Клинки у трона. Книга 3

Часть 1 Приготовления

В далеких боях отзвенели клинки

И песен напев грозовых,

В легенды ушли боевые полки,

Но память осталась о них.

Мальчишек, как прежде, сзывает мечта,

Трубач не играет отбой,

И есть на Земле широта, долгота,

Где нас не хватает с тобой!

Глава 1

Призрачно все в этом мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись...

Есть только миг между прошлым и будущим —

Именно он называется жизнь!

Заглянувший ко мне в комнату встревоженный слуга мгновение удивленно разглядывал меня. Потом с озадаченным «Извините» исчез за дверью. Не обращая на него внимания, я продолжал старательно выводить слова песни:

Есть только миг между прошлым и будущим —

Именно он называется жизнь!

В качестве побочного действия я еще полировал лезвие своего шеркона, но это явно занимало меня в данную минуту меньше, чем песня.

Вечный покой сердце вряд ли обрадует,

Вечный покой для седых пирамид.

А для звезды, что сорвалась и падает

Есть только миг, ослепительный миг!

— Замолчи сейчас же! — завопил мой брат, врываясь в комнату. — Ты уже всех слуг перебаламутил! С твоими вокальными данными только в туалете кричать «Занято!». Раз уж тебе так приспичило петь, то хотя бы ори потише.

— Ничего ты не понимаешь. Может у меня сегодня лирическое настроение? — Я старательно проверил заточку меча. Вроде все нормально.

— Тогда иди в лес и ори там. — Витька повернулся и выскочил за дверь, не желая продолжать спор.

Я вздохнул. Честно говоря, я и не заблуждался относительно своих вокальных данных. Мастер тоже отзывался о них не слишком доброжелательно. Просто сейчас у меня было такое настроение, что хотелось чего-нибудь… для души…

Наверное потому, что сегодня был единственный более-менее свободный день. Последние десять дней оказались забиты под завязку обязанностями, неожиданно свалившимися мне на голову. К тому же мне не давал покоя предстоящий турнир, на который стали съезжаться претенденты и просто зеваки. Из-за этого все гостиницы в ближайшем городке оказались забиты до отказа, что резко подняло цены на продовольствие и ночлег. Правда, претендентов на баронство это не касалось, поскольку, следуя традиции, они остановились в замке. Честно говоря, мне кажется, что эту традицию специально придумали, что бы досадить новоявленному барону. Естественно, моего мнения, а желаю ли я дни напролет лицезреть своих будущих противников, никто не спрашивал.

Понимая, что за последнее время изрядно подрастерял свои боевые навыки, я поднимался в пять утра и, оседлав Урагана, отправлялся в лес на облюбованную мной полянку. Там часа два усиленно занимался вольтижировкой, отрабатывая все, чему меня учил Деррон. Потом работал мечом, наконец, еще полтора часа занимался с нунчаками. В замок я возвращался весь в «мыле», чуть ли не падая от усталости. И здесь вместо отдыха меня встречал Терегий с какой-нибудь очередной проблемой, непременно требующей моего внимания. Послать его подальше у меня просто не хватало духа. Поэтому я тратил минут десять на дей-ча, чтобы привести себя в порядок, а потом разбирался с делами, которыми старательно заваливали меня Терегий и Хоггард, ставший капитаном вместо Зигера. Думаю, что без меня эти двое управились бы со всем ничуть не хуже, только вот по какой-то причине они решили, что мне тоже будет полезно узнать все тонкости управления замком.

Часам к десяти эта пытка заканчивалась, и я спускался в столовую, где к этому времени уже собирались все наши, кроме Витьки и Таньки. Танька, как я понял, дома никогда не просыпалась раньше одиннадцати, а мой брат, радуясь неожиданным каникулам, спал и до двенадцати. Правда он всерьез занялся верховой ездой и фехтованием и к вечеру уже едва стоял на ногах. На его счастье, утром с ним возиться было некому, поскольку Хоггард занимался с новыми солдатами, которых набирал в гарнизон замка. К тренировкам он подключал и солдат из моей и Танькиной охраны, гоняя всех до седьмого пота. К моему удивлению Ригер и Лерий признали главенство Хоггарда без споров.

Постепенно я втянулся в такой ритм, как вдруг три дня назад в замок прибыл первый претендент на баронский титул с грамотой от короля. При виде его мама не на шутку разволновалась.

— Егор, и с этой горой ты должен сражаться?!

Я несколько секунд оценивающе смотрел на могучего сложения человека, который представился как Готлиб-без-замка.

— Он не опасен, — наконец вынес я свой вердикт. — Слишком массивен и оттого неповоротлив. Его основные преимущества – это сила и масса.

— Разве этого мало?

— В обычном случае – достаточно, но, мама, я слабее и легче всех солдат, разве что найдется какой-нибудь карлик-барон. Это ведь было ясно сразу! Деррон и обучал меня сражаться против людей, которые сильнее и массивнее. Нет, у этого человека против меня нет шансов – слишком медлителен.

Мама только вздохнула.

Готлиб оказался первым, но далеко не последним и вскоре весь замок наполнился младшими сыновьями баронов, лишенных надежд на отцовское наследство, бывшими баронами, которые по какой-либо причине потеряли свой собственный замок и теперь горели желанием завладеть чужим. Было несколько свободных наемников, прославившихся своими подвигами.

Утренние тренировки пришлось отменить так как каждого вновь прибывшего я, как новый барон, должен был встречать лично. Постепенно эти претенденты, которые при виде меня сначала удивлялись, а потом начинали покровительственно улыбаться, довели меня до бешенства. Один даже пообещал в случае победы оставить меня при замке слугой. Только с большим трудом я удержался, чтобы прямо на месте не образумить придурка. Ролон прилагал огромные усилия, стараясь меня успокоить. И вот вчера прибыл последний претендент, и у меня, наконец-то, выдалась свободная минута. Все гости приняты согласно этикету и размещены в комнатах. Сопровождающие их воины тоже устроены. Нет, сегодня определенно очень хороший день, — решил я.

Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия,

Но не всегда по дороге мне с ним.

Чем дорожу, чем рискую на свете я

Мигом одним, только мигом одним!

— Милорд. — В комнату робко постучался один из слуг. — На дороге показался отряд. Очень большой, — добавил он.

— Кого это еще принесла нелегкая?

Я вздохнул, поднимаясь. Ну вот, а я уже собрался целый день провести в комнате, чтобы не видеть надоевшие рожи всех этих баронов без замков, младших наследников и просто солдат удачи. Слава богу, мне их еще занимать не приходилось, поскольку почти все время они проводили на ристалище (какой же тевтонский замок без ристалища!), тренируясь перед поединками. Но ничего не поделаешь, долг зовет, как сказал бы Деррон. Выйдя из замка, я быстро вскочил на уже оседланного Урагана и в сопровождении Хоггарда и десятка солдат в роли почетного эскорта, отправился встречать новых гостей, проклиная их на все корки. Ну надо же, такой день испортили!

Хоггард неодобрительно покосился на мой наряд, состоявший из легкой куртки и обычных брюк. По его мнению барон в такие моменты должен быть в полном вооружении. Но поскольку наряд встречающего нигде не оговаривался, то я предпочел не таскать на себе лишней тяжести, что уронило меня в глазах всех гостей.

«Рыцарю так одеваться не подобает» — был единодушный приговор.

Ну и леший с ними. Вот во время поединка посмотрим, насколько сильно им поможет все их железо. Из оружия я с собой брал только шеркон, с которым вообще расставался только перед сном, кинжал и пару метательных ножей.

Кортеж тем временем приблизился достаточно, чтобы я узнал королевский флаг. Присутствие короля на таких поединках всегда обязательно, поскольку он выступал судьей, а после принимал присягу у нового подданного. Хотя я ожидал его позже, дня через три, удивило меня не это раннее прибытие (в конце концов, он король), меня удивило второе знамя и, судя по ошарашенному виду Хоггарда, он удивился не меньше моего.

— Матерь Божья! — удивленно прошептал он. — Что ж за дела творятся здесь?!

Второе знамя принадлежало Китежскому княжеству, более того – это был личный штандарт Великого Князя. А это значит, что в отряде был не только король Тевтонии, но и Великий Князь Китежа.

Вскоре я уже смог рассмотреть знакомую фигуру Ратобора, который ехал рядом с каким-то мужчиной в богатых доспехах. Скорее всего, это и был король Тевтонии Отто Брейниннг, отец Отто Даерха. Вдруг из приближающейся процессии выскочил всадник и помчался к замку.

Я дал шпоры коню и понесся ему навстречу нарушая все правила этикета. Но в данный момент мне было на них глубоко плевать.

— Ты! — выдохнул я, поравнявшись с всадником — Что ты здесь делаешь?

Ольга весело рассмеялась.

— А ты думал, что сможешь сбежать от меня? Как бы не так! — Она показала мне язык, потом, опасливо покосившись на приближающийся отряд, прошептала, — Вообще-то я переоделась слугой и пробралась в свиту отца. Но однажды случайно попалась ему на глаза… Ох, что было! Но мы уже находились в Тевтонии, и он не мог отправить меня назад.

— А ты, молодой человек, произвел сильное впечатление на мою дочь, — неожиданно прогудел князь. — Что-то я не помню, чтобы еще из-за кого-нибудь она выкидывала такие номера.

— Ой! — Я испуганно посмотрел на подъехавших к нам Ратобора с королем, и запоздало поклонился. — Рад приветствовать Вас, Ваши Величества. Для меня большая честь принимать Вас у себя в замке.

Король рассматривал меня так внимательно, что я начал чувствовать себя неловко.

— Так вот ты какой, Энинг Сокол. Честно говоря, после рассказов сына я представлял тебя несколько иначе.

— Сожалею, что не оправдал ваших надежд, — не сумел я скрыть сарказма. Однако это не рассердило Отто, а наоборот рассмешило.

— Вот теперь я узнаю того человека, про которого говорил мой сын. По его словам, ты отказываешься уважать даже королей, если они не докажут, что достойны уважения.

Я отчаянно покраснел, вспомнив свой давний спор с Даерхом. Вот уж не думал, что он о нем расскажет. Поклоном я скрыл растерянность.

— Рад встрече с тобой, Энинг, — вмешался Ратобор, спасая меня от «коллеги». — Изяслава просила передать, что вспоминает о тебе.

— Спасибо, Ваше Величество. Я тоже помню ее. Прошу в замок. — Присутствие двух монархов основательно выбило меня из равновесия.

— Вот уж не думал, что тебя можно чем-то смутить, — усмехнулся подъехавший ко мне принц Отто.

— Конечно, Ваше Высочество. Немного неожиданно, когда приезжают в гости сразу два монарха, даже не предупредив об этом.

Могу сказать по секрету, — рассмеялся Отто, — это была идея моего отца. После того, что рассказали ему о тебе я и Ратобор, он вознамерился познакомиться с тобой как можно скорее.

— Да уж. Представляю, что там обо мне наговорили.

— Не так мрачно, Энинг.

Неожиданно вокруг раздались крики. Оказывается, в замке тоже сообразили, что означают эти штандарты и претенденты выехали вместе со своими людьми навстречу монархам, оглашая воздух приветственными возгласами. Многие с любопытством и недоумением разглядывали Ратобора. Приветственных криков ему досталось ничуть не меньше, чем Отто – в Тевтонии умели уважать титулы. Впрочем, особа монарха, даже если это монарх не самой дружественной страны, уважалась в этом мире всеми.

Кавалькада въехала в замок, и слуги моментально бросились принимать коней у всадников. Я даже посочувствовал им – сегодня у них будет много работы. Приезд короля – событие, которое невозможно не отметить. А уж приезд двух монархов, да еще один из них приехал с наследником, а другой с дочерью… Я печально вздохнул, представив, какое опустошение будет произведено сегодня в кладовых замка. Терегию это не понравится… совсем не понравится. Но, тем не менее, сам Терегий уже вовсю распоряжался подготовкой к пиршеству. Вереница слуг потянулась к складам с продовольствием, кто-то побежал на конюшни. Кто-то вскочил на коня и, раздвигая толпу, помчался из замка с двумя мешками, очевидно, обнаружилось, что чего-то не хватает, и его срочно отправили приобрести недостающее. Гости же собрались во дворе.

Видя всю эту суету вокруг вновь прибывших, я поклялся себе:

— Бароном еще ладно, но никто и никогда не заставит меня стать королем!

— Энинг, ты неподражаем, — расхохотался Даерх, который, оказывается, все это время стоял рядом со мной и все слышал. — А тебе что, уже кто-то предлагал стать королем?

— Нет, — буркнул я. — Но мне никто не предлагал стать и бароном. Все это свалилось на меня совершенно неожиданно.

Тем временем дело продвигалось без малейшего моего участия. Хоггард занимался размещением солдат, прибывших в свите, Терегий готовил встречу, мои гости приветствовали монархов. В результате получилось, что я, хозяин замка, оказался отодвинут к дальней стене, откуда мог лишь печально созерцать поднявшуюся суету. Король Отто взошедший на крыльцо, приветствовал своих подданных. Потом он представил собравшимся своего дорогого гостя и «брата» Великого Князя Ратобора с дочерью. Этот митинг грозил затянуться надолго. А все мои попытки пробиться к Отто с Ратобором пресекались в зародыше моими же гостями, которые никак не хотели понять, что мне следует быть подле монархов. По их представлению, я должен был быть доволен уже тем, что мой замок посетил король, а вот общаться с ним мне вовсе не обязательно. Один из них мне так прямо и заявил. Ссориться с этими кретинами не хотелось, и я, безнадежно махнув рукой, пробрался вдоль стены к лестнице, забрался по ней на стену и уселся там, с философским видом созерцая творившееся внизу. Здесь меня и отыскал взглядом Ратобор, который, я готов был поклясться, усмехнулся.

Суета внизу нарастала. Каждый гость норовил обмолвиться хоть словом с кем-нибудь из монархов, чтобы потом иметь возможность заявить, что имел честь беседовать с королем Отто или Ратобором, и что, он был первым, с кем те заговорили, приехав на турнир. Причем таких людей совершенно не смущало, что таких «первых» каждый раз оказывалось не меньше тысячи.

Я задумался над этой суетой, совершенно не понимая тщеславия всех этих людей. Ну что особенного в том, что ты поговорил с королем? Ведь если у человека не было мозгов, так их и не прибавится от такого разговора. И как бы они не оттирали меня, понятно, что больше всего времени с монархами буду проводить я, поскольку являюсь хозяином этого замка. Но сейчас я готов был отдать что угодно, только бы сия почетная обязанность досталась кому-нибудь другому.

В этот момент я поймал умоляющий взгляд Ольги, которой, кажется, уже осточертело это искусственное восхищение окружающих. Теперь я видел, как вымученно она улыбается на насквозь фальшивые восторги окружающих. Ведь ясно, что не будь она дочерью князя, то никто на нее даже внимания не обратил бы. Нет, года через три-четыре за ней, безусловно, стала бы выстраиваться целая очередь кавалеров с разбитыми сердцами, но сейчас она интересовала придворных подхалимов исключительно как лишний способ понравиться князю и королю.

Все, я разозлился! Я еще готов терпеть, когда эти идиоты оттирают меня, в конце концов, я никогда не был тщеславным. А встречаться с монархами предпочитал наедине – тогда они становились нормальными людьми, и с ними можно было поговорить. На людях же, как говорил мой опыт, они совершенно невыносимы.

Я спрыгнул со стены и ужом ввинтился в толпу. Это оказалось настоящим испытанием моей ловкости - меня чуть не раздавили два рыцаря своими латами, поскольку, следуя дурацкому обычаю, они не расставались с доспехами. Мысленно высказав все, что о них думаю, я снова полез вперед. Толпа внезапно зашевелилась, и меня буквально вытолкнули к крыльцу, на котором стояли монархи.

Тут кто-то ухватил меня за плечо.

— Ты куда это собрался?

В этот момент мощная рука Ратобора втащила меня на крыльцо, удержав, таким образом, от бесполезной дискуссии с хамом.

Я поднял руку, требуя тишины. Толпа недовольно загудела, кто-то хотел даже возмутиться, но обычаи все-таки не всегда плохи. Никто не мог запретить говорить барону в собственном замке, и его права требовалось уважать всем без исключения.

— Прошу внимания! — как можно громче крикнул я, и как только тишина более-менее восстановилась продолжил: — Их Величества проделали долгий путь и, безусловно, устали. У вас еще будет случай выразить свои чувства, а сейчас я попрошу вас дать возможность Их Величествам отдохнуть с дороги. Однако, — я поспешил успокоить недовольный гул, — если у кого-то из вас есть срочное дело к монархам, то обратитесь… — я обвел взглядом двор, — обратитесь… Да вот, хотя бы, обратитесь к моему капитану Хоггарду.

Хоггард, которого я как раз в этот момент заметил в толпе, бросил на меня ну очень благодарный взгляд. Я вздохнул. Наверное, придется на это время увеличить ему жалованье вдвое. Но, все равно, ближайшие два часа с ним лучше не встречаться.

— Спаситель ты наш, — вздохнул за моей спиной Ратобор. По всему было видно, что эта встреча не доставляет удовольствие ни Ратобору, ни королю Отто.

— Энинг, знаешь, ты прав, — заметил Отто Даерх. — Быть бароном еще куда ни шло, но быть королем просто ужасно.

— Ну, не все так плохо, сынок. По крайней мере, ты можешь в любой момент обвинить этих людей в предательстве и казнить, — утешил своего сына король. — Правда, потом возникнет бунт, но это такая мелочь, по сравнению с выслушиванием с умным видом всех тех глупостей, которые говорят эти люди. Но тут ничего не поделаешь, в этом и состоит главная обязанность королей.

— Что ж, — вырвалось у меня помимо воли, — теперь буду знать, в чем состоит обязанность королей. А я-то, наивный, полагал, что они должны о своих подданных заботиться. Какую глупость думал.

Ратобор, услышав это, расхохотался. Ольга тоже с трудом сдерживала смех. Король же отнесся к моим словам далеко не так снисходительно, но, глядя на смех Ратобора и своего сына, тоже не выдержал.

— Энинг, — наконец сказал он, — твой язык когда-нибудь доведет тебя до беды.

— Возможно. Но пока он довольно успешно выводил меня из нее.

— Энинг, я рад, что с тобой все в порядке, но… — Ратобор сделал преувеличенно строгое лицо, — тебе никто не говорил, что к священным особам монархов надо относиться с почтением и трепетом?

— Говорили, но забыли показать, как это делать.

— Да-а, — протянул Отто. — Ну и подданный у меня появился.

— Не сахар, — согласился я.

Тут уже смеялись все. Даже король, который до этого довольно холодно отнесся к моим шуткам, сейчас веселился от души.

— Отто, — Ратобор хлопнул своего «коллегу» по плечу. — Я же тебе говорил, что он и тебя сможет растормошить.

Вообще, насколько я мог предположить, для Ратобора все происходящее было довольно забавным. Как я уже убедился, он терпеть не мог все эти церемонии и предпочитал общаться в непринужденной обстановке. Из-за этого он и уважал тех людей, которые имели смелость не обращать внимания на его титулы. Но Отто, похоже, представлял все это немного иначе. Я вздохнул. Кажется, в его присутствии мне придется попридержать свое остроумие. Ратобор посмотрел на меня и усмехнулся, но, к счастью, промолчал. Да и времени на дальнейшие разговоры у нас не было. К нам уже спешили многочисленные слуги и мои родители.

— Егор, что там за столпотворение? — вылетел вперед мой брат.

— Витька, — прошипел я. — Заткнись! И не забудь, что я Энинг. Заткнись, кому говорю! — сердито повторил я, видя, что он уже хочет что-то возмущенно выпалить.

Тот, скорее всего от неожиданности, действительно замолчал. Я подошел к родителям и, взяв их за руки, подвел к Ратобору и Отто. Родители поняв, что происходит что-то важное, молча доверились мне.

— Ваши Величества, позвольте представить Вам моих родителей и моего брата. А это его Величество король Тевтонии Отто III и его сын э-э… тоже Отто и Великий Князь Китежа Ратобор, а так же его…

— Ух ты! Настоящие короли! — брякнул Витька, перебив меня.

Стоявшая рядом с Ратобором Ольга поспешно спряталась за спину отца, откуда донеслось ее сдавленное хихиканье. Я же растерянно смотрел на брата, пытаясь спешно придумать что-нибудь такое, что помогло бы выпутаться из этой глупейшей ситуации. Как ни странно, но мне помог король Отто.

— Ну и подданные мне достались, — всплеснул он руками, глядя на красного как вареный рак Витьку.

— Ага, но вы единственный король, кто согласился принять меня, Ваше Величество, — заметил я. — Святитель Парадизии запретил мне даже приближаться к его владениям, да и император Византии, как я слышал, тоже от меня не в восторге.

Теперь смеялся и Ратобор.

— Энинг, ты, конечно, умница, но вот твоему брату не мешало бы подучиться хорошим манерам.

— Я сам займусь его воспитанием.

— Что?! — Витька возмущенно уставился на меня, но на него никто не обратил внимания.

— Знаешь, — задумчиво заметил король, глядя на меня, — я никогда не смеялся так, как сегодня. Меня недаром называют мрачным Отто. Парень, со своими талантами ты либо станешь великим героем, либо пойдешь на плаху.

Я поклонился самым изысканным образом.

— Не могу не оправдать Ваших надежд, Ваше Величество. Ваш приказ для меня священен. Решено, с завтрашнего дня я становлюсь героем.

Ольга с Отто Даерхом уже стонали от смеха. Ратобор с трудом сдерживался, чтобы не последовать их примеру. Слуги же взирали на меня со священным ужасом. Еще бы, так разговаривать с королем!

В этот момент появился Терегий.

— Ваши Величества, прошу к столу.

Я с досады мысленно стукнул себя по лбу. Мог бы и сам догадаться, что при встрече таких гостей первым делом всегда накрывают стол. Было бы верхом неуважения, если бы я не сделал этого.

Тут, совсем некстати, появилась Танька. Я тихонько застонал и возвел глаза к небу.

— Так плохо? — насмешливо поинтересовался Отто Даерх.

— Ты еще успеешь сбежать. Время есть.

— Ну-ну. — Отто, кажется, не поверил мне.

Но Танька меня удивила. Даже не удивила – шокировала. Вместо того чтобы, как обычно, закатить скандал, она вдруг присела в изящном реверансе.

— Рада приветствовать Вас, Ваши Величества.

Только тут я заметил деталь, которая ранее ускользнула от меня – Танька нарядилась в лучшее платье. Откуда она узнала о приезде гостей и тем более о том, кто эти гости, было совершенно непонятно.

— Кто эта милая леди? — восхитился Ратобор.

— Ходячая катастрофа, — буркнул я.

— Егор, как тебе не стыдно? — прошептала мне мама.

Чтобы не выглядеть идиотом, я поспешно вышел вперед.

— Эту… гм, леди зовут Татьяна. В некотором смысле я отвечаю за нее до тех пор, пока не верну ее родителям.

В этот момент я увидел сразу помрачневшее лицо Ольги и понял, что мои неприятности только начинаются. Это, кажется, сообразил и Ратобор, который насмешливо наблюдал за мной и за дочерью. Даерх тоже заметил перемену в Ольге и украдкой хлопнул меня по плечу.

— Здравствуйте, Ваше Величество! — Из-за угла вылетел Рон, резко остановился и поклонился Ратобору. Потом заметил Даерха. — Ваше Высочество, — снова поклонился он.

— Это мой отец, Рон, — тихо заметил ему Даерх.

— О, Ваше Величество. Простите, я не узнал вас. — Новый поклон.

— Рон, как я рада тебя видеть! — воскликнула Ольга, демонстративно беря его за руку.

— Но… — Рон растерянно захлопал глазами.

— Пойдем, расскажешь о ваших приключениях, ты так интересно умеешь рассказывать.

— А… — Рон с недоумением посмотрел на меня.

— Не обращай внимания на господина барона. Он сейчас будет занят.

Преодолев легкое сопротивление Рона, Ольга вывела его из комнаты.

Кажется, ни для кого не осталось секретом, для кого был разыгран весь этот спектакль. Ратобор вежливо делал вид, что ничего такого не заметил, и только усмехался в бороду. Король Отто тоже проявил деликатность. Только мой брат насмешливо косился на меня, но в такой компании на шуточки не решился. В молчании мы вошли в Большую столовую, где слуги быстро развели гостей по их местам.

Ольга на обед так и не явилась. Я несколько раз делал попытку исчезнуть, чтобы поговорить с ней, но всякий раз меня останавливал требовательный взгляд Хоггарда. Пришлось слушать монолог Таньки, которая без перерыва трещала о том, как она счастлива лицезреть настоящих королей. Ратобора это, кажется, забавляло, а вот Отто подобные разговоры явно не нравились. Мне тоже они надоели. Я с трудом досидел до конца трапезы. Счастье еще, что сейчас мы находились не в Китежском княжестве – там раньше, чем к утру, мы из-за стола не вылезли бы.

Извинившись, я оставил своих родителей беседовать с гостями, а сам поспешил уйти.

Ольгу с Роном я отыскал на конюшне, где они с комфортом устроились на сене, разложив перед собой разные кушанья, которые натаскали им слуги. Оно и понятно, кто ж из слуг, находящихся в здравом уме, откажет дочери Великого Князя.

Рон виновато посмотрел на меня и хотел уйти, но Ольга поймала его за руку.

— Сиди. — Потом она повернулась ко мне. — Кто это такая? Какая-нибудь принцесса?

— Ты что, сказок в детстве начиталась? — рассердился я. — Какая еще принцесса?

— А кто она?

— Знакомая. Мы с ней в одном дворе живем. Увязалась эта… эта… в общем, увязалась за мной по собственной дурости, а я теперь нянчусь с ней. А еще ты тут устроила представление, как будто мне сейчас и без того скучно.

На лице Ольги промелькнуло виноватое выражение.

— А это правда, что ты родился в другом мире? — вдруг спросила она.

Я свирепо уставился на Рона. Теперь понятно, почему он так виновато смотрел на меня.

— Она спрашивала… я думал, что от нее не стоит скрывать… и потом, я хотел помочь тебе…

Я поглубже вздохнул, успокаиваясь. Как умела спрашивать Ольга, я успел убедиться на собственном опыте. Она как клещ вцеплялась в малейшую оговорку или логическую неувязку и вытаскивала остальные сведения. У Рона не было ни малейшего шанса. Ей бы следователем работать.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит болтать?

— Что ж я, совсем дура? — обиженно спросила она. — Я даже отцу не скажу. Расскажи мне о своем мире!

— Твой отец и так все знает. Я ему все рассказал еще при первой нашей встрече.

— И он мне ничего не сказал?! Я же ведь его спрашивала! Ух, я ему скажу…

— Вы здесь? — Над сеновалом показалась голова Таньки. Какая нелегкая ее принесла? Танька поднялась по лестнице повыше, и я увидел, что она… НЕ ПЕРЕОДЕЛАСЬ. Конец света… Она была в том же платье, в котором встречала гостей! Чтобы Танька пришла на конюшню в своем самом роскошном платье?! Да никогда! Она и в обычном-то никогда сюда не заходила, а уж, чтобы лазить куда-нибудь… И тут меня ждало новое потрясение. Танька мало того, что не переоделась, так еще и нацепила на себя кучу разных драгоценностей: колье, несколько колец, ожерелье, сережки. Все эти «игрушки» она с энтузиазмом начала скупать еще в Амстере. Поскольку в деньгах она стеснена не была, то норовила скупить чуть ли не весь товар в ювелирных лавках. В замок она приехала с изрядным количеством украшений. И вот теперь если и не все, то большинство из них были развешены на ней. Она явно хотела кого-то потрясти. И она своего добилась. По крайне мере меня она потрясла – я еще никогда не видел такого количества драгоценностей на одном человеке. Выглядело это, мягко говоря, нелепо. К тому же я плохо разбираюсь в камнях и для меня что стекляшка, что бриллиант. Ольгу же, - ясно, что эта демонстрация предназначалась именно ей, тоже нельзя было этим удивить (что она бриллиантов, не видела что ли?). Я видел, как она с трудом сдерживает смех. Из нас троих только Рон взирал на Таньку восхищенно.

— Познакомься, Таня. Это Ольга.

Танька вежливо кивнула и, демонстративно осмотрев одежду Ольги, поджала губы. Я усмехнулся. Конечно, сравнение далеко не в пользу Ольгиной одежды. Как Ольга успела рассказать мне, она присоединилась к отцу тайно, в мальчишечьей одежде. Естественно, запасных гардеробов для девчонок в эскорте князя не нашлось, и ей пришлось продолжать путь в том, в чем была. Да и смысла покупать новую одежду не было, ведь в свите князя отсутствовали кареты, и принцессе пришлось весь путь проделать верхом. Но разница между Танькой и Ольгой заключалась в том, что Танька пыталась играть на публику, а Ольга оставалась собой. На балу ли в роскошном платье или сейчас в мальчишечьей одежде она оставалась принцессой в любом наряде, а Танька… Танька оставалась Танькой даже в наряде принцессы. Кажется, она сама это поняла и покраснела.

— Кажется я не имела удовольствия видеть вас на трапезе. — Ишь ты, « не имела удовольствия», «на трапезе»! Каких слов нахваталась. — В честь прибытия Их Величеств. — В ее словах было столько яда, что можно было отравить полк солдат.

— У меня с собой нет подходящего платья. Не думаю, что моему отцу понравилось бы если бы я присутствовала на торжественном обеде в таком виде, — спокойно ответила Ольга, словно не замечая насмешки.

— Извини, я забыл представить тебе мою гостью по всей форме. Таня, это Ольга – принцесса Китежского княжества, дочь Великого Князя. Ваше Высочество, это Таня, моя соседка, которая, хоть и не совсем по своей воле, навестила меня вдали от дома.

Танька ошалело переводила взгляд с меня на Ольгу и обратно. Потом вопросительно посмотрела на Рона.

— Принцесса, принцесса, — быстро закивал он. Потом насмешливо посмотрел на нас и, засунув в рот куриную ножку, стал с аппетитом ее обгладывать, всем видом показывая, что он здесь совершенно не при чем и вообще его здесь как бы нет. — Да не впадай в панику. Она хоть и принцесса, но ничего. Ей можно доверять. Своя в доску.

Я охнул и покатился со смеху, едва не свалившись с сеновала. И где он таких словечек поднабрался? Наверняка в моем мире. Интересно, а чем еще он пополнил свой словарный запас? Ольга недоуменно переводила взгляд с меня на растерянного Рона, который уже сообразил, что ляпнул что-то не то.

— В какую еще доску? — угрожающе поинтересовалась она, нависая над Роном. — А если я тебя сейчас доской?

С трудом, сквозь смех, мне удалось объяснить это выражение Ольге.

— Значит: своя в доску? — фыркнула она. — Странный у вас мир.

— Ой, странный, — усмехнулся я. — Ты не хочешь прогуляться? Помнишь, ты показывала мне свой город? Теперь моя очередь показывать свои владения.

Ольга секунду смотрела на меня, потом кивнула.

— Идет.

— Я с вами.

— Что?! — я недоуменно обернулся к Таньке. — Ты?! С нами?! Танечка, ты не заболела? Если ты еще не поняла, то мы отправляемся не в карете, а верхом.

— Ну и что? Мне давали уроки верховой езды!

Интересно, а какие уроки ей еще давали?

— Но ты же никогда до этого не выезжала из замка.

— Надо же когда-нибудь начинать.

В общем, отговорить мне ее не удалось. Если Танька что-то вбила себе в голову, то ее не свернуть с пути даже бульдозером. Раз уж с нами едет Танька, то Рон лишним никак не будет. Так что на прогулку мы отправились вчетвером. Выезжая за ворота, я заметил, как за нами на приличном расстоянии пристраиваются трое солдат из княжеской охраны.

— Не обращай внимания, — посоветовал я Ольге, которая сердито наблюдала за ними. — Сделай вид, что их нет.

Ольга так и поступить. И теперь даже присутствие Таньки не могло омрачить нашего хорошего настроения.

Глава 2

Турнир начался через неделю. Утром ветер разогнал облака, день выдался ясным и теплым, несмотря на стоявший на дворе октябрь. Для турнира погода идеальна – не жарко и не холодно. День и правила поединка объявил Голос короля. Насколько я понял, Голос – что-то типа должности при короле Тевтонии – но не только, слова этого человека полностью отождествлялись со словами короля. Считалось, что Голос говорит от имени монарха. И если он произносит: «Я сказал», то понимать его следовало как «Король велел!». В жизни же это был молчаливый человек, что вполне понятно, при значимости-то каждого его слова, который тенью следовал за королем. Имени своего он не называл, подозреваю, что он вообще забыл его. Все обращались к нему не иначе, как Голос.

На следующий день после прибытия королевского кортежа, он собрал всех претендентов на баронство и объявил дату и время начала турнира, после чего огласил имена тех, кому выпал жребий сражаться в первый день.

Голос свернул пергамент.

— Господа, милорд рыцарь-барон согласился принять ваш вызов и решил сражаться с вами до первой крови. Поединок заканчивается в тот момент, когда у одного из сражающихся появляется кровь. Если один из соревнующихся убивает своего противника, то он лишается права продолжать поединок за баронство. Выбор оружия свободный.

По залу прокатился невнятный гул. Такого от меня явно не ожидали. Нет, то, что поединок будет до первой крови, ждали – вряд ли мальчишка, у которого, как они думали, нет шансов, согласится рисковать своей жизнью. Но вот свободный выбор оружия… на это решался не каждый. Ведь вызываемый имеет право выбора оружия, и вполне естественно, что он постарается выбрать то, которым владеет лучше всего, ведь в поединке это может сыграть решающее значение. И никто не осудит его за это. Вызываешь - будь готов сражаться тем, что предложит противник, а если не знаешь этого оружия и не владеешь им – сиди дома. От такого преимущества отказываться просто глупо.

— И пусть каждый из вас выкажет на поле мужество и воинскую сноровку. С Богом, господа! — Голос развернулся и вышел.

Турнир за баронство – событие не частое и с самого утра тысячи людей потянулись со всех окрестных деревень и городов, спеша занять места поближе к месту поединка, чтобы не пропустить ничего интересного. Я сидел вместе с монархами на специальном балконе, откуда было видно все поле, и с интересом наблюдал за подготовкой к турниру. На этом же балконе находилась вся моя семья, Отто Даерх, Танька, блистающая всеми своими украшениями, и Ольга, которая сидела рядом с отцом в роскошном платье. Чтобы обеспечить ее гардеробом мне пришлось посылать слугу аж в соседний город, и стоило мне это довольно приличной суммы. Вернулся слуга только вчера вечером, но зато тот взгляд, которым одарила меня Ольга, стоил всех усилий. Отцу она тогда ничего не сказала и появилась в моем подарке сегодня утром. Выразив полное одобрение ее платью, Ратобор насмешливо взглянул на меня и, взяв дочь под руку, провел на балкон.

Распорядитель турнира посмотрел на наш балкон и, увидев одобрительный знак короля, подал сигнал к началу. Однако сами поединки должны были начаться только после моего приветствия претендентам на мой титул (ох уж мне эти традиции!).

Следить за турниром самому, а не читать о нем в книжках, было интересно и довольно необычно, поэтому я с любопытством вертел головой во все стороны. О том, что в скором времени мне самому предстояло принять участие в турнире, я не думал. В первый момент я, правда, решил, что мне придется сражаться по очереди с каждым из претендентов. Но Отто меня успокоил, заявив, что сперва они будут «вышибать мозги» друг другу. В финале оказываются трое, занявших первые три места. Только тогда начинаю сражаться я. Сначала с тем, кто занял первое место. Если он побеждает, то становится бароном, если нет, то я сражаюсь со вторым. Время поединков определяю я сам, но с разницей не больше, чем два дня между ними.

Тут я почувствовал, что кто-то толкает меня в бок.

— Все ждут тебя, — заметил Даерх.

Я нерешительно встал. Черт, раньше я думал, что самое трудное – это выступить перед магистратом в Амстере. Что ж, а каково выступать перед такой толпой? Я откашлялся, нерешительно оглядел семью и наткнулся на ехидную улыбку брата. Как ни странно, но эта улыбка помогла мне взять себя в руки.

— Господа, — начал я. — Я рад приветствовать всех вас здесь, и благодарен вам за оказанную мне честь. — Такого от меня явно не ждали, и все вокруг затихло. — Да-да, благодарен за оказанную мне честь, я не оговорился. То, что на этом поле сегодня собрались лучшие бойцы Тевтонии, говорит о вашем уважении ко мне. Никто, ни один уважающий себя человек не будет сражаться с тем, кого считает недостойным, и то, что вы согласились бросить мне вызов, говорит о том, что вы признаете меня равными себе. Я благодарен вам за это.

Похоже, мне удалось всех удивить. Кто растерянно, кто недоуменно, но все, абсолютно все слушали меня самым внимательным образом. Претенденты же на титул были просто шокированы. Они-то как раз не считали меня равным себе и не уважали меня, но и возразить ничего не могли. Не признаваться же им, в самом деле, что они заявились сюда именно потому, что ни во что меня не ставили?! Да если бы меня считали опасным бойцом, разве рискнули бы они бросить вызов? Я все перевернул с ног на голову. Мысленно я поблагодарил Мастера, который не пожалел времени и занимался со мной риторикой. Как я тогда возмущался и отбивался, но Мастер был тверд.

— Никогда заранее не знаешь, что и где может пригодиться, — неизменно повторял он.

И вот теперь, действительно, пригодилось.

— Я с удовольствием буду следить за мастерством, которое вы будете демонстрировать здесь. — Тут мне кое-что пришло в голову. — Вы все здесь, безусловно, заслуживаете победы, но не все из вас окажутся победителями. И мне, к сожалению, выпадет честь сразиться только с тремя из вас… — такой вот намек, что я проигрывать не собираюсь, а если не поймут – что ж, их дело, — только трое доберутся до финала. Поэтому я хочу предложить, чтобы победитель проявил великодушие и угостил своего противника в трактире за свой счет. Каждый из вас достойный воин и кому-то просто не повезет, так пусть же это угощение будет ему утешением!

Если кто и был против, то их голоса потонули в одобрительном реве. Мое предложение, похоже, понравилось всем. Дождавшись тишины, я закончил:

— Мне же остается только объявить начало турнира, и пусть победит сильнейший!

Вытерев пот, я опустился на свое место под гром аплодисментов. Бросив взгляд в сторону родных, я понял, что сегодня мне еще раз удалось удивить родителей. Витька же был откровенно ошеломлен. Тут я заметил, что на меня внимательно смотрит король.

— Я все же думал, что мой сын преувеличивает твои таланты, — заметил он.

— О, я просто…

Отто махнул, не давая мне продолжить.

— Кажется, сегодня появился новый обычай. И, должен признать, он мне нравится. Как благородно – угостить проигравшего. Немного найдется людей, которые могут похвастаться тем, что ввели новый обычай.

— Да при чем здесь благородство? Просто все эти гости так уменьшили мои припасы, что я решил, что имею право возместить хотя бы часть. Вот я и подумал, что стоит немножко потрясти их кошельки. Теперь после каждого поединка соперники отправятся в ближайший трактир, где проведут немало времени, оставив там свои деньги. А уже потом часть этих денег вернется ко мне в виде налогов. Конечно, все они и так будут пропадать в трактирах, но у проигравших, как правило, остается мало денег, и они обычно уезжают, а так останутся здесь, платить же за них будет победитель. Двойная выгода.

В этот момент стоило посмотреть на короля. Он выглядел так, будто проглотил лимон. Только сейчас я сообразил, что не стоило мне все это говорить. Пусть бы Отто считал, что мое предложение вызвано исключительно благородными свойствами моей натуры. Даерх же и Ратобор, которые не пропустили ни слова из объяснения, с трудом удерживались от смеха.

— Энинг, — сквозь смех выдавил Ратобор. — Тебе надо пойти ко мне финансами заведовать.

— Не дело барона заниматься такими делами! — сердито заметил король.

— Отец, я же тебя предупреждал, что у него на все свое мнение.

— Можно подумать, ты его одобряешь!

Даерх пожал плечами.

— Скорее я принимаю его таким, каков он есть.

Ратобор хитро взглянул на меня и повернулся к королю.

— Твой сын сказал очень мудрые слова. Не стоит каждого мерить одной меркой. К тому же по некоторым причинам, о которых мы с вами знаем, он и не может быть похожим на других.

Король демонстративно отвернулся и стал смотреть на поле. Его же сын наклонился ко мне:

— Энинг, о чем это они говорили? Какие такие причины?

Я неопределенно пожал плечами.

— Да так, есть кое-какие политические мотивы.

— Энинг, все эти мотивы я знаю гораздо лучше тебя. И я знаю отца, он никому не простил бы такого пренебрежения рыцарским кодексом.

— Может, я ему понравился?

— Возможно. Но мой отец всегда ставит долг выше личных симпатий. Тем более, понравиться ему мог только человек, который соответствует его представлению о рыцарях и баронах, а ты, уж извини, в его стандарты никак не вписываешься.

— Я же говорил, что есть политические причины…

— Эти причины могут заставить его терпеть тебя, и только. Отец же явно заинтересован тобой. Он изучает тебя, а это для него совсем нетипично. Чтобы он так относился к человеку, который, по его представлениям, не соответствует образу рыцаря, причины должны быть посолиднее политического интереса.

— Отто, считай, что ты угадал. Твой отец знает обо мне нечто, что заставляет его относиться терпимо к любым моим глупостям…

— …но сказать ты не можешь. Я все понял. Настаивать не буду. Если отец посчитает нужным, он сам мне все расскажет.

Я согласно кивнул головой и уставился на поле. Впервые я мог наблюдать за турниром рыцарей. Сколько раз я читал об этом! Сколько раз представлял себя отважным рыцарем, мчащимся на коне с копьем наперевес навстречу противнику! Правильно говорится: «Будьте осторожны в своих желаниях». Вот теперь я сижу здесь и наблюдаю за самым настоящим поединком рыцарей, к тому же в скором времени мне предстоит самому принять участие в турнире.

Впрочем, я быстро разочаровался. Очередной поединок почти ничем не отличался от предыдущего. Двое людей, нагруженные различным металлоломом, который здесь называют доспехами, садились на коней (бедные животные!), разъезжались в разные стороны, ждали сигнала, а потом неслись навстречу друг другу, выставив копья. Если кому-то везло, то он ссаживал своего противника с первого раза, если нет, то, сменив обломки на целые копья, они повторяли представление. И так до тех пор, пока кто-то из них не оказывался на земле. Победитель, соскочив с коня, картинно обнажал меч. Порой, если упавший еще не успевал подняться, то победитель быстро оказывался на лежащем и кинжалом царапал какой-нибудь обнаженный участок кожи. Но подобное поведение считалось неблагородным, хотя и не наказывалось. Большинство в этом случае давали сопернику подняться на ноги, а потом рубились с ним на мечах или сражались иным оружием.

— Скучно, правда?

Я удивленно обернулся к Даерху.

— Скучно?! Я думал ты любишь турниры.

Отто рассмеялся.

— Не одному же тебе удивлять всех. Пора и самому удивиться. Нет, ты прав, я люблю поединки, но здесь… убого. Сейчас сражаются слабейшие. Вот когда выйдут действительно сильные бойцы, тогда будет на что посмотреть. Да ты и сам видишь. Разве хороший воин будет так лезть напролом?

Я был полностью согласен с Отто. Такое ощущение, что каждый из сражающихся готов был лбом пробить крепостные стены… Никакой ловкости, никакого умения, одна тупая сила – вперед, надавить, расплющить врага. Да отойди его противник в сторону – этот вояка и остановиться вовремя не сможет, так и въедет в трибуны.

Но мой брат смотрел за всем происходящим очень внимательно и от избытка чувств иногда со всей дури стучал по ограждению.

— Вот кто настоящий рыцарь и барон, — услышал я ворчание короля, который наблюдал за моим братом. — Сразу видно, кто из них старший. Вот он – настоящий рыцарь.

Я подавился смехом, услышав такой сомнительный, с моей точки зрения, комплимент, и задержал дыхание, стараясь не расхохотаться. Нет, ничего не получается. Под удивленные взгляды я выскочил с балкона, прислонился к стене и уже здесь дал волю смеху. Рядом со мной появилась Ольга и Витька, которые с тревогой смотрели то друг на друга, то на меня.

— Что это с ним? — поинтересовалась Ольга.

Витька красноречиво покрутил пальцем у виска.

— Витька, ты слышал, что сказал про тебя король? — выдавил я. — Ты так самозабвенно наблюдал за поединками, что Его Величество посчитал тебя настоящим рыцарем и бароном. Понял? Ты - настоящий рыцарь и барон!

Ольга недоуменно уставилась на меня.

— Но ведь он похвалил твоего брата, что тут смешного?

Я, наконец, успокоился.

— Поздравляю, братишка, для настоящего рыцаря у тебя есть все: любовь к поединкам и энтузиазм, ну а остальное необязательно.

— Вы можете объяснить, что здесь происходит? — рассердилась Ольга. — Что такого смешного сказал король?

— Да ничего. Смешным в данном случае стал мой брат. Ведь король сказал, что настоящий рыцарь должен любить сражения. Это качество он и увидел в моем брате, наблюдая, с каким энтузиазмом тот смотрел за поединками. Но вот о мозгах король ничего не сказал. Для настоящего рыцаря они совсем необязательны.

— А я и не рыцарь! — огрызнулся Витька. — Это ты у нас рыцарь!

— Верно, но мне все говорят, что я неправильный рыцарь.

Ольга в сердцах топнула ногой.

— И из-за такого пустяка вы устроили целый спектакль! Вы как хотите, а я возвращаюсь! — На ступеньках она обернулась и посмотрела на меня. — Еще неизвестно у кого мозгов меньше – у тебя или твоего брата. Надо же такое представление устроить! И если ты такой мозговитый, то советую поскорее придумать, что ты скажешь королю, когда вернешься. Мне почему-то кажется, что смех над словами монарха вовсе не говорит о наличии у тебя тех самых мозгов, которыми ты сейчас хвастался.

— Съел? — Витька усмехнулся и двинулся следом за Ольгой.

Я же крепко задумался. Впрочем, думать надо было раньше. Ольга права, еще неизвестно у кого мозгов меньше. Печально вздохнув, я тоже вернулся на балкон.

— Прошу прощения, Ваше величество, — я решил сразу заговорить, не ожидая недоуменных расспросов. — Мне неожиданно стало плохо, и я вынужден был вас срочно покинуть. Еще раз прошу у всех прощения.

Вряд ли кто мне поверил, но в подробности вдаваться не стали. Король же, скорее всего, посчитал мою выходку очередной причудой моего иномирянского поведения. Я облегченно перевел дух и уселся на свое место, твердо решив больше к себе внимания не привлекать. Устроившись поудобнее, я вошел в дей-ча и задремал, тем не менее, продолжая краем сознания наблюдать за происходящим, на случай, если кто-то обратится ко мне. Вот будет скандал, если станет известно, что барон уснул, наблюдая за поединками. Да и для здоровья полезней спать вполглаза – ведь с трибун напротив очень даже удобно выстрелить из арбалета, а охоту на меня Братства Черной Розы никто не отменял.

Турнир продолжался уже три дня. Постепенно претендентов на мой титул становилось все меньше и меньше. А я в эти дни поправился килограмма на два. А чего еще можно ожидать, если я вставал, завтракал и отправлялся на ристалище, где, устроившись поудобнее на своем месте, мирно дремал до обеда под грохот столкновений и крики толпы. Впрочем, теперь я уже следил за поединками более внимательно, поскольку сейчас на поле стали выходить те, кто реально претендовал на мой титул. А значит, стоило уделить им больше внимания и изучить наиболее опасных. В этом мне помог Отто Даерх, подробно охарактеризовав каждого претендента – он знал всех лучших бойцов Тевтонии.

Но кроме предстоящего боя, появились и другие проблемы: чем ближе был мой поединок, тем тревожнее становилась мама. Все чаще я видел отца, мрачно разглядывающего могучие фигуры претендентов и их оружие. Задумчивее делался брат. Теперь он уже без всякого энтузиазмом наблюдал за происходящим. Однажды Витька даже поделился со мной своими тревогами. Перед сном он зашел ко мне в комнату и сел на кресло, мрачно глядя в окно.

— Слушай, ты уверен, что справишься с этими танками? Я гляжу, ты уж больно спокойно наблюдаешь за тем, что происходит на поле. Неужели тебя это не тревожит?

Я аккуратно разложил кровать, сел на нее и взглянул на Витьку.

— Ты знаешь, моя тревога здесь ничего не решает. Я не люблю все эти поединки и бои, но поделать ничего не могу. Хочу я того или нет, но сражаться мне придется. Теперь отвечу на вопрос, который ты никак не решишься мне задать: есть ли у меня шансы победить. Есть, и очень неплохие. И, поверь, я вовсе не успокаиваю тебя.

И вот наступил заключительный день турнира. Осталось только трое претендентов, которые сейчас сражались за первое, второе и третье места. Впрочем, с первым было уже все ясно, и бой шел за второе-третье.

На этот раз за боем я наблюдал самым внимательным образом, ведь именно с этими людьми мне предстояло сразиться.

К балкону подъехал занявший первое место. Подняв забрало, он поклонился сперва королю, потом Ратобору и потом уже мне.

— Милорд, я, рыцарь Эрих Вардек – победитель турнира. Я оспариваю Ваше право на титул и имею честь вызвать Вас на поединок, который состоится в день и час, удобный Вам. — Рыцарь, закончив ритуальную фразу, склонил копье и стал ждать моего ответа.

Я поднялся с места.

— Милорд, я, рыцарь Энинг Сокол, принимаю Ваш вызов и соглашаюсь биться с Вами за титул завтра в десять часов утра. Вас устраивает это время?

— Вполне, милорд. — Эрих еще раз поклонился и отъехал.

Я тоже опустился на место.

На поле вышел Голос.

— Слушайте все!!! — Трибуны замерли. — Сейчас состоится заключительный поединок претендентов за второе и третье место между Готлибом-без-замка…— на один край поля выехал человек, — и сэром Альвейном Буррарским. — Сэр Альвейн появился на другом краю поля.

Голос отошел к ограждению и махнул рукой. Набирая скорость, претенденты понеслись навстречу друг другу. И тут случилось непредвиденное. Неожиданно у сэра Альвейна оторвалось стремя, и он покатился по земле. Трибуны ахнули. Готлиб натянул поводья, заставив своего скакуна встать на дыбы, а к упавшему уже бежали судьи и маг-врач.

Король и Ратобор внимательно наблюдали за происходящим, ожидая доклада судей. Меня же интересовало другое. Я смотрел за поединщиками слишком внимательно, чтобы ошибиться, но мое наблюдение было настолько невероятным, что я никак не мог в него поверить. И, тем не менее, я готов был поклясться, что сэр Альвейн устроил свое падение специально. Я видел, как, слегка приподнявшись в седле, он резко насел на одно стремя, и оно не выдержало тяжести человека в доспехах. Но зачем ему это понадобилось? Что Альвейн выигрывал своим падением?

— Отто, — толкнул я Даерха, — что сейчас будет?

— Все зависит от степени ранения, — ответил тот. — Если рана несерьезна, то Альвейн продолжит поединок, а если серьезна, то, скорее всего, вызовет Тень.

— Тень?

— Да. Так называют человека, выступающего под знаменем другого. Как правило, это наемник. — Видя, что я не понимаю, Отто объяснил подробнее. — В случае если во время поединка один из соперников случайно получает рану – вот как сейчас, например – он имеет право призвать Тень – постороннего человека, согласного выступить под его знаменем. В случае победы Тени полагается тысяча динаров. Как видишь – недешево, но если главный приз того стоит, то, сам понимаешь, мелочиться никто не будет. А баронство этого стоит.

— И кто это будет?

— Да кто угодно из публики.

В этот момент к балкону подошел судья и обратился к королю.

— Ваше Величество, Альвейн не может продолжать поединок. Он просит разрешения призвать Тень.

Король согласно склонил голову.

Вскоре на поле, перед лежащим на носилках сэром Альвейном, выстроились охотники продолжить поединок вместо него.

Мучимый тревожными предчувствиями, я внимательно наблюдал за происходящим. Вот! Или показалось? Нет, кажется, Альвейн все-таки обменялся с тем высоким человеком легким кивком.

Альвейн выбрал именно его. Так, теперь осталось понять, зачем ему это надо.

— Отто, ты ничего странного не заметил? — поинтересовался я у Даерха.

— Да нет. А что случилось?

— Почему Альвейн выбрал этого человека?

— Может, он его знает. Сейчас посмотрим, насколько хорош его выбор.

Сэра Альвейна уже унесли с поля, а занявший его место человек готовился к бою. Сколько я не вглядывался, я не видел в этом человеке ничего странного, и все же чем-то он меня тревожил. И Альвейн, опять-таки, неспроста его выбрал и мне не мог померещиться тот еле заметный кивок, которым они обменялись друг с другом. На всякий случай я вошел в дей-ча и подробно рассмотрел этот момент, а заодно уж просмотрел эпизод падения Альвейна. Теперь я был уверен на сто процентов, что Альвейн упал намеренно, но почему он это сделал, и кто тот человек, который вышел вместо него?

А поединок между тем уже закончился. Тень Альвейна первым же ударом вышиб из седла своего противника, а потом, не дав ему оправиться, воткнул кинжал в стык доспехов. Воткнул неглубоко, только чтобы показалась кровь. Трибуны сердито зашумели недовольные таким окончанием. Тень был освистан зрителями, но это, похоже, его мало волновало. Кажется, для него была важна только победа.

С ристалища я уходил задумчивый и встревоженный, потому что никак не мог понять, что происходит, и это сильно действовало мне на нервы. Кто был этот Тень? Что у них за договоренность с Альвейном? Почему Альвейн упал? Стоп! Кажется, я знаю ответ! Вот сейчас пойму…

— Энинг!

Я вздрогнул, и та догадка, которая уже почти оформилась, исчезла. Я чертыхнулся.

— Энинг! Ты где пропал? — Рядом со мной возник Рон. — Тебя все там ищут.

Ладно, потом додумаю. В конце концов, это не к спеху.

— Иду, Рон.

В комнате собралась вся моя семья, Ольга, Танька, Ролон, Ратобор, Отто Даерх и король Отто.

— Ну что, завтра твой день. Готов? — Даерх внимательно посмотрел на меня.

— Неужели нельзя как-нибудь обойтись без этого? — не выдержала мама.

Ратобор с Отто удивленно посмотрели на нее.

— Конечно, нет, — ответил король. — Ваш сын должен доказать, что достоин титула.

— Да неужели из-за этого идиотского титула я должна позволить калечиться собственному сыну!!! Да пусть этот титул берет тот, кому он нужен.

— Титул – это не вышивание, которое можно выбросить за ненадобностью, — сурово отрезал король. — Энинг в любом случае должен завоевать его, на это есть очень веские причины.

— Все в порядке, — поспешно вмешался я. — Я готов к бою. Меня тревожит только один соперник…

— Готлиб, — кивнул Даерх. — Это очень опасный противник. Если бы не случайность, то он стал бы первым.

— Нет. Готлиб меня не тревожит. Как я уже говорил, он слишком массивен и полагается на силу. Меня тревожит Тень Альвейна. Что-то не нравится мне он.

Ратобор, Даерх и король недоуменно посмотрели на меня. Только Ролон согласно кивнул и задумчиво посмотрел вдаль.

— Энинг прав. Мне это тоже не нравится. Из всех троих он самый опасный. Плохо, что поединок с Готлибом закончился слишком быстро. Я не успел понять его стиль.

Это тревожило и меня. Двое других соперников были мне известны. Они провели не один бой, и я смог изучить их манеру, а вот Тень был совершенно неизвестен. Если бы он сражался хоть чуточку дольше…

— Ладно, Энингу надо отдохнуть перед завтрашним боем. Не будем ему мешать. — Ратобор решительно стал выпроваживать всех из комнаты.

Ко мне подошла Ольга и молча сжала мне руку. Я благодарно посмотрел на нее. Почему-то именно ее молчаливая поддержка показалась мне наиболее важной. Я заметил, как сердито сверкнула глазами Танька, наблюдавшая за нами. Вот кого я действительно не понимал, так это Таньку. Ну чего она взъелась на Ольгу? Раньше она меня в упор не замечала и даже в этом мире не очень баловала своим обществом. Но стоило здесь появиться Ольге, как Танька буквально замучила меня. Проходу не давала. «Егор, не хочешь прогуляться? Егор, покажи мне замок. Я с тобой, Егор». Достала капитально. Зато Ольгу в упор не замечала. Ходит мимо нее, делая вид, что ее вообще нет.

— Вы что, поругались? — спросил я однажды Ольгу.

— С кем? — удивленно спросила она. — А, с этой твоей подружкой? Нет. По-моему, она просто меня не любит.

— Никак не пойму, чего она хочет.

На этом наш разговор и закончился. Многочисленные гости, турнир, дела баронства отнимали все мое время. За эти дни я встречался с ней раза три, не больше. Даже с родителями я виделся в основном на балконе, откуда мы наблюдали за ходом турнира.

Оставшись один, я прошелся по комнате. Вот уж не думал, что буду волноваться из-за поединка. Ну не нравился мне этот Тень. Мне вообще не нравилась вся эта история с падением Альвейна. Ну ладно, до завтра все равно ничего не сделать, а лишние переживания только ослабят меня перед боем.

На следующее утро я встал в восемь и около часа занимался разминкой, чтобы разогреть мышцы. Потом вышел в столовую. Мама как могла весело посмотрела на меня, но было видно, что за ее веселостью прячется тревога. Вчера я как мог пытался успокоить ее, доказывая, что никто меня не убьет, поскольку тогда мой противник лишится баронства, из-за которого, собственно, и ведется турнир. А любую рану очень быстро залечат маги-врачи.

Скорее бы этот турнир закончился что ли. Все это многодневное ожидание изматывает сильнее любого боя.

Завтрак прошел в довольно напряженной обстановке. Пожалуй, только Рон и Ролон не высказывали никакой тревоги.

— Не понимаю, что они все волнуются? — говорил Рон, помогая мне застегнуть перевязь с мечом. — Разве кто-нибудь из этих вояк сможет справиться с рыцарем Ордена?

— Конечно, нет, Рон, — успокоил я не столько его, сколько себя. — Вот мы удивим всех. Верно?

Рон согласно кивнул.

Я еще раз проверил свое снаряжение. В отличие от своих соперников, я не стал облачаться в тяжеленные латы, в которых я даже ходить бы не смог. На мне была все та же кольчуга, что дал мне Деррон, шеркон, кинжал за поясом и неизменный рыцарский обруч. После недолгого раздумья, я отказался от щита. В самом деле, зачем мне щит, если результат удара в него копьем рыцаря для меня вполне предсказуем? Мое преимущество в подвижности, а не в силе.

Эрих Вардек уже ждал меня на ристалище. Его копье угрожающе покачивалось, готовое в любой момент опуститься и ринуться на врага. Что ни говори, но облаченный в доспехи рыцарь производит сильное впечатление.

Я вышел на поле, ведя Урагана под уздцы, без слуг, которые неизбежно сопровождают любого другого поединщика, поскольку без их помощи тот просто не сможет залезть в седло. Трибуны удивленно замерли. Моя кольчуга, мой почти игрушечный меч так резко контрастировали с солидным вооружением моего противника, что люди не знали, что и думать.

Вскочив в седло, я покрепче ухватил поводья и проверил кинжал, он для меня сейчас был важнее меча.

Ко мне подошел судья.

— Милорд, вы не возьмете копье? — удивленно спросил он.

— Господин судья, — с сомнением осмотрел я длинные копья, стоявшие у стенки, — вы уверены, что я смогу справиться с этими жердями? Я же их даже не подниму.

— Но тогда возьмите щит…

— Швырнуть его в противника, — блеснул я остроумием.

— Метательное оружие запрещено использовать на турнире. Вам будет засчитано поражение. — Похоже, моей шутки не поняли.

— А вы уверены, что щит относится к метательному оружию?

Судья нахмурился. Он никак не мог решить эту дилемму. С одной стороны, правила запрещали пользоваться только метательным оружием, щит же к таковому явно не относился. С другой, я только что сказал, что щит вполне возможно использовать в таком качестве.

— Я спрошу у короля. — Наконец решил он.

— Зачем? — с искренним недоумением поинтересовался я.

— Но я должен узнать, можно ли использовать щит в таком качестве.

— А зачем? — разговор все больше забавлял меня. — Я же не собираюсь брать щит, а значит не смогу его и кидать.

— Верно. — Мне показалось, что судья вздохнул с облегчением. — В таком случае, если вы готовы, я объявляю начало поединка.

Тем не менее, начало поединка вновь было отложено, на этот раз по вине Эриха, который несколько мгновений смотрел на меня, а потом подозвал судей и что-то яростно стал им доказывать. Через некоторое время судьи подъехали к распорядителю турнира. Тот выслушал их и отправился к королю. Я видел, как Отто наклонился к распорядителю, а потом что-то сказал стоявшему рядом с ним Ратобору. Ратобор согласно кивнул. Отто махнул рукой мне и Эриху. Пришпорив коня, я подъехал к балкону, чуть позже рядом оказался и Эрих.

— Благородный Эрих Вардек выразил недоумение вашим вооружением, милорд, — обратился ко мне король.

— Черт возьми!!! — взорвался Эрих. — Я воин, а тут мне приходится сражаться с детьми! Мало того, этот ребенок еще и выходит на поле почти без оружия! Я не воюю с детьми, тем более не воюю с безоружными детьми, возомнившими себя рыцарями! Я отказываюсь от этого поединка!

Я невольно почувствовал уважение к этому человеку. Не каждый был способен отказаться от баронства, которое, казалось, само плыло ему в руки. Да большинство участников на его месте стали бы сражаться даже с младенцем.

— А вы разве не знали возраст нового барона, когда дали согласие на бой? — поинтересовался король.

— Не знал. Я только две недели как вернулся из-за океана. Тут узнал о готовящемся турнире за титул и решил принять в нем участие.

— А вам не кажется, что милорд сам виноват в своих проблемах, раз уж согласился принять этот титул? — спросил Ратобор, с усмешкой поглядывая на меня. Я сделал вид, что разглядываю облака и совершенно не замечаю этого ехидного взгляда.

— Мне пришло это в голову, поэтому я и не прекратил участие в турнире раньше. К тому же, был случай показать свое умение. Но сейчас, видя, как… — Эрих запнулся, — …видя, как милорд выехал на поле почти безоружным, я понял, что не могу с ним сражаться.

— Энинг, слово за тобой. — Король посмотрел на меня.

Я подвел коня поближе к Эриху.

— Вы действительно благородный человек, сэр Эрих. Не каждый на вашем месте поступил бы так, однако хочу заметить, что я вовсе не так беззащитен, как кажусь.

— О да, — усмехнулся Ратобор.

Я покосился на князя и продолжил:

— Поэтому давайте сделаем так. Мы этот поединок не отменим, а отложим. У меня впереди еще два боя. Вы посмотрите на них, а потом решите: отказаться от поединка со мной или согласиться.

Эрих удивленно посмотрел на меня.

— Ты надеешься победить в этих двух схватках?

— Не надеюсь. Совсем не надеюсь. Я выиграю их. Так как, по рукам? — Я протянул Эриху руку.

— Соглашайся, Эрих, — поддержал меня принц Отто. — Клянусь, не пожалеешь.

Эрих задумчиво посмотрел на меня и нерешительно пожал протянутую руку. Потом повернулся к королю.

— Пусть вместо меня сражается Готлиб. Я имею право передать любому свое первое место. А он заслужил это.

Отто согласно кивнул. Такое право Эрих действительно имел, о чем Голос и объявил. Альвейн попробовал было протестовать, но его Тень молча склонил голову, соглашаясь с решением. Этот Тень нравился мне все меньше и меньше. Он должен был поддержать протест, но согласился, как будто ему было все равно, когда сражаться. Но ведь деньги он получит только за победу. Обдумать ситуацию времени уже не оставалось: на поле выехал Готлиб.

Готлиб отказался от копья, взяв только легкую булаву без шипов. Щит же, как и я, он откинул в сторону.

— Готовы? — Судья внимательно оглядел нас.

Я и Готлиб одновременно подняли руки. А потом посмотрели на короля, который должен был дать сигнал к началу поединка. Вот он поднялся. Поднял руку. Еще раз взглянул на нас обоих, потом его рука резко опустилась. Готлиб тут же пришпорил коня и помчался вперед. Я же набирал скорость медленно. В отличие от Готлиба, мне спешить было некуда. Вот он миновал середину ристалища, и теперь приближался ко мне, приготовив булаву. Пожалуй, в данной ситуации он выбрал самое правильное оружие… если недооценить противника. По его представлению, он мог легко смахнуть меня с седла. Причем убить такой булавой довольно трудно, зато перелом мне гарантирован. Выгода очевидна. Только вот мне совершенно не хотелось оправдывать его надежд. Вместо того, чтобы ожидать удара, я в последнее мгновение опрокинулся в седле, пропуская булаву над собой, и, молниеносно выхватив кинжал, рубанул по подпруге. Уже выпрямляясь я, услышал позади грохот падающего тела и последовавшие вслед за этим отборные ругательства.

Я остановил Урагана и обернулся. Готлиб, проклиная все на свете, выпутывался из стремян и седла, пытаясь встать на ноги. Его конь мирно стоял неподалеку и меланхолично наблюдал за потугами своего господина. Не торопясь, я спрыгнул с седла. Хлопком по крупу отправил Урагана в сторону слуг, потом отряхнул пыль с сапог и, облокотясь на ограждения, стал ждать, когда мой противник поднимется. Трибуны ревели.

Готлиб, наконец, выпутался из ремней и встал. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не выглядел сердитым. Готлиб был слишком опытным солдатом, чтобы давать волю чувствам, и достаточно умным, чтобы понять, что в произошедшем виноват он сам, так как недооценил противника. На этот раз он был гораздо осторожнее. Откинув в сторону булаву и обнажив меч, он осторожно двинулся ко мне. Я внимательно наблюдал за ним, высматривая, куда можно нанести удар. Поскольку доспехи были сделаны на совесть, единственным незащищенным местом оставался стык между шлемом и нагрудником. В бою горло обязательно защищала бы кольчужная сетка, но сейчас Готлиб почему-то не надел ее, очевидно посчитал излишней.

Я двинулся ему навстречу, не вынимая оружия. Это сбило с толку Готлиба – хотя он теперь относился ко мне с должным уважением, но ошибочно предполагал, что быстро обнажить меч нельзя. Он был бы прав, если бы дело касалось обычных мечей, но шеркон можно вытащить быстрее, чем можно себе представить, гораздо быстрее.

Мой противник замер и сделал пробный удар. В тот же миг мой меч покинул ножны и рванулся к горлу Готлиба. Этот рывок был настолько стремителен, что тот даже не успел отреагировать, его меч продолжал движение там, где меня уже не было. Шеркон проворно скользнул в стык между шлемом и нагрудником, и так же быстро вернулся в ножны.

Я поклонился своему противнику и направился к выходу с ристалища. Трибуны недоуменно зашумели. Ко мне подбежал судья.

— Милорд, куда вы? А как же поединок?

— Окончен. Если не верите, то попросите Готлиба снять шлем.

Судья непонимающе посмотрел на меня, потом повернулся к Готлибу. Тот в этот момент как раз отстегнул свой шлем и откинул его в сторону. Только тут все увидели, что у него на горле отчетливо была видна тонкая полоска, которая стремительно набухала кровью. Вокруг установилась звенящая тишина. Все замерли. Только маг-врач стремительно рванулся к Готлибу. И пока он осматривал рану, был слышен даже полет мух.

В конце концов, врач развел руками.

— Рана жизни не угрожает. Просто царапина.

Вот тут трибуны взорвались. Многие сами были бойцами и понимали, как трудно нанести такой удар. Ведь малейшая оплошность может погубить противника. Этот удар мог быть только делом настоящего мастера, и это оценили. Правда, некоторые сомневались, все ли было честно. Но Готлиб сам отмел сомнения заявив, что я выиграл честно и что он признает свое поражение.

Я же, едва выйдя за пределы ристалища, оказался в объятиях родителей. Брат из-за спины отца показал мне большой палец.

Сзади раздалось вежливое покашливание. Я резко обернулся. Это был Голос Короля. Он явно чувствовал себя неловко, что помешал нам, но также было ясно, что здесь он оказался не по своей воле.

— Что случилось? — спросил я.

— Милорд, необходимо определить время следующего поединка.

— А зачем откладывать? Пусть поединок состоится через полчаса.

— Через полчаса? Милорд, вы уверены, что будете готовы?

— А что? Вроде я не очень и устал.

— Верно. — С ума сойти! Я впервые видел улыбку у этого молчаливого и всегда хмурого человека. — Это был великолепный бой. Никогда не видел такого.

Полчаса прошли быстро, и я снова вышел на поле. Здесь меня поджидал сюрприз – мой противник Тень вышел на поле пешком и безо всяких доспехов. В руках он держал по чуть изогнутому мечу. Я, уже приготовившийся прыгнуть в седло, ошеломленно замер и уставился на него. Судя по реакции зрителей, они были удивлены этим не меньше. Я вмиг оценил опасность ситуации. Только самоубийца возьмет в руки два меча, если он не может с ними обращаться. Я сам достаточно владел этим стилем чтобы понимать, что может сотворить человек с двумя мечами, если умеет ими пользоваться. Этот человек, судя по всему, умел. И умел прекрасно. Похоже, он был мастером двумечного боя.

Я хлопком ладони по крупу отправил Урагана в сторону конюшен и стянул через голову кольчугу. Если я правильно оценил противника, то мне сейчас понадобится вся моя ловкость. Кольчуга же в этом случае, даже кольчуга Ордена, не защита, а лишь иллюзия защиты. В самый ответственный момент она может на мгновение задержать мое движение, и это мгновение может оказаться роковым.

Тень размотал шарф и откинул его в сторону. Это движение привлекло мое внимание – только тут я сообразил, что ни разу не видел лица этого человека. Когда он вызвался на роль Тени, на нем был капюшон, который скрывал его лицо. Во время поединка с Готлибом он был в шлеме и даже после победы не снял его. И сейчас он вышел с лицом, закрытым легким шарфом.

— Никто не видит лица верл-а-ней. Только перед самой смертью человек может увидеть его, — молнией мелькнуло в голове.

Боже, как же я был слеп! Ведь теперь все ясно: и падение сэра Альвейна, и тот обмен взглядами. Естественно, Альвейн и верл-а-ней обо всем договорились, и, полагаю, не за просто так. Все, что требовалось от Альвейна – это войти в тройку лидеров. И неважно, какое место он займет. Верл-а-ней прекрасно понимал, что здесь нет для меня соперников. Никто из присутствующих не может на равных сражаться с рыцарем Ордена. При этом убийца даже не особо рисковал – Альвейн был известным бойцом, и его выход в лидеры был практически предрешен. На Альвейна в свое время мне указывал Отто Даерх как на одного из наиболее опасных противников. А потом Альвейн падает и, якобы не в силах продолжать поединок, выбирает себе Тень – убийцу из Братства Черной Розы. Но зачем это надо верл-а-ней? И тут я все понял. Правила турнира! Именно в них все дело! Я не могу убить этого человека, иначе лишусь баронства и титула, а верл-а-ней глубоко плевать как на баронство, так и на титул – ему нужна только моя жизнь. Слишком неравные условия. Я не могу убить его, а верл-а-ней ничего не сдерживает. Вот влип! Я даже не могу сейчас разоблачить убийцу. Кто бы он ни был, но поединок должен быть продолжен, и только после него будут разбираться. Догадайся я раньше, то смог бы сообщить Ролону и королю. Тогда еще можно было бы что-то придумать. В отчаянии я замер. Выхода из этого тупика я не видел, и я знал, что на таких условиях обречен. И верл-а-ней, ожидавший меня на поле тоже знал это.

Глава 3

Лихорадочно обдумывая ситуацию, я тщетно искал выход. В обычном бою я вполне мог рассчитывать на победу. Шеркон, кинжал и метательные ножи – шансы были бы неплохие для меня, но сейчас, когда я не могу убить этого человека, все на его стороне. Единственная надежда на то, чтобы постараться первым оцарапать противника и тогда победа за мной, судья остановит бой. Однако взвинченный темп вовсе не то, что обычное фехтование. А сражаться придется в самом высоком темпе, и в нем очень трудно остановить удар. Именно поэтому Деррон всегда запрещал мне тренироваться во взвинченном темпе с живыми людьми, только с магическими «куклами» или с ним самим. Если же бой на высоких скоростях ведут оба противника, то там не может быть раненных, там будет один победитель – живой, и один проигравший – мертвый.

Но… У меня мелькнула спасительная мысль. Если я не могу использовать свое главное преимущество - владение мечом, то почему бы не попробовать сражаться другим, менее смертоносным оружием? А если это оружие к тому же будет неизвестно убийце? Я облегченно вздохнул и махнул рукой судье, сообщая о моей неготовности. Тот удивленно посмотрел в мою сторону.

— Я меняю оружие, — сообщил я ему.

Такое правилами позволялось, поэтому судья только поворчал, что я не сделал это раньше. Я виновато развел руками и подошел к Хоггарду, который с тревогой наблюдал за происходящим.

— Что случилось, Энинг? Что-то не так?

— Все не так. Этот человек из Братства Черной Розы. И он постарается убить меня.

Хоггард отчетливо скрежетнул зубами.

— А если…

— Мы не можем остановить схватку, и ты это сам понимаешь. И я не могу убить его, иначе лишусь баронства. Но я не могу и не убивать его…

— Дьявольщина. Если бы знать раньше… Что ты собираешься делать? — В голосе старого солдата чувствовалась тревога.

— У меня появилась идея. Помнишь, ты видел у меня две палки скрепленные короткой цепью? Ты знаешь, где они лежат?

Хоггард кивнул.

— Тогда быстро принеси их.

Капитан на секунду задержался, с сомнением посмотрев на меня. Потом, поняв, что другого все равно предложить не может и сорвался с места.

Верл-а-ней впервые начал проявлять беспокойство. Подозвав судью, он что то сказал ему. Тот лишь развел руками. Верл-а-ней перевел взгляд на меня и несколько секунд пристально рассматривал. Я почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок от этого взгляда.

К счастью Хоггард задерживаться не стал и быстро принес нунчаки.

— Удачи, Энинг.

Я кивнул и быстро закинул чехол с нунчаками за спину, закрепил ремни. Потом обнажил шеркон и вышел в центр поля. Сначала я решил все-таки рискнуть и закончить бой как можно быстрее с помощью меча. Вдруг убийца меня недооценит и мне удастся нанести ему легкую рану?

Едва прозвучал сигнал верл-а-ней перешел в быструю, но осторожную атаку. Вокруг меня взметнулся вихрь стальных ударов, которые, казалось, сыпались со всех сторон. Мне пришлось уйти в глухую защиту, а потом уходить из-под удара в немыслимом кульбите. На лице убийцы мелькнула тень удивления.

Верл-а-ней взвинтил темп и атаковал меня на пределе. Мне пришлось сделать то же самое. В который раз я мог убедиться, что превосхожу ловкостью всех бойцов в этом мире, но опыт тоже не последнее дело, а наши скорости были почти равны. Ударов мне удавалась избегать только благодаря своей ловкости и гибкости. Все-таки гиб­кость уже сформировавшегося взрослого организма и организма подростка разные вещи и в этом было мое преимущество… которым я не мог воспользоваться. Верл-а-ней ни разу не подставился под удар. Нет, он допускал небольшие ошибки, которые давали мне возможность перейти в контратаку, но в таком темпе мои контратаки могли закончиться только его смертью, а вот этого я допустить не мог.

Представляю сейчас недоумение зрителей – то один, то другой противник вдруг исчезали из вида, а потом появлялись в другом месте. Я думаю, что ударов они даже не видели. Для них наш бой представлял какой-то странный танец. Но ни удивляться, ни восхищаться они не могли. Они просто не успевали это делать. Для них наш поединок длился всего тридцать секунд, а для нас с верл-а-ней целых тридцать секунд. В этом и состояла разница – у нас со зрителями было совершенно разное представление о времени. То, что для них ничтожно мало – для нас года, даже века. Тридцать секунд – бездна времени. Этого достаточно чтобы определить победителя, но его не было. Я видел, как лицо убийцы резко посуровело. Он настроился на тяжелый бой и на победу.

Все! Я упустил свой шанс покончить со схваткой быстро. Теперь шеркон мне не помощник. Если бы кто сказал мне, что однажды я не смогу положиться на свой меч, я бы не поверил. Я вышел из боя, размахнулся и с силой запустил меч в сторону Хоггарда. Тот быстро подобрал его.

Трибуны ахнули. По мнению всех этих людей, я только что отказался от титула и баронства. Теперь мне оставалось только поднять руку. Это было бы признанием поражения. Судья уже готов был остановить бой и ждал только моего сигнала.

Я поднял руку, но вовсе не для того, чтобы признать поражение. Отстегнуть ремень, удерживающий нунчаки за спиной, в сторону чехол… Павел, который тогда подарил мне эти нунчаки, даже не предполагал, что однажды они спасут мне жизнь. Спасибо тебе, Павел, работник частного охранного агентства. Нунчаки удобно легли мне в руку. Чтобы привыкнуть, я пару раз крутанул их перед собой.

Убийца насторожился. Я ясно ощущал его тревогу. Оружие в моих руках было для него незнакомо, а он слишком опытный воин, чтобы считать его неопасным. Он не мог предугадать насколько оно окажется эффективным. На всякий случай он не стал атаковать и занял выжидательную позицию. Я тоже не спешил, осторожно приближаясь к противнику. Потом резко ударил. Верл-а-ней выставил навстречу меч. Цепочка нунчак звякнула по стали клинка и палка сделала оборот вокруг него. Я перехватил ее левой рукой одновременно отпуская правую руку. В результате нунчаки будто поднырнули под меч и хорошенько приложили убийцу по плечу. Совершенно не ожидавший такого верл-а-ней вскрикнул от боли. А нунчаки тем временем вернулись обратно, а потом сбоку ударили его по кисти левой руки, заставив убийцу выпустить меч, который уже шел мне навстречу. Я понимал, что внезапностью, вызванной полным незнанием убийцы моего оружия, добился колоссального преимущества и не желал его упускать. Подставив под падающий меч сапог, я поймал его носком и взмахом ноги отправил подальше в сторону. Убийца остался только с одним мечом, но сдаваться не собирался. Оценив необычайную манеру боя нунчаками, он стал острожен и старался не блокировать удары, а уворачиваться от них. Но, уйдя в глухую оборону, он проиграл. Мои удары были стремительны и непредсказуемы. Нунчаки плели вокруг убийцы узор атаки, а тот ничего не мог поделать. Удары сыпались со всех сторон, казалось не осталось точки, куда они не могли достать. При этом, переведя нунчаки за спину, я мог ударить сверху, снизу, с боков, наискось, они выныривали с самого неожиданного направления. Верл-а-ней отбивался, но он тоже понимал, что проигрывает. Тогда он решился на атаку. Улучив момент, убийца увернулся от удара и атаковал. Теперь пришла моя очередь побегать. Несколько мгновений я отражал удары, а потом крутанул нунчаки навстречу атакующему мечу. Клинок оказался зажат между двумя палками короткой цепью. Я развел руки в стороны, не давая ему освободить оружие. Понимая, что мне просто не хватит сил помешать ему сделать это, я, не теряя время, прыгнул через меч вперед головой, делая классический кувырок не выпуская при этом нунчак. Верл-а-ней, естественно, меча не удержал, да и никто не удержал бы. Я рванул нунчаки, вырывая оружие из руки убийцы, отпустил одну палку, с силой метнув меч в ограждение. Верл-а-ней рванулся за ним и получил нунчаками по спине. Убийца охнул и осел на землю. Миг, и я оказался на нем. Выхватив у него из-за пояса кинжал, я резанул им по лбу убийцы. Крик судьи остановил бой.

Верл-а-ней, пр иподнявшись, секунду с ненавистью смотрел на меня, а потом завалился на бок. Просто удивительно, как он до сих пор держался? Я же ведь его основательно обмолотил. Однако и сам я чувствовал себя немногим лучше. Чрезмерное напряжение боя не могло не сказаться сейчас, когда я резко расслабился. Меня основательно шатало, шумело в голове, пот слепил глаза, и я почти ничего не видел. Как во сне я обвел взглядом трибуны, где зрители что-то кричали мне, приветственно размахивая руками. Но я сейчас думал только о том, чтобы не упасть. Вот какой-то человек поднялся с места и стал пробираться к спуску с трибун. Где-то я его видел. Точно видел. Тут я почувствовал, как кто-то хватает меня за руку. Какое облегчение облокотиться на что-то надежное.

— Спокойно, милорд. Держитесь. — Голос старого ветерана был тверд.

— Хоггард, там Бекстер. — Тут я увидел подбежавшего Ролона. — Ролон. Бекстер здесь. На трибунах. А этот человек из Братства. Он убийца.

— Я понял. Ты молодец. — Ролон одобрительно улыбнулся. — Молодец! Держись. — Он повернулся к трибунам.

— Там. — Я показал рукой.

Ролон кивнул и кинулся в указанном направлении. А ко мне уже бежали родители, брат, Ольга. Надо взять себя в руки. Короткое погружение в дей-ча и я уже мог встретить родителей твердо стоя на ногах.

— Энинг, ты был великолепен. — Ольга, опередившая всех, повисла у меня на шее. — Я так испугалась за тебя. Мне показалось, что он хочет убить тебя.

— Глупости. — Я с трудом сохранял равновесие. Секундного отдыха в дей-ча явно было маловато. — Тогда бы он лишился своего заработка.

Подошедший Ратобор, услышав мои слова, мрачно покачал головой. Уж его-то не могли обмануть мои аргументы. Я видел, как он о чем-то поговорил с таким же мрачным Отто. Король согласно кивнул, а потом указал своим людям на все еще лежащего без сознания несостоявшегося убийцу. Потом подошел ко мне.

— Ну что ж, поздравляю, новый барон Веербаха. На колено.

Я покачал головой.

— Вы кое о чем забыли, Ваше Величество. Благородный Эрих Вардек не отменил боя со мной. Он только передал свою очередь Готлибу. У нас была договоренность, что он примет окончательное решение после моих поединков. Слово за ним. — Я посмотрел на стоящего позади короля Эриха. Король тоже обернулся к нему.

Эрих же смотрел только на меня, задумчиво покусывая губы.

— Знаешь, — заговорил он. — Раньше я считал, что ты не сможешь сражаться со мной на равных и поэтому отказался от поединка. Теперь же я отказываюсь потому, что считаю, что я не смогу сражаться с тобой на равных. Такого боя я еще не видел. Но… — Эрих гордо обвел взглядом всех присутствующих, — если кто-то считает, что я отказываюсь из-за трусости, то я к его услугам!

— Я так не считаю, — ответил ему король. — Ты уже доказал свою храбрость. И если кто-то будет считать иначе, то это уже будет вызов мне. — Отто сурово обвел всех взглядом. А сейчас, рыцарь Энинг, барон Веербаха, на колено.

Честно признаться, для меня, воспитанного в другом мире, эти церемонии были смешны, но, понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, я покорился существующим правилам.

Отто достал свой меч и опустил его мне на плечо.

— Отныне ты становишься бароном Тевтонии. Будешь ли ты заботиться о своих владениях и о людях, живущих на них?

Я замялся, боясь сморозить глупость. Как вести себя при посвящении в бароны мне никто не рассказывал.

— Я постараюсь, — наконец ответил я.

Судя по возникшему смеху, я все же глупость сморозил. Однако неожиданно мне на помощь пришел Ратобор.

— Что смешного сказал барон? — обвел он всех сердитым взглядом. — Этот ответ гораздо честнее того уверенного «Да», которое сказало бы большинство из вас. Только полный дурак может быть уверенным в чем-то абсолютно.

Спорить с князем, гостем их монарха, никто не решился. Люди виновато замолчали, косясь на короля. Однако Отто сделал вид, что не увидел ничего странного.

— Встаньте, барон Веербаха.

Я поднялся и замер, не понимая, что делать дальше.

— Может стоит пригласить своих недавних противников, ну и нас заодно, за стол? — подсказал мне с усмешкой Ратобор.

Я благодарно кивнул и громко повторил его слова. По совету Хоггарда, я еще распорядился вынести столы с едой на улицу для угощения почтеннейшей публики. Поморщившись при виде очередного опустошения запасов замка, я все же поступил так, понимая, что в таких делах Хоггард гораздо опытнее меня и плохого не посоветует.

Дождавшись, когда люди немного отойдут, я попросил:

— Хоггард, а сэра Альвейна нельзя пригласить на пир?

— Альвейна? — Хоггард удивленно посмотрел на меня. Но ведь ты только что его пригласил!

— Разве? Но я думал, что приглашаются только те, с кем я сражался?

— Верно, но ведь Альвейн и есть твой противник! А-а… ты думал про Тень. Но, Энинг, этого человека ведь не даром называют Тенью. Он никто. Тень и в самом деле становится тенью человека. Все его победы – это победы господина, поражение Тени – это и поражение господина. После победы Тень получает причитающийся гонорар и исчезает. А если проигрывает, то исчезает без денег.

— Понятно. А где сейчас Тень Альвейна?

— В темнице. Там, где недавно сидел я. Его Величество распорядился посадить его туда. Кажется, он тоже сообразил, что здесь что-то нечисто.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Осталось только разобраться с Альвейном.

— А что Альвейн? Его роль в этом невелика. Не его вина, что он так неудачно выбрал Тень.

— Да? — ехидно поинтересовался я. — Неужели ты думаешь, что убийца ранга верл-а-ней способен хоть что-нибудь доверить случаю? Он явился на поединок, чтобы сразиться со мной и поставил все на то, что кто-то неудачно упадет с коня, а потом очень удачно выберет его в качестве Тени?

Хоггард резко остановился и обернулся ко мне.

— Стой! Ты полагаешь, что Альвейн…

— Вот именно. Альвейн специально упал, а потом выбрал именно того человека, который был ему нужен. Вот что, Хоггард, распорядись, чтобы убийцу были готовы доставить в зал когда я прикажу. Только пусть с ним будут поосторожнее. Он очень опасен.

— После того, как ты его обработал, он не так уж и опасен. Но Альвейн… ах сукин сын! — задумчиво протянул Хоггард. Потом резко кивнул. — Я сделаю так, как вы сказали.

Трапеза была в самом разгаре и уже, по крайне мере, половина приглашенных валялась под столом. Я заметил, что только Альвейн, которого двое слуг внесли на специальном кресле, почти не притронулся к вину. Ратобор с королем Отто тоже не слишком налегали на него. А вот это было странно. Как я слышал, Отто был выпить не дурак, да и Ратобор вряд ли от него отстанет в этом благородном деле. Но сейчас они оба были совершенно трезвы, и это вызывало тревогу у самых наблюдательных. Эрих Вардек пил мало, а вот Готлиб свалился одним из первых, выдув зараз небольшой бочонок крепкого вина, очевидно, переживая свое поражение. Сидевшая рядом со мной мама неодобрительно косилась на все происходящее, а потом решительно выгнала из зала Рона с Ольгой и Танькой, заявив, что нечего им тут делать. Ольга попыталась надуться, но Ратобор неожиданно улыбнулся моей маме и поддержал ее. Ольга вынуждена была смириться. Подозреваю, что мама с радостью выгнала бы и меня, но не могла этого сделать, поскольку именно я и был виновником этого праздника. Я с тоской поглядел им вслед и мрачно насупился, ожидая, когда все закончится. Хорошо хоть Танька ушла, все время после окончания турнира она не отставала от меня ни на шаг, бурно восхищаясь моей смелостью и, с видом собственника, посматривала на Ольгу. Вернулся Ролон и, видя, что ко мне сейчас не подойти, только отрицательно покачал головой. Что ж, другого я и не ожидал. Вряд ли Бекстер пришел сюда не имея в запасе плана отступления, на случай если его обнаружат.

Постепенно зал затих. Кто-то окончательно обосновался под столом, кто-то дремал сидя на стуле. Но были и такие, которые с тревогой посматривали на монархов, подозревая что сейчас что-то должно произойти.

Я кивком головы подозвал Хоггарда, который весь пир простоял у двери, мрачно наблюдая за Альвейном.

— Хоггард, прикажите привести убийцу, но пока не вводите его в зал. Пусть остается за дверью. Он должен слышать все, что здесь будет происходить. А когда он понадобиться – позову.

Хоггард кивнул и исчез, провожаемый удивленным взглядом Отто. Потом король повернулся ко мне.

— Энинг, мы с Ратобором хотели бы разобраться, что произошло на турнире. Этот человек, с которым ты недавно сражался, действительно из Братства Черной Розы?

Я кивнул.

— Да. Это верл-а-ней. Лучший из них. И именно тем человеком я сейчас собираюсь заняться.

— Но… сейчас… ты собираешься?!

Ратобор пуспокаивающе положил на плечо королю руку и что-то шепнул.

Отто озадаченно посмотрел на него.

— Ты уверен, князь?

Ратобор пожал плечами.

— Хорошо. — Король снова обернулся ко мне. — Ратобор просил меня не вмешиваться в это дело и доверить его тебе. Что ж, действуй.

Я благодарно кивнул, понимая, что с точки зрения здешних жителей допустил грубейшую бестактность не испросив разрешения действовать у короля. Ох уж мне эти короли! С обычными людьми гораздо проще иметь дело. Но что-либо исправлять было уже поздно. Я обернулся к Альвейну.

— Сэр Альвейн, могу ли я поинтересоваться состоянием вашей ноги? Я слышал, вы серьезно ее повредили.

— Ерунда, милорд. Простой перелом. Мой врач говорит, что через два дня пройдет.

Через два дня?! Перелом? И это никого не удивляет! Нет, медицина этого мира намного опережает нашу.

— Если желаете, то я могу предоставить в ваше распоряжение своего врача. Хоггард совсем недавно нанял его на постоянную работу и говорит, что это великолепный маг-врач. Его репутация безупречна.

— Не стоит беспокоиться, милорд, но я благодарен вам за заботу. — Однако в голосе Альвейна прозвучали нотки тревоги и неуверенности.

— Энинг, ты долго собрался обмениваться любезностями с Альвейном? — прошептал мне Отто Брейнинг. — Не пора ли тебе заняться убийцей? Насколько я понял, именно с ним ты хотел разобраться.

— Я и разбираюсь с убийцей. В настоящее время он стоит за дверью и все слышит.

Король озадаченно посмотрел на меня, но промолчал. Я же продолжил «пытать» Альвейна.

— И все-таки, мне бы хотелось для собственного спокойствия, чтобы вас осмотрел мой врач.

— Я же сказал, милорд, в этом нет никакой необходимости. — В голосе Альвейна отчетливо послышалось раздражение.

— Ладно, тогда я расскажу вам сказку.

Альвейн посмотрел на меня как на сумасшедшего. Я проигнорировал этот взгляд и начал рассказ:

— Жила-была одна семья, и было в этой семье четыре сына. Семья была богатая и знатная. Как положено, старший сын должен был унаследовать все богатство и титул отца. Второй сын был любимцем матери, и она оставила ему часть своего личного богатства. Конечно, по сравнению с тем, что досталось старшему, это было капля в море, но, тем не менее, денег было достаточно, чтобы прожить безбедно всю жизнь. Третий сын неожиданно воспылал стремлением служить Господу и ушел в монастырь. Там его таланты были замечены, и вскоре он был назначен аббатом. Не повезло лишь младшему сыну. В наследство ему досталось только громадное честолюбие отца, но на честолюбии без денег и положения далеко не уедешь. Интересная сказка? Продолжать?

Альвейн в ужасе смотрел на меня. Его можно было понять. То, что он считал тайной, вдруг выкладывает с невинным видом какой-то мальчишка. Но после того, как я догадался, что Альвейн не случайно упал с коня, какая-та высшая сила надоумила меня поговорить с Нарнахом. Оказалось, что тот прекрасно знал Альвейна, более того, именно Нарнах однажды помог ему бежать. Не бесплатно, понятно. Нарнах мне и рассказал всю эту историю, которую я выкладывал сейчас с таким невинным видом. Все уже поняли, что я вовсе не спроста затеял этот рассказ, и хором выразили желание дослушать «сказку» до конца.

— Понимая, что без денег ему ничего не удастся, младший, обладающий изворотливым умом, начал усиленно интриговать против старшего брата и сумел добиться его обвинения в государственной измене. Однако здесь вмешался случай, о котором он не подумал. Второй брат оказался честным человеком и вместо того, чтобы обрадоваться богатству, плывущему прямо в его руки, принялся за расследование и доказал, что обвинение было фальшиво. Младший брат такого совсем не ожидал. Меряя всех людей по себе он не думал, что кто-то добровольно откажется от богатства. Король лично извинился перед обвиненным, и сам вернул ему все титулы, после чего приблизил к себе. Таким образом, вместо падения старший брат взлетел очень высоко. Этого младший брат простить уже не мог. Он считал старшего ни на что негодным глупцом, которому по воле случая досталось все, в то время как ему, такому умному и гениальному ничего. И тогда он нанял убийц. Однако, поскупившись, младший нанял каких-то идиотов, которые провалили все дело. Естественно младший брат обвинял в неуспехе кого угодно только не себя. Решив, что никому доверить такое дело нельзя, он тайком проникает в дом старшего чтобы убить его и свалить вину на другого брата. Таким образом, как он думал, он сразу убивал двух зайцев: старший брат мертв, другого обвиняют в убийстве и казнят, а третий монах и не может претендовать на титул и богатство. Он уже был близок к успеху: первый брат мертв, второй сидит в тюрьме, но опять вмешался случай. Король настолько любил старшего, что взял дело под свой контроль, к тому же король помнил, кто спас старшего брата от обвинения в измене. Более тщательное расследование подтвердило невиновность сидящего в тюрьме. Тогда же обнаружили свидетеля, который видел человека проникшего той ночью в особняк старшего брата. Поняв, что его вот-вот разоблачат, младший подался в бега и, покинув Британию, перебрался на материк, где сменил фамилию и нанялся простым солдатом в отряд какого-то барона. Следом за ним полетел приказ короля Бриттов с сообщением о вознаграждении за голову братоубийцы и изменника, но его эмиссары опоздали, а потом следы младшего брата окончательно затерялись. Король очень переживал смерть своего верного слуги. Говорят, что он полгода не снимал траур. Вот такая вот грустная и поучительная история.

Я замолчал и оглядел всех. Вокруг стояла мертвая тишина. Люди молча смотрели на меня и ожидали продолжения. Я же смотрел только на Альвейна. Что ж, я правильно угадал его характер. При всем своем самомнении и мастерстве воина он был трус. Его нервы не выдержали и, вскочив с места, он бросился к выходу, но именно в этот момент отворилась дверь, и ему навстречу вышел Хоггард с несколькими солдатами. Те в миг повалили Альвейна на пол, а потом силой посадили на стул.

— Не кажется ли вам, сэр Альвейн, что у вас поразительно быстро зажила сломанная нога? Или мне все же стоит называть вас настоящим именем? А, Генри Локрейн, младший сын лорда Вильяма Локрейна?

Альвейн молчал, только с ненавистью смотрел на меня, но вот зал взорвался. Возмущенные крики неслись со всех сторон. Кто-то даже пытался немедленно покарать братоубийцу.

— А ну тихо!!! — Рявкнул король, вскакивая. — Вы забываете, кто здесь хозяин! Только он имеет право вершить суд в своих владениях. — Король дождался тишины, потом повернулся ко мне, кивнул и опустился на место.

— Когда я понял, что вы упали с коня специально, то задумался, а зачем вам это надо. Я уже почти догадался, но тут меня отвлекли. Я все понял только тогда, когда против меня вышел на поле не просто Тень Альвейна, а убийца из Братства Черной Розы. Причем не просто убийца, а верл-а-ней – лучший из лучших. Наверное, я бы погиб или лишился своего титула, если бы убил его на поле, но на счастье совсем недавно я научился пользоваться оружием, о котором убийца не знал.

— Что ты говоришь, Егор? Какой убийца? — Мама слушала меня, бледнея на глазах.

Я виновато ей улыбнулся и продолжил:

— Я могу предполагать, что дело происходило так: верл-а-ней перед турниром встретился с вами, сэр Альвейн, и предложил денег, много денег за то, что вы, выйдя в первую тройку, случайно упадете с коня, а потом, не в силах продолжать бой, выберете его в качестве Тени. Скорее всего, первым вашим порывом было отказаться – ведь сколько бы денег вам не предложили, на кону стояло гораздо больше – титул, замок, богатство, а все что нужно, так это победить какого-то мальчишку. Думаю, убийца быстро убедил вас, что баронство вам не светит в любом случае. Не вам тягаться с рыцарем Ордена. — При этих словах по залу пронесся гул. Я обвел зал ледяным взглядом. — Да, я рыцарь Ордена и не намерен больше этого скрывать. — Я достал шеркон и бросил на стол. — Кто-нибудь хочет усомниться?

Молчание было мне ответом.

— Хорошо. Тогда я продолжаю. Альвейн согласился и сделал все так, как ему велели. Он знал, что ему не победить меня и знал, что тот человек, которого он выбрал своей Тенью, убийца. — Я ненадолго замолчал, а потом посмотрел на бледного как смерть Альвейна. — Однако это все неважно. Я могу простить тебе то, что ты выпустил против меня убийцу, но я не могу простить тебе другого. Я не знаю, что ты делал в Тевтонии, когда бежал из Британии, но вряд ли твоя жизнь была честной. Однако я знаю кое-что другое. Мой друг… Буефар, в чьем замке мы сейчас находимся, рассказал мне кое-что. Он говорил, что нашел всех убийц, кроме двоих. Один руководил атакой на его замок, а другой был при нем на подхвате. Одного он отыскал в степях за Днепром. Второго он описывал как человека со шрамом на подбородке, идущем от правого угла губы наискось. Ваша борода маскирует ваш шрам, однако, его можно разглядеть если знать что искать. Буефара как всегда подвела его доверчивость. Думаю, что вы были далеко не мелкой сошкой в тот день, когда головорезы ворвались в этот самый замок. Именно Буефара я вам и не могу простить.

— Браво, милорд. Вы не очень и ошиблись.

Я удивленно обернулся и увидел верл-а-ней, который в сопровождении двух стражей стоял у входа. Одна из его рук была перебинтована, но их все равно сковывала короткая цепь – Хоггард не хотел рисковать.

— Вы позволите? — убийца невозмутимо подошел к столу, сел и стал неловко есть. — В вашей тюрьме, милорд, совсем не кормят.

— Ну это уже наглость!!! — взревел Хоггард, схватив того за плечо.

Я махнул рукой.

— Оставь его, Хоггард. Дай человеку поесть.

— Правильно. Всегда мечтал перед смертью хорошо поесть.

— А кто сказал, что вы умрете? — удивился я.

— Ну, не дурак же я. После всего произошедшего вряд ли меня оставят в живых.

— Если я правильно понимаю, то вы всего лишь выполняли свою работу. Ваша смерть ничего для меня не решит.

Верл-а-ней резко выпрямился на стуле и удивленно уставился на меня. Его развязный тон исчез как по мановению волшебной палочки.

— Ты что, серьезно?

— Абсолютно. Сердиться на вас все равно, что сердиться на ветер, потому что тот дует. Не по собственной же воле вы охотитесь на меня. Настоящие убийцы ведь не вы, а тот, кто платит вам деньги.

Убийца растерянно посмотрел на меня.

— Мне говорили, что вы славитесь своей непредсказуемостью, но такого… такого даже я не ожидал. Вы, милорд, первый, кто понял нашу сущность.

— У меня были хорошие учителя. И они всегда говорили: первое, узнай себя. Узнавши себя, ты сможешь побеждать часто. Второе, узнай врага. Узнавши врага, ты будешь побеждать всегда. А я был не самым плохим учеником, если судить по тому, что, не смотря ни на что, все еще жив.

— Это самый верный критерий оценки, — кивнул верл-а-ней. — Но Сверкающий расторг с нами договор. Мы охотимся за тобой из-за оскорбления, которое ты нанес верл-а-ней у себя дома.

— Он сам был виноват. Он нарушил и свое слово, и ваши правила.

— Это невозможно! — Убийца даже встал от возмущения.

— И тем не менее. — Я коротко рассказал о том, что произошло во время той схватки.

Верл-а-ней задумчиво посмотрел на меня.

— Домой вернулся только один, и он рассказывал совсем другое. Он сказал, что ты и твои друзья убили двоих, а он вынужден был бежать, чтобы донести нам весть об оскорблении.

— Они оба были живы, а верл-а-ней… он бы тоже остался жив, но я не мог взять его живым.

Убийца пристально посмотрел на меня. Я не отвел взгляда. Остальные, казалось, понимали, что здесь происходит что-то важное и молчали.

— Я кое-что слышал о рыцарях Ордена, и кое-что слышал о тебе… — наконец сказал он. — Готов ли ты поклясться, что сказал правду?

— Да, — кивнул я. — Я клянусь, что сказал правду.

— В таком случае я могу идти? — Убийца вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнул головой.

— Хоггард, вели освободить его.

— Милорд! — возмущенно уставился он на меня.

— Хоггард, пожалуйста, не спорь. И без сюрпризов, типа погиб при попытке к бегству!

— Я никогда не нарушал приказ, — буркнул Хоггард.

Убийца дождался, когда с него снимут цепи, и шагнул к выходу. Однако у двери остановился и посмотрел на меня.

— Хочу, чтобы ты знал всю правду. Ты о многом догадался, но кое в чем все же ошибся. На самом деле Альвейн сперва отказался от денег. Он не верил, что ты справишься с ним, и считал, что баронство уже его. Мне пришлось рассказать ему ту же историю, что и ты. Только тогда он согласился на наши условия. И ты не ошибся относительно участия Альвейна в штурме замка Буефара. На самом деле это именно он убил его жену и сына. Альвейн уже тогда пытался получить владения Буефара, но как всегда не рассчитал сил. Его сообщники ужаснулись тому, что сделал Альвейн, и изгнали его. Они то прекрасно знали, кто такой Буефар и чем может грозить им это преступление. Буефар действительно ошибся, посчитав Альвейна всего лишь мелкой сошкой. Это-то и спасло тогда его. Буефар занимался теми, кого считал истинными убийцами. Когда Альвейн понял, что тот все ближе подбирается к нему, то бежал из Тевтонии. На его счастье к этому времени Буефар уже перегорел и оставил охоту.

Верл-а-ней повернулся, чтобы выйти.

— Минуточку, — удивленный, остановил я его. — А откуда вы все это знаете?

— Его семья была слишком могущественна, и Братство не могло не обратить внимания на младшего сына, который с такой настойчивостью охотился за богатством и титулом, принадлежащим его старшему брату. А когда возникла идея расправиться с тобой на турнире, мы смогли восстановить весь путь этого человека. Да это было и нетрудно, достаточно было идти по кровавым следам, которые он оставлял за собой.

Убийца вышел. Теперь все в зале смотрели на Альвейна или, как теперь было всем известно, на Генри Локрейна. И в этих взглядах было столько презрения и отвращения, что Альвейн попытался втянуть голову в плечи как можно глубже. Он старался найти хоть один сочувствующий взгляд, но, поняв, что ему это не удастся, смотрел только в пол.

— Что ты собираешься с ним делать, Энинг? — спросил король, брезгливо разглядывая съежившегося Альвейна.

— Не знаю, — честно ответил я. — Мстить, глупо. Да и мои учителя всегда говорили, что месть не может ничего исправить, а только увеличивает проблемы. Можно передать его правосудию, но за ним столько преступлений, что, думаю, выстроиться огромная очередь желающих его повесить. Могу предложить только одно: выдайте его королю Британии. Ведь, если я правильно понял, вам нужна помощь в предстоящей войне.

Король уважительно посмотрел на меня, а потом переглянулся с Ратобором.

— Будь по-твоему. Эй, стража, взять этого негодяя и охранять как самую большую драгоценность. И не дай бог, он покончит с собой.

Тотчас к Альвейну подошли двое королевских гвардейцев и подхватили его под руку.

— Пощадите, — прохрипел Альвейн.

Неожиданно дернувшись, он вырвался из рук гвардейцев, подбежал к королю и упал на колени.

— Ваше Величество, пощадите! Умоляю Вас! Пощадите!

— Уберите это, — брезгливо велел король.

На этот раз гвардейцы действовали гораздо грубее. Не церемонясь, они заломили Альвейну руки и поволокли того прямо по полу.

— Пощадите!!! — раздался его стихающий крик за дверью.

Я поднялся с места. Тотчас на меня устремились все взгляды. Кто-то смотрел на меня испуганно, кто-то благоговейно, кто-то восхищенно. Я устало потер глаза.

— Господа, прошу прощения за то, что вынужден вас покинуть. Я себя не очень хорошо чувствую. — Я понимал, что это нарушение всех приличий. Не может хозяин оставить гостей. Тем более, если среди гостей есть монархи. Но в данный момент мне было глубоко плевать на все, что могут обо мне подумать. В гробовой тишине, я покинул зал. Я еще увидел, как за мной кинулась мама, но Ратобор удержал ее за руку. Дальнейшего я уже не видел.

Я забился в самый темный угол замка, который сумел отыскать, опустился там на пол и разревелся как младенец. Здесь меня и отыскал Ратобор. Он не пытался успокаивать. Он просто сел рядом со мной и так сидел до тех пор, пока мои слезы не высохли сами собой.

— Я, наверное, кажусь вам маменькиным сынком? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой князь. — Ты кажешься мне ребенком, на которого неожиданно свалились не детские проблемы, и которые этот мальчик вынужден решать как можно быстрее, чтобы защитить себя и своих близких.

— Наверное…. Сам виноват. Некого в этом винить.

— Ты считаешь, что если бы тебе было кого обвинить, то ты чувствовал себя лучше?

— Нет, — смутился я. — Просто… Мне трудно вот так объяснить. Понимаете, в моем мире дети моего возраста еще в игры играют, в крайнем случае, подрабатывают в свободное время. Я же вынужден решать судьбы других людей. Этот Альвейн ведь человек, а я обрек его на смерть.

— Этот Альвейн негодяй. И если бы ты не разоблачил его, то он бы совершал свои подлости и дальше. Такие как он будут пакостить до тех пор, пока кто-то их не остановит. И потом, я ведь стою перед такой же проблемой, как и ты, только в гораздо большем масштабе. От меня зависят жизни не отдельных людей, а целых стран. И знаешь, кто помогает в последнее время решать мои проблемы?

— Кто? — против воли заинтересовался я.

— Ты.

— Я?!! — Я так изумился, что моментально забыл о своих переживаниях и удивленно посмотрел на Ратобора.

— Да, ты. Ты относишься ко мне не как к Великому Князю, а как к обычному человеку, просто наделенному властью. Для тебя мое положение не что-то данное свыше, а что-то типа должности, которую я занимаю.

— Но я не хотел! Я всегда думал, что я очень почтителен с вами.

Тут Ратобор рассмеялся так весело и искренне, что я невольно улыбнулся тоже. Хотя казалось, что у меня-то никакого повода улыбаться не было.

— Это ты-то был почтителен? Энинг, да тебя бы выгнали из Китижа, если бы не видели, что я явно выделяю тебя среди других. Не сердись, но ты действительно плохо представляешь как себя вести в присутствие монарха. Нет, по поводу твоего знания этикета я ничего не могу сказать, твои учителя хорошо потрудились. Но вот когда дело выходит за рамки этикета, ты становишься самим собой, и это слегка шокирует окружающих. Однако не расстраивайся и не старайся переделать себя. Оставайся таким, каков ты есть. Как я уже говорил, ты очень помог мне. Благодаря тебе, я взглянул на себя не как на монарха, а как на обычного человека. Для меня это оказалось немного необычно, но весьма познавательно.

Тут мне кое-что пришло в голову.

— Так выходит, я и в эти дни вел себя не очень?

Ратобор снова расхохотался.

— Еще как выходит. Бедняга Отто испытал настоящий шок при общении с тобой. Скажу по секрету, Отто отчаянный педант. Подозреваю, что он и из постели встает строго по этикету, но это между нами. Думаю, что ему пришлось здорово помучиться выбирая между желанием поставить тебя на место и политическим расчетом, который требовал от него проявить к тебе самые дружеские чувства.

— Неужели так плохо? — покраснел я.

— Да уж. Умеешь ты не замечать титулы. Ты распоряжался так, словно никаких королей не было и в помине. Мне приходилось постоянно озвучивать за тебя твои просьбы перед королем, а Отто ничего не оставалось, как делать вид, что все в порядке и так и должно быть. Все эти гости совершенно растерялись и теперь считают тебя чуть ли ни незаконнорожденным сыном короля, раз он так отошел от своих принципов и несмотря ни на что оказывает тебе знаки внимания.

— Что?!

— Честно-честно. Я сам слышал эти разговоры. Разве ты не заметил, что все стали относиться к тебе очень уважительно?

— Заметил, но я считал, что это происходит из-за… О, боже! Что же делать?!

— Не расстраиваться и принять все с юмором. Кстати, перед тем, как я пошел искать тебя, король сказал, что его сын прав и что тебя не стоит сдерживать всякими формальностями. И это заявил Отто! Энинг, я уже ничему не удивляюсь, если слышу, что где-то звучит твое имя. Поэтому прекрати устраивать из этого трагедию и иди отдохни. Тебе это действительно нужно.

— Наверное. Но мне хотелось бы поговорить с мамой. Она наверняка переживает.

— Не волнуйся. Я уже все ей объяснил. Она понимает твои проблемы и понимает, что в них ты можешь разобраться только сам или с помощью друзей. Она в этом может тебе только помешать. Все, иди отдохни, а завтра все произошедшее покажется тебе таким пустяком. И не переживай за мать. — Ратобор ушел.

Я проводил его взглядом. В одном он был прав, мама не могла помочь мне. Она слишком близко к сердцу принимала мои проблемы и вместо того, чтобы помочь, начала бы переживать за меня. В результате я расстроился бы еще больше. Что ж, значит, стоит послушаться совета Ратобора.

Я встал, отряхнулся от пыли и направился по коридору. Но тут вспомнил об Ольге. Может стоит поговорить с ней? Стоило бы, но последняя схватка вместе с последующим пиром так утомили меня, что хотелось как можно скорее оказаться в постели. Ладно, надеюсь, Ратобор ей тоже все объяснит. Завтра поговорю. За ночь все равно ничего не случится, а утро вечера всегда мудренее.

Если бы я только мог знать, как все обернется утром…

Глава 4

Утром, вопреки обыкновению, я проснулся поздно. Наверное, все-таки устал вчера больше, чем думал. Нет, дей-ча хорошая вещь, но бой в нем утомляет страшно.

Я поднялся с постели и стал быстро одеваться. В этот момент кто-то отчаянно забарабанил в дверь.

— Кто там? — недовольно спросил я.

— Это я, милорд, — узнал я голос своего управляющего.

— Что случилось, Терегий?

— Милорд, вам лучше спуститься. Князь в ярости, грозится перевешать всех слуг в замке. Скорее, милорд!

Интересно! Я озадаченно замер. Что это с Ратобором? На моей памяти он только однажды вышел из себя настолько, что забыл обо всем – когда хотели отравить его жену. Ольга! Эта мысль молнией мелькнула в голове. Втискиваясь на ходу в рубашку, я выскочил в коридор. Ратобора я услышал издалека.

— Вы, банда недоумков! Сколько раз можно вас спрашивать?! Неужели так трудно ответить на мой вопрос?!

Первого, кого я увидел, вбежав в зал, был Ратобор. Разгневанный, он нависал над смертельно перепуганным стражником и пытался вытрясти из него какой-то ответ. Чуть в стороне сидел король с принцем, и выражение лиц обоих мне не понравилось. Рядом с ними стояли мои родители и брат. Со всех троих можно было писать картину: воплощение ужаса. Рон и Танька замерли в самом дальнем конце зала и наблюдали за происходящим оттуда. Танька? Интересно, что она здесь делает? Она же никогда раньше двенадцати не встает.

— Ваше Величество, может, вы дадите слово и стражнику? Тогда возможно он сможет ответить.

Ратобор резко обернулся ко мне.

— А, это ты.

— Что случилось?

— Что?! — опять взревел Ратобор. — Ольга пропала, вот что!!! А этот недоумок говорит, что видел, как она выезжала за пределы замка!

Я почувствовал, как отчаянно заколотилось сердце в предчувствие беды.

— Но может она просто гулять поехала?

— Нет, милорд, — неожиданно заговорил стражник, которого до этого «мучил» Ратобор. — Дело в том, что на ней была ваша одежда.

— Что?! Моя одежда?

— Да милорд. Я стоял на страже у ворот, когда появилась принцесса. На ней действительно была ваша одежда, и я сперва подумал, что это вы решили прогуляться. Вы ведь раньше часто уезжали куда-то по утрам.

Что ж, логично. Я действительно частенько покидал замок рано утром, и к этому все привыкли.

— Поэтому я, — продолжил стражник, — едва завидев ее, открыл одну створку, я помню, что вы никогда не любили ждать. — Да, есть у меня такой недостаток. — Но тут я сообразил, что конь под всадником не ваш Ураган, но задержать всадника я уже не успел. Он неожиданно дал шпоры коню и промчался мимо меня. От рывка с него слетела шляпа, и я тогда сообразил, что это была девчонка. Я тогда никак не мог подумать, что это была принцесса, поэтому решил дождаться, когда вы проснетесь и все рассказать. Обычно вы никогда не спите так долго.

Все логично. Я никогда так долго не спал раньше. И проклинать недалекого солдата было бесполезно. Он действительно не мог знать, что тем всадником могла быть принцесса. А добыть мою одежду не представляло для нее никаких проблем. В замке мне отвели несколько спален, в каждой из которых был приготовлен. Как мне объяснили, в целях безопасности на случай покушения. Якобы никто не должен знать, где я сплю. На этом настоял Хоггард, когда узнал, что за мной охотится Братство. Так что она легко могла переодеться. Осталось только понять, зачем она это сделала.

Тут, растолкав столпившихся людей, ко мне пробился Свольд. На него зашикали, но тот ни на кого не обратил внимания. Я не видел мальчишку с того момента, как тот поселился в замке. Хоггард, правда говорил, что тот усиленно тренируется вместе с солдатами, стараясь ни в чем не отставать от них. Я тогда посоветовал ему все же сдерживать рвение Свольда, поскольку считал, что подобные нагрузки вряд ли пойдут мальчишке на пользу.

— Милорд, мне надо кое-что сказать вам.

— Свольд, подожди…

— Это касается принцессы. — Он быстро зашептал мне на ухо. С каждым словом я бледнел все больше и больше. Никогда не думал, что способен так сердиться.

— Рон знает? — мрачно спросил я.

Свольд замотал головой.

— Его не было. Милорд, а это правда?

Я так взглянул на него, что тот мигом проглотил язык.

Взбешенный, я оглядел зал. Наверное, мой вид был настолько страшен, что люди старались не встречаться со мной глазами.

— Где эта дура!!! —я отыскал в дальнем углу Таньку. — А ну иди сюда, ты…, — я безуспешно попытался подобрать какой-нибудь приличный эпитет.

Танька съежилась и не двинулась с места. Она была испугана до ужаса и вряд ли могла сделать хоть шаг.

— Рон, тащи эту идиотку сюда. Да помогите кто-нибудь!

Тотчас двое стражников кинулись на помощь растерянному Рону, который никак не мог сообразить, что я хочу от него. Солдаты подхватили Таньку под руки и поволокли ко мне.

— Нет!!! — Завизжала она. — Отпустите меня!!! Немедленно отпустите!!!

— Егор! — Мама ошарашено смотрела на меня, но я не обратил на ее возглас никакого внимания.

Таньку подволокли и бросили на пол. Я наклонился к ней.

— Ты, идиотка, что ты там наплела Ольге?!

Танька с ужасом смотрела на меня и лишь дрожала. Пришлось применить радикальное средство – я влепил ей хорошую пощечину… с радостью. Танька разрыдалась

— Что ты там наговорила Ольге?

— Ничего. Я не хотела…

Я вновь поднял руку.

— Нет!!! Пожалуйста! Я не хотела… я не виновата…

Тут я почувствовал, как чьи-то пальцы перехватили мою руку. Я резко обернулся. На меня смотрел отец.

— Хватит! — резко сказал он. — Я не позволю так обращаться с ней.

— Папа, ты знаешь, что она наделала?!

— Все равно ты не должен так поступать.

Я вздохнул, успокаиваясь.

— Ты прав. А ее все равно не переделаешь.

Только тут я задумался о последствиях. Если Ратобор сейчас все узнает, то он пожалуй убьет Таньку. И как мне не хочется этого, но я за нее все-таки отвечаю.

— Хоггард, отправь ее в тюрьму до моего возвращения! Никого к ней не пускать. Повторяю, никого. Пусть даже это будет посланник от господа бога. Распорядись, чтобы приготовили моего коня и сопровождение.

Хоггард ошарашено посмотрел на меня.

— В тюрьму?! Но…

— Ты слышал, что я сказал?

Хоггард мрачно кивнул и, махнув двум солдатам, вышел. Стражники подхватили визжащую Таньку и выволокли ее из зала.

— Егор, ты не можешь так поступить с ней! — рассерженная мама двинулась ко мне.

— Могу. Или я просто убью ее. Ты знаешь, что она натворила?

— Подозреваю, что моя дочь сбежала именно из-за нее, — вмешался Ратобор. — Так же подозреваю, что ты, скорее всего, решил спрятать ее в тюрьме не столько ради наказания, сколько от меня. Твой приказ никого не допускать к ней очень красноречиво говорит об этом. — Князь в упор посмотрел на меня. — Однако мне кажется, что я имею право знать, из-за чего моя дочь так быстро покинула твой замок.

— Из-за того, что эта дура заявила, что она моя жена. И что у нас на родине так рано жениться в порядке вещей.

— Что? — ахнула мама. — Как она могла сказать такое?

— Это правда, — подтвердил Свольд. — Я у сестры был, она на кухне работает, а когда возвращался, то увидел принцессу и эту, — Свольд кивнул в сторону двери, через которую вытащили Таньку. — Я не хотел попадаться им на глаза. Поэтому я решил подождать, когда они пройдут. Я не хотел подслушивать. Они беседовали вполне мирно, как подруги. Потом принцесса сказала, что ей нравишься ты. — Свольд кивнул мне. Я отчаянно покраснел. — Тогда вторая, Танька, — продолжил рассказ Свольд. — Сделала такие удивленные глаза и спросила: «Разве Энинг тебе ничего не говорил? Мы ведь женаты. У нас на родине ранние свадьбы в порядке вещей». Потом они ушли, а я отправился к себе. Вот и все.

— Что ж, шуточка вполне в духе Таньки, — заметил Витька. — Я, конечно, знал, что она подлюка, но не до такой же степени.

— Шуточка?! — возмутился я. — Тогда почему никто не смеется? Или тебе смешно?

В этот момент на Ратобора было страшно смотреть. Кажется, он только огромным усилием воли сдерживал себя.

— Хорошо, — медленно проговорил он. — Хорошо, что ее сейчас нет здесь. Пусть в ближайшие дни не попадается мне на глаза. Не хочу брать грех на душу.

— Милорд, кони оседланы. — В зал вбежал один из солдат Ригера.

Я кивнул и быстро направился к выходу.

— Я с тобой, — не терпящим возражения тоном заявил Ратобор.

— Я тоже. — С места вскочил принц Отто. — Я не могу позволить, чтобы с дочерью гостя моего отца что-то случилось.

Король согласно кивнул сыну.

Мы быстро вышли на улицу и вскочили на приготовленных коней. Ролон тоже пристроился к нам. Не теряя времени, мы выехали из замка.

— Ваше Величество, — обратился я к Ратобору. — Куда могла поехать Ольга, как Вы думаете?

— Домой, куда же еще.

Домой, это понятно, но по какой дороге? Я закрыл глаза, представляя, как поступил бы я на ее месте. Вот я рано утром тайком покидаю замок, при этом я понимаю, что мое исчезновение очень быстро заметят и пошлют погоню. Значит надо пустить ее по ложному следу.

Наш небольшой отряд двигался по караванной дороге ведущей в сторону Китижского княжества. Однако я был почти уверен, что Ольга по ней не поедет – слишком очевидно. Стоп! Как же я сразу не сообразил! У меня же в комнате была не только одежда, но и деньги! Если Ольга взяла их, то… К тому же у нее самой наверняка были деньги. Не так уж она глупа, чтобы отправиться в дорогу вообще без средств.

— Стойте! — закричал я.

Ратобор недоуменно обернулся ко мне и остановился.

— Что случилось, Энинг?

— Подождите, мне надо подумать. — Я стал размышлять, прикидывая, как она могла поступить.

— Милорд, смотрите. — Один из солдат Ригера размахивал какой-то тряпкой.

— Что это? — Я подъехал к нему.

— Я нашел это там за поворотом. Лежало прямо на дороге. Может беглянка уронила?

— Совершенно верно, это платок моей дочери, — подтвердил князь. — Так что мы стоим? Поехали!

— Подождите, Ваше Величество. Не стоит спешить. Я слишком уважаю вашу дочь, чтобы думать о ней настолько плохо.

— О чем ты? — Ратобор недоуменно посмотрел на меня.

— Так, думаю. — Ну не верил я, что Ольга, которая пробралась под видом слуги в эскорт отца, а потом долго всех дурачила могла допустить такую оплошность. Уронила платок, ха! Конечно же, мы недавно проехали поворот к морю. Вот что она задумала! — За мной!

Я развернул коня и помчался назад.

— Энинг, ты что, с ума сошел?! — Меня догнал разгневанный князь.

— Ваше Величество, не сердитесь, но как я говорил, я слишком уважаю вашу дочь, чтобы подумать, будто она могла допустить такую промашку, как оброненный платок. — Разговаривать на полном скаку было не слишком удобно.

— Она всего лишь девчонка!

— А я всего лишь мальчишка. Между прочим, эта девчонка сумела обмануть вас. Если бы не случайность, то ее не обнаружили бы до самого моего замка.

— Так ты считаешь, что она специально обронила платок? Но зачем?

— А затем, что мы недавно проехали дорогу, ведущую в порт! А деньги, чтобы купить билет до Китижа у нее есть.

— О! — Ратобор задумался, а потом прибавил скорость.

Вскоре мы уже мчались по дороге к морю. Неожиданно что-то заставило меня резко остановиться. Деррон неоднократно говорил мне, что стоит доверять своим предчувствиям. Вот и сейчас я почему-то был убежден, что здесь стоит осмотреться. В мире магии, где удача и предчувствие являлись вовсе не абстрактной величиной, своим чувствам стоило доверять.

— Что на этот раз? — Остановился передо мной князь.

— Не знаю. — Я внимательно наблюдал за двумя крестьянами, которые что-то оживленно обсуждали, стоя под деревом немного в стороне от дороги. Именно они и привлекли мое внимание.

Я склонился с седла и осмотрел дорогу. Только сейчас я понял, что здесь было слишком много следов копыт. Значит, большой отряд всадников ненадолго задержался в этом месте. Но что они делали? Я пожалел, что как Соколиный Глаз не умею читать следы. Тут я заметил, что крестьяне, перешептываясь, неуверенно двинулись к нам.

— Энинг, мы еще долго здесь будем торчать?

— Подождите, Ваше Величество.

Крестьяне приблизились и нерешительно смотрели на нас, высматривая того, кто здесь главный.

— Вы что-то хотели сказать? — подбодрил я их.

— Э-э, милорд, мы тут, значит…. Э-э, мы, я вот и Питер, видели кое-что и не знаем, важно ли это, ваша милость, — заговорил один.

— Вы скажите, а мы решим, — вежливо подбодрил я их, не обращая внимания на нетерпение Ратобора и хмурого Отто.

— Мы в лесу были … такое дело. И вдруг видим всадник. Несется во весь дух, как угорелый. Мы, знамо дело, удивились… негоже ребенку так скакать, так и до беды не далеко.

—Проклятье, Энинг, ты был прав. — Нетерпение Ратобора вмиг сменилось самым пристальным вниманием. — Вы уверены, что это был ребенок? — повернулся он к крестьянину.

— Да, э-э… — крестьянин замялся, не зная как обратиться к Ратобору. — Как есть мальчишка, ваша милость. А тут из-за поворота еще всадники. Верно Питер?

Второй крестьянин, все это время не проронивший ни слова, согласно кивнул.

— Вот, значит, — продолжил первый. —Я и говорю, тогда: «Глянь-ка, Питер, разбойники за ребенком гонятся», а он мне: «Не похожи они на разбойников». — Тут крестьянин удивленно посмотрел на Ратобора, который пытался немедленно продолжить погоню и которого с трудом удерживал Отто.

— Продолжай, — мрачно попросил я. — Они догнали мальчишку?

— Вот прямо здесь, где ваша милость стоит. Мы вон из-за тех деревьев все видели. Догнали они того мальчишку. А перед этим, значит, видели мы, как мальчишка тот, что-то в кусты выкинул. Решали мы что дальше делать, а тут вы зараз.

— Не мальчишка то был, — вдруг заговорил второй крестьянин. — Девка это.

— Да какая девка, Питер? — возмутился первый. — Ты что, совсем глаза потерял.

— А ну тише, — велел я. — Вы нашли то, что всадник откинул в кусты.

Крестьяне замялись. Питер нерешительно протянул какую-ту тряпку.

— Вот, ваша милость.

Я протянул руку, взял тряпку в руку и тут же почувствовал, как моя ладонь покрылась чем-то липким. О, Боже, это же кровь! Тряпка оказалась пропитана кровью! Я побледнел.

— Моей дочери не откажешь в сообразительности, — заметил Ратобор на китижском языке, который никто кроме меня и, может быть Отто, не понял, мрачно смотря на тряпку.

— Вы что, хотите сказать, что она это специально сделала?

— А ты еще не понял? Конечно специально. Она же понимала, что рано или поздно, но мы догадаемся, по какой дороге она поехала. Вот и оставила нам способ отыскать ее. — Видя мой недоумевающий взгляд, Ратобор пояснил:

— Это же кровь моей дочери. По ней любой маг сможет отыскать ее местонахождение. Понимая, что ей не уйти от погони, она оторвала кусок одежды и пропитала его своей кровью. А потом ей оставалось только улучшить момент и выкинуть тряпку.

— А амулеты? — спросил Ролон. — Разве у вашей дочери нет защитного амулета? Не помешает ли он взять след?

Ратобор отмахнулся.

— Если моей дочери хватило ума оставить нам этот след, то уж выкинуть свой защитный амулет она догадается.

— Вы больше ничего не находили? — повернулся я к крестьянам.

— Вот только это. — Крестьянин показал какой-то деревянный кругляшек, на котором было что-то вырезано.

Я взял его в руки удивленно рассмотрел.

— Это и есть амулет моей дочери.

— Отлично, — кивнул Ролон. — Теперь решим, что делать дальше.

Я кинул крестьянам кошелек

— Возвращаемся в замок!

— Что!!! — Ратобор и Отто удивленно уставились на меня. Только Ролон согласно кивнул.

— А то! Мы не можем сейчас пускаться в погоню. Во-первых, у нас нет мага, который может взять след. Во-вторых, если Ольгу захватили люди Бекстера, а это наверняка он, я видел его на турнире, то их гораздо больше нас и, следовательно, мы должны взять подкрепление и подготовиться получше.

— Проклятье! — Ратобор сердито посмотрел в даль. — Ты прав, но я не могу так.

Однако Ратобор вынужден был смириться перед фактами. Он прекрасно понимал, что без подготовки наша погоня обречена на провал.

Возвращались в замок мы даже быстрее, чем ехали из него. Отправив вперед солдата, я распорядился, что бы тот все объяснил Хоггарду, и чтобы Хоггард подготовил отряд к выступлению. Поэтому когда мы въехали в замок, во дворе уже были выстроены двадцать человек во главе с Ригером. Здесь же стояли еще пятнадцать человек гвардии Ратобора, тоже горящие желанием отправиться в погоню за похитителями Ольги.

Ратобор хотел тут же снова отправиться в погоню, но его стали отговаривать и король и принц. Их можно было понять. Если удастся догнать похитителей, то наверняка будет бой. И в случае гибели князя никто в Китиже не поверит в случайность. Понимал это и Ратобор и оттого бесился еще больше, сознавая невозможность личного участия в погоне. Как он не любил дочь, но он прекрасно понимал, что в данном случае на кон поставлено нечто большее, чем жизнь его дочери.

— Ты же сам говорил мне, чтобы я доверял Энингу, — убеждал князя король. — Вот теперь и доверься ему. Я думаю, что он отыщет твою дочь.

Князь мрачно ходил по двору.

— Ну к чему такая спешка? — Во двор вышел Леонор, подталкиваемый Хоггардом. Леонор как всегда был в одежде самых невообразимых раскрасок.

— Неужели нельзя немного подождать?

— Нельзя. — Я быстро подошел к Леонору. — Ты сможешь взять след человека по этому? — Я протянул окровавленную тряпку.

Леонор брезгливо взглянул на нее.

— Конечно, смогу, если только человек не защищен амулетами.

— Человек не защищен.

— Тогда никаких проблем.

— Отлично. В таком случае именно этим ты и займешься.

Не обращая внимания на ворчание Леонора, я отправился на смотр своего отряда. Он также пополнился несколькими бывшими претендентами на мой титул во главе с Готлибом и Эрихом, которые тоже изъявили желание помочь в освобождении дочери князя. Конечно, многие из них согласились ради славы и возможной награды, но все они отменные бойцы, а в данном случае это было главное. Ратобор выделил большую часть своего эскорта. Дал десять гвардейцев и король Отто, доверив этот отряд сыну. Мне же Отто вручил грамоту обязывающую оказывать нам любую помощь, которую только мы потребуем.

Пока проходила вся эта организационная беготня, я успел увидеться с родителями, отговорить брата от участия в преследовании похитителей, а также сбегать к нему в комнату и забрать бинокль. На лестнице меня перехватил Хоггард.

— Милорд, мне необходимо поговорить с вами по поводу вашей подопечной. Она, конечно, совершила глупость, но это не повод держать ее в тюрьме.

Черт Танька совершенно вылетела у меня из головы. Я почесал лоб.

— Да знаю я. Но что было делать? Не отдавать же ее Ратобору? Он бы ее прибил в тот момент.

— Верно, но сейчас он успокоился.

— Да. Но он останется здесь. Как ты себе представляешь Таньку гуляющую по замку вместе с князем?

Теперь пришла очередь Хоггарда чесать лоб.

— Плоховато.

— Вот именно.

— Но и оставлять ее в тюрьме нельзя.

Я задумался.

— Ладно. Была, не была. Отправь слуг, чтобы собрали ее вещи и приготовили одежду для путешествия верхом. А как только выедим за пределы баронства оставлю ее под охраной в какой-нибудь гостинице. Пусть Лерий выделит для нее сопровождение. В конце концов, ведь он командир ее телохранителей. И пусть Таньку выведут из замка через другой выход, и ждут нас на дороге. Не стоит ей встречаться с Ратобором. Он хоть и остыл, но…

Хоггард согласно кивнул и исчез. Я же отправился разыскивать Далилу.

— Привет, Энинг. Ты меня ищешь? — Далила из окна комнаты с тревогой наблюдала за приготовлениями.

— Да… Понимаешь, — я замялся, не зная, как лучше объяснить ей свою просьбу. — Я сейчас уезжаю и здесь не останется никого, кто мог бы в случае чего помочь моей семье. Нет, — поспешно продолжил я, видя, что она хочет что-то сказать, — Хоггард позаботится о замке и о безопасности, к тому же здесь остаются оба монарха. Я имею в виду нечто другое. Понимаешь, мои родители ведь из другого мира, и им нужен кто-то, кто смог бы в трудную минуту объяснить им ситуацию, а в случае необходимости и помочь советом.

— Я поняла, Энинг. Ты хочешь, чтобы я была дуэньей твоих родителей. Так?

— Э-э… кем?

— О боже, ну наставницей.

Я усиленно закивал.

— Ты лучше всех справишься. Пожалуйста! — Я сделал умильное лицо и просительно улыбнулся.

Далила рассмеялась.

— Проваливай, хитрец, спасай свою любовь и не волнуйся.

— Спасибо, принцесса. — Я мигом выскочил из комнаты и бегом отправился во двор.

Здесь уже все было готово. Я вскочил в седло. Ко мне подошел Ратобор.

— Энинг… — князь замолчал. На скулах у него перекатились желваки – эти слова давались ему не легко. — Верни ее. Пожалуйста.

Я молча кивнул. Потом подъехал к родителям. Те понимали, что не ехать я не могу, и даже не пытались уговорить меня доверить это дело кому-нибудь другому. Да еще и Хоггард, очевидно, объяснил им, что к чему. Поэтому они только пожелали мне скорейшего возвращения. Рона не было видно. Обиделся. Мне пришлось выдержать с ним настоящий бой, так он хотел отправиться с нами. Еле-еле, совместно с мамой нам удалось убедить его остаться в замке. Ну, все. Я обернулся в седле и дал сигнал к выступлению.

Когда от замка нас уже стало не видно, к отряду присоединилась Танька с тремя телохранителями. Ее вид поразил меня. Заплаканная и растрепанная, она напоминала лишь тень прежней Таньки, затравленно озиралась по сторонам. Но как я не пытался – никакой жалости к ней почувствовать не мог. Она пострадала по собственной подлости и глупости. И ей не угрожала опасность. А вот Ольга страдала из-за нее. И как она себя сейчас чувствует в плену, оставалось только гадать. Однако я надеялся, что, учитывая ее происхождение, ей будут оказаны хотя бы минимальные знаки внимания. С Танькой мы обменялись лишь взглядами, и она тут же уткнулась в гриву лошади. Я кивнул ей, а потом поскакал вперед.

Через несколько часов скачки Танька начала сдавать. Хоть она и брала уроки верховой езды, но явно не была готова скакать без перерыва несколько часов. Ее уже давно надо было оставить в каком-нибудь городе, но я все хотел, чтобы она оказалась как можно дальше от моего замка и Ратобора. В конце концов, когда она уже стала заметно тормозить наше движение, я принял решение оставить ее в ближайшем городке. На те деньги, что ее телохранители захватили с собой из Танькиных запасов, можно было роскошно устроиться в любом месте. Это задержало нас на полчаса. Убедившись, что Танька устроена, я стал спускаться на улицу, но тут меня нагнал один из ее телохранителей.

— Милорд, госпожа хочет поговорить с вами. Она просит вас зайти к ней.

— Мне некогда, — отрезал я. — Можете передать ей, что мне еще надо вытащить из плена одного человека, которого она туда отправила.

Не дожидаясь ответа, я выскочил на улицу. Теперь нас уже ничего не сдерживало. Мы останавливались только тогда, когда Леонору требовалось уточнить направление движения. Он брал в руки окровавленную тряпку, что-то там шептал, потом несколько минут крутился на месте. Убедившись в правильности нашего движения, мы ехали дальше. Однако, несмотря на скорость к вечеру мы еще находились на порядочном расстоянии от порта. Тем не менее, я хотел все равно продолжить погоню, но вынужден был смириться перед необходимостью дать отдых лошадям.

— Напрасно ты так переживаешь, — подошел ко мне Отто.

— А ты не переживаешь? Мы почти весь день на ногах, а все еще не догнали их.

— Не догнали, но кто сказал, что мы их не догоняем? К тому же хоть они и опережают нас, но вряд ли намного. А в темноте они тоже двигаться не могут. И они не знают о погоне.

— Если не дураки, то предполагают о ней.

— Возможно, но они не ждут ее так быстро. Пока мы обнаружим пропажу принцессы, пока сообразим, по какой дороге она поехала…

— Надеюсь, ты прав.

— Я прав. А сейчас ложись. Тебе больше других требуется отдых. Если хочешь, могу даже приказать тебе. Как никак я теперь твой принц и будущий король.

— А-а, вот об этом-то я как раз и забыл, — усмехнулся я.

— Я всегда предполагал, что у тебя очень скверная память. А сейчас спать.

Погоню мы возобновили как т только рассвело. Мы уже приближались к Денцребу – порту на берегу Северного моря – когда неожиданно один из солдат заметил, что нас кто-то преследует. Мы с Отто удивленно переглянулись, когда солдат доложил об увиденном.

— Кого это несет? — Отто повернулся в седле, пытаясь разглядеть всадника.

— Сейчас посмотрим, — пожал я плечами.

Ждать долго не пришлось. Через минуту одинокий всадник приблизился настолько, что его можно было разглядеть.

— Эльвинг!!! — закричал я, узнав наездника. Я кинулся ему навстречу. — Ты что здесь делаешь?

— И это вместо здрасте, — притворно обиделся мой друг. — Но вообще-то я вас догоняю. Я вчера прибыл в твой замок и там услышал новость. Решил, что мой лук лишним не будет и отправился в погоню. Князь сказал, где вас искать. Так я не помешаю?

— О чем ты говоришь?! — возмутился я. — Я так рад тебя видеть… Но подожди, если ты прибыл после нашего отъезда, то чтобы нас догнать тебе пришлось скакать почти всю ночь без отдыха?

— Почему без отдыха? Я пользовался твоей методикой. Помнишь, ты меня учил этой своей дей-ча. Но сейчас, я думаю, не самое подходящее время для рассуждений о том, как я сюда добрался.

— Верно, — спохватился я. — Возьми другого коня из наших запасных, а то твоему следует отдохнуть.

Эльвинг согласно кивнул и быстро поменял коней. Погоня продолжалась.

До города мы добрались довольно быстро, но в самом городе неожиданно застряли. Пока мы ехали по дороге Леонору требовалось только на развилках определять не свернули ли похитители в сторону. В городе же было столько улиц и перекрестков, что нам теперь приходилось тратить по несколько минут на каждом. К тому же сильно мешали люди, которых обычно полно на улицах любого портового города. Я торопил Леонора, но тот только огрызался и требовал не мешать ему работать.

— Да ведь ясно, что они повезли ее к причалам, где их ждет корабль! — возмущался я. — Что мы топчемся на этих перекрестках?

— Энинг, причалы Денцреба тянутся на добрый десяток километров,— объяснил мне Отто.

— Я не знал об этом, — обескуражено ответил я.

— Тогда не мешай.

Так мы проплутали еще около двух часов. Похитители как будто специально кружили по всему городу, чтобы запутать следы. В конце концов, мы все же вышли к морю. Здесь Леонор опять повторил свои манипуляции с окровавленной тряпкой, а потом уверенно двинулся к пустому причалу. Там замер, постоял секунду и перевел взгляд на море. Вдали, еле заметной точкой был виден удаляющийся корабль. Всем было ясно без слов, что Ольга была на том корабле.

Глава 5

Некоторое время никто не решался сказать ни слова. Первым нарушил тишину Ролон:

— Ну и что теперь?

— А что теперь? Берем первый попавшийся корабль и за ними. — Отто, уже начал осматривать причалы в поисках подходящего корабля.

— Не пойдет, — возразил Эльвинг. — Тут нужен быстроходный корабль, а здесь стоят одни купцы, но и они не смогут сразу выйти в море, поскольку вся команда пьянствует на берегу.

— А если найти уже готовый к отплытию корабль? — спросил я.

— Во-первых, купец все равно их не догонит, — поддержал Эльвинга Ролон. — Они ведь наверняка приплыли сюда на быстроходном корабле. А во-вторых, корабль уже готовый к отплытию – это, как правило, корабль, загруженный под завязку товарами. Значит, сначала придется разгрузить его, чтобы у нас появились хоть какие-то шансы на успех. Нам необходимы быстроходные военные корабли. К тому же наверняка будет бой, а из нас никто не имеет опыта абордажных схваток.

После этих слов мы посмотрели на Отто. Тот лишь пожал плечами.

— У Тевтонии не слишком много военных кораблей. Отец считает, что флот только разоряет казну и не приносит никакой пользы. Если нам нужны корабли, то мы нанимаем их у Амстера или Бриттов.

— Так что же делать? — Теперь уже все смотрели на меня, как будто я был какой-то ходячей волшебной палочкой. Я же изучал трактир, который виднелся недалеко от нас. Огромная деревянная вывеска сообщала, что он называется «Пивная кружка». Для неграмотных (а таких среди посетителей этого трактира наверняка было большинство) эта самая кружка была намалевана на вывеске.

— Энинг, ты что, трактира никогда не видел? — поинтересовался Ролон.

Я не ответил. Наверное, от отчаяния, я стал соображать гораздо лучше… или хуже. Наверно все же хуже, поскольку такая мысль могла прийти в голову только сумасшедшему.

— Вот, что. — Я повернулся к Отто. — Залезайте все в этот трактир и ждите меня там. Никуда не уходите и будьте готовы в любой момент сесть на корабль.

— Энинг, что это ты задумал? — Отто недоуменно посмотрел на меня.

— Искать корабль.

— Но…

— Отто, пожалуйста…

— Ладно, — решил, наконец, он. — Действуй, мы будем тебя ждать.

Дав шпоры коню помчался вдоль причалов, провожаемый руганью грузчиков, которые вынуждены были поспешно уступать мне дорогу.

Мой план был прост и чертовски рискован. Еще во время моего обучения Мастер, рассказывая об этом мире, говорил не только о хороших, но и о плохих его сторонах, считая, что это поможет мне избежать многих проблем, если в своем путешествии мне случится забрести туда, куда забредать не следует. Мастер довольно подробно описал мне все эти кабаки, ночлежки, трущобы. Рассказывал он и о портах. Конечно порт порту рознь, но, как я понял, в любом была своя, тайная жизнь. Пираты и контрабандисты давно бы исчезли, если бы не могли не привлекая внимания продать товар перекупщикам или, в случае опасности, отсидеться в какой-нибудь норе. Естественно первый встречный вряд ли мог рассчитывать проникнуть в эту тщательно скрываемую теневую сторону жизни огромного порта. Да и, скорей всего, он просто поплатится головой за свое любопытство. Был только один способ выйти на них…

Я ехал по самым неприглядным портовым закоулкам. Несколько раз мне попадались нищие, и какие-то мрачные неприветливые типы. Но это вовсе не то, что мне требовалось. Кроме косых взглядов они не доставляли мне никаких хлопот. Вот так всегда, ждешь встречи с грабителями, а их нет, но зато когда не нужны, то они тут как тут.

Наконец мои попытки привлечь к себе внимание увенчались успехом: впереди я почувствовал засаду. Наконец-то! Подъехав вплотную к куче какого-то мусора, за которой и устроилось несколько грабителей, я остановил коня и стал ждать продолжения, показывая, что знаю о засаде, но удирать не собираюсь.

Так продолжалось минуты две, наконец, у грабителей не выдержали нервы и они, насторожено оглядываясь, вышли из укрытия. Каждый сжимал в руке по длинному ножу, а у одного был даже меч. Приветствуя их, я наклонил голову.

— Ишь ты, какой вежливый, — притворно восхитился кто-то. — А скажи-ка мне мальчик, что ты делаешь в таком нехорошем месте один, без нянек?

— Вас искал, — честно ответил я.

Это заявление удивило моего собеседника, и он нерешительно оглянулся на своих подельников.

— Нас искал?! И что же тебе нужно от старого Ярака?

— Вас зовут Ярак? Не знал. Честно говоря, я искал не конкретно вас, а тех, кто первый попробует лишить меня моих денег. Поздравляю, вы выиграли. — Я отстегнул от пояса кошелек и бросил к его ногам.

Тот не отводя от меня взгляда, осторожно поднял кошелек и заглянул внутрь. Увидев его содержимое, он изумленно присвистнул. Кажется, такая добыча не часто попадала им.

— Так, малыш, считай, что ты заинтересовал меня. Думаю, что ты не просто для развлечения заехал в эти места?

— Как вы смотрите на то, чтобы заработать?

— Всегда положительно, но это зависит от того, сколько нам предлагают и какое дело предстоит.

— Дело не очень сложное. Мне нужно встретиться с капитаном любого пиратского или контрабандистского корабля, который в данный момент находится в этом порту.

— Интересно. — Ярака пристально посмотрел на меня. — А с чего ты, сэр рыцарь, решил, что я знаю такого капитана.

— Ну, если не знаете, то я поищу тех, кто знает, но в таком случае вы вряд ли что-то получите.

Ярак несколько мгновений размышлял, решая что-то про себя.

— Сколько, — наконец спросил он.

Я пожал плечами.

— Назовите сумму сами, но если хотите совет, то лучше договоритесь с самим капитаном за проценты от сделки. Не прогадаете.

Ярак разозлился.

— Какие еще проценты? Обмануть вздумал?

— Нет, — честно сказал я. — Как я уже сказал, можете назвать сумму сами. Просто я подумал, что процентами вы получите больше.

— Сорок динаров, — отрезал Ярак.

— Хорошо, — я пожал плечами. Как бы мне не пришлось потом пожалеть, что связался с такими простаками. Умные для начала хотя бы поинтересовались суммой сделки. Но времени искать других не было. — Я жду вас вместе с капитаном в трактире «Пивная кружка». Там и получите деньги. Если вы найдете нужного мне человека в течении часа, то к сорока динарам я добавлю еще двадцать. А мой кошелек считайте задатком.

Ярак подозрительно посмотрел на меня. Я же развернул коня и, оставив того размышлять не прогадал ли он, поехал назад, на этот раз старательно избегая засад. Через десять минут я уже был около трактира. Привязав Урагана к перилам, я вошел внутрь и не торопясь, оглядел зал. Все солдаты во главе с Отто и Ролоном разместились в одной его половине, откуда наблюдали за дверью. Только тут я сообразил, что ни один из тех, кого я жду, не подойдет ко мне, если рядом будет толпиться столько вооруженных людей.

Сделав вид, что знать их не знаю, я поморщился и направился к хозяину этого заведения, задумчиво протиравшего кружки не совсем свежим полотенцем. Отто удивленно посмотрел в мою сторону, и сделал попытку подняться с места. Однако Ролон оказался сообразительнее принца и удержал того за руку.

Я направился к хозяину трактира. Тот, прервав свое увлекательное занятие, удивленно оглядел меня с ног до головы.

— Чего желаете, милорд?

— На ваше усмотрение, но без вина.

— Как скажете.

— Эти господа давно здесь?— Я кивнул на Отто с компанией.

— Около часа, милорд. Вроде, ждут кого-то. Даже вина не заказали. — Кажется, это было для хозяина самым подозрительным.

— Черт. Ну ладно, пусть сидят. Надеюсь, мне они не помешают. В общем, я тоже жду кое-кого и не хочу, чтобы меня беспокоили. — Я протянул динар трактирщику. Золотой молниеносно исчез.

Это представление я решил разыграть, так как был уверен, что трактирщик чей-то осведомитель. Слишком уж трактир был удобен для сбора информации об отходящих кораблях.

— Конечно, милорд. Вас никто не побеспокоит. Прошу вот сюда. — Он обмахнул столик все тем же полотенцем.

Ждать я не любил никогда. А уж сейчас, переживая за судьбу Ольги, извелся весь, хотя было ясно, что опасность в настоящее время ей не грозит. В трактире было по дневному тихо. Хозяин вернулся к своему философскому занятию. Отто время от времени бросал на меня косые взгляды. Прошло минут сорок. Никто не появлялся. Правда, какой-то пьянчужка попробовал было пристать ко мне, не знаю уж чего он хотел, но хозяин свой динар отработал честно. По его знаку двое вышибал выкинули того из трактира.

Наконец, в двери показался знакомый мне Ярак. Он с подозрением покосился на Отто с солдатами и подошел к моему столу.

— Милорд, я нашел того, кого вы хотели. Он хочет, чтобы вы прошли со мной.

— Благодарю, но я предпочитаю, что бы он пришел сюда. Откуда я знаю, что ты не собираешься заманить меня в ловушку? Да здесь еще и еда есть.

— Милорд, — Ярак опасливо оглянулся и понизил голос.— Таково его условие.

Я задумался. Не хотелось бы встречаться на территории противника. Вильен непременно сказал бы, что не стоит показывать свою заинтересованность в ком-то. Наоборот, чем больше тебе кто-то нужен, тем меньше надо давать ему понять это. Однако сейчас меня поджимало время.

Я махнул трактирщику, расплатился и вышел следом за Яраком, внимательно наблюдая за улицей. Впрочем, со стороны вряд ли кто заметил бы мой интерес. Быть внимательным и не показывать этого окружающим один из первых уроков, который я освоил под руководством Деррона.

Ярак привел меня в какой-то переулок, где нас уже ждало несколько человек зловещего вида. Чуть сзади стоял еще один, и его внешний вид резко контрастировал с остальными. Его наряд был не лишен некоторого щегольства, правда, при внимательном осмотре были видны потертости на рукавах, линялый воротник. Но вот оружие содержалось в образцовом порядке.

— Кого это ты привел, идиот!!! — прорычал он при виде меня.

— Кто заплатил того и привел, — огрызнулся Ярак. — Мое дело маленькое.

В этот момент позади меня возникло несколько человек.

— Никто не следил, — услышал я доклад одного из них.

Слава богу, у Ролона хватило ума удержать принца от опрометчивых шагов.

— Ладно, — капитан растолкал своих людей и вышел вперед. — Чего тебе надо, малец?

— Зачем же так официально, — вежливо возразил я. — Тут все свои, называйте меня просто, милорд.

— Ишь ты! — Капитан усмехнулся. — Милорд.

— Эй погодите! А мои деньги? — всунулся в разговор Ярак. — Шестьдесят динаров!

Я молча швырнул ему заранее приготовленный кошелек.

— А теперь исчезни, — посоветовал я ему.

Ярак себя долго упрашивать не заставил. Он прекрасно понимал, что вне зависимости от того, договоримся мы или нет, ему в этот момент лучше быть подальше.

— Итак… Милорд?

Кажется, первый раунд был за мной.

— Мне нужна ваша помощь, капитан.

— Это понятно. Иначе вы не обратились бы ко мне. Что надо делать?

— Надо догнать одно судно и захватить его.

— Что за судно?

— Я не знаю его названия, скорее всего, это военный корабль императора Сверкающего.

Судя по всему, капитану было глубоко плевать на Сверкающего, но его заинтересовало другое.

— Военный корабль?! Вы рехнулись, милорд! Каким образом мне удастся захватить военный корабль? Да он пустит меня ко дну прежде, чем я приближусь к нему!

— Во-первых, в последнее время корабли Сверкающего не самые желанные гости в Тевтонии. Поэтому с полным вооружением их просто не пустят в порт.

— Но остаются солдаты.

— У меня тоже есть солдаты. Лучшие в Тевтонии.

— Вот как. — Капитан немного растерянно, посмотрел на меня.

— Беда в том, — продолжил я, — что ни у кого из них нет опыта абордажа. Конечно, когда они окажутся на борту другого корабля, то будут знать что делать, но там надо еще оказаться. Поэтому мне нужен быстроходный корабль и опытный экипаж.

— Это будет пиратством. За это вешают, милорд.

— Да. Так вы против?

Капитан задумчиво посмотрел на меня.

— Смотря сколько вы готовы заплатить?

Я показал четыре пальца.

— Восемьсот, — тут же сделал контрпредложение капитан.

Я холодно посмотрел на него.

— Капитан, мы не на базаре и торговаться я с вами не намерен. К тому же с чего вы взяли, что мои четыре пальца означают четыре сотни? Я вам предлагаю четыре тысячи динаров в случае успеха.

Капитан поперхнулся.

— Вы это серьезно, милорд? — Его удивление было понятно – я ему предлагал сумму, на которую можно было бы купить четыре корабля вместе с командой.

— Вы считаете, что я готов выложить такую сумму ради шутки?

— Пока это только слова!— вмешался в наш разговор один из людей капитана. — Пусть сопляк деньги покажет.

— Милорд, — вежливо поправил я его.

— Пока я не увижу твои деньги, ты сопляк, а не милорд.

— Вот если бы я был сопляком, тогда бы ты их увидел. Но поскольку я все же милорд, а не сопляк, то решил не брать их с собой на первую встречу.

— Ах ты!

— Хватит, Рутка.

— Но, капитан…

— Хватит, я сказал! Милорд прав. Милорд, извините этого осла.

— О, не переживайте, капитан. Я не его добрая матушка, чтобы переживать за его невоспитанность. Пусть болтает.

Мои слова вызвали смешки окружающих и злобный взгляд Рутки в мою сторону. Кажется, этого Рутку недолюбливали.

— Все это замечательно, но мой боцман поднял хороший вопрос. Как я могу доверять вам? Я вас даже не знаю.

— Возможно вы обо мне слышали. Меня зовут Энинг Сокол.

Я лишний раз мог убедиться, что мое имя довольно известно. Капитан нахмурился. Реакция его сопровождающих была более бурной. Некоторые даже схватились за оружие.

— Понятно. А что вас интересует на этом корабле? Груз?

— Груз? Какой может быть груз на военном корабле? Нет, груз меня совсем не интересует. Все, что найдете на корабле ваше. Меня интересуют только некоторые люди на его борту. Решайте же, капитан.

— Мне всегда говорили, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ваши условия слишком хороши, чтобы быть правдой.

Я раздраженно махнул рукой.

— Клянусь, что здесь нет никакой ловушки. Просто мне позарез нужен один человек с этого корабля. Могу сказать больше, они похитили одного близкого мне человека, и пока мы тут болтаем, корабль удаляется все дальше и дальше, а я намерен преследовать его хоть до Большого Острова, а если понадобиться, то и дальше!

— Я слышал кое-что об Энинге Соколе, хотя и представлял тебя по-другому.

— Врет он, капитан!!! — опять вмешался Рутка. — Неужели вы ему верите?!

— Заткнись! — зашикали на него остальные. Кажется, мое предложение пришлось по душе всем и им очень хотелось в него поверить.

— Пусть докажет, что он Энинг Сокол, — упрямился Рутка.

Я молча снял с головы обруч, подошел к упрямцу и приложил рыцарский камень к головной повязке. Когда я его убрал, на ткани отчетливо был виден летящий сокол. Это вызвало бурный хохот окружающих – моя выходка им понравилась. Рутка сорвал повязку, несколько мгновений рассматривал изображение, а потом с руганью бросился на меня. Его скрутили.

— Капитан, ваше решение?

Раздумье длилось недолго.

— Хорошо. Но мне нужен аванс для гарантии.

— Я принесу с собой тысячу на борт.

— Когда мы должны быть готовы?

— Час назад. Отправьте своего помощника готовить корабль, а сами пойдемте со мной.

— Я дам вам своего человека, — уклонился от моего приглашения капитан. Ну и правильно, с чего бы ему доверять мне? — Вележан, отправишься с милордом, проводишь его на корабль. Милорд, сколько с вами людей?

— Сорок шесть.

Это капитану сильно не понравилось, но он ничего не сказал, только кивнул выбранному им человеку. Вележан оказался мрачным широкоплечим человеком невысокого роста, из-за чего он казался толстым. Не позавидовал бы я тому, кто, основываясь на его «полноте», посчитал бы его неопасным противником.

Вележан молча пристроился за моей спиной, всем своим видом говоря, что если я предам, то он тут же меня прирежет. Я иронично осмотрел его с ног до головы, потом повернулся и отправился обратно в трактир «Пивная кружка».

На этот раз я не стал делать вид, что не знаю своих друзей, и сразу направился к ним. Вележан нахмурился и положил руку на кинжал – сидящие солдаты явно были не новички, и их великолепное оружие сразу говорило, что они и не охотники за приключениями. К тому же только слепой не понял бы, что солдаты не только из Тевтонии – китижские островерхие шлемы ни с чем нельзя было спутать. Я видел, как тревожно забегали глаза Вележана.

— Я нашел корабль, — сразу приступил я к делу. — Капитан согласился помочь нам.

— И сколько тебе это стоило? — поинтересовался Ролон.

— А какая разница? — хмуро посмотрел я на него.

— Да нет, просто я тебя слишком хорошо знаю.

— Знать меня хорошо никому не запрещается.

Ролон хмыкнул и отстал, поняв, что я не собираюсь вступать в дискуссию. Солдаты стали подниматься со своих мест. Сидящий чуть в стороне Эльвинг тоже встал и молча закинул лук за спину. Вид эльфа окончательно доконал Вележана.

— Да кто вы такие, черт возьми?!!!

— А не все ли равно? — поинтересовался я. — Мы те, кто платит вам деньги за определенную работу.

— Не нравится мне это, — услышал я бурчание матроса.

Не нравится, не ешь, как говорил мне мой брат. Но сейчас было не самое подходящее время для демонстрации своего остроумия.

Оставив своих лошадей на попечение трактирщику, и щедро заплатив за это, мы двинулись за Вележаном.

Корабль ждал нас у отдаленного причала. Капитан подозрительно осмотрел наш отряд, но ничего не сказал.

Ролон незаметно тронул меня за руку и глазами показал на несколько прячущихся матросов с луками наготове. Я кивнул.

Подошел капитан.

— Задаток.

Я молча протянул ему кошелек. Капитан быстро пересчитал монеты. Ролон возвел глаза к небу, как бы беззвучно у того вопрашая: «И это задаток?» Я не обратил на эту пантомиму никакого внимания.

— Если это все, то отплываем, капитан. И уберите, пожалуйста, своих людей. Не то, чтобы они мне мешали, но слегка нервируют.

— Только когда окажемся за пределами порта. Почему я должен вам доверять?

— Это уже наглость!!! — взвился Отто.

С трудом удалось его успокоить.

— Что ж, капитан, ваше право, — согласился я. — Но почему мы должны доверять вам? А вдруг вы перестреляете нас, как только мы окажемся на борту? — Я повернулся к солдатам. — Приготовиться к отражению атаки.

Солдаты мигом разбились на два отряда и прикрылись щитами. Китижане, привычные к пешему строю, проделали это с молниеносной быстротой и такой четкостью, что восхитили даже своих друзей из отряда гвардии короля. Однако и гвардейцы не надолго отстали от них – им тоже не было в новинку отражать обстрелы лучников стоя в сомкнутом строю и прикрывая друг друга щитами. Капитан мрачно смотрел на все это. Он сразу понял, что сила не на их стороне. Может у него и было вчетверо больше людей, но не им тягаться с такими солдатами.

— Капитан, сейчас мы делаем одно дело. Нам необходимо доверять друг другу. В противном случае это будет стоить слишком дорого для всех нас.

Капитан нехотя кивнул. Не знаю, был ли у него на самом деле план напасть на нас, но сейчас он не помышлял об этом, что и подтвердил Эльвинг. По команде капитана, матросы стали покидать свои укрытия, с опаской косясь на приготовившихся к бою солдат.

Отто тоже отдал короткий приказ, и солдаты опустили оружие.

— Теперь-то мы наконец отплываем? — раздражено поинтересовался я.

Капитан лишь сердито пробурчал что-то вроде: «сухопутная крыса» и быстро погнал матросов по местам.

— Кажется, нам стоит быть начеку, — заметил Ролон. — Это не экипаж, а бандиты, какие-то.

— Не бандиты, а пираты. Причем, подозреваю, самые натуральные.

— Что?!! — Отто резко повернулся ко мне. — Хочешь сказать, что ты нанял пиратов?

— Это лучший вариант. У них всегда очень быстрые корабли, и они умеют сражаться при абордаже.

— Ну знаешь ли… я от тебя всего готов ожидать, но это…

— А чем вашему высочеству не нравятся пираты? — ехидно осведомился Ролон. — По моему мнению, они ничуть не хуже наемных убийц.

— Хватит вам, — буркнул я. — Пусть будут пираты, но я все равно догоню этих подонков.

Ролон не слишком вежливо хмыкнул, а Отто задумчиво посмотрел на меня.

— Что ж, — заметил он. — Теперь, кажется, я знаю, как выглядит твоя ярость. И почему-то я начинаю испытывать жалость к похитителям.

Погоня продолжалась уже около шести часов, но похитителей еще даже не было видно. Я и Леонор, который указывал направление, не отходили от штурвала. Здесь же стоял и капитан, раздраженно косясь на меня. Кажется, я его сильно достал своими бесконечными требованиями увеличить скорость.

— Милорд, мы и так расходуем энергию движителя в два раза быстрее, чем обычно. Если мы еще прибавим скорость, то не выдержит набор судна.

— Пусть не выдержит, лишь бы только мы догнали их.

Капитан сердито дернул плечом и в досаде наорал на рулевого, который, по его мнению, неточно держал курс. Штатный маг корабля был уже весь в мыле, выжимая из движителя все, что можно. Когда же я пообещал заплатить ему двадцать динаров, то скорость корабля возросла еще на три узла, хотя капитан считал это невозможным. Теперь внутри судна постоянно раздавались какие-то скрипы и стоны. Капитан с тревогой прислушивался к ним, но молчал.

— Корабль, вижу корабль! — неожиданный крик сверху оборвал мои мысли. Я поспешно подбежал к ограждению мостика и стал вглядываться вдаль. Ко мне подошел Эльвинг и встал рядом, успокаивающе положив руку мне на плечо.

— Энинг, не переживай ты так. Все будет хорошо. Ничего они не посмеют сделать Ольге.

— Надеюсь, — вздохнул я и посмотрел на Леонора. — Это тот корабль, который нам нужен?

— А я откуда знаю? — раздраженно ответил он. — Если увижу, то скажу.

На палубу высыпали солдаты во главе с Отто, что вызвало бурный гнев капитана.

— Милорд, пусть они уберутся с палубы! Вы сами говорили, что у них нет опыта боев на море, вот пусть и слушают меня!

— Я не собираюсь подчиняться пирату!!!

— Отто, — прервал я спор. — Сделай так, как велит капитан. Он прав, у него в таких вещах больше опыта.

Отто несколько мгновений сверлил меня взглядом. Потом махнул рукой.

— Когда-нибудь ты лишишься своей головы. И если это не сделает мой отец, то это сделаю я.

Я проигнорировал вспышку раздражения со стороны Отто и снова стал смотреть на море. Больше никаких споров с капитаном не возникало.

Прошло часа два. На том корабле уже сообразили, что за ними гонятся и тоже прибавили скорость, тем не менее, мы медленно, но верно догоняли их. На мостик поднялся корабельный маг, который внимательно наблюдал за кораблем противника, выбирая нужный момент.

— Готов, Реберий? — спросил его капитан.

Тот кивнул, не отрывая взгляд от корабля. И вот, в какой-то, одному ему ведомый момент, он резко поднял руку и что-то произнес. Потом стал напевать. В тот же миг вражеский корабль стал замедляться, лишившись той силы, что толкала его вперед. Пока матросы Сверкающего ставили паруса, мы успели значительно приблизиться.

— Теперь внимание, сейчас их маг попробует лишить силы наш движитель, — сообщил он.

Капитан кивнул.

— Приготовиться к остановке движителя! — По этой команде матросы мигом рассыпались по реям, приготовившись в любой момент распустить паруса, чтобы не терять ни мгновения.

— Не отключать! — велел я. — Быстрее нагоним! Пусть маг защищает движитель.

— Я не смогу долго защищать!

— Леонор поможет! Леонор, отражай все магические атаки на движитель, а Реберий будет последней линией обороны и отразит то, что ты пропустишь.

— Здесь я командую! — рявкнул капитан, но Реберий схватил его за руку.

— Капитан, это может получиться! Мы сможем продержаться гораздо дольше обычного.

Капитан дураком не был и тоже сообразил всю выгоду моего предложения.

— Только подай знак, когда уже не сможешь защищать движитель.

Следующие минуты шла отчаянная невидимая битва за наш движитель. Паруса не могут состязаться в скорости с движителем, и наши враги предпринимали отчаянные попытки лишить наш корабль силы. Но два мага пока отражали эти атаки.

— Право руля!

Я схватил капитана за руку.

— Мы же сворачиваем от них!

— Не лезьте не в свое дело. Если я правильно понимаю, то наши маги скоро не выдержат, а значит необходимо занять как можно более выгодную позицию относительно ветра. Пока у нас работает движитель у нас преимущество маневра.

Ну, по крайней мере, капитан соизволил объяснить, а не наорал на меня, как обычно. Скорее всего, посчитал, что проще будет объяснить, чем связаться со мной.

В этот момент с преследуемого нами корабля ударила катапульта, но камень даже не долетел до нас.

— Ага, — почему-то обрадовался капитан и покосился на мой бинокль, который я поднес к глазам. — Кажется, у них начали сдавать нервы.

— Что это, — поинтересовался Эльвинг.

Я молча протянул ему бинокль и показал, как им пользоваться.

— Ого, — восхищенно протянул он. — Это почти тоже, что подзорная труба, только лучше и можно смотреть двумя глазами.

Капитан удивленно посмотрел на это приспособление, но тут его отвлекло другое обстоятельства. Поняв, что больше не в силах сдерживать атаки, Реберий замахал руками.

— Поднять паруса!!!! — заорал капитан.

Тотчас мачты стали одеваться парусами, скорость, конечно, упала, но зато когда движитель все же заглох, мы не потеряли ни секунды. Капитан оказался прав и теперь расстояние между кораблями сокращалось на глазах. Мы уже приблизились настолько, что оказались в зоне досягаемости катапульт. Один из камней упал рядом с бортом, подняв тучу брызг.

— Кажется, пора кое-кого попугать, — задумчиво проговорил Эльвинг, перекидывая лук из-за спины и вопросительно посмотрев на меня.

Я согласно кивнул. Эльф ловко пробрался на нос к бушприту и стал устраиваться там поудобнее.

— Эй, он что, серьезно собирается стрелять с такого расстояния? — Капитан удивленно проводил эльфа глазами.

— Эльфы – лучшие стрелки из лука, — ответил я. — Вы бы лучше распорядились, что бы ему дали еще стрел.

Капитан недоверчиво покачал головой, наблюдая за эльфом. Тот не торопясь, устроился в переплетении канатов, достал стрелу. Потом проверил направление ветра, взглянул на небо, аккуратно положил стрелу на тетиву и замер, внимательно вглядываясь вперед. Быстро поднял лук, резко рванул тетиву и послал стрелу. В бинокль мне было видно, как у вражеской катапульты человек, уже готовый нажать на спуск, вдруг схватился за горло и повалился на палубу. А Эльвинг тем временем уже готовил вторую стрелу. Сейчас он стрелял не торопясь, но убийственно метко. Капитан, стоявший рядом со мной, только языком цокал.

— Вот бы мне таких лучников, — восхищенно проговорил он. Потом распорядился снабдить эльфа стрелами. Но матросы уже и без приказа притащили к тому три колчана и теперь наблюдали за стрельбой, с энтузиазмом поддерживая лучника.

Вскоре Эльвинг прекратил стрельбу, на вражеском корабле больше не находилось смельчаков, готовых рискнуть приблизиться к катапультам.

— Теперь наша очередь. — Капитан отдал приказ и корабль завалившись на борт выстрелил из носовой катапульты. Канониры целились в корму противника, стараясь повредить руль.

— Капитан, прекратите обстрел. Может пострадать тот, из-за кого мы и затеяли эту погоню. Они и так не уйдут от нас.

Капитан что-то проворчал, но приказ все же отдал. Потом повернулся ко мне:

— Милорд, я должен знать, что нам делать на этом судне и на что мы можем рассчитывать?

— Можете забрать все, что вам понравится, кроме самого судна. Убивать только по необходимости, мне нужно как можно больше пленников. И самое главное, на борту находится девочка моего возраста, впрочем, она может быть в мальчишеской одежде. Так вот, она должна остаться в живых в любом случае. В любом, капитан, даже если вам придется пожертвовать своим кораблем. Если вы ради ее спасения потеряете корабль, я оплачу вам его, но девочка должна остаться живой! Это ясно?

Капитан кивнул и стал отдавать приказы. Объяснил он задачу и Отто, хотя тому разговор явно не доставил никакого удовольствия.

Команда корабля быстро заняли места для предстоящего абордажа, приготовились и солдаты Отто. Лучники взобрались на ванты, готовые обстреливать оттуда солдат противника. Все замерло. Корабли неумолимо сближались.

— Приготовиться!!! — заорал капитан, добавив нечто непереводимое.

Я стоял как на иголках, наблюдая за сближением кораблей. Уже вступили в дело лучники, обстреливая друг друга. Но они не могли решить исход боя, главное было за абордажными командами.

Как я не ждал этого, но столкновение застало меня врасплох. Корабли с треском ударились друг о друга бортами и тут же в воздух взвились абордажные крючья. Матросы издали какой-то душераздирающий клич и бросились на палубу вражеского корабля. Их атака была столь стремительна, что противник никак не успел на нее среагировать. Капитан сорвался с места и, выхватив меч, прыгнул следом за своими людьми. Я за ним.

— А ты куда?! — заорал он мне. — Твое место там, среди твоих сухопутных…

Я не стал вступать в бесполезный спор и огляделся. Люди Сверкающего сбившись в плотные отряды и, выставив вперед небольшие копья, ожидали атаки. Пробить такие «ежи» будет трудно. Однак, у пиратов подобное построение вызвало громовой хохот.

— Сухопутные крысы, — прорычал капитан. — Вам не на кораблях плавать, а пеленки стирать!

Пираты атаковали. Тут я воочию убедился, почему такое оборонительное построение вызвало у них смех. То, что годилось на земле, совсем не подходило для кораблей. На узкой загроможденной палубе у солдат не оставалось места для маневра. Впрочем, их ошибка была простительна раньше океанский флот у Большого Острова отсутствовал. Тем небольшим государствам, что существовали там когда-то, он был просто не по карману. Сверкающий, создавая свою империю, принялся строить и флот. Но построить корабли полдела. Корабли – это еще не флот. Флотом они становятся тогда, когда на них окажется умелая команда, а вот этого-то у Сверкающего не было. Поэтому он и вынужден был набирать в команды пехоту. Они еще не успели набраться опыта боев на море, поэтому воевали так, как умели.

Атакующие как обезьяны вскарабкавшись по вантам, обрушились врагу буквально на голову. Строй солдат рассыпался. Обученные воевать в строю, вражеские солдаты, оставшись в одиночестве, растерялись.

— Вперед, подонки!!! — заорал капитан, увлекая за собой своих матросов. Хорошенькое обращение к собственным людям. Впрочем, ему виднее кем он командует.

Теперь организованный бой превратился в сумятицу индивидуальных схваток, где все решало личное мастерство. Наконец на палубу вражеского корабля перебрались и солдаты во главе с Отто. Те тоже не привыкли к таким условиям боя, но они были, несомненно, гораздо лучшими бойцами, чем моряки Сверкающего. Но я быстро понял, что главная сила здесь матросы нашего капитана. Без их помощи нам пришлось бы нелегко. Понял это и сам капитан и наградил меня ехидным взглядом.

— Ты еще здесь? — весело проорал он. — Иди лучше в игрушки поиграй! — Быстро же капитан забыл всю почтительность при обращении к рыцарю.

Но сейчас не до разговора. Нас атаковали и несколько минут мы были заняты. Сперва капитан пытался подстраховывать меня, заботясь не столько обо мне, сколько о деньгах, которые я ему должен заплатить, но быстро понял, что это ненужно.

— Неплохо, — вынужден был признать он, вытирая пот.

— Благодарю, — едко отозвался я. — Вы еще не забыли, зачем мы здесь? Надо найти девчонку. Где ее могут держать?

Капитан пожал плечами.

— Если они заботятся о ней, то в каюте капитана. Если нет, то в трюме.

Вряд ли они осмелятся засунуть принцессу в трюм.

— Тогда я пошел.

И прежде, чем капитан успел что-либо сказать я проскочил мимо сражающихся, отбил пару выпадов и стал пробираться к кормовой надстройке. Бой к тому времени шел уже по всей палубе, но мне каким-то чудом удалось пробраться к корме без особых осложнений. Однако у самой двери пришлось выдержать серьезную схватку. Я резко ускорил темп и проскочил между медленно движущимися мечами. Развернулся, резко толкнул одного матроса, тот, падая, увлек за собой другого. Стоп! Опасность! Я нагнулся… вовремя, над головой просвистел меч. Разворачиваюсь, и мой меч замирает в миллиметре от горла врага. Я удивленно посмотрел на горящие ненавистью глаза Рутки.

— Ты?

Воспользовавшись моим замешательством, он отскочил в сторону.

— Никто еще не оставался живым после того, как оскорбил меня, — прохрипел он.

Вот идиот! Я чуть не плюнул с досады. Этот кретин из-за собственного уязвленного самолюбия готов наплевать на все. Ведь ясно же, что если я погибну, то с оплатой будут большие проблемы.

Он был сильный боец и его атаки стремительны. Я уворачивался, не атакуя, и это еще сильнее распаляло Рутку.

— Эй, ты что делаешь, болван?! — заорал кто-то за спиной Рутки.

Оказывается, пока мы сражались, к нам пробилось несколько моряков во главе с Вележаном.

— Он предатель! — заорал Рутка, скорее от отчаяния, чем в самом деле думая, что ему поверят.

— Чушь свинячья!

— Вележан, разбирайтесь с этим придурком сами, а мне надо идти. — Я рванул дверь и поспешил по коридору.

Судя по звукам, бой уже начал стихать, а значит стоит поторопиться. Поняв, что проиграли, люди Сверкающего будут готовы на все. Будь проклят этот идиот Рутка. Надо было не миндальничать с ним, тогда бы я не потерял столько времени.

Каюта капитана встретила меня распахнутой дверью. Чертыхнувшись, я заглянул в нее и двинулся обратно по коридору. Выйдя на палубу, я услышал чей-то гневный голос.

— Это пиратство!!! Вы нарушаете все законы!!! Вас за это повесят!!! Я секретарь полномочного представителя императора Сверкающего Арктера Бекстера!!!

Ну надо же какая птица. Если кто и знает где Ольга, то только он. Я раздвинул матросов кольцом окруживших секретаря. Первым, кого я увидел, был лысоватый и очень раздраженный человек. Напротив него стоял мрачный капитан. Заметив меня, он гневно повернулся.

— Почему вы не предупредили, что это посольский корабль?!! Вы хотите, чтобы нас всех перевешали?!! Теперь за нападение на посла за нами будут охотиться флоты всех стран!!!

— Это вряд ли, — мрачно ответил я. — Скорее еще наградят за это.

Не обращая внимания на капитана, я двинулся к секретарю Бекстера. Увидев меня, тот побледнел и отшатнулся. Так, кажется, меня он знает.

Я подошел к нему вплотную и тут понял, что проигрываю ему в росте. Я не отличался большим ростом, но это мне никогда не мешало, но сейчас я впервые пожалел, что не двухметровый гигант. Смотря на секретаря снизу вверх, я сам себе казался несерьезным. Мне надо либо подрасти, либо… Я молча двинул того в поддых. И когда тот согнулся, толкнул на пол, приставив к его горлу меч.

— Где Ольга?

— Я не знаю никакой Ольги!!! Уберите этого маньяка!!! Он же убьет меня!!! Я секретарь полномочного посла!!! Уберите его!

— Если на счет три я не буду знать, где Ольга, то тебя уже не будет волновать дипломатическая неприкосновенность. Раз.

— Я ничего не знаю …

— Два.

— Энинг, а ты не слишком ли? — насмешливо заметил кто-то за моей спиной.

Я развернулся.

— Ролон, я узнаю, где он спрятал Ольгу, даже если придется поджаривать ему пятки.

— В другое время я бы, конечно, не стал тебе мешать, очень уж хочется посмотреть, как ты это будешь проделывать, но у нас есть более простой способ узнать, где Ольга. Эй, Леонор.

Из-за спин солдат вышел Леонор, который сжимал в руке уже знакомую мне окровавленную тряпку. При виде ее, секретарь Бекстера охнул.

— Так вот как вы нашли нас, — прохрипел он. — Ах, принцесса, не ожидал от нее такого. Как же она нас надула.

— Какая принцесса?! — взревел капитан, до этого молча стоявший за моей спиной. — Что здесь происходит?!

Я посмотрел на Отто. Тот пожал плечами, как бы говоря, что мне решать. Почему бы и нет?

— Все просто, капитан. Этот секретарь посла организовал похищение дочери Великого Князя Китижа. Поэтому мы и гнались за ним. Но если у вас возникнет какая-нибудь «гениальная» идея, типа получить за нее выкуп, то советую забыть про это. Тогда вам точно нигде не скрыться.

Судя по всему, капитан и сам быстро это понял.

— Говорила мне мама: держись подальше от политики, грязное это дело, — мрачно буркнул он.

Леонор тем временем определился с направлением и двинулся к люку ведущему на нижнюю палубу, но не успел он сделать и шага, как оттуда выбрался солдат, прижимавший к себе принцессу, а другой рукой приставив ей к горлу нож. Однако сама принцесса испуганной не выглядела. Ее глаза гневно сверкали, и будь у нее возможность, сама разобралась бы с этим типом.

Ольга по-прежнему была в моей одежде, только волосы были распущены и волнами спадали ей на плечи.

— Не подходите, — прохрипел солдат.

— Чего тебе надо? — спросил я, делая шаг навстречу.

Ольга посмотрела на меня, и я постарался улыбнуться.

— Отпусти ее, и тебя отпустят.

— Врешь…

— Зачем? Или ты считаешь, что твоя жизнь стоит ее жизни? Она нужна нам живой, а ты нет. Если ты ее убьешь, то умрешь сам и очень медленно. Если ты ее отпустишь, то отпустят и тебя. Более того, я дам тебе даже денег на дорогу. Ну?

Солдат размышлял недолго. Было ясно, что убей он принцессу, и он умрет, а так была хоть надежда. Нож полетел на палубу.

— Вот и молодец.

Ольга освободилась от хватки солдата, а потом развернулась и со всей силы заехала ему ногой под колено. Солдат взвыл и повалился на палубу. Ольга бросилась ко мне.

— Энинг, я так рада, — разрыдалась она. — Я так боялась, что вы не найдете ту тряпку, я же сама отправила погоню по другой дороге, я думала вы долго будете разбираться, я думала…

— Ну-ну, принцесса. — Подошедший Отто, мягко потрепал ее по плечу. — Не стоит расстраиваться, все уже позади. И вы правы, мы бы еще долго искали вас, если бы не Энинг... Как ты сказал тогда? «Я слишком высокого мнения о вашей дочери, чтобы думать, будто она случайно уронила платок».

Ольга подняла на меня заплаканные глаза.

— Ты, правда, так сказал?

Я кивнул.

— Девчонка, которая пробралась в эскорт собственного отца под видом слуги, а потом дурачила людей, которые ее знают, не смогла бы случайно потерять платок. Я сразу понял, что это ложный след.

Ольга рассмеялась.

— Все-таки ты нахал. Но почему ты раньше не сказал о Таньке?

— Боже, какая же ты дурочка, — расхохотался я. — Неужели ты поверила этой идиотке? Ты бы хоть спросила у Рона. Он же был со мной, и ты об этом знала.

— Так значит…

— Она тебе соврала. Я, правда, не понял, зачем Танька сказала тебе такую глупость, но на нее это похоже.

— Милорд, а что будет со мной? — некстати вылез тот матрос, который взял Ольгу в заложники. — Вы обещали меня отпустить…

Я смерил его недружелюбным взглядом.

— Раз обещал, значит отпущу.

— А деньги?

Я в немом изумлении уставился на него. Рядом расхохотался Отто, даже Ольга улыбнулась.

— Получишь. Увидите его пока, — махнул я Ролону. — Только посадите его отдельно от остальных.

— Зачем? — искренне изумился тот.

— Надо, — мрачно ответил я.

Всю команду захваченного судна кроме секретаря, капитана и его помощника отправили в трюм, где и заперли. На самом же судне шел грабеж. Все, более-менее ценные вещи собирались и переправлялись на «Атакующую рысь» – так назывался корабль нашего капитана. Кстати он так и не назвал мне свое имя, хотя я и спрашивал. Он отвечал уклончиво и просил называть его просто капитан.

Не желая терять времени, а так же желая поскорее получить причитающую ему сумму и избавиться от нас, капитан распорядился взять захваченный корабль на буксир и велел немедленно ложиться на обратный курс. Грабеж продолжился уже на ходу.

Вымотанный погоней и всеми этими переживаниями за жизнь Ольги, я решил отправиться спать. Ольга тоже ощущала себя разбитой после всего происшедшего. Отто наше желание полностью одобрил и велел отправляться в капитанскую каюту, которую он вежливо попросил уступить нашего капитана. Тот сердито посмотрел на него, но согласился. Не желая рисковать, Отто выставил около двери охрану и велел остальным солдатам держаться вместе.

Проснулся я ранним утром. Поднявшись с пола, где была постелена импровизированная кровать, я бросил взгляд на диван. Ольга еще спала. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я встал, прицепил меч к поясу, стараясь не звякать, взял свою кольчуги и вышел.

Утро встретило меня яркими красками моря и ласковыми лучами солнца. Сощурившись из-за слишком резкого перехода от полумрака каюты, я из-под руки осмотрелся. Отто и Ролон тоже уже встали (а может и вовсе не ложились) и сейчас вели допрос пленных.

— А, Энинг. Уже встал?

Я кивнул.

— Чем это вы занимаетесь?

— Да вот, — Отто пожал плечами. — Выясняли подробности.

— Так надо подробности выяснять у секретаря и капитана.

— Ни секретарь, ни капитан никуда от нас не денутся. С ними у нас состоится более серьезный разговор в свое время и в другом месте. А моряки… Прибудем в порт и выгоним их к чертовой матери. Пусть добираются домой, как хотят. Не тащить же их с собой? Вся их вина только в том, что у них идиоты командиры. Так что тот моряк, что выкупил себе жизнь, когда взял в заложники принцессу сильно просчитался – ему и так ничего не грозило. — Тут Отто неожиданно усмехнулся. — Только вот деньги он заработал – это да.

— На его месте я бы этому обстоятельству не радовался, — сухо произнес я. — Он угрожал Ольге, и я его не простил.

— Ты собираешься нарушить слово? — удивленно спросил Ролон.

— Нет. Я отпущу его и дам ему деньги. Много денег. Но я дам ему и шанс.

Ролон и Отто с одинаковым недоумением посмотрели на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Увидите. Продолжайте допрос и пусть приведут того моряка.

Принц переглянулся с Ролоном, а потом пожал плечами. Махнув рукой, он отдал распоряжение, и к ним привели следующего матроса. Вскоре появился и «террорист», которого держали отдельно.

— Капитан, — повернулся я к тому, — далеко еще до порта?

Тот посмотрел куда-то наверх.

— Часа через два прибудем.

— Отлично. — Я кивнул, посмотрел на приведенного моряка и отошел так, чтобы матрос, которого допрашивал Ролон, не слышал наш разговор, но прекрасно мог нас видеть. — Ну что ж. Я обещал тебе свободу, и ты ее получишь. Как ты слышал, до берега недалеко. Капитан, распорядитесь спустить шлюпку, сложите в нее припасы и воду, дайте этому человеку компас и посадите в нее. Догребешь. — Видя, что подобный оборот матросу совсем не нравится, я пожал плечами. — Впрочем, если ты отказываешься…

— Нет-нет, милорд, я согласен.

— Я тоже подумал, что ты согласишься. И еще, капитан, дайте ему все, что он попросит, в пределах разумного, конечно.

Лодка была снаряжена молниеносно, и пленника подвели к веревке.

Я достал кошелек.

— Здесь сто динаров. Этого хватит?

Матрос облизал пересохшие губы.

— Это мне? — хрипло спросил он.

— Тебе. Я же обещал тебе денег. Однако я могу продать тебе один совет. Действительно хороший совет. И стоит он ровно сто динаров. Твой выбор? Кстати, не думай, что я просто хочу вернуть свои деньги. Мой совет и в самом деле хорош и крайне тебе необходимый.

Стоявшие чуть в стороне капитан и Отто с любопытством смотрели на меня, ожидая чем кончится дело. Ролону же не было слышно о чем мы говорим и по тому, как он постоянно поглядывал на нас, было заметно, что если бы не допрашиваемый им матрос, то он и сам не прочь посмотреть, что здесь происходит.

Пленник думал недолго. Несколько секунд его здравый смысл боролся с жадностью, но у здравого смысла в этой борьбе не было никакого шанса, и он выхватил кошелек из моей руки. Даже заглянул в него, чтобы убедиться, что его не обманули.

— Ты еще пересчитай их, — едко посоветовал я.

Пленник пропустил мое замечание мимо ушей и быстро скользнул в лодку. Я достал кинжал и перерезал веревку. Лодку стало быстро относить от корабля. Я помахал на прощание рукой.

В этот момент к нам подошел Ролон, наконец, освободившийся от допрашиваемого.

— Ну что? — спросил я его. — Твой матрос все видел?

— Как и я, — кивнул Ролон. — Только ни я, ни он ничего не понял. Ты, кажется, все-таки дал денег и, судя по всему, немало. Только не говори, что ты с ним подружился. Ты так дружески махал ему.

— А что за совет ты хотел ему продать? — поинтересовался Отто. Ролон удивленно посмотрел на него, и принц быстро объяснил все Ролону и тот с таким же недоумением уставился на меня. Капитан навострил уши – кажется, ему тоже было интересно.

— Ничего особенного. Я же говорил, что дам ему шанс, но он от него отказался. А совет… я хотел посоветовать не высаживаться в порту, а плыть вдоль берега и высадиться втайне как можно дальше отсюда. Впрочем, он и сам может догадаться сделать это.

— Но почему? — Отто недоуменно уставился на меня. А вот Ролон, кажется, все понял.

Я пожал плечами.

— Сто динаров крупная сумма. И один из матросов видел, как я давал эти деньги. Какие выводы он сделает всем понятно?

— Плата за предательство, — кивнул Ролон. — Мы будем в порту раньше лодки и там отпустим всех пленников, кроме капитана, помощника и секретаря Бекстера. А чтобы добраться домой им нужны деньги. А здесь такая сумма, да еще у предателя. — Ролон покачал головой. — У него есть шанс даже в порту – порт большой, но я все равно не хотел бы поменяться с ним местами.

Ролон несколько мгновений рассматривал меня.

— Кажется, ты сильно на него разозлился.

— Он угрожал Ольге.

— Да-с. — Отто задумчиво потеребил подбородок. Хотел что-то сказать, но потом махнул рукой. — Да кто я такой, что бы советовать? У тебя и своя голова неплохо варит. Но хочу сказать, что за Ольгу действительно стоит держаться.

Ролон с Отто ушли, а я остался стоять у борта, задумчиво наблюдая за гребнями волн. Тут я почувствовал чье-то присутствие и резко обернулся. Рядом стоял капитан.

— Я хотел сказать, что рад, что ты не мой враг.

— Да? — с сарказмом поинтересовался я.

— Да. И знаешь, пожалуй, если ты когда-нибудь предложишь выбор мне, то я соглашусь отдать деньги за совет.

— К чему вы это?

— Да так. — Капитан перевел взгляд на море. — Просто мне хотелось понять кто ты такой. Я редко ошибаюсь в людях, а вот в тебе ошибся.

— Сочувствую.

— Спасибо. — Капитан словно не заметил иронии. — Скоро порт; там мы расстанемся. Надеюсь навсегда.

Глава 6

Швартовка наших кораблей длилась недолго и вскоре мы сошли на берег. Потратив некоторое время на улаживание дел с капитаном (пришлось подождать пока из банка доставят деньги), мы, не задерживаясь в городе, отправились обратно.

Отто рассказывал Ольге о нашей погоне.

— Я была такой дурой. — Ольга явно чувствовала себя не очень хорошо. — Столько хлопот всем доставила.

— Это ничего, — успокоил ее Отто. — Зато ты приобрела довольно ценный опыт, а это всегда полезно.

— Но эта Танька гадина еще та, — заметил Эльвинг, когда мы остались втроем, слегка отстав от отряда.

— Просто она привыкла, что все ходят перед ней на задних лапках, — я счел своим долгом заступиться за нее. — Такое уж воспитание. Надо как можно скорее отправить ее домой, это будет лучше для всех. Жалко, что ты не догнал нас раньше, тогда не пришлось бы ее оставлять в гостинице.

— Я спешил, как мог, — голос эльфа звучал виновато.

— Да ладно тебе, не переживай. Ей полезно побыть одной и подумать кой о чем.

— Мне бы хотелось поговорить с ней, — вдруг сказала Ольга. — Мне нужно понять, зачем она это сделала.

— Да из вредности.

— Стой!!! — Неожиданно раздавшийся впереди крик оборвал наш разговор.

Дав коню шпоры, я поспешил в голову отряда. Ольга и Эльвинг следом.

— Что случилось?

Готлиб, который поднял тревогу, указал мне копьем. Я проследил за направлением и на границе леса разглядел какой-то небольшой отряд.

Вот от него отделилась одинокая фигура и поскакала нам навстречу.

— Бекстер! — разглядел Эльвинг.

— Что?!! — Я ошарашено уставился на эльфа. — Не может быть?

Тот кивнул.

— Вот зараза. — Я дал шпоры коню и поскакал навстречу. За мной сорвались с Эльвинг и Ольга. Чертыхнувшись, за нами рванул и Ролон. Отто благоразумно решил остаться с отрядом, посчитав, что такой толпой делать на встрече с Бекстером нечего. К тому же не стоило оставлять солдат без командира.

— Бекстер! Вы… — у меня сорвалось дыхание и я так и не смог высказать все, что о нем думаю.

— Спокойно, Энинг. — Бекстер слегка улыбнулся. — Не стоит горячиться. Я ведь для того и решил встретиться, чтобы объясниться. Прежде всего, я не имею никакого отношения к этому похищению.

— Да?!

— Он говорит правду, — заметил эльф.

Я удивленно покосился на Эльвинга.

— Ты уверен.

Тот кивнул.

— Абсолютно. Он не врет.

— Вот видишь. Прислушайся к словам своего друга. Эльфы всегда умеют различать правду и ложь. Как бы мне не было неприятно признавать, но это похищение было самодеятельностью моих подчиненных. Капитан Дженсон слишком много на себя взял. Каким-то образом ему удалось втянуть в эту авантюру и моего секретаря.

Ролон согласно кивнул.

— Судя по тому, что я о вас слышал, вы никогда не доверяете случаю, предпочитая все планировать заранее. А здесь явная самодеятельность.

— Дело даже не в этом. Похищение принцессы Китижа все равно бы ничего не дало, только обозлило бы Ратобора и короля Тевтонии. Если бы эти болваны хоть немного подумали то и сами бы сообразили это.

— И вы поспешили нам навстречу, чтобы рассказать об этом? — недоверчиво спросил я.

— Не только. Я хочу сделать тебе предложение. Поехали вместе со мной к Сверкающему.

От этого предложения я так обалдел, что только разевал рот в попытке что-либо сказать. Первым пришел в себя Ролон.

— Я думал, что вы умный человек!

— Вы не дослушали. Энингу грозит опасность, а Сверкающий может его защитить.

— А мне казалось, что именно Сверкающий меня и хочет прибить!!! Даже нанял Братство Черной Розы.

— В прошлом! Все в прошлом, Энинг. И в этом Братстве все дело. Понимаешь, тот момент, когда он мог твоей смертью решить все свои проблемы давно прошел. Мертвый ты для него опаснее, чем живой. Я не хочу оскорбить тебя, но ты пешка в большой игре. Тебе хоть и случайно, но все же, удалось поднять почти все великие державы против Сверкающего. Ты невольно выступил символом этого объединения.

— Мне казалось, что Сверкающий мне в этом помогает, — ехидно возразил я.

— Что ж, признаю: он действительно допустил некоторые ошибки. Однако сейчас не достает последнего момента для полного объединения – жертвы. Если ты вдруг погибнешь, то в этом обязательно обвинят Сверкающего…

— И почему это, интересно?— едко поинтересовалась Ольга.

— И это послужит сигналом к окончательному объединению всех союзных сил против Сверкающего. — Бекстер сделал вид, что не слышал Ольгу. — Конечно, это хорошо для Ратобора, Мервина и Отто, но хорошо ли это для тебя?

— Вы хотите сказать, что Мервин или Ратобор захотят убить меня? — мрачно поинтересовался я.

— Я этого не говорил. Просто они не слишком расстроятся если это произойдет и вряд ли будут мешать убийцам. Спроси у своих друзей. Спроси у Ролона. Он гораздо лучше тебя разбирается во всех закулисных играх. К тому же твоя смерть решит и все проблемы Мервина. На него ведь очень сильно давят из-за твоего соглашения с Вильеном. Твоя смерть поможет ему восстановить единство в магистрате.

— Однако убийц наняли не они, а вы.

— Энинг, ты еще многого не понимаешь. В политике сегодня друг, а завтра враг. Вчера Сверкающий готов был убить тебя, потому что ты мешал его планам, соответственно Мервин и остальные защищали тебя. Сейчас ситуация изменилась. Для Сверкающего твоя смерть катастрофа, а вот для остальных это очень даже удобно.

— Ага, то-то вы на турнир отправили убийцу.

— Энинг, я не отправлял на турнир убийцу. Сверкающий расторг договор с Братством, но насколько я понял, у них возникли к тебе какие-то личные претензии. На самом деле я приехал на турнир, чтобы предупредить тебя, но, к сожалению, не успел.

Я недоверчиво посмотрел на Бекстера, а потом покосился на Эльвинга.

— Он не врет, — ответил эльф на мой невысказанный вопрос.

— Как видишь, твой друг подтверждает мои слова. Энинг, на самом деле Сверкающий в настоящее время тебя охранять должен. И если ты согласишься отправиться со мной, то он гарантирует твою безопасность.

— Так вы считаете, что мой отец способен на подлость?! — вспылила Ольга. — Говорите что угодно, но он ни разу не предавал союзников или друзей!!!

— А Слав? — Бекстер сочувственно посмотрел на Ольгу. — Слав не был ему ни союзником, ни другом, он был его сыном, но Ратобор убил его. А теперь подумай, если бы моему идиоту секретарю удалось твое похищение, неужели Ратобор ради тебя согласился бы изменить свою политику? Мне почему-то кажется, что он скорее пожертвует тобой.

Ольга нахмурилась, но промолчала.

— Так вы считаете, что и Мервин и Ратобор и Отто будут стараться убить Энинга? — поинтересовался Ролон.

— Нет, я не считаю их дураками. Просто они не будут этому мешать. Видишь ли, дело в том, что тайное желание таких могущественных людей рано или поздно становится явным и всегда найдется подхалим готовый его исполнить.

Что-то не нравилось мне в рассуждениях Бекстера, но я никак не мог понять что. Нет, он явно говорил правду. Дураком я не был и понимал, что моя смерть сильно облегчит всем объединение против Сверкающего. Ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, кто является моим убийцей. Однако вся эта правда покоилась на какой-то огромной лжи. Я не знаю, как так может быть, но скорее шестым чувством понимал, что, говоря правду, Бекстер обманывает. Причем обманывает на высшем уровне. Как можно врать, говоря при этом чистую правду?

— Я не совсем уверен, — медленно, обдумывая каждое слово, заговорил я. Я всегда прибегал к такому приему: когда не знал, что сказать, то начинал говорить первое, что придет в голову, а дальше одно слово тянуло за собой другое и постепенно я начинал понимать проблему. К такому приему я прибегал в школе, когда плавал у доски и на острове, во время обучения у Мастера и Деррона. Вот и сейчас я надеялся, что постепенно пойму где правда, а где ложь. — Я знаю, что вы говорите правду, да и Эльвинг подтверждает это, однако я уверен, что этой вашей правдой вы все же обманываете меня. Вы говорили, что политика, такая вещь, где важными являются только сиюминутные интересы.

— Да, и в данный момент Сверкающий хочет, чтобы ты жил, а вот твоим, так называемым союзникам, нужна твоя смерть. Сам подумай.

Вот оно! Бекстер сам невольно подсказал мне. Я даже пальцами прищелкнул.

— Вот оно! — повторил я свои мысли. — Мои учителя учили меня доверять интуиции, и сейчас я был уверен, что вы где-то обманываете меня. Вы сами подсказали. В данный момент! Вот именно что в данный момент! А что случится, когда момент изменится и Сверкающему снова понадобиться моя смерть? Можете не отвечать. Вы сами сказали, что политика штука переменчивая. Извините, Бекстер, но я никогда не рискнул бы довериться вам или Сверкающему. И еще, я уверен, что Сверкающий, безусловно, сдержит обещание. Да, он защитит меня, даст богатство, по сравнению с которым мое теперешнее состояние мелочь, возможно, он даже сделает меня своим придворным. Однако… однако, я также абсолютно уверен, что однажды настанет момент, когда я стану ему мешать, а как решаются такие проблемы, вы мне уже объяснили.

— Я ничего такого не говорил…

— Говорили. У меня на родине говорят, что каждый судит в меру своей испорченности. Возможно, я сейчас мешаю Ратобору и Мервину. Но пока никто из них не пытался убить меня, а вот вы бы это сделали не задумываясь. Вы рассуждали о Мервине, Ратоборе и короле Отто, но вы вкладывали в их голову свои мысли. Вы бы поступили так, как говорите и поэтому считаете, что остальные поступят так же. Прощайте, Бекстер. — Я развернул коня.

— Постой, Энинг. Ты не прав! Ратобор, Мервин и Отто политики, я тоже политик, поэтому и знаю, как они поступят. Политик всегда поймет другого политика.

— Знаете, — Я повернулся к Бекстеру. — Мой папа всегда считал слово политик ругательным и просил в приличном обществе его не упоминать. Мне всего тринадцать лет, Бекстер, и мне трудно разобраться во всех этих переплетениях и хитросплетениях, но знаете, как у нас в школе называли тех, кто метался от одной компании к другой в зависимости от выгоды и безопасности? Подметалами. Я никогда подметалой не был, и быть им не собираюсь.

— Все же подумай над моими словами.

— Подумаю. — Я дал шенкеля Урагану, но в последний момент обернулся. Бекстер улыбался. Увидев, что я смотрю на него, он стер улыбку с губ, но было уже поздно. Бекстер явно был доволен результатом беседы, хотя следовало бы ожидать обратного.

— Энинг, ты молодец. Ты такой молодец! — Восторг Ольги ничуть не поднял моего настроения.

И тут я понял. Бекстер ведь не дурак и понимал, что я никогда не соглашусь отправиться с ним и довериться человеку, который долгое время охотился на меня. Его главной целью было посеять сомнения в моих друзьях. Даже не в друзьях. Можно ли назвать друзьями трех взрослых дядек, которые управляют целыми странами? Вот именно! У них свои проблемы и я для них никто. Просто человек, волей случая влезший в то, что называют международной политикой. Бекстер, высказал вслух то, о чем я сам думать не решался и породил сомнения. Пока только сомнения.

Некоторое время я угрюмо обдумывал сложившуюся ситуацию, краем уха слушая, что говорили Ольга и Эльвинг. Иногда я отвечал невпопад. Эльф, знавший меня лучше всех, понимал, что со мной что-то не так, и изредка бросал на меня внимательный взгляд.

— Стой! — крикнул я Отто.

Отряд остановился, и Отто с Ролоном подскакали ко мне.

— Энинг, ты хочешь подождать здесь Таньку? — поинтересовался Ролон.

— Нет. Я хочу сам туда отправиться. Возьму Ключ у Эльвинга, отправлю ее домой, а потом догоню вас.

— Я с тобой, Энинг, — вызвался Эльвинг. — Не стоит тебе одному ездить.

Я согласно кивнул. Вдвоем действительно безопасней. Да и веселее.

— Я тоже с вами, — неожиданно заявила Ольга.

— Ваше Высочество, вы не можете ехать. Вас ждет ваш отец! — возразил Отто.

— Вы считаете, что я в опасности с рыцарем Ордена?

— Даже рыцари Ордена не всесильны, принцесса.

— Ольга, зачем тебе это? — спросил я.

— Просто я хочу поговорить с Таней. Я хочу понять, зачем она тогда соврала.

Я понимал, что спорить с Ольгой бессмысленно и растерянно посмотрел на Отто. Тот пожал плечами.

— Раз принцесса хочет, то давайте отправимся туда.

— В том-то и дело, что мне не хочется заявляться к Таньке в такой компании. Мне хотелось бы тоже поговорить с ней, но если мы заявимся все вместе, то только испугаем ее. Меня же или Эльвинга она не боится. Меня она знает давно, а Эльвинг ненамного старше ее. Ольга же вообще ее ровесница.

— Ясно. Но что ж, мы можем вас немного проводить, а потом около деревни, где осталась Танька, мы расстанемся. Вы там поговорите с ней, разберетесь и вернетесь.

Я согласно кивнул.

— Хорошо.

— Только, Энинг, о каком ключе ты говорил?

— Отто, честное слово я не могу тебе сказать. Спроси у своего отца, может он тебе объяснит.

До деревни, где оставалась Танька, мы добрались довольно быстро. Впрочем, назвать деревней этот населенный пункт язык не поворачивался. Я бы скорее назвал его поселком городского типа. Здесь даже была гостиница, хотя по всем параметрам она больше напоминала постоялый двор.

Втроем мы и подъехали к этой «гостинице». Отто с отрядом проследовал дальше, собираясь устроить привал неподалеку, где и подождать нас.

Спешившись, мы вручили поводья слуге и вошли внутрь. К нам уже спешил хозяин.

— Что угодно, господа?

— Скажите, где сейчас молодая госпожа с тремя охранниками? — спросил я.

— О, вы к ней? Госпожа в своей комнате наверху.

— Очень хорошо, проводите нас, пожалуйста.

Хозяин поклонился и стал показывать дорогу.

— Сюда, молодые господа.

Ольга хихикнула. Кажется, ей нравилось, когда ее путают с мальчишкой.

Хозяин тем временем подошел к одной из двери и постучал.

— Госпожа, тут спрашивают вас.

Дверь распахнулась, и показался один из Танькиных охранников. Увидев нас, он молча распахнул дверь.

— Спасибо, — кивнул я хозяину, бросив ему серебряную монету и вошел в комнату. Шедший последним Эльвинг закрыл за собой дверь.

Ольга сняла шапку и распустила волосы.

— О, ваше высочество, — узнал ее охранник, поклонившись, — очень рад, что вас спасли.

— Собирайся, — велел я Таньке. — Наконец-то я избавлюсь от тебя. Это Эльвинг, мой друг у которого был Ключ. Так что сейчас ты прямым ходом отправишься домой.

— Егор. — Танька переводила умоляющий взгляд с меня на Ольгу. — Прошу тебя, прости меня. Я тогда сама не знаю, что на меня нашло.

— Собирайся, я сказал, потом поговорим. И рассчитайся с охранниками.

Танька молча достала несколько мешочков с золотом и, не считая, протянула их охранникам.

— Госпожа, вы уверены, что мы вам больше не нужны? — недоверчиво спросил один из них.

Танька кивнула.

— Не нужны, — подтвердил я. — Дальше я сам провожу ее к родителям, а там уж пусть они о ней заботятся. Возвращайтесь в мой замок к Лерию и ждите меня.

Охранники поклонились и вышли из комнаты. Я же достал Танькины сундуки и быстро вытащил из них ту одежду, в какой она прибыла в этот мир.

— Одевай, — кинул я ей. — Можешь и свои драгоценности захватить вместе с золотом.

— Егор…

— После, я сказал.

— Энинг, вам с Эльвингом лучше выйти, пока она будет переодеваться, — заметила Ольга. — Идите, а я тут помогу ей собраться.

Я понял, что Ольга не столько хочет помочь ей, сколько выяснить отношения. Я пожал плечами. Кто я такой, что бы мешать? Драться она не полезет, значит, не убьют друг друга, а остальное можно пережить.

— Хорошо. Пошли Эл, закажем что-нибудь, а то я с утра ничего не ел. Вам что-нибудь принести?

Танька с Ольгой отрицательно замотали головами.

— Как хотите.

Мы с эльфом спустились вниз и устроились за одним из столиков.

— Ты не думаешь, что зря оставил Ольгу с ней после всего этого? — поинтересовался Эльвинг.

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Но вряд ли что случится.

В это время принесли наш заказ, и мы дружно, принялись за еду.

Я не успел еще доесть, как почувствовал тревогу. Это было одно из тех предчувствий, которые в прошлом неоднократно спасали мне жизнь. Я резко обернулся в сторону двери, там, глядя на меня, стоял солдат. Обнаружив, что его заметили, он рванулся назад.

— Эл, тревога! Кажется, влипли!

Эльвинг резко вскочил и быстро приготовил лук. Как раз вовремя Дверь распахнулась от мощного удара, и в трактир ворвалось пять человек с арбалетами, которые они тут же разрядили в нас. Я успел метнуться к Эльвингу, сбив его на пол. Все болты прошли мимо.

— Наверх! Живо!

Повторять Эльвингу не пришлось, он тут же кинулся к лестнице, я за ним. Но тут внутрь вбежали еще двое. Я с двух рук метнул ножи и те, не успев выстрелить, повалились на пол. Это дало нам с эльфом возможность добежать до второго этажа. Солдаты бросились было за нами, но Эльвинг молниеносно пустил две стрелы. Раздавшиеся внизу крики и шум падения тел подтвердили, что стрелы нашли свою цель. Больше никто подниматься по лестнице не пытался. Вместо этого нападавшие занялись теми посетителями, которым на свою беду повезло оказаться в этом трактире. Без суеты, они согнали всех в один угол, где держали под прицелом арбалетов. Тех, кто пытался сопротивляться либо оглушали, либо убивали. Ясно, что нападавшие не хотят поднимать тревогу.

— Ай, да Бекстер, ай да сукин сын! А говорил, что не хочет меня убивать!

— Не знаю. По-моему, они тебя убить и не пытались. Стрелы предназначались мне.

Я мысленно прокрутил в голове события. А ведь верно! Стреляли в Эльвинга.

— Эй вы там, сдавайтесь!!!

— Ага, сейчас, разбежались! — Я приготовил нож.

— Энинг Сокол, мы гарантируем, что отпустим твоих друзей, если ты сдашься! Нам нужен только ты!

— А не пойти ли вам по известному адресу? — ехидно спросил Эльвинг. — Попробуйте достать нас здесь!

— А мы и не будем. Подожжем трактир, сами выскочите!

— Врут, — успокоил меня Эльвинг. — Они не осмелятся поджигать трактир. Ведь это вызовет ссору с местным бароном. К тому же на пожар прибегут люди.

— Вероятно, — согласился я. — Они, наверное, хотели взять нас бесшумно, но им не повезло, что мы с тобой оказались внизу. Лучше бы им мотать отсюда пока народ не собрался.

— Сбегай, подскажи им это.

— Сами догадаются. — Я осторожно выглянул из-за перил.

— Что здесь происходит? — Из комнаты выглянула Ольга, недоуменно смотря на нас.

— Осторожнее, не подходи к лестнице. Там люди Бекстера. Кажется, они нас выследили и когда мы отделились от отряда, то Бекстер решил, что это подходящий момент для нападения, — ответил я.

Ольга кивнула.

— Ясно. И что вы собираетесь делать?

— Они предлагают мне сдаться и обещают вас не трогать.

— Угу. Только попробуй сдаться! Я тебя тогда сама убью.

Пока мы разговаривали, солдаты Бекстера обошли трактир и забрались на второй этаж в окна. Внезапно двери из комнат распахнулись и оттуда выскочили вооруженные люди.

— Ольга, в комнату!!! Следи за окном! Эл, держи лестницу!

Я метнул в самого шустрого нож, обнажил меч и атаковал остальных. Эльвинг встал за мной, готовый прикрыть от тех, кто полезет по лестнице. Они себя ждать не заставили. Зная, что их товарищи сейчас атакуют нас с тыла, они ошибочно решили, что мы заняты слишком сильно и не сможем держать сразу два направления. Однако два убийственно точных выстрела эльфа убедили их, что это не так. В коридоре они не могли атаковать больше, чем по двое и я довольно успешно отражал атаки, нанося точные удары. Вот один лишился пальцев на руке. Другой получил удар в плечо. Количество раненых во вражеских рядах возрастало.

— Эл, отходи в комнату. Девчонки не смогут вдвоем держать окно!

Эльвинг кивнул и, выпустив еще одну стрелу, быстро отошел к двери. Увидев, что эльф в безопасности, я взвинтил темп и перешел в атаку, оттесняя нападающих. Два быстрых удара мечом и я прыжком отскочил прямо в комнату. Эльвинг тут же запер дверь.

— Засов долго не выдержит, — предупредил он.

— Что они хотят? — спросила бледная Танька.

— Поздороваться зашли, — хмуро бросил я, только сейчас внимательно осмотрев комнату. Судя по осколкам, сюда тоже пытались проникнуть через окно. Ольга стояла чуть в стороне от рамы, сжимая в руках ножку от стула. Похоже, ею она и отваживала незваных гостей. Ножка была массивная, и я искренне посочувствовал тому, кто с ней познакомился слишком близко. Впрочем, они сами напросились.

— Что будем делать? — поинтересовалась Ольга. — Долго нам не продержаться. На помощь тоже рассчитывать не стоит. — В ее голосе не было ни тени страха. Мне оставалось только восхищаться ее самообладанием и проклинать собственную глупость. Ну спрашивается, за каким чертом я потащил с собой Ольгу? Мало ей досталось?

— Хороший вопрос. — Я усиленно пытался найти выход. — Есть одна мысль, но тут имеются кое-какие сомнения…

— Последнее предупреждение! — раздалось из-за двери. — Милорд, если вы будете продолжать упрямиться, то мы уже не сможем гарантировать жизнь вашим друзьям.

— А… — Я поспешно закрыл Ольге рот. Ясно, что она сейчас такого наговорила бы.

— Мне надо подумать!

Ольга усиленно замотала головой, пытаясь освободиться от моей хватки.

— Тише, — прошептал я ей на ухо. — Я не собираюсь сдаваться. Поняла?

Ольга кивнула.

— Умница. — Я отпустил ее.

— У вас минута!

— Хорошо. — Я торопливо зашарил по своим карманам. Выход был. Я бы давно им воспользовался, если бы не одно но…. — Да где же ты? Ага, вот. — Я достал три палочки даль-связи. — Так, Нарнах, не то… родители… тоже не то. Вот.

— Энинг, что ты задумал? — Эльвинг с недоумением уставился на мои манипуляции.

— Нет времени объяснять. — Я сжал палочку.

— Энинг, это ты?

— Я, Мастер. Мастер, у меня к вам вопрос, может ли Эльвинг отправиться со мной в мой мир? Что с ним там будет? Он ведь не человек?

— Энинг, зачем тебе это?

— Мастер, у меня нет времени! Просто ответьте.

— Так серьезно?

— Да.

— Скорее всего, ничего не будет. В эльфах много человеческого. Вспомни оборотней. Они остались сами собой. Очевидно, эльф просто лишится всей своей волшебной силы и станет обычным человеком. Возможно облик его слегка изменится.

— Точно?

— Думаю, что ничего непоправимого не случится.

— Отлично. Спасибо, Мастер. — Я отключил даль-связь и посмотрел на всех. — Понимаете? Мы сейчас отправляемся в мой мир. Там мы немного пересидим, а потом вернемся. А эти могут сколько угодно штурмовать пустую комнату.

— Здорово! — просияла Ольга. — Я давно хотела попросить тебя показать мне твой мир.

— А я? — Танька беспомощно посмотрела на нас.

— А тебя я оставлю им! — рявкнул я. — Что за идиотские вопросы? Конечно же, ты пойдешь с нами. Собирай свое барахло. Эльвинг, Ключ.

— А…

— У тебя есть другие предложения?

— Нет, но я хотел бы узнать, чтобы ты делал, если бы оказалось, что мне нельзя в твой мир?

— Тогда пришлось бы поискать другой выход. Только я Таньку предварительно туда отправил бы, чтоб под ногами не путалась. — Я взял Ключ и положил его себе на ладонь. Тут же появилось знакомое ощущение.

В дверь забарабанили.

— Эй, время истекло! Ваше решение.

— Ответьте им кто-нибудь, — попросил я. Лучше бы я молчал. Ответила Ольга… и как ответила! Где она таких словечек понабралась? Вряд ли им учат во дворце.

Однако это уже не имело значения. На стене уже проступали контуры двери, но на сей раз, она появилась не так быстро. Черт, неужели моя энергия на исходе? Смогу ли я открыть обратный путь? Да нет, вроде пока все нормально.

— Танька, шагай. Потом ты Эльвинг. Быстро!

Танька и Эльвинг переглянулись и несмело двинулись к двери в другой мир. Никому из них не хотелось первым шагать в неизвестное.

— Да быстрее вы. — В дверь ударили чем-то тяжелым, и она зашаталась. — Танька, ты же уже проходила через дверь между мирами. Поверь, что за ней наш мир и твои родители. А по ту сторону двери нашего номера бандиты. Ну же.

Танька подхватила свои вещи и быстро вошла в проем. Эльвинг следом. Ольга, не дожидаясь приглашения, глубоко вздохнула, зачем-то задержала дыхание и с закрытыми глазами, пригнув голову, вбежала в дверь. Я прыгнул следом. Последнее, что я увидел, как от мощного удара дверь в номер повалилась внутрь. Но было уже поздно, проход закрылся, отгораживая нас от Магического мира. Я снова был дома.

Глава 7

Пустырь я узнал с первого взгляда. Скоро он мне в кошмарных снах сниться будет. Теперь надо решить, что делать дальше. В этот раз мы не готовились к путешествияю в мой мир. Даже одежды для него нет. Впрочем, если снять кольчугу и оружие, то мои штаны и льняная рубашка вполне сойдут. Конечно, немного необычен покрой, но в чем только люди сейчас не ходят. То же с Ольгой. Только кинжал отстегнуть. С Танькой вообще никаких проблем, но вот что делать с Эльвингом ума не приложу. И кстати, Мастер был прав – он действительно изменился - исчез зеленоватый оттенок волос. В общем, он вроде бы и остался самим собой, но в тоже время теперь он вполне мог сойти за человека. Но вот его одежда… C этим действительно были проблемы. Впрочем, о чем это я? Нам бы отсидеться в кустах до вечера, а там можно и возвращаться. Однако я прекрасно понимал, что ни Ольгу, ни Эльвинга подобный план не устроит. Еще бы, побывать в другом мире и не посмотреть его… Так что от проблемы никуда не деться. К тому же, если я правильно помню, то мы вернулись сюда в тот же миг, из которого отправились, а значит…

Я резко толкнул Ольгу с Эльвингом в кусты и втащил туда же Таньку.

— Ты чего дерешься? — возмутилась она.

— Тише ты. Помнишь тех, кто гнался за тобой? Хочешь с ними встретиться?

Танька побледнела и прикусила губу. Вовремя. На тропинке раздался треск раздвигаемых веток, и мимо нас пронеслись несколько человек, в которых я узнал тех бандитов, что гнались тогда за нами. Но напрасно мы прятались. Они промчались мимо на такой скорости, что никого не заметили бы, даже если бы мы стояли во весь рост и хором распевали арии из опер. Заинтересованный этим, я двинулся следом. Эльвинг, Танька и принцесса тихо шагали за мной.

Так вчетвером мы добрались до придорожных кустов и осторожно выглянули на дорогу. Преступники стояли около своей машины и о чем-то ожесточенно спорили. Видно обсуждали появление «ангела». Я хихикнул, вспомнив ту ситуацию.

— Ты чего? — спросила Ольга.

— Потом расскажу.

Тут события приняли совершенно неожиданный оборот. Какая-та старушка, посмотрев по сторонам, решила перейти на другую сторону. Белый жигуленок, выскочивший из-за поворота, вильнул, водитель вдарил по тормозам, раздался визг колодок. Жигули занесло в кювет. Старушка с испугу отпрянула в сторону и не удержалась на ногах.

Преступники дружно, как будто долго репетировали, сорвались с места и кинулись к бабушке. Осторожно поставили ее на ноги осмотрели со всех сторон, отряхнули от пыли. Мне было видно, как они суетились вокруг нее, размахивая руками, что-то говорили, успокаивая. Потом вдруг подхватили на руки и перенесли через дорогу. Жаль, не было слышно, что они ей говорили.

Оставив старушку, бандиты бросились к машине, на все лады костеря «слепого водилу», что рулит, не разбирая дороги. При этом они аккуратно вытащили его машину с обочины и водрузили на асфальт. После чего пожелали ему счастливого пути и попросили быть более внимательным. Обалдевший от такого обращения водитель жигуленка лишь таращился с раскрытым ртом на парней в дорогих костюмах, которые старательно передвигали его старую и довольно грязную машину. Решив, очевидно, что оказался в обществе умалишенных, он быстро сел в машину и сорвался с места, только резина взвизгнула.

Очевидно решив, что на этом их дела закончены, преступники сели в машину. Но, не успев отъехать и пару метров, резко остановились. Задняя дверца открылась и на дорогу выскочил человек. На вытянутых руках, брезгливо, словно это была какая-та жутко противная гадина, он нес автомат. Отшвырнув его в кусты, преступник прыгнул в машину и укатил.

Больше я сдерживаться не мог и рухнул от хохота. Мои друзья вместе с Танькой с недоумением смотрели на меня, пытаясь понять, что я нашел в этом смешного. Я постарался объяснить, как был «ангелом», который проповедовал заблудшим, но, вспоминая об этом, только сильнее хохотал.

Наконец мне удалось более-менее успокоиться и рассказать все по порядку. Тут уж смеялись все. Даже Танька.

— Значит, они приняли тебя за ангела? — сквозь смех спросила Ольга.

Я кивнул.

— И теперь, после того, как встретились с ангелом, они решили исправиться… — Эльвинг даже подавился смехом и закашлялся. — Ну ты даешь! Такого от тебя я не ожидал!

— Я сам от себя такого не ожидал! Представляете, стою я как дурак перед ними, а они вдруг стали на колени падать… Думаю, что такое? Оборачиваюсь, а у меня крылья… и нимб. Я чуть не помер там с испугу. Потом Мастер мне объяснил, что это он устроил…

— Да. Комик-группа на выезде. Энинг, ты не думал пойти в бродячие артисты? С твоим-то талантом…

— Пошел ты заешь куда… — добродушно ругнулся я. — Давайте лучше решать, что делать будем. Почему-то мне кажется, что товарищи, которые были здесь недавно, больше нас не потревожат.

— Да уж, — хихикнула Ольга. — Ты же теперь наш персональный ангел. С тобой нас никто не тронет.

— Ага, только для начала надо решить, что делать дальше. Лично у меня есть два предложения. Первое: сидим здесь до вечера, а потом возвращаемся.

— У-у. Ни в коем случае! — Ольга так яростно замотала головой, что я подумал, что она вот-вот оторвется. — Быть в другом мире и не посмотреть его?!

— Согласен с принцессой, — поддержал Ольгу Эльвинг.

Я вздохнул.

— Этого я и ожидал. Так спросил, на всякий случай. Кстати, вам не жарко?

Я действительно уже начал потеть. Еще бы, ведь в том мире была середина октября, а здесь конец мая. Поэтому, не дожидаясь ответа, я стянул кольчугу и подкольчужный теплый камзол. Ольга тоже скинула куртку, оставшись в брюках и легкой рубашке. Пожалуй, действительно нашу с ней одежду можно оставить для моего мира.

Эльф тоже снял теплую куртку, но даже сейчас его эльфийский наряд мало подходил для этого мира.

— Подождите меня тут, — попросил я и исчез в кустах. Чтобы попасть домой мне нужно было найти Ключ, который, насколько я понимал, должен был остаться где-то неподалеку от того места, где мы совершили последний переход. Ключ лежал рядом с тем гаражом, в стенке которого я открывал проход между мирами. Аккуратно обойдя валявшиеся на земле пистолеты, брошенные убегающими бандитами, я подобрал его и вернулся назад.

— Все в порядке. — Я показал Ключ. — Теперь мы можем в любой момент вернуться.

— А что вы будете делать со мной? — Танька с опаской косилась на нас.

— А что с тобой делать? Побудешь немного с нами, а потом пойдешь домой. Только никому не рассказывай про нас.

— И ты ей поверишь? — спросил Эльвинг.

Нас прервал визг тормозов, на обочине остановилась машина. Из нее выскочил Вячеслав Павлович, быстро достал пистолет и осторожно двинулся к придорожным кустам. Кажется, он понял, что увести погоню не удалось и теперь шел нам на выручку. Я немного растерянно смотрел на него. Кто мы для него? Совершенно посторонние люди. А он ведь сейчас рискует жизнью ради нас!

— Кто это? — Танька в ужасе смотрела на пистолет в руке Вячеслава Павловича. — Он хочет нас убить?

Только тут я сообразил, что Танька не может знать его. Хоть он и начальник ее телохранителей, но ведь не сама же Танька нанимала их?

— Нет, этот за нас. — Я осторожно поднял голову из кустов. — Вячеслав Павлович.

Пистолет его в руке дернулся, и дуло повернулось в мою сторону. Я рефлектороно пригнулся.

— Егор, это ты?

— Я, Вячеслав Павлович.

Вячеслав Павлович облегченно вздохнул и убрал пистолет.

— С тобой все в порядке?

— В полном. — Я вышел из кустов.

— Ты один? А где твои родители?

— Они в Магическом мире.

— Ясно. А ты почему с ними не пошел? Какие-то проблемы?

— Проблемы, — с усмешкой согласился я. — Только я уже того. Я же вам рассказывал, что пока я там, то здесь не проходит и минуты.

Вячеслав Павлович несколько секунд пристально рассматривал меня.

— Понятно. А где те, кто гнался за вами?

— О, они уже уехали.

— Стоп! Так дело не пойдет. Давай-ка по порядку. — Вячеслав Павлович подошел ко мне и тут увидел остальных. — Ого, а это что за компания?

— Ну, Таньку вы, наверное, знаете. Ее ваши подопечные охраняют.

— А, Серовы. Знаю. — Вячеслав Павлович заозирался по сторонам. — Только вот телохранителей ее я что-то не вижу.

— И не ищите. Она от них сбежала и стала следить за нами. А тут эти бандиты выскочили. В общем, мне пришлось взять ее с собой. Так бы ее просто прибили как лишнюю свидетельницу.

— Значит сбежала. Ну-ну.

Это ну-ну сильно мне не понравилось.

— Не стоит их ругать…

— Егор, — сухо прервал меня Вячеслав Павлович. — Давай ты не будешь учить меня моей профессии. Они отвечали за нее, и если бы с ней что-нибудь случилось, то… ты сам понимаешь. Поэтому позволь мне самому разобраться с этим.

Я смешался. Вячеслав Павлович ясно дал понять, что не потерпит вмешательство в свои дела. Я понимал, что он прав, но это отповедь выбила меня из колеи. К счастью сам Вячеслав Павлович и пришел мне на помощь.

— Ты лучше расскажи, что здесь произошло. Вы успели уйти?

— Не совсем, — вздохнул я, а потом повторил то, что уже рассказывал своим друзьям.

Вячеслав Павлович хохотал так заразительно, что мои друзья тоже не выдержали и присоединились.

— Значит ангелочек? — выдавил он. — А потом они старушку через дорогу перенесли?

— Старушку ладно, но видели бы вы глаза того водителя…

— Представляю, — снова расхохотался Вячеслав Павлович. — Ну ты даешь. Никогда так не смеялся. Но вроде ты говорил, что магия в нашем мире не действует. Как же этот твой Мастер сумел такое провернуть?

Да, логика у Вячеслава Павловича железная и он сразу ухватил нестыковку.

— Так ведь дверь между мирами была открыта, а я рядом с ней стоял, — объяснил я.

— Ясно. Ну что, ангелочек, может ты представишь и своих друзей?

— Ой, простите. Это Эльвинг – мой лучший друг. Только… только он не человек.

— Не человек? — Брови Вячеслава Павловича резко взлетели вверх, и он внимательно посмотрел на Эльвинга. — А ведь действительно, — растерянно согласился он. — Если посмотреть более внимательно, то в нем есть что-то необычное.

— Просто он эльф.

— Понятно. А… — Вячеслав Павлович посмотрел на меня, потом затряс головой. — То есть не понятно… Нет…. Ничего не хочу знать! Эльф так эльф, приму все как есть. А твоя подружка человек?

— Я для вас не «подружка», — Ольга гордо вскинула голову. — И никто не смеет усомниться в моем человеческом происхождении.

— Ну и ну. — Я удивленно вытаращился на Ольгу. — Что это с тобой?

Ольга покраснела.

— Извини, Энинг. Я, наверное, не должна здесь так говорить.

— Ну, — я прикинул, как бы выразиться потактичнее. — Это было немного грубо.

— Но он же намекнул, что я незаконная дочь…

— Тпру, — Вячеслав Павлович поднял руку. — Я такого не говорил. Если мой вопрос прозвучал таким образом, то прошу прощения. Я просто не был уверен... Если этот молодой человек эльф, то вы, юная леди, вполне могли оказаться феей.

— Нет. — Ольга улыбнулась. — Я человек.

— Это Ольга. Она тоже мой лучший друг.

— Да-а? — Эльвинг с шутливым изумлением посмотрел на меня. — Всего лишь друг?! — Он повернулся к Ольге. — Как лучший друг этого типа хочу выдать страшную тайну. Этот рыцарь влюблен в вас по уши, принцесса, но боится в этом признаться.

— Эл, заткнись, — прошипел я. — Ты ни черта не понимаешь. Не слушай его.

— Значит он не прав? — Ольга серьезно смотрела на меня, явно ожидая ответа.

— Нет, — прохрипел я. — Он не прав.

Я поспешно отвернулся, но успел заметить, как побледнела Ольга и растерянно посмотрел на меня Эльвинг.

— Так, — преувеличенно весело заметил Вячеслав Павлович. — Как я понимаю, вам сейчас нужна помощь. В такой одежде, — Вячеслав Павлович кивнул на эльфа, — по улицам не походишь. Предлагаю поехать сейчас ко мне домой, и там мы поговорим в более подходящей обстановке. — Таня, тебе придется поехать с нами. Проводи Олю и Эльвинга в машину. Я правильно назвал твое имя?

Эльвинг кивнул.

— Замечательно. Таня объясни им что и как, а мы с Егором немного задержимся. Мне с ним надо обсудить один финансовый вопрос.

Я прекрасно понимал, что вовсе не это он со мной хочет обсудить, но не спорил. Я мрачно наблюдал, как мои друзья идут к машине, и как Танька показывает им, как открыть дверь. Ольга обернулась и посмотрела на меня с такой болью, что я с трудом сдержался, чтобы не убежать. Когда-то я считал, что выдержать пытливый взор Ратобора самое трудное. Теперь понял, что самое трудное выдержать полный страдания взгляд его дочери.

Вячеслав Павлович наблюдал за нами.

— Зачем же ты соврал? Ты же видишь, что нравишься ей, и я вижу, что она нравится тебе? Тебе ее не жалко?

— Да что вы понимаете?!! — Не выдержал я. — Отстаньте, и без ваших дурацких вопросов тошно!!! — Я резко отвернулся, чтобы Вячеслав Павлович не видел моего лица.

— Тебе полегчало? — Спокойно спросил он.

— Да, — буркнул я. — Но это не ваше дело.

— Возможно. — Все так же спокойно ответил он. — Просто я тебя не понимаю.

— Не понимаете? — разозлился я. — Хорошо, я объясню! Да, я люблю ее, и можете считать это подростковой блажью, как посчитает большинство взрослых. Но я не смогу ничего ей дать кроме боли! Пусть лучше она забудет обо мне сейчас. Может ей и будет больно, но это ничто по сравнению с тем, что может ждать ее в будущем!

— Я бы не назвал это подростковой блажью, раз ты понимаешь такие вещи. Но насколько ты прав?

— Прав. В том-то и дело, что прав, — очень тихо сказал я. — Я не рассказывал обо всех правилах перехода…

Вячеслав Павлович молча выслушал меня.

— Вот, значит как.

— Да. В том мире люди живут дольше, чем в нашем. Ольга может прожить и двести и триста лет, но она будет расти, взрослеть, а я так и буду оставаться подростком. И так пятьсот лет! Вы понимаете это?!!

— Понимаю. Прости меня, Егор. Я действительно понимаю, насколько тебе тяжело. Но все-таки, может тебе стоит все рассказать Ольге? Не решай за нее, что для нее лучше. Самая большая ошибка, которую могут допустить люди – это начать решать за других, что им лучше, а что хуже. Расскажи ей все. Насколько я мог понять, она умная девочка. Поверь – так будет лучше.

— Возможно. Я не думал… — Я растерянно замер. Действительно, почему я не думал об этом. «Да потому, что ты сосредоточился только на себе! Ты только о своих страданиях думал!» Этот ответ был настолько очевиден, что я чуть не разревелся от отчаяния. Неужели я всего лишь холодный эгоист?

Старясь не смотреть на Ольгу, я плюхнулся рядом с ней на сиденье.

— Эльвинг, помоги мне, — попросил Вячеслав Павлович, заглядывая к нам. — Тань, ты тоже.

— Что?! Помочь? — Танька растерянно посмотрела на Вячеслава Павловича.

Эльвинг быстро все сообразил и выволок ее из машины.

— Насколько я понял, ваши «друзья» убегая, побросали все оружие. Надо проследить, чтобы его никто не подобрал, — услышал я Вячеслава Павловича.

Вскоре никого из троих уже видно не было.

— Чего тебе надо? — тускло спросила Ольга. — Зачем все это?

— Я просто хотел сказать… — я сглотнул и смело закончил: — Я соврал! Эл был прав.

Ольга стремительно обернулась и накинулась на меня с кулаками.

— Идиот, кретин, болван!!! — Я не защищался, лишь смотрел на нее. Потом порыв иссяк и Ольга зарыдала.

— Прости.

— И это все, что ты можешь сказать?!

— Оль, я хочу объяснить, почему я это сделал.

Ольга слушала мой рассказ молча.

— И это никак нельзя обойти?

— Не знаю. — За последние двадцать минут я уже второй раз чувствовал себя полным болваном. — Я не думал над этим.

— Дурак!

— Согласен. Но как это можно обойти? Мастер говорил, что это закон магии, а законы нельзя обойти.

— Ой, Энинг, только не учи меня законам магии. Я их получше тебя знаю. Если я правильно поняла, то тут действует закон сохранения. А именно: «Если при магическом действии есть избыток энергии, то она должна быть направлена на другое действие». Есть еще закон равновесия: «Произведенная магическая энергия должна быть употреблена в дело вся без остатка». В твоем случае при переходе было произведено столько энергии, что ее хватило на то, чтобы остановить для тебя время твоего мира. Если предоставить равноценную замену этому, то та энергия, которая тратится на поддержание этого баланса уйдет, и время для тебя вернется в привычное течение.

Я только в восхищении покачал головой. Мастер никогда не объяснял так. Он заваливал меня заумными формулировками, приводил формулы, доказывал верность того или иного закона. А Ольга просто разложила все по полочкам как для идиота. Впрочем, если вдуматься, именно им я и был.

— Только вот я не могу придумать равноценную замену, — мрачно призналась Ольга. — Я даже представить не могу ту силу, которая требуется для остановки времени даже для одного человека. Даже для разрушения мира нужно, наверное, меньше силы, чем для этого. Но ладно. Я не маг. Там видно будет. Надо найти самого лучшего мага и спросить у него.

— Самый лучший – это Сверкающий.

— Верно. — Тут же согласилась Ольга. — Вот и надо будет с ним поговорить.

— Ты что, рехнулась? — вежливо поинтересовался я.

— Не сейчас, конечно. Сейчас он за свою помощь может потребовать от тебя слишком многого. Но вот когда Сверкающий будет побежден…

Я ошарашено разглядывал Ольгу. Ее губы были плотно сжаты, глаза прищурены. Казалось, она прямо сейчас отправится воевать со Сверкающем. Такой я видел ее впервые. И только сейчас понял насколько велико ее упрямство. Кажется, она просто не знает, что такое «Невозможно».

— Кстати, есть еще Колодец Судьбы. Говорят, что он может исполнить любое желание.

Я только покачал головой, восхищаясь ее целеустремленности.

В этот момент вернулись все остальные.

— Как я и думал, свое оружие они побросали прямо на месте. Я его прикрыл травой, но это конечно не дело. Надо будет сообщить в милицию. Пусть проверят все стволы. — Вячеслав Павлович плюхнулся на место водителя. — Вдруг они где-то числятся?

— Странное оружие. — Эльвинг удивленно помотал головой. — Никогда такого не видел. Твой друг, Энинг, объяснял как оно действует, но все эти маленькие штучки вылетающие из трубки… Не могу это понять.

— Лучше не надо, парень. — Ответил Вячеслав Павлович. — Оружие убивает.

— А для чего еще должно быть оружие?

— Гм… — Вячеслав Павловия не нашел что ответить на это и повернул ключ в замке зажигания.

Жигуленок тронулся с места и рванул вперед. Ольга ойкнула.

— Как это едет? Энинг, ты же говорил, что в твоем мире магия не действует?

Я рассмеялся.

— Как эта штука едет без магии? Честно говоря, я и сам не знаю. Все время удивляюсь, как машины могут ехать без магии.

Вячеслав Павлович расхохотался.

— Не слушайте его, юная леди. На самом деле все просто.

Всю дорогу до конторы Ольга с Эльвингом засыпали Вячеслава Павловича вопросами. Тот с явной охотой отвечал. Только однажды Вячеслав Павлович прервался, когда затормозил около таксофона и позвонил в милицию.

Вскоре мы уже подъезжали к «черному» входу конторы. Здесь не было никаких табличек или вывесок. Обычный глухой двор, металлическая дверь в стене. Вячеслав Павлович аккуратно прирулил к ней и остановился.

— Этой дверью мы пользуемся, когда не хотим, что бы видели наших клиентов. Сейчас я открою ее, а вы выходите из машины и быстро внутрь. Ясно?

Мы кивнули.

Через три минуты мы все удобно расположились в кабинете Вячеслава Павловича. В дверях он задержал меня и вручил аудиокассету.

— Вот, извини, забыл выключить аппарат. В моей машине есть один приборчик, с помощь которого можно слушать все, что происходит внутри.

Несколько секунд я переваривал услышанное.

— Так вы все слышали? — возмутился я.

— Я же говорю, извини. Считай это профессиональным любопытством. И клянусь, что никто ничего от меня не узнает. Но вот что я тебе скажу, Егор, если ты упустишь эту девчонку, то я тебя перестану уважать. Такие как она редкость. Ты не представляешь, как тебе повезло, что она полюбила такого дурака как ты.

— Огромное спасибо! — едко ответил я.

— Пожалуйста, — вежливо ответил Вячеслав Павлович.

Вячеслав Павлович усадил нас в кресла и сел рядом.

— Ну, рассказывайте, что там у вас такого случилось, что вы решили перебраться к нам?

— Так, мелочи. — Я рассказал, как на нас напали в гостинице, и как я решил ускользнуть от них в свой мир.

— Понятно. Пока они вас ищут там, вы тут отсиживаетесь. Хитро. Но разве вы вернетесь не в то же время, из которого ушли?

Я покачал головой.

— Нет. Здесь это правило не действует. Мы вернемся в тот мир ровно через то время, какое пробудем здесь.

— И когда это будет.

— Не знаю. Я хотел дождаться вечера и тогда уйти, но Ольга и Эльвинг непременно хотят посмотреть этот мир.

— Желание законное, — усмехнулся Вячеслав Павлович. — Готов даже помочь. Вам ведь понадобиться машина. Так будет быстрее. Согласны?

Ольга и Эльвинг вопросительно посмотрели на меня.

— Спасибо, мы согласны, — после недолгого раздумья ответил я. — Но почему вы это делаете? Почему вы решили тратить на нас свое время?

— Скажем так, мне интересно. Никогда до этого не разговаривал с людьми из другого мира. И если вы согласны, то подождите меня. Я через пять минут освобожусь.

— А мне что делать? — робко спросила Танька.

Я просто поражался ее терпению. Никогда до этого она не стала бы молчать так долго, если видела, что ее игнорируют. Всю дорогу она не проронила ни слова, только прижимала к себе свои украшения, уложенные в небольшую сумку.

— Сейчас я вызову твоих охранников, и они отвезут тебя домой. Или у тебя есть другие предложения?

Танька умоляюще посмотрела на нас. Я сделал вид, что разглядываю плакаты на стенах. Ольга тоже отвернулась. Кажется, разговор у нее с Танькой так и не получился.

Вячеслав Павлович вмиг просек ситуацию.

— Так, не все в порядке в королевстве Датском.

— При чем тут Датское королевство? — изумился я.

Вячеслав Павлович уничижительно посмотрел на меня.

— Эх ты, герой. Чему вас только в школе учат? Стыдно не знать Шекспира.

— А мы еще не проходили его, — я отчаянно покраснел. Конечно, мне стыдно было не столько потому, что меня поймали на незнании Шекспира, сколько из-за того, что при этом присутствовала Ольга.

— Я тоже не знаю Шекспира, — ответила Ольга.

— Вам, юная леди, это простительно, — усмехнулся Вячеслав Павлович. — Вряд ли вы могли в вашем мире читать Шекспира. А вот вашему рыцарю знать такие вещи стоит. Но ладно. Вы тут подождите, а то я совсем с вами заболтался и забросил все дела. Я ненадолго. И советую помириться. Не знаю уж, из-за чего вы там поругались…

Я вздохнул. Вячеслав Павлович был хорошим человеком. Какое-то время он даже относился ко мне как к взрослому. И вот выдал. «Помиритесь». Как будто первоклассникам сказал. Мол как поссорились, так и помиритесь. Конечно, это не его вина и не мог он знать, через что мне пришлось пройти в том мире. Давно я уже не обращаю внимания на мелкие обиды. И Ольга не позволяет себе роскошь быть чересчур обидчивой. Во дворце, как я уже успел убедиться, взрослеют быстро.

Тут в кабинет влетел какой-то человек. Увидев нас, он замер и удивленно огляделся.

— Вы кто, ребята? И где Вячеслав?

— Мы гости. А Вячеслав Павлович на минуту вышел. Сейчас будет, — ответил я. — Если он вам нужен, то подождите.

— Хорошо. Я так и сделаю. — Человек плюхнулся в свободное кресло. Однако было видно, что его буквально распирает от желания поделиться какой-то новостью. Не выдержав, он вскочил с кресла и стал ходить по комнате. Мы, удивленно наблюдали за ним. Вдруг он остановился и обернулся к нам.

— Ладно, ребята, пойду поищу его.

Только он подошел к двери, как та раскрылась и на пороге показался Вячеслав Павлович.

— Эдик? — изумился он при виде человека. — Ты же вроде к своим бывшим сослуживцам пошел?

— Так я только оттуда! Вячеслав, ты не поверишь… там сейчас такое творится. Вся милиция на ушах стоит! Не видел бы собственными глазами, никогда не поверил бы. Сейчас там одних типов допрашивали. Они такое плетут…

— Тебя пустили на допрос? Ты же вроде больше не работаешь в милиции?

— Пустили?! Да там все отделение сбежалось на этот допрос! Представляешь, явились с повинной четверо! Они оказались подручными одного человека, за которым давно подозревается много разных дел, но доказательств не было. Если окажется правдой хотя бы четверть того, что они говорят, то наша область будет очищена от всей организованной преступности. Там сейчас ужас, что творится. В город вызывают ОМОН, Спецназ, ФСБ, РУОП, РУБОП и еще хрен знает какие службы. Но не это главное. Ты представляешь, что эти типы говорят по поводу того, почему они явились с повинной?

Я уже догадывался, что последует дальше и начал потихоньку сползать на пол от смеха, представляя, что сейчас творится в милиции. Мои друзья, хоть и не понимали половины слов, которые говорил Эдик, но тоже разобрались, что к чему. Ольга уже начала смеяться.

— Они утверждают, что их посетил…

— Ангел, — наконец не выдержал и Вячеслав Павлович, присоединяясь к общему смеху. Только Эдик стоял с широко открытым ртом и удивленно смотрел на нас.

— Откуда вы знаете? Это же буквально минут тридцать назад случилось? Я еще никому не рассказывал.

— Не обращай внимания, — вытер выступившие от смеха слезы Вячеслав Павлович. — Просто тот ангел, что посетил тех типов, сам мне об этом рассказал.

— Нет, ты только представь: за свое признание, — продолжил Эдик, — они потребовали допустить к ним священника для исповеди. Пока рассказывали о своих преступлениях, постоянно крестились и через слово повторяли «Господи прости». Это было зрелище еще то, скажу я вам. Сейчас все опергруппы разъехались по тем адресам, что они дали.

Я уже смеяться не мог и только тихо стонал. Из нас только Эльвинг сохранял относительную серьезность.

— Хватит, — простонал Вячеслав Павлович. — Если те типы приближенные того человека, о котором я думаю, то после их рассказа скоро полетит столько больших голов…

— Я и говорю - самоубийцы. Просто решили выбрать слегка экзотический способ это сделать. Даже если посадят всех тех людей, кого они закладывают, им не жить. Кажется, они и сами это понимают, постоянно требуют священника для исповеди и боятся, что не успеют покаяться во всех грехах. Ну ладно, я пойду ребятам расскажу. Клянусь, что о таком они еще не слышали.

Вячеслав Павлович только рукой махнул. И когда Эдик вышел, повернулся ко мне.

— Да, Егор, натворил ты дел. И главное ты отомстил за своего отца и мать. Думаю, теперь главари той банды сядут надолго. И очень многие другие люди последуют за ними. Не знаю уж, как ты живешь в Магическом мире, но здесь можешь смело записывать на свой счет один подвиг: «Очистка Авгиевых конюшен». Ох, сколько грязи будет вымыто из города! Да, надеюсь тебе не надо объяснять, что такое «Авгиевы конюшни»?

— Не такой уж я и темный, — обиделся я. — И потом, это не я натворил, а Мастер.

— Возможно, но ангелом все же работал ты. Ангелочек ты наш.

— Ага, — рассмеялась Ольга. — Я теперь тебя буду звать ласково – Геля. Это сокращенно от ангела, — пояснила она.

— Спасибо тебе, — мрачно ответил я.

Ольга мигом уловила мое настроение.

— Энинг, ты что, обиделся? Я же пошутила. Ладно тебе дуться. Кстати, ты обещал показать мне свой мир.

— Я обещал?

Вячеслав Павлович переглянулся с Эльвингом и подмигнул тому. Ну вот, они уже о чем-то сговариваются за моей спиной.

— Энинг, лучше не спорь, — посоветовал Эльвинг. — В этом споре у тебя нет никаких шансов. Раз обещал, выполняй обещание.

— Но я…

— Обещал, обещал. Я сам слышал, — нагло соврал Вячеслав Павлович. — Поэтому давай поднимайся. Сейчас завезем Таню домой, а потом поедем ко мне, где подберем товарищу эльфу подходящую одежду. Думаю, одежда моего сына будет ему в самый раз. И там же мы оставим ваше вооружение. А то как-то странно будет разгуливать по улицам города с луком и мечами, а также с кинжалами, — покосился он на кинжал в золоченых ножнах на поясе у Ольги.

Тут Танька не выдержала и зарыдала.

— Почему вы все меня не любите? — сквозь рыдания повторяла она. — Почему вы так ненавидите меня?

— Вот те раз, — Вячеслав Павлович растерянно посмотрел на нас. — Что там у вас случилось?

Я отвернулся. Ольга тоже.

— По-моему, будет справедливо, если Таня расскажет все сама, — заметил Эльвинг.

— Ну, виновата я, виновата!!! Да, дура я!!! Но я же не знала, что так получится!!! Я просто хотела, чтобы она отстала от Егора!!! Подумаешь, принцесса!!!

Вячеслав Павлович присел на спинку кресла и пытливо уставился на Таньку.

— Так. Накал страстей и вспышки ревности. Ну-ка, девушка, по порядку. Что за принцесса?

— Это я. — Ольга чуть склонила голову. — Я принцесса Китижского княжества. Дочь Великого князя.

— Ого! — Вячеслав Павлович удивленно посмотрел на нее, потом на меня. — Ну и ну. И чем же Таня обидела вас, ваше высочество?

— Не надо титулов. Вы все равно не правильно его употребляете. Например, сейчас ваше обращение совершенно неуместно. Ваше высочество – это официальное обращение, когда ко мне хотят обратиться с просьбой или прошением. Так же так обращаются ко мне при официальном представлении. Сейчас же, после того, как Энинг представил вас как своего друга, ваше официальное обращение говорит, что вы не можете считать себя моим другом.

— Ого, какие тонкости. Не знал.

— Поэтому советую разговаривать со мной так, как вы привыкли говорить. Все, что мне может не понравиться в ваших словах, я просто спишу на то, что нахожусь в гостях и здесь свои нормы поведения. В противном случае я невольно могу оскорбить вас.

— Ого, — повторили Вячеслав Павлович. — Ясно. Что ж, сам виноват и приношу извинения. Так что там у вас случилось?

Я отвернулся.

— Вряд ли сейчас это важно. Мы уйдем обратно, а Танька останется здесь.

— А может это для нее важно? Может стоит дать ей шанс?

— Тогда это не ко мне. Просите Ольгу. Она пострадала.

— Понятно. А ты, Таня, что скажешь?

Однако Танька только всхлипывала.

— Нет, так дело не пойдет. — Вячеслав Павлович поднялся. — Хватит тут сырость разводить. Ну-ка, пойдем, умоемся. Давай-давай, я тебе покажу, где можно умыться. Пошли.

Танька нехотя поднялась и вышла. Мы остались втроем.

— Мне кажется она не так уж и виновата, — заметил Эльвинг. — Просто она привыкла быть в центре внимания.

— Привыкла, — согласился я. — Я тебе не рассказывал, какими способами она добивалась этого внимания? Весьма поучительно. Дело не в том, что она привыкла быть в центре внимания, а в том, что когда ее отец неожиданно разбогател, то она стала считать себя чуть ли не королевой. И соответственно всех других она считала гораздо ниже себя. Ольга не первая, кто пострадала от этой подлюки. Могу еще сказать, что если бы я сам не мог постоять за себя, то и я отделался бы минимум синяками.

— Хочешь сказать, что она кинулась на тебя с кулаками? — удивленно уставился Эльвинг.

Я усмехнулся.

— Зачем сама? У нее деньги есть. Заплатила некоторым тут. И, между прочим, я не первый с кем она провернула подобное. Только тому повезло меньше и ему пришлось походить с переломом, а до этого неделю лежать в больнице.

— Ну и гадина. — Ольга даже головой потрясла.

— Самое печальное во всем этом то, что раньше она была вполне нормальной, и с ней можно было поговорить. Сейчас же для нее все на уровне слуга-господин. Надеюсь, что после всего случившегося она поумнеет.

— Ты прав, — заметил Вячеслав Павлович, входя в комнату. — На это стоит надеяться, надежды только мало. Кажется, она так ничего и не поняла. Она рассказала мне о случившемся. — Вячеслав Павлович покачал головой. — Она обвиняла в произошедшем всех, кроме себя: Ольгу, потому что она не понимает шуток; какого-то Свольда, который подслушивает то, что ему не полагается слушать; тебя, Егор, за то, что ты так непочтительно с ней обошелся.

— Непочтительно? — переспросил я.

— Она так и сказала.

— А где, кстати, она?

— Я ее домой отправил. Точнее она сама в ультимативной форме потребовала, чтобы ее отправили домой.

— Зря, — покачал я головой. — Мне бы не хотелось далеко отпускать ее пока мы в этом мире. Она сейчас обижена на весь свет, а в таком состоянии она способна на все.

— Да ладно тебе. Что она может? — Вячеслав Павлович беспечно махнул рукой. — Она всего лишь подросток.

— Я сам всего лишь подросток, — буркнул я.

— Ну ладно, поехали что ли? — Вячеслав Павлович поднялся. — Сейчас ко мне, а потом на прогулку.

— Надо за Костей заехать, — вспомнил я. — Он будет рад.

Через час мы ждали в машине Вячеслава Павловича, который отправился за Снегиревым. Сам я не хотел лишний раз показываться во дворе. Эльвинг крутился рядом со мной на сиденье, стараясь поудобнее устроиться в том костюме, что дал ему Вячеслав Павлович. Как он и предполагал, одежда его сына оказалась эльфу в самый раз. Только вот ходить в ней он совсем не умел. Не то, что она ему сильно мешала, но была совершенно непривычной. Ольга же с любопытством смотрела в окно. Все здесь для нее было загадочно. Все интересно. Она смотрела на высотные дома, поражаясь их высоте, наблюдала за игрой детворы на площадке, следила за каждой проезжающей мимо машиной. А уж на сколько мне пришлось ответить вопросов…

Тут подъездная дверь распахнулась и оттуда выскочил Снегирь. Я приоткрыл дверь и махнул ему. Тот мигом оказался рядом.

— Ты? — выдохнул он. — Я думал, что ты ушел… ну, я имею в виду туда…

— Уже вернулся. Ты не рад?

Снегирь усмехнулся.

— Рад.

— Тогда садись вперед.

Костя тут же плюхнулся на переднее сиденье и обернулся к нам.

— Константин, — представился он, протягивая руку Эльвингу. — А ты тоже из другого мира?

— Эльвинг, — представился эльф. — Да, я родился не в этом мире.

Тут Костя обернулся к Ольге. При ее имени он с усмешкой повернулся ко мне.

— Ага, это значит, про нее говорил Рон, что она достойна тебя?

— Снегирь, щас в лоб получишь, — пообещал я.

— Только без драк. — Вячеслав Павлович сел на водительское место. — Куда едем?

Совместными усилиями мы выработали план экскурсии.

— Ну что ж, тогда вперед. — Машина плавно стронулась с места.

До самого вечера мы мотались по всему городу. Мы побывали почти во всех парках, покатались на аттракционах, были в музеях. День оказался насыщенным. Если бы не машина, то я никогда не смог бы показать все это своим друзьям. Здесь стоило бы сказать огромное спасибо Вячеславу Павловичу. Кажется, ему самому доставляло огромное удовольствие объяснять все на редкость внимательным слушателям. В роли гида он был превосходен.

Часам к десяти вечера, когда все, что хотели, мы уже осмотрели, Вячеслав Павлович повернул машину к дому.

— Какие у вас сейчас планы? — поинтересовался он.

Ольга с Эльвингом посмотрели на меня.

— Наверное, стоит возвращаться, — заметил я, чуть подумав. — Вряд ли люди Бекстера остались в деревне, а вот наши друзья наверняка ищут нас. Если мы слишком задержимся, то последствия могут быть непредсказуемы.

— Наверное, ты прав, — согласился Вячеслав Павлович. — Хотя и жаль, что вы не можете задержаться подольше. Я бы вам еще столько показал. Но нет, так нет. Сейчас ко мне за вашими вещами, а потом я вас провожу.

— А пойдемте с нами, — предложила вдруг Ольга. — Я вам Китиж покажу. Вам там понравится.

Вячеслав Павлович рассмеялся.

— Нет уж. У меня здесь семья, работа. Куда я отсюда? Спасибо за приглашение, но нет. А ты, Костя, что скажешь.

Костя упрямо покачал головой.

— Я уже принял решение. Я нужен своим родителям.

За разговором, мы и не заметили, как приехали к дому Вячеслава Павловича. Вячеслав Павлович вышел из машины, кинул взгляд на светящиеся окна и вдруг замер.

— Что случилось? — спросил я, пытаясь понять, что его встревожило. Вячеслав Павлович жил на четвертом этаже, и я быстро отыскал его окна. Вроде ничего особенного.

— Цветы, — прошептал он.

— Что цветы? — не понял я. На фоне светящегося окна отчетливо был виден горшок с каким-то растением. Ну и что? Тут я вспомнил, что когда был в квартире, то этот цветок стоял на холодильнике и, следовательно, никак не мог быть виден из окна.

— Ты не понимаешь. Смотрел «Семнадцать мгновений весны»?

Я кивнул.

— Помнишь тот эпизод с профессором Плейшнером? Так вот, мой сын тогда буквально помешался на разведчиках и хотел стать обязательно «Штирлицем». Вот и придумал этот знак. Точнее позаимствовал из фильма. Когда я возвращался с работы, я тогда еще в милиции работал, и видел в окне цветок, то знал, что сын получил двойку в школе или еще что натворил. Это был как бы сигнал мне.

— Значит, он опять получил двойку? — простодушно спросил Костя.

— Когда мы играли в разведчиков, моему сыну было десять лет. Сейчас ему пятнадцать.

— Значит, вы думаете, что дома что-то случилось? — спросил я.

— Возможно. — Вячеслав Павлович быстро достал мобильник и стал кому-то звонить. — У меня есть кое-какие друзья в милиции. — Объяснил он.

— А вдруг это просто ошибка? — поинтересовался я.

— В таком случае я извинюсь перед друзьями и приглашу на чай.

— А зачем ждать? Давайте, я поднимусь и проверю? Скажу, что вы прислали меня за чем-то?

— Не выдумывай!

— А почему нет? В случае чего, я смогу помочь вашим. Я же, как никак рыцарь Ордена.

— Сиди уж, рыцарь. — Вячеславу Павловичу явно сейчас было не до меня.

Я быстро шагнул к нему, молниеносно провел прием и захватил в болевой захват руку.

— Я ведь не шутил. И вы могли это понять. Если я вернусь, то все в порядке, а если нет, то тогда можете вызывать своих друзей.

Я поднялся и направился к подъезду.

— Удачи, Егор. — Я обернулся. Ольга не пыталась меня отговорить. Просто стояла и смотрела. И она впервые назвала меня настоящим именем.

Я скрылся в подъезде. Не теряя времени, я поднялся на нужный этаж и вдавил кнопку звонка. Дверь открыл высокий, явно спортсмен, юноша. Он удивленно посмотрел на меня, но я заметил в его глазах толику страха.

— Привет, — тут же взял «быка за рога» я. — Ты, наверное, Василий? Меня твой отец прислал. Он велел передать, что задержится по делам, и просил меня кое-что забрать.

— Что забрать? — изумился он.

Но тут, прерывая нас, из-за двери высунулась мощная мужская рука, сгребла меня за шкирку и втащила внутрь.

— Ну что, ангелочек, попался?

Мой взгляд уперся в накаченный торс какого-то громилы.

— Вы поосторожнее, он же ребенок…

Я повернулся на голос, и мой взгляд упал… на отца Таньки. Вот так вот. Как же мы раньше не поняли, что ее отец, скорее всего, тоже, связан с теми бандитами. И Танька, едва прибежав домой, тут же поделилась всем с отцом, а тот позвонил друзьям. Правда, сейчас он не выглядел ни важным господином, ни особо уверенным в себе человеком. Отец Таньки сидел какой-то бледный и осунувшийся. Ему явно не нравилось то, что здесь происходит.

— О, мы будем очень осторожны, — пообещал чей-то шипящий голос. — Да разве можно вести себя плохо с ангелком?

— Оставьте ребенка! — неожиданно раздался чей-то твердый голос. — Не видите, он испуган.

Ну, это явное преувеличение. Я скорее просто оказался не готов к такому повороту событий. Однако это не повод быть невежливым, и я поблагодарил женщину, которая вступилась за меня.

— Ишь, какой воспитанный, — усмехнулся тот же голос.

Теперь, когда первый шок прошел, я уже мог осмотреться более внимательно. В квартире находились четверо. Двое явные шестерки – куча мускулов и ни грамма мозгов. Третий был отец Таньки, но он точно был здесь не на первых ролях. А вот четвертый человек, обладатель шипящего голоса, явно был главным. По внешнему виду он старательно косил под типичного «нового русского», но его внимательный взгляд заставлял усомниться в первом впечатлении. Этот человек был умен и обладал стальной волей, заставлявшей подчиняться людей.

Чуть в стороне стояла красивая женщина, которая и заступилась за меня. Скорее всего, она была женой Вячеслава Павловича. Рядом с ней стоял уже знакомый мне юноша.

— Что здесь происходит? — испуганно спросил я.

— Хватит валять дурака! — рявкнул главарь. — Про тебя мне тут рассказали очень интересные вещи, — со значением произнес он. — Кажется, это ты изображал ангела? Из-за тебя мои ребята побежали в милицию?

— Что вам еще наплела Танька?

— Многое. В частности про твое путешествие. Видишь ли, малыш, ты поставил меня в очень неприятное положение. И я бы просто приказал тебя убить, но, как ты ее называешь, Танька, рассказала мне много интересного. Настолько интересного, что я решил лично познакомиться с тобой, сэр Энинг. Так ведь тебя зовут?

— Мое имя Егор. Энинг – это псевдоним, если хотите. Но я не понимаю, что вам от меня надо?

— Очень просто. Благодаря тебе я уже не могу здесь оставаться. При этом все произошло настолько неожиданно, что я оказался не готов к такому повороту событий. И раз уж ты виноват, то тебе и исправлять. Я хочу, чтобы ты взял меня с собой.

— Вы сумасшедший? — невольно воскликнул я. — Вы ведь даже не представляете, что вас там ожидает!

— Ну, Таня мне многое рассказала. Я уверен, что найду занятие. Умный человек везде найдет чем заняться. И начнем мы с того, что ты прямо сейчас подпишешь дарственную на свое баронство…

Тут я не выдержал и расхохотался. Трогательная уверенность в своих силах этого бандюги была неподражаема. Я смеялся и не мог остановиться.

— Вам бы следовало подробнее расспросить Таньку. Даже если я напишу вам эту дарственную, то с чего вы решили, что вам охотно подчинятся мои люди? Вы в самом деле думаете, что стоит вам появиться с этим письмом и потрясти им перед воротами как перед вами все упадут на колени?

— Я могу взять тебя с собой, и ты подтвердишь…

— Допустим. Допустим, я не буду сопротивляться. Допустим, я искренне решил вам помочь и ничего не стал предпринимать в том месте, которое знаю намного лучше вас. Допустим, я не сбежал от вас и не велел схватить как самозванцев. Допустим, что все вас признали, но… Баронство не та вещь, которую можно просто подарить. Такая дарственная должна заверяться королем. Король же из-за политической, подчеркиваю, политической необходимости, чуть ли не силой заставил меня принять это баронство. Я не хотел его! Так неужели вы думаете, что он согласится признать вас как нового владельца? Да он прикажет бросить вас в тюрьму до конца ваших дней, а мне устроит головомойку за то, что я не понимаю политической необходимости. Но даже допустим, что вам каким-то чудом удалось убедить короля отдать вам это баронство, а мне подыскать другое, но что вы будете делать с традициями? Над ними даже сам король не властен! А традиция довольно необычная: если баронство переходит не при прямом наследовании, то есть от отца к сыну, то каждый может оспорить права нового барона. Будет назначен турнир, где вы, вы лично, а не ваши громилы, должны будете мечом доказать, что достойны стать бароном. Сколько у вас шансов победить людей, которые учились владеть мечами с детства? Вам Таня случайно ничего не рассказывала о том, как проходит турнир?

Главарь лишь мрачно взглянул на меня. Кажется, он никак не ожидал такого. Возможно, он ожидал сопротивление с моей стороны, отговорок, обмана, но не этих железных аргументов.

— Ничего вы не знаете, а уже грозитесь что-то сделать, — продолжил я. — Ну и насмешили вы меня. Это ж надо такое придумать.

— Может быть. Только твое баронство это был план максимум. План минимум – это твои деньги.

— Да? И как вы планируете их получить? Пойдете к Нарнаху? Ну-ну, вы ему как раз на завтрак.

— Зачем? Ты сам их принесешь, когда я возьму в заложницы ту девочку. Кажется, ее Оля зовут?

Я вмиг стал серьезен и посмотрел в глаза главарю. Тот вздрогнул. Я уже неоднократно замечал, что в минуты гнева очень немногие люди способны выдержать мой взгляд. Он выдержал, но потерял часть своей уверенности.

— Вы знаете, почему так случилось, что ваши люди побежали в милицию? — спросил я. — Они похитили мою маму. Хотите жить спокойно, лучше сдавайтесь, но не трогайте моих друзей – это опасно. Очень опасно!

Я откинулся на спинку стула и внимательно огляделся, готовясь к возможно схватке. Двое стоят недалеко от меня, отлично. Отец Таньки вряд ли окажет серьезное сопротивление. А вот сам главарь сидит чуть в стороне. Жена Вячеслава Павловича и его сын стояли в проходе между комнатой и коридором, они явно не понимают о чем вообще идет разговор. Плохо, они существенно сковывают маневр.

В этот момент раздался звонок в дверь. Я приготовился. Явно что-то намечается. Я встал и постарался незаметно занять позицию между семьей Вячеслава Павловича и бандитами. Ага, отлично, за входной дверью видна ручка швабры. Один из громил, схватив Василия, потащил того к двери.

— Без фокусов, сопляк, — прошипел он.

— Ну вот, кажется, твои друзья возвращаются. — Главарь встал рядом со мной.

Василий щелкнул замком.

Дверь начала плавно открываться.

И тут она неожиданно резко распахнулась, и в коридор ворвался Вячеслав Павлович. Тот громила, что держал Василия за плечо, никак не ожидал появления хозяина дома. Его растерянность длилась доли секунды, но этого оказалось достаточно – Вячеслав Павлович нокаутирующим ударом отправил его в кухню и стремительно двинулся ко второму. Тот попытался выхватить пистолет, но я рванулся вперед, схватил швабру и ударил его ею по руке. В коридор ворвались еще трое спецназовцев в камуфляже и в масках. Кажется все. Я расслабился и немедленно за это поплатился – главарь в этой ситуации не потерял присутствие духа и сделал единственное, что ему еще оставалось. Рванувшись ко мне, он левой рукой обхватил мне шею, а правой приставил к горлу нож.

— Назад! Иначе я убью его!

Спецназовцы замерли. Только двое из них проворно выволокли из квартиры обоих громил.

— Отпусти мальчика, — попросил Вячеслав Павлович.

— Ну нет! — Главарь усмехнулся. — Этот мальчик мой пропуск отсюда. — Он недвусмысленно потряс ножом.

Зря он это сделал. Ой, зря. Невнимательно он слушал видно Таньку. Или она не все рассказала. Впрочем, и она не представляла кто такие рыцари Ордена. Его нож всего лишь на мгновение оторвался от моего горла, но этого для меня было достаточно. Мгновенно взвинтив темп до предела, я сделал четыре одновременных движения. Первое, левая рука поднялась и встала между ножом и моим горлом. Второе, правая нога с силой опустилась на ногу державшего меня главаря. Третье, правая рука стремительно двинулась вперед, и локтем я с силой въехал главарю в живот. Таким ударом я на тренировках с Дерроном разбивал доски. Живот главаря по крепости явно уступал доске, и я ему не позавидовал. И, наконец, четвертое, моя голова резко дернулась и подбородком я вмазал в грудь. К сожалению, я не отличался высоким ростом, и этот удар оказался наименее эффективным. Однако и трех предыдущих оказалось более чем достаточно.

Бандит вскрикнул и стал складываться пополам, чисто инстинктивно пытаясь ножом дотянуться до моего горла. Но на пути ножа уже была моя левая рука. Правая метнулась на помощь левой, и я сжал болевые точки на кисти, поворачивая ее по движению. Пригнулся, пропуская оседающего от боли главаря справа от себя. Правой ногой я захлестнул руку с ножом. Бандит заскрежетал зубами, и выпустил нож. Через мгновение он лежал у моих ног не в силах даже пошевелиться. Любое движение причиняло ему сильную боль в правой, находящейся в жестком болевом захвате, руке.

В тот же миг к нему подскочили спецназовцы. Я отошел, предоставив остальное тем, кому это положено делать по своей профессии.

— Вы были не правы, — заметил я Вячеславу Павловичу, когда последнего из бандитов вывели из квартиры. — Им были нужны не вы, а я. Тот последний, которого вывели, был отец Таньки, хотя вы ведь наверняка узнали его. Танька все-таки поделилась с ним своими приключениями. А он и сам был завязан с теми бандитами и быстро сообразил, чем ему может грозить показания тех раскаявшихся грешников, и позвонил боссу. Вот так вот.

Глава 8

Вячеслав Павлович несколько мгновений смотрел на меня. Потом молча обнял.

— Какой же ты дурачок! Ты так напугал меня. Больше так не делай!

— Не буду, — усмехнулся я. — Теперь-то уж вам точно ничего не грозит.

— Это верно.

— В таком случае я заберу наши вещи, и мы пойдем. Не стоит здесь задерживаться. А вы объясните все своим, а то они совершенно не понимают, что происходит. Да и с милицией мне не хочется объясняться.

— С милицией я сам объяснюсь, не переживай. Подожди в коридоре, пока я вещи ваши соберу. И… спасибо тебе, Егор. Если бы не ты, то в заложниках мог оказаться мой сын или моя жена, а у них нет твоей подготовки…

Я кивнул и вышел на лестничную площадку где, прислонившись к перилам, стал терпеливо ждать Вячеслава Павловича. В мыслях я уже был в другом мире.

Наконец из квартиры вышел сам Вячеслав Павлович с двумя большими сумками. Следом за ним вышла и его жена с сыном. Однако не успел никто из них произнести и слова, как к нам подошел еще один человек в камуфляжной форме, с автоматом с коротким дулом через плечо и в маске.

— Все воюешь, Слава?— он стянул маску и поздоровался с Вячеславом Павловичем. — Кто это хоть были?

Вячеслав Павлович крепко пожал руку спецназовцу.

— Никакой тайны, Володя. Слышал о тех, что дают сейчас в милиции показания?

Володя усмехнулся.

— Еще бы не слышать! Ты думаешь, почему я так быстро оказался у тебя со своими ребятами? Сейчас вся милиция на ушах стоит. Меня сразу отправили, как только я сказал, что дело с этим связано. Надеюсь, хоть это так?

— Так, так, — успокоил друга Вячеслав Павлович. — Скажу даже больше, один из задержанных прямой начальник тех молодчиков. Ему стало известно о показаниях, и он решил, что я смогу помочь ему удрать.

Володя присвистнул.

— Вот так, так. Кажется, скоро я буду майором.

Обязательно будешь, — усмехнулся Вячеслав Павлович.

— Ну и дела! А почему он решил, что ты можешь ему помочь?

— Да столкнулся я с ним недавно в одном деле. Похищение жены одного бизнесмена. Так вот, мне удалось ее так спрятать, что они никого отыскать не сумели.

Я усмехнулся: «мне». Впрочем, я прекрасно понимал, что Вячеслав Павлович действует абсолютно правильно и мне высовываться не стоит.

— Вот он и решил, что я так же смогу спрятать и его, — закончил Вячеслав Павлович.

— Ясно. Ну, а ты откуда такой взялся, герой? — неожиданно повернулся ко мне Володя. — Ловко ты свалил того бандита, я даже не заметил, как ты это проделал.

— Я!? — Я раскрыл в удивление глаза. — Вы что-то путаете, дядя Володя. Я только недавно подошел! Я был вместе с Вячеславом Павловичем. И ни какого бандита не валил. Да разве я смог бы? — Я честными глазами смотрел на спецназовца.

— Да, Володя, мальчик только недавно подошел. Житья нет от этих любопытных! И чего здесь интересного, не понимаю? Он сейчас уйдет.

Володя хмыкнул и посмотрел на жену и сына Вячеслава Павловича, которые удивленно смотрели то на него, то на меня.

— Интересно. Мальчика, может, и не было в квартире. Но если задержанные о нем заговорят, то ведь мне на орехи достанется.

— Не заговорят. А если и заговорят, то им же хуже. Поверь.

— А, ладно. Не было, так не было. Иди уж, призрак мальчика.

— Благодарю, капитан, — вежливо поклонился я и нагнулся за сумками.

— Я помогу. — Вмешался Вячеслав Павлович и поднял обе сумки. — Давай я провожу тебя.

Мы с ним молча, вышли из подъезда и двинулись в сторону стоявшей недалеко машины. Но тут Вячеслав Павлович неожиданно остановился, поставил сумки на землю и достал сигарету. Щелкнула зажигалка, на мгновение осветив его лицо.

— Кажется, ты был абсолютно прав. Не стоило отпускать сразу Таню. Но кто бы мог подумать, что ее отец окажется связан с теми преступниками?

Я пожал плечами.

— Во дворе давно ходили слухи, что бизнес этого Кеши не совсем чист. Просто никто не думал, что он мог быть связан с такими людьми.

— Ты не мог думать, а я должен был понять. В конце концов, я ведь не один год работал в милиции. Что ж, это будет мне хорошим уроком. А этот, как ты говоришь, Кеша, скорее всего, был не самой крупной фигурой. Так, не «шестерка», но и не «авторитет». Мне его даже жалко немного.

— А мне - нет, — жестко отрубил я. — Он сам выбрал свою дорогу. Его никто насильно не заставлял. В этой истории мне больше всего жалко Таньку. Теперь всему ее благополучию конец. Нет больше маленькой принцессы. Ведь, если я правильно понимаю, то сейчас начнется следствие и возможно, что очень многое из имущества ее отца конфискуют.

— Если у того не хватило ума оформить его на жену и дочь.

— Даже если так, теперь ей все равно придется не сладко. Люди злопамятны, а Танька слишком многим наделала гадости. Ей теперь проходу не дадут.

Вячеслав Павлович серьезно посмотрел на меня.

— А разве не она сама виновата?

— Нет. Она, конечно, дура, но эта дурость от воспитания. Ее отец не мог не знать о поведении дочери. Ему ничего не стоило сразу поставить ее на место. Он этого не сделал. Здесь больше вины родителей, а не ее.

— Наверное, ты прав, — согласился Вячеслав Павлович. — Я бывал у них дома. Могу сказать даже больше. Мать Тани даже одобряла поведение дочери. Она и сама вела себя также. А со мной вообще разговаривала как с какой-то прислугой. От нее-то дочь и нахваталась всего этого. Но может и хорошо, что все так обернулось? Это ведь хороший урок и для матери и для дочери. Возможно, они и поймут, что были не правы.

— Или озлобятся на весь мир, считая именно его во всем виноватым.

— И это возможно. Ну ладно, Егор, прощай. Я бы тебя проводил, да мне возвращаться надо. Сейчас следователь приедет, надо будет показания давать, а я еще семью не предупредил.

— Прощайте, Вячеслав Павлович, и спасибо вам за все.

— Это тебе спасибо, Егор. — Вячеслав Павлович пожал мне руку и поспешил к подъезду.

Я поднял сумки на плечо и двинулся к машине. Навстречу мне уже спешили Эльвинг, Ольга и Костя.

— Что там случилось?..

— Что вы так долго?..

— Как там?.. — сразу накинулись они на меня.

Я молча протянул одну сумку Эльвингу и двинулся в сторону кустов. Только удалившись на достаточное расстояние от дома Вячеслава Павловича, я бросил сумку и начал рассказывать…

— Да, не повезло Таньке. — Костя почесал затылок. — Кто бы знал… Надо же! А я ведь помню, как ее отец мастерил нам коляски, а потом катал по двору. Мы за ним толпой бегали. «Дядя Кеша, прокати…» И Танька тогда такая смешная была. Сделает что-нибудь – мы смеемся над ней и она вместе с нами…

— Чего это ты в воспоминания ударился? — поинтересовался я.

— Да так. Думаю. Вот вспоминаю твоего отца, когда он стоял под деревом. Помнишь? — Еще бы я не помнил! — Или вот Танька и ее отец. Может быть деньги – это не такое уж и важное в жизни? Зачем они, если все кончается вот так? Чтобы потом убегать или как с Танькой, остаться совсем одной, без друзей?

— Не знаю, Костя. Не знаю. — Я вздохнул. — Это слишком сложно для меня.

— Дураки вы, — вмешалась Ольга. — Ни сами деньги, ни их отсутствие не принесет человеку ни счастья, ни несчастья. Я всегда поражалась глупости людей, который жили чуть ли не голыми в пещерах и их за это объявляли святыми. Да что святого в том, чтобы всю жизнь проторчать в пустыне, ни черта не делая?! Лучше бы они делом каким занялись. Нищета – еще не признак святости, как и богатство еще не признак развращенности и преступности. Нет преступления в богатстве, если оно добыто честно и если человек живет не только ради его увеличения.

Я рассмеялся.

— А что ты скажешь по поводу моего богатства, философ? Честно оно добыто или нет?

— Ты же никого не грабил, — фыркнула Ольга.

— Как сказать, — еще больше развеселился я. — Севан считает, что я ограбил всех честных людей в Амстере.

— Ну, если Севан так говорит, тогда можешь смело считать свое богатство нажитым абсолютно честным путем. И потом, мне почему-то кажется, что ты не живешь только ради пополнения его.

— Ага. Мне Нарнах тоже советует поменьше тратиться. Он говорит, что только его умение вести дела помогают мне получать прибыль большую, чем я трачу. Но вот король Отто считает, что я слишком большой скряга и из-за прибыли забываю о рыцарских обязанностях. Одним словом, я скряга и купец, а не барон и рыцарь.

— Какой ты разный, — притворно восхитилась Ольга.

Тут нашу пикировку прервал громкий смех. Эльвинг и Костя внимательно слушавшие нас не выдержали.

— Видели бы вы себя со стороны, — Эльвинг в восхищении покачал головой. — Два увлеченных философа в диспуте о сущности денег. Нет, — эльф толкнул Костю, — ты только послушай их. Два скромника.

Я поспешно, не дожидаясь продолжения насмешек Эльвинга, надел кольчугу и прицепил кинжал с мечом.

— Оль, одевай куртку. Это здесь тепло, а там уже ноябрь. — Я достал Ключ. Эльвинг тоже быстро переоделся и прицепил оружие.

— Уже уходите? — сразу погрустнел Костя.

— Пора. — Я вздохнул. Тут мне в голову пришла одна идея. Как же я забыл о правилах перехода? — Костя, не расстраивайся, мы еще встретимся. Когда мы уйдем, возьми Ключ. Через пятьдесят лет он зарядится, и ты сможешь попасть в Магический мир. Я же тебе говорил о том, что там происходит с людьми из нашего мира!

— Ух ты! — Костя сразу повеселел, но тут же печально вздохнул. — И что я там буду делать стариком?

Я только улыбнулся и пошел искать подходящую стену. К счастью в городе с ними никогда проблем не было.

Я поднес Ключ к стене. Ничего не произошло. Я потряс его. Словно в ответ на стене появились контуры двери, на дальше дело не пошло. Только тут я начал понимать, что слишком расточительно пользовался переходом. Мастер ведь предупреждал, что я не могу бесконечно ходить туда-сюда. В отчаянии, я вставил Ключ в слегка прорисованную замочную скважину. Он с трудом, но вошел. Дверь стала четче. Я повернул Ключ и потянул за него. Раздался скрип и дверь, мерцая и грозя исчезнуть в любой момент, медленно раскрылась. Вот она заколебалась, ее контуры на мгновение размылись, но тут же обрели четкость, и снова передо мной была уже знакомая дверь – проход был открыт. Фу!!!

— А я уже начал было волноваться, — раздался за моей спиной спокойный голос Эльвинга. — Кажется, нам больше не удастся воспользоваться этой лазейкой.

— Я и сам больше не рискну, — облегченно сказал я. Потом повернулся к Косте. — Давай, зайди в дверь и выйди.

— Что? — Костя недоуменно посмотрел на меня. — Но я не хочу с вами…

— А я тебя и не заставляю! Просто войди в нее и вернись обратно! — Костя колебался. — Да быстрее ты, я же не могу долго держать ее открытой!

Ольга с Эльвингом удивленно смотрели на меня, но не спорили.

Наконец Костя решился. Заскочив в дверь, он тут же выскочил обратно.

— Ну и зачем это? — сердито спросил он.

— Правило перехода. Мастер мне рассказывал, но я как-то выпустил его из головы. Теперь через пятьдесят лет ты попадешь в Магический мир таким, каким пришел в него первый раз. Это правило действует в том случае, если твое время не успело догнать время Магического мира. А это происходит через шестьсот лет. Насколько я помню, ты был в том мире гораздо меньше. Так что через пятьдесят лет мы с тобой еще в прятки поиграем. — Я подмигнул ошеломленному Косте и шагнул следом за Ольгой. Дверь захлопнулась. — Только не забудь взять Ключ! — успел крикнуть я.

— То, что ты говорил, правда? — сразу спросила Ольга.

— Ага. Так что через пятьдесят лет мы с ним встретимся.

— Если доживем, — мрачно бросил Эльвинг, настороженно оглядываясь по сторонам.

Попав из освещенного ночного города на природу, мы мигом ослепли от резкого контраста. Наши глаза еще не успели привыкнуть к лунному свету. Однако я чувствовал, что опасности нет.

— Наконец-то! Куда вы делись, черт возьми?!! Энинг, не надо больше таких фокусов!!!

Нас быстро окружили солдаты во главе с Даерхом, который встревожено оглядывал нас троих.

— Что здесь произошло?

Было ясно, что принц не отстанет, пришлось все рассказать. Правда, про другой мир я говорить не стал. Просто сказал, что нам удалось убежать и спрятаться. И вот теперь мы вернулись.

Отто подозрительно выслушал мой рассказ.

— Энинг, ты врун, конечно, умелый, но и я не болван! Не хочешь говорить, что произошло, не надо, только не ври мне, ладно? — заметил он, когда остался наедине со мной.

— Ладно, — вздохнул я. — Но про нападение я сказал правду.

— Знаю. Мы перехватили тот отряд. Правда, Бекстеру удалось уйти, но мы отбили ваших лошадей. Они их с собой пытались забрать. Это Леонор поднял тревогу. Сказал, что чувствует, что вы попали в беду. Ну мы и примчались. Пока разобрались, что к чему, Бекстер и удрал. Зато с остальными со всеми управились. А вас нигде нет. Весь этот городок перевернули вверх тормашками.

— Извини, Отто, но мы же не знали, что вы так быстро придете к нам на помощь. Вот и решили спрятаться понадежней. Мы не могли вас видеть.

— Понятно. Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Сегодня уже дальше не поедем, переночуем здесь. А вот завтра с утра в путь. Надеюсь, больше никаких приключений не будет. Кстати, а где эта, твоя подружка.

— Я отправил ее домой.

— Вот и ладно. А теперь пойдемте, я провожу вас в ваши комнаты.

На следующее утро мы всем отрядом выехали из деревни. В хвосте плелось человек десять пленных – тех, кого захватили вчера. Там же были и секретарь Бекстера вместе с капитаном корабля.

Мы двигались быстро и старались нигде не задерживаться. Деревни и небольшие городки мы проскакивали на полном ходу, к восторгу местных ребятишек, а так же собак, что провожали наш отряд громким лаем. Селения следовали одно за другим. Казалось, вот только что одно осталось позади в облаке пыли, как тут же другое навстречу. Меня всегда поражала обжитость здешних мест, которые в этом отношении ничем не отличались от старой Европы, оставшейся в моем мире. Те же маленькие живописные городки казалось, сошедшие с открытки. Вот-вот из-за поворота выедет автобус с японскими туристами, и они дружно примутся снимать нас на видеокамеры и мобильные телефоны смешно протягивая их в нашу сторону. Тут вдруг раздался вызов по даль-связи. Как всегда при этом у меня страшно заломило в зубах. Это вам не мобила. Я поспешно извлек палочку.

— Слушаю, Вильен.

— Энинг, ты где сейчас? Случайно не в море бегаешь за своей принцессой? Ладно, шучу, не кипятись. Мне Мервин все рассказал. Но я вызвал тебя не для этого. Я кое-что узнал про Рона.

— Что?! — Я мгновенно забыл про дурацкие шуточки Нарнаха. — Ты узнал, кто его родители?

— Кажется да. — Однако голос Нарнаха был не слишком радостным. — Похоже, что его просто бросили.

— То есть как? — ошеломленно спросил я.

— А вот так. В общем, история банальная. Два сына. Старший, которому досталось все дело отца и его богатство и младший, который от этого был не в восторге. Старший женился по любви на первой красавице города. Она чем-то заболела, и муж отправил ее лечиться на юг. Потом сам туда приехал. Когда она выздоровела, то захотела вернуться домой, чтобы встретиться с родителями. Муж последовать за ней не мог – у него были неоконченные дела. Он отговаривал жену – она ведь должна была вот-вот разродиться. Что было дальше, ты сам можешь догадаться. Женщина умирает в родах, а младший брат ее мужа решает подбросить родившегося ребенка в первый попавшийся дом, а брату сообщает, что ребенок тоже умер. Естественно купец срывается с места и мчится домой. Однако горе помутило его рассудок, и он уже ничем не занимался. Ушел от дел. А в один прекрасный день покончил с собой.

— Понятно. — Я задумался. — А что было дальше?

— Кажется, этот младший женился сразу после смерти жены своего брата. Сейчас у него четверо детей. По-моему, есть племянница. Тут я не уверен.

— Подожди, ты хочешь сказать, что у Рона есть сестра?

— Говорю же, я точно не знаю.

— Вильен, пожалуйста, узнай.

— Да ради Бога. Мне что, жалко. Ты скажешь Рону?

Я задумался.

— Нет. Все это так неопределенно. Я хочу сам все узнать, прежде чем сообщу что-либо Рону. Я должен составить свое мнение об этих людях. Когда ты все выяснишь?

— Сейчас пошлю запрос в свою контору в том городе. Там мои люди наверняка знают этого человека. Он же купец. Думаю, к вечеру все станет известно.

— Хорошо. Сейчас я еду в замок, а оттуда сразу отправлюсь в тот город. Сообщи в свою контору. Я заеду туда и пусть они мне расскажут. Этот город далеко?

— На границе Амстерского союза и Галийского королевства. Формально принадлежит королевству, но у него подписан договор и с союзом. Реально же этот город не принадлежит никому. Там всем заправляет гильдия самых богатых людей. Так что будь осторожен. Все законы там устанавливают именно эти настоящие хозяева города. Впрочем, чего это я тебя предупреждаю? В общем, Энинг, постарайся не разрушать весь город – у меня в нем кой-какие дела. Нет-нет, если тебе очень захочется, то пожалуйста…

— Как называется этот город? — сухо спросил я, стараясь игнорировать насмешки.

— Лейкон.

— Хорошо. Ты предупреди своих людей. — Я отключил связь и задумался.

Ко мне подъехала Ольга.

— С кем ты говорил? С отцом?

— Нет. С Нарнахом. Он нашел родителей Рона.

— Так это же замечательно!!!

— Не совсем… Они умерли. И вообще… тут много неясного. Не говори ничего Рону, пока я все не выясню.

— Ты собираешься сам этим заняться?

— Да. Вот отвезу тебя в замок и отправлюсь туда.

— Я с тобой.

— Не дури. Тебе нельзя со мной. Да тебя и отец не отпустит. Принцессы не путешествуют без свиты.

— Некоторые идиотки полагают, что быть принцессой очень здорово, — с неожиданной злостью заговорила Ольга. — Их бы засунуть на мое место! Туда нельзя, сюда нельзя! Ваше высочество, возьмите охрану, ваше высочество, вам это не подобает! Тьфу!

Я подумал, что для авантюрной натуры Ольги ее положение действительно невыносимо. Ей бы быть дочерью капитана дальнего плаванья или разбойника. Там бы она была на своем месте. Сейчас же множество ограничений невидимыми путами держали ее в определенных рамках. Естественно, что при ее темпераменте она тяготилась этим. Отсюда и ее выходки, к которым, казалось, все привыкли. Недаром ведь Ратобор даже не сильно и сердился на нее, когда она тайком пробралась в свиту. Тем не менее, она умела, когда необходимо подчиняться обстоятельствам, поэтому дальше спорить не стала.

К замку мы подъехали ближе к обеду. Там нас встретил король с Ратобором, который тут же заключил Ольгу в объятия и больше не отпускал ее от себя ни на шаг. Отто вскоре уже рассказывал о нашем путешествии отцу, здесь был и Ратобор с моими родителями и братом, которые внимательно слушали его рассказ.

Король, кажется, был не в восторге, что мы наняли пиратов, но ничего говорить не стал, решив, что спасение дочери князя позволяло закрыть глаза на мои выходки. Ратобор же выслушал рассказ внимательно, потом задумчиво посмотрел на меня. Я решил было, что он хочет что-то мне сказать, но князь промолчал. Лишь попросил извинить его и отправился с дочерью на свою половину.

Мне же пришлось огорошить родителей сообщением о том, что мне необходимо снова уехать. Рон был полон решительности уж на этот-то раз точно отправиться со мной, но я заявил, что еду ненадолго и одному мне будет справиться с этим делом гораздо проще.

— Ты всегда так, — обиделся Рон.

— Рон, поверь мне… если бы я мог, то взял тебя.

— Эльвинга же ты берешь…

— Нет. Он тоже остается здесь.

Эльвинг, которому я уже успел все объяснить, согласно кивнул.

— Он остается? — Рон недоверчиво посмотрел на нас двоих.

— Вот именно.

Эта новость прекратила все споры.

— Я все равно не понимаю, почему ты хочешь отправиться туда один? — заметил эльф вечером, когда мы с ним остались вдвоем, расположившись в полутемной гостиной с чашками чая. В камине весело потрескивал огонь и я, блаженствовал, уютно устроившись в кресле рядом со столиком. Вопрос Эльвинга выдернул меня из этого состояния, и я некоторое время пытался сообразить чего он хочет.

— Понимаешь, мне трудно вот так ответить. Прежде, чем что-то предпринять, я хочу сам во всем разобраться. С одной стороны этот человек негодяй, раз бросил Рона. Но тут может быть скрыто еще что-то. Насколько он виноват в смерти матери Рона и виноват ли вообще? И самое главное – стоит ли сообщать новости Рону? Именно это я и хочу выяснить. А значит, я должен понять, что за люди его родственники. Может тот человек уже раскаивается в своем преступлении и захочет принять Рона? Ведь не убил же он тогда младенца! Подбросил, но не убил. А что было проще?

— Это я понял. Я не понимаю, почему ты хочешь ехать один.

— Потому что так легче получить сведения. Я хочу поближе познакомиться с его родственниками. Понять что они за люди. А для этого я собираюсь войти к ним в дом. Толпа за спиной может сильно помешать мне в этом. Понимаешь?

Эльвинг неуверенно кивнул.

— Кажется да.

— А ты сам-то как провел время? Мы ведь даже не говорили с тобой после твоего возвращения, господин посол, — насмешливо спросил я.

— А. — Эльвинг махнул рукой. — Ерунда. Не скажу, что мне обрадовались, но и тронуть посла трех стран не посмели. К тому же, как и предполагал Мервин, Сверкающий уже насолил и моему народу. Не только я пострадал от козней его агентов. Просто я оказался единственным, кто пострадал от злопамятности разоблаченного агента.

— То есть? — не понял я.

— Сверкающий не разменивается на пустяки. Если он что-то делает, то это должно принести ему пользу. Поэтому он подобным методом устранял своих противников – глав семей, которые выступали против него, их советников. Я в этом списке оказался случайно, единственный, кто пострадал из-за мести разоблаченного агента. Впрочем, нет худа без добра, этим я, кажется, спас того, против кого действительно готовилось покушение. Это открылось уже после моего изгнания.

— Но почему тогда не отменили изгнания? — недоуменно спросил я.

— Потому что главенство в семье заняли родственники убитого мной. Они и слышать не хотели о моем прощении, — поморщился Эльвинг. — К тому же они не хотели признавать свою неправоту.

— Ну и чем закончилась твоя миссия? — спросил я, чтобы переменить не очень приятную для эльфа тему.

— Как и предвидел Мервин, было много споров. В конце концов, они отвергли идею вмешательства, но на это никто и не рассчитывал. Главное, чтобы старейшины не мешали. Зато мне удалось уговорить несколько молодых эльфов из разных семей примкнуть к экспедиции. Те обещали привести еще несколько друзей. Думаю, тысячи две наберется, а больше и не надо. Для меня главное, чтобы эльфы участвовали в предстоящей войне. Думаю, это поможет сблизиться эльфам и людям. — Взгляд эльфа неожиданно стал задумчивым. — Знаешь, какая у меня мечта? Чтобы эльфы перестали сторониться людей. Чтобы они постарались понять их. Когда я был маленьким, то постоянно слышал, что люди лживые создания и им доверять нельзя. Мне говорили, что они подлы по своей натуре и могут лишь уничтожать все до чего способны дотянуться. В изгнании я смог познакомиться с людьми поближе и оказалось, что люди, как и эльфы, очень разные. А потом появился ты. Путешествуя с тобой, я узнал столько о людях, сколько никогда не смог бы узнать, оставаясь дома. Я об этом и говорил при возвращении. Стариков мне убедить не удалось, но на них я и не рассчитывал. Я рассчитывал на молодых. На тех, кому, хочется посмотреть мир. Именно таких я и хотел привлечь на свою сторону. Когда война закончится, и они вернуться домой, надеюсь, они смогут сломать старые предрассудки. Вот ради чего я согласился стать послом. Нельзя всю жизнь пребывать в уверенности, что эльфы самые совершенные создания на земле, как нам твердили. — Эльвинг замолчал и задумчиво стал вертеть чашку.

Я молчал, понимая, что друг сейчас говорил не столько для меня, сколько для себя. Кажется, он продолжал спор, начатый очень давно, спор, который должен был определить судьбу эльфов. И решить он его должен был сам, я не вправе вмешиваться в него. Но в глубине души я считал друга правым. Когда кто-то начинает считать себя лучше других, то он невольно перестает оценивать себя объективно. Потеря же объективности по отношению к самому себе – это верный признак грядущего падения. Недаром Деррон и Мастер всегда требовали от меня досконального изучения себя. Они добивались чтобы я знал не только свои достоинства, но и свои недостатки и в этом они видели залог моего выживания.

Неожиданно открылась дверь, и в комнату заглянул испуганный слуга.

— Милорд, там…

Но тут, отстранив его, в гостиную вошел Ратобор. Мы с Эльвингом поспешно поднялись. Ратобор махнул рукой.

— Без церемоний. Эти «Ваши величества» мне уже во дворце надоели. Энинг, я бы хотел с тобой поговорить.

Намек был более чем прозрачный и Эльвинг откланялся.

— Ладно, пойду спать. А то ведь мне так и не удалось выспаться за последние три дня. Завтра раньше обеда не встану, — заявил эльф, выходя из комнаты.

Ратобор опустился в кресло до этого занимаемое Эльвингом.

— Я бы хотел поговорить с тобой об Ольге.

— Об Ольге? — изумился я. — А что с ней?

— С ней ничего. Просто, ей очень нравится один хорошо нам обоим известный рыцарь.

— Это пройдет. — Мрачно ответил я. — Это такой возраст - десять влюбленностей на дню.

— Да? — Ратобор с интересом посмотрел на меня. — Это кто тебе такое сказал?

— Да там, дома у меня была одна учительница…

— Я знаю свою дочь, и успел уже понять тебя. Мне почему-то кажется, что вы с ней не из тех, у кого все легко пройдет.

— А что вы по этому поводу думаете? — поинтересовался я. — Вас не смущает, что принцесса полюбила какого-то там рыцаря?

— Я не в восторге, — честно ответил Ратобор. — И все же надеюсь, что это ее увлечение пройдет.

— Можете не волноваться. Все равно мы не сможем быть вместе…

— Я знаю. Она мне уже рассказала. Более того, даже потребовала у меня помощи, — князь усмехнулся. — Настойчивая девочка. И, кстати, это меня тревожит гораздо больше всего остального.

— И что вы хотите от меня? Чтобы я забыл об Ольге?

— А у тебя получится?

— Тогда что?

— Знаешь, я хотел просто поговорить с тобой. Если бы ты был королем, то я с удовольствием выдал бы Ольгу за тебя и считал бы, что ей повезло. А так ей грозит в лучшем случае свадьба по политическим интересам с наследником какого-нибудь королевства. Однако, зная Ольгу, скажу, что от нее скорее следует ожидать ухода в монастырь, чем согласия на свадьбу с человеком, который ей не мил. Поэтому, если вы сможете найти средство, что позволит вам быть вместе, то тогда мне просто грешно будет вам мешать. Если уж ваша дружба и любовь смогут победить, то не мне становиться у вас на дороге. В конце концов, Ольга всего лишь младшая дочь, а значит не самая выгодная партия. Считай, что это испытание для вас обоих. Если ваше чувство не просто детская влюбленность, то вы отыщите способ побороть обстоятельства. Если нет, то вам следует смириться. Это я сказал и Ольге.

— И что она ответила?

— Догадайся? — усмехнулся Ратобор.

— Я тоже согласен.

— Вот и хорошо. И еще. Ольга мне рассказала и о том твоем разговоре с Бекстером. Этот Бекстер умнейший человек.

Я мгновенно напрягся. Ратобор, кажется, заметил мое состояние и удовлетворенно кивнул.

— Так я и думал. Ты хоть и не поверил ему, но и не забыл его слова.

— А разве он не прав? — с вызовом спросил я.

— Прав. На все сто процентов прав. В этом то и сила Бекстера, что он всегда говорит только правду. Но при этом он ухитряется обмануть всех. Да, он прав. В настоящий момент и для меня, и для Мервина, и для Отто будет выгодно если Сверкающий убьет тебя. Но, оценивая события, никогда не забывай о людях. Неужели ты считаешь, что я или Мервин способны вот так поступить с тобой? Знаешь, самая большая ошибка многих правителей – это их отношение к людям как к вещам: использовал – выкинул. А если необходимо, то эту вещь и вообще можно уничтожить. С таким отношением они очень быстро оказываются в пустоте и уже не замечают, что и к ним стали относиться как к вещи – необходимой, но заменимой. Я никого не предавал и надеюсь впредь избежать этого. Так что не обращай внимания на Бекстера. Может он и прав, когда говорил тебе все это, но ни я, ни Мервин не будем делать ничего подобного. К тому же, — Ратобор неожиданно усмехнулся, — Ольга меня никогда не простит, если я что-то сделаю тебе.

Князь поднялся, кивнул мне на прощание и быстро покинул комнату. Я остался сидеть, размышляя о разговоре. Казалось, Ратобор не сказал ничего такого, что могло бы убедить меня в неправоте Бекстера. Тем не менее, я почувствовал странное облегчение. Будто кто-то убрал с моей души камень, который постоянно давил на меня после того памятного разговора. А этот Бекстер действительно опасный человек.

Ладно. Пора баиньки. Завтра снова в путь и надо хоть немного отдохнуть. А все-таки, действительно ли дядя Рона такой негодяй, или это была минутная слабость с его стороны?

На следующее утро я выехал в шесть утра. Меня провожали только мать и отец. С остальными я попрощался еще вчера. Это, кажется, опять не понравилось королю. Я ведь должен был торжественно проводить монархов как новый барон. Эх, как раньше было просто – сел и поехал куда захотел. Теперь же ни-ни. Есть этикет, которому ты должен следовать, есть правила, обычаи, традиции... Тьфу!!! Пожалуй, здесь я полностью согласен с Ольгой – в высоком положении нет ничего хорошего. И чем выше ты сидишь, тем больше ограничений на тебя накладывается.

Чтобы не терять времени, а также уйти от любопытных глаз, я, не останавливаясь, проскакал несколько десятков километров и только потом решил передохнуть и поесть. Под теплой шапкой я скрыл свой рыцарский обруч, а шерстяной плащ, в который старательно кутался, прекрасно маскировал мое вооружение. Только меч трудно было спрятать, но шеркон под плащом его мог разглядеть только очень внимательный человек. В результате сейчас по дорогам Тевтонии ехал странный всадник непонятного происхождения в плаще и широкополой шляпе. Его конь был великолепен, да и одежда не бедная, но был он один, без свиты и слуг. Люди, наверное, думали, что я сын какого-нибудь управляющего, которого отец отправил по делам. Что вполне меня устраивало. Таким образом, не задерживаясь в пути и минуя крупные города, я проехал всю Тевтонию и к утру пересек Амстерскую границу.

Я снова оказался в тех местах, где началось мое путешествие по этому миру. Вспомнил я и свою встречу с горексом. Да, я усмехнулся - безобидный зверек. Эх, если бы не дела, я бы обязательно заехал в Амстер…

По главному тракту бесконечным потоком двигались крестьяне со своими телегами с продуктами, купцы с товарами и просто различные путешественники, которые направлялись в Амстер и из него. В этой толпе до меня никому не было дела. Если на меня кто и обращал внимание, так это крестьянин, которого я нечаянно задел или какие-нибудь рабочие, вынужденные сторониться, чтобы пропустить меня. Этот людской поток заметно замедлял мое продвижение, поэтому в Лейкон я попал лишь на следующее утро. Мог бы, конечно, добраться до него и вчера вечером, но посчитал, что делать в городе ночью мне совершенно нечего и немного придержал бег коня. Было еще очень рано, когда я проезжал по-утреннему тихим и пустынным улочкам этого в высшей степени интересного города. Принадлежа формально Галийскому королевству, он, по сути, не принадлежал никому. Местные купцы, сумели поставить дело так, что реально власть принадлежала им. Нет, здесь, конечно, имелся представитель короля, но выполнял он чисто декоративную роль – власть в городе принадлежала тем, у кого были деньги. Несколько богатых купеческих семей правили здесь испокон веков. Являясь удобным портом, город быстро превратился в важный центр торговли, в котором пересеклись интересы многих государств. Играя на этих интересах, местные олигархи проводили свою, зачастую противоречащую интересам галлийцев, внешнюю политику. А если представитель короля пробовал вмешаться, то ему быстро и популярно объясняли, кто здесь настоящий хозяин.

Два заспанных стражника у ворот приняли из моих рук положенную мзду, даже не взглянув мне вслед. Я только поглубже надвинул шляпу, прячась от надоедливого осеннего дождя и мерным шагом никуда не торопящегося человека направился по улице, останавливаясь около каждой встречной гостинице, словно выбирая ту, которая будет мне по карману. Одиноким прохожим, до меня не было никакого дела, торопливо перебегая под струями дождя, они спешили поскорее укрыться в домах. Нищие, что с утра пораньше вышли на работу, терпеливо кутались в обноски, став похожими на кучу мокрого тряпья. Один из таких индивидуумов приспособил для укрытия бочку, опрокинутую набок, в которую он и залез, выставив на улицу только шляпу. Мне вспомнилась история о Диогене, и я невольно усмехнулся – у философа нашелся последователь в этом мире.

— Ну что уставился? — огрызнулся на меня из бочки местный «Диоген». — Проваливай давай!

Хамства я не перевариваю, но не драться же с ним? Что бы оставить за собой последнее слово, я незаметно достал несколько серебряных монет и сделал вид, что собрался дать их нищему, но последние его слова заставили меня изменить намерения. Я с деланным безразличием пожал плечами и убрал монеты обратно.

Нищий жалобно проследил, как монеты исчезают в моем кармане.

— О, достойнейший, — плаксиво затянул нищий. — Я не ел шесть дней и помираю с голода! Не оставьте меня своим милосердием, о могущественнейший.

Но я проехал мимо. Вслед мне летели грязные ругательства, я же только усмехнулся. Думаю, сейчас он сильно пожалел о своей грубости. Да и не очень то он был похож на помирающего от голода.

И где же эта гостиница «Золотой орел», о которой говорил Нарнах? Надо было все-таки поподробнее расспросить Вильена. Ищи вот теперь. И спросить не у кого.

— «Золотой орел»? — переспросил остановленный мной прохожий. — Да у тебя денег не хватит, чтобы там поселиться! Иди лучше поищи какую-нибудь ночлежку!

— Огромное спасибо за помощь, — буркнул я, глядя в спину этого невоспитанного типа. Нет, разве я спрашивал цену номеров? Я лишь спросил, как туда пройти! Почему бы просто не ответить?

Впрочем, ясно, что эту гостиницу стоит искать где-то поближе к центру. Нарнах не станет располагать свои конторы на окраинах – несолидно и вредно для бизнеса. Если бы не дождь, то можно было бы конечно, не торопясь проехаться по городу, осмотреть его. Но промокшая насквозь одежда заставляла поспешить с поисками. Мысленно проклиная «гостеприимство» местных жителей, я выбрал самую широкую улицу и двинулся по ней.

Вскоре я выехал на просторную площадь с большим зданием, на котором огромными буквами было выведено: «Совет города». Недалеко находилась и гостиница «Золотой орел». Ого, а Нарнах не мелочился – такое престижное место должно было стоить ему немало динаров.

Я поднялся на крыльцо огромного трехэтажного особняка, в котором располагалась контора Нарнаха и заколотил в дверь.

— Кто там? — раздался недовольный голос.

— Энинг.

Судя по тому, с какой скоростью раскрылась дверь, меня здесь ждали.

— Милорд, проходите. Не беспокойтесь о коне, о нем позаботятся. Желаете отдохнуть с дороги?

— Нет, спасибо. — Отказался я. — Не хочу терять время. Сейчас я хочу поговорить с Виррегором. — Именно этого человека назвал Нарнах.

В прихожей я скинул окончательно промокший плащ и шляпу и огляделся прикидывая куда бы их пристроить.

— Не беспокойтесь об этом, милорд. — Подскочивший слуга принял мою одежду. – Прошу сюда, милорд.

Я проследовал за ним, с сомнением осматривая свой внешний вид. Расхаживать в мокрой одежде не слишком приятно.

— Знаете, — нерешительно начал я. — Мне бы не помешало переодеться. У вас есть что-нибудь подходящее?

— Найдем, милорд, — пообещал человек.

Одежда действительно нашлась, и вскоре я уже сидел около камина с чашкой чая в руке (от предложенного вина я отказался). Напротив сидел Виррегор и с некоторым сомнением смотрел на меня.

— Простите, милорд, вы и есть Энинг Сокол? — наконец нерешительно спросил он.

— Угу, — ответил я, прихлебывая чай.

— Я представлял вас немного иначе. Думал вы старше.

— Угу, — повторил я. — Вы не первый кто мне это говорит. Вы узнали то, что меня интересует?

Виррегор сразу собрался и посерьезнел.

— Да. Фамилия интересующих вас людей Донервайры. Старший – Хегор Донервайр. Именно он в настоящее время и является хозяином дома.

— Стоп. — Остановил я Виррегора. — Начните с того, что произошло одиннадцать лет назад. Именно это меня интересуют сейчас больше всего.

— Хорошо, милорд. Хегор – младший сын в семье. Старшего звали Рагеромом. Именно он и унаследовал все состояние отца. Однако у него не было никакой деловой хватки. Рагером был, как бы это сказать, мечтатель, не от мира сего. Он и сам это понимал и доверял вести все дела своему младшему брату. Вот уж у кого была волчья хватка, так это именно у младшенького. Именно ему следовало бы родиться старшим. Кроме доставшегося наследства старшему повезло и в любви - его полюбила одна из красивейших и умнейших женщин города. Лизетта сумела навести порядок в делах, и быстро поставила на место Хегора. У них родилась дочь Лейза. Сейчас ей шестнадцать. А потом Лизетта заболела и Рагером отправил ее лечиться на юг.

— Ага, дальше я знаю. По пути домой она умерла при родах.

— Да. Врач сказал, что организм был слишком ослаблен болезнью. Именно это и послужило причиной ее смерти.

— Это точно? Я имею в виду, Хегор не помог ей отправиться на тот свет?

— Об этом поговаривали, конечно, но это вряд ли. Хегор не осмелился бы на подобное. Он прекрасно знал, что Рагером проведет тщательное расследование.

— Хорошо, а что было, когда караван вернулся?

— Когда известие о смерти Лизетт и ребенка дошло до Рагерома, то тот с горя едва умом не тронулся. Забросил все дела – если бы не Хегор, то он совсем бы разорился. Поэтому было принято решение об опеке. Однажды ночью поздний прохожий увидел, как какой-то человек бежал к морю. Постояв некоторое время на вершине скалы, он бросился с обрыва. А на следующий день стало известно, что Рагером исчез. Тогда все решили, что он окончательно спятил и покончил с собой. Наследство перешло Хегору.

— А разве не дочери Рагерома? — недоуменно спросил я.

— Нет. По законам Лейкона дочери достается только десятая часть наследства. Чтобы не возникло кривотолков, Хегор сразу оформил наследство племянницы и положил всю сумму в банк на ее имя. До восемнадцати лет, правда, она не имеет право им распоряжаться.

— И какая сумма ей досталась?

— Около пяти тысяч.

— Что?! Дочь главы одной из правящей семьи города получила пять тысяч? Пусть и всего десятая часть, но я думал, что это будет гораздо большая сумма?

— Эта сумма была высчитана не Хегором, а специальными представителями. Они оценили все состояние и указали точную сумму наследства. Что касается правящей семьи, то такое положение она заняла в результате деятельности Хегора. Он сумел значительно увеличить капитал, а также упрочил свое влияние в городе. Конечно, те средства, к которым он прибегал, вряд ли могут вызвать одобрение, но здесь это не считается преступлением.

— Отлично. — Теперь мне предстояло продумать свои дальнейшие шаги.

— Милорд, вы собираетесь навестить Хегора?

— Наверное.

— Тогда я могу послать гонца. Хегор давно уже мечтает завести более тесные деловые отношения с Нарнахом. Когда он узнает, что здесь находится владелец конторы, то…

— Нет-нет, — поспешно вмешался я. — Наоборот. Никому ничего не говорите и разыщите для меня какую-нибудь приличную, но дешевую и поношенную одежду. Найдите также недорогое оружие, лишь бы только оно не разваливалось на части. Я прибуду в дом Хегора под видом бедного странствующего рыцаря, который ищет где заработать. Вы поняли?

— Милорд, вас не пустят даже на порог.

— Меня пустят, — мрачно возразил я. — У меня есть кое-что, что сильно заинтересует Хегора. Тогда-то я и пойму что он за человек.

— Как скажете милорд, — с сомнением ответил Виррегор. — Вильен Нарнах предупредил, чтобы мы помогали вам во всем, даже если это покажется нам неправильным.

Через некоторое время я смог убедиться, что деньги тот от Вильена получает не зря. Виррегор отыскал именно то, что мне было нужно: еще крепкие, но основательно потертые шерстяные штаны, такая же куртка, старые кожаные доспехи, основательно стоптанные сапоги. Оружие так же было довольно дешевым и не слишком надежным. Короткий меч был крепким на вид, но я не рискнул бы сражаться им слишком долго. К тому же он был совершенно не приспособлен к стремительным выпадам, к которым я привык. Виррегор тоже понял, что этот меч не для меня и принес крепкую шпагу. Это было лучше.

Из конторы я вышел через черный ход. Во дворе меня уже ждала другая лошадь с притороченными к седлу походными мешками. Спокойная и какая-то вялая.

— Я подумал, милорд, что если вы хотите предстать перед Хегором в роли бедного рыцаря, то ваша лошадь будет не слишком хорошо соответствовать вашему образу. Я позаботился и о запасных вещах.

— Огромное спасибо, Виррегор, — искренне поблагодарил я его. Действительно, моего Урагана за дешевую клячу не примет даже слепой в самую темную ночь.

Я быстро провел ревизию тех вещей, что сложил мне Виррегор. Ничего особенного. Запасная одежда, такая же дешевая и поношенная как на мне, разные мелочи, необходимые в дальней дороге. В кошельке лежал один динар, четыре серебряные монеты и горсть меди.

— Великолепно, Виррегор, только мне надо кое-что забрать из своих вещей.

Я быстро сходил на конюшню и из седельных сумок, лежащих рядом с Ураганом, достал тщательно завернутый сверток. Теперь можно и в путь.

— Что это? — с интересом спросил Виррегор.

— Подарок Хегору. Ждите меня к вечеру.

Я вскочил в седло, махнул Виррегору и неторопливо отправился в путь. Спешить было некуда, для начала мне необходимо основательно вымокнуть под дождем. Иначе кто поверит, что я давно нахожусь в пути, и только что прибыл в город? К счастью (ну кто еще из путешественников может обрадоваться такому) дождь еще не прекратился, и мне не пришлось выдумывать разных экзотических способов. В противном случае пришлось бы наверное прибегнуть к лейке. Ну что ж, уныло подумал я, глядя на свинцовое небо, сам напросился. Так вперед!

Глава 9

Моя «новая» одежда, ему почти не препятствовала и как губка впитывала влагу. Очень скоро я оказался мокрым с головы до ног в самом буквальном смысле этого слова.

— Бр-р. — Я зябко поежился на холодном осеннем ветру, с тоской вспоминая теплую, а главное сухую контору Нарнаха, топящийся камин… Ну, все, хватит. Пора и о здоровье подумать. Теперь даже самый отъявленный скептик глядя на меня поверит, что я прибыл издалека: промок, промерз и на все готов ради кружки горячего чаю. Я развернул понурую лошадку (как хоть ее кличут?) и решительно направился к дому Донервайров.

Вокруг этого «небольшого» домика возвышалась массивная чугунная ограда метра под два высотой, прутья оканчивались чем-то напоминающим наконечник копья и не менее острым. Оставалось только посочувствовать тем, кто рискнет перебраться через нее. Единственной возможностью попасть в эти владения была дорога, пролегающая через солидные ворота, украшенные затейливым вензелем. Я с уважением оглядел эти внушительные преграды, выстроенные на пути незваных гостей и дернул за веревку звонка. Ждать пришлось минут десять, прежде чем дворецкий соизволил появиться.

— Чего надо? — недружелюбно спросил он через решетку.

— Мне необходимо поговорить с господином Хегором Донервайром по очень важному делу.

Дворецкий презрительно оглядел меня.

— Много вас тут попрошаек шастает! Убирайся, бродяга!

— Не судите по внешнему виду, — смиренно возразил ему я. — Поверьте, ваш господин очень рассердится, узнав, что вы не пустили меня к нему.

Слуга недоверчиво осмотрел меня еще раз и, видимо не найдя во мне ничего заслуживающего доверия, молча повернулся чтобы уйти. Я быстро достал сверток, поняв, что если не хочу торчать здесь до второго пришествия, то должен немедленно что-то предпринять.

— Вот. Отнесите это своему господину. Только передайте ему лично в руки. Поверьте, это для вашей же пользы. Если увидев то, что там лежит, ваш господин откажется меня принять, я уйду.

Дворецкий все еще колебался. Пришлось развязать тощий кошелек и достать серебряную монетку. Брезгливо посмотрев на нее словно я протягивал ему на ладони дохлого паука дворецкий вырвал у меня сверток и зашагал к дому, не забыв прихватить и монету. Я остался мокнуть под дождем, тем не менее мое настроение мало-помалу поднималось. Я не сомневался, что как только Хегор увидит те самые пеленки, в которых он оставил Рона, то прикажет немедленно привести меня к нему. А если он забыл о том, как они выглядят, то к пеленкам прилагалась моя записка, в которой сообщалось, что это и кто мне их передал.

Ждать пришлось около получаса. Дождь все не прекращался. Мда… Можно было и не мотаться по городу, чтобы намокнуть. Наконец показался уже знакомый мне дворецкий. Он открыл калитку и что-то недовольно пробурчав, махнул мне рукой, приглашая войти. Кажется, он так и не понял, почему его господин не приказал попросту выгнать меня взашей.

— Благодарю, — вежливо сказал я.

Дворецкий пропустил мои слова мимо ушей и, заперев калитку, двинулся вперед, старательно прячась под зонтом. Я зашагал следом. Миновав парадное крыльцо дворецкий повернул за угол. Я усмехнулся. Ну и ладно, «черный ход», так «черный».

Обойдя дом, спустившись на две ступеньки и толкнув дверь, мы оказались в маленькой комнатке, где меня ждал еще один слуга, который брезгливо протянул мне полотенце.

— Оботритесь, — потребовал, он

Не споря, я снял шляпу и плащ. При виде рыцарского камня у обоих слуг отвисли челюсти. Я повернулся, давая им возможность рассмотреть обруч со всех сторон. Затем снял его и аккуратно поставил на столик. Слуги, словно кролики на удава пялились на обруч. Я тем временем старательно вытер волосы. Протер свои кожаные доспехи, которые хоть немного, но защищали меня от влаги. После чего водрузил обруч обратно на голову.

— Я готов. — В этот момент я заметил, что дворецкий исчез. Похоже, побежал доложить своему господину, о резком изменении моего социального статуса.

Второй слуга, поминутно оглядываясь, повел меня по коридорам.

Хегора я узнал сразу, хотя до этого ни разу его не видел. Пронизывающий взгляд, повадки, выдающие в нем хищника. Только тут я понял, почему Виррегор говорил, что у этого человека волчья хватка. Такому лучше не попадать на зубок. Он несколько минут рассматривал меня, и под этим взглядом я сам себе начал казаться маленьким и беспомощным. Когда его взгляд остановился на моем оружии, Хегор усмехнулся и демонстративно покосился на свой великолепный меч, лежащий перед ним. Судя по всему, что я слышал о Лейконе, тут даже для купцов умение владеть оружием было не прихотью, а необходимостью, ибо средствами для борьбы с конкурентами не брезговали никакими.

— Это твое? — Хегор бросил на стол распакованный сверток.

Не слишком то вежливо, все же я какой-никакой, а рыцарь. Но я уже понял, что с этим человеком лучше не качать права.

— Да. Я как-то случайно встретил одного сироту и посчитал благородным делом отыскать его родителей. Мои поиски привели сюда.

— Награду, значит ожидаешь? — Усмехнулся Хегор. Я поежился. О да, это был уже не тот человек, который одиннадцать лет назад пожалел младенца и подкинул его мельнику. Сидящий передо мной человек прирезал бы его без колебаний.

— Ну, могу же я рассчитывать на некоторую сумму.

— А чем ты докажешь, что тот ребенок мой племянник?

— Да бросьте вы. Любой маг в два счета установит подлог.

Хегор кивнул словно в подтверждение своим мыслям.

— А как ты узнал, что тот ребенок мой родственник?

Вот тут надо быть поосторожнее.

— На самом деле это было нетрудно. Я узнал когда его примерно подкинули. Расспросил соседей, они кое-что видели. А выяснить какие караваны проходили через Амстер в то время, можно без труда в архиве. Почти все свои сбережения на это потратил, — добавил я заискивающе.

— Об архиве я не подумал, — как бы про себя сказал Хегор. — Он с тобой?

— Нет. — Я затряс головой. — Он даже не знает, что я нашел его родных. Сначала я хотел поговорить с вами. — Тут я заметил нехороший блеск в глазах Хегора и поспешно продолжил. — Только сначала я забрал его у мельника, а потом я еще отправил одно письмо в адвокатскую контору. Если я в определенный срок не заберу его, то оно уйдет в газеты Амстера. Тогда все узнают о происхождении того сироты.

Хегор с интересом посмотрел на меня.

— А ты не дурак.

— Жизнь научила, — пожал я плечами.

— А что ты будешь делать, если я скажу, что не желаю видеть того ребенка?

— Что-нибудь сделаю. Мне все равно за что получать деньги. — Я изобразил самую мерзкую ухмылку, на которую был способен и тут же испугался, что переигрываю. Нет, вроде все обошлось.

— Понятно. Значит, тебе нужны деньги?

— А зачем же, по-вашему, я еще мог тратить время на поиски семьи того мальчишки?

— Пяти тысяч тебе хватит? — Кажется, Хегор решил сразу брать быка за рога.

Я сделал вид что поперхнулся и ошеломлено уставился на хозяина.

— Пять… э-э, тысяч… Динаров?

— Ну не медяков же, — усмехнулся Хегор. — Так как?

Я закивал головой.

— Вы о нем никогда не услышите.

— Э нет, парень! — вдруг жестко оборвал меня Хегор. — Так не пойдет. Сейчас тебе довольно пяти, но в будущем может понадобиться и больше. К тому же, даже если ты окажешься честным, — тут он усмехнулся, — найдется еще какой-нибудь умник. Я хочу чтобы тот сопляк умер, и ты принесешь мне его голову. Когда мой маг установит, что это голова моего племянника, то ты получишь еще столько же.

Ага, получу! После дождичка в четверг. Скорее я получу кусок стали под ребро. Станет Хегор бросаться такими деньгами. Однако я благоразумно не стал говорить о своих соображениях. Вместо этого я сделал вид, что названная цена совсем замутила мой рассудок.

— Десять тысяч! — восторженно прошептал я, но тут же словно очнулся. — Но убийство…

Хегор равнодушно пожал плечами.

— И что?..

— Хорошо, я согласен, — поспешно сказал я. — Где мои деньги?

Хегор пронзил меня взглядом.

— Только не вздумай обмануть меня парень.

— Вы же сами говорили, что я умный? — обиделся я.

— Постарайся таким и остаться. — Хегор вышел и вскоре вернулся с несколькими мешочками. — Вот, забирай. Здесь ровно пять тысяч. А теперь проваливай! И помни о нашей договоренности.

Ага, поверил я тебе. Так ты и расстанешься с деньгами. Было ясно как день, что Хегор велит проследить за мной. Узнав, где я остановился, он, скорее всего, прикажет задержать меня, а там уж постарается вытянуть все, что я знаю и о письме, и о Роне. Уж слишком быстро он согласился выложить такую сумму совершенно незнакомому человеку. Да он мамочке родной не поверит, где уж ему поверить, что я выполню наш уговор. Он бы уже здесь приказал схватить меня, да не хотел рисковать. Слишком долго я торчал около его дома, слишком много людей меня могло видеть. Нет, он постарается все сделать тайно, чтобы никто ничего не мог сказать о нем.

Меня без церемоний выставили за порог и я, довольно побрякивая деньгами, направился по улице. Как и ожидалось, уже на третьем повороте я засек за собой хвост. Вели меня старательно, но не слишком умело. Ну что ж, поводим их по дождю. Посмотрим, надолго ли хватит господ шпиков. Но тут, разрушая все мои далеко идущие планы, за спиной раздался стук копыт. Я обернулся, готовый к любым неожиданностям. За мной гналась молоденькая девушка на неоседланной лошади. Непокрытая голова, легкое, явно не предназначенное для прогулки под осенним дождем платье.

— Милорд! — Она осадили свою лошадь передо мной. — Это правда? Правда, то, что вы говорили моему дяде?

— Вашему дяде? — недоуменно спросил я, размышляя, что ей от меня могло понадобиться.

— Ну да. Хегор Донервайр – мой дядя. Так это правда, что у меня есть брат? Что он не умер, как рассказывал дядя?

— Так! — Я недружелюбно посмотрел на нее. — Подслушиваем?

Она кивнула. При этом ее лицо выражало одновременно испуг и отчаянную решимость.

— Милорд, я слышала ваш разговор. Я знаю, что дядя заплатил вам пять тысяч и предлагал еще, если вы убьете моего брата. Прошу вас, не делаете этого! Вот… — девушка торопливо раскрыла сумку, которая висела у нее через плечо. — Я понимаю, что этого маловато, но это все, что у меня есть. Эти драгоценности достались мне от матери. — Она вытащила из сумки несколько украшений и протянула мне. — Возьмите, милорд. А через два года я получу около семи тысяч и тоже отдам вам! Обещаю!

Семи тысяч? Ах да, за это время должны были набежать проценты.

Я удивленно разглядывал свою собеседницу. Неужели она, в самом деле, готова отдать все, что у нее есть ради брата, которого даже ни разу не видела? Вот это да! А я уже хотел уезжать отсюда! Мстить кому-либо я не собирался, тем более что Хегор на самом деле не виноват ни в смерти своего брата, ни в смерти его жены. Хотя нет. Если бы Рагером знал, что у него родился сын, то он легче бы перенес смерть жены. Сын бы помог ему пережить этот удар. Но в любом случае кто я такой, чтобы карать? Если бог есть, то он накажет Хегора и без меня. Зато если бы он раскаялся, то Рон мог бы обрести семью. Ради этого я и предпринял это путешествие. Только ради этого.

Мои размышления девушка приняла за колебания.

— А если вы не согласитесь, то я расскажу все! Тогда вас посадят, — с отчаянной решимостью пригрозила она.

Вот наивная. Я оглянулся. «Хвост» был здесь и, кажется, шпик тоже был поражен, увидев племянницу господина. Но я заметил только одного. Так, значит, второй побежал докладывать. Вот ведь влип!

Я выхватил поводья из рук девушки.

— Леди, в таком наряде вы простудитесь через пять минут. Ну-ка за мной. — Я дал шпоры коню и помчался назад. Лошадь наездницы двинулась следом.

— Куда мы?! — испуганно спросила Лейза.

— Домой, конечно.

— Ах ты… я не хочу! Оставьте меня!

Хегор уже ждал нас у ворот. Кажется, он сам решил отправиться за племянницей. Я остановился перед ним.

— Вот, значит, как у вас соблюдается тайна переговоров? И что теперь делать?

Хегор молча взял из вмиг онемевших рук девушки сумку и заглянул в нее.

— Значит, она предлагала эти украшения, чтобы ты пощадил ее брата?

Я кивнул.

— Все равно у вас ничего не выйдет!!! Я всем расскажу!!! — Лейза попробовала вырвать поводья из моей руки. — Отпусти, ты, убийца!!!

Я отпустил их и один из слуг тут же принял лошадь.

— Не знаю как вам, но мне слухи не нужны, — мрачно сказал я.

— Мне тоже. Но не волнуйся, я смогу заставить замолчать девчонку.

— Ага. — Недоверчиво протянул я. — Но у меня есть другое предложение. Отдайте ее мне?

— Что? — рявкнул Хегор. — Ты забываешься, сопляк!

— А что? — спокойно ответил я. — У меня есть старший брат, а она говорила, что у нее есть семь тысяч приданного… Тогда она точно не будет молоть языком.

— Ни за что?! — возмутилась Лейза. — Да я лучше умру!

Хегор посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Нет, — отрезал он.

— Вы боитесь слухов? Но никаких слухов не будет. Лейза сама поедет со мной и заявит об этом громко, если я пообещаю, что ее брат останется живым. — Я подмигнул Хегору, как бы говоря, что это только для вида.

Хегор мрачно смотрел на меня, а Лейза же нервно кусала губы.

— Я согласна, — вдруг заявила она. — Если дядя пообещает, что не будет преследовать моего брата, а этот… рыцарь, — последнее слово она выплюнула с отвращением, — пообещает оставить моего брата живым.

Хегор задумчиво посмотрел на племянницу. По-моему, у него появился какой-то свой план.

— Хорошо. Завтра утром.

— Сейчас. У меня нет времени, — с извиняющейся улыбкой возразил я. — Думаю, вам не составит труда организовать все быстро?

— Хорошо, — без споров согласился Хегор, чем окончательно убедил меня, что он что-то задумал. Что ж, попробуем раскусить ваш план, господин купец.

С тем влиянием, которое имел Хегор в городе, организовать церемонию прощания невесты с отчим домом было для него несложно. Несмотря на дождь, вскоре уже явились и священник и маг и гости. Хегор произнес торжественную речь, в которой говорил, как тяжело ему расставаться с племянницей которая для него словно родная дочь, Лейза кротко поблагодарила дядю за все что он для нее сделал и выразила надежду, что жених будет заботиться о ней так же хорошо, как и он. Меня затерли в сторону, да я и сам не лез вперед. Я сейчас интересовался одним вопросом: что же предпримет Хегор. Не может быть, что бы он вот так просто взял и отпустил нас. Скорее всего он попытается организовать нападение, где-то за пределами города, скорее даже на территории Амстерского союза, чтобы на него не упало ни малейшего подозрения. Разбойники шалящие на дорогах и… ах! какая жалость. Одним ударом избавиться от всех, кто мешал. Нет, меня сразу убивать не будут, сначала Хегор постарается вытянуть все, что я знаю о Роне. А вот Лейзу наверняка убьют.

Ну вот, кажется, церемония закончилась, и всего за четыре часа. Рекорд!

— Я распорядился заложить карету, — сказал Хегор, неожиданно оказавшись рядом со мной. — Моя племянница должна покинуть мой дом так, как и подобает по ее положению.

— Конечно, господин. — Как будто я спорил? — Я пожалуй пойду

— Проваливай.

Повторять дважды ему не пришлось. Я спустился вниз и нашел подходящее укрытие. Повернувшись спиной, словно прячусь от дождя, я достал бумагу с карандашом и быстро набросал короткую записку и, убедившись, что меня не видно из окон, поймал первого попавшегося мальчишку.

— Хочешь заработать?

Тот кивнул. Я протянул ему записку и серебряную монету.

— Знаешь, где контора Вильена Нарнаха?

— Кто ж ее не знает?..

— Отлично. Отнеси записку в контору, и там получишь еще одну монету. Только быстро. — Последнее напоминание оказалось лишним – мальчишка уже исчез.

Отлично. Я снова спрятался в свое укрытие. Здесь меня и нашел Хегор.

— Проклятье, милорд, что вы здесь делаете?

— А вы как думаете? — огрызнулся я. — От дождя прячусь.

— Отправляйтесь. До ворот вас проводят мои люди. Они будут изображать ваш эскорт. Никто не должен подумать, что жених моей племянницы нищий рыцарь.

Почему Хегор решил, что мой брат рыцарь, да к тому же еще и нищий, я не знал. В этот момент Лейза спустилась с крыльца. Одарив меня презрительным взглядом, она села в карету, демонстративно отказавшись от моей руки. На этот раз она была одета под стать погоде, по-дорожному. С накинутым на плечи непромокаемым плащом.

Внутрь кареты поставили сундучок с приданым. Кроме того, Лейза в руках держала шкатулку с драгоценностями. Вот и прекрасный предлог для нападения разбойников. Кто усомнится, что они не охотились именно за всеми этими деньгами и драгоценностями? А потом часть этих украшений наверняка всплывет на рынке, что рассеет последние сомнения, если у кого они и останутся.

Как и обещал Хегор, его люди проводили нас до границ города, где и оставили в одиночестве. Возница уехал вместе с ними. Правь теперь сам, как сумеешь.

— Ну вот: наконец-то все позади. — Я подошел к карете и неожиданно услышал рыдания. — Ты чего? — удивленно спросил я, заглядывая внутрь.

— Чего? — Разозлилась Лейза. — Ты полагаешь, я сейчас должна прыгать от счастья?

Мда, я не подумал о том, как это выглядит со стороны Лейзы. Но вступать в спор сейчас не самое подходящее время. Я привязал коня к карете и забрался на козлы. Управлять каретой раньше мне не доводилось, но куда деваться. Поеду как-нибудь потихоньку. Я отвязал поводья и осторожно шлепнул ими по спинам лошадей

Да где же люди Нарнаха? Неужели мальчишка не доставил мою записку? Нет, в кустах мелькнуло знакомое лицо. Я нагнулся и приоткрыл небольшое окошечко позади козел.

— Леди, вы меня извините, но мне надо срочно отлучиться по важному делу. Вы ведь не будете делать глупостей, не сбежите? Вы же не хотите, что бы с вашим братом что-нибудь случилось?

— Пойди прочь! — высокомерно ответила она. — Я держу свое слово.

— Отлично. — Я быстро нырнул в кусты.

— Я все сделал как вы велели, — сообщил Виррегор, протягивая мое оружие и одежду, чуть дальше стоял мой Ураган.

Переодеваться на холодном осеннем ветру удовольствие то еще, но довериться незнакомому вооружению было для меня гораздо хуже. Пока я переодевался, Виррегор рассказал мне следующее:

— Вперед послан отряд. Он обнаружит засаду. На случай, если это не удастся, сразу за вашей каретой движется еще один отряд. Он успеет прийти к вам на помощь в случае чего. Больше вам ничего не нужно?

— Только возница. Хегор, скотина, дал мне карету, а возницу забрал. А я не слишком опытен в этом деле.

— А кто в карете? — не смог скрыть интереса Виррегор.

— Лейза, племянница Хегора.

— Что?! — Виррегор вытаращился на меня. — Вы ее похитили?

— Зачем? Хегор сам проводил нас в путь. Говорю же, он даже карету выделил.

Виррегор потряс головой, но больше вопросов не задавал. Он махнул рукой кому-то и тотчас подле нас возник какой-то человек.

— Вот ваш возница, милорд. Он довезет вас, куда скажете.

— Отлично. Как вас зовут?

— Легон, милорд.

— Ну, в путь. Прощайте Виррегор и спасибо вам за все.

— Не за что милорд. Всегда рад помочь. В конце концов, именно за помощь вам вы и платите мне деньги.

Карета покатила дальше. Лейза если и удивилась неизвестно как появившемуся возничему, но молчала.

За одним из поворотов дорогу нам преградил вооруженный человек, закутанный в плащ. Он молча протянул мне какой-то амулет.

— Все в порядке, милорд, — сообщил он. — Можете ехать дальше без опасений. Засады больше нет.

— А это что? — спросил я, с недоумением разглядывая амулет.

— Это носил ближайший помощник Хегора.

— Понятно. Что ж, благодарю за помощь. Надеюсь, у вас обошлось без потерь?

— Не беспокойтесь, милорд. Они нас совсем не ждали. Только советую поберечься. Хегор не такой человек, чтобы так просто отказаться от своих замыслов. Скорее всего, не дождавшись вестей от засады, он отправит погоню.

Я кивнул, соглашаясь.

— Я предполагал что-то подобное, но погони я не боюсь.

Человек поклонился и быстро нырнул в кусты.

— Кто это был? — Лейза высунулась из окна кареты и подозрительно посмотрела вслед незнакомцу.

— Лейза, вам не кажется, что нам пора объясниться? — спросил я, привязывая коня к карете и забираясь внутрь.

Возница щелкнул кнутом, и карета тронулась в путь. Я плюхнулся на сиденье напротив Лейзы, снял шляпу и выжидательно посмотрел на нее. Мое общество явно не доставило ей никакого удовольствия.

— Милорд, хотя бы на время пути избавьте меня от своего присутствия!

— Обязательно. Сразу, как только мы поговорим. Прежде всего, я не собираюсь применять к вам никаких насильственных действий…

— Да?!

— Да. Вы вольны в своих поступках. Если хотите, можете даже вернуться к дяде.

— Что?! — Лейза удивленно уставилась на меня. — Вы это серьезно?

— Абсолютно.

— А как же мой брат? Что с ним будет?

— Ваша забота о нем похвальна, хотя вы его даже не видели ни разу. Послушайте, Лейза, давайте поговорим начистоту. Вы ведь согласились поехать со мной не для того, чтобы спасти вашего брата. Не спорьте, — предупреждающе поднял я руку. — Сначала выслушайте. Я не хочу сказать, что вы преследовали какую-ту нехорошую цель. Вы искренне хотите спасти брата и искренне предлагали мне все свои деньги. Но выйти замуж за незнакомого человека и этим определить всю свою жизнь… Не кажется ли вам, что это слишком большая жертва ради спасения человека, которого ни разу в жизни вы даже не видели?

— Да что ты понимаешь?!!!

— Многое, Лейза. В частности я понял то, что вы сами хотели выбраться из дома своего дядюшке. Я не знаю, как вам там жилось, но вряд ли хорошо, иначе вы не бросились бы очертя голову в эту авантюру. Даже выйти замуж за совершенно незнакомого человека для вас оказалось предпочтительней, чем остаться с дядей.

Лейза закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Я не мешал ей. Но она не стала устраивать продолжительную истерику и вдруг, резко тряхнув головой, с вызовом посмотрела на меня.

— Да!!! Да!!! Да!!! Тысячу раз да!!! Ты прав! Но не считай меня эгоисткой! Ты не знаешь, что такое жить с моим дядюшкой и его ненаглядным семейством все эти годы!!! Нет, они заботились обо мне, но я для них была пустым местом! Ты не представляешь, насколько это противно ощущать себя никому не нужной. А тут еще мои «братья» стали дразнить меня нахлебницей! Я действительно мечтала сбежать из этого дома, но я хотела и спасти брата! Если бы ты знал, как мне нужен был хоть один близкий человек, с кем можно было бы поговорить. Просто поговорить. Когда я услышала, что у меня есть младший брат, то весь мир для меня перевернулся… Я мечтала, как буду помогать ему, заботится о нем. Не зная что он за человек, я уже полюбила его. И тут услышала, что мой дядя требует, чтобы ты убил его. И ты согласился!!!

— Тогда ты и схватила драгоценности своей матери и выбежала за мной следом?

Лейза кивнула.

— Я не понимала, что делаю. Я должна была понять, что таких людей как ты интересуют только деньги, а я не могла дать больше, чем мой дядя. — Лейза устало откинулась на спинке. — Ты ведь все равно его убьешь. — Вдруг спокойно сказала она. — Я ведь не наивная дурочка. Я понимаю, что вы сделали это только для того, чтобы я дала согласие в присутствие свидетелей отправиться с тобой.

— Зачем же тогда ты согласилась? — спросил я с интересом.

— А затем, что ты прав, чертов рыцарь. Я действительно мечтала сбежать. Я не могу спасти брата, но я должна была хотя бы попытаться. Но если я не могу спасти его, то хоть спасу себя. Вряд ли жизнь с твоим братом будет хуже того, что было раньше.

Я несколько мгновений задумчиво рассматривал ее. Самообладание девушки было удивительным. Вряд ли кто на ее месте держался бы достойней. И она была красива.

— Лейза, — мягко заговорил я. — Никто и никогда не выдаст тебя замуж, если ты сама этого не захочешь. Только ты сама сделаешь свой выбор. И в любом случае, тебе надо немного подрасти

Лейза резко оттолкнулась и пронзительно посмотрела на меня.

— Не надо так шутить, милорд…

— А я вовсе не шучу. Повторяю, никто не заставит тебя выйти замуж против твоей воли. Это я тебе твердо обещаю. И если мой брат захочет жениться на тебе, (вряд ли Витька придет в восторг от такого известия) то ему придется здорово попотеть, добиваясь твоего согласия. И если ты выберешь другого человека, то никто не будет тебе мешать.

— Но ты сказал дяде…

— А что я, по-твоему, должен был ему сказать? Что собираюсь спасти тебя от него?

Лейза недоверчиво посмотрела на меня. Было видно, что ей очень хочется поверить мне, но боится.

— А чтобы ты поверила мне окончательно, я тебе кое-что покажу. — Я достал тот самый амулет, что дал мне человек Нарнаха. — Узнаешь?

Лейза некоторое время удивленно смотрела на амулет.

— Да, я знаю его. Это амулет Отрего – управляющего дяди. Большой негодяй. Но он никогда не расставался с ним, откуда он у тебя?

— Думаю, что ему в данный момент все равно, что происходит с его амулетом.

— Ты хочешь сказать… — Лейза испуганно посмотрела на меня.

Я кивнул.

— Именно. Твой дядя не собирался нас отпускать. Не такой уж он дурак, чтобы поверить, будто я убью твоего брата. Ведь для меня это хороший шанс его шантажировать. Именно твой брат настоящий наследник. Если о том, что он жив станет известно, твой дядя вмиг потеряет все свое состояние. Так неужели ты считаешь, что он отпустит меня так просто? Да и ты ему не нужна. Вот он и решил одним ударом избавиться от нас обоих. В городе все знают, что мы выехали с деньгами – твоим приданным и драгоценностями. Плюс еще у меня пять тысяч. Нападение разбойников, все погибли, какой ужас. Правда тебя бы просто убили, а меня, скорее всего, отвезли бы в дом твоего дяди, а потом долго выпытывали, где живет твой брат. Конечно, когда они все узнали, то убили бы и меня. К несчастью для твоего дяди, я предвидел такой оборот и попросил своих друзей проверить дорогу перед нами. Как видишь, — я покрутил амулетом, — кое-кому сильно не повезло в этот день. Твоему дядя долго придется ждать вестей.

Лейза минут пять сидела молча, покусывая кулачок.

— Это правда? — спросила она.

— Ты своего дядю знаешь лучше меня. Сама подумай, способен он на такое?

— Мой дядя и не на такое способен. Ты даже не представляешь, на что он способен. И если все, что ты рассказал правда, то ты теперь мертвец. И я заодно. Мой дядя не простит подобного. К тому же он теперь будет ощущать постоянную угрозу своему богатству из-за моего брата. Он не оставит тебя в покое.

Я пожал плечами.

— Его проблемы. Только о том, что я покойник, мне говорили люди помогущественней твоего дяди. Ничего, как видишь, жив пока. И не переживай, твоего брата я тоже защитить сумею. — Может мои слова и прозвучали несколько самоуверенно, но в данный момент надо было подбодрить Лейзу – уж слишком она испугалась. — Поверь мне.

— Мне действительно хочется поверить тебе.

— Верь.

Я на ходу выбрался из кареты и вскочил в седло.

Погоня, о которой предупреждал меня человек Нарнаха, догнала нас только через два дня. Мы уже миновали Амстер и теперь приближались к границе Тевтонии. Если бы карета не тормозила наше движение, то я уже был бы дома, но лошадям в упряжке нужен был отдых. Честно сказать, я уже начал надеяться, что Хегор потерял мой след и повернул куда-нибудь в сторону. Надежда не оправдалась.

Погоня показалась на рассвете и быстро приближалась. Я насчитал человек десять и усмехнулся – Хегор сильно недооценивал меня. Погоню заметил и возница, который с тревогой замахал мне рукой. Я подскакал поближе.

— Не подавай вида. Правь как правил, я не хочу, чтобы Лейза заметила их. Я вас догоню позже.

— Милорд, вы уверены? Может мне стоит остаться с вами?

— Позаботьтесь лучше о Лейзе. Рано или поздно мне все равно пришлось бы объясниться с Хегором. Так пусть это будет сейчас.

— А вы уверены, что там Хегор?

— Процентов на девяносто. После провала засады и гибели помощника вряд ли он кому доверит это дело. Да и не рискнет он это сделать – слишком много я могу наговорить.

Возница кивнул и стеганул лошадей. Я натянул поводья, останавливая Урагана и огляделся. Дальше дорога с одной стороны обрывалась в довольно глубокий овраг, а с другой ее прикрывали густые кусты. Пробраться по ним бесшумно не смог бы даже Эльвинг. Хорошее место для встречи. Проехав немного вперед, я остановился. Приготовил два своих легких арбалета, с которыми почти никогда не расставался, проверил метательные ножи, нунчаки. Впрочем, не думаю, что они понадобятся. Положив руки на рукояти арбалетов, я запахнулся в плащ таким образом, чтобы он скрыл мое оружие. Я же мог выстрелить в любой момент, для этого мне надо было просто откинуть полу плаща.

Погоня показалась минут через пятнадцать. Десять всадников вылетели из-за поворота, разбрызгивая грязь копытами коней. Несмотря на то, что дождь закончился позавчера, земля еще высохнуть не успела. Осеннее солнце давало слишком мало тепла.

Заметив меня, они резко осадили коней, загородив всю дорогу. Я молча ждал их дальнейших действий. Те вопросительно оглянулись на всадника в богатой одежде, ожидая распоряжений.

Я высунул руку из-под плаща и чуть приподнял поля шляпы.

— Что тебе надо, Хегор? Кажется, мы обо всем договорились?

— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно! — прорычал тот. — Думаешь, я поверил, что ты убьешь того сопляка?

— Ты прав. Я не собирался его убивать. Но ты сделал неправильные выводы. Я и не собираюсь тебя шантажировать. Более того, обещаю, что ты обо мне больше никогда не услышишь. Мне ничего от тебя не нужно. Можешь смело пользоваться богатсовми, за которое заплачено кровью твоего брата.

— Я не убивал своего брата!!! — заревел Хегор.

— Нет! — оборвал я его. — Именно ты убил его! Убил в тот момент, когда подбросил его сына в дом мельника! Если бы он знал, что его сын выжил, то он легче бы перенес смерть жены, и ты это знаешь! Именно ты убил его! После этого ты забрал себе те деньги, что по праву принадлежат его сыну! А теперь ты решил доделать то, на что раньше у тебя не хватило духа.

— Какой чистенький?! — Хегор сам не заметил, как вступил в спор. Кажется, он и сам считал себя виноватым в смерти брата и теперь, споря со мной, он пытался оправдаться в первую очередь в своих собственных глазах. — Что же ты хотел? Зачем появился у меня?

— Что я хотел? Просто хотел понять, раскаиваетесь ли вы в своем давнем поступке или нет. Хотел, что бы Рон обрел семью. Надеялся, что вы примите его. Я ошибся. Ему не место в вашем доме. Лучше не иметь родственников вовсе, чем иметь таких. Возвращайтесь к себе, и клянусь, вы никогда не услышите о своем племяннике.

— Неужели! — Было ясно, что Хегор мне не верит. — А зачем тогда ты забрал Лейзу?

— Ей тоже у вас не место. Она слишком честна и слишком добра, чтобы жить в одном доме с вами. Она имеет право на лучшую участь.

— Но и от денег ты не отказался.

— Я не возьму из них и медяка. То, что вы дали Лейзе – ее приданое. А эти пять тысяч я отдам Рону. Думаю, что он имеет право на них. Это ведь всего лишь малая часть тех средств, что вы украли у него. Смиритесь, Хегор.

Хегор гневно пробурчал что-то нечленораздельное.

— Что ты сделал с моим помощником!?

Я молча достал медальон и бросил перед ним на дорогу. Один из всадников, поднял его и, вручил Хегору. Тот несколько мгновений рассматривал его, потом перевел полный холодного бешенства взгляд на меня.

— Что ты с ним сделал?

Я пожал плечами.

— Как? — снова спросил Хегор.

— Хегор, я ведь прекрасно знал к кому иду, и знал, что от вас ожидать. Неужели вы думали, что я не приму меры? Я ведь тоже умею устраивать сюрпризы, по крайне мере так говорят мои друзья. И еще они говорят, что это у меня получается неплохо. Уходите, Хегор, и забудьте обо мне. Мой вам совет.

— Сопляк, — процедил Хегор. — Тебя стоит проучить, мальчишка. Взять его! — бросил он.

Это кто тут сопляк? — с некоторой обидой подумал я. Мне даже стало жалко этих кретинов. Ну разве можно настолько недооценивать противника? Неужели они такие недоумки? Откинув плащ, я быстро вскинул арбалеты и выстрелил. Двое людей Хогара повалились под ноги коней.

Все это оказалось настолько неожиданно для остальных, что они на мгновение замешкались. Этого мне хватило, чтобы перезарядить арбалеты.

— Кто следующий? — холодно спросил я.

Лезть под стрелы никто не хотел, солдаты нерешительно косились на Хегора. Тот только скрипел зубами от злости. У преследователей не оказалось ни луков, ни арбалетов. Они явно рассчитывали на легкую добычу.

— Я вижу, у вас какие-то проблемы, господа? — Неожиданно раздавшийся спокойный голос привлек всеобщее внимание.

Я резко повернулся и похолодел. Хегор явно тоже не испытал радости при виде этого человека и буквально посерел от страха. Это было и не удивительно, ибо человек, вышедший из кустов (а я то считал их непроходимыми) был одет в черную одежду наемного убийцы, а на груди, в специальную петельку, была вставлена черная роза. Слава лучших убийц этого мира настолько приклеилась к этому клану, что мало кто рискнул бы бросить им вызов. Они наводили почти суеверный ужас на людей.

— Я тут невольно подслушал ваш разговор, господа, — чуть заметно усмехнулся убийца, — и решил, что молодой рыцарь совершенно прав. Хегор, мне кажется, вам стоит извиниться перед ним и отправиться домой. Да, и забудьте все глупые мысли о мести. Теперь вам стоит молиться на здоровье этого молодого человека, ибо через месяц, ровно через месяц после того, как этот рыцарь умрет, вне зависимости от причины его смерти, умрете и вы. Братство берет этого рыцаря под свое покровительство. Вы поняли?

Хегор кивнул. Было видно, что он с трудом сдерживает себя, чтобы не броситься наутек. Я только покачал головой. Как я успел убедиться, слава Братства Черной Розы сильно преувеличена и ничего сверхъестественного в них нет – обычные люди. Пожалуй, только верл-а-ней по настоящему стоит опасаться, но их в Братстве не так уж и много. К тому же они берут такие гонорары, что не каждому по карману. Но таинственность, которая испокон веков окружала Братство, сыграло свою роль.

— Тогда убирайся, — велел убийца. — И не забудьте захватить своих убитых. Не мне же их хоронить?

Через пять минут ни Хегора, ни его людей на дороге не было.

Я спрыгнул с коня и обнажил меч. Убийца покачал головой и откинул повязку, которой до этого было скрыто его лицо. От удивления я едва не вскрикнул – это был тот человек, что сражался со мной на турнире. Несостоявшийся убийца, которого я приказал отпустить.

— Я не собираюсь с вами драться, милорд. Я пришел с посланием от Совета. Мы рассмотрели ваши слова и еще раз допросили того человека, что вернулся из вашего мира. Вы были правы, а он солгал. Более того, он убил своего товарища, который отказался подтвердить его ложь. Братство потеряло честь из-за этого негодяя.

— Что вы с ним сделали?

— Вряд ли вам понравиться это, милорд. Вам достаточно знать, что мы его наказали. — Я содрогнулся, представив, его дальнейшую судьбу. — Но это не вернет нашей чести. Но и вы виноваты. Вы способствовали тому, что наша честь была потеряна. Совет долго совещался и пришел к выводу, что мы должны вернуть долг. Это не полностью, но восстановит нашу честь. Мы решили отказаться от мести. Отныне ни один член Братства Черной Розы не поднимет на вас руку. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Такова наша плата за потерю чести.

Я с некоторой оторопью смотрел на верл-а-ней. Тот, кажется, сообразил, что я ничего не понимаю.

— Да, тебе трудно понять на какую жертву мы пошли. Ты единственный человек, ради которого мы были вынуждены нарушить наши обычаи. Ты это понимаешь? Обычаи – наша жизнь, основа нашего существования. Но чтобы спасти свою честь, мы вынуждены переступить обычаи. Никогда этого не было и надеюсь не будет больше никогда. — Верл-а-ней повернулся и направился к кустам.

— Минуту, — остановил его я. — Вы лишь для этого меня нашли?

— Конечно. Решение совета должно было быть доведено до тебя.

— Что ж, все равно спасибо. Я имею в виду что помогли разобраться с Хегором. Я думал, что придется убить всех. Удачно, что вы отыскали меня именно в этот момент.

— Что такое удача? — усмехнулся верл-а-ней. — Я нашел тебя еще в Лейконе, но там тебе было не до встречи со мной. Потом я шел по твоим следам и видел, как твои люди ликвидировали засаду. Потом я видел, как по твоим следам отправился Хегор. А сейчас я просто посчитал самым подходящим моментом для встречи. Думаю, теперь ты можешь забыть о Хегоре. Больше ты его не увидишь.

— Ну да, особенно после того, как вы его напугали, что он умрет через месяц после меня.

Верл-а-ней больше не улыбался.

— А я его не пугал. — После этих слов он скрылся в кустах, я же остался стоять с открытым ртом и с мечом в руке.

Карету я догнал только в Тевтонии.

— Ну, как там все прошло? — с тревогой спросил он.

Я поднял вверх большой палец.

— Теперь Хегор больше нас не потревожит.

Возница понимающе усмехнулся.

— Нет, — разочаровал я его. — Просто напугал его. Вернее не я, а один мой знакомый. Но это мелочи. Главное, что о Хегоре теперь можно забыть. — И не обращая больше внимания на недоумение возницы, я снова погрузился в размышления.

До моего замка до вечера мы так и не добрались, и пришлось переночевать в гостинице. А на следующее утро на нас обрушилось неожиданное известие. В городок, в котором мы остановились, его принесли бродячие артисты. Я ждал Лейзу около ее комнаты, чтобы спуститься вниз, когда до нас донеслись крики из зала. Я было встревожился, но быстро понял, что крики скорее взволнованные, чем угрожающие.

— Что случилось? — спросил я хозяина.

— Вы не знаете, милорд? Наш король Отто III в союзе с Китижем и Амстером объявил войну Сверкающему. Под знамена призваны все, кто желает отправиться в поход. Война, милорд!

Ну вот и началось. Должно быть похищение Ольги сильно разозлило и Ратобора и Отто, если они решили объявить войну прежде, чем Аркадий будет готов выступить на нашей стороне.

Я повернулся к Лейзе.

— Извини, но нам придется отправиться в путь немедленно. Завтрака ждать не будем. Возьмем что-нибудь с собой в дорогу. Необходимо если не остановить войну, то хотя бы задержать ее. Я все же должен постараться убедить и Отто и Ратобора отложить вторжение.

Я по привычки принялся размышлять вслух, но тут заметил, что и Лейза и трактирщик смотрели на меня с одинаковым удивлением. Еще бы! Так запросто заявить, что я намерен остановить войну и при этом сообщаю, что собираюсь встретиться с двумя монархами! Представляю, что они подумали. Я чертыхнулся и подхватив Лейзу под руку направился к выходу. Улица была запружена взволнованными людьми, сотни голосов повторяли одно слово. Война.

Глава 1

Слухи сопровождали нас до самого замка, и каждый новый был нелепее предыдущего. Свое незнание люди усердно старались компенсировать фантазией. Один из самых нелепых слухов гласил, что армия Сверкающего высаживается в Азии и атакует владения Византии. Но в одном все сходились – война объявлена и скоро начнут призывать добровольцев. Часто приходилось слышать, как крестьяне рассуждали о том, что хорошо бы записаться в армию, и мечтали о трофеях, которые привезут из похода. Шапкозакидательские настроения людей мне очень не нравились. Благодаря Мастеру, я довольно подробно был осведомлен обо всех прошлых кампаниях Сверкающего. А с Дерроном мы просиживали долгие часы, анализирую стратегию и тактику имперских войск. Поэтому всю дорогу я был неразговорчив и задумчив. Лейза пыталась расспросить меня о том месте, куда мы едем, но я отделывался односложными ответами.

Наконец показались знакомые башни моего замка. Я дал коню шпоры и выскочил вперед, чтобы подготовить встречу. Карету заметили издалека, и поэтому когда я подскакал к воротам, их уже распахнули, и нас встречали. Первыми, кого я увидел - Хоггард и… Ольга.

— Ольга?! Ты как здесь оказалась? — удивленно воскликнул я. — Я думал, ты с отцом уехала?

— Он и пытался меня увести, — насмешливо объяснила она. — Но ведь он обещал не мешать нам искать средство от твоего проклятья. А я сказала, что для этого мне необходимо остаться.

— И это убедило Ратобора? — недоверчиво спросил я.

— Нет. Но отец никогда не нарушает своего слова, даже если ему что-то сильно не нравится. В конце концов, я пообещала, что вернусь с тобой. Ты же ведь обязательно рванешь в столицу. Ты, наверное, уже слышал о войне.

Я кивнул и обернулся, чтобы посмотреть как там карета.

— Кто это? — с интересом спросила Ольга.

— Сестра Рона.

— Что? — Ольга округлившимися глазами смотрела на меня. — Так значит, они готовы принять его?

Я мрачно покачал головой и коротко рассказал о случившемся в Лейконе.

— Вот твой брат обрадуется невесте, — усмехнулась Ольга. — Ладно, ты иди, а я ее встречу.

— Почему ты? — недоуменно спросил я.

— Вам стоит прислушаться к мнению принцессы, — заметил Хоггард, который все это время молча стоял рядом. — Девушкам проще договориться меж собой. К тому же вас ожидает ваш друг. Он недавно прибыл из Византии.

— Из Византии? — удивленно спросил я, лихорадочно соображая, кто это может быть.

В этот момент карета поравнялась с нами. Ольга вскочила на подножку, хотя в платье это у нее получилось не очень ловко. Ольга что-то буркнула себе под нос. Миг, и она скрылась внутри кареты.

Я пожал плечами. Если ей хочется, пусть возится с Лейзой. К тому же Лейзе действительно необходима подруга в незнакомом для нее месте. Пусть даже эта подруга будет на три года ее младше.

Я въехал во двор следом за каретой. Здесь нас уже встречали мои родители, рядом с которыми возвышалась огромная фигура человека, не узнать которого было невозможно. Возле него стоял мой брат и задрав голову с восхищением взирал на могучую фигуру Муромца. В прошлую встречу он видел Илью лежащим на кровати, к тому же тот был ослаблен болезнью, но сейчас могучая фигура богатыря возвышалась над всеми как Гулливер над лилипутами.

— Илья!!! — бросился я ему навстречу прежде, чем успел сообразить, чем мне это может грозить. К счастью в последний момент мне удалось увернуться от богатырских объятий. Я быстро отбежал подальше. — Я рад тебя видеть и все такое, но только не надо меня обнимать! Договорились?

Витька, Ролон и Далила, бывшие здесь же, рассмеялись.

— Энинг, ты как всегда оказался самым хитрым, — сквозь смех заметил Ролон. — Это даже нечестно! Почему ты не попробуешь на себе то, что испытали все мы?

— Потому что я маленький и меня легко обидеть, — Я держался на безопасном расстоянии. — Так как, Илья, договорились? Иначе ближе, чем на три шага я к тебе больше не подойду.

Илья, рассмеявшись, поднял руки.

— Сдаюсь. Обещаю не обниматься. Хотя тебя обидишь…

Тут откуда-то из-за спин выскочил Рон и сразу бросился мне на шею.

— Энинг, ты уже вернулся?!! — восторженно завопил он.

— Тише ты… Как будто я на год уезжал.

Подошла мама, до этого терпеливо ожидавшая пока я здороваюсь с друзьями. Рон смутившись, отодвинулся в сторонку. Молча обняв она затем придирчиво осмотрела меня, проверяя все ли со мной в порядка

— Да ладно, мама, ничего со мной не случилось. Обычная поездка была, никаких опасностей. Чесно-чесно.

— Опять, наверное, не все договариваешь, — улыбнулась мама.

— А это кто? — вдруг поинтересовался отец. Он тоже подошел и стоял рядом с нами.

Только сейчас все обратили внимание на карету. Она остановилась недалеко от нас, и Ольга с Лейзой уже выбрались из нее и стояли рядом. Лейза широко открытыми глазами смотрела на все происходящее. Она явно растерялась и не знала, что делать.

Я махнул им рукой чтобы подходили.

Ольга, сообразив, что Лейза настолько растеряна, что не может сделать и шага, молча взяла ее за руку и повела к нам.

— Рон, причешись! — прошипел я. — Ты должен произвести на девушку благоприятное впечатление.

— Это еще зачем? — Рон подозрительно уставился на меня. — Ты что, мне невесту нашел?! — Вдруг возмущенно завопил он.

Я расхохотался и натянул шляпу ему на глаза.

— Сиди, жених! Подрасти сперва.

— Так что ж это за красавица? — поинтересовался Муромец. — И откуда ты ее привез?

Пока продолжался этот разговор Ролон задумчиво переводил взгляд с Лейзы на Рона и обратно. Потом вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Мама, заметив нашу пантомиму, недоуменно взглянула на меня. Словно почувствовав, что сейчас должно произойти что-то важное, все замолчали.

Я ухватил Рону за руку и подвел его к Лейзе. Тот не сопротивлялся, лишь ошеломленно смотрел на нее. Он догадался, что дело касается его и что дело это, безусловно, важное. Лейза же сразу, как увидела Рона, так и не спускала с него глаз.

Ольга встала рядом.

— А они похожи, — заметил вдруг Ролон.

Все удивленно обернулись на него.

— Я встал сзади Лейзы и Рона и положил им руки на плечи. — Ничего удивительного, что они так похожи. Они ведь брат и сестра.

— Что?!!! — Рон стремительно обернулся ко мне. — Она моя сестра?!! — Так же стремительно он повернулся к Лейзе.

По щекам девушки побежали слезы. И, кажется, именно эти слезы убедили Рона в правдивости моих слов. С криком он бросился к ней. Лейза шагнула к нему навстречу, и они оба буквально упали в объятия друг друга.

Не желая мешать им, я отошел к остальным. Отвечая на невысказанный вопрос, я объяснил как попросил Нарнаха найти родителей Рона и что тот сообщил мне. — К несчастью родители Рона умерли, но у него оказалась сестра. Я решил, что брату и сестре лучше жить вместе.

Тут мама обняла меня. Я с удивлением заметил, что она плачет. Кажется, встреча брата и сестры на всех произвела неизгладимое впечатление.

На крыльцо вышел Терегий.

— Милорд, стол накрыт, — объявил он. Вот уж кто умел сохранять невозмутимость в любых обстоятельствах, так это мой управляющий. С тех пор, как Терегий освободился от диктата Зигера, он стал важным, невозмутимым и солидным. Время, прошедшее со дня гибели капитана явно пошло ему на пользу. Он даже слегка поправился. Оставалось только гадать, чего ему стоила прежняя служба при Зигере.

Я кивнул в ответ.

— Пусть они побудут вдвоем, — предложил я в полголоса.

Все согласились и тихонько направились в пиршественный зал.

— Энинг, я горжусь тобой, — прошептала мне Ольга, пристраиваясь рядом. — Ты даже не представляешь, какой ты молодец.

— Почему же? — усмехнулся я. — Прекрасно представляю.

Ольга шутливо двинула мне кулаком в бок.

— Вам, сэр рыцарь, не помешало бы приобрести немножко скромности.

— А что с ней делать? — деланно удивился я. — С чем ее едят?

Так, перешучиваясь, мы вошли в зал. За стол решили не садиться, пока не появятся Рон с Лейзой. В конце концов, именно они, хоть и невольно, стали виновниками праздника.

Лейза и Рон появились довольно быстро. Кажется, Терегий все-таки сообщил им, что их ждут. Они вошли держась за руки, и Рон решительно направился ко мне. Лейза, хоть и несмело, последовала за ним.

— Милорд, я имею право знать все! — Рон с вызовом посмотрел на меня. Так официально он обратился ко мне впервые с момента начала нашего совместного путешествия.

Я кивнул.

— Имеешь. Сперва я не хотел тебе ничего говорить, но, думаю, ты вполне способен выдержать то, что я узнал. Садитесь пока за стол, я сейчас приду.

Я вышел из зала и вернулся нагруженный мешочками с золотом. Рон недоуменно смотрел как я выкладываю их на столе перед ним.

— Что это?

— Это? Плата за твою жизнь.

Рон побледнел.

— Какая плата? Почему?

— Что ж, если ты действительно хочешь узнать правду слушай…

Я начал рассказ, стараясь быть как можно более подробным. Рассказал о том, как попросил Вильена Нарнаха попытаться разыскать родителей Рона, что тому удалось выяснить, и почему я не хотел говорить об этом сразу. Потом как отправился в Лейкон, чтобы понять, что собой представляет дядя Рона и можно ли Рону будет вернуться к родственникам.

Рассказ о том, как девушка предлагала мне все свои драгоценности и деньги чтобы спасти брата вызвал всеобщее восхищение и теперь на нее смотрели как на героиню.

— Я тогда сразу сообразил, что удрать мне с ней не удастся. Хегор слишком значимая фигура в городе и вполне мог поднять на ноги всю стражу. К тому же выскочила она за мной в одежде не предназначенной для долгой поездки. — Тут я покосился на Витьку, который внимательно слушал мой рассказ. — Поэтому я решил изображать негодяя до конца и предложил Хегору один план…

— Что?!!! — возмущенно завопил Витька, услышав мой рассказ. — Ну спасибо тебе дорогой братик!!! А меня ты спросил, прежде чем женить?!!

Тут, неожиданно для всех, вмешалась Ольга, которая по своему положению сидела рядом со мной (впрочем, нельзя сказать, что меня это не устраивало). Он обожгла Витька высокомерным взглядом и холодно заметила:

— Виттор, вы дурак! Да любой мужчина должен быть счастлив, если его полюбит такая девушка. — Ольга улыбнулась Лейзе и кивнула мне, продолжай мол.

Ольгино замечание вызвало всеобщий смех, а Витька отчаянно покраснел. Я усмехнулся – впервые кто-то сумел смутить брата. Раньше подобное никому не удавалось.

Я быстро рассказал о записке, отправленной в контору Нарнаха и о дальнейших прик­лючениях.

— Вот собственно и все, — закончил я.

Рон сидел опустив голову и глядя на деньги. Потом посмотрел на меня.

— Что ты будешь с ними делать?

Я пожал плечами.

— Вообще то они принадлежат тебе. Конечно это лишь малая часть тех денег, что принадлежат тебе по праву, но…

Рон замотал головой.

— Не хочу! Мне не нужны эти деньги. Я не хочу ничего от дяди. Может он и не убивал моих родителей, но я не хочу ничего от него брать.

— Рон, не горячись, — попробовал успокоить его я. — Может сейчас тебе они и не нужны, но теперь у тебя есть сестра и тебе надо о ней заботиться. К тому же эти деньги не твоего дяди. Они по праву принадлежат тебе. И дело не в деньгах, а в том, как ты их используешь.

Рон неуверенно посмотрел на деньги, потом на Лейзу и, наконец, на меня.

— Энинг, — вдруг жалобно заговорил он. — А если я возьму эти деньги, то мы останемся друзьями?

Я расхохотался. Следом рассмеялся весь зал. Все еще смеясь, я притянул Рона к себе.

— Дурачок ты. При чем здесь деньги? Разве они что-нибудь меняют?

— Но я не хочу становиться таким, как Танька! Ты сам говорил, что раньше она была хорошей, а когда разбогатела, то стала такой…

— Рон, запомни, здесь виноваты не деньги, а люди. Если люди сами захотят стать скотиной, то они станут ей, вне зависимости от того есть у них деньги или нет. Но если человек настоящий, то он и с деньгами и без останется человеком. Всегда. Танька посчитала, что деньги сделали ее выше всех, и в результате стала скотиной. Но ты ведь не такой?

Рон затряс головой.

— Энинг, если ты увидишь, что из-за денег я начну делать глупости, то надавай мне по шее. Ладно?

— Обязательно, — весело заметил я. — А если я не дам, так тебе от Эльвинга достанется. Уж он то церемониться не станет.

— Это точно, — пообещал Эльвинг. — Берегись теперь. А что скажет твоя сестра, Рон?

Рон удивленно посмотрел на Лейзу. Та за весь обед не проронила ни слова и смотрела только на меня. Сейчас она вдруг бросилась ко мне и неожиданно упала передо мной на колени, прикоснулась губами к моей руке. Я так растерялся, что попросту окаменел. Потом бросился ее поднимать.

— Ты что, рехнулась? — не очень вежливо спросил я. — Может ты заболела?

— Благодарю вас, милорд! — горячо заговорила она. — Я не верила тогда вам, а теперь вижу, что вы действительно хотели помочь нам! Спасибо.

— Лейза, встань, пожалуйста. — Я растерянно оглянулся на маму. Та молча подошла к девушке и помогла ей встать. Лейза прижалась к ней и разрыдалась. Так, рыдающую, она и вывела ее из комнаты.

Рон отчаянно посмотрел на меня. Я кивнул, и тот выбежал следом.

— Бедная девочка, — прошептала Далила. — Представляю, каково ей пришлось в доме у дяди, если она без колебания согласилась так решительно изменить свою жизнь и отправиться, по сути, с совершенно незнакомым ей человеком. Энинг, прости ее за эту выходку, просто ей и в самом деле пришлось несладко, а тут вдруг оказалось, что не только никто не собирается насильно выдавать ее замуж, но и еще она нашла брата.

— Да я ничего. Ей и в самом деле пришлось несладко, — покачал я головой. — Но, думаю, это пройдет. К счастью здесь есть кому позаботиться о ней. Мне придется, наверное, уже сегодня отправляться в столицу Тевтонии. Надо разобраться по поводу войны.

Мое заявление вызвало настоящий переполох в замке. Сразу нашлось множество желающих отправиться со мной. Почему-то все мои солдаты, решили, что я сегодня же отправлюсь на Большой Остров штурмовать дворец Сверкающего и все боялись пропустить такое редкостное зрелище.

Отправиться в столицу сегодня мне так и не удалось. Далиле, совместно с Хоггардом и Терегием удалось убедить меня, что барону не подобает являться ко двору одному. Нужна подобающая свита. К тому же на официальное представление надлежит взять с собой и семью, чтобы представить ее двору. Одним словом, я потеряю все уважение, если заявлюсь в столицу один, без свиты. Я заявил, что плевать хотел на уважение всяких расфуфыриных идиотов, околачивающихся около трона. Для меня более важно уважение тех людей, которых уважаю сам. Далила в ответ заявила, что подобная точка зрения похвальна, но в данном случае стоит прислушаться к мнению тех, кто действительно понимает в дворцовых интригах. Устав спорить со мной Далила призвала «тяжелую артиллерию» и Ольга полностью согласилась с мнением моих советчиков. Потом заявила, что я дурак и что если понадобится, она свяжет меня и повезет со всеми подобающими моему титулу почестями связанного в карете. Перед такой перспективой я вынужден капитулировать. Отъезд назначили на следующий день в полдень.

Тогда то мои родители и узнали о том, что ко двору им придется ехать вместе со мной. Убедить их в необходимости этого удалось с большим трудом и совместными усилиями Далилы, Ольги, Ролона, Эльвинга и Хоггарда. Объединенного штурма они не выдержали и капитулировали. Родители отправились готовить туалеты для двора, а Витьке сообщили, что ему полагается специальный мундир наследника баронства и младшего баронета, поскольку именно таковым он и является, так как своих детей у меня пока нет. Прилагательное «младший» Витьке не понравилось, и он возмутился, справедливо опасаясь, что его сверстники, которые наверняка будут при дворе, немного неправильно поймут, если он будет в одежде младшего баронета, а я в мундире барона. Но тут ему никто помочь не мог. Я уже по собственному опыту знал, что спорить с правилами в Тевтонии занятие совершенно бесперспективное. Витьке пришлось смириться. А швеи замка пообещали закончить для него мундир к утру. Мне же, как рыцарю, вполне хватало парадного мундира рыцаря. Правда, необходимо было вышить на нем мой герб. Родителям проще... Женщин в выборе одежды вообще никак не ограничивали, а отец… С отцом была еще та неувязка. Если его сын - барон, то он, к этому времени по идее должен находиться в гробу. Но раз он жив, а сын его стал бароном не по праву наследования, а по завещанию, да еще отстоял свое право на титул на турнире, то он мог нарядиться хоть шутом и никто ничего не посмеет сказать – тоже своеобразный обычай. В Тевтонии считалось, что если отец сумел воспитать сына, который смог так много добиться, то ему позволялось очень многое, и никто не мог ему возразить.

Уже утром было решено, что неплохо бы поехать и Лейзе. Для нее это будет полезно, что признали все. Да и Рону не хотелось расставаться с сестрой. Они почти всю ночь просидели вдвоем, рассказывая друг другу о своей жизни. Будь их воля, они так бы и просидели до утра. К счастью их засек Хоггард и отправил обоих спать.

Когда я сообщил эту новость Рону, тот буквально засиял. Заявил, что его сестра самая лучшая сестра в мире и умчался к ней.

— Эта наивность быстро пройдет, — со смешком заметил мой брат. — В тот момент, когда она всерьез примется за его воспитание. Уж я то знаю.

— Откуда ты все знаешь? — буркнул я. — Разве ты не видишь, что это не тот случай? Эти двое так долго были одиноки, им так не хватало хоть кого-то родного, что теперь проблемой будет не мирить их, а заставить не слишком надоедать друг другу.

— А ты откуда это знаешь?

— Чувствую. — Я дотронулся рукой до камня. До сих пор не могу понять благо для меня этот дар камня или проклятье.

Сборы заняли все утро, но к полудню все было готово. Во дворе стояли две кареты, в них разместились мои родители, брат, Лейза, Ольга, которая села к своей новой подружке, Далила и Рон. Он тоже решил сесть в карету к сестре. В свиту Хоггард выделил отряд в двадцать человек. Я и мои друзья: Муромец, Ролон, Эльвинг предпочли ехать верхом. С нами отправлялся и Леонор. По этому случаю он взял с собой свои лучшие наряды. К счастью он отказался ехать верхом, заявив, что его наряд слишком дорог, чтобы подвергать его опасностям верховой езды. На самом деле, как я подозревал, Леонор просто большой любитель комфорта и сухости, и если выпадает возможность, то предпочитал путешествовать в карете. Впрочем, если бы в своем «лучшем наряде» он сел на коня, то боюсь, нас приняли бы за бродячий цирк. В карете его хоть видно не будет.

Хоггард махнул рукой, и весь кортеж тронулся в путь. Эскорт следовал за каретами. В нем, по большей части, были те солдаты, что участвовали в турнире, а потом решили остаться служить мне. Сегодня утром они принесли мне вассальную клятву. Лерий, командир телохранителей Таньки, тоже решил остаться вместе с отрядом у меня, что вызвало явное неудовольствие Ригера, который надеялся наконец избавиться от конкурента. С самой первой встречи у двух командиров сложилось что-то типа соревнования за право называться лучшим отрядом, и никто не хотел уступать. Поэтому оба командира сильно возмутились, когда Хоггард решил не включать их подчиненных в мою свиту, настаивая на том, что со мной должны быть только тевтоны. Это, по его словам повысит мой престиж. Поскольку на престиж мне было плевать, я встал на сторону Лерия и Ригера, и Хоггард скрепя сердце согласился присоединить их подчиненных к эскорту, по пять человек от каждого.

Путь наш лежал в столицу Тевтонии город Кельн.

Уже на следующее день мне осточертело плестись вместе со всеми со скоростью черепахи. У карет скорость и так не велика, а тут еще после осенних дождей дороги развезло. Утром, в гостинице, где мы остановились на ночлег, едва дождавшись когда все спустятся к завтраку, я объявил, что еду в Кельн немедленно, один, не ожидая остальных, поскольку мне срочно надо встретиться с Ратобором и Отто, а эскорт пусть следует с каретами. Это не вызвало особого энтузиазма у моей охраны, но и возразить мне они не могли, поскольку я был командиром. Да и прямой опасности для меня не было после того, как Братство отказалось от охоты за мной. Когда я рассказал об этом Ролону, тот только недоверчиво головой покачал. Потом заявил, что уже ничему не удивляется, когда дело касается меня.

Мама тоже пыталась меня отговорить, но неожиданно меня поддержала Ольга и Далила. Правда Ольга тут же заявила, что одного меня не отпустит, она и Эльвинг поедут со мной, и тогда нам не будут страшны никакие разбойники, при этом она заговорщицки переглянулась с Далилой. Ясно, они уже успели составить какой-то хитрый план и, подозреваю, что против меня. Признавая, что в споре с ними у меня нет никаких шансов, я только рукой махнул.

Ольга быстро слетала в свой номер, где переоделась в одежду для верховой езды. Насколько я успел заметить, Ольга любила такие одежды гораздо больше платьев, которые одевала только по необходимости. К моему удивлению, Рон не стал проситься с нами, сказав, что не хочет расставаться с Лейзой.

— Не трогай его, — попросила Ольга. — Пусть побудут вдвоем.

Не дожидаясь, когда соберутся остальные мы выехали со двора и вскоре гостиница осталась далеко позади.

— Хорошо то как! — Ольга сняла шляпу и встречный ветер тотчас растрепал ее волосы.

— Ты бы не снимала шляпу то, — забеспокоился Эльвинг. — Холодно же.

— Это разве холодно? — рассмеялась Ольга. — Сразу видно, что ты не бывал в Китиже. Вот там морозы, так морозы! А зимой снега выпадает… с головой сугробы наметает. А здесь… уже октябрь заканчивается, а все еще тепло. — Она пришпорила лошадь и понеслась вперед.

— Куда ты, сумасшедшая? — Я тоже стукнул Урагана пятками и помчался следом. Эльвинг за нами.

— Догоняй!!! — кричала мне Ольга, резко сворачивая с дороги. — Ты водишь!

Догнал я ее довольно быстро. Ольга обиженно фыркнула, но тут же рассмеялась и погналась за Эльвингом. Тот немыслимыми зигзагами ушел от нее. Пригнулся к гриве и помчался вперед. Однако Ольга была упряма и так просто сдаваться не собиралась. Вскоре она поравнялась с ним и, перегнувшись в седле, хлопнула Эльвинга по спине. Тот резко осадил коня и развернулся. Ольга, хохоча, уже неслась прочь. Эльвинг сделал вид, что погнался за ней, потом неожиданно развернулся и оказался рядом со мной. Мне с трудом удалось увернуться. Так, веселясь и играя в салочки, мы продвигались вперед. Подобное путешествие мне нравилось гораздо больше скучного движение во главе эскорта.

К Кельну мы прибыли на следующее утро в самом веселом расположении духа. Ольга с Эльвингом обменивались впечатлениями от путешествия в мой мир, а заодно расспрашивали меня о том, что для них осталось непонятно. Разговаривая, мы приблизились к городским воротам, которые встретили нас закрытыми створками. Несколько десятков людей расположилось перед ними со своим скарбом и терпеливо дожидались, когда их откроют.

Эльвинг подъехал к воротам и заколотил в них.

— Ну, чего стучишь? — раздался сонный и недовольный голос солдата. — Не видишь, закрыто еще? Обожди немного. Вот придет время и откроем.

Эльвинг снова примерился стукнуть, но я остановил.

— Да ладно тебе. Все равно ведь не пустят. А нам, собственно, торопиться некуда.

— Сам говорил, что тебе надо встретиться с Отто и Ратобором.

Я пожал плечами.

— Час погоды не сделает. К тому же к ним тоже не так то просто будет попасть. Сам понимаешь.

— Ольга поможет.

Мы, не сговариваясь, повернулись к ней.

— Чего вы от меня хотите? Помогу, если получится. Учтите, здесь мы не в Китиже и меня стража не знает. Думаете, они поверят, если я подойду к охране замка и скажу, что я принцесса Китижа?

Это было верно. В теперешнем наряде Ольга на принцессу совершенно не походила. Если бы не длинные волосы, то ее вообще можно было принять за мальчишку.

— Ладно, разберемся. — Беспечно махнул я рукой. — Пошли, отдохнем что ли?

Мы отъехали от ворот и примостились недалеко от крестьянских телег, выбрав место где посуше. Мы с Эльвингом расстелили плащи и втроем опустились на них. Эльвинг достал хлеб, копченую колбасу, и кинжалом принялся резать ее на куски. Я присоединил к этому фляжку с квасом, который делала моя маме в замке и сыр.

— Как здорово, ребята! — Ольга, прищурившись от удовольствия, уплетала бутерброды. — Вот бы всегда так! Так нет, этикет, черт бы его побрал!

— Ну, во дворце тоже неплохо, — философски заметил Эльвинг.

— А ты там жил? — сразу вскинулась Ольга. — Вот то-то же!

— Что ж вы это ребята так плохо кушаете. — К нам неожиданно приблизилась одна из крестьянок, повозка которой стояла неподалеку от нас. — Вот, возьмите. И как вас только родители одних отпустили?

Крестьянка не могла видеть мой рыцарский обруч из-за шляпы и поэтому, наверное, решила, что мы дети какого-нибудь мелкопоместного дворянина.

— Вот вам, кушайте на здоровье. — Крестьянка протянула нам крынку сметаны и огромный каравай хлеба. — Кушайте, ребятки.

Мы поблагодарили. Я хотел было заплатить, но крестьянка замахала руками и наотрез отказалась брать деньги.

— Добрая женщина, — Ольга сразу отломила кусок хлеба и засунула его в крынку со сметаной. — Все-таки надо было заплатить. Деньги ей не помешали бы, а мы не обеднеем.

— Да она все равно отказалась бы, — Эльвинг махнул рукой.

В этот момент на дороге показался отряд всадников, который на всей скорости направился прямиком к воротам. Резко осадив коня, один из всадников соскочил на землю и замолотил в ворота рукоятью плети. О чем он спорил со стражниками, мы слышать не могли, но беседа явно протекала излишне эмоционально. Все же, несмотря на свою энергию, он ничего не добился и с досадой пнул ворота ногой. Мы с интересом наблюдали за этой кампанией. Это были молодые люди от восемнадцати до двадцати пяти, каких обычно называют шалопаями. Сразу видно, что все они занимают высокое положение. Однако рыцарей среди них нет. По крайней мере, мой камень молчал.

Происшедшее у ворот изрядно подпортило настроение этой компании, и теперь, видно, они готовы отыграться на первой подвернувшейся кандидатуре. Крестьяне, поняв это, опасливо сторонились их.

— Чего бесятся, — заметил Эльвинг, отворачиваясь.

— Не обращай внимания, — посоветовала Ольга.

Однако ее совет не так то легко оказалось исполнить. Мы то не обращали на компанию никакого внимания, да вот беда — компания обратила внимание на нас. Кажется, мы показались им самыми перспективными объектами для шуток.

— Гляди-ка, — едко заметил тот человек, что стучал в ворота. — Малышня собралась и игрушечное оружие нацепила.

Дело в том, что, едва оказавшись на острове Мастера, я специально для Эльвинга подобрал шеркон, с которым учил его обращаться. Эльфу шеркон понравился и теперь у него, как и у меня на поясе висел именно шеркон. А этот меч не производит впечатления грозного оружия, хотя верное слово здесь именно «не производит».

Мы, не обращая на них внимания, продолжали завтрак. Такое невнимание явно задело компанию.

— Эй вы, малышня, а ну встать, когда с вами разговаривает барон Сегорский!

Насколько я помнил, Сегорское баронство было одно из самых больших и богатых в Тевтонии, и эти бароны всегда пользовались большим влиянием при дворе. Теперь понятно, почему этот молодой человек, несмотря на то, что остальные были старше его, явно был здесь главным. На вид я бы ему дал лет девятнадцать – двадцать. Нарядная одежда сразу, даже если не знать о его титуле, выдавала в нем человека отнюдь не бедного. К тому же рукоять его меча и ножны были изрядно украшены камнями. При виде такого надругательства над оружием я только поморщился. Деррон приучил меня относиться к оружию бережно, как к другу, который, не один раз может спасти мне жизнь. И он не допускал никаких украшений на нем, считая, что меч не девушка, которую драгоценности красят.

— Оружие должно быть надежно, а не красиво, — любил повторять он.

От него и мне передалась эта нелюбовь к усеянным камнями мечам. Осмотрев барона с ног до головы и составив о нем определенное мнение, я отвернулся и взял бутерброд. Эльвинг отреагировал менее спокойно и притянул свой лук поближе. Это не осталось незамеченным. Кто-то из компании опасливо попятился, кто-то наоборот, потянулся к оружию.

— Скажите, вы всегда проявляете свою храбрость с теми, кто младше вас? — вдруг поинтересовалась Ольга, спокойно рассматривая их.

Ее слова пришлись им не по душе, но было ясно, что возразить им нечего. В конце концов, барон Сегорский сплюнул.

— Ладно, что с этой малышней возиться? Они наверняка не знают с какой стороны за меч-то браться.

Этот разговор с нами никак не улучшил настроение компании, которой явно хотелось к кому-нибудь прицепиться. Но поскольку кроме крестьян здесь никого не было, то следующей мишенью их «остроумия» стали именно крестьяне.

— Делать им нечего! — Ольга со злостью наблюдала за тем, как компания стала задирать крестьян, которые только кланялись в ответ. — Энинг, неужели нельзя их утихомирить?

— Вообще-то я человек мирный и без необходимости в драку не лезу, но в этом случае…

— Правильно, — тоже поднялся Эльвинг и двинулся за мной к барону.

— Послушай, ты, как там тебя… барон! — крикнул я. — У тебя что, руки чешутся? Ну что ты пристаешь к людям?

— Что? — Барон зловеще, но одновременно и радостно повернулся ко мне. Кажется, он рад был предстоящей схватке. Ну-ну. — Я тебе, сопляк, не «как там тебя»! Я для тебя Эльвор Сегорский! Ты понял?

— Да понял, понял. Вот что, Эльвор, шел бы ты вместе с друзьями подальше и посидели бы спокойно, перекусили. Если хотите, то я с вами даже продуктами поделюсь.

— Парень, ты нарываешься! — Эльвор угрожающе положил руку на рукоять меча. — Не зли меня, иначе я не посмотрю на твой возраст!

— А ну, прекратите немедленно! — неожиданно раздался уверенный голос. — Я приказываю вам! — В голосе Ольги неожиданно прорезалось столько властности, что вся компания отшатнулась от телеги и удивленно уставилась на нее.

Разглядев, что это всего лишь девчонка, они разразились смехом.

— Ты кто такая, девочка? Иди цветочки собирай!

— Я принцесса Китижа, — в голосе Ольги послышались гневные нотки. Но этот ее ответ вызвал только еще больший смех.

Эльвор подошел к ней и, положив пятерню ей на лицо, с силой толкнул. Но тут же скорчился от моего удара в поддых. Рядом со мной тут же встал Эльвинг с луком наготове, показывая остальным, что вмешиваться не стоит.

— Ну ты, скотина, — холодно заметил я. — Она и в самом деле принцесса, а вот ты со своими манерами больше похож на конюха, чем на барона.

Эльвор с трудом распрямившись, багровея от гнева, проревел:

— Назови свое имя щенок! Я хочу узнать, достоин ли ты, чтобы я скрестил с тобой меч. Если нет, то я просто прикажу тебя высечь!

— Один уже приказал, — процедил я.

Поднявшаяся Ольга схватила меня за руку.

— Только не убивай этого идиота, — попросил она. В ответ я сжал ее ладонь, потом, освободившись, медленно снял шляпу. Теперь мой обруч могли видеть все.

— Я барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести. Мое имя Энинг Сокол. Ты, ничтожество, считаешь ли ты себя достойным сразиться со мной?

Они мое имя знали. Это было ясно по тому, как испуганно они попятились. Эльвор смертельно побледнел и уставился на мой обруч как кролик на удава. Да, они не могли не слышать обо мне. Турнир за наследство не такое уж частое явление в Тевтонии, чтобы не знать о нем. К тому же мое имя они вполне могли слышать и в связи с событиями в Амстере и Парадизии. Именно после вручения награды за битву у ворот Амстера мое имя приобрело определенную известность.

— Ваше высочество, — я поклонился Ольге. — Какую руку этого болвана вы желаете получить в подарок, правую или левую?

Ольга вмиг поняла мою игру и сделала вид, что задумалась.

— Пожалуй, левую. Правая пригодиться ему в будущей войне.

— Ваше желание – закон для меня. — Я обнажил шеркон и сделал знак вызова.

Эльвор, скинул плащ и обмотал его вокруг левой руки. В эту же руку он взял кинжал.

Тут я вспомнил один фильм и, усмехнувшись, вернулся к разбросанным возле телеги вещам. Подобрал валявшуюся на земле кружку и небольшую ровную дощечку. Выглянув из-за телеги и убедившись, что меня никто не видит, я наполнил кружку вином из кувшина, который тоже выкинул Эльвор. Кажется, крестьяне везли продукты на рынок. Из-за телеги я появился с мечом в правой руке, а в левой держал доску, которая была накрыта белой тряпицей.

Эльвор изумленно посмотрел на меня. Я пару раз крутанул мечом, приглашая его атаковать первым. Эльвор провел пробную атаку. Я слегка отклонился, пропуская выпад мимо и мой меч замер у горла барона. Эльвор сглотнул, поспешно отступил и атаковал уже осторожнее. Я легко заблокировал несколько выпадов. Как я и ожидал, его богато украшенный меч оказался плохо сбалансирован, а Эльвор фехтовал скорее с энтузиазмом, чем с умением. Его выпады были резки, агрессивны, убийственны и… не опасны. Вернее опасными они были только для фехтовальщиков среднего уровня, поскольку были совершенны непредсказуемы. Но я то не был фехтовальщиком среднего уровня. Для меня все его удары были медлительны и неуклюжи. Я даже не особо взвинчивал темп. Так, слегка повысил восприятие. Несколько секунд я, стоя практически на одном месте, отражал атаки, потом резко отступил, увлекая противника за собой, нагнулся, пропуская удар и, поднырнув под атакующую руку, слегка помог вражеской атаке. В результате Эльвор не удержался и упал. Я наступил ему на руку с мечом и приставил к горлу шеркон. Потом отступил, давая возможность ему подняться.

Эльвор вскочил и с криком снова бросился в атаку… и снова оказался на земле. Потом, уже потеряв голову, он бросался в одну атаку за другой, уже не строя планов и не просчитывая ситуации. Гнев вытеснил в нем остатки здравого смысла. В конце концов, подобная забава мне надоела и я, связав его меч своим, мощным рывком отправил его в полет. Эльвор замер передо мной, тяжело дыша.

Я вбросил меч в ножны и сдернул тряпку – под ней, на доске, которую я держал левой рукой, стояла полная кружка с вином. Причем вино, налитое почти до краев, даже не расплескалось.

— Это тебе в качестве утешения, — заметил я, поставив кружку перед ним. — В следующий раз я советую тебе трижды подумать, прежде чем цепляться к людям, которые ничем ответить не могут. То, что ты барон еще не дает тебе право обращаться со всеми по-скотски. — Я отвернулся и подошел к Ольге, которая при виде такого завершения поединка весело аплодировала.

Эльвор с гневом наподдал сапогом по кружке, и та разлетелась на осколки.

— Мы еще встретимся Энинг Сокол! Это я тебе обещаю! — Потом развернулся и резко зашагал в сторону города. Его спутники, оглядываясь, последовали за ним.

— Умеешь ты наживать врагов, Энинг, — задумчиво заметил Эльвинг, провожая взглядом Эльвора. — Чувствую, что доставит он нам еще хлопот.

Тут ворота Кельна начали со скрипом отворяться, и мы стали собираться.

— Наконец-то. — Ольга быстро вскочила в седло. — Не надо, наверное, так спешить. Эльвинг прав, лишние враги нам не к чему. Но теперь уже ничего не сделаешь. И не огорчайся. Того идиота следовало проучить.

— Я и не огорчаюсь. — Я свернул плащ, перебросил его через руку и тоже сел в седло. Эльвинг провозился чуть дольше, поскольку он свой плащ сначала аккуратно вытряс и только потом уложил. Аккуратность эльфа была для меня немым укором, но я, переборов угрызения совести, решил, что мой плащ уже протерся и его все равно пора менять. А пока сойдет и так. Частые стирки вредны для ткани. Наконец все были готовы и мы, не торопясь, направились к воротам.

В город мы въехали следом за крестьянами. Я с любопытством осмотрел по сторонам. С первого взгляда город поразил меня своей необычностью. Кельн вроде бы походил на другие западные города, но в тоже время и отличался от них. Сначала я даже не понял чем именно. И вдруг сообразил: улицы здесь были не прямые. Я не помнил ни одного отрезка дороги, где нам пришлось бы проехать по прямой более ста метров. К тому же они были очень узкими, а дома, возвышающиеся на три – четыре этажа, словно нависали над дорогой. Причем крыша каждого дома была плоской, а от улицы ее отгораживал ряд зубцов, наподобие зубцов крепостной стены. И еще я заметил, что там, где трехэтажный дом соседствовал с более высоким или более низким поставлены лестницы, по которым можно перебраться с крыши одного дома на другой. Двери же в самих домах сделали из массивного дуба окованного железом. Даже тараном, если кто-то умудрится затащить таран в эти узкие переулки, выбить их будет очень и очень не просто.

Сами же улицы представляли собой настоящий лабиринт, куда я не отважился бы отправиться без надежного провожатого.

— Что за бред сумасшедшего архитектора?! — удивленно спросил я.

Эльвинг и Ольга посмотрели на меня с одинаковым выражением, словно я сморозил какую-ту жуткую глупость.

— Энинг – это же не просто город! — объяснил Эльвинг. — Это одна большая крепость. Соответственно он и спроектирован как крепость. Разве ты не видишь, что здесь все сделано для обороны? Узкие улицы – по ним неудобно передвигаться большими отрядами и небольшой отряд солдат на баррикаде сможет задержать здесь большие силы. Посмотри на дома. Видишь, какие мощные у них стены. Посмотри на массивные ставни и двери. А на крышах домов отлично расположатся арбалетчики и лучники. Оттуда они смогут держать под обстрелом всю улицу. К тому же, если ты не заметил, все крыши соединены вместе и солдаты могут перемещаться по ним по всему городу.

— Но тогда почему дома разной высоты? Ведь перемещаться по плоскости легче, чем лазить по тем ненадежным лестницам?

— Легче, — согласился Эльвинг. — Но если враг заберется на крышу одного дома, то ему тоже будет легче. А так, если враги сумели забраться на крышу одного дома и захватить ее, то можно просто разрушить лестницы и он не сможет перебраться на другой. Обрати внимание, что дома не просто разной высоты, но чередуются в правильном порядке. Вот, смотри: двухэтажный дом, потом трехэтажный, опять двухэтажный, следующий трехэтажный и четырехэтажный. Потом снова та же схема. А на важных перекрестках видишь, словно башни крепостных стен стоят пятиэтажки.

— Да-с. Солидно. — После объяснения Эльвинга у меня словно открылись глаза. Я оценивал город по красоте, но мне даже в голову не пришло оценить его как крепость. Теперь я и без Эльвинга замечал некоторые детали, которые делали город еще более защищенным, если это вообще было возможно.

Постепенно улица становилась шире. И вдруг мы выехали на огромную площадь, застроенную деревянными строениями. Кажется, на этой гигантской площади и текла вся жизнь города. Она кольцом опоясывала замок, стоящий на холме. Стены замка по толщине не уступали городским и возвышались над площадью. Здесь стояли торговые лотки, чуть дальше находились ристалища, еще дальше были видны какие-то постройки. И так вокруг всего замка.

— А почему здесь все деревянное? — поинтересовался я.

— Специально, — объяснил Эльвинг. — Во время осады города все эти постройки разрушаются. Дерево идет на стрелы, катапульты и другие машины, а вокруг замка образуется пустое пространство, которое хорошо просматривается со стен.

— А этот город хоть раз брали?

На этот раз мне ответила Ольга, у которой дома были хорошие учителя.

— Нет. Впрочем, серьезно его и не осаждали. Пару раз подходили галлийцы, потом этруски, но они ограничились осадой. Они ведь не стремились его взять, хотели достичь каких-то политических целей.

— А китижане осаждали его? — спросил я.

— Нет. У нас не было настолько серьезных столкновений. С Тевтонией у нас всегда были натянутые отношения, но все ограничивалось пограничными стычками. Хотя отец говорит, что этот город взять не так уж и сложно, поскольку главная его слабость именно в его излишней защищенности.

— Это как? — удивленно спросил Эльвинг.

— Не знаю. На мой взгляд, город взять невозможно. Но отец говорит, что нет такой крепости, которую нельзя было бы захватить тем или иным способом.

Я подумал, что это правда и город захватить действительно можно, но вот какой ценой это уже другой вопрос. Я бывал в других городах Тевтонии. Они сильно защищены сильно, но там идея защиты никогда не довлела над всем остальным, и поэтому они полны света и жизни. Столица Тевтонии являлась единственным исключением. Кельн казался мрачным и хмурым, а солнечные лучи с трудом находили себе дорогу в этом лабиринте. Поэтому даже в полдень его улицы погружены в полумрак. Город мне решительно не понравился. Не позавидуешь тем, кто живет в этом, по сути, каменном мешке.

Если бы спросили моего мнения, то я бы сказал, что именно здесь можно поселить какого-нибудь князя Тьмы или другую жутко отрицательную личность. Эти темные узкие улицы, казалась, созданы для злодейства. Но из лекций Мастера я знал, что Кельн самый безопасный город на планете. Здесь можно с кошельками полными золота и увешанным драгоценностями с головы до ног бродить по самым темным закоулкам, не боясь быть ограбленным или убитым. Впрочем, это и неудивительно. Жить здесь мог только человек пусть с небольшим, но достатком, поскольку расходы по поддержанию защитных сооружений своего дома несли сами жильцы. Здесь не было Грязных кварталов, как в Константинополе и от крепостной стены до замка тянулись одинаково аккуратные дома. Нищим и ворам просто негде было жить, негде укрыться после ограбления. Правосудие же в Тевтонии весьма действенно.

К тому же отряды милиции патрулировали весь город, и не было ни одной щелки, куда они не заглянули бы. И поскольку Кельн не стоял на важных торговых трассах, не был портом, здесь не было гигантских складов с товарами, где обычно процветает контрабанда и обитают грабители разных мастей. Кельн являлся только резиденцией правительство и административным центром Тевтонии. Здесь были чиновники, управленцы, правительственные учреждения, но здесь не было того, что называют легкими деньгами. Поэтому разные авантюристы предпочитали держаться отсюда подальше. В общем, несмотря на свою оборонительную мощь, город был тихим и довольно мирным.

Глава 2

Вырвавшись из тесноты улиц на залитое светом пространство вокруг замка, я вздохнул с облегчением, жадно подставляя лицо навстречу лучам солнца.

— Меня от этих узких улочек в дрожь бросает, — пожаловался я.

Мы подъехали к воротам замка. Они были распахнуты, но здесь дежурило с десяток солдат. Разделившись на две группы, они что-то обсуждали, время от времени раздавался смех и веселые выкрики. Еще двое наверняка скучали около стопора. И стоит им дернуть за него, как немедленно опуститься массивная стальная решетка. В случае тревоги им на это требовалось секунд пять. Именно столько должны были сдерживать атакующих, если такие внезапно объявятся, те, кто стоял перед воротами. Сейчас же решетка была поднята, и я мог разглядеть только стальные заточенные прутья, чуть выглядывающие из перекрытий прохода под башней. Заметив нас, стражники прекратили все разговоры, настороженно поглядывая в нашу сторону. От группы отделился сержант. Подняв руку он дождался когда мы остановимся и довольно миролюбиво осведомился:

— Чего вам, ребята?

Я сперва даже ушам не поверил, настолько необычно прозвучал этот вопрос. Я уже начал привыкать к грубости здешних вояк. Причем чем меньший пост они занимали, тем грубее разговаривали. И вот – вежливый солдат.

Как я узнал позже, в этом не было ничего удивительного, поскольку службу в гарнизоне замка несла личная гвардия короля. А около него всегда околачивается куча знатных людей, которые не привыкли к хамству, по крайней мере, по отношению к себе. В таких обстоятельствах лучше быть вежливым со всеми – вдруг незнакомец окажется какой-нибудь высокопоставленной персоной? Доказывай потом, что не хотел ее, эту персону, оскорбить.

Но сейчас, не привыкший к такому обращению солдат, я растерялся. Ольга пришла мне на помощь.

— Я — принцесса Китижа. Приехала к своему отцу. А это рыцарь-барон Веербаха и его друг Эльвинг, сопровождающие меня.

Тут уже настала очередь солдат растеряться. Принцесса? Но почему без свиты, не в карете? Где охрана? Самозванка? Но это было бы чересчур нагло с ее стороны. Солдаты ведь не могли не знать, что в замке находится сам великий князь Китижа, а значит, любая самозванка будет разоблачена в два счета.

— Вы бы позвали кого-нибудь из свиты великого князя, — посоветовал я, видя их затруднения. — Уж они то знают принцессу. А мы подождем. Собственно, мы не очень-то и торопимся.

Тут появился офицер, которого вызвал один из солдат. Ему быстро объяснили в чем дело. Тот недоверчиво оглядел нас.

— Принцесса? Да, нам сообщили, что должна прибыть дочь великого князя, в сопровождении какого-то нового барона. Но если вы не против подождать, я пошлю за кем-нибудь из свиты князя.

— Какого-то нового барона?! — возмутился я, когда офицер отошел. — Это мне нравится!

— Не расстраивайся, Энинг, — рассмеялась Ольга. — На обижанных воду возят.

Я притворно вздохнул.

— Тебе легко говорить. Тебя никто не называет какой-то там принцессой.

Ольга весело рассмеялась. К ней присоединился и Эльвинг.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как к нам уже бежал кто-то из свиты князя.

— Ваше высочество?! — изумленно воскликнул он. — Почему вы одни, без сопровождения?

— Все в порядке, Всеслав. Просто мы не стали плестись вместе с каретами.

Всеслав только головой покачал. Кажется, он уже привык к выходкам Ольги. Он быстро переговорил с охраной и нас пропустили. Во дворе замка мы соскочили с коней и передали их подбежавшим слугам.

— Ох и достанется вам за это от отца, ваше высочество.

Ольга беспечно махнула рукой.

Нас без лишних слов провели в то крыло замка, которое было отведено гостям. Внутри замок мало, чем отличался от обычных Тевтонских замков. Мощные укрепления снаружи, удобно и уютно внутри. Везде было чисто, на полу лежали мягкие ковры. В принципе, если не знаешь, то изнутри никогда не догадаешься, что ты находишься в замке. Ну никак он не был похож на то, что представляешь себе по картинкам из учебника истории.

Ратобор ждал нас у двери отведенных ему покоев. Пропустив нас вперед и закрыв дверь, он прошел в центр комнаты и оглядел нас.

— Хороши. — Потом повернулся ко мне. — Ну ладно, моя дочь всегда откалывала разные штучки, но у тебя-то я думал больше здравого смысла! Объясни мне, зачем вы оставили эскорт и явились сюда? Вы и меня и Отто поставили в неудобное положение, поскольку, подозреваю, путешествовать вы предпочли налегке, не особо обременяя себя вещами. Сейчас полагалось бы представить нового барона ко двору, но у тебя нет даже парадного мундира. Или я не прав?

Я сокрушенно вздохнул. Князь был прав.

— Это значит, — продолжил Ратобор, — что церемонию следует отложить до того момента, как прибудут остальные. А что прикажешь делать с вами? Прятать у меня в комнате? Или объяснять всем придворным, почему барон прибыл, а его еще не представляют? Хотя тебе читать мораль совершенно бессмысленно, ты все равно все делаешь по-своему. Надеюсь, у тебя были все-таки важные причины спешить.

Совершенно ясно, что Ратобор на самом деле не сильно и сердится. Просто в данных обстоятельствах вести себя иначе он не мог. Это понимала и Ольга, которая даже не пыталась прервать отцовскую тираду, что она непременно сделала, если бы Ратобор в самом деле сердился. Эльвинг же благоразумно молчал.

— Ваше величество, я действительно спешил. Мне кажется, что война со Сверкающим началась не вовремя. Ведь вы сами говорили, что без мага, способного противостоять Сверкающему, она бессмысленна. А я вовсе не уверен, что он готов вступить в бой. Я ведь говорил с Мервиным, и он сказал, что пока мы не готовы…

По мере того, как я говорил, Ратобор хмурился все больше и больше, но потом вдруг махнул рукой и расхохотался. Я удивленно посмотрел на него. Тут заметил, что и Ольга хихикает в кулачок, а Эльвинг смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Ну, хорошо, — прервал я свою речь. — Что я опять сделал не так? Надеюсь ничего такого, за что мне полагается немедленно отрубить голову?

— Энинг, ты как всегда неподражаем. — Ратобор насмешливо посмотрел на меня. — Сколько живу, но меня еще никто не отчитывал и уж тем более, не обвинял в глупости.

— Ваше величество, — пролепетал я. — Я ничего такого не имел в виду…

— Конечно, нет, хотя в начале я именно так и подумал. К счастью для тебя я вовремя вспомнил, откуда ты. Да и Ольга мне кое-что рассказала о твоем мире. Тут-то я и понял, что на самом деле ты сейчас споришь не с князем, а так, будто я самый обычный человек. Насколько я понял, в твоем мире тебе не приходилось общаться с монархами, да и монархов там нет.

— Есть, в некоторых странах.

— Неважно. Ты ведь понял, что я хотел сказать.

— Понял, — вздохнул я. — Я опять был невежлив.

— Еще как. Дело даже не в том, что ты не согласен с нашим с Отто решением, а в тех словах, в которые ты облек свое несогласие. И не извиняйся. Я понял, что ты не хотел быть ни непочтительным, ни невежливым. Просто ты говорил так, как привык с детства и по-другому тебе говорить трудно. Я тебе дам только один совет: на людях постарайся при разговоре с Отто или со мной не выходить за рамки протокола. Если ты в чем-то не согласен, то сообщи тихонько мне или Отто. Или еще лучше, дождись, когда ты будешь с нами наедине.

— Хорошо. Если это необходимо.

— Поверь, это в первую очередь необходимо тебе. А сейчас я отвечу на твои вопросы. Ты говоришь, что война началась не вовремя, но хочу задать тебе вопрос: а что ты знаешь о том, что сейчас происходит на Большом Острове?

Я пожал плечами.

— Откуда мне знать.

— Вот видишь, а берешься решать вовремя мы начали войну или нет.

— Но ведь Сверкающий получает время для подготовки, а у нас еще даже армия не собрана.

Ратобор вместо ответа вышел из комнаты и вернулся с кипой бумаг, которую бросил на стол передо мной.

— Это донесения от Серафима. Здесь он сообщает о последних новостях с Острова. Впрочем, даже не читая эти бумаги, ты мог бы догадаться, что для Сверкающего наш союз уже давно не секрет, как не секрет и грядущая война. Он уже к ней готовится и готовится деятельно. Так что любая отсрочка на пользу не нам, а ему.

— Но без мага вам не победить…

— Это вопрос спорный. Но, во-первых, мы и не собираемся выступать прямо сейчас. Как ты верно заметил, у нас еще даже армия неподготовлена. Сейчас я подписал приказы и месяца через два двадцать тысяч пехоты и пятнадцать тысяч конницы подойдет к Амстеру. Туда же подойдут и войска Отто. Там они сядут на корабли и направятся к Большому Острову. Так что, как видишь, во владения Сверкающего они попадут не раньше чем через два с половиной месяца. Впрочем, мы постараемся ускорить подготовку. Если бы дело касалось только китижского войска, то я мог бы собрать их и в более короткий срок, но необходимо договориться с союзниками. К тому же Амстеру и Византии нужно подготовить необходимое количество транспортных кораблей не только для войск, но и для припасов, снаряжения, осадных машин и множества прочих необходимых вещей. А вторая, плохая новость, заключается в том, что Сверкающий усиленными темпами начал создавать флот. Создать мощный океанский флот способный бросить вызов хотя бы моему, не говоря уже о флоте Амстера или Византии, он не может. Просто не успевает – для этого нужен не один год. Тут дело даже не в кораблях. Корабли настругать можно в течение пары месяцев – были бы верфи и деньги. Но корабли не флот. Флотом они станут только тогда, когда на них окажутся опытные матросы, а их у Сверкающего просто нет. Во всем его флоте наберется кораблей десять с более-менее опытными экипажами.

— Тогда что же вас тревожит? — спросил Эльвинг. — Ваши силы будут готовы максимум через три месяца, а за это время Сверкающий не успеет создать флот.

— Тревожит нас то, что Сверкающий в строительстве кораблей делает упор на легкие и маневренные прибрежные суда типа галер.

— Но ведь они не смогут бороться с объединенным флотом в море. — Эльвинг по-прежнему не понимал в чем проблема. Впрочем, я тоже не понимал.

— В открытом море нет, а в прибрежных водах? Там они смогут стать настоящим бичом для наших транспортников. Мы же будем ограничены в маневре. К тому же для галер не нужны особо опытные экипажи. Умели бы грести. Подойти к вражескому кораблю и на абордаж. В прибрежных водах океанские корабли лишаются большей части подвижности. Мы с Отто связались с Мервиным и тот согласился, что подобная тактика сулит слишком большие неприятности для нас. Поэтому мы и решили опередить события. В море уже вышли три эскадры из Амстера и одна китежская из Новгорода. На них посажен сильный десант. Думаю, что Сверкающий не ожидает от нас таких действий и нам удастся уничтожить большую часть его верфей. Потом эти эскадры будут курсировать вдоль побережья, блокируя его. Заодно поддержат дружественные нам королевства. Ведь в тех странах, что еще не захватил Сверкающий, прекрасно понимают, что мы для них единственная надежда на независимость. У нас со всеми есть тайный договор. Именно туда мы и высадим наши войска. Там будет наша база. Оттуда и начнем наступление.

— Но ведь даже если Сверкающий не знает о вашем договоре, то он не может не предполагать, что эти государства будут на вашей стороне. Разве сейчас он не сможет покорить их, и тогда вы останетесь без союзников?

— Энинг, если бы Сверкающий мог, то давно покорил бы. Беда его в том, что он не «переварил» еще предыдущие завоевания. Там до сих пор еще идет партизанская война. Конечно, это уже ничего не решает, но отвлекает некоторые силы. А быстро захватить эти восемь стран он не сможет. Но если даже ему это каким-то образом удастся, то это не усилит, а ослабит его. Он вынужден будет держать во вновь покоренных областях большие силы и соответственно ослабит другие направления. К тому же сейчас в королевствах среди простого народа очень большие симпатии к империи Сверкающего. Ведь что ни говори, но он действительно навел порядок и людям в его владениях живется намного лучше, чем в этих королевствах. Если же он пойдет на эти королевства войной, то лишится этих симпатий, а в данных обстоятельствах они для него гораздо важнее копий и мечей. Нет, войну мы начали вовремя. Наши эскадры смогут ликвидировать угрозу со стороны галер еще до того, как она появится, к тому же они смогут блокировать все порты, а это существенно уменьшит доходы Сверкающего. Ведь сейчас там наступает самый пик торговли.

— Вам не надоело? — поинтересовалась Ольга. — Как будто кроме как о войне и политике вам поговорить не о чем.

— Дочь, не встревай в серьезный разговор. Энингу необходимо это узнать до того, как придет Отто. Дело в том, — повернулся ко мне Ратобор, — что мы хотели обсудить с тобой вопрос о маге. Ты говорил, что он уже здесь, в этом мире.

— Да, сейчас он обучается. Я же ведь говорил, что в моем мире магия не действует и он, обладая способностями, не мог их реализовать.

— Обучается – понятие растяжимое. Сколько ему потребуется времени? Именно от этого зависят все наши планы. Ведь хорошего мага нельзя подготовить быстро.

Я вспомнил свое обучение.

— Не сомневайтесь, те, кто его учат, сделают это так быстро, как только можно.

— Хотелось бы знать точно.

— Без меня обсуждаете? — В комнату стремительно вошел Отто с сыном. Даерх приветливо кивнул мне и сел рядом с отцом. — Князь, мы же договорились.

Ратобор виновато развел руками.

— Я пока только ввожу Энинга в курс дело. Он выразил свое несогласие с решением начать войну. Он считает, что мы поторопились, так как маг еще не готов. Как раз сейчас я спрашивал его, как быстро тот сможет присоединиться к армии.

Отто обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— А чего гадать? Можно спросить у тех, кто его учит. — Я достал палочку даль-связи и сжал ее в руке.

— Энинг, ты не вовремя. Я сейчас как раз провожу очень сложный опыт.

— Мастер, это важно. Тут рядом со мной сидят Ратобор – великий князь Китижа и Отто III – король Тевтонии. И хотя Мервина здесь нет, но, как я понял, они действуют и от его имени.

Мастер немного помолчал.

— Хорошо. Подожди минуту. — На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Мастер заговорил. — Что они хотели бы узнать?

— Их в основном интересует как скоро будет готов маг. Вы слышали, что была объявлена война?

— Я слежу за новостями и естественно знаю об этом. Между прочим, правильно, что начали. Но маг еще не готов. Мне нужен хотя бы год, но, насколько я понимаю, года у меня нет.

— Нет. Мастер, максимум два с половиной месяца.

На этот раз Мастер молчал дольше.

— Что ж, наверное, Аркадию придется заниматься больше и многое потом изучать самостоятельно. Но мне подобная спешка не нравится. Впрочем, одна вещь внушает мне оптимизм – Аркадий, как и ты из другого мира и на многие вещи у него довольно необычный взгляд. Взять хотя бы его идею с кипячением воды и прочими штучками. Между прочим, из-за него я вынужден был выучить учебник вашей физики. Многое там оказалось для меня большим сюрпризом. Я все время забываю, что в изучении материи вы продвинулись гораздо дальше этого мира. Это знание может компенсировать неопытность Аркадия как мага. Но мне нужны эти два с половиной месяца. Сообщи их величествам, что раньше этого срока я ничего сделать не могу.

— Их величества все слышали.

— Хорошо. Ко мне еще есть вопросы?

Я вопросительно посмотрел на Ратобора и Отто. Те покачали головой.

— Нет, Мастер. До свидания.

Связь отключилась.

Некоторое время в комнате царило молчание. Каждый осмысливал услышанное. И тут неожиданно заговорил Отто Даерх.

— Про какой мир говорил этот таинственный Мастер? И что он имел в виду, когда говорил, что ты, Энинг, как и тот маг, из другого мира?

Я посмотрел на короля. Тот немного подумал, потом кивнул мне.

— Думаю, моему сыну можно сказать. Только, Отто, предупреждаю, дальше этой комнаты ничего не должно уйти.

Я коротко рассказал о себе. Посчитав, что мои приключения вряд ли заинтересуют принца, я стал рассказывать только о разделении мира, о котором вычитал в книге Мастера. Мой рассказ поверг принца в шок.

— Вот так дела, — присвистнул он. — Честно сказать, я всегда замечал, что ты отличаешься от обычных людей. Уж слишком необычно ты воспринимал окружающее, но подумать о таком… — Потом он посмотрел на отца. — А это, как бы сказать…

— Ты хочешь спросить, правда ли это? — Понял Ратобор. — Правда. Слишком много доказательств мы получили. К тому же моя дочь побывала в том мире. И еще, задумайся об искусстве воина Энинга. Где он мог стать рыцарем Ордена? Ведь этот Орден уничтожен около четырехсот лет назад. А уж ты то должен знать об Ордене больше других. Насколько я знаю, Буефар собирал о нем все, что можно, а он был твоим учителем.

Отто кивнул, соглашаясь. Я же благоразумно молчал. Его понять было можно. Я бы и сам не сразу поверил в такое, кто бы мне ни говорил об этом.

— Ладно, — король поднялся. — То, что хотели, мы выяснили. Насколько я понял, господин барон приехал раньше своего эскорта. В таком случае церемонию представления мы отложим. А вам, молодые люди, придется посидеть в комнатах. Сами виноваты. — Тут король неожиданно подмигнул мне. — На вашем месте, — вдруг заявил он, — я бы побродил в окрестностях города, дожидаясь, когда подъедут остальные.

Ратобор слегка шокированный, посмотрел вслед королю.

— Ну надо же, — тихо проговорил он. — Отто Мрачный открывается с совершенно неожиданной стороны. Энинг, ты действуешь на людей расслабляюще, — чуть ли не обвиняюще заявил он. Даже не знаю, поздравлять тебя с таким талантом или наоборот посочувствовать.

— А что бы вы посоветовали? — ошарашено спросил я.

— Я бы скорее предупредил. Доверительные отношения с сильными мира сего чреваты очень паршивыми сюрпризами. Энинг, послушай совета умудренного жизнью человека, держись подальше от двора. Ты не создан для него. Ты не умеешь вовремя поклониться и совершенно не различаешь титулов и о каждом человеке судишь по своим впечатлениям, а все титулы для тебя лишь внешняя шелуха. Ты не замираешь в восхищении перед этими парадными одеждами, и эта мишура не слепит тебя. А это не самое подходящее качество при дворе.

Тут в комнату постучали. Дождавшись приглашения, вошел слуга.

— Мне приказано препроводить милорда и его друга в их комнаты, — поклонившись, сообщил он.

Князь дружелюбно кивнул мне и встал, чтобы проводить нас с Эльвингом.

— Помни о том, что я тебе сказал.

— Я приду как только смогу, — пообещала мне Ольга из-за спины отца.

Слуга, показывая дорогу, шел впереди. Распахнув перед нами двери и поинтересовавшись, не нужно ли молодым господам чего-либо, он оставил нас одних, рекомендовав на прощанье дергать вот за эту веревочку, если что понадобится.

— Вот это да! — Эльвинг осмотрел комнаты. — Здесь шикарней, чем даже в том гостиничном номере в Константинополе.

— Подожди, — пообещал я. — Вот приедут остальные, и здесь сразу станет тесно.

Остальные приехали только на следующее утро. Все это время нам с Эльвингом пришлось торчать в этих роскошных аппартаментах вдвоем и изнывать от скуки. Все же король был прав, стоило дождаться наших около ворот города и въехать вместе. Однако, не желая ставить никого в неловкое положение, мы терпеливо высидели здесь. Подозреваю, что Ольга находилась под таким же домашним арестом, поскольку в этот день она у нас так и не появилась.

Пришла она только на следующее утро часов в одиннадцать.

— Часовые сообщили, что около ворот города появился эскорт нового барона, Кончилось ваше заточенье — с ходу обрадовала она нас. — Кстати, Энинг, ты вызываешь повышенный интерес у придворных. Все уже наслышаны о турнире и хотят хоть краем глаза увидеть этого необычного барона. Слухи о тебе самые разнообразные. Если обещаете потом погулять со мной, то я вам их расскажу.

— Откуда ты их знаешь? — удивился я. — Разве ты выходила из своих комнат?

— А зачем — Ольга ехидно посмотрела на меня. — Энинг, тебе еще учиться и учиться надо. Ты совершенно не представляешь, что такое королевский двор. А слуги на что? Именно они и служат разносчиками всех сплетен. Кстати, говорят, что новый барон на самом деле не ребенок, а могучий герой древности, чье сознание некие маги переселили в тело ребенка. Слушай, Энинг, ты уверен, что твой Мастер никого в твое сознание не подселял?

Я хотел уже возмутиться, но тут понял, что она просто смеется и сердито фыркнул.

— Еще говорят, что на самом деле ты великий маг, который научился изменять свой облик. Теперь ты ходишь в облике ребенка, чтобы усыплять бдительность своих врагов. Но эти два слуха из самых нелепых. Есть и более правдоподобные…

— Хватит. — Я зажал уши руками. — Не хочу ничего слышать! Там еще не говорят, что на самом деле я всего лишь брат-близнец настоящего героя, которого я прячу в подземелье, а когда приспичит совершить подвиг, вытаскиваю его оттуда и заставляю поработать за себя?

Ольга восхищенно посмотрела на меня.

— Нет. До такого еще не додумались. Надо будет подкинуть им твою идею. Пусть поразвлекаются.

— Огромное спасибо, — простонал я. — Ты решила заняться распространением сплетен?

— Ну, надо же чем-то занять свободное время, — коварно улыбнулась она. — Подожди, вот я еще сама что-нибудь придумаю. Папочка говорит, что у меня очень богатое воображение.

Ольга со смехом увернулась от подушки, запущенной в нее и нырнула за дверь.

— Барон Веербаха, выходите из своего затворничества и отправляйтесь встречать семью, — потребовала Ольга из-за двери. — Кстати, считается, что я нахожусь вместе с вами. Когда все въедут в замок, то мы должны присоединиться к ним. Я вас жду.

Мы с Эльвингом переглянулись и расхохотались.

— Пошли, — сказал эльф. — А то она и в самом деле что-нибудь придумает.

Эльвингу не долго было собраться, а вот мне пришлось натягивать на себя кольчугу. Мы вышли в коридор, где нас дожидалась Ольга.

— Готовы? Тогда идемте. Кареты в любую минуту могут быть у замка.

Вспомнив лабиринт улиц, я подумал, что кареты, скорее всего, будут здесь минимум часа через полтора.

Но на этот раз права была Ольга. Едва мы успели сойти вниз, как в ворота замка, громыхая колесами по мостовой, въехала первая карета. За ней вторая, а следом показался отряд сопровождения. Мы с Ольгой и Эльвингом тут же пристроились рядом.

Готлиб поднял руку, приветствуя меня.

— Никаких происшествий не было, милорд, — доложил он.

Я вздохнул. Хотелось бы и мне сказать то же самое, но вот у нас происшествие как раз было. Вот всегда мне так «везет».

Тут к нам подбежали слуги и сразу стало не до разговоров. Во дворе поднялась легкая суета. Слуги помогали дамам выйти из кареты, кто-то уводил наших коней на конюшни. Тут на крыльцо вышли Ратобор с Отто.

— Рад приветствовать у себя нового барона, — поздоровался со мной Отто, как будто мы не виделись вчера.

Но, необходимо было поддержать правила игры. Я поклонился.

— Для меня большая честь быть принятым в вашем замке, ваше величество.

Ольга Радостно привествовала отца. Если бы я не знал, что она виделась с ним сегодня утром, посчитал, что дочь встретила отца как минимум после годовой разлуки. Вот ведь артистка. Нет, но каков талант

— Артистка, — прокомментировал Эльвинг поведение принцессы.

— Энинг, ты уже здесь!

— Тише ты, — осадил я Рона. — По соображениям высшей политики предполагается, что я приехал вместе с вами.

— А-а, — уважительно протянул мальчишка. Потом немного подумал и спросил: — А что такое высшая политика?

— Тебе не понять, — трагическим шепотом объяснил Эльвинг, и в его глазах заплясали веселые искры. — Высокая политика, это когда главный политик забирается на самое высокое место и оттуда вещает свои решения. Они считаются непогрешимыми.

— Да? А почему я не видел такого в Амстере? — Рон недоуменно оглядел нас обоих. Тут сообразив, что Эльвинг смеется над ним, надулся. — Да ну вас!

Ко мне подошли родители, с интересом рассматривающие королевский замок, и нам сразу стало не до шуток. Необходимо было соблюсти этикет (скоро это слово будет вызывать у меня аллергию), разместить своих людей (это тоже «привилегия» барона) и переделать еще кучу дел. И если с Муромцем никаких проблем не было – он уже был около отряда великого князя, где у него было много друзей, и уже хлопал кого-то по плечу, смеялся их шуткам, в общем, был среди своих, то об остальных надо было позаботиться. Причем моя роль в этом спектакле была чисто формальной, поскольку обо всем уже побеспокоились слуги короля. Просто по Тевтонским правилам полагалось, что о своих людях заботится только барон. Это соблюдалось даже в королевском замке, хотя ясно, что здесь без помощи слуг ни один барон ничего не сделает. Тогда нашли компромисс – барон якобы распоряжается, а слуги короля якобы выполняя его волю, делают все, что нужно. Вот и сейчас мне приходилось играть в этом спектакле, делая вид, что без меня слуги даже шагу сделать не смогут. Вообще, все эти обычаи и правила уже изрядно начинали действовать мне на нервы. В этом отношении Амстер гораздо предпочтительней – там не было столько разнообразных ограничений.

Выполнив свою часть «работы» я поднялся на крыльцо, где король беседовал с моими родителями.

— Вы уже устроили своих людей, милорд? — поинтересовался король.

— В лучшем виде. — Я безуспешно попытался скрыть сарказм. — Только мне кажется, что если бы я не путался в ногах у ваших слуг, то мои люди устроились бы гораздо быстрее.

Отто неодобрительно покосился на меня. Я поспешно сделал вид, что больше не буду. В конце концов, гость не критикует обычаи хозяев. Хотя сейчас я уже не гость и, следовательно, имею право.

— Барон должен заботиться о своих людях, — наставительно заметил король.

Мне оставалось только молча поклониться.

Нас провели в наши покои, где мы должны были отдохнуть с дороги и подготовиться к церемонии представления. Сама церемония должна была состояться ближе к вечеру.

Мать с отцом, едва мы очутились в комнатах, засыпали меня вопросами о том, как мы добрались и не случилось ли чего. Я отвечал кратко, стараясь не упомянуть инцидент у ворот. Ольга, явно тоже опасаясь подвергнуться допросу, торопливо попрощалась и убежала к отцу. Ролон проводил ее подозрительным взглядом, а потом внимательно посмотрел на меня.

— Что тут у вас случилось? — спросил он, затащив меня в угол комнаты, где нас никто не мог слышать.

— С чего ты решил, что что-то случилось?

— Не виляй, Энинг! Ты кого решил обмануть? Профессионального обманщика?

— Вот уж не знал, что ты профессиональный обманщик.

— Энинг!

— Ну ладно, ладно. Ничего такого не было. Просто один хам пристал к нам, а потом не очень вежливо обошелся с принцессой. Пришлось его проучить. Не волнуйся, я его даже не ранил.

— Лучше бы ты его убил. Энинг, когда же ты поймешь, что живой враг опаснее мертвого. Тем более враг с уязвленным самолюбием. Я ведь могу представить, как ты его проучил.

— Да какой он враг, Ролон? — Меня всегда возмущало то, с какой легкостью Ролон говорил о жизни и смерти других людей. Единственное, что примиряло меня с ним в таких случаях, так это то, что к своей жизни он относился точно таким же образом. Вся его философия сводилась к игре. Если кто-то в этой игре окажется сильнее, то он умрет. А если кто-то оказывался слабее, то пусть не жалуется. — Они же просто развлечься хотели и нарвались на тех, кто им был не по силам.

— Именно такие вот искатели развлечений наиболее опасны, ибо злопамятны и никогда не прощают тех, кто посмеялся за их счет. А ты, готов поклясться, развлекся вовсю.

— О чем это вы тут шепчетесь? — спросила мама, подходя к нам.

— Да так. Ролон признался, что ни разу не был на приеме во дворце и не знает как правильно себя вести. Вот я и объяснял ему некоторые правила.

Ролон возмущенно уставился на меня.

— Значит, я не умею себя вести во дворце? — прошипел он, когда мама отошла. Я только ухмыльнулся и поспешил сбежать, пока Ролон не придумал какую-нибудь пакость.

Часа два пришлось потратить на распаковку вещей и обустройство. Витька с мрачной ненавистью взирал на лежащий на кресле мундир младшего баронета, не решаясь его надеть. Я, понимая его чувства, решил не смеяться над ним. В данную минуту брата было лучше не трогать. Кажется, это понимали все и старались не задевать его. Тут Далила, которая до этого сочувственно наблюдала за ним, подошла к Витьке. Что она говорила, я не слышал, но было видно, что Витька сначала слушал ее недоверчиво, потом его лицо просветлело. Он кивнул и, схватив свой мундир, побежал переодеваться.

— Далила, что ты ему такое сказала? Я думал Витьку никто не сможет примирить с этой одеждой. Хотя она ведь красивая.

— Энинг, могут же у нас с твоим братом быть секреты? Тебе совсем не обязательно знать, что я ему сказала. И ты прекрасно понимаешь, что дело не в красоте и удобстве этого мундира, а в его значении. Насколько я поняла, он ведь привык считать себя старшим во всем, а тут такой удар.

Вечером, когда началась церемония представления, я понял, о чем Далила шепталась с Витькой, когда церемониймейстер сразу после меня объявил:

— Принцесса Пармская и баронет Виттор, брат барона Веербаха.

Витька, сияющий как новенький золотой, вошел в зал под руку с Далилой. В этот момент все присутствующие на церемонии мужчины обернулись, восхищенно наблюдая за этой парой. Мундир Витьки был красив, но одежда Далилы, подозреваю специально подобранная, еще больше подчеркивала его красоту. Да и сама Далила тоже была отнюдь не дурнушка. Все вместе произвело сногсшибательный эффект. Большинство молодых людей, стоявших здесь, уже не думали о том, чтобы посмеяться над Витькой, они готовы были сами влезть в его мундир, только чтобы оказаться рядом с этой прекрасной девушкой. Рядом со мной завистливо вздохнула Ольга, восхищенно рассматривавшая Далилу.

— Ты гораздо красивее — шепнул я.

Ольга счастливо улыбнулась мне.

Церемониймейстер закончил объявлять гостей, и в зал вошли король Отто с Ратобором. Все склонились в поклоне

Я, как виновник этой церемонии, по знаку Отто, подошел к нему сопровождаемый множеством глаз.

— Господа! — Объявил король. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы приветствовать нового барона Веербаха, на турнире чести отстоявшего свое право на этот титул. Рассказывать о заслугах этого человека не имеет смысл. Многие знают о его подвигах. Кто не знает, тот может судить по высшему Ордену Амстерского союза. Мой гость, Великий Князь Китежский также готов засвидетельствовать его отвагу в бою и верность своим товарищам. Итак, я признаю его притязания на баронства законными и удовлетворяю их. Если кто может сказать что-то против нового барона, пусть скажет это сейчас.

Тут мне показалось в толпе народа какое-то движение. Я посмотрел туда и столкнулся взглядом с горящими ненавистью глазами барона Сегорского. А вот на Ольгу он смотрел откровенно растерянно. Кажется, тогда он так и не поверил, что она действительно принцесса.

Я уже подумал, что он собирается высказать какие-то претензии, но Эльвор промолчал. Выждав некоторое время, король продолжил:

— Если никто не желает сказать что-либо против, то я объявляю Энинга Сокола, рыцаря Ордена новым бароном Веербаха.

В зале поднялся шум. Для многих слова рыцарь Ордена оказались сюрпризом. В нынешнее время Орден пользовался таким уважением, о котором орденцы и не мечтали даже во времена своего расцвета. Об искусстве рыцарей ходили легенды, приписывая им умения, которыми те никогда не обладали. Лишь немногие серьезно интересующиеся историей Ордена могли различить где правда, а где ложь.

Поэтому назваться здесь рыцарем Ордена все равно, что в нашем мире в Англии объявить себя рыцарем Круглого стола, а в России назваться былинным богатырем или латником князя Олега, возвратившегося от стен Царьграда. На меня смотрели недоверчиво, как на самозванца, но высказать это вслух никто не решился, тем более что это объявление сделал не я, а король. Кто посмеет усомниться в словах короля? Тем не менее, я счел своим долгом разрешить сомнения. Испросив разрешения у короля, я заговорил. По своей привычке я не повышал голос и говорил не очень громко. Но в зале тут же установилась тишина, и меня могли слышать все. Я еще в школе обратил внимание, что учителей, которые редко повышают голос и говорят спокойно и тихо слушают более внимательно, чем тех, кто постоянно пытается перекричать класс. Попав в этот мир, я убедился в правильности моего наблюдения на собственном опыте. Поэтому, когда мне приходилось говорить с большим количеством народа, я никогда не пытался перекричать их. Сработало это и сейчас.

— Я понимаю, что все это звучит неправдоподобно, но я на самом деле рыцарь Ордена. Может, я не все умею, что когда-то умели они, но я прошел посвящение по правилам Ордена и обучался у рыцаря Ордена. Последнего рыцаря Ордена.

— Все это слова! — выкрикнул кто-то.

— Вы вольны верить или нет. Если верите – хорошо. Не верите, я тоже не расстроюсь. В конце концов, ваша вера – это ваше дело. И если кто-то настроен не верить, его не убедит ничто. Поэтому никаких доказательств от меня не ждите. — Я поклонился и сделал шаг назад.

В зале некоторое время царила тишина, потом все разом заговорили.

— Зря ты так сказал, — заметил подошедший Отто Даерх. — Ты сильно осложнил себе жизнь при дворе.

— А я и не собираюсь здесь жить.

Даерх искоса посмотрел на меня.

— Наверное ты прав. Это место не для тебя. Ты не умеешь вовремя кланяться.

Тут я снова увидел Эльвора, который стоял в окружении своих дружков.

— Кто эти люди? — спросил я.

Принц подозрительно посмотрел на меня.

— Странно, что ты спросил про них. Это барон Сегорский со своими прихвостнями. Самый большой подлец при дворе. Его давно следовало проучить, но его дядя слишком влиятельная фигура здесь. Да и сам барон человек очень богатый. А те, что с ним, это его компания. Они в основном из обедневших баронов и простых дворян, у которых ничего нет кроме меча. Один другого стоит. А что тебя в них заинтересовало?

— Да так.

— Если тебя они интересуют, то дождись представления. Скоро все гости будут представляться Ратобору.

Не успел Отто закончить, как гости выстроились перед королем и Ратобором и стали по очереди подходить к ним и называть свои имена, представляясь князю и принцессе, стоявшей рядом с ним. Князь обменивался несколькими словами с представившимся, после чего тот подходил к Ольге, целовал ей руку. Дамы делали реверанс. Я тоже вынужден был стоять рядом и выдерживать заинтересованные взгляды в свою сторону. При этом многие после представления монархам подходили ко мне с какими-нибудь вежливыми и совершенно идиотскими вопросами. Я вынужден был все это терпеть и вежливо улыбаться в ответ, отвечать на дурацкие вопросы о здоровье, рассуждать о погоде.

Играл оркестр, и веселье в зале шло вовсю. Несмотря на довольно жесткий этикет при Тевтонском дворе на балу он как бы отступал в сторону. Наверное, именно поэтому подобные балы так любили здесь и проводили их по любому поводу. При этом веселились одинаково и молодежь и более пожилое поколение. Рыцари, воинственно выставляющие свои мечи, пытались привлечь внимание дам, остальные дворяне тихо завидовали красоте рыцарских мундиров их боевому виду. Тут я поймал себя, что разговариваю с представляющимися людьми чисто механически. Также механически улыбаюсь им и несу всякую чушь в ответ на их чушь. И, кажется, никто не заподозрил, что мои мысли в данную минуту заняты другим.

Неожиданно я ощутил какое-то напряжение рядом с собой. Повернув голову, я встретился взглядом с бароном Сегорским, который в этот момент разговаривал с князем. Несколько секунд мы разглядывали друг друга. Наконец, барон отвернулся и подошел к Ольге.

— Вам не нужно представляться, барон, — громко и довольно холодно ответила Ольга на его приветствие. Зал стих, и все взоры обратились на принцессу и барона. Теперь уже все ощущали то напряжение, что несколько секунд назад почувствовал я. — Вы уже сделали это довольно оригинальным образом. Хотя не скажу, что ваш, весьма «галантный» способ пришелся мне по душе!

Барон натянуто улыбнулся. Видно было, что он впервые попал в такую нелепую ситуацию, растерян и не знает как сохранить лицо.

— Принцесса, — пробормотал он.

Но Ольга отвернулась.

— Что это значит? — сурово спросил Ратобор.

Король тоже заметил неладное.

— Барон, извольте объясниться, — потребовал он.

Эльвор побледнел.

— Ничего особенного, ваше величество. Просто мы с друзьями встретили принцессу у ворот города и не узнали ее. Ее это сильно задело.

По залу прошелся гул: здесь ни у кого не было сомнений, что может значить встреча этой компании с кем-нибудь.

— Это у вас называется «ничего особенного»? — холодно поинтересовалась Ольга, машинально проводя рукой по лицу.

Князь, заметив этот жест, положил руку на рукоять меча. Король нахмурился. Положение было довольно трудное, но тут, неожиданно для всех, вмешалась сама Ольга:

— Не стоит, отец, барон уже получил свое. — При этом она взглянула в мою сторону.

Это не укрылось от Ратобора. Он усмехнулся.

— Что ж, с таким защитником я могу быть за дочь спокойным. К тому же мне хорошо известно, как рыцарь Энинг умеет наказывать. Надеюсь, ты ничего не заставил его кричать перед воротами? — Ратобор намекнул на то, как я наказал вора у себя в замке, о чем он не мог не знать, поскольку о таком необычном наказании недели две гудел весь замок.

Я ограничился тем, что отрицательно покачал головой. Князь понял, что я не хочу распространяться на эту тему и отвернулся к следующему человеку. Король облегченно вздохнул, поскольку стало ясно, что кризис миновал. Поединок между бароном и князем никак не мог улучшить отношения с соседней державой, тем более во время начавшейся войны. Однако он довольно недвусмысленно намекнул барону Сегрскому, что не желает его сегодня видеть. Уже в дверях барон обернулся и прожег меня ненавидящим взглядом. Но в этом взгляде было что-то еще кроме ненависти – обещание. Это мне сильно не понравилось. Что-то слишком уверенно Эльвор выглядит после недавнего позора. Быстро же он оправился. Определенно он что-то задумал. Но тут ко мне подошла Ольга, и я выкинул Эльвора из головы. Как показали дальнейшие события, очень я зря это сделал.

Глава 3

Несколько следующих дней прошли спокойно. Отец с матерью чувствовали себя неловко среди пестроты и роскоши королевского дворца и старались не покидать комнат, предпочитая быть вдвоем. А вот брат у себя не сидел и заводил знакомства среди сверстников, что было нетрудно после их с Далилой эффектного появления на церемонии представления. Муромец совместно с каким-то гвардейцем из охраны короля обеспечивал работу кузнице, на спор разгибая подковы. Судя по появившимся у него деньгам и обильным возлияниям в трактире спор этот он регулярно выигрывал. Леонор тоже предпочитал не вылезать из комнаты, разве что в королевскую библиотеку. Ролон же, как всегда занимался обследованием территории. Порой мне казалось, что он никак не может смириться с тем, что вынужден был оставить свое прежнее ремесло и теперь тренируется, чтобы не потерять навыки. Подозреваю, что не один богатый горожанин Кельна был условно убит. Я же вместе с Ольгой предпочитал проводить время в дворцовом парке, где был устроен великолепный пруд, в котором плавали лебеди. Мы с Ольгой сразу полюбили это место и подолгу гуляли здесь, заранее запасаясь булками на кухне. К счастью дождей в эти дни не было.

Иногда Ратобор с королем приглашали меня на разные совещания, хотя я с радостью обошелся бы и без такой «чести». Какая же это скука несколько часов подряд выслушивать все эти политические комбинации. Я очень надеялся, что после прибытия представителей Византийского императора, Мервина и короля Бриттов обо мне забудут. Еще пришло сообщение, что византийцы снарядили одну эскадру с десантом в помощь уже отплывшим эскадрам Амстера и Китижа. Правда, это обстоятельство почему-то никого не обрадовало. Ратобор объяснил все политикой. Я покачал головой, сказал, что в политике ничего не понимаю и попросил позволения уйти. Меня отпустили.

Я отправился к себе, но по дороге меня догнал слуга и вручил записку. Я узнал почерк Ольги.

«Энинг, срочно приходи к озеру, — прочитал я. — Мне стало кое-что известно относительно Эльвора. Энинг, это ужасно, прошу тебя, поспеши!» В конце приписка: «Уничтожь записку»

В мозгу надрывался сигнал тревоги, и я стремительно бросился вниз. «С чего это Ольга мне записки пишет? Могла бы вытащить прямо с совещания. Не пришлось бы там торчать, по крайней мере...» Но обдумать эту мысль было некогда: сигнал тревоги звучал не переставая. Что с Ольгой? – этот вопрос вытеснил все остальное. Пробегая мимо одного из залов замка, я, выполняя просьбу, бросил записку в камин.

Через пять минут я уже стоял у озера, но Ольги здесь не оказалось. Несколько минут я метался по берегу, пытаясь разыскать хоть какие-то ее следы. От Эльвора можно было всего ожидать и я, полный тревоги, бросился к воде. И тут ничего. Лебеди спокойно кружили по поверхности пруда; заметив меня, потянулись за дармовым угощением. Да где же она может быть? Я снова побежал вокруг озера. Скверно, что спросить совершенно не у кого – осенний парк был пустынен. Да что же это творится? Я замер. Стоп, надо все обдумать. Ольга написала записку… Тут я почувствовал себя таким идиотом, что замер с открытым ртом. Правду все же говорят, что кого бог хочет покарать, того лишает разума. Почему я решил, что записку написала Ольга? Почерк похож? Так разве трудно подделать почерк? Вот почему я чувствовал тревогу! Не потому, что Ольга попала в беду, а потому, что в записке было что-то не так. Почерк можно подделать, но подделать стиль письма гораздо труднее, а записка эта совершенно нехарактерна для Ольги. Она ведь сама говорила мне, что терпеть не может писанины. Да и просьба уничтожить записку нелепа! Что такого содержала она, что ее следовало уничтожить? А вот если она и в самом деле поддельна, тогда приписка становилась понятна. Теперь осталось понять, зачем ее написали. Устроить на меня засаду? Но здесь нет никакой засады! Я уже минут двадцать бегаю вокруг озера и не почувствовал ни одного человека. Может, кому-то понадобилось, чтобы я покинул на время дворец? Вот оно! Причем дворец я должен покинуть ненадолго. Ведь не рассчитывали же они, что меня можно будет дурачить вечно? Нет, чтобы те, кто написал записку, ни замышляли, проделать это они должны очень быстро – до того момента, как я пойму, что меня надули.

Я развернулся и бросился обратно. Около дверей замка я встретил Ольгу.

— Энинг, ты откуда это? Я тебя везде ищу.

— Слушай, ты мне сейчас записки не писала? — Я уже знал ответ.

— Ты что, заболел? Зачем я тебе буду записки писать, если я и так могу все тебе сказать? А что случилось? Энинг, ты что такой бледный?

Я коротко рассказал о случившемся. Ольга покачала головой.

— Ты что, не мог сообразить, что записка поддельна? Зачем мне надо было передавать ее через слугу? Но ладно, сейчас не это главное. Сейчас надо узнать кто и зачем ее написал.

— Кто, я догадываюсь, а вот зачем… у меня такое чувство, что сейчас мы это узнаем.

Тут около нас остановился один из слуг.

— Милорд, его величество Отто III требует вас к себе. Следуйте за мной милорд.

Мы с Ольгой тревожно переглянулись. Я пожал плечами и зашагал следом за слугой. Ольга пошла со мной. Как ни странно, но слуга повел нас не в кабинет, где недавно проходило совещание, а в сторону пристройки замка, в которой располагались постоянно живущие при королевском дворе дворяне. Король вместе с Ратобором ждал нас в коридоре около одной из дверей. Здесь же стояло несколько испуганных слуг, барон Сегорский и кое-кто из его компании.

— Вот он, именно его я видел! — заявил один из прихвостней барона.

— Я сам разберусь, господин Виретор, — оборвал его король. — Милорд, не могли бы вы сказать, где были последние двадцать минут?

Мы с Ольгой встревожено переглянулись, что не укрылось от присутствующих.

— Могу, ваше величество. Я был в парке.

— Один?

— Да, ваше величество.

Брови Ратобора резко взметнулись вверх.

— Я думал ты на озеро только вместе с моей дочерью ходишь?

— Дело в том, что один из слуг передал мне записку, в которой Ольга просила поскорее прийти к озеру, поскольку она узнала что-то ужасное, — я покосился на стоявшего тут же барона Сегорского но не стал уточнять про кого именно она что-то узнала. — Я помчался на озеро, но никого там не нашел. Тогда я и сообразил, что записка была поддельна. Я побежал обратно и на крыльце встретил принцессу, которая и сказала мне, что никакой записки не писала.

— Ложь! — категорично заявил Эльвор. — Пусть в таком случае покажет записку.

Король вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— В конце была просьба уничтожить записку. Я бросил ее в камин. А в чем собственно дело?

Отто задумчиво посмотрел на меня, потом на сына, который только что подошел.

— Убили одного из моих гостей, — наконец сообщил он. — Одного из друзей барона Сегорского – господина Тальбора.

До того, как король сказал последнюю фразу, я уже думал, что все понял. Меня ложной запиской отзывают на озере, где меня никто не мог видеть, потом несколько подкупленных слуг заявят, что якобы видели, как я входил в комнату к убитому. Но если убитый один из друзей Эльвора… Я, конечно, не заблуждался относительно Эльвора, но все же не думаю, что ради сведения счетов со мной он готов убить одного из своих друзей.. Вряд ли у него их много.

— И вы думаете, что это сделал Энинг?! — возмутилась Ольга.

— Мы ничего не думаем, — ответил Отто. — Один из слуг заявил, что видел, как Энинг пробирался к стене, куда выходят окна комнаты Тальбора. Другой видел, как Энинг выбежал из замка и помчался куда-то.

Вот последний слуга, скорее всего, говорит правду – дорога к озеру действительно ведет в сторону этой пристройки, а вот первый слуга врет. Никуда я не пробирался.

— Но ведь есть слуга, который доставил записку! Он может подтвердить это! Позовите его! — потребовала Ольга.

Я задумчиво покачал головой. Ольга удивленно посмотрела на меня.

— Я думаю, что если один из слуг видел, как я пробираюсь к окнам, то вполне возможно, что и второй ничего мне не передавал.

Эльвор усмехнулся.

— Ты признаешься в своем преступлении?

— Мне кажется, — спокойно возразил Отто Даерх, — что Энинг имел в виду несколько не то. Он намекает, что если один слуга сказал неправду, то и второй может солгать. Но позвать все же его стоит.

Несколько минут потратили на поиски этого слуги. Я узнал его сразу – именно он и передавал мне записку. Но тот, глядя на меня честными глазами, заявил, что никакой записки мне не передавал. Ольга вскипела, и отцу с трудом удалось ее успокоить.

— Я не верю, что Энинг вот так просто убил кого-то, — заявил Ратобор, — но вынужден признать, что все улики против него.

— А нож? Ваше величество забыли про нож! — опять вмешался Эльвор.

— Какой нож? — удивился я.

— Тальбора убили твоим метательным ножом, Энинг, — объяснил Ратобор. — Нож метнули в окно попав убитому в шею.

— В окно? Но мы на втором этаже!?

— На стене есть небольшой выступ. На нем и стоял убийца. Там даже следы остались. А залезть на него никакого труда не составляет.

Ясно. Все рассчитано. Но кто мог это подстроить?

— Я так понял, что теперь меня должны арестовать?

— Сожалею. — Ответил король. — Могу сказать, что сам я не верю в твою виновность и постараюсь провести самое тщательное расследование.

— Подождите! — вмешалась Ольга. — Можно позвать Эльвинга, он же эльф и сможет сказать лгут слуги или нет.

Эльвор расхохотался.

— Твой эльф скажет что угодно, лишь бы выгородить своего дружка. Не удивлюсь, если окажется, что этот эльф помогал ему.

— Заткнись ты, подонок! — вскипела Ольга. — Скорее окажется, что это именно ты есть убийца!

— Помолчите все! — попросил я. — Дайте мне подумать!

Эльвор хотел было возмутиться, но король тут же оборвал его и с надеждой посмотрел на меня.

Думал я недолго.

— Ваше величество, могу ли я осмотреть место убийства? Может быть я сумею найти то, что не заметили остальные. А вы можете пройти со мной и наблюдать, чтобы потом никто не сказал, что я что-то подбросил.

— Соглашайтесь, ваше величество, — попросил Ратобор. — Помните наш разговор? К тому же я, как и моя дочь, не верю, что Энинг убийца.

Отто кивнул.

— Хорошо, пройдемте, господа.

— Только не все. Вы затопчите все следы. Пусть это будете вы, Ратобор, Даерх, Эльвор и все.

— Хорошо.

Впятером мы осторожно вошли в комнату. Я обратил внимание, что засов у двери сломан. Значит, в комнату долго стучали, потом позвали управляющего и только потом ее взломали. Я ожидал тут же увидеть труп, лежащий поперек ковра, но его не было. Я удивленно посмотрел на короля.

— В ванной, — пояснил он.

Я кивнул и осторожно шагнул в ванную. Так же осторожно за мной прошли остальные.

Труп я увидел сразу. Видно, что человек умер мгновенно, и все произошло неожиданно для него. Нож попал в основание черепа. Убитый даже обернуться не успел. Он как стоял, так и упал лицом на зеркало, а потом сполз на пол. Щеки человека были намылены и одна половина уже побрита. В руке Тальбор сжимал бритву, которую не выпустил даже мертвым. Здесь же, на подставке стояла кисточка, которую Тальбор не успел промыть. Из крана в раковину текла незакрытая вода.

Что же здесь искать? Я растерянно огляделся. Как бы поступил мой любимый Шерлок Холмс? Я осторожно, стараясь не затоптать улики подошел к убитому. Нагнулся осмотреть рану. Нож действительно мой. Но это ни о чем не говорило. Метательные ножи я с собой по замку не таскал, а если в этом заговоре участвовали и слуги, то им не составило труда украсть нож из моей комнаты.

Я выпрямился и машинально посмотрелся в зеркало. Отвернулся и тут, словно молния мелькнула одна мысль. Я резко повернулся обратно к зеркалу. В нем отражалось открытое окно, из которого очевидно и бросили нож. А почему собственно, открыто окно? Ведь на дворе начало ноября.

— Почему открыто окно? — спросил я.

— Это привычка Тальбора, — пояснил Даерх. — Он даже зимой купался в ванне с открытым окном. Он никогда его не закрывал.

— Понятно, — задумчиво протянул я. — Полагалось, что убийца об этой привычке знал.

Даерх мигом все понял.

— Конечно же! Ты не мог знать об этой его привычке. Значит, ты не мог быть убийцей.

Эльвор хотел было возразить, но я его опередил.

— Нет, Отто. Это ничего не значит. Выбить окно не трудно. Просто открытое окно стало приятным сюрпризом для убийцы. На самом деле меня заинтересовало не это…

Я подошел к окну и высунулся из него. Ага, вот и карниз, на котором стоял убийца. А вон по тому плющу залезть на него можно без особых проблем. Я вылез в окно и встал на карниз. Плющ рос слева. Я осторожно двинулся к нему и тут обнаружил, что мне мешает открытая створка окна. Рама открывалось наружу. Я попытался поднырнуть под нее, но окно было высокое, и расстояние от рамы до выступа на стене слишком мало даже для меня. Пришлось прикрыть окно и только после этого я смог ухватиться за толстые стебли плюща. А ведь убийца проделал тот же путь, только в обратном направлении. Я пригнулся проверяя можно ли метнуть нож из-под рамы. Нет, метать его из-под рамы мог только идиот. Тем более что прежде чем его метать, надо убедиться, а есть ли кто в ванной. Итак, моя мысль подтверждалась. Но стоит убедиться окончательно. Я вернулся в комнату.

— Отто, встань к зеркалу. Я хочу провести следственный эксперимент.

— Какой эксперимент? — поинтересовался он.

— Пока не буду говорить. Не хочу нарушать его чистоту. Но мне надо выйти из замка.

— Да он же сбежать хочет! — закричал Эльвор. — Сейчас выйдет и ищи его!

— Я не хочу сбежать, а выйти мне надо только из этой пристройки.

Король несколько секунд смотрел на меня.

— Хорошо. Я верю ему.

— Ваше величество! — вскричал Эльвор.

— Помолчите, барон. Пусть Энинг делает что хочет.

— Хорошо. Тогда Отто, встань к зеркалу, достань кинжал. Пусть твой кинжал будет бритвой. Делай вид, что бреешься. Ведь именно этим Тальбор и занимался. А я скоро вернусь.

— И долго мне изображать бреющегося? — поинтересовался Даерх.

— Пока я не вернусь. Ваше величество, прикажите выпустить меня, а то слуги, боюсь, меня задержат, если я попытаюсь выйти.

Король кивнул и прошел к двери. Отдав распоряжение, он посторонился и пропустил меня. Я быстро помчался по коридору. Ольга за мной.

— Ты что задумал?

— Хочу кое-что проверить. Кстати, очень хорошо, что ты со мной пошла. Мне могут понадобиться свидетели.

Мы выбежали во двор замка. Я быстро сориентировался и двинулся в ту сторону, где находилось окно Тальбора. До знакомого плюща мы добрались довольно быстро. Ольга стала рассматривать единственное открытое окно, меня же заинтересовала земля. Под окнами, где рос плющ, она была рыхлая и на ней отпечатались следы человека. Впрочем, их явно пытались скрыть, но не совсем успешно. Я обратил на это внимание Ольги.

— Запомни все это.

— Ты можешь объяснить, зачем это надо?

— Просто запомни. Я пока не хочу делать выводы. Ладно, теперь возвращайся обратно, а я полез. Постараюсь повторить подвиг этого убийцы.

Ольга удивленно смотрела как я старательно карабкаюсь по плющу. Потом пожала плечами и побежала обратно.

Я забрался на карниз и двинулся к открытому окну. К счастью оно находилось не очень далеко. Я еще раз попытался поднырнуть под раму, не потревожив ее, но лишь чудом не загремел вниз. Пришлось закрыть раму. Я достал кинжал, сделав вид, что собрался метнуть его и встретился взглядом с удивленным Даерхом.

Я усмехнулся – мои мысли подтверждались. Я влез в окно под удивленные взгляды присутствующих и посмотрел на Отто.

— Почему вы обернулись, Отто. Ведь я же просил изображать бреющегося человека пока не вернусь?

— Но я и изображал. Но тут я увидел в зеркале, что рама вдруг закрылась, а потом в окне появилась чья-то голова. Вот я и обернулся.

— Ты увидел голову в зеркало?

— Ну да. Я же говорю, что увидел, как закрывается рама, присмотрелся и увидел тебя.

— Хорошо. Тогда вопрос: Тальбор - слепой?

— С чего ты решил? — удивился Даерх.

— Тогда почему он не увидел как закрывается рама и не обернулся? Почему он получил нож в затылок, а не в лицо? Отто, ты же обернулся. Если бы я его метнул, то он никак не мог попасть тебе в затылок.

Ратобор, король и принц недоуменно переглянулись.

— А ведь действительно, — заметил Ратобор. — И подобное никому не пришло в голову. И как ты это объясняешь?

— Еще не знаю. Но кое-какие мысли у меня есть. Если позволите, то теперь я хочу кое-что посмотреть в комнате.

Но прежде я нагнулся, подобрал кисточку для бритья и понюхал. Крем приятно пах какими-то травами. Замечательно. Я вышел в комнату. Остальные, заинтересованные моими действиями, последовали за мной. Я же направился прямо к выломанной двери. Поднял обломок засова и понюхал его. Он, хоть и слабо, но отчетливо пах теми же травами. Я улыбнулся своим мыслям и кивнул: просто замечательно. Теперь я знал, как убили Тальбора. Даже предполагал кто, но вот почему – это для меня оставалась загадкой.

Удивленный Отто поднял засов и тоже понюхал его.

— Ваше величество, — попросил я Ратобор. — Позовите, пожалуйста, вашу дочь.

Ратобор так заинтересовался, что даже не возмутился тем, что я использую его как слугу. Он вышел из комнаты и через минуту вернулся с Ольгой

— Ваше высочество, — обратился я к ней. Ольга вмиг поняла, что мое официальное обращение что-то значит, подобралась и приготовилась внимательно слушать. — Опишите то, что вы видели на улице.

Ольга удивилась, но послушалась. Она довольно подробно описала следы, которые мы обнаружили, куда они вели.

— А еще следов ты не видела? — спросил я.

— Каких следов? — удивилась она. — Энинг, ты же тоже видел? Не было там никаких других следов. Ясно, что убийца подошел к плющу, забрался на него, попытался замести следы…

— С плюща? — ехидно поинтересовался я.

— Что? — Ольга удивленно посмотрела на меня.

— Ты говоришь, что убийца по дорожке подошел к плющу. Потом он залез на него, а дальше? Повис вниз головой и замел следы?

— Но… — Ольга растеряно посмотрела на меня. — Ведь следы вели к плющу и были засыпаны…

— А ты не удивилась, что там только одни следы?

— А сколько их там должно быть?

— Но ведь предполагалось, что убийца не только залез к окну, убил Тальбора, но ведь потом он должен был слезть. Где следы, которые вели от плюща?

Ольга задумалась.

— Но их там не было. Не было!

— Вот именно, — кивнул я.

— Убийца мог уйти через дверь комнаты, — возразил Эльвор.

Я уничижительно посмотрел на него.

— А потом убитый встал и закрыл дверь на засов. Очень вежливо с его стороны.

Ратобор и король растеряно смотрели на меня.

— И что все это значит? — первым не выдержал принц.

— А то, что я знаю, как убили Тальбора. Предполагаю кто, но не могу понять зачем. Ладно, давайте позовем всех, кто стоит в коридоре. Их это тоже касается.

Даерх буквально выбежал из комнаты и вернулся с остальными. Я оглядел вошедших. Здесь находились почти все из компании Эльвора и слуги, которые давали против меня показания. Именно они меня и интересовали. Все мои выводы не стоили и ломаного гроша, если мне не удастся сломить именно этих двоих. Именно для них я и собирался устроить этот спектакль.

Я рассадил всех в комнате и закрыл дверь в ванную, чтобы присутствие трупа никого не смущало.

— Итак, господа. Сейчас мы собрались, чтобы разобраться в смерти господина Тальбора. Тут открылись кое-какие факты, которые показывают нам это убийство совсем в другом свете. — Я коротко описал то, что мы обнаружили. При этом я не сводил взгляд с тех двоих слуг, что заставляло их нервничать все больше и больше. — Себя я из убийц исключил сразу, поскольку никого не убивал. — Эту фразу я добавил специально для них. — Однако чтобы снять с себя подозрение, мне нужно было понять, как произошло убийство. И вот какие выводы я сделал из фактов, обнаруженных мною: убийца не залезал в окно, чтобы убить Тальбора. Иначе тот обязательно заметил бы его в зеркале и обернулся. Тогда нож попал бы в грудь, а не в спину. На самом деле убийца вылез из окна. Это было ясно еще и потому, что на выступе нет грязи. Ведь чтобы залезть по плющу, убийце было необходимо наступить на сырую землю, которая неизбежно должна была пристать к обуви. Но почему земли на выступе тогда не было? Да потому что, как я уже говорил, убийца вылез из окна, а не влезал в него.

— Но ведь следы вели к плющу! — растеряно заметила Ольга.

— Правильно. — Я встал и прошел по комнате спиной вперед. — Вот так. Трюк старый, но безотказный. Поэтому и следы замели. Убийца пятился по тропинке и палкой засыпал их. А засыпал они их затем, чтобы никто не заметил, что следы на самом деле больше моих. Теперь, если их обнаружат, а обнаружат их при ведении следствия обязательно, все будут уверены, что убийца забрался именно здесь. Но зачем такие сложности? А затем, чтобы никто не понял, как действительно убийца попал в комнату. На самом деле, Тальбор сам впустил убийцу.

— Как вежливо с его стороны, — едко заметил Эльвор. — Встал и открыл!

— Именно: встал и открыл! И потому открыл, что прекрасно знал его. Знал и не опасался. Вот как все происходило на самом деле: Тальбор встал утром, умылся, намылил щеки и приготовился бриться. Тут к нему постучали. Он чертыхнулся и пошел открывать. При этом руки у него были в креме. Он подошел к двери и спросил кто там. Ему ответили. Он знал этого человека и потому безбоязненно открыл дверь, впустил убийцу и снова закрыл ее. Я еще раз повторяю, руки были в креме для бритья. Если вы понюхаете обломки засова, то почувствуете этот запах – он еще не успел выветриться.

— А ведь верно! — хлопнул себя по лбу Даерх. — Я же ведь тоже почувствовал его, только не сообразил что к чему. Вот почему ты нюхал засов. Ты сравнил его запах с запахом крема.

— Именно. Тальбор идет в ванную, где продолжает бриться. Убийца стоит у окна, они о чем-то разговаривают. Потом достает украденный у меня нож. Я не знаю, видел Тальбор его в зеркало или нет. Скорее всего, не мог не видеть, но доверял убийце настолько, что даже не повернулся. Бросок и Тальбор падает, так и не успев закончить бритье. Убийца вылезает из окна. Доходит до плюща и задом наперед шагает к тропинке. Засыпает следы. Убедившись, что теперь никто не разберет чьи они, он спокойно уходит. А дальше в дело вступают подкупленные слуги. Один якобы видит, как я иду к окну, а другой якобы не давал мне никакой записки.

Несколько секунд царила тишина.

— Узнаю! Все равно узнаю! — Король Отто в ярости уставился на трясущихся слуг. — Лучше сразу сознайтесь!

Нервы одного из слуг не выдержали. Он мелко затрясся и рухнул на колени.

— Пощадите, ваше величество! Умоляю!

— Энинг прав?!

— Да ваше величество! Мне было приказано сообщить, что я видел его около окна.

— Кто?!

— Не знаю. Он скрывал лицо. Он заплатил мне двести динаров.

— А ты что скажешь?! — Отто обернулся ко второму слуге. Я никогда не видел Отто в такой ярости. Но слуга только дрожал. Он пытался что-то сказать и не мог. Король все понял. — Взять их! Я сам с ними разберусь. Они мне скажут, кто их надоумил на эту подлость!

— Вряд ли, ваше величество, — вздохнул я. — Кто бы ни готовил это убийство, но он вряд ли открылся слугам. Вы же сами слышали, они не видели лица.

— Но кто же убийца?

Я покачал головой.

— Увы. Могу сказать только, что Тальбор убийцу знал. Убийца кто-то из очень близких друзей Тальбора. Простому знакомому он не позволил бы находиться в ванной комнате во время своего бритья.

Король повернулся к побледневшему Эльвору.

— Насколько я знаю, — медленно заговорил король, — кроме вашей компании у Тальбора нет близких друзей. — Король минуту о чем-то раздумывал.

— Энинг, черт возьми! Я не могу арестовать всех. Можно как-нибудь определить убийцу?

— Не знаю, ваше величество, — беспомощно пожал я плечами. — Если бы дело происходило у нас, то там смогли бы по отпечаткам пальцев установить убийцу. Вряд ли он надевал перчатки, когда бросал нож.

— Отпечаткам пальцев? — озадаченно спросил король.

— Вы же не знаете. — Сообразил я. — Посмотрите на свои руки. — Я заметил, что абсолютно все уставились на свои ладони. — Присмотритесь внимательно к кончикам пальцев. Видите узор на них? Так вот, у каждого человека он неповторим. Нет двух людей с одинаковым узором. Можете сравнить. — Дальше я коротко рассказал о дактилоскопии. — Так у меня на родине определяют человека, который касался того или иного предмета. Можно снять отпечатки с кинжала, а потом сравнить с отпечатками пальцев всех друзей Тальбора. Но здесь это невозможно.

— А с помощью магии? — вдруг спросила Ольга, продолжая рассматривать свои пальцы. — Ведь с ее помощью можно сделать то, что у тебя на родине делают с помощью этой… технологии.

Вряд ли кто понял последнее слово, поэтому сейчас все смотрели только на меня.

— Не говори чепухи… — Тут я замер с открытым ртом. Магия, конечно. Помню, мама в детстве мне читала одну сказку. — Конечно! Магия! Как я раньше об этом не подумал! Кто-нибудь, сходите за Леонором!

Король только глазом моргнул и тотчас кто-то уже мчался из комнаты. Я же заметил, как Эльвор обменялся с кем-то встревоженным взглядом. Ага, значит, ты что-то знаешь.

Леонор появился довольно быстро. Слухи об убийстве уже распространились по замку. Так же было известно кто обвиняемый. Поэтому все мои друзья и родители были неподалеку, взволновано ожидая известий. Я коротко рассказал об отпечатках.

Леонор задумался.

— Не знаю. Я никогда с таким не сталкивался.

Я ухватил Леонора за рукав и потащил в другую комнату.

— Все не так сложно, — громко сказал я. Потом закрыл за нами дверь и тихо объяснил, чего от него хочу. Леонор возмутился. Мне с трудом удалось его успокоить. В конце концов, он мрачно согласился со мной, заявив, что все равно ничего не выйдет. Потом потребовал конкретизировать его роль. Я объяснил так подробно, как мог.

— Хорошо, милорд. Только ради вас я согласен побывать шутом. — Он раздраженно взмахнул рукой и вышел к ожидающим его людям. Я следом.

Леонор неуверенно кашлянул и оглядел зал.

— Тут милорд подкинул мне одну идею… Пожалуй, стоит попробовать. Хотя, должен признать, что магия эта не из простых. Но мне нужны кое-какие предметы. Сейчас я за ними схожу, а вы пока соберите всех подозреваемых.

Леонор вышел. Люди же загудели, обсуждая ситуацию.

— Что вы задумали? — спросила Ольга.

— Одно колдовство. Увидишь.

Леонор вернулся минут через двадцать, неся в руке небольшой, но глубокий чугунок. Кто-то рассмеялся, кто-то удивленно посмотрел на Леонора. Леонор же кинул в мою сторону мрачный взгляд и водрузил чугунок на стол.

— Мне нужен нож, которым убили Тальбора.

Даерх тотчас вошел в ванную и вскоре вернулся с окровавленным ножом. Леонор брезгливо взял его, положил рядом с чугунком. Отступив на шаг он принялся читать заклинание. Вскоре рукоять ножа засветилась. На этом светящемся фоне отчетливо просматривался чей-то отпечаток пальца. Вот он оторвался от рукояти, немного повисел в воздухе, а потом исчез внутри чугунка. Леонор вытер вспотевший лоб.

— Здесь все, кто должен пройти испытание, ваше величество?

Король кивнул.

— Я велел прибыть всем.

— Хорошо. Тогда слушайте. Сейчас, с помощью магии я скопировал отпечаток пальца убийцы и поместил его внутрь чугунка. Пусть каждый по очереди подойдет ко мне и опустит руку в чугунок. Он должен обязательно кончиками пальцев дотронуться до дна чугунка, иначе магия не сработает. Именно на дне и расположен тот отпечаток. Ваши отпечатки сравнятся с тем, что находится внутри. Если они совпадут, то чугунок подаст сигнал. Так мы и узнаем убийцу. Да, вот еще. Когда будете вытаскивать руку из чугунка, то сжимайте ее в кулак, и не разжимайте пока я не разрешу. Магия эта еще неизученная и возможно, если вы не будет соблюдать моих предписаний, у вас на несколько дней отнимется рука.

Угроза возымела свое действие, и люди испугано попятились. Что значит, для дворянина лишится на несколько дней руки, в которой он держит меч, было понятно.

— Итак. — Леонор оценивающе посмотрел на чугунок и встал рядом с ним. — Подходите по одному.

Воцарилась неуверенная тишина. Никому не хотелось идти первому испытывать неизвестную магию. Тут вперед вышел Отто Даерх.

— Полагаю, что хоть я и не отношусь к близким друзьям Тальбора, но меня он тоже беспрепятственно впустил бы к себе. — Подавая пример, он подошел к столу и решительно сунул руку внутрь чугунка. Все замерли, но ничего не произошло.

— Довольно, ваше высочество, вы не убивали Тальбора, — кивнул Леонор.

Отто вытащил сжатую в кулак руку и отошел к стене. Теперь вперед несмело двинулся Эльвор. Он немного постоял около чугунка, а потом тоже сунул туда руку. Так же ничего не произошло. Я увидел, как переглянулись король и Ратобор, они, кажется, были уверены, что именно он убийца. После Эльвора опустил руку следующий человек, потом еще. Чугунок ни разу не подал никакого сигнала. С каждым человеком, выдержавшим экзамен, король мрачнел все сильнее и сильнее. Вот уже прошла испытания вся компания Эльвора. Вот испытали всех слуг, находившихся в комнате.

— Похоже, идея благополучно провалилась, — насмешливо заметил барон Сегорский. — Или… ведь наш рыцарь еще не проходил испытания? Интересно, почему?

— Хватит, — оборвал его король. — Мы уже решили, что Энинг не убивал вашего друга.

— Тогда пусть пройдет испытание.

Я пожал плечами и подошел к чугунку.

— Если барону так хочется, я суну руку в этот горшок, но это ничего не даст. По той простой причине, что этот чугунок самый обычный. В нем нет ни капли магии.

— Что?! — Этот вопрос, кажется, был задан одновременно всеми. — А Ратобор и королем смотрели на меня с таким изумлением, как будто у меня выросли крылья. Только принц смотрел оценивающе и выжидательно.

— А то! — Неожиданно взорвался Леонор. — Это была не моя идея. Энинг, по сути, заставил меня. А я не могу сделать такую магию без подготовки. Мне необходимо как минимум полгода для изучения всех аспектов этих чертовых отпечатков. Не ждите от меня чуда!!!

— Зачем тогда весь этот цирк? — тихо спросил меня король.

— Минуту, ваше величество. Немного терпения. Я сказал, что чугунок самый обычный, но это не совсем так. Да, в нем нет ни капли магии, но кое-чем он отличается от обычных чугунков. Его отличие в том, что его дно вымазано сажей. — Я сунул руку в чугунок, потом вытащил ее и показал пятерню: она была перемазана сажей. — Если те, кто проходил испытание посмотрят на свои руки, то они обнаружат, что они тоже испачканы. Из всех испытуемых чистыми они останутся только у одного человека. — Я смотрел на девственно чистые руки Эльвора. Постепенно все также посмотрели на его руки. — Они остались чистыми у того, кто не дотронулся до дна чугунка. Леонор ведь сказал, что магия не подействует, если человек не коснется дна. Только один человек мог опасаться прикоснуться к дну чугунка.

Постепенно до всех дошло. Люди стали отодвигаться от Эльвора, так что вскоре тот оказался в центре круга. Даже его друзья постарались отодвинуться подальше. На миг даже воцарилась полная тишина. Эльвор и не пытался оправдаться. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что мне даже жутко стало.

— Дьявол! Ты не человек! Ты дьявол! Будь ты проклят! — Эльвор сорвался с места и бросился к выходу. Кто-то попытался его задержать. Эльвор выхватил меч. — Назад, свиньи! Вы еще не знаете меня!!! Назад я сказал!

Но на него уже бросились со спины и повалили. Его друзья с каким-то непонятным оцепенением смотрели на происходящее. Зал взорвался криками – все принялись обсуждать происшествие. Но король уже взял все в свои руки. Он распорядился отвести Эльвора в тюрьму и убрать тело. Несколько коротких команд и большинство людей поспешило покинуть комнату. Король же теперь с каким-то странным выражением лица смотрел на меня.

— Энинг, ты опасный человек. Никогда нельзя сказать, что от тебя ждать в следующую минуту. Я даже готов признать тебя самым умным, самым хитрым и самым гениальным человеком на свете, если ты ответишь еще на один вопрос. Последний, который остался непонятен: как бы Эльвор ни ненавидел тебя, но убить своего приятеля ради того, чтобы обвинить в этом тебя… это уж чересчур. Вот мне и кажется, что на самом деле за всем этим стоит нечто другое. Ты случайно не знаешь что?

Я отрицательно покачал головой.

— Придется вам, ваше величество, остаться при вашем теперешнем обо мне мнении. Я сам задаю себе тот же вопрос.

— Ясно. В таком случае пройдем ко мне в кабинет. У меня есть к тебе пара вопросов относительно твоего спектакля.

В личном кабинете короля собралась вся моя семья, Далила, Ролон, Леонор, Ратобор с дочерью, король с сыном, Эльвинг и я. Время было послеобеденное и, поскольку никто из нас не ел, то слуги подали еду прямо в кабинет. Кабинет для обеда был приспособлен плохо, но король отказался идти в столовую, где, как он выражался, за каждой колонной стояло по слуге, которые спешили разнести разговоры господ по всему городу.

Мама очень близко приняла к сердцу все произошедшее. Особенно ее возмутило, что кто-то мог подумать, будто я способен на такое хладнокровное убийство. Мне оставалось только промолчать, хотя кое-кто удивленно посмотрел на нее. Отец в споре не принимал участие, только старался успокоить маму. Далила больше молчала, предпочитая слушать. Разговор велся в основном между монархами, принцем и мной и свелся к тому, что они засыпали меня вопросами, а я отвечал.

— Энинг, как ты догадался использовать чугунок таким способом? — Даерх никак не мог прийти в себя после моего «магического» прибора.

— Очень просто. Я вспомнил одну сказку, которую мама читала мне, когда я был маленьким. — Я улыбнулся маме. — Там была почти аналогичная ситуация. Если коротко, то однажды звери совместно сварили кашу в чугунке и оставили ее до утра, чтобы утром съесть. Но один из зверей не вытерпел и ночью все съел сам. Когда звери проснулись утром, то обнаружили, что каши то нет. Ну, еж и предложил каждому засунуть лапу в чугунок. Как только вор коснется дна чугунка, так тот закричит. Вор, естественно не коснулся дна. Так его и вычислили, так как у всех остальных лапы оказались в саже.

— Действительно, похоже, — согласился король. — Но почему ты вообще решил поступить так? Ведь ты не мог заранее знать, сможет ли Леонор сделать это или не сможет? Мне кажется, что ты еще раньше думал об этой инсценировке.

— Правильно, ваше величество. Дело в том, что я не верю в магию. Нет-нет, я знаю, что магия существует, видел ее в действии, но я не могу поверить в нее сердцем. Вы знаете, что я из другого мира, где магия не действует. Там все устроено рационально и логично. Вот я и искал логическое решение. Когда Ольга посоветовала обратиться к помощи магии, я решил, что она шутит. Потом сообразил, что для людей выросших в мире магии она кажется обычным явлением, и все привыкли многие проблемы решать с ее помощью. Я подумал, что если все верят в возможности магии, то поверят и в мою сказку. А дальше дело оставалось за малым – убедить всех, что чугунок и в самом деле стал магическим. Серьезных магов в комнате не было и разоблачить блеф Леонора никто не мог.

— Но я сама видела, как этот отпечаток отправился в чугунок, — возразила Ольга.

— Иллюзия, ваше высочество, — ответил Леонор. — Всего лишь иллюзия. Подобный трюк сможет провернуть любой ученик мага. Должен признать, я не верил в этот замысел и не одобрял его. Но он сработал.

Король покачал головой.

— Если бы мне кто рассказал об этом, то я бы тоже не поверил. Хм, разоблачить убийцу с помощью чугунка и сажи…

— Ничего удивительного, — возразил я. — Так же в моем мире люди верят в возможности технологии.

Тут, неожиданно для всех, заговорил Ролон.

— Если бы вы были с ним знакомы столько, сколько мы, то не удивлялись бы. Но, мне кажется, я смогу кое-что прояснить в этой истории. Так сказать, профессиональное мнение. Скорее всего Тальбора убили вне всякой связи с Энингом. Просто Эльвор решил не просто убить за что-то своего приятеля, но и свалить вину за это на своего врага, который унизил его перед всеми.

— Об этом я тоже думал, — с досадой прервал его король.

— Не сомневаюсь, — спокойно ответил Ролон. — Меня тревожит другое. Сразу видно, что фальшивка с Энингом изготовлена на скорую руку. Серьезного испытания она не выдержит. А то, что серьезная проверка обязательно будет, Эльвор не мог не догадаться. Ясно, что вы, ваше величество, по какой-то причине поддерживаете нового барона. Даже готовы пойти на ссору с очень влиятельным человеком

— Откуда ты знаешь?! — Король даже с кресла вскочил. — Я считал, что об этом разговоре никто не знает!

— О каком разговоре? — Я удивленно завертел головой.

— Все просто, — объяснил Ролон. — О твоей стычке у ворот я узнал быстро. Узнал и о том, каким именно образом ты это проделал. Между прочим, до этого Эльвор считался сильным бойцом. Но это не важно. Вскоре я был свидетелем, как какой-то важный господин требовал поставить зарвавшегося новичка, посмевшего поднять руку на Эльвора, на место. Далее я видел, как этот господин прошел в кабинет короля. Вышел он оттуда очень сердитым. Вскоре я узнал, что этот человек дядя Эльвора. Так что о чем шел разговор в кабинете короля я догадался без труда. Как догадался и о его результате.

Король наградил Ролона сердитым взглядом. Потом, поняв, что эта его сердитость на того не действует, хлебнул вина.

— Даже в собственном доме за тобой следят, — тихо буркнул он. Потом нехотя кивнул. — Все верно. Он действительно приходил ко мне по поводу Энинга. Но к тому времени я уже знал все подробности поединка. Он ушел недовольным.

— Вот именно. К тому же Энинг дружит с принцессой Китижа, а значит, поддержка великого князя так же ему обеспечена. Да и мы, его друзья, тоже не стали бы сидеть сложа руки. Нет, Эльвор не мог не знать, что серьезной проверки его обвинение не выдержит. Все это могло продержаться максимум несколько дней. А дальше Энинга неизбежно оправдывали. — Ролон задумчиво посмотрел на меня. — По какой-то причине тебя намеревались на несколько дней отстранить от всех дел.

— Но зачем? — удивился я. — Да, я присутствую на разных совещаниях, но не понимаю там и половины того, что говорят. Я и не выступаю там. Кому я мог помешать? Сверкающему?

— У тебя на Сверкающего уже аллергия, — буркнул Ролон. — При чем тут эти ваши совещания? Здесь скорее пахнет какими-то внутренними интригами. Что-то происходит за кулисами дворца и это что-то совсем не обязательно связано со Сверкающим.

Тут вмешалась Далила.

— Я тоже это чувствую. Можете мне не верить, но что-то здесь происходит.

— Так мне что, прикажете теперь каждой тени опасаться? — вскипел король.

— Зачем? — вежливо спросил Ролон. — Но принять кое-какие меры стоит. Что-то в ближайшие дни произойдет. Кстати, это готовится не обязательно против вас. Может обычная борьба за влияние.

Король что-то сердито буркнул на это предположение.

— Отец, мне кажется, господин Ролон говорит дело. Иного объяснения я тоже не вижу.

— Вот и принимай эти меры!

Отто поклонился отцу, принимая приказ.

— А что именно вы намерены делать? — поинтересовался я.

— В связи с чем?

— Ну, Ролон же сказал, что в ближайшие дни что-то произойдет, а вы согласились.

— Пока не знаю. — Отто уже успокоился и теперь брезгливо стряхивал со штанов капли. — Но первое, что я сделаю, это введу в замок побольше людей.

— Когда приезжают представители империи, Амстера и бриттов? — вдруг спросила Далила.

Король удивленно посмотрел на нее.

— Через два дня. А что?

— Именно в этот день и произойдет все, — уверенно заявила Далила.

— Почему? — Мы все удивленно посмотрели на нее.

— Самое удобное время. Народу куча. Личная охрана, слуги. При этом никто из них друг друга не знает.

— Но это может быть только в том случае, если за всем этим стоит Сверкающий, — возразил Ролон.

— Но ты не будешь отрицать, что для Сверкающего эта встреча идеальный вариант разрушить коалицию против него? Даже если эти события никак не связаны со Сверкающим, но упустить такую возможность нельзя.

Ролон открыл было рот, чтобы возразить, даже со стула привстал, но задумался и опустился обратно.

— Возможно, — вынужден согласиться он.

Разговор затянулся до вечера и принял уже характер домыслов и догадок, которые быстро всем надоели. Ратобор и Отто погрузились в дискуссию о политических последствиях сегодняшних событий. Но лично мне находиться здесь уже надоело. В конце концов, мое нетерпение заметил и король.

— Ладно, — встал он. — Все свободны. Нам с князем нужно еще обсудить кое-что. — Ратобор согласно кивнул. — Я прошу задержаться Ролона, принца Отто и принцессу Диалину. — По какой-то причине Отто обратился к Далиле по ее настоящему имени.

Мы все молча встали, поклонились и вышли. С огромным облегчением. Было видно, что разговор стал уже тяготить не только меня.

В коридоре мы разделились. Как не хотели мои родители, чтобы я пошел с ними и никуда больше не выходил из комнат, но позволить себя я этого не мог. Еще не хватало, чтобы все подумали, будто новый барон испугался. Сейчас наоборот, меня должны видеть все. Нехотя они признали мой довод и, заручившись моим обещанием прийти вечером к ним, ушли.

Тут из-за поворота навстречу нам вышел какой-то человек в богатой одежде, с рыцарским обручем и с мечом на поясе. Заметив нас, он резко остановился и осмотрел всех недружелюбным взглядом. Причем меня он рассматривал дольше других. Затем развернулся и исчез, хотя до этого он явно направлялся к королю.

— Ух, — Витька вытер выступивший пот. — Меня от этого человека в дрожь бросило. Кто он такой?

Эльвинг пожал плечами.

— Кажется, я знаю. — Ольга проводила взглядом человека. — Это и есть дядя барона Сегорского. Меня ему представляли. Как же его зовут… барон… барон… то ли Легтер, то ли Лехтер… нет, не помню.

— Интересно, что он хотел? — Эльвинг с любопытством посмотрел в ту сторону, куда ушел дядя Эльвора.

— Ясно что. — Ольга мотнула головой. — Заступиться за своего племянника. Ваше величество, мой племянник сущий ангел, а злые люди его оклеветали, — попыталась передразнить этого дядю Ольга.

— Самое печальное, — вздохнул я, — что этот Эльвор наверняка избежит наказания.

— Почему? — Витька удивленно посмотрел на меня. — Он же убийца!

— Ну и что? Еще он очень богат и племянник одного из самых влиятельных людей при дворе. Скорее всего, он заплатит родственникам убитого кругленькую сумму и те не будут выдвигать обвинение. А потом подключится и влиятельный дядя. В конце концов, Эльвора отпустят, заставив заплатить штраф. Витька, ты просто не читал законов Тевтонии. За жизнь человека здесь можно заплатить виру. Только в том случае, если убийца не может этого сделать, его казнят. Причем виру могут платить только знатные люди. Но со знатностью у Эльвора все в порядке.

— То есть, и ты мог заплатить виру и тебя бы отпустили?

— Мог бы. Но что приятного в том, что меня считали убийцей? Нет, я предпочел бы оправдаться.

— Глупый закон! — Вскинулась Ольга. — У нас бы за убийство деньгами не откупился бы никто.

— Насколько я помню, — возразил я. — В Китижском княжество тоже существовал такой закон и был отменен всего лишь сотню лет назад. Кстати, не все этим довольны. Ладно, хватит споров. Пойдемте отсюда, а то до вечера будем стоять здесь.

— И куда пойдем? — спросил Эльвинг.

— А пойдемте на озеро? — предложила Ольга. — И Рона с сестрой возьмем.

Это предложение радостно встретили все. Даже Рон с Лейзой согласились, хотя все последнее время предпочитали быть друг с другом.

Запасшись булками, мы отправились на озеро. Несколько минут мы занимались тем, что молча скармливали лебедям хлеб. Те, радостно хлопая крыльями, подплывали к нам и, вытягивая шею, хватали подаяние. Рон, радостно смеясь, отламывал от своей булки кусок и бросал птицам. Лейза, посматривая на брата, также ломала хлеб, а потом, вытягиваясь на цыпочках, от плеча бросала куски в озеро. Мы с Ольгой стояли чуть в стороне и переговаривались.

— А все-таки интересно, за что Эльвор убил своего приятеля? — вдруг спросила она.

— Сам бы хотел знать.

— Эй, Виттор!!! — неожиданный крик прервал наш разговор, и я с недоумением обернулся. Несколько молодых людей, примерно ровесников моего брата, стояли чуть в стороне от нас и махали Витьке. Тот тоже обернулся, увидел их и махнул рукой.

— Ладно, ребята, дальше веселитесь без меня.

— Что, приятели? — ехидно спросил я.

— Так ведь не скучать же мне в обществе малолеток.

— Это кто тут малолетка? — возмутилась Ольга.

Но Витька ее уже не слышал. Он бежал к своим новым приятелям.

— Я всегда завидовал в этом отношении брату, — задумчиво сказал я, глядя ему вслед. — Он всегда легко сходился с незнакомыми людьми и быстро заводил друзей. Мне везло меньше.

— Нет. — Ольга как-то странно посмотрела на меня. — Ты не прав. Твой брат легко заводит себе не друзей, а приятелей. Это разные вещи. Ты - да, сходишься с незнакомцами плохо, это я заметила, зато если ты с кем-то знакомишься, то, как правило, они становятся твоими настоящими друзьями. Леонор, Ролон, Далила, Рон, даже Эзип Рыжебородый.

Я удивленно посмотрел на нее. Ольга усмехнулась.

— Да-да, не удивляйся. Я многое знаю про твои похождения.

— Я этого Рона прибью, — тихонько пообещал я, косясь на мальчишку, который в это мгновение что-то вдохновенно рассказывал сестре.

— Не стоит. От кого я тогда буду узнавать о твоих приключениях? — усмехнулась принцесса.

Мы переглянулись, посмотрели на Рона и рассмеялись.

— Ладно, пусть живет.

На следующий день, едва покинув комнату, я узнал, что Эльвора выпустили на свободу. Поговаривали о каком-то баснословном штрафе, но такие деньги были мелочью для барона. В полдень я столкнулся с ним на лестнице. Обменявшись враждебными взглядами, мы разошлись. Но теперь я знал, что в этом дворце у меня есть смертельный враг. Враг, который не остановится ни перед чем, чтобы отплатить мне за все, что я ему сделал. Понятно, что Эльвор сам виноват в своих бедах, но это дело меняло мало. Отныне каждый шаг мне следовало делать очень осторожно – кирпичи с крыш падали на головы прохожих и в этом мире.

Глава 4

Представители союзников начали съезжаться в Кельн на следующий день после того, как выпустили Эльвора. Тогда же я стал свидетелем беседы Ролона с королем. Ролон протестовал против этого решения, а Отто терпеливо, что меня сильно поразило, объяснял, что не мог его держать в темнице.

— Но ведь совершенно ясно, что убийство Тальбора как-то связано с приездом представителей союзников! — горячился Ролон.

— Кому ясно? Приведи доказательства, и я сразу засажу Эльвора обратно. Твои догадки баронов не проймут, а они уже стали возмущаться тем, что я долго держу их собрата в тюрьме. Еще немного и они открыто выступят против меня. Конечно из самых лучших побуждений. В общем, не могу я ничего сделать. И довольно об этом. Если и Ратобору не удалось меня переубедить, то ты уж лучше молчи.

Значит, Ратобор тоже не был согласен с тем, что Эльвора отпустили, и тоже ничего не добился. На Отто давили с обоих сторон, а результатом всей этой подковерной борьбы стало появление Эльвора среди приглашенных на встречу с представителями союзников. По этому случаю дядя Эльвора разразился часовой речью, прославляя мудрых правителей, решивших бросить вызов тирании черного мага. Чем надоел всем до ужаса. Бароны же, которым все эти высокие материи откровенно были до лампочки и которые признавали только оружие, едва не стащили его с помоста. Этого дядю, то ли Легтер, то ли Лехтер, я так и не узнал его имени, спасло то, что он вовремя закруглился. Вскоре все собрались в огромном зале, в том самом, где проходила церемония моего представления.

Парадные мундиры баронов сверкали золотым шитьем, роскошные наряды дам поражали своим великолепием.

— Чрезвычайный посол Амстерского союза, благородный маркграф Леонтий Сверит! — громко объявлял церемониймейстер. — Чрезвычайный посол Византийской империи, проконсул Окин Велизарий. Чрезвычайный посол Бриттского королевства, его светлость лорд Джен Весморт.

Церемониймейстер внушительно стукнул жезлом и отступил в сторону, давая всем увидеть как в зал одновременно входят три человека. Точнее пытаются войти… Однако двери сразу для троих оказались немного узковаты и в них послы застряли. Это вызвало небольшую заминку. В конце концов, те кое-как протиснулись и, как ни в чем не бывало, торжественным шагом направились к ждущим их в центре зала Ратобору и Отто.

— Чего они все разом в дверь полезли? — удивился я. — Ведь ясно же, что втроем они в нее не пролезут.

— Ничего ты не понимаешь, Энинг, — усмехнулась стоявшая рядом со мной Далила. — Для посла пропустить вперед другого означает признание, что тот занимает здесь более высокое положение, чем он сам. Кто же такое потерпит?

— Какая глупость!

— Дипломатический этикет, — поправила меня Далила.

— Я и говорю, глупость.

Помня предостережения Далилы и Ролона, я рассовал метательные ножи во все карманы, где только мог. Правда, я постарался, чтобы их видно не было. Но все равно я сам себе казался идиотом. Ничего тревожного я не ощущал. Правда, я чувствовал ненависть Эльвора, направленную на меня, но уже успел к ней привыкнуть как надоедливой, но не слишком опасной помехе.

Все шло как обычно: сновали слуги с напитками, играл оркестр, танцевали пары, монархи о чем-то беседовали с послами. Я еще раз внимательно оглядел зал. Нет, никакой опасности и никакой тревоги. Все-таки Ролон не прав. Я нашел его в толпе: Ролон весь отдался танцу с одной из местных красоток. Я покосился на Далилу, но та, похоже, не обращала на Ролона никакого внимания, беседуя с каким-то рыцарем. Я машинально отыскал всех рыцарей в зале. Это было не очень сложно, так как только им разрешалось на таких праздниках быть при оружии. К моему удивлению рыцарей оказалось не так много. И это в Тевтонии, где, как говорили, на троих жителей приходится десять рыцарей? Всего двенадцать человек вместе со мной? Это был первый сигнал тревоги, но его я, к сожалению, не понял.

Второй прозвучал в тот момент, когда слуги стали вдруг подавать вино в огромных кувшинах. На моем представлении такого не было. Но я решил, что ради важных гостей король решил открыть все свои погреба.

— А что же это наш благородный рыцарь ничего не пьет? — неожиданно раздался позади меня чей-то язвительный голос.

Я резко оглянулся и встретился взглядом с Эльвором. Тот насмешливо смотрел на меня, держа в руке огромный кубок вина. Он был подчеркнуто вежлив, спокоен, легкая усмешка играла на губах. И я не чувствовал исходящей от него ненависти – это был третий сигнал тревоги, но я опять его пропустил.

— Благодарю, барон, но вино, по моим наблюдениям, не очень благотворно влияет на мозги. По крайне мере, вы можете служить тому подтверждением.

Глаза Эльвора вспыхнули привычной ненавистью, но тут же погасли. Надо же, а я думал он сейчас броситься на меня. Но к моему изумлению Эльвор заговорил спокойно и даже примирительно:

— Милорд, я уже наслышан о вашем остром языке. Давайте забудем то злосчастное происшествие у ворот? Ведь каждый может ошибиться. Ну не хотите пить, не пейте, зачем же оскорблять благородных людей?

Эльвор поднял кубок и выпил изрядное количество вина. Опять я ошибся! А ведь я думал, что он отравить меня хочет. Да что же со мной творится?

— О чем разговор? — Рядом со мной остановилась Ольга, смерив Эльвора недружелюбным взглядом. — Энинг, ты обещал мне вальс!

Эльвор насмешливо поклонился принцессе и отошел.

— Чего он хотел? — спросила Ольга.

— Самое странное, что я так и не понял. По-моему, он просто хотел поговорить.

— Ну-ну. Ладно, леший с ним. Между прочим, вальс уже начался.

— Тогда вперед, принцесса.

Когда вальс закончился, я отыскал взглядом Витьку. Тот стоял в окружении своих приятелей и что-то им рассказывал. Я стал пробираться к нему. Странно, вроде слуг стало больше. Зачем их столько? И зачем нужны те корзины, которые они заносят?

Заметив меня, приятели Витьки расступились и слегка поклонились. Среди них не было ни одного рыцаря и, как я понял, все они младшие сыновья баронов, которым никакое наследство не грозило.

— Виттор, где родители?

Витька удивленно посмотрел на меня.

— Понятия не имею. Где-то здесь. А что?

Я с тревогой огляделся.

— Найди их и будь рядом. Что-то тревожно мне, Витька. Боюсь я каких-нибудь сюрпризов.

— Но…

Однако я уже пробивался к Ольге, которая стояла рядом с отцом. За спинами монархов я разглядел и родителей. Мать с отцом стояли в стороне от веселья где-то в углу и о чем-то оживленно беседовали. Мама смеялась. Похоже, ни какой праздник их сейчас не заботил. Так, здесь все хорошо.

— Что-то потеряли, милорд? — опять раздался знакомый голос.

— Слушай, Эльвор, тебе не надоело ко мне приставать? Любой бы понял, что я не желаю тебя видеть.

— А может, я желаю извиниться?

— Извинись перед Тальбором, которого ты убил.

— Тальбор сам виноват, — совершенно спокойно ответил Эльвор. — Если бы он не был таким идиотом, то остался бы жив. Хочешь, расскажу за что я убил Тальбора?

— Нет. Все равно правду не скажешь.

— Почему же…

— Тревога!!! — Голос Ролона ни с чьим не перепутаешь.

Я резко обернулся.

—…я убил его за то, что он хотел выдать нас. — В тот же миг Эльвор выхватил кинжал и вонзил его мне в живот. На праздник никто не надевал кольчуг. Не было ее и у меня. Но лезвие наткнулось на один из моих спрятанных ножей, отклонилось и воткнулось мне в бок.

То, что рана не опасна, я понял сразу: кинжал всего лишь пронзил кожу и верхние слои мышц.

Я охнул, скорее от удивления, чем от боли. Вот уж не думал, что Эльвор решится на убийство при всех.

— Получай, гаденыш! — прохрипел Эльвор мне в лицо. Он явно считал, что его удар удался. — Теперь ты знаешь, как оскорблять благородного барона, выскочка!

Не желая его разочаровывать, я схватился за бок и сполз на пол. Несколько секунд Эльвор торжествующе смотрел на меня, а потом нагнулся чтобы добить. В тот же миг я ударил его левой рукой по горлу. Удар получился не совсем правильный и Эльвор остался жив, но теперь он долго не встанет с постели. Незадачливый убийца, хрипя, рухнул рядом со мной. Я вскочил и огляделся. Теперь понятно, почему Эльвор решился на убийство: по всему залу шел бой.

Заговор явно спланировали заранее. Не знаю каким образом, но заговорщикам удалось не допустить на праздник большинство приглашенный рыцарей и в зале только у двенадцати людей оказалось оружие. Заговорщики действовали быстро и слажено. Подкупленные слуги внесли в зал корзины с мечами (вот что было в тех корзинах, а я то думал вино!). Заранее выбранные люди должны убить рыцарей и уже занимали свои места. Но в этот момент Ролон, которого, как и меня терзали смутные тревоги, решил заглянуть в одну из принесенных корзин. Обнаружив там мечи, он поднял тревогу. Потом выхватил из корзины несколько мечей и, обороняясь одним из них, стал пробиваться к королю. Попутно он вооружил несколько человек, в которых был уверен. В результате его действий рыцари погибли не все. Пятеро остались живы и сейчас отбивались от бунтовщиков.

Все это я оценил в доли секунды. Теперь надо решить, где я нужнее. Так, монархи. Там вроде, все в порядке. Ролон вовремя поднял тревогу и несколько верных дворян, вооружившись чем попало отражали наскоки заговорщиков. Ратобор, король, и принц были вооружены и они уже включились в бой. У убитых тут же забирали оружие. А тут еще Ролон пробился к ним и притащил с собой штук пять мечей. Их тут же расхватали. За спинами короля и Отто укрывались послы. То ли струсили, то ли просто без оружия не рисковали сунуться в бой. А чуть дальше стояли мои родители, в ужасе наблюдая за происходящим. Ну, им то точно ничего не грозит, по крайне мере пока живы Ратобор и Отто. Ольга была там же. Сообразив, что мои родители в этой ситуации самые беспомощные, она прибежала к ним и теперь стояла рядом, кого-то разыскивая в зале. Тут наши с ней взгляды встретились, и она замахала мне рукой. Потом показала на меня моим родителям. Так, а где Витька?

Витька, конечно, меня не послушал и остался с друзьями. Теперь их, безоружных, оттеснили в угол. Уже двое лежали на полу мертвыми. И если бы один из них каким-то чудом не сумел вооружиться, то погибли бы уже все. Он, раздобыв где-то меч, в одиночку отражал наскоки сразу четверых заговорщиков. Вот там, пожалуй, я нужен.

Внезапное чувство опасности - меня атаковал один из заговорщиков. Пригнувшись, я пропустил удар над собой, потом резко распрямился и воткнул кинжал ему живот. Не оглядываясь, выхватил нож и метнул его в одного из противников того отважного одиночки. Бросок точен и один из заговорщиков рухнул лицом вниз. Его меч, звякнув, скользнул к приятелям Витьки. Его тут же подхватил один из них и встал рядом с товарищем. Я рванулся к ним на помощь. Темп пришлось взвинчивать на ходу. Вдруг дорогу мне заступили двое. Я проскользнул между ними. Один получил удар мечом, второму я просто полоснул кинжалом по горлу. Никаких эмоций не осталось. Я превратился в машину, нацеленную на убийство. Никогда раньше мне не удавалось достигнуть такой степени отстраненности от событий. Деррон всегда ругал меня за это, говоря, что я слишком сочувствую своим противникам. Более того, я никогда не вижу в противнике врагов, и это всегда мешало действовать мне с максимальной эффективностью. Но сейчас я сражался не за себя. Никогда мне не удалось бы достигнуть такого состояния если бы опасность угрожала только мне. Но сейчас за мной стояли те, кого я любил: мои родители, Ольга, Далила, Рон, Лейза, Леонор, Витька, Ролон. Эти люди угрожали не только мне, но и им. Они пришли убивать, убивать подло, безоружных, не дав им даже возможности защититься. Так пусть получат то, что заслужили.

Я пробился к оборонявшимся. Трое заговорщиков даже обернуться не успели. Я бросился вперед и тут же пронзил одного мечом, а второго кинжалом. С третьим расправились приятели Витьки.

— Кто из вас хорошо владеет мечом? — я указал на оружие убитых. — Будем пробираться к королю. Ему нужна наша помощь.

Мечи разобрали и вовремя - нас тут же атаковали, пришлось отбиваться. Время! Сейчас главное не терять время. Я, взвинтив темп, перешел в атаку. Это для заговорщиков оказалось сюрпризом: ребенок вдруг пошел в атаку на шестерых вооруженных взрослых. В следующую секунду им стало не до удивлений. Их движения были слишком медленны, слишком неповоротливы, чтобы стать для меня серьезными противниками. Положив всех шестерых, я двинулся дальше, прокладывая дорогу к Ратобору и Отто. Брат с приятелями двигались следом, заворожено наблюдая за мной. Меня попытались остановить еще пару раз, а потом стали просто разбегаться с дороги. Это дало мне возможность немного передохнуть.

— Ты почему не послушался меня и не пошел к родителям? — сердито оглянулся я на Витьку.

Тот опасливо покосился на меня и промолчал. Поняв, чем вызвана его боязнь, я махнул рукой. Потом поговорю, когда будет больше времени.

Вскоре мы приблизились к монархам почти вплотную. Здесь я понял, что положение резко изменилось. Заговорщики уже успели вооружиться, и именно на монархов был направлен основной удар. Стулья же против мечей оказались не слишком хорошим оружием. Поэтому перед Ратобором и королем сейчас громоздилось множество тел их защитников. Но они, погибая, дали время вооружиться остальным и сейчас король с князем и своим сыном с немногими оставшимися в живых защитниками продолжали отбивать атаки заговорщиков.

Мы навалились на атакующих с тыла, что явилось для них полной неожиданностью. Но мы все же опоздали… В последнее мгновение, убив двоих защитников короля, заговорщики прорвали оборону. Король связан боем и не мог даже повернуться. Но тут наперерез атакующим метнулся Ролон. Убив одного из нападавших, он закрыл собой монарха. Три меча, нацеленные в Отто, одновременно пробили ему грудь. В последнем, нечеловеческом усилии, Ролон шагнул вперед, оттесняя убийц. Взмахнув мечом, он свалил еще одного заговорщика, но силы оставили его и он рухнул на пол, своим весом вырывая мечи из рук врагов, так и не успевших вытащить их из его тела.

— НЕТ!!! — завопил я. — РОЛОН!!!

Казалась, время остановилось. Как во сне я шагнул к нему. Убийцы Ролона лежали здесь же. Лишившись мечей, они не могли сопротивляться и их быс­т­ро зарубили. То, что раны смертельны стало ясно сразу. Ролон умер. Тут кто-то положил руку мне на плечо, и я увидел залитое слезами лицо Далилы.

— Энинг, ты нужен нам всем. Ролона можно оплакать потом.

Я кивнул. Резко повернувшись я ледяным взглядом оглядел сражение. Заговорщиков оттеснили недалеко и, перегруппировавшись, они снова атаковали. Их тут человек сорок против нас восьмерых, если не считать безоружных людей, жавшихся к стенам позади сражающихся. По сути, их жизни также зависели от нас.

— Отто! Даерх! — крикнул я. Принц обернулся. — Солдатам гарнизона дали сигнал?!

— Каким образом? — Принц раздраженно смахнул пот со лба.

Я огляделся.

— Трон!

— Что?! — не понял принц.

— Трон! Выкиньте его в окно! Ваши люди должны сообразить, что не все в порядке! Ведь не каждый день из окна вылетает королевский трон!

Принц просветлел. Подбежав к безоружным людям он стал им что-то втолковывать. В следующий миг трон оторвали от пола и самым непочтительным образом выбросили в широкое окно зала. Раздался звон разбитого окна, в разные стороны полетели осколки. Но я этого уже не видел. Я шагнул навстречу врагам. Да, теперь я знал, как выглядят настоящие враги.

— Стоять!!! — крикнул я.

От неожиданности все замерли, и недоуменно обернулись ко мне. Я оглядел заговорщиков и наткнулся взглядом на дядю Эльвора, который распоряжался атакой. Я указал на него мечом.

— Ты убил моего друга. Ты угрожаешь остальным моим друзьям! — потом я посмотрел на атакующих. — Лучше уходите! — тихо попросил я. — Уходите, пожалуйста!

Заговорщики попятились. Некоторые со страхом смотрели на меня.

— Да что вы слушаете этого сопляка!!! — завизжал дядя Эльвора. — Неужели вы и в самом деле поверили в сказку о рыцаре Ордена?!! Вперед, или скоро сюда ворвутся гвардейцы! Вперед!!!

Заговорщики качнулись вперед.

— Вы сами выбрали свой путь. — Я резко взвинтил темп и рванулся вперед.

Первых трех, попавшихся мне на пути, буквально отнесло в стороны. Я проскальзывал под ударами, «протекал» словно вода между людьми. Ни один удар не пропал даром. Кинжалом отвести меч, шеркон вонзается в грудь. Двое по бокам: я раскидываю руки и протыкаю их. Как медленно двигаются враги. Вот навстречу мне рванулся меч, но в следующее мгновение он падает на пол вместе с рукой. Зажимая культю, враг что-то вопит. В таком темпе слова различить невозможно. Слышится одна протяжная нота. В таком темпе я работал только против «кукол» Деррона, ибо раненных здесь не бывает. Нельзя на такой скорости затормозить удар и удар шеркона становится подобен гигантской бритвы, аккуратно отсекающий все, что под него попадет. Я направил чуть своей внутренней силы в кончик меча – знаменитый удар Ордена – и выставленный в блоке меч оказался разрублен точно у основания. Пусть потом гадают какой волшебной бритвой разрезали этот меч.

Противник отшатнулся, однако это всего лишь хитрость. В следующее мгновения на меня навалились со всех сторон, и мне пришлось вертеться в кольце врагов. Удары сыпались отовсюду, но из-за моей высокой скорости они всегда запаздывали и наносились туда, где я стоял буквально доли секунды назад. Выпад, отскок, еще один противник валится к моим ногам, но его место занимают двое других и приходится отступать. Внутри идет отсчет секунд, главное не запоздать с движением. Сейчас мое спасение скорость. Шаг вперед, два назад, шаг в сторону. На то место, где я стоял недавно, обрушивается град ударов. Мой удар, в отличие от выпадов врага, убийственно точен. Постепенно вокруг меня образуется чистое пространство. Уже никто не решается атаковать первым. Я делаю шаг вперед. Они ожидают этого. Они уже привыкли, что я рвусь вперед. Но в последнее мгновение я разворачиваюсь и бегу назад. К такому маневру они не готовы. Что мне и требовалось. Необходимо ловить врагов на неготовности. Делать то, что от тебя не ждут.

Я прорываю слабый заслон и вырываюсь из кольца. Враг толпой бежит за мной. Я тут же разворачиваюсь и встречаю самых быстрых. У них нет шансов. Я снова иду вперед. Противник расстроен. Я чувствую это по хаотичному метанию людей. Уже нет прежней согласованности в их действиях. Теперь каждый дерется за себя, а значит, они стали легкой добычей.

Но в пылу боя я забыл о главном, о чем не имел права забывать. Рана, нанесенная Эльвором, не опасна, но с каждым ударом сердца из нее вытекала кровь. Я почувствовал, что начал слабеть. Заныл бок. Только тогда я вспомнил о ране и попытался зажать ее рукой. Мои движения стали менее уверенными, и я пропустил два выпада. Они прошли вскользь, но добавили пару царапин. Моя одежда намокла от крови.

Отразив еще пару выпадов, я крутанулся на одной ноге, опрокидывая рванувших ко мне заговорщиков, вдохновленных тем, что я стал делать ошибки. Ни один из упавших больше не встал: может я и стал пропускать выпады, но атаковать еще могу. Вскоре из-за слабости я вынужден выйти из высокого темпа.

— Атакуйте его!!! Атакуйте!!! — услышал я призыв дяди Эльвора. — Он уже выдохся! Он ранен!!!

— Сюда!!! — звали меня друзья. — Энинг, сюда!

Я находился метрах в четырех от друзей, в кольце заговорщиков, которые медленно приближались. Видно, что они боятся. Устроенная бойня у многих отбила охоту связываться со мной. Их толкало вперед только то, что все они понимали - если им не удастся убить короля, то они обречены. Отто не отличается кротостью характера. И было ясно, что вырваться из этого кольца мне не дадут, а у моих друзей нет сил, чтобы помочь мне. Но тут от удара распахнулись двери, и в зал ворвался отряд тевтонских гвардейцев. Впереди бежал Муромец и его друг, с которым они ломали подковы. С полным вооружением, прекрасно обученные, гвардейцы не оставили заговорщикам никаких шансов.

Муромец со своим приятелем просто подхватили парочку заговорщиков и, орудуя ими как дубинами, бросились вперед.

Воспользовавшись замешательством, я снова взвинтил темп и проскользнул мимо врагов, но едва добравшись до друзей рухнул на пол.

— Улехта взять живым!!! — раздался зычный приказ короля. — Живым взять этого мерзавца!!!

Так вот как зовут дядю Эльвора – Улехт, а не Лехтер и не Легтер. Я попробовал подняться, опираясь на меч. Тут же почувствовал, как кто-то помогает мне.

— Уйди, Оль, — попросил я. — Ты же вся перепачкаешься.

— Ой, дурак! Какой же ты дурак! — плача и смеясь повторяла она.

Тут с другого бока меня подхватил отец, а Далила уже разрезала мою одежду. Рядом остановился Ратобор.

— Вот во что я превратил ваш подарок, князь, — улыбнулся я сквозь боль. — Теперь его не отстираешь.

— Я тебе еще один такой подарю, — серьезно пообещал Ратобор, как будто в этой одежде и было все дело.

Подошел мрачный Отто. Остановился, посмотрел на меня. Потом оглядел зал. Везде лежали трупы.

— У многих баронств после сегодняшнего дня появятся новые владельцы, — хмуро заметил он. — Какие люди погибли.

Я закрыл глаза и откинулся назад, прислонясь к стене. Да, какие люди погибли. Винер, Буефар и вот сегодня Ролон. И это ведь ты виноват, король! Ролон ведь предупреждал, что именно в этот день можно ожидать сюрпризов. Он ведь просил принять меры, а ты, король, этого не сделал! Как слуги могли принести в зал корзины с оружием, а их даже не досмотрели? Почему в коридоре не стояли солдаты? Ведь твой сын предлагал эти меры, а ты отверг их. Это ты виноват в гибели всех этих людей. Но я тебе этого не скажу. Королям такого не говорят. У королей есть преимущество перед простыми людьми – они могут позволить всегда считать себя правыми. Впрочем, в глубине души ты будешь понимать, что виноват и это будет мучить тебя всю оставшуюся жизнь. И тебе не с кем будет даже поделиться своими сомнениями. Но такова плата за преимущество быть всегда правым. Такова плата…

— Егор. Егор, очнись, — донеслось до меня как из тумана. Только сейчас я сообразил, что меня уже давно тормошат и зовут. Я приоткрыл глаза. Надо мной склонилась обеспокоенная мама. Далила в это время уже разрезала мне одежду и бинтовала бок.

— Все в порядке, — прошептал я. — Просто задумался немного.

— Лежи, не вставай! — Заметив, что я пытаюсь привстать, Муромец положил мне на плечо свою руку. — Сейчас без тебя разберутся.

Далила закончила со мной и теперь занималась другими раненными. Ей помогала мама. Я видел, как она бросала в мою стороны тревожные взгляды, но понимала, что другим людям ее помощь требовалась не меньше, чем мне. Со мной сидела только Ольга. Один раз подошел Витька. Он хотел что-то сказать, было видно, как он пытается это сделать. Потом махнул рукой и поспешно отошел. В глазах у него блестели слезы. Это для него так необычно… я дернулся, что бы пойти за ним, но Ольга меня удержала.

— Сиди. С братом еще успеешь поговорить. Пусть побудет пока один. Думаю, что для него все случившееся большой сюрприз. До сегодняшнего дня он не воспринимал происходящее всерьез. Для него это было как развлечение, а сейчас он понял, что все происходит на самом деле.

Я в немом изумлении обернулся к Ольге. Она невесело усмехнулась:

— Чему ты удивляешься? Я ведь была в твоем мире и помню свои ощущения. Тогда то я и поняла твоего брата, который до этого казался мне легкомысленным. А он просто не воспринимал серьезно этот мир… как и я твой.

Я некоторое время молчал, вспоминая слова Деррона, который говорил о моем брате то же самое, что и Ольга сейчас. Он ведь тогда и согласился, чтобы Витька отправился со мной только для того, чтобы тот понял серьезность ситуации. Правда, в тот раз это не удалось. Но сегодня, кажется, Витька навсегда избавился от иллюзий. Хотя сделал это вовсе не тем способом, который изберет нормальный человек. Но тут уж зависит не от нас.

— Помоги мне встать.

— Ты с ума сошел?! — испугалась Ольга.

— Помоги. Ты же знаешь, что у меня нет ничего опасного. Так, царапины.

— Но ты потерял много крови…

— Вот поэтому я и прошу тебя помочь, а не пытаюсь встать сам. И ничего со мной не случится, если сделаю несколько шагов.

Ольга поняла, что спорить со мной бессмысленно и подставила плечо. Опираясь на него, я встал. Ролона уже отделили от остальных погибших и положили на то место, где раньше стоял трон. Рядом с ним, задумчиво глядя на тело, стоял Отто. Тут он обернулся и увидел меня, подошел.

— Он закрыл меня собой, — сказал Отто тусклым голосом. — Те удары предназначались мне.

— Я видел, — сообщил я. — Почему вы не послушались его? — Вдруг прорвался мой гнев. — Он ведь предупреждал вас! Почему вы не послушались?! Тогда не было бы всего этого! И Ролон бы остался жив!

Король вспыхнул от гнева, хотел что-то сказать, но тут гнев в его глазах потух, и он как-то даже сгорбился. Постоял, опустив глаза. Потом поднял их и твердо посмотрел на меня. Положив руку мне на плечо он сказал:

— Прости. — Развернулся и отправился раздавать приказания.

— Ты совсем с ума сошел?! Заявить такое королю! — накинулась на меня Ольга.

— Мне все равно.

— Мне нет! Болван!

— Наверное. — Стараясь не шататься, я отпустил плечо Ольги и подошел к телу Ролона. В боку закололо. Схватившись за него левой рукой, я постоял немного.

Тут ко мне подошли мама, отец и Далила.

— Егор… — Мама прижала меня к себе.

— Не надо мама. Пожалуйста. Я уже терял друзей. Жизнь продолжается. И ОН бы не одобрил, если бы я сейчас начал переживать и впадать в депрессию. Жизнь продолжается, мама. — Я сердито смахнул непрошеную слезу. — И я знаю, кто истинный виновник произошедшего.

На следующий день в городе объявили траур. Гвардейцы проводили расследование, разыскивая тех заговорщиков, которые напрямую не участвовали в убийствах, или которым удалось уйти. Шли допросы. Отто даже лично спускался в тюрьму.

Тела погибших защитников выставили на площади перед замком и с утра сюда потянулись бесконечные толпы людей. Некоторые несли цветы. О неудавшемся заговоре знали все. У гробов стоял почетный караул. Гроб Ролона лежал на специальном возвышении, чуть впереди. Рядом с ним, в отличие от остальных, стояло не два, а четыре гвардейца в полном вооружении. Я стоял позади гроба Ролона. Здесь же собрались все бароны и дворяне, уцелевшие в бойне, устроенной в зале. Чуть в стороне стоял король с Ратобором. Рядом с ними находились и все три посла. А позади них толпились остальные гости вчерашнего праздника. Там же была моя семья, Рон с Лейзой, которые прижимались к моей маме и с тревогой наблюдали за мной. На счастье они не попали на праздник. Они не имели титулов, чтобы предстать перед благородным собранием, не вышли и возрастом, чтобы быть приглашенными как мои друзья и воспитанники, поскольку по законам этого мира я официально считался их опекуном.

Я снова посмотрел на Ролона. Его лицо казалось спокойным и каким-то умиротворенным. Никогда при жизни я не видел его таким. Сколько я помнил, Ролон вечно был в движении. Куда-то спешил, что-то высматривал. Всегда настороже, глаза цепко осматривали все вокруг, замечая любую мелочь, оценивая опасность. Казалось, он готов в любой момент начать действовать и от этого казался всегда напряженным.

К гробу подошел король. Остановился, посмотрел на Ролона, потом развернулся к строю гвардейцев, замерших внизу.

— Вчера, — начал король. — Этот человек спас мне жизнь, приняв на себя, те удары, что предназначались мне. По давним законам Тевтонии за заслуги перед короной король имеет право даровать любому человеку титул барона с полагающимися ему привилегиями. Я решил, что он достоин этого. Если кто-то считает, иначе, пусть скажет это сейчас.

Гвардейцы разом ударили мечами по щитам, соглашаясь с решением монарха. Бароны, бывшие здесь, так же в знак согласия подняли над головой мечи.

Я же только вздохнул. Зачем ему сейчас почести и титул? Что, они сделают его гроб мягче?

Король повернулся к гробу, вытащил меч и положил кончик на край.

— Дарую тебе титул барона. Твоя смерть искупает твои грехи, и ею ты заслужил сей титул. — О подобной форме посвящения Мастер мне ничего не говорил. Хотя, я понимаю почему.

Король снял с себя орден св. Стефания – высший орден Тевтонии, дающегося только за выдающиеся военные заслуги и положил его в гроб. Помолчав немного, он шагнул назад, уступая место священнику. Началось отпевание. Но это я уже не смог вытерпеть. Все больше чувствуя накатывающуюся слабость, я понял, что еще мгновение и потеряю сознание. Все-таки большая потеря крови не прошла для меня бесследно. Да и раны болели нестерпимо. Я зашатался. Отто подхватил меня и махнул кому-то.

— Мальчик, разве ж можно так издеваться над собой, — прошептал он. —Удивительно как ты до сих пор на ногах держишься.

Ко мне уже подбежали отец с братом и, поддерживая под руки, повели в замок. Потом, прямо в одежде они положили меня в постель. Возле кровати собрались встревоженные Рон с Лейзой, Ольга и мама.

— Устал очень, — прошептал я. — Посплю.

Мама улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я закрыл глаза и проспал около суток, пропустив похороны. Да и к лучшему…. Вряд ли у меня хватило бы сил смотреть как моего друга, с которым мы столько пережили вместе, закапывают в землю. Зато сейчас, в одиночестве, я мог спокойно постоять около его могилы. Здесь не было никакого надгробия. Насколько я знал, король распорядился поставить роскошный памятник, но пока этого сделано не было.

Все это происшествие почти остановило обычную жизнь в городе. Все разговоры были только о случившемся. Поэтому переговоры с чрезвычайными послами союзников о совместных действиях против Сверкающего начались только спустя неделю. Результат их ни у кого не вызывал сомнений, поскольку стало известно, что именно Сверкающий финансировал этот заговор. Но прав оказался и Ролон – сам заговор возник совершенно независимо от Сверкающего. Просто его разведка узнала о нем и заговорщики, под угрозой разоблачения, вынуждены были принять помощь императора, его деньги, а также условия. Подобное бесцеремонное вмешательство в дела другого государства настолько возмутило послов, что вмиг исчезли многие проблемы и противоречия. Бритты же, не ожидая окончания переговоров, едва получив известие о результатах расследования, тут же снарядили две эскадры с десантом. Потом лорд Джон Весморт долго совещался со своим правительством по даль-связи, после чего заявил, что его король снимает часть своих требований. Заключение договора между сторонами стало лишь вопросом времени.

Не знаю, чего добивался Сверкающий этим заговором, но он только укрепил решимость своих противников. Теперь уже никто не предлагал начать с ним переговоры. Слово война употреблялось чаще других. Теперь к боевым действиям уже подключились помимо Амстера, Китижа и Тевтонии Византийская империя и Бритты. Даже Галлийское королевство прислало своих наблюдателей.

По сути, переговоры о союзе вылились в настоящий военный совет. Стороны договаривались о тех силах, которые выставит каждый из союзников, кто возьмет на себя снабжение войск. Откуда пойдет финансирование. Решались другие организационные вопросы. Вскоре пришли сведения о первых столкновениях флота союзников с островитянами. Как и ожидалось, более опытные моряки Амстера и Китижа без труда брали верх над необученными моряками Сверкающего. Особенно низко упало мнение моряков о флоте Сверкающего после того, как один амстерский, почти невооруженный курьерский корабль, умудрился потопить два фрегата Сверкающего. Этот случай вызвал настоящее презрение к морякам Острова среди всей матроской братии. Подробности того боя сообщили на совете. А произошло следующее. Поддерживая связь с союзником – Китижской эскадрой – амстерский адмирал отправил курьерский корабль для согласования дальнейших действий. Курьеры – это небольшие быстроходные корабли с экипажем в тридцать человек. Главное их преимущество скорость, поэтому им, как правило, всегда удавалось без труда уходить от любой погони. Для боя такие корабли совершенно не приспособлены, имея на вооружении лишь хиленькую катапульту на корме, да луки у экипажа. Но в этот раз курьеру не повезло. При слабом ветре, идя на магическом движителе, курьер неожиданно наткнулся на два вражеских фрегата. Поскольку курьер шел недалеко от берега, где было множество мелких островков, то не удивительно, что на нем слишком поздно заметили врага. Капитан тут же отключил движитель и приказал поставить паруса. Капитаны же Сверкающего, увидев такую легкую и заманчивую добычу, наперегонки бросились к ней. Маг курьера тут же воспользовался оплошностью противника и лишил их энергии. Не сумев вовремя поставить паруса, фрегаты с разгона проскочили мимо курьера с разных сторон. Досадуя на оплошность, капитаны фрегатов приказали обстрелять курьер из катапульт. Решение оказалось, мягко говоря, не самым удачным. Фрегаты находились как раз напротив друг друга, а курьер слишком малая цель. К тому же моряки на фрегатах оказались не слишком опытны, да и курьер в последний момент включил движитель и, пока вражеские маги лишали его энергии, успел проскочить между кораблями. В результате фрегаты обстреляли друг друга зажигательными снарядами. Огонь поджег на одном из кораблей такелаж и он, лишившись управления, напоролся на риф. Второй корабль, не успев затормозить, врезался в своего собрата. Корабли можно было спасти, тем более что пожар еще не успел разгореться. Но неопытная команда ударилась в панику и поспешила к шлюпкам. Тушить огонь стало некому. Напрасно капитан пытался навести порядок. Второй же фрегат не успел разъединиться с первым, и разбушевавшийся огонь перекинулся на него. После чего команды уже обоих кораблей оказались в воде. В это время подошел курьер, выловил из воды капитанов с помощниками и отправился по своим делам.

Этот бой наделал много шума во всех портовых забегаловках, вызвав бурю восторга среди моряков. Наплыв добровольцев во флот, отправляющийся сражаться против Сверкающего, резко возрос. В результате боевой дух у союзников настолько вырос, что в течении недели они провели ряд дерзких и успешных операций против верфей и складов. Сверкающий за эту неделю разом лишился около четырехсот галер, которые, по его замыслу, должны были в будущем сыграть ключевую роль при обороне побережья. Но меня тревожило не это. В конце концов, никто и не сомневался в том, что флот у Сверкающего никудышный. Беда в том, что армия у Сверкающего очень хороша, к тому же обладала солидным боевым опытом. Но после стычек на море то презрение, которое моряки стали испытывать к флоту островитян, постепенно перешло и на армию Сверкающего. А вот это становилось уже опасно. Эти же мысли занимали и Ратобора, который на каждом совете не уставал повторять, что флот Сверкающего и армия разные вещи. Что армия обладает солидным опытом, к тому же в ее рядах находятся зомби. Зомби особенно тревожили всех и в этом решили положиться на того мага, который должен выступить против Сверкающего.

Все эти совещания длились почти две недели. Как только я почувствовал себя лучше и перестал слишком остро реагировать на гибель Ролона, Ратобор чуть ли не силком стал таскать меня на эти советы. Послы сначала пытались протестовать, но Отто с Ратобором вмиг успокоили их.

Перемены в отношении к себе я заметил уже на следующий день, только не задумывался над этим – не до того было. Потом я обнаружил, что гвардейцы и бароны как-то странно поглядывают на меня и спешат выполнить любую мою просьбу быстрее, чем просьбу короля.

— Ты и, правда, не понимаешь в чем дело? — удивился Отто Даерх. — Не забывай, что рыцарь Ордена для всех этих людей символ доблести, благородства и всего того, что олицетворяет собой рыцарство. Это почти легенда. А после того, что ты устроил в зале, почти никто не сомневается, что в мир вернулся древний Орден.

— Понятно…

— А еще они тебя боятся.

— Боятся?!

— А ты думал. Сражаться одновременно с тридцатью людьми и как сражаться, а потом остаться в живых… Без тебя у нас не было бы никаких шансов продержаться до подхода гвардейцев.

— Не знал, — спокойно заметил я. — В тот момент мне было не до этого. Я не смотрел по сторонам. Старался только никого не пропустить мимо себя. — Я на минуту замолчал, потом посмотрел на Отто. — Извини, если честно, то я сражался не ради тебя или твоего отца, даже не ради Ратобора, а ради своей семьи и своих друзей… и Ольги, — добавил я после небольшой паузы.

— Я догадался, — серьезно кивнул Отто. — Об этом я и твоей матери сказал.

— Что?! — я резко повернулся к Отто. — О чем это ты?

— Ты не знаешь? — в замешательстве спросил Отто. — Ладно, — подумав, ответил он, — после боя твоя мать сильно переживала за тебя. Точнее, то… в общем, ей не слишком понравилось то, что творилась там…

— Короче она пришла в ужас от того, как хладнокровно и какое количество людей я убил, — мрачно сказал я.

Отто, с трудом подбирающий слова, не зная как выразиться, чтобы не слишком обидеть меня, облегченно кивнул.

— Верно. Тогда то я и объяснил им, что к чему. Ольга мне рассказала о твоем мире, поэтому я понял, что твоя мать просто не знает, что ты изменился и уже не тот, кем был до этого. Я ей сказал, что знаю тебя в этом мире лучше, чем она и что я видел тебя в разных ситуациях. Я им объяснил, что поведение в этом бою для тебя совершенно нетипично и высказал кое-какие предположения насчет этого. Мне кажется, твоя мать меня поняла.

В этом я мог не сомневаться. Мама всегда понимала меня. А вот с отцом гораздо труднее. То-то я смотрю, он стал как-то с опаской смотреть на меня. Теперь понятно. Как же мне не хватает Мастера! Он бы ведь заметил эту напряженность и посоветовал что-нибудь! Впрочем… а почему бы мне не посоветоваться с ним?

После того, как я расстался с Отто, я связался с Мастером и все ему рассказал.

— Я опасался нечто подобного. Егор, от этого не спрятаться. Рано или поздно, но твои родные узнали бы тебя и с этой стороны. Что я могу посоветовать? Поговори с ними. Просто поговори. Отто правильно сделал, что все им объяснил. А если сам боишься, то попроси сделать это Ольгу. Мне кажется она понимает тебя гораздо лучше, чем ты сам. Только ты обязательно должен присутствовать при этом. Ты и сам не заметишь, как начнешь поправлять ее и в конце-концов все расскажешь. В таких ситуациях просто начать - самое сложное.

— Я поговорю. Спасибо, Мастер. Мастер, а как там Аркадий? К Амстеру уже плывет китижский флот. А вскоре должны подойти отряды китижан для посадки на корабли Амстера. Скоро и тевтонские бароны двинутся туда же. Король уже объявил мобилизацию, и к столице постоянно прибывают бароны с отрядами. Но без мага поход не может начаться.

— А что ты от меня хочешь? Не раньше, чем к Новому году.

— Но это долго! Ратобор говорит, что он сумеет сосредоточить весь свой этот… как его… экспеде… экспедиционный корпус уже через две недели. А через неделю в Амстере бросят якорь имперские транспортные корабли.

— Я не могу отпустить недоучку. Можешь так и передать Ратобору. Ведь это именно он просил тебя поговорить со мной?

— Да, — признал я.

— К Новому году, — отрезал Мастер и отключился.

Новости не слишком утешали, и идти с ними к Ратобору не хотелось. Но надо.

Ратобора я нашел в саду. Там он прогуливался с дочерью, которая что-то ему рассказывала. Князь слушал ее и улыбался. Заметив меня, махнул рукой.

— Энинг, ты что такой хмурый?

— Я только что разговаривал с Мастером по вашей просьбе.

— Что случилось?

— Мне надо был с ним кое о чем посоветоваться.

Ратобор сочувственно посмотрел на меня.

— Не переживай, Энинг. Все пройдет. Я понимаю, как тебе и твоим родителям трудно приспособиться к совершенно другому миру, не к тому, к которому они привыкли.

Ратобор ушел. Ольга же исподлобья посмотрела на меня.

— Ну что? Твои душевные переживания закончились и с тобой опять можно как с человеком общаться?

— Ты про что? — изумился я.

— Ты про что? — передразнила меня Ольга. — Энинг, после того боя ты все две недели ходил как зомби. К тебе подступиться было страшно. Весь мрачный, что-то бормочешь под нос.

— Ты это серьезно?! — я с искренним изумлением смотрел на нее.

— Еще бы. Даже после гибели Буефара ты выглядел лучше. Сегодня первый день, когда ты улыбнулся.

— Неужели все так? — Я задумался. — Знаешь что? Тресни меня хорошенько по шее!

— Что? — Теперь уже Ольга изумленно смотрела на меня.

— Ну, стукни меня, чтоб мозги прочистить. Прав Мастер, всегда я стараюсь найти себе на голову проблемы. Я их ищу даже тогда, когда их нет.

— Мозги я тебе прочищу с радостью. — Ольга размахнулась и довольно чувствительно огрела меня по шее. — Теперь порядок?

— Полный. Пусть Ролон погиб, но жизнь продолжается. Он бы не одобрил моего поведения. И с родителями я поговорю. — Прав Мастер, рано или поздно, они все равно узнали бы меня всего. Иначе и быть не могло. Иначе был бы обман. Даже хуже. Это как показуха, когда на передний план выставляется все самое лучшее.

— Ты прав, Энинг. Жизнь продолжается. А Ролон, Буефар… они живы, пока ты их помнишь.

— Они живы, — прошептал я.

Глава 5

Через три дня мимо Кельна проходили войска Китижского княжества. Поглазеть на это зрелище сбежалось чуть ли не все население города. Шла тяжелая пехота в островерхих шлемах и с миндалевидными щитами, которые почти с головой закрывали человека. Гарцевала на лихих конях легкая конница. От топота тысяч сапог дрожали в окнах стекла. Это шли передовые части экспедиционного корпуса, который в Амстере должен погрузиться на транспортные суда и отплыть в королевство Рогнар.

Рогнар – одно из восьми королевств Большого Острова, пока еще сохранявшее независимость. Вся его правящая верхушка прекрасно понимала, что подобная медлительность Сверкающего вызвана только тем, что он еще не «переварил» прошлые завоевания. Едва он решит внутренние проблемы, как его армия снова двинется в поход. Эта мысль до дрожи пугала всех дворян в королевстве – все знали, как Сверкающий поступает с пленными монархами и высшей знатью. Поэтому в последние три года из королевства сплошным потоком потянулись эмигранты. И когда коалиция союзников предложила заключить с Рогнаром договор о помощи, король посчитал это предложение знаком свыше и согласился на самых выгодных для союзников условиях. Для флотов союзников тут же открылись все порты. Королевство снабжало корабли пресной водой, давало им приют во время бурь. Но пока этим пользовался только флот, который первым начал военные действия. Однако уже через две недели на землю Рогнара должны были ступить армии союзников. Несколько транспортных кораблей уже везли туда около двух тысяч инженеров и интендантов, которые должны были подготовить порты к приему военных грузов, а также подготовить места для размещения прибывающих войск.

Вскоре к этому союзу присоединились и остальные семь королевств. Их армии были приведены в боевую готовность и выдвинуты к границе, для охраны баз, в которые должны прибыть союзники.

Транспортные корабли сплошным потоком везли в Рогнар запасы продовольствия, тяжелые катапульты в разобранном состоянии, осадные машины и - людей, людей, людей. Византийская империя уже отправила эскадру кораблей со своими машинами и обслуживающим их персоналом. Следом шла вторая эскадра с пятью тысячами тяжелых пехотинцев и двумя тысячами конницы. Вышла эскадра и из Китижа. Пришло известие, что она пополнила запасы продовольствия в Амстере и взяла курс на Рогнар, имея на борту десять тысяч тяжелой пехоты и пять тысяч легкой конницы. Амстер тоже отправил три тысячи своих солдат. Но это только авангард. За ними следом отправятся караваны транспортных судов. Они должны перевести основную часть войск союзников: двадцать пять тысяч китижской пехоты и десять тысяч конницы, десятитысячный отряд тяжелой конницы Тевтонии и пятнадцать тысяч пехоты Амстера. Византия, кроме того, отправляла со своей стороны еще военные машины и восемь тысяч своих войск. Вся это армия к концу года должна сосредоточиться в Рогнаре, и после, с прибытием великого мага, начать наступление на Сверкающего. Всего решено было выделить около ста десяти тысяч солдат. Со своей стороны наши союзники на Острове – восемь королевств, обещали выставить еще сто двадцать тысяч войска. Ясно, что для такой массовой переброски войск требовалось множество больших транспортных судов. Ведь переправить необходимо не только людей, но и снаряжение, а потом еще обеспечить армию провиантом, которое не могли дать королевства.

Обо всем этом и шла речь на совещаниях. Тем более что в помощь послам прибыли и представители военного командования союзников. Поэтому совещания порой затягивались до самого утра. А через Кельн сплошным потоком продолжали идти войска. Отряды баронов задерживались здесь ненадолго и вскоре уже отправлялись в сторону Амстера, но их место тут же занимал другой отряд. А из района боевых действий начали поступать первые обнадеживающие новости: в сражении разбито крупное соединение вражеских судов, пытавшихся помешать высадке десанта. Высаженные десанты уничтожили около десяти крупных складов. Поступали сведения о том, что на рынках империи Сверкающего резко подскочили цены на рыбу, а также на импортируемые товары. Сверкающий объявил мобилизацию и в гигантских лагерях происходит обучение людей. Разведка докладывала, что Сверкающий к Новому году будет в состоянии выставить трехсоттысячное войско… Новости шли сплошным потоком, в котором я просто терялся. Если бы не пояснения Ратобора, который вмиг выделял в хаосе сообщений главное и разъяснял мне, то я запутался бы моментально. Честно говоря, я так и не мог понять, зачем мне необходимо присутствовать на всех этих совещаниях. За все это время я не сказал там и двух слов. Более того, пользуясь тем, что они затягивались до утра, я самым наглым образом дрых, удобно устроившись в кресле. Правда, все же используя Дей-ча, чтобы это не так брос алось в глаза. Мое поведение вызвало нарекания короля, которые я пропустил мимо ушей. Раз уж заставляют меня тут торчать, то пусть терпят. Несколько раз я заикался о том, что я здесь лишний, но натыкался на холодный взгляд Ратобора и с печальным вздохом плюхался обратно в кресло.

— Зачем я вам нужен?! — В конце концов, не выдержал я. — Я на ваших советах молчу! Ничего там не понимаю! Не говоря уже о том, что я плохо разбираюсь в стратегии! Нет, Деррон, конечно, преподавал ее мне, но у меня хватает ума понять, что практика и теория это немного разные вещи!

— На советах ты нам совсем не нужен, — огорошил меня Ратобор.

— Но зачем тогда…

— Энинг, ты ничего не понимаешь в политике. Ты центральная фигура этого союза. Бекстер был совершенно прав, - твоя гибель сцементирует наш союз, но поскольку гибнуть ты не собираешься, то я хочу использовать тебя по-другому.

— Так какую же я пользу приношу на ваших советах? Мне кажется, я и так уже послужил общему делу. Вы сами говорили, что без меня эта коалиция появилась бы гораздо позже.

— Скорее всего, не появилась бы вообще. Амстер наверняка был бы уничтожен. Галийцы и Бритты сейчас выясняли бы отношения между собой. Я бы разбирался с мятежом в столице и Славом на окраинах - в лучшем случае, а худшем воевал еще и с Тевтонией. Тут уж не до коалиций. И не забывай, что именно твоя история, о которой мы все знаем, легла первым камнем в переговорный процесс. А теперь представь, как посмотрят на это солдаты: мы говорим им, что ты сыграл в образовании этой самой коалиции ключевую роль, и вдруг не пускаем тебя на совет.

— А зачем вы им такое говорите?

— А затем, что они не слепые. Или ты думаешь, что гвардия Амстера забыла твой бой у ворот? Ты думаешь, мои помощники не представляют твоей роли в разоблачении заговора Слава и Сверкающего? Или ты считаешь, что солдаты забыли о твоем бое у Днепра? Что император Византии испугался тебя просто так? Нет, парень, хочешь ты того или нет, но ты будешь делать вид, что играешь значительную роль в коалиции.

— Только делать вид? — хмуро спросил я.

— А вот это целиком зависит от тебя. Я уверен, что ты способен на большее, чем просто скучать на совете. Но пока ты сам это не поймешь, то тебе придется делать вид.

— Хорошо, тогда я скажу. Мне не нравится то, что происходит! Мне не нравится война! По сути, во всех бедах виноват Сверкающий, а погибнет столько народа…

— Отправляйся на Остров и вызови Сверкающего на поединок, — сухо посоветовал Ратобор.

— Не думаю, что он его примет. Даже уверен в обратном.

— Тогда предложи иной способ добраться до него. А если не знаешь, то лучше молчи.

— Вот я и молчу. И впредь собираюсь делать тоже! — Я развернулся и выскочил в сад, остыть и немного успокоиться.

Разговоры с Ратобором, подобные этому, происходили в последнее время почти ежедневно. То великий князь пытался повлиять на меня, чтобы я принял в советах более деятельное участие, проявил, как он говорил, свое необычное мышление другого мира. То я пытался отбиться от чести присутствия на этих советах. Каждый наш разговор кончался одинаково: мы едва не ругались. Ольга шутила, что мы старый, да малый, но сама с тревогой поглядывала на нас

На следующий день от патриарха Серафима пришло письмо, в котором последний сообщал князю, что Сверкающий экспериментирует с магическими созданиями, пытаясь с помощью магии создать боевых существ. Насколько я понял, они должны быть что-то типа живых танков. Кроме того, Сверкающий пытался создать искусственных солдат. И, по последним сведениям, у него это получилось. Это письмо Ратобор зачитал на заседании совета. Это вызвало такую тревогу, что я прервал свою тренировку в дей-ча.

— Нельзя ли потише, — недовольно попросил я.

Этим замечанием я вызвал настоящую бурю на свою голову. Бриттский генерал даже заявил, что не видит смысла в моем присутствии на советах и не понимает князя, который постоянно таскает меня сюда. И пошло поехало. В конце договорились до того, что пока все решают важные проблемы, я самым наглым образом помогаю Сверкающему.

Король Отто, молча слушавший эти крики, прекратил их одним жестом.

— Довольно. Рыцарь Энинг заслужил себе право присутствовать здесь уже тем, что он сделал для создания нашей коалиции. Поэтому не сочту за труд повторить для него причину нашей обеспокоенности. — И Отто, вот фантастика, специально для меня еще раз прочитал письмо патриарха.

Я невольно вспомнил Хранительницу колодца. Она же ведь тогда говорила: «я могла бы перенести тебя ближе, но хочу, чтобы ты встретился кое с кем. Эта встреча может тебе и не пригодиться, но может и принести пользу». Неужели она тогда предвидела этот момент? И почему люди не видят столь очевидного решения этой, по сути, пустяковой проблемы? А ведь двое из них родом из Амстера!

— Всего то? — поинтересовался я. — И из-за этого поднимать такой крик? Я думал действительно что-то серьезное.

На миг в комнате установилась абсолютная тишина.

— Что ты этим хочешь сказать? — осторожно поинтересовался Ратобор. — По-твоему это вовсе не проблема?

— Конечно же. Вы сами ее выдумали. Уж вам-то лучше, чем мне должно быть известно, что магия легко разрушается…

— Но только не тогда, когда с ее помощью происходят изменения какого-нибудь живого существа. Наделяясь магической силой, оно способно защитить себя от магических атак. Так что как видишь, это все же проблема.

— Вы не дослушали. Но вы то должны сообразить, — повернулся я к двоим амстерцам. Те непонимающе смотрели на меня. — Горекс, — наконец не выдержал я.

Некоторое время царило замешательство. Потом лица амстрцев просветлели. Один из них даже хлопнул себя по лбу.

— Конечно же, как же мы сразу не сообразили: ведь горекс – это же идеальный охотник за магическими тварями. — Видя, что остальные его не понимают, амстерец пустился в рассказ о звере, который обитает в лесах вокруг Амстера. — Это действительно идеальный охотник. Он просто лишает любую тварь, созданную с помощью колдовства, магической энергии. Не думаю, что с тварями Сверкающего у него возникнет много хлопот.

Все смотрели на меня с каким-то ошеломленным выражением. Только Ратобор усмехался да Отто хмуро поглядывал на меня. С этого момента никаких возражений о моем присутствии на совете не поступало. Ратобор же только усмехался, когда изредка перехватывал удивленные взгляды в мою сторону некоторых господ. Я же вообще пожалел, что тогда вылез, поскольку отныне князь стал затаскивать меня на каждый совет, хотя раньше позволял пропустить одно-два заседания. О том, что молчанием я нанес бы вред, я не думал, так как был уверен, что рано или поздно до такой очевидной идеи додумались бы и без меня. Беда этих людей была в том, что они пытались отыскать слишком сложное решение там, где оно лежало на поверхности. По крайне мере именно так объяснил мне Мастер, которому я все рассказал.

— Ты зря обижаешься на Ратобора, Энинг. Он ведь для тебя старается. Ты ведь даже не догадываешься о том, насколько это поднимает общественное мнение о тебе. Даже личные друзья короля не допускаются на этот совет, а ты присутствуешь на нем. Понимаешь теперь?

— Понимаю. А на кой мне это надо?

— Тьфу! Ты что думаешь, он не видит, что Ольга к тебе неравнодушна? Или ты считаешь, что князь согласится выдать свою дочь замуж за простого барона? — О таком моменте я не задумывался и отчаянно покраснел. В любом случае, я считал, что об этом говорить еще рано. К тому же неизвестно найдем ли мы способ обойти один из законов перехода.

— Ладно, — буркнул я не до конца убежденный. — Посмотрим.

— Смотри. А сейчас больше не отвлекай меня. Мы должны с твоим другом освоить один очень сложный метод произнесения заклинаний. — После этого связь отключилась, и я остался стоять, сжимая в кулаке замолчавшую палочку даль-связи. Потом зевнул и отправился в кровать – совет как обычно закончился около пяти утра. Солнце в это позднее осеннее утро еще даже не показалось над горизонтом. Вот вечно заседают на этом совете до утра, а я вынужден страдать. Бурча под нос, я быстро разделся и залез под одеяло.

К моему облегчению заседания советов прекратились через два дня. Основная линия союзниками была выработана, приняты необходимые решения, отданы распоряжения. Теперь союзники приступили к реализации практической стороны своей договоренности. Хаос царил страшный.

В комнате совещаний стол был буквально завален палочками даль-связи. Плюс еще каждый из генералов, адмиралов и монархов имел свои палочки для связи с войсками и интендантами. Постоянно поступали доклады, что эта часть не успела на погрузку, а другая наоборот, пришла раньше времени. Склады Амстера оказались забиты до отказа военной амуницией, которую не успели отправить, в результате у стен Амстера застрял целый обоз китижан с их припасами. По этому поводу у Ратобора состоялся довольно неприятный разговор с Мервиным, где они наговорили друг другу много некрасивых слов. Потом извинились. Мервин пообещал разобраться в причине задержки.

— Так всегда бывает, когда войны ведут коалиции, — жаловался мне Ратобор. Подозреваю, что он просто использовал меня как громоотвод для своих эмоций, поскольку я в этом плане подходил идеально. Ведь не жаловаться же ему своим подданным или Отто? Я же вроде и свой, но в то же время и посторонний, стоящий как бы в стороне от этого всеобщего хаоса. — Как было бы просто, если бы войну вел один я. Мобилизационные планы давно подготовлены, механизмы все отработаны, движение обозов заранее просчитано. Никакой неразберихи. А сейчас требуется мое вмешательство даже чтобы со складов взять нужные вещи! А уж про согласованность действий с союзниками лучше вообще молчать. Казалось бы, уже все выяснили, обо всем договорились, нет, все равно найдется кто-то, кто сделает все неправильно! Сплошная нервотрепка!

Мне было искренне жаль и Ратобора, и короля, и остальных членов совета. Я видел, сколько нервов им стоила вся эта организационная работа. Только сейчас я начал понимать, что война, это не движение рядов пехоты на вражеские позиции, не лихой наскок кавалерии. Все это лишь вершина айсберга, а главная тяжесть войны ложится на совершенно незаметных людей – штабных офицеров, порученцев, интендантов, организаторов. Чтобы отряды пехоты двинулись на врага, а конница отправилась совершать подвиги необходимо рассчитать маршрут их движения, места стоянок, подвезти войскам продовольствие, снабдить их сапогами, хорошей одеждой. Но прежде, чем подвезти к войскам, снаряжение необходимо доставить на склады, с которых оно может быть взято в нужный момент. Подвозку же надо организовать: выделить требуемое количество кораблей, подвод, лошадей, нужны люди для разгрузки кораблей в портах, нужны возницы. При этом дело надо поставить таким образом, чтобы при разгрузках не возникало никаких пробок, чтобы не было никаких задержек из-за того, что вовремя не прибыли подводы, или потому, что порт забит и невозможно принять грузы. Адская работенка. Здесь не свистели стрелы, не неслись на тебя всадники с копьями наперевес, не надвигалась ощетинившаяся железом стена пехоты, но зато день и ночь сплошным потоком шли сообщения, на которые необходимо срочно отвечать, принимать решения, что бы в армию вовремя пришло все, что необходимо для успеха в бою. Войну процентов на восемьдесят выигрывали интенданты. И вдвойне работа становилась сложной, когда дело приходилось иметь с союзниками, так как здесь требовалось притереть друг с другом части совершенно разных механизмов. Только глядя на все происходящее изнутри, являясь невольным свидетелем принятия решений, я мог оценить титанический труд тех, от кого столько зависело в будущей кампании.

Однако постепенно хаос уступал место порядку. Офицеры интендантских частей уже самостоятельно выходили на своих коллег из союзных армий и решали проблемы вместе, договаривались о дальнейших действиях. Проще всего тевтонам. У них вообще не было интендантской службы, так как они почти никогда не воевали на чужой территории, а если и воевали, то это носило характер рейдов. Бароны, как правило, везли запасы еды с собой. Когда она заканчивалась, то их отряды отходили к своим базам, пополняли припасы и снова уходили в рейд. Если же требовалось действовать вдали от баз, то их отряды везли с собой обозы. Никакого регулярного снабжения не существовало. Поэтому король Отто договорился с Ратобором, что снабжение войск Тевтонии возьмет на себя интендантская служба Китижа. Отто же обязался снабжать продовольствием китижских фуражиров. Те быстро выбрали несколько баронских замков вдоль маршрута движения войск, куда и стали свозить все продовольствие, которое регулярно пополнялось. В результате все войска могли двигаться по территории Тевтонии налегке, без обозов и даже без запасов еды. Все расстояния заранее вымерили, и в конце каждого привала войска уже ждал подготовленный лагерь, только недавно оставленный предыдущим отрядом, а специально нанятые люди уже варили в котлах еду. Потом армия снималась и двигалась до следующего лагеря, а к оставленному уже подходила следующая колонна.

В Амстерском порту тоже удалось навести порядок, и теперь недоразумений стало меньше. К тому же уже подошли транспортные корабли Бриттов и Галлийцев. Когда Ратобор сообщил мне, сколько транспортных кораблей задействовали союзники для переправы войск, я даже не поверил сначала. Ратобору пришлось представить мне цифры. Оказалось, что между портами Амстерского союза и Большим Островом курсировало две тысячи восемьсот семьдесят шесть судов. И это ведь не небольшие речные или прибрежные корабли, а поистине левиафаны, огромные океанские суда, способные за раз взять на борт около пяти тысяч тонн груза. К Острову шли и военные эскадры союзников, численность которых уже составляла почти сотню одних только кораблей первой линии. Количество фрегатов достигало двухсот пятидесяти. К этому стоило добавить множество корветов, разведывательных и посыльные судов, кораблей обеспечения. Сверкающий же мог противопоставить этой армаде всего лишь тридцать кораблей первой линии и около сотни фрегатов. Если же учесть что из этих кораблей только пятнадцать процентов имели обученную команду, а на остальных плавали новички, то превосходство союзников на море становилось подавляющим. Даже корабли первой линии островитян не рисковали вступать в бой с фрегатом союзников, если не имели тройного превосходства. Однако и в этом случае победа им не гарантировалась, поскольку более опытные капитаны союзников в неблагоприятных условиях могли уклониться от боя. Но даже если им это не удавалось, то и тогда они наносили такой урон кораблям противника, что те вряд ли могли праздновать победу. В конце концов, союзникам удалось запереть остатки флота Сверкающего: сорок фрегатов и пятнадцать кораблей первой линии в какой-то бухте, где этот флот и был уничтожен с помощью брандеров адмиралом ван Ригеном. После этой победы Сверкающий уже ничего не мог противопоставить союзникам на море. Корабли беспрепятственно высаживали десанты там, где им надо и тогда, когда они этого желали. Отряды иногда уходили вглубь территории на десятки километров, уничтожая склады с продовольствием, сжигая поля. В прибрежных районах империи началась паника. Победу же ван Ригена отпраздновали в Кельне грандиозной попойкой, после которой Отто и Ратобор распорядились отправить Ригену по высшему ордену своих стран. Кроме того, адмирал получил награду и от Амстера.

Должен признаться, что лично я не видел ничего удивительного в том, что опытный адмирал с подготовленными командами и отличными кораблями, имея превосходство в силах одержал победу над малоопытными моряками Сверкающего. Впрочем, Ратобор объяснил мне, что дело не в том, какими силами одержана победа, а в том, что это первое крупное сражение, пусть и на море, в котором была одержана полная победа.

В начале декабря представители союзников стали покидать Кельн. Основная работа закончена. Совету удалось запустить гигантский механизм подготовительных мероприятий, и теперь он работал уже самостоятельно и не нуждался в присмотре и понукании, выбор главнокомандующего решили отложить до того момента, как армии окажутся в Рогнаре. Отто и Ратобора такой подход возмутил. Они считали, что армия, высаживаемая уже практически на вражеском берегу должна иметь единого командующего. К сожалению, к единой кандидатуре так и не пришли. Каждый из союзников тянул в свою сторону и выдвигал своего кандидата.

— Эти союзнические дрязги доведут меня до инфаркта, — сообщил мне Ратобор.

Как обычно, я промолчал, понимая, что он и не ожидает от меня комментариев. Сам я тоже начал готовиться к отъезду, а затем отправляться в Амстер. В этот момент я завидовал Эльвингу, который уехал отсюда еще две недели назад, сообщив, что ему надо встречать эльфийских лучников. Эльвинг же должен выступать посредником между ними и командованием коалиции. На следующий день после отъезда послов я отправился в замок.

— Ну и кошмар, — пожаловался я Ольге, которая решила отправиться вместе со мной. Мои родители совершенно против этого не возражали. Возражал ее отец, который требовал, чтобы она хоть ненадолго съездила домой повидаться с матерью. Ольга пообещала, что съездит сразу, как только проводит меня в Амстер. — Твой отец навалил на меня столько различных обязанностей, что я забыл обо всем на свете.

— Думаю, что это пошло тебе на пользу.

Я понял, что она намекает на Ролона. Что ж, может она и права. За всеми этими обязанностями мне действительно некогда было грустить о нем. Как я заметил, Ратобор впряг в работу и Далилу. Сейчас она уже не выглядела такой опустошенной, как в первые дни после гибели Ролона. Что ж, жизнь продолжалась. Продолжалась несмотря ни на что.

Далила отказалась путешествовать в карете и ехала вместе с нами верхом. Рон также ехал рядом, впервые оставив сестру без своего общества. Это было понятно: Рон обладал слишком живым и непоседливым характером, чтобы постоянно сидеть в карете. К тому же там не могло быть удовлетворено его неуемное любопытство, которое частенько проявлялось в самые неподходящие моменты. Вот и сейчас он удалился от нашей кавалькады куда-то в сторону, что бы рассмотреть какую-ту постройку. Я завидовал умению Рона быстро забывать все плохое и долго помнить хорошее. Хотел бы я уметь так же. В нашей компании не хватало только Муромца, который вернулся в свою часть. Он пообещал встретиться со мной на Острове.

Ольга, заметив, что я с тревогой оглядываюсь на отставшего Рона, рассмеялась:

— Папаша Энинг тревожится?

— Какой папаша? — обиделся я.

— А ты разве не знаешь? Это Рон тебя так называет. А ведь точно, я не разу не слышала, что бы он тебя так назвал, когда ты рядом. — Ольга прижала кулак к губам. — Выходит, я его выдала. Надеюсь, ты на него не рассердишься? — В ее глазах бегали веселые искорки.

— Запор-р-рю до смерти! — прорычал я. — Пусть только попадет мне в руки!

Мы с Ольгой дружно рассмеялись.

Кареты продолжали катить вперед. Продвигались мы не спеша, да и не слишком хорошие дороги задерживали нас в пути. Поэтому до замка добрались только через три дня. Я тут же стал собираться в Амстер, поскольку со мной связался Мервин и буквально потребовал моего прибытия, так как появились некоторые обстоятельства требующие моего присутствия. Что это за обстоятельства, Мервин не пояснил.

Никогда не любил прощаний, тем более, если знал, что уезжаю надолго. Вряд ли мне удастся побывать в своем замке до отплытия на Большой Остров. Поэтому я постарался отправиться в путь как можно быстрее. Со мной отправлялся отряд в тридцать конников, которые должны будут сопровождать меня как барона. Это была моя личная армия.

Со мной отправилась и Далила. Я понимал, что не имею права отговаривать ее от этого, поскольку именно ее эта война касалась самым прямым образом – она хотела отомстить за своих родителей, погибших от рук Сверкающего. Рон тоже настоял на том, чтобы сопровождать меня. Убедить его остаться не удалось. Да я и не очень старался. В бой его не пошлют, а у меня будет друг на которого можно положиться в любой ситуации. Но вот чего я не ожидал, что с нами отправиться еще и Свольд. Обучаясь вместе с солдатами, он по какой-то причине решил, что обладает всеми правами латника, и по всей форме подал прошение на зачисление в экспедицию. Я хотел отказать, но неожиданно просьбу поддержали солдаты, пообещав присматривать за ним.

— Зачем тебе это? — спросил я, когда Свольд пришел ко мне.

— Надо, — коротко ответил он.

— Это не ответ, если хочешь попасть ко мне в отряд.

— Я хочу научиться воевать! По-настоящему. Я хочу узнать, что такое война!

— Понятно. — Я немного помолчал. — А вот я хочу разучиться воевать и забыть что такое война.

— Вы, милорд?! — Свольд недоверчиво посмотрел на меня. — Вы же герой! О ваших подвигах столько говорят…

— Ничего ты не поймешь, пока сам не почувствуешь на себе. Хорошо. Будешь моим оруженосцем. — Свольд недоуменно уставился на меня. — Будешь присматривать за Ураганом и, если понадобиться, будешь нести мое оружие.

Свольд явно добивался не этого, но, поняв, что пока большего ему не светит (попал в отряд - и то хорошо), он поклонился и вышел.

А на следующее утро я, Далила, Рон и Свольд в сопровождении тридцати всадников покинули замок и отправились в сторону Амстера. Леонор обещал прибыть позже. Ясно, не хотел трястись в седле, а решил путешествовать с комфортом. Но поскольку нужды в маге не было, то я не видел причины ему отказать.

На этот раз нас не тормозили кареты и мы ехали с максимально возможной скоростью, тем более что Мервин снова вызвал меня требуя поторопливаться. Что у него там случилось? Впрочем, ясно, что я все узнаю по прибытии, и гадать просто глупо. Оставалось только прибавить скорость, что мы и сделали.

Подъезжая к Амстеру, я не узнавал знакомых мест. Все дороги оказались забиты войсками, обозами. У стен Амстера находилось несколько военных лагерей, где солдаты дожидались своей очереди к отправке. Войсками оказались заняты все свободные места перед городскими стенами. Там, где раньше располагался рынок, теперь белели палатки военных. Солдаты провожали нас равнодушными взглядами, если вообще замечали. Наверное, это и понятно – в последнее время здесь проезжало столько отрядов Тевтонских баронов, что это уже никого не удивляло. Между палатками мелькали синие плащи Амстеркой гвардии, которая служила здесь чем-то типа военной полиции. Когда столько солдат из разных стран собирается у стен вашего города, вопрос поддержания дисциплины становиться вовсе не праздным. И кому, как не хозяевам заботится о поддержании порядка в доме?

— Куда вас несет?! — сердито встретил нас у ворот офицер караула. Я заметил, что вопреки обыкновению, теперь здесь дежурил почти взвод солдат. — Все ваши собираются метрах в пятистах вправо отсюда, рядом с отрядами из Китижа. Отправляйтесь туда!

— Нам надо в город, лейтенант, — примирительно начал я. — Нас ждут…

— А мне плевать, кто вас там ждет!!! — Заорал лейтенант. Кажется, последние дни у него выдались не очень удачными. — Я сказал, убирайтесь к своим, значит убирайтесь! В город разрешено входить только по пропусками и только безоружными.

Должен признать, мера разумна, но легче нам от этого не стало. К таким сюрпризам я готов не был. Что же делать? Тут позади лейтенанта я заметил знакомую фигуру.

— Тронтен! Капитан Тронтен! — закричал я.

Человек обернулся, некоторое время недоуменно вертел головой, отыскивая взглядом того, кто его звал.

— Энинг?! Ты?! Ты откуда здесь? Впрочем, догадываюсь…

— Капитан, вы не могли бы помочь нам попасть в город?

— О чем речь! Конечно же. Лейтенант…

— Капитан, вы не вправе принимать такие решения, — упрямо возразил лейтенант. — Согласно распоряжению магистрата, ни один иноземный солдат не может войти в город с оружием и без специальной бумаги. Поэтому я не могу выполнить ваше распоряжение.

— Малыш, — Тронтен нежно улыбнулся. — Если ты сейчас не пропустишь этого человека, то я тебе гарантирую такие неприятности от того же магистрата, на чей приказ ты сейчас ссылался, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Конечно, ты можешь и дальше упорствовать, но когда в магистрате узнают, что ты не пропускал почетного гражданина Амстера, кавалера ордена Чести и спасителя города… сам подумай, где ты окажешься? Тебе очень повезет, если только в гарнизоне какого-нибудь форта на краю света, защищающего непонятно что и непонятно от кого. Так как? Пропустишь ты отряд рыцаря Энинга Сокола, или нет?

— Энинг.., — лейтенант удивленно, испуганно и одновременно ошарашено уставился на меня. — Я не знал… Милорд, для города большая честь ваше прибытие… Позвольте выразить свое восхищение вашими подвигами...

— Довольно, лейтенант, — прервал его капитан. — Милорд может плохо подумать о солдатах нашего города. Достаточно, если ты просто поднимешь решетку.

Это сделали немедленно.

Я спрыгнул с коня и зашагал рядом с капитаном. Мой отряд ехал следом.

— Тоже на войну со Сверкающим собрались, милорд? — поинтересовался Тронтен.

— А для меня это война началась с момента моего прибытия в ваш город, — поморщился я. — Но, честно говоря, я с радостью закончил бы все миром, если бы был уверен в некоторых моментах.

Тронтен кивнул.

— Да, амбиции Сверкающего не знают границ. Его надо остановить. И если не секрет, зачем вам в город? Как я слышал, ты теперь ведь стал бароном. Может тебе и правда лучше к своим отправиться?

Вот уж кого-кого, а баронов я своими не считал. За редким исключением. И уже чего мне меньше всего хотелось, так это быть вместе с ними в одном лагере. Нет, я понимал, что мне все равно рано или поздно придется там очутиться, но я предпочитал сделать это как можно позже.

— Вообще то, меня Мервин вызвал.

— Ого! — Тронтен удивленно посмотрел на меня. — Так что же ты тогда спорил с лейтенантом? Ведь в этом случае часовым наверняка оставлено распоряжение пропустить тебя беспрепятственно.

— Об этом я не подумал, — растерянно признался я.

Глядя на мою растерянную физиономию, Тронтен захохотал.

— Да ладно, не расстраивайся, Энинг. С кем не бывает. — Он хлопнул меня по спине. — Давай, двигай. Если тебя так срочно требует Мервин, то я не буду тебя задерживать. Да и у меня дел по горло со всей этой свистопляской, что творится вокруг.

Мы попрощались, и я снова оказался в седле.

Город гудел как растревоженный улей. Почти на каждом углу обсуждались новости. На стенах многих домов я заметил прибитые большие доски, на которых висели листки с сообщениями о боях. Около них постоянно толпился народ. Многие удивленно смотрели на нас и никак не могли понять, почему вооруженный отряд иноземных солдат оказался в городе вопреки приказу магистрата. Я проезжал мимо, оставляя их гадать об этом дальше. Не желая терять время, я направился прямиком к зданию магистрата. Естественно, там народа оказалось значительно больше, чем на улицах. С огромным трудом удалось пробиться к крыльцу, но дальше нам пройти не удалось. Тогда я вспомнил о «черном» входе, который в свое время показал мне Альфонсио.

Здесь народа почти не было. Я спешился перед дверью и постучал в нее. Вскоре она приоткрылась и показалась недовольная физиономия какого-то клерка.

— Чего надо? — спросил он.

— Нам надо попасть на прием к Мервину.

— Запись через главный вход. — Клерк попытался закрыть дверь, но я подставил ногу.

— Мне не нужно записываться, я уже записан. Просто попасть в здание с парадного входа практически невозможно.

Клерк с сомнением посмотрел на нас.

— Ладно, давайте ваше приглашение.

— Какое приглашение? — удивился я и понял, что этого говорить не следовало. Лицо клерка мигом окаменело.

— Всем записанным на прием выдается приглашение, по которому пропускают к правителю.

— Во, бюрократизм развели! — возмутился Готлиб.

Я хмуро посмотрел на него, потом повернулся к клерку.

— У меня нет приглашения, но уверен, Мервин меня примет. Он сам приглашал меня.

— Да-а?! — с нескрываемым сарказмом протянул клерк.

— Послушайте, мне некогда с вами спорить. Просто найдите Альфонсио и скажите, что его хочет видеть Энинг Сокол.

— Что! Что ж вы сразу не сказали, милорд!? Приказано проводить вас к правителю сразу, как только вы приедете. Собственно вас я здесь и жду. Только… — клерк с сомнением посмотрел на отряд.

Я понял, что он хочет сказать.

— Рон, — я подозвал мальчишку. — Тебе ведь незачем быть у Мервина. — По какой-то причине Рон ужасно боялся Мервина и старался избегать встреч с ним. — Ты проводи всех в гостиницу. Понял?

— Что ж тут непонятного? — удивился он. — Ты еще объясни в какую и куда.

— Ро-он, голову оторву, — пригрозил я.

Мальчишка лишь фыркнул, но на всякий случай отъехал подальше.

Я протянул Готлибу, назначенному командиром отряда (Ригер остался в замке вместе со своим отрядом, так же как и Лерий – их я попросил охранять мою семью, понимая, что им нет никакого смысла тащиться на Большой Остров и что эта война их никоим образом не касалась), кошелек.

— Здесь вам хватит, чтобы разместится в гостинице. Постарайтесь никуда не уходить из нее до моего возвращения. А Рон вас проводит.

Готлиб принял кошелек и поклонился.

— Далила, а тебе, наверное, лучше пойти со мной. Мервин возможно захочет с тобой поговорить.

Готлиб подал команду и отряд, развернувшись, отправился за Роном, который с гордым видом ехал впереди, изображая из себя «победоносного полководца». Я усмехнулся и зашагал за клерком. Далила за мной.

Мервин встретил нас уже в коридоре.

— Энинг, наконец-то! Давай быстрее. Быстрее! — Мервин схватил меня за руку и чуть ли не силой потащил за собой в кабинет.

— Да что случилось-то, Мервин?!

— Потом. Вернее уже сейчас. Садись. — Мервин пихнул меня в кресло, а сам плюхнулся в кресло напротив. Далила, с удивлением наблюдавшая за суетой, осторожно присела в третье кресло. — Энинг, тут вот какое дело. Со мной вышел на связь премьер-министр Византийской империи. Подожди. — Мервин вскочил с кресла, бросился к сейфу в углу кабинета, торопливо звеня ключами достал из него что-то и, вернувшись, водрузил на стол небольшой стеклянный шар, размером с теннисный мячик, на подставке. Такой я видел у Мастера, когда тот показывал мне запись вторжения армии Сверкающего в королевство Лерн. Только у Мастера он был гораздо больше. — Вот, премьер-министр прислал его с курьерским кораблем.

— Да что стряслось, Мервин? — Впервые я видел Мервина таким возбужденным.

— Я и сам не знаю. Строфеций, это премьер-министр, сообщил, что на главной площади Константинополя опустился дракон и потребовал кого-нибудь из правительства. Посланнику он сообщил, что драконы приняли решение примкнуть к коалиции против Сверкающего, но переговоры они согласны вести только с тобой. Это их категорическое условие. Потом дракон отдал вот этот шар и велел передать тебе. Через него они будут говорить с нами. Энинг, ты понимаешь, что это значит? — Видя мое искренне недоумение, Мервин вскочил с места и принялся ходить по комнате, от избытка чувств размахивая руками. — Я справлялся в хрониках и представляешь, ни разу не встречал упоминаний о том, чтобы драконы предлагали союз людям. Ни разу! Только один раз драконы выступили на стороне людей, но тогда какой-то маг принудил их к этому.

Я вспомнил, что об этом говорил Мастер, когда рассказывал легенду о трех мечах. Только не какой-то маг, а маг смерти – черный маг. Не с этим ли связано их желание выступить против Сверкающего? Ведь тот тоже маг смерти.

— Я все равно не совсем понимаю. Ну, предложили они помочь…

— Энинг, порой ты бываешь таким болваном! Мы не имеем права упустить эту возможность! Ты обязан начать переговоры.

— Но почему я?

—Так хотят драконы. Давай, Энинг.

Мервин смотрел на меня умоляюще. Я растерянно осмотрел шар.

— А как его включить?

— Положи на него руку.

Я вытянул правую руку и несмело положил ладонь на шар. Тот тотчас засветился голубоватым светом. Я поспешно одернул руку. Шар тем временем продолжал светлеть, а потом совершенно неожиданно свечение прекратилось и вокруг шара появилась голова дракона. Голова повернулась, осматривая комнату, а потом остановила свой холодный немигающий взгляд на мне.

— Ты Энинг Сокол? — прохрипела она.

Я кивнул и облизнул вдруг ставшие сухими губы.

— Меня уполномочили вести с тобой переговоры о союзе между драконами и людьми против Сверкающего.

— Но почему я? Ведь есть другие люди, которые тоже ведут эту войну. Именно они и принимают решения.

— Возможно, — хриплым басом ответил дракон. — Но мы не знаем их и не хотим знать. Мы выбрали тебя как представителя среди людей и уполномочиваем вести переговоры с ними. Сорок драконов готовы присоединиться к вам в вашей борьбе. Веди переговоры от нашего имени, а потом через этот шар сообщи решение людей.

— Но почему я? — опять повторил я свой вопрос.

Дракон некоторое время рассматривал меня своим неподвижным взглядом.

— Ты заступился за одного из нас в том месте, которые вы, люди, называется Византийской империей. Ты спас одного из нашего племени. Ты первый человек, который заступился за дракона за две тысячи лет.

— Подождите, — Мервин даже привстал из кресла. — Вы хотите сказать, что раньше отказывались вести переговоры с людьми потому, что никто за вас не заступался перед охотниками?

Дракон повернул голову к Мервину.

— Люди хорошо умеют говорить, — ответил он. — Очень хорошо. И они говорят очень правильные вещи. Ваши посланники обещали нам многое: защиту, пищу, если мы согласимся с их требованиями, но ни один из них не заступился за дракона перед охотниками. Много красивых слов - мало дела.

— Но если бы вы подписали договор, то дела бы были! — Мервин растерянно смотрел на дракона.

— Мы не верим бумаге и словам. Мы верим делам, а дел не было. Поэтому мы верим Энингу, который заступил за одного из нас. Защитник Драконов, принимаешь ли ты наше предложение?

— К-какой защитник?

— Таким титулом решено наградить тебя на совете драконов.

— А…, — я прочистил горло. — Д-да, принимаю. Я переговорю с людьми, которые принимают решения и сообщу вам, но могу гарантировать, что оно будет принято с благодарностью.

— Хорошо, мы верим тебе. Защитник Драконов. — Голова дракона исчезла.

Я устало плюхнулся обратно в кресло и беспомощно посмотрел на Мервина.

— Ну почему так выходит? Каждая мелочь, которую я делаю, вдруг оборачивается серьезными последствиями? Решил выбраться из осажденного Амстера и наткнулся на предателей, сочинил глупейшую историю и произошел переворот в Парадизии, пробираясь в Константинополь оказался в Китиже – предотвратил мятеж, спас дракончика – оказалось, что драконы ждали этого две тысячи лет, чтобы пойти на союз с людьми.

Мервин только головой покачал.

— Если ты ожидаешь от меня ответа, то все, что я тебе могу сказать – тебе везет. Ладно. — Мервин вдруг решительно устремился к выходу. — Энинг и ты Далила, ждите меня здесь. Я сейчас соберу большой совет и сообщу последние новости.

— Какой совет? — недоуменно спросил я.

— В него входят все руководители коалиции: Ратобор, Отто, император Византии, король Бриттов. Ждите. — Мервин выскочил из кабинета.

— А я уже думала, что больше ты меня ничем удивить не сможешь, Энинг. — Далила растерянно смотрела на меня.

— Я и сам думал, что больше не смогу удивляться. Надо же, Защитник Драконов! И ведь придется соответствовать.

— А куда ж ты денешься? — усмехнулась Далила.

Мервин вернулся через полчаса. Выглядел он все таким же ошеломленным.

— С трудом удалось убедить всех, что это не шутка. Ратобор и Отто, которые знают тебя близко, поверили почти сразу. В общем, так, решено отнестись к драконам как к союзникам и обращение должно быть соответственное. И, раз они выбрали тебя своим представителем, то решено дать тебе чин, чтобы ты имел право присутствовать на военных советах. Отто уже отправился составлять приказ о производстве тебя в генералы, обещал прислать с первым курьером.

— Что?!! Мервин, ты не забыл, что мне всего тринадцать лет?

— Ничего, сам говорил, что с годами это пройдет. К тому же тебя никто не заставляет водить в бой полки. Чин тебе нужен только для солидности и представительства на совете. Должен же ты соответствовать положению официального представителя драконов. Кстати, Ратобор также решил пожаловать тебе золотую гривну за ратные подвиги. Это тоже должно повысить твою значимость.

Я только рукой махнул.

— Если вы решили меня удивить, то теперь я уже ничему не удивляюсь.

— Не загадывай.

— Спасибо за утешение. Ладно, если сюрпризы все, то я пойду. Меня мои люди ждут.

— Иди, только шар связи не забудь. Ведь ты теперь представитель драконов, так что он твой.

Я молча сунул шар в карман, мельком подумав, что лучше бы соорудить какой-нибудь мешочек, который можно будет повесить на шею. Из кармана этот шарик может легко вывалиться, да и неудобно его там носить.

— Кстати, ты где собираешься остановиться, чтобы тебя можно было найти?

— Сегодня, наверное, переночую в гостинице, а завтра отправлюсь к тевтонам. Надо же когда-нибудь там появиться. В конце концов, я ведь тоже, как бы с ними, так что лучше сразу отправиться туда и представиться их командиру.

— Генералу представляться полковнику? — ехидно спросил меня Мервин. — Энинг, это он тебе должен представляться! Привыкай к этой мысли.

— Разберемся, — буркнул я и вышел из комнаты. В коридоре я прислонился к стене, закрыл глаза и несколько минут простоял так. Открыв их, я обнаружил, что рядом стоит Далила и сочувственно смотрит на меня.

— Энинг, не переживай так. Все образуется. К тому же, у тебя есть друзья, которые всегда тебе помогут.

— Спасибо. Но я никак не пойму, за что мне все это?

Далила усмехнулась.

— Это, наверное, чтобы ты не скучал.

В гостинице я проверил как разместились солдаты, а потом заперся в комнате и до вечера из нее не вылезал: лежал на диване и думал. Думал так старательно, что заболела голова. В конце концов, решил, что если я хочу избежать разных сюрпризов, то проще повеситься, но это уж чересчур радикальный способ покончить с проблемами.

— Ну что? Переварил новость? — поинтересовалась Далила, когда я спустился в ресторан. — Я уж думала, что ты теперь до утра не выйдешь.

— Ерунда. А где Рон?

— У него здесь друг оказался, и они куда-то умчались.

— А, Дин. Конечно, как же не похвастаться подвигами перед приятелем, — усмехнулся я. — Далила, я хотел тебе вот что сказать. Завтра утром я собираюсь отправиться к тевтонским войскам. Тебе туда ехать не стоит. Оставайся в гостинице.

Далила нехотя кивнула, соглашаясь.

— Ты прав, в войсках мне делать нечего. Мне лучше остаться рядом с Мервиным.

— Зачем с Мервиным, дорогая? Я с радостью приючу тебя. К тому же я гораздо моложе и красивее этого хрыча. — Рядом с нами плюхнулся высокий человек в элегантной одежде. Готлиб, возмущенный такими манерами, привстал из-за соседнего стола, чтобы вышвырнуть нахала, но я поспешно махнул ему рукой. Готлиб удивленно опустился на место.

— Я тоже рада тебя видеть, Вильен, — однако тон Далилы был прямо противоположный ее словам.

— Ну, девочка, не надо так дуться. Я всего лишь пошутил.

— Как ты здесь оказался, Вильен? — поспешно вмешался я

— Нет, это мне нравится! А где мне еще быть? Я безвылазно сижу в Амстере уже почти месяц, занимаясь нашими общими делами, а он спрашивает, что я здесь делаю! К твоему сведению, я тебя разыскивал. Если уж приехал в Амстер, то мог бы и сообщить о своем прибытии.

— Мне почему-то показалось, что если я тебе понадоблюсь, то ты меня и так найдешь.

— А ты все такой же шутник.

— Да нет, в последнее время поводов шутить мало.

Нарнах немного помолчал.

— Да, я знаю про Ролона. Сочувствую.

— Спасибо.

— Но его уже не вернешь. — Нарнах залпом выпил стакан вина и с треском опустил его на стол. — Пусть он там будет счастлив. Энинг, я найду тебя позже, мне надо будет поговорить с тобой. Эта война открывает некоторые перспективы.

— Не желаю даже слушать! — взорвался я. — И не желаю делать никаких денег на крови!!!

— Вот-вот, — спокойно ответил Нарнах. — Именно это я и имел в виду. Я сразу понял, что сейчас с тобой разговаривать бесполезно. Я даже не буду сейчас говорить, что собираюсь торговать не оружием, а едой. Солдатам ведь что-то кушать надо. Так что есть возможность отхватить выгодный контракт с армией. Ладно-ладно, ухожу. Далила, ты не проводишь меня?

Далила сердито вскинула глаза, но, присмотревшись, неожиданно согласилась. Я удивленно посмотрел ей вслед и снова уткнулся в тарелку с уже остывшей едой. Не дожидаясь Далилы, я отправился к себе в номер. Следующее утро обещало быть очень напряженным.

Глава 6

Однако на следующий день покинуть Амстер не удалось. Меня срочно вызвали в магистрат. Мервин, оказывается, совещался с остальными членами большого совета почти всю ночь, и теперь они горели желанием поговорить со мной. Пришлось идти, выдав деньги Готлибу, сказав, что на сегодня они могут заняться каждый своими делами.

— Только, Готлиб, пожалуйста, давайте не создавать никаких проблем. Я имею в виду, что бы латники вели себя хорошо.

Готлиб продемонстрировал мне мощный кулак.

— Пусть только попробуют что-нибудь натворить. Я тогда сам с ними поговорю.

Я с уважением посмотрел на могучий кулак и кивнул.

Мервин меня уже ждал. В его кабинете на столе лежал особый футляр в котором было установлено несколько палочек даль-связи. Такое приспособление позволяло разговаривать со всеми сразу, не держа палочки в руке. Мастер однажды объяснял мне, как это действует, но я половину объяснений не понял, а остальное пропустил мимо ушей. Работает - и хорошо.

Мервин показал на кресло у стола. Я сел и пододвинул футляр с даль-связью поближе, наподобие микрофонов. А дальше начался форменный допрос. Меня буквально засыпали вопросами. А потом с таким же энтузиазмом надавали кучу советов на тему, как общаться с драконами. В конце концов, я не выдержал:

— Слушайте, если вы так хорошо знаете драконов, то почему вам в течение двух тысяч лет не удалось заключить с ними союз, несмотря на все попытки?

Кто-то возмущенно фыркнул, а Ратобор, который, кстати, в основном помалкивал, рассмеялся.

— Чем вызван ваш смех, князь? — возмущенно спросил король бриттов.

— А тем, что молодой человек абсолютно прав. Не нам ему советовать, а скорее ему нам. Давайте уж признаем, что мы ничего не знаем о драконах. Нам даже не приходило в голову, что драконы ждут от нас действий, а не разговоров.

— Если бы они заключили договор, то были бы действия, — отрезал премьер-министр Византии.

— Давайте учитывать, что драконы не люди. Не стоит подходить к ним с нашими мерками, — примирительно заметил Отто Даерх. — Поэтому князь прав, мы плохо знаем драконов и не можем ничего посоветовать.

Совещание длилось до трех часов дня. В принципе оно не оказалось пустой болтовней, как я в начале опасался. Нам удалось договориться, какую роль должны играть драконы в армии коалиции. Но я сразу пресек все попытки использовать драконов в любом ином качестве, кроме как против Сверкающего.

— О том, что будет после войны, договариваться с драконами будем отдельно, когда и люди драконов и драконы людей узнают поближе. Сейчас об этом говорить рано.

Совещание, наконец, закончилось.

От Мервина я вышел задумчивым. Мне совершенно не нравилась та ситуация, в которой оказался. Только сейчас я понял, что найдется немало людей, которые попытаются использовать то положение, в котором я неожиданно для себя очутился, чтобы перетянуть драконов на свою сторону. Да! Когда-то я думал, что охота на меня агентов Сверкающего самое худшее, что можно ожидать. Но как не могущественен Сверкающий, действия его агентов управлялись из одного центра и, следовательно, были предсказуемы. Сейчас же за мной начнут охоту авантюристы разных мастей, действия которых предсказать невозможно. И главное не то, что они захотят меня убить, нет, это не надо им. Проблема в том, что они будут стараться влезть ко мне в доверие, обмануть, подыграть, а потом заставить плясать под свою дудку. Как теперь разберешь: вот этот вот человек действительно хороший человек, который просто хочет помочь, или же он хладнокровный подонок, который разыгрывает хорошее к тебе отношение, чтобы потом использовать в своих интересах. Тут мне неожиданно в голову пришла мысль, что охота за мной Сверкающего была, как это ни парадоксально, гораздо лучше. Все случайные личности попросту разбегались от меня, как только узнавали кто мой враг. Кому охота попасть под раздачу. Рядом оставались только те, на кого действительно можно положиться. И вот ситуация коренным образом менялась.

— Ты чего такой невеселый?

Я поднял голову.

— Вильен, как хорошо, что я тебя встретил. Эта такая удача!

— Действительно: такая удача. Если, конечно, считать удачей то, что я ждал тебя здесь, поскольку эта самая короткая дорога между магистратом и гостиницей.

— Ты ждал меня?! Но зачем?

— А затем, что сейчас мы отправимся на переговоры. Я тебе говорил об этом еще вчера.

— Вильен, я все объяснил еще тогда…

— Хватит! — сердито оборвал меня Нарнах. — В конце концов, вспомни нашу договоренность! Ты сам захотел стать главой моей фирмы, а сейчас переговоры должны вести именно руководители. Ты понял?

Пришлось смириться. Впрочем, Нарнах, преувеличил мое значение на переговорах. Их на себя взял Вильен, моя же роль свелась к тому, чтобы поддакивать ему и кивать в нужных местах. Несколько раз наши противники пытались разъединить нас с Вильеном, стараясь грубой или тонкой лестью воздействовать на меня, уверяя, что такой гений как я сможет провести переговоры гораздо лучше, чем мой такой упрямый помощник, который не видит очевидной выгоды от их предложений. Я поддакивал, задирал нос, делая умное лицо, и тут же кивал Нарнаху, соглашаясь с его мнением. Хмуря лоб, выслушивал его объяснения, глубокомысленно задавал пару вопросов, показывая свое им недовольство и… соглашался с его предложениями, едва он предлагал зафиксировать все на бумаге. Мое поведение сильно забавляло Нарнаха и сбивало с толку наших противников, которые никак не могли понять кто я такой: действительный ли глава или же просто кукла. Особенно после того, как я решительно отказал Нарнаху в одной просьбе, но она была настолько неприемлемой, что, подозреваю, Нарнах специально вставил ее, чтобы я мог продемонстрировать, что последнее слово все же за мной. В конце концов, все это настолько сбило их с толку, что Нарнаху удалось заключить очень выгодный контракт. Это я понял по его довольной физиономии.

— Энинг, ты гений! А я ведь не сразу понял твою игру!

— Какую игру? — недоуменно спросил я.

Нарнах так же недоуменно смотрел на меня.

— Но эта твоя игра с интендантами…

— Да я просто забавлялся. Мне показалось довольно забавным то, как они пытались воздействовать на меня, не представляя наших с тобой отношений. Я развлекался.

Вильен сел в кресло и уставился на меня.

— Знаешь, я иногда перестаю понимать, когда ты шутишь, а когда говоришь правду. Может ты действительно только забавлялся, но эта забава оказалась как нельзя более кстати. Мы заключили очень выгодный контракт. Могу только посоветовать тебе и впредь так же забавляться. А теперь рассказывай свои проблемы.

— Какие проблемы?

— Энинг, не держи меня за идиота. Я же видел какой задумчивый ты шел, когда встретил тебя. К тому же я вчера поговорил с Далилой. — Ага, теперь понятно, почему Далила согласилась проводить Нарнаха – они меня обсуждали.

— Да это ерунда. — Я поделился сомнением с Вильеном, в тайне надеясь, что тот высмеет мои страхи.

Вопреки моим надеждам, Нарнах нахмурился.

— Да нет, не ерунда. Тут ты прав. — Нарнах задумался. — Да, везет тебе на сюрпризы. И при этом ты можешь совершенно честно заявить, что ничего подобного не хотел. Что ж, могу тебе только посоветовать быть более разборчивым в выборе друзей и не верить сладким речам. Энинг, запомни одну житейскую мудрость, которая может тебе помочь: настоящий друг не тот, кто всегда с тобой соглашается, кто постоянно восхищается тобой, кто заглядывает тебе в рот, готовый подхватить каждое твое слово…

— Ну уж, такого я сразу раскушу.

— Это ты сейчас так думаешь. Конечно, такого идиота ты раскусишь сразу, но беда в том, что не все негодяи идиоты. Поверь, у них большой опыт обмана, а против лести очень трудно устоять. Верь тем, кто спорит с тобой, кто готов отстаивать собственное мнение перед тобой, кто не боится сказать правду, даже зная, что она тебе не понравится. Именно такие люди и есть настоящие друзья.

— Я подумаю…

— Подумай. Подумай о тех многочисленных царях, королях и прочих властителях, оказавшихся в одиночестве, всеми покинутыми, преданные, «верными» друзьями. И только потому, что они в свое время окружили себя теми, кто говорил приятные им вещи, и выгнали тех, кто говорил, им неприятную правду.

Вильен попрощался и отправился по своим делам, я же без особой цели бродил по городу, думая над тем, что сказал Нарнах. Что ни говори, но у него большой опыт общения с людьми. Для него это вопрос жизненной необходимости. От того, как он умеет подобрать себе людей, зависят прибыли Нарнаха. Так что словам Вильена в этом плане можно верить безоговорочно. Хотя нет, неправильно. Верить кому-то безоговорочно – это переложить ответственность за свои поступки на кого-то другого. Ведь что может быть проще, чем заявить: «Я так сделал, потому что он мне так сказал! Как он меня обманул, а я так ему верил!» Но ведь человек должен и собственные мозги иметь. Друзьям нужно верить, но не перекладывать ответственность на них за собственную глупость. Прав Вильен? Пожалуй, я готов согласиться с ним, тем более что Мастер тоже говорил об этом. Да и у меня есть кое-какой собственный опыт.

В гостиницу я вернулся только под вечер.

— Сегодня лучше остаться здесь, — сообщил я Готлибу. — На ночь не будем выезжать.

Готлиб согласно кивнул, но все же заметил:

— Это не самая дешевая гостиница.

— Да ладно тебе жадничать. Не так уж здесь и дорого.

— С моей стороны глупо беречь ваши деньги. У милорда для этого есть управляющий, — усмехнулся Готлиб. — А мне здесь нравится.

— Тогда проведем здесь еще одну ночь.

Я поднялся к себе. В отличие от моих людей, я жил в гостинице совершенно бесплатно. Хозяин наотрез отказался брать с меня деньги, считая, что не разорится, если предоставит номер спасителю города за счет заведение. И считал вполне справедливо, тем более что реклама, которую я невольно делал гостинице, привлекала сюда дополнительных клиентов. Поэтому я отнесся к бесплатному проживанию философски: учитывая мое финансовое положение, я вполне мог себе позволить платить за него, но нет, так нет. Я начал раздеваться. Странное, все же, название у этой гостиницы - «У моста» - поблизости ничего похожего на мост не наблюдается. Все забываю у хозяина спросить. А, кстати…

— Рон, ты спишь? — позвал я.

— Сплю, — отозвался недовольный голос. — Чего тебе?

— Ты не знаешь, почему гостиница называется «У моста»?

— И из-за этого ты меня разбудил?

— Рон, не вредничай. Если бы ты спал, то тебя бы и из пушки не разбудишь, а ты сразу отозвался.

— Ладно, так и быть, объясню. Это гостиница называется так потому, что раньше она стояла на перекрестке, через который был перекинут пешеходный мост. После пожара дома тут построили по другому, перекрестка не стало и мост перестал быть нужен. Но хозяин не стал менять название, Он говорит, что если гостиница уцелела при пожаре, то это знак свыше и нечего менять названия. Если это все, что ты хотел узнать, то я буду спать, с вашего разрешения, милорд, — последнюю фразу Рон произнес с легкой издевкой.

По шее, что ли ему надавать? Вставать неохота.

Утром я решил поспать подольше. Ага, как же! Решил! Меня подняли сразу после восхода, даже не спросив моего мнения. Оказывается весь отряд уже готов отправляться в поход и теперь ожидает меня.

— Слушай, а мы не могли бы еще немного поспать? — едва продрав глаза, спросил я у Готлиба.

— Милорд, если вы хотели сегодня отдохнуть, то вам следовало сказать об этом вчера, тогда я не стал бы поднимать людей так рано.

Что ж, сам виноват, ничего не попишешь.

— Ладно. Сейчас спущусь.

Готлиб поклонился и вышел. Я же совершил великий подвиг из тех, что обычно совершаются по утрам: как говориться, не приходя в сознание встал, оделся, на одну минутку закрыл глаза... Проснулся я оттого, что брякнулся во сне на пол и сильно ударился коленом об кровать. Поминая всех святых, не очень святых и совсем не святых, я потер саднящую коленку и встал. Чтобы снова не уснуть пришлось прибегнуть к дей-ча. Нет, это все-таки издевательство над моей баронской личностью. Я вчера вымотался морально на всех этих переговорах, которыми осчастливили меня сперва Мервин, а потом Нарнах. Потом устал как собака, болтаясь пешком по городу, между прочим: в кольчуге и с мечом, размышляя о своем новом положении и проблемах, что оно мне доставило и еще доставит. Потом часа два занимался разными хозяйственными делами: уплатил за мебель, которую превратили в дрова мои охранники, когда за ужином, поспорили с гвардейцами Амстера кто сильнее. Еще час пришлось потратить на восстановление хороших отношений с хозяином. В результате всего этого я лег спать в третьем часу утра. Имеет ли право после этого барон поспать подольше? Имеет! Тогда почему мне не дают воспользоваться этим законным правом? Вот Рон дрыхнет и хоть бы что. И будет до обеда дрыхнуть. Где же справедливость? Справедливости в мире нет. Придя к такому грустному выводу, я открыл глаза и, чувствуя себя взбодренным после дей-ча, тихо, стараясь не потревожить спящего Рона, взял меч, кольчугу и вышел.

К полудню удалось покончить со всеми непонятно откуда взявшимися организационными вопросами, поскольку только сейчас обнаружилось, что у нас нет многих, необходимых для похода вещей. Например - нет палаток для солдат.

— Я думал ты специально не взял их с собой, — сообщил мне Готлиб, выслушав мои соображения об уровне умственного развития тех, кто готовил поход. — Барон должен проверять то снаряжение, которое берут с собой его люди.

Я тут же заткнулся, признавая его правоту. Опять я влип в неприятности просто от незнания тех тонкостей, которые остальные бароны познают с рождения.

— Если ты помнишь, то я не родился бароном и стал им по завещанию. Я думал, что такие очевидные вещи должны знать солдаты и без напоминаний.

Теперь настала очередь Готлиба задуматься.

— Я об этом не подумал, — признал он. — Я думал ты приготовил все необходимое здесь, поэтому и не берешь лишнее в дорогу. А то, что мы по дороге останавливались на постоялых дворах, убедило меня в этом.

— Ладно. Сейчас уже поздно искать виновного. — Я вытряхнул свою сумку и достал кошелек с золотом. — Вот. Отправь кого-нибудь из солдат, пусть закупят все, что нам нужно. И пусть выбирают все лучшее.

— Солдат, милорд?! — изумился Готлиб. — Да они же половину своруют и накупят какую-нибудь дешевку, утверждая, что именно на это истратили все выданные деньги.

— Готлиб, — устало попросил я. — Я не выспался и сейчас туго соображаю. Сам найди кого отправить. Не найдешь, отправляйся сам и прихвати солдат в качестве носильщиков.

— Я отправлю сержанта.

Сержанты в тевтонской армии почти полностью соответствовали сержантам армий моего мира. Они отвечали за дисциплину в отряде, когда командиры были заняты (пирушкой, например) и назначались из опытных латников, низшего происхождения. Почему сержант будет честнее солдат, я не понял.

— Хорошо.

Вспоминая утреннюю суету, я хмурился и сердито кусал губы. Можно сколько угодно ругать Готлиба или Хоггарда, но они не могли предполагать, насколько я плохо знаю все детали подготовки похода. Поэтому то, что для них очевидно, для меня в новинку и всему приходится учиться на ходу. Они-то были уверены, что я знаю, что делаю, и им даже в голову не пришло поправить меня. Решив не повторять прежних ошибок, я на этот раз, прежде чем выехать из гостиницы, проверил досконально весь багаж. Причем смотрел не только я сам (откуда я знаю, что может понадобиться отряду в пути?), но и заставил осмотреть все Готлиба, под предлогом, что он более опытен и побывал во многих походах. Я же внимательно, наблюдал за действиями Готлиба, стараясь все запомнить.

— Ну, скоро мы отправимся? — Рон нетерпеливо гарцевал на своем коне. За время путешествия мальчишка стал отличным наездником и сейчас с трудом верилось, что когда-то, во время осады Амстера он не мог справиться с конем. Тут же крутился Дин, завистливо наблюдая за приятелем. Интересно, что этот чертенок наплел другу? Наверняка о каком-нибудь важном задании, которое он должен выполнить, но о котором ничего сказать не может в силу его жуткой секретности, но Дин его друг и под особым секретом … Дальше все зависело от фантазии Рона, а она у него довольно богатая. — Что мы возимся?

— А некоторые сони могут помолчать, — оборвал я его. — Сам спал до одиннадцати, а теперь всех торопишь.

— А я виноват, да? Сам меня не разбудил!

— Так, я еще и виноват. А ну, цыц у меня.

Рон обиженно фыркнул.

— Тоже мне, командир. — Но сказал тихо, чтобы никто не услышал. Только он забыл, что слух у меня гораздо лучше, чем у обычных людей, благодаря занятиям с Дерроном и Мастером.

— Теперь все? — спросил я Готлиба.

Тот кивнул.

— Кажется да, милорд.

— Отлично, тогда вперед. — Я вскочил на Урагана. Рядом пристроился Готлиб, а с другого бока Рон. За нами ехали остальные солдаты.

Как и в прошлый раз, нас провожали удивленные взгляды жителей, не понимающих, что чужим солдатам могло понадобиться в их городе. Под эти удивленные взгляды мы и покинули Амстер.

Тевтонскую армия я нашел сразу. На опушке леса чуть в стороне от города стояли высокие островерхие палатки, расставленные на первый взгляд без всякого порядка. Однако, присмотревшись, я обнаружил, что порядок все же существует. Палатки радиально расходились от шатра в центре, где, скорее всего, располагался командир этого отряда. А между рядами палаток вбили колья, к которым привязали коней. Я быстро оценил удобство такого расположения. Кони почуют чужаков быстрее людей, и любому неприятелю, что попытается пройти к центру, без шума это сделать не удастся. Но не позавидуешь тем, кто располагался с краю этого лагеря. В последствие я узнал, что при опасности столкновения с противником по кругу лагеря выставлялись часовые. Прикинув количество палаток, я посчитал, что здесь находилось примерно две тысячи конников.

Рядом с тевтонской армией, располагался лагерь китижской армии, что было закономерно, если учесть, что у тевтонской армии не существовало своей интендантской службы и, по договоренности, снабжение тевтонской армии взяли на себя китижане. Сам же лагерь являл собой полную противоположность лагеря армии Тевтонии. В свое время, ведя почти непрерывные войны с Византией, которая долго не прекращала попыток установить господство в том регионе, китижане многое переняли из их опыта, и лагерь очень походил на стандартный лагерь византийской армии. В плане он представлял собой четырехугольник, где ровными рядами стояли палатки. Внутри лагеря четко вышагивали патрули, стояли часовые. Сама же граница лагеря обозначена небольшим рвом, который в боевых условиях делается глубже и шире. Вынутая из него земля образует насыпь, поверху которой втыкаются колья. Он походил на римский военный лагерь, как я видел его в учебнике истории, но было одно существенное отличие: лагерь китижской армии состоял как бы из двух лагерей, в одном находилась пехота, в другом конница. А при нападении, противнику приходилось атаковать не один укрепленный пункт, а два, причем защитники, благодаря близости лагерей друг к другу и специально оставленным проходам могли в случае необходимости перебрасывать резервы. И даже падение одного лагеря ничего не решало, поскольку врагу приходилось тут же начинать штурмовать другой. Сам китижский лагерь занимал значительно большее пространство по сравнению с тевтонским, поскольку стандартный полк китижской армии состоял из четырех тысяч солдат и пятьсот конников, если пехотный и из пяти тысяч – если кавалерийским.

Налюбовавшись на устройство военных лагерей, я направился к палатке командира, поскольку обязан представиться ему и сообщить численность своего отряда. Дальше шла обычная волокита: писаря заносили мое имя и численность отряда в специальный реестр.

Подъехав к палатке, я соскочил с коня и направился к входу. Мои люди остались ждать верхом. Часовые у палатки насмешливо посмотрели на меня, потом один из них вошел внутрь.

— Прибыл еще отряд, — услышал я доклад часового.

— Пусть войдет, — раздался чей-то голос.

Часовой вышел из палатки и откинул полог, приглашая внутрь. Я пригнулся и вошел. Палатка оказалась довольно просторной, поскольку служила не только жильем для командира, но являлась еще и штабом полка. Внутри стоял походный стол, за которым сидел писарь. В самой дальнем углу разложена походная, аккуратно заправленная кровать. Вдоль полотняных стенок стояли складные стулья – здесь сидели командиры соединений при совещаниях. Сам полковник являл собой образец типичного вояки. Высокий, широкий в плечах, в кольчуге, широкий меч висел у пояса. Лицо этого человека довольно грубое: большой нос, глубокие морщины, чисто выбритый подбородок выпирал вперед, а глаза, казалось, всегда смотрели сердито, как бы выискивая в тебе недостатки, что было очень неприятно для собеседников. Они, как бы сообщали: «Говори-говори, все равно тебе не верю». Не понравился он мне с первого взгляда, хотя и было видно что этот человек профессионал. Он смерил меня сердитым взглядом и презрительно фыркнул:

— Еще один маменькин сынок.

Как я уже говорил, ничем не спровоцированную грубость я не переваривал. К тому же день для меня выдался не из легких, так что я уже находился на пределе, а тут еще это…

— А вы собираетесь записаться ко мне папенькой?

Писарь опрокинул чернильницу, но даже не подумал ловить ее, а ошарашено уставился на меня. Сам полковник тяжело задышал, словно у него появились какие-то проблемы с легкими.

— Да ты, щенок, соображаешь с кем говоришь?! Твое счастье, что ты еще не зачислен в мой полк, а то я не посмотрел бы на твой возраст и приказал бы всыпать тебе с десяток плетей. За нахальство!!!

— Нахальство, в отличие от глупости, порок меньший.

— Малыш, — прошипел полковник, — искренне тебе советую, найди другой полк. Не доводи до греха.

— Командир, ставящий личные мотивы выше общего дела, не заслуживает звания командира и должен быть отстранен от командования, как вредный для армии, — процитировал я одно из основных правил тевтонской армии.

Полковник, казалось, проглотил ежа и теперь мучительно пытался его выплюнуть. Он тяжело дышал, глаза налились кровью.

— Командир, который выносит суждение о человеке не по его делам, а по внешнему виду или личным симпатиям, — продолжил я цитировать, — так же не может быть командиром.

Полковник, наконец, справился с дыханием,

— Хорошо, — прохрипел он. — Я посмотрю, каков ты в деле. Но не дай бог тебе в чем-то оплошать. — Рогнар, запиши этого… барона.

Но писарь не успел еще даже обмакнуть перо в чернильницу, как полог палатки откинулся и в нее влетел часовой.

— Гонец от Его Величества!

— Так впусти!

В палатку вошел человек в дорожной одежде, в котором я с удивлением узнал Голос короля. Интересно. Голос тем, временем, направился ко мне

— Хорошо, что ты здесь. Собственно говоря, я к тебе. Полковник, вы разрешите обратиться к этому человеку? — Еще бы полковник не разрешил что-либо Голосу короля, но он здесь хозяин.

Полковник словно сомнамбула, кивнул, не отрывая от меня удивленного взгляда.

— Благодарю. Вы будете свидетелями того, что здесь сейчас произойдет. Я буду говорить от имени короля. — Коротко поклонившись, Голос повернулся ко мне. — Энинг Сокол, барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести, — я заметил, как при этом имени нервно сглотнул писарь и побледнел полковник.

— Его Величество Великий Князь Китижа за ратные подвиги во время подавления мятежа награждает вас Золотой Гривной. — Голос надел мне на шею золотой плетеный обруч. В нем не было ничего необычного. Сплетенный из золотых полос обруч, без украшений и резьбы, но именно он считался высшей наградой за воинскую доблесть в Китиже. Этот обруч невозможно купить ни за какие деньги. И горе тому, кто осмелится надеть его на себя, не заслужив. Только сам князь мог наградить им кого-то, но даже он не мог принять здесь единоличного решения. Сначала он обязан услышать мнение минимум троих кавалеров этого ордена. Только после их единогласного положительного решения происходило награждение нового кавалера. При этом представлен к этой награде мог любой солдат. Этот орден был самым демократичным в Китиже и наградить им могли как простого солдата, так и аристократа, поскольку в Китиже считалось, что ратный подвиг одинаков как у простых крестьян, так и у дворян. Но получить эту награду было действительно очень трудно. Насколько я знал, во всей китижской армии едва наберется десяток кавалеров этого ордена. Как же князю удалось убедить остальных наградить этой наградой неизвестного им человека, да еще и иностранца? Но это оказалось еще не все. Голос достал нечто, при виде чего полковник нервно схватился за стул.

— Также Его Величество Отто III производит Энинга Сокола в полные генералы Тевтонской армии. — Голос протянул мне генеральский жезл, украшенный рубинами и сапфирами. Когда, приняв жезл, я поднялся с колена, Голос вручил мне приказ, где я должен поставить подпись, что я и сделал, приложив к нему еще и обруч с рыцарским камнем. Покончив с церемонией Голос поклонился и вышел из палатки.

Когда я повернулся, то обнаружил, что писарь стоит навытяжку, а полковник, копируя стойку писаря, играет желваками.

— Какие будут приказания, господин генерал? — Хмуро спросил полковник, кажется, он уже приготовился к самому худшему.

Я вздохнул.

— Прежде всего: вольно. Я хочу сказать, что мое производство в генералы акт чисто политический, который необходим по некоторым причинам, о которых вы узнаете позже. Поэтому, если вы ожидаете моего приказа, то вот он: продолжайте исполнять свои обязанности и никому, слышите, никому не говорите вот об этой штуке! — Я покрутил жезлом. — Я буду в вашем полку наравне с остальными баронами, и только мы трое будем знать о том, кто я такой. Хорошо?

— Нет! — отрезал полковник. — Я не могу командовать генералом. Как я могу отдавать вам приказ, зная, кто вы? Вы ведь можете проигнорировать его, и я ничего не смогу с вами сделать. В этом случае вся дисциплина покатится к чертям.

Вот еще проблема. Полковник, оказался принципиальным.

— Полковник, как вас, кстати, зовут?

— Герхардт, барон Анребера.

— Так вот, Герхардт, если я пообещаю выполнять все ваши приказы, вы согласитесь? Конечно, при условии, что они не будут противоречить уставам армии.

Полковник задумался.

— Почему Голос назвал тебя рыцарем Ордена?

— Потому что это так и есть. Я - рыцарь Ордена.

Полковник несколько секунд разглядывал меня.

— Хорошо. Я верю вам, хотя и не понимаю, зачем вам это надо.

— Господи, ну не хотите же вы, чтобы я стал командовать? Я же никогда не командовал армией. Я даже при сборе своего отряда допустил множество промахов. К тому же, как я сказал, мое производство дело чисто политическое, и здесь нечем хвалиться.

— А орден? — вдруг спросил Герхардт. — Он тоже дело политическое?

— Об этом лучше спросить у князя. Хотя подозреваю, что он за то дело у Днепра. Мне пришлось поучаствовать в том бою.

— Я слышал о нем. Что ж, надеюсь сегодняшняя наша размолвка всего лишь досадная случайность, милорд.

— Я тоже надеюсь, господин полковник. Но все же, не стоит так набрасываться на людей, даже не дав им сказать ни слова.

— Пусть это будет мне уроком, — согласился Герхардт.

— И еще, у вас нет чего-нибудь, во что можно завернуть эту штуку, — я поднял генеральский жезл. — Если я сейчас выйду с ним на улицу, то вряд ли мне удастся сохранить инкогнито.

— Найдем, но… милорд, если вы хотите сохранить инкогнито, то под каким именем вас записать?

— Под каким? — Я на миг задумался. — Полковник, вы ведь уже догадались, что Энинг – это мое прозвище?

— Конечно. Таких имен нет.

— Так не пора ли мне начать называться своим настоящим именем? Запишите меня как Егор Сокол.

— Но Егор…

— Это имя моей родины.

Полковник хотел что-либо спросить, но лишь кивнул.

— Хорошо, милорд. Никто про вас не узнает, если вы сдержите свое слово.

— Отлично. Тогда до встречи, господин полковник.

Едва выйдя из палатки, я сказал Готлибу, что бы меня называли моим настоящим именем.

— Не хочу, чтобы вокруг меня поднимался какой-нибудь шум. Ради собственного здоровья мне стоит раствориться среди обычных солдат.

Готлиб с любопытством покосился на непонятный сверток у меня в руке, который я вынес из палатки.

— Я слышал, как твои родители и брат называли тебя этим именем, но я не слышал, чтобы оно еще где-то встречалось.

— И, тем не менее, это мое имя. Доведите это до всех солдат.

— О, насчет этого можете не беспокоиться, милорд.

— Надеюсь, а теперь поехали искать место, где можно поставить наши палатки.

— А что искать. На краю лагеря и поставим.

Так мы и сделали. Вскоре уже солдаты распаковывали свои нехитрые пожитки, забивали колья для палаток. Готлиб бегал от одной палатки к другой, проверяя крепления, следя за работами. Я же делал вид, что распоряжаюсь.

— Привет, — неожиданно раздалось у меня за спиной. Я обернулся и встретился глазами с таким же мальчишкой, как и я. Ну, может на год постарше. Но я впервые встречался со своим ровесником, на котором красовался полный комплект вооружения: кольчуга, меч, кинжал, даже шлем. Он был широкоплеч с атлетической фигурой, сразу видно, что физические упражнения для него повседневность. Меч носит с непринужденностью бывалого солдата, такие вещи примечаются сразу. На его пыльных сапогах из грубой кожи позвякивали шпоры. Мальчишка приветливо и открыто смотрел на меня. Видно, что ему хочется подружиться со своим ровесником, наверное, единственным здесь.

— Привет, — улыбнулся я. — Ты давно здесь?

Мальчишка с заметной завистью посмотрел на мой рыцарский обруч.

— Не очень. Мы только вчера приехали.

Я повернулся к Готлибу, но тот меня опередил:

— Идите, милорд, прогуляйтесь, — усмехнулся он. — Дальше мы и без вас управимся.

Рон, который невдалеке помогал солдатам устанавливать палатку, прекратил работу и обиженно посмотрел на меня.

— А вы куда, молодой человек? — Тут же заметил его движение Готлиб. — Кто-то заявлял, что тоже хочет встать в строй, так извольте выполнять вашу работу!

Рон растерянно переводил взгляд с меня на Готлиба. С одной стороны ему хотелось утвердиться в отряде не просто как приятель барона, а полноправным членом, как его друг Свольд. Но и пойти со мной ему тоже хотелось. В конце концов, Рон печально вздохнул и вернулся к работе. Я даже удивился, думал, что он все же пойдет со мной. Все-таки я недооценивал этого мальчишку.

Я повернулся к своему новому знакомому.

— Не хочешь прогуляться?

Тот удивленно посмотрел на меня.

— Но вы ведь еще не разложились…

Я оглянулся. Палатки уже стояли, лошади тоже привязаны, поднимался дымок над костром.

— Ерунда. Основное сделано, а дальше и без моей помощи, точнее и без моей бестолковой суеты, разберутся.

— Бестолковой суеты? Но ты барон, а барон должен сам распоряжаться привалом, устраивая своих людей!

— Понятно. Ты так и делал?

— Само собой.

— Это твой первый поход?

Мальчишка смутился, но ответил твердо:

— Да.

— У меня тоже. А у моего помощника этот поход уже тридцать пятый. Так кто лучше справиться: я, ничего еще не знающий, или мой помощник, который проделывал все неоднократно? Конечно, правила вещь хорошая, но я предпочитаю, чтобы моим людям было удобно. А если распоряжаться начну я, то из-за своей неопытности могу такого натворить. Нет уж, пусть каждым делом занимается профессионал.

Мальчишка задумался, кажется, такие мысли не приходили ему в голову.

— Но что здесь сложного? Я ведь справился!

— Ты уверен? — Я понимал, что этого говорить не стоит, если хочу подружиться с ним, но выбора теперь уже у меня не осталось. — Откуда ты знаешь, что у тебя получилось? Это ты так решил или тебе сказал твой помощник?

Мальчишка секунду рассматривал меня, потом резко развернулся и направился в сторону соседнего отряда.

— Если хочешь, то иди за мной, — бросил он на ходу.

Заинтригованный, я последовал за своим новым знакомым. Тот проскочил несколько рядов палаток и подбежал к той, что была немного больше остальных. Я понял, что именно здесь располагается его отряд.

— Фредерик! — Мальчишка остановился около полога. На его зов из палатки вышел пожилой, но еще крепкий человек. Завидев меня, он улыбнулся.

— Господин нашел друга. Я рад.

— Подожди, Фредерик. Скажи, я правильно распоряжался по поводу палаток? Я ничего не напутал?

Фредерик нахмурился.

— Правду! — велел мой новый знакомый. — Я хочу знать правду.

Он требовательно посмотрел на своего помощника. Тот вздохнул.

— Не совсем. Палатки расположены не слишком удачно. Например, вон та загораживает проход к роднику и людям приходится лазить через кусты, что бы добраться до воды. А вот эти две помешают в случае неожиданного нападения. Конечно, нападение нам сейчас не грозит. Лошади же стоят слишком далеко от основной массы палаток.

Мальчишка слушал молча, только краснел. Потом резко повернулся ко мне.

— Ты был прав! Проклятье. Я приношу свои извинения!

Я восхитился своим новым знакомым. Многие ли мои друзья из того мира вот так же мог ли бы признать свою ошибку? Да скорее они до конца отстаивали бы свою правоту, даже будучи неправыми.

Я положил ему руку на плечо.

— Не расстраивайся. Просто постарайся в следующий раз доверять дело тем, кто умеет его делать, а сам смотри и учись. В будущем сможешь сделать тоже самое и без посторонней помощи.

Фредерик удивленно посмотрел на меня.

— Мудрые слова, милорд.

Мальчишка тоже кивнул.

— Фредерик, слушай мой приказ: в следующий раз, если я буду делать что-то не так, поправь меня.

Фредерик молча поклонился.

Мальчишка кивнул и зашагал к лесу. Я шел рядом.

— Ты извини, что я на тебя набросился, — вдруг заговорил он. — Я был не прав.

— Да забудь ты. Просто ты слишком серьезно принял все эти правила баронов и забыл, что они для опытных воинов.

— Наверное, ты прав. — Мальчишка развернулся и протянул мне руку. — Меня зовут Артер. Давай дружить.

Вот так в лоб и никаких выкрутасов. И не скажу, что это мне не нравится.

— Егор, — ответил я, пожимая протянутую руку.

— Как?

— Это мое настоящее имя, — кивнул я. — Правда у меня есть еще прозвище, но его я не хочу называть.

— Странное имя.

За разговором мы не заметили, как постепенно углубились в лес. В лесу осень особенно заметна. Голые ветки не слишком облагораживали унылый пейзаж. Артер рассказал мне, что является бароном Рекорта. Его отец умер два месяца назад, после чего он и стал бароном. Узнав, что началась война, он дал настоящий бой матери, которая не хотела отпускать его в поход. Но он барон и имел право приказывать. Бой был матерью проигран, в чем я мог и не сомневаться, видя характер своего нового знакомого. Так Артер и очутился в полку Герхардта. Единственное, на чем сумела настоять его мать, что бы он взял с собой в качестве помощника капитана замка, опытного солдата, которому она могла доверить сына.

Я тоже коротко рассказал о себе, не вдаваясь в подробности о двух мирах. Сказал только, что мои родители живы, а баронство мне досталось по завещанию.

— Но ведь это значит, что тебе пришлось сражаться за баронство на турнире, — удивленно воскликнул Артер.

— Мне повезло, — коротко ответил я.

Артер недоверчиво посмотрел на меня, но промолчал.

— А еще, в отличие от тебя, у меня не было выбора: принимать участие в этой войне или нет. По многим причинам я обязан принять в ней участие. Извини, я не могу все тебе рассказать.

— Это ничего, — серьезно ответил Артер. — Мы ведь еще слишком плохо знаем друг друга. Трудно сейчас ожидать откровенности. Я ведь тоже не все рассказал.

Нет, все-таки этот человек уникален. Я знаком с ним не более часа, а уже чувствую себя так, словно знаю его год.

— Это пройдет, — улыбнулся я. — Думаю, вскоре мы узнаем друг друга поближе.

— Это верно, — улыбнулся в ответ Артер.

— Тогда давай до завтра. Все-таки мне надо быть со своими. Мы ведь и в самом деле еще не устроились.

Артер понимающе кивнул.

— Конечно. Я же понимаю, что сейчас у тебя много хлопот. Да еще полковник… Ух, жуть.

— Что? — Я удивленно обернулся. — Почему жуть?

— А разве не так? Как он тебя встретил?

— У-у!

— Вот именно.

— Но почему тогда ты не записался в другой полк? Ведь, насколько я знаю, здесь формируется еще один.

Губы Артера упрямо сжались, и на лоб легла складка.

— Я не бегаю от трудностей. Так никогда ничего не добьешься. Ты же ведь тоже остался здесь, а не отправился искать другой полк.

Я не отправился искать другой полк по другой причине. Просто я знал, что этот полковник ничего мне не сделает. А вот хватило бы у меня смелости остаться здесь, если бы я, так же как и Артер, был самым обычным человеком? Не имея за спиной ни Мервина, ни короля Отто, ни Ратобора, ни драконов, ни своего искусства рыцаря Ордена? Вряд ли. И тем большего уважения заслуживал Артер. Уходя, я все еще ощущал на себе взгляд своего нового знакомого.

Глава 7

На следующий день я обнаружил, что вымпел вывешенный у палатки господина полковника исчез. Ага, значит, полк сформирован полностью и больше новичков здесь уже не появится. Вообще армия Тевтонии представляла собой уникальное явление. Ни одному государству армия не обходилась так дешево, как Тевтонии и у очень немногих она была более боеспособной, чем у Тевтонии. Но все же за дешевизну приходилось платить.

Армия набиралась довольно просто: когда король объявлял войну, то все бароны со своими отрядами отправлялись к месту сбора. Там их уже ждали полковники. Полковник ставил шатер, поднимал вымпел. Каждый вновь прибывший барон отыскивал вымпел того человека, под командованием которого желал служить, и записывался с отрядом в этот полк. Когда численность полка достигала двух тысяч человек, вымпел убирался, что означало, что полк сформирован. Полковниками, как правило, назначались те, кто служил в гвардии короля или бароны, произведенные в этот чин за заслуги, таких в армии было большинство. Естественно, что если полковник дурак, что выяснялось после первой же кампании, то в следующий раз он мог остаться без полка. Подобная угроза быстро очищала армию Тевтонии от дураков. Полковники, те же бароны, в мирное время приобретали гигантский опыт в бесконечных стычках друг с другом. Поэтому среднее звено командования в армии Тевтонии всегда отличалось высоким профессионализмом. К тому же расходы на содержание этой армии ложились целиком на баронов, сам король платил только за свою гвардию, численность которой была больше, чем отряд любого барона.

Однако у этой армии имелись и существенные недостатки. Бароны, даже самые могущественные, никогда не собрали под своими знаменами больше пятисот-шестисот человек. Именно поэтому полки Тевтонии по численности самые маленькие, в сравнении с остальными армиями. Просто здесь нет опытных людей, способных управлять большими массами солдат. К тому же только что сформированный полк не был полностью боеспособен. Требовалось некоторое время, чтобы люди притерлись друг к другу. Когда же эти полки сливались в армию, то здесь проблем возникало еще больше. Хотя профессионализм среднего звена командования в большей части компенсировал эти организационные недостатки, но только до тех пор, пока они сражались на своей территории и с армией, на которой правители предпочитали экономить в мирное время.

Но, например, с Китижской армией тевтонской воевать очень трудно, по той причине, что там полки уже полностью сформированы в мирное время и по первому приказу, без сборов и подготовки, они способны сразу выйти из своих лагерей и с ходу вступить в бой. Если же эти полки соединялись в армию, то сразу появлялась боеспособная сила, поскольку уже в мирное время вся система взаимодействий и связи очень четко отработывалась. Впрочем, в мелких стычках все эти недостатки Тевтонской армии просто не успевали проявляться.

Наш полковник оказался вовсе не дураком и, хоть он мне не нравился, но я вынужден был признать, что дело свое он знает. Едва закончив формировать полк, он сразу приступил к ликвидации нехватки сплоченности и этим же днем приказал свернуть лагерь. Отъехав от города километров на пятнадцать и, найдя подходящее поле, он устроил настоящие учения. Атака клином, перестройка рядов на ходу, отход с прикрытием от превосходящих сил противника, отступление, переход от отступления к атаке, тренировка на четкость выполнения команд. И все это многократно повторялось, пока не достигался автоматизм в действии. Над полем летали клочья соломы, из которой на скорую руку были изготовлены чучела изображавшие вражеских солдат, и в которых полк на всем скаку вонзал свои копья. Крики, команды, конское ржанье, бренчанье доспехов, звук сигнальных труб – все сливалось в один гул, но в котором, тем не менее, люди разбирали то, что надо.

Едва увидев атаку клином, я понял, что здесь мне не место. Здесь необходима сила - держать тяжелое копье, а потом, при подходе к цели, требовалось привстать в стременах и нанести мощный удар. Теперь понятно, почему Герхардт злился при виде меня или Артера. Просто в этой лаве мы лишние. Правда полковник не был бы бывалым солдатом, если бы не нашел применение и нам. Он приказал нам передать отряды своим помощникам, а самим быть при нем, чтобы передавать, если понадобиться, приказы. То есть использовал нас в качестве вестовых. Здесь же находились и Свольд с Роном. Артер было возмутился, но, увидев атаку тяжелой конницы, все понял и замолчал. Но если он думал, что нам предстоит отдых, то он ошибался. Герхардт гонял нас из одного конца полка в другой. Едва доставлено одно его распоряжение, как тут же следовало новое. Причем пробираться приходились иногда даже навстречу атакующему отряду, а для этого требовалось не только умение скакать верхом, но и изрядная доля мужества. Сначала мне с трудом удавалось заставить себя ехать навстречу склоненным копьям, но я быстро сообразил, что сами солдаты помогают нам, чуть раздвигая ряды.

И так продолжалось несколько дней. Утром мы направлялись все к тому же изрытому копытами полю, вечером, измученные учениями, возвращение в лагерь. Все латники в буквальном смысле приползали к Амстеру. Но зато теперь действия полка стали более слаженными. Все тактические приемы доведены до автоматизма, требовалась всего одна команда, чтобы полк перешел от атаки к обороне и обратно. В общем, сейчас мы делали то, что в других армиях делается в мирное время, но благодаря этому я стал узнавать скрытые пружины, которые управляют таким сложным организмом, как полк. Меня все еще поражали некоторые моменты в тевтонской армии, но я уже не считал ее «сборищем воинственных баронов со своими бандами», как думали многие за пределами Тевтонии. Я понял, что здесь все гораздо сложнее, и не «сборище», а действительно армия, подчиняющаяся воле командира. Теперь я уже не сомневался, что сам полковник будет с таким же усердием выполнять команды вышестоящего начальника, как сейчас все эти свободные бароны, которые раньше и не взглянули бы на Герхарда из-за своего более высокого положения, четко и быстро выполняли все его приказы.

В полку имелись даже специальные службы, а не только солдаты, вопреки общераспространенному мнению. Тут и несколько магов-врачей с помощниками и санитарами, пять кузнецов с походными кузницами и с тремя подмастерьями каждый. Кроме того, из людей низкого происхождения формировался специальный отряд легких конников в сотню человек для разведки. В полку были и несколько плотников с приданными им помощниками для того, чтобы наводить мосты, если возникнет необходимость переправиться через реку или овраг. А в случае осады именно они делают осадные машины. Причем все эти службы были обеспечены лошадьми как для самих людей, так и для их инструментов и оборудования, поэтому могли двигаться вместе с полком не отставая.

Наблюдая за учебными боями, я познавал тактические приемы на практике, наблюдая их воочию, а не по рассказам Деррона.

В один из дней неожиданно пошел снег, впервые на моей памяти в этом мире (и это в конце декабря), что вовсе не послужило поводом для отмены тренировки. Когда мы, шатаясь от усталости, возвращались в лагерь, нас встретил посыльный из Амстера. На него никто не обратил внимания, но тут меня срочно вызвали к полковнику. Я дал шпоры коню и вырвался вперед отряда, где ехал Герхардт. Заметив меня, Герхардт тоже пришпорил коня и оторвался от полка. Когда я догнал его, то мы оказались одни.

— Сейчас я получил послание, где тебя просят прибыть к Мервину.

— Почему вы? — изумился я. — Послание ведь мне.

— Похоже, Мервин даже не знал, что ты в моем отряде. Посыльный просто подъехал ко мне и спросил, не здесь ли находится Энинг Сокол. К счастью его никто не слышал. Я сказал, что ты здесь, тогда он передал для тебя эту просьбу.

— Понятно. Что там у них случилось? Ладно. Сейчас сообщу Готлибу и поеду. Ох, чувствую не спать мне сегодня.

Я сообщил Готлибу об этой просьбе-приказе.

— Ты уверен, что тебе не нужно сопровождение?

— Готлиб, все окрестности Амстера нашпигованы войсками. Зачем мне может понадобиться сопровождение? Да и в город одного меня охотней пустят, чем вместе с солдатами.

— Хорошо.

В Амстер я въехал через двадцать минут после этого разговора и направился прямиком к магистратуре. Там меня уже нетерпеливо ждал Альфонсио, который провел меня сразу к Мервину.

— Энинг, наконец-то тебя нашли. — Мервин поднялся мне навстречу. Я заметил, перед ним знакомый мне футляр с палочками даль-связи: опять проводилось какое-то совещание.

— Что случилось, Мервин.

— Прежде всего, сегодня днем у меня был твой друг Эльвинг.

— Эльвинг? А где он сейчас?

— Сейчас он со своим отрядом. Он привел около двух тысяч эльфов. В основном молодежь. Все они выразили желание, чтобы Эльвинг представлял их в совете и выбрали его командиром. Так что теперь твой друг командир эльфийских лучников. Мы с ним и с остальным советом, — Мервин кивнул на футляр, — решили, что самое лучшее будет присоединить эльфов к бриттским лучникам. Так что в настоящее время они садятся на корабли для переправы в Бриттское королевство. Эльвинг ждал тебя, хотел поговорить, и очень сожалел, что тебя не смогли вовремя найти.

— Понятно. — Я с досадой хлопнул себя по бедру. — Жаль. Ладно, надеюсь, скоро мы все же встретимся. В конце концов, мы все соединимся в одну армию.

— Действительно, но я позвал тебя не для этого. Энинг, где твой маг? Декабрь уже заканчивается.

— Если Мастер сказал, что он подготовит мага к концу декабря, то так оно и будет.

— Я понимаю и верю тебе. Ратобор тоже верит, но есть еще Отто, есть король бриттов и император Византии. Их твои слова интересуют мало.

— Хорошо, я потороплю Мастера.

— Поторопи.

Я вышел из магистрата и остановился, задрав голову. Уже стемнело и на небе появились первые звезды. В короткие зимние дни Солнце торопилось побыстрее закончить свой бег по небосводу и опуститься за горизонт. Я усмехнулся, вспомнив, как двое крестьян из приданных плотникам, обсуждали предстоящую кампанию против Сверкающего. Один все удивлялся, как такие умные люди, как король Отто и остальные бароны выбрали для войны время, когда стоят такие короткие дни. Ведь в темноте сражаться будет не удобно. Другой отвечал, что для этого в армии везут множество телег с паклей, пропитанной нефтью. Эти телеги подожгут в темноте, чтобы при этом свете воевать. Другой утверждал, что маги Византии придумали искусственное Солнце, при свете которого станет светло как днем. Они спорили до хрипоты, отстаивая каждый свою версию. Я попробовал им объяснить, что Большой Остров находится за экватором и, следовательно, там сейчас лето, а дни очень длинные. Крестьяне уничижительно посмотрели на меня, и только мой обруч не позволил им высказать все, что они обо мне думают. Один из них все же попытался меня просветить:

— Да как же, милорд. Смотрите, вот Солнце, вот оно уходит за горизонт и везде на Земле наступает ночь. Как же одновременно дни могут быть и короткими и длинными?

Я тогда только рукой махнул, поняв, что переубедить их не удастся.

Улыбнувшись этому воспоминанию, я оторвался от созерцания звездного неба, и так как в полк торопиться смысла не имело, решил навестить Далилу.

Площадь перед гостиницей, как обычно, была ярко освещена. Гуляли люди. Протиснувшись мимо них, я вошел внутрь, и хотел уже подняться на третий этаж, но тут в углу заметил Далилу, которая сидела за столиком с каким-то мужчиной. Мужчина сидел ко мне спиной, и я не мог разглядеть его лица. Одет, впрочем, довольно прилично. За поясом висел меч, значит не простолюдин. Интересно, кто такой? Заметно было, что Далила, хоть и слушает его внимательно, но как-то одновременно с этим равнодушно. Меня она не замечала, подперев голову рукой лениво водила вилкой по тарелке. Я осторожно, стараясь не привлечь ее внимания, подошел к ним. К счастью рядом с их столиком стояла колонна, за которой можно оставаться незамеченным.

— Вообще-то, я человек спокойный, — услышал я голос мужчины. — Но вы сами подумайте, как мне надо было реагировать в той ситуации?

Ясно, кто-то решил перед Далилой похвастаться своими подвигами. Но почему этот голос кажется мне знакомым? Тут мужчина слегка повернулся и я чуть не вскрикнул, узнав знакомый профиль. Так, значит, Мастер уже закончил обучение Аркадия Анатольевича и тот уже здесь. Но почему Мастер ничего не сообщил мне? Неужели так сложно сообщить о приезде Аркадия по даль-связи?

— А подслушивать, молодой человек, между прочим, не очень хорошо, — неожиданно сказал Аркадий. Я понял, что тот только ощутил мое присутствие и мой интерес к ним, но не узнал меня. Я же, не опасаясь, не маскировал себя. Все же Деррон хорошо поработал, раньше Аркадий никогда бы не сумел почувствовать чей-либо интерес к себе.

При словах мужчины Далила резко вскинула голову и встретилась со мной глазами. В миг сердитое выражение исчезло, и она улыбнулась.

— Энинг! Боже, как я рада тебя видеть! И давно ты здесь стоишь?

— Не очень. — Я подошел к свободному стулу и сел. — Этот грубиян вам мешает, леди?

— Скорее забавляет.

Я расхохотался и посмотрел на Аркадия.

— Каково? Оказывается, ты всего лишь забавляешь леди.

— Эй, вы что, знакомы? — Теперь уже Далила переводила удивленный взгляд с меня на Аркадия.

— Немножко, — усмехнулся я. — Это и есть тот самый маг, за которым я ходил в свой мир.

— То-то мне его истории показались неправдоподобными. — Далила с интересом посмотрела на Аркадия. — А это он рассказывал про свой мир.

— Егор, — прошипел мне Аркадий в ухо, — ты не мог бы пойти погулять?

— Обойдешься. Ваше высочество, если этот человек невольно оскорбил вас, то смиренно прошу прощения за него.

— Заканчивай клоунаду, Энинг. Я знаю, какой ты хороший актер.

— Ваше высочество? — Аркадий ошарашено посмотрел на Далилу.

— А вы что, даже не познакомились? Спешу исправить. Аркадий, позволь тебе представить моего хорошего друга и спутника во многих походах, ее высочество принцессу Пармскую. Ваше Высочество, это тоже мой друг, но, так сказать, в другом мире. Раньше был военным, потом переквалифицировался в мага. Его зовут Аркадий, но можешь называть его просто Аркадер, к тому же это имя в этом мире довольно распространено.

— Энинг, я могу представиться сама. К тому же ты наверняка собирался сказать какую-нибудь шуточку в своем вкусе.

— Неправда, — соврал я. — Я собирался быть предельно серьезным и вежливым. А за ваше грубое обращение со мной я испорчу вам весь вечер. Аркадий, вставай и пошли к Мервину. Между прочим, Мастер мог бы и предупредить меня о твоем приезде, я бы тебя встретил.

— Да, — Аркадий посмотрел на меня. — По поводу Мастера. Между прочим, твоя даль-связь не отвечала. Мастер даже испугался, когда не смог с тобой связаться. Пришлось ему прибегнуть к другому способу отыскать тебя. Он выяснил, что ты жив, но по-прежнему не отвечаешь на вызов. И что ты там говоришь про Мервина?

— Подожди с Мервиным. Почему Мастер не смог связаться со мной?

— Вот это он и попросил меня узнать. Покажи свою даль-связь.

Я полез в карман за кожаным кошелем, в котором обычно носил палочки даль-связи. Но едва я достал его, как и сам все понял – все палочки оказались сломаны. Скорее всего, я сломал их во время учений, но это было слабым утешением.

— Вот черт! — Я возмущенно уставился на обломки даль-связи, как будто они в чем-то виноваты.

Аркадий кончиками пальцев поднял обломок палочки.

— Понятно.

— Надо сообщить родителям и Мастеру! Боже мой, да моя мать с ума сойдет, если попытается связаться со мной и ей это не удастся!

— Мастер уже знает, — ответил Аркадий.

Я секунду смотрел на него, потом кивнул:

— Понятно. А Деррон? Он тоже с тобой?

— Да. Мы посчитали, что так будет лучше. К тому же тебя ведь все равно не было.

— Не оправдывайся, я же ведь не возражаю. Но что же делать с этими чертовыми палочками? О! Придумал! Нарнах же в Амстере. Надо будет обязательно с ним встретиться. Пусть попросит кого-нибудь съездить в мой замок и сообщить родителям.

— Ладно, это потом, а нам пора. Аркадий, вперед, нас ждут великие дела.

— Между прочим, Энинг, уже половина одиннадцатого вечера, — заметила Далила. — Куда ты собрался тащить своего друга?

— Я же сказал, к Мервину. Между прочим, он уже две недели мне покоя не дает, все спрашивает, когда прибудет тот маг, что сможет бросить вызов Сверкающему. Так что пошли.

Аркадий с явным сожалением посмотрел на Далилу.

— Слушай, сейчас поздно, а правитель, как я слышал, человек старый. Он уже спит, наверное. Завтра утром и отправимся к нему.

— Если спит, то ради такого случая проснется. И, между прочим, что значит старый? Ему всего шестьдесят. А средняя продолжительность жизни в этом мире сто шестьдесят лет. Пошли-пошли. А утром никак нельзя. Между прочим, мне сегодня ночью необходимо вернуться в полк иначе достанется мне от полковника на орехи. Он отпустил меня всего до часа.

Не думаю, что Аркадий не знал о продолжительности жизни в этом мире, поэтому его слова о Мервине просто попытка отговориться, но вот мои слова про полк его поразили.

— Ты записался в полк?!

Я поморщился.

— Не скажу, что у меня был особый выбор. Как ты слышал, я теперь барон, а это кое к чему обязывает. В частности, во время войны я обязан предоставить в распоряжение главнокомандующего свой отряд, численностью не менее пятнадцати человек.

— Понятно. А кто главнокомандующий?

— Еще не назначен. Если ты про тевтонские силы, то, как я слышал, Отто собирается доверить их своему сыну. А если про союзников, то, похоже, там еще ругаются. По-моему, они там так никогда и не договорятся. Собственно, именно по этой причине Мервин дожидался тебя с таким нетерпением. Он рассчитывает, протолкнуть тебя, как человека независимого от всех, к тому же мага.

— Меня?! Но я совершенно не представляю войну с мечами и катапультами!

— А вот об этом говори не со мной, а с Мервиным и остальными монархами. Я в этом деле ничего не решаю. У меня даже права голоса нет. Все, пошли, а то я непременно опоздаю в полк.

Аркадий поднялся.

— Извините, леди, но, кажется, дела и в самом деле заставляют меня покинуть вас. Очень жаль, ваше общество было чрезвычайно приятно.

— О, не расстраивайтесь, маг, мы еще встретимся. Я ведь тоже отправляюсь вместе с армией. Это дело касается меня больше, чем вас. Вы разве не знали, что Парм располагался на Большом Острове? Мои родители были убиты Сверкающим.

— Я не знал, — растерялся Аркадий. — Простите.

— Ничего. Ладно, пойдемте. Мне тоже надо с Мервиным кое-что обсудить. А то еще у некоторых возникнет мысль использовать меня как важную фигуру в попытке оторвать Парм от империи Сверкающего.

— А ты разве не хочешь вернуться в свое королевство? — удивился я.

— Нет!!! — яростно прошипела Далила. — Никогда! Никогда больше я не приближусь к трону! Я хочу, чтобы мои дети росли подальше от всех тех опасностей и подлостей, которые ожидают их во дворце!

— Но так не всегда бывает. Вот Ольга…

— Энинг, не спорь. Что ты знаешь об Ольге? Как ты думаешь, почему она старается быть где угодно, но только не во дворце? Почему она любит путешествовать, а не сидеть дома? Беда в том, что даже в самом лучшем дворце всегда найдутся подлецы, которые поспешат впрыснуть в твои уши порцию яда, чтобы расправиться со своим противником. Я помню, как это было со мной. Нет!!! Никогда!

Далила явно находилась на взводе из-за каких-то своих воспоминаний и сейчас она никого слушать бы не стала. Мне оставалось только промолчать, чтобы не раздражать ее сильнее.

— Ну что ж, собственно, я с тобой не спорю. Это твое право. Но не пора ли нам к Мервину? Мы уже десять минут как выходим из гостиницы и все выйти не можем.

До магистрата мы добрались довольно быстро. Пока Аркадий с интересом рассматривал большой зал приемной, я отыскал Альфонсио.

— Альфонсио, мне необходимо к Мервину.

— Но, милорд…

— Знаю, но это очень важно. Очень.

Альфонсио задумчиво почесал подбородок, искоса изучая моих спутников.

— Ладно, — наконец решился он. — Пройдите в соседнюю комнату и ждите там. Правда там еще какой-то тип околачивается. Тоже, говорит, по важному делу. Очень настойчив и уходить не собирается.

— Хорошо. — Я кивнул и первым двинулся в ту комнату, на какую нам показал Альфонсио. Следом вошла Далила, что-то говоря Аркадию.

Человек, про которого говорил секретарь, стоял к нам спиной, смотря в окно. Услышав звук шагов, он повернулся к нам. Вдруг за моей спиной вскрикнула Далила. Я удивленно обернулся. В лице Далилы не осталось ни кровинки. Она не отрывала взгляд от незнакомца. Я с недоумением взгляну на мужчину не понимая, что такого страшного Далила в нем увидела. Мужчина тот, что и говорить, был красив: изящная фигура, великолепная грация, чувствуется отточенность движений, привитая под руководством опытных наставников, черные локоны спадали ему до плеч, подчеркивая красоту лица. А рыцарский обруч как бы подчеркивал его элегантность. Таким человеком просто невозможно не залюбоваться. Думаю, не одна женщина потеряла из-за него свое сердце, и не один мужчина завидовал такой мужественной красоте этого человека. Но почему же так испугалась Далила?

Мужчина нервным движением сбросил тонкие перчатки, но даже этот жест оказался у него отработан и проведен с некоторым изяществом.

— Что случилось? — Аркадий с изумлением переводил взгляд с Далилы на мужчину.

— Диалина, — хрипло сказал мужчина, не сводя глаз с Далилы.

— Роксолан, — прошипела Далила. — Ты?!

Мужчина шагнул вперед, но Далила резко отпрянула.

— Не подходи, подонок!!!

Мужчина улыбнулся.

— Ну зачем же так грубо, девочка? Разве ты не рада встретить своего любимого мужа? — Не обращая внимания на явное отвращение Далилы, он подошел к ней.

Мужа! Теперь мне все стало ясно. Так вот про кого говорила Далила, когда рассказывала об элегантном рыцаре-князе с трухой внутри!

— Муж? — Аркадий презрительно скривил губы. — После того, как вам удалось вместе с женой бежать с Большого Острова, вы поняли, что Сверкающий никогда не успокоится, пока жива последняя законная наследница королевства Парм. Он будет всегда преследовать вас. Вам придется вечно скрываться, но разве подобное для вас? Ведь это нужно жить в каких-то халупах, отказывать себе в тех удовольствиях, к которым вы привыкли. Нет, это не для блестящего князя Роксолана Этобурского. Подобная жизнь не для него. Однажды ночью он выкрал все деньги и драгоценности и бежал, оставив свою жену без гроша в кармане, преследуемую наемными убийцами.

Я сообразил, что эту историю Аркадию только что поведал Мастер. Как ее узнал тот, я мог только гадать.

— Ложь!!! — Яростно закричал Роксолан. — Я отошел, чтобы купить какой-нибудь еды, а потом за мной погнались убийцы. Я вынужден был бежать в другую сторону, чтобы увести их от Диалины, а когда вернулся, то ее уже не было на месте. Я думал ее схватили.

— Не надо, — устало сказала Далила. — Для того чтобы купить еду не нужно брать все деньги и драгоценности. И потом… я слышала твой разговор со слугой. Я не хотела верить и думала, что ты шутишь… я не могла в это поверить. Я верила тебе настолько, что усомнилась даже в том, что слышали мои уши. Даже когда ты бежал, я не желала в это поверить. Я последовала за тобой, когда ты думал, что я продолжаю спать. И я слышала, как ты сообщил крестьянам, что в лесу ты видел воровку, которую разыскивают за кражу. Хватит, не надо лжи.

Улыбка застыла на губах мужчины. В глазах полыхнул огонь.

— Ах ты дрянь! Еще и следила за мной?!

— То есть она виновата, что не стала дожидаться результатов вашего предательства? — тихонько спросил я. Не знаю почему, но я замечал, что иногда мой тон производит на других людей довольно странное впечатление. Я не шумел, не кричал, не грозил и не размахивал руками, но мою сдержанную ярость замечали все, и при моих негромких словах она казалась еще опасней. Вот и сейчас Роксолан в испуге отпрянул назад, а Аркадий изумленно уставился на меня. — Мне кажется, вам лучше уйти. И больше не попадаться нам на пути.

— Нет, — неожиданно воспротивилась Далила. — Сначала я хочу получить развод!

— Не дождешься, девочка, — ухмыльнулся Роксолан. — Мы вместе вернемся в Парм и когда союзники разберутся со Сверкающим будем править в мире и согласии.

— Так вот чего ты хочешь? Вот чего добиваешься? Не дождешься! Я решила отказаться от трона и не претендовать на него.

— Вот и отлично. В таком случае я остаюсь единственным законным наследником.

— Нет! Ты дашь мне развод!!!

— И не подумаю. — Роксолан откровенно наслаждался беспомощностью жертвы. Я решил, что пора вмешаться.

— Мне кажется, развод можно получить и другим путем. — Я обнажил меч и шагнул вперед.

— Прекрасно, щенок. — Мужчина элегантным и плавным движением обнажил меч.

Я презрительно усмехнулся – этот человек явно последователь этрусской школы фехтования, где основной упор делается на изящество и красоту. Нет, приемы там хорошие, а уж названия этих приемов… «бабочка делающая взмах крылом», «порхающий мотылек», «цветок, идущий вслед солнцу» и тому подобное. А движения все там отработаны, точны. Но у этого стиля есть один недостаток, который сводит все его достоинства к нулю – там практикуются слишком широкие движения, и в поединке меч проделывает раза в три больший путь, чем нужно. Зато как все это красиво и элегантно смотрится со стороны! Впрочем, такой человек как Роксолан только такой стиль и мог изучать, хотя даже в самой Этрусской империи он уже давно применяется только для развлечения зрителей в театрах, поскольку в реальном бою от него никакой пользы. Ведь те же кочевники, с которыми Этрусская империя ведет в Африке войну, вряд ли знают, что на удар «бабочка делающая взмах крылом» полагается отвечать защитой «закрывающийся бутон». Обычно они без всяких выкрутасов, пока противник выполнял этот красивый удар, некрасиво тыкали мечом в живот. И, как правило, этот удар им удавался, поскольку их соперник просто не успевал опустить поднятый над головой меч. Этрусские дворяне могли сколько угодно кричать о варварстве своих врагов, ничего не смыслящих в настоящих поединках, но умирать они не хотели. Поэтому вместо своего красивого и элегантного изучали такой некрасивый, но такой эффективный в бою варварский метод фехтования.

Я двинулся навстречу этому вояке.

— Немедленно прекратите! Что вы себе здесь позволяете?! — Мервин, незаметно для всех появившийся в комнате, сердито уставился на меня. — Энинг, о тебе я был лучшего мнения. Что тут происходит?!

— Так. — Я вбросил шеркон в ножны. — Ничего страшного. Верно?— Я покосился на Роксолана. Тот же удивленно смотрел на меня.

— Энинг, — задумчиво произнес он. Потом слегка поклонился Мервину. — Ничего о чем стоило бы беспокоится.

— В таком случае, что вы от меня хотели? Мой секретарь сказал, что у вас какое-то важное дело.

— У него уже нет никакого дела, — вмешался я. — Он уже уходит. А если он подождет меня немного около главного входа магистрата, то мы его дело обсудим вдвоем.

Мервин изумленно уставился на меня и даже не заметил ухода Роксолана.

— Энинг, что с тобой? Я первый раз вижу тебя в таком гневе.

— Я тоже, — тихонько признался Аркадий.

— Думаю, Далила вам все объяснит лучше меня.

— Да? — Мервин посмотрел на Далилу. — Хорошо. Так по какому делу ты хотел меня видеть?

Я подтолкнул вперед Аркадия.

— Вот, ваша светлость. Позвольте представить вам моего друга и Великого Мага Аркадера. Именно его мы и ожидали.

— Вот как? — Мервин с интересом стал рассматривать Аркадия. Тот, непривычный к такому вниманию, чувствовал себя неловко. — Очень приятно, молодой человек. Энинг о вас кое-что рассказывал. В частности, он говорил, что у себя на родине, вы служили в армии и у вас даже есть опыт боевых действий.

— Мой опыт здесь может оказаться бесполезным. — Аркадий неуверенно посмотрел на меня.

— Можешь говорить открыто, — заметил я. — Здесь все знают про два мира.

Аркадий кивнул.

— Понимаете, э-э, ваша светлость, в нашем мире то оружие, которым пользуются здесь можно найти только в музеях. Нас учили несколько другой тактике, и она может оказаться здесь бесполезной.

— Не вижу разницы, — Мервин пожал плечами. — Тактика она тактикой и остается. Что тут особенного?

— Ну… вот простой пример: у какого государства в вашем мире самая большая армия по численности?

Мервин на секунду задумался.

— Скорее всего, у Индии. Она достигает семисот тысяч человек.

— Вот. А у нас самая большая армия у одного государства в мирное время составляет четыре миллиона человек. А в случае войны она может достигнуть двадцати миллионов или больше, если понадобиться.

Мервин выглядел откровенно растерянным.

— Но… это же гигантская армия! Если ее вывести в поле…

— Если, как вы говорите, ее вывести в поле, то ее уничтожат в течение трех минут ударами ядерных боеголовок. На самом деле эта армия разбивается на более мелкие части и рассредоточивается по фронту. К тому же не все двадцать миллионов будут воевать. Максимум семь или восемь миллионов. Остальные же нужны для снабжения этой армии всем необходимым. Теперь вы понимаете, насколько отличные у нас могут быть тактические приемы?

— Если вы позволите, — вклинился я, — то я пойду. Мне нужно успеть вернуться в полк. Аркадий, не прибедняйся, ведь историю в школе ты изучал и можешь разобраться в тактических построениях древних армий нашего мира.

— Энинг, — остановил меня сердитый голос Мервина. — Ты там без глупостей. Что у вас с тем человеком?

— Далила объяснит. — Я поспешно выскочил за дверь.

У главного входа в магистрат Роксолана не оказалось. Я несколько минут нетерпеливо ходил взад-вперед, ожидая его. Но он так и не появился. Наконец, я догадался заглянуть в конюшню при магистрате, где все приезжающие оставляли коней.

— Красивый рыцарь, милорд? — Смотритель конюшен озадаченно почесал затылок. — Да, был такой. Он минут десять назад забрал коня и уехал.

— Зараза, — выругался я. — А куда он поехал, вы не видели?

— К восточным воротам, милорд.

— Спасибо. — Я кинул смотрителю куну, вскочил в седло и помчал Урагана к восточным воротам. Выбраться из города он не мог. В это время все ворота уже закрыты и чтобы покинуть город необходим специальный пропуск. А вот его-то у Роксолана быть не могло.

Я так увлекся погоней, что не заметил, как из переулка мне наперерез метнулось несколько теней. К счастью кольчуга у меня крепкая и брошенный нож только высек из нее искры. Второго шанса незадачливому убийце я не дал – мой бросок точен. Другой, что подбежал к Урагану сбоку, получил от меня сапогом по зубам.

— Да что вы там возитесь?! — Услышал я раздраженный, но такой знакомый голос. — С мальчишкой справиться не можете? Мне нужен только его пропуск, а все золото ваше!

Вот негодяй!

— Роксолан! Далила была слишком снисходительна к вам, когда назвала вас всего лишь подонком!

Я толкнул Урагана пятками и рванул на голос, опрокинув при этом кого-то. Но нападающие навалились со всех сторон, кто-то повис у Урагана на уздцах, я почувствовал как чьи-то руки тащат меня с седла. Не жалея Урагана я пришпорил его, разодрав наверно до крови ему бока. Ураган взвился на дыбы стряхивая с себя нападавших и молотя копытами по всем кто подвернулся. Сделав гигантский прыжок, так что я с трудом удержался в седле, он раскидал нападавших. Щелкнула тетива арбалета и в воздухе прогудела стрела. В темноте стрелявший, пользуясь тем, что лишь я один верхом, просто палил поверх голов своих товарищей.. Это могло плохо кончиться и для меня, и для Урагана. К тому же мне нужен Роксолан. Я соскользнул с седла и хлопком ладони отправил Урагана дальше по улице, повернулся к нападавшим. Всего их оказалось человек пятнадцать. Я выхватил два ножа – бросок - и вот уже двое мягко оседают на мостовую. Теперь пришел черед шеркона.

Привыкнув нападать стаей в темноте из-за угла, они не ожидали такого сопротивления, к тому же у меня, в отличие от прошлых их жертв, было одно преимущество: я мог видеть в темноте, а они нет. Сами же грабители на свою же беду избрали самый темный переулок, где при всем прочем, преимущество имеет толпа. Я подныривал под бестолково размахиваемые мечи, не тратя время на фехтования. Я не жалел их, играть в благородство не стоило, тем более с этой братией, славившейся своей жестокостью. В полной темноте слышалось только тяжелое дыхание нападавших, ругань, прерываемая предсмертным хрипом, да визгливые команды Роксолана.

Такое избиение долго продолжаться не могло, и грабители сообразили, что на этот раз жертва оказалась им не по зубам. Те, кто остался жив, словно по команде отхлынули от меня и вскоре стал слышен только удаляющийся топот ног. На мостовой осталось лежать десяток тел.

Я попытался отыскать Роксолана, но быстро понял всю бесполезность этого занятия. В этом лабиринте домов он мог скрываться вечность, и мне не помогло бы отыскать его даже мое умение видеть в темноте.

Плюнув на этого подонка, я вернулся к месту сражения и осмотрел тела нападавших. Двое еще подавали признаки жизни. Раны оказались опасны, но не смертельны.

— Потерпите. Я пришлю за вами. Тут недалеко до ворот.

— Спасибо на добром слово, господин рыцарь, — закашлялся один из раненных. — Только уж лучше сразу убейте нас. В тюряге, конечно, нас заштопают, да потом один хрен повесят.

Это верно. Ночная братия вызывала слишком большую ненависть у жителей Амстера, чтобы те могли рассчитывать на снисхождение. И сами они никому его не давали.

Я подобрал один из ножей грабителей и вложил ему в руку

— Не сказать о нападении я не могу. Но у тебя есть выбор. Возможно, за тобой придут приятели. — Мой собеседник только скривился при этом предположении. — Может, ты сумеешь уйти сам. Если нет, то… — я покосился на нож. — У тебя есть выбор. А теперь прощай.

Я свистнул. Ураган подбежал ко мне, я вскочил в седло и, не оборачиваясь, поскакал по направлению к воротам. Стражники мой рассказ выслушали недоверчиво, но отправили солдат проверить.

— Милорд, вы понимаете, что с вами, возможно, захотят поговорить следователи? Где они вас могут найти в случае необходимости?

Скрывать свое местопребывание у меня причин не было. Солдат кивнул, проверил мой пропуск, присвистнул, увидев подпись, и поспешно открыл калитку.

— Счастливого пути, милорд.

Я махнул рукой и нырнул в темноту.

На следующее утро меня разбудил Готлиб.

— Милорд. Там к вам пришли.

— Кто? — удивленно спросил я. — Вроде никого не жду. И сколько времени?

— Почти одиннадцать.

— Ого! Что-то сегодня наш полковник добрый. Не разбудил как обычно в шесть и никакой утренней пробежки.

— Ничего удивительного. Сегодня в четыре часа наш полк вместе с соседним полком Китижан должен отплыть на Большой Остров. Корабли за нами уже прибыли.

— Вот это да! — Я резко привстал. — Откуда знаешь?

— Вчера стало известно. После вашего ухода. Вы же когда вернулись, сразу легли спать, и я сообщить не успел.

— Понятно. А кто меня ждет?

— Полковник и с ним какой-то человек.

— Что?! Полковник?! Черт! Скажи им я сейчас выйду.

Я вскочил с постели и поспешно оделся. Герхардт ждал меня с каким-то человеком в гражданской одежде. Тот явно чувствовал себя не очень удобно.

— С тобой хочет поговорить следователь, — сразу сообщил мне полковник.

— Следователь? — удивился я. — Слушаю вас.

— Милорд. — Следователь огляделся по сторонам. — Не могли бы мы поговорить в другой обстановке? Не здесь.

— Хорошо. — Я пожал плечами. — Прошу ко мне в палатку.

Следователь повернулся к полковнику с явным намерением что-то сказать, но тот резко оборвал:

— Он мой человек и все, что вы имеете сказать ему, вы сделаете при мне. Я не позволю вам трогать моего человека из-за ваших глупостей!

Ну, надо же! Интересно, почему этот человек мне не нравился? Полковник оказался не таким уж плохим человеком.

Следователь пожал плечами, соглашаясь.

— Готлиб, посмотри, чтобы нам никто не помешал. — Я вошел в палатку последним и задернул полог. — Слушаю вас.

Следователь слегка замялся.

— Сегодня утром, — начал он. — Внутренней стражей был найден изуродованный труп рыцаря. По всем признакам сначала человека долго пытали, и только потом убили.

— Я не понимаю, а при чем тут я? Или вы хотите сказать, что это я его убил?

— Нет-нет, милорд! Просто на теле этого человека нашли кое-какие бумаги. В них говорилось, что этот человек является законным королем Пармы, а еще излагался план каким образом это обстоятельство можно использовать против Сверкающего… Что с вами, милорд?

Я на негнущихся ногах поднялся с места.

— О, боже, — прошептал я. — Этот подонок, конечно, заслуживал смерти, но чтобы такой… Да, каждому воздается по делам его. Вы никогда не задумывались об этом, господин следователь?

— Не совсем понимаю вас... Я сторонник законности в таких делах.

— Возможно. Но с точки зрения закона этот человек невиновен, а вот с человеческой точки зрения… Знаете, я не скажу, что огорчен его гибелью, тем более что он хотел убить меня, но… вы говорите его сначала пытали?

— И очень долго. Так вы знаете этого человека?

— Только вчера познакомились. Но как вы меня нашли?

— Очень просто. Обнаружив те бумаги, я счел своим долгом сообщить о них Мервину. Мервин сказал, что, возможно, вы можете дать кое-какие сведения, правда, он предупредил, чтобы я не думал подозревать вас, милорд.

— Очень благородно с его стороны, — проворчал я.

— Он сказал, что вы могли бы убить его, но пытать точно не стали бы. Это его подлинные слова. И он просил передать вам это, — следователь протянул мне палочку даль-связи, — поскольку хочет поговорить с вами лично. Но так как дело касается расследования убийства, то я настоял на своем присутствии. Вы не возражаете?

Я только рукой махнул и взял палочку.

— Это ты, Энинг?

— Я. Хочу поблагодарить вас за утреннее «развлечение» со следователем.

— Энинг, ты же понимаешь, что это не шутка. Что там у вас с ним случилось?

— Ничего. Вам Далила рассказала?

— Все.

— Так вот, этот тип сбежал. Он не стал меня ждать. Я погнался за ним и попал в засаду. Ночные грабители. Человек пятнадцать. Командовал ими наш общий знакомый. Ему нужен был пропуск из города. Когда грабители сообразили, что добыча не по их зубам, они дали деру. Я попытался отыскать Роксолана, но тот сбежал. Что с ним дальше стало, я не знаю. Если не считать того, что сейчас узнал от следователя.

— Что ж, могу догадаться. Грабители, разозленные неудачей, просто отыгрались на нем. Ведь он наверняка пообещал им богатую добычу. И я понимаю, почему он сбежал. Я же тогда назвал тебя по имени, а он ведь не дурак и сообразил, что за Энинг может оказаться у меня в приемной в двенадцатом часу ночи.

— Я бы не стал его убивать. Просто потребовал развода с Далилой.

— Я об этом знаю, она знает. Он не знал. К тому же он мог и отказаться.

Я припомнил Роксолана.

— Нет. Он бы не отказался. Убивать я бы его не стал, но красоту попортить мог бы.

— Ты прав. Но ты стал действовать гораздо жестче, мой мальчик. Я ведь тебя помню по тому приему в магистрате, когда тебя награждали орденом. Тогда ты был мягче и, если можно так сказать, невиннее что ли.

— Наверное, это потому, что тогда я еще не знал, что такое терять друзей.

— Возможно. Ты сегодня зайди ко мне.

— Не могу. Сегодня наш полк отправляется в плаванье.

— Что? Вот чертовщина! Энинг, ты не можешь сейчас уехать! У нас намечены переговоры с э-э… там у тебя кто-нибудь есть?

— Да. Следователь и полковник.

— Хорошо. Господин следователь, вы удовлетворены допросом?

— Да, ваша светлость. Больше у меня вопросов нет.

— Тогда оставьте нас с милордом наедине. Полковник… простите, не знаю вашего имени, вы тоже извините, но то о чем я хочу сейчас говорить дело высшего совета союзников.

— Высшего совета?! — Изумился полковник. — Но ведь это все правители союзных сил… Мда… — Он поднялся.

— Мне бы потом хотелось поговорить с вами, милорд. Далеко уходить не буду. Поэтому когда закончите совещаться, не сочтите за труд позвать меня, господин генерал и член высшего совета. — Гнев полковника вполне понятен. На его месте я бы и сам не пришел в восторг. Мало того, что по званию я превосхожу его, так еще выясняется, что я имею доступ в высший совет, где решается вся стратегия союзников. Но тут я ничем помочь ему не мог.

— Теперь ты один?

— Да, Мервин.

— Так вот, Энинг, ты не можешь сейчас уехать! Скоро надо будет вести переговоры с драконами, а без тебя они откажутся это сделать!

— А что драконы? С ними у меня связь через их шар, а с вами через даль-связь. Воткните палочку моей даль-связи в ваш футляр, и я смогу говорить со всем высшим советом. Насколько я понял, он все равно никогда не собирается, так сказать, телесно.

— Может это и выход, — нехотя признал Мервин. — Черт! Теперь я уже и не рад, что согласился тогда с Отто, чтобы ты стал бароном! Неужели так необходимо записываться в этот полк?

— Скажем так, это избавляет меня от многих проблем. Мне вообще не нравится то, что приходится ехать на этот Большой Остров. Но если приходится, то я хочу быть именно здесь, в полку, поскольку альтернатива, подозреваю, может оказаться гораздо хуже.

— Ладно. Посмотрим. Вместо вашего полка сегодня отправится другой. Он только сегодня сформирован. Думаю, Отто пойдет мне навстречу. Даль-связь у тебя или нет, но я хочу, чтобы первые переговоры с драконами прошли при тебе.

— Мервин, вы не сможете это сделать за несколько часов до отправки. Вы не представляете какой хаос возникнет в войсках.

— Ладно, — сдался Мервин. — Пусть будет так, как ты хочешь. Меня по крайней мере успокаивает то, что ты все-таки полный генерал, а не просто рядовой барон. Со стороны Отто это была довольно здравая идея. В общем так: можешь играть в солдатиков сколько хочешь, если тебе это нравится, но после того, как на Большом Острове сформируется ударный кулак союзников и утвердят главнокомандующего, ты отправишься в штаб и будешь сидеть там пай-мальчиком. Как и положено генералу и представителю драконов. Все!

Мервин явно разозлился и не собирался выслушивать мои возражения. Я вздохнул и убрал даль-связь. И тут вспомнил, что со мной еще хочет поговорить полковник. Вот еще радость.

Полковник был немногословен, но в выражениях довольно несдержан. Прежде всего, он высказал все, что думает о моем положении в полку.

— Милорд, я не могу так командовать!!! Мало того, что вы старше меня по званию, так еще и состоите в высшем совете! Войдите в мое положение! Как я могу отдавать вам приказы, зная, кто вы?

— Да успокойтесь вы, Герхардт. — Я устало потер лоб. — Я с вами только до того момента, пока не будет сформирована вся армия целиком, а потом Мервин решил убрать меня в штаб. Он считает, что только там мне и место.

Герхардт с трудом скрыл радость.

— Мервин умный человек. — Дипломатично заметил он и вышел.

Я остался один. За каким чертом я, действительно, записался в полк? А затем, ответил я сам себе, что этого от меня ожидали и Готлиб мои солдаты. Я уже и сам не заметил, как стал жителем этого мира. Действительно жителем, а не гостем! Ибо раньше мне было бы глубоко наплевать на то, что подумал бы обо мне Готлиб, если бы я не пошел в полк. Да и не могу я уже выйти из игры, как не убеждаю сам себе, что это дело Аркадия. У меня скопилось очень много вопросов к Сверкающему. Но прав и полковник. В своем новом качестве я для него настоящая головная боль. Только ведь и в штабе я пятое колесо в телеге. По сути, сейчас я лишний. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? Ладно, там посмотрим. Не стоит сейчас загадывать. Жаль только, что не успел с Нарнахом встретиться и взять у него даль-связь с родителями, которой он обещал меня снабдить, когда узнал о моей беде.

Но вот что меня интересует: если я сделал свое дело, то зачем мне дали меч Судьбы? Ведь до этого, я прекрасно обходился и самым обычным мечом. Значит ли это, что мое дело еще не закончено? И что за предсказание существует против Сверкающего, что он не жалеет никаких сил, чтобы разделаться со мной? Именно это и надо узнать в первую очередь. Вот оно! Этим я и займусь на Большом Острове, пока весь этот высший совет размышляет над стратегией и тактикой.

Глава 8

Волны набегали на корабль и плавно перекатывали его через себя. Могучий красавец гордо взмывал вверх, а потом словно с горы катился в пропасть и снова стремился ввысь. До этого момента я и не представлял, насколько большими могут быть океанские корабли. А наш корабль был поистине гигантом. На одном корабле уместился весь наш полк со всеми вспомогательными службами и лошадьми. Кроме того, здесь же находилась и часть китижского полка. А ведь кроме людей необходимо везти еще и съестные припасы для них и корм для лошадей. Следом за нами шли еще два таких же громадных корабля на которых плыла другая половина китижского полка, легкая кавалерия Китижа и амстерская легкая пехота и кавалерия. Корабли помельче везли оружие, припасы, военные машины. Когда же мы отплывали, то у причала я заметил еще десяток кораблей аналогичных нашему. Ратобор говорил, что всего союзники привлекли около трех тысяч транспортников разных размеров.

Наше плавание длилось уже две недели, и мы находились теперь в Индийском океане. Скорость наших кораблей поражала. Впрочем, мы ведь шли не на парусах, а на магическом движителе, а с его помощью корабли могли развивать скорость и в тридцать узлов. Военные же корабли развивали и более высокую скорость. Самые быстрые курьерские корабли достигали и пятидесяти пяти узлов.

Несколько раз мне пришлось запираться в каюте полковника, выгоняя того оттуда, чтобы поговорить с Мервиным и драконами. Некоторые бароны уже стали подозрительно коситься на меня, удивленные тем, что полковник, вместо того, чтобы поставить нахала на место, покорно предоставлял свою комнату. К счастью, переговоры уже благополучно завершались: драконы многого не хотели, а люди слишком хотели, чтобы они встали на их сторону в этой войне. Мне удалось выторговать обязательное присутствие драконов на всех совещаниях, касающихся военных действий (хотя бы и через их магический шар), а драконы согласились признать главнокомандующего людей на время войны и своим командиром. С этим покончили быстро, основное время отняло обсуждение вопроса, как доставить драконов на остров. В конце концов, решили выделить тридцать самых крупных кораблей, по одному на дракона. На этих кораблях снесут все мачты, освободят палубу. Чтобы корабль не опрокинулся, в трюмы собирались дополнительно загрузить балласт. Конечно, дракону на корабле будет тесновато, но когда захочет, он сможет взлететь, размять крылья. Такой вот своеобразный авианосец.

А вообще, если не считать этих совещаний, плаванье проходило скучно. Да и какие развлечения могут быть на корабле, пусть и большом, забитым до отказа людьми и снаряжением? Бароны целыми днями слонялись по палубе, вызывая раздражение у команды, которой они постоянно мешали. Кто-то играл в кости или аналог карт нашего мира. Рон тут же нашел для себя новое занятие и излазил все ванты и реи, или наоборот (сам черт не разберется в этих названиях). Китижане, чтобы не заскучать, чистили оружие и пели. Когда они затягивали песни, то послушать их сбегались почти все пассажиры. Потом кое-кто из баронов решил показать, что и они кое-что умеют и организовали танцы. Китижане сначала молча смотрели, а потом заявили, что так и с тоски помереть недолго. У кого-то из них нашлись музыкальные инструменты, а самые активные пустились в присядку. Бароны некоторое время удивленно на них смотрели, а потом, неловко повторяя движения, тоже пустились в пляс. Веселье остановил капитан, поскольку внутри трюма стал раздаваться какой-то подозрительный треск. После осмотра оказалось, что треснула одна из досок палубы.

— Этот корабль рассчитан выдерживать бури и ураганы! — твердил он, бродя по палубе. — Он побывал в таких переделках, что страшно вспомнить! А тут… Не верю глазам!

Я пожалел капитана, но помочь ему ничем не мог. И вообще непонятно, чего он так расстроился? Подумаешь, одна доска треснула? Вот если бы корабль развалился… Вскоре мы с Артером нашли себе занятие. На юте корабля (или на корме), в общем, сзади, мы стали устраивать тренировочные бои. Артер оказался неплохим бойцом, но он, как большинство баронов полагался больше на силу. Хотя чисто инстинктивно он сообразил, что пока для него это не слишком надежная опора. Конечно, он гораздо сильнее многих своих сверстников, но вот с солдатами ему тягаться еще рано. Поэтому он сам, а иногда по подсказке своих учителей, разработал некоторые приемы, которые могли помочь ему справиться с более сильным противником. В частности, я заметил, что он никогда не блокирует удары прямо. Всегда старается плавно отвести их. Я показал ему, каким образом можно использовать силу врага ему во вред. Артеру это настолько понравилось, что теперь он хотел тренироваться каждый день. Потом к нам присоединился и Рон. Остальные бароны, увидев чем мы занимаемся, тоже потребовали возможности тренироваться. В результате составили расписание, по которому и стали проходить тренировочные бои. Естественно нас затерли и хорошо, если нам с Артером удавалось провести хотя бы один бой в три дня. А уж о Роне и говорить нечего.

— Это нечестно, — возмущался Рон. — Это мы первые обнаружили, что на корме можно тренироваться. — В отличие от меня Рон никогда не путал корму корабля с ютом, а такелаж с реями.

— Нечестно, — соглашался Артер. — Но что делать?

— Подумаем, — с угрозой пообещал Рон.

Я на это не обратил внимания, а зря. На следующее утро, едва началась тренировка, как у солдат разъехались ноги и они, стараясь удержать равновесие, схватились друг за друга. Несколько секунд они на пару танцевали какой-то странный танец, а потом все же повалились на палубу, громыхая всеми своими доспехами и оружием.

Причину этого обнаружили быстро – оказалось, что кто-то смазал в том месте палубу маслом.

Виновных обнаружили быстро, и пришлось нам всем троим драить палубу. Герхардт, прежде чем отдать приказ, некоторое время с сомнением смотрел на меня, но потом, видя, что я взял швабру и ведро, вздохнул с облегчением. Конечно, мы с Артером не стали выдавать Рона и предпочли понести незаслуженное наказание.

— Слушай, ты, горе мститель, — прошипел Рону Артер. — В следующий раз, если задумаешь нечто подобное, хоть позови меня. Все же не так обидно будет, если накажут за дело.

Рон пообещал. Я же пообещал, что надаю по шее обоим, если они устроят нечто в этом духе. Артер и Рон только посмеялись, а Артер заметил, что еще неизвестно кто кому надает.

С палубой управились мы только к обеду.

Постепенно, с такими вот приключениями мы приближались к цели путешествия. Вообще-то, это расстояние корабли способны преодолеть и за более короткое время, но для этого необходимо сильно увеличить расход энергии движителей, и зарядка им в этом случае будет требоваться гораздо чаще. Такие траты посчитали нецелесообразными.

В Рогнар мы прибыли спустя две с половиной недели после выхода из Амстерского порта. Порт-Регул, куда мы прибыли, встретил нас гомоном толпы и радостным солнечным летним днем. Ни в своем мире, ни в этом мне не приходилось раньше бывать по другую сторону экватора. И хотя я и знал, что если в Северном полушарии зима, то Южном лето, но эти знания никак не связывались с ощущениями. Только сейчас, увидев настоящее буйство зелени на берегу, я поверил, что здесь действительно лето.

Тевтонский кавалерийский полк сходил с корабля последним. Сначала на берег ступила пехота Китижа. Едва оказавшись на берегу, они быстро построились в походную колонну и сразу зашагали в ту сторону, куда им показали встретившие нас люди из службы обеспечения. Вот уж на чью долю выпала поистине адская работенка. Части прибывали постоянно, и для каждой требовалось определить место стоянки, организовать снабжение продовольствием. По сути, они работали в конвейерном режиме, хотя вряд ли представляли что это такое.

Когда причал освободила пехота, на него стали спускать лошадей. Через два часа наш полк готов был следовать к месту назначения. Все части, прибывшие с этим рейсом, собрали за пределами города. Здесь нам сообщили, что предстоит марш в столицу, около которой и собирается армия союзников. В качестве сопровождения нам выделили около тридцати рогнарских всадников, которые и должны служить проводниками, а также заботится о доставке припасов. Впрочем, нас сразу предупредили, что здесь лучше на них не полагаться, а взять кое-что с собой. Также командиру каждого полка выдали некоторые суммы денег для закупки продовольствия, если понадобиться. Подобный пессимизм по отношению к нашим новым союзникам никак не способствовал поднятию настроения. Оставалось только надеяться, что он слегка преувеличен.

Как бы не так. Создавалось впечатление, что единственное, на что годны наши рогнарские друзья, так это только пить. Уже на первом привале они напились до потери человеческого вида. Уж на что бароны или китижские офицеры охочи до выпивки, но и они изумились. Тем более что ни те, ни другие не позволяли себе никаких излишеств во время похода. А эти вояки, приняв вина, очевидно для храбрости, тут же заявили, что готовы хоть сейчас отправиться за Сверкающим и принести его голову, дабы весь мир знал о доблести рогнарских улан. И никакие союзники им не нужны! Всем этим нахлебникам и горе воякам не сравниться даже с полком рогнарской армией.

Насмешки пьяниц терпели долго. Но под конец не выдержали. Четверо росичей, отложив оружие в сторонку, под одобрительный гул всего остального отряда, отметелили этих вояк так, что те потом и на коней самостоятельно влезть не могли. Нет, они, конечно, пробовали сопротивляться. Даже за оружие схватились… но только схлопотали лишнего.

Нет худа без добра. После этого происшествия наши сопровождающие больше ни капли алкоголя в рот не брали и продуктами снабжали отличными и в срок. В остальное время они предпочитали держаться от нас подальше, что вызывало множество шуток в их адрес. Не забыли им и обещание принести голову Сверкающего.

— А вот если Сверкающий окажется не один, а с кем-нибудь? — ехидно спрашивали их. — Как же вы справитесь с ними, имея всего тридцать непобедимых улан? Не кажется ли вам, что в том случае необходимо вызвать подкрепление?

Уланы скрипели зубами, но терпели. А что им еще оставалось делать?

— И это солдаты? — возмутился Артер. — Я помню, как однажды мой отец приказал высечь солдата, который напился во время похода, а здесь сами офицеры подают пример! Если вся рогнарская армия такова, то понятно, почему им нужна помощь.

В подобные дискуссии я предпочитал не встревать. Не насмешничал я и в отношении улан. Как бы то ни было, хотелось кому это или нет, но они наши союзники. Если сейчас начать презирать их, то в будущем это обстоятельство может сильно осложнить всем нам жизнь.

В Горогон – столицу королевства Рогнар мы прибыли через день. Рогнар прибрежная страна и в основе ее дохода лежала торговля рыбой. Вообще на Большом Острове основная жизнь сосредоточилась на восточной окраине. Именно там в свое время располагались самые сильные и богатые королевства и княжества. И именно ту часть Сверкающий покорил прежде всего. Рогнар же не самый привлекательный кусок пирога, именно поэтому Сверкающий оставил его и еще семь королевств на потом, захватывая те страны, которые важны для него в стратегическом отношении. В Рогнаре, с его рыбой, Сверкающий не очень и нуждался. Но именно это обстоятельство позволило союзникам в настоящее время спокойно сосредотачивать здесь свои силы. К тому же королевство располагало удобными гаванями, по побережью шла довольно хорошая дорога в центральные области новой империи. Раньше эту дорогу могли перекрыть небольшие силы и удерживать на ней более многочисленную армию, поскольку горы, хоть и невысокие, в некоторых местах подходили к морю почти вплотную и узкие дефиле препятствовали продвижению войск. Но в обстоятельствах, когда союзный флот полностью господствовал на море, он мог в любой момент подойти к берегу и высадить десанты в тылу обороняющихся войск. Любое сопротивление в таких условиях становилось невозможным.

Но это все вопросы стратегии. В настоящее же время меня больше занимал окружающий пейзаж. Как я заметил, природа Острова этого мира мало схожа с тем, что я читал о природе Австралии. Нет, здесь тоже есть широкие равнины, простирающиеся почти до горизонта, небольшие горы, в основном на востоке, а вот пустыни практически отсутствовали. То ли это произошло вследствие более разумной деятельности человека, то ли под влиянием катаклизма, вызванного расколом мира, но вместо пустыни здесь простирались поля, засеянные пшеницей, леса, даже озера. Из-за этого климат Острова стал значительно мягче, здесь не было таких долгих проливных весенних дождей, вызывающих наводнения. И средняя температура летом не поднималась выше двадцати пяти градусов. А сама растительность радовала глаза яркостью своих красок. В общем, мне здесь понравилось. Хотя я и подозревал, что если бы я остался здесь жить, то вскоре просто заскучал бы, настолько все вокруг казалось мирным и спокойным. Никак нельзя сравнить с деловой суетой Амстерского союза, с его дорогами, вечно забитыми многочисленными караванами. Тут же царила настоящая идиллия. Если ее что и портило, так это люди своей деятельностью. По дороге нам неоднократно попадались деревни, с такими домами, что в Амстере или Китиже в них не захотел бы жить ни один нищий. И, словно в насмешку, рядом стояла другая деревня, где все дома красивые, удобные. Улицы подметены, кое-где даже мощены. Сами жители ходили в нарядных одеждах. Почему? Да очень просто. Эта деревня принадлежала одному хозяину, а соседняя другому. Хозяину бедной деревни вечно не хватало денег на шикарную жизнь в столице, и он выдавливал из всех своих владений все соки, а хозяин богатой - человек рачительный. Формально, крепостное право в Рогнаре отсутствовало, но сами крестьяне оказались повязаны друг с другом такой порукой, что сами же они и смотрели, чтобы никто не сбежал от господина. За такой побег могла пострадать вся деревня. Если кто-то умирал, то управляющему хозяина требовалось представить труп, который должен опознать староста деревни. Если впоследствии выяснялось, что староста покрыл побег, выдав труп какого-нибудь нищего, то его вешали, а на всю деревню налагали крупный штраф. Более спокойно жилось деревням у моря, поскольку они всегда пользовались большей самостоятельностью. Кто сможет проследить за рыбаками в море? Ведь если их прижмут, так они всей деревней и убегут куда-нибудь. Так и без рыбы остаться можно, а это убытки казне. После нескольких попыток навязать рыбакам хозяина их оставили в покое.

Горогон же, мимо которого мы шли, представлял собой довольно типичный город этого мира: стены, опоясывающие его по периметру, ворота и шпили, возвышающие над стеной.

— И это столица? — разочаровано протянул Рон, удивленно разглядывая не слишком впечатляющие крепостные стены. — Да она как раз целиком уместится в одном квартале Амстера. Да еще и место останется.

— Это ты, конечно, врешь, но что ж ты хотел? Не всем же городам быть такими же большими.

Рон только хмыкнул.

— Интересно, какой он внутри? Энинг, мы там остановимся?

— Егор, — прошипел я. — Рон, сколько раз напоминать тебе? И не переживай, нас туда не пустят. Нам туда. Вон смотри прямо. — Вдали действительно виднелся огромный палаточный город. — А что касается Горогона, то лично я намерен там побывать. В конце концов, рогнарцы не могут не пускать туда солдат, когда те в увольнении.

Мои предположения полностью подтвердились. Король Рогнара настолько обрадовался прибытию союзников, что даже отменил собственное бегство, которое в тайне готовил (об этом в свое время мне сообщил Ратобор). Естественно он готов был угождать союзникам во всем. Поэтому он и распорядился пускать солдат беспрепятственно во все города. А в случае каких-нибудь инцидентов всегда принимал сторону союзников, даже если их солдаты действительно нарушили закон. Это не нравилось жителям, вынужденных страдать от безнаказанности чужих солдат, которые вмиг разобрались в ситуации. Это не нравилось и командованию союзников, так как подобная безнаказанность сильно подрывала дисциплину. В конце концов, высший совет настоял, чтобы во всех городах Рогнара появились военные патрули, состоящие из войск союзников. Это вмиг навело порядок, но вряд ли могло обрадовать различных воров и грабителей, которым эти патрули невольно прищемили хвост. Поднялся вопль об оккупации Рогнара, но здесь власти не церемонились и все выступления подавили с такой жестокостью, что союзное командование вновь оказалось вынуждено вмешаться. В результате возникла парадоксальная ситуация: власти Рогнара вместе со всеми дворянами и аристократами целиком и полностью поддерживали союзников, а купцы и простые жители мечтали о победе Сверкающего, надеясь войти полноправными членами в его империю, где, как они знали, властвует не титул, а закон. Но при этом, обвиняя власти в предательстве, эти самые купцы и крестьяне, открыто высказывающие симпатии Сверкающему, в случае чего искали защиты не у своих властей, а бежали к патрулям союзников, доверяя им гораздо больше. После же того, как фактически в ультимативной форме высший совет потребовал от короля Рогнара прекратить репрессии против восставших, простые люди к союзным войскам стали относиться с симпатией, но при этом продолжали тихо ненавидеть своего короля и своих хозяев. Об этом мне рассказал в одном из сеансов связи Мервин.

— Я просто не знаю, что делать, — пожаловался он. — Складывается такое впечатление, что захоти мы уйти сейчас из Рогнара, как все крестьяне упадут к нам в ноги с просьбой, чтобы мы остались, опасаясь репрессией. Но при этом во время войны со Сверкающим эти самые крестьяне будут целиком на стороне Сверкающего. И хорошо если еще за оружие не возьмутся.

— Мервин, я еще сам не разобрался здесь, но по моим впечатлениям, здесь все ненавидят друг друга, все вместе ненавидят чужеземцев, но при этом каждая из групп по отдельности благодарна нам за присутствие.

— Поясни? — заинтересовался Мервин.

— Ну, вы сами сказали. Король и знать благодарны нам за то, что мы спасаем их от Сверкающего, но при этом они не любят нас за то, что мы не даем им свободно расправляться с холопами, как они их называют. «Холопы» нас не любят за то, что мы мешаем победить Сверкающему, при котором и им и купцам будет гораздо лучше, но они благодарны нам за то, что мы мешаем их господам измываться над ними.

— Об этом я и говорил.

— Вот именно. Вот у меня и возникает вопрос: «А стоит ли воевать со Сверкающим за тех негодяев, что находятся здесь у власти?»

— Ну ты спросил! Энинг, что с тобой? Вспомни о том, что делал Сверкающий в Европе. Он же ведь откровенно стремится стать повелителем мира. А это никому не принесет ничего хорошего.

— Мервин, об этом знаете вы, знаю я. Но этот вопрос задают себе все солдаты армии. Они говорят о том, что видят каждый день. Я же имею возможность слушать.

— Это серьезно. — Голос Мервина сразу стал мрачным. — Ладно, мы обсудим этот вопрос на высшем совете. Кстати, тебе привет от Аркадера.

— Спасибо. Ладно, до свидания, Мервин.

Мы находились в лагере уже два дня, потратив их на свое обустройство и знакомство с соседями. Не желая ссориться с местными, на данном этапе операции временное командование всеми союзными силами осуществлял рогнарский генерал. Именно он отвечал за подготовку и взаимодействие войск. Мера эта вынужденная, поскольку союзники находились все же на чужой территории. Правда они специально оговорили, что рогнарский генерал примет командование только на время накопления сил, а потом, на совместном совещании, выберут единого командующего, который и возглавит всю операцию. И хотя у союзников не было никакой иллюзии относительно компетентности верховного командования Рогнара, с этим временным назначением смирились как с необходимым злом. Просто понадеялись, что на данном этапе он в любом случае особого вреда причинить не сможет, если только затормозит подготовку, но не больше.

За те два дня, что я находился здесь, я уже много успел услышать «лестного» от солдат о том генерале, что назначил король Рогнара. Однажды я его даже увидел. Он лихо скакал в нарядной одежде на коне, обозревая вновь прибывшие части. Грозный вид, щегольской наряд, боевой задор в глазах, все выдавало в нем опереточного героя, который больше привык сражаться с винной пробкой, чем с врагом. Зато он личный друг и собутыльник короля, о чем я узнал позднее. Именно умение ловко подкинуть карту монарху, чтобы тот выиграл, и определило его назначение. Он сразу ринулся отдавать приказы, не слушая никаких советов, вызвал в войсках хаос, перепутал все части, обругал всех бездельниками и тунеядцами, после чего уехал к себе в имение справлять свадьбу дочери. За полтора месяца его отсутствия офицерам интендантской службы Амстера, Китижа и Византии удалось навести порядок и запустить механизм прибытия новых частей с последующим их размещением. К нашему приезду этот горе-командующий как раз вернулся из имения и теперь солдаты с тревогой ждали его новых выходок.

— Ну и бардак! — Артер, выкроив свободную минуту, сидел у меня в палатке и пил вино. С нами находился еще Готлиб. — У меня такое ощущение, что здесь никто не знает что надо делать и ничего не делает.

Это и видно. Я тоже заметил, что части союзников предпочитали тренироваться отдельно друг от друга: китижане отдельно, тевтоны отдельно, амстерцы тоже отдельно. Ни о каком взаимодействии в бою и речи не шло.

— Это пока организационные трудности, — объяснил Готлиб. — Так всегда бывает при коалиционной войне. Здесь самое трудное наладить взаимодействие союзников. Вот когда соберутся все части, когда назначат настоящего командующего, а не этого опереточного генерала, то тогда и решат вопросы взаимодействия. А сейчас и без этого проблем хватает.

— Все равно я не понимаю! Ведь какие-то части уже прибыли! О чем думает этот… как его там…

— Ауредий Регоруйский, — напомнил я.

— Вот именно! О чем он там думает?

Готлиб пожал плечами.

— Не в моих правилах плохо отзываться о своих начальниках, но, по-моему, о чем думает этот надутый павлин не знает даже он сам. Сие есть главная загадка природы.

— Насколько я знаю, по последним слухам, он обдумывает подвиг, чтобы получить орден, — сообщил я. — Я слышал об это у росичей, когда ездил туда с сообщением от нашего полковника.

— Ну-ну, — недоверчиво протянул Артер. — А зачем тебя посылал полковник к росичам? Если не секрет, конечно.

— Не секрет. Кажется, наш полковник решил проявить инициативу и стал напрямую договариваться с командирами отрядов союзников о проведении совместных учений. Сначала хотя бы только с росичами.

— Вот это дело. — Готлиб одобрительно кивнул.

— Это-то дело, но мне нужно в город. Мы здесь уже три дня, а я так и не смог выбраться в Горогон. — Я мрачно посмотрел на выход из палатки.

— Да зачем тебе в город? — изумился Артер. — Мне тоже хочется, но потерпи немного. Вот у нас тут все наладится, тогда полковник и разрешит увольнения.

Я только головой покачал. Вот ведь ситуация! Как просто было раньше! Придется, наверное, все-таки отпрашиваться у Герхардта. Пусть он пошлет меня с каким-нибудь поручением. Точно, это идея.

На следующее утро я уже направлялся к воротам Горогона. Поскольку до города от нашего лагеря не очень далеко, то я решил пройтись пешком. Конь в городе мог только помешать. Как я и предвидел, город мало отличался от тех, что я видел раньше. Небольшой городок, узкие улочки, не очень чисто. И, как обычно, много народа. На меня не обращали внимания, и я свободно мог гулять по городу. Желая узнать более подробно о том, что думают люди об этой войне, я направился на рынок и там медленно ходил по рядам, больше слушая, чем выбирая товар. Изредка я покупал разную мелочь. Но здесь меня ждало разочарование. Я понял, что выбрал не самый удачный способ узнать настроение людей. Все они оказались на редкость молчаливы и постоянно со страхом оглядывались вокруг. Их страх ощущался почти физически. А вскоре я узнал и его причину.

Копаясь в апельсинах, я услышал какой-то шум сбоку. Обернувшись, я увидел, как несколько стражников, накинулись на какую-ту кучку людей. Рядом стоял еще один человек и вопил:

— Противогосударственные речи! Заговор!

Случайно оказавшиеся рядом люди поспешно покидали место происшествия, втягивая головы в плечи. Вскоре на помощь стражникам подоспело еще несколько солдат и, скрутив «заговорщиков» они поволокли их куда-то. Лично мне было совершенно ясно, что те люди никакие не заговорщики, просто не вовремя сказали что-то не очень лестное про короля или правительство. Нет, настоящий заговор на улице не рождается. Он рождается в тиши кабинетов, и творят его люди с «холодными» головами и с «каменными» сердцами. Я покачал головой. Вот ведь ситуация, приходится защищать явных подонков. А все вместе называется политика. Правильно отец считал это слово ругательным. Только сейчас я начал по настоящему понимать всю нелепость ситуации. Нет, Сверкающего убрать надо обязательно, но что потом? Опять на месте его империи, где ему действительно удалось установить власть закона, пусть и не совершенного, разводить кучу королевств? Опять каждое из них начнет соперничать друг с другом? Опять вспыхнет множество войн, и опять потекут реки крови? Опять станет опасно передвигаться по дорогам, и опять по ним буду бродить нищие, выгнанные из домов очередной войной? К Сверкающему можно относиться как угодно, но его империя действительно заботилась о людях, ибо он понимал, что это именно люди создают богатство империи. Недаром же и купцы, и крестьяне, и рыбаки мечтают переселиться в империю.

Так ничего и не купив я, мрачно размышляя о здешней ситуации, зашагал дальше. Иногда мне попадались солдаты Китижа или Амстера, как и я слоняющиеся по рынку. Но это и неудивительно, так что я не очень-то обращал на них внимания, как и они на меня.

Поняв, что на рынке мне больше делать нечего, я решал, куда стоит пойти дальше.

— Простите, — остановил я одного рабочего, шедшего куда-то с ведром краски.

Тот поспешно обошел меня и скрылся за ближайшим поворотом, даже не повернув головы. Что ж, как мне этого ни не хотелось, но придется спрашивать у стражников, патрулем ходивших по улице. Заметив меня, стражники переглянулись. Один из них что-то сказал товарищам, и те дружно заржали. Игнорируя их смех, я подошел.

— Простите, вы не могли бы подсказать, как мне найти какого-нибудь ученого? Мне необходимо найти библиотеку или университет. Лучше университет.

Не знаю, что такого я сказал, но они, поглядев на меня, заржали.

— Смотри-ка, — заявил один стражник. — Гном еще и разговаривает.

— Ага! Ему нужен ученый! Университет.

— Мне кажется, я достаточно вежливо спросил, что бы рассчитывать на ответ, а не на оскорбления, — все еще спокойно сказал я.

— Гном вежливый, — издевательски пропел третий стражник.

— Я не гном, — уже менее спокойно сообщил я им.

— …он карлик. Смотри-ка, Горун, наши доблестные союзники стали брать в армию детей! Молочко подотри, мальчик. Утю-тю-тю.

С подобным хамством я столкнулся впервые.

— Мне кажется, что вы могли бы хотя бы ради приличия ответить на мой вопрос, — уже совсем не спокойно попросил я.

— А то что? — Стражник насмешливо посмотрел на меня. — Ты нас побьешь? Парни, я боюсь! Этот герой собрался нас бить. Спасите меня! — Его товарища захохотали.

Тот, кого назвали Горуном, подошел ко мне и наклонился.

— Ну, ударь меня. Покажи свою силу, герой. Утю-тю.

До этого я только медленно закипал, но сейчас уже не выдержал. Мгновенно взвинтив темп, я вошел в дей-ча и направил почти всю внутреннюю энергию в кулак. и тут же ударил, одновременно выплеснув ее из себя. Этого Горуна подбросило метра на два вверх, а потом снесло назад еще на три метра. Пока его товарищи продолжали гоготать, еще не сообразив, что случилось, я уже вырубил второго стражника. Третьего свалил подсечкой. Только тогда четвертый, последний, кинулся на меня и тут же налетел горлом на ребро моей ладони. Разозлили они меня страшно. Через секунду я уже осматривал стонущих стражников на земле. Рядом с ними валялись переломанные копья, отброшенные в сторону щиты.

Я подошел к тому, кого посчитал командиром. Держась за сломанную руку, тот застонал и попробовал отползти от меня подальше. Нога, кажется, у него тоже сломана.

— Как пройти в библиотеку или университет? — повторил я свой вопрос.

— Прямо по этой улице, потом у моста свернете направо. Высокое зеленое здание, — поспешно сообщил мне стражник.

— Спасибо, — я направился в указанную сторону. Потом снова повернулся к нему. — Вот видите, вы все избежали бы неприятностей, если бы сразу ответили на мой вопрос. Всего хорошего, господа. Скорейшего вам выхода из больницы.

Зеленый дом я нашел без труда. Да и трудно не заметить здоровенное четырехэтажное здание, возвышающееся над всеми окружающими строениями подобно великану. А над воротами красовалась надпись, сделанная немного коряво, но зато с размахом: «УНИВЕРСИТЕТ».

Во дворе университета царила полная тишина. Никто не прохаживался по дорожкам, не торопились студенты на сдачу экзаменов, не стояли профессора, обсуждающие какие-то свои научные проблемы.

Я вошел в вестибюль. Сонный смотритель за маленьким столиком у стены поднял голову и недоуменно посмотрел на меня.

— Скажите…

— Непременно, — пообещал смотритель, опустил голову на стол и снова задремал.

— Спасибо, — с сарказмом поблагодарил я его. Смотритель, естественно, не ответил.

Не желая вступать в бесполезную дискуссию, я двинулся по коридору, надеясь самостоятельно отыскать то, что мне нужно. Или спросить у кого-нибудь, кто встретится мне по дороге. Ага, встретится. Коридоры университета оказались также пусты, как голова Петрова. Изредка, среди пустых аудиторий, мне попадались такие, где немногие скучающие студенты слушали лекции преподавателей.

В своей кольчуге и с мечом на поясе я смотрелся в этом здании довольно нелепо, но в полупустых коридорах никто не обращал на это внимание. Наконец, я, кажется, отыскал то, что мне требовалось. В конце коридора на третьем этаж я разыскал дверь с красивой табличкой: «главный». Я не был до такой степени невежественен и знал, что главный в университете называется ректор. Даже в этом мире. Именно по этой причине я некоторое время не решался заглянуть за эту дверь. Потом все же постучал.

— Войдите, — раздался жизнерадостный голос.

Я открыл дверь и вошел. Напротив двери сидел не в меру упитанный мужчина, чье круглое лицо с легким недоумением смотрело на меня.

— Милорд? Что привело вас в наше скромное заведение?

Мой отец говорил, что заведение обычно бывает питейным, а это учреждение.

— У меня есть некоторые вопросы по поводу истории вашего Острова. Мне бы хотелось получить кое-какие сведения.

— В таком случае, вам повезло. Разрешите представиться: князь Лонгард Регон, почетный член Рогнарской академии наук, произведенный нашим всемилостивейшим королем в историки и архивариусы.

У меня в мозгу вмиг включился сигнал тревоги.

— Произведенный? — переспросил я.

— Ну да. За большие заслуги в освоении наук Его Всемилостивейшее величество изволил пожаловать мне это звание. Ведь сам король состоит председателем академии.

— Понятно. — Я помолчал. — А какой наукой вы занимались?

— О, я написал трактат на тему влияния трансцендентальных объектов на субстанциональную сущность человека.

Я моргнул, не уловив смысла.

— Простите, но, если не ошибаюсь, то это работа по магии?

— О, скорее по прикладной магической философии.

Ага, я помню, что Мастер сравнивал эту магическую философию с шарлатанством, наподобие поиска философского камня.

— Но ведь это никак не связано с историей, — возразил я.

— О, да, милорд. — Человек печально вздохнул. — Но увы, должность академика по магической философии оказалась занята зятем его всемилостивейшего величества. Он сейчас главный в Большом университете, а я вынужден довольствоваться этим вот захолустьем.

Я уже перестал что-либо понимать. Этот городок, как верно заметил Рон, чуть больше одного района Амстера…

— А сколько университетов в столице?

— Четыре, — гордо ответил Лонгард Регон. — Его величество заботится об образовании своих подданных. Ни у какой другой страны в мире нет столько университетов, сколько у нас.

— Понятно, — протянул я решая вопрос: не уйти ли мне или все же попытать счастья. В конце концов, я решил рискнуть. Ведь не может же он не изучить ту науку, которую преподает. — Очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Егор.

— Очень приятно. А по какому делу вы ко мне пожаловали?

— За консультацией…

— Сто динаров.

Я моргнул.

— Простите, что?

— Консультация стоит сто динаров.

Я молча достал кошелек и отсчитал сотню.

— Замечательно. — Лонгард одним движением сгреб деньги в ящик стола. — Теперь я вас слушаю, милорд.

— Мне бы хотелось услышать коротко об истории Острова. — Его историю я знал от Мастера, но мне захотелось проверить компетентность этого человека, прежде чем задавать главный вопрос.

— О, это действительно интересная тема. Начать с того, что нашу историю безбожно переврали все так называемые архивариусы, что преподавали здесь до меня. — Уже подобное начало меня насторожило. — Понимаете, милорд, с помощью математики… Я понимаю, что вы не могли о ней слышать, эта наука довольно необычна. Но поверьте, она еще произведет переворот в истории.

— Математика в истории? — вежливо спросил я.

— Ну да. Смотрите. — Лонгард достал какие-то листы бумаги. — Вот здесь труд всей моей жизни.

Этот труд представлял собой какие-то схемы, графики и исторические даты.

— Вы сейчас сами поймете, милорд. Оказалась, что вся наша история сфабрикована нечистоплотными историками. Смотрите, из этого графика видно, что на самом деле все даты сдвинуты на триста лет. — На самом деле из этого графика ничего не было видно, но я промолчал. — Вот, видите? Оказывается король Рогнар – основатель нашего королевства и князь Бату один и тот же человек. А настоящее имя его Рогнар Бату.

Кое-что из того, что говорил Мастер, я помнил. Этот Бату был одним из самых жестоких завоевателей в истории. Он первым предпринял попытку объединить Остров. Тогда от его войн погибло около четырехсот тысяч человек. Рогнар же жил на двести лет позже и действительно основал это королевство, только он вел войну с потомками великого завоевателя Бату. Каким образом у Лонгарда эти два совершенно разных человека оказались одной личностью, я не понял. Но Лонгард сам объяснил мне все.

— Понимаю, что вам это кажется невозможным, но сейчас вы поймете. Когда сменилась династия, то новый король, чтобы придать своим притязаниям на трон видимость законности приказал придумать жестокого завоевателя Бату. При этом пришлось придумать еще лет двести истории, чтобы заполнить образовавшийся пробел. А та знаменитая битва при Героганде в которой Рогнар якобы победил остатки завоевателей, на самом деле произошла здесь, в городе. Просто шайка уличных голодранцев напала на стражников в Героанде – это район нашей столицы. Великая битва на поверку оказалась обычной уличной дракой. Однако стараниями наймитов прошлой династии она превратилась в сражение гигантских армий, в которой чуть ли не решался исход всей войны. Да разве вы сами не видите, что в этих названиях отличие только в одной букве? Ее просто добавили, чтобы придать достоверность.

Я хотел сказать, что между Герогандом и Героандом такая же схожесть, как между вдохом и входом. Героганд старинное название огромного поля, которое дали ему еще в те времена, когда там ездили кочевники и происходит от названия местной птицы. А Героанд название, заимствованное из галлийского языка и в переводе означает звенящий. Очевидно из-за протекающей в том районе быстрой реки. Однако, подумав, решил, что мое мнение все равно ничего не изменит.

Дальше Лонгард понес всю ту же ахинею. Даты, по неведомым мне законам математики, произвольно сдвигались в ту или иную сторону, имена людей безбожно перевирались. Мелкие стычки между шайками грабителей вырастали чуть ли не до глобальных войн, а жизнеопределяющие события в истории Острова сводились до уровня мелких кулачных боев. Два, а иногда даже три исторических деятеля оказывались неожиданно одним и тем же человеком, а один человек вдруг становился тремя разными людьми. При этом он говорил так убежденно, что я даже усомнился в правильности того, что в свое время рассказывал Мастер.

— Сам король одобрил мои исследования, — с гордостью сообщил мне Лонгард.

Ну еще бы он не одобрил. Ведь, насколько мне известно, сам он принадлежал к третьей династии, которая пришла к власти не совсем законным путем, точнее совсем незаконным. А этот, с позволения сказать ученый, утверждал, что прошлая династия в своих интересах переврала всю историю и этих негодяев правильно сделали что убрали. В конце же, как я и ожидал, оказалось, что приход новой династии (к которой и принадлежал теперешний король) – закономерен. По завещанию некоего великого полководца Чигина (умершего за сто лет до смены династии), который одновременно оказался сыном последнего короля из первой династии (умер в возрасте полутора лет). Этот сын (одновременно полководец Чигин) отказался от трона в пользу предка теперешнего короля, но враги коварно скрыли завещание и сами сели на трон, а наследника убили.

— Вот так вот, милорд. Вот она, правда в истории нашего Острова. Вы недаром выложили мне сто динаров.

Вот это точно. Такой занимательной ахинеи я еще не слышал. Я уже представлял, как буду рассказывать ее Мастеру и как мы с ним вместе посмеемся над ней.

— Благодарю вас, князь. Сегодня я узнал для себя много нового и интересного. — Но, к сожалению, не то, что мне надо. Необходимую мне информацию, боюсь, здесь получить не удастся.

— О, что вы, милорд. Вам бы еще поговорить с Героном. Умнейший человек и талантливый ученый. Мою теорию на лету схватил.

Ну еще бы. Я и не сомневаюсь, раз он умнейший человек. Но поговорить с другим ученым – это мысль.

— Э-э, простите, князь. А кто в вашем университете самый скверный ученый? Кто до сих пор не проникся духом вашей теории?

— Самый плохой? Да есть тут один. Угланд. Я давно хотел его выгнать, но он старейший член академии наук. Он тут еще со времен деда нынешнего короля. Не понимаю, как вообще человека такого низкого происхождения приняли в академию. Нет, Тугар II был большой оригинал, когда дал такому ничтожеству как Угланд титул академика.

Похоже, мне повезло.

— А как его найти?

— Да очень просто. Наверное, как всегда пропадает в подвале со своими книгами. Давно уже пора выкинуть то старье, да все руки не доходят. Вы можете себе представить, милорд, этот невежда хранит книги, некоторым из которых тысяча лет? Ведь там же все устарело!

Я поспешно опустил глаза, чтобы Лонгард не заметил в них насмешку.

— Благодарю вас, вы чрезвычайно меня просветили. А теперь извините, дела.

— Конечно, конечно, милорд. Разве я не понимаю.

Похоже, что после того, как я выложил деньги и выслушал теорию Лонгарда, он потерял ко мне всякий интерес. Даже не встал с места, когда я уходил. Только отойдя на приличное расстояние от кабинета, я дал волю смеху. Все-таки этот человек уникум.

Спустившись в подвал, дверь в который я с трудом отыскал, я очутился в библиотеке. Вдоль стен шли огромные стеллажи книг, свитков, старинных карт.

Я кашлянул.

— Угланд! Вы здесь?

— Кто меня спрашивает? — неожиданно раздался старческий чуть надтреснутый голос. — Что вам здесь надо, молодой человек? Здесь нет врагов, чтобы заходить сюда с оружием.

— Извините, — я почувствовал себя крайне неловко. — Просто мне хотелось бы получить кое-какую справку, а оружие сдать некому.

— Еще бы. Все изменилось в этом мире. Во времена Тугара ни один вельможа не смел даже приблизиться к этому помещению с оружием. Вот воистину Великий человек и Великий правитель. И он не чета нынешнему ничтожеству на троне! Он не производил в академики титулованных ничтожеств.

Я опаслива оглянулся. Как здесь относятся к подобным словам, я уже видел на рынке.

— А вы не боитесь такое говорить постороннему?

— А я уже давно ничего не боюсь, милорд. Я уже слишком стар бояться. К тому же эти ничтожества, что имеют сейчас титулы академиков, ничего не смогут мне сделать, ибо меня произвел в академики сам Тугар Великий. Он лично вызвал меня во дворец и там вручил королевскую награду. Я учился в Амстерском университете. Я с отличием закончил академию в Китиже. Я стажировался у лучших ученых Византии. Тугар при всех опустился передо мной на колено, когда вручал мантию академика! Ты не представляешь, молодой человек, каково это, когда монарх так оценивает твои заслуги! — Похоже, мне действительно повезло. Этот человек поистине настоящий ученый. Конечно, он стар и сейчас со слезами вспоминал прошлое, но я его прекрасно понимал. Окруженный людьми, которые ему и в подметки не годятся, он вынужден терпеть их придирки и издевательства.

— Но вам, молодой человек, наверное, не интересно слушать старика. Зачем вы пришли? И как вообще обо мне узнали? Я уж думал, что обо мне все забыли. Я, дай бог памяти, почти двадцать лет сижу в этом подвале, с тех пор как на троне очутилось это ничтожество.

Я ужаснулся. Двадцать лет!

— Вообще то, я узнал о вас от Лонгарда. Мне нужны кое-какие сведения, и я посчитал, что в университете мне легче узнать то, что меня интересует.

— И вы нарвались на Лонгарда. Да, могу представить, какими сведениями он вас обеспечил. Небось, едва не уснули.

— Нет, — честно признался я. — Его теория крайне занимательна и довольно увлекательна. Но только меня сказки не интересуют.

— Это точно, сказки. Только все равно не верю, что он порекомендовал вам меня.

— Ну… если честно, я спросил, кто, по его мнению, в университете самый невежественный ученый, и он назвал вас. Тогда то я и понял, что должен повидаться с вами.

Угланд неожиданно запрокинул голову и захохотал.

— А ты не дурак, — заметил он отсмеявшись. — Так что тебя интересует?

— Мне нужны все сведения о Сверкающем, какие вы можете дать. Ну и сведения о том времени, когда появился Сверкающий.

— Кто такой Сверкающий, я не знаю. Просто в один прекрасный день он появился перед королевским дворцом в Шантаре и потребовал свой законный трон. Должен признать, что тот человек, что правил тогда – негодяй, который выгнал старшего брата из дома.

— Что?! Минутку! Какого брата? Об этом я не знаю. — Ох, Мастер, почему ты не рассказывал об этом? Неужели считал это неважным?

— Старшего. Видишь ли, на самом деле законный король Шантара в то время был Эдвард. После смерти отца, как и полагалось, он взошел на трон. Умнейший человек, кстати. С его восшествием многие надеялись, что он наведет порядок в стране. И первые шаги нового короля в самом деле были направлены на облегчение доли народа. Он стал снижать налоги, построил дороги, занялся реформами в управлении. К тому же многие отмечали его благородство и честность. Казалось, для Шантара настали благословенные времена, когда неожиданно стало известно, что король неизлечимо болен магенией. — Я слышал об этой болезни. Ее еще называли болезнью магов, за что она и получила такое название. Болезнь крайне редкая. Настолько редкая, что ею болел один человек на сто миллионов. А иногда целые столетия не регистрировалось ни одного случая. Из-за своей редкости она как следует и не изучена. Она не смертельной, но человек, заболевший ею, уже не мог вылечиться. Болезнь страшно уродовала тело человека и его лицо. Двухметрового цветущего гиганта она могла превратить в уродливого скрюченного карлика метр ростом.

— Ужасно.

— Да, ужасно. Никто не мог помочь королю. Тогда то он и совершил свою ошибку. Посчитав, что в таком состоянии он не может управлять страной, и, не имея наследника, он передал трон младшему брату. Сначала Олуэр следовал советам мудрого старшего брата, но потом выгнал его из дворца, повелев солдатам убить его, если тот появится в королевстве. После этого, Олуэр и развернулся во всю свою силу. Почти каждый день проходили казни заговорщиков, страну наводнили какие-то странные люди, которым позволялось все. А через десять лет появился Сверкающий и убил Олуэра. Тот уже успел жениться, и его жена родила мальчика. Как раз перед приходом Сверкающего и отмечалось рождение наследника. Во дворце тогда гостила сестра жены короля, тоже королева, только соседнего государства Арбела. Впрочем, она не ее родная сестра. Ее взяли на воспитание после смерти ближайшего друга отца Гейроны – это та самая жена Олуэра. Потом ее удочерили, так она оказалась сестрой Гейроны. Хотя это не мешало сестрам любить друг друга. Говорили, что она могущественнейший маг, но это были лишь слухи. Она в то время тоже родила дочь и приехала вместе с ней. Когда появился Сверкающий и убил короля с его женой, то она, с детьми и верными людьми, предприняла попытку побега. Что произошло дальше, неизвестно, но ясно одно: Сверкающий был в сильнейшем гневе и очень долго никто не мог к нему подступиться. Сначала думали, что сестре Гейроны удалось бежать вместе с детьми, но ее больше никто не видел. И вот уже почти пятьдесят лет никто не знает, что с ними произошло. Но я склоняюсь к тому, что они все же погибли. Пятьдесят лет слишком долгий срок и за это время, будь они живы, обязательно дали бы о себе знать.

— Понятно. — Таких подробностей я не знал. Ох, Мастер. — А Сверкающий так и сидит с тех пор на троне?

— Да. Хотя на первых порах он вел себя довольно странно. Он кого-то искал, но явно безуспешно. Я бы даже сказал, что он хандрил, если о Сверкающем вообще можно такое сказать. Но тут муж сестры Гейроны – король Арбелы, обвинив Сверкающего в гибели жены и дочери, двинулся на него войной. Сверкающий, что всех удивило, одержал быструю и решительную победу, после которой не стал сажать на трон своего ставленника, а просто присоединил королевство к своим владениям. Вот так с тех пор и пошло.

— А вы не знаете о предсказании против Сверкающего?

— Предсказании? — Угланд задумался. — Слышал о нем, но ничего определенного сказать не могу. Могу рассказать лишь о заклятье. Видишь ли, когда Эдвард стал королем, то один проезжий маг наложил на трон заклятье. Сейчас я тебе покажу. — Угланд встал и стал рыться в кипе каких-то бумаг. — Ага, вот. — Он протянул мне листок, на котором были записаны четыре строчки:

Подарком бесценным тебя награждаю –

Заклятье на трон я на твой налагаю.

И тот, кто без права престол занимает

Мгновенно в ярчайшем огне пусть сгорает, — прочитал я.

— И это работает?

— Еще как. Как-то один вельможа случайно уселся на трон и тут же сгорел. Причем именно мгновенно. Кстати, Сверкающий сделал к дворцу пристройку и теперь его тронный зал там, а старый заколотили. А на счет предсказания… ходили слухи. Один предсказатель обратился с некими словами к Олуэру. Тот сначала рассердился, но потом провел предсказателя в тронный зал и велел оставить его с ним наедине. Один человек сквозь закрытую дверь расслышал одну фразу: «У трона клинки потерянных скоро дождутся». Когда вельможи вошли в зал, то увидели мертвого предсказателя, а у трона действительно лежали два клинка, которые король безуспешно пытался сдвинуть. Так же ничего не получилось у вельмож. С тех пор у трона Олуэра всегда лежали два меча. Говорят еще, что текст полного предсказания Олуэр записал на своем троне. Поскольку к этому трону из-за заклятья никто прикоснуться не может, то, скорее всего, этот текст до сих пор на нем сохранился. Если, конечно, Олуэр и в самом деле записал там текст предсказания.

— Это все, что вам известно?

— Все, милорд. Большего вам, боюсь, никто не скажет.

— Что ж, огромное спасибо. Честно сказать, я даже не рассчитывал узнать столько нового. А после встречи с Лонгардом и вообще думал, что ничего не узнаю. — Я уже хотел попрощаться и уйти, но тут вспомнил о табличке над дверью кабинета Лонгарда. — Скажите, а почему на двери у Лонгарда висит табличка с надписью «главный»? Разве главный в университете называется не ректор?

Угланд усмехнулся.

— Верно. Только когда Лонгард впервые появился в университете и увидел эту табличку, то он решил, что ректор — фамилия его предшественника. Когда ему объяснили ошибку, он уже успел поменять таблички. А чтобы не признаваться в собственном невежестве он всем говорил, что эта надпись всегда ему нравилась, а название «ректор» просто не переносит. С тех пор эта табличка так и висит.

— Да уж… — Я замялся, решив, что стоит что-то сделать для этого человека, с которым так несправедливо обошлись. — Могу ли я для вас что-нибудь сделать?

— Ты хороший мальчик и добрый, но вряд ли ты сможешь сделать то, что я хочу. Так что иди.

— Может вам нужны деньги?

— Зачем они мне? Мне уже почти двести лет и я чувствую, что дни мои подходят к концу. Вскоре я уже встречусь со своим великим господином Тугаром, который когда-то опустился на колено перед недостойным своим подданным. — Кажется, это обстоятельство произвело неизгладимое впечатление на Угланда.

— И все же, чего бы вам хотелось?

— Мне? Мне бы хотелось стать летописцем похода против Сверкающего. Я бы хотел стать официальным историографом похода. Я чувствую, что этот поход изменит наш мир. Подумай, сейчас против общего врага сплотились почти все Великие державы. Более того, говорят в нем принимают участие даже эльфы. Это событие знаковое! И пусть глупцы в Рогнаре желают победы Сверкающего, но даже теперешнее ничтожество на троне лучше его. Сверкающий — черный маг. Рано или поздно, но он проявит свою сущность. Человек, живущий за счет других, не может быть ни справедливым, ни благородным. Я не верю ему.

— Я понимаю ваше желание, но ведь вы сами говорили, что вам…

— А, ерунда! Что такое возраст по сравнению с таким событием! Я мечтаю наблюдать воочию все то, что сейчас происходят! Это был бы мой самый великий труд, после которого можно и умереть.

Я задумался. Этот человек действительно заслуживал, чтобы его желание исполнилось. И заслуживал гораздо больше многих так называемых ученых. Не дай бог летопись будет писать какой-нибудь лонгард. Будет у него тогда Ратобор одним и тем же человеком со Сверкающим.

— Знаете, я обещать не могу, но сделаю все, что в моих силах. Поверьте.

Угланд только усмехнулся.

— До свидания, малыш. Приятно было с тобой поговорить.

Я же, пообещав себе выполнить просьбу Угланда любой ценой, поспешно выбрался из подвала и направился в свой полк.

Глава 9

Я стоял около палатки полковника и ждал, когда он меня сможет принять. Не скажу, что предстоящий разговор меня радовал, но выбора у меня не было. По возвращении из города я обязан доложить о стычке с патрулем. Правда, по дороге сюда я все же успел рассказать о встрече с Угландом Мервину и попросил его посодействовать просьбе ученого. Мервин прервал меня на полуслове:

— Энинг, до того ли нам сейчас? Еще летописца не хватало.

— Мервин, Угланд прав, этот поход событие эпохальное. Сами подумайте, впервые против общего врага соединились люди, эльфы и драконы. А сколько стран участвует в походе? К тому же для Угланда это действительно важно. После всего пережитого он имеет право на осуществление своей мечты.

— Хорошо, я постараюсь.

— Нет, Мервин! Не надо стараться! Я знаю, что вы можете этого добиться. Просто сделайте.

— Это действительно так для тебя важно?

— Не для меня. Для него.

— Хорошо. Пусть будет так. Я перешлю официальную просьбу от высшего совета королю Рогнара. Ты говоришь, что он учился в Амстерском университете? Я прикажу поднять архивы, и тогда будет официальный повод для его приглашения. Думаю, что смогу убедить высший совет.

Я был уверен, что поступаю правильно, но совсем не был уверен в том, что этот мой правильный поступок поможет мне в предстоящем разговоре с полковником. Чем он там занят? Я уже десять минут жду. Тут из палатки выглянул писарь и пригласил меня войти. Я вздохнул и, откинув полог, вошел внутрь. И тут, к своему удивлению обнаружил в палатке понурившегося Артера, которому явно пришлось пережить несколько неприятных минут.

— У тебя срочно? — спросил меня Герхардт.

— Да, нет, ничего. Просто я хотел доложить о происшествии в городе. Вы же сами велели докладывать, если что случится.

Как я и ожидал это вмиг обратило внимание полковника с Артера на меня.

— Говори, — с некоторой зловещей интонацией велел мне Герхардт.

— Когда я гулял в городе, ко мне пристали четверо стражников рогнарской армией. Они меня достали, господин полковник!

— Вот так вот взяли и пристали ни с того ни с сего? — с ехидством спросил меня полковник.

— Ну… я подошел и спросил их, как найти одно место, точнее университет. Они стали издеваться надо мной. Обзывались по всякому... Я хотел уйти, честно хотел, но они окружили меня и не выпускали, стали толкать меня.

— Ясно, — полковник вмиг стал серьезен. — Насколько я тебя знаю, врать ты не станешь. Сможешь узнать их?

— Конечно.

— Хорошо, тогда мы сейчас отправимся в город и серьезно поговорим с их начальником. Я этого так не оставлю! У тебя нет предположений, где они могут сейчас находиться?

Я пожал плечами.

— Полагаю в ближайшей больнице.

Полковник резко обернулся ко мне.

— Поясни, — излишне вежливо попросил он.

— Ну, я же говорю, что они меня достали! Я, конечно, человек терпеливый, это все мои друзья могут подтвердить, но и моему терпению приходит конец.

— Я надеюсь ничего серьезного? — Полковник кивнул на мой меч.

— Вот еще, оружие о них марать. И серьезного ничего. Руки, ноги переломаны, у одного ребра, а еще один несколько дней не сможет говорить, поскольку налетел своим горлом на ребро моей ладони.

— Та-ак. — Полковник еще что-то хотел сказать, но в этот момент увидел Артера, который с широко открытыми глазами слушал наш разговор. — Ты еще здесь? По-моему, с тобой мы уже закончили! А ну марш отсюда!

Артер поспешно выскочил из палатки.

— А вам, господин генерал, я хочу задать еще один вопрос: зачем вам понадобился университет?

Пришлось все объяснить.

— И я посчитал, что там я смогу получить некоторые сведения о Сверкающем. В конечном итоге так оно и получилось, — закончил я рассказ.

— А зачем тебе эти сведения понадобились?

— Врага надо знать, господин полковник, тогда ты, возможно, узнаешь и его слабые и сильные стороны.

— Ладно, плевать на Сверкающего и этих четырех болванов, что решили позабавиться с тобой. Проваливай, пока я не рассердился. Если кто-то посмеет заявиться ко мне с жалобой на тебя, то я сумею их отшить.

— Да я, вообще-то и не переживал. Сомневаюсь, что солдаты скажут, кто их так отделал. Кому охота выставить себя на посмешище, когда станет известно, что их избил подросток?

— Проваливай, — прошипел полковник, — умник.

Я счел за благо последовать этому совету. А около палатки меня дожидался Артер, которому пришлось рассказывать все сначала.

Следующие несколько дней прошли спокойно, если не считать, что со мной связался Мервин и сообщил, что вопрос с Угландом улажен. В Рогнар послана официальная просьба и король уже дал свое согласие. Через два дня после этого разговора, я заметил Угланда, который ходил от одного отряда солдат к другому и о чем-то их расспрашивал. Потом старательно заносил что-то в свой блокнот. Из разговоров я знал, что его сперва приняли за шпиона короля Рогнара, но потом все выяснилось, и солдаты стали относиться к нему более дружелюбно. А сегодня он оказался в нашем полку, и мы с ним случайно столкнулись.

— О, мой молодой друг, — приветствовал он меня.

— Здравствуйте, Угланд. Я же говорил, что ваша мечта исполнится.

— Спасибо, вам, милорд. — Угланд буквально расплылся в улыбке. — А я ведь даже не знаю вашего имени.

— Зовите меня Егор.

— Странное имя.

— Да, это имя моей родины.

— Хорошо, милорд. А вы не откажетесь со мной поговорить? Я тут не до конца уяснил организационную структуру тевтонского полка, а для меня это важно. В частности мне непонятен принцип комплектования этих полков. Насколько я понял, здесь очень мало крестьян.

Поскольку я ничем сейчас не занимался, то охотно стал отвечать на вопросы Угланда. А вскоре ко мне присоединился и Артер. Сначала он не понимал, чего хочет этот старик, но когда я объяснил кто он, обрадовался.

— Ух ты! Настоящий летописец! Значит, я тоже попаду в хроники?

— Если заслужите, молодой человек, — серьезно сообщил Угланд. — Но я все же постараюсь.

С этого момента у Угланда не было более преданного слушателя его историй и гида по тевтонскому полку нежели Артер. Я же только посмеивался, наблюдая за суетой Артера.

— А вы, милорд, разве не хотите попасть в историю? — спросил меня как-то Угланд.

— Скорее я не хочу влипнуть в историю, — скаламбурил я, правда, сомневаюсь, что Угланд понял мой каламбур, поэтому пояснил: — На самом деле в славе нет ничего привлекательного, но много неудобного.

— То есть вас слава не привлекает?

— Ну почему же. Только я считаю, что лучше делать необходимое и тогда она сама тебя найдет, а если за ней гоняться, так ведь она и убежать может.

— Ого. — Угланд с интересом посмотрел на меня. — Милорд, вы меня заинтересовали. Я жалею, что до этого уделял вам слишком мало времени. Обещаю, что завтра обязательно поговорю с вами.

Но завтра пришли новости, которые полностью изменили привычный распорядок в лагере. Оказалось, что конные отряды Сверкающего внезапно перешли границу Рогнара и захватили несколько близлежащих деревень. В столице поднялась паника, и король потребовал от союзников отражения агрессии. Ауредий Регоруйский приказал спешно готовить полки к выступлению. Напрасно его старались убедить, что полки еще не готовы, что в некоторые части еще даже не прибыли тыловые подразделение, что из шестидесяти тысяч союзный войск в настоящее время боеспособна едва ли треть. А атаки войск Сверкающего явно носили локальный характер и вполне могли быть отражены армией Рогнара, сосредоточенной на границе. Ко всем советам Ауредий оставался глух. В конце концов, высший совет дал согласие выдвинуть двенадцатитысячный контингент к границе. Если же к этому времени атаки Сверкающего будут отбиты, то ему следовало вернуться обратно. По-моему, они там посчитали это хорошей тренировкой для солдат. Но наш полковник смотрел на эти маневры пессимистично.

— Они там в своем высшем совете совсем с ума посходили! Разве можно давать такому человеку как наш командующий хоть каплю власти? Быть беде!

Наш полк тоже выступил в поход. Без промедления был свернут лагерь и мы заняли свое место в колонне сразу за китежским полком. Ауредий лихо гарцевал вдоль строя, пытаясь своими речами подбодрить солдат, но своим видом вызывал только всеобщее раздражение.

Как и ожидалось, вскоре пришло известие, что пограничные части рогнарской армии отразили атаки и конница Сверкающего ушла в империю. Я уже думал, что мы повернем обратно, но после привала движение продолжилось.

— Разве Высший Совет не давал распоряжения вернуться, если натиск будет отражен? — спросил я полковника.

— Давал, — мрачно ответил он. — Но Ауредию удалось убедить большинство полковников продолжить поход, чтобы удостовериться, что отряды Сверкающего действительно ушли. Я протестовал, но безуспешно. Этот штаб Ауредия состоит в основном из его прихвостней, — Герхардт выругался.

— Разве в штаб входят не командиры полков? — удивился я.

— Входят. Только командиры при своих полках и они приходят только на совет, а оперативные и тактические вопросы должен решать штаб. А в нем одни рогнарцы. Этот Ауредий набрал в него своих братцев, дядюшек и прочих подхалимов. И на каждом совете они поют песни о гениальности Ауредия Регоруйского.

На границе с империей к нам присоединился двадцатитысячный корпус рогнарской армии. Ауредий приказал всем построиться и разразился многочасовой речью, суть которой сводилась к тому, что необходимо наказать Сверкающего за дерзость.

— Как он посмел нарушить священные границы нашего великого государства?! — патетически восклицал он. — Нам следует показать, чем это чревато для него. Мы обязаны ответить тем же! Лукерий почти беззащитен, мы займем его и тем покажем, что на любую агрессию мы отвечаем быстро, мощно и неотвратимо!

— Было приказано вернуться! — выкрикнул кто-то из строя.

— Вот! — картинно обратился Ауредий к рогнарцам. — Видите, какие у нас союзники? Враг топчет священную землю вашей родины, и в этот решающий час они не желают помочь нам, прикрываясь приказами? Они много кричали о своей доблести, но когда пришло время доказать ее на деле - поджали хвост.

— Проклятье, — прошипел Герхардт. В походе, как вестовой, я вместе с Артером, Роном и Свольдом обязан находиться рядом с полковником. Поэтому я прекрасно мог слышать все комментарии Герхардта, которыми тот сопровождал речь Ауредия. — Такие вопросы решаются на совете, а не здесь. Славы ему захотелось. А нам потом расплачиваться!

— Ну, не все так плохо, — заметил Артер. — Лукерий действительно беззащитен. Можно провести наскок и тут же вернуться.

— Заткнись, малец, если не понимаешь, — оборвал его полковник. — Такими наскоками войну не выиграешь, а наши части не готовы к серьезным боям. Сколько у нас прошло совместных учений с росичами или амстерцами? А тридцать две тысячи это слишком много для простого наскока и слишком мало для серьезных дел.

— Нас ждет слава!!! — продолжал вопить Ауредий. — Кто хочет славы, тот должен идти за мной! Я поведу вас к победе!

Несмотря на все горячие воззвания нашего главнокомандующего от совета ему отвертеться не удалось. Герхардт вернулся с него под вечер злой как черт.

— Что там? — поинтересовался я, входя к нему в палатку.

— А тебе то что?

— Полковник, давайте начистоту. Сейчас не время ругаться. А у меня есть связь с одним из членов высшего совета, но мне надо знать, что ему говорить!

— В таком случае останови эту авантюру! Хотя, бесполезно... Должен собраться совет, пока они там примут решение, пока отправят его сюда. Долго.

— Что, так плохо?

— Плохо! Соединившись с рогнарским корпусом Ауредий получил большинство на совете и эти идиоты с восторгом приняли предложение этого недоумка! Напрасно мы пытались убедить их, что решение ошибочно. Хотят отомстить? Хорошо, пусть отрядят кавалерию, но зачем отправлять всю армию? Я даже сам готов отправиться со своим полком к этому Лукерию, две тысячи более чем достаточно для такой операции!

— В общем, завтра поход?

— Точно.

Мучимый после разговора с Герхардтом дурными предчувствиями, я связался с Мервиным и все ему рассказал.

— Проклятье! Энинг, тебе следует немедленно возвращаться к Горогону. Если хочешь, то я даже готов отдать приказ.

— Мервин, вы предлагаете мне дезертировать? — вежливо спросил я.

— Пойми, ты нужен нам! Без тебя драконы откажутся войти с нами в коалицию…

— Так вот, что вас интересует?! Мервин, как вы могли даже предложить мне такое?! Ведь вы то знаете меня! — В ярости я треснул даль-связью об стол. Палочка издала отчетливое хрясть и связь оборвалась. Я поспешно поднял палочку и, к собственному ужасу, обнаружил, что она раскололась по всей длине. Лучше бы я головой об стол треснулся. Прав Деррон, когда запрещал давать волю чувствам. Из-за своей ярости я лишился связи с Мервиным.

Но делать нечего и я отправился к полковнику. Подозреваю, что мои новости ему совсем не понравятся.

— Что? — был первый его вопрос.

Я пожал плечами.

— Все как вы и ожидали.

— Понятно. По крайне мере, у нас есть одно преимущество, о котором не знает Ауредий – мы можем связаться с высшим командованием союзников.

— Не можем, — мрачно возразил я.

— Почему?

Я показал сломанную даль-связь.

— Как это случилось? — также мрачно спросил он меня.

— Я разозлился. Мервин предложил мне кое-что, на что я пойти не мог.

— Вернуться?

Я кивнул.

— По какой-то причине он считает, что моя жизнь очень важна для союзников, и ее нужно спасти даже такой ценой.

— А ты, значит, в этом не уверен?

— Не знаю. Но меня учили не так.

— Ладно, отправляйся спать. Конечно, тебе стоило бы держать себя в руках, но теперь уже ничего не поделаешь. Остается только надеяться, что Сверкающий не успеет собрать в этом районе большие силы, и мы успеем вернуться.

Утром армия пересекла границу и вошла в пределы империи Сверкающего. Его отряды, не принимая боя, отошли назад. Это настолько ободрило Ауредия, что он уже вопил о походе на Шантар.

— Враг боится принимать бой! Они бегут, едва заслышав поступь наших несокрушимых легионов! Я поведу вас к победе! Посмотрите, как враги дрожат при одном только упоминании о моем имени!

Слушая эти хвастливы речи, Герхардт мрачнел все сильнее и сильнее. Потом он решил отправить Артера к росичам, чтобы договориться о поддержки в случае необходимости. Вскоре пришел ответ о согласии и командир китижского полка даже прислал с Артером даль-связь, чему полковник несказанно обрадовался.

— Хоть с этой стороны все в порядке.

На следующий день мы впервые столкнулись с сопротивлением, но обороняющийся отряд оказался настолько малочислен, что мы даже не успели развернуться в боевые порядки, как его смела конная атака Рогнарской армии. После этой победы Ауредий уже в открытую заявил о своем таланте полководца. На это заявление я мог только головой покачать, видя, как пятитысячный отряд конницы расправился с двумястами солдатами. Причем Ауредий отправил их в лоб, просто задавив противника численностью. В чем здесь проявление гениальности, я не понял. Но первые пленные отправились в Рогнар.

— Вы еще жестоко пожалеете, что посмели вторгнуться в Рогнар, — вопил им вслед Ауредий.

Но дальше нам пришлось идти при постоянных атаках конницы Сверкающего. Они появлялись неожиданно, обстреливали нас и исчезали. Ауредий кричал о трусости врага, но после каждого такого наскока нам приходилось хоронить своих солдат. Легкая конница Китижа и Амстера теперь постоянно ехала на флангах движущейся армии, прикрывая ее от этих жалящих наскоков, но все же полностью предотвратить их не могла.

Через два дня снова произошел бой, но на этот раз противника не застали врасплох в открытом поле, он засел на подготовленной позиции. Его численность разведка оценила в две тысячи. Около этого препятствия мы проторчали до вечера. Ауредий, вдохновленный своей «гениальностью» отправлял в лобовую атаку на засеку отряд за отрядом, пока рогнарцы не отказались идти вперед. Тогда он решил отправить вперед росичей и нас, но командир росичей прямо заявил, что отказывается выполнять этот приказ, поскольку тяжелая пехота на засеке бесполезна. Герхардт поддержал его, тоже заявив, что кони просто переломают себе ноги, если попытаются атаковать эту позицию. В конце концов, Ауредий вынужденно согласился с ними и ночью несколько отрядов легкой пехоты отправились в обход позиции, но к утру обнаружилось, что враг отошел. На засеке осталось лежать около четырехсот трупов наших, пусть и рогнарцев, но все равно наших, солдат. Герхардт был мрачен и, вопреки обыкновению, даже не ругался. Солдаты, раскидав поваленные деревья, продолжили путь. На этот раз крики Ауредия о великой победе встречались в мрачном молчании даже рогнарскими солдатами. Все чувствовали, что события выходят из-под контроля.

После этого боя натиск кавалерии имперцев усилился, и нам уже с трудом удавалось сдерживать ее наскоки. Ауредий же, вместо того, чтобы руководить походом, репетировал свою речь перед покоренными жителями Лукерия.

Отбиваясь от атак конницы, мы подошли к Лукерию. Город нас встретил раскрытыми настежь воротами и пустыми улицами. Армия в полном молчании входила в мертвый город.

— Мне здесь не нравиться! — заявил Герхардт. — Если они успели эвакуировать все население, то явно ждали нас.

— Почему же тогда они не оборонялись? — спросил Артер.

— Не захотели… по какой-то причине. — Герхардт был настолько мрачен и встревожен, что даже не одернул Артера, что раньше сделал бы обязательно.

Эту тревогу чувствовали все солдаты и с тревогой оглядывались на каждый шорох, но по улицам лишь ветер носил пыль и обрывки бумаги.

Лукерий небольшой город - тысяч на десять-пятнадцать и эвакуировать людей при желании можно без особых проблем. Не видно даже домашних животных, а это значит, что люди уходили без спешки, прихватив все самое ценное. Хотя городок обнесен подобием крепостной стены, разломать эту стену можно без особого труда за полчаса. Наверное, поэтому городок и не стали оборонять. А на улицах тут и там стояли большие телеги с бочками, в которых оказалось вино. Вином, казалось, заставили весь город. Бочки валялись почти на каждом углу. Когда это обнаружилось, то солдаты издали радостный вопль.

— Слушайте все, — громко объявил Герхардт, —я лично утоплю в бочке каждого, кто прикоснется к вину! Выставить дозор и никакого расслабления! Считать, что мы в осажденном городе! Все!

Я заметил, что в китижских и амстерских отрядах офицеры тоже довольно быстро навели порядок. Вскоре несколько человек из отряда Китижа двинулись по улицам, разбивая топорами бочки с вином. Вино рекой потекло по улицам города. Видя такое святотатство, рогнарцы бросились с кулаками на своих союзников. Герхардт выругался и помчался к тому месту, где виднелся штандарт Ауредия. Я, как дежурный вестовой, помчался за ним.

Герхардт подскакал к Ауредию и поднял коня на дыбы.

— Господин командующий, остановите это пьянство! Разве вы не видите, что это ловушка?

— Господин полковник, я не нуждаюсь в ваших советах! — Ауредий высокомерно оглядел Герхардта. — Я здесь командую! А солдаты имеют право на вознаграждение своих трудов. Солдаты! — неожиданно закричал он. — Этот город ваш!

— Я протестую!!! — В ярости завопил подъехавший китижский офицер. — Неужели вы не видите, что город оставлен специально?! Надо уходить отсюда поскорее!

— Оставьте при себе ваше мнение, господин Аскольд. Я водил полки, когда вы еще под стол пешком ходили.

Китижский полковник и в самом деле был довольно молод для своей должности, лет тридцати, но это не повод так оскорблять его при всех. Аскольд потянулся к мечу, но телохранители вмиг окружили Ауредия. Аскольд сплюнул, развернулся и отъехал.

— Мои люди занимают один район города, — заявил он на прощание, — и пусть только хоть один ваш грабитель посмеет сунуться туда!

— Наглец! — взвился один из подхалимов Ауредия. — Как он смеет наших доблестных солдат называть грабителями?

Герхардт не стал ждать продолжения и поехал следом за Аскольдом. Вскоре к ним присоединился и командующий Амстерской армией. О чем они там говорили, я не слышал, но вскоре союзные части стали устраиваться в городе недалеко друг от друга. Город небольшой и поэтому люди разместились довольно компактно. Союзники действовали довольно слаженно, так что я мог догадаться, о чем Герхардт говорил с остальными полковниками. В первую очередь в этом районе вылили все вино из бочек. Специальные патрули отыскивали его в домах и подвалах и сливали прямо на пол. Второй шаг заключался в том, что этот район города отделили от остальных баррикадами, оставив только небольшие проходы в них. Несколько показательных наказаний за мародерство быстро образумили солдат, и дисциплина была восстановлена. Улицы города, печатая шаг, стали патрулировать совместные отряды.

Совсем иная картина представала на той стороне города, которую заняли рогнарские солдаты. Смеясь над союзниками, которые заперли себя на небольшом участке, ютясь в каждом доме по двадцать человек, они занимали роскошные дома. Вскоре на улицу уже летела мебель. Солдаты бросились разыскивать спрятанные ценности. В домах трещал паркет, отдиралась кафельная плитка и рекой лилось вино. Вскоре несколько вдрызг пьяных мародеров попытались прорваться на половину союзников, но им быстро доказали ошибочность их намерений. Те, вопя, что союзники присвоили самое ценное и заперлись с ним, бросились по улице. Сообразив, чем такие вопли могут обернуться, офицер, командир баррикады, приказал схватить крикунов и запереть их в подвале, приспособленном под гауптвахту.

Ночью на рогнарской половине вспыхнул пожар. Я забрался на крышу самого высокого здания и оттуда наблюдал за буйством стихии. Поскольку все солдаты Рогнара лежали вповалку пьяными, тушить пожар оказалось некому. Опасаясь его распространения, Герхардт договорился с китижанами и амстерцами и отправил несколько отрядов потушить пожар. Это удалось только к утру, но выгорело около двухсот домов. Все были взвинчены.

А днем к нам пожаловал Ауредий. Пошатываясь и неся перегаром, он обругал всех солдат разгильдяями и недоумками.

— Шо, вы здес дэлаете? Рази это солдаты? Вот мои солдаты, это солдаты, а вы все дермо сбачь… е. почему вы не допускаете сюда моих солдат? Все себе прсвоить хотите? Веселитесь нашей победе, я разрешаю! Всем героям штурма крепости ур-ик-а!

В этот момент только присутствие офицеров спасло ему жизнь.

— Пьяный подонок, — прошипел Герхардт. — Надеюсь, все же, что к вечеру он протрезвеет, и утром мы уберемся из этого города.

Надежда Герхардта не оправдалась, и к вечеру Ауредий стал даже пьянее, чем днем. Пришли и другие новости – несколько солдат погибли в страшных мучениях. Стали подозревать отравление. На некоторое время пьянка замерла, все с ужасом думали о том, что в вино подмешали какую-нибудь гадость. Но врачи-маги быстро установили причину: солдаты просто опились вином. Вздохнув с облегчением, рогнарцы набросились на вино с новой силой. К утру количество смертельных случаев возросло.

Вскоре после этого на нашу половину перебрался Угланд.

— Тут безопасней, — заявил летописец.

Но в теперешней ситуации на него не обратили внимания. Лишь бы не мешал. Угланд и не мешал. Он ходил от костра к костру с солдатами, разговаривал с ними, что-то спрашивал, что-то сам рассказывал. А потом я часто видел его в отведенном ему доме склоненным над тетрадкой и что-то туда пишущим. У меня создавалось впечатление, что он работает всю ночь.

— Надо спешить, — заявил он мне, когда я его об этом спросил. — Столько впечатлений. Знаешь, Егор, когда читаешь исторические хроники, то эти походы видятся немного иначе. Например, я совершенно не понимаю нашего командующего…

— А кто его понимает, — тихонько буркнул я.

— … он ведь должен навести порядок, а он, вместо этого, сам пьянствует и еще поощряет своих солдат.

Часто к нашим разговорам с Угландом присоединялся Артер. Именно поэтому я, наверное, не завыл с тоски в этом городе…

События же становились все тревожней и тревожней. Все чаще Герхардт отправлялся на совещания с союзными полковниками, и всякий раз возвращался мрачный и злой.

Рон однажды, никого не спросив, отправился на половину рогнарцев и вернулся оттуда бледный и трясущийся.

— Они там все с ума посходили, — все время повторял он. — Ты представляешь, там трупы прямо на улице валяются, а эти идиоты из-за любой красивой безделушки с ножами друг на друга бросаются!

— А тебя предупреждали, чтобы ты не носился где попало, — отрезал я. — В следующий раз слушать будешь.

— Оставь его, — попросил Артер. Рассказ Рона произвел на него тягостное впечатление.

Рон держать язык за зубами не стал и вскоре о том, что он видел, знал весь мой отряд, а следом узнала и вся армия. Союзники, которые раньше стремились как можно реже встречаться с рогнарцами, теперь отправили несколько солдат проверить слова Рона. Их рассказ оказался даже мрачнее. Выходило так, что двадцатитысячного отряда Рогнара больше не существовало. Армия превратилась в большую банду.

На пятый день нашего пребывания в Лукерии к нам снова заявился Ауредий. Но на этот раз он прибыл с пышной свитой и в сопровождении телохранителей. С трудом сидя в седле, но оглядел строй солдат мутным взором. Страдающим от тяжелого похмелья голосом он возвестил:

— Солдаты! В тяжелой битве мы полностью разбили врага, и он бежал перед нами как трусливый шакал! — Строй телохранителей разразился радостными криками, в которых слышались те же страдающие нотки, что и у их патрона. Но солдаты союзников угрюмо молчали. Сейчас уже каждый из них понимал, что они попали в ловушку. Не дождавшись криков радости, Ауредий кашлянул и продолжил: — Но враг еще не повержен!!! Я поведу вас к новым подвигам! О нас будут слагать песни потомки! Мы разрушим Ротон!

Ротон! Об этом городе я слышал. Если я правильно помню карту, то он располагался не так далеко отсюда, но только в стороне от той дороги, по которой нам нужно идти. Каким образом Ауредий хочет взять этот город? Это ведь не Лукерий. Ротон укреплен гораздо лучше, ведь там находятся серебряные рудники, крупнейшие в этом районе… Я чуть не вскрикнул: так вот что понадобилось там Ауредию! Конечно же рудники! Ведь в Ротоне сейчас из-за нашего вторжения скопилось немалое количество того серебра, что добывалось в рудниках. Проклятье! Мне захотелось выругаться. Конечно же Ауредий не удовлетворился той добычей, что нашел здесь. Да и что здесь можно найти? Вот ему и захотелось побольше.

При последних словах Ауредия по рядам солдат прошел ропот. Ошибочно приняв его за одобрение, он продолжил:

— Враг побежит при одном известии о нашем выдвижении, как уже было неоднократно.

— У нас есть хоть какие-то шансы взять этот Ротон? — тихонько спросил я Герхардта.

Тот мрачно покачал головой.

— Нет. Этот город всегда был хорошо укреплен, а сейчас Сверкающий укрепил его дополнительно. Без долгой осады его не взять. К тому же, если наместник там не дурак, то он не зря потратил те пять дней, что мы проторчали в этом чертовом городе. Я уже даже не уверен, что мы и домой выберемся. Если нас что и может спасти, так это быстрый отход! И надо бросать к черту весь обоз. Хоть и голодными, но так больше шансов вернуться.

— Бросить обоз? — удивленно спросил я.

— Да, — жестко ответил Герхардт. — Иначе гибель всем.

— Тогда надо отговорить Ауредия!

— Не сейчас. Сначала покинем этот проклятый город, а уже потом мы с Аскольдом постараемся переубедить этого идиота. Но сначала покинуть город.

Однако вопреки надеждам Герхардта, мы выбрались из города только на следующий день. Собрать рогнарскую армию оказалось гораздо труднее, чем думал Ауредий Регоруйский.