монстров и алхимические ингредиенты. В конце концов, репутацию боевого рода нужно было поддерживать.

Договорились сформировать отряд разведки и набрать людей для того, чтобы отправляться глубже. Это дело я поручил Серёге с Ирой. Ребята буквально засветились. Но это было логично: развитие всегда нужно поддерживать и подталкивать своих людей ещё выше.

Совет продолжался долго, и даже несмотря на обсуждение и решение, я всё равно чувствовал, что люди Арлетты держались чуть-чуть особняком. Не было неуважения или даже шанса на предательство, но они больше оглядывались на Арлетту. Да и треть из того, что мы обсуждали, напрямую проходило через неё или её людей.

Арлетта, словно прочитав мои мысли, аккуратно сжала мою руку своими тонкими прохладными пальцами. В её серебряных глазах не было никакого вызова — лишь покорность и тепло. Она была хозяйкой и знала это.

— На сегодня всё, — сказал я наконец, когда мы обсудили все вопросы. — Иван вместе с Фёдором Вяземским подготовят список решений. У каждого из вас есть свои задачи. Я жду результата.

Люди поднялись. Кто-то поклонился, кто-то просто кивнул. Но совет завершился.

Вот только пока остальные выходили, двое не спешили покидать зал совета. Если с Арлеттой всё было понятно, то с Ольгой всё было интереснее.

Предчувствие, которое я ощущал на протяжении всего дня, достигло предела.

Весна задержалась в дверях и с интересом посмотрела на меня, но помощь мне не потребовалась. Раз уж Арлетта хотела поговорить со мной и Ольгой наедине, то почему бы и нет? Она имела на это право. Поэтому я коротко кивнул, и двери зала захлопнулись, оставив нас втроём.

Я прочитал ситуацию и тут же повесил вокруг нас Полог, притом многослойный.

Я взглянул на Арлетту.

— Макс, — тихонько произнесла она, — выслушай, пожалуйста, одну проблему.

— Хорошо, — быстро ответил я и взглянул на Ольгу.

Ольга нервно перебирала цепочку пальцами. Она вздохнула и заговорила.

— Информация связана с тем, что происходит на севере княжества. И новости… — Ольга кашлянула, прочищая горло, — …катастрофические.

Глава 4

— Катастрофические… — задумчиво проговорил я.

Мой голос эхом разнёсся по залу, создавая театральный эффект, которого я не задумывал и от которого Ольга, помощница Арлетты, невольно дёрнулась. Мои пальцы сами собой стучали по деревянной столешнице, и я внимательно смотрел на Ольгу. Я знал о ней ровно столько, сколько было необходимо: логичная, деловая, обычно спокойная женщина, которая занималась особыми поручениями жены. Впрочем, за её спокойствием я видел холодную тревогу и напряжённость.

— Я слушаю, — нарушил я тишину ещё раз.

Ольга взглянула на Арлетту, пытаясь найти то ли ответ, то ли спасение. Впрочем, разговор начала она сама. Арлетта едва заметно кивнула, почти не шевельнувшись.

— С севера прилетели птицы, — осторожно начала Ольга, — и похоже, что там случилось что-то непредвиденное.

— Что-то непредвиденное, — я повторил её слова серьёзно, без тени насмешки. — Это очень неопределённо. Я бы хотел конкретику.

— Конкретики у меня нет, — сухо отозвалась Ольга, — но тревожные признаки есть, и не в первый раз.

Арлетта положила прохладные пальцы на мою ладонь и пустила небольшую освежающую волну по моему телу. Я лишь невольно улыбнулся.

— Простите, — Ольга склонила голову, приняв мои эмоции за угрозу.

Может, с ухмылкой или усмешкой перепутала.

— Север, значит… — протянул я, ощущая, как хаотическая аура внутри отзывается.

Хотя, возможно, это была магия Арлетты.

— Кто связан клятвой? — напрямую спросил я Ольгу. — Ты или твои птички?

Ответом мне было молчание. Тишина накрыла зал. Впрочем, она была громче слов. Было слышно, как потрескивает древесина в зачарованном камине.

— А ты что скажешь? — взглянул на Арлетту я.

Она смотрела на меня кристально чистыми серыми глазами.

— Я… — Арлетта запнулась, — знаю только, что отец в последний месяц не появлялся во дворце.

— Допустим, — пожал плечами я. — У нас, как вы знаете, практически открытое противостояние, так что не удивительно, что Григорий Арсеньевич занят, притом работой на местах.

— Вот только дядя Василий тоже уехал по делам, — добавила Арлетта победоносно смотря на меня.

Я сразу понял, что под дядей Василием она имеет в виду Василия Шаховского. Я вновь не сдержал улыбку. Иногда эта ледяная принцесса удивляла меня.

— У тебя тоже есть свои птички? — спросил я, чуть приподняв брови.

— Да, — прямо и без отговорок заявила Арлетта. — Ты даже с несколькими познакомился на свадьбе. Ну, помнишь, ты знакомился с…

Дальше началось постепенное перечисление подруг и знакомых девушек в разной степени знатности, которые входили в круг общения Арлетты. Она, в отличие от меня, балами, приёмами и прочими социальными активностями не пренебрегала, и у неё сформировался довольно обширный круг общения. Как с очень знатными, так и с менее знатными людьми.

— Стоп, — остановил её я. — Довольно. Я понял. Север, значит.

Арлетта бросила быстрый взгляд на Ольгу.

— Значит, точной информации у вас обеих нет? — ещё раз уточнил я.

Ольга покачала головой. Арлетта же заговорила:

— Я только знаю, что Василий вместе с отцом уже не первый год пытаются переманить на свою сторону могущественного лекаря, и отец до того, как… ну, ушёл в работу, как раз снова занимался этим вопросом.

— Ещё, — добавила Ольга, — совсем недавно проводилась перепись магов.

Лекарь, перепись магов и два Архимага, ушедших с головой в работу. Если сложить всё это с нарастающим обострением с солнечниками, то вывод оставался один.

— Что же, они там решили без меня войну начать?!

Я почувствовал, как хаос внутри пришёл в движение. Одна мысль о том, что я мог пропустить заварушку, заставила моё сердце биться чаще.

— Не дело… — пробормотал я, выстраивая планы.

— Максим, — Арлетта чуть сжала мою ладонь.

Я вновь взглянул в её глаза и увидел в них нотку беспокойства и заботы.

— Пожалуйста, береги себя.

— Не переживай, — спокойно ответил я. — Если Григорий Арсеньевич и Шаховский затеяли авантюру, то мешать им ни к чему. Понадоблюсь — сами позовут.

Арлетта чуть приподняла брови, явно не поверив моим словам ни на йоту.

— Но? — спросила она.

— Но быть в курсе происходящего в княжестве я обязан, — продолжил говорить я. — Так было всегда и так должно быть. Информация зачастую сильнее клинка.

Арлетта лишь вздохнула и поправила белые пряди. Я же уже знал, что следовало сделать.

— Я отправлю отряд на север. Аскольд с Сольвейг как раз хотели обкатать бойцов в новой вылазке. Я дам такой шанс, только сменю направление.

Я пока не знал, что конкретно затеяли Архимаги, но у меня было предчувствие, что узнать следовало. Хотя это могло быть и просто мое любопытство.

И так уж совпало, что я правда мог выделить отряд для небольшой разведки на севере княжества. В крайнем случае — вернуться ни с чем, или те же Демидовы отправят их обратно.

В итоге я ненадолго задержался и поспрашивал Ольгу, но кардинально новых вещей не узнал. Единственное, что во всём этом меня озадачило — это её формулировка. Катастрофы сами с собой не случаются.

Первым делом после завершения разговора я направился в лабораторию, где обычно трудилась Весна. Я нашёл ведьму за широким столом, склонившуюся над толстым томом. В воздухе чувствовался запах сушёных корней и горькой смолы.

— У меня есть для тебя поручение, — сразу перешёл к делу я.

Весна подняла голову и улыбнулась краешком губ. Её глаза сверкнули живым любопытством.

— Слушаю и повинуюсь, — игриво произнесла она, покачав головой, от чего чёрные локоны замелькали в воздухе.

В этом мире я был уверен в одном: ищущий всегда найдёт. Если Шаховские с Демидовыми собирались вступить в конфликт, то первым делом им понадобится не только лекарь, но и медикаменты.

— Я хочу, чтобы ты собрала травы. Редкие и не только. Если придётся — выкупи у соседних родов или торговцев.

Весна облокотила подбородок на ладошку и внимательно слушала меня.

— Особенно интересуют травы с севера. Лекарственные.

— Угу, — пробормотала ведьма. — А что мне потом с ними делать?

Я задумался.

— Пусть в хранилище лежат. На нужный день.

Весна недолго изучала меня изумрудными глазами, а затем произнесла:

— Я подключу своих учеников и людей из лаборатории. Потребуется какое-то время, но всё сделаю.

— Спасибо.

— Спасибо мне не хватит, — Весна улыбнулась и облизала губы.

— Сначала дела, — усмехнулся я и подмигнул ей.

Я развернулся и вышел из лаборатории. Весна лишь вздохнула мне вслед.

— Так нечестно.

Я знал: одними травами здесь не обойтись. Нужно аккуратно разузнать всё напрямую и послать отряд, да без всяких новичков. Хотя прикрытие отличное.

На тренировочном полигоне кипела жизнь. Бойцы скрещивали мечи, упражнялись в спаррингах, но громче всего разносились короткие команды старших дружинников.

Когда я показался внутри, шум притих. Моя аура давила — не намеренно, но каждый, кто находился рядом, чувствовал тяжесть и уважение к Магистру хаоса.

— Чего замерли? — прорычал Аскольд. — Команды стоп не было!

Казалось бы, одна фраза, но именно она заставила всех вокруг вернуться к тренировкам. Вновь раздались удары дерева о дерево и зазвенела сталь.

Я позвал Аскольда к себе.

— Смотрю, времени ты не теряешь, — улыбнулся я.

На что он только пожал плечами.

— Ну так, а чего без дела сидеть? Ты же меня знаешь, командир. Мне иначе в четырёх стенах скучно.

— А вот это, — усмехнулся я, — мы как раз скоро исправим.

Через некоторое время я уже находился под Пологом вместе с Аскольдом и Сольвейг.

— Север, значит… — прищурился Аскольд. — Далековато.

— Официально это будет обычный поход в Зону, — спокойно ответил я. — Разведка, сбор ресурсов, обкатка бойцов.

— А неофициально? — тут же догадался Аскольд.

— Неофициально мне нужна информация. До меня дошли слухи о каких-то проблемах. Я бы хотел быть готовым.

Сольвейг с Аскольдом переглянулись.

— Я ещё дам точный инструктаж позже. Сейчас лишь хочу услышать: готовы ли вы?

— Готовы, — почти одновременно ответили супруги.

— Вот и славно, — улыбнулся я. — Группа будет небольшой, но боевой. С вами пойдут Ира и Серёга, а также часть людей Арлетты. Если вдруг ничего не найдёте, то хотя бы укрепите доверие.

Аскольд на мои слова лишь усмехнулся.

— Ничего, я уже почти научил княжеских дружинников работать по-нашему.

После этого разговора я распорядился о выделении припасов, распределении артефактов и прочих моментов, нужных для рейда. Аскольд вместе с женой отправились собирать бойцов. В принципе, их отряд был практически готов — они и так уже последние пару недель были в предвкушении.

На следующее утро отряд уже был готов отправиться. Аскольд деловито осматривал бойцов, проверяя готовность. Сольвейг, как всегда, держалась серьёзно, будто уже готовилась к бою. Ира стояла в стороне и проверяла тетиву лука. Серёга же о чём-то негромко переговаривался с Игнатом. Люди Арлетты хранили молчание, но их глаза светились азартом. Для многих это был первый поход бок о бок с моими людьми.

На меня при виде вооружённого и готового отряда даже нахлынула ностальгия. Мне было немного жаль, что я остаюсь позади, но мне предстояло получить недостающую информацию — не только через Весну, но и с помощью Ромы. Не зря же он последние месяцы чаще проводит в гостях у знати.

Поэтому я лишь просто скомандовал:

— В путь!

Каждому из нас предстояло выполнить свою работу.

***

Солнце ещё не успело подняться из-за гор, а отряд уже был в пути. Приказ командира был законом. Аскольд привычно ехал впереди, осматривая дорогу и окрестности в оба глаза. Ему стало намного сподручнее, но уверенности прибавляли не только глаза.

Рядом ехала Сольвейг, её широкий клинок висел за спиной и выглядел как обещание того, что любой, кто посмеет напасть, будет разрублен надвое. Северянин хорошо знал характер валькирии. Впрочем, он и сам чувствовал — как телом, так и духом, — что стал сильнее.

Тело стало поджарым, рефлексы быстрыми, быстрее чем когда-либо. Глаза подмечали то, чего раньше увидеть он просто не мог. Жаль, что его нынешнюю форму не довелось увидеть тем, кого он когда-то вёл на драккаре по северному морю.

— Вот скажи, Сольвейг, — негромко спросил Игнат, — зачем мы вообще на север прёмся? На юге тепло, зверей полно, Зона рядом, а тут только сопли морозить.

— Север, — с ухмылкой проговорил Аскольд. — Какой же это север?

Игнат развивался и рос, как и все остальные. Все, кого объединил под своим знаменем Максим Клинков.

— Чтобы ты побольше болтал, — ответил Серёга и хлопнул Игната по плечу, отчего тот чуть не выпал из седла.

— Куда? — Игнат замахал руками, стараюсь держать равновесие. — Говорил же! Я пока плохо держусь в седле.

Ира с Сольвейг обменялись многозначительными взглядами и тихонько засмеялись.

Небольшой отряд двигался бодро. Аскольд пока позволял подобные смешки и разговоры. В конце концов, путь по землям местных баронов, графов и прочей знати был привычным и лёгким. Места были ухоженными и безопасными: крепкие избы, приветливые крестьяне, выходящие навстречу.

Отряд был в пути меньше недели, и с каждым днём приходилось всё больше и больше забирать в сторону гор. Ветер становился прохладнее, хотя Аскольда он не мог заставить даже поёжиться, чего не сказать о некоторых других участниках вылазки.

— Пару вёрст в седле, — раздался бас из-за спины, — и уже жалобы.

Голос принадлежал Петру. Он был полной противоположностью Игната: невысокий, коренастый, но сбитый как дубовая бочка, набитая камнями. Несмотря на рост и габариты, в седле он держался уверенно, хотя Аскольд иногда с интересом поглядывал на ратника Арлетты.

— Я, когда в стременах стою, — ответил Игнат, расплывшись в ехидной улыбке, — хотя бы ногой до земли достать могу.

— Ах ты ж! — беззлобно пробасил Пётр и качнулся к двуручной секире.

Игнат, вопреки уверениям, что он плохой наездник, пришпорил лошадь и поспешил немного удалиться от Петра.

Впрочем, обмен подколками у этих двоих шёл с самого Чернореченска, и кажется, что это во многом помогало двум группам, никогда не работавшим вместе, найти общий язык. Аскольд козырнул Петру, на что тот лишь ответил усмешкой в густую чёрную бороду.

За время тренировок в Чернореченске, несколько вылазок и путь сейчас, Пётр ни разу не опротестовал или даже мало мальски оспорил позицию Аскольда. Слово главы рода было законом для всех.

Пустой трёп и подколки продолжались следующие пару часов, пока отряд всё ближе и ближе подъезжал к горам. Вот только Аскольд резко поднял руку вверх, заставив всех замолчать. Впереди дорога шла под каменным уступом, который нависал прямо сверху. С него торчали острые пики горной породы, а ветер тянул сверху сухие листья и песок.

Что-то внутри подсказывало северянину, что здесь стоит быть осторожнее.

— Осторожно, — сказал Аскольд. — Колдун, поставь щит сверху.

Приказ Аскольда выполнился сразу: над отрядом возник Барьер, готовый остановить любое воздействие. Но перед тем как Аскольд отдал приказ двигаться дальше, предостережение сбылось.

Сверху с грохотом сорвалась глыба и ударилась о склон. Она рассыпалась на куски. Один осколок прошёл в полушаге от Игната и его лошадь встала на дыбы, чуть не сбросив его. Люди спешно натянули поводья.

— Чертова гора, — выругался Игнат.

— По одному, в обход камней, — приказал Аскольд без суеты.

Северянин увидел, как сверху отряд накрыл ещё один слой защиты. Отряд прошёл дорогу медленно, лошади фыркали и норовили сорваться, и лишь когда все выбрались на открытое пространство, можно было облегчённо перевести дух.

— Командир у нас глазастый, — одобрительно проговорил один из колдунов, который тоже был из рода Демидовых.

— Это ты его ещё раньше не видел! — усмехнулся Серёга, заставив людей Арлетты непонимающе переглянуться.

— Разговоры, — сурово приказал Аскольд.

От последней деревни они отошли уже прилично и были за много вёрст до следующей. Здесь уже пора было собраться.

— До следующей команды — режим тишины.

Возражений не было. Их просто не могло быть.

Все чувствовали, что дальше путь станет только сложнее.

Дальнейшая дорога вдоль гор прошла в постоянном напряжении. Взгляд Аскольда метался по холмам и лесополосе, и каждый раз, когда дорога уходила в овраг или за крутой поворот, он замедлял отряд. Еще, он периодически отправлял вперёд группы разведчиков, чтобы осмотреть местность.

Вскоре, когда солнце ушло за горизонт, пришлось искать место для ночлега. На этот раз остановиться на постоялом дворе или в деревеньке не удалось — пришлось располагаться в холмистой местности у гор, рядом с небольшим ручейком. На той стороне виднелись верхушки деревьев.

— Разведка вверх, — коротко скомандовал Аскольд.

Воины быстро спрыгнули с лошадей, и Сольвейг возглавила подъём на склон. Тройками бойцы осмотрели окрестности и вернулись с хорошими новостями: никакой засады нет.

— Командир, — обратился к Аскольду один из демидовских, — там впереди завал.

— Ещё один? — поинтересовался северянин.

— Да, обвал совсем свежий. Как будто несколько поросших на склоне деревьев вниз сорвались, там камни да щепа с трухой.

— Плохо, — пробормотал Аскольд.

Он знал, что всегда следовало иметь несколько путей отступления на всякий случай, и заваленная дорога ему не нравилась. Им в случае чего придётся идти либо назад, либо в лес. В гору влезть просто так быстро не выйдет.

— Нужно разобрать, — неохотно произнёс Аскольд.

Риск был в любом случае, и работать им придётся либо сейчас, либо утром.

Но что-то в тени леса его смущало, поэтому он всё-таки решил отдать такой приказ.

Боец Демидовых вздохнул, взъерошил тёмные волосы, но спорить не стал.

— Может, это, — предложил Серёга, — магов попросим? Они за полчаса управятся.

Аскольд покачал головой.

— Не чувствуешь, да? — спросил он Серёгу.

Молодой Володин только пожал плечами.

— В воздухе совсем нет магии, — подсказал ему Аскольд. — Уж очень мне не нравится, что здесь так чисто. Но нарушать этот покой мы не будем. Да и для наших бойцов этот завал — разминка.

И самое главное — не было ни следа людей или подготовки к войне. Но этого Аскольд добавлять не стал.

Серёга кивнул, засучил рукава и направился к завалу.

В итоге расчищать путь пришлось всем вместе. Бойцы также были расставлены на посты, чтобы наблюдать за окрестностями.

Демидовские ворчали, но работали плечом к плечу с Аскольдом и остальными, да и Пётр их подгонял праведными пинками и подзатыльниками. В итоге валуны сдвинули, деревья вместе с щепой расчистили.

И лишь потом остановились на привал среди холмов.

Лагерь расположили как следует: с дозорами, ловушками и ограждениями. От своего слова Аскольд не отказался — магию пока не использовал никто. Что-то внутри, прямо там, рядом с хаосом, подсказывало ему, что магию пока лучше поберечь.

Уже после ужина к нему подошла Сольвейг.

— Смотри, — тихонько произнесла она и достала из мешочка пыль.

Аскольд взял у жены горсть пыли и развеял её чуть в сторонке, образовав облако. Пыль светилась, висела в воздухе и словно блестела искрами. Магический фон странно пульсировал.

— Никогда не видел, чтоб камни так светились, — пробормотал Аскольд.

— Как будто они впитали магию, — добавила Сольвейг.

— Не к добру.

Сольвейг приобняла мужа и чмокнула его в щеку.

Ночью, когда костры почти догорели и дружина улеглась, в деревьях там, где Аскольд заприметил что-то неладное ещё засветло, раздался даже не вой, а скрежет. Не звериный и не человеческий. Лагерь мгновенно пришёл в движение. Сольвейг вскочила, схватив двуручный меч, Аскольд уже смотрел в глубину леса.

Твари бросились из темноты так быстро, что глаз за ними едва не поспевал. Пятеро заражённых лисиц с раздвоенными пастями и мутными глазами чуть ли не катились клубком по земле. Они бросились к лагерю отряда, практически исчезая в тени.

В лесу у них было преимущество. Здесь же, как только они достигли ручейка, по ним ударили сразу несколько стрел и арбалетных болтов. Один из наконечников разорвался совсем близко с лисицей, и тушку разбросало по камням.

Ира соображала быстро и попала точно рядом с монстром.

Маги начали плести заклинание, когда Аскольд воскликнул:

— Не сметь! Никакой магии!

Его всё ещё не отпускало тревожное чувство. Он многому научился у Максима Клинкова, но в первую очередь — верить не только себе, но и хаосу внутри себя.

В итоге Аскольд с Петром возглавили небольшой отряд ближнего боя. Воины сомкнули щиты и действовали слажено, пока Ира и ещё двое арбалетчиков прикрывали их издалека.

Выпад — и Аскольд пробил одну из пасти тварей, а Пётр размозжил другую в кашу, ударив её топором плашмя.

— Один-один, — пробурчал Пётр.

Темноволосый воин, который не хотел разбирать завал, умудрился насадить ещё одного монстра на копьё. Последний оставшийся в живых хищник бросился обратно в лес, но, не добравшись до деревьев, оказался прибит зачарованной стрелой Иры.

Когда отряд выждал некоторое время и проверил окрестности, Аскольд позволил себе немного расслабиться.

— Зато у неё два, — Аскольд кивнул на Иру и отправился назад к лагерю в отличном расположении духа.

Если даже считать результаты боя, в общем счёт был три-два. Но самое главное, что бой был скоротечным и успешным, а в строю что одни, что другие работали так, будто уже не раз ходили в совместные походы. И самое главное — опасности вокруг Аскольд больше не чувствовал.

С утра бойцы двинулись дальше. Несколько раз им пришлось зайти в лес, который казался пустым — даже не из-за животных или людей, скорее из-за нехватки растений. Словно они все приближались к границе, к чему-то, что было настолько опасно, что даже природа хотела сбежать.

— Не к добру, — пробормотал Пётр, и Аскольд был с ним согласен.

Особенно когда днём отряд столкнулся не с монстрами, а с парой волков — худых и изголодавшихся. Они бросились на отряд, но бой вышел коротким.

— Тьфу! — сплюнул Серёга.

Это он отправил одного из волков в полёт к камням пинком, усиленным хаосом, и сейчас смотрел на то, как из тела хищника шёл мутный кисловатый дым.

— Будто гнил изнутри. Что за вонь?

— Не подходить, — на всякий случай скомандовал Аскольд.

Но желающих приблизиться не было. В итоге отряд обошёл место стороной и стал двигаться ещё осторожнее.

Эта вылазка не была похожа на остальные. Да, здесь недалеко был один из очагов Зоны, и сюда вполне могли забраться монстры, но всё казалось каким-то неправильным, не таким, не как обычно. Был ли это север княжества, который выглядел по-другому, или что-то ещё — Аскольду и отряду ещё предстояло узнать. В конце концов, за этим их сюда и послал Макс.

— Смотрите, здесь следы.

Мимолётное облегчение, которое принесло появление живности, длилось недолго. Следы зверей были с раздвоенными лапами и странными отметинами. Каждый шаг ближе к чему-то неизведанному отзывался новым давлением, и даже птицы в небе летели в противоположную сторону. Туда, откуда пришел отряд.

Аскольд ощущал то же самое: магия вокруг словно медленно испарялась.

На следующий день дорога вывела к небольшой деревушке. Вот только встретили отряд не люди, а тишина. Дома стояли пустыми, двери распахнуты, земля у порогов была в пятнах со странными буро-чёрными разводами. В воздухе стоял запах железа и чего-то горького.

Аскольд дал сигнал, и отряд не стал заходить в деревню, а обогнул её по дуге, осторожно осматривая окрестности, изучая местность. Маги побледнели — было видно, что им от запаха и местности приходилось совсем тяжело.

— Пётр, возьми бойцов и останься здесь с магами, — негромко произнёс Аскольд. — А то они совсем никакие.

Пётр выполнил команду. Отряд двинулся дальше без прикрытия волшебников. Вскоре они поднялись на небольшую возвышенность. Внизу, в низине, горел свет. Несколько магов в простых мантиях пытались возвести круг защиты. Их руки дрожали.

— Нам нужно по… — начал было говорить темноволосый боец, но Аскольд прервал его взмахом ладони.

— Смотри, — коротко бросил он.

Маги использовали амулеты и старались вызвать заклинание. Мана вспыхивала, но не задерживалась. Аура вырывалась из них и плавилась, как бумага, поднесённая к огню свечи.

Один из магов закричал. Его тело выгнулось, кожа почернела, и он рухнул, словно его выжгли изнутри.

Один из магов вытянул руку, заклинание вспыхнуло и тут же погасло, будто кто-то выдул огонь изнутри. Второй закричал — и из его глаз и рта пошёл дым, а тело рухнуло, словно пустая оболочка.

Лишь последний маг пытался воздвигнуть защитный круг до последнего, но и он просто рассыпался прахом.

Отряд застыл. Кто-то перекрестился, кто-то судорожно сжал рукоять меча. Аскольд знал одно: приближаться нельзя, это смерть.

— Чёрт возьми… — пробормотал Пётр.

И тут — раздались чужие голоса. Ровный топот заполнил низину.

— Приготовиться к бою! — коротко скомандовал Аскольд.

С противоположной стороны низины показались золотистые знамёна со знакомым гербом.

Аскольд недоуменно выпалил:

— Что за чертовщина?!

Глава 5

Отряд едва успел занять выгодную позицию на уступе холма, и только тогда Аскольд смог рассмотреть знамёна поближе.

— Отставить! — громко скомандовал он.

Всадники перед ними двигались неторопливо. Это не было похоже на наступающее построение или силу, которая должна была столкнуться с его отрядом лоб в лоб. К тому же на золотистых знамёнах красовался герб знакомого ему рода. Княжеского рода Демидовых. Что всадники князя делали в этой богами забытой земле — непонятно, но врагами они не были.

Аскольд поёжился от сырого ветра, тянувшегося из низины. Он принёс с собой запах глины и прелой листвы. Всадники приблизились. Аскольд сделал несколько шагов навстречу. Вот только вместо приветствия Аскольд услышал резкий, почти угрожающий звук натянутых тетив.

— Стоять! — раздался гортанный окрик, тяжёлый как плеть. — Ещё шаг — и стрелы пойдут вперёд слов!

Аскольд слышал, как за спиной заскрипели доспехи и заскрежетали мечи. Он в тот же миг поднял руку, останавливая Сольвейг и остальных. Аскольд вместе со стальным отрядом шагнул чуть ближе друг к другу, прикрывая фланги, но оружие никто обнажать не стал. Это означало бы признать намерение биться, а Аскольд приказа не давал.

Более того, все с интересом разглядывали дубы на золотистых флагах.

— Отлично, — пробормотал Серёга и приподнял щит чуть выше. — Вот тебе и союзнички…

— Тихо, — одёрнул его Аскольд.

Ему, правда, скорее следовало успокаивать Сольвейг. Она стояла по правую руку от него, и в её позе чувствовалась напряжённая готовность рвануться вперёд, если потребуется. Светлые волосы почти искрились под лучами солнца, а глаза были прищурены, как у хищной птицы.

Аскольд насчитал порядка тридцати бойцов — все всадники. Кто-то с луками, кто-то с копьями. Даже если бы Пётр и его дружинники были здесь, а они остались позади с магами, это было бы тяжёлое сражение и кровопролитное.

Впрочем, со стороны всадников прозвучали не только угрозы. Бородатый мужчина в шлеме с бармицей спешился и сделал несколько шагов вперёд. На нём была меховая накидка поверх дорогой кольчуги, а на груди — знак. Скрещенные дубовые ветви.

Похоже, что это был воевода.

— По чьей воле вы тут? — его голос прозвучал низко и тяжело. — Чужакам здесь не место.

Было не удивительно, что воевода не узнал перед собой род Клинковых — союзный для них род. Ведь Аскольд, как и сам Максим Клинков, редко вывешивал свои знамёна или носил цветастые накидки, что и бойцам своим прививал. Иногда лучше лишний раз не светиться, а уж в этом задании и подавно. Особенно учитывая постоянную угрозу от солнечников.

— Мы не чужаки, — спокойно, но твёрдо ответил Аскольд. — Род Клинковых.

На этих словах у воинов напротив сразу разгладились лица. Раздался ропот, луки и копья они не опустили, но движения стали заметно менее резкими.

— Клинковы? — протянул воевода недоверчиво. — Откуда им взяться на севере княжества, да ещё и в запретной полосе?

Аскольд мысленно отметил слова бородача про запретную полосу.

— По личному приказу Максима Клинкова, главы рода, — отчеканил Аскольд.

— По приказу, значит…

Воевода сделал паузу, а затем покачал головой.

— Вам бы на юге оставаться, а не соваться туда, куда князь велел никому ногой не ступать.

Пусть стрелы и копья больше не смотрели в грудь и головы Аскольда и его людей, но атмосфера была тяжёлой. Один неверный шаг — и конфликта не миновать.

Аскольд за все свои скитания и время, проведённое под началом Максима, давно мог определить, где было место для бравады и безумия, а где следовало избегать острых слов и клинков.

Потому он развёл руки в стороны и немного картинно осмотрел местность вокруг себя.

— Я не вижу здесь застав или знаков, — честно признался он, — а уж тем более заклинаний, ограничивающих сюда доступ. Мы следуем с отрядом, чтобы сработаться на местах. Хотели дойти до северного очага Зоны.

Воевода молчал.

— С нами Пётр и дружинники Арлетты, — Аскольд знал, куда нужно надавить. — Поэтому и пошли в дальний переход — первая вылазка вместе.

Услышав имя Арлетты, воевода убрал руку с клинка и почесал густую бороду. Говорить всё ещё не спешил, некоторое время словно раздумывал, что делать дальше. Наконец он счёл паузу достаточной, шагнул ближе, прищурился, разглядывая доспех Аскольда и его оружие.

— Ладно, вижу — не врёшь. Но радости это не добавляет, — произнёс он хмуро, а затем крикнул своим бойцам: — Опустить оружие и поставьте, наконец, чёртов периметр!

Бойцы тут же принялись выполнять команды. Воевода остался лишь с пятком человек.

— Ты и твои люди, — продолжил говорить воевода, — едва не влезли в чёртово пекло.

— В какое ещё пекло? — голос Аскольда был ровен. Он понимал, что ответы воеводы будут ключевыми в его задании.

Несмотря на все свои странствия, то, как маги просто были стёрты из реальности неведомой тёмной силой, он видел впервые.

Воевода задержал взгляд на людях позади Аскольда, затем поморщился, будто борясь с собой — сказать или нет. Накнонец буркнул нехотя:

— Был приказ князя оградить очаг. Мы старались сдержать его и не пустить никого внутрь. Но зараза разрослась быстрее. Твои люди увидели то, что они не должны были видеть.

Он взглянул в центр низины и тяжело сплюнул на землю.

— Основная группа магов держит заслоны в эпицентре. Пока это всего пара деревень да земля местного аристократа. Вот только, как ты сам видишь, случился прорыв. И это беда.

Когда бывалый воин Демидовых говорит, что случилось что-то непредвиденное — так оно и есть. Потому Аскольд принял слова собеседника со всей серьёзностью.

— Тогда нам следует уйти, — твёрдо сказал Аскольд. — Я передам всё роду.

Воевода резко поднял руку. Лошади за его спиной зафыркали, а люди враз напряглись.

— Нет, уйти вам уже нельзя. Я действую по личному указанию князя Демидова. Ты — по поручению главы рода Клинковых. Лишь поэтому вас сейчас сопроводят к лагерю в качестве гостей, а не шпионов.

Аскольд мысленно усмехнулся. По сути, воевода был прав: они и были здесь в качестве разведчиков, иным словом — шпионов. Всё лишь зависит от перспективы.

Но по холодному, почти ледяному тону воеводы, Аскольд понял, что спорить сейчас не выйдет. Да и кто сказал, что пока они гостят не получится выведать еще больше информации?

— Добро, — медленно сказал он. — Но я должен связаться с главой.

Воевода пожал плечами.

— Связывайся. Только вряд ли получится. Сама заражённая земля здесь противится магии.

Аскольд кивнул и отошёл в сторону. Он достал артефакт — тёмный камень на серебряной цепи, переливающийся волнами хаоса. Он сосредоточился и отдал мысленный приказ. Камень дрогнул и начал медленно нагреваться.

Аскольд едва успел произнести несколько слов, когда камень раскалился настолько, что его было невозможно держать в руках. Северянин бросил его на землю, и артефакт тут же оплавился, а через несколько мгновений превратился в кипящую жижу.

— Я же говорил, — раздался голос воеводы из-за спины. — По коням! У нас долгая дорога впереди.

Аскольд нахмурился и покачал головой. Ему оставалось лишь надеяться, что Максим услышал его слова.

***

В глубине особняка рода Клинковых, за массивными дверьми и защитными рунами, находилась алхимическая лаборатория. Здесь всегда пахло сушёными травами, кислыми настоями и веяло дымом от постоянно работающей зачарованной печи.

Стены впитывали эти запахи, и даже воздух был плотным и насыщенным от порошков и масел. Кто-то мог сказать, что именно лаборатория, а не главный зал, тренировочный полигон или арена — это настоящее сердце земли рода Клинковых.

Я считал так же. И сегодня этому сердцу предстояло забиться в полную силу.

Я вошёл в лабораторию, придерживая створку. За мной внутрь скользнула Весна, неся в руках зачарованную шкатулку с её находками. Лицо ведьмы было серьёзным и бледноватым, глаза блестели в полумраке. Было видно, что она чувствовала важность того, что принесла. Сегодня в лаборатории не было ни одного ученика и её подчинённых. Вокруг же самой лаборатории стоял защитный купол — я лично его поставил.

— Здесь всё, что удалось добыть, — быстро выпалила Весна, ставя шкатулку на один из рунных столов. — Некоторые травы удалось достать через торговцев, остальное собрали люди Нестеровых в полях и у болот.

Надо сказать, что Весна принесла не все покупки и находки. Нет, она выбирала лишь то, что казалось ей неестественным. В больших партиях, которые она и мои люди скупали на протяжении нескольких дней.

Я встал напротив и кивнул на шкатулку, давая ей сигнал к действию. Весна тут же открыла её. Воздух наполнился горьким терпким запахом. Внутри лежали стебли, корни, сухие цветы и какие-то чёрные плоды, похожие на сморщенные ягоды.

Я надел зачарованные перчатки, подошёл ближе и коснулся пальцами одной из трав. Она выглядела обычной — болотная осока, ничего примечательного. Я достал траву из шкатулки, положил её на рунный стол и магией привёл его в действие. Как только я это сделал, изломанный стебель начал темнеть. За считаные секунды зелень превратилась в склизкую вонючую массу.

— Ты видел? — завороженно выдохнула Весна и сделала небольшой шаг вперёд.

Я молча кивнул. Инстинкты подсказывали — это не случайность.

Весна указала тонкими пальцами на расползающуюся по рунному столу слизь.

— Смотри, жизнь будто выедена изнутри, — Она выпустила из пальцев тонкие нити и начала перебирать ими жижу. — Странно, никаких предпосылок для такой реакции нет.

Я смахнул жижу со стола в отдельную колбу бытовым заклинанием. Следом достал из контейнера тёмные плоды и положил их на рунный стол. Реакция повторилась, только из-за того, что ягод было больше, жижи тоже прибавилось.

— Второй раз — это уже закономерность, — нахмурился я.

Я взял небольшое количество слизи в пробирку, а следом отправился к химическому столу по соседству. Зажёг магический огонь, провёл несколько простых зачарований, следом расположил колбу над огнём. Слизь при воздействии пламени внутри пробирки тянулась, шипела и словно сопротивлялась.

— Мне нужны ещё образцы, — отдал указание я.

Весна широко улыбнулась и принялась выполнять моё поручение. Было видно, что она находится в родной стихии.

Мы провели в лаборатории не один час перед тем, как я смог сделать вывод.

— Это не естественная гниль, — выдохнул я, снимая зачарованные перчатки. — Слишком направленное действие.

Весна в это время деловито прибиралась на уже остывающих рунных столах.

— Когда я работала с другими образцами, — подсказала она, — некоторые сухие травы были в порядке. Но всё, что было естественно для севера княжества, тут же менялось, словно что-то переписало саму структуру ингредиентов изнутри.

Я задумался. Когда я просил Весну сделать закупки и узнать полезную информацию, я не думал, что результатом станет такая находка. Могли ли Демидов и Шаховский планировать атаку на соседнее княжество с помощью подобного метода? Пожалуй. Вот только есть одна проблема: поражены были травы и алхимические ингредиенты в нашем княжестве. А себе Архимаги вреда причинять не стали бы.

— Это явно рукотворная сила, — заключил я. — Не природная. Как будто магическая конструкция.

Весна оторвалась от рунических столов и повернулась ко мне. Её изумрудные глаза блеснули в полумраке.

— То есть кто-то сделал это намеренно?

— Да. Сделал так, что природа начала пожирать саму себя. Вот только есть шанс, что это всего лишь симптом.

Я взглянул на остатки нашей работы: небольшие кусочки кристаллов, выжженные руны, пепел от трав и ингредиентов, а также большое количество чёрной жижи.

Мне нужно было больше информации. Намного больше. И группа Аскольда, которая ушла в вылазку три дня назад, сама того не ведая, стала ключевой фигурой.

Следующие два дня мы с Весной практически всё время провели в лаборатории, лишь изредка прерываясь на то, чтобы перекусить. Я на время переложил свои дела на помощников и Арлетту. Она была только рада помочь, ведь сама понимала, что в княжестве происходит что-то неладное. Для неё, как и для меня, Южноуральск был домом, вотчиной, и беспорядка в собственном доме никто терпеть не собирался.

В один из таких рабочих дней дверь в лаборатории со скрипом отворилась. На пороге появился Рома, отряхивая плащ от дорожной пыли. Волшебник выгляднл устало и мрачно.

В нём не было заметно живости или привычной непосредственности.

— Макс, есть новости, — бросил он с порога.

— Слушаю, — спокойно произнёс я, не отрывая взгляда от корня, который рассматривал под увеличительным стеклом.

Рома начал свой рассказ издалека. Доложил о том, как идут торговые дела с Нестеровыми и Велигорскскими, быстро перечислил новые контракты с несколькими небольшими семьями в соседнем баронстве, дал краткую сводку новостей и слухов, которые смог раздобыть по пути.

Оказалось, что маг побывал чуть ли не на дюжине различных приёмов и вечеров, где смог обзавестись огромным количеством полезных знакомств. Я знал, что выбрал правильного человека.

— Устал, — выдохнул Рома, разминая шею. — Макс, это ужас какой-то.

Я лишь слабо улыбнулся.

— А ты как думал? Дипломатия — дело тонкое. Но не волнуйся, ты двигаешься в правильном направлении.

Рома лишь усмехнулся и покачал головой.

— Ну, если уж ты так говоришь, то нет причин сомневаться. Я это… что-то не заметил ни Сольвейг, ни Аскольда на тренировочном полигоне. Неужели взяли перерыв?

Я отложил увеличительное стекло в сторону и сел на край стола, переключив своё внимание на Рому.

— Нет, — покачал головой я. — Помнишь указания, которые я дал тебе в последний раз?

Рома тут же кивнул.

— Да, я… в то время как раз ехал от Аристарха Железных. Он тебе, кстати, приглашение на банкет передал. Я оставил бумаги в рабочем кабинете.

— Да, сколько ж можно, — усмехнулся я.

Рома лишь развёл руки в стороны.

Я и так частенько навещал Аристарха. В конце концов, он сильно помог мне в начале пути в Чернореченске, да и сейчас частенько выручал, когда речь шла о делах внутри города.

— Ладно, я не об этом, — вернулся к делу я. — Аскольд, Сольвейг и остальные отправились в вылазку на север.

— Понял, — кивнул Рома. — Если вкратце, то князь снова поднял налоги. Уже второй месяц подряд, причём не с населения, а с помощью подати и торговых пошлин. Дворяне и торговцы жалуются. Ходят слухи, что деньги собирают не просто так.

Я молча слушал.

— На приёме у Бариновых расспрашивал немножко местную богему. Судя по всему, многие принялись скупать лекарственные травы и медикаменты. Кто-то ведёт переговоры с соседними княжествами. Цены взлетели.

Я улыбнулся. Значит, закупка медикаментов и трав была не зря. Мало того что я стал на шаг ближе к разгадке, так ещё и можно было неплохо заработать.

— У них, у Бариновых то бишь, на севере родственники. Говорят, болеют сильно. Слышал что-то о лихорадке.

— Болеют, значит, — пробормотал я и взглянул на остатки сегодняшних экспериментов.

Они были такими же, как и в прошлые дни.

Рома же вновь затарахтел, заканчивая передавать мне все важные новости. Я его не перебивал — было видно, что магу нужно было выговориться. Наконец он закончил и перевёл дух.

— Ну это… — с надеждой посмотрел на меня он. — Я пойду, а то Вера мне век не простит, что я настолько задержался. Да и детей увидеть охота.

— Да, — коротко ответил я. — Спасибо. Хорошо потрудился.

— Да брось ты, — широко улыбнулся Рома. — Во имя твоё, во славу твою.

Он шутливо поклонился, а затем, довольный собой, отправился к семье.

Я же остался один посреди лаборатории. Сегодня Весна была занята, да и основную работу мы уже проделали.

Новости по отдельности меня бы не смущали. Нет, в них ничего странного: княжество всегда живёт своей собственной жизнью, в нём всегда что-то происходит. Вот только доклад Ромы был третьим моментом, который заставлял инстинкты и хаос внутри меня приходить в действие. Возможно, это дело меня не касалось. Вот только сидеть сложа руки — не про меня.

Я отложил всё, вышел, закрыл за собой лабораторию и отправился в рабочий кабинет. Там достал уже знакомую мне шкатулку и привёл её в действие.

Шкатулка вспыхнула, а по моим пальцам пробежался холодок магии. Я не думал, что получу ответ так быстро.

— Слушаю, — раздался знакомый голос из шкатулки, перебиваемый потрескиванием помех.

— Григорий Арсеньевич, — произнёс я спокойно. — Нам нужно поговорить.

К моему удивлению, Архимаг почти сразу выделил время для разговора.

И к ночи, когда весь город был накрыт темным одеялом, я стоял около небольшой площадки во внутреннем дворе. В воздухе повисла прохлада, по которой в один миг пробежали магические искорки. Пространство вокруг наэлектризовалось, вибрация прошла по земле и стенам близлежащих домов. В следующее мгновение пространство разрезала яркая вспышка портала.

С глухим стуком в центр площадки шагнул Григорий Арсеньевич. За его спиной вышли два тяжело вооружённых стража в латах с выгравированными рунами и высокий мужчина в тёмной мантии, худой и усталый. По настрою он чем-то напоминал мне Рому.

Атмосфера была мне понятна: князь словно принёс с собой в гости вес новостей.

— Максим, — Григорий Арсеньевич расплылся в довольной улыбке, завидев меня. — Рад, что ты в добром здравии.

Я улыбнулся в ответ. Мы пожали руки. Я бросил заинтересованный взгляд на его свиту.

Князь прочитал подтекст и тут же отмахнулся.

— Мы были в гостях, пришлось взять всех с собой. Расположишь их где-нибудь в гостином зале?

Я отдал распоряжение Софье, и спутников князя ввели в дом, где им предложили поужинать и отдохнуть. Мы же с Григорием Арсеньевичем вскоре расположились в моём рабочем кабинете. Здесь были защитные руны и бесчисленное количество слоёв магии, которые не позволяли информации вытекать наружу. Но я дождался, пока служанки принесут чай, а затем, следуя старой доброй привычке, поставил Полог.

Григорий Арсеньевич с любопытством оглядел заклинание и усмехнулся.

— Бережёного хаос бережёт, — произнёс я.

На что князь лишь кивнул и отпил из кружки травяного чая. Некоторое время висела тишина, нарушаемая только потрескиванием древесины в камине.

— Перейдём сразу к делу, — предложил Григорий Арсеньевич.

По его настрою было видно, что в этот раз мне не предстояло наблюдать никаких словесных игр.

— Да, — легко согласился я и толкнул папку с результатами исследований ему поближе.

Князь удивлённо приподнял брови, но поставил чашку на стол, открыл документы и принялся проглядывать их, перебирая страницы.

— Хорошая работа, — задумчиво пробормотал он. — Кропотливая.

— И недавняя, — намекнул я.

— Арлетта рассказала? — с интересом спросил он, положив бумаги на стол.

— Нет, — покачал головой я. — Она молчала. Да и я полагаю, что она почти ничего не знает.

Григорий Арсеньевич зевнул и устало потянулся. Сейчас впервые за все наши встречи и разговоры я почувствовал, что напротив сидит не Архимаг или глава рода Демидовых, а старый и уставший человек. Возможно, телом и магией Архимаги практически и не старели, но вот дух и разум уставали всё так же.

— Я утолю твоё любопытство, но не более, — спокойно произнёс Григорий Арсеньевич. — Как бы я того не хотел, решить возникшую проблему по силам только целителю. А ты им, насколько я знаю, не являешься.

Я согласно кивнул и ждал следующих слов князя.

— Уже не в первый раз за несколько столетий в Южноуральске случается одно и то же. Сначала мелкие вспышки аномальной активности, затем болезни среди простых жителей, следом — распространение заразы, которая в первую очередь уничтожает магов.

Я внимательно слушал. Григорий Арсеньевич же сделал глоток чая, а затем продолжил.

— Адепты, ученики, неофиты заболевают первыми. Кто посильнее — держится или вовсе не болеет. С ранга Подмастерья уже практически нет потерь. Вот только болезнь всё равно выкашивает огромное количество магов. А это, как ты понимаешь, наше будущее, потенциал. Да и простых людей стороной не обходит.

Князь говорил ровно, но я видел, как его пальцы сжали подлокотник кресла.

— И что вы делали раньше? — спокойно поинтересовался я.

Князь посмотрел в сторону, словно припоминая.

— Вызывали целителя-архимага. — Он вернул взгляд обратно, затем усмехнулся. — За цену, за которую можно купить треть нового княжества. Престол не вмешивается, так что расхлёбываем мы сами. Уже не раз я пытался переманить к себе хотя бы толкового магистра-целителя, но…

Григорий Арсеньевич развёл руки в стороны и сделал многозначительную паузу.

— Я так понимаю, что сейчас вы как раз договариваетесь, — уточнил я.

— Да, вместе с Васей. Всё-таки двум Архимагам проще вести переговоры. Вот только в этот раз цена увеличилась в полтора раза.

Я чуть не присвистнул. Было понятно, что это ценник на грани разорения для Южноуральска. Значит, другая сторона собиралась выиграть либо деньги, либо политическое влияние с помощью долга со стороны князя. Беда, практически равная заразе.

— Именно поэтому я так занят и практически не навещаю ни вас, ни даже собственную дочь, — подытожил Григорий Арсеньевич. — Попроси за меня, пожалуйста, у Арлетты не волноваться.

После его слов наступила пауза, тишина, в которой звучали лишь мои постукивания пальцами о фарфор чашки. Впрочем, решение я принял ещё когда работал в лаборатории.

— Я хочу предложить помощь, — уверенно проговорил я.

Князь удивлённо поднял брови.

— Помощь? — в его голосе прозвучало сомнение. — Максим, ну ты же вправду не целитель.

— Да, — спокойно согласился я. — Но я хаосит, и у нас есть свои пути. К тому же зараза, судя по всему, рукотворная.

Григорий Арсеньевич усмехнулся.

— Весомых доказательств у нас нет. Каждый раз всё возникает словно из ниоткуда.

— Подозрений достаточно. По крайней мере, мне, — ответил я.

Для меня в конце концов были важны не сами подозрения. Я знал несколько сторон, имевших причину ослабить княжество прямо сейчас. Даже если я не найду следов, то обязательно увижу ненавистные мне следы…

— Ты рискуешь, — предупредил меня Григорий Арсеньевич. — Я не хотел бы впутывать сюда род Клинковых.

Я лишь равнодушно пожал плечами.

— Это дело касается и меня. Если княжество ослабнет — ослабнет и мой дом, и солнечники получат шанс для удара. Более того, я же не собираюсь работать бесплатно.

Князь внимательно смотрел на меня, чуть сощурив глаза.

— Переговоры будут идти неделями, — продолжил говорить я. — Что ты теряешь, если позволишь мне попробовать?

Григорий Арсеньевич закинул ногу на ногу и начал постукивать пальцами по подлокотнику кресла.

— А если провалишься? — спросил он.

— Тогда княжество решит всё как обычно, — я подвел логичный итог, — с помощью целителя. Ничего не изменится. Но если выйдет — получится серьёзно сэкономить.

Повисла пауза. Даже пламя в камине будто приглушило треск. Наконец Григорий Арсеньевич тяжело вздохнул.

— Ты уверен, что знаешь, во что лезешь?

Я молча кивнул.

— Хорошо, — заключил князь. — Попробуй. Я дам указание обсудить награду. Но если провалишься — ответственность будет на тебе.

— Добро, — усмехнулся я.

Князь ещё мгновение смотрел мне в глаза, потом согласно кивнул и поднялся.

— Знаешь что, — произнёс он неожиданно, — если ты не против, я бы зашёл к Арлетте ненадолго. Раз уж я здесь.

— Конечно, — легко согласился я.

В конце концов, они и вправду давно не виделись.

Князь чуть склонил голову и вышел из кабинета. Я остался один. Я провёл пальцами по столешнице, собирая невидимую пыль. Сегодня я добился своего, но впереди предстояло самое сложное. Пока я понятия не имел, что за зараза появилась на севере княжества.

На столе вспыхнула шкатулка, мой артефакт связи. Через него со мной могли связаться лишь единицы, так был настроен артефакт. Потому я сразу откинул крышку и влил немного маны.

— Слушаю.

Из шкатулки послышался хриплый сбивчивый голос Аскольда, будто сквозь ветер и гул:

— Макс… это не просто болезнь… периметр не держ…

Связь оборвалась.

Я сидел в тишине, глядя на погасший артефакт. Похоже, что времени у меня оказалось куда меньше, чем я думал.

Глава 6

Дорога на север княжества была пуста. Даже слишком. Колеса повозки, в которую были запряжены две зачарованные лошади, глухо шуршали по грязи и жухлой траве. Вопреки довольно тёплым денькам в других частях княжества, здесь царило что-то непонятное. Всё было пропитано не только влагой от дождей, но и осязаемой тревогой.

Я ехал на лошади рядом и смотрел на дорогу, отмечая краем глаза каждый подозрительный шорох. Весна с Ромой разместились в повозке. Ведьма подложила под себя сложенную накидку, а рядом с ней сидели двое проверенных воинов из числа тех, кто не задавал лишних вопросов, но знал, когда держать оружие наготове.

— Пусто, — хмуро заметил Рома, оглядываясь. — Обычно в это время года тут вдоль дороги торговцы шастают, да бабы с корзинами стоят. А теперь… — маг сделал многозначительную паузу, — теперь по хатам сидят.

И действительно, вдалеке за перелесками мелькали очертания деревень, но крестьяне, которых мы встречали на дороге, прятались от нас словно от врагов. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять: страх здесь укоренился крепко, и слухи о болезни по соседству уже достигли этих земель.

— Говорят, болезнь тянется к источнику силы магов, — продолжил болтать Рома. — Хворь такая, косит прямо изнутри. Хотя Бариновы мне говорили, что и простой люд тоже страдает.

Рома продолжал болтать, разбавляя нашу поездку слухами и новостями. Я выдвинулся на север Южноуральска небольшим отрядом, благоразумно решив не привлекать стороннего внимания. Я вполне мог обеспечить безопасность себя и своих людей и сам. Вряд ли в этих землях найдётся дурак, готовый схлестнуться в бою с Магистром.

Чем ближе мы подъезжали к границе заражённой территории, тем тяжелее становился воздух. Пахло не только влажной землёй и дымом костров, но и чем-то кислым, гниющим. Сначала запах был едва уловим, его можно было не заметить, но с каждой верстой он становился всё сильнее. Лошади отреагировали почти сразу — начали фыркать и хрипеть.

— Чуют, — пробормотал Рома, поглаживая древко посоха. — Не нравится им здешний дух.

— Мне тоже, — согласился с волшебником я.

Внутри уже нарастало знакомое ощущение, что где-то посреди этих земель была рукотворная зараза. Через несколько часов мы столкнулись с заставой. На ней нас встретили дружинники князя — всего десятка полтора человек в кольчугах. Кто с мечом и щитом, кто с копьём или топором. Люди выглядели устало, двигались дёргано, нервно. Я видел под шлемами красные от недосыпа глаза.

Когда мой небольшой отряд подъехал ближе, один из стражников вскинул руку перед собой.

— Стой! — его голос сорвался. — Кто такие?

Рома прищурился и улыбнулся, и хотел было выпалить что-то весёлое, но я поднял ладонь, останавливая его.

— Мы здесь по приказу князя, — спокойно произнёс я и достал из-за пазухи запечатанный свиток.

Дружинник принял его и оглянулся на своих соратников. Они переглянулись и почти сразу как-то расслабились. Одни опустили оружие, двое выдохнули с облегчением.

— Там… это… дорогу дальше размыло, — буркнул дружинник, прочитав наши бумаги. — Срежьте по опушке.

— Так и сделаем, — согласился я и принял свиток обратно.

— Только… это… осторожнее, — предупредил нас дружинник. — Зараза там.

Я кивнул и велел Роме вести повозку вперёд.

С каждой пройденной верстой картина становилась всё мрачнее. Вдоль дороги тут и там валялись мёртвые птицы, трава пожухла, деревья были покрыты чёрной коркой и как будто расслаивались. Земля была покрыта буровато-чёрными пятнами, словно загнивала изнутри.

— Проклятием несёт, — тихо подметила Весна, заёрзав на месте. — Словно кто-то вывернул магию наизнанку.

— Скоро узнаем, — коротко ответил я.

Пройдя через опушку, мы вышли к месту, где дорога расширялась и превращалась в настоящий полевой лагерь.

С первого взгляда было ясно, что здесь готовились не к походу, а к долгой обороне. Периметр был закидан землёй и камнями, поверх которых зиждились крепкие колья. По углам темнели башенки с дозорными.

Были здесь и рвы. В стороне от них дымились костры, где сжигали тела заражённых животных. Дым тянулся по ветру и щипал глаза.

Подъехав ближе, я заметил перед лагерем знакомую фигуру. Несмотря на плохую связь, мне удалось предупредить Аскольда о нашем прибытии.

— Добрались и славно, — довольно сказал Аскольд вместо приветствия. — Тут, командир, без чарки не разобраться.

Мы проследовали внутрь лагеря, где кипела жизнь. Ровные ряды палаток перемежались с срубленными наспех навесами из ветвей. Кое-где красовались наскоро сбитые деревянные домики, у которых сидели маги, целители и алхимики. Изнутри доносился кашель и стоны, и чувствовался запах крови и трав.

У одного из деревянных домиков я заметил женщину в простом ситцевом платье и платке.

— Пожалуйста, — взмолила она, обращаясь к магу, преграждавшему ей путь, — пустите меня, там же мой сын!

Маг, судя по рангу Мастер, не меньше, лишь устало покачал головой.

— Нельзя. Он заражён. Мы сообщим вам, если будут изменения.

Женщина завыла, но маг был непоколебим.

В самом центре лагеря возвышался широкий княжеский шатёр с развевающимся флагом Южноуральска.

Повсюду чувствовалась магия, стояли защитные барьеры и зачарования. Всё для того, чтобы не пустить заразу в лагерь.

Мы расположились в палатках.

— Сколько земли захватила зараза? — спросил я у Аскольда.

Он сидел рядом с Сольвейг у костра. Мои дружинники же расположились кто где у палаток.

— Уже три деревни, — доложил Аскольд, разворачивая карту. Он тут же указал на нужные мне места. — И если не остановить, будет больше.

— В какой из деревень всё началось? — поинтересовался я.

— Островка, — тут же ответил Аскольд. — Говорят, что там магов сразу скосило. Там резиденция барона была. Теперь совсем пусто. Последней пострадало Рубежное.

— Хорошо, — кивнул я. — Есть ещё новости?

Быстро разузнав о том, что в лагере сейчас нет ни князя, ни Василия Шаховского, я принял решение отправиться ближе к эпицентру. Не в Островку, а в Рубежное, в одну из деревень неподалёку, в которую зараза пришла недавно. Всё-таки соваться в самый центр смысла не было. Мне нужно было узнать природу болезни, понять, могу ли я остановить её.

Я получил все необходимые разрешения, договорившись с людьми Демидова, и, не задерживаясь, отправился в соседнее село.

Ни Весну, ни Рому брать с собой я не стал. Хоть они и были на ступень и две выше, чем потенциальные жертвы для заразы, но рисковать я не собирался. В лагере им было безопаснее. Наоборот, взял с собой Петра и его людей. Вместе верхом мы и направились в деревеньку.

Добрались на место уже далеко за полдень, хотя о времени дня судить было сложно — солнце было спрятано за низкими серыми тучами. И сама дорога тянулась вязкой полосой, будто местная земля не хотела пускать нас вперёд.

Деревенька показалась мне странной. И едва я завидел тёмные крыши, стало ясно: внутри не было ни души. Домишки и избы стояли пустые, с заколоченными окнами. Не было ни гула голосов, ни стона заражённых — лишь тишина да ветер, свистящий в щелях.

— Не отходите далеко, — приказал я, спешившись.

Я прошёлся по домикам, медленно приближаясь к центру деревни. В одной из изб я нашёл то, что ожидал: троих мертвецов, уже покрытых чёрной плесенью. Кожа была словно обугленная, но на ощупь влажная, гнилая. Один из бойцов Петра отвернулся, прикрывая рот.

Я взял образцы и провёл ладонью над телами. Магия отозвалась, заскользила, а затем резко натянулась, как тетива.

— Хорошо, — негромко протянул я.

— Что ж тут хорошего? — проворчал Пётр, нахмурившись.

— Магическая природа болезни даёт нам шанс, — озвучил свои мысли я. — Если бы это было проклятие, было бы сложнее. С магией справиться я могу.

— Тогда да, — пожал плечами Пётр, но лицо его было напряжённым. — Вот только легче от этого не становится.

Мы прошли по нескольким избам. Пустым. На улице уже начало смеркаться. Именно благодаря этому я заметил небольшой огонёк в одном из домов на другом краю деревни. Он стоял на небольшой возвышенности. Мы тут же двинулись туда. Приблизившись, я почувствовал совсем слабое, почти незаметное присутствие мага внутри. Открыв дверь, я убедился в своей правоте.

Внутри, прямо посреди комнаты на полу, сидел человек — старик с седыми волосами и жёсткой щетиной. Его лицо было бледно-серым, губы потрескались, глаза были мутными. Но он сидел на полу и медитировал, находясь словно в трансе. Держался. И судя по тому, что магия от него едва ощущалась, а сам он выглядел как живой труп, держался он слишком долго.

— Не ждал гостей… — прохрипел старик.

Я приблизился и осторожно присел рядом.

— Что произошло? — спросил я.

— Не знаю… Но эта дрянь… не от мира сего. — Было видно, что старику тяжело говорить, каждое слово вызывало дрожь. Пот лил с его лба. — Я… я закрыл его в сарае.

— Кого?

— Друг… Не смог убить… Сделай это за меня.

Последние слова старик произнёс уже шёпотом.

Я смотрел на мага, который держался из последних сил, и понимал: спасти его невозможно. В этом мире его удерживала лишь сила воли, и то ненадолго.

— Милосердие… — одними губами произнёс старик.

Я кивнул и раскрыл ладонь перед собой. Одна вспышка — и тело старика обмякло.

— Святые предки, — негромко проговорил Пётр и вышел на улицу.

Я последовал за ним. Снаружи нас ждал сарай. Обычный, деревянный, с потрескавшейся от времени краской и крепкими досками. На дверях висел замок и цепь. Внутри было подозрительно тихо. Вот только присутствие жизни внутри я не ощущал.

— Может, умер уже, — предположил Пётр.

— В строй, — невозмутимо приказал я. — И прикройтесь щитами.

Что-то подсказывало, что лучше перестраховаться. Воины тут же сформировали строй и ощетинились клинками.

Я использовал простенькое заклинание и разрезал как замок, так и цепь. Едва это сделал, как доски дверей разнесло в щепки. Наружу вырвалась чёрная тень, раздалось злобное рычание.

По земле покатился пёс. Огромный чёрный кобель, который выглядел как иссохшее чудовище, покрытое язвами. Он щёлкал раскрытой пастью и смотрел перед собой горящими красными глазами. Пёс бросился вперёд, прямо на строй ощетинившихся клинков.

Но прежде чем он наткнулся на сталь, Пётр сделал выпад вперёд и ловким движением снёс псу голову. Его тело рухнуло прямо перед щитами моих бойцов.

Лучший друг человека встретил смерть мгновениями позже хозяина.

Во дворе повисла тишина.

— Периметр, — скомандовал я. — Мне нужно собрать образцы.

Времени было в обрез. Особенно если я не хотел, чтобы подобная участь настигла земли за пределами этой деревни.

Зато, когда я вернулся в лагерь, я был уверен, что есть шансы победить эту заразу без вмешательства архимага-целителя. Вот только цена была высокой.

Именно поэтому на следующий день Василий Шаховский и Григорий Арсеньевич Демидов сидели в княжеском шатре напротив меня.

Шаховский забросил ногу на ногу и смотрел на меня исподлобья. Григорий Арсеньевич же мерно отстукивал простенький марш по деревянному столу.

— Значит, можешь справиться? — задумчиво проговорил он.

Голос князя был слегка хрипловат.

Я кивнул.

Шаховский наклонился чуть вперёд и прищурился.

— Мне понадобится объяснение.

— Это не простая болезнь и не природная язва, — я начал спокойно перечислять факты, — а чужая, умышленная работа, которая носит магическую основу.

Я сделал паузу. Оба архимага внимательно слушали меня.

— То, что происходит на этих землях, похоже на магический конструктор, вплетённый в магическую реальность. Она тянется к самой магии как паразит. Обычное лечение бесполезно.

— Допустим, — резко бросил Шаховский, щёлкнув пальцами по подлокотнику. — Что ты предлагаешь?

— Ударить по магии магией, — пожал плечами я и заметил, как на лицах архимагов появляется интерес.

— Магию магией? — задумчиво протянул Григорий Арсеньевич. — Хаос и такое может?

— Хаос и не такое может, — усмехнулся я. — Вот только для того, чтобы иметь шансы на успех, мне нужна мана. Очень много маны.

Архимаги многозначительно переглянулись. Если раньше они могли рассчитывать только на помощь извне, то теперь им предстояло важное решение — довериться мне или нет.

— Мы можем выделить накопители, — предложил Шаховский. — Главное, чтобы проблема была решена.

Я лишь покачал головой.

— Ритуал, который я собираюсь провести — это ритуал хаоса, и мана нужна хаотическая.

Я следил за реакцией Архимагов и пока был вполне доволен. Ведь то, что я собирался предложить, выходило за рамки стандартной магии.

— Я открою разлом, — прямо заявил я.

В палатке повисла тишина. Шаховский нахмурился и опустил обе ноги на землю. Григорий Арсеньевич откинулся на спинку кресла и сверлил меня взглядом.

— Ты понимаешь, что ты предлагаешь? — грозно проговорил Шаховский.

Его аура пришла в движение от одного упоминания разлома.

— Объясни, — коротко потребовал Григорий Арсеньевич.

Это была не просьба — он говорил как князь.

— Я не собираюсь создавать здесь Зону, — спокойно ответил я. — Я лишь открою путь к моей родной стихии. Хаосу. Я мог бы назвать это портал или дверь, но это всё-таки разлом. Название не важно, важна суть.

Оба Архимага впитывали каждое слово и даже не собирались расслабляться. Наоборот, я чувствовал от них колебания маны.

— С помощью разлома я собираюсь не только зачерпнуть сил, но и выжечь ту заразу, что сейчас распространяется по южноуральской земле.

— А что ты предлагаешь делать с разломом потом? — отчеканил каждое слово в своем вопросе Шаховский.

— Разлом будет временным, коротким. Я зачерпну силу, выжгу заразу, а затем закрою его.

Я внимательно посмотрел на обоих Архимагов.

— Это будет опасно. Из разлома прорвутся сущности, которые питаются хаосом, сосуществуют с ним, живут за его счёт. И их силу предсказать я не смогу.

Тишина. Только лошади снаружи фыркали, переступая с ноги на ногу, да звучали отдалённые голоса.

— Ты понимаешь, — медленно произнёс Шаховский, — что играешь с вещами, от которых империя ограждается веками?

— Понимаю, — твёрдо сказал я. — Но разве есть альтернативы? Пока вы торгуетесь с целителями, болезнь косит людей. Не сегодня, так завтра она выйдет за пределы трёх деревень. Послезавтра — за пределы баронства. А через месяц мы будем хоронить магов во всём Южноуральске.

Шаховский внимательно посмотрел на Демидова. В его взгляде было слишком много, чтобы прочитать его сразу. Но я знал одно — время работало против нас.

— Ты помнишь, что я говорил тебе про ответственность? — спокойно, даже холодно спросил Григорий Арсеньевич.

Я молча кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы прикроем тебя. Оба.

Князь многозначительно посмотрел на Шаховского. Василий усмехнулся, но кивнул. Спорить с князем он сегодня не собирался.

— Мне нужно ещё кое-что, — добавил я после одобрения моего плана.

— Что ещё? — слегка раздражённо спросил Шаховский.

— Я бы порекомендовал эвакуировать полевой лагерь.

***

Подготовка началась сразу. Место выбрали в центре Островки, первой деревни, искажённой заразой. Центром для ритуала я выбрал местный рынок. Он был разрушен и больше напоминал вспаханное поле. Именно здесь я чувствовал, как сходились линии силы, пусть и искажённые.

Я принялся плести тонкие магические нити, соединяя их воедино в крепкие канаты, а затем выжигая круги на заражённой земле. Работать зачарованным мелом или прочими инструментами здесь было уже поздно. Я очертил одну окружность, вслед за ней вторую и третью.

Я работал медленно, методично. Мои руки двигались уверенно, хотя сердце билось чуть чаще обычного. Я был в предвкушении: впервые после перерождения мне предстоял шанс столкнуться с родной стихией напрямую. Хаос непредсказуем, и никогда не знаешь — окажешься ли ты в тёплых объятиях или посреди бушующего шторма.

Пока я плёл заклинание, вокруг работали Архимаги с небольшой группой волшебников. Они устанавливали артефакты, которые станут основой для огромного защитного барьера. Задача была покрыть всю территорию так, чтобы то, что полезет из разлома, не ушло дальше положенного.

Мне же помогала Весна. Она раскладывала амулеты и проверяла плетение. Её пальцы слегка подрагивали.

— Ты уже делал это? — наконец спросила она, не выдержав.

— Да, — не поднимая глаз, ответил я. — Давно. И не в этой жизни.

Краем глаза я заметил, как Весна побледнела.

— А если ты не вернёшься? Если Хаос заберёт тебя?

Я поднял голову, и наши взгляды встретились. В изумрудных глазах Весны стояли слёзы.

— Разве хоть раз я давал повод в себе сомневаться?

Весна закусила губу, но покачала головой. Она помогла мне вывести магией защитные знаки между плетениями в пятом круге.

Как только я закончил его, земля под ногами дрогнула, а выведенные мной линии заискрились. Воздух стал плотнее настолько, что по коже словно пробежали удары молнии. Круг, создаваемый мной, начинал жить своей жизнью.

— Максим… — начала говорить Весна.

— Уходи, — резко прервал её я. — И уводи людей. Здесь останусь только я и Архимаги. Вам это уже не по силам.

Весна хотела возразить, но встретила мой взгляд и всё поняла. Я подошёл чуть ближе и мягко коснулся её плеча.

— Дальше ты мне не поможешь. Правда.

Ведьма поднялась на носочки и чмокнула меня в губы, а затем зашагала в сторону лошадей. Я же теперь мог полностью сосредоточиться на ритуальном круге.

Я закончил его к середине дня. Множество линий, вплетённых в узор, пересекались, образуя место в самом центре. Здесь, посреди переплетения магии, стоял я. Архимаги заняли позиции за внешним кольцом. Они подняли барьер вокруг. В его основу пошла их личная магия, кристаллы, рунические столбы, зачарованные кольца. Воздух заискрился, и нас накрыла пелена полупрозрачного купола.

Я взглянул на Архимагов. Они были во всеоружии: артефакты, посохи, даже зачарованные кинжалы. Они собирались использовать всё, что было необходимо. Малая цена за выздоровление собственной земли.

— Начинай, — коротко сказал Григорий Арсеньевич.

Действительно, места для лишних слов больше не было. Пора действовать.

Я закрыл глаза. Моё дыхание замедлилось. Я ощутил, как круг стал продолжением моей собственной маны. Земля под ногами задрожала, словно где-то внизу, в недрах, билось сердце. Рунные линии загорелись — сначала тускло, потом всё ярче. Воздух вокруг загустел, запах железа наполнил лёгкие.

Я протянул руки к небу и произнёс:

— Хаос неделимый… откликнись!

Глава 7

Сначала вокруг повисла тяжёлая тишина. Время словно остановилось. Лишь хаотичный треск магических линий да редкие порывы ветра, таящие в себе запах гнили и железа, нарушали её.

Ровные магические линии вспыхнули углями и запульсировали. Все вырезанные круги и узоры были продолжением моей собственной магии.

Со стороны, точно казалось, что ничего не происходит, но я заметил, как мир начал проседать. Цвета вокруг медленно потускнели, обретая болезненный серый оттенок. Сначала исчезли краски неба, затем земля и растительность. Стерлись лица Архимагов, стоящих за барьером. Их силуэты начали меркнуть, будто я смотрел на них сквозь воду. Если они обращались ко мне, то я не слышал ни голосов, ни слов. Даже шелест травы звучал вязко, неестественно, как во сне.

Я знал это чувство. Хаос был непредсказуем, никогда нельзя было точно знать, что случится при контакте с ним. Но хаос уже точно протянул ко мне руку.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях внутри и практически сразу почувствовал, как тело остаётся здесь, в круге, а осознание соскальзывает куда-то дальше, глубже.

Посеревший мир вмиг перевернулся, и меня окутала другая сторона. И то, что я увидел, мне не понравилось. Прямо передо мной раскинулась сеть чёрных линий, уходящая во все стороны, как бесконечная паутина. Толстые жилы, тонкие ветви, сотни, тысячи переплетений. Из каждой сочилась вязкая, отравленная чернота. Она стекала на землю, образуя сгустки, и из этих сгустков проступали образы.

Я видел гниющих людей, заражённых магов, чьи тела выворачивало изнутри болезнью, слышал и чувствовал монстров, которых никогда не существовало в природе: изломанные конечности, странные лица, сложенные из беспорядочных костей и плоти. И всё это тянулось к живому, цепляясь как паразиты, впиваясь в саму ткань реальности.

— Сука, — сквозь зубы процедил я и не узнал свой голос.

Он был словно эхо. Но это было не важно. Передо мной была зараза. Не болезнь плоти, а болезнь самой магии. Ни один целитель не смог бы справиться с ней на этот раз. Та тварь, что занесла в Южноуральск эту болезнь обязательно поплатится.

Чёрная сеть передо мной дрожала, и чем дольше я смотрел на неё, тем яснее понимал — это живой организм. Он пульсировал, будто сердце, и это сердце билось в такт моему дыханию.

Я напрягся, зачерпнул изнутри хаос и использовал его как хирургический инструмент, чтобы сделать один точный и быстрый разрез. Разрез реальности прямо поперёк этих линий.

Я сделал движение рукой, и мои уши тут же заложило от визга. Нечеловеческого визга. Барабанные перепонки едва выдерживали звуковые волны.

Зараза, царствующая в этих землях, тут же потянулась к разрезу, пытаясь закрыть его, сшить чёрными нитями. Вот только было поздно. Из разреза сочилась та же стихия, которую я использовал, чтобы открыть его — хаос. Чистый. Первородный. Медленно заполняющий всё вокруг.

И оттуда, изнутри, я чувствовал взгляд. Холодный, внимательный. Мир вокруг меня колыхнулся, но главное я сделал. Оставалось собрать всю силу хаоса и искоренить заразу, а то, что вырвется наружу, я оставлял на Архимагов.

Я открыл глаза. Цвета начали постепенно возвращаться. Передо мной, прямо от линии чародейного круга, в воздухе разошлась трещина, а в стороне от них вторая и третья. Земля под ногами тихо завибрировала.

Чем больше хаоса я зачёрпывал, тем острее становились мои чувства. Я как-будто медленно приходил в себя от магического онемения.

Из нескольких Разломов меня интересовал лишь один. Я вскинул руки перед собой и принялся собирать частицы хаоса, сливая их в один поток. Откуда-то изнутри этих рукотворных разломов донёсся влажный, хлюпающий звук.

Следом наружу полезли изменённые разломом и изнанкой твари, решившие заглянуть на огонёк.

Сначала на землю принялись грузно валиться тёмно-зелёные слизняки размером с телёнка. Они выпадали из разломов прямо друг на друга, разбивались на мелкие вязкие капли и медленно ползли в сторону моего круга. Лениво тащились по земле, оставляя за собой след, который шипел и прожигал траву, превращая её в кашу.

Из второго разреза наружу выбрались костлявые уродцы ростом с ребёнка, но с непропорционально длинными руками и пальцами, похожими на иглы. Лиц у них не было вовсе, только пустая маска с пустыми глазницами. Они двигались рывками, словно марионетки. Скрип костей отзывался в ушах.

А над ними уже летели полупрозрачные силуэты фантомов с лицами искаженными мукой и ртами раскрытыми в немом крике.

Мир наполнился мерзостью. Запах тухлого мяса, сырости, жжёной серы бил в нос. Даже в круге воздух стал вязким, а звуки громкими и резкими. Я чувствовал, как хаос даёт мне всё больше и больше силы, но вместе с этим становится маяком, приманивающим этих тварей.

Я усмехнулся про себя. Отлично. Слизни, скелеты и фантомы. Если так пойдёт дальше, к вечеру у нас будет полный бестиарий. Только вот смеяться хотелось всё меньше — каждая новая тварь смотрела прямо на меня.

— Пошла пляска, — спокойно сказал Демидов.

Теперь, подпитавшись хаосом, я уже мог слышать звуки и голоса снаружи.

Голос князя был ровным, будто речь шла о тренировке, а не об атаке сущностей из разлома. Он поднял посох. Сухой щелчок, и воздух перед ним вспыхнул алым.

Вперёд рванулась огненная дуга, даже не пламя, а сплошная стена из жара. Она прошлась по слизням, выжигая их, и сам воздух наполнился свистом кипящей плоти. Там, где была сотня мерзких тварей, осталась лишь пыль.

— Как примитивно, — с лёгкой скукой бросил Шаховский.

Он стоял недалеко от соратника и спокойно наблюдал за вырывающейся наружу волной нежити с острыми когтями.

В этот момент фантомы рванулись вперёд, и крики разнеслись по округе. Воздух зазвенел, а вместе с тем задрожал и барьер. Холод умудрился пробраться даже ко мне внутрь круга. Но Архимаги лишь переглянулись.

Демидов поднял руку перед собой, с его ладони сорвался порыв ветра. Он закружился, завертелся и сложился в печать. Это было сосредоточение воздушной стихии, в которую Архимаг влил свою ману. Даже в бою осанка князя оставалась идеально прямой, а движения были выверенными и точными.

Заклинание вырвалось наружу. А следом раздался взрыв. Ударная волна прошла сквозь фантомов, и они начали исчезать как дым на ветру, превращаясь в ничто.

Вокруг остался лишь скрежет костей. Костяные твари успели преодолеть добрую половину расстояния до Архимагов. Вот только Шаховский поморщился и небрежно махнул рукой. Из земли вверх ударило кислотное облако. Зеленоватый пар мгновенно принялся разъедать кости, превращая скелетов в жижу.

Они все ещё шли, бросались вперёд, рывками преодолевая расстояние, вот только падали на землю и шипели, так и не добравшись до Архимагов.

Я видел и чувствовал всё изнутри круга. Я ощущал контраст. Для меня, в ранге Магистра, каждая пачка этих тварей стала бы если не проблемой, то как минимум задержкой.

Мне пришлось бы использовать больше заклинаний, двигаться и маневрировать. А для них, для Архимагов, это просто было упражнение. Даже не спарринг, а тренировка. Стрельба из лука по мишеням. Демидов с Шаховским стояли спокойно, будто демонстрировали, насколько их сила была выше этой мерзости.

Их заклинания, основанные на разных школах магии, были быстры и чисты. Всё сплеталось в идеальный рисунок боя, в котором не было ни одного колебания.

Я же продолжал черпать силу из изнанки, медленно, с трудом выгрызая каждую крупицу. Но я делал это не в первый раз. Вот только внимание с той стороны не исчезло. Я чувствовал, что за нами наблюдают. За МНОЙ наблюдают.

Разломы даже не думали затягиваться. Наоборот, шли дальше, захватывали всё больше и больше пространства, как корни. Но теперь из них повалил дым. Но дым не был серым или чёрным. Нет. Он был зеленовато-бурым, как из гниющего болота. Вонь, ещё хуже чем предыдущая, ударила мгновенно, выворачивая желудок.

Хорошо, что я не стал есть перед ритуалом. Как знал.

На этот раз в волне монстров оказалась нежить посерьёзнее: ростом выше человека, скрюченные силуэты с вывернутыми наружу суставами и острыми когтями вместо лиц, кости, мясо, горящие яростью глазницы. Кто-то из тварей взлетел, несмотря на то что у них иногда было одно, а где-то полтора или два крыла.

Всё это выглядело как неудачные эксперименты тёмного мага. Вот только эти эксперименты двигались непозволительно быстро.

Сразу несколько десятков ломанулись вперёд, не обращая внимания на жижу и землю под ногами. Архимагам даже пришлось использовать Прыжок, чтобы отскочить назад, потому как следом за нежитью из разломов полетели гарпии.

Звуковые волны ударили по Архимагам, и они прикрылись стихийными щитами. Я перестал считать монстров. Сам был занят, едва удерживая равновесие в центре круга.

Изнанка перед глазами жила своей жизнью. Паутина заразы медленно нащупала мой магический круг и теперь назойливо обхватывала его в кокон. Чёрные нити изредка хлестали по защите. Я видел, как магические линии во внешнем круге медленно истончаются.

Я продолжал выкачивать хаос, чтобы побороть заразу.

Если зачерпну недостаточно, то зараза отступит и проявится где-то ещё. У меня не было шанса на ошибку.

Пот стекал по вискам и за ворот. В висках бешено стучал пульс. Я чувствовал, как тёплые капли крови падали прямо на землю под ногами. Но я продолжал, даже когда мои резервы были заполнены.

Ещё и ещё. Больше хаоса.

За кругом вовсю шла уже серьёзная заварушка. Демидов бил сверкающим льдом, Шаховский запускал молнии в летающих гарпий. Из разломов лезли целые рои тварей. Они скользили, горели, разрывались на куски, но не останавливались. Защитный купол вокруг нас сверкал изнутри от бивших в него заклинаний и остаточной маны.

Архимаги бились, используя весь свой разносторонний арсенал.

Им приходилось тратить много маны не только из-за силы монстров, но и из-за их живучести и количества.

Чем дольше я держал круг, тем яснее видел, что Архимаги двигались так, будто тренировались вместе не годами, а веками. Или соперничали.

Они почти не говорили, максимум использовали короткие выкрики, и этого хватало. Если Демидов создавал водяной купол, накрывая новую порцию тварей, то Шаховский тут же превращал заклинание соратника в клетку из молний. Воздушные смерчи вспыхивали огнём, а яд разносился воздухом, выжигая тварей.

Демидов не тратил лишних движений. Он ставил опору — землю, лёд, камень, печати, и всё это было фундаментом. Его магия работала как щит, как сцена для следующего действия.

Шаховской же бил в прорези, в уязвимости.

Мне нужно было ещё немного времени, совсем чуть-чуть. Хаос уже начал клубиться вокруг меня в центральном круге, отчего по моей коже пробежала волна электричества.

И в этот момент я услышал шёпот. Не слова, а скорее дыхание. Глухое, из самой изнанки. Оттуда, откуда я зачерпывал хаос.

— Клинков… Клинков…

Я замер, но мои руки продолжали плести заклинание.

Шёпот множился, становился громче, как будто сотни голосов нашёптывали моё имя в такт биению сердца.

Я не мог понять, было ли это наваждение, ментальный удар или нечто из изнанки звало меня. Может быть, сама зараза распознала меня.

В этот момент одно из площадных заклинаний Шаховского взорвалось голубым светом близко к внешнему кругу, и он потух. У меня оставалось всего два слоя защиты. Смотря на это, я начал медленно, но верно, выжигать чёрные корни заразы.

Каждое моё усилие отзывалось болью во всём теле. Но я продолжал. И с каждой моей новой атакой шёпот нарастал всё сильнее.

Мир перед глазами замерцал, я чуть не потерял равновесие. Но отступить — значило проиграть. А я не проигрываю.

Я вцепился хаосом в заразу ещё сильнее.

Линии следующего круга заискрились и начали пульсировать. Я слышал, как снаружи вспыхивают заклинания, трещат барьеры. Даже через толщу энергии было ясно: Демидов и Шаховский сражались всерьёз.

Но я всё же чувствовал их силу и то, как они держат оборону. Вот только дрожь теперь уходила дальше, за пределы ритуального круга. Она даже просачивалась за пределы барьера.

Там, где ещё недавно был лагерь, воздух начал раскаляться, влажная трава вспыхивала. Я не стоял без дела, я выжег все внешние контуры заразы. Хаос настоящим пламенем двигался ближе к центру.

Но сеть сохранившихся чёрных нитей, словно паутина, трепетала, извивалась как живое существо. И в один миг дрогнула и вытянулась. Сначала как волос, а затем становилась всё шире и шире, пока не превратилась в костяную лапу с когтями и неровными суставами. И эта лапа потянулась ко мне.

Я использовал хаос, чтобы усилить защитный круг, но несколько когтей ударились по барьеру и оставили на нём рваную трещину.

Демидов с Шаховским тут же зарядили по лапе льдом, огнём и молниями, обрушив на неё смертоносную силу. Но это лишь отбросило тварь.

А следом из разлома наружу вывалились… люди.

Если их можно было так назвать. Десятки людей, размытые силуэты, становившиеся чётче в реальности. И с их губ срывалось лишь одно имя.

— Клинков…

Я чувствовал от них родную стихию и знал — это маги, когда-то рискнувшие подобраться близко к хаосу или не сумевшие сдержать его в себе. Их тела были искривлены чуждым прикосновением, спины украшены наростами, руки превратились в лапы и крылья, а лица были навечно искажены неизлечимой болью.

Они держались прямо. Они были не безмозглыми тварями. Их движения — уверенные, почти грациозные. Они были магами, поглощенными родной стихией. И самое опасное — они были разумными.

Это не просто угроза. Это предупреждение. То, кем мог бы стать я, если бы не умел контролировать свои эмоции и силу.

Бам!

Когтистая лапа продолжала стучать по куполу.

Снаружи и так уже шла настоящая бойня. Архимаги крошили врагов направо и налево, но теперь им пришлось отбиваться ещё и от заклинаний изменённых хаоситов.

— Ты наш… — тянули они, — ты часть хаоса.

Голоса звенели, как зов изнутри моей собственной магии.

Один из магов шагнул ближе, и ещё один круг разлетелся на мелкие осколки. Шаховский и Демидов бросились им навстречу, их заклинания сплелись. Молнии сталкивались с пламенными копьями, а затем ледяные осколки взрывались смертоносным вихрем.

Бам!

Раздался очередной удар, на этот раз по последнему кругу защиты.

Линии, аккуратно выведенные мной, пульсировали, переплетались и рвались. Я едва успевал восстанавливать их и одновременно бороться с заразой.

Воздух за виртуальным кругом сиял и горел.

Архимаги держались, но их лица были мрачными. Шаховский, окутанный молниями, швырял стихийные стрелы одну за другой. Демидов использовал воздух и землю, разрывая чудовищ на куски. Они побеждали, но было видно — они начали уставать. Дыхание было тяжёлым, движения резкими.

А враги всё шли. Новые сущности поднимались из разломов.

Бам!

Рунный круг вокруг меня замерцал.

Взрыв огня и света пронзил воздух, разорвав сразу несколько изменённых магов на куски.

Бам!

Мне пришлось влить ещё хаоса в защиту. Я видел, как зараза пыталась достать меня из последних сил. Отчаянно и безжалостно.

Бам!

Защитный круг покрылся вязью трещин. Свет рун на поверхности угасал, линии расползались, теряя форму.

Я понял — ещё один удар, и он не выдержит. Я протянул руки перед собой и вложил в своё заклинание всё. Каждую каплю, каждый обрывок силы, что когда-либо копил. Хаос отозвался — огромный, бесконечный, равнодушный и жадный.

Мир вокруг потемнел, крики затихли.

И в полной тишине я услышал лишь один звук.

Бам!

Защита рассыпалась.

С моих пальцев сорвалась волна чистого хаоса.

Глава 8

Волна накопленного хаоса вырвалась изнутри. Она пронеслась сразу по двум реальностям. Небо почернело, воздух заискрился, стал вязким, как мёд. Все звуки смолкли, и раздался раскат грома.

Каналы внутри меня горели, будто раскалённые жилы, по которым текла лава. Каждый вдох отдавался болью в груди, на языке стоял вкус железа. Я чувствовал, как тело рвётся в клочья, и на миг показалось, что я исчезаю вместе с выпущенной волной силы. И сам растворяюсь в хаосе.

Волна ударила по когтистой лапе, задев монстров, выскочивших из разломов, и они даже не успели закричать. Их тела вспыхивали изнутри, рассыпались в пепел, превращаясь в ничто. Их просто стерло. Когти, лапы, пасти, крылья — всё сгорало в одно мгновение, будто их никогда и не было.

Лишь изменённые хаоситы попытались ответить, подняли барьеры, выкрикивая слова на мёртвых языках. Но я видел, как их заклинания тут же распадаются, превращаясь в обрывки искр и дыма. Барьеры схлопывались, сами хаоситы искажались и, словно отрезанные от нитей, растворялись в дымящемся свете.

Хаос продолжал бурлить и литься наружу неостановимой волной энергии. Огромные швы разломов, тянущиеся в небо, начали схлопываться. Это не было медленным заживлением, скорее выжиганием. Притом наживую.

Края чёрной паутины сворачивались внутрь, как раны, стянутые раскалёнными иглами. Земля очищалась, из глубин разломов рвалось пламя и тьма, но волны хаоса захлёстывали их. Гул становился выше, резче. Казалось, что у меня лопнут барабанные перепонки, и я ослепну от вспышек магии. Но я всё ещё держал поток хаоса под контролем, пока родная стихия не иссякла.

И вдруг наступила тишина. Абсолютная и чуждая.

Я стоял посреди выжженного круга, всё ещё с протянутыми вперёд руками. Магия, зачерпнутая из разлома, уходила, стекала с пальцев. Внутри было пусто, в каналах ядра не осталось ни капли хаоса. Барьер вокруг ритуального круга медленно растворялся. Он расползался из самой верхней точки вниз, тускнея и размываясь. В конце концов осталось лишь мерцание, но и оно исчезло.

Мой ритуальный круг продержался ровно столько, чтобы мне хватило времени завершить сам ритуал. Теперь вместо магии и рун я видел серое небо и густой лес за пределами поляны. Кожи коснулся прохладный ветерок и принес приятную прохладу. Я невольно зевнул, чувство усталости медленно наваливалось на меня.

Демидов с Шаховским стояли чуть поодаль. Их магия всё ещё висела в воздухе, а заклинания медленно тлели, превращаясь в разноцветные пылинки.

Григорий Арсеньевич бросил на меня спокойный взгляд, полный уважения. Им он сказал очень многое, без всяких слов. Он опирался на посох и тяжело дышал, хотя я всё ещё чувствовал, что у него в запасе осталось немного сил. Василий Шаховский же небрежно стёр рукавом кровь с лица. Он, несмотря ни на что, улыбался. Устало и довольно. Как это бывает после качественно выполненной работы.

В животе заурчало. И я вдруг понял, что у меня во рту пересохло, а губы потрескались и зудели. Мышцы наливались свинцом. Но главное — я выполнил данное слово. Вокруг больше не было заразы, она исчезла. В этот раз Южноуральску не придётся страдать.

Григорий Арсеньевич подошёл ко мне и заговорил.

Но я не смог услышать слов, в ушах до сих пор звенело.

Князь быстро сориентировался и помог мне зашагать в правильную сторону — в сторону переехавшего подальше от ритуала лагеря.

Я едва помнил, как мы вышли из барьера.

Ноги сами тащили меня вперёд, следуя за двумя Архимагами. Сознание плыло, то и дело цепляясь за обрывки происходящего. А черные точки перед глазами пустились в пляс.

Вся земля была в рытвинах, трава тлела, а магия оседала в саму землю. Думаю, что на месте ритуала через несколько зим можно будет высадить зерно или что-нибудь ещё. Парадокс. Зараза, отравляющая землю, исчезнув, сделала её удивительно плодородной.

Мы прошли старое место лагеря и тут все было лишь немного лучше. Если бы они не отъехали, их бы задело отдачей от ритуала. Я сам еще не до конца знал, чего мне стоили сегодняшние приключения. Хаос непредсказуем.

Несмотря на приказ, лагерь, разбитый князем и его людьми, отъехал не слишком далеко. Достаточно, чтобы быть в безопасности. Но люди явно переживали.

Первым, что у меня пробилось сквозь пелену и гул в ушах, был вскрик Весны.

— Максим!

Её голос дрогнул. Она кинулась навстречу, волосы спутаны, глаза мокрые. Я едва успел поднять руки, прежде чем она врезалась в меня и обняла так, что дыхание перехватило. Её пальцы дрожали, когда она обхватила меня, будто боялась, что я исчезну, если отпустит.

С появлением меня и Архимагов лагерь по-настоящему ожил. Кто-то радостно завопил, кто-то благодарил предков. Кто-то осел на колени, закрыв лицо ладонями. Один из воинов князя даже перекрестился. Торопливо, сбивчиво, словно не верил, что этомогло помочь.

И только после этого раздался гул голосов. А, может, это просто я начал их слышать.

Кто-то закричал:

— Справились! Зараза отступила!

Люди смотрели на нас как на настоящих героев. Меня то и дело благодарили дружинники, следопыты и воины, которых я не знал. Люди, которым я не был ничего должен. И люди, с которыми я не был связан. Вот только я понял, что теперь меня будут помнить. Не только меня, но и имя моего рода. Имя Клинковых. Пожалуй, сегодня я получил нечто большее, чем деньги или артефакты. Но и они мне полагались.

Я усмехнулся, прижимая ведьму к себе. Сил на слова не осталось. Взглядом я нашел Аскольда, Сольвейг и остальных. Лица были напряжённо-спокойными, но в глазах было искреннее удивление и радость.

Аскольд лишь коротко кивнул по-своему сурово, болтать не стал, особенно учитывая висящую на мне Весну. Её удалось отлепить только с помощью Серёги и других, которые обещали приглядеть за мной.

Демидов с Шаховским взяли на себя управление лагерем и отправку обратно. Раздались приказы, и люди засуетились. В их словах и жестах не было и нотки усталости, хотя я знал, насколько выжаты они были.

Зато лагерь постепенно пришёл в порядок. Были усилены охранные заклинания и укреплены дозоры. Должна была прибыть новая группа магов-магистров для подстраховки.

Меня же начали расспрашивать. Серёга интересовался монстрами. Аскольд поддакивал ему и при каждом описании умудрялся уточнять слабые и сильные стороны потенциальных противников.

Сольвейг пыталась успокоить его интерес, но любопытство северянина побеждало. Игнат слушал, разинув рот. Буквально. Он, похоже, впервые в жизни почувствовал подобный ритуал. Да что там, и остальные тоже.

В общем, меня трясли, хвалили, благодарили и спрашивали. Болтать мне не хотелось, но я понимал, что все они знатно волновались. Лишь Весна спокойно сидела рядом, крепко сжимая мою ладонь.

Не знаю, когда и как мне удалось вырваться.

— Значит так, — прервал я череду вопросов. — Если у вас есть время спрашивать, то давайте займёмся делом.

— Это каким, командир? — удивлённо спросил Аскольд.

— Как каким? — спокойно ответил ему я. — Бой был. А трофеи лежат. Это не дело.

Я увидел, как лица моих людей потихоньку веселеют, и прочитал в их взглядах нескрываемый интерес. Трофеи любили все.

— Подожди, — тихонько спросила Ира. — Нам что, можно посмотреть?

— Не только посмотреть, — усмехнулся я. — Вы вообще зря радуетесь. Вам этой ночью предстоит огромная работа — собрать все материалы, которые можно использовать.

— Да ладно тебе, — скептически ответил Аскольд. — Там не может быть так много материалов.

Я лишь улыбнулся. Их всех ожидал сюрприз, я не собирался его портить.

— Значит так, Сольвейг, поговори с главой лагеря и сообщи, что мы заберём треть, — принялся отдавать инструкции я. — Если что, трудиться до упаду не надо, просто соберите самое полезное.

Я перевёл взгляд на Весну.

— Ты с Аскольдом будешь за главного. Выбирайте с умом.

— Хорошо, — тихо произнесла ведьма.

— Как прикажешь, — ответил Аскольд и добавил весёлым тоном. — Только ты вернулся, как уже нас выгнать хочешь.

Это было не совсем так. Просто каждая мелочь, каждое событие было возможностью. Я уже видел потенциал — амулеты, артефакты, оружие. Даже учитывая то, что добрую половину, а то и две трети монстров выжгло, большая часть тех, кого архимаги повергли у края барьера, остались лежать там. Их, конечно, со временем могла забрать природа, но лучше их заберём мы.

В итоге мне удалось выгадать себе момент спокойствия.

Я отправил весточку в Чернореченск с помощью артефакта связи. Не только дал знать, что всё прошло успешно, но и отдал короткие указания. Установить виновных, конечно, вряд ли удастся. По той магии, что я видел, отследить кого-либо не получится, особенно учитывая, что зараза побеждена и каких-то зацепок и следов не было. Но даже без конкретики я знал одну сторону, которой это было выгодно. Очень выгодно.

Но разбираться с виноватыми — это княжеская работа. Свою я сегодня выполнил.

И когда я освободился и загорелись костры, а люди с шумным интересом обсуждали произошедшее, ко мне как раз пришли Григорий Арсеньевич с Шаховским.

— Это твоё, — сказал Григорий Арсеньевич.

Он протянул мне шкатулку из чёрного дерева. Шаховский же, усмехнувшись, передал мне свёрток из плотного зачарованного бархата.

— Это лишь малая часть, — сказал Григорий Арсеньевич и неожиданно хлопнул меня по плечу. — С остальным разберёмся по возвращении, даю слово.

Я приоткрыл крышку шкатулки. Внутри лежали драгоценные камни, редкие кристаллы и плотно свёрнутый свиток. В бархате же я почувствовал холодную сталь. Но долго разглядывать дары не получилось.

— Я бы сейчас быка съел, — неожиданно произнёс Шаховский. — Присоединитесь?

Отказываться я не стал.

И через некоторое время мы втроём сидели у костра, потрескивающего магическим огнём. Григорий Арсеньевич сидел на бревне, закутавшись в плед. Шаховский же помешивал похлёбку в кастрюле, бормотал что-то себе под нос и постоянно подсыпал какие-то травы и специи.

— Могло быть и хуже, — произнёс он то ли о похлёбке, то ли о прошедшем ритуале.

— Пожалуй, — легко согласился я.

Григорий Арсеньевич лишь хмыкнул и потянулся. В такие моменты настоящий возраст обоих Архимагов давал о себе знать.

— Мне кажется, готово, — заявил Шаховский и разлил нам в глиняные миски густой наваристый суп с большими кусками мяса.

От одного запаха горячего и пряного бульона у меня потекли слюнки. Я жадно набросился на еду. Нежные волокна мяса таяли во рту, бульон обжигал горло. Демидов с Шаховским ели медленнее, лишь изредка переглядывались и посмеивались.

Но меня можно было понять — мне нужно было восстановить не только энергию, но и ману, отданную вместе с чистым хаосом.

Мы ели молча. Только ложками стучали. Шаховский несколько раз наливал мне добавки.

— Тут уж в пору целый котёл выдавать, — весело подметил он, когда я съел очередную порцию супа.

Когда мы закончили, в небо уже вскарабкался полумесяц. Григорий Арсеньевич прервал тишину.

— Мы в долгу перед тобой.

Я молча кивнул.

— Имперский банк свяжется с тобой по поводу оплаты, — добавил он. — Это про деньги. Артефакты, которые мы дали тебе сегодня — это лишь малая часть. Остальное отправим, как только будем в Беловежске.

Шаховский добавил:

— Долг, о котором говорит Гриша, больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому если тебе что-то понадобится — сообщи. Сделаю всё, что смогу.

— Хорошо, — согласился я и зевнул.

А потом мне в голову пришла отличная идея. Раз уж два Архимага были у меня в долгу.

— Вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы сделать.

Оба Архимага удивлённо взглянули на меня.

— Если это в наших силах, — ответил за двоих Григорий Арсеньевич.

Я же лишь хитро усмехнулся и деловито потёр руки.

— Как давно вы были в Зоне?

***

Немногим позже, по другую сторону Уральских гор

Зал, где они собрались, редко видел свет. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь толщу камня, и даже факелы в бронзовых держателях горели тускло, отбрасывая на стены колышущиеся силуэты. На этих стенах висели знамёна. Старые, потемневшие от времени, но каждый знак на них был узнаваем: солнечный круг, рассечённый лучами.

За длинным столом сидели люди, чьё слово могло решить судьбы княжеств и целых знатных родов. По крайней мере, они сами свято верили в это. Они говорили негромко, в их голосах звенел металл. Ведь разговор сегодня был тяжёлым.

— Это провал, — жёстко сказал Лаврентий, поправляя круглые очки.

Архипастырь, артефактор и создатель кодексов знал многое о провалах, и, к сожалению, в последнее время их было больше желаемого. При этом его лицо оставалось спокойным, но пальцы постукивали по столу, выдавая раздражение.

— Мы рассчитывали, что Южноуральск выдохнется, что мелкие рода потеряют половину людей, если не больше. Архимаги сами будут вынуждены уйти в глухую оборону.

— А что вышло? — холодно отозвался Реман.

Он первым согласился провести собрание без лишних ушей. Как ни странно, в их числе оказался Флавий, Верховный Жрец солнца и глава совета. Сегодня здесь собрались лишь те, кто был готов действовать. Нет, не так. Сегодня здесь были те, кто уже действовал.

— Потери минимальные, — с горькой усмешкой ответил Лаврентий. — Демидов и Шаховский вернулись живыми. Мелкие рода уцелели. Эта присмыкающаяся грязь под ногтями…

Собравшиеся переглянулись. Молчание повисло гулким колоколом.

— Не уцелели, — наконец медленно произнёс седой высокий мужчина в тяжёлой шубе, несмотря на тепло в зале. Его глаза были холодными, как лёд. — Их спас один человек.

Один из факелов вспыхнул ярче и озарил лицо говорившего. Борис Соснов. Его изувеченное лицо и тяжёлый взгляд знал если каждый солнечник, то уж точно все собравшиеся.

— Максим Клинков, — имя сорвалось с губ Бориса, прозвучав как смертный приговор.

Тишина стала ещё плотнее.

— Разве мог один человек остановить то, с чем едва справлялись два Архимага и нанятые целители-специалисты? — вопрос Ремана показался логичным абсолютно всем присутствующим.

— Мы видели отчёты, — заговорил Илларион Соснов.

Сегодня он был здесь по личной просьбе Бориса. Род Сосновых ценил наследника и давал тому невиданный шанс.

— Клинков был выскочкой. Мы рассчитывали, что он станет помехой своим же, сгорит в собственном огне.

— И куда это вас привело? — жёстко процедил Борис.

Раздался тяжёлый вздох Лаврентия. Это его разработка не сработала, его план провалился, хотя это был уже не первый раз.

— Если он способен справиться с заразой, то у нас на руках проблемы серьёзнее, чем мы думали, — произнёс Лаврентий и нежно погладил кодекс, лежащий перед ним. — Теперь с ним придётся считаться. Южноуральск усилился, не ослаб.

Несколько мгновений все просто молчали. Каждый думал о своём. О деньгах, которые не удастся выбить из обескровленных родов, о людях, которые раньше бежали из княжества, а теперь выжили, и о политических очках, что теперь сыграют против них самих.

Победить эпидемию своими силами — это достижение. Ведь раньше Демидову приходилось деньгами и долгами выбивать решение, теперь же все те, к кому он ходил, точно узнают, что он справился.

— Мы упустили стратегически важный момент, — спокойно и хладнокровно подвёл черту Реман. — План был прост, а главное, проверен. Теперь архимаги — это герои. Их будут чествовать.

— И всё из-за этого выскочки… — процедил Илларион.

Борис Соснов резко поднялся. Его лицо было суровым, высеченным из камня, взгляд тяжёлым, немигающим, но горящим внутренним светом. Светом не просто воина, а фанатика.

— Вы все говорите о провале, — негромко сказал он. — Но это не провал.

Он шагнул ближе и положил руки на край стола.

— Я, как никто другой, знаю, кто такой Клинков и что он может. И знаю, что делает его уязвимым. Он рассчитывает на хаос. А я дарую очищение

В голосе Бориса Соснова звучала жёсткая уверенность. Все взгляды устремились к нему.

— Ты готов взять хаосита на себя? — спросил Реман холодно, но с интересом.

Реман знал цену ошибок. Сам не раз выносил вердикт тем, кто их допускал.

— Да, — твёрдо ответил Борис. — Слишком долго один человек, одна ошибка портят нам планы. Ошибки надо исправлять.

В глазах Бориса мелькнуло пламя, от которого у присутствующих прошёл холодок по коже.

— Я лично разберусь с этим хаоситом.

Зал вновь погрузился в тишину, но теперь в этой тишине было напряжение и ожидание. Все понимали: Борис Соснов не бросал слов на ветер.

И это значило, что скоро вновь прольётся кровь.

Хаоситская кровь.

Глава 9

Колёса громко стучали по колее, отдаваясь в груди сухим эхом. Обоз растянулся длинной змеёй из дюжины повозок, гружённых мешками с зерном, ящиками со шкурами и, самое главное, тщательно упакованными бочонками с алхимическими реагентами. Ибо они стоили дороже всего остального груза, вместе взятого.

Савва Иванович сидел верхом у передовой повозки и привычным взглядом окидывал обоз. Он был опытным купцом, за его плечами было больше сотни сделок и множество поездок как по Южноуральску, так и в княжества на Востоке. Он вырастил детей, увидел рождение внуков и, несмотря на возраст, всё равно продолжал заниматься любимым делом. Ведь он знал дороги, знал людей и знал цену каждой версты в пути. И всё же сегодня у него ломило кости, особенно колени, а это было не к добру.

— Чего хмуришься? — спросил ехавший рядом атаман двух десятков рубежников, невысокий жилистый воин четырёх звёзд по имени Данила. — Дорога чистая, погода ясная, вон как солнце спинку греет.

Данила был старым другом Саввы. Не только другом, но иделовым партнёром. Они вместе прошли не одну сотню вёрст. Так что перемену в настроении купца Данила увидел сразу. Савва лишь мотнул головой.

— Слишком уж тихо. Ни пташки, ни вороны, только колёса скрипят.

Данила хмыкнул, поправив копьё.

— Тебе бы все знаки да приметы… Сейчас восточный тракт минуем, а там уж свои будут.

Впрочем, Данила и сам начал оглядываться, в основном посматривая на лес, что шёл вдоль дороги. Он и вправду будто притих. Ветви сосен стояли неподвижно, хотя лёгкий ветерок должен был качать их. Казалось, что даже природа задержала дыхание.

Савва Иванович лишь поёжился. Он вложил в этот караван всё: деньги, связи, и время. Но на этот раз ещё и обещание очень сильному южноуральскому роду, что доставит груз точно в срок. Реагенты шли в Беловежск для алхимических лабораторий. Сорвать поставку значило не просто потерять деньги, это ударило бы по престижу Саввы Ивановича. Пусть он и не лез в большую политику, но знал: дороги стали опаснее, а люди злее.

— Данила, — Савва натянул поводья, — пусть твои ребята будут начеку.

Атаман кивнул и махнул рукой. Два десятка рубежников, вооружённых копьями, луками и короткими мечами, чуть разъехались, заняв привычный строй по флангам и в хвосте каравана.

Тишина с каждой пройденной верстой становилась всё тягостнее.

Колёса скрипели, кони фыркали, люди переговаривались вполголоса. Казалось, что вот-вот появятся знакомые стены самой восточной южноуральской заставы, а заснеженные пики гор успокаивали.

Вот только лес внезапно зашелестел, засвистел десятками стрел. Тонко, сухо и смертоносно, переходя в глухие удары. Один рубежник, сидевший на мешках в телеге, повалился назад с древком, торчащим из груди. Второй, схватившись за горло, захрипел и рухнул в дорожную пыль.

— Засада! — рявкнул Данила, направляя коня ближе к своим людям.

Лес ожил, наполнился не только звуками, но и движением. Из-за стволов деревьев выскочили фигуры в чёрных плащах, лица скрыты масками. Они двигались слаженно, без криков, точно тени. В руках у каждого были изогнутые сабли и артефактные жезлы, мерцающие жёлтым светом.

— Савва, живо назад! — скомандовал Данила.

Рубежники сомкнули строй, всадники прикрыли фланги. Но столкновение было мгновенным и яростным. Враги налетели, отбросили древки резкими, почти звериными движениями. Клинки скользнули по металлу, разрезая не только воздух, но и плоть. И каждый удар сопровождался вспышкой искр, будто сталь встречалась не с железом, а с самой магией. Из жезлов летели заклинания света, всадники валились на землю один за другим. Данила ловко маневрировал меж своих и чужих, бил копьём и сразил двух нападавших.

— Держать строй! — заорал он и спешился, бросаясь вперёд.

Савва сжал поводья, сердце бешено стучало в груди. Он видел, как рубежники валятся один за другим. Лес полыхал отблесками заклинаний. Кто-то из рубежников успел использовать свиток, и врага заволокло дымом, но сверху тут же обрушился золотистый луч, сжигая рубежника дотла.

Савва не был дураком, он видел, что это были не разбойники, а обученные бойцы. Он узнал магию, магию солнечников.

Данила сражался яростно. Знал, что это был последний раз. Он всадил железо в живот фигуры в чёрном так, что кровь хлынула фонтаном, сразу же принял второй удар на клинок и ловко разрубил атакующему руку. Рубежники под его началом сражались отчаянно, но враги шли и шли. Двигались молча, без ярости, без лишнего шума, как отлаженный механизм. Строй рубежников трещал по швам.

Данила выгадал момент, небольшую паузу между нескончаемыми ударами, и бросил быстрый взгляд назад на купца. Увидел крепко сжатые поводья и страх в глазах приятеля.

— Беги, — прошептал он одними губами.

Он знал, что рубежники не выстоят, потому собирался просто забрать с собой столько врагов, сколько сможет.

Савва Иванович не был воином, его оружием были договоры, монеты и слова. Но смерть он чувствовал всем нутром, потому спорить не стал, только рванул поводья и пустил коня в сторону.

— Да помогут вам предки, — прошептал он.

Из-за повозок показались новые фигуры, маги в таких же чёрных плащах. Воздух завибрировал, груз охватило пламя. Бочонки с реагентами принялись взрываться один за другим, и взрывы отдавались в ушах гулким колоколом. Огненный смерч поднялся над дорогой, затянув небо копотью.

Но Савва Иванович уже скакал, петляя между деревьями. Позади кричали и стонали, звенели мечи и рушились повозки. Запах пожара гнал его вперёд. Он не знал, как долго он мчался, в груди жгло, руки дрожали, ноги сводило судорогой. Конь бешено нёс его вперёд, несмотря на пену изо рта. Он тоже чувствовал позади дыхание смерти.

И вдруг Савва осознал, что вновь оказался в той же тишине. Тишине, которая совсем недавно казалась ему такой подозрительной, а сейчас успокаивала. Он натянул поводья и оглянулся. Лес снова замер, словно ничего не случилось. Только над верхушками сосен тянулся столб чёрного дыма.

— Предки могучие… — выдохнул Савва.

Караван был уничтожен, груз сожжён. Это был не грабёж, это была демонстрация. Послание.

Холодный пот катился по лбу и спине, пальцы всё ещё дрожали, сердце бешено колотилось. Но Савва развернулся и пришпорил коня, верного спутника, которого выиграл на ярмарке на севере. Сейчас же он гнал его, не жалея сил.

Савва добрался до ближайшей заставы лишь к ночи, весь в копоти и грязи. Он повалился с коня, и первое, что он сказал, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла было:

— Солнечники… они идут.

***

Тем временем большой зал баронского дома в Вятском уделе был набит людьми. Гул голосов разносился по округе, звенели кубки, мерцали лампады под сводами зала. Вино текло рекой, а за столами сидели местные дворяне, посланники соседей и купцы. Пир был в честь очередной победы над разросшейся в последнее время Зоной. Слуги тихо разносили мясо, а разговоры шли о трофеях и торговле.

Вот только ни барона, ни его воеводы, ни ближников не было в зале, хотя ещё мгновение назад он сидел на высоком дубовом кресле во главе стола. Казалось бы, куда мог пропасть барон с ближниками посреди пира?

Александр Нестеров, представитель рода из Чернореченска, молодой и плечистый воин с тёмными волосами, знал ответ. Ведь голос барона раздавался во внутреннем дворе.

— Значит, дело миром решить не хотите?

Тяжёлый, увесистый бас обычно заставлял даже знакомых со здоровым крепким бароном с седыми волосами дёрнуться. Сейчас он не мог никак разрешить возникший назревающий конфликт.

Александр смотрел не на барона, он оценивающе разглядывал Мстислава Рудова, мага в золочёной накидке с вечной тенью презрительной ухмылки на сухом лице. Мстислав, поговаривали, был двоюродным племянником одной из шишек солнечников и подавал надежды как маг. Молодой, а уже Адепт.

Более того, постоянно практиковался не только на поле боя, но и в дуэлях. Вот и сегодня его жертвой стал Александр из южноуральского рода Нестеровых. Три последних противника Мстислава как раз были из этого же княжества. И всех их он победил.

— Нет, — усмехнулся Мстислав. — Честь рода была запятнана, искупить можно только кровью.

Барон почесал седую бороду и нахмурился, но спорить не стал, лишь сочувственно посмотрел на Александра. Александр и сам всё понимал. Он был воином трёх звёзд, Нестеровы всё-таки алхимики, не бойцы. А маг против него Адепт, да ещё и опытный дуэлянт. И бой явно начнётся на дистанции.

Но отказаться значило признать слабость.

— Дуэль так дуэль, — спокойно произнёс он.

Барон уважительно кивнул и тут же гаркнул:

— Приготовить всё!

Место для поединка было быстро расчищено. Слуги убрали всё лишнее и утрамбовали землю ногами, а баронские люди столпились вокруг, под защитой магического барьера, словно на ярмарке. Притом что в зале всё ещё продолжался пир и слышался смех и пьяный гомон.

Здесь же, в утренней прохладе, разносились шёпотки и ставки.

— Солнечник убьёт его в два удара.

— Говорят, Рудов зверей в Зоне валил десятками.

— Жаль его.

Александр снял плащ и остался в тёмной рубахе. На поясе блеснула сабля, а на пальцах было несколько с виду простых артефактных колец. Пусть причина поединка и была, по его мнению, дурацкой и надуманной, он отступать не собирался.

Мстислав же бодро и весело шагал на другую сторону площадки. Его мантия переливалась шёлком, а в руках был тонкий искривлённый клинок-артефакт. Александр лишь вздохнул. Оружие подстать владельцу, изящное и убийственное.

— На смерть или до сдачи? — спросил барон.

— До первого падения, — холодно ответил Мстислав, усмехнувшись. — Но милости я не обещаю.

— Сделайте по пять шагов вперёд, — сказал барон, нахмурившись.

И воздух словно сгустился. Мстислав сверкнул хищными глазами, но повиновался. Похоже, что ему следовало держать рот на замке, в конце концов, он был в чужих владениях. Здесь солнечник, как и сам Александр Нестеров, был лишь гостем.

Александр обнажил клинок и взглянул на кольца. Их холод успокаивал и давал возможность сосредоточиться.

— Один удар, — одними губами прошептал он. — Всего один.

— Бой! — раздалась команда барона.

Первая атака была яростной. Мстислав без подготовки метнул вперёд пламя, загнувшееся змеёй. Трава вспыхнула, в воздух взметнулся столб пара, люди отпрянули назад. Но Александр уже бросился в сторону. Молния вспыхнула на его ладони и ударила прямо в огненное заклинание, разбив его на искры. Толпа загудела.

Одно из колец на пальце Александра потухло. Но Мстислав выпустил вперёд три огненных клинка один за другим. Они со свистом рассекли воздух. Вот только Александр неожиданно принял их на щит. Воздушный, возникший из ещё одного кольца.

Запах гари наполнил двор. Мстислав атаковал, Александр прикрывался стихийными щитами и пытался подобраться поближе, но безуспешно.

— Трус! — выкрикнул Мстислав, явно раздосадованный таким боем.

Он был прав: если бы не артефакты, то Александр не смог бы держаться и вполне возможно уже бы пал. Вот только Нестеровы не дураки отправлять своих в путешествие без подготовки.

Мстислав ударил веером искр. Александр на этот раз лишь уклонился, пропуская маленькие, опасные огненные искорки мимо себя.

Мстислав открыл рот, чтобы вновь что-то выкрикнуть. Александр же усмехнулся и вскинул обе руки перед собой. Вспышка появилась перед громом и обрушилась вниз грозовой дугой, бьющей прямо по земле, камням и Мстиславу.

Солнечник заорал, поднимая защиту, но электрические искры плясали по его мантии, выжигая и ткань и плоть.

Александр бросился вперёд. Все кольца потухли, теперь его надежда была лишь на холодную сталь. Мстислав хаотично выпускал вокруг себя заклинания, его пламя срывалось вновь и вновь, но он мазал. Бил слишком отчаянно.

Раздался звон стали. Узкий кинжал вылетел из рук Мстислава и с чавкающим звуком вонзился в землю. Сам он рухнул на одно колено.

Александр тяжело дышал, его одежда была прожжена, а на руках и лице осталась сажа. Но он уверенно держал клинок прямо у горла противника.

— Довольно! — пробасил барон.

Александр смотрел на поверженного противника, и на миг в его голове промелькнула мысль — добить. Врагов живыми оставлять нельзя. Но он, несмотря ни на что, одёрнул руку. Он гость, и слово барона здесь закон.

— Род Нестеровых победил! — в голосе барона прозвучали уважительные нотки.

Толпа взорвалась криками, кто-то аплодировал, кто-то ругался. К Мстиславу подскочили слуги в золотых накидках. Сам же маг прошипел сквозь зубы:

— Ещё встретимся, пёс.

Александр же стоял спокойно, даже не смотря на бешено бьющееся сердце.

— Сынок, подойди-ка сюда, — позвал его барон. На обычно суровом лице была улыбка, а в глазах блестели искры. — Раз уж ты уважил меня честным поединком, то я, пожалуй, отвечу тем же.

Александр быстро кивнул. Он приехал сюда заключать торговую сделку, но, похоже, что домой уезжал, обретя нового союзника.

***

Немногим больше двух месяцев назад на севере Южноуральска была побеждена зараза. Магическая эпидемия, занесённая извне. Но несмотря на победу, княжество дрожало от слухов.

В трактирах пересказывали истории про караван, сожжённый на границе, про дуэли в соседних уделах и княжествах, где южноуральцы, к слову, в основном брали верх. А теперь новая весть: в приграничье, на Лысой речке, состоялась стычка, и люди солнечников отступили, бросив десятки тел.

Провокации и локальные конфликты происходили повсюду, и не всегда только по воле солнечников. Южноуральск в стороне не оставался. Для простого люда всё это было тревожными событиями, для купцов же возможностью.

Городские улицы заполнились торговцами и лавочниками, стекавшимися со всех земель. Все понимали — грядёт война. Но никто ещё не знал, когда она начнётся.

В княжеской палате в Беловежске был созван совет. Главный зал был наполнен запахом ладана и железа, высокие своды блестели, а вдоль стен сидели бояре и дворяне. За длинным же столом посреди зала собрались все те, кто принимал финальное решение. Во главе сидел князь Григорий Арсеньевич Демидов. С усталым лицом и тяжёлым взглядом, он осматривал ворохи карт и свитков на столе.

Рядом с ним был Василий Шаховский. Сухощавый Архимаг с чёрными кудрями. Он отпил из кубка и окинул всех присутствующих спокойным взглядом.

По одну сторону стола разместились воеводы и купцы: угрюмый широкоплечий Ратмир, старый волк походов в Зону, молодой Коровин, который недавно удержал Лысую речку и многие доблестные воины.

По другую сторону были Магистры и представители союзных родов.

Гомон в зале стих, когда Демидов поднял руку.

— Земля горит, — сказал он хрипло. — Караваны пропадают, людей вызывают на поединки на нашем пороге. Солнечники решили, что мы дрогнем.

Шёпот прошёл по рядам. Шаховский поднялся.

— Два месяца и десяток ударов. Караваны, дуэли, стычки. Всё это не случайность. Мы ответили, но это только начало. Мы на пороге большой бури, и без союзников мы не выстоим.

Шаховский посмотрел на карту, где жирными линиями были отмечены границы с соседними княжествами.

Три — под властью солнечников, в каждом по Архимагу. Южноуральск же мог похвастаться лишь двумя. Пока только двумя. И слишком много княжеств вокруг пока ещё не заняли позицию. Они выжидали и высматривали если не победителя, то проявление слабости. Для того, чтобы сделать выигрышную ставку.

Шаховский сел. Демидов подал знак рукой, и над столом пронеслись предложения со всех сторон. Говорили бояре, маги и воеводы. Все были готовы к войне. В конце концов, Южноуральск не один год противостоял солнечникам, пусть и не в открытую.

— А может, Москва? — осторожно сказал один из купцов. — Империя не позволит соседям резать её торговые пути.

На это в зале поднялся гул. Одни зашептались о помощи императора, другие скрипели зубами.

— Звать Москву — значит подставлять шею под ярмо! — Шаховский ударил ладонью по столу. — Москва нас не спасёт. Они рады будут, если мы с солнечниками перегрызёмся.

— Нужна казна, — раздался уверенный голос Аристарха Железного. — Война без денег не ведётся.

Купцы переглянулись, зашевелились, чуя прибыль.

— Будет казна, — уверенно проговорил Демидов.

Князь жил не одну сотню лет и воевать умел, иначе когда-то небольшое княжество предковеров не выстояло бы под бесконечным натиском врагов и не превратилось бы в Южноуральск.

Совет длился долго. Спорили о том, где ставить заставы, какие земли укреплять, кого призвать в рать и кто из соседних княжеств мог стать союзником.

— …и кто нам союзник? В Тобольске те сами ждут, куда ветер подует, башкирские ханы вовсе продадут нас первыми!

— …посланники из Казани должны вот-вот вернуться…

Подробности тонули в шуме голосов, но главное становилось ясно: Южноуральск готовился к войне. Серьёзно и основательно.

Под вечер, когда даже свечи догорели и воздух стал тяжёлым, раздался неожиданный, но логичный вопрос. В зале, где собрались Магистры, выдающиеся воины и богатые купцы, кое-кого не хватало. Одной фигуры, ставшей для княжества ключевой.

Потому Коровин задал логичный вопрос, деловито оглядываясь по сторонам.

— Григорий Арсеньевич, а где Клинков?

Зал стих. Все знали, что Максим Клинков — не просто дворянин. Он самый молодой магистр в Южноуральске, хаосит, о котором два года назад мало кому было известно, и истребитель заразы, появившейся на родной для всех здесь земле.

Демидов хищно прищурился и ответил:

— Убыл на север. В родовое гнездо.

Тишина в зале стала ещё более осязаемой.

Ни один из присутствующих не мог понять, как у хаосита могло быть родовое гнездо, если кроме Клинковых их никто уже несколько сотен лет и не видывал.

— Родовое гнездо? — неуверенно протянул Коровин. — Но разве Клинков не последний?