Клинки Преддверья

ЧАСТЬ 1. УЛКУНДАР. Глава 1. Заснеженные террасы

Лезвие перерезало нить, и шарик упал на бронзовую тарелку. Стук разбудил человека, спавшего на деревянной кровати в углу комнаты. Человек открыл глаза. Некоторое время он вслушивался в завывания вьюги за окном, потом встал и начал одеваться. Человек был худым, но жилистым. Короткая стрижка, серо-голубые глаза, парочка едва заметных шрамов на теле. Ему было около тридцати. Так казалось, во всяком случае. Человека звали Ольгердом.

Снаружи было темно. Первые солнечные лучи еще не достигли Улицы Ножей, и над миром царила мгла. Ольгерд чиркнул спичкой, зажег фитиль масляной лампы. Тени отступили. Из небытия выделились предметы.

В комнате — ничего лишнего. Кровать, столик с клепсидрой и бронзовой тарелкой, грубо сколоченный стул, стопка одежды на нем. Книжная полка с массивными томами. Обитый медью сундук под окном. Скромный платяной шкаф, на вид — очень старый.

Стены комнаты сразу приковывают взгляд. Справа от двери висит оружие. Нет, не длинные клинки, секиры или моргенштерны. Ножи. Целый арсенал ножей — от метательных клинков с плоскими стальными рукоятями без накладок до «козьих ножек», юго-восточных танто и редкого для местных широт керамбита. Тут же красуются смертоносные диски чакр и хищные саи. Изогнутые кукри, навыки владения которыми принесли с собой горцы Хо-Шана. Клинки тускло поблескивают в неверном свете лампы. А еще проступают надписи. Изречения на разных языках.

Руна и нож — это все, что стоит между тобой и бездной.

Забытый язык тер.

Скрипнула дверь. Ольгерд вышел из комнаты, держа в руках лампу. Свет выхватил ступени винтовой лестницы. Вверху — люк, ведущий на площадку для медитаций. Сейчас люк крепко заперт, а площадка завалена толстым слоем снега. Внизу — холл с камином и креслами для гостей, кухня и душ с туалетом. Всё. Две жилые коматы, одну из которых Ольгерд посещал лишь для того, чтобы подбросить дрова в камин.

Но был и третий ярус.

Подземный.

Обитель полярных рлоков, самых опасных хищников планеты. Люди старались держаться подальше от этих тварей. И лишь мастера ножей смогли найти с ними общий язык.

Спустившись на первый этаж, Ольгерд направился к камину. Лампа заняла свое место на полке, украшенной изразцами. Единственная роскошь в доме, выстроенном для аскетов. Взяв кочергу, Ольгерд расшевелил угли и забросил в жерло камина парочку увесистых поленьев — из тех, что были сложены в прикаминной дровнице. Несколько минут мастер ножей наблюдал за тем, как разгорается пламя.

Минуты.

В начале зимы он не догадывался о существовании этих отрезков времени. Жители Предельных Чертогов воспринимали течение жизни в минутах. Вся эта метрическая система вгонялась в него братьями Круга. Часть подготовки. Вместе с углубленным изучением современной версии тер.

Пламя заплясало в утробе камина. Дом начал оживать. Не дом — скит. Один из девяти, возведенных на Улице Ножей.

Ольгерд быстро помылся в душе. Раньше он думал, что вода нагревается благодаря особой комбинации рун, но все оказалось проще. В недрах скалы скрывались термальные источники. Древний водопровод, проложенный в незапамятные времена. Система нуждалась в починке, но исправно работала на протяжении столетий.

Внизу шевельнулся разум полярного рлока.

Зверь не спал. Он хотел есть и ждал своего... нет, не хозяина. Друга. Вечно голодный рлок в окружении снегов и мнимых созвездий. Страшная городская сказка.

Мастер двинулся на кухню, открыл ледовню и вытащил оттуда большой кусок мяса. Бросил в ведро. Туда же отправилась еще пара кусков. Ольгерд с детства удивлялся прожорливости рлоков и их способности переваривать все подряд. Клыки существа с легкостью разорвут замороженную плоть. Перегрызаются вещи и посерьезнее. Например, руки, закованные в броню и сжимающие мечи.

Ольгерд вышел в центр холла. На нем была шуба и меховые унты. Под шубой — шерстяной свитер. На голове — беличья шапка. Нагнувшись, обитатель дома потянул металлическое кольцо, вделанное в пол. Крышка люка откинулась, выпуская из подполья морозный воздух.

Приветствие.

Волна звериной радости ворвалась в разум человека. Оба умели вести диалоги без слов. Передавались не мысли, но чувства. Эмпатические потоки, слепки образов, срезы восприятий. Тонкие грани мира.

Ступени даже не скрипнули под ногами Ольгерда. Мастер ножей умел двигаться тихо. Спустившись в погреб, он поежился. Тут было холоднее, чем на отрогах Ливонского Хребта. Места, где обитали полярныее рлоки, лежали за пределами Беловодья, севернее Родерерка и других промерзших островков, пребывающих во тьме половину года. Небо подвала усеивали колючие звезды, светился красный зрачок Паломника. А еще тут было сияние. Завораживающее полотнище, сплошь состоящее из текучего зеленоватого огня, скрученного призрачной лентой.

Ноги утопали в снежных завалах.

Мороз был злым, трескучим. Стены подвала скрыла магия, подвластная лучшим волшебникам Тверди. До самого горизонта простирались белые намети и льдистые выступы. Пространство казалось бескрайним, но Ольгерд знал: если сделать несколько шагов вправо, можно упереться в каменную кладку стены. Рык жил в пределах волшебного морока.

Рык.

Прозвище закрепилось за зверем еще с той поры, когда он был маленьким комком белой шерсти. Сейчас к Ольгерду приближалась гора мышц, набор из оскаленной пасти, клыков и когтей. Поджарая машина смерти.

Мастер вывалил прямо в снег содержимое ведра. Рлок набросился на поживу и принялся жадно ее поглощать. Сытость, удовлетворение. Древние примитивные эмоции. Всё это нахлынуло, вторглось в сознание человека.

Рык любил холод. Он мог жить в пустыне, в горах, в лесу, но вымороженные полуночные равнины тянули его с неодолимой силой. Иногда Ольгерд отпускал друга поохотиться на зимних террасах. Людей Рык не трогал — его интересовала добыча посложнее. Дикие козы и хозяйничающие на юго-восточных уступах барсы. Рык был хищником, пожирающим хищнков. Порой это странное существо пропадало на всю ночь, порой просилось в комнату на втором этаже. В зависимости от настроения. Но чаще рлок путешествовал ментально — запускал свой разум в далекие края, собирал коллекцию впечатлений. И делился этими сокровищами с хозяином.

Не сегодня.

У Ольгерда не было времени на бесплотные путешествия. Впереди — Знание-на-Перекрестках и крестообразный шрам под глазом. Экзамен на право считаться Наставником Гильдии Ножей.

Попрощаться с рлоком. Покинуть северную ночь, захлопнуть крышку люка. Подняться на второй этаж, провести час в глубокой медитации. Открыть глаза и встретиться с багровым солнечным диском, заливающим бледным светом террасы Гильдии. Серость отступает. Утро в разгаре.

Стук в дверь.

Спустившись по винтовой лестнице, Ольгерд впустил гостя. Им оказался сухощавый рослый мужчина, лицо которого скрывал капюшон. Мужчина был одет в балахон Гильдии с меховыми накладками. К самому горлу шла цепочка деревянных пуговиц. Балахон был длинным — до пят. Ольгерд увидел седую бороду, разделенную на три аккуратно заплетённых коички, схваченные стальными кольцами. Такую же предстоит отрастить в будущем и мастеру ножей. Гость еще не сбросил капюшон, а Ольгерд уже знал, что перед ним брат Внутреннего Круга, владеющий Знанием-на-Перекрестках. Наставник Вячеслав.

Наставник переступил порог.

Ветер тотчас швырнул в лицо Ольгерду пригоршню снежинок. Преодолевая сопротивление воздушного потока, мастер захлопнул дверь.

Вячеслав скинул капюшон. Отряхнулся, начал топать ногами, избавляясь от налипшего снега. Расплылся в улыбке.

— Готов?

Ольгерд кивнул.

— Тогда собирайся. Я подожду здесь.

Ольгерд знал, что ему предстоит сложнейшее испытание. Вячеслав собирался сделать из него своего преемника. Это означало, что Ольгерд должен овладеть сложным искусством открывать и закрывать Двери, охранять Твердь и Облака от непрошенных визитеров с той стороны реальности. А еще мастера ножей превратят в странствующего Наставника, готового передать свои знания новым поколениям учеников. За плечами Ольгерда — три месяца жестоких тренировок. Братья Круга обучали его своим техникам боя. Ольгерд учился драться, используя не только ножи и руны, но и любой предмет, подвернувшийся в пылу сражения. Камень, ветку, обломок стекла. Голые руки. Карандаш. Теперь он умел видеть в повседневных вещах невообразимую боевую мощь. Ему открылись новые руны. На полках ольгердовой комнаты стояли книги, которые не суждено было прочесть мастерам ножей с нижних террас. Все эти знания и навыки делились между братьями Внутреннего Круга. Когда-то их было девять.

Каждый день перед Ольгердом открывались новые грани искусства. Время перебирало четки дней, неумолимо приближая Гильдию к столкновению со вторым материком. Учиться приходилось быстро.

Внутренний Круг вобрал в себя боевые знания всего мира. Правда, эти знания касались преимущественно коротких клинков. Мастера ножей могли взять в руки меч или копье, они обладали базовыми навыками обращения с таким оружием. Но специализировались стражи Храмов на ножах. И только на них.

Ольгерд освоил чакры и сюрикены, шобо и камой. Все эти штуки практиковались кланами убийц Хо-Шана и небесными асассинами, тренирующимися на отдаленных Скитах. Магистр Нге обучил Ольгерда владеть танто, односторонним изогнутым ножом в локоть длиной. Настенный арсенал будущего Наставника непрерывно пополнялся. Дни слились в нескончаемую череду тренировок — индивидуальных и групповых. Сначала теория и овладение техникой. После полудня — отработка. Вечером — поединки с братьями Круга. Нескончаемая вереница поединков. Ольгерд жадно впитывал новые знания, но ему хотелось большего. Открывать Двери. Заглядывать в чужие миры. Рано, сказал Вячеслав. Скоро мы отправимся в странствие, покинем отроги Ливонского Хребта. К этому времени ты должен стать Наставником.

Все опасались масштабной войны. Флот второго континента продвигался к своей цели — Трордору. Новости из города поступали редко и были весьма противоречивыми. Прошло несколько недель с того дня, как «Мемфис» отчалил с Коэном, Мерт и всеми друзьями Ольгерда на борту. Через полтора месяца орды Посторонних должны были обрушиться на Доминион, прорваться в сердце Империи. Но этого не произошло. Достигнув Садмурского залива, несметная армада Посторонних устремилась к устью Руза. Теперь не оставалось сомнений в том, что враги избрали новую цель — города-государства Срединного Моря.

Из писем Коэна следовало, что властители Тверди и кормчие Облаков собрались на военный совет. Обсуждались разные варианты. Вражеский флот, продвигающийся по течению Руза, был уязвим, хотя его и прикрывали воздушные соединения. Но коалиция не успевала переправить свои войска, сконцентрированные в окрестностях Трордора. Стратеги Посторонних на это и рассчитывали. Сделав ставку на защиту Трордора, королевства Тверди ослабили позицции в центре материка. Верну, Стоку и другим прибрежным городам угрожала опасность.

Война отодвинулась в пространстве и времени. Легче от этого не стало. Ольгерд понимал, что захват контроля над Срединным Морем — первый шаг. Когда враг надежно укрепится в этом регионе, он попробует сокрушить Северный Альянс, Равнинное Царство и Трордор. Будут атакованы и Облака. Но это — позже.

С письмами Коэна приходили послания от Мерт. Девушка сообщала, что дела у нее идут хорошо. Посредник иногда посылает ее на задания. Приходится устранять некоторых людей, связанных с Посторонними. Жестоко, но таковы правила войны.

Пришли вести с Родерерка. Грорг обрушился на остров, разбил объединенное войско Торговой Компании и Норума Кривого, своего дяди. Норуму отсекли голову. Первое, что сделал новоиспеченный конунг, — вступил в военный союз с Трордором. Северные рубежи были защищены.

Ольгерд искренне порадовался за Грорга. Но он понимал, что противостояние только начинается...

Привычный ритуал. Одеться, закрепить на теле чехлы с клинками. Проверить раскладку баклера. Спуститься в холл, надеть зимнюю накидку. Роскошь находилась за пределами понимания мастеров. Те, кто не был знаком с Ольгердом или Вячеславом, приняли бы их за бродяг, потрепанных жизнью и не имеющих гроша за душой. В сущности, это было недалеко от истины.

Увидев ученика, Вячеслав поднялся.

— Тебя ждут.

Ритуальная фраза произнесена. Все колебания развеялись — Ольгерд должен был пройти испытание. Поворачивать назад нельзя.

Вдогонку — теплая волна из подвала.

Рлок переживает за своего хозяина.

Ольгерд коснулся дверной ручки. Помедлил, очищя разум от ненужных мыслей и сомнений.

Вышел в морозное утро, сопровождаемый своим Наставником.

Глава 2. Тени Танневергена

Город накрыло ночью.

Звезды тщетно пытались прорваться сквозь рваное облачное покрывало. Луны казались тремя бесформенными пятнами. Паломник светил ярче остальных, Шен и Торнвудова Луна слились в одно целое. Ветер гнал тучи над крышами Танневергена, перемешивал их, лепил новые формы подобно безумному скульптору. Иногда в клубящемся полотнище образовывались окна, в которые выглядывали края лунных дисков. Прорехи быстро затягивались, погружая столицу королевства во мрак. Газовые фонари освещали центральные улицы, но трущобы окраин представлялись сплошным лабиринтом тьмы и грязи.

Танневерген был неопрятным, но большим городом. Тут постоянно что-то строилось, расширялось, сносилось и переделывалось. Старые здания обзаводились пристройками. Крыши перестилались, полуразрушенные балконы укреплялись. Ветхие здания обживались всяким сбродом. Чтобы занять комнату в столетней развалине, достаточно было прийти в магистратуру, дать взятку нужному человеку и получить разрешение. Градостроительство переживало сложные времена, поскольку король был увлечен более важными делами. По всей стране, словно грибы после дождя, росли собачьи и соколиные питомники. Властитель Вармак обожал охоту — он проводил в странствиях по своим владениям большую часть года, выискивая щедрые на зверей угодья. Вассалы и придворные, подражая своему повелителю, покупали борзых щенков и хищных птиц, учились стрелять из луков и арбалетов, жили в походных палатках и вели умные беседы о том, когда лучше всего бить уток.

Когда Вармак прибывал в мелкий городок или одинокий замок, возвышающийся на речном острове, начиналась суматоха. Градоначальники ремонтировали мостовые, разбивали парки, сгоняли крестьян к трактам, чтобы те громко славили проезжающего короля. Появлялись труппы бродячих актеров и циркачей, затевались пиры, реками лился мед и другие напитки. Куда бы ни двинулся Вармак, его окружала атмосфера праздника.

Жизнь Танневергена медленно погружалась в пучину упадка. Вассалы и вольные фермеры беднели, торговые связи рвались, ростовщики закрывали лавки и перебирались в Северный Альянс. Мануфактуры работали в убыток. Ремесленные гильдии едва сводили концы с концами. Войско получало мизерное жалованье, а горцы Курдского хребта частенько спускались в прилегающие долины и грабили беззащитные поселения.

Правда, деньги в казне Вармака водились. Властитель хорошо наживался на таможенных пошлинах, ведь через его страну проходили караванные пути, связывающие Северный Альянс с народами Мировой Равнины и Хо-Шаном. Сундуки Танневергена исправно пополнялись звонкими кронами, которые незамедлительно тратились на пиры, охотничьи экспедиции и закладку новых питомников. Когда против политики короля выступил его племянник Виндовг, парня без промедлений сослали в Солгард — приморский городишко в Медвежьей бухте. Выжить в Солгарде было тяжело — город непрерывно подвергался атакам курдских разбойников. Но Виндовг каким-то чудом уцелел и даже преуспел в обороне южных рубежей королевства.

Нынешней ночью король Вармак покинул дворец со всей своей многочисленной свитой. Около десятка карет приближенных, и две сотни вооруженных до зубов всадников. Чтобы дать властителю проехать без помех, стражники перекрыли боковые улочки, вливающиеся в Бульвар Дружбы, и разогнали случайных прохожих. Горожане привыкли к таким вещам — Вармак частенько развлекался в ночное время. Все знали, куда держит путь властитель — в район красных фонарей. Две стадии разделяли дворец Вармака и бордель «Порочный цветок». Лучший в городе, как поговаривали. С искусными в любви, «чистыми» девушками, отобранными бургомистром Танневергена для своего господина. Простым смертным сюда ход заказан.

Королевские кареты с грохотом мчались по полуночному бульвару, разбрасывая комья снега. Вармак задумчиво смотрел в окошко — на колышущиеся ветви мертвых деревьев, крючья фонарей и светящиеся изнутри квадратики домов. Безлюдная улица производила угнетающее впечатление. Но это лучше, чем кучки оборванцев, рыскающих в поисках наживы, доброй драки или дешевой корчмы.

Вармак был тучным мужчиной лет пятидесяти с короткой клиновидной бородкой и длинными усами, свисающими до груди. Голову властитель предпочитал брить наголо — так он скрывал лысину.

Рядом с Вармаком сидел бургомистр, напротив — командир дворцовой стражи Брон. Первый был щуплым мужичком, закутанным в дорогие меха под стать своему господину. Второй — рослым воином, за спиной которого виднелась рукоять меча. Разговор шел о недавних событиях на границе.

— Ратимир — вассал, — рассуждал бургомистр. — Его необходимо наказать. Сегодня он сражается под флагами Трордора, завтра объявит себя королем Крумска и отколется вместе с Озерщиной от Танневергена.

Вармак задумчиво кивал.

Мысли властителя уже витали в полутемных апартаментах «Порочного цветка». Там его ждала Трис. Эта девушка умела вытворять с мужчинами такие вещи, о которых многие даже не слышали. Однажды Вармаку шепнули, что Трис обучалась искусству любви то ли у Детей Ветра, то ли в мистическом Урхате.

— Нельзя идти на Ратимира, — сказал Брон. — Он обладает силой, дружит с Трордором и Облаками. Если выступим против него — погибнем.

— Озерщину усмиряли и прежде, — отмахнулся бургомистр. — Одного из предков Ратимира король Нервинг загнал в Черные Болота. Бунтовщики там и сгинули.

Брон хмыкнул.

— Не ссорьтесь, — примирительно улыбнулся Вармак. — Приберегите свой пыл для завтрашней охоты. Мы идем к верховьям Тичи. Говорят, там видели горного кабана.

Бургомистр зааплодировал.

— А еще там горцы сожгли несколько сел, — мрачно проговорил Брон.

Вармак уставился на своего главного телохранителя.

— Прекрати, Брон. Хватит жути нагонять. Ты же со мной, верно?

Брон угрюмо кивнул.

— Я рассчитываю на клинки твоих воинов, — спокойно продолжал властитель. — Это будет обычный поход. Без сюрпризов.

Начальник стражи промолчал.

Пока властитель фантазировал о предстоящем свидании с Трис, его телохранитель думал о зловещих приметах надвигающейся войны. Весь материк гудел. Издалека приближалась армада завоевателей. По непроверенным слухам чужаки достигли устья Руза и сейчас плывут к Срединному Морю. Оттуда до Тризских Пустошей и Нетвиги рукой подать. Это объясняло действия Ратимира — князь опасался за свои владения. Когда чужаки обрушатся на Озерщину, что спасет князя? Уж точно не сюзерен, помешанный на кабанах и борзых псах. Трордор представляется более надежным союзником. Даже курдские горцы перестали терроризировать юг страны и начали укреплять башни в ущельях.

Вчерашний буран утих.

На улицах поселилась небывалая тишина, нарушаемая лишь грохотом копыт королевского кортежа. Правда, грохот был мягким — мостовую чистили от снега нерегулярно.

— Не грусти, — Вармак ткнул телохранителя в плечо. — Закажи себе девку, сними напряжение.

— Нельзя, — покачал головой Брон.

— Брось, — властитель махнул рукой. — В «Цветке» нам ничто не угрожает.

У Брона было свое мнение на этот счет. Народ Вармака не любил. Да, их сгоняли на перекрестки и тракты, чтобы выкрикивать хвалебные призывы, заставляли идти на государственные праздники с дешевым пойлом, но от этого в Танневергене приятнее жить не становилось. Стоит отвернуться — всадят нож в спину.

А еще Брону не нравились северные хозяева Вармака. Альянс приказывал — Вармак повиновался. Он был полностью зависим от могущественных соседей. Вспомнить хотя бы тот случай с мастером ножей из Ламморы. Как бишь его звали? Ольгердом, кажется. Появились люди, сказали, что нужно разобраться. Эти ребята приплыли на паровом катере и никакого доверия не вызывали. Но их прислал Роккевениум, и Вармак подчинился. Брон смотрел на все это и молчал. Его работа — охранять короля. Над политикой пусть другие размышляют.

Карета остановилась перед дверями «Порочного цветка».

Брон вышел первым. Лучшие из его людей спешились и уже стояли на позициях. Конники перекрыли соседние переулки.

Морозный воздух обжигал легкие. Под ногами скрипел наст. Брон помог Вармаку выбраться из кареты. Бургомистр спустился сам. Перед ними высилось трехэтажное здание, построенное в незапамятные времена. Массивные колонны, потрескавшаяся штукатурка. Вытянутые оконные рамы, за которыми горел приглушенный свет. Над входом красовалось изображение цветка, подсвеченное примитивной магией. По обе стороны бульвара сияли газовые фонари. Мостовую недавно отремонтировали — указ губернатора.

— Идем, — сказал Брон.

Вармак двинулся первым, за ним потянулась шумная стайка придворных. Брон увидел верховного канцлера, хранителя казны, нескольких фаворитов и мужей из магистрата. Вармака сопровождали поэты, предсказатели и философы. Не обошлось без министра охотничьих угодий. Среди ценителей платной любви были семейные люди. Жены терпели. Кто-то страдал, кто-то изменял. Гнилые времена, гнилые нравы.

Вслед за Вармаком Брон ступил под своды гостевого зала. Здесь было уютно. Пылал камин, в стенных нишах притаились канделябры. В дальнем углу музыкант тихо перебирал струны. Девушки были повсюду. Сидели в креслах, забросив стройные ноги на подлокотники, прохаживались по ковру, танцевали у пилонов, страстно выгибаясь и демонстрируя свои прелести. Самые аппетитные красотки Танневергена собрались в этих покоях. Каждая самка мечтала попасть в «Порочный цветок», откуда вышли многие фаворитки Вармака.

Расплывшись в любезной улыбке, к властителю приблизилась Мамочка Унбрехт. Бессменная повелительница тел, знаток человеческой природы. Так о ней говорили.

— Ваше сиятельство, — пропела Мамочка сладким голосом. — Девочки скучали без вас.

Брон скривился — это не ускользнуло от цепкого взгляда бургомистра.

Вармак принял кубок из рук владелицы борделя и осушил его в два глотка. Мамочка была одним из самых влиятельных и богатых людей города. На вид ей было около сорока пяти, но тело сохранило былую грацию, а лицо — свежесть.

Властитель сбросил меховую мантию прямо на ковер. Незаметно подскочил мальчик-слуга и унес эту груду горностаевого меха к гардеробу.

— Где Трис? — спросил Вармак.

Улыбающаяся маска намертво закрепилась на лице хозяйки.

— Вверх по лестнице, мой король. Ваши апартаменты подготовлены.

Это сигнал.

Вармак двинулся к лестнице, его свита, громко переговариваясь, начала выбирать девушек на ночь. Бургомистр направился к блондинке, извивашейся у ближнего пилона. Брон поманил двоих стражников и незаметно проследовал за королем. Это были проверенные люди, привыкшие ко всему. Даже к упругим сиськам и призывным взглядам.

Троица телохранителей стала подниматься наверх. Лестница огибала зал по периметру, ее обрамляли вычурные колонны и массивная балюстрада. Резные балясины были украшены матово святищимися шарами. Магическими, насколько знал Брон. Очень дорогими.

Властитель развлекался с Трис на третьем этаже.

Брон и его люди мягко ступали по ковровой дорожке. Длинный коридор обрамляли портьеры. За дверями слышались стоны и женский смех. Брон поднял руку, приказывая подручным остановиться. Те безропотно повиновались.

За дверью Трис — всё как обычно. Раскатистый хохот Вармака, нежный голосок шлюхи. Обрывки фраз, пустая болтовня.

Брон отвернулся от двери.

И в это мгновение прозвучал страшный вопль. Мужской. Вопль сменился невразумительным хрипом, но Брон уже сорвался с места. Дверь была заперта, и телохранитель снес ее с петель ударом плеча.

Апартаменты.

Портьеры, гобелены, шикарная двуспальная кровать с балдахином. Канделябры, светящиеся шары. Забившаяся в угол и что-то бормочущая Трис. Распахнутое настежь окно. Холод.

Когда Брон увидел Вармака, то сразу понял — срок службы истек. Властитель лежал на кровати в расплывающемся красном пятне. Глаза повелителя Танневергена остекленели, горло было перерезано от уха до уха.

Брон медленно перевел взгляд на Трис.

Нет, это сделала не она. Девушка была парализована страхом, рассказать что-то адекватное она сможет значительно позже.

Вместе с подручными Брон осмотрел апартатаменты. Проверил платяные шкафы, ванную комнату, уборную. Приблизившись к окну, Брон выглянул наружу. Холод и мрак. Отвесная стена с едва заметными стыками фасадных плит. Казалось, нормальный человек не смог бы сюда забраться. Но убийца это сделал.

— Оцепите здание, — приказал Брон. — Никого не выпускать.

Подручные бросились выполнять поручение. Вскоре бордель наполнился новыми звуками. Топотом, тревожными разговорами, криками, бряцаньем оружия. В «Порочный цветок» хлынули воины королевского эскорта.

К Брону приблизились бургомистр и верховный канцлер.

— Что все это значит?! — завопил бургомистр.

— Сами видите, — буркнул Брон.

— Это значит, — спокойно проговорил канцлер, — что всё изменилось. Теперь на власть претендует Виндовг. Наследников, как вы знаете, Вармак не оставил.

Бургомистра передернуло.

— Мы можем ему помешать?

Канцлер покачал головой.

— Не думаю. Многие ярлы поддерживают Виндовга. Хватает его приверженцев и в столице. Все они ждали своего часа.

Брон закрыл ставни, отрезая мрак каменных ущелий. Снаружи царствовали тени былого величия. Скоро люди начнут шептаться. Надеяться на возрождение под властной рукой Виндовга. Но для троицы, собравшейся в апартаментах хошанской шлюхи, все кончено. От них избавятся тем или иным способом.

Впрочем, Брона волновало другое. Он не исполнил свой долг телохранителя. Допустил смерть господина. Его личный кодекс чести не предусматривал такое развитие событий. Повернувшись к чиновникам, Брон тихо произнес:

— Я ухожу.

Бургомистр оторопело уставился на начальника стражи.

— Что?

— Я собираюсь допросить эту девку, — Брон указал на Трис, — выяснить все, что ей известно. Потом я возьму лучших людей и отправлюсь на поиски того, кто это сделал. Мой долг — покарать убийцу властителя. Это последнее, что я сделаю на своем посту.

— Отставка? — поинтересовался канцлер.

Брон кивнул.

— Ты не можешь, — возразил бургомистр. — Мы в одной лодке. Виндовг сметет нас всех. Нужно назначить преемника из своих.

— Мне плевать, — сказал Брон.

— Никуда ты не пойдешь! — Рявкнул бургомистр. — Ты всего лишь стражник! И подчиняешься теперь городскому магистрату.

Брон надвинулся на тщедушного градоначальника всей своей массой.

— Уж не ты ли, — процедил он, — попробуешь меня остановить?

Глава 3. Путешествие в Роккевениум

«Мемфис» готовился к отплытию.

Странное слово — отплытие. Жители приморских городков никогда не скажут «отплытие» в разговоре о браннерах. Иное дело — обитатели облачных Скитов, привыкшие бороздить воздушные пространства, пристроившись к исполинским живым пузырям. Браннеры обладали разумом и умели телепатически общаться между собой. Этим пользовались погонщики, наделенные паранормальными способностями. Погонщиков на Облаках было немного, они ценились на вес золота. Одна из самых уважаемых гильдий Преддверья.

Люди научились строить гондолы, связывать браннеров такелажными сетями и направлять их вдоль воздушных потоков. Браннеры напоминали земные дирижабли, но, в отличие от них, были живыми. К этой мысли трудно привыкнуть.

Коэн стоял на верхней палубе «Мемфиса» и наблюдал за погрузкой. Гнездо смахивало на разворошенный муравейник. Причальные мачты облеплены браннерами. Ворочаются краны, переносятся грузы. Скользят прочь, в трордорский лабиринт, канатные капсулы. Снуют грузчики, учетчики, пассажиры и карманники. Зазывают прибывших к своим лоткам продавцы пирожков. Удивительно, как все изменилось после известия о том, что заокеанская армада больше не угрожает Трордору. Уныние отступило, люди вновь занялись повседневными делами. Словно и нет никакой войны. Лишь единицы понимали, что это отсрочка. Посторонние явятся в Гиблый Залив, это вопрос времени.

Браннеры были устойчивы к температурным скачкам. Коэн всегда поражался запасу прочности этих существ — они пересекали пустыни, скользили над заполярьем, стойко переносили зимние холода. Этих созданий можно встретить в разреженных слоях атмосферы. Наверняка, тут не обошлось без генетических вмешательств.

— Корабль готов, — сказал Гарнайт.

Посредник повернулся к старику-погонщику. Гарнайт взвалил на себя роль капитана «Мемфиса». Он следил за наполнением трюмов, лечением и питанием браннера. Гарнайт вел бортовой журнал, отдавал распоряжения Кьюсаку и Брину. С тех пор, как команда «Мемфиса» поредела, им пришлось организовать новый набор. Грорг восстанавливал Родерерк после битвы, Ольгерд проходил обучение на террасах Гильдии Ножей, а Мерт выполняла особое поручение в Танневергене. Теперь, когда возникла острая необходимость встретиться с владыками Северного Альянса, Коэн столкнулся с проблемой. Ему требовались люди. Прежде всего — телохранители. Хотя и Кьюсаку пригодился бы помощник в дебрях такелажной сетки.

— Хорошо, — посредник провел рукой в перчатке по обледеневшей трубе ограждения. — Те ребята не приходили?

Старик покачал головой.

— Нет.

Накануне вечером Коэн отправился в поход по злачным местам, примыкающим к воздушной пристани. Он искал верхолазов и бродяг, умеющих обращаться с мечом. Подписывать с ними контракт на долгое время не хотелось — скоро вернется Мерт. Быть может, и Ольгерд, познав премудрость Хозяина Дверей, ступит на палубный настил «Мемфиса». Хотя на это Коэн не особо рассчитывал — он понимал, что путь мастера ножей отныне пролегает в иных сферах. Их судьбы пересекутся снова, когда Коэн решит сопроводить Хозяина в Предельные Чертоги. А случится это нескоро.

И вот посредник начал обходить окрестные забегаловки в поисках рубак-фрилансеров. В «Пивной бочке» он познакомился с рыжей девушкой-такелажницей, служившей прежде на боевом браннере Равнинного Царства. Уже несколько недель татуированная красотка околачивалась возле Гнезда в поисках работы. Коэн перекинулся с ней парой слов и предложил одноразовый контракт. Узнав, что «Мемфис» следует в Роккевениум, та поначалу отказывалась, но сумма вознаграждения возымела должное действие. Девушку звали Лакостой.

С бойцами было сложнее. Преступники и слабаки Коэна не устраивали. Он долго общался с корчмарями, пока его не свели с угрюмым бритоголовым парнем по имени Сдвиг. Сложно сказать, было это именем или прозвищем. Поговаривали, что Сдвиг относится к берсеркерам и в пылу сражения не умеет контролировать свою ярость. Коэн много чего слышал о берсеркерах, но лично никого из них не знал. Молва приписывала им нечувствительность к боли, неустрашимость, запредельную мощь и даже неуязвимость. В последнем пункте Коэн сильно сомневался.

Сдвига удалось найти в таверне «Пятое колесо». Выглядел боец довольно скверно — бедность редко кого красит. Коэн заказал побольше еды, две пинты глинтвейна и пару кружек горячего отвара. Молча подсел к бритоголовому берсеркеру и протянул ему свиток.

— Читать умеешь?

Бритоголовый кивнул.

— Читай внимательно, — сказал Коэн. — Не спеши.

Им подали отвар.

— Я угощаю, — добавил посредник.

Сдвиг смерил его внимательным взглядом. У берсеркера были водянистые глаза — не то голубые, не то карие.

— Что это?

Грубый голос. С хрипотцой. Как и полагается воину.

— Твой пропуск в лучший мир, — любезно пояснил посредник.

Сдвиг покосился на посох собеседника, пробежался глазами по его мантии, подбитой мехом куницы, и шапке, нетипичной для Трордора. То ли колпак, то ли вязаная шапка. Не понять. Поколебавшись, берсеркер погрузился в чтение. Процесс для парня был явно непривычным — Коэн видел, как шевелятся губы наемника.

Принесли еду и глинтвейн.

— Я слышал о тебе, Коэн из Предельных Чертогов, — Сдвиг отложил бумагу. — Ты дружишь с владыками этого мира, но почему я должен тебе доверять?

Коэн пожал плечами.

— Можешь не доверять. Я плачу, ты меня защищаешь. Простая схема.

Сдвиг хмыкнул.

И с жадностью набросился на еду. Глинтвейн наемник проигнорировал, что вселило в Коэна некоторую долю уважения.

— Когда ты отплываешь?

— Завтра утром. Браннер «Мемфис». Пришвартован у Гнезда.

Сдвиг поднялся и сграбастал контракт.

— Если я соглашусь тебя охранять, то приду. С подписанным контрактом.

Берсеркер вышел, не попрощавшись. Бросив на столешницу пригоршню монет, Коэн покинул «Пятое колесо» и направился в сторону канатной башни. Странный тип, этот Сдвиг. Деньги ведь хорошие. Коэн всегда щедро платил наемникам, а тут — никакого энтузиазма. Попахивало интересной историей.

И вот Коэн стоит, держась за поручни и выпуская изо рта облачка пара. Зимний Трордор — место неуютное. Правда, и Роккевениум — не курортная зона.

Иногда посредник скучал по Земле. За минувшие столетия он бывал там наездами, так что успел отвыкнуть от патриархальных устоев деградировавших Демиургов. Все эти закрытые мистические клубы, неспешные межконтинентальные дирижабли, механический гул промышленных секторов, телеграф и утренние газеты за чашечкой кофе. Порой этого не хватало. Но и Преддверье по-своему очаровывает.

Брин, Навсикая, врачеватель Ли, Гарнайт и Кьюсак — все были на борту. Пушку Коэн проверил собственноручно. Это входило в обязанности Мерт, но девушка нескоро сможет вернуться к своим обязанностям. Если вообще сможет.

Бледное солнечное пятно карабкалось к зениту, когда Коэн увидел внизу новобранцев. Рыженькая Лакоста оделась по-походному — рюкзак, докерские штаны с кучей кармашков, кожаная куртка с меховой подбивкой, ребристые ботинки верхолаза. На бедре — чехол с охотничьим ножом. Волосы заплетены в косу. Сдвиг выглядел еще колоритнее. Медвежья шкура на плечах, круглый щит за спиной. В правой руке берсеркер держал массивный баул, на котором были закреплены одноручные меч и топор. В зачехленном виде, как того требовали законы Трордора.

Сдвиг поднял руку со свитком.

Коэн улыбнулся.

— Поднимайтесь на борт.

При свете дня посредник осознал, что Сдвиг обладал внушительной комплекцией. По телосложению он мало чем уступал Гроргу. Что ж, достойная замена. Время покажет, на что он способен в бою.

Кьюсак спрыгнул на палубу.

— Они с нами?

Посредник кивнул.

— Покажи им каюты.

Верхолаз кивнул и двинулся к трапу.

Места для новых членов экипажа Коэн приготовил еще вчера. Сдвига он решил поселить в каюте Ольгерда, а Лакосту — у Мерт. Навсикая жила с братом, так что Мерт есть куда возвращаться после выполненной миссии.

Отчалили в полдень.

Улицы имперского муравейника, занесенные снегом и скованные льдом, проплывали внизу. В кабинете Коэна лежали верительные грамоты от императора и других властителей Тверди, жетоны власти кормчих и послание от Гильдии Магов. Правда, Коэн не думал, что эти символы станут решающими аргументами. Северный Альянс веками придерживался политики изоляции. Владыки Роккевениума считали Империю Трордора злом, от которого нужно держаться подальше. Что изменилось? Всё просто — флот второго континента угрожал южным границам Альянса, простирающимся вдоль побережья Срединного Моря.

«Мемфис» летел на северо-восток, огибая Ливонский Хребет и западные крепости Альянса, выстроенные на трордорских рубежах. Удел Динмарка и большая часть Белого Взбережья контролировались конунгами, с которыми Гроргу удалось заключить мир. В Греверстеде придется идти на аудиенцию к послу Альянса и выпрашивать у него пограничный пропуск. Иначе «Мемфис» будет атакован воздушным флотом Вунлайнена. Пройти через эти территории без разрешения невозможно.

Сдвиг раскладывал свои вещи, когда в дверь постучали. На пороге стояла маленькая девочка, сестра погонщика.

— Коэн всех собирает, — сказала девочка.

— Где?

— В кубрике.

Дверь закрылась.

Берсеркер задвинул щит под кровать и вышел в коридор. Кубрик он распознал по приглушенному гулу. Обрывки фраз, звон посуды.

Внутри собрался весь экипаж «Мемфиса».

Навсикая и Брин дежуили по камбузу. Сейчас они расставляли тарелки с едой, разливали по кружкам отвар. Сдвиг с удивлением осознал, что на борту браннера тепло. Никакого камина здесь быть не могло. Правда, берсеркер многое слышал о своем нанимателе. Поговаривали, что Коэн был могучим волшебником, он умел повелевать погодой внутри помещений.

Сдвиг протянул Коэну подписанный контракт и пристроился в дальнем конце стола. Люди оживленно переговаривались, накладывали еду, пили отвар. Сдвиг присоединился. Когда все закончили есть, Коэн постучал ложкой по глиняному кубку, требуя тишины. Наемники умолкли.

— Вы знаете, куда летит «Мемфис», — сказал посредник. — Роккевениум, столица Северного Альянса. Это могучая держава, контролирующая добрую треть материка. Проблема в том, что тамошние владыки не осознали угрозу, исходящую от Пацифиды.

Волшебник отхлебнул немного отвара.

— Я не знаю, какой прием мне будет оказан. С некоторыми влиятелными людьми Роккевениума я наладил контакт, поэтому шансы на успех есть. Если мы встретимся с послом Альянса в Греверстеде и благополучно преодолеем границу, все будет хорошо. Вы должны понимать — северяне не любят чужаков. А больше всего они не любят тех, кто связан с Трордором. Путешествие рискованное. Поэтому на протяжении всей экспедиции я плачу двойное жалованье.

Люди за столом разразились аплодисментами.

Коэн поднял руку.

— Это не всё. В Роккевениуме нам нужно дождаться Мерт. Сейчас, как вы знаете, она скрывается в Танневергене. Чем завершилась ее миссия, я не знаю. Если все, что я приказал, исполнено, следующим пунктом нашего путешествия станет Крумск. Там мне предстоит встреча с Ратимиром и Виндовгом из Солгарда. Вопросы?

Сдвиг поднял руку.

— Говори, — разрешил Коэн.

— Два вопроса. Первый: когда мы вернемся в Трордор? Ты нанимал нас только для полета в Роккевениум, это прописано в контракте. Второй: с кем мне сражаться? Если с северянами, то это самоубийство.

Коэн хмыкнул.

— С каких пор берсеркеры сделались расчетливыми?

Сдвиг выдержал взгляд посредника.

— Хорошо, — сдался Коэн. — План такой. В Роккевениуме я даю вам с Лакостой расчет за последнюю неделю пути и разрываю контракт. Если вы захотите работать на меня и впредь — предлагаю новые условия. Если пожелаете высадиться в Крумске — возьму вас с собой. Оттуда попасть в Трордор легче. По рукам?

Сдвиг кивнул.

— По рукам.

Лакоста, слегка поколебавшись, проронила:

— По рукам.

Но берсеркер так просто не сдавался.

— Второй вопрос, — напомнил он.

Коэн замялся.

— Мои враги — не владыки Альянса. Это слуги Посторонних. Тех существ, что ведут на Твердь полчища второго континента. Тех, с кем связываться не стоит. Если ко мне подошлют убийц, с ними надо разобраться. Ты меня понял?

— Да, — берсеркер отставил чашку с отваром. — Больше нет вопросов.

— Хорошо, — сказал Коэн. — Тогда мы летим к Беловодью. Короткая остановка в Уделе Динмарка. И — долгий бросок через фьорды к Греверстеду. Времени мало. Когда мы достигнем Роккевениума, Срединное Море уже будет захвачено.

Навсикая поднялась, чтобы убрать посуду.

— Берсеркер, — Коэн вновь посмотрел на бритоголового воина — Тебе доводилось иметь дело с корабельными пушками?

Сдвиг покачал головой.

— Мне доводилось, — подала голос Лакоста.

Глава 4. Знание-на-Перекрестках

Внутренний Круг собрался, чтобы испытать претендента в Наставники. Примыкающая к Улице Ножей терраса была неприметной — мало кто из мастеров знал о ее существовании. Террасу укрывал от посторонних взглядов каменный утес, по кромке которого вилась крутая лестница. Утром братья пришли на террасу, очистили ее от снега и окутали невидимой магической стеной. Стужа не могла прорваться сквозь эту преграду.

Под ногами Ольгерда серели древние плиты, украшенные забытыми письменами. Поколения Наставников сдавали экзамен за этим утесом. Здесь притаилось Знание-на-Перекрестках.

Ольгерд осторожно ступал по плитам, впитавшим вековую мудрость. Прежде он и мечтать не смел об этой тайной террасе.

По краям испытательной площадки рассредоточились братья Круга. Все — в капюшонах, скрывающих лица. В одинаковых балахонах, не позволяющих отличить одного экзаменатора от другого. Собравшиеся мастера разнились лишь ростом и комплекцией. Но бесформенная одежда скрадывала и эти черты. Обернувшись, Ольгерд не увидел Вячеслава. Хозяин Дверей незаметно присоединился к остальным, сделавшись тенью на краю пропасти.

Внутренний Круг всегда состоял из девяти братьев. Сейчас их было шестеро. Сердце Ольгерда сжалось от нехороших воспоминаний. Это его рук дело. Пусть его телом управлял Посторонний, забыть черный день мастеру не удастся никогда. Ольгерд почти избавился от чувства вины за содеянное, но шесть безмолвных фигур снова напомнили ему о том времени, когда его движениями руководил чужак из Задверья.

Чтобы стать Наставником, претенденту необходимо выстоять в бою с каждым из братьев Круга. Позади — экзамены на знание древних языков. Теперь Ольгерд свободно читает книги на тер и старотрордорском. Получив Знание-на-Перекрестках, мастер ножей сможет пользоваться тайными манускриптами, хранящимися в библиотеке Гильдии. К большей части этих трудов он получил доступ после вступления во Внутренний Круг.

Одна из фигур двинулась вперед.

Экзамен начался.

Ольгерд развел руки. В его раскрытые ладони скользнули дуэльные ножи. Противник сбросил капюшон. Наставник Канг, мастер метательных клинков.

Чакры вспороли воздух. Остро отточенные диски мчались к Ольгерду по дуговым траекториям. Пришлось выставить щит, но Канг быстро сориентировался, отозвал чакры обратно и снова отправил в полет. На сей раз траектории были асинхронными, сильно удлиненными и непредсказуемыми. Бойцов разделяли полтора десятка шагов, поэтому все происходило быстро. Ольгерд крутнулся, вворачиваясь в участок пространства, не перекртый векторами атаки. Некторые чакры ему удалось отбить руной щита. Один диск выбил искры на поверхности раскрывшегося баклера. Две чакры врубились в землю, еще одну Ольгерд перехватил на лету и отправил в обратный путь.

Смена инициативы.

Вслед за чакрой понеслись метательные ножи. Ольгерд запустил их с разными скоростями по размашистым дугам. Последний клинок ушел в небо и обрушился на мастера Канга сверху.

Наставник начал перехватывать ножи, перенаправлять их рунами и попросту уклоняться. Двигался он быстро, ничем не уступая Ольгерду. Последовало несколько серий взаимных бросков. А затем Канг сотворил невероятное: принялся чертить руны, которые мгновенно превращались в сюрикены. Канг напоминал дирижера, управляющего большим оркестром.

Ольгерду пришлось изобразить в воздухе Инкх — руну, отменяющую созданное-из-ничего. Сюрикены растворились в воздухе, не добравшись до цели.

Одна из фигур подняла руку, останавливая бой. Ольгерд понял, что это был Магистр Нге и на всякий случай запомнил его позицию.

Мастер Канг отступил на край площадки. Вместо него вышла другая фигура. Капюшон слетел вниз. Морщинистое лицо старика Суоне. Этот мастер был в Гильдии дольше любого из собравшихся. Никто не знал его возраст — возможно, Суоне перевалило за сотню. Известно было лишь одно — Суоне специализировался на камах. Это оружие пришло в Гильдию из Хо-Шана в незапамятные времена. Ольгерд не любил эти штуки. Разновидностей у камы хватало, но самой неприятной была кусари-гама — пара изогнутых клинков с двусторонней заточкой, скрепленных меж собой длинной цепью.

Суоне отвел руку, позволив цепочке распрямиться. На конце блеснул остро отточенный серп.

Ольгерд вернул метательные ножи в нагрудные чехлы. Теперь он держал танто и керамбит. План был прост — быстро сократить дистанцию, войти в клинч и навязать пожилому мастеру неудобную схему поединка.

Суоне не стал ждать.

Сверкающие серпы взвились над головой старика. Не успел Ольгерд опомниться, как возле его лица просвистело лезвие кусари-гамы. Движения Суоне были размашистыми и точными. Разогнавшиеся камы блокировать почти невозможно — они захлестываются вокруг защищенных запястий и рвут не защищенную плоть. Ольгерд прогнулся назад, уходя из плоскости вращения. Прыгнул в сторону, перекатился, встал на колено и выбросил руку с танто, нацелившись в колено противника. Суоне провернул ногу на носке, и клинок Ольгерда встретился с пустотой.

Собственно, танто не являлся ножом в общепринятом смысле. Это кинжал с ярко выраженной линией закалки и съемной гардой. Хошанцы использовали танто для добивания раненых, но в Гильдии для клинка нашлось применение получше. Столетие назад развилась целая школа танто, адепты которой предпочитали пользоваться только этими кинжалами.

Суоне отступил и подтянул цепочку. Диаметр сияющих кругов уменьшился, сообразуясь с расстоянием между противниками. Старик крутнулся, запуская серпы в полет на уровне груди. Ольгерд вновь нырнул под сверкающий круг. И швырнул в оппонента руну Хион. Поток воздуха ударил мастера Суоне в солнечное сплетение, отшвырнув его на пару шагов. Ритм нарушился, серпы замедлились. Старик не ждал атаки на руническом уровне, он ведь изначально перевел поединок в плоскость владения клинками.

Ольгерд ринулся вперед.

Старик метнул каму. По прямой, без вращений и круговых траекторий. Это был выпад, рассчитанный на грубую силу. Как удар копья. Ольгерд вскользь блокировал лезвие керамбитом, вплотную приблизился к старику и ударил его локтем в челюсть.

Взгляд Суоне помутился, но он устоял. И тогда лезвие хошанского танто легким ветерком пронеслось возле его шеи.

Победа.

Магистр Нге взмахнул рукой.

Очередной соперник. Ольгерду пришлось столкнуться с могучим Келаром Антонием, предпочитавшим пользоваться боевыми кастетами. Шипы, выраставшие из костяшек пальцев Антония, были остро отточены и таили в себе угрозу. Могучее сложение позволяло оппоненту наносить сокрушительные удары. Схватка втянулась в клинч уже на первых секундах. Чтобы выстоять в бою с Антонием, Ольгерду пришлось работать очень быстро. Он избрал тактику уклонения и скользящих блоков. Жесткие блоки Антония не останавливали — он буквально проминал любую защиту. При этом Келар не гнушался грязными приемами — ударами головой, тычками в глаза, подсечками и захватами. В середине боя выяснилось, что у Антония на подошвах ботинок закреплены дополнительные клинки. Каждый удар ноги был смертельно опасен.

Ольгерд давно перестал задумываться над тем, что будет, если выпад одного из мастеров достигнет цели. Наверное, он умрет. Каждый из братьев Круга дрался безжалостно, с полной самоотдачей. Каждый из них мог обозначить удар, не завершая его. Но проверять истинность этого предположения Ольгерду не хотелось.

Слабость Антония таилась в ногах. Ольгерд заметил, что его оппонент предпочитает работать корпусом, а ногами лишь слегка отступает по предсказуемым векторам. Ну, или бьет, рассчитывая вспороть сухожилие обувным клинком. Чтобы выиграть бой, понял Ольгерд, нужно атаковать на нижнем уровне.

Антоний зарычал, получив мощный тычок в бедро заостренной рукоятью керамбита. Левая нога экзаменатора подкосилась. В открывшуюся брешь полетела руна. Келар рухнул на песок. Поднялся, превозмогая боль. С яростью уставился на претендента.

Магистр Нге остановил бой.

Ольгерд готов был поклясться, что Келар хочет размазать его по террасе. Наверное, в тот роковой день мастер из Ламморы убил его близкого друга.

Внезапное озарение уступило место сосредоточенности.

Новый противник.

Два боя промчались мимо Ольгерда — он вошел в подобие боевого транса. Усталость пришлось загнать глубже, заставив тело не воспринимать тревожные звоночки.

Оппонентов, кажется, выбирали по нарастающей — самых крепких Нге приберегал напоследок. Мастер Дженис обрушился на Ольгерда с урхатскими катарами. Его техника была скользящей и обманчиво неторопливой, но выпады — стремительными, на пределе человеческих возможностей. Дженис был очень гибким, его длинные руки мелькали со всех сторон, не позволяя отвлечься или передохнуть. А еще Дженис любил прыжки, подкаты, ложные атаки. Длинная коса с утяжелением на конце оказалась не простым украшением — при разворотах граненый шар свистел в неприятной близости от лица Ольгерда.

Именно коса подвела мастера Джениса. Ольгерд умудрился провести захват, попутно отбив баклером летящий в грудь катар. Дуэльный нож замер у самого горла Джениса.

Следующий поединок.

Мастер Радзун вышел в круг без оружия. Его сила заключалась в совершенном владении приемами рукопашного боя. А еще Радзун обрушил на испытуемого мощь боевых рун. Этот человек творил жуткие вещи. Превращал дуновение ветра в острые клинки, швырял невидмые снаряды, отменял встречные рунические атаки. В клинче Ольгерду здорово досталось. Радзун блокировал ножевые выпады ребрами ладоней, наносил удары прямыми пальцами, когтями орла, локтями и кистями. Все ударные комбинации мастера шли из нижних стоек. Подобно воде он перетекал из одного положения в другое, ежесекундно меняя картину схватки. Одержать победу Ольгерд не смог — он продержался положенное время, но схватка закончилась ничьей.

Наставник Вячеслав вышел предпоследним. Ольгерд понимал, что перед ним стоит не просто Знающий-на-Перекрестках. Вячеслав был действующим Хозяином Дверей.

Противники застыли, собираясь с силами. Их взгляды встретились. И Ольгерд прочел ясное послание — никакой пощады. Преемнику Хозяина суждено столкнуться с чудовищными силами Задверья. Если он не выстоит, оберегая свой мир, сюда хлынут темные создания, о которых простым смертным лучше не знать.

Дыхание Ольгерда сделалось ровным.

Вячеслав ускорился. Точка пространства, в которой только что находился Наставник, опустела. А вот пространство за спиной Ольгерда чем-то заполнилось.

Ольгерд бросил за левое плечо руну щита и скользнул вправо. Вячеслав врезался в невидимую преграду, но это его не задержало. Промяв сгустившийся воздух, он двинулся к ученику. Ольгерд швырнул под ноги оппоненту парочку замедляющих рун. Не подействовало — Вячеслав небрежно переступил через воздушные сгустки.

Полетели чакры.

Мастер ножей предпочитал метательные клинки без обкладок, и Вячеслав об этом знал. Чакры были полной неожиданностью для Наставника. Диски были отвлекающим маневром. Ольгерд понимал, что вреда учителю они не причинят, но вынудят потерять темп. Так и произошло. Вячеслав, верный своей манере, начал перехватывать чакры защитными рунами. Этот человек любил всё перенаправлять. Круговорот сил, взаимодействие противоположностей. Ждать возвращения дисков Ольгерд не собирался. Вместо этого он принялся вычерчивать «небесные» руны и располагать их в точках предполагаемых траекторий атаки.

Чакры устремились вперед.

А затем произошли странные вещи. Сталкиваясь с «небесными» рунами, диски меняли направление, описывали широкие дуги и попадали в сферу влиния Ольгерда.

Перенаправление.

Вячеслав впервые не мог просчитать линии атаки. Чакры летели вперед под немыслимыми углами, они рикошетили от «небесных» рун, ускорялись и замедлялись, послушные воле своего хозяина. Вячеслав попятился, один из заостренных дисков слегка зацепил его плечо. Выступила кровь.

— Простите, учитель, — Ольгерд склонил голову.

Чакры звякнули, упав на древние плиты. И тотчас их подхватил ветер чужих рун. Вихрь закружил смертоносные диски, ставшие вдруг похожими на осенние листья.

Чакры отправились к цели.

Туда, где мгновение назад стоял Ольгерд.

Но драгоценные секунды Вячеслав успел растерять. Пока он занимался перенаправлением, Ольгерд начертил руну туннельного перехода и прыгнул к своему оппоненту. Сторонний набладатель увидел бы тень движения и человека, тело которого соткалось прямо из воздуха.

Дуэльный нож замер у горла Наставника.

Магистр Нге поднял руку.

Вячеслав отступил, слегка поклонился своему ученику и двинулся прочь.

Последняя фигура скользнула на испещренные надписями плиты. Щуплый человечек откинул капюшон. Магистр Гильдии Ножей был низкорослым, нескладным и совершенно не воинственным. Если бы Ольгерд случайно встретил Нге в Трордоре, то решил бы, что перед ним ростовщик или архивариус. Кто угодно, но уж точно не духовный предводитель лучших бойцов Тверди.

Магистр улыбнулся.

— Ты достойно сражался, Ольгерд из Ламморы. Теперь можешь отдохнуть. Цепь твоих поединков завершена.

Мастер изумленно уставился на главу Гильдии.

— Так просто?

Нге опустился на плиты и знаком велел Ольгерду последовать своему примеру. Ольгерд сел напротив тщедушного человечка.

— Вот что, — сказал Магистр. — Я никогда не умел пользоваться чакрами. Не люблю метательные клинки. Покажи, как ты с ними управляешься. Научи меня.

Ольгерд с трудом верил услышанному. Магистр представлялся ему полумифическим созданием, способным побеждать врагов чуть ли не силой мысли. Чакры — базовая программа обучения. Даже ученики первых ступеней получают деревянные диски для тренировок.

— Так случилось, — вздохнул Магистр. — Досадный пробел в моем образовании. Научи меня ускорять чакры руническим методом, и ты сдашь экзамен.

Ольгерд протянул руку. Одна из чакр, висевших в воздухе после поединка с Вячеславом, скользнула к его пальцам.

— Как скажете, Магистр.

Он принялся терпеливо объяснять. Медленно вычерчивать кривые, формирующие рунические письмена. Отправлять диск в полет с разными скоростями и возвращать в ладонь. Увлекшись, Ольгерд вложил чакру в руку Магистра и предложил попробовать.

Потом до него дошло.

Увидев во взгляде испытуемого озарение, Нге расплылся в широкой улыбке.

— Вы солгали, — тихо произнес мастер ножей.

— Не совсем, — Нге покачал головой. — Скорее — подтолкнул. И выбросил из головы все знания, вложенные в меня много лет назад. Представил, что я ничего не умею. Вернул сознание пареньку с берегов Индра, пришедшему на террасы когда-то.

Ольгерд ошеломленно молчал.

— Я все понял, — Магистр выпрямился. Ольгерд сделал то же. — Ты хорошо объяснил суть явления. Из тебя получится достойный учитель. Идем.

Нге поманил новоиспеченного Наставника легким взмахом руки. Братья Внутреннего Круга успели переместиться в дальний угол террасы — туда, где высился небольшой алтарь из цельного обсидиана. На алтаре лежал клинок. Невообразимо древний. С рукоятью, отшлифованной тысячью касаний. Вдоль клинка тянулась плотная руническая вязь. Ольгерд понял, что перед ним Нож Основания. Мифическая реликвия, бережно хранимая братьями Круга.

Приблизившись к алтарю, Ольгерд опустился на колени. Магистр зашел с противоположной стороны алтаря и взял Нож.

— Ольгерд из Ламморы, брат Круга и ученик Хозяина Дверей, — произнес Нге. — Я дарю тебе Знание-на-Перекрестках. Используй его по назначению. Найди себе достойного преемника и приведи его в Гильдию Ножей. Неси в мир наш кодекс чести, помогай людям, не оборачивай свои знания против Тверди и Облаков. Отныне свой путь ты выбираешь сам.

С этими словами Магистр дважды взмахнул клинком. Ольгерд не успел отреагировать — всё произошло быстро. Под левым глазом вспыхнула боль. Мастер коснулся этого места двумя пальцами — по ним стекала кровь.

Нге тотчас сотворил заживляющую руну. Вспышка боли прошла, шрамы покрылись коркой.

Ольгерд встал на ноги.

Теперь он был Наставником.

Глава 5. Запах смерти в Инневене

Зимой жизнь в королевстве замирала. Пассажирские дилижансы меняли колеса на полозья и везли сквозь бескрайние заснеженные просторы редких путников, осмелившихся бросить вызов Завее и Студеному Господину.

Чтобы добраться в Инневен из Танневергена, Мерт потратила полторы недели. Она путешествовала в утепленном дилижансе, оборудованном складными койками. Дилижанс останавливался на затерянных в степи полустанках. Менялись кони и погонщики. Для странников топили баню, накрывали стол. За монеты, разумеется. Передышка длилась несколько часов, затем путь продолжался. Погонщики подрабатывали передачей запечатанных пакетов, посылок и других вещей. Мерт частенько приходилось ждать, пока очередной кучер загрузит багажное отделение.

Погони не было.

Во всяком случае, ей так казалось. Девушка из борделя не видела ее лица, поэтому ничего вразумительного не могла рассказать. И все же, тревога не отпускала Мерт. Она постоянно думала о том, что утратила квалификацию. Трис должна была умереть вместе с королем Вармаком. Таковы заповеди ее клана. Никаких свидетелей. Внезапная жалость помешала исполнить задуманное по всем канонам теневых убийц. Девушка закричала, на шум прибежали охранники. Это неправильно.

Инневен был крохотным городком, возведенным в точке слияния Твельда и Шчары. Если двигаться отсюда вниз по течению Твельда, можно попасть в бухту Сомма — туда, где раскинулся город-порт Донструм. Вверх по течению беглеца поджидала Ламмора. Проблема в том, что русло Твельда сковал лед. А путь Мерт лежал на север, в Роккевениум. Девушке требовалось время, чтобы поразмыслить над сложившимися обстоятельствами.

Дилижанс въехал во двор почтового ведомства. Мерт расплатилась с погонщиком за последний перегон, подхватила вещевой мешок и отправилась на поиски пристанища.

Улочки Инневена были безлюдными, узкими и занесенными снегом. Дважды на ее пути встречались оборванцы, выпрашивающие подаяние. Инневен сплошь состоял из обшарпанных двухэтажных домишек с крышами, нуждавшимися в основательном ремонте. Богатые горожане селились на Часовом холме — там, где располагались рыночная площадь, ратуша и магистратура. Все это убожество окружала ломаная линия крепостной стены с перекошенными угловыми башнями. Если когда-нибудь Иннвевен начнут штурмовать, он не продержится и полдня. Впрочем, решила Мерт, это проблемы местного населения.

Редкие прохожие косились на девушку. Стройная жилистая фигура, походная мужская одежда, рукояти мечей, виднеющиеся из рюкзака. Таких гостей в городе не любили. Подобным образом выглядят наемники и беглые преступники. Те, от кого стоит ждать неприятностей.

Постоялый двор «Ветряной кот» расположился на пересечении улицы Оружейников и Солнечного бульвара. Одно из немногих трехэтажных строений в городе. На островерхой крыше поскрипывал флюгер, выкованный в виде упитанной кошачьей морды. Кареты были укрыты от посторонних взглядов на заднем дворе, огороженном кирпичной стеной.

Мерт поднялась на крыльцо и трижды ударила в дверь потемневшим от старости молотком. Открыли не сразу. Пришлось постучать снова, и тогда раздались шаркающие шаги. Сдвинулась пластина окошечка — на Мерт уставилось небритое мужское лицо, от которого разило перегаром.

— Чего надо?

В пальцах Мерт сверкнул серебряный талер.

— Принимайте постояльца.

Мужик довольно осклабился. Последовал лязг и скрежет отодвигаемого засова.

— Простите, леди, — нетрезвый персонаж посторонился, пропуская ее внутрь. — К нам зимой почти никто не приезжает. А если кто приезжает — стучатся в задние двери.

— Я на дилижансе, — сказала Мерт. — Меня не интересует ваш двор.

— Конечно-конечно, — закивал мужик. — Не споткнитесь, здесь ступенька.

Мерт прекрасно видела в темноте и умела интуитивно обходить любые препятствия. Но распространяться об этом она не собиралась.

Внутри царил полумрак.

Масляная лампа едва светила. Смесь неприятных запахов ударила в нос. Горячая похлебка, перегар, застарелая моча и еще какая-то дрянь. Даже думать об этом не хотелось.

Узенький коридорчик привел Мерт в каминный зал. В печном провале весело потрескивали дрова. Несколько столиков, человеческие силуэты, приглушенный гомон. Похоже, холл был совмещен с корчмой. Неприятно, но ожидаемо.

— Пойдемте, — суетился хозяин. — Нам сюда.

В углу обнаружилась дверь. Чтобы войти туда, Мерт пригнулась. Все это время она ловила на своей заднице похотливые взгляды постояльцев. Взгляды задерживались на мечах и вновь растворялись в кружках с дешевым пойлом.

Хозяин обогнул приземистую конторку, пошарил в одном из выдвижных ящиков и нацепил на переносицу очки с круглыми стеклами. Зашелестели страницы регистрационной книги.

— Надолго к нам? — поинтересовался владелец «Ветряного кота». Он трезвел на глазах. — Имя?

— Ингеборда, — солгала Мерт. — Думаю, на пару дней. Может, больше. Я не собираюсь задерживаться в Инневене, мне нужно на север.

Хозяин мерзко захихикал.

— Все так говорят.

Тон пьяницы девушке не понравился.

— Есть проблемы?

— Видите ли, — хозяин вздохнул, обмакнул перо в чернильницу и что-то небрежно нацарапал в регистрационной книге. — Зимой из Инневена тяжело выбраться. У нас, как вы изволили заметить, нет воздушной пристани. Речной порт закрыт, река подо льдом.

Мерт кивнула.

В голове складывался план. В Донструм ехать не следовало. Наверняка бухта замерзла, кораблей нет. И так — вдоль всего северо-восточного побережья. Нужно попасть в Ламмору, дождаться попутного браннера и полететь на нем в Роккевениум.

— Любезный, — Мерт положила на столешницу конторки два талера. — Вот тебе плата за мое проживание. Этого хватит на пару дней?

Глаза хозяина загорелись.

Мерт знала, что переплачивает.

— Более чем, — монеты мгновенно скрылись в одном из ящиков. Щелкнул ключ. — Меня зовут Свиндром. Я всегда к вашим услугам. Отдавайте любые распоряжения, когда вам заблагорассудится.

— Я так и думала, — Мерт протянула руку за ключом от своей комнаты. — Номер?

— Я провожу, — улыбнулся Свиндр. Убрав очки и закрыв книгу, он вышел из-за конторки. — Третий этаж.

Мерт двинулась за этим убогим человечком.

Город производил на нее тягостное впечатление. Всеобщее запустение, бедность. Даже воздушной пристани нет. Что уж говорить о Башне Магов. Брошенная всеми богами помойка. И это легендарный Инневен — город, который еще столетие назад контролировал всю торговлю между восточным побережьем, Озерщиной и Срединным Морем. Вармак за годы своего правления похоронил эти земли под грузом податей и безысходности.

Снова каминный зал.

Они поднялись наверх по скрипучей лестнице с тисовыми перилами. Узкий коридорчик, четыре двери. Свиндр остановился перед второй справа. На уровне глаз была прибита медная табличка с цифрой «10».

— Спасибо, — Мерт достала ключ. Свиндр неспешно двинулся к лестнице.

Вложив ключ в замочную скважину, Мерт вдруг решила окликнуть хозяина постоялого двора.

— Любезный!

Свиндр обернулся.

— Да?

Серебряный талер описал широкую дугу и упал в ловко подставленную ладонь.

— Мне нужно выбраться отсюда, — сказала Мерт. — Чем быстрее, тем лучше. Поспрашивай перевозчиков. Если кто-то поедет в Ламмору на днях, я готова щедро заплатить.

Свиндр поднес талер к глазам. Близоруко сощурился, всматриваясь в чеканку аверса.

— Не сомневайтесь, госпожа. Я все разузнаю.

— Это аванс, — пояснила Мерт. — Справишься с задачей — получишь еще.

Внутри — грубая деревянная кровать, старинный шкаф, позеленевший от времени сундук. Рукомойник. Стол в углу. Канделябр с парой оплывших свечей. Бывало и хуже.

Мерт швырнула рюкзак на койку. Приблизилась к окну. Сквозь морозные узоры ничего не видно — лишь тусклый свет дня пробивается в угловую комнату «Ветряного кота». Мерт подергала задвижку, надавила на раму и приоткрыла окно. В комнату ворвался свежий воздух. Внизу тянется кирпичный забор. На него можно спуститься по водосточной трубе. Справа — внутренний дворик, слева — глухая улица Оружейников.

Захлопнув ставни, Мерт отвернулась от окна. Ужасно хотелось есть. Выспаться тоже не помешает. Сбросив полушубок и сапоги, девушка растянулась на кровати. И сразу провалилась в сон, наполненный неясными образами и обрывками воспоминаний. Ольгерд, их прощальная ночь, прогулки по улочкам Миядзаки. Отголоски ментальных странствий с Рыком. Перерезанное горло Вармака. Потом — пульсирующая тьма.

Ее разбудил громкий стук.

Вечерело.

Мерт приблизилась к двери.

— Кто?

— Я, гопожа. Свиндр.

Девушка приоткрыла дверь.

— Чего тебе?

— Темно тут у вас, — хозяин постоялого двора тупо пялился во мрак за ее спиной. В руках Свиндра горела масляная лампа. — Свечи не хотите зажечь?

— Я спала, — отрезала Мерт.

Свиндр закашлялся.

— Дело такое, — начал он. — Послезавтра в Ламмору едет мастер-оружейник. Тамошний ярл заказал у него наконечники для стрел, несколько кольчуг, щитов и всего такого. Вот Горан и везет заказ. Он согласен взять одного пассажира, но комфортных условий не гарантирует. Это обычные сани. Одевайтесь потеплее.

Мерт расплылась в ослепительной улыбке.

— Спасибо, — она вложила монету в подставленную ладонь. — Вот тебе за старания.

— Рад служить, — хозяин поклонился щедрой гостье. — Еще что-нибудь?

— Ты забыл назвать адрес оружейника, — напомнила Мерт.

Пьяница хлопнул себя по лбу.

— Ну, конечно! Вот старый дурак. Горан живет в Литейном переулке. Третий дом. Его кузницу все знают, так что не заплутаете. Отправление утром, когда пробьет четвертая стража.

— Ты мне нравишься, Свиндр, — сказала Мерт. — Поэтому я поручаю тебе новое задание.

В жадную ладонь провалилась вторая монета.

— Весь внимание, — засуетился хозяин. — Излагайте, госпожа Ингеборда.

— Меня интересуют городские новости, — произнесла Мерт, тщательно подбирая слова. — Всё, что касается пришлых людей. Едва в городе кто-то объявится — приходишь ко мне с отчетом. Рассказываешь подробно. Кто, откуда приехал, как выглядит, что ищет. Если прибывает компания, я должна знать, сколько их. Справишься?

Свиндр тотчас заверил Мерт, что лучше него никто не справится с этой сложной миссией.

— И последнее, — Мерт отправила в ладонь хозяина медный грош. — Отправь собщение Горану. Скажи, что я приду к нему послезавтра в условленное время. Если слегка задержусь — пусть ждет. Проезд будет щедро оплачен.

— Не сомневаюсь, — осклабился Свиндр. — Считайте, все уже завертелось.

С этими словами владелец «Ветряного кота» удалился.

Мерт зажгла свечи и крепо задумалась. Выжившая шлюха успела рассмотреть немногое. Мерт работала в маске, так что узнать ее преследователи не смогут. Будут искать девушку ее комплекции. Одинокую странницу с мечами. Зимой в королевстве Танневерген единицы подпадают под такое описание. Даже не единицы. Только Мерт. От нее за стадию разит убийцей. Если телохранители Вармака приедут в Инневен, первое, что они сделают — заявятся на постоялый двор. Будет драка. И тут всё зависит от количества нападающих. Исход сложно предугадать.

Впрочем, ее могут и не найти.

Спустившись в каминный зал, Мерт наспех поела. Жаркое, каша, горячий отвар, черствый хлеб. Не пир, но терпимо. Вокруг шумели постояльцы «Кота» и местные любители глинтвейна. Кое-кто пил медовуху и анисовую настойку. Было накурено — добрая половина мужиков пускала дымные кольца, держа в руках отполированные временем трубки. Звякала посуда, слышались ругань и женский смех. На забравшуюся в угол незнакомку почти не смотрели. Покончив с трапезой, Мерт вернулась в комнату. Несколько медных грошей остались лежать на неровной столешнице.

Расстелив койку при тусклом свете канделябра, Мерт положила рядом с подушкой короткий вакидзаси. Распаковывать рюкзак она не стала — обычная мера предосторожности. На случай непредвиденного бегства. Спать легла в одежде. И не пожалела — ночью хозяин топил отвратительно.

Предчувствия были дурными.

Мерт утратила былую хватку. Мягкотелость — не лучшее качество убийцы. Сокё подверг бы жестокому наказанию столь беспечного гэнина. Если Мерт выберется живой из корлевства, ей здорово повезет.

Утренний стук разорвал сны в клочья.

Рука потянулась к вакидзаси.

— Кто?

— Свиндр, госпожа.

Мерт откинула одеяло и быстрым шагом направилась к двери. За ней действительно стоял хозяин «Кота». И самодовольно ухмылялся, глядя на сонную, неумытую странницу.

— Свежие новости, — Свиндр держал в руках поднос. — И еда.

Мерт посторонилась, пропуская хозяина в комнату.

— Я заметил, что вы не жалуете местное общество, — произнес Свиндр, ставя поднос на сундук у кровати. — Вот и взял на себя смелость подать завтрак в номер.

— Молодец, — похвалила Мерт. — Лови.

Серебряный талер отправился в радостный полет. Хозяин ловко выхватил его из воздуха.

— А еще, — напомнил Свиндр. — появились кое-какие новости.

— Вот как. — Мерт присела на кровать и начала жадно есть. Яичница, жареные колбаски, бодрящий отвар. Настроение улучшилось. — Говори.

Хозяин придвинул ногой табурет и сел напротив девушки.

— Ночью прибыло несколько человек из Танневергена, — тихим голосом поведал Свиндр. — Остановились у нашего ярла. Люди важные, судя по всему.

— Сколько их?

— Четверо. Похожи на воинов. Доспехи, мечи, секиры. Суровые парни, знаете ли. Я бы с такими не связывался. На щитах — королевский герб. Посланники властителя Вармака, не иначе. Тот, что у них за главного, носит меч за спиной.

Брон, поняла Мерт. Перед своей вылазкой в Танневерген она навела кое-какие справки. Брон возглавлял личную охрану короля и был едва ли не лучшим бойцом страны. Обучали Брона мастера Равнинного Царства. Юность бойца прошла в северных провинциях. Бесконечные стычки с пустынными кочевниками и кайянскими дваргами. Вернуть своего повелителя Брон не мог, но считал своим долгом отомстить убийце.

Мерт вздохнула.

— Поели? — участливо спросил хозяин.

— Да, — Мерт передала Свиндру поднос. — Благодарю.

Когда владелец «Кота» удалился, Мерт принялась собирать вещи. Забросила в рюкзак вакидзаси, наспех умылась холодной водой. Оделась. Натянула сапоги.

Свиндр обслуживал местных пьяниц, когда гостья появилась в каминном зале. В полном облачении, с заплечным мешком. Съезжает, понял Свиндр.

— Да, госпожа?

— Дело есть.

Они заперлись в кладовке. Свиндр нацепил свои очки и раскрыл регистрационную книгу.

— Я ухожу, — сказала Мерт. — Держи.

На столешницу легли три серебряных талера.

— Это за что? — в голосе хозяина прорезались нотки подозрительности. — Вы ничего не должны.

— Это, — медленно проговорила Мерт, — плата за мое проживание. Наперед. Ингеборда продолжает жить у тебя. Появляется редко, решает свои дела. Прибыла из Донструма. Где обедает — не знаешь. Как выглядит? Блондинка, северянка. В Инневене проездом. Спрашивала, как добраться в Крумск. Запомнил?

Хозяин кивнул.

— Хорошо, — Мерт выложила очередную монету. — Это для улучшения памяти. Учти: если я когда-нибудь узнаю, что ты меня сдал, приеду и снесу тебе голову.

На улице ее встретил промозглый ветер, несущий запахи печных труб. Мороз отступил. Над городом клубились грязно-серые тучи. Мерт обогнула угол «Ветряного кота» и свернула на улицу Оружейников. Под сапогами хрустел снег. Пройдя около сотни шагов, Мерт увидела табличку с надписью «пер. Литейный». Прислушалась. Издалека, откуда-то слева, доносился звон молота, ударяющего по наковальне.

Переулок был тесным, извилистым и мрачным. Вдобавок, он все время спускался под гору. Прохожие, как назло, не попадались.

Мерт двинулась на звук молота. Через пару десятков шагов она оказалась на крыльце массивного дома, украшенного ажурным козырьком и причудливыми водостоками по углам. К двери была приколочена подкова.

Дверь отворилась не сразу.

Мерт пришлось долго колотить в дверь, прежде чем неведомый кузнец оторвался от своего занятия. Молот прекратил бить по наковальне. Сдвинулись засовы. На пороге сформировался необъятный детина с черной бородой, закрывающей добрую половину груди. Кожаный фартук, раскрасневшееся лицо, схваченные тесемкой русые волосы.

— Завтра я еду с вами, — сказала Мерт. — А сегодня мне придется здесь переночевать. Плачу хорошо, особенно за молчание.

Здоровяк впустил ее внутрь.

Позже Мерт узнает, что телохранители Вармака по ошибке зарубили светловолосую жену торговца сукном, остановившегося на ночлег в «Ветряном коте».

Так в Инневене запахло смертью.

Глава 6. Белые ночи и власть несбывшегося

Поручни «Мемфиса» покрывала наледь. Браннер плыл в багровом закате над заснеженными полями. Коэн успел сродниться с меланхолией тундры. Даже мысли текли иначе, встраиваясь в суровую картину мироздания.

Чтобы поддерживать тепло, Коэну пришлось прибегнуть к магии. Точнее, к тем силам, которые уже не понимал никто в изведанной вселенной. Кое-кто умел этими силами управлять. Но природа этого могущества была неизвестна.

Коэн много времени проводил в одиночестве, запершись в своей каюте. Он готовился к переговорам. Альянс не был королевством в привычном понимании этого слова. Могущественной северной державой не руководил монарх, как в случае с Трордором. Альянс был объединением, подвластным Совету конунгов. Боевых вождей, если угодно. Никакой преемственности. Семь земель, выдвинувших своих представителей в Роккевениум. Конунги не избирались, не становились владыками по праву рождения. Северный Альянс держался на праве силы. Любой желающий мог бросить вызов действующему конунгу, сразиться с ним и победить. Занять место властителя. До следующего поединка. Власть приходилось регулярно отстаивать. Поэтому конунги были одними из лучших бойцов Тверди.

Язык оружия — вот все, что понимал Альянс.

Коэн поражался устойчивости этой системы. Кровавая история Альянса знала много примеров вражды конунгов. Раз в столетие обязательно находился амбициозный вождь, желавший подчинить все семь земель. Начиналась череда кровопролитных войн, что в итоге приводило к разрухе и запустению. Ни одна из враждующих сторон не могла одержать окончательной победы. Люди сражались за своих вождей яростно и умело. В мире, где с детства каждый готовился стать конунгом, оружие стало привычным инструментом. Остальные народы шутили, что северяне даже ложку держат менее искусно, чем меч.

Почему история столь причудлива? Семь земель имеют схожие традиции и одинаковое государственное устройство. Влияние этой культуры ощущалось и на Белом Взбережье, но не везде. На север от Вунлайнена простирались фьорды, хозяева которых передавали власть по наследству. Ими никто не интересовался — в последние сто лет Альянс был зациклен на внутренних задачах. В объединении северян установился идеальный баланс сил. Совет конунгов, или Тинг, принимал важные решения сообща. Страна процветала, о голоде и бесконечных войнах все стали забывать. Если кто-то хотел свергнуть своего вождя, он не шел собирать армию, а брал в руки меч и направлялся в Круг Истины. Здесь и вершилась судьба земли.

Отсутствие масштабных военных компаний привело к тому, что северяне стали забывать стратегию и тактику. Индивидуальное владение оружием достигло небывалого расцвета. А вот полководцев, помнивших реальные битвы, не осталось. Соседи по инерции боялись нападать на Альянс — о мастерстве тамошних воинов ходили легенды. Вот только Коэн не сомневался — северяне не выдержат напор Посторонних. Когда начнутся крупные перемещения войск, будут задействованы законы, не имеющие ничего общего с честным поединком в Кругу Истины. Именно эту мысль Коэн собирался донести до конунгов. Время мира ушло. Пора вспомнить, для чего существуют боевые вожди.

Посол в Греверстеде спокойно выслушал Коэна и выдал ему требуемое. Квадратный жетон, дающий право явиться на Совет. И гостевой флаг, позволяющий благополучно миновать земли Вунлайнена. Посол все понял. Тревожные вести с юга распространялись быстро.

На шестой день полета тундра сменилась таежными дебрями. Тень «Мемфиса» скользила над корабельными соснами, исполинскими пихтами и кедровыми чащами. Вечнозеленые деревья не сбрасывали иглы — казалось, они встали плечом к плечу, чтобы противостоять стуже и холодным беломорским ветрам.

Прошло еще пять дней.

Внизу стало появляться больше озер и скованных ледяной коркой рек. Коэн видел города и села, затерянные в хвойных чащах. Видел добротные деревянные дома, спрятавшиеся под снежными шапками. И чувствовал приближение цели.

Спустя двенадцать дней после вылета из Греверстеда «Мемфис» достиг Роккевениума. Центр Северного Альянса был окружен стеной леса и водами Незамерзающего Озера.

Странное место, этот Роккевениум.

Край лесистых холмов, горячих источников и белых ночей. Термальные воды не позволяли ледяной корке превратить Озеро в прямоезжий тракт. Город стоял на острове, отделенном от ближайших берегов километрами воды. Мощная преграда, о которую ломала зубы не одна армия. Незамерзающее Озеро породило течение Твельда. Торговые ладьи спускались на юг по этой реке — к Ламморе, Инневену, Донструму и Танневергену. Некоторые двигались по Шчаре дальше — к Медвежьей бухте и Солгарду. А оттуда рукой подать до хошанских земель и манящего Урк-Дагота. Существовали и другие пути, они вели к Срединному Морю, Равнинному Царству и Урхату.

Верхнее течение Твельда было узким, так что много кораблей пройти по нему не могло. На северо-восток от Мглистого Брода из земли вырастала горная гряда. Твельд в этом месте бурлил и перекатывался на многочисленных порогах. Ладьи перетаскивали волоком.

«Мемфис» медленно плыл над озерной гладью. У горизонта формировался Роккевениум — один из красивейших городов Тверди. Коэн видел скользящие по воде ладьи и коги. В воздухе плыли браннеры, выращенные в северных широтах. С более толстой кожей, покрытой густой шерстью, и мощными легкими. Браннер «Мемфиса» появился на свет в умеренном поясе. Поэтому к такелажной сетке был пристегнут навес-утеплитель. Гарнайт излучал спокойствие. Погонщик сказал, что если животное выдержало зимовку в Трордоре и перегон через Белое Взбережье, то ему ничего не страшно. Коэн верил старику.

Роккевениум был большим городом и нуждался в доставке провизии. Еду, питье, дрова и все необходимое конунги добывали разными способами. Половину потребностей горожан покрывали браннеры и ладьи. Вторую половину транспортировали волшебники. Да, у конунгов состояли на службе серьезные чародеи. Эти умельцы не были членами Гильдии Магов. Но их навыки позволили сотворить собственную сеть порталов, через которую провизия кочевала между городами. Половина грузоперевозок Северного Альянса была связана с магией.

Гостевой флаг незримо оберегал «Мемфис». Проходящие мимо боевые браннеры замедлялись, позволяя впередсмотрящим изучить незваного визитера, и вновь набирали скорость, рассмотрев все, что хотели.

Город на горизонте разрастался. Крепостные стены выдвигались из воды, складываясь в тысячелетнюю каменную громаду. В белесое небо всверливались шпили архаичных соборов и причальные мачты воздушных пристаней. Вычерчивались из монолитной массы угловые башни, деревянные настилы озерного порта, островерхие крыши заледенелых кварталов, купола необычных строений. От Роккевениума тянуло гиперборейским величием и фундаментальностью. Здесь чтили древних богов, помнили забытые ремесла и сказания. Тут жили рыболовы, воины, маги и мастера-оружейники. Тут смешались культуры семи северных земель. А еще тут были возведены зачарованные мосты, умевшие расходиться с наступлением ночи, втягиваясь в берега мрачных каналов.

«Мемфис» направился к Небесному Бастиону — выдвинувшейся за пределы крепостной стены башне, предназначенной для досмотра гостевых браннеров. Брин искусно подвел корабль к плоской крыше Бастиона и отдал облачной твари мысленный приказ отдохнуть. Коэн про себя отметил возросшее мастерство юного погонщика.

Кьюсак и Лакоста открыли входной люк. Выбросили трап, по которому Коэн сошел на парапет Бастиона. Данморским языком он владел неплохо, так что без особых проблем вступил в разговор с мытником.

— Торговцы? — спросил мытник. Это был мускулистый мужик, успевший изрядно зарасти жирком. Должность обязывала. — Откуда прибыли?

— Послы, — ответил Коэн на данморском. Показал жетон. — Из Трордора. Летим на Совет конунгов.

Мытник сузил глаза. Коэн ему не нравился, поскольку представлял Трордор. Но сделать таможенник ничего не мог — жетон был весомым аргументом.

— Разрешаю проход, — буркнул толстяк.

Коэн получил от мытника пропускной свиток с сургучной печатью. Полезная вещь, тоже пригодится в городе. Быстро откланявшись, посредник приказал Брину править к воздушной пристани на восточной оконечности острова.

«Мемфис» проплыл над крепостной стеной и углубился в лабиринт заснеженных крыш. Когда браннер причалил к свободной мачте и надежно зафиксировался, Коэн собрал экипаж в кубрике. Объявил, что миссия близится к завершению. Сказал, что берсеркер и врачеватель Ли будут его сопровождать. Остальные, если пожелают, могут остаться на борту «Мемфиса». Либо присоединиться к своему нанимателю и пожить несколько дней в Танневергене. Желание сойти на остров возникло лишь у двоих — Лакосты и Кьюсака. Коэн велел им собирать вещи.

Массивная архитектура Роккевениума наваливалась на прохожего гранитными выступами, квадратными колоннами, каменноликими правителями неведомых эпох. Паровых машин и канатных дорог здесь не встретишь. Горожане передвигались пешком, на лыжных омнибусах и лодках. В черте города гейзеров не было, но каналы не замерзали. Отсутствовал лед и на каменных парапетах набережной.

Лакоста с интересом рассматривала северную столицу.

— Куда теперь? — спросил Сдвиг.

— В гостиницу, — не задумываясь, ответил Коэн. — «Добрый ясень» вполне сгодится.

Лакоста уставилась на своего нанимателя. Никто не знал, доводилось ли Коэну бывать в Роккевениуме, но вел он себя так, словно здесь вырос. Кьюсак ухмыльнулся. Он уже привык к манере общения посредника.

На углу Гончарного заулка и Трехсосенного бульвара Коэн влез в полупустой омнибус и втащил всех за собой. Лошади мягко ступали по заснеженной брусчатке. Лыжи омнибуса тихо шуршали, иногда поскрипывали на поворотах.

Посредник высунулся в окно и перекинулся парой слов с возницей. Данморское наречие звучало грубо и отрывисто.

— Пара кварталов, — сказал Коэн, захлопывая окно и выпуская облачко пара. — Рукой подать.

Сдвиг сидел, отстраненно глядя в пустоту.

— Далеко мы забрались, — тихо произнесла Лакоста.

— Привыкай, — подмигнул девушке Кьюсак. — Если захочешь продлить контракт, придется много путешествовать.

Дважды омнибус пересекал каменные мосты, черными арками нависшие над стылыми водами каналов. Коэн видел длинные лодки, скользящие в гранитных теснинах. Лодки были заполнены одетыми в шубы людьми. У некоторых горожан из-под шуб выглядывали кольчуги.

Роккевениум называли Городом Старых Богов не зря. Резные исполины взирали на прохожих с фасадов зданий. На площадях разместились невообразимые создания, вооруженные трезубцами, мечами, копьями и молотами. Некоторые боги смахивали на людей, другие представляли собой причудливые гибриды животных. В Роккевениуме процветал культ Глубины. Люди поклонялись Донному Азвару, водяным покровителям и таежным духам. Каждая семья хотела иметь своего покровителя — мифического предка, неуловимого зверя, забытую силу. Дожди, грозы и ветры, наводнения и неурожаи — всё это имело в Роккевениуме мистический подтекст. Совет конунгов начинался с жертвоприношений и обращения к провидцам.

Был в северной столице и свой Храм Демиургов. По слухам, даже мастер ножей здесь поселился.

Омнибус выскочил на прямую аллею, засаженную двумя рядами лиственниц. Дома тут были очень старыми, сложенными из вековых бревен, гнейсовых и гранитных глыб, потемневших от времени. Экипаж замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Коэн открыл дверь и первым шагнул в промерзший каньон. Пока его спутники осматривались, посредник оплатил проезд. Внутрь, отдуваясь, влез купец со своим писарем. Возница щелкнул кнутом, и омнибус скользнул в надвинувшиеся сумерки.

Нормальный человек, конечно, не стал бы называть это сумерками. Солнце в закате, но небо темнеть не собиралась. Над Роккевениумом воцарялась белая ночь.

Перед путниками выросла гостиница «Добрый ясень». Стены, сложенные из цельного соснового бруса. Светящиеся квадратики окон. Балконы с навесами на третьем этаже. Бронзовые водостоки. Фронтоны, украшенные резными ликами Азвара. Вьющийся над крышей дымок. Откуда-то доносились звуки музыки — варганы, тамбурины и флейты. Слышался голос сказителя.

Коэн двинулся к широкому крыльцу. Снег хрустел под ногами. Переглянувшись, люди «Мемфиса» последовали за своим нанимателем.

За массивной резной дверью их ожидала корчма с очагом в центре. Крупные валуны образовали круг, внутри которого весело приплясывали языки пламени. Постояльцы сидели за столами и занимались привычным делом — пили эль. Коэн двинулся через зал, высматривая конторку хозяина. Сказитель излагал собравшимся сагу о первых конунгах, решивших положить конец вековой вражде. Голосу скальда вторили инструменты его помощников. Постояльцы сидели, понурив головы. Наслаждались суровой атмосферой.

Конторка играла роль стола регистрации и барной стойки. Добродушный седобородый северянин расплылся в улыбке, приветствуя гостей. На вид хозяину гостиницы было около шестидесяти. От него веяло силой и умиротворением. Коэн подумал, что в молодости этот человек был могучим воином, но решил остепениться и осесть в безопасной столице. За плечами здоровяка виднелись бочонки, глиняные и стеклянные бутыли, здоровенные кружки. Вся эта прелесть громоздилась на полках и стеллажах до самого потолка.

— Грогу? — поинтересовался хозяин.

Коэн покачал головой.

— Нам требуется крыша над головой. Есть комнаты?

Хозяин почесал бороду.

— Вечером съезжают постояльцы с третьего этажа. Вам придется подождать.

Разговор велся на данморском. Из спутников Коэна только Сдвиг понимал, о чем речь.

— Ладно, — согласился Коэн. — Мы займем угловой стол. Вон там. Распорядись подать на всех горячего отвару, несколько пинт грога и какой-нибудь еды.

— Сегодня отменное жаркое из баранины, — похвастался хозяин. — К нему предлагаю взять картопль в рясе, кашу и банку маринованных огруньков.

— Хорошо, — Коэн хлопнул бородача по плечу. — Действуй. И никому не отдавай наши покои.

Компания переместилась в полутемный угол, подальше от скальда и толпы восторженных слушателей. Тамбурины ускорились, флейта зазвучала тревожно — близились эпичные строки, посвященные Семиземельной битве. Коэн знал, что войска враждующих конунгов столкнулись в предгорьях Рунда, под неприступным Гурдагадом. То, что происходило дальше, можно сравнить с осадой земной Трои. Отголоски этого сражения докатились в свое время до Познанских Полей.

Сдвинув два стола, экипаж «Мемфиса» расселся на простых дубовых скамьях. Дочь хозяина, русоволосая красавица, принесла свечи и грог. Сообщила, что горячая еда вместе с отваром готовятся. Удалилась.

Кьюсак взялся разливать грог по кружкам.

— Долго нам ждать? — спросила Лакоста.

— Пока он не выселит прежних жильцов, — буркнул Сдвиг.

Кьюсак присвистнул.

— Понимаешь язык Альянса?

— Он берсеркер, — напомнил Коэн. — Это его земля.

Сдвиг помрачнел.

Вскоре девушка подала баранину, картопль и остальное. Грог пили не все — добрая половина команды терпеливо дожидалась травяного отвара. Снова загремели кружки. Люди жадно набросились на еду. Меж тем, время неспешно ползло к полуночи. В окнах клубилась белесая муть — ветер поднял пургу. Водостоки тянули грустную песню, вторившую флейте наемных музыкантов. Кто-то подбросил полено в очаг.

Тепло отвара приятно разливалось по жилам.

— Час поучительной истории, — решительно сказал Коэн и достал кости.

— Это еще что? — вскинулся берсеркер.

Кьюсак вздохнул. Вопросительно посмотрел на посредника. Тот кивнул. Дескать, объясняй.

— Всё просто, — сказал верхолаз. — Коэн бросает кубики. Кто проиграет — начинает рассказ. Это история вашей жизни. Не всей. Мы интересуемся поворотными вехами. Событиями, превратившими вас в скитальцев. То, благодаря чему вы оказались на «Мемфисе».

Сдвиг задумался.

— Сложно, — озвучила общее мнение Лакоста.

— Отнюдь, — хмыкнул Коэн. — Соберитесь с мыслями. В душе вам известны все ответы. Кто играет?

Кьюсак замахал руками.

— Мою историю ты знаешь.

— И мою, — поддакнул врачеватель Ли.

Берсеркер поднял глаза.

— Почему бы, — медленно произнес он. — Нам не услышать твою байку, посредник?

Их взгляды встретились.

— Что ж, — согласился Коэн. — Справедливое замечание. Кости выберут между нами троими.

Кубики прыгнули на столешницу. Никто не знал, умеет ли посредник влиять на судьбу. А только выпало рассказывать Лакосте. Повисла тишина. Рыжая такелажница приводила мысли в порядок, прихлебывая отвар из кружки.

— Улкундар, — сказала она. — Там всё началось.

Родители Лакосты жили на Равнине не всегда. В Улкундар они перебрались из Верна, спасаясь от некоей напасти. Лакоста была совсем маленькой и почти ничего не помнила. Тьма над гаванью по ту сторону Когтя, странное здание, подземный коридор. Набережная, от которой веяло страхом.

Коэн внимательно следил за реакцией Кьюсака. Зрачки верхолаза расширились, он жадно ловил каждое слово Лакосты. Еще бы. Их связывала общая тайна. Жуткая тайна, которую Демиургам стоило бы похоронить. Или утопить.

В Улкундаре все было не так. Это любила повторять мама. Верн хоть и был самым южным портом Срединного Моря, но культурно принадлежал миру запада. Так говорил отец. Выходцы из Верна общались меж собой на срединноморском наречии — помеси древнего языка тер и южного имперского диалекта. То был язык торговцев, его понимали все. Когда же семья пересекла границы Мировой Равнины, всё изменилось.

Лакоста училась быстро. Как и ее брат. Язык Равнины был напевным и образным. В Улкундаре смешались десятки диалектов и наречий. Новые слова и звуки обрушились на родню Лакосты бурным весенним потоком. Дети носились по улицам, смотрели на необычные здания с изогнутыми крышами, гладили оскаленные морды каменных демонов. Отец открыл чеканную мастерскую, взял пару учеников. Джейрин, брат Лакосты, тоже ему помогал. Всего хватало, дети росли в достатке. А потом восстали южные провинции, граничащие с Урхатом. Царь отправился усмирять мятежников, но битва была проиграна. Город захватили и разграбили. Иноземцев выслали на восток. Там, в крохотном городке под названием Ард, умерла мать Лакосты. Женщину скосила ветряная лихорадка, свирепствовавшая тогда в приграничье. В столкновении с Детьми Ветра погиб отец.

Лакоста и Джейрин отправились в северные провинции. План был прост — добраться до Верна или Стока, найти там родственников. Вот только путь пролегал через владения дваргов — жестоких кочевников, обожающих охотиться на чужаков со своими псами-убийцами. К счастью, достичь северных рубежей дети не смогли — их остановил воинский разъезд местного вана. Так Лакоста и Джейрин стали рабами. У них не было документов, заступников и покровителей. Они плохо разговаривали на равнинных наречиях. Трехнедельное странствие завершилось на невольничьем рынке Винхуна. Джейрина купил один из северных полководцев, а Лакосту — владелец торгового браннера. Хороший урок для тех, кто бездумно отправляется со своими детьми в чужие края.

— Думаешь, твои родители виноваты, — тихо произнес Кьюсак.

Лакоста в упор посмотрела на верхолаза.

— Уверена. Верн — хороший город. Цивилизованный. Там нет никаких войн. Чего им там не сиделось?

В голосе девушки прорезалась боль.

— Твои родители жили на Когте, — заметил Кьюсак. — Как и мои. Поверь, ты бы потеряла брата, если бы они не отправились на юг.

Лакоста пожала плечами.

— Я не знаю, от чего они бежали. Но я всю жизнь провела на боевых браннерах, разыскивая брата. Однажды я его встречу. Выкуплю из рабства, если потребуется. Или отобью. Но он будет свободным человеком.

— А как ты обрела свободу? — спросил врачеватель.

И Лакоста продолжила рассказ.

Торговец оказался хорошим человеком. Он не сделал подросшую девочку своей наложницей. Не перепродал ее, не проиграл в кости. Он обучил Лакосту такелажному искусству. Подарил свободу и принял в свою команду. А потом отпустил, когда Лакоста призналась, что хочет найти Джейрина.

— Мы вернулись в Винхун, — сказала такелажница. — Там я перебралась на боевой браннер местного вана. И попробовала найти того полководца, что купил Джейрина. Не получилось. Полководца отозвали из северных провинций и перебросили на восток — там шли ожесточенные бои с Хо-Шаном. Я переводилась с одного браннера на другой, пока не угодила в мясорубку предгорий. О Джейрине там никто не слышал. Я чудом уцелела. Меня спас странствующий волшебник из Урхата. Мы долго скитались по Тверди, пока не очутились в Трордоре. Вот и вся история.

— Что сталось с этим волшебником? — спросил Коэн.

— Не знаю, — Лакоста покачала головой. — Он исчез. Сказал, что у него есть дела на Облаках. Добавил: если я очень захочу с ним встретиться, искать нужно на Пяти Ветрах.

— И ты решила снова отправиться в дорогу, — кивнул посредник. — На поиски брата.

— Да, — согласилась Лакоста. — Всё так.

Коэн вздохнул.

— Власть несбывшегося, — задумчиво проговорил он.

— Что? — переспросила Лакоста.

— В тех краях, откуда я родом, — пояснил Коэн. — Так называется погоня за чем-то неосуществимым. Или тоска по чему-то несбывшемуся. У тебя могла быть нормальная семья, но этого не произошло.

— Допустим, — Лакоста нервно вертела в пальцах кружку. — И что с того?

— Ничего, — усмехнулся Коэн. — У тебя красивая мечта. Она гораздо лучше, чем у многих из нас. Кто-то хочет стать ярлом, завладеть чужим наследством, убить врага или обмануть друга. А тебе нужен брат. Это правильно.

Посредник задумался о чем-то своем. Лица присутствующих были мрачны. Скальд заканчивал свою историю под одобрительные возгласы постояльцев.

— Неправильно другое, — наконец произнес волшебник. — Твои поиски лишены логики. Поверь, прыгая по палубам браннеров, человека не найдешь.

Лакоста подняла глаза. Отставила кружку.

— А как нужно искать?

Коэн улыбнулся.

— Искать нужно через тех, кто много знает. Тайные службы, советники властителей. Архивариусы кормчих. Маги, умеющие заглядывать за пределы этого мира. Посредники.

Лакоста сверлила взглядом своего нанимателя.

— Я искала пятнадцать лет, — прошептала она.

Коэн не ответил.

Возле стола появился бородач и сообщил, что комнаты наверху освободились. Люди «Мемфиса» начали подниматься, взваливать на плечи вещевые мешки.

— И еще, — тихо сказал Коэн, когда Лакоста проходила мимо него. — Не лезь после нашего путешествия в Верн. Мира там не будет. Не думаю, что этот город вообще уцелеет.

Глава 7. Долгая дорога на юг

— Устой пал.

Ольгерд открыл глаза. Его медитативная реальность распалась на тысячи осколков. В этой условной действительности мастер размышлял над возможностью открытия Дверей. Вячеслав поведал ему многое из того, что знал сам, но теорию необходимо подкреплять практикой. Задача Ольгерда, как объяснил его спутник, состояла в том, чтобы сломать внутренние барьеры. Поверить в то, что Двери открываются там, где это понадобится. Сам Вячеслав умел распахивать порталы не везде. Лишь в тех местах, где перегородки между мирами истончились. Самая тонкая перегородка — в Улкундаре.

Вокруг собирался из разрозненных фрагментов привычный мир. Тесная каюта пассажирского браннера, следующего из Трордора в Крондат. Круглое окошко с посветлевшим небом. Вячеслав в дверном проеме.

Земли континента тронуло первое дыхание весны.

Устой пал.

Слова врезались в тишину каюты, заставили Ольгерда подняться с циновки и подойти к окошку. Внизу простирались южные предгорья Ливонского Хребта. Утренний туман спустился в долину и укутал невозделанные поля белесой мутью.

— Мы знали, что это произойдет, — напомнил Вячеслав.

— Да, — глухо повторил Ольгерд. — Знали.

Устой был мощной крепостью на реке Руз. Этот город мог бы остановить флот вторжения, но лишь в одном случае — если бы туда прибыли объединенные войска Империи Трордор и Равнинного Царства. Этого не произошло. Никто не предвидел разворот армады к устью Руза. Союзники укрепляли подступы к Доминиону и Гиблому Заливу, ослабив южные земли. Это расплата за недальновидность. Теперь корабли Посторонних идут к Срединному Морю, их не остановить. Когда центр Тверди будет захвачен, враг сможет быстро наносить удары по любым областям материка. Теперь опасность грозит всем великим державам. И мелким — тоже.

— Вот что, — сказал Вячеслав. — Я вижу в тебе внутреннее смятение. Это плохо. Ты должен научиться открывать Двери. Но это лишь первая ступень. Ты должен уметь закрывать их. И стеречь.

— Значит, — Ольгерд посмотрел учителю в глаза. — Ты можешь прямо сейчас распахнуть Дверь? В любой мир?

Вячеслав покачал головой.

— Всё сложнее, чем ты думаешь. Двери открываются не на каждом углу. Есть тонкие места. В мире их немного. Нужно искать, чувствовать. Ты скоро поймешь.

— Поэтому мы летим в Улкундар?

— Да, — кивнул учитель. — Там легко раздвигаются пространственные складки. Столетиями Улкундар служил тренировочной площадкой для новичков вроде тебя. Там Хозяева открывают первые Двери. Потом будет проще.

— Проще, — задумчиво проговорил Ольгерд. — Но ведь существуют ограничения, да?

— Существуют, — подтвердил Вячеслав. — Двери открываются в узловых точках пространства. Там, где мироздание истончается. Там, где сходятся силовые линии Храмов. Ты был в Китограде. Сам всё видел. Хозяин не обладает абсолютной властью. Запомни это.

— Хорошо, — кивнул Ольгерд. — Я запомню.

— Конечно, — добавил учитель, — есть древнее пророчество. Оно гласит, что появится Хозяин, умеющий открывать Двери, где ему вздумается. Тот, кто будет отмечен печатью Демиургов.

— Появился?

— Нет. Пока нет.

Пассажирский браннер делал серьезный крюк. Лететь в Крондат напрямую было нельзя, поскольку маршрут пролегал через Устой. Наверняка Посторонние оставят в полуразрушенной крепости гарнизон. Возможно, будут патрулировать небо. На корме браннера реял флаг Трордора, а это смертельный приговор. Поэтому капитан принял решение направить гондолу к побережью Садмурского залива. Далее — устье Руза, дремучие леса и кайянские предгорья. Долгий путь. Но воздушные течения благоприятствовали успешному исходу.

Крюк удлинил путешествие на неделю. Коротая время, мастера ножей тренировались на верхней палубе (делать это приходилось по ночам), часами медитировали и говорили о Дверях. Теперь Ольгерд знал, что пробить портал в чужой мир можно с помощью определенного сочетания рун. Войдя в особое состояние пространственного транса. Странное словосочетание. Вячеслав сказал, что это понятие пришло из глубины веков.

Каждый день Ольгерд учился входить в пространственный транс. Осваивал ключевые руны. Пробовал их комбинировать. Размышляя над путешествиями во Внемирье, он начал сомневаться во власти рун. В истории Гильдии Ножей были мастера, прошедшие через Двери и вернувшиеся обратно. Эти легендарные мастера в стародавние дни жили на Облаках. После этих людей остались записи, в которых говорилось, что руны за границами Преддверья не работают. Если руны теряют смысл в чужом мире, то Хозяин Дверей не сможет пробить новый портал.

— Правильная мысль, — похвалил учитель Ольгерда. Браннер подлетал к устью Руза. С каждым днем зима отступала, становилось теплее. — Легенды гласят, что дверная магия Демиургов действует во всех уголках вселенной. Не спрашивай, почему. Я не знаю. Боевые, защитные и лечебные руны отключаются. Воздушные — тоже. А дверная магия работает.

Ольгерд узнал, что Двери бывают двух типов. Те, что распахнуты на Облаках, считаются вечными — нужно очень постараться, чтобы их закрыть. Те Двери непрерывно подпитываются энергией Храмов. Хозяева же пользуются быстрыми Дверями. Эти порталы либо закрываются мгновенно, либо висят несколько часов. Иногда — дней. Но в конечном итоге быстрые Двери схлопываются. Срок их службы зависит от умений Хозяина и удаленности мира, в который нужно пробиться.

И вот здесь начинается самое интересное.

Выбор конечной точки.

Хозяин легко попадает в мир, где ему доводилось бывать прежде. В состоянии пространственного транса он вытаскивает из глубины памяти старые воспоминания, оживляет их. Удерживая в уме образ «пункта прибытия», Хозяин распахивает Дверь. Но что делать, если ты никогда не бывал в мире, которого нужно достичь? Оказывается, способ есть. Собирай слухи, коллекционируй рассказы тех, кто оттуда явился. Составь в голове примерную картинку. Удерживай название чужого мира в голове. Можешь спеть песню из этого мира. Или подержать в руках предмет, привезенный оттуда. Горсть земли, монету, книгу. Любой артефакт. Со временем научишься безошибочно пробивать туннели. Так сказал Вячеслав.

— А если я пробью туннель в пустоту? — поинтересовался Ольгерд. — В пропасть между звездами?

— Это невозможно, — отмахнулся учитель. — Демиурги наделили нас умением распахивать Двери лишь в те миры, где человек способен выжить.

— Эти миры... похожи на наш?

Вячеслав пожал плечами.

— В какой-то мере. Там есть вода, пища и воздух. Но там не обязательно живут люди. Там могут обитать другие создания. Иногда кошмарные. К этим мирам надо привыкнуть.

Браннер пролетал над лесами, растущими севернее Мстивля. Все чаще Ольгерд задумывался над судьбой своих родителей. Если отправиться пешком из Крондата в Шинский Лес, можно попасть на ферму, где прошло его детство. Но путь учителя и ученика пролегал на восток, вдоль Кайянской гряды...

— Держи.

Очередное утро. Очередная медитация. И Вячеслав с увесистой книгой в руках. Кожаный переплет. Бронзовые застежки. Ольгерд взял книгу и прочитал название: «Дневник Хозяина Дверей».

— Что это?

— Ты же прочитал.

— Ты ведешь дневник?

— Как и многие до меня. Когда ты сменишь меня на этом посту, Дневник станет твоим.

— Что в нем? — Ольгерд тронул застежку.

— Миры, — улыбнулся Вячеслав. — Описания миров, которые я посетил. Миры, которые посетили мои предшественники. Другие тома остались на террасах. В моем скиту.

— Другие тома?

— Всего четырнадцать книг, — пояснил учитель. — Это пятнадцатая. Мы стараемся снабжать описания вещами из Внемирья. Мелкими предметами. Так легче перемещаться.

Ольгерд был потрясен. Разобравшись с застежкой, от раскрыл Дневник на первой странице. Запись была озаглавлена словами «ДАКОТА. НУЛЕВАЯ ОПАСНОСТЬ». Дальше — аккуратный почерк Вячеслава. Записи велись на тер. Ольгерд приступил к чтению.

Мир крестьян и охотников.

Точки входа — Улкундар, Мерф, Китоград, Солгард, Трордор, Ард.

Много суши. Континенты покрыты бурными реками и огромными пресными озерами. Всюду леса и поля. Городов мало. Люди живут вместе с туурли. Это раса человекоподобных существ. Высокие, покрыты серебристой шерстью. Миролюбивы. Избегают войн и конфликтов. Поддерживают торговые отношения. Оба народа пользуются Дверями. Торгуют с Вертерисом и Миядзаки. Отсталый, сельский быт. Нет крупных городов и регулярных армий. Нет магии. Наука в зачаточном состоянии. Примитивные папирусные корабли ходят вдоль берегов.

Ольгерд перевернул несколько страниц. Описание было лаконичным. Все по делу, ничего лишнего. Языки, способы общения, обычаи, верования. Названия городов. В конце записи — вклеенный кармашек. Ольгерд достал из кармашка невероятно красивое птичье перо. Задумчиво повертел в пальцах.

Вячеслав испытующе смотрел на ученика.

— Хочешь там побывать?

— Конечно! — ответ вырвался сам собой.

Учитель хмыкнул.

— Скучный мир. Читай дальше.

С этими словами Хозяин Дверей покинул каюту. Ольгерд погрузился в чтение, а когда сумел вернуться в реальность, понял, что солнце начало скатываться к горизонту. Вячеслав сидел, скрестив ноги, на соседней койке и с улыбкой наблюдал за своим подопечным.

— Это невероятно, — прошептал Ольгерд.

— В первые недели — да.

Ольгерд отложил книгу. Подумав, закрыл ее и убрал в рюкзак. Затянул тесемки. Вячеслав одобрительно кивнул.

Разговор продолжился в общей столовой. Кормили на пассажирском браннере дешево и неважно. Остывшая каша, солонина, немного сухарей и эля по требованию. Травяной отвар — тоже по требованию. Мастера ножей не роптали — они привыкли есть любую пищу.

— Запомни одну вещь, — сказал Вячеслав. — Поначалу ты будешь очарован своими путешествиями. Некоторые места тебе понравятся. Ты даже задумаешься над тем, чтобы туда переехать. Но это чужие места. Там есть вещи, о которых ты не знаешь. Которые показываются не сразу. Прижиться там нельзя. Я не смог, например.

Через три дня после этого разговора браннер прибыл в Крондат. Заснеженные пики Кайянской гряды дремали в облаках. Город прильнул к пику Хай-Унган. Дома частично стояли на плато, частично врезались в скальную породу, нагромождаясь друг на друга. Постройки были грубыми и древними. Камни источили ветра. Казалось, Крондат стоял здесь задолго до Китограда, ушедшего в пучину Инлунда и других легендарных городов, от которых осталась лишь память. По слухам, власти Крондата ежегодно нанимали магов, чтобы те отводили прочь лавины и селевые потоки. Несмотря на это, Башня в городе отсутствовала. Представительства Гильдии — тоже.

Уже несколько дней Ольгерду не давала покоя одна мысль. Попасть в Улкундар можно гораздо быстрее. Например, обратившись за помощью к Гримлиэлю, магистру Гильдии Магов, и воспользовавшись его системой порталов. Переместиться в Сток или Верн. Примкнуть к торговому каравану, следующему в сердце Мировой Равнины. Купцам всегда требуются охранники, поскольку торговые пути пролегают через владения дваргов. Странствие сократилось бы на несколько недель, если не месяцев.

Ольгерд задал этот вопрос Вячеславу, когда они спускались по пандусу на плоскую крышу воздушной пристани. Ветер был еще по-весеннему холодным, он так и норовил забраться под капюшон, продуть, застудить, заморозить.

— Ты прав, — сказал учитель. — Нам ничего не стоило попасть в Верн через портал. Но разве ты успел бы прочесть Дневник? Изучить руны? Освоить пространственные медитации?

Ольгерд покачал головой.

— Вот видишь, — Вячеслав остановился на краю причала. — Долгая дорога ведет к познанию.

За Ольгердом угрюмо следовал Рык. Перелет зверю не понравился. Большую часть времени он провел взаперти, находясь в смежной каюте. Выгуливать его было нельзя. Ольгерд за бешеные деньги добывал на кухне куски сырого мяса, но в основном рлоку приходилось довольствоваться солониной. Протащить полярного хищника на пассажирский браннер оказалось непростой задачей — капитан долго отпирался. К счастью, Ольгерд скопил приличный запас империалов и талеров за время службы у Коэна. Потребности у мастера ножей были скромными, так что еженедельное жалованье оседало на его счету в Трордорском Банке. Отделения банка были открыты в разных уголках Тверди. Работали банкиры и с Облаками. Последнй раз Ольгерд пополнял счет на Вертерисе. И вот, перед самой поездкой, он снял половину скопившихся сбережений.

Империалы подействовали на капитана волшебным образом. Кого-то из пассажиров перевели на левый борт, кого-то — на нижнюю палубу. Мастера ножей поселились в смежных каютах, протащив рлока поздней ночью, задолго до отплытия.

Рлок осунулся.

Бока зверя ввалились. Глаза стали голодными и злыми. Рык понимал хозяина и терпел. Но сейчас его следовало хорошенько накормить.

Троица начала долгий спуск по спиральной лестнице, обвившей пристань. Прохожие с опаской смотрели на рлока и прижимались к стене. Обычная реакция, Ольгерд привык к силе суеверий. Некогда рлоки были дикими. Их было неизмеримо больше. Хищники терроризировали все Беловодье и Туманную Пущу, лютовали на Дитском уступе, опустошали северные земли Альянса. Эхо кошмара врезалось в людскую память, поселилось в сказках и легендах, аукнулось в разных частях Тверди. О рлоках слышали даже мистики Урхата. Детей пугали белыми монстрами, способными убивать криком и съедать чужие мысли. Между тем, «коварных тварей» становилось все меньше. Многих перебили объединенные армии Альянса либо маги-воины фьордов. Тех, что разводили в Уделе Динмарка и на отдаленных северных островках, берегли как зеницу ока. Гильдия Ножей хорошо платила за детенышей рлоков. Учитывая ментальную связь «щенков» с родителями, добыть «товар» мог не всякий. Детенышей вывозили на браннерах — иначе от погони разъяренной самки было не уйти.

У основания лестницы к ним приблизился узкоглазый паренек в меховой шапке.

— Нужна повозка?

Вячеслав смерил паренька недоверчивым взглядом.

— Нет.

Паренек нагло усмехнулся.

— Уверены? После заката этот город будет принадлежать дваргам.

— Нет, — повторил Вячеслав.

Ольгерд отодвинул парня плечом и двинулся дальше. Погонщик презрительно сплюнул и процедил им в спины:

— Как бы жалеть не пришлось.

Мастера ножей проигнорировали угрозу.

О дваргах в Империи ходили мрачные слухи. Степные разбойничьи кланы населяли земли к югу от Кайянской гряды. Кланы объединялись в племена и кочевали по обширной территории между Срединным Морем, Равниной и Пустыней Инджаб. Воинственный народ грабил караваны, сжигал приграничные поселения, охотился на одиноких странников. Дварги были хорошими наездниками. Кроме того, они выводили громадных псов-убийц, заковывали их в шипастую броню и натравливали на своих врагов. Легенды утверждали, что среди дваргов были и людоеды.

Крондат считался чуть ли не дваржьей столицей. Тут поселились многие авторитетные вожди степняков, подчинившие себе городской магистрат и взявшие под контроль торговлю с Устоем и Мстивлем.

— Куда теперь? — спросил Ольгерд.

— В буерный порт, — ответил Вячеслав. — Чтобы пересечь степь, нам потребуется колесный корабль.

Крондат был небольшим городком, поэтому мастера решили идти пешком. Паренек-извозчик некоторое время смотрел им вслед, потом растворился в толпе.

Улицы Крондата были извилистыми, с кучей тупиков, внезапных поворотов, спусков и подъемов. Прогулка чем-то напоминала перемещение по террасам Гильдии Ножей. Вокруг громоздились странные мегалитические сооружения, считавшиеся у местных жителей домами. Лестницы, ведущие на вторые и третьи этажи, высечены прямо в стенах. Ступени были узкими и крутыми, перила отсутствовали. Никаких флюгеров на крышах. Вывески и названия улиц сделаны на странном языке. В принципе, Ольгерд знал, что Крондат лишь формально принадлежит Империи. Здесь царили собственные обычаи, а люди общались между собой на наречиях дваргов.

Буерный порт располагался в восточной части города. Плато в этом месте понижалось и постепенно переходило в каменистую пустошь, а затем — в бескрайнюю степь. Улица, ведущая путников к буерам, шла под уклон и постоянно петляла, огибая фантасмагоричные дома крондатцев.

За очередным поворотом мастера были вынуждены остановиться. Застыл и подобрался рлок. Улицу перегородили две повозки. Перед ними расположилась компания людей, не внушающих доверия. Ольгерд насчитал десяток оборванцев в кожаных доспехах. Все вооружены — короткими копьями, мечами, топорами и кастетами. Кто в шлеме, кто в меховой шапке. Рядом — псы. Вот эти твари настораживали. Рычащие комки мощи, ярости, клыков и когтей. Псы были в специально подогнанных доспехах. Полоски кожи, ремни, легкие накладные пластики, торчащие стальные шипы вдоль всего позвоночника. Неведомые мастера оковали сталью даже собачьи когти. По размеру псы-убийцы почти не уступали Рыку.

— Я же говорил, что пожалеете.

Голос принадлежал пареньку-извозчику, сидевшему на ступенях ближайшего дома. Паренек недобро щурился, поигрывая утыканной гвоздями дубиной. Похоже, в городе никто не слышал о рлоках и мастерах ножей. Храма Демиургов здесь не было. Да и стражники не спешили наводить порядок в «своих» владениях.

— Не стоит, — покачал головой Вячеслав. — Живите с миром.

Кто-то из дваргов хмыкнул.

Вперед выступил крепыш в кожаной безрукавке с кольчужными и пластинчатыми накладками. На вид мужику было под сорок. Мускулистые руки украшали татуировки — желтые купола высокогорной молельни. Впрочем, главарь банды на набожного человека не походил.

— Урст работает под нами, — сказал главарь. Он был вооружен маленьким топором и ножом-кастетом. — Вы оставили его семью без куска хлеба. Теперь придется платить неустойку. Все, что вы несете с собой — наше.

Рюкзаки странников медленно опустились на брусчатку.

Рык ждал приказа, в упор глядя на псов-убийц.

— Нет, — сказал Ольгерд.

Закрутилось.

Мастера ножей скользнули в стороны, освобождая пространство для акустического удара. Рык распахнул здоровенную пасть. Казалось, само пространство сдвинулось. Звук воспринимался не столько ушами, сколько нервами и позвоночником. Нечто незримое пронеслось по улице, сметая все на своем пути — людей, псов, повозки. Некоторые разбойники успели отскочить, кто-то распластался в пыли, зажимая уши. Одного из псов швырнуло на оглоблю. Раздался скрежет проминаемых доспехов, хруст костей и нечеловеческий предсмертный визг. Главарь перелетел через повозку и рухнул на камни. Звякнул топор.

Полетели ножи.

Вряд ли дварги успели понять, что происходит. Метательные клинки описывали невозможные сияющие дуги, резали глотки, проламывали черепа и грудные клетки, возвращались назад, разбрызгивая кровь по мостовой. Бешеный хоровод смерти. Наставники Гильдии, работающие в паре, — страшное зрелище. Словно дирижеры адского оркестра, разыгрывающие похоронный марш. Впрочем, слова «дирижер» и «марш» были пустыми звуками на Тверди.

Дварги пытались атаковать. Копья и топоры отскакивали от невидимых щитов. Пес-убийца, дернувшийся в сторону Ольгерда, получил сокрушительный удар рлочьей лапой, моментально свернувший ему шею. Груда шерсти и бесполезных мышц взвизгнула, а потом обмякла. Тоскливо уставились в небо Крондата стальные шипы. Лапы поскребли брусчатку, оставляя неглубокие борозды, и утихли.

Парнишка по имени Урст с отвалившейся челюстью наблюдал за сценой побоища. Дубина выпала из рук извозчика. Ряды бандитов таяли на глазах. Фигуры жутких путников, одетых в серые балахоны, смазывались от скорости. Урст не понимал, что творится. Движения чужаков не улавливливались глазом. Одно было понятно — мостовую устилали трупы дваргов.

Урст бросился наутек.

Мастера не стали его останавливать. Деловито добили умирающих. Избавились от крови на клинках. Убрали смертоносное хозяйство в чехлы, запахнули серые хламиды. Подняли с мостовой заплечные мешки и двинулись вниз по улице. За ними шло заросшее белой шерстью чудовище с окровавленной пастью и лапами. Тварь, достававшая в холке до груди того странника, что был ниже ростом. Компания обогнула место схватки, прижавшись к стене дома, и продолжила свой путь вниз по улице Пяти Стихий. Прохожих не было — все попрятались в подворотнях.

Те, кто следил за происходящим из верхних окон, ужаснулись. Белая тварь убивала голосом, бродяги управляли ножами с помощью неведомой магии. Они были неуязвимы. И они бросили вызов дваргам, а такого не случалось очень давно.

Урст бежал, не оглядываясь. Перед глазами паренька стояла страшная сцена: ножи, живущие собственной жизнью. Как такое возможно? Живые ножи повиновались воле своих хозяев. Что теперь делать? Нужно все рассказать Даруму, пусть сам разбирается с чужаками. Мрази, думал Урст, пересекая Площадь Крестов. Вы поплатитесь за это. Вами займутся. Вас найдут даже за Кайянской грядой.

Солнце достигло зенита, когда путники приблизились к буерному порту. Перед ними расстилались сухопутные причалы с пришвартованными колесными кораблями. Дальше лежала каменистая пустошь.

Глава 8. Бой возле арочного моста

Когда Горан въехал в Ламмору, снег начал подтаивать. Странная пассажирка не доставляла оружейнику хлопот на протяжении всего пути. Горан понимал, что за девушкой ведется охота, но ему щедро заплатили. Кроны сыпались из попутчицы, точно из рога изобилия.

У ворот Ламморы беглянка распрощалась с оружейником. Горан поехал со своим грузом к замку ярла Кима, а его спутница растворилась в полутемных предрассветных переулках.

Мерт шла по Ламморе, вдыхая запахи этого древнего города. Здесь жил Ольгерд перед тем, как был изгнан местным ярлом. Ее любимый провел много лет, оберегая Храм Демиургов, выполняя задания правителя и торгуя выкованными собственной рукой ножами. Отсюда начался путь, который привел Ольгерда к «Мемфису». Мерт знала, что нужно двигаться, бежать дальше, но город завораживал. Все эти причудливые вывески, старомодная воздушная пристань, речной порт, стряхивающий зимнее оцепенение. Суровые уступы замковой горы. Скрюченные пальцы фонарных столбов. Арочные мосты, скрепившие укутанные гранитом берега Днесы.

Браннеров у воздушной пристани не было.

Удивляться нечему, подумала Мерт. По рассказам Ольгерда, Ламмора была тихим провинциальным городком. Красивым, лежащим на перекрестье воздушных потоков. Но зимой Облака с Ламморой не торговали, а купцы из Рунда, Гурдагада и Роккевениума прибывали по суше, на лыжных обозах.

Мерт углубилась в лабиринт улочек, жавшихся к левому берегу Днесы. У нее не было четкого плана. Наверное, стоит найти какой-нибудь кабак, перекусить и навести справки о прибытии браннеров. С этой мыслью девушка остановилась напротив таверны с грозным названием «Таран». В памяти щелкнуло: именно здесь Ольгерд встретился с Посторонней. Здесь он стал носителем врага, защищающего интересы чужой расы. Здесь мастер ножей ввязался в драку, из-за которой был вынужден покинуть Ламмору.

Мерт вошла внутрь.

Джеб еще не успел переехать в Инневен. Да, собирался. Рассказывал жуткие страшилки друзьям и случайным посетителям, но «Таран» не продавал. Время лечит. Страх отступил, и пришло понимание, что в Инневене привычных денег не заработать. Не тот город. Дыра, а не город, если честно.

Старик хозяйничал за стойкой. Протирал глиняные бокалы и чашки, что-то напевал себе под нос.

Мерт окинула взглядом таверну.

Пусто.

Вообще никого. Хотя, нет. В дальнем углу задремал пьяница, кутивший ночь напролет. Бедняга тихо посапывал, завалившись лицом прямо в тарелку.

— Рановато для выпивки, — сказал Джеб.

Казалось, старик видел посетителя внутренним зрением. Его губы шевелились, а взгляд был прикован к бокалу. На вид Джебу было глубоко за шестьдесят. Седая шевелюра, аккуратная бородка. Взгляд добродушный, но немного усталый.

— Мне бы поесть, — задумчиво произнесла Мерт. — И горячего отвару.

— Это можно, — Джеб оторвался от своего занятия и, наконец, взглянул на гостью. — Правда, еда остыла. Придется подождать.

— Я не спешу.

Когда Джеб увидел рукояти мечей, его глаза стали жесткими. Наверняка взвешивает, решила Мерт, стоит ли обращаться к стражникам. Решив повременить, Джеб шагнул в подсобку.

Мерт заняла стол у стены, выбрав тот, что почище. Выдвинула скамью, села и положила рядом вещевой мешок. Сделала это так, чтобы рукояти мечей были в пределах досягаемости, но в глаза не бросались. Вскоре появился Джеб и поставил перед ней отвар.

— Джеб, — Мерт схватила старика за рукав. — Присядь.

— Готовить надо, — буркнул Джеб. — Мясо сгорит на жаровне.

— Разговор короткий, — Мерт достала свободной рукой серебряный талер, имевший хождение в Ламморе и Крумске. Крон у нее оставалось немного. — Выслушаешь?

Джеб повертел монету в пальцах и сел напротив.

— Говори.

— Мне нужно знать расписание воздушной пристани, — сказала Мерт. — Достанешь?

— Чего тут доставать, — умехнулся Джеб. — Я и так его помню. Куда хочешь лететь?

— Роккевениум, — не задумываясь, выпалила девушка. — На худой конец, Гурдагад.

— Далеко метишь.

— Так бывает. Ну?

Джеб задумался.

— Браннер, идущий из Стока в Роккевениум, прибывает сегодня днем, а отправляется на север после полуночи. В Гурдагад получится улететь лишь на рассвете, когда стража пробьет семь.

— Хорошо, — Мерт сделала обжигающий глоток. — Как там с едой?

Джеб вскочил и бросился на кухню. Спустя некоторое время он появился, неся в руках дымящееся блюдо. Там лежали цельные клубни картопля и основательно подрумяненные колбаски, политые густым красным соусом.

— Вот что, — сказала Мерт, когда всё оказалось на столе. — Где тут можно остановиться на день?

— «Уют», — не задумываясь, ответил Старый Джеб. — Там все приезжие останавливаются. Это в паре кварталов отсюда. Возле речного порта.

— Сделаем так, — девушка звякнула о столешницу талером. — Это тебе за вкусный завтрак. Получишь еще одну монету, если выполнишь мою просьбу.

— Какую просьбу? — прищурился Джеб.

— Ничего сложного. Когда к мачте причалит браннер из Стока, отправь кого-нибудь шустрого на пристань. Пусть договорится с капитаном, займет мне местечко в гондоле. Меня даже трюм устроит. Заплачу, сколько скажут.

Джеб задумчиво кивнул.

— Племянника отправлю.

— Потом, — добавила Мерт, — посылай паренька в «Уют». Я хочу знать, что все в порядке. Сделаете дело, как положено — неплохо подзаработаете. Договорились?

— Отчего нет, — ухмыльнулся Джеб. — Лишняя копейка не повредит.

— Правильно мыслишь.

Справившись с картоплем, колбасками и отваром, Мерт покинула гостеприимное заведение Джеба и направилась в «Уют». Гостиница высилась в пятидесяти шагах от заваленного снегом речного порта. Всё, как и сказал старик. За пару медяков девушка сняла номер на втором этаже и завалилась спать. Днем ее разбудил племянник Джеба, который прибежал сообщить о своих достижениях. Капитан браннера будет держать место, но в полночь нужно быть на борту. Мерт вручила пареньку талер и выпроводила вон.

Пока все складывалось неплохо.

Дожидаться полуночи в «Уюте» Мерт не хотела. Гостиница свое название даже не пыталась оправдывать. Жуткий клоповник. Холодно, сыро, в коридорах чем-то воняет. Едва стемнело, Мерт покинула свою комнату, распрощалась с хозяином и вышла в промозглую весеннюю стужу.

Тучи раздвинулись, уступив первым весенним ветрам. За Мерт пристально следили глаза двух лун. Око Торнвуда было бледно-фиолетовым и громадным, как никогда. Ущербный огрызок Паломника серел в зените. Мерцали Рукава Туники. В переулках загорались фонари, возле них возились фонарщики с лестницами.

Чтобы попасть на пристань, Мерт требовалось перейти реку. Она двинулась к ближайшему арочному мосту, но, едва ступив на него, ощутила смутное беспокойство.

Ровно горели фонари.

Ветер завывал в водостоках прибрежных домов.

На противоположном конце моста ее ждали. Мерт узнала Брона и четверых его головорезов. На одного больше, чем предполагалось. Брон стоял свободно, скрестив руки на груди. Из-за правого плеча выглядывала длинная рукоять. Головорезы держали в руках топоры и мечи. Звякнула цепь — один из противников демонстративно отпустил шипастый шарик моргенштерна, чиркнувший по камням.

Мерт подготовилась к встрече — весь арсенал был на ней. Правда, телохранители производили суровое впечатление. Исход стычки оставался под вопросом.

— Поиски отняли много времени, — у Брона был густой бас. — Зря ты оставила в живых Трис.

— Возможно.

Мерт решила не оставлять рюкзак на земле. Движений он не сковывал, внутри почти ничего не было. Кроме денег. А серебро пригодится ей для оплаты дороги.

Брон коротко кивнул.

Вперед выдвинулись парни с моргенштерном и двуручной секирой. Им навстречу полетели сюрикены. И тут произошло непредвиденное — из-за спин нападавших выскользнули мечники и прикрыли товарищей щитами. Треть метательного арсенала ушла в доски. Выругавшись, Мерт обнажила синобигатану и вакидзаси. Придется решать проблему в ближнем бою.

Головорез с моргенштерном медленно направился к хрупкой на вид девушке. Каждый из них думал, что сила Мерт — в ее коварстве. Телохранители не верили, что «девка» выдюжит в рукопашной.

Стальной шарик начал описывать размашистую дугу. Мерт прогнулась, чудом избежав раздробления челюсти. В два прыжка она сократила дистанцию, лишив мужика преимущества. Подручный Брона не сразу понял, что из горла хлещет кровь. Парень с секирой действовал умнее — попробовал достать Мерт прямым тычком, а когда это не удалось, ударил заостренным набалдашником рукояти. Уклонившись от тычка, Мерт блокировала второй удар вакидзаси и выбросила вперед руку с гатаной. Меч скользнул по нагрудной пластине воина, не причинив ему вреда. Девушка и владелец секиры встретились взглядами. Это был бритоголовый здоровяк с татуированным затылком. Северянин из Гурдагада, догадалась Мерт.

Бритоголовый взревел и приложил девушку коленом. Боль пронзила живот, но Мерт выстояла и разорвала дистанцию. Заметив мечника, заходящего справа, она метнула вакидзаси. Клинок насквозь пробил череп бритоголового. Туша северянина рухнула на камни. Мерт взлетела над мостовой, атакуя мечника. Ее прыжок был изящным и стремительным, но парень успел выставить щит. Мерт вогнала меч в дерево. Остро отточенная хошанская гатана пробила доски и нагрудную пластину. Послышались скрежет и чавкающий зввук — клинок достиг цели. Мечник упал под тяжестью Мерт, запрыгнувшей на его щит. Выдернув лезвие, девушка шагнула на тротуар.

Второй мечник, не давая ей опомниться, взмахнул щитом и тут же выбросил руку с клинком. Пригнувшись, Мерт блокировала выпад и отступила. Мужик попытался оттеснить ее к парапету. Это было ошибкой. Девушка вскочила на парапет, сделала сальто и в прыжке снесла противнику голову. Приземлившись на мостовую, она выдернула вакидзаси из трупа бритоголового.

Брон нахмурился.

То, что он увидел, ничего хорошего не предвещало. Мерт стряхнула кровь с клинков и направилась к последнему врагу. Брон неспешно завел руку за спину и с тихим шелестом вытянул из ножен прямой цзянь. Меч был невероятно красив. Лунный свет отразился в лезвии, украшенном равнинными письменами. Мерт сжала зубы. Ей доводилось видеть подобные мечи. Часто видеть. Преимущественно в столкновениях с отрядами Улкундара.

Мерт следила за каждым движением Брона. Перед ней был мастер-мечник, прошедший обучение в Винхуне.

Время застыло.

Девушка взвесила свои шансы и поняла, что проиграет. И тогда она приняла единственно верное решение, о котором позже ни разу не пожалела.

Мерт покинула мост.

Брона окутал дым, появившийся неизвестно откуда. Мелькнул чей-то силуэт, но атаки не последовало. Когда дым рассеялся, Брон понял, что стоит на мосту один.

В полночь от пристани отчалил браннер.

Глава 9. Дварги идут по следу

Буер катился по бескрайнему полю.

Крондат остался за кормой. Слева чернела стена гор. Во всех остальных направлениях простиралась земля. Черные пятна чередовались с белыми — снег только начал сходить. Мощный поток ветра натягивал парус, заставлял скрипеть мачту, вращал деревянные колеса.

Корабль был совсем крохотным. На палубе с трудом умещались три человека и огромный зверь, покрытый белой шерстью. В городе нашелся лишь один проводник, осмелившийся повезти чужаков через степь. Все знали, что Клан Барса объявил награду за головы странников. Вот только дварги из Клана не спешили приходить за ненавистными головами. Копили силы. Чем-то жутким веяло от незнакомцев. Поговаривали, что они перебили много людей Дарума и положили двух псов. Теперь Барсы начнут охоту. Проводник Тунган знал это, но вызвался сопровождать чужаков. Пустил их на свой буер. Другие проводники смотрели на Тунгана так, словно он уже был мертвецом. Пусть. Ему плевать.

Много лет назад отец Дарума убил отца Тунгана за то, что тот не вернул вовремя долг. После этого долг перешел к сыну. Десять лет проводник работал на Клан, участвуя в бесчисленных набегах дваргов. Когда он расплатился с Барсами, Дарум предложил остаться в Клане. Тунган отказался. Он ненавидел убийцу своего отца. И эта ненависть передалась ему по наследству.

Припасы собирали быстро.

Все понимали, что врагу нельзя давать фору. Для охоты Даруму потребуется много людей и псов. Ему нужны буера. Пока вождь собирал отряд, медлить было нельзя. Главное — вода. Много воды. А еще — сухари, солонина, котел, шерстяные одеяла. Побольше стрел — для Тунгана. Силки и запасные снасти. Все это путники принайтовали к палубе и бортам, следуя указаниям проводника.

Отчалили ночью, при свете лун.

Ветер был крепким, буер шел с приличной скоростью. К утру преодолели каменистую пустошь. Ольгерд проснулся и обнаружил себя пристегнутым к палубе. Рык куда-то исчез. Видимо, спрыгнул на землю, чтобы поохотиться. На носу корабля Вячеслав тихо переговаривался с проводником.

По своим размерам буер был сопоставим с обычной лодкой. Корпус степного корабля представлял собой платформу, слегка наклоненную вперед. Проводник объяснил, что это для лучшего обтекания ветром. Подвижный треугольный парус вращался при необходимости вместе с мачтой. Фальшборт отсутствовал. Передняя пара колес управлялась румпелем, который фиксировался в заданном положении при помощи специального штыря. Чтобы удержаться на буере требовалось пристегивать себя или перемещаться по палубе ползком. Поднимать голову Ольгерд опасался из-за горизонтальной рейки. В общем, поездка через степь удовольствия не приносила.

В отличие от своих пассажиров, Тунган свободно двигался по палубе. Проводник пригибался и ходил по скрипящему настилу на полусогнутых ногах. Ветер перебирал его длинные волосы, выгоревшие на южном солнце.

Ольгерд нащупал пряжку на груди и отстегнулся. Все крепления на борту буера были кожаными или веревочными. Рлок по понятным причинам на ночь не пристегивался.

Краем глаза Ольгерд увидел, что слева мелькнуло белое пятно. Рык мчался впереди буера. Иногда хищник отвлекался, чтобы схватить зазевавшегося степного обитателя.

Потянулась череда однообразных дней. Проводник не уходил далеко от горной гряды. Временами буер останавливался. Путники собирали сухой хворост, разводили костер, ели и двигались дальше. Спали по очереди. Тунган научил своих спутников править буером, ловить ветер и ориентироваться по звездам. Это позволило ехать, не останавливаясь на длительные ночевки. Впрочем, сказал Тунган, их преследователи действуют схожим образом. А псов они пустят впереди себя. У дваргов есть разные псы — для выслеживания добычи и для ее забоя. Первыми пойдут гончие, за ними — псы-убийцы. Буеры главного отряда чуть отстанут. Тунган не сомневался, что Барсы преследуют своих обидчиков.

В предгорьях водилась дичь, там можно было набрать воду из ключа, запастись связкой дров. Тунган ставил силки, в которые попадались тушканы, степные крысы и прочая мелочь. Иногда удавалось подстрелить низко пролетавшую птицу. Однажды Рык притащил тушу горного козла, спустившегося к ручью. Это был настоящий пир.

Дважды буер швартовался у тихих деревушек, пристроившихся на границе степи и скальных уступов. Там мастера ножей узнавали тревожные новости, приходящие с севера. Флот чужеземцев вторгся в Срединное Море. Армия Посторонних не щадила никого. Корабли торговцев топились. Мелкие прибрежные поселения сжигались дотла. Крепости брались штурмом. Всех, кто был внутри, убивали. После этого оборонные сооружения восстанавливались, а в самой крепости селился гарнизон чужаков.

Ольгерд понимал, что враги преследуют конкретные цели. Второй континент закрепляется в центре Тверди. Нашествие будет постепенным. Когда враг возьмет под контроль все ключевые гавани, то нанесет мощный удар. Возможно, прибудут новые войска. Наивно полагать, что Посторонние не слышали о коалиции, которую за короткое время ухитрился собрать Коэн. Поэтому готовился плацдарм для длительного противостояния.

В очередной деревушке Вячеслав узнал, что Сток сдался на милость захватчика, а вражеская армада направилась к Верну. Судьба Типра и Стафа была неизвестна. Мур стоял крепко. Впрочем, никто в этом и не сомневался — островной город-государство был мощной державой с серьезным флотом. Чтобы взять эту твердыню, жителям Пацифиды придется собрать воедино рассредоточенные силы. Падение Мура — вопрос времени.

Спустя две недели снег полностью сошел, а кое-где начала пробиваться зелень. Заметно потеплело. Ольгерд укрывался зимним балахоном по ночам, а днем носил легкую одежду. Так же поступал и Вячеслав. Природа пробуждалась, а вместе с ней исчезала зимняя меланхолия. Ольгерд вдыхал полной грудью степной ветер, слушал скрип снастей, наблюдал за бегущим в поисках добычи Рыком. Вечный круговорот жизни.

Улкундар казался недостижимым. Южные просторы потрясали воображение своими масштабами. Ольгерд знал, что ему предстоит провести в степи несколько недель, если не месяцев. В Винхуне они расстанутся со своим проводником, сядут на браннер и полетят в столицу Равнинного Царства. Это — еще неделя пути.

Сидя вечером у костра, мастера ножей заговорили об Улкундаре.

— Это величественный и странный город, — сказал Вячеслав. — Очень древний. Думаю, он с незапамятных времен стоит на Мировой Равнине. Тамошние правители передают из уст в уста легенды о Китограде и ушедших народах.

— Во что они верят? — спросил Ольгерд.

Вместо учителя ответил Тунган:

— Ни во что. У них нет богов, идолов и всего такого. Улкундарцы думают, что после смерти рождаются повторно в новом обличье.

— Это так, — кивнул Вячеслав. — Перерождение. Бесконечная цепочка рождений и смертей.

— Ерунда, — возразил Ольгерд. — Если бы это соответствовало истине, я бы помнил иные времена, события и людей. Я бы помнил множество смертей. Я бы родился стариком, сразу умел драться, читать и писать.

— По-своему, ты прав, — согласился учитель. — Но у тех, кто живет в Улкундаре, есть объяснение. Они говорят, что после перерождения мы забываем обо всем, что происходило с нами прежде. Живем с чистого листа. И лишь немногие мудрецы, медитирующие десятилетиями, способны вспомнить предыдущие жизни.

— Красиво, — прошептал Ольгерд, помешивая угли в костре.

— Полная чушь, — буркнул Тунган. — Умирая, мы отправляемся в бездну под Срединным Морем. Или в лунный мир. Кто как жил. Ежели ты грешишь, убиваешь невинных, воруешь, изменяешь жене — готовься к бездне. Твоя душа будет вечно падать во тьму, как в полуночном кошмаре. Наверняка вам снились такие сны. Это предупреждение богов.

— Это культ дваргов? — спросил Вячеслав.

— Нет, — покачал головой проводник. — Это исконная крондатская вера. Вечное слово пророка Кумана.

— А что будет, — перебил Ольгерд, — если вести себя правильно?

Взгляд Тунгана посветлел.

— Тогда, — сообщил проводник, — ты попадешь в лунный мир, Ольгерд. Тебя будет ждать вечное изобилие и прекрасные девы. Все, что ни пожелаешь, появится из воздуха. Страданий не будет. Рядом будут жить твои родственники — те, что не грешили на Тверди. Вот так.

Рык зевнул во сне. Беспокойный дух зверя скитался в сумеречных степных пространствах. Интересно, во что верят рлоки?

— Некоторые думают, — осторожно произнес Вячеслав, — что за порогом тьмы ничего нет.

— Это как? — не понял Тунган.

— Ты умираешь, — пояснил свою мысль Вячеслав, — и превращаешься в труп. Умирает тело, умирает душа. Мир для тебя перестает существовать. Навсегда.

— Никакой души? — переспросил Тунган.

Вячеслав кивнул.

— Никакой.

Проводник сплюнул. Затем снял два вертела с углей и протянул спутникам. Третий вертел взял сам. Пахло жареным мясом и специями. Тунган откусил небольшой кусочек, задумчиво прожевал. Казалось, он может съесть и сами угли. Ольгерд понял, что услышанное потрясло степного жителя.

— И кто в это верит? — не выдержал проводник.

— Кое-где написано, — сообщил Вячеслав, — что в это верили Демиурги.

Тунгана передернуло:

— Жуть. Быть такого не может.

Вячеслав пожал плечами и откинулся на свой рюкзак.

— Кто знает.

Вечером следующего дня Ольгерд заметил дым от костра. Погода стояла ветреная, и струйка стелилась низко над полем. Не сразу и заметишь. Мастера ножей встревожила близость разведенного огня. Не больше пяти стадий. Так он прикинул поначалу.

— Тунган, — Ольгерд окликнул проводника. — Глянь-ка за корму.

Тунган передал румпель Вячеславу и перебрался поближе к Ольгерду. Некоторое время он всматривался в стелющийся дым, хмурился и ругался себе под нос на крондатском наречии.

— Это они? — спросил Ольгерд.

— Да.

— Уйдем?

На обветренном лице Тунгана резко очертились первые морщины. Порыв ветра шевельнул бороду.

— Они приближаются быстрее, чем я рассчитывал.

— Как такое возможно?

Тунган вздохнул.

— Возможно. Если катиться на одиночных буерах. Не на тройных или парных. Если ухитриться собрать большое число таких кораблей. Понял?

Ольгерд кивнул.

Чего тут не понять. Одиночный буер легче. Следовательно — быстрее. А раз преследователи не скрываются, значит их много. Хотят показать, что возмездие неотвратимо.

Вскоре мастер ножей увидел другие костры. Много костров, около десятка. Позади и слева — там, где вздымались горы.

— Какие планы? — спросил Вячеслав с носа корабля.

— Скоро появятся псы, — задумчиво проговорил Тунган. — А ветер дует в сторону пустыни.

— В Инджаб соваться не стоит, — резонно заметил Вячеслав.

— А мы и не сунемся, — улыбнулся проводник. — Мы туда поедем. Заставим дваргов поверить, что это возможно.

Так себе план, подумал Ольгерд.

Но выбора у них не было.

Глава 10. Тинг

Время Большого Тинга приближалось.

В Роккевениум съезжались конунги и ярлы, которым было дозволено принимать участие в собрании. Плыли из дальних краев шаманы и провидцы, мнение которых уважали. Причаливали к пристани ладьи, швартовались у мачт браннеры. Город оживал — Большой Тинг был главным событием весны.

Коэн не видел смысла тащить с собой всю команду. Хватит одного берсеркера. Да и то — для статуса. Если северяне захотят убить пришлого волшебника, то их ничто не остановит.

Тинг проводился в бражном зале конунга Мангуса. «Добрый ясень» стоял в паре кварталов от этого места, так что Коэн двинулся туда пешком. Улицы были забиты торговцами, предсказателями, скальдами и дружинниками прибывших конунгов. Весна была в разгаре, но в Роккевениуме это не чувствовалось.

Коэн шагал сквозь толпу.

Сдвиг держался позади. Берсеркер был мрачен. Волшебник чувствовал, что воин не в восторге от города и его обитателей. Странно, он ведь из этих мест.

Звуки барабанов слышались уже на подступах к палатам конунга. Выйдя из очередной подворотни, посредник шагнул на площадь, вымощенную гладким булыжником. Камни были отполированы бесчисленными поколениями людей.

Палаты поражали своей суровой монументальностью. Исполинское прямоугольное здание с острой двускатной крышей. Углы заворачивались драконьими мордами и хвостами, а конек изображал оскаленную пасть неведомой твари с острыми клыками и красным извивающимся языком. Вещий Змей, кажется так. Существо, живущее в Глубине и помогающее смертным мудрыми советами. Подручный Донного Азвара. По бокам высоких ступеней из брусчатки торчали каменные столбы с вырезанными воинственными ликами — духами-хранителями Роккевениума.

Коэн двинулся по ступеням. Берсеркер — следом. Перед воротами бражного зала их остановили дружинники Мангуса. Коэн молча показал знак, полученный им в Греверстеде. Стражники посторонились, искоса глядя на Сдвига.

Центр зала был расчищен для жертвоприношения. Коэн увидел помост, широченную колоду с прислоненным к ней топором и меланхолично жующего теленка. Вокруг помоста толпились конунги, ярлы, колдуны и шаманы. Музыканты исступленно колотили в бубны и барабаны.

На помост взошел Мангус — самый влиятельный из правителей севера. Посредник невольно восхитился этим человеком. Могучего сложения мужик средних лет. Борода до груди. Бритая голова, искусно заплетенная коса. Белая ритуальная рубаха и штаны. Рядом с помостом горел очаг, но холод все еще врывался внутрь, преследуя опоздавших на тинг правителей. Перед глазами крутились снежинки.

Мангус поднял руку. Музыка стихла. Люди перестали разговаривать, воцарилась тишина.

— Совет поручил мне начать собрание, — медленно произнес Мангус. — На правах гостеприимного хозяина. Так заведено. Пусть боги не оставят наши земли и помогут принять верные решения.

Закончив говорить, Мангус поднял тяжелый двуручный топор. Примерился и одним сокрушительным ударом снес теленку голову. Поднялся одобрительный рев. Кровь забрызгала лицо вождя, его рубаху и штаны. Расползающаяся темная лужа достигла желобков в колоде и начала наполнять подставленные шаманами сосуды. От толпы отделились конунги, наделенные правом голоса. Их было шестеро. Седьмым был Мангус. Все крепкие, опасные и уверенные в себе. Все — в ритуальных одеждах.

Конунги приблизились к колоде и подняли наполненные кровью кубки. Вновь забил барабан. Шаманы ударили в бубны и запели протяжную песнь, призванную объединить верхний и нижний мир. Конунги отпили по глотку из кубков, а остатки вылили на себя.

— Единство и сила! — гаркнул Мангус.

— Единство и сила! — взревели все присутствующие. Коэн присоединился к этому нестройному хору. Выбора не оставалось — он переступил порог бражного зала.

Вперед выступили жены конунгов, держащие на вытянутых руках стопки с одеждой и кувшины с чистой родниковой водой. Мужчины сбросили окровавленные рубахи и штаны, умылись, начали переодеваться, не стесняясь собравшихся. Коэн знал об этом ритуале, но впервые присутствовал на нем.

Двери зала с глухим стуком захлопнулись. Отныне никто не посмеет сюда войти. Все, что будет сказано, останется в умах узкого круга сильных.

Сойдя с помоста, конунги направились к очагу в середине покоев. Остальные участники тинга последовали за своими вождями. Коэн сделал знак Сдвигу следовать за собой.

Скамей и столов не было. По заведенному с незапамятных времен порядку обсуждение велось стоя. Мангус обвел взглядом свое окружение. Задержался на Коэне. Громко сказал:

— Начинаем тинг.

Дрова мирно потрескивали, наполняя бражный зал теплом. Вперед выступил человек, скрывающий лицо под капюшоном. Слепой предсказатель, которого в Роккевениуме называли Видящим или Вестником.

— Боги улыбнутся нам? — спросил Мангус.

Губы Вестника тронула презрительная усмешка.

— Они слышат вас. Донный Азвар поднялся из Глубины. Я чувствую его присутствие. Но с ним пришли и другие.

— Кто? — вопросил Кьяллак из Вистбердена. Этот конунг был молод и горяч, он любил быстрые ответы, не умел задавать правильные вопросы.

Шаман ответил не сразу. Казалось, он вслушивается в поступь невидимых богов, внимает их голосам. Потом Вестник заговорил:

— Руевит, бог кровавой сечи, наточил топор и колотит в Нерушимый Щит. Удун отворил ворота Валлориума, он ждет души павших воинов. Бесконечный Змей следит со стороны за всеми нами — он надеется пожрать этот мир, объятый пламенем.

Повисла тишина.

К очагу шагнул Рагнейд, конунг Гурдагада. Умудренный опытом нескончаемых поединков ветеран, до сих пор наводивший страх на половину страны.

— Боги не зря точат топоры и открывают врата, — сказал Рагнейд. — Мы потеряли Стаф. Несметные орды хлынули в Срединное Море. Спаслись немногие. Все они ищут крова в Гурдагаде.

— Что с ярлом Стафа? — спросил Мангус.

— Он мертв.

Мангус нахмурился.

— Эта участь, — раздался голос ярла Торгаута, чья вотчина вдавалась в Познанские Поля, — постигла не только Стаф. Я слышал, что чужаки сокрушили Снордур.

— Это значит, — заметил Рагнейд, — что мы отрезаны от Срединного Моря.

— Ударим по ним, — предложил Сигурд из Вунлайнена. — Пока не поздно.

— Если не ударим, — поддержал Рагнейд, — они двинутся вглубь наших земель.

— Это невыгодно тебе, — ухмыльнулся Мангус.

— Верно, — кивнул Рагнейд. — И тебе. От Гурдагада до Роккевениума недалеко.

— Мы не знаем, сколько их, — Мангус приблизился к огню, чтобы согреться. — Снордуром и Стафом правили крепкие ярлы. У них было много дракхов. Города были неплохо укреплены. Но они пали.

— Друзья, — подал голос конунг Бьольв. — Давайте не будем спешить. Альянс силен, но всегда есть кто-то сильнее.

Бьольв правил Трольмом — мощным городом, расположившимся близ границ Трордора. Южнее Трольма лежал Типр — торговый оплот Септена на Срединном Море.

— Что ты предлагаешь? — спросил Торгаут.

Бьольв скрестил руки на груди. Его бритый череп украшала сложная вязь рунических татуировок. Сплошь защитных, как отметил Коэн. И совершенно бесполезных.

— Проблема затронула всех, — осторожно начал Бьольв. — Захвачен Типр, город наших западных соседей. Я слышал, это война против всех. Чужаки прибыли из-за Океана. Они хотят завоевать все, что видят. Это угроза для Улкундара и Трордора. Думаю, Вармак обеспокоен не меньше нашего.

— Вармак! — Мангус расхохотался. — Если дело не касается шлюшки Трис или дикого кабана, Вармак и пальцем не шевельнет.

Грянул дружный смех. Властителя Танневергена презирали. И не рассчитывали на его помощь в случае противостояния.

Бьольв поднял руку.

— Среди нас есть посланники Трордора, — конунг кивком указал на Коэна и Сдвига. — Пусть выскажутся.

Посредник шагнул вперед.

— Я говорю не только от имени властителя Трордора. За мной стоят сильнейшие Облачные Скиты, Равнинное Царство и Белое Взбережье. К нам готовы примкнуть горцы с Курдского хребта и Островное Пиратское Братство. Всем угрожает опасность. Нужно объединиться.

— Кто эти чужаки? — спросил Бьольв. — Откуда они прибыли?

— Существует второй материк, — ответил Коэн. — Пацифида. Захватчики прибыли оттуда.

— Допустим, ты прав, — Мангус огладил бороду и ухмыльнулся. — Но любая монета имеет две стороны. Альянс может выступить в союзе с другими властителями Тверди и отбить нападение. А может поддержать Пацифиду. Вместе с чужаками мы разобъем своих давних недругов. И разделим Твердь, как посчитаем нужным. Противостоять нам не сможет никто.

— Здравая мысль, — кивнул посредник. — И неглупая на первый взгляд. Так и случилось бы, но за вторжением стоят иные, неведомые силы. Раса Посторонних. Они вообще не из нашего мира. У них собственные цели. Посторонние хотят захватить Двери на Облаках и Храмы Демиургов. Вот что им нужно. А Преддверье будет их колонией. Вас сметут с лица земли. Твердь будет населена другими существами.

— Чушь, — отмахнулся Мангус. — Со всеми можно договориться.

— Так договоримся с Трордором! — выкрикнул кто-то.

Коэн оперся на посох и в упор посмотрел на Мангуса.

— В Роккевениуме ведь есть Храм, да, конунг Мангус? Твой город будет захвачен одним из первых.

Мангус перевел взгляд на шамана.

— Что говорят боги? Слышит ли нас Глубина?

Видящий замер, вслушиваясь в потусторонние голоса.

— Глубина слышит нас, конунг.

— Хорошо, — Мангус скрестил руки на груди. — Как нам поступить?

Шаман медлил с ответом.

— Ну? — рявкнул Мангус.

— Не тебе торопить богов, — прошипел Вестник. — Донный Азвар говорит: поступайте, как заведено. Голосуйте.

— Да будет так, — согласился Мангус.

Каждый из семи властителей получил Камни Голоса. Пара кругляшей, отшлифованных ветром, волнами и временем. Белые и черные камни.

— Все просто, — сказал Вестник. — Белые камни означают, что Альянс будет сражаться под общими знаменами с Трордором. Черные — мы принимаем сторону чужаков.

Камни с грохотом упали на доски.

Лица всех, кто присутствовал на тинге, вытянулись. Такого прежде не бывало. Три белых и три черных камня.

Мангус тяжелым взглядом обвел своих соправителей.

— Кто не голосовал?

— Я, — один из конунгов показал оба камня. Низкорослый широкоплечий крепыш, смахивающий на мифического гнома. Это был Фроди, властитель приморского городка Борнхельм. Фроди повелевал восточным побережьем Альянса. — Решения нет. Пока я не вижу его.

Мангус сплюнул.

— Что ты несешь, Фроди? Нельзя идти по дороге, не переставляя ног. Либо мы принимаем решение, либо его примут за нас.

Хмыкнув, Фроди погрозил Мангусу пальцем.

— Я не сказал, что нужно сидеть сложа руки. Возможно, есть другие пути. Мне не нравятся чужаки, захватившие южные рубежи. Но и Трордор мне никогда не нравился. Плохо и то, и другое.

— Вот что, — вклинился Рагнейд. — Все вы знаете закон. Если камни легли одинаково, спор разрешают боги.

В зале зашумели.

— Два бойца, — продолжал Рагнейд. — В Кругу Истины.

— Ладно, — Мангус пожал плечами. — Я буду биться в Кругу. На стороне черных камней.

— Кто защитит белые камни? — гаркнул Рагнейд.

Коэн посторонился, когда его отодвинули плечом. К Мангусу неспешно приблизился берсеркер по прозвищу Сдвиг.

— Очистить Круг, — приказал Вестник.

Ярлы и конунги расступились, освобождая место для поединка. Сдвиг снял со спины щит и взял в правую руку топор. Сбросил куртку и остался стоять обнаженным по пояс. Мускулы ходили буграми по спине и плечам. Мангус смерил незнакомца презрительным взглядом. Слуги подали своему конунгу щит и одноручный меч.

— Кто ты? — спросил конунг.

Берсеркер не ответил. Лишь прорычал что-то себе под нос.

Мангус слыл искусным воином. Каждый год к нему приходиди выяснять отношения молодые бойцы, но вождь всех убивал. Роккевениум был лакомым куском — многие хотели контролировать торговлю с Танневергеном, Гурдагадом и Греверстедом. Поэтому тело вождя покрывали многочисленные шрамы.

Бойцы ударили в щиты.

И сошлись.

Сдвиг обрушил на противника чудовищный по силе удар, но конунг прикрылся щитом. Тут же властитель Роккевениума оттолкнул берсеркера щитом и выбросил меч, целясь в живот. Сдвиг отбил выпад. Последовал град ударов. Клинок конунга со свистом рассекал воздух, но не встречал вражеской плоти. Очередной удар задел Сдвига, оставив рану на щеке.

Берсеркер взревел.

Мышцы на спине наемника вздулись еще больше. Коэну показалось, что рост его телохранителя увеличился, а на полу возникла тень медведя. Шагнув вперед, берсеркер одним размашистым ударом расколол щит противника надвое. Вместе со щитом Сдвиг отрубил полруки конунга. Коэн прежде не видел ничего подобного. Мангус удивленно уставился на обрубок. В следующий миг секира снесла ему голову.

Участники тинга смотрели на происходящее в немом изумлении. Только что пал один из самых влиятельных конунгов Альянса.

Берсеркер опустил щит и топор. Перед Коэном вновь стоял обычный человек. Отвернувшись от тела вождя, Сдвиг направился прочь из Круга Истины. Кто-то подал берсеркеру сукно — очистить меч и топор.

— Постой, — донеслось из центра. Говорил Видящий. — По закону семи земель ты признаешься новым конунгом Роккевениума.

— Нет, — глухо прорычал Сдвиг. — Мне это не нужно.

Все устои рушились на глазах у северян. Отказаться от Роккевениума? Мыслимо ли такое?

Сдвиг тихонько скрылся за спиной Коэна.

— Что ж, — задумчиво произнес Рагнейд. — Альянс встанет плечом к плечу с Трордором и другими королевствами Тверди.

— Такова воля богов, — подтвердил Вестник.

Конунги перешли на обсуждение других вопросов. Менее значимых. Рабы приступили к уборке — им предстояло вынести труп Мангуса и отчистить доски от крови. Тело конунга передадут родне и похоронят согласно старинным обычаям.

Каждый в душе понимал, что лучшие воины Роккевениума перегрызутся за право занять место Мангуса. Перед бесстрастными ликами богов прольется много крови. Победитель будет править землями Роккевениума и заботиться о семье павшего властителя. А еще победителю придется собрать войско и отправиться воевать к Срединному Морю. Такова воля богов.

Глава 11. Псы-убийцы, бегущие краем пустыни

Костры преследовали буер.

Несколько вечеров мастера ножей наблюдали за призрачными серыми щупальцами, взметнувшимися к звездным россыпям над их головами. Словно языки, решившие лизнуть далекие светила.

А вокруг — бескрайняя степь.

Горы давно остались за кормой. Тунган уверенно правил к Пустыне Инджаб, но преследователи не отставали. Ольгерд и не подозревал, что среди убитых им в Крондате дваргов лежал родной брат Дарума. Барсы мстили. Каждый из них знал, что пойдет до конца.

— Завтра мы пересечемся, — сказал Вячеслав, помешивая ложкой наваристый суп. Сегодня в силки угадил тушкан, вот Тунган и решил побаловать спутников своим кулинарным искусством. Похлебка получилась отменной. — Их много.

— Да, — Ольгерд лежал на земле, подстелив зимний балахон. Кое-где уже пробивалась трава. Рык носился в сгустившихся сумерках. — Ничего удивительного. Мы разозлили их.

Вячеслав не ответил.

Пустыня лежала за горизонтом, но ее опаляющее дыхание уже коснулось путешественников. Полуденное солнце нещадно жарило всё, что опрометчиво двигалось по равнине.

Когда Торнвудова Луна взошла над степью, Тунган поднял парус и покатил на юго-восток. Ольгерд и Вячеслав пристегнулись к палубе, чтобы немного поспать. Вскоре на борт заскочил выгулявшийся рлок.

На рассвете буер достиг края пустыни.

Ровное пространство степи погружалось в песок. Буйная поросль отступала. Под колесами корабля торчали отдельные травинки — и всё. Тунган изменил угол паруса и взял восточнее. Теперь странники ехали по краю пустыни, избегая гиблых земель.

К полудню их настигли первые псы.

Поначалу звери были точками на горизонте. Потом Ольгерд увидел, что точки приближаются. Гончие псы. Разведчики.

Ольгерд был готов к их появлению. Мастер ножей послал мысль-приказ. Белая молния вихрем налетела на ближайшую гончую и раскроила собаке череп мощным ударом лапы. Рлок метнулся к следующей цели. Гончая летела вперед, принюхиваясь к ветру. Спустя миг животное валялось в пыли со свернутой шеей.

А затем появились третий, четвертый и пятый псы. Слишком много целей. Поднялся лай.

Ольгерд вздохнул и отозвал рлока на буер.

Травля началась.

Ветер мощно надувал парус, корабль катился на восток. Но катились и другие корабли. А еще были псы-убийцы. Они появились спустя несколько часов, когда солнце начало съезжать со своего насеста. Об атаке мастеров ножей предупредил блеск. Твари целенаправленно мчались вперед, ориентируясь на гончих. Солнечные лучи отражались в щитках брони и острых шипах, «вросших» в песьи хребты.

Псы-убийцы не лаяли. Они берегли силы для боя. Готовились грызть глотки. Концентрированная ярость, бессмысленная звериная жестокость. И это приближалось.

Ольгерд понимал, что рлок не справится со всеми собаками. Дварги сделали правильные выводы из уличного побоища. Сейчас псов было много, Ольгерд насчитал около дюжины. Звери бежали парами. Еще немного, и они объединятся в стаю. Хорошая выучка. Иного ждать не приходилось — дварги снискали славу лучших заводчиков Тверди.

— Готовь стрелы, — сказал Вячеслав.

Тунган закрепил парус в бакштаге. Ветер дул сзади и сбоку, так что рассчитывать на полный ход беглецы не могли.

Местность была идеально ровной. Никаких камней или кочек, на которые может налететь с разгона колесо. Хоть что-то радует, подумал Ольгерд, расстегивая балахон. Вячеслав неспешно повторил его действие. Тунган уважительно окинул взглядом арсенал клинков и нагнулся, чтобы поднять лук. Один колчан был примотан веревкой к мачте, еще пару Тунган принайтовал к палубе. Наложив первую стрелу, проводник изготовился к бою.

Псы настигали буер с поразительной скоростью. Доспехи не мешали им двигаться быстрее корабля, что говорило о редкой выносливости. Еще дальше, в нескольких стадиях на северо-западе от места событий, из зеленого моря выделялись едва заметные белые точки. Паруса преследователей. Дварги шли фордевиндом, полным ветром.

Гончие в бой не лезли. Бежали параллельным курсом и поднимали бешеный лай, привлекая внимание своих хозяев.

Две пары псов-убийц объединились в ударную четверку и ринулись к буеру. Рык по команде спрыгнул на песок и открыл пасть в «беззвучном» вопле. Ольгерд почувствовал на подсознательном уровне, что удар был комбинированным. Рлок атаковал на физическом и ментальном планах. Первого пса снесло. Шипы врубились в тварь, бегущую сзади. Две собаки сумели уклониться, но затем повели себя странно — бросились друг на друга, рыча и истекая слюной. Значит, ментальная волна повредила собачьи рассудки.

Больше псов.

Степь вскипела от движущихся собачьих тел. Приближались и буера преследователей. Ольгерд уже мог рассмотреть на белоснежных парусах красные полосы — следы от кровавых пятерней дваргов. Ритуальные отметки. Знак того, что Клан Барсов идет тропой кровной мести.

Тунган сглотнул.

— Не бойся, — сказал Вячеслав. — Завея с нами.

Когда свора приблизилась вплотную к бегущему рлоку, мастера ножей отправили в дорогу сверкающие жала. Ближайшие псы взвизгнули и покатились по земле, поднимая облака пыли. Тунган выпустил стрелу, которая вошла в глаз еще одной твари. Визг умирающих псов, яростное рычание уцелевших и лай гончих — все это слилось в адскую животную какафонию.

Из степи прилетела стрела и вонзилась, вибрируя, в мачту.

— Руна щита! — рявкнул Вячеслав.

Тактику они обсудили накануне, сидя у костра. Всё просто: по очереди прикрывать друг друга и косить врага на средних дистанциях.

— Сними эту сволочь, — бросил через плечо Хозяин Дверей.

Тунган прицелился и выпустил вторую стрелу. Дварга, рискнувшего подойти слишком близко, пригвоздило к заднему борту корабля. Буер вильнул вбок и перевернулся. Раздался треск ломающейся мачты и рвущейся парусины. Разлетелись в разные стороны колеса.

— Хорошо, — кивнул Вячеслав.

Дварги настигали свою добычу. Около десятка кораблей, выгнувшись полукольцом, следовали за буером Тунгана. Полетели стрелы. Часть из них разбилась о невидимый щит, часть ушла в песок и траву. Рык бежал вдоль правого борта, используя корабль в качестве прикрытия.

Вячеслав точными бросками ножей убил еще двух псов. Тунган сумел вогнать стрелу в колесо одного из буеров. Суденышко перевернулось, дварга выбросило вверх. Когда тело охотника врезалось в землю, Ольгерд услышал треск ломающихся костей.

Буер тряхнуло.

Ольгерд краем глаза уловил перемену в окружающем ландшафте. Корабль Тунгана катился по песчаным дюнам. Пологим, но дюнам.

Выругавшись, Тунган перекинул через плечо лук и взялся за управление. Нужно было сменить галс и увести буер из опасных земель.

Увидев, что лучник занят, дварги пошли на сближение. Число юрких корабликов увеличилось до двух десятков. С ближайшего буера вылетела абордажная кошка — Ольгерд отбил ее руной щита. Рык вскочил на борт и вновь издал акустический крик. Невидимый смерч опрокинул суденышко дварга, разнес его в щепы.

Краем глаза Ольгерд уловил движение. Пес. Тварь вскочила на палубу и оскалилась, выбирая жертву. Промедление стоило собаке жизни — Ольгерд вогнал ей клинок под нагрудную пластину. Руна возврата.

Пес-убийца обмяк на палубе. Лапы с окованными сталью когтями прочертили на досках глубокие борозды. Тунган навалился плечом и сбросил мертвого зверя в песок.

Дварги перестали нападать.

Погоня продолжалась весь день. Потом наступили сумерки. Было понятно, что мастеров ножей берут измором. Рано или поздно им придется остановить буер. Еда и вода закончатся. Справлять нужду на палубе тоже неприятно. Дварги выжидали.

Луны осветили степь бледным огнем. Оформились Рукава Туники. Ослаб жар, идущий из пустыни.

— Все плохо, — сказал Тунган. — К завтрашнему вечеру еды не будет. Бурдюки опустеют через три-четыре дня.

Вячеслав вздохнул.

— Мы выдержим прямое столкновение?

Тунган покачал головой.

— Вы хорошие воины. Лучшие из всех, что мне встречались. Но их много. Вчера я насчитал больше тридцати кораблей. Постоянно прибывают новые. За нами идут пять или шесть гончих. Около двух десятков убийц. Если мы остановимся — умрем.

Вячеслав жестом остановил проводника.

— Дайте мне немного времени.

С этими словами учитель сел, скрестив ноги. Сделал несколько глубоких вдохов. И погрузился в медитацию.

— Что это с ним? — спросил проводник.

Ольгерд положил руку на плечо Тунгана.

— Размышляет. Не надо мешать.

Кивнув, Тунган отправился на нос корабля. Ольгерд привалился к боку спящего Рыка и закрыл глаза. Он уже не пристегивался. Недели, проведенные на буере, выработали новый инстинкт — не ворочаться во сне. Рлочье тело медленно вздымалось и опадало, убаюкивая хозяина.

Рык странствовал под звездами.

Закрыв глаза, Ольгерд присоединился к другу. Они мчались, приминая луговые травы, поднявшиеся уже до колена. Шорох и скольжение. Безмолвные диски Паломника и Шен. Дыхание псов, неустанно бегущих сквозь ночь краем пустыни. Состав своры был сменным. Уставшие животные запрыгивали на буера. Псы, отсыпавшиеся там до этого, бросались в травяное море. Бесконечный круговорот травли. Двадцать псов-убийц — лишь верхушка айсберга, понял Ольгерд. Зверей было вдвое больше. Сами дварги крепили рейки в заданном галсе и дремали на ходу. Иногда они просыпались, корректировали курс румпелем и вновь закрывали глаза. Охотники, поколениями промышлявшие загоном людей.

А еще Ольгерд увидел весь Клан. Дарум руководил тремя отрядами. Одна группа преследовала своих жертв. Вторая охотилась и запасалась провизией. Третья искала воду. Группы постоянно менялись. Добытчики настигали передовой отряд, делились пищей и водой. Уставшие охотники смещались с передовой линии, уступая место подкреплению. И так до бесконечности.

Неожиданно захотелось перебить их всех. Любой ценой. Жизнь положить, но забрать с собой побольше этих уродов. Ольгерд загнал эту мысль в черные глубины разума и захлопнул невидимую дверцу. Это не твоя война, мастер. Ты должен учиться. Ты должен защитить свой мир. Не дать умереть Мерт, Коэну, Навсикае и всем, к кому ты привязался. Это — главное.

Шорох травы.

Рлок продолжил свой бег по чужим охотничьим угодьям. Справа расстилалась остывающая пустыня. Слева колыхался на ветру зеленый океан. Бескрайний простор имел некое сакральное значение. Ольгерду казалось, что он может выбрать любой путь. Время застыло. Звезды навечно вмурованы в небо.

Картинка исказилась.

Кто-то настойчиво тряс Ольгерда за плечо. Открыв глаза, мастер ножей увидел перед собой лицо Вячеслава.

— Просыпайся.

Ольгерд приподнялся на локте.

Вокруг — степная ночь. Шум ветра, скрип снастей, сопение блуждающего среди лун Рыка.

— Шансы равны, — сказал Вячеслав. — Мы можем их одолеть. Но можем и остаться в этой траве. Давай решать.

— Что решать? — не понял Ольгерд.

— Хозяева Дверей не имеют права на смерть, — сказал Вячеслав. — Нам придется уходить отсюда.

— Куда?

— Разумеется, в Дверь, — хмыкнул учитель. — Здесь тонкие грани. Я смогу пробиться.

— А Тунган?

— Протащим весь корабль.

До Ольгерда не сразу дошла суть предложения. Потом он понял. Вячеслав хотел войти в чужой мир. Прямо сейчас. Наставник говорил спокойно — для него это было в порядке вещей.

— Ладно, — сказал Ольгерд. — Что мне делать?

Вячеслав помедлил.

— Защити меня.

Ольгерд непонимающе уставился на учителя.

— Двери не открываются на ходу, — пояснил Вячеслав. — Я должен стоять на месте, понимаешь? Я пробью портал быстро, но лишь в одном случае. Если не буду отвлекаться на драку.

— О чем это вы? — вмешался Тунган.

— Хочешь выжить? — спросил Ольгерд.

— Глупый вопрос.

— Меняй курс.

Ольгерд изложил свой план. Все это звучало дико, но проводник верил своим странным спутникам. Слишком многое ему довелось увидеть. Уж больно невероятные вещи творили эти северяне.

Вячеслав взвился в воздух. Это был мощный прыжок, ничего не скажешь. Ольгерд бросил под ноги учителю несколько невидимых рун. Вячеслав приземлился на них и замер, удерживая равновесие. Тунган раскрыл рот — он впервые видел человека, стоящего в шести локтях над землей без зримой опоры. Черный силуэт в капюшоне ярко выделялся на фоне Паломника.

— Румпель, — напомнил Ольгерд.

Тунган бросился менять курс. Буер заложил крутой вираж, огибая Хозяина Дверей по широкой дуге.

Ольгерд послал мысленный сигнал Рыку.

Проснись и бейся.

Рлок моментально покинул призрачные простраанства и открыл глаза. Два бездонных колодца, в которых отразилась ночь. Огромный зверь встрепенулся, поднялся на все четыре лапы и скользнул за борт.

Маневр привел дваргов в замешательство. Ближайший преследователь спал в своем кораблике, пристегнувшись к кормовому ограждению. Ольгерд вогнал ему в горло метательный нож и начертил руну возврата. Клинок с чавкающим звуком вышел из тела и лег в ладонь мастера. Дварг не успел ничего сделать. Даже дернуться не успел. Буер продолжил свой путь с мертвецом под парусом.

Трава по правому борту шевельнулась. Четверка псов-убийц ринулась в атаку. Первого снесло акустическим ударом. Второго убил меткий выстрел Тунгана. Третий бросился на рлока, а четвертый — на Ольгерда. Тварь перелетела через борт. Зубы клацнули рядом с яремной веной мастера. Лапы навалились на грудь, прижали Ольгерда к палубе. Вытащить керамбит он не успевал.

Баклер.

Лопасти раскрылись, щиток врезался в собачью морду. Визг и хруст. Когти, обшитые сталью, прошлись по плечу Ольгерда, сдирая кожу. Мастер ножей ударил пса правым локтем. Затем обхватил тварь за шею и повалил на бок. Керамбит скользнул в протянутую ладонь. Колющий удар под мышку. Пес дернулся в последний раз и затих. Огромная туша почти не уступала рлоку в размерах.

Очнувшись, Ольгерд послал мысль. Ответ пришел незамедлительно. Все в порядке, хозяин, я справился.

Буер продолжал катиться по кругу.

Тьма ожила. Дварги перекликались на своем лающем наречии. Корабли и псы стягивались к условному месту сечи. Где-то забили в барабан. Тишина разлетелась в клочья от лая гончих, криков их хозяев и звуков схватки.

Тунган поравнялся с очередным кораблем. Дварг метнул топорик, целясь в голову Ольгерда. Уклонение. Нож по дуге. Прямо в грудь. Возврат. Следующий буер закувыркался, попав под акустический удар. Тунган продолжал выжимать румпель, вкручивась в невидимую спираль, центром которой был Вячеслав.

Учитель полностью сконцентрировался на неслыханной задаче. Он открывал Дверь в степи, вдалеке от Храмов и мистических точек силы. Медитация позволила Хозяину заглянуть за грань. Вячеслав понял, что сможет это сделать. Если постарается.

Засвистели стрелы.

Ольгерд начал стремительно чертить руны. Первый щит — к Вячеславу. Второй — на левый борт. В парусе образовались прорехи. Одна стрела врубилась в палубу, еще две — в мачту. Но себя и Тунгана Ольгерд смог прикрыть.

А затем он увидел Дверь.

Водянистый квадрат, вросший в степь. Даже не дверь, а окно в неведомый мир. Квадрат был текучим. Словно полынья, подернутая легкой рябью. Что-то заставляло поверхность Двери течь, бугриться призрачными волнами. То, что простиралось в ста локтях от буера, не было водой. Этому вообще не существовало названия в мире, к которому привык мастер ножей.

Очнувшись, Ольгерд приказал:

— Левее!

Тунган повел буер к зависшему в воздухе Вячеславу. Когда корабль поравнялся с Хозяином Дверей, тот мягко приземлился на палубу.

— Двигай туда, — сказал Вячеслав.

— Но мы врежемся в эту штуку!

— Не бойся, Тунган. Просто делай, как я велю.

Проводник подчинился.

Ко мне.

Зов настиг рлока, когда тот расправлялся с очередным псом. Буер, подгоняемый боковым ветром, катился к ярко-голубому квадрату. Рык успел вскочить на доски в последнее мгновение.

Всё изменилось.

Незримая стена отрезала ветер, луны и звезды Преддверья, яростные вопли преследователей, лай собак. Звуки, запахи и ландшафты перестали существовать.

Краткий миг небытия.

После этого на странников обрушились потоки дождя. Ольгерд увидел зеленоватую мглу непроходимой чащи. Буер катился по серой дороге, по обе стороны которой вздымались исполинские стволы, обвитые ползучими растениями, усеянные мхами и грибами. Струи воды падали сверху, но небо застилали кроны реликтовой рощи.

Корабль продолжал двигаться по инерции какое-то время, потом он замер. Никакого ветра. Полный штиль. И нескончаемый дождь, заливающий все вокруг. Ни горизонта, ни звезд, ни лун. Только зеленовато-серая муть.

Ольгерд вдруг понял: дом далеко.

— Здесь опасно, — предупредил Вячеслав. — Следите за лесом.

Ольгерд не ответил.

Сев на носу буера, учитель развел руки. Он спешил. Хотел быстрее сбежать из этого дождливого мира. Видимо, на то были основания.

Глава 12. Тысячеликий человек

Ламмору накрыл вечерний туман.

Ранняя весна всегда связана с холодом и слякотью. Особенно — на северо-востоке Тверди. Земли, лежащие к югу от Рунда и среднего течения Твельда, терзают туманы, заморозки и бесконечные дожди. Сырость пронизывает каждый уголок города. Топятся печи, серая мгла смешивается с белесой кашей. В такие дни можно столкнуться в подворотне со случайным прохожим, не заметив его приближения.

Брон решил переночевать в городе. За гроши он снял провонявший перегаром номер в «Уюте» и отправился к местному ярлу сообщить о смерти своих соратников. Ким заверил, что приложит все усилия для поимки убийцы, если она повторно объявится в городе. В глазах ярла читалось иное: ты никто. Вармак мертв, его люди утратили вес. Иди с миром, у нас есть свои дела.

Около часа Брон скитался в сумеречном киселе. Ноги сами привели его к таверне, затерявшейся в одном из городских ущелий. Медная табличка, выполненная в форме корабля, позеленела от времени. Брон с трудом разобрал надпись: «Таран».

Вошел.

Было шумно, хозяин с трудом поспевал принимать заказы. Почти все столы были заняты портовыми рабочими, ремесленниками, игроками в грабл и прочей пьянью. Брон тихо направился в дальний угол и пристроился за единственным свободным столом. Положил на скамью заплечный мешок. Крикнул:

— Хозяин!

Возле стола материализовался угрюмый старик.

— Чего кричишь?

— Принеси поесть и выпить.

Кивнув, старик удалился.

Впервые в жизни Брону некуда было возвращаться. Жизнь лишилась смысла. Вармак мертв, в Танневергене наверняка начались чистки, усобицы и передел власти. Наследников властитель после себя не оставил — был увлечен охотой, развратом и вояжами по собачьим питомникам. Важными государственными делами. Выполнить свой последний долг Брон не сумел — ловкая сучка ускользнула из-под самого носа. Подручные мертвы.

Куда теперь?

В Хо-Шане таких, как Брон, называли ронинами. Воинами, лишившимися своего господина и странствующими по дорогам страны. Наняться к ярлу Киму? Не факт, что властитель Ламморы заинтересуется телохранителем-неудачником. Можно сменить имя и отправиться за пределы королевства. В Гурдагад или Снордур. В принципе, наемников привечает Ратимир — ему нужно боронить Озерщину от перевертней Мерфа и курдских горцев.

Грустные размышления воина прервал хозяин таверны. Перед Броном появилась еда. Глубокая миска с похлебкой. Тарелка, на которой дымилась перлская каша и сочная отбивная, политая соусом. Полбуханки хлеба, кувшин эля и глиняная кружка.

— Здрав будь, — произнес хозяин и двинулся к следующему столу.

Брон не ответил.

Молча приступил к трапезе, продолжая думать о своем. Завсегдатаи «Тарана» косились на меч за спиной пришлого, но цеплять его не решались. Слишком угрюмый и свирепый вид имел бывшей телохранитель короля Вармака. Всякий поймет — смотри себе в кружку и не связывайся.

Сменить имя, думал Брон. Не говорить о прошлом. Дороги и время спрячут позор. В лицо тебя знают немногие. В Альянсе — вообще никто. Можно промышлять сопровождением караванов. Или вышибалой устроиться в корчму. В этом мире хватает профессий для тех, кто умеет орудовать кулаками и клинком.

— Можно присесть?

Брон кивнул.

Наполнил кружку элем и уставился на собеседника. Поначалу телохранитель решил, что его подводят глаза. Странно, он же еще не начал пить. Прежде подобных людей Брон не встречал. С виду обычный странник, но вот лицо... С лицом творилось что-то неладное. Стоило отвести взгляд, и перед тобой сидел другой человек. Цвет глаз, изгиб бровей, форма подбородка, борода и усы — всё менялось. Есть на Облаках такие детские игрушки — называются калейдоскопами. Глянешь в трубу, а там разноцветный узор. Потрясешь — узор меняется.

Вот и сейчас так.

Перед Броном сидел человек с тысячью лиц. То ли гость из Внемирья, то ли могущественный волшебник. Поди разбери.

Брон сделал внушительный глоток и отставил кружку. Незнакомец смотрел на него, не мигая. Даже не пытался что-то заказать.

— Чего надо? — не выдержал воин.

Собеседник улыбнулся. Сначала девичьими губами, потом — беззубым старческим ртом. После этого улыбка спряталась в седой бороде.

Брон протер глаза.

— Жаль Вармака, — вздохнул незнакомец. — Жил себе человек, не вмешивался в мирскую суету. Правильно делал. Не вмешивайся — и буря пройдет стороной. Моя хижина с краю, верно я говорю?

— Верно, — кивнул Брон. — Только к чему ты это говоришь?

— А к тому, — странный тип воздел указательный палец, — что баланс нарушен. А ты остался не у дел. Девка ускользнула, что неправильно. Надо платить по счетам, согласен?

Волшебник словно читал мысли Брона.

— Кто ты? — прищурился телохранитель.

— Разве это важно? — удивился человек-калейдоскоп. — Мне от тебя ничего не надо. Дам добрый совет и пойду своей дорогой.

— Попробуй.

Брон принялся за суп. Говорить можно долго, но в желудке урчит. С утра ничего не ел.

— Девушку, которую ты пытался убить, зовут Мерт, — произнес тысячеликий гость. — Она из хошанских убийц. Сейчас работает на странствующего мага по имени Коэн. Этот чужак всем говорит, что он явился из Предельных Чертогов. Смерть твоего господина — на его совести.

Брон встрепенулся.

— Он отдал приказ?

— Да.

Телохранитель помрачнел.

— Но почему?

Собеседник пожал плечами.

— Политика. Сейчас посредник сотрудничает с императором Септеном. Интересы Трордора расходились с интересами Танневергена.

Брон задумчиво кивнул.

— Я так и думал. За ней должен стоять кто-то могущественный. Но как теперь поступить? Я упустил эту мразь. Не выполнил свой долг.

Тысячеликий усмехнулся.

— Ты его выполнишь. Мне известны планы Коэна из Предельных Чертогов. Сейчас он находится в Роккевениуме по поручению императора. Туда же отправилась и Мерт.

Тысячеликий умолк, сделав театральную паузу.

— А дальше? — не выдержал Брон.

— Полагаю, через месяц они прибудут на своем браннере в Солгард, чтобы встретиться с Виндовгом. Отправляйся туда и жди своих врагов. В Солгарде ты сможешь поквитаться не только с Мерт, но и с Коэном.

Брон задумался.

— У тебя мало денег, — продолжил тысячеликий и водрузил на столешницу увесистый кожаный мешочек. — Этого хватит, чтобы добраться до Солгарда и прожить там месяц. Потом получишь еще.

— Зачем еще?

— Чтобы собрать отряд наемников, — пояснил собеседник. — С Коэном просто так не совладать. К тому же, его будут охранять Мерт и северянин-берсеркер. В одиночку не справишься.

Брон потянулся к деньгам. Его руку накрыла холодная ладонь чужака. Лицо в очередной раз изменилось.

— Остановишься на постоялом дворе «Котелок». Хозяин не возьмет с тебя денег — все оплачено. Представишься, скажешь, что прибыл из Ламморы. Этого будет достаточно. Попросишь четвертую комнату на втором этаже. Ее держат специально для тебя.

Тысячеликий убрал руку.

Брон сглотнул. Ему показалось, что ладонь обжег холод неведомых пространств, о которых человеку лучше не знать.

— Твой браннер на пристани, — незнакомец поднялся. — Ешь и ступай. Капитан знает о тебе, каюта оплачена.

Брона обуревали опасения.

— Почему ты мне помогаешь? В чем твоя выгода?

Наниматель хмыкнул.

— Коэн мой давний враг. Так что наши с тобой интересы временно совпадают. До встречи.

Брон проводил взглядом худощавую фигурку чужака. От этого странника веяло чем-то нехорошим. Пораскинув мозгами, бывший телохранитель решил, что его нанял могущественный чернокнижник. Разговор велся на ламморском наречии, но это ни о чем не говорило. Чернокнижник явно был не из этих краев. Скрывает истинный облик, пользуется защитной магией. Возможно, за ним стоит еще кто-то.

Брон доел остывающий обед. Убрал тугой кошель в заплечный мешок. Бросил на стол пару монет и вышел в сумрачную мглу.

Глава 13. Ученик Хозяина Дверей

Сверкающий диск встал над Улкундаром.

Мастера ножей шли по многолюдным улицам древнего города, влившись в поток непривычно одетых южан. Равнинные жители предпочитали носить просторную одежду, подпоясанную широкими кушаками. Лица улкундарцев скрывались под соломенными шляпами. Многие носили колпаки и маленькие круглые шапочки. Купцы предпочитали мягкие сафьяновые сапоги, воины — кожаную обувь, бедняки разгуливали по мостовым босиком. На улицах Улкундара встречались предсказатели, слепые искатели воды, мошенники, разносчики еды, сводники и сборщики новостей. Последние скупали слухи и проверенные вести по дешевке, а затем перепродавали их тем, кто интересовался.

По обеим сторонам широкой улицы вырастали многоярусные дома с загнутыми крышами. Некоторые здания были украшены бумажными фонарями, разноцветными лентами и связками колокольчиков.

Всюду слышалась незнакомая речь. Гортанные наречия Хо-Шана, напевный южный говор, отрывистые северные диалекты. Ольгерду казалось, что он попал в бесконечный многонациональный лабиринт, населенный представителями сотен народностей. По Улкундару свободно разгуливали островные пираты, работорговцы, перевертни из Мерфа и хмурые воины Альянса. Мимо прошла шеренга бритоголовых монахов, тянущих заунывную песню и звякающих бубнами. Монахи носили бесформенные одежды шафранового цвета, в их зрачках поселилась отрешенность.

— Не отставай, — буркнул Вячеслав.

Хозяин Дверей просачивался сквозь толпу без видимого напряжения. Вячеслав знал, куда идет, и не желал отвлекаться на посторонние вещи. Что же касается Ольгерда, то он жадно впитывал образы. Рыку здесь тоже нравилось — зверь чинно вышагивал справа от своего хозяина, втягивая ноздрями экзотические запахи.

Жители Улкундара были смуглыми и узкоглазыми. Мировая Равнина сделала их такими. Бескрайние степные ландшафты, ветра и палящее солнце, редкие лесные оазисы — вот что досталось выходцам с юго-запада. На востоке протекал Индр. Там были холмы, девственные леса, плодородные земли, горы, дожди и туманы. Но то — восток. Основатели Улкундара привыкли к свободе, солнцу и ветру. Они были прирожденными кочевниками, погонщикам тучных стад, захватчиками приграничных поселений. Оседлость тяготила потомков степных воинов. Но без оседлости Улкундар не вырос бы из земли, не возвысился бы над Винхуном, Ардом и Урхатом, не превратился бы в объект паломничества тысяч странников, жаждущих прикоснуться к Истине.

В воздухе запахло специями, свежей рыбой, горячими булками и уличной едой — странники приближались к рынку.

— Долго еще? — спросил Ольгерд.

— Почти пришли.

Вячеслав шел, не оборачиваясь.

Позади остались степные причалы, прощание с Тунганом, ливень и страх перед чужим миром. Ольгерд погрузился в воспоминания. В его памяти снова полил нескончаемый дождь. Зашевелились враждебные заросли. Под темно-зеленым сводом мелькнула исполинская тень. Угроза исходила от каждого куста. Ольгерд не мог объяснить происходящее, но он чувствовал себя в роли жертвы. Тунган натягивал тетиву лука и всматривался в заросли. Шум дождя скрадывал звуки, но временами до слуха беглецов доносился утробный рев. Временами слышались крики неведомых птиц, чавканье, непонятные щелчки и шипение.

То был первобытный мир, враждебный человеку. Пройдут дни, Ольгерд доберется до «Дневника» и прочитает там всю правду об увиденном. Предшественник Вячеслава назвал этот мир Зарослями. По словам Хозяина Дверей, ему так и не удалось достичь предела реликтовой чащи. Необъятные древесные стволы, лианы, папоротники, немыслимые растения-хищники, охотящиеся на двуногих и четвероногих, — далеко не самое страшное. В темно-зеленых дебрях обитали твари, с которыми лучше не сталкиваться. Никому. Быстрые, безжалостные, вечно голодные. Чувствующие себя хозяевами леса.

Руны за пределами Преддверья отказывают, поэтому мастер ножей теряет часть своих навыков. Щит, возврат, исцеление, круговые траектории, воздушные ступени — все это становится недостижимым. Приходится рассчитывать на свою скорость, силу и навыки владения клинками. Разбросаешь ножи — пойдешь собирать. Клинки не возвращаются по воздуху. Им нельзя придать дополнительное ускорение. Нельзя заговорить, чтобы пробивали доспехи и толстую броню зверей. Никакой магии. Так писал Ирвандир, живший на Тверди около ста лет назад. Скиталец с трудом выжил после схватки с созданием, похожим на спрута. Таким монстрам положено обитать в воде, но чудовище уверенно передвигалось по суше, устраивая засады в реках и озерах. Ирвандир остановился, чтобы наполнить бурдюки, тут на него и напали.

А еще Ольгерд найдет упоминание твари, с которой он некогда сразился у Лихого Брода. Речной хект. Ирвандир видел, как червь атаковал травоядное животное, спустившееся на водопой. Фонтан брызг, кровь и вода. Все произошло быстро. Тут их родина, писал Ирвандир.

Впрочем, хекты водились и в других мирах. Кто-то протаскивал их через Двери с непонятными целями. Ольгерд подозревал, что к этому причастны Посторонние.

Нескончаемый дождь.

Все, кто попадал в Заросли, отмечали эту особенность — неослабевающие потоки воды, льющиеся с загроможденных кронами небес. Возможно, в реликтовом мире существовал засушливый сезон, но в это время никто из Хозяев не смог открыть Дверь.

Вячеслав потратил около часа времни, прежде чем сумел пробить Дверь в Улкундар. Слишком далеко, объяснил он. Между Преддверьем и Зарослями пролегают такие бездны, что и подумать страшно. Возможно, тут обитали люди. Кто-то ведь проложил в джунглях дорогу, о которой вовремя вспомнил Вячеслав. Вспомнил — и пробился сюда из кайянских степей. Уходим, сказал Вячеслав, когда перед ними распахнулись врата. Беглецы спрыгнули в грязь и начали толкать буер к Двери. Корабль неохотно сдвинулся с места и, поскрипывая, покатился по дороге.

Джунгли огласил рев.

Неведомый хищник приближался, почуяв добычу. Налегайте, приказал Вячеслав. И они налегли. Мышцы вздувались под одеждой, ноги месили грязь. Ольгерд чувствовал твердую основу, словно неведомые строители вымостили тракт камнями или кирпичом. Порой нога проваливалась в выбоину.

А потом они шагнули в небытие.

И вывалились в опаленную солнцем степь. На горизонте высились пагоды, шпили и купола легендарного Улкундара. Ольгерд посмотрел на свои руки — они были мокрыми. Вода пропитала одежду, хлюпала в ботинках. Значит, это не сон. Мастер ножей побывал в чужом мире. Одним махом пересек северные провинции Равнинного Царства. Это было невероятно.

Степной ветер натянул парус. Буер сдвинулся с места. Пришлось на ходу вскакивать на платформу ускоряющегося корабля. Последним на палубу прыгнул мокрый рлок. Вода сбегала на доски по свалявшейся шерсти зверя.

Солнце застыло в зените, когда буер Тунгана причалил к степной пристани. Сложно было представить, через что они прошли вместе. Хотя в жизни Ольгерда случались вещи и похуже. Вячеслав щедро расплатился с проводником и пожелал тому удачи. Обнялись.

— Тебе нельзя возвращаться в Крондат, — сказал Ольгерд. — Что будешь делать?

Тунган пожал плечами:

— Наймусь проводником. Поживу на Равнине. В Крондате меня ничто не держит, а я давно мечтаю увидеть полноводный Индр. Почему бы не попытать счастья?

На том и расстались.

И вот они пробираются через рыночные ряды, расталкивая попрошаек, мелких воришек и назойливых продавцов, сующих в лицо свой товар.

— Ничего не трогай, — посоветовал Вячеслав.

Ольгерд слышал об этом. Южные базары имели свои традиции, одна из которых гласила: «Тронул — покупай». Мастера ножей благополучно пересекли лабиринт, позвякивающий монетами, пересыпающийся солью и специями, примеряющий одежды и шуршащий страницами заморских книг. Столько чудес Ольгерду видеть еще не приходилось. На рынке торговали рабами, оружием, древними манускриптами, украшениями и чеканной посудой. Здесь витали запахи готовящихся лакомств. На прилавках была разложена зелень, в дощатых ящиках покоились разноцветные плоды — круглые, вытянутые, грушевидные. Ольгерд проходил через лотки с одеждой, глиняными кувшинами, плетеными корзинами. Где-то кудахтали куры, кто-то хрюкал и визжал. В огромных бадьях кружили плоские рыбины.

У выхода Вячеслав остановился, чтобы купить еды. Рыку — здоровенную вырезку, снятую с магического льда. Себе и Ольгерду — по мясному рулету. Ольгерд с благодарностью принял рулет из рук учителя. Он не ел весь день, желудок бурлил, сопротивляясь такому произволу. На вкус рулет оказался острым, пропитанным сочным соусом, с кусками зелени и грибов. Запили скудную трапезу водой, купленной у разносчика. Пока мастера ели, Рык в два присеста расправился с вырезкой.

Выйдя с рыночной площади, Вячеслав углубился в лабиринт извилистых улочек. Когда солнце начало царапать пузом крыши пагод, путники остановились перед неказистым одноэтажным домиком в безлюдном тупике. Вечерние звуки центральных улиц сюда не долетали.

Вячеслав извлек из складок балахона бронзовый ключ и вложил в замочную скважину неприметной двери. Дважды со щелчком провернул. Скрипнув, дверь отворилась.

— Заходи.

Ольгерд переступил порог скромного жилища. Когда глаза привыкли к полумраку, проступили очертания небольшой комнаты. Из мебели — кровать и шкаф. Стены голые. Единственное окно прикрывают ставни. В дальней стене чернеет дверной проем. В потолке люк, к которому ведут вделанные в стену скобы.

Вячеслав снял ботинки и направился к окну. Ольгерд поступил так же. Подождал, пока в проем проскользнет рлок, и затворил дверь. Ступни коснулись плетеной циновки — одной из нескольких, устилавших глинобитный пол.

Загорелась масляная лампа. Учитель снял щеколду и отворил ставни. В тихий домик прокралась улкундарская ночь. Большую часть обзора закрывал соседний дом, над крышей которого проявлялись первые звезды, и очерчивался ущербный диск Ока. В сгущающейся тьме застрекотал сверчок.

— Вот мы и дома, — задумчиво произнес Наставник. Сделал неуловимое движение — к Ольгерду полетел ключ. — Закрывайся.

Поймав ключ, Ольгерд приблизился к двери. Вставил массивные зубцы в скважину, провернул. И вновь обратил взор на стены.

Изречения.

Повсюду были изречения старых мастеров, основавших Гильдию и укрепивших ее влияние. Мысли великих учителей, заложивших основы боевого искусства Ольгерда.

— Где мы?

Рлок слонялся по комнате, принюхиваясь к углам. Осваивал помещение. Зверю тут нравилось — от него исходили волны удовольствия.

— Одно из многочисленных убежищ Гильдии, — пояснил Вячеслав, ставя лампу на открытую полку шкафа. — Такие домики разбросаны по всему континенту.

Ольгерд кивнул.

— Тут есть все необходимое, — продолжил Вячеслав, снимая балахон. — Душ, канализация, вода. Площадка для медитаций.

Ольгерд усмехнулся. Как же без этого.

— Для Рыка — отдельная комната, — Наставник указал на дальний проем. — Правда, она в подвале. Если хочешь, я наколдую зиму.

— А ты умеешь? — оживился мастер.

— Умею, — хмыкнул Вячеслав. — И тебя научу. Располагайся.

Ольгерд сбросил балахон и переоделся. Попав в Улкундар, он понял, почему Наставник приказал взять с собой легкие шаровары и тонкую льняную рубаху. Даже ночью здесь было невыносимо жарко. Привыкнуть к такому тяжело.

Душ приняли по очереди. Ольгерд уступил место учителю. Пока Вячеслав мылся, мастер ножей разложил свои нехитрые пожитки по полочкам шкафа. На стенах обнаружились крепления для ножей и чехлов. Несмотря на распахнутое окно, в доме было душно.

Мыться Ольгерд пошел не один. Взял с собой Рыка — зверь выглядел жалким после нескольких недель, проведенных в степи. Вода была холодной и приносила невероятное наслаждение. Мастер ощутил, как пыль дальних дорог, кровь дваргов и запах дождливого мира уходят прочь, просачиваясь сквозь бамбуковую решетку под ногами. Рык благодарно заурчал, когда Ольгерд подвел его к прохладным струям, намылил и начал смывать пену, расчесывая попутно свалявшуюся шерсть гребнем.

— В подвале все готово, — сообщил Вячеслав, когда мастер и его рлок вернулись в комнату. Ольгерд вытирался полотенцем, со зверя струилась вода.

— Спасибо, — кивнул Ольгерд. — Пусть обсохнет немного.

— Поднимемся? — Вячеслав указал глазами на потолочный люк.

— Я не против.

Наставник полез первым, цепляясь за вделанные в стену скобы. Откинул крышку. Сквозняк принес облегчение. Все-таки, в доме никто не жил много лет — это чувствовалось по спертому воздуху и пыли внутри. Чуть позже надо заняться уборкой.

Мастера ножей уселись на покатой террасе. Площадки для медитаций делались чуть скошенными — для стока дождевых струй. По этой же причине верхняя часть люка обивалась жестью, а доски пропитывались влагостойкими составами и плотно прилегали к проему. И даже эти предосторожности не всегда помогали — в дождливые времена люк мог подтекать. В подобных ситуациях мастера ножей выбирались на крышу и накладывали на проем руну щита. Хитрый прием, позволяющий избавиться от сырости.

Путники устроились на скате, скрестив ноги. Ольгерд не стал закрывать люк — решил хорошенько проветрить комнату.

— Что теперь?

Вопрос был адресован Наставнику.

Кому же еще.

— Сегодня отдыхаем. Завтра — на рынок. Нужно закупиться провизией и маслом для лампы. Мы тут надолго задержимся.

— Я не об этом.

Вячеслав хмыкнул.

— Твое обучение уже началось. Ты читал «Дневник», осваивал теорию, запоминал образы миров. Видел, как я открываю Дверь. Теперь дело за тобой.

— Когда?

Вячеслав пожал плечами.

— Зависит от твоих стараний. Я покажу тебе мир, в который нужно пробиться. Ты впитаешь его образ. Сделаешь все по правилам. И приведешь нас во Внемирье. Спешить не нужно.

Ольгерд покачал головой.

— Нужно. Иначе Посторонние перебьют нас всех.

Вячеслав рассмеялся.

— Мой глупый ученик, разве ты еще не понял? Время внутри и снаружи человека не всегда течет одинаково.

Повисла тишина.

Ольгерд вслушивался в треск сверчка, звяканье посуды у соседей, тихие голоса людей, разговаривающих на неведомых наречиях. Перед ним простиралось море улкундарских крыш, расцвеченное бумажными фонарями, магическими и газовыми светильниками. А надо всем этим повисли звезды. Мириады глаз, подсматривающих из бескончной пустоты за суетливыми червями Преддверья. Все три луны разошлись по ночному небу, выставив круглые бока с темными пятнами морей.

Улкундар засыпал.

ЧАСТЬ 2. ВНЕМИРЬЕ. Глава 1. Безрунный мир

Ольгерд осмотрелся.

На востоке высилась одинокая гора, вершина которой утопала в снегах и сверкала на солнце. В других направлениях мастер ножей увидел сплошные леса, карабкающиеся на пологие холмы и спускающиеся в неглубокие низины. На юге виднелось овальное озеро. Среди деревьев изгибалось русло небольшой речушки.

Ветер донес запахи палой листвы. В этот мир пришла осень. Прозрачный воздух, желтеющие дали, свежий ветер. Росчерки птиц. Солнечный диск был меньшего размера, чем на Тверди, зато светил ярче. И над всем этим великолепием царило непривычное спокойствие. Мир казался безлюдным. Никаких полей, домов или крепостных стен.

Рык сорвался с места и помчался вниз по склону холма. Увидел какого-то мелкого зверька.

— Поздравляю, — сказал Вячеслав. — Мы в Нирване.

Ольгерд знал, почему этот мир так назывался. В «Дневнике» все написано. В Предельных Чертогах существовало верование в бесконечные перерождения — эта религия перекинулась и на Равнинное Царство. Адепты этого культа полагали, что избавиться от страданий, связанных с кругом повторных появлений на свет, можно лишь одним способом — перестать рождаться. Погрузиться в небытие, именуемое Нирваной. Что-то в этом роде. Ольгерд еще не разобрался в тонкостях улкундарских воззрений, но он понимал, что Нирвана должна быть умиротворяющим местом, позволяющим расслабиться и отдохнуть от вселенской суеты. Верить, что Нирвана — это банальное ничто, не хотелось.

В «Дневнике» было сказано, что учение о колесе перерождений называлось буддизмом. Приверженцы культа явились в Нирвану несколько тысячелетий назад и основали здесь колонию. Вечный мир, так сказано в «Дневнике». Обитель философов. Никаких войн и кровопролитий. Все, что интересовало обитателей местных холмов, — поиск собственной Истины.

Именно здесь придумали медитацию, сказал Вячеслав накануне. Эти ребята знают все о медитации.

Ольгерд обернулся, чтобы посмотреть на схлопывающуюся Дверь. Маленький прямоугольник, зависший над землей, подернулся рябью, исказился, изменил свои очертания — теперь перед мастерами ножей корчился голубой шарик, выстреливающий протуберанцами. Хлопок — и шар исчез. Единственная нить, связывающая Ольгерда с Улкундаром, порвалась.

— Вот что тебе нужно понять, — произнес Вячеслав. — В чужих мирах все иначе. Даже если ты видишь перед собой людей, не стоит забывать, что они развивались по-другому. Иная история, иная культура. Другие обычаи. Изучай чужие культуры, не вмешивайся в чужие жизни. Иди краем, но умей договариваться, если возникнет необходимость.

Ольгерд выхватил метательный нож и отправил его к ближайшему дереву. Нож вонзился в ствол по самую рукоять. Руна возврата. Ничего.

Учитель с ухмылкой наблюдал за экспериментами своего подопечного.

— Я же говорил. Забудь про руны.

Ольгерд уныло побрел к стволу — вытаскивать нож. Судя по всему, это была сосна — высокая, стройная и всегда зеленая. Ругаясь, Ольгерд начал расшатывать лезвие и тянуть на себя. С третьей попытки он выдернул нож.

Да, приятного мало. Одно дело — понимать, что руны не работают. Другое — ощутить это в полной мере.

— Здесь мы будем изучать безрунный ножевой бой, — сказал Вячеслав и двинулся вслед за убежавшим Рыком. — Потом вернемся в Улкундар и повторим рунические техники. Ты должен свободно переключаться из одного режима в другой.

Мастера спустились с холма и зашагали на юг — туда, где Ольгерд увидел блеск озерной глади. Рлок кружил среди сосновых стволов, гоняясь за безобидными зверушками. Землю устилал плотный ковер опавших игл.

Вскоре путники вышли на узкую тропу и углубились в шелесятящий на ветру строевой лес. Изредка попадались лиственные деревья — их кроны давно пожелтели.

— Пахнет осенью, — сказал Ольгерд.

— Любишь это время?

— Конечно. Особенно на Миядзаки.

Вячеслав грустно улыбнулся.

— Ты не скоро там окажешься.

Слова путников вплетались в шорох листьев, тонули во мхах и жухлой траве. Нирвана чем-то напоминала Твердь, но чем-то и неуловимо отличалась.

— Эти философы, — начал Ольгерд. — Кто они? Потомки Демиургов?

— Как и мы.

— И они никогда не сражаются? Только медитируют?

— Сам увидишь.

— Кто ими правит?

— Никто.

— Такое возможно?

— Вполне.

«Дневник» содержал лишь некоторые ответы. Ирвандир писал, что местные жители достигли запредельного уровня ментальной мощи и полностью слились с природой. Абсолютная гармония. Обитатели Нирваны не торговали, не воевали, не развивали науки. Вообще, они предпочитали уединение. Но путешественников из других миров с радостью принимали, делили с ними кров и пищу, некоторых пытались чему-то научить. Если те просили.

— Хорошо, — не успокаивался Ольгерд. — Допустим, эти отшельники ко всему равнодушны. Но что будет, если на них нападут? Они защищаются?

— Никто на них не нападает.

— Почему?

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

Тропа огибала лесистый холм и резко уходила в низину. Лес, казалось, вытянулся, пытаясь схватить сучковатыми пальцами солнечный диск. На ветке ближайшей сосны Ольгерд увидел ворона. И вздрогнул. В памяти всплыло сражение с птичьей стаей Постороннего в полуразрушенном Китограде. Мастер ножей не доверял воронам. Были на то веские причины.

— Вот тебе история, — буркнул Вячеслав, отводя рукой свисающую ветку. — Три столетия назад воинственная раса унгуров прослышала о Нирване. Унгуры решили подчинить этот мир себе. Пробивать Двери унгуры не умеют, поэтому они решили идти через Облака. Дверь на Унган открыта в недрах Скита Пяти Ветров. Дверь в Нирвану — на Радужном Мосту. Им нужно было попасть на Ветряной Скит, оттуда перелететь на Мост, а это несколько тысяч стадий, и снова войти в портал. Проносить оружие в Дверь Нирваны запрещено. Всем, кроме Хозяина, разумеется. Так что унгуры наняли странствующего мага, который уменьшил их клинки, самострелы и все остальное.

Тропа петляла среди огромных валунов. Ольгерд слушал, не перебивая. Впереди мелькнуло что-то белое.

— Армия тоже пройти не смогла бы, — продолжал Вячеслав. — Так что план состоял в поэтапном вторжении. Унгуры по одному просачивались в этот мир, а маг расколдовывал их оружие. Они даже поселение в лесу основали. Жили в землянках несколько лет, копили силы. В итоге собралось многотысячное войско. Разведчики доложили, что в сотне стадий от портала находится город. Туда и направились.

Тропа, извиваясь, начала выводить путников из низины. Ольгерду почудилось, что среди сосен мелькнула озерная гладь.

— Продолжай.

История захватила мастера ножей без остатка.

— Что продолжать, — хмыкнул Вячеслав. — Сгинуло войско. Три тысячи воинов исчезли. Известий от них нет и по сей день.

Неожиданный поворот. Ольгерд даже остановился.

— Подожди. Так не бывает.

Вячеслав погрозил ученику пальцем.

— Это у тебя не бывает. А здесь еще как бывает. Ниры предупреждали захватчиков — поворачивайте, мол, назад. Старейшина того городка приснился вождю унгуров и сказал, что кровопролитие недопустимо. Вот только унгуры пришли грабить, убивать и строить свои крепости. Ничего другого они не умеют.

— Ладно, — Ольгерд двинулся дальше. — Исчезли. Но как такое могло произойти?

— Ниры сели в круг, — Вячеслав внимательно посмотрел на ученика, — объединили разумы и переместили войско унгуров куда-то.

— Куда-то? — не понял Ольгерд.

— В другой мир. — Вячеслав поднял с земли старую шишку, задумчиво повертел ее в пальцах и швырнул в кусты. — Силой мысли. Без рун, Дверей и магии. Выбросили, точно мусор.

Услышанное потрясло Ольгерда. Никто из его знакомых не смог бы повторить такой фокус. Коэн и Гримлиэль представлялись теперь младенцами, играющими в песочнице. Мыслимо ли такое? Бросить три тысячи человек сквозь космические бездны, не навредить им во время путешествия и высадить там, где они способны выжить? В том, что унгуры выжили, Ольгерд не сомневался. Философы не стали бы никого убивать.

Сквозь плотный сосновый строй уже просматривалось озеро. На тропу выбежал Рык и пристроился слева к Ольгерду. Зверь сытно облизывался, его пасть была в крови. Повернув голову вправо, Ольгерд увидел среди ветвей деревянную платформу, защищенную от дождей покатой крышей. Навес был круглым в сечении, сверху его покрывала дранка. Сооружение идеально подходило для медитации. Вот только забраться наверх по гладкому стволу не представлялось возможным — ветки, скобы или веревочная лестница отсутствовали.

— Буддисты, — прошептал мастер ножей.

— Нет, — Вячеслав покачал головой. — Я сказал, что они потомки буддистов, основавших здесь первую колонию. Их мировоззрение шагнуло дальше. Теперь я не знаю, кто они.

Внезапно Ольгерд ощутил чье-то присутствие.

Ментальное присутствие.

Странники, умеющие ходить среди звезд, приветствуем вас в этой точке пространства. Будьте нашими гостями, ни в чем не нуждайтесь.

Мысль, четкая и оформленная в словесный каркас, ворвалась в сознание Ольгерда. На краткий миг он ощутил единство с разумами рлока, Вячеслава и нескольких десятков человек, живущих на этом озере. Это слияние поразило мастера ножей — он не подозревал, что умы способны взаимодействовать настолько плотно.

Вы вооружены. Несете ли вы разрушение? Собираетесь ли нарушить гармонию этого мира?

Ответил Вячеслав. Его голос четко прозвучал в соткавшемся ментальном пространстве:

Мы не выступаем против гармонии. Вы можете нам доверять.

Пауза.

Хорошо. Проходите и оставайтесь, сколько пожелаете.

Ольгерд внезапно осознал, что обмен мыслями — лишь верхушка айсберга. Ниры заглянули в глубины душ пришельцев, увидели все, что скрывалось, изучили прошлое и настоящее гостей. Заглянули и не увидели зла. Испытание пройдено.

Мастер ножей вздохнул с облегчением. Не хотелось оказаться там, куда перебросили унгуров.

Деревья расступились, открывая берег озера и небольшое человеческое поселение. Ниры, как говорилось в «Дневнике», любили простор и не селились в скученных городах. Эти люди не окружали себя стенами, рвами и укрепленными башнями. Деревушки, хутора, тихие городки. Многие жили в одиночестве, пытаясь разобраться в своем предназначении. Обитатели Нирваны были долгожителями — старейшим из них было по две-три тысячи лет. Поэтому семьи создавались редко — философы не беспокоились о сохранении расы.

Перед путниками лежала деревушка на три десятка домов, не больше. Ольгерд узнал улкундарский архитектурный стиль — изогнутые крыши, открытые террасы, квадратные в сечении сваи. Никакого фундамента. Вероятно, озеро разливалось весной и, судя по высоте свай, вода поднималась достаточно высоко. Дома были разбросаны по всему побережью. Никаких заборов. Никаких собак. Стены представляли собой полупрозрачные задвижки, которые в Хо-Шане назывались сёдзи. Интересно, каково тут зимой, подумал Ольгерд.

А потом он увидел нечто, перевернувшее его представление о пределах человеческих возможностей.

Парящий человек.

Мужчина, на вид около тридцати. Висит в позе лотоса над крышей собственного дома. Глаза закрыты. На лице — умиротворение. Просторные одежды, бритая голова, заплетенная в косичку бородка. Приближение чужаков не заинтересовало жителя деревни. Его разум витал далеко.

— У всего, что ты видишь, есть названия, — сказал Вячеслав. — Телепатия, левитация. Слова из языка Демиургов. Эмпатия, телепортация. Много всего.

— Телепортация? — переспросил Ольгерд.

— Переброска себя или предммета на дальнее расстояние. На любое расстояние. Мгновенный переход.

Странно, размышлял Ольгерд, следуя за учителем. Живешь в мире, где руны и магия в порядке вещей. Переносишься в Нирвану, где это не работает. А здесь — такое. Что таится в наших душах, скованное барьерами? Сколько тысячелетий нужно провести в размышлениях над коанами, чтобы увидеть незримые связи всего сущего? И почему Вячеслав привел своего ученика именно сюда?

Обучение только начинается.

Мысль поразила своей простотой и очевидностью. Все, что до сих пор делал Вячеслав, было направлено на развитие Ольгерда. Гильдия хочет превратить мастера ножей... в кого? Пока неизвестно.

Идите на причал.

Тот же голос в голове.

Путники двинулись к старенькой деревянной пристани, возле которой на волнах покачивалась лодка.

Дом на озере ваш.

Ольгерд поднял голову и всмотрелся в горизонт. Вдалеке, на середине озера, что-то чернело.

Рык первым запрыгнул в лодку. Утлое суденышко качнулось, но выдержало вес полярного рлока. Побросав тюки с вещами под банки, мастера осторожно спустились с причала. Вячеслав сел на весла. Деревянный вырост начал медленно отодвигаться прочь.

Весла равномерно поскрипывали в уключинах.

— Куда мы плывем? — спросил Ольгерд.

— Увидишь.

Точка разрасталась, обретала контурные очертания. Вскоре Ольгерд понял, что это дом на плавучей деревянной платформе. Приземистое одноэтажное строение. Дом застыл в центре озера, прикованный ко дну невидимыми якорями.

За бортом тихо плескалась вода.

Глава 2. Солгард

Медвежья бухта была огромной. Не бухта, а залив, берега которго на севере прятались в лесных чащобах, а на юго-западе вздымались неприступными горными вершинами. Горы изгибались вдоль побережья на юг, врастали в изломанную мешанину пиков Хо-Шана и занимали добрую треть полуострова Като. На западе дуга переходила в Курдский хребет, населенный воинственными и дикими племенами. Жители хребта грабили и жгли южные поселения Танневергена на протяжении нескольких столетий. Доходили горцы и до Медвежьей бухты, где испокон веков стояло торговое поселение Солгард. Вот и решил далекий предок Вармака укрепить город, превратить его в мощную крепость и поставить внутри усиленный гарнизон. Горцев стали бить, их вылазки в бухту почти прекратились.

Почти.

Хорошее слово. Слух о слабости Вармака быстро разошелся по границам королевства. Солгарду потребовался защитник. Понимая это, Вармак решил убить двух зайцев одним ударом — сослал в южную крепость своего племянника Виндовга. И рубежи защитит, и погибнуть может в одной из стычек с дикарями. Так размышлял властитель, пока был жив.

Солгард стоял крепко.

Южные бастионы карабкались на уступы Курдского хребта, восточные башни мрачно нависали над долиной. С северо-востока город омывала полноводная Шчара, впадавшая в Медвежью бухту. В устье Шчары раскинулся морской порт, сросшийся в единое целое с ночным рынком. Странное это было место. С приходом тьмы заморские продавцы раскладывали свой товар, снижали цены и сбывали все излишки, оставшиеся после дальних странствий. Купцы торговали друг с другом и с местными жителями, а затем двигались дальше. Кто — в Танневерген и Донструм, а кто — в прокаленный на солнце Аррун.

Была в Солгарде и воздушная пристань.

«Мемфис» пришвартовался к невысокой мачте, выдвинувшей свое жало из западной крепостной стены. Это была мощная стена, толщина которой достигала пятнадцати шагов. Рядом на каменном выступе пристроилась дозорная башня. Стражники даже не вышли проверять документы — под брюхом браннера реяло трордорское знамя.

— Мы тут на пару дней, — сказал Коэн. — Не вижу смысла искать постоялый двор. Побродите по городу, сходите на рынок. Ночью всё дешевле. Потом мы летим в Крумск.

— Что происходит? — спросила Мерт, поглаживая рукоять меча. — Почему так много внимания этому королевству?

— Здесь решится многое, — задумчиво произнес Коэн. — Нам нужно собрать армию.

— Нам? — заинтересовался Кьюсак.

Посредник не ответил.

Весь экипаж «Мемфиса» по традиции собрался в кубрике. На столе — кружки с недопитым элем и горячим отваром.

— Хочу на рынок, — тихо произнесла Навсикая.

Брин положил руку на плечо сестре.

— Я тебя свожу.

— Давайте вместе, — предложил Кьюсак.

— И я с вами, — улыбнулась Лакоста.

Коэн направился к двери.

— Сдвиг, Мерт. Вы идете со мной.

Наемники, не проронив ни слова, двинулись за волшебником. Оба были полностью экипированы. Мерт при мечах и сюрикенах, берсерк — с мечом и топором. Брать в город щит он не стал.

Весна была в самом разгаре.

Деревья позеленели, под крепостной стеной из каждой щели лезла трава. В небе носились птицы.

Откинули люк, выдвинули пандус.

Солнце ворвалось в полутемный коридор, заиграло бликами на лезвии секиры, пристроившейся за спиной Сдвига. Берсеркер не любил южные города. Он переоделся в холщовую рубаху с кожаными накладками, обул легкие сапоги. Спрятал подальше зимнюю одежду. И зачем только он вызвался продлять контракт? Этот посредник обладает непостижимой силой. Сплачивает людей вокруг себя. Дает им какую-то цель. И хорошо платит, надо сказать.

Мерт спускалась с крепостной стены, внимательно поглядывая по сторонам. Солгард — захудалый приграничный городишко, вряд ли здесь затаились Посторонние. Но терять бдительность не стоит. Коэна пытались убить и прежде, причем много раз. Гость из Предельных Чертогов сильно разозлил предводителей Пацифиды.

Всматриваясь в лица прохожих, Мерт невольно искала Ольгерда. Конечно, мастеру ножей тут делать нечего. Он скитается со своим Наставником, учится открывать Двери. Свидятся ли они? Разлука поначалу была невыносимой, но успела войти в привычку.

Коэн тоже думал об Ольгерде. Вспоминал первую встречу с мастером ножей в домике у Мглистого Брода. Мог ли посредник предположить, что рядовой защитник ламморского Храма станет одной из ключевых фигур в игре с Посторонними? Нет, Коэн так не думал. Он просто хотел попасть в Китоград, заодно прикрывшись клинками мастера. А вышло совсем иначе. Ольгерд не переставал удивлять.

Ястребиный Замок высился над городом неприступной громадой. Мощные стены врастали в утес, бывший частью Курдских гор. Коэн видел надворотную башню и фланкирующие угловые бастионы. Замковые ворота были ориентированы внутрь города — к ним вела извилистая тропа. Поднимаясь по этой тропе, человек разворачивался к стенам правым боком и не мог прикрыться щитом от лучников. Крытая галерея на внешней стене говорила о том, что Виндовг заботится о своей дружине — воины получили навес от непогоды. Впечатляли и зубцы бруствера — за ними мог укрыться даже самый крупный защитник. Коэн знал, что кроме внешней стены существует и внутренняя, между ними пролегает цвингер. Над всем этим суровым ландшафтом доминирует прямоугольный в сечении донжон.

Чтобы выйти к тропе, опоясывающей утес, Коэну и его телохранителям нужно было пройти несколько городских кварталов и Лучезарную Площадь с ратушей. Путь неблизкий, но посредник должен был встретиться с Виндовгом.

Мерт чувствовала себя неуютно во владениях Вармака. Она едва не погибла в Ламморе. Брон потерял след убийцы своего хозяина, но это не значит, что он успокоился. Возможно, мечник сейчас бродит по улицам Роккевениума, вынюхивает всё о планах Коэна и планирует вылазку в Солгард. Почему нет? Для него это дело чести. Странный мужик.

Солгард не производил впечатления крупного торгового центра. Да, он был перевалочным пунктом для купцов Альянса и Хо-Шана, но подолгу здесь задерживаться никто не хотел. Виноваты в плохой репутации Солгарда, разумеется, курды. Торговцы привыкли к частым нападениям и длительным осадам. Такие вещи на пользу не идут — срываются сделки, не выполняются обязательства. Сплошные «неоправданные риски», как говаривали нувориши Торговой Компании.

— Вот что, — сказал Коэн, когда троица углубилась в солгардские уличные теснины. — Нельзя говорить Виндовгу про то, что ты убила его дядю. Не то, чтобы у них были теплые отношения. Виндовг — воин, ему не понять наших мотивов.

Волшебник обращался к Мерт.

— Я поняла.

Солгард был городом-крепостью, сторожившим устье Шчары подобно цепному псу. Всюду — высокие стены, зубцы, башни и брустверы. Улочки были узкими даже по меркам Тверди. Дома жались друг к другу, черепичные крыши срастались в изломанное оранжевое море, прорезанное флигелями и печными трубами. К слову, топился Солгард нечасто. Зимы тут были теплыми, дождливыми и туманными. Снег почти не выпадал, бухта никогда не замерзала. Самые бедные семьи могли подолгу обходиться без дров.

— За нами следят, — сказала Мерт.

— Кто? — не оборачиваясь, бросил посредник.

— Шпана. Нищий дед и парочка подростков.

Коэн махнул рукой.

— Забудь. Мелкое ворье.

Извилистые улочки вывели их к подножию тропы, вьющейся по краю замкового утеса. Тропа была довольно широкой, она трижды опоясывала скалу, прежде чем достичь надворотной башни.

Сдвиг опасливо покосился на зубцы крепостной стены. Ему не нравилось отсутствие щита, но еще больше не нравились подобные фокусы с тропами. Хотелось верить, что его нанимателя ждут в Ястребином Замке.

Коэн шел, опираясь на посох, и что-то насвистывал себе под нос. У посредника было хорошее настроение, а такое случалось нечасто. Смерть Вармака открывала перед коалицией Тверди шикарные перспективы. Правда, Танневерген ожидал захватывающий спектакль — борьба за власть. Наверняка приближенные Вармака уже грызутся между собой. Виндовг должен приступить к активным действиям. И как можно скорее. В противном случае королевство завязнет в междоусобных войнах.

Виндовг знал о прибытии посредника. Коэн отправил ему весточку через Гильдию Магов, башня которой высилась в двух кварталах от ратуши. Виндовг тотчас назначил аудиенцию — он понимал, что без союзников сейчас не обойтись.

Подъем отнял изрядное количество времени. В итоге компания остановилась перед воротами замка. Коэн трижды стукнул в ворота посохом. Откуда-то сврху раздался голос:

— Кто такие?

Коэн задрал голову и увидел балкончик-машикуль, нависающий над воротами. «Пол», как таковой, у балкончика отсутствовал, вместо него строители сделали два откидных люка. Из бойницы высовывалась голова в коническом шлеме. Дружинник.

— Передай князю, что Коэн из Предельных Чертогов явился.

Голова исчезла. В недрах башни загрохотали тяжелые шаги. Кого-то окликнули.

Коэн отвернулся, чтобы полюбоваться городом с высоты птичьего полета. Посмотреть было на что. Солгард лежал как на ладони — грязный, обшарпанный, но хорошо укрепленный. Посредник видел речную излучину, плывущие с севера ладьи и дракхи. Видел окрестные деревушки, ночной рынок, оживленную пристань и часть Медвежьей бухты. У самого горизонта маячили треугольные хошанские паруса. Пахло свежестью — недавно прошел дождь. Ветер гонял по небу обрывки туч, вылизывал замковые стены и трепал плащ посредника.

Горную меланхолию нарушил скрежет механизмов. Заворочались рычаги, сдвинулись противовесы. Деревянные ворота медленно отползли в сторону. Необычная технология, подумал Коэн. Вслед за воротами начала подниматься решетка. Перед странниками открылся узкий проход, вымощенный булыжником. Первым в ворота шагнул Сдвиг, за ним — Коэн. Мерт взяла на себя обязанности замыкающей.

Через несколько десятков шагов путники попали во внутренний двор Ястребиного Замка. Всюду громоздились хозяйственные постройки и жилища для челяди. Колодца не видно — неведомые архитекторы выдолбили его в укрепленном помещении. Жутко представить, сколько локтей горной породы строители вытащили из шахты.

Рядом с Коэном возник угрюмый мечник в кожаных доспехах.

— Следуйте за мной.

Коэн, сопровождаемый верными телохранителями, пересек двор. На гостей Виндовга упала тень циклопического донжона — ярусы каменной кладки карабкались в небеса, тщетно пытаясь дотянуться до солнца. Между донжоном и крышей паласа протянулся узенький деревянный мостик — единственный вход в башню. Коэн знал, что в случае прорыва внешних укреплений, мостик будет разрушен, а остатки гарнизона укроются в башне.

Двор практически пуст. В мирное время Виндовг держал в Ястребином Замке от силы десяток человек. Может, два десятка. Наверняка, подумал Коэн, дружинники дежурят посменно и ночуют у себя дома. Все «прелести» замковой жизни начнутся в случае осады. Правда, к такому повороту владелец замка неплохо подготовился — Коэн заметил во дворе паровую баню и пекарню. Кухня, вероятно, примыкала к донжону с другой стороны. Запрокинув голову, посредник приметил выступающую «кабинку» туалета.

Дружинник отвел гостей к паласу. Трехэтажное здание служило для Виндовга постоянной резиденцией. Донжон был нежилым и, судя по всему, использовался крайне редко. Вряд ли горцы были способны пробить даже внешнюю линию обороны, не говоря уже о цвингере. Это позволяло племяннику короля существовать в относительной зоне комфорта.

— Второй этаж, — буркнул дружинник. — Там гостевой зал.

За дверью Коэна остановили личные гвардейцы Виндовга.

— Сдать оружие, — прорычал ветеран с длинными усами, заплетенными в косички. — Вы, двое.

Дружинник свирепо смотрел на Мерт и Сдвига. Берсеркер хмыкнул, но даже бровью не повел. По лицу Мерт ничего нельзя было сказать, но Коэн знал, что девушка готова перерезать всех в этой комнате.

— Сдать оружие, — размеренно повторил гвардеец. В голосе дружинника послышалась угроза. — Вы глухие?

— Я слышу, — спокойно ответил Сдвиг. — Сунешься к моему топору — снесу голову.

Дружинник побагровел.

Коэн миролюбиво улыбнулся:

— Не будем ссориться. Это мои телохранители, они выполняют свою работу. Их работа — беречь мое здоровье. Спроси у князя, готов ли он пропустить нас с оружием. Поверь, если бы властитель Трордора, чьи интересы я представляю, хотел убить Виндовга, он бы попросту сравнял с землей весь Солгард.

Свирепый гвардеец кивнул своему напарнику. Тот метнулся вверх по лестнице. Ожидание не было долгим. Запыхавшийся гвардеец спустился и, запинаясь, произнес:

— Он разрешил.

Начальник стражи молча посторонился. Коэн увидел, как напряжены скулы старого вояки. Да, приятель, ты с радостью перебил бы нас во имя чести Солгарда. По крайней мере, ты думаешь, что перебил бы.

Виндовг ждал гостей в просторном холле на втором этаже. Обычно здесь топился камин, но сейчас окна были распахнуты. По комнате гулял ветер.

— Приветствую, князь, — Коэн слегка поклонился. Телохранители последовали его примеру. — Рад видеть тебя в добром здравии. Передаю наилучшие пожелания от императора Септена.

— Я слышал, — Виндовг оперся о каминную полку и внимательно осмотрел вошедших. — Ты представляешь интересы и других людей.

Князь Солгарда был настоящей боевой махиной. Огромный рост, бычья шея, нагромождения мышц. Даже Грорг в свое время произвел на Коэна меньшее впечатление. Не хотелось бы попасть в жернова этой мельницы. Судя по оружию, висевшему на западной стене, владыка Солгарда предпочитал управляться с боевыми молотами, моргенштернами, булавами и прочей зубодробительной атрибутикой. Курдский Палач — так его прозвали в южных пределах королевства.

— Твоя осведомленность поразительна, князь, — сказал Коэн. — Я представляю интересы группировки, которую условно можно назвать Союзом Обороны Материка. Ничего лучшего пока придумать не удалось.

Виндовг хмыкнул.

Лицо князя загорело на горных кручах. По слухам, племенник Вармака промышлял карательными рейдами вглубь хребта. Вероятно, для устрашения наглых курдов. Подобно северным конунгам, Винндовг выбривал виски и заплетал на затылке тугую косичку. На лбу ярла виднелся побелевший шрам, нанесенный клинковым оружием. Человек, стоявший перед посредником, был двадцатипятилетним мужчиной, но выглядел на все сорок.

— Я слышал о вторжении, — Виндовг пристально взглянул на Коэна. — Поэтому ты здесь?

— Да, — Коэн огладил бороду. — Но я здесь также и потому, что мне нужен крепкий союзник. А в Танневергене после смерти Вармака воцарилось безвластие.

— Я не король Танневергена, — резонно заметил ярл.

— Пока не король, — согласился Коэн.

Повисла тишина. Виндовг был воином. Человеком действия, а не «подковерным» дипломатом. Но намеки он понимать умел.

— Присядь, — голос князя потеплел. — Угостись мясом и фруктами. Есть эль, вино, горячий отвар. Твои люди тоже могут подкрепиться.

Ярл громко хлопнул в ладони.

— Слуги!

Перед резным креслом ярла тотчас появился небольшой столик, обросший стульями, яствами и напитками. Коэн был не голоден, но из вежливости принял приглашение. Отвергнуть пищу ярла — страшный грех. После таких оплошностей любые переговоры терпят неудачу.

Взмахом руки Коэн подозвал телохранителей. Все трое уселись за стол и приступили к трапезе. Виндовг залпом осушил кубок с вином, вытер усы и вопросительно уставился на посредника.

— Говори смело, — предложил властитель Солгарда. — Зачем явился?

Коэн не стал медлить.

— Тебе нужен трон Танневергена. Я нуждаюсь в мощном союзнике на востоке. Объединим наши усилия.

Виндовг усмехнулся.

— Я возьму трон без помощи Трордора. Сейчас столицей правит кучка напуганных приспешников моего дяди. В ближайшие недели они будут травить и резать друг друга. А потом приду я и возьму то, что мне причитается.

Коэн покачал головой.

— Всё будет иначе. В королевстве есть сильные ярлы, которые не прочь воспользоваться ситуацией и выйти из-под опеки Танневергена. Крумск, Ламмора, Сиверус и Донструм. Как ты их удержишь? Там крепкие властители, у них многочисленные дружины.

— Ты прав, — помрачнел Виндовг. — Королевство расколется. Это неизбежно, я полагаю. Вармак слишком долго отстреливал кабанов и забыл про людей.

— Хорошо сказано, — Коэн отпил немного эля из кружки. — Но я помогу тебе удержать власть. А ты поможешь мне спасти Твердь от нашествия.

— Говори.

— Проблемы не только у тебя, — начал посредник. — Ратимир из Крумска вынужден биться за свои владения. Против него ополчились черноболотные перевертни. Турм хочет прибрать к рукам Озерщину. За него выступит брат Ратимира, претендующий на престол по праву первородства. Это война.

— Ничего удивительного, — буркнул Виндовг. — Прежний крумский князь обожал заключать союзы, разбрасываясь сыновьями. А перевертней нужно просто вырезать под корень.

— Поддержи Ратимира, — гнул свою линию посредник. — И он поможет тебе взойти на престол Танневергена. Если Крумск будет биться под одними знаменами с Солгардом, к нам присоединится и Ламмора. Донструм и Сиверус не смогут противостоять. Ты сохранишь королевство в целости.

— Турм — опасный враг, — пожал плечами ярл.

— Опасный, — согласился Коэн. — Но в нужный момент к нам придет помощь.

— Откуда?

— Не важно. Придет — и всё. Если поверишь мне на слово, станешь спасителем Танневергена.

— Какова цена?

— Я призову тебя. Войска Танневергена двинутся к Срединному Морю и примут участие в величайшей битве этого мира. Мы отстоим свои земли. А когда все закончится, о Виндовге из Солгарда начнут слагать легенды.

Глава 3. Равновесие под звездами

Нож с треском врубился в деревянную стену.

Ольгерд бездумно начертил руну возврата и был вознагражден за это ударом в челюсть.

— Потеря времени! — рявкнул Вячеслав.

Бой продолжился.

Мастера сражались в небольшой комнате дома-на-плоту. Вячеслав хотел отработать поединки в тесных помещениях и отучить Ольгерда от применения рун по ту сторону Дверей. Пока не очень хорошо получалось. Инстинкты, выработанные за годы предыдущего обучения и бесчисленных реальных схваток, так просто не отключаются.

— Без замаха, — сказал Наставник. — Короткие и резкие движения. Никаких рун. Повторим.

Они схлестнулись.

По стенам метались тени. Полумрак разреживали высверки обнаженных лезвий. Слышались звуки ударов. Смертельные выпады обозначались. Дважды Ольгерд почувствовал дуновение стали на своем горле. Один раз лезвие коснулось груди Вячеслава.

— Хорошо, — Вячеслав отступил. — Уже лучше.

Ольгерд опустил керамбит и поклонился учителю.

— Инстинкты, — Вячеслав задумчиво уставился на лезвие дуэльного ножа. — Полезная вешь. Но здесь этого недостаточно. Понимаешь, Внемирье заставляет тебя постоянно думать. Выходить из плоскости.

Ольгерд шагнул к западной стене и одним резким движением выдернул из доски метатательный нож.

— Я кое-что не могу понять, — он посмотрел в глаза учителю. — Хозяева Дверей. Зачем они нужны? Какие задачи мы выполняем? Только не говори мне про охрану Тверди и Облаков. Один человек не способен остановить вторжение. Для чего бродить по чужим мирам, смотреть на их жизнь? Что нам это даст?

Вячеслав сдвинул сёдзи, впуская в комнату пасмурное утро. Поманил ученика.

— Ты ошибаешься, — сказал Наставник, когда они приблизились к краю платформы. Волны лизали дрейфующее основание дома. — Хозяин Дверей обладает огромной властью и ответственностью. Мы изучаем угрозы, таящиеся за Дверьми. Пытаемся понять, что нас ждет. Откуда явится зло. И явится ли оно вообще. Если Хозяин Дверей сочтет нужным, он может запереть свой мир, отрезать его от вселенной. Захлопнуть все Двери и никогда больше не открывать. Вот так.

Ольгерд потрясенно молчал. Наконец он выдавил:

— Захлопнуть все Двери? Навсегда? Разве такое возможно?

— Возможно. Когда настанет черед, я расскажу тебе, как это делается.

Следующая мысль потрясла мастера еще больше.

— Так значит, мы можем положить конец войне с Посторонними. Отрезать их. Спасти Твердь от войны.

Вячеслав покачал головой.

— Все сложнее, чем кажется. Преддверье — это перекресток миров. Такова суть нашего мира. Нельзя нарушать связь со вселенной, это перекроит облик планеты. Как ты думаешь, откуда берется магическая энергия? Почему Скиты парят в Облаках, маги творят невероятные вещи, а твои руны работают? Почему все это происходит?

Ольгерд покачал головой:

— Так распорядились Демиурги?

Вячеслав хмыкнул.

— Верно. Вот только Демиурги не умеют брать энергию из пустоты. Сила вливается в жилы Преддверья из сотен других миров. Эта мощь питает Храмы и созданную Демиургами сеть. Разрушишь Двери — всему конец. Скиты упадут на землю. Волшебники перестанут колдовать. Руны утратят смысл. Никаких тебе полярных заповедников в подвале. Ничего этого больше не будет. Коэн не вернется к себе домой. Ты никогда не увидишь родину Демиургов. А хуже всего что?

Ольгерд ждал.

— Хуже всего то, что от Посторонних нам не спастись. Они умеют строить корабли, преодолевающие космические бездны. И однажды они явятся к нам с небес. Спустятся на своих кораблях. Демиурги будут далеко. И никто не придет к нам на выручку из Предельных Чертогов.

С тихим всплеском на платформу выбрался Рык. Отряхнулся, держа в пасти здоровенную рыбину. Обдал хозяина тучей брызг. Запах осени в Нирване ощущался все явственнее, но рлоку нравилось добывать себе пропитание в озере.

— А Безымянный Скит? — тихо проговорил Ольгерд. — Что с ним произойдет?

— Ты и сам понимаешь. Хранилище древних знаний рухнет вниз. Перестанет существовать. Надежды на восстановление былого могущества — никакой.

Оба мастера надолго замолчали.

— Вот поэтому для закрытия Дверей нужна веская причина, — резонно заметил Вячеслав. — Гораздо более веская, чем конфликт с Посторонними.

Магическая «кровь» сотен миров вливается в жилы Преддверья. Что-то подобное рассказывал и Коэн, но Ольгерд не придал этому значения. В памяти всплыл образ лучей, протянувшихся между Храмами и Скитами. Сияющие частички курсировали по этим лучам — мельчайшая пыль, взвешенная в потоках света. Да, он видел это собственными глазами — тогда, в Китограде.

Рык в один присест проглотил рыбину. Довольно облизнулся.

— Посторонние могут победить? — Ольгерд развернулся вполоборота и посмотрел в глаза учителю. — Могут одолеть Демиургов и всех нас?

— Могут.

— И что тогда делать?

— Закрывать Двери. Отказываться от магии и всего остального. Решать тебе.

— Мне?

— Ты — следующий Хозяин Дверей.

— Вариантов нет?

Вячеслав пожал плечами.

— Можешь сбежать. Пробить портал в один из малообитаемых миров. Забрать всех, кого сможешь.

— А остальные? Все, кто живет на Тверди и Облаках?

— Они умрут.

Ольгерд надолго умолк. Ветер срывал пожелтевшие листья с деревьев и швырял их в озеро. По небу мчались тучи.

— Нам пора. — Учитель поднялся. — Лезь на крышу.

Медитация и поиск скрытого потенциала. Как же без этого. Ольгерд выпрямился, потрепал Рыка по холке и направился к стене дома-на-озере. Чтобы подняться на крышу, необходимо было обогнуть дом и взобраться наверх по приставной лестнице. Вячеслав раздвинул сёдзи и скрылся в доме.

Ольгерд лег на бамбуковый скат и уставился в небо. В его зрачках отражался облачный бег. Сероватые космы перемешивались, тщетно пытаясь загородить солнце.

Здравствуй, Ольгерд.

Сенкхир, второй наставник Ольгерда, уже сидел рядом. Щуплый человечек с короткой стрижкой умел телепортироваться на любые расстояния в пределах своей планеты. Поговаривали, что он и в другие миры прыгает, но никто этого наверняка не знал.

Рад тебя видеть, Сенкхир.

Ты меня не видишь. Чувствуешь.

Тогда рад чувствовать.

Оба беззвучно рассмеялись.

Над крышей пролетела ласточка. Ну, или птица, которую в этом мире называли ласточкой.

Если хочешь, будем говорить вслух.

Не волнуйся. Я привык перебрасываться эмоциями со своим рлоком.

Ах, да. Тот зверь, которого ты привел с собой.

Верно.

Ольгерд закрыл глаза и сосредоточился. Тучи по-прежнему скользили над ним. Тело впитывало птичьи крики, плеск рыбы, скрип половиц в доме. Весь мир вливался в сознание мастера ножей, проходил сквозь него, оставляя приятное послевкусие. Здесь его научили таким граням медитации, о которых мастер и мечтать прежде не смел.

Загляни дальше.

Голос Сенкхира был голосом ручья на далеком склоне. Этот голос повел сознание Ольгерда прочь из тела, лежащего на бамбуковом скате. Мастер ножей вознесся над деревушкой ниров, слился с потоком ветра, устремился к далекой горе и укрытой снегом вершине. Крохотные зверьки, шуршащие в норах, пауки, плетущие сети в ветвях, птицы, собирающиеся на юг, — все они влились в Ольгерда, стали частью его души. Мастер ножей ощутил равновесие под звездами. Каждый фрагмент этого мира стоял на своем месте. Незримые энергетические потоки пронзали планету, врастали в Преддверье...

И в Ольгерда.

Дальше. Загляни за порог пространства.

Ольгерд скользнул в Дверь. Он стремительно осваивал реальность, в которой рлоки обитали с самого рождения. С изумлением мастер ножей понял, что его разум свободно перемещается среди звезд. Эти пределы даже рлочий дух не в силах преодолеть.

Радужный Мост.

Мастеру ножей не доводилось бывать тут прежде. Скит странствовал над Океаном, в тысяче стадий южнее Урхата. Тамошние обитатели выращивали браннеров и продавали их многим городам Тверди. Жизнь у радужников была замкнутой — они предпочитали общаться с обитателями иных миров, избегая контактов с людьми.

Скит был красив.

Две скалы дрейфовали в прозрачных небесах, связанные ажурным мостом и металлическими трубами, служившими воздушной пристанью. Говорят, эту конструкцию соорудили Демиурги, а все, к чему они приложили руку, было вечным. Ольгерд увидел пристающие к Мосту браннеры, людей, бегающих по деревянным платформам над бездной, такелажников, ремонтирующих сети под воздушной пристанью. Если падал груз или срывался человек, их удерживала прочная сеть.

Портовые рабочие суетились на платформах, бегали по лестницам, вырубленным в толще скал, скрывались в недрах пещерного города. Скалы Радужного Моста давно были превращены в фасады многоярусных зданий. Солнце отражалось в стеклянных окнах. Обе вершины Скита покрывали сады. Виднелись крыши домов, принадлежавших местной знати. По мосту ехали повозки.

Ты можешь видеть дальше.

Дух Ольгерда метнулся к Тверди. Внизу проносились бескрайние водные пространства, мелькали островки. Подумав о Мерт, мастер ножей шагнул в покои ярла Виндовга. Он увидел Коэна, девушку-убийцу, сурового воина с мечом за спиной и топором у пояса. Увидел свирепого властителя Солгарда, разговаривающего с Коэном.

Мерт.

Значит, с ней все в порядке.

Смотри.

И тогда Ольгерд покинул Ястребиный Замок, взмыл над мрачным шпилем донжона, промчался над кривыми улочками портового города. И увидел людей, поодиночке бредущих к замку. Под плащами этих людей скрывалось оружие. Их было много. А еще Ольгерд увидел тень человека с мечом за спиной. Прямой цзянь, понял мастер. И веяло от этого мечника решимостью, угрозой и еще чем-то.

Как их спасти?

Подумай.

Решение пришло быстро. Мгновение — и Ольгерд стоит в Храме Демиургов перед плотно сбитым парнем с копной выцветших на солнце волос.

Ольгерд коснулся разума солгардского мастера ножей.

Именем Завеи, Матери Ветров, заклинаю тебя. Помоги.

Солгардца звали Квеном. Он спокойно выслушал голос, прозвучавший у него в голове. Затем вышел из Храма и направился к неприметному домику, влепившемуся в один из соседних переулков. Деловито распределил клинки по чехлам. Открыл бронированную дверь и выпустил из подвала полярного рлока. Покинув свое жилище, Квен зашагал к Ястребиному Замку. Потому что в его голове звучала древняя формула, ослушаться которой не мог ни один мастер.

Всё смазалось.

Ольгерд открыл глаза и уставился в помрачневшее небо. Он лежал на скошенной крыше. Один. Нир телепортировался на берег, забыв попрощаться со своим подопечным.

Как всегда.

Глава 4. Ястребиный Замок

Двор тих и безлюден.

Поднявшийся ветер закрутил на брусчатке пылевую воронку и взъерошил седую бороду Коэна. Виндовг вызвался проводить гостей до ворот, прихватив с собой парочку гвардейцев.

Сумерки расчертили замковое пространство тенями, сгладили все неровности, залили окна и бойницы тьмой.

Перед ярлом выросла массивная фигура дружинника.

— Князь, там пришел кто-то.

Виндовг насторожился.

— Кто?

— Представился Квеном из Гильдии Ножей.

Во взгляде Мерт что-то вспыхнуло — это не укрылось от Коэна. Посредник знал, что девушка постоянно думает об Ольгерде.

— Впустите его, — приказал Виндовг.

Дружинник кинулся выполнять распоряжение. В недрах надворотной башни загрохотали тяжелые механизмы. Заскрежетали цепи, поползла вверх решетка.

Из черного провала вышел мастер ножей.

Коэн сразу понял, кто перед ним. Представители ножевой гильдии выглядели своеобразно. Неброские балахоны грязно-серых оттенков, свободного кроя рубахи и штаны. Внушительный арсенал клинков, недоступный любопытному глазу. Много веков назад Коэн сам ввел эту форму одежды. К тому же, за гостем неотступно следовал полярный рлок.

— Мастер, — Виндовг уважительно склонил голову. — Чем обязан?

— Прости за беспокойство, ярл, — голос Квена был бесцветным и слегка надтреснутым, — но меня попросили защитить этих людей.

Кивок в сторону Коэна и его спутников.

— Ты меня удивляешь, Квен, — улыбнулся Виндовг. — Сейчас эти люди под моей опекой. Разве ты сомневаешься в прочности стен Ястребиного Замка? Кто посмеет сюда сунуться?

Мастер ножей пожал плечами.

— Меня попросили.

И тут полетели стрелы.

Гвардейцы Виндовга упали. Кто-то хватался за горло, кто-то за живот. Стражник, задиравшийся со Сдвигом, лег на брусчатку, уставившись в небо мертвыми глазами. Из его лба торчало пестрое древко.

— В палас! — рявкнул ярл.

Коэн ударил посохом в камень. Невидимая волна разошлась кругом, сжигая летящие стрелы и болты. Мастер ножей начертил руну щита. Отступая, посредник увидел на крепостных стенах людей в черном — их лица были прикрыты масками, на головы натянуты капюшоны.

— Быстрее, — раздался над ухом шепот Мерт.

Распахнулась резная дубовая дверь. Коэн и Мерт вошли первыми. За ними последовали Виндовг и Сдвиг. Квен покидал двор последним, прикрывая отступление рунами. Из-за угла кто-то высунулся — рлок снес убийцу акустическим ударом. Когда дверь захлопнулась, и звякнул тяжелый засов, Коэн спросил:

— Как ты узнал о нападении, мастер?

— Мне сказали.

— Кто?

— Голос.

— Какой еще голос?

Ножевик замялся.

— Сложно объяснить. Я стоял в Храме. Мне показалось, что я вижу перед собой Знающего-на-Перекрестках. Он призвал Завею и попросил защитить вас.

Мерт и Коэн переглянулись.

— Стража! — позвал Виндовг.

Никто не откликнулся.

— Как он выглядел? — спросила Мерт. — Он здесь, в Солгарде?

Мастер покачал головой.

— Нет. Он явился издалека. Образ, видение. Сразу пропал. Его лицо мне показалось смутно знакомым. Возможно, мы учились вместе.

Коэн задумчиво гладил посох.

— Это Ольгерд, — в голосе Мерт звучала непоколебимая уверенность. — Его Вячеслав научил такие штуки вытворять.

— Послушайте, — Виндовг сбежал вниз по лестнице, держа в правой руке моргенштерн. — Это всё очень трогательно, но сйчас выродки придут за нами. Мои люди мертвы, их чем-то отравили.

— Облачные асассины, — сказал Коэн.

Виндовг перевел свирепый взгляд на посредника.

— Думаешь?

— Кто ж еще. Ты видел их одежду. Без специальной подготовки и кошачьих лап они не поднялись бы на стены. Но эти асассины не с Вертериса.

— Почему?

— Вертерис на нашей стороне.

Ярл хмыкнул.

Осажденные замерли, вслушиваясь в тишину паласа. В сгустившихся сумерках некому было зажечь фитили ламп. Дом наполнился тенями и смутными шорохами. Рлок утробно заурчал и тотчас притих.

— Донжон, — вспомнил Виндовг. — Надо прорываться туда.

Посредник кивнул.

В следующий миг пространство зашевелилось. Из ближайшего проема со свистом полетели арбалетные болты. Квен выставил незримый щит. В холл начали просачиваться силуэты в капюшонах.

Завязалась драка.

Коэн повидал на своем веку много ночных драк. Преимущество всегда остается за теми, кто лучше ориентируется в темноте. Кто-то зашел в комнату раньше, и его глаза успели привыкнуть к сумраку. Кто-то с детства тренируется, вырабатывает кошачье зрение. А кто-то применяет магию. Коэн относил себя к последнему типу. Простенькое заклинание — и зрачки перестраиваются. Размытые пятна обретают четкость. Сгустки тьмы превращаются в живых людей. Или мертвых — как кому повезет.

Теснота и мрак.

Коэн сделал стремительный выпад посохом и свернул челюсть асассина с ножом. Огненный шар под потолочную балку — чье-то тело падает, корчится в голубом пламени.

Вокруг творится невообразимое.

Виндовг с треском раскалывает чью-то голову моргенштерном. Мастер Квен отправляет метательный нож по круговой траектории — клинок огибает плечо Коэна и входит в живот человека с коротким мечом. Рлок взмахивает лапой, небрежно вырывая кусок чьей-то плоти. Мерт изящно скользит среди нападающих, нанося корткие колющие удары. Сдвиг кроит черепа топором. Вот берсеркер наносит противнику удар головой в переносицу, перехватывает и ломает руку с мечом. Следующая картинка — рлок прыгает асассину на грудь, рвет горло и одним движением перемещается на ступеньки. Вспышка — метательный нож летит рукоятью вперед, разбрызгивая кровь. Широкая дуга — посох обрушивается на следующую жертву. Молнию направо. Тычок влево. Уклониться от меча. Шипы моргенштерна, кровь. Вопли и тошнотворный запах. Ругань на разных языках.

Тишина.

Трупы под ногами.

Кто-то застонал.

— Наверх, — скомандовал Виндовг.

Грохот шагов по лестнице. Коэн стал подниматься вслед за ярлом. Его нагнали Мерт и Сдвиг. В нескольких шагах позади волшебника держался мастер ножей со своим монстром. Площадка третьего этажа сменилась длинным коридором. Одна из дверей распахнулась, пропуская человека в капюшоне. Виндовг не глядя махнул палицей и стер у оппонента половину лица. Корчащееся тело рухнуло под ноги посреднику.

Чакра взрезала воздух, вырвавшись из пальцев нового противника. Виндовг выругался — ему задело мочку уха. И тотчас из-за левого плеча Коэна выскользнул клинок. Асассин упал.

— Не отставайте! — крикнул ярл.

Посредник свернул вслед за властителем направо. Балкон, узкий деревянный мост, ведущий к донжону. Дубовая дверь в конце пути.

И человек с мечом.

Разумеется, Коэн был знаком с Броном. Виделся пару раз на приемах в Танневергене. Рослый мужик, длинные волосы собраны в пучок на затылке по винхунской традиции.

— Далеко собрались? — губы Брона расплылись в ухмылке. У бывшего начальника стражи было обветренное лицо. Водянистые глаза с ненавистью смотрели на Коэна и Мерт.

Виндовг замер.

— Брон, — ярл Солгарда поднял палицу. — Не верю, что ты посмел напасть на мой замок.

— Не верю, что ты укрываешь убийц своего дяди, — в тон ярлу ответил стражник Вармака.

Прямой дзянь выскользнул из ножен.

Внизу хлопали двери. Дом наполнялся людьми, которых привел Брон. Интересно, откуда у простого охранника столько денег? Услуги облачных асассинов стоят недешево.

Виндовг застыл перед Броном. Слова мечника застигли ярла врасплох, но колебался он недолго — палица, утяжеленная моргенштерном, взметнулась над головой и обрушилась на противника.

Брон скользнул в сторону.

Лезвие цзяня устремилось к горлу властителя Солгарда. Коэн слышал, что в коридоре кипит схватка — его спутники отбивались от подоспевших асассинов.

Посох волшебника ожил. Острый конец нанес четыре точных укола. Четыре выпада, четыре болевых точки. Брон не успел среагировать — прием был отработан посредником в совершенстве. Противник замер, не в силах сдвинуться. Меч выпал из рук бывшего начальника стражи. Тело обмякло.

Виндовг смотрел на происходящее с отвалившейся челюстью.

— Тащи его в башню, — приказал Коэн. — Этот парень нам еще пригодится.

Ярл подчинился. Нагнулся, подхватил впавшего в ступор Брона и поволок к донжону по дощатому настилу.

— Отступаем! — крикнул посредник.

Вторую волну удалось отбить. Мастер ножей на пару с Мерт убивал врагов на длинных дистанциях. Клинки и сюрикены снимали лучников с ближайших крыш, не давали прицелиться. Сдвиг крушил своим топором черепа тех, кто осмеливался выйти к галерее. Воспользовавшись небольшой передышкой, троица пробежалась по настилу и скрылась за массивной дверью донжона.

— Канаты, — сказал Виндовг.

Сдвиг сразу понял, что нужно ярлу. Выбравшись на узкую площадку перед дверью, берсеркер двумя ударами перерубил канаты, удерживающие деревянный переход. Конструкция провалилась вниз и с грохотом врезалась в стену паласа. Стекла на втором этаже разлетелись вдребезги.

Берсеркер захлопнул дверь, и в нее тотчас врубилось несколько арбалетных болтов.

Потом воцарилась тишина.

Коэн зажег призрачный голубоватый шар на конце посоха и осветил нутро башни. Невольные пленники донжона осмотрелись. Они стояли на площадке, примыкавшей к винтовой лестнице. Спираль вилась по внутренней стене шахты, а в центре сооружения свешивались тросы лебедки. У посредника возникло ощущение колодца. Впрочем, напомнил он себе, так устроены почти все донжоны Тверди.

— Что дальше? — спросила Мерт.

Вопрос адресовался Виндовгу.

Ярл недовольно покосился на тело Брона.

— Давайте скрутим этого мужика. Мне он не нравится.

Сдвиг положил топор на доски и подошел к неподвижно лежавшему Брону.

— Эй, — окликнула берсеркера Мерт. — Держи.

Сдвиг поймал бухту прочной хошанской веревки. Вдвоем с Виндовгом они связали пленника, как это делают степняки — руки за спиной, прочная петля на ногах. И еще протяжка между руками и ногами. Брон никак не реагировал на эти действия. Даже не шевельнулся.

— Здорово ты его, — похвалила Мерт.

— Когда очнется? — поинтересовался практичный Виндовг.

Коэн задумался.

— Думаю, через пару часов. Могу разбудить, если хочешь.

Виндовг хмыкнул.

— Пока не надо.

Снаружи царила тишина. Если кто-то из гарнизона Ястребиного Замка еще был жив, асассины быстро устранят это недоразумение.

— Скоро они полезут на стену, — озвучил общие опасения Квен.

— Полезут, — согласился посредник. — Так почему бы нам не забраться повыше? И подкрепление не вызвать?

Ярл насмешливо посмотрел на Коэна:

— Голубиной почтой?

— Почти, — уклончиво ответил посредник.

Берсеркер хитро подмигнул властителю: мол, не переживай, волшебник знает свое дело. Пожав плечами, ярл взвалил обмякшего Брона себе на плечи и двинулся вверх по лестнице. Коэн держался чуть позади, освещая дорогу посохом.

Башня производила впечатление. Вряд ли в королевстве нашлась бы сила, способная разрушить донжон Ястребиного Замка. Толщина стен позволяла выдержать длительную осаду. Через равные промежутки в кладке были прорезаны бойницы. На одной из площадок Коэн заметил дверь, ведущую в эркер. Видимо, здесь находился один из «подвесных» туалетов.

Беглецы выбрались на крышу. На них тотчас обрушился пронизывающий ветер, дующий с вершин хребта.

— Долго не протянем, — сказал Квен.

Навес опирался на деревянные столбы, подточенные временем и дождями. Подходить к краю бруствера не хотелось — наверняка лучники взяли вершину башни под прицел.

Виндовг прислонил Брона к зубцу. Опустился рядом — прямо на камни. Коэн присел на корточки и начал тихонько свистеть. Правая рука волшебника чертила что-то в воздухе. Погасший посох лежал возле ноги Мерт.

— Что он делает? — заинтересовался Виндовг.

— Тс-с, — Мерт приложила палец к губам. — Не мешай.

Достав из складок одежды кинжал, посредник сделал надрез на безымянном пальце. Капнул немного крови на булыжники. Поначалу ничего не происходило. Затем в воздухе образовалась вертикальная щель. Из этой щели, поводя усами, выбралась плоская крыса. Миг — и крыса стала объемной. Ярл впервые такое видел. Он недоуменно моргнул, но зверек и не думал исчезать. Высунув крохотный язычок, крыса попробовал кровь волшебника. Слизнула еще.

— Почтовая крыса, — восхитился Квен.

— Она самая, — хмыкнул посредник. Достал из невидимого кармана кусочек пергамента. Наколдовал перо и чернильницу. Принялся что-то писать.

— Прощаешься с Септеном? — добродушно подшутил Виндовг.

— Нет. Вызываю подмогу.

Обмакнув перо в чернила, Коэн старательно вывел на клочке пергамента:

Донжон Ястребиного Замка. Забирайте нас. Не медлите. Коэн.

Свернув письмо в трубочку, посредник отдал клочок пергамента крысе. Зверек сжал зубками миниатюрный свиток и юркнул в невидимую пространственную щель. Казалось, крыса раздвинула некие складки, утратила объем и на мгновение превратилась в плоскую проекцию самой себя. Потом наваждение схлынуло.

— Ли прочитает, — сказал Коэн. — Я уже отправлял ему подобные письма.

Виндовг посмотрел на посредника с неподдельным восхищением. То, что умел делать этот человек, выходило за грани понимания ярла.

Шевельнулся Брон.

— Забавно, — Коэн выпрямился и подошел к телохранителю Вармака. — А ты крепче, чем я думал.

Брон закашлялся.

— Ну-ну, — посредник похлопал своего пленника по спине. — Это не смертельно.

Брон с неприязнью взглянул на волшебника.

— Ты меня ненавидишь, — Коэн вздохнул. — Это можно понять. Я послал Мерт, чтобы убить твоего хозяина.

Виндовг чуть не поперхнулся водой из фляги.

— При этом, — не обращая внимания на ярла, продолжил посредник. — Я спас вашу страну. Больше не будет охоты, борзых щенков и прочей ерунды. Танневерген вернет себе утраченное величие.

Брон сплюнул.

Виндовг промолчал.

Коэн изначально не собирался озвучивать перед ярлом «лишние» сведения. Но раз уж это произошло, скрываться больше нет смысла. В душе Виндовг поддерживает позицию Коэна, в этом волшебник не сомневался. А еще властитель Солгарда понимал, что именно Коэн сейчас вытащит его из передряги. Ярл успел отметить, что за Коэном стоят могущественные кормчие Облаков и повелитель Трордора. Да еще конунги Альянса. Лучшей защиты и не придумаешь, даже если забыть о двух телохранителях посредника.

— Браннер летит, — прервала тягостное молчание Мерт.

В тот же миг воздух на вершине башни завибрировал, сгустился и образовал круг магического портала. Из эфирных врат на крышу донжона ступил магистр Гримлиэль — нынешний глава Гильдии Магов.

— Смотрю, у вас проблемы, — усмехнулся самый могущественный волшебник Тверди. — Этот портал ведет на «Мемфис». Ступайте.

— А ты? — спросил Коэн.

— Займусь вашими гостями. Пора и честь знать.

Сказав это, Гримлиэль закрыл глаза и стал нараспев читать заклинание. Чем-то жутким повеяло от забытого языка, на котором заговорил магистр.

— Помоги, — сказал Сдвиг, обращаясь к Мерт.

Телохранители вдвоем подняли связанного Брона и затащили его в портал. Вслед за ними в круг шагнули ярл и мастер ножей. Коэн, перед тем как покинуть крышу донжона, обернулся. Увиденное его потрясло. Гримлиэль нараспев читал свои заклинания, а из каменной кладки лезли сюрреалистические твари. Эти создания отдаленно напоминали людей с неестесвенно вывернутыми многосуставчатыми конечностями. Головы существ были слегка вытянуты. Пасти скалились рядами острых клыков. Создания перелезали через бруствер и устремлялись вниз — навстречу штурмующим башню асассинам. Когти стучали по камням, глаза светились багровым пламенем.

Слуха Коэна достиг страшный вопль.

Не дожидаясь развязки, посредник шагнул в зыбкую гладь портала. И оказался на верхней палубе «Мемфиса».