Клинки Баал-Рага. Месть Зануф

Пролог

«В своей жизни я имел возможность лицезреть три Эмблемы Безумного Господина: и Черный Корунд, спрятанный среди чудовищ Токра; и Желтый Смарагд, подчиняющий Легион проклятых душ в Запретном Велераде; и Пурпурный Лал, ставший причиной падения когда-то великого правителя Тунхельма — короля Кармака по прозвищу Баал-Раг»

Тёмный Менестрель, «Огонь и Хаос»

Пролог

(11992-ой год Императорской Эпохи)

Фиолетовая молния расколола ночное небо, став предвестником дальнейших превеселых событий. Стекла в узких стрельчатых окнах задрожали, а одно не выдержало звуковой волны и рассыпалось на осколки, впустив внутрь завывающий ветер. Впрочем, громовой удар, потрясший замок, не вызвал ни малейшей реакции ни у кого из собравшихся в главном зале. Герцог Пулио Телвази, владетельный господин земель Телвази, он же недавно обращенный маковит, с комфортом расположился в кресле, закинув нога на ногу. Его внешность была примечательна лишь огромным носом, хищно нависающим над бледными губами. Перед Пулио застыла молодая брюнетка, не отводя от самодовольного аристократа красиво очерченных черных глаз. Её взгляд был презрительным, но это, судя по всему, забавляло герцога. Ведь сколь бы опасной не была Франческа Мариконе, её окружала вооруженная стража, держа клинки наготове.

— Послушай, милая. Думаешь, я дурак? Думаешь, я не знаю, зачем ты проникла в мой замок? Ну ладно ты. С такой крошкой я всегда готов пообщаться сколь-угодно плотно, но зачем ты привела своих грязных приятелей? Это просто непростительно!

Девица цинично улыбнулась и смачно сплюнула на драгоценный ковер, словно заправский моряк. Её поступок покоробил маковита, но не вывел из себя.

— Зря стараешься. Думаешь, твои клоуны спасут тебя? Вот уж вряд ли. Что там с нашими воришками, капитан Римио? Ещё не все переловлены?

Вопрос относился к человеку, только что зашедшему в зал, чтобы доложить хозяину о ситуации.

— Остался ещё один, милорд. Но не волнуйтесь, скоро мы возьмем и этого грызуна. Прикажете доставить остальных крыс?

Пулио довольно кивнул:

— Давай их сюда. Посмотрим на улов, столь удачно попавший в наши сети.

Вскоре в мрачный зал, освещенный лишь огнем в камине, привели троих пленников, среди которых далеко не все были людьми. Стража поставила их на колени перед герцогом, и тот не отказал себе в удовольствии оторвать пятую точку от кресла, чтобы спуститься с помоста и рассмотреть негодяев поближе. А посмотреть было на что. Один — незаурядного вида безбородый двараг[1] с лицом, иссеченным многочисленными шрамами, второй — лощёный довольно изящный тип с закрученными усиками и мерзким насмешливым взглядом. Третий же, вообще горбун из жутких сказок, как будто созданный самим Алчущим, чтобы устрашать детишек.

— Ну-с, и кто же вы такие, оборванцы? Откуда прибыли? И почему решили, что ваши грязные лохмотья будут уместны в моем особняке? Отвечайте, не бойтесь.

— Господин Пулио, это недоразумение, — взял слово франт с усиками, единственный в странной компании одетый весьма сносно, даже прилично. — Мы всего лишь хотели убедиться, что вам здесь ничего не угрожает.

Эта реплика подействовала. Герцог удивленно фыркнул, а затем подошел к Франческе и весьма фамильярно обнял рукой за талию.

— Ты же не возражаешь, милая?

Девушка промолчала.

— Так что ты там за околесицу несешь, бродяга? Кто мне может угрожать в собственных землях?

— Вы просто не в курсе, милорд. Я Жамаль Иранский — капитан отряда Клопов. Недавно в архиве Тёмного Дома появились любопытные сведения о том, что эти земли подверглись нашествию диких тварей, основавших где-то здесь, неподалёку, своё гнездо. Заказов ещё не поступало, но мы решили сработать на упреждение и собрать информацию. Знаете ли, милорд, как много в последнее время в Синклите[2] жаждущих легких денег. Теперь нашему брату, чтобы заработать, надо держать уши торчком. Только выложат контракт Крови, как уже сразу пять отрядов выезжают на место. И что получается, первый отряд зачищает гнездо, второй прибывает позже, естественно злится, что опоздал, а там недалеко и до братоубийства, если вы понимаете, о чём я.

Пулио внезапно рассмеялся.

— А ты весьма дерзкий парнишка. Да и врешь отменно, ни сомнения в глазах. Думаешь, я не знал о вашем приезде? Считаешь, что провел меня этими бреднями?

В глазах Жамаля впервые возникло сомнение.

— Какой из тебя капитан, малыш? Мне известно, кто у вас, отбросов, за главного. Где сейчас прячется Келегран? Рыскает, небось, где-нибудь поблизости, ищет, как ударить в спину, пока вы отвлекаете меня? Ладно, подождем его. Тем более, что здесь у меня такая красотка.

С плотоядной усмешкой Пулио запустил руку под блузку своей пленницы, а когда она дернулась, второй рукой схватил за горло, не позволяя ей вырваться.

— Хорошие сиськи, — констатировал герцог, не спеша доставать конечность. — Я ещё успею наиграться с ними, когда разберусь с твоими дружками.

— Или я наиграюсь с твоим хозяйством, когда отрежу его.

Пулио Телвази расхохотался, как будто услышал что-то крайне смешное:

— Надо же, наша пташка мнит себя Леди Кроу[3], хотя на самом деле всего лишь пешка в тай-шоги.

Горбун что-то злобно заурчал и попытался подняться на ноги. В его речи не было слышно ничего членораздельного, и это внезапно взбесило герцога.

— Римио, убей это животное.

Скорый на расправу, капитан стражи нанес со спины широкий удар по лохмотьям уродца. Тот захрипел и упал лицом вниз. Меч Римио окрасился кровью.

— Итак, дорогие мои пташки, что ещё расскажете? Может-таки поделитесь, где ваш предводитель?

Франческа криво улыбнулась.

— Ну не странно ли? Ты же сам сказал, что рыскает поблизости, пока мы отвлекаем тебя.

Герцог резко выпрямился, словно осознал что-то. В глазах впервые возник страх.

— Римио, за мной, в катакомбы. Этот негодяй проник к моим детишкам. А этих — убить.

В ту же секунду гора тряпок, прикрывавших тело зарубленного мечом горбуна вздыбилась крутой волной, и на месте искореженного природой человека оказалось волосатое тело оборотня, килограмм на двести. Когтистая лапа схватила капитана стражи за горло, а через секунду он умер, уже не увидев, как чудовище откусило ему половину лица.

— Молодец, Карл, — задорно фыркнула девица, — только не трогай этого любителя сисек. Мои девочки жаждут отплатить ему за столь лестное внимание.

В комнате находилось около десятка солдат, и ещё несколько точно было снаружи. Но через пару секунд их количество значительно проредилось. Жамаль успел подхватить меч, выпавший из рук Римио, и сразу же воспользовался им, убив охранников, стоявших по соседству. Двараг, до сих пор не издавший ни звука, высунул из-под накидки, напоминающей лохмотья, обе конечности, оказавшиеся металлическими протезами. Щелчок скрытой пружины, и каждая рука удлинилась на три десятка сантиметров стали, отточенной донельзя. Мельницей пройдясь на коленях по комнате, он иссек насмерть сразу четверых стражников.

— Дулиан начинает и заканчивает, — рявкнул гном, заливаясь хриплым смехом.

Франческа, словно фурия, налетела на герцога, и ударом красивой ноги, затянутой в узкую кожаную штанину, отправила маковита в полет. Не успел он прийти в себя, как девица полоснула его ногтем по горлу, расслоив его, словно желе. Пулио инстинктивно схватился за шею, словно забыл, что вампира не убить таким простым действием, и тут же был пришпилен к деревянному покрытию пола кочергой, выуженной из камина.

Герцог завизжал от боли, словно свинья, которую потрошат заживо. И пропустил следующий шаг противника. Франческа перехватила в воздухе клинок, брошенный ей Жамалем, и двумя резкими движениями отрубила вампиру ноги. Только после этого она позволила себе отдышаться, поднявшись над обезвреженным врагом. К этому времени все солдаты внутри были убиты, а те, которые только что сбежались на крики со двора, были растерзаны кровожадным оборотнем с таким милым именем.

— Карл, хватит уже, — недовольно высказался Жамаль, обводя помещение взглядом. — Противно же. Дома поешь. Я тебе говорю, оставь эту ногу.

Оборотень горящими глазами уставился на франтоватого бретера, явно осуждая его высказывание.

— Франч, будь другом, ну сделай уже что-нибудь с этим негодным псом, — взмолился Жамаль. — Он же потом всю ночь будет блевать кровью. Я понимаю, что ты спишь отдельно от нас, но подумай о капитане.

— Фу, Карл, брось каку, — мимоходом приказала Франческа, не отрывая возбужденных глаз от герцога Пулио, явно измышляя, что с ним можно сделать.

Карл послушался ту, которую считал своей госпожой, и отбросил огрызок человеческой плоти.

— Значит вы, милорд, по прежнему желаете поиграть со мной? — улыбнулась наёмница, и от её улыбки вампира прошиб кровавый пот.

— Ну что вы, госпожа, — простонал он, пытаясь вырвать кочергу из груди. — Это всего лишь недопонимание. Я прошу прощения, если нагрубил вам или обидел каким-либо другим способом.

— Вот как? А я ведь прямо распалилась от ваших слов. Вы, наверное, не знаете, но в недавнем прошлом я была самой желанной куртизанкой в Доме Камелий, что в блистательном Картузане. Все местные лорды и владельцы тамошних мануфактур желали осыпать меня золотом ради того, чтобы испытать блаженство в моих объятиях. К сожалению, однажды я позволила себе больше, чем полагается, и клиент не выжил. Но знаете ли, милорд Пулио, иногда так хочется снова испытать прежние эмоции. Давайте попробуем?

Франческа подошла ближе к распростертому безногому телу, и мягко придавила каблуком причинное место, вселив в герцога некоторое смятение. По мере того, как нажим усиливался, лицо вампира меняло свой оттенок, пока он не выдержал и захрипел от боли.

Дулиан — гном с протезами вместо рук — озабоченно покачал головой и обратился к бретеру-напарнику:

— Отвернись, Жамаль. Хватит смотреть туда, как зачарованный. Ты что, не знаешь нашу Камелию[4]? После нее бедолага не сможет даже протезировать свой орган. Не повезло, так не повезло.

Прошло всего пять минут, но Франческа успела за это время причинить Пулио самую ужасную боль в его жизни, после чего умелым движением ножа отделила голову маковита от тела и положила в кожаную сумку.

— Ну наконец-то, — проворчал Жамаль. — Ну и злая же ты, ведьма. И как только капитан справляется с тобой в постели, ума не приложу.

Франческа криво улыбнулась.

— В отличие от тебя, мальчик, он настоящий мужчина и умеет обращаться с женщинами вроде меня.

— Мальчик?! — взвыл бретер. — К твоему сведению я старше него на пять лет. Да и вообще, капитан самый младший в нашем отряде.

— Кто-то и в сорок остается мальчиком, а кто-то может называться мужчиной и в пятнадцать, — отбрила чертовка.

В этот момент в зал вошёл человек — тот самый, о котором разговаривали подчинённые. Огромный, чуть более двух метров ростом, он двигался удивительно бесшумно, производя впечатление хищного зверя, знающего о своей силе. Потрепанный плащ подчеркивал его внушительные мышцы и фигуру атлета, достойную силача бродячего цирка. Огромный паладор в заплечных ножнах также внушал уважение. Густая всклоченная борода коричневого цвета придавала ему слегка неопрятный вид, но жестокие глаза под кожаной шляпой с полями, низко надвинутой на лоб, моментально отбивали у любого желание усмехнуться в сторону этого человека. Темно коричневые волосы выбивались из-под шляпы и доходили до плеч.

— Я смотрю, вы уже управились, — бархатным баритоном констатировал он, оглядывая место недавнего побоища.

— Ну, конечно, — фыркнул Жамаль. — Ты же знаешь нас, кэп. Мы умеем сражаться. А как твои дела? Удалось зачистить гнездо?

— Грубиян! — рявкнула Франческа. — Неужели ты смеешь сомневаться в нашем невероятном предводителе? Как ты, Келли? Дай осмотреть тебя, не получил ли ты случайную рану?

Капитан Келегран — двадцатилетний наёмник пситронийского Тёмного Дома, лидер самой неорганизованной в прошлом команды Клопов — отмахнулся от предложения девушки, прошел к креслу обезглавленного герцога Пулио и сел в него, заставив заскрипеть под своим весом.

— Разве ты не слышала мой приказ, Франческа? — спокойно спросил воин, поворачивая голову к девице. — Разве я не велел вам убить всех, кроме лорда? Что не ясно в приказе — Пулио должен выжить, чтобы я допросил его?

Мариконе не смогла подобрать слов для ответа, вместо нее высказался Дулиан, внутри такой же крепкий, как и снаружи — не способный трепетать от страха, даже когда на тебя давит сам Келегран Буробородый.

— Капитан, не ругайся на нашу чертовку. Этот ублюдок посмел лапать её при всех, даже Карл не сумел сдержаться. Что касается допроса, то Пулио успел проговориться. Всё, как ты и предполагал, кто-то в Тёмном Доме сливает информацию нашим врагам. Этот доходяга знал о нашем приходе, и подготовился, но, к сожалению для себя, недооценил мастерство команды Клопов.

— Вот значит как, — задумчиво произнёс капитан, поглаживая клинок на бедре — отменный пситронийский кинжал, из тех, что богачи и дворяне любят собирать в частных коллекциях и перепродавать друг другу на закрытых аукционах. — Уже в четвёртый раз неизвестный «доброжелатель» заманивает нас в ловушку, стараясь погубить. Если раньше мы сомневались в этом, то сейчас это очевидно. Но почему вы не узнали у него, кто стоит за «сливами» прежде, чем отрезать голову?

Дулиан покачал головой, не найдя слов для ответа.

— Возможно, это дело рук Кошмарного Пайка? — предположила Франческа. — В прошлом, до того, как ты возглавил нас, мы не раз переходили ему дорогу, а потом он отправил команду карателей по наши души. Если бы не ты, кэп, мы давно кормили бы дождевых червей. Впрочем, после того случая мы больше не пересекались с ним, но это вовсе не значит, что Пайк простил нам былые обиды, как и гибель своей лучшей команды.

— Кошмарный Пайк, — повторил Келегран. — Я слышал о нём. Хозяин подпольных боев в Гаморре. Надо бы свидеться, чтобы поговорить по душам. Ладно, об этом позже. А теперь собирайтесь. Пойдем отдыхать в гостиницу, пока совсем не рассвело. Утром нам предстоит дальний путь из этой глуши.

— Погоди, кэп, — вмешался Жамаль. — Ты же ничего не рассказал о своей части задания. Что там произошло?

Буробородый равнодушно отмахнулся.

— Всё, как всегда. Этот Пулио Телвази, не будучи кем-то одаренным интеллектуально, поспешил принять предложение Лунных Кланов Этании. Они сделали его маковитом при помощи обычной процедуры, а затем отправили обратно на родину, чтобы он плодил здесь нечистое семя, внося смуту и хаос. Все, как и в случае с другими дикими гнездами в Пситроне. Очевидно, что клан чанзе, даже после падения князя Виола, не оставляет своих попыток подгадить Крегадрам на западе. В общем, я прирезал десяток почти «выпупившихся» маковитят, которые через пару недель могли погрузить этот регион во власть террора. Теперь местные крестьяне могут спать спокойно. Заодно, наконец, накормил Зануф как следует. Для неё кровь нечистых — особенное лакомство.

Члены отряда Клопов вздрогнули при этих словах и с опаской посмотрели на клинок капитана, окутанный темной дымкой. По слухам, которые передавались из столетия в столетие, клинки Баал-Рага не просто убивали жертву, они вытягивали из тела душу, которой и питались в первую очередь, не давая убитому ни шанса на перерождение.

— Ладно, Клопы, собираемся, — приказал Келегран, поднимаясь из кресла. — А ты, Франческа, пробегись по спальням особняка. Глядишь, найдешь нам немного золотишка в комодах этого господина, который по глупости своей не убоялся сойти на путь разложения.

Мариконе кивнула и бросилась выполнять поручение капитана. Остальные направились к выходу из замка, окидывая мёртвые тела вокруг себя равнодушными взглядами. Даже Карл перестал реагировать на бесхозные куски человечины, успев возвратиться в свой обычный облик горбуна, прячущегося под грязными лохмотьями.

1 Двараг — собственное название народа гномов.

2 Синклит Ассасинов — международная организация, распределяющая сферы влияния в преступном мире. Крупнейшие участники — пситронийский Тёмный Дом, Орден Токра, гильдия сельджуков — ассасинов Тихой Смерти. Представительства Синклита можно обнаружить в каждом крупном городе. Там же можно взять заказ на убийство или контрабанду.

3 Леди Кроу — фигура в древней эльфийского игре тай-шоги.

4 Камелия — название элитных проституток в Аркании

Часть первая: Гаморра. Глава 1. Тёмный Дом

Подпольный мир Гаморры, при всём его многообразии, был лишь частью международной организации, протянувшей свои щупальца далеко за пределы Пситрона. Синклит, это устрашающее содружество преступных гильдий, не имело авторитарных лидеров, единого органа управления, и даже, что удивительно, общих целей, нарушая тем самым основное правило существования любого сообщества людей. Но в данном случае всё обстояло именно так. Различные гильдии в составе Синклита могли действовать как заодно, так и против друг друга, если это было оплачено деньгами заказчика.

Пситронийский Тёмный Дом со штаб-квартирой в Гаморре состоял в организации с момента основания Дома и, как и другие гильдии, исправно платил Синклиту, поддерживая преступные связи по всему миру. Будь то сельджуки — таинственные ассасины из Шакры, или Покинутые — высокомерные убийцы из Ордена Токра, даже контрабандисты, промышляющие перепродажей запрещенного бальзама грёз — все они были частью единой сложной сети, позволяющей ищущим мести заказать убийство или, наоборот, узнать, не объявил ли кто на тебя охоту.

Однако Тёмный Дом всё же отличался от других сообществ Синклита, имевших внутреннюю структуру, глубоко сокрытую от любопытных взглядов. Напротив, это был рынок свободных наёмников, которые открыто предлагали свои мечи для разрешения проблем различной степени сложности. На этом рынке отлично себя чувствовали не только отпетые мерзавцы, но и те, кто привык действовать по велению сердца.

О да, удивительный подпольный мир Гаморры хоть и являлся частью Синклита, но был уникален своими возможностями, что и привлекало в него множество искателей приключений со всего мира.

***

Шумно ввалившись толпой в центральное отделение Тёмного Дома, расположенного в квартале Наёмников, команда Клопов остановилась у стойки регистрации, за которой стояла милая девушка в небесно-голубом платье. На её шее висел медальон с изображением василиска — символом этой организации.

— Рада видеть вас, капитан Келегран, — улыбнулась она, игнорируя остальных.

— А как же я, милая Дейзи? — обиделся Жамаль. — Забыла уже, как мы славно покувыркались в прошлом месяце? А я всё ещё помню. Если хочешь, сегодня можем повторить?

Девушка равнодушно отвернулась, нарочито не замечая бретера, что вызвало в команде несколько смешков.

— Объявляю вам свободное время, — сообщил капитан. — Ступайте к арене. Закажите вина, а я скоро присоединюсь.

— Пошли уже, гигант постельных забав, — коротко хохотнул Дулиан и, хлопнув широкой ладонью по спине Жамаля, потащил его за собой. Франческа и Карл шли следом.

— Вы сегодня принесли мне что-нибудь в подарок, капитан? — поинтересовалась Дейзи, когда Клопы скрылись из вида.

— Как всегда, — кивнул Буробородый, после чего вытряхнул на стол из мешка голову герцога Пулио, обескровленное лицо которого навечно застыло в маске ужаса.

— Голова маковита, одна штука, — констатировала Дейзи, упаковывая её в деревянный ящик и пряча под стол. — Напомните, пожалуйста, по какому контракту вы отработали?

— Контракт 98-11. Проверка региона с подозрительной активностью. Было обнаружено незарегистрированное дикое гнездо.

— Я так понимаю, вы с ним разобрались?

— Само собой. Хотя, должен заметить, команде пришлось изрядно потрудиться, чтобы все там прибрать.

Дейзи удовлетворенно кивнула. Затем пробежалась изящным пальчиком по странице в огромном талмуде, напоминающем бухгалтерскую книгу приходов-расходов, и, обнаружив искомую запись, погрузилась в чтение.

— Награда в сто тысяч лиамов. Ага, в деле имеется пометка о возможной причастности к созданию гнезда одного из Лунных Кланов. Это значит, что вам придется немного пообщаться с куратором Лекруа. Вы же не против, капитан Келегран?

— Без проблем, раз уж он платит мне деньги, — ухмыльнулся наёмник.

— Тогда прошу вас пройти в комнату для аудиенций. Сейчас я вызову куратора.

Буробородый проследовал в указанное помещение и в ожидании Лекруа занял самое большое кресло. К тому моменту, когда в комнату вошёл лысеющий коротышка в бархатном костюме лилового цвета, наёмник успел прикорнуть, откинув голову на удобный валик позади.

— Капитан Келегран, пора вставать, — вкрадчивый мягкий голос заставил гостя открыть глаза. — Я вижу, ты немного устал от последней миссии.

— Не без этого, — проворчал наёмник.

— Тогда докладывай и отправляйся отдыхать.

— Собственно, всё, как вы говорили. Ополоумевший от безделья и чувства собственной важности сельский аристократик поддался на провокации клана чанзе, и решил стать патриархом нового маковитского гнезда на территории Пситрона. Его инициировали где-то в Этании чуть более года назад, после чего он вернулся на родину и отложил в катакомбах под своим замком несколько десятков «личинок», которые на днях должны были пробудится. К счастью, слухи о пропажах сельских детишек дошли до нашего Дома вовремя, и мы успели отреагировать.

— Стало быть, ты зачистил катакомбы?

— После меня там не осталось даже крыс, — усмехнулся капитан Клопов. — Теперь я жду от вас, Лекруа, обещанной награды, плюс к этому, у меня возникли вопросы.

— Погоди ты, — отмахнулся куратор. — Сначала закончим с моими вопросами. Ты, наверное, слышал, что чанзе перестали пользоваться абсолютной властью в Этании?

— После странной смерти князя Виола, которая случилась два года назад? Конечно, слышал.

— Но это еще не все! Недавно выяснилось, что клан вельзуров снова вернулся на родину из своего изгнания в империю Циранус и, что естественно, обрёл большой вес среди других кланов.

— Зачем вы рассказываете мне это?

— А ты не понимаешь? Императорский двор попросил меня провести опрос среди лидеров сквадов. Они хотят узнать, какие команды Тёмного Дома будут готовы взяться за выполнение чуть более сложной, чем обычно, миссии на территории Этании. Судя по всему, там сейчас наблюдается разброд и шатание, и мы, наконец, можем нанести ответный удар по этим охреневшим упырям. Не всё коту масленица. Пора наказать их за то, что эти мрази уже столько лет засевают наши территории дикими гнездами. Великие Пситронийские Крегадры хоть и миролюбивы, но славятся своей злопамятностью. Что ты на это скажешь?

— Скажу одно, будет дело — тогда и обсудим. А сейчас только языками трепать.

— Ты прав, — кивнул куратор. — В любом случае, я рассчитываю на тебя. После Больших Игр следи за доской объявлений. А теперь ступай.

— Э-нет, — фыркнул Келегран. — Давайте решим финансовый вопрос. Милая Дейзи напомнила мне о ста тысячах лиамов.

— Это до вычета налогов! — возразил Лекруа, доставая из кармана маленькую книжицу и такие же мелкие, почти игрушечные, счёты. — Итак, семь процентов отчислений Синклиту. Десять процентов Тёмному Дому. Три процента — императорской короне. Учтем ставку квартирования, и получим семьдесят девять тысяч. Твои тридцать капитанских процентов — это двадцать три тысячи семьсот лиамов. Остальные члены команды получают по тринадцать тысяч восемьсот двадцать пять лиамов. Зачислить, как обычно?

Келегран покачал головой.

— Не совсем. Ребята доверяют банку Тёмного Дома, но я хочу перевести свою сумму в «монетарное учреждение Фаргота» в Шарамоте.

Лекруа взвыл от возмущения.

— Зачем? Ты понимаешь, что этот проходимец может нагреть руки на таком доверчивом простаке, как ты? Кроме того, за перевод Синклит возьмёт с тебя ещё два процента, плюс полпроцента потеряешь при пересчёте лиамов в арканские короны.

— Я понимаю. Эти банкиры могут ободрать простого наёмника, как липку, — усмехнулся Келегран. — Но я всё взвесил, и решения не поменяю.

— Как знаешь, — надулся куратор, после чего выписал несколько квитанций и передал их капитану Клопов. — Это твоё, а это для твоих ребят. Все неименные векселя. Так что, храните бумаги в надежном месте. Могу предложить сейф нашего Дома.

— Обойдётесь, — расхохотался капитан, поднимаясь из кресла.

Подойдя к дверям комнаты, он вдруг вспомнил о своём не заданном вопросе и повернулся к коротышке.

— Послушайте, куратор. Совсем вылетело из головы с этими расчётами. Мне нужно, чтобы вы провели расследование на тему того, кто мог иметь доступ к информации о делах, за которые моя команда бралась последние полгода. Насколько я понимаю, мы работали по закрытой схеме, которая не предусматривает свободный доступ к спискам команд, взявшихся за выполнение контракта?

— Всё верно, — кивнул Лекруа.

— Вот почему я прошу вас поднять записи по каждому, кто имел доступ в архив контрактов Тёмного Дома. Я понимаю, что вы делитесь некоторой информацией с международной сетью Синклита, чтобы мы не сражались на миссиях с другими гильдиями, но вряд ли вы сообщаете им, кто именно связал себя с конкретным контрактом.

— Ты прав. Эта информация остаётся в Доме. Даже кураторы не имеют к ней доступа. Хорошо, я попытаюсь разузнать что-нибудь для тебя. Но не сильно обольщайся. Если у человека есть доступ такого уровня, очевидно только одно — он принадлежит к императорскому двору. Сам понимаешь, никто в Тёмном Доме не станет ругаться со знатью, приближённой к Юлиусу.

— Я стану, если понадобится, — усмехнулся капитан и вышел из комнаты для аудиенций.

***

Центральное отделение Тёмного Дома скрывало под собой арену — внушительное пространство, ставшее излюбленным местом всех наёмников в городе. Это место пользовалось успехом у каждого, кто хотел сделать ставку или сразиться, подтвердив в бою свой статус. Амфитеатр был окружен решёткой с толстыми прутьями, вокруг которой на некотором возвышении находились столы с диванами, чтобы наёмники могли расслабиться и отдохнуть от суеты внешнего мира. Весёлые девушки прислуживали им за столами, не уставая подносить кувшины с пивом или вином.

— Капитан, мы здесь! — помахала рукой Франческа, и протяжно отрыгнула воздухом, чем вдоволь повеселила команду.

— Ваши деньги, — сообщил Келегран, подходя к столику и бросая на него конверт с векселями. — Смотрите, не прокутите за одну ночь. Контракт на следующую миссию возьмем после завершения Празднеств Яшмы и Больших Игр.

— Это значит, у нас организовался отдых? — обрадовался Жамаль.

— Почти две недели! — довольно крякнул Дулиан, оторвавшись от пивного бочонка. — Чем бы заняться?

— Известно чем, — с дерзкой ухмылкой сказала Франческа. — Предлагаю поучаствовать в паре-тройке раундов в Играх. Глядишь, подзаработаем ещё, да и развлечёмся, как следует.

— А не боишься? На Игры обычно съезжаются воины со всего мира. Самые хитрые, изворотливые, дерзкие и опытные…

— Да-да, — рассмеялась девица. — Прям нашу команду описываешь. Нет, ну серьёзно.

— Если хотите, то без меня, — равнодушно ответил капитан. — Не люблю быть тараканом, за которым наблюдают сытые слабаки, чтобы сделать парочку ставок. К тому же меня больше волнует неизвестный недоброжелатель, чем эти игры. Я, конечно, напряг нашим вопросом куратора, но надо бы и самому отработать версию с Кошмарным Пайком. Кто-нибудь из вас знаком с ним лично?

Дулиан поднял руку.

— Мы все имели такое удовольствие, даром что ли он отправил за нами своих карателей. Кроме того, Франческа когда-то спала с ним. Но лучше не будем об этом, — отреагировал гном, увидев яростный взгляд Мариконе.

— В таком случае, можно немного подробнее изложить историю ваших взаимоотношений?

Дулиан расхохотался.

— Несколько запоздалый интерес, как по мне, для того, кто расправился единолично с его лучшей бандой. Всё просто, команда Клопов иногда выступала в Ямах, чтобы подзаработать деньжат. Я только присоединился к ребятам, после своего изгнания из Железных Гор, но успел поучаствовать. Да уж, весёлое времечко было. Что касается Пайка, он оказался весьма неприятным человеком.

— Это точно — фыркнул Жамаль. — Ничтожный тип. Вечно норовил обмануть нас. Даже когда мы побеждали в его играх.

— В общем, — продолжил Дулиан. — однажды мы отказались лечь под команду, на которую он ставил, и этим нарушили договорняк. Это слегка разорило Пайка, вот он и решил отомстить, отправив за нами ублюдков из команды Серых Волков. Дальше ты всё знаешь лучше меня. Надеюсь, мы ещё свидимся с этим козлом, и тогда я точно вырву ему сердце. Капитан Гранд заслуживает того, чтобы мы за него отомстили. Но пока это невозможно.

— Почему, невозможно?

— Пайка окружают самые гнилостные отбросы столицы. И он никогда не покидает квартал Висельников, хотя помимо Ям у него есть ещё несколько заведений — бордель на улице Пурпурных Лент и ломбард в Бетонном Переулке.

— Другими словами, вы «засцали»?

— Что? — Дулиан взревел и вздыбился, словно медведь. — Не шути так, капитан. Мы не «засцали». Но знаешь ли, только глупец станет добровольно подставлять голову под жало вертишейки.

— Тебе виднее, — усмехнулся Келегран. — В таком случае, продолжайте кутить. А я этой ночью познакомлюсь с Пайком и узнаю, так ли страшен чёрт, как его малюют.

— Не советую, капитан.

— В этом вопросе я разберусь как-нибудь самостоятельно. Ладно, не захлебнитесь здесь от выпитого. Увидимся, Клопы.

— Куда же ты, Келли? — капризно замычала Франческа, когда Келегран поднялся из-за стола. — Ты же только пришел. Выпей с нами.

— В другой раз, — наёмник поставил точку и покинул Арены.

— Кажется, наш капитан разлюбил тебя, — рассмеялся Жамаль и тут же полетел на пол вверх тормашками. Внезапным выпадом Мариконе сломала ножку стула, на котором сидел бретер, остальное довершила гравитация.

***

Комната на третьем этаже была такой же грязной, как и за несколько клиентов до Келеграна. Уборщицы в Тёмном Доме нынче отлынивали от своих прямых обязанностей, предпочитая обхаживать вечно пьяных наёмников, у которых всегда водились деньжата. Вот и сейчас, из помещения по соседству с его комнатой доносились звуки неистового совокупления, но капитан Клопов не возражал. Не самое большое неудобство за тот никчемный процент, который он платил из гонораров команды, чтобы при посещении столицы иметь точку квартирования. В любой другой гостинице эта услуга обошлась бы куда дороже, ведь Гаморра — столица империи Пситрон — не была дешёвым городом, скорее, наоборот.

Стянув верхнюю одежду, наёмник рухнул на кровать и расслабил уставшие мышцы. В ту же секунду сила кровожадной и обольстительной Зануф снова взяла над ним вверх.

«Давай не сегодня», — взмолился Буробородый.

«А когда же? Разве не ты мне обещал, что посвятишь себя поискам Яшмы? Разве не ты дал мне слово, что мы вдвоём вспорем брюшину Ауритеса, и зальем в неё расплавленный свинец?»

«Я обещал. Я не спорю. Но ведь Ауритес давно умер. Сейчас настало время его потомков. Да и они находятся под защитой чар Сияния».

«Ты боишься? Вот уж не ожидала от тебя».

«Я не боюсь. Ты же помнишь тот день? Я пробрался в квартал Сияния, и чуть не погиб. Но это не значит, что я сдался. Ради тебя, Зануф, я сделаю всё, что угодно. Я же обещал».

«Нет, ты забыл», — невидимая обычному глазу собеседница проявила себя, как обыкновенная нетерпеливая женщина.

«Ты забыл, — продолжила она, — как нестерпимо я жажду смерти всех Крегадров, чей ничтожный род осквернил моё тело и мой разум. Я, дочь блистательных Велантисов, правящих Церрой, отдала всю себя этому подонку, а он предал и разрушил нашу любовь. Он не просто убил меня, он покусился на самое святое — нашего прекрасного ребенка. Вот почему я ненавижу так Круг Яшмы. Слышишь меня, Желчный? Ты должен убить их всех! Убей их ради меня».

— Конечно же убью, моя милая, моя коварная подруга. Когда-то я пообещал тебе, что сделаю это для тебя, и не в моих привычках отказываться от своих обещаний. Будь покойна, Зануф.

Последние слова он произнёс вслух, разорвав ментальную связь с кинжалом и, наконец, погрузился в неспокойный сон.

***

Бесцветный Онарой был, если не самым, то одним из самых странных миров Джамараджи. Являясь частью Великой Оси Эльфирода[1], казалось бы, он должен процветать, питаемый самой Жизненной Энергией. Однако Господин Всего Безумия, «Insania Dominus Omnium», он же Аканти, он же Алчущий Душ, когда-то наказал целый мир, желая запереть в нем расу существ, бросивших ему вызов задолго до первых кровавых войн с Перворожденными. Демонический Мишоку Кеккай — барьер, отталкивающий от себя энергию природных Столпов — превратил когда-то цветущий Онарой в чудовищный мрачный склеп.

Его реальность как будто была вывернута наизнанку, меняя местами причину и следствие. Сама топология пространства была жестоко исковеркана, весь мир умещался в полую нишу, сокрытую в гранитной тверди, а в центре его вместо солнца находилось темное ядро, которое впитывало в себя остатки света. Этот свет в минимальном количестве производился загадочной растительностью, которая поросла по всему внутреннему периметру Онароя, а также густо усеивала тысячи скалистых обломков, плавающих в пространстве вокруг ядра.

Шеддоки, Шеддоу или просто Тени — их души были слишком горькими, чтобы прельстить избирательный вкус Алчущего. А их поступки слишком оскорбительными, чтобы Железный Трон закрыл на них глаза. Вот почему целый мир оказался обречен, ради одной единственной цели — превратиться навсегда в тюрьму, которая с каждым циклом будет стремиться к своему Коллапсу. А для тех наглецов, кто все-же сумел бы выбраться за пределы тверди на внешнюю границу Мишоку Кеккай, Алчущий поставил своего цепного цербера — Грозного Иннасараджа, питающегося остатками энергии стремительно разрушающего мира. Никто из Шеддоу не рассчитывал выбраться из тюрьмы, смирившись с грядущей погибелью. Пока не пришел спаситель, с Копьем, разрезающим фибры сущего, так же, как он разрезал им Иннасараджа на две неравные части, организовав ему спонтанный митоз, а затем с позором изгнал обе зиготы из Онароя.

— Ты не пожалеешь о своем решении, Ра-Хаан, — голос Лорда Малаката ласкал слух исчезающего народа своей силой и твердостью. — Я собираюсь освободить вас и, более того, как только появится возможность, вы обретете новые тела и жизни в новом прекрасном мире, которого даже не существовало во времена вашей юности.

Около пяти тысяч едва различимых, почти бесплотных фигур, сливающихся с гранитной скалой Бас-Ильдур — все, что осталось от некогда великой цивилизации — смотрели сейчас на своего гостя с вожделением, тревогой и надеждой.

— Мы знаем, кто ты такой, новый фаворит Господина Безумия, — мрачно сказал Ра-Хаан, приближаясь к Ужасу Сакии. — Кое-какие новости доходят даже до Бесцветного Онароя. Мы знаем, что ты служишь нашему врагу, которого мы ненавидели с момента его Исторжения. Однако мы знаем также, что невозможно выжить в Джамарадже, постоянно отвергая предложения о помощи. Этот опыт стал для нас самым дорогим. Высокомерие может стать причиной исчезновения. Ра-Глот, наш Тригеракс, остался в прошлом вместе со своими взглядами и ценностями. И хотя мы любили его, как дети, мы не можем злиться на тебя за его смерть, ибо она в скором времени ожидала бы нас всех. Я, Ра-Хаан, новый Тригеракс народа Шеддоу, отныне и навеки присягаю тебе на верность, уповая на то, что ты спасешь нас, как обещал. Отныне для нас ты Хранитель, брат и отец.

— А вы мои дети, — улыбнулся Лорд Малакат и развел руки в стороны, словно приглашая Шеддоу к пиршеству, впервые за долгие годы голодного и прозябающего существования.

Тени возбужденно заверещали, заревели, зашипели и плотной стаей взвились в пустое небо, откуда набросились на своего Хранителя гигантской черной кляксой, вгрызаясь в его плоть, глаза и руки, укрываясь в самом надежном месте после долгих лет бесконечного отчаяния.

1 Великая Ось Эльфирода — часть Кольца Джамараджи, питаемая Жизненной Энергией. Наиболее значимые миры Оси — Черный Харат, Голубой Рубикон и Трезубец.

Глава 2. Кошмарный Пайк

Глава 2

Кошмарный Пайк

Келегран открыл глаза в тот момент, когда Франческа упала на кровать рядом с ним, не утруждая себя раздеванием. Хищная Камелия пробормотала что-то невразумительное, дохнула на капитана винными парами и отрубилась.

Наёмник поднялся с кровати, оделся, взял оружие и вышел из комнаты. Где-то на улице фонарщик прокричал время, и Келегран убедился, что не проспал. Выйдя к воротам, он обнаружил члена своей команды — безбородого дварага, который слегка пошатывался, прижимая протезом к груди глиняный кувшин с кислым пойлом.

— О, капитан, какая встреча, — радостно прокричал Дулиан, хватаясь рукой за стену.

— Ты чего припёрся?

— Ну как же… Это… Ты сказал, что я засцал… А я того… Не засцал…

— С тобой всё понятно, — усмехнулся воин. — Ладно, ступай уже спать. Покажешь свои яйца в другой раз. Сегодня я сам пообщаюсь с вашим ужасным Пайком. Не хватало ещё присматривать за тобой.

— Не Ужасным, а Кошмарным? — возразил гном, и пьяно икнул. — Ах вот, куда ты собрался. Тогда, действительно, в другой раз. Всё, кэп, я ушёл.

— Ступай, — кивнул тот. — Не заблудись.

Когда двараг скрылся в здании, Келегран направился вниз по улице в сторону квартала Висельников, решив пройтись пешком вместо того, чтобы искать запоздалую повозку с уставшим кучером.

— Вот уж эти мне Клопы, — пробормотал он, улыбаясь под густой бородой. — Зачем я вообще трачу с ними своё время?

Это было странно, но судьба задиристой, хвастливой и сквернословящей четверки, капитаном которой он случайно стал полтора года назад, вскоре после того как прибыл в Гаморру по велению Зануф, действительно волновала его, что было весьма необычно для того, кем он был прежде. Всю свою жизнь Келегран следовал приказам учителей и наставников, стремясь стать сильнее кого бы то ни было, и в особенности сильнее своего заклятого недруга и главного конкурента в битве за авторитет, что, в принципе, весьма обычное явление для всех сообществ закрытого типа. Но больше всего Келеграна бесила не конкуренция, а то, что ему противостоял чертов святоша, не боявшийся защищать свои смехотворные идеи, порой идущие в разрез с Уставом. Мораль? Снисхождение? Эмпатия? Эти глупые и слабые слова не могут, не должны слетать с языка прирождённого убийцы, природой поставленного над овцами.

Так он считал прежде. Жизнь в Ордене вытравила из него всякое сочувствие к кому бы то ни было. Келеграна никогда не волновали ни чужая боль, ни душевные страдания. Почему же в таком случае эти идиоты посчитали, что именно он должен возглавить их бестолковую команду? Действительно, настоящие идиоты…

В тот день он заночевал недалеко от Гаморры, в маленькой деревушке близ восточных ворот. Около двух часов ночи он услышал во дворе таверны весьма определённый шум, намекающий на смертельные разборки двух банд-формирований. Выйдя на крыльцо, вольный охотник рассмотрел, что сражение почти закончилось. Группа ублюдков в костяных доспехах добивала железными палками двоих бедолаг, ещё двое лежали на земле, исколотые копьями. Чуть в стороне, прижав неизвестную девицу к телеге, её пытался изнасиловать лысый детина, уже приспустивший портки.

Изучив обстановку, Келегран почему-то не развернулся и не ушёл в постель досыпать крайний сон, как он сам от себя ожидал. Напротив, что-то в нём как будто переключилось, и он поспешил на помощь терпящим бедствие. Собственной рукой вырвал кадык из горла неудачника, который пытался удержать портки. Добил остальных жестокими ударами паладора и только после этого ушёл в свою теплую кровать. А на утро обнаружил перед таверной всех тех, кого спас от гибели — четвёрку избитых Клопов, среди которых больше всего досталось Карлу, если не считать их прежнего капитана, не сумевшего оправиться от удара копьём в сердце. Келегран так и не запомнил его имя. Да и зачем? В общем, переполненные признательностью сквернословы и бандиты увязались за ним. В другое время Келегран просто прикончил бы их, но сейчас почему-то рука не поднималась. Вот уж действительно, ты ответственен за тех, кого приручил. Так свободный убийца, ищущий врагов Зануф, стал предводителем команды дебоширов, живущих от миссии к миссии.

Франческа Мариконе, Жамаль Иранский, Дулиан Безрукий и Карл Оборотень. Пёстрая компания неудачников по жизни, каждый со своей тяжелой судьбой, вынудившей покинуть родные места.

Франческа, урождённая картузанка, была продана за долги отца в Дом Камелий, где познала на себе не одни похотливые руки, пока однажды не зарезала клиента с чересчур неожиданными пожеланиями, что вынудило девушку бежать от правосудия, а затем превратиться в симпатичную корсаршу, барражирующую с командой Траурной Бригантины материковые воды Варума. Всё остальное в жизни Франчески явилось закономерным следствием образа жизни — битва с эльфийским флотом, бегство из плена ушастых на утлой лодчонке, и вот теперь она нашла себя в Пситроне — самом свободном государстве этого мира, во что она искренне верила.

Дулиан и Карл также получили от жизни предостаточно дерьма. Один был изгнан из родного клана Каменных Ртов, обосновавшегося в Железных Горах, за проступок, о котором не привык распространяться. Второй был с детства гоним за облик горбуна. Жители не одной, а почти каждой деревни, где он останавливался, чтобы добыть для себя немного еды, встречали его камнями и палками. Жестокость всегда была в крови необразованной черни, что бы об этом не говорили миссионеры церкви Ямата. Именно она, эта людская бессмысленная злоба, вылепила из Карла того, кем он был — нелюдимого изгоя, прячущегося от мира под грязными лохмотьями. Лишь однажды судьба улыбнулась ему, когда оборотень встретил Франческу и узнал другую эмоцию, родившуюся в его истерзанной душе после малейшего проявления заботы и участия. Франческа просто улыбнулась и погладила его по голове, покрытой грязью и коростой, долгое время не знающей шампуня и воды. Именно она, погрязшая в пороке картузанка, навсегда очаровала Карла своими грубоватыми манерами, привязав сердце пса невидимыми узами, прочнее многих иных.

Пожалуй, только Жамаль Иранский в их команде был исключением из общего правила. Из того, что знал Келегран, он был бастардом одного из правящих Домов в Аркании и мог бы оставаться на попечении благородного отца до конца своей жизни. Но что-то мятежное взыграло в душе графского отпрыска. Нечто, что заставило его покинуть родные места в поисках приключений.

Такова была команда Клопов, спящая сейчас без задних ног, пока их капитан направлялся в логово Кошмарного Пайка, чтобы выяснить, имеет ли тот отношение к их таинственному недоброжелателю.

***

Гаморра располагалась в предгорной долине, с трёх сторон окружённой Яшмовыми Горами. Они возносились к небесам, защищая столицу от дерзкого северо-восточного ветра, дующего со стороны океана. Город по форме напоминал треугольник, упирающийся в горы. Он состоял из двадцати шести крупных кварталов, каждый со своим отличительным характером, своими традициями и развлечениями. В любой из них можно было попасть без особых проблем, кроме квартала Сияния, допуск в который имели только представители императорского двора. Да-да, именно так. За всё время пребывания в столице Келегран не сумел обнаружить ни одного слуги, повара или подрядчика, поставляющего провизию в запретный квартал. Это изумляло его, ставило в тупик, но факт оставался фактом. Сияние, в котором проживали Великие Пситронийские Крегадры, как сообщала людская молва, являлось недоступным обычному горожанину.

В первый месяц пребывания в Гаморре Келегран, не долго думая, перемахнул при помощи специального снаряжения через высокую стену и оказался в запретном квартале. Вскоре после этого внутри него взвыли все органы чувств, предупреждая о смертельной опасности. И он сдался, почти вслепую, чудом возвратившись обратно. При этом увидел лишь нечто, что не сумел разобрать в ослепительном свете, который заливал собой квартал Крегадров. Ни о чём подобном Зануф его не предупреждала, и воин понял, что в городе придётся задержаться. Вскоре после этого он вступил в Тёмный Дом, пройдя формальную процедуру регистрации в качестве наёмника. Получил документы, позволяющие ему находиться в городе бесконечно долго, и начал ходить на миссии с командой Клопов, которые-таки уговорили его стать своим новым капитаном.

Квартал Висельников располагался на одном из углов треугольника, и наёмнику пришлось топать более часа от квартала Наёмников, в котором проживала его команда. Впрочем, Келегран не возражал. Напротив, ночной тёплый воздух, наполненный запахом сирени, заставлял его ноздри восторженно трепетать. Этот мир казался ему прекрасным, хотя постепенно, чем ближе он подходил к окраинам города, в воздухе начинали преобладать другие ароматы, менее приятные.

Перейдя мост над Гнилушкой, небольшой горной речкой, в которую местные жители без зазрения совести сбрасывали отходы жизнедеятельности, Келегран наконец достиг конечной точки своего ночного променада. Ямы — знаменитое заведение Кошмарного Пайка, прославившееся даже в таком разношерстном городе, как столица Пситрона — находились где-то на территории, площадью не менее двух акров, окружённой кирпичной стеной. Когда наёмник приблизился к воротам, из будки вышел охранник в клёпаных доспехах и ржавом шлеме.

— Куда прёшь, дуболом? К нам только по приглашению.

— Так у меня с собой, — как ни в чём не бывало ответил Келегран.

Охранник был озадачен.

— Где же?

— А ты глаза разуй, — насмешливо посоветовал Буробородый и достал из ножен полуторный меч, более метра длиной.

Охранник отступил на шаг назад, недоверчиво глядя на незнакомца.

— Ты серьезно? Угрожаешь мне? Дурак, ты хотя бы знаешь, чей это дом? Сейчас кликну Гремлина, он из тебя отбивную сделает. Хоть ты и огромный лось, но с ним лучше не встречаться. Говорят, когда-то он был сельджуком, а это тебе не мечом махать. Слышал о них? Их ещё называют ассасинами Тихой Смерти.

Келегран рассмеялся:

— Слышал-слышал. Да ты успокойся, дружок. Никто тебе не угрожает. Я всего лишь показываю свой пропуск. Разве не здесь находятся Ямы? Разве не в них сражаются бойцы? Я, может быть, тоже хочу сразиться.

Человек Пайка с облегчением выдохнул воздух. Всё-таки посетитель был на редкость огромный и внушительный.

— Ты ошибся, парень, — запоздало пояснил он. — Сегодня закрытое мероприятие. Нам не нужны посторонние бойцы. Все команды укомплектованы. Так что ступай и приходи завтра, или в любой другой день, когда работает регистрация.

Наёмник не стал препираться. Махнув рукой, он оставил привратника, свернул к кладбищу Неупокоенных Гномов и прошёл несколько сотен метров среди старых могил. Затем вернулся к стене и невероятным прыжком взлетел на неё, словно городской кот. Внимательно осмотрев двор и, не увидев признаков опасности, Келегран спустился внутрь. Пройдясь по парку, он вышел к старинному особняку, окружённому различными хозяйственными постройками. На площадке перед домом стояло около десятка роскошных карет. Очевидно, к Пайку на его закрытые мероприятия любили наведаться богатые снобы этого города, одни из тех, кого Келегран частенько видел в аренах Тёмного Дома, швыряющихся мешками денег направо и налево.

Проникнув в дом через окно на первом этаже, капитан довольно быстро разобрался с геометрией особняка и обнаружил в подвале ещё троих мордоворотов, охранявших железную дверь. Хотя выглядели они более опасными, чем привратник, это не помешало наёмнику успешно разобраться с ними. Небольшой шарик, брошенный под ноги охранников, исторг клубы дыма, и, пока бедолаги изумлённо хлопали глазами, Келегран вырубил каждого мощным ударом рукояти кинжала в затылок.

«Прикончи их», — требовательный голос, звучавший лишь в сознании убийцы, положил жизни несчастных на внутренние весы серой морали, никогда не отличавшиеся стабильностью.

«Не нужно смертей, — возразил он. — Я пришёл сюда лишь с одной целью — выяснить правду. Убийство этих овец только усложнит ситуацию».

«Ты говоришь, как трус».

«Не сейчас, Зануф. Будешь учить меня жизни, когда окажемся дома, а пока помолчи».

За дверью оказался небольшой коридор, который вёл в заполненное людьми помещение. Обычные гости толпились вокруг трёх глубоких ям, рискуя свалиться внутрь, а для элит и прочих «солидных людей» были предусмотрены ложи. Келегран присмотрелся и увидел, что они заполнены на половину — самодовольными дегенератами и их разукрашенными шлюхами в бриллиантах и сапфирах.

Воздух в помещении был мутным, накуренным. Свет по минимуму. Принюхавшись, Келегран сразу же узнал испарения бальзама грёз и запах лунной травы — последней новинки, недавно пришедшей в Гаморру из Амальгании. Контрабандисты во все времена знали своё дело на отлично.

Скользнув за спинами зрителей, наёмник поднялся по лестнице на уровень лож, и начал обходить одну за другой, не привлекая к себе внимание. Надопризнать, поединки в Ямах этому значительно способствовали. Зрители в толпе периодически взрывалась криками осуждения или подбадривания, бурно переживая за своих фаворитов.

Оказавшись в ложе Пайка, Келегран моментально понял это, благодаря своему необыкновенному внутреннему чутью. Да и кем ещё мог быть этот жирный полуголый господин, утопающий в складках плоти. Присмотревшись, наёмник увидел, что рядом с ним на диване, заваленном подушками и мехами, лежат две обнажённые девицы, судя по всему, в состоянии наркотического прихода. Убедившись, что охрана отсутствует, незваный гость скользнул внутрь и приставил к шее хозяина Ям остриё кинжала. К чести того, он даже не вздрогнул. Лишь повернул голову и оценивающе посмотрел на потенциального убийцу. Келегран отметил в глазах жирдяя искру узнавания и удивился. Они ведь не были прежде знакомы.

— Проходи и присаживайся, Клоп. Я ведь не ошибся, ты один из этих неудачников?

Голос Пайка оказался мягким и бархатистым, словно у евнуха, но не сумел обмануть капитана наёмников. Этот человек привык отдавать самые неприятные приказы своим подчинённым.

— Откуда ты меня знаешь? — коротко спросил Кел.

— Было бы странно не знать того, кто единолично вырезал в прошлом перспективную команду, подающую самые высокие надежды. Один из Серых Волков выжил и вернулся ко мне с отвратительной раной на спине. Ты практически раскроил беднягу. Спас его свиток с целительным заклинанием, но даже оно не помешало ему стать инвалидом на всю жизнь.

— Другими словами, ты признаёшь, что затаил на меня обиду?

Пайк рассмеялся.

— Какая глупость. Я добился своего статуса в этом мире не потому, что склонен обижаться. Более того, я частенько встречал людей, не способных зажать свою гордость в кулачок и успокоиться. Все они заканчивали не слишком хорошо. Да, возможно, это качество не вредит кому-нибудь из высокорождённой знати, но черви, вроде меня, с рождения пробивающие себе путь наверх сквозь трупы и нечистоты, знают, когда нужно остановиться. Наемник, который уцелел в вашем поединке, сумел довольно красочно расписать твои достоинства. Я даже приблизительно представляю, кто ты такой. Было бы глупо с моей стороны затевать что-то против тебя, не так ли, Келегран Буробородый?

Наёмник улыбнулся, оценив по достоинству выдержку противника. После чего обошёл его и сел напротив, не убирая кинжал слишком далеко. В это время со стороны Ям раздался громкий шквал восторгов, возвещающих о чьей-то победе или поражении.

— Кажется, Волчонок одолел Секиру, — улыбнулся Пайк. — А я предупреждал его, что питомцы этого кудесника могут доставить проблемы.

— Вернёмся к нашему разговору. Ты сказал, что не страдаешь излишней мстительностью, тем ни менее, отправил своих шакалов, чтобы они разобрались с Клопами.

Пайк покачал головой.

— Это другое. Знаешь ли, в вопросах бизнеса очень важны две вещи — уважение партнеров и страх конкурентов. Гранд, будь он неладен, сам заварил эту кашу, и я не мог оставить всё, как есть. Это всего лишь бизнес, детка.

— А он всего лишь отказался участвовать в твоём договорняке!

— Глупость! — отрезал Пайк. — Я не тиран, и умею уважать волю других людей. Проблема в том, что Гранд не отказался, он согласился. А потом внезапно пошёл на попятную. Сам понимаешь, пострадал не только мой кошелёк, но и репутация. Более того, из-за этого эпизода на меня обозлились партнёры. Вот почему я не имел иного выбора, кроме как наказать Клопов. Надо признать, когда они выступали у меня, то были неплохой командой, выше среднего. Однако махинации их капитана поставили крест на всех их достижениях. Понимаешь меня?

— И что потом? Хочешь сказать, что взял себя в руки и простил их?

— В этом не было необходимости. Я наказал главного виновника — хитро выделанного Гранда, чем восстановил свою репутацию.

— А как же гибель твоих шакалят от моей руки?

— Да, согласен, этот инцидент поначалу привёл меня в ярость, но, расследовав все нюансы дела, я понял, что с таким человеком, как ты, не хочу бодаться из-за нескольких прибитых шавок.

Келегран хищно улыбнулся, и Пайк осознал, что наступает самый опасный момент переговоров.

— То есть, хочешь сказать, это не ты строишь козни против Клопов в последнее время? Слабо верится, ведь других врагов у них нет.

Хозяин Ям гулко расхохотался, потревожив наркотический сон обеих блудниц, прикорнувших у его жирных ляжек.

— Послушай меня, мальчик, — наконец успокоившись, сообщил он. — В этот проклятом городе нет никого, кто мог бы похвастаться тем, что у него всего один враг. Здесь же просто клоака. Каждый норовит тебя сожрать, если дашь ему такую возможность. Но это все лирическое отступление. Что касается неизвестного, строящего вам козни, то почему ты решил, что они направлены против Клопов? Почему ты исключил самого себя из этого уравнения?

Келегран нахмурился.

— Что ты хочешь сказать? Я недавно в столице.

— Да ну? Почти два года — для кого-то это целая жизнь.

— Допустим, ты прав. И всё же твои слова смердят ложью. Ты ведь знаешь что-то, о чём молчишь до сих пор?

— Весьма вероятно, — кивнул Кошмарный Пайк. — Но любая информация имеет свою цену. Тот факт, что я решил когда-то не связываться с тобой, не означает, что я утратил свои деловые навыки. Повторяю, все мы обитаем в клоаке, а здесь приходиться вертеться.

— Твои условия? — буркнул Кел.

Он мог бы, конечно, вытрясти всю душу из жирного проходимца, вместе с необходимой информацией, но понимал, что город, вроде Гаморры, накладывает на него свои ограничения. Нельзя просто так идти по головам, используя тактику выжженной земли. Социум, в конце концов, предполагает взаимное общение и поиск компромиссов.

— О нет, мой друг, не делай такое лицо. Я не стал бы тебя напрягать сверх меры. Всего лишь небольшое одолжение, которое не слишком тебя затруднит, если ты тот, о ком я думаю. Видишь ли, сегодня в Ямах должны были выступать два легендарных бойца. Один — от моего имени, второй — от имени одного бесстыжего дельца, занимающегося разведением гладиаторов и шлюх. Леонардо, этот негодяй, наплевал на все правила подпольной чести и отравил Болеварда. Два часа назад бедолага отдал концы Ямату. А найти другого бойца, адекватного противнику, за это время не удалось. В общем, предлагаю тебе выступить и наказать этого хитровыделаного ублюдка. В случае твоей победы, в которой я не сомневаюсь, расскажу тебе кое-что, о чём ты явно будешь рад узнать.

— А ведь охранник у твоей усадьбы уверял меня, что запись на бои закончилась.

— Рафли? Да что он знает, обормот этакий. Так что скажешь, Келли? Соглашайся.

— А если информация не покажется мне интересной? — хмуро поинтересовался наёмник.

— Тогда можешь смело меня прикончить, — улыбнулся Пайк и, довольный шуткой, хлопнул себя по бёдрам, едва прикрытым шелковым халатом.

Вибрация от хлопка волнами распространилась по телесным складкам, вынудив Келеграна отвернуться.

— Договорились, — поспешно согласился он. — А ты оставайся здесь. Не вздумай бежать.

— Всё равно не получится, я знаю, — ответил тот, ласково поглаживая спящую девушку слева от себя по небольшой груди. — Не беспокойся, Клоп. Я привык выполнять договорённости.

Келегран сбежал вниз по лестнице, заслужив подозрительный взгляд от загорелого охранника-туранца, поднимающегося с подносом. Похоже, телохранитель Пайка, отправленный на кухню за напитками.

«Повезло парню, — отстранённо подумал убийца. — Ведь мог бы лежать сейчас с пробитой головой, случись всё иначе».

«Ты только бахвалишься. А как доходит до дела, сразу в кусты».

Подавив осуждающий голос в голове, Келегран пробился сквозь толпу к человечку, отвечающему за Ямы.

— Ты распорядитель? — коротко спросил он, не моргая.

— А ты ещё кто, Саранаг тебе в задницу?

— Пришёл, чтобы подменить главную звезду Пайка.

В глазах распорядителя забрезжило понимание.

— Значит, нашли замену? Ну ступай за мной. Проведу тебя внутрь.

Глава 3. Ямы

Глава 3

Ямы

Изнутри арена представляла собой три облицованные разноцветным гранитом ямы, связанные короткими переходами. Наблюдатели, орущие сверху, вынуждены были перемещаться, чтобы уследить за всеми перипетиями поединков, когда участники боёв меняли локацию. Это было не очень удобно, но зрители не жаловались.

Пройдя сквозь решетку, Келегран равнодушно замер в первой яме, более двадцати метров в диаметре. Его могучая фигура сразу же спровоцировала зрителей. Сотни глоток начали извергать проклятия и насмешки, обвиняя «темную лошадку» в трусости, но Буробородый никак не реагировал на их потуги. В это же время раздались восторженные крики, сообщившие наёмнику о том, что его противник приближается.

— Делайте ваши ставки, дамы и господа, — зычный голос распорядителя перекрыл весь шум. — На одной чаше весов — неизвестный воин, заменивший чемпиона прошлого года — непредсказуемого Болеварда. Он представляет красную яму. На второй чаше — Театрокс из Гира — звезда подпольного континента, ставший открытием этого года. Синяя яма. Прошу вас, поддержите своих фаворитов.

Мнения зрителей разделились. Те, кто пришёл поддержать Болеварда, были разочарованы и не скупились на проклятия. Те же, кто выступал за Театрокса, напротив, начали восторженно вопить, издеваясь над капитаном. Испытывая на себе проявление обеих эмоций, он почему-то вспомнил поговорку: те же яйца, только сбоку.

Одна из женщин в разноцветном боа, особенно сильно проклинающая Келеграна, внезапно не совладала с эмоциями и свалилась в яму, сломав при падении шею. Инцидент лишь вызвал массовый взрыв смеха. Несчастная осталась лежать на месте, по крайней мере, до завершения боя.

Прошло несколько секунд, и воин, получивший от распорядителя лестное определение, оказался в одной яме с Буробородым. Это был огромный загорелый детина, не уступающий противнику в росте. Вооружённый двумя изогнутыми клинками, наподобие тех, которыми пользовались мамелюки Золотого Цирануса, он приблизился к сопернику на несколько метров и остановился, скорчив свирепую рожу.

— Ты ещё что за чёрт? — агрессивно спросил он, осматривая Келеграна с головы до ног. Интуитивно он почувствовал опасность, исходившую от этого человека, и перед тем, как атаковать, решил разобраться в своих ощущениях.

— Давай закончим это побыстрее, слабак, — ответил капитан Клопов, не скрывая насмешки в голосе.

Это подогрело публику, а в месте с ней и Театрокса. «Открытие года» дико взревел и бросился к наёмнику, занося оружие для удара. Келегран даже не стал доставать клинок из ножен, поскольку не видел в этом никакого смысла. Своей реакцией он на голову превосходил своего медленного противника, у которого не было ни шанса зацепить его оружием.

Клинки просвистели мимо. Наемник ловко переместился и, зайдя сбоку, нанес плотный удар кулаком в корпус гладиатора. Уроки Медведя не прошли даром ни для одного его ученика. В этот момент Театрокс как будто почувствовал на себе удар кувалды, которая практически отбросила его к стене. Никогда прежде он не встречал на арене никого, равного Келеграну в грубой силе, хотя успел за свою яркую и ошеломительную карьеру повидать немало именитых бойцов.

Поднявшись, он сделал в направлении наёмника пару шагов и внезапно замер на месте. Что происходит? Эта мысль пронеслась в его голове, основательно взболталась и осела мутным осадком на дне черепной коробки. Неожиданно Театрокс осознал, что не в силах сделать более ни шага к своему странному противнику. Пошевелив руками и ногами, он убедился, что всё ещё может двигаться, куда и как угодно, кроме одного направления. Само тело как будто предало гладиатора, отказываясь приближаться к врагу. Такое было впервые в его жизни.

— Накажи его, Театрокс, убей мерзавца, — кричала толпа, ещё не осознавая, сколь велика разница между участниками поединка.

Келегран улыбнулся и сделал шаг вперёд, что вызвало моментальную реакцию — Театрокс отпрыгнул в сторону и начал пятиться назад. Это изумило публику, которая только теперь начала подозревать, что в яме происходит что-то весьма необычное.

— Трус! Что ты делаешь! Сражайся с ним! — яростное многоголосие заполнило Ямы, но не сумело пробиться в сознание Театрокса.

Келегран поднял голову к куполу зала и рассмеялся. Сначала приглушённо, затем всё громче и громче. Через мгновение он больше не мог сдерживаться и уже смеялся во всю мощь своих богатырских лёгких, перекрывая крики толпы, внушая зрителям ужас и восторг, наполняя их души смутным предвкушением чего-то по-настоящему безумного. Когда Клоп замолчал, его встретила полная тишина. Публика с необычным для зевак страхом смотрела вниз, получив от поединка намного больше, чем ожидала. Театрокс сбежал от Келеграна в свою яму, и теперь прижимался к опущенной решетке, как будто умолял выпустить его из клетки зверя. В этот день он навсегда утратил свою уверенность бойца, и точно знал, что никогда больше не выйдет на арену. Эпоха подпольного чемпиона Театрокса ушла, не успев начаться.

— Не знаю, что это было, чёрт побери, — воскликнул распорядитель, — но вынужден констатировать — победа за красной ямой.

Толпа взорвалась криками восторга, как будто забыв, что ещё недавно поносила Келеграна последними словами.

***

— Ты был великолепен, Клоп, — восхищённо воскликнул Пайк, когда наёмник снова оказался в его ложе. — Не хочешь ли поработать со мной на постоянной основе?

— Не вижу смысла, — ответил Кел. — Как по мне, слишком скучно.

— Ну ты даёшь, дружище. Скучно ему. Впервые такое слышу о своём заведении. Хотя, возможно, в чём-то ты прав. Посмотрев на тебя в деле, я готов признать, что такому чудовищу не место в подпольных боях. Кстати, расскажи по секрету, что ты сделал с этой восходящей звездой? Отчего он начал вести себя, словно девчонка, за которой погналось кладбищенское умертвие?

Келегран усмехнулся краешком губ.

— Небольшой трюк. Просто доработал одну технику, которую когда-то изучил в Ордене.

Пайк расплылся в улыбке.

— Значит я был прав насчёт тебя! Так и знал, что ты из этих…

— Прав, прав, — кивнул наёмник. — Только не вздумай трепаться. Знаешь ли, я не стремлюсь стать знаменитостью в этом городе. Слава — весьма накладная штука, особенно, в нашем деле.

— Полностью с тобой согласен, Клоп. Давай выпьем за это.

— Не сегодня. Просто расскажи, что обещал, и я уйду. Надеюсь, насовсем… — в голосе убийцы прозвучал намёк на угрозу.

Пайк кивнул.

— Хорошо, не буду тянуть кота за яйца. Дело обстоит следующим образом — вскоре после того, как ты зарубил моих людей у придорожной таверны, и я, тщательно изучив этот вопрос, решил отказаться от мести, в Ямы пришёл человек, которого мои слуги опознали, как правую руку одного весьма влиятельного члена императорского двора. Кажется, его звали Раджан. Он был надёжно замаскирован, кутался в старый потрёпанный плащ, на ногах были какие-то разваливающиеся сапоги. Ничто не отличало его от бродяги. Но дело в том, что Патрокс — в прошлом, моё доверенное лицо и помощник — когда-то относил взятку от моего имени в ратушу. Именно там, по его словам, он видел этого фраера вместе с его хозяином.

— И что с того?

— Погоди, я же не сказал главного. Притворившись местным, этот тип наводил здесь справки. Интересовался, кто может выполнить для его хозяина грязную работёнку. Об этом тут же сообщили мне. Сам понимаешь, в моих владениях ничто не происходит без моего ведома. Всё бы ничего, обычное дело, но Девайл кроется в деталях. Он подбирал команду, чтобы та разобралась с тобой. Да-да, капитан Келегран, а ты ещё уверял, что не имеешь врагов.

— Я не так сказал, — угрюмо ответил наёмник, быстро соображая, что к чему. — И что дальше? Этот «фраер» нашёл людей для своего грязного дельца?

— Ну а как же, — рассмеялся Пайк. — Когда есть спрос, будет и предложение. Залётная команда из другого города приняла первый взнос и ориентировку. Грубые ребята, но серьёзные. Я даже подумал, что они достанут тебя. Помню, как через неделю начал осторожно наводить справки. Но всё обошлось, ты разобрался с ними.

Келегран наморщил лоб, вспоминая те дни.

— Так и есть, — кивнул он. — Я ещё не был капитаном. Только-только решил зарегистрироваться в Тёмном Доме. Помню, что ночевал в Бетонном Переулке, у одной Камелии, приютившей меня.

— Ты про Франческу? — улыбнулся хозяин Ям. — Как сейчас помню, способная девчонка. Не только на арене, если ты понимаешь, о чём я…

Наёмник проигнорировал сальный намёк Пайка.

— В ту ночь эти мерзавцы убили троих стариков, живущих по соседству, а у меня как раз с перепоя жутко болела голова. Крики людей только усугубили моё состояние, вызвав злость.

— И что ты с ними сделал?

— Точно не помню. Но больше их никто не видел в переулке.

Пайк рассмеялся.

— Ещё бы. Головы этих негодяев горожане ещё неделю находили, насаженными на флюгеры домов в ближайшем районе.

— Вот как? — удивился Кел. — Значит они действительно вывели меня из себя.

— Похоже на то.

— Хорошо, кажется, с этим мы разобрались. Но мне этого недостаточно, Пайк. Я хочу знать больше. Хотя бы имя этого проходимца из городского совета, хозяина твоего фраера.

Владелец Ям пожал плечами.

— Из императорского двора. Но это не в моих возможностях. Я даже не видел его лично. Знаю только, что он состоит в партии консерваторов.

— Скажи мне, — оборвал его наёмник. — Тебе не слишком нужен твой помощник?

— Который? А, ты имеешь в виду Патрокса. Дело в том, что он покинул Ямы, переметнувшись к Леонардо Трёхпалому, моему конкуренту. Тому самому, которому ты помог надрать его хитрый зад, одолев Театрокса из Гира. Он держит Дом Прелюбодеяний в квартале Любви.

— Кто именно, Патрокс или Леанардо?

Пайк недовольно фыркнул:

— Патрокс держит бордель, под крышей Леанардо. Что здесь не ясно?

— Другими словами, ты не будешь возражать, если завтра этого человечка не станет?

— С чего бы? Даже руку тебе пожму. Только понять не могу, зачем он тебе? Думаешь, что сможешь из него что-то вытряхнуть спустя два года? Умоляю тебя, он никогда не отличался хорошей памятью.

Келегран осклабился.

— Не беспокойся за меня, у меня есть способ развязывать чужие языки. Проблема только в том, что этот способ не оставляет свидетелей. Но мы ведь уже выяснили, что Патрокс тебе больше не нужен. В таком случае я покидаю твоё заведение, и надеюсь, что ты навсегда забудешь обо мне и нашем разговоре.

Пайк удовлетворённо кивнул, и уже через минуту Келегран перемахнул через кирпичный забор, окружающий особняк с подземной ареной.

***

Человек, привязанный к стулу, с ужасом в глазах смотрел на ночного грабителя. Мысли путались в голове, а по ногам текла урина, результат очевидной дисфункции мочеполовой системы.

— Ты кто такой? — наконец сумел он выдавить из себя. — Ты же знаешь, что я работаю на Леонардо?

— Помолчи, — властный голос оборвал его попытки объясниться. — Слушай меня и вспоминай. Около двух лет назад ты работал на Кошмарного Пайка. В ту ночь в Ямы пришёл человек, желающий нанять группу головорезов для одного грязного дельца. Ты узнал его. Он служил кому-то из высокородной знати. Вспомнил?

В выпученных глазах Патрокса отразилось понимание.

— Я помню. — весьма бодро закивал он, неправильно истолковав мотивы ночного гостя. — Этого человека звали Раджан. Но я не знаю имени его хозяина. Видел его всего лишь раз. Пожалуйста, я всё расскажу, только не убивай меня…

— Конечно, расскажешь, друг. Не сомневайся. Когда она спрашивает, просто невозможно промолчать.

— Она? Кто она?…

Вместо ответа Келегран вонзил дагу прямо в сердце несчастного. Древний кинжал вошел в тело, как в масло, от чего оно изогнулось в предсмертной агонии.

«А теперь говори», — женский голос был последним, что он услышал перед смертью.

Глава 4. Ситуация усложняется

Глава 4

Ситуация усложняется

— Где ты пропадал всю ночь, Келли? — Франческа приподняла голову с подушки, издала мучительный стон и снова рухнула на неё. — Мамочка, роди меня обратно.

— А нечего было столько пить. Сколько раз это уже повторяется? Такое чувство, что вы, люди, не способны учиться на своих ошибках.

— Вот ты и признался. Всегда знала, что ты не человек, а чудовище.

— Ты даже не представляешь себе, Камелия, — хищно оскалился Келегран.

— Не называй меня так, — попросила девушка. — Ты же знаешь, как меня бесит упоминание о моем прошлом.

— Ладно, вставай уже. Пойдем вниз, напою тебя чаем. Глядишь, станет легче.

— От чая? Сомневаюсь.

Тем ни менее, Мариконе заставила себя выбраться из постели, и капитан увидел, что она так и не сняла с себя одежду этой ночью.

— Погоди немного, ладно?

Девушка метнулась в ванную, быстренько ополоснулась, а затем вышла к Келеграну, натягивая на ходу соблазнительное платье, почти не скрывающее ее достоинств. Капитан улыбнулся, откровенно наслаждаясь видами и лаская взглядом плавные девичьи формы.

— Не хочешь взять меня сзади?

— Не сейчас, дорогая. Ты же еще не проснулась.

Они под ручку вышли из комнаты, и начали спускаться вниз по лестнице, где встретили знакомого франта, поглаживающего свои черные усики.

— Доброе утро, капитан, — важно кивнул тот. — Как спалось?

— Не приставай к моему Келли с глупыми вопросами. Это мне спалось, а капитан всю ночь где-то шлялся, — в голосе Франчески послышались нотки обиды.

— Я не шлялся, а пытался выяснить, кто стоит за нашими проблемами на миссиях.

— И как? Узнал что-нибудь?

— Естественно. Но давайте сначала встретимся с ребятами.

Спустившись в подземную зону Тёмного Дома, они присоединились к столику, за которым уже сидели товарищи. Дулиан увлеченно разгрызал говяжьи кости и высасывал костный мозг, запивая его пивом. Иссеченное шрамами лицо блестело от удовольствия и жира. Карл, наоборот, ничего не ел, зато утолял жажду холодным молоком прямо из кувшина. Увидев Франческу, он подскочил со стула, залив стол и свои лохмотья белой жидкостью.

— Сядь на место, — рявкнула жестокосердная девица. — И не смотри на меня так жалостливо. Не поможет.

— Где ты там у него глаза рассмотрела? — хохотнул Дулиан. — Под этими тряпками не видно ничего кроме шерсти. Капитан, мне же не приснилось? Ты действительно отправился к Пайку?

Келегран не ответил, усаживаясь на свободный стул, который глухо заскрипел под его весом. Утолив жажду пенным напитком, он насмешливо посмотрел на Клопов:

— Могу вас обрадовать. Кошмарный Пайк, которого вы так опасались, решил забыть о вас и о ваших проступках. Больше не беспокойтесь из-за него.

— Это точно?

— Точнее не бывает. Я подрался там, в его Ямах, и он взамен поделился кое-какой информацией. Оказывается, неизвестный доброжелатель, мешающий нашему бизнесу в последнее время, мстит лично мне. Вы к этому совсем не причем.

Жамаль подскочил на месте.

— И кому же, капитан, ты перешел дорогу? Видимо, это кто-то важный, имеющий доступ даже к секретным данным Тёмного Дома?

— Ты прав, Жамаль. Это Виночерпий!

После этих слов команда Клопов застыла, с оторопью глядя на Келеграна.

— Жесть какая, — наконец вымолвил Дулиан.

— И не говори, — пробормотал Карл, впервые за долгое время издав что-то, похожее на членораздельную речь.

Понять испуг и изумление Клопов было несложно. Виночерпий Тито Леви считался одним из важнейших шишек императорского двора, лично прислуживающий императору Юлиусу Крегадру на Празднествах Яшмы.

— Удивительно, почему он не отправил за тобой солдат. У него же в Гаморре имеется немалая власть и влияние. Что за странные игры в скрытность?

— Мне тоже это интересно, — кивнул Буробородый. — Даже не знаю, что теперь делать?

— Собрался бежать из города? — хмуро спросила Франческа. — Жаль, а я то уже успела привыкнуть к здешнему комфорту. Ладно, пойду собираться.

— Стоять! Кто сказал, что я сбегаю? У меня еще есть незавершённые дела в Пситроне. Я всего лишь высказал сомнение в своём дальнейшем плане действий. Проще всего было бы прямо сейчас пойти и вырвать сердце этого несчастного…

— Пожалуйста, нет! — вскрикнул двараг. — За такое нас всех четвертуют.

— Вот и я подумал, что не стоит действовать впопыхах, — согласился капитан. — В общем, с этого момента вы должны помнить о том, что за мной тянется шлейф опасности, так что и вы не расслабляйтесь. Пока наш враг не вскрыл свои намерения, будем притворяться, что ничего не знаем о нём. Все понятно?

— Более чем, кэп, — подтвердила Франческа.

— В таком случае, предлагаю сегодня вам не напиваться, как вы это любите, а провести время с пользой. Лично я намерен заглянуть в библиотеку Тёмного Дома, чтобы прикоснуться к мудрости древних.

Жамаль с пониманием кивнул.

— Так и знал, что тебе приглянулась та красотка. Уфф, настоящий персик.

— О чём ты, бастард? — рявкнула Франческа, с подозрением глядя на обоих, Жамаля и Келеграна.

— Успокойся, дитя. Если мне кто-нибудь приглянется кроме тебя, я сообщу тебе первой, — оборвал пересуды капитан. — А ты, Жамаль, тоже держи себя в руках, как и свой болтливый язык.

— Вот именно, — фыркнула Мариконе, отвешивая бретеру подзатыльник, ненароком вложив в него больше силы, чем намеревалась.

В этот момент к столу Клопов приблизился человек, при виде которого все, кроме Келеграна, напряглись. Это был поджарый туранец в кожаной броне, на поясе которого висела парочка кинжалов с длинным загнутым лезвием.

— Давненько не виделись, ребята. А вы чего не заходите в Ямы? Разве не слышали, что Пайк больше не держит на вас зла?

Затем он повернул голову к капитану, и слегка наклонил ее, выражая своё почтение.

— Рад познакомиться с тобой, победитель Театрокса из Гира. Вчера мне здорово перепало от хозяина на орехи за то, что служба его охраны, цитирую, «полное днище и никуда не годится». Я его правая рука…

— …господин Гремлин, я полагаю, — с улыбкой закончил Буробородый. — Чем обязан твоему приходу?

— Хм, дело в том, что хозяин вдруг решил, что должен тебе чуть больше, чем ты получил от него за вчерашнюю услугу. И, в общем, вот…

Воин бросил на стол солидный кошель, приятно звякнувший своим содержимым.

— Здесь пятьдесят тысяч лиамов. Как я понял, ты это заслужил.

— Вероятно, не только выступлением в Ямах? Уж не связана ли щедрость Пайка с кончиной некоего Патрокса?

При упоминании этого имени выражение лица Гремлина изменилось. Он с тревогой осмотрелся по сторонам, а затем прошипел:

— Я ничего не знаю об этом. Как и мой хозяин. Да и тебе, уважаемый Клоп, не стоит заявлять о чем-либо подобном посреди белого дня. Во-первых, городская стража не дремлет в этом городе, вопреки расхожему мнению о ее лени. Во-вторых, за Патроксом ныне стоит Леонардо Трёхпалый, а нам всем ни к чему война в подпольном мире Гаморры. Пятнадцать лет назад здесь уже была такая, и закончилась она весьма плачевно — император Юлиус отправил каких-то монстров, чтобы они сожгли квартал Висельников вместе с его обитателями. Многие, конечно, уцелели, но в нашей памяти все еще живет воспоминание о том кошмаре. В общем, я выполнил поручение хозяина, и теперь ухожу.

— Передавай Пайку привет и мою искреннюю благодарность, — ухмыльнулся Келегран. — Ах, да, постой дружище.

— Что ещё?

— Я только хотел уточнить один вопрос. Это правда, что ты из бывших сельджуков? Говорят, вы несравненные убийцы? Практически, монстры в человеческом обличии?

Гремлин нахмурился и, ничего не ответив, покинул этаж.

— Значит, наврал Рафли, — удовлетворенно пробормотал капитан и только сейчас обратил внимание на своих товарищей.

Они смотрели на него, в немом изумлении вытаращив глаза.

— В чём дело?

— Час от часу не легче, — выдохнул наконец Жамаль. — Сначала ты рассказал нам о том, что за тобой охотится Виночерпий. Потом сам Гремлин, лучший мастер скрытных убийств в городе, поприветствовал нас, еще и отвалив деньжат при этом. И что вы думаете — это только на разогрев. Ты действительно убил Патрокса по кличке Записная Книга? Ой, что теперь начнется!

— Да о чем ты?

— Ну ты даешь, капитан. Убив Патрокса, ты фактически плюнул в лицо Леонардо Трехпалому. А ведь он лично служит Чашнику императора Юлиуса, Деницию Хтомбре.

— Тьфу на вас, — фыркнул капитан. — Чашник, Виночерпий, да что же этот ваш император все никак не напьётся.

— Погоди, Келли, — вмешалась Франческа, и голос ее на этот раз был предельно серьезен. — Жамаль верно говорит. Леонардо выше по статусу, чем Пайк. Фактически он служит при императорском дворе, да и бизнес его находится в более благополучных частях города, нежели квартал Висельников. Но дело не в этом. Чашник, он же Дениций Хтомбра — заклятый противник Виночерпия Тито в их внутренних распрях за расположение Крегадров из Круга Яшмы. Это значит, что теперь, если слухи о твоей причастности к убийству расползутся, нам всем придется держать глаза на затылке. Это намного, намного хуже, чем быть в немилости у одного только Виночерпия.

— Да ну вас, — разозлился Келегран, поднимаясь из-за стола. — Наговорили тут всякого. Я что, по вашему, должен бояться каких-то знатных расфуфыренных болванчиков? Всё, пойду в библиотеку, от греха подальше. Пока не прибил кого-нибудь из вас.

И капитан Клопов удалился в сторону лестницы, оставив своих встревоженных компаньонов заливать гнетущую тревогу разнообразными напитками — пивом, вином и даже молоком.

— И всё-таки наш капитан крутой мужик, — наконец разродился глубокомысленной сентенцией Дулиан. — Ситас побери, если бы я был бабой, то отдался бы ему без всяких сомнений.

— Сейчас в глаз получишь, — прошипела Мариконе, а затем расплылась в мечтательной улыбке.

***

Библиотека в Тёмном Доме славилась своей немноголюдностью. Оно и понятно, наёмники не те ребята, которые привыкли проводить время, почитывая перед сном жизнеописания очередного соблазнителя трепетных дам из высшего общества. Из живого здесь только мэтр Булк, да его помощница, очаровательная Грета, подружка Дейзи со стойки регистрации. Как там выразился Жамаль? Уфф, персик…

— Доброе утро, господин Келегран, — приветствовала наёмника упомянутая особа. — Снова пришли, чтобы погрязнуть в любовных романчиках? Что на этот раз вас интересует?

Капитан поморщился, вспомнив о своем прошлом, весьма неудачном, походе за знаниями. Пытаясь найти хоть что-то о раннем периоде Пситрона, он практически уткнулся в глухую стену. Ничего нового он так и не узнал. А то, что знал, сводилось к нескольким пунктам — таинственный основатель династии Крегадров по имени Ауритес прибыл в здешние земли более десяти тысяч лет назад, приблизительно в начале эпохи. Именно он сделал из когда-то глухой провинции Амальганской империи преуспевающий регион, а затем заявил о своих правах в качестве императора нового государства. Последовала череда войн с Этанией и Амальганией, в результате которых был заключен мир между тремя державами. С тех пор империей правил совет одиннадцати старейшин династии Крегадров, называемый Кругом Яшмы. И больше ничего, от слова совсем. Ни строчки про членов Круга, и почему их количество в настоящее время уменьшилось до семи, ни слова про Зануф, любимую наложницу Ауритеса, да и вообще, правила престолонаследия оставались для наемника крайне смутными и неясными.

— Ситас побери, — выругался Келегран, задумавшись над вопросом девушки. — Послушай, милая Грета, я пытаюсь собрать некую информацию, но пока что не сильно получается. Меня интересует все, что хоть как-то относится к теме появления вашей империи.

Девушка призадумалась, а затем просветлела.

— Я кажется поняла, куда вам надо. На днях мастер Булк разбирал один пыльный чулан и обнаружил в нем неучтенные книги, относящиеся к последним дням Смутных Времен.

Келегран повеселел.

— Звучит интересно. Где этот чулан?

Грета внезапно засомневалась.

— Честно говоря, я не уверена, что вам можно туда. Мастер ещё не провел ревизию, а ведь вы в курсе, что самые ценные экземпляры должны отправляться в библиотеку Сияния, в которой заправляет главный мастер Лаэрт.

Наёмник фыркнул от раздражения.

— Давай так, дитя, ты отводишь меня в эту комнату, а я познакомлю тебя с одним исключительным парнем, который уже давно в тебя влюблен. Он мне все уши прожужжал о твоих достоинствах. Мечтает, собака такая, забраться к тебе под юбку.

Грета густо покраснела.

— Да знаю я, о ком вы.

— Вот как?

— Этот бабник Жамаль уже наворачивал круги вокруг меня. Ладно, я проведу вас, а вы… вы сделаете так, чтобы он угомонился.

— Ну ладно, — рассмеялся Буробородый. — Договорились, милая.

Помощница мастера Булка не обманула, чулан действительно оказался пыльным. Войдя внутрь, Келегран оглушительно чихнул, от чего пыль вокруг него взметнулась и начала кружить над стопками книг, сложенными прямо на пол. Кажется, их здесь было около тысячи.

Удивительно, но капитан не выглядел обрадованным при виде такого богатства, напротив его физиономия стала какой-то кислой.

— Вот занесло, так занесло, — пожаловался он сам себе и начал разбирать завал случайным методом, рассчитывая на удачу. — Что это у нас здесь? Сага о принцессе Луне и ее отце-императоре Громе. Перевод Олафа с Перьями с кальтенийского наречия. К черту…

Погрузившись в поиски, наемник то и дело исторгал недовольные возгласы, пока наконец, не замер, разглядывая серую потрепанную книжицу, ничем не примечательного вида. В другой ситуации она отправилась бы за остальными, в угол комнаты, но случилось так, что на обложке красовалась выцветшее изображения клинка, в котором определенно узнавалась форма его собственного оружия — вместилища для Зануф, одного из так называемых клинков Баал-Рага.

Торопливо раскрыв книженцию, наемник погрузился в чтение.

«И сказал мне наставник - отринь Пурпурный Лал, ведь это Эмблема Крови. Дорогой ученик, тебе не нужно иметь больше той силы, чем ты уже имеешь под этим прекрасным небом. Смири гордыню. Разве не ты снискал славу величайшего мастера Андаголина, когда помог выковать мне клинки Эль-Даго в печах Красной Горы? Разве не твое имя прославляют братья, поклоняясь тебе как королю Тунхельма? Зачем тебе марать свою душу прикосновением Безумия?

- Не ври, наставник, - сказал я этому чванливому существу. - Это тебе поют славу потомки и современники, это ты величайший из оружейников - сам Птолиан Чудорукий. А мой удел - всегда плестись за тобой, скрываясь в тени твой славы. Думаешь, я способен смириться с этим? Думаешь, мне достаточно власти над смертными, чтобы успокоить мятежный дух, жаждущий признания? Я Кармак Каменный Рот — сын Йорика, внук Торвальда Кимберлита, племянник великого Дабулгора, желаю стать лучшим среди мастеров. Желаю возвысится над гильдией Андаголина, которая пытается сковать мои руки творца, предчувствуя мою грядущую силу и славу. Но я не позволю вам это сделать. Отныне для вас я более не Кармак из Каменных Ртов. Отныне мое имя — Баал-Раг — Длань Тьмы, творящая совершенство.

Его глаза, белесые глаза завистливого старика, вспыхнули яростью, и я, увидев это, рассмеялся ему в лицо. Знай же, старик, - сказал я тогда, - пройдет совсем немного времени и мое творение затмит Эль-Даго, ибо я чувствую в себе силу целого мира».

— Какого Ситаса ты здесь забыл, наемник? — голос, полный дрожащей ярости, проник в голову Келеграна, заставив оторваться от книги.

— Мастер Булк? Как вы можете наблюдать, я прибыл в ваши владения, чтобы просветить свой невежественный ум.

— Тогда иди просвещайся в общий зал, молокосос. А эти книги не для тебя. Все они слишком стары и ценны, чтобы такие грубые руки смели прикасаться к ним.

Наёмник не стал спорить с библиотекарем Тёмного Дома. В конце концов, ему еще хотелось вернуться сюда, а значит нужно сохранить видимость почтения к возрасту Булка.

— Все-все, я ухожу, — сказал он, пытаясь выйти бочком из чулана.

— Книгу оставь.

— Какую? Ах, вы про эту. Прошу простить, совсем забыл.

Ретировавшись из библиотеки, словно нашкодивший сорванец, Келегран выслушал напоследок возмущенное рычание от Зануф:

«Ты разочаровываешь меня все больше и больше. Вернись и оторви голову этому старому уродливому существу. Как он смел так с нами разговаривать. Вернись, я сказала. Слышишь?»

Келегран предпочел пропустить стенания древнего клинка мимо ушей.

Часть вторая: Празднества Яшмы. Глава 5. Клопы в шелках

Прошла неделя, полная ленивой безмятежности и безграничного эпикурейства. Клопы совсем расслабились, с легкостью тратя заработанные деньги на чувственные удовольствия. Даже капитан проникся духом наступающих праздников, которых ждал весь город. Только за последние три дня количество гостей в нем увеличилось раз в десять по сравнению с обычными буднями. Все они стекались со всей страны, желая поучаствовать в предстоящих Празднествах Яшмы, и увидеть Большие Игры, издревле проводимые в колизее Верхнего Города.

Клопы, кстати, сменили свои старые, пропыленные дорогами одеяния на новенькие костюмы, желая не ударить лицом в грязь перед снобами из квартала Садов, которые внезапно стали завсегдатаями Тёмного Дома, посещая его ради боев на подземной арене. Ни один вечер не обходился без кровавых поединков и шумных ставок на них.

— Как приятно, наконец, снова соответствовать своему благородному происхождению, — промурлыкал Жамаль, наслаждаясь прикосновением к бархатному материалу своего новенького камзола.

— Ты и раньше выглядел как дешевый бастард малоземельного феодала, — усмехнулась Франческа, сидя за столом в прекрасном зеленом платье из арканийского шелка. — Впрочем, согласна с тобой в том, что женщине не пристало расхаживать в кожаных штанах и тяжелых ботфортах. А только в Гаморре перед праздниками я могу позволить себе выглядеть, как женщина.

Карл прорычал что-то из-под фиолетовой накидки, скрывающей его вместе с горбом.

— Я знаю, милый, что для тебя всегда выгляжу превосходно, — улыбнулась Франческа, проявляя сегодня неожиданную доброту к своему дикому обожателю.

В этот момент в подземную таверну спустилась группа людей, весьма отличающаяся от знатных клоунов столицы. Да и на обычных наёмников они не особо походили. Пятеро человек, разных по фактуре, наружности и производимому впечатлению, но всех их роднило ощущение общей цели.

— Глянь, кэп, кто тут пришел? — кивнул Жамаль. — А эта цыпа среди них просто огонь. Прямо рыжая бестия. Люблю таких чертовок.

Келегран поначалу отнесся равнодушно к словам иранца, но затем пересмотрел свое мнение. Внимательным взглядом окинув компанию, занявшую дальний столик в другом конце зала, он весьма заинтересовался залетными гостями.

Двое из них явно были братом и сестрой — могучий мужчина, почти такой же огромный и широкоплечий, как и сам Буробородый, и фактурная девушка с правильными формами и рыжей копной волос на голове. Судя по всему они прислушивались к своему спутнику — пожилому гиганту, похожему на молодого парня, как дед может походить на внука. Еще двое были полной их противоположностью. Холёные юноши, абсолютно одинаковые внешне, и лицом, и одеждой, и высокомерной манерой поведения. Белоснежные волосы близнецов были сплетены в одинаковые косы, доходившие до пояса, а единственным отличием в облике являлись татуировки, нанесённые прямо на лица.

— Жуть какая, — фыркнул Жамаль, глядя на близнецов. — Где таких уродов делают?

— Сейчас узнаю, — внезапно сказал капитан и поднялся со стула. — Оставайтесь здесь, а я пообщаюсь с нашими гостями.

— Стой, Келли…

Но тщетно. Келегран проигнорировал возглас Мариконе.

На подступах к столу посетителей, он услышал фразу, брошенную молодым воином атлетического вида:

— Хватит, сестра. Мы не будем драться в этом гадюшнике за деньги. Просто дождемся господина Сикхариуса.

— Слушай Диора, малышка, — солидно кивнул дед, поддерживая молодого в его словах. — Мы прибыли в Гаморру не ради развлечений, да и магистр Рогул скоро вернется.

— Но старейшина Вальтазар, — воскликнула девушка, и тут же замолчала, первой заметив Келеграна, подошедшего к их столику.

— Чего вам надобно, юноша? — поинтересовался старик.

— Слушай, дед, — в довольно развязной манере начал капитан Клопов. — Я частично услышал вашу беседу и мне стало обидно, что вы не позволяете своей милой спутнице получить удовольствие от вечера.

— Ты с кем разговариваешь, невежа, — подскочил молодой гигант. Он действительно был одного роста с наёмником. — Проваливай отсюда, пока я не оторвал твою голову и не поиграл с ней в мяч.

— А ты попробуй, душа моя, — осклабился Клоп. — Обещаю, что не стану кусать тебя за ногу. Просто проглочу ее в один присест.

— Ты определенно нарываешься, деревенщина, — начал закипать воин.

Видя это, его сестра поспешила вмешаться:

— Пожалуйста, Диор, не обращай на него внимание. Ты же сам говорил, что мы не за тем здесь, чтобы драться.

— Замолчи, Кэсс. Ни слова, пока я разбираюсь с местным дурачком.

Далее случилось то, что не каждый увидел. Оба гиганта — Диор и Келегран — нанесли друг другу по мощному удару прямо в лицо, от которого у обычного человека мозги вытекли бы через уши. Но не у этих двоих. Они оба злобно улыбались, глядя друг на друга, и тщательно маскируя удовольствие от того, что нашли, наконец, достойного соперника для мордобоя.

— А ты хорош, — процедил сквозь зубы Келегран, ощупывая пальцами шатающийся зуб.

— Видимо, не совсем, поскольку ты все еще стоишь на ногах.

— Еще по одному?

— Давай.

Не успели наблюдатели и глазом моргнуть, как мощные удары сотрясли помещение.

— Вот, уже получше, — улыбнулся Диор, поднимая веселые глаза на своего соперника.

— Согласен.

В этот момент из-за стола поднялся один из хрупких юношей и приблизился к задирам.

— Я смотрю, вы получаете удовольствие. Можно, я тоже попробую?

Диор смутился.

— Пожалуйста, Ката. Не надо этого делать.

Капитан насмешливо посмотрел на субтильного молодого человека, и дал ему дружеский совет:

— Ты уж послушай своего друга, малыш. Не стоит ломать пальцы о мою челюсть. Потом долго заживать будут.

На лице Каты появилась блаженная улыбка, словно у сумасшедшего, а затем он нанес Келеграну всего один удар — хлесткую пощечину внутренней стороной ладони, едва достав до челюсти гиганта. На миг в глазах Буробородого потемнело, а затем он обнаружил себя посреди различных частей сломанного комода возле барной стойки, куда с грохотом улетел от неимоверной силы удара. Вокруг него стояли напряженные Клопы, готовые уже броситься на защиту чести и достоинства своего капитана.

Вскочив на ноги, наёмник увидел улыбчивого юношу, который еще совсем недавно казался ему тухлой унылой рыбиной без признаков жизни. Теперь, напротив, в его глазах пылал какой-то особенный огонь, напомнивший Келеграну о его собственном Охотнике.

— Если уж махаться, то всерьез, не так ли, пес? — произнес парнишка, и татуировка на его лице внезапно заиграла красками и стала понятной наемнику. Она изображала руну «Смерть».

— Хватит, Ката, — негромкий рассудительный голос остудил пыл всех собравшихся. — И ты тоже успокойся, тал Рившиц.

Каждый из участников заварушки повернул голову к очередному посетителю подземной таверны. Это был высокий худощавый мужчина в черном плаще и шляпе, из-под которой выбивались иссиня черные пряди, цвета крыла ворона. Лицо с небольшой двухдневной щетиной казалось весьма приятным, но острые глаза не оставляли сомнений — ничего общего с приятным человеком у него не было и в помине.

— Извините, магистр Сикхариус, — ответил тот, кого назвали Катой[1]. — Я просто хотел позабавиться, пока вы общаетесь с гильдмастером этого вшивого заведения.

— Следил бы лучше за своим братом, — ответил незнакомец. — Ему, кажется, становится больно от ваших забав. Мы же не хотим, чтобы жители целого района, а это, на секундочку, тысячи невинных душ, познали ужасные муки Итами[2]?

Слова магистра заставили таинственную компашку вздрогнуть, как будто он сказал нечто страшное.

— Прости, Рогул, — вмешался пожилой воин по имени Вальтазар. — Это я не усмотрел за молодежью. Сам понимаешь, горячая кровь в них так и кипит, а мне, старику, уже сложно угнаться за ними.

Магистр кивнул, закрывая этот вопрос.

— Уходим, — велел он, и странная компания быстро покинула таверну Тёмного Дома. Никто из них даже не взглянул ни на разочарованного Келеграна, ни на его обеспокоенных Клопов-приятелей.

***

— Нет, ну вы видели, как этот мелкий засранец отправил нашего капитана в полет? Это выглядело невероятно. Сколько силы было в том ударе, если он смог оторвать такую тушу от пола?

— Магия? — предположил Дулиан.

— Не было там магии, — с неудовольствием прорычал Кел, растирая ушибы. — По крайней мере, в классическом понимании. Скорее, это была врожденная сила, для которой не требуется плести двеомеры. Что-то вроде природной силы элементали. Надо как-нибудь отловить этого гаденыша, чтобы поговорить по душам.

— А может не стоит, дорогой? — защебетала Франческа, поглаживая капитана по плечу. Удивительное дело, как только она увидела, что ее могучего Келли «отдубасили», как в ней тут же проснулась новая эмоция — заботливой девушки, которая должна утешать и поддерживать своего возлюбленного. Инстинктивно он почувствовал это и неодобрительно прорычал:

— Какой я тебе «дорогой»? Я твой капитан, так что уймись уже, женщина, — и тут же вернулся мыслями к обидчику, — ну ничего, Саул Тай[3] круглый, еще свидимся как-нибудь. А вот другие персонажи — которые брат и сестра — мне даже понравились. Я бы, пожалуй, пообщался с ними, чтобы познакомиться.

— Ага, конечно, — расхохотался Жамаль. — Говори уже откровенно, с рыжей сестричкой ты бы пообщался.

— Всё! — рякнул Келегран, поднимаясь из-за стола. — Вы мне надоели. Я ушел спать.

И под дружный смех мужской составляющей команды он удалился из помещения.

— Ну вы и придурки, — констатировала Франческа и побежала вслед за любовником, чтобы утешить и приголубить его.

1 Ката – «смерть» на древнем эльфийском наречии

2 Итами – «боль» на древнем эльфийском наречии

3 Саул Тай (или Жертвенное Сердце) – название мира. Эльфы называют – Голубой Рубикон.

Глава 6. Большие Игры

Глава 6

Большие Игры

Настал долгожданный день Празднеств Яшмы. Команда Клопов (все, кроме капитана) с раннего утра прогуливалась по улицам города, наслаждаясь всеобщей атмосферой праздника и тёплой летней погодой. Навстречу им то и дело попадались нарядные горожане, а также огромное количество иноземцев, съехавшихся в Гаморру со всех концов света.

— А кто-нибудь вообще знает, что именно мы празднуем? — внезапно спросил Жамаль, чем ошеломил команду Клопов. — Я уже несколько лет здесь обитаю, но так и не удосужился это выяснить.

— А разве не все равно? — фыркнул Дулиан. — Когда нам был нужен повод, чтобы нажраться как свиньям и погудеть в веселой компании?

— Говори за себя. Я все-таки представитель древнего иранского рода. Мой папенька-граф когда-нибудь возможно станет патриархом нашего Дома, и тогда я смогу вернуться на родину, чтобы потребовать свои привилегии, данные мне по праву рождения.

— Какого еще рождения? — рассмеялась Франческа. — Ты же бастард, а в мире знатных людей это значит не больше, чем пыль под ногами. Ну сходил твой папаша налево, вот невидаль. Одним незаконнорожденным больше.

Жамаль нахмурился. Было заметно, что слова Мариконе его задели в достаточной степени.

— Кто бы говорил, портовая шлюха… — пробормотал он, и на его беду Франческа услышала или догадалась о смысле сказанного.

— Что ты сказал? Эй, иди сюда, красавчик, я покажу тебе, кто из нас двоих шлюха.

Она пошарила рукой по своим округлым бедрам, очевидно, в поисках ножен, и бретера спасло только то, что парадное платье не подразумевало оружия. Но ведь у Мариконе всегда был под рукой личный оборотень.

— Оторви ему что-нибудь, Карл, — распалилась девушка и неизвестно, до чего бы дошла ситуация, если бы позади Клопов не раздался грозный окрик Келеграна, который, наконец, догнал своих бестолковых подчинённых.

— Что за шум, а драки нет? — спросил он, подходя ближе.

— Сейчас будет, — ответил Дулиан, почесывая шрам на лице. — Наш бастард обозвал шлюху шлюхой, она в ответ его ублюдком, слово за слово, и сейчас Карл кому-нибудь что-нибудь оторвет.

Формулировка произошедших событий от дварага поначалу заставила Клопов опешить, но уже через секунду они стонали от безудержного смеха. Даже Карл по-собачьи похрюкивал.

— Хорошо сказал, — бесстрастно кивнул Келегран, единственный не поддавшийся всеобщему помутнению. — А теперь пойдем к Колизею. Скоро открытие.

Большие Игры были визитной карточкой Гаморры. Именно с них начинались празднества Яшмы в столице империи. Лучшие профессиональные бойцы со всего мира стекались в это время года в Пситрон, чтобы попробовать завоевать Яшмовый Кубок, достающийся победителю. Предполагались как командные бои, так и одиночные, и уже сейчас десятки букмекеров собирали ставки со всех желающих подзаработать или, наоборот, промотать состояние. Турнирные сетки были сформированы заранее, так что у каждого была возможность изучить портфолио бойцов.

— Ну какого черта, — внезапно выругался Жамаль, изучая брошюру с сеткой поединков сегодняшнего дня.

— Что случилось? Кто-то умер или воскрес?

— Да вот, в последний момент они убрали Театрокса из Гира. А я собирался на нем подзаработать. Судя по тем сражениям с его участием, которые я видел в этом году, он весьма талантлив.

— Так уж и талантлив? — осведомился Кел. — Я бы так не сказал, судя по тому, как он бегал от меня в Ямах Пайка.

Жамаль задумчиво кивнул.

— Да уж. Похоже ты лишил его воинского духа раз и навсегда.

— И тем самым спас кого-то от проигрыша.

— Не обязательно, капитан. Театрокс действительно хороший воин. Просто ты себя не видел со стороны. Боюсь, чтобы выдержать твой звериный оскал и остаться в рассудке, нужно и самому быть кем-то вроде тебя.

— Кем же, если не секрет?

— Не знаю даже. Не хочу обидеть, но «чудовище» это слишком мягкое сравнение.

— Он прав, кэп, — вставил слово двараг. — Помню, я как-то увидел, как ты отрываешь руку одному бедолаге в придорожной гостиницу. Если бы мое сердце наполовину не состояло из камня, я бы, пожалуй, обосра… то есть, обомлел.

— Ты про того ублюдка, который пытался отравить нашу пищу, чтобы ограбить? Так это за дело.

— Кто же спорит. Только мы, живые существа, имеем недостаток — пугаемся, когда видим слишком жестокую смерть.

— Ладно, ладно, — фыркнул Келегран. — Учту ваши замечания. В следующий раз постараюсь отрывать чью-либо руку без излишней жестокости.

Верхний Город — один из лучших кварталов Гаморры — отличался изысканной архитектурой, многочисленными орнаментами, украшающими стены зданий, и узкими приятными улочками. Считалось, что жить здесь весьма престижно, что было понятно исходя из цен на жилье и аренду. Хотя по сравнению с ценами в квартале Садов, все было еще неплохо. Вот там-то, в Янтарном Лебеде, гостинице для приезжих богатеев, только за одну ночь можно было оставить до ста тысяч лиамов.

В центре Верхнего Города возвышалось одно из самых массивных сооружений Гаморры — Колизей, построенный во времена Чёрной Эры по приказу Ауритеса — легендарного основателя династии Великих Пситронийских Крегадров. Это здание можно было увидеть издалека, благо его масштабность позволяла Колизею вместить в себя порядка пятидесяти тысяч зрителей и еще около двух тысяч соискателей драгоценного Яшмового Кубка.

На подходе к древнему амфитеатру плотность толпы увеличилась. Клопы почувствовали, как людские массы прижимают их друг к другу. Слава Ямату, мучения продлились не более получаса, в течение которых они прошли сквозь охрану и через широкий подземный проход попали к развилке, откуда можно было добраться до посадочной зоны. Темному Дому принадлежал свой собственный сектор на пятьсот человек, в котором зрители могли разместиться с несравненно большим комфортом, чем во многих других.

— Наконец-то это закончилось, — выразил общую мысль Дулиан, опустив задницу в легкое кресло. — Ненавижу толпу.

К этому моменту зрительские места были заполнены наполовину, и постепенно свободных мест оставалось все меньше.

— Кэп, посмотри, кого я вижу.

Келегран заинтересовался репликой Жамаля и повернул голову налево. Соседний сектор отиосился к золотому уровню, что означало, что его гостей будут обслуживать по высшему классу. Мягкие диваны, девочки-официантки, мулаты с опахалами для особых эстетов. И посреди этого великолепия капитан разглядел вчерашних знакомых. Кассандра — какое странное чарующее имя — сидела с бокалом вина, равнодушно поглядывая на гигантскую арену перед собой. Словно почувствовав посторонний взгляд, она повернула голову и встретилась глазами с Буробородым, но ничем не проявила своего удивления. Капитан улыбнулся девушке и помахал рукой, чем заслужил недобрый взгляд ее брата.

— Кажется, сама судьба сводит вас вместе, — с улыбкой заметил Жамаль. — Я бы на твоем месте воспользовался ситуацией.

Франческа сделала вид, что ничего не слышит.

Тем временем начала заполняться императорская ложа. Сначала слуги вкатили внутрь огромную клетку, чем вызвали множество пересудов со стороны обычных зрителей. Такого не помнил ни один из старожил столицы. Клетка была накрыта снаружи золотой тканью, так что нельзя было разобрать, что или кто находится внутри. Однако, судя по ее размеру, в ней мог находиться объект высотой в три-четыре метра, аккурат с исполина.

— Это нормально? — поинтересовался Келегран, глядя на свою команду.

Дулиан пожал плечами, растерянный, как и многие другие.

— Впервые вижу что-то подобное. Вероятно, в клетке заперт кто-то опасный, с кем лучше общаться по ту сторону металлических прутьев.

— Оно и Карлу понятно, — фыркнул Жамаль.

Далее в императорской ложе появились новые действующие лица. Почти двадцать человек в богатых одеждах, очевидно, все из высшего общества.

— Скорее всего, Виночерпий тоже там, — заметил Жамаль, с любопытством глядя на высших аристократов Гаморры. — Может даже высматривает нас. Как ты думаешь, капитан?

— Пусть высматривает. Мне не жалко.

В этот момент в ложу вошли еще шестеро — все в драгоценных масках из пурпурной яшмы с тёмными прожилками, четверо мужчин и две женщины.

— Разве их не должно быть семеро? — удивилась Франческа.

— Должно, — кивнул Келегран, не спуская глаз с высокого худощавого мужчины в длинной мантии до земли.

Он не боялся выдать себя, ведь прямо сейчас почти все трибуны, не отрываясь, глазели на императора Юлиуса Первого. Тот величало поднял руку, приветствуя горожан и гостей столицы, а затем отступил внутрь ложи, где занял положенное ему место на возвышении.

Зануф буквально взвыла где-то внутри черепной коробки наёмника:

«Ты нашел его! Этот негодяй, этот ублюдок здесь! Я чувствую его гнилое дыхание. Оно пробуждает во мне предвкушение. Иди же туда, мой герой, мой защитник. Иди прямо к нему, и вонзи, наконец, клинок в его прогнившее сердце. Позволь мне насытиться этой местью за меня и моего нерожденного ребенка».

Капитан поморщился от того, как несвоевременно пробудился древний клинок, спрятанный на его бедре.

«Чего же ты ждёшь? Ступай к нему, трус. Поднимайся туда и делай, что должен. Ты обещал мне…»

Келегран усилием воли заставил себя не обращать внимание на яростные вопли наложницы Ауритеса. Тем временем на подмостки, расположенные чуть ниже императорской ложи, вышел управляющий Играми, знаменитый маэстро изящного слова, Валенсо Амбросио. Его костюм был под стать занимаемой должности: атласный, кроваво алого цвета, с пышным жабо вокруг шеи и такими же манжетами на рукавах. Он вышел вперед, держа в руках специальный артефакт, усиливающий звуковые колебания, и, отвесив поклоны во все стороны Колизея, начал свою речь, исполненную артистического пафоса:

— Здравствуйте, мои дорогие зрители и участники. Я, Валенсо Амбросио, приветствую всех на ежегодных Играх в Гаморре, которые мы проводим здесь в честь Празднеств Яшмы, а также чтобы проявить уважение к нашим замечательным правителям. Давайте выразим свою благодарность обожаемому императору Пситрона Юлиусу Первому, его венценосным братьям — Марику, Йоме, Клайвусу и Корве, а также его прекрасным сестрам — Леонелле и Дитори. Сегодня они вместе с нами будут наблюдать за поединками, которые, уверен, не оставят никого из вас равнодушными.

Трибуны взорвались криками восторга и обожания.

— Я вкратце озвучу план Больших Игр, чтобы каждый представлял хронологию и мог уделить внимание самым интересным событиям, не пропустив их, стоя в очереди за напитками или заседая в местах для прочтения посредственной литературы.

Толпа снова взревела, оценив полускабрезную шутку по достоинству.

— Итак, первый день — открытие — заезды на колесницах вокруг арены и одиночные поединки первого тура. Второй день — командные бои, семь на семь, и поединки второго тура. Третий день — финал Больших Игр с продолжением индивидуальных и командных боев и подведением итогов. И, напоследок, мы представим вашему вниманию легенду Больших Игр, которая решила возвратиться на нашу арену спустя много лет. Вы узрите собственными глазами сражение команды смертников против нашего бессменного Чемпиона — великого и ужасного Корвы Крушителя. И пусть ваши сердца не остановятся от увиденного.

После этих слов толпа разразилась воплями неподдельного восторга, хотя многие из новичков, относительно недавно прибывших в город, не поняли о чем речь.

— Один из Крегадров намерен лично сразиться с целой командой? — пробормотала Франческа с ноткой удивления.

Ее фразу услышал пожилой наемник Тёмного Дома, сидевший неподалеку.

— Вы правы, юная леди. Это действительно необычно. В последний раз Корву выпускали на арену пятнадцать лет назад. Многие уже и позабыли о том, как он страшен и не человечески силен. Настоящий Крегадр, как их описывает Аланиус Бельский.

— Извиняюсь, — вмешался Келегран. — А этот Аланиус, он кто?

Наемник, чья борода уже давно имела седой оттенок, снисходительно улыбнулся.

— А вы, если не ошибаюсь, капитан Келегран? Наслышан о вас. Что же вы не читали настольную книгу авантюристов? Каждый наёмник Тёмного Дома… нет, не так, каждый член Синклита ассасинов должен хотя бы раз ознакомиться с ней, если хочет прожить подольше, занимаясь нашим опасным ремеслом. Для кого, по вашему, Аланиус Бельский написал подробный трактат о монстрах и чудовищах этого мира? Он так и называется, «Мифы о чудовищах».

— И что в нем сказано о Крегадрах, господин… эээ ?

— Феоклист. Мастер клинка, Бруно Феоклист. Вы действительно хотите посвятить время обсуждению книги, вместо того, чтобы следить за колесницами, капитан Келегран?

— Несомненно. Колесницы это так, для дилетантов, слабо владеющих клинком, а я всегда предпочту сомнительному зрелищу хороший бой между искусными соперниками, либо беседу с интересным человеком.

Феоклист улыбнулся.

— Я согласен с вами, юноша. Ну что же, давайте отойдем к бару и пообщаемся, если вам угодно.

— Весьма благодарен, — ответил Келегран и вместе с новым знакомым отошел метров на десять вглубь сектора, где они удобно расположились у барной стойки, заказав по бокалу пива.

— Итак, вас интересует Аланиус Бельский?

— Скорее информация из упомянутой вами книги. Что в ней говорится о Крегадрах, и почему они вообще оказались в содержании трактата о чудовищах?

— Интересный вопрос. Вероятно потому, что Крегадры никто иные, как представители древнего Лунного Клана, прибывшие когда-то в эту страну из Этании.

— Лунный Клан? Что вы хотите сказать? Неужели…

Феоклист рассмеялся.

— Ну конечно, юноша. Прочтите книгу, настоятельно вам советую, для получения хотя бы базового образования. Как известно, Этания — страна болот и вампиров — стала родиной для шести Лунных Кланов, славящих Бога-Отца Жантику. Это были вельзуры, чанзе, кревы, шиханы, крегадры и ламии. А вместе их называли Клодгерами, что на эльфийском означает приблизительно «Дети Своего Отца». Как вы понимаете, юноша, хищные существа не могут сосуществовать мирно друг с другом. Вот почему они вечно дрались и воевали, пока наконец клан чанзе не взял вверх над остальными, а крегадры — их главные противники — бежали из болот, испугавшись полного уничтожения. Это случилось невероятно давно, аж в самом начале императорской эпохи.

— И что же? Каким образом вампиры могли основать династию, которая стала править целой империей?

— Ну, для начала, не обычные вампиры. Лунные Кланы всегда отличались от остальных кровососов. Сама причина их возникновения иная. Как бы вам объяснить. Вот, скажите, Келегран, что вы знаете о вампирах?

Буробородый самодовольно усмехнулся.

— А что о них нужно знать? Когда-то Алчущий Душ создал Древо Смерти, которое поразило Саул Тай тяжелой болезнью. Все народы были на грани уничтожения, однако вмешались Перворожденные, небесные владыки, и попытались искоренить заразу. У них получилось, но лишь частично. С тех пор по всему свету рождаются разнообразные твари, происходящие из обычных рас — это вампиры, оборотни и всякие жуткие кадавры, вроде гулей, виндиго или серых упырей. Однако, вопреки расхожему мнению, вампиры не являются мертвецами, разве что некоторые из них.

Бруно Феоклист удивленно покачал головой.

— Я вижу, кое-что вам известно. Самое примечательное, что вы знаете об Алчущем. Обычно, наши современники приписывают появление существ вроде вампиров проискам Богов Терфиады, но ведь мы знаем, что последние относятся к поколению молодых богов, и точно не могли создать тех, кто был задолго до них. Ладно, не будем отвлекаться. Сразу отвечу на вопрос, чем же Лунные Кланы отличаются от остальных вампиров. Все дело в том, что их существование никак не связано с Древом Смерти, породившим пасынков Безликой Матушки. Их действительно сотворил Жантику, один из мятежных богов, не знаю уж какого он поколения. Он и сейчас находится там — в сердце Этании — заточен своими собственными сыновьями в камень и железо.

— Это вся разница между ними?

— Есть еще кое-что. Клодгеры отличаются от пасынков Безликой Матушки определенными качествами — им присуща не только магия Крови, но и своя собственная магия, не связанная с Кровью никоим образом. Иногда она даже сильнее Крови, поскольку может позволить им не бояться солнечного света. Я говорю о так называемом Покрове Луны, который способен ослабить ярость Ямата, всемогущего Бога Огня и Света.

— Если верить вашим словам, эти существа превосходят других вампиров по всем статьям? — в голосе Келеграна прозвучала насмешка.

— Ну что вы, — рассмеялся Феоклист. — Я не хотел бы сейчас никого обидеть. К тому же, Покров Луны вряд ли защитит сердце кровососа от проникновения в него самого обычного кола, которым наши ребята умеет отлично пользоваться по долгу службы. Я всего лишь хотел подчеркнуть разницу между видами. Они даже не братья, а скорее кузены. К тому же, есть еще одна деталь, расширяющая пропасть между ними.

— Что же это?

— Для обращения в себеподобных им требуется ритуал, неким образом связанный с их Отцом.

Келегран нахмурился.

— В таком случае, как же…

— А это большой вопрос, юноша, который лучше не задавать вслух в Гаморре. Хотя Крегадры и славятся милосердием, но не стоит без причины дергать льва за усы. Как вы считаете?

Клоп проигнорировал риторический вопрос.

— А как же люди Пситрона относятся к тому, что ими правят… чудовища?

Феоклист поперхнулся пивом.

— Вы смешной парень, капитан Келегран. Слишком наивный. Люди это стадо, которое выбирает чему и во что верить согласно собственным предпочтениям, частенько обусловленным стремлением к комфорту и сытой жизни. Никто, кроме императорского двора, не знает или не верит в тёмную природу своих владык. Несколько записей в книге чудаковатого исследователя явно недостаточно, чтобы открыть кому-то глаза. А те, кто знает правду, уже давно существует в озвученных реалиях и не имеет ничего против нее. Например, я могу сказать, что побывал во всех странах Варума и даже за его пределами. И однозначно могу вас заверить, что Пситрон ничем не хуже многих других государств, которыми правят люди. Аркания, Циранус, Тарак, священная империя Ямата — везде предостаточно жестокости, и везде она вершится под лозунгами света, тьмы, неприязни ко всем, отличающимся от аборигенов. В свои годы, вдоволь попутешествовав, я осознал, что Гаморра во многом свободнее других городов и столиц, несмотря на зловещую природу ее императорской династии.

Келегран задумчиво посмотрел на своего собеседника.

— Если не секрет, в какой команде наёмников вы состоите?

Губы Феоклиста вздернулись в ухмылке.

— Да уже ни в какой. Слишком стар для полевых операций. А если действительно интересно, спросите у своих друзей. Ладно, я совсем забыл, что у меня назначена встреча с одним важным человеком прямо сейчас. Так что прошу меня извинить.

Поднявшись со стула, он покинул сектор Тёмного Дома, а Келегран присоединился к Клопам, пытаясь кое-что припомнить, занозой засевшее в его памяти.

— Дулиан, а ты случайно не знаешь того господина, с которым я только что общался?

Двараг удивленно вытаращил глаза.

— Конечно, знаю. Это же наш гильдмастер, господин Бруно Феоклист. Он же наверняка подписывал твои бумаги на вступление в Тёмный Дом.

— Точно, — Келегран хлопнул себя по лбу. — Но тогда он был в таком смешном парике и домашних тапочках.

— Всё правильно. Это «аллонж», специальный парик, который является официальным головным убором всех чиновников в Пситроне. Или ты думаешь, их носят ради красоты?

— Кстати, Дулиан, а ты читал «мифы о чудовищах»?

— Аланиуса Бельского? Ну конечно. Это же полный трактат, описывающий практически всех монстров этого мира. Ты вряд ли когда-нибудь увидишь рогатую вертишейку, обитающую в Подземьи, но благодаря книге можешь узнать, что ее яд способен прожечь даже камень. А что такое?

Капитан не стал говорить товарищу, что он лично наблюдал вертишеек в далеком детстве, когда его с другими Токра — учениками и наставниками — отправили в Дан-Мир на сбор таинственных ингредиентов, необходимых для разнообразных снадобий, называемых в Ордене мутагенами. Вместо этого он погрузился в размышления, испытывая настоящую досаду, если не сказать, злость. Уже почти два года прошло, как он безуспешно пытался отыскать любую информацию о роде Крегадров, и вдруг выясняется, что все это время он был настоящим ослом. Крупицы истины находились практически перед самым носом.

Разговор с Феоклистом также навел его на определенную мысль. Ему не удалось проникнуть в Сияние, поскольку странная магия ослепила его, лишив не только зрения, но и способности принимать здравые решения. Однако теперь кое-что становилось понятным. Раньше он думал, что магия возведена над кварталом с целью воспрепятствовать проникновению незваных гостей, ведь у Крегадров наверняка имеется множество врагов в Саул Тай. Однако теперь наемник начал думать, что купол Сияния, вероятно, был не просто магическим барьером, но способом древней династии устранить воздействие солнечных лучей, столь губительных для каждого вампира. Этот вопрос требовал детального изучения.

— Как там наши гонки на колесницах? — спустя какое-то время поинтересовался капитан, чем спровоцировал появление ехидных ухмылок на лицах Клопов.

— Только что закончились, кэп. Победила колесница Виночерпия Тито.

— Повезло ему, — пробормотал Келегран и, ненароком повернув голову, увидел, что группа недавних знакомых покидает золотую ложу в полном составе вместе с присоединившимся к ним Бруно Феоклистом, гильдмастером Тёмного Дома.

«А ведь точно, — Келегран хлопнул себя по лбу. — Рогул Сикхариус, который за главного среди этих странных ребят, вроде бы обмолвился, что ведет с Бруно какие-то тайные делишки. Интересно было бы проследить за ними».

Недолго думая, Буробородый поднялся из бамбукового кресла и двинул к выходу, обронив напоследок скупую фразу:

— Постарайтесь вести себя прилично. У меня появились кое-какие дела. Увидимся вечером.

Глава 7. Ловушка

Глава 7

Ловушка

Торопливо выбежав на площадь со стороны южных ворот, капитан начал осматриваться по сторонам и, как ему показалось, увидел со спины крупную фигуру тал Рившица, перед тем, как тот исчез в одном из переулков Верхнего Города. Рванув за ним и чудом разминувшись с каретой какого-то богача, Келегран оказался в толпе попрошаек, которые тянули к нему руки с молящим видом, но Клоп не обратил на этих жалких существ никакого внимания.

«Где же они?» — наемник продолжал лихорадочно высматривать группу Диора, а затем пришел к выводу, что обознался.

Неожиданно ему заступила дорогу неопрятная старуха в цветастом платке и попыталась схватить воина за одежду.

— Ай, мой дорогой. Позолоти ручку старой даме, и я расскажу тебе все, что было, что будет, и где сейчас скрывается твоя настоящая любовь.

— Пошла вон, ведьма, — проворчал Буробородый.

— Зачем же так грубо, милок? Позолоти ручку, не пожалеешь. Чую, есть у тебя на сердце темное пятно, мучающее тебя бессонными ночами…

В этот момент чьи-то крохотные, но весьма ловкие пальчики уверенным отработанным движением срезали с пояса капитана его кошелек, в котором находилось не менее пяти тысяч лиамов монетами. Келегран отреагировал быстро, но недостаточно. Проворный мальчишка уже почти скрылся в проулке, пытаясь как можно скорее удалиться от своей жертвы на максимально возможное расстояние.

— Вернись, мелкий выродок, иначе пожалеешь, — крикнул Клоп и пустился в погоню. Старуха, которая попыталась его удержать, улетела к стене здания вверх тормашками, вопя, что есть мочи.

Один поворот, второй, третий. Келегран взбешенно зарычал, а затем прыжком взлетел на какой-то навес, далее на столб с городскими объявлениями, и уже через секунду обозревал местность с крыши двухэтажной постройки. Мальчишка бежал по соседней улице, нервно оглядывался, но не останавливался. На лице капитана зазмеилась ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.

— Ну смотри у меня, поганец.

Рванув по крышам, он быстро приближался к своей ничего не подозревающей жертве. Когда Буробородый рухнул с небес, аккурат перед самым лицом опешившего пацана, тот с испуга упал на пятую точку и начал отползать назад, отталкиваясь ногами и руками от брусчатки.

— А ну оставь парнишку в покое, ты, кусок дерьма, — внезапно раздался хриплый голос из-за спины капитана.

Судя по довольной гримасе паренька, тот узнал своего защитника, и Келегран раздраженно ударил себя по лицу, чем вызвал удивление в глазах воришки.

«Ситас меня побери, — подумал воин, чувствуя нарастающую внутри него ярость, — выманили, словно любителя. Придётся вас наказать за это, чтобы никто не узнал о моем позоре».

К сожалению, никакого оружия кроме клинка Баал-Рага у него при себе не имелось. Как известно, на Большие Игры не пропускают в боевом снаряжении. А ведь так хочется прямо сейчас взмахнуть полуторным, да с разворотом, чтобы окропить стены домов брызгами чьей-то крови.

— Ты там уснул что-ли? Повернись к братве, когда с тобой разговаривают, падаль, — нетерпеливый хриплый голос разрушил сладкую картинку, возникшую на секунду перед внутренним взором наемника.

— Вам не очень повезло, ребята.

— Почему же? — насмешливо спросил злодей позади.

— Дело в том, что я сыт, — с некоторым сочувствием произнес капитан. — А это значит, что вами займется моя подруга. Какая жестокая участь…

— Что ты там бормочешь?

Келегран не сказал больше ни слова. Его тело взвилось, словно пружина, и развернулось в пируэте на сто восемьдесят градусов, а рука с кинжалом в момент разворота вскрыла ближайшего отморозка. Тот рухнул на колени, держась рукой за дымящееся нутро, из которого начали выползать ливер и непослушные кишочки фиолетового цвета.

— Он убил меня, — с ужасом прошептал несчастный, но, по воле случая или тонкого расчета, оказался последним живым из всей банды. Остальные пятеро прекратили существовать почти мгновенно, едва Зануф поразила жизненно важные органы, после чего сразу же испила сладкие души без остатка, такие трогательные и трепетные в своей ранимости. Благодаря непостижимой связи, установившейся между клинком и капитаном, он мог управлять действиями злобной наложницы Ауритеса. Вот и сейчас, Келегран не позволил Зануф осушить первую жертву.

Обернувшись, наемник обнаружил, что мальчишка сбежал, а единственный уцелевший после атаки преступник стонет на земле, зажимая дрожащими руками страшную рану. Подойдя к нему, Келегран навис над бедолагой и, наслаждаясь муками несчастного, посмотрел тому прямо в лицо, почти сладострастно облизывая пересохшие губы.

— Как наши дела? Вижу, что ты немного не в форме? Однако уверяю тебя, везунчик, ты вытянул счастливый билет. Чего нельзя сказать о твоих глупых дружках. Что есть наше тело, как не бренная оболочка? Его можно резать, бить, сжигать, но душе ничего не станется. Однажды она возродится в ином обличии, которое может оказаться лучше прежнего.

— К чему эти слова, чудовище? — простонал человек. — Чего ты хочешь от меня?

— Всего лишь довожу до твоего сведения, что у тебя есть шанс, которого не получили твои товарищи. Ответь на один вопрос — и твоя никчемная душонка продолжит свой тернистый путь среди червей.

Смертельно раненый бандит ничего не понял из витиеватой речи убийцы, но поспешил уверить того в своем полном содействии.

— Что ты хочешь узнать?

— Кто вас, ублюдков, послал за мной? Отвечай без утайки! Само твое существование находится на кону.

— Это был Леонардо…

Более ни одного слова не прозвучало из этого горла, поскольку на последних звуках Келегран раздавил его подошвой ботинка, с удовлетворением отметив, как сочно хрустнули шейные позвонки. Тем самым он честно исполнил данное им обещание. Бессмертная душа бедолаги осталась нетронута.

— Этот поганец все-таки унес мои деньги, — с грустью констатировал наемник, — но зато теперь я хотя бы знаю имя заказчика.

Так и не удостоив трупы взглядом, он развернулся и начал выбираться из переулка.

***

Сумерки уже опустились на город, когда крикливая толпа наемников ввалилась в таверну при Тёмном Доме. От нее тут же отделилось четверо приятелей, некрепко стоявших но ногах. Поддерживая друг друга за локти, они сразу же направились к столику, за которым уже сидел их обожаемый капитан.

— Кэпчик, как же мы рады тебя видеть, — воскликнул Жамаль, стремясь схватить руку Буробородого и прижать ее к своей щеке.

Келегран вырвал ладонь обратно и брезгливо вытер ее о скатерть.

— Нажрались, сволочи?

— Есть такое дело, — с достоинством кивнул Дулиан и, пытаясь усадить свою задницу на стул, едва не рухнул вместе с ним. — А ты где пропадал, капитан? Почему бросил нас в Колизее? Сам виноват, что мы с ребятами после Игр решили гульнуть, как следует.

— Я вам что, мамка, — фыркнул наёмник. — Да делайте, что хотите.

— Какой же ты жестокий, капитан, — обиженно воскликнула пьяненькая Франческа, и нежно обняла воина, зайдя к нему со спины.

— Кстати, ты не представляешь, что мы видели совсем недавно, — продолжил бретер.

— Ну расскажи, если неймется.

— По пути домой мы с ребятами из других команд заглянули в квартал Любви. Ненадолго. Просто, чтобы пройтись. И знаешь, что?

Келегран терпеливо молчал, зная манеру пьяного Жамаля растягивать простейшую мысль на несколько минут, если ему помешать изложить её самостоятельно от начала до конца.

— Кто-то сжег Дом Прелюбодеяний. Это же просто варварство. Где теперь солидные мужчины, вроде меня, смогут развлечься с благородными девушками за относительно небольшую сумму? Ну серьезно, не в этот же клоповник идти, который держит Пайк на улице Пурпурных Лент.

Капитан кивнул, не подав и виду, что новость его заинтересовала.

— Слушай, Келли, — внезапно очнулась Франческа, всё еще обнимая его шею. — До меня только дошло. Это же заведение того хмыря, на которого работал Патрокс. Ну тот, помнишь его…

— Хватит, — резко оборвал наёмницу капитан, не желая, чтобы она привлекала внимание. — Пойдем спать, дорогуша.

— Но капитан, — заканючила девушка плаксивым тоном. — Я же еще не хочу баиньки.

— А кто говорил тебе про сон.

В голосе Буробородого прозвучало обещание, которое не оставило Мариконе равнодушной. Она тут же вскочила на ноги и потянула Кела за руку в направлении лестницы.

— Прощайте, неудачники. Мы с капитаном идем спать.

Когда парочка скрылась из вида, Жамаль посмотрел на товарищей мутным взглядом.

— Ну а вы что, тоже хотите в кроватку?

Карл насмешливо фыркнул, явно демонстрируя свое отношение к этой мысли. Дулиан поддержал оборотня, махнув рукой официанту, который протирал салфеткой барную стойку.

— Человек, можно тебя? Принеси нам с друзьями по два… нет, три бокала пива. И закуски какой-нибудь накромсай. Сегодня мы отдыхаем.

Глава 8. Второй день Больших Игр

Глава 8

Второй день Больших Игр

Все следующее утро жители города обсуждали пожар, случившийся ночью в квартале Любви. Самый популярный бордель, пользующийся признанием не только наёмников, но и некоторых знатных господ, оказался сожжен дотла, хотя по счастливой случайности ни один человек не пострадал. Возгорание началось с чердака, и к тому моменту, когда крыша пылала вовсю, куртизанки и клиенты благополучно покинули здание. Поговаривали, что Леонардо Трёхпалый, узнав о происшествии, выкинул гонца, принесшего ему неприятное известие, прямо из окна своего особняка в квартале Садов, а затем пообещал за голову поджигателя ни много, ни мало — а ровно полмиллиона лиамов. Эта новость даже перебила ажиотаж публики, связанный с турниром. Но лишь до того момента, пока надушенный и накрашенный Валенсо Амбросио не объявил начало второго дня Игр.

— Добро пожаловать, дамы и господа, на сегодняшний праздник стойкости и смерти, жестокого противостояния и горьких поражений. Помните, что всё это делается только для вас, всех добрых зрителей, собравшихся здесь по приглашению выдающегося императора нашего времени — великого Юлиуса Крегадра, Первого в своем великолепии. Каждый житель нашей могущественной империи должен понимать, кому он обязан своей счастливой жизнью и благосостоянием, и любить за это своего императора так же, как люблю его я и вся моя семья. Надеюсь, вы простите меня за эту минутку слабости…

Толпа ответила ему шквалом восторгов, вызвавшем на жеманном лице отрепетированную гримасу умиления.

— Ну а теперь, пришло время для нашего торжества! Sit Magnus Ludi incipiam! Да начнутся Большие Игры!

Келегран не особо интересовался происходящим на арене, по причине того, что его голова была забита другими мыслями. Как и вчера, в соседнем секторе с комфортом расположились гости Гаморры — Диор и Кассандра, старик по имени Вальтазар, двое юношей с татуировками на лицах, и, наконец, их глава — человек, которого Близнецы называли, кажется, магистром Сикхариусом. Чуть позже к ним присоединился гильдмастер Тёмного Дома, уже знакомый Келеграну, Бруно Феоклист.

— И что у них за совместные дела? — заинтриговано произнес наёмник, краем глаза следя за странной компанией.

— Ты что там высматриваешь? — возмутилась внезапно Франческа, дергая капитана за рукав. — Прекращай. Все игры пропустишь.

— Это было бы неплохо, — пробормотал Буробородый.

— Не говори так, сейчас будет самое интересное — сражения команд семь на семь. Жаль только, что мы отказались участвовать.

— Так у нас и людей не хватает, — фыркнул Дулиан, потягивая пиво сразу из глиняного горшка, отнятого у бармена парой минут ранее.

— Ради такого дела могли набрать. По Темному Дому постоянно шляются бесхозные авантюристы.

Управляющий Играми тем временем вызвал все команды на сцену. В турнирной сетке их было ровно восемь, и они прошлись ровными рядами вокруг арены, приветствуя сперва обычных зрителей, а затем и Круг Яшмы, который почти в полном составе расположился в императорском бенуаре. Таинственная клетка, кстати, опять была доставлена дюжими слугами прямо в ложу, и ее содержимое снова было невозможно рассмотреть под толстой тканью.

— Вам не кажется, что внутри этой клетки кто-то сидит? — спросил Жамаль, неотрывно глядя в ложу Крегадров.

— Ну знаешь, — фыркнула Франческа, — это и младенцу очевидно. Иначе зачем ее вообще туда было вытаскивать. Наверняка, какой-то зарвавшийся аристократ, возомнивший себя кем-то, кто выше Крегадров. Помните, три года назад случился бунт шахтеров? Как выяснилось позже, за ним стояло благородное семейство Гракхов. И где эти Гракхи теперь? Наверняка кормят червей в какой-нибудь яме. Юлиус, хоть и не злой по натуре, но очень злопамятный. По крайней мере, так говорят обыватели. Думаю, и сейчас он запер в клетке какого-нибудь своевольного герцога, чтобы тот напоследок насладился Играми, перед тем, как его отправят на корм Чемпиону. Я тут, кстати, опросила некоторых старожил. Они, конечно, оказались не больно разговорчивыми, но судя по всему этот Корва настоящее чудовище.

— Как по мне, у тебя слишком богатое воображение, — хмыкнул Жамаль, и никто из команды Клопов не заметил, как в глазах капитана мелькнуло мимолетное воспоминание из прошлого.

Гракхи? Уж не те ли это, надутые собственной важностью, обладатели «голубой крови», которых он ликвидировал в Карнаке, взяв на них заказ в одном из домов Синклита? Его первое дело в этой империи, которое он с удовольствием выполнил, чтобы пополнить мошну. Впрочем, какая разница. Франческа верно выразилась, теперь они кормят червей.

— Ты посмотри! — воскликнул Жамаль, внезапно захлебнувшись словами, указывая пальцем на арену. — Это же тот самый громила, с которым наш капитан обменялся на днях парочкой увесистых затрещин! Он тоже выступает? Это уже интересно.

Слова бретера заставили Келеграна подскочить на месте. Действительно, в составе одной из команд находился Диор. Но ведь еще совсем недавно он был вместе с… Буробородый бросил взгляд на соседний сектор и обнаружил, что все гости Гаморры остались на своих местах… Кроме тал Рившица.

— А вообще, что это за команда? Вы только гляньте на них. Настоящие головорезы. К тому же, все чем-то похожи друг на друга. Словно братья.

Капитан вынужден был согласиться с этим наблюдением. Сходство, безусловно, имелось, хотя и более тонкое, чем утверждал Жамаль. Вся команда состояла из семи воинов, правда, не все они были такими же гигантами, как Диор. Но тела их, действительно, как будто замесили из одной глины, причем лепил один и тот же скульптор. Поджарые, без грамма лишнего жира, покрытые одинаковой сетью татуировок, которые, скорее всего, имели ритуальное значение.

Как и на остальных, на Диоре не было следов брони. Короткая безрукавка открывала мощные бугры мышц, на которых змеился обширный рисунок.

— А мальчики похоже провели не один день под иглой мастера, — с видом эксперта сказала Франческа, хотя у самой имелась только крохотная бабочка в области крестца.

— Это Печать Великого Вызова, — внезапно охрипшим голосом сообщил Келегран. Учитель Френэ когда-то рассказывал на своих уроках о подобных тату, напитанных магией и представляющих собой графическую форму договора.

— И кого же они могут призвать? Барабашку?

Капитан пожал плечами:

— Без понятия. Судя по всему, какого-нибудь демона, а может и магическое оружие. Так и знал, что этот парень не из простых воинов.

Дулиан фыркнул, соглашаясь с капитаном.

— Вероятно, они все там непростые. Кстати, я вспомнил, как Валенсо представил их команду. Слово такое странное — Ичиро. Впервые слышу нечто подобное. Они что, родом из Шакры[1]? Какое-нибудь варварское племя?

Келегран вздрогнул от услышанного. Похоже, он был одним из немногих в городе, кто понимал, кем являются и кого представляют эти смертоносные ребята. Пугающий клан Ичиро, еще более загадочный, чем Кион-Тократ или гильдия сельджуков. Его адепты именовали себя джаггернаутами или берсерками, а сам клан старался не афишировать свое существование. Судя по тем немногим слухам, что иногда прорывались наружу, он занимался поиском и уничтожением особо сильных кадавров, которые остались в Саул Тай после Смутных Времен. В отличие от тех же Токра, Ичиро не состоял в Синклите, да и вообще не стремился к известности или финансовому обогащению. Мифическая школа воинов, о которой Келегран читал в детстве, но никогда не верил, что она существует на самом деле.

Что же эти ребята забыли в Пситроне? Уж не затем ли они здесь, что и он сам? Желают проникнуть в Сияние и расправиться с Юлиусом? Или, может быть, собираются грохнуть его прямо здесь и сейчас?

«Пожалуй, нет, — Келегран покачал головой, в такт своим мыслям. — Это было бы слишком глупо. Скорее всего, у них другие цели, не просто же так они якшаются с гильдмастером Тёмного Дома».

Согласно жеребьёвке, первой парой противников оказались Ичиро и Арканские Жеребцы. Услышав название второй команды, наёмник поморщился, словно от зубной боли.

«Какая пошлость», — подумал он, глядя на загорелых белозубых воинов, разминающихся в своей части арены, пока не раздался звук гонга, оповещая о начале боя.

Тотчас же Жеребцы рванули вперед, словно настоящие породистые скакуны, держа в каждой руке по легкому копью и ятагану, что уже само по себе было весьма необычно — воины Аркании в большинстве случаев предпочитали гладиусы и щиты различных модификаций.

Представители Ичиро продолжили равнодушно стоять на своей половине арены, не обращая внимание на противников. За это многие зрители, поставившие на них звонкую монету, начали освистывать воинов, призывая их к действию.

Клопы вместе с другими наёмниками Тёмного Дома также испытали возбуждение, вызванное напряженностью момента. Дулиан не сдержался и привстал, чтобы с широко открытыми глазами наблюдать за столкновением.

Никто не был разочарован. Арканийская семерка накатила на соперников дикой волной, с криками и завыванием, но не прошла и первую тройку джаггернаутов, вооруженных огромными палашами. Надо сказать, что эти палаши были еще более тяжелыми, чем паладор Келеграна. По виду, даже тяжелее, чем классический двуручник. Однако, несмотря на вес оружия, они вращали им словно тростинками. Пятеро Жеребцов в итоге с потерями откатили обратно, оставив на песке двух искалеченных товарищей, то ли уже отправившихся к Ямату, то ли еще только собирающихся это сделать. Бои на арене велись всерьез, и никто из зрителей не испугался кровопролития. Напротив, они начали громко вопить с трибун, выражая бойцам свое одобрение.

Жеребцы сделали следующую, несравненно более вялую, попытку атаковать, и она привела к потере ими еще одного члена команды. Это окончательно деморализовало боевой дух арканийцев, и они выбросили белый флаг.

Келегран разочарованно вздохнул, сочувствуя Диору. Тот находился позади товарищей, и за весь бой даже не успел обнажить клинок, чьи чудовищные ножны своими размерами напоминали весло или дубину.

— Знаешь что, капитан? — раздался напряженный голос Жамаля. — Хорошо, что ты не согласился с предложением Франчески. Участвовать в этой мясорубке было бы настоящим самоубийством. Это же не люди, а какие-то механические големы. Ужас! Да кто эти ребята вообще такие?

— Тут я согласен с бастардом, — поддакнул Дулиан, протирая вспотевший лоб.

— Нет, ну серьезно, — продолжил иранец. — Я всегда считал себя отличным дуэлянтом, и никогда не боялся столкнуться в переулке с двумя-тремя рогоносцами. Но это только потому, что у меня всегда было плохое воображение. Я даже не подозревал, что существуют такие люди, как они.

— Ха, признался все-таки, — нервно хохотнула Мариконе. — А я всегда знала, что ты тот еще трусишка.

— Теперь и я это знаю, — с серьезным выражением кивнул бретер.

Буробородый флегматично пожал плечами.

— Ты прав, конечно, Жамаль. Каждый из этих ребят весьма неплох, а Диор, как мне видится, сильнее и опытнее их всех, хотя он даже не обнажил клинок. Однако не стоит чрезмерно превозносить чужую силу. Способности врага должны вызывать в нас единственную реакцию — желание стать лучше и сильнее. Разве не так?

— Куда уж сильнее, — растерянно произнес Жамаль Иранский, внезапно поддавшись приступу фрустрации.

— Скажу тебе по секрету, — продолжил капитан, — в своей жизни я видел немало сильных противников, и был среди них один, который мог бы в одиночку справиться с этой командой, не прибегая к магии. Так что, расслабься и пей свое пиво. А после того, как Большие Игры пройдут, я обещаю, что заставлю всех вас хорошенько попотеть в тренировочных залах Тёмного Дома, за которые, кстати, мы исправно платим каждый месяц. Только я почему-то ни разу не видел вас там. Ну ничего, обещаю, что возьмусь за ваше воспитание всерьез и, рано или поздно, исправлю это упущение.

Тем временем бои на арене возобновились. За три часа определилось четыре команды полуфиналистов — Ичиро, Морские Ежи, Метатели и Белки. Полуфинал командных боев должен был начаться завтра, а прямо сейчас пришло время для одиночных поединков.

Увидев, что группа магистра Сикхариуса начала собираться, готовясь покинуть Колизей, Келегран, как и вчера, принял внезапное решение последовать за ними.

— Куда ты собрался? — с подозрением спросила Франческа. — Снова начинаешь? А как же бои?

— Потом мне все расскажете. Я только что вспомнил, что у меня есть дела в городе.

— Какие еще дела? Неужели сегодня снова что-то сгорит? Мне стоит волноваться?

Келегран отмахнулся от ее переживаний.

— Успокойся, Франч. Все нормально. Сиди здесь и пей свое вино. И проследи, чтобы у Карла не началось несварение от молока. Он выдул уже второй кувшин.

Мариконе недовольно надула губки, но не стала перечить, зная о сложном характере своего капитана и любовника. Такие люди, как он, не терпели даже малейшего неповиновения. Будь то сексуальные игры или сугубо рабочие вопросы. Первое же своеволие с ее стороны могло привести к одному из вариантов — он отрывает ей голову или посылает ее куда подальше, причем навсегда. Честно говоря, Франческа до сих пор не определилась, какой из них страшит ее больше.

1 Шакра — один из континентов Саул Тай (Варум, Шакра, Гаяда и запретный континент Нагама).

Глава 9. Тайная встреча в Садах

Глава 9

Тайная встреча в Садах

На этот раз ничто не помешало наемнику проследить за группой магистра Сикхариуса и старейшины Вальтазара. Вначале он стал свидетелем того, как они сдержанно поздравили команду Ичиро с победой в четверть финале турнира, а затем все вместе отправились в гостиницу, в которой остановились на время пребывания в Гаморре. Судя по направлению, она находилась где-то в Садах. Как говорится, красиво жить не запретишь.

Наемник держался от группы на значительном расстоянии, не рискуя приближаться ближе трехста метров. И не зря. Двеомер, поддерживаемый Сикхариусом, мог обнаружить его назойливое присутствие в круге диаметром до ста шагов.

Придя в Сады, группа разделилась. Молодежь, включая Кассандру и Диора, отправились в гостиницу, а магистр вместе со старейшиной Вальтазаром и Бруно Феоклистом немного изменили маршрут. Само собой, наемник последовал за ними. Конечной точкой пути стал светло-коричневый, увитый плющом, трехэтажный особняк с виверной на флюгере. Он стоял посреди ухоженного фруктового сада, насыщенного сладкими ароматами слив, яблок и персиков. В свою очередь, сад был окружен вычурным забором старинной дварагской ковки. Келегран издали наблюдал за тем, как привратник услужливо распахнул ворота и пропустил гостей на аллею. Через минуту они все исчезли за стеной из деревьев и кустов.

— Что мне теперь делать? Может посоветуешь что-нибудь, Зануф? — спросил капитан, но ответа не последовало.

Он усмехнулся, догадавшись, что наложница Ауритеса до сих пор держит на него обиду после вчерашнего отказа пожертвовать собой во имя ее эгоистичных желаний. Капитан, хоть и был относительно молод, но уже успел довольно хорошо узнать женщин и выучить их повадки, поэтому его ничто не могло удивить.

— Молчишь? Как типично для тебя. Значит придется действовать без твоих нравоучений.

Отправившись в обход забора, он вскоре нашел место, скрытое от случайных глаз, и тут же перемахнул на ту сторону, моментально затерявшись среди кустов и деревьев. Солнце стояло высоко в небе, нещадно заливая светом все лужайки и проложенные дорожки, но, слава Терфиаде, Келегран отлично владел способностью прятаться в тенях, которую когда-то оттачивал в Ордене вместе с другими учениками. Подобравшись к зданию почти вплотную, наемник задумался. Можно было пробраться в одно из открытых окон на первом этаже, а оттуда действовать на свой страх и риск. А можно было сперва исследовать крышу особняка, благо она представляла собой шедевр зодчества. Шикарная балюстрада ограждала многочисленные ярусы и соединяющие их переходы; там сям в хаотичном порядке возносились башенки и бельведеры. Не особняк, а целый дворец.

Келегран не привык к долгим размышлениям. Высоко подпрыгнув, он ухватился за выступ, подтянулся на руках и оказался на первом ярусе, который по сути был ничем иным, как великолепной террасой, нависающей над главным входом. На полусогнутых ногах наемник начал пробираться среди горшков с цветами и замер, когда внезапно услышал незнакомые голоса. Они доносились снизу, со стороны подъездной аллеи к особняку. Один из них звучал подобострастно, а второй, напротив, был довольно сухим и резким. Прислушавшись, Келегран понял, что в особняк прибыло пополнение.

«Очередной благородный визитер со слугами? Кто же это?»

— Я провожу вас, господин. Наши гости уже ожидают вас в оранжерее.

— Спасибо, Лео. Распорядись также, чтобы твои люди держались подальше и не вздумали заходить. Я раздавлю любого, кто помешает нам.

— Не беспокойтесь. Мои слуги обо всем уведомлены заранее. Я выставил их по периметру, чтобы никто не помешал вашему общению.

Келегран вздрогнул. Да здесь, похоже, затевается что-то значительное? Тайная встреча под прикрытием? Удачно он зашел на огонек. Осталось только добраться до этой оранжереи, и желательно не позже, чем закончится беседа, требующая подобного уровня конспирации. Забравшись по каменной кладке на второй ярус, Клоп сразу же обнаружил охранников, о которых говорил хозяин особняка. Как минимум двое из них находились в дальнем бельведере, обозревая юго-восток поместья, и еще двое стояли в десяти метрах, спиной к Буробородому.

Наемник скривился от презрения. Бесполезные существа. Он мог бы хоть целый день ходить у них под самым носом, а они все равно ничего бы не заметили. Просочившись за их спинами словно тень, он почти сразу же определил конечную точку своего маршрута — в западной части комплекса возвышался стеклянный купол. Он накрывал чудесную оранжерею, не мешая проникновению свежего воздуха благодаря системе откидных окон. Осторожно пробираясь на полусогнутых ногах, Клоп обогнул третий этаж и в конечном итоге добрался до купола. Припав к его поверхности, он исследовал стекло и обнаружил крохотное оконце.

То, что надо! Келегран замер, уподобившись хищнику, подстерегающему жертву в лесу. Он не мог ничего рассмотреть по ту сторону из-за пышной тропической зелени, да и не очень пытался, понимая, что этим скорее выдаст свое присутствие. Однако чуткие уши позволяли ему получить то, чего не могли дать глаза. Уже сейчас он приблизительно знал, сколько человек находится внутри — от четырех до пяти. Похоже, последний гость только что прибыл в оранжерею, на минуту опередив Келеграна.

— Рад видеть вас снова, магистр, — раздался его сухой голос. — И вас тоже, старейшина Вальтазар. Надеюсь, Феоклист развлекает вас, как следует, и не дает заскучать в Гаморре?

— Спасибо за теплую встречу, старина Ден. Не беспокойтесь, всё на высшем уровне.

— Я слышал, сегодня ваши отлично проявили себя на арене? Рад, что вы решились участвовать. Это должно значительно подбодрить команды, когда Бруно подпишет приказ о мобилизации.

— Так и есть, — раздался голос гильдмастера Темного Дома, Бруно Феоклиста. — Нашим лодырям понадобится пример не только алчности, с чем у них никогда не было проблем, но и мужества. Клан Ичиро — лучший способ вселить его в кого-либо.

— Вы перехваливаете моих ребят, — раздался голос сильного, но немолодого человека.

«Ну, конечно, — понял наемник, — старейшина Вальтазар, собственной персоной».

— Давайте перейдем сразу к делу, господа, — внезапно взял быка за рога Сикхариус. Он явно не любил дружеских посиделок с взаимными комплиментами и расшаркиваниями. — В конце концов, именно эти дела оторвали меня от экспериментов в Нариоку, а как вы знаете, я весьма не люблю отвлекаться. Честно говоря, лишь просьба Бьякуры заставила меня пойти на это.

— И я это очень ценю, магистр, — кивнул тот, кого Сикхариус назвал Деном. — Хорошо, не буду затягивать. Сперва обрисую ситуацию, чтобы вы понимали, о чем речь. Не так давно мы уже прибегали к вашей помощи с кланом чанзе. В тот раз принц Виол объявил себя князем всех Лунных Кланов. По прошлому опыту зная, к чему ведет усиление Этании, мы с императором решили эту проблему весьма радикально.

— С помощью наших Одаренных. Я знаю.

— За что и вас одарили весьма щедро, извините за этот каламбур. Вы ведь согласны с этим?

— Безусловно, Ден. Императорский двор с самого начала хорошо относился к Сафи-Дуран-Урэ. Мы помним и чтим это. И взамен всегда готовы помочь Кругу Яшмы и клану Баал-Рага согласно обоим пактам о Реконструкции. Насколько я понимаю, вас сильно обеспокоило возвращение вельзуров в Гарадримат[1]?

— Вы правильно понимаете, магистр. Благодаря нашим действиям чанзе действительно потеряли часть своей власти, но именно это в конечном итоге привело к тому, что отступники решили вернуться. Когда-то они бежали от Виола, но стоило тому пасть, как они решили, что принц Энь-Викунь может заменить его на троне в качестве Лунного Князя. Вполне, кстати, разумное решение. Проблема лишь в том, что кандидатура Энь-Викуня устраивает нас еще меньше, чем усопший Виол.

— Интересно почему? Вы же не хотите, чтобы тело Бога-Отца затерялось в пучине междоусобиц? Слишком опасно оставлять кровь Жантику без своего хранителя на долгое время.

— Я понимаю, однако вельзуры в качестве доминантного клана куда более опасны для нас, чем были чанзе. Они действительно мечтают о том, чтобы могущество Клодгеров стало неоспоримым в регионе. Их не устраивает обычное правление четырьмя кланами, оставшимися в Этании.

— В чем это проявляется?

— Ну, например, только вернувшись из ссылки, принц вельзуров сразу же начал восстанавливать контакты с ламиями, предлагая им новый военный союз. Как вы знаете, последние все это время укрывались в Амальгане.

— И вы боитесь, что после такого объединения они придут за Крегадрами? — задумчиво спросил Сикхариус.

— Это само собой разумеется, — заверил Ден. — Древние тексты Клодгеров утверждают, что Отец однажды простит их, как только все шесть кланов будут собраны вместе.

— Смешные ребята, — хмыкнул старик Вальтазар. — Да они совсем обезумели. Сначала собственноручно заточили Жантику, чтобы по капле цедить его кровь, а теперь хотят какого-то прощения?

— Тем ни менее, — сухо продолжил Ден, — нас не сильно волнуют мотивы Клодгеров, нас волнует вероятное изменение статуса-кво. Клан Баал-Рага вынужден постоянно крутиться, как уж на сковородке, и все во имя Пситрона. Юлиус регулярно ведет себя как малое дитя, споря с нами по поводу, и без. Этания дерзко засевает наши владения гнездами своих миньонов. Не хватало еще добавить в эту гремучую смесь союз врагов с амальганскими ламиями. Ситуация, как вы видите, опасная, и в конце концов может закончиться взрывом, который разнесет все три империи на мелкие куски. Вот почему я, как представитель движения Баала, намерен любым способом предотвратить становление принца вельзуров в качестве князя. Следующее Слияние лунных сфер завершится кровавой жатвой. Что вы думаете обо всем этом, магистр?

— Я уже слышал эти истории, Ден, — раздраженно произнес Сикхариус. — Честно говоря, вы просто тратите мое время. Разве не очевидно, что прибыв в Гаморру по вашей просьбе, мы уже согласились участвовать в этой авантюре? Всё, что я хотел сейчас, просто услышать ваш план и стратегию на ближайшие дни.

Суровый отпор вызвал у таинственного Дена обратную реакцию. Келегран впервые услышал, как тот смеется — словно камни заскрипели в жерновах.

— План достаточно простой. Мы объявляем военную кампанию и предлагаем наемникам за солидное вознаграждение выступить против Клодгеров в соседней стране. Они станут нашим отвлекающим маневром, которым воспользуются ваши люди. Клан Ичиро пробьется в Гарадримат, а Близнецы убьют Энь-Викуня во время церемонии. Как только это случится, вы предадите столицу Этании огню и уйдете оттуда.

— Предать огню целый город? Для чего?

Собеседник магистра промолчал, и тот сделал предположение:

— Правильно ли я понимаю, дело не только в Клодгерах? Вы хотите напугать мировое сообщество? Убедить его в решимости и значительном превосходстве собственных сил?

— В том числе, — недовольный догадливостью магистра, ответил Ден. — Белая Королева, чтоб ей пусто было, уже не в первый раз пытается надавить на нас. Год назад от ее имени к императору приезжал некто Теофан Лютер, с таким добрым и благочестивым лицом, что при одном взгляде на него хотелось тут же покаяться во всех совершенных грехах. Его также сопровождал известный вам ублюдок по имени Григорий ди Вайн.

— Тот самый? По прозвищу Исполин?

— Тот самый. Через своих посланников Лутриколь сообщила нам, что желает, чтобы Пситрон открыл свои границы для ее миссионеров, в том числе и Стражей Сорока Сердец. А нам эти молодцы и даром не нужны в этой стране.

— Вот в этом я с вами полностью согласен, дорогой Хтомбра. Если Святой Официум запустит свои жадные щупальца в Пситрон, сами понимаете, нам придется перенести свои школы подальше отсюда.

— Вот видите, — обрадовался тот. — У нас, как и в прежние времена, много общих целей, за которые стоит бороться. В таком случае буду считать, что мы обо всем договорились, и спокойно продолжу свою работу. Даже не представляете, как много ее навалилось на меня в последнее время. Противники там, противники здесь. А впереди еще большое Извержение зэцу.

В этот момент Келегран внезапно прозрел. Он наконец понял, кем является собеседник магистра Сикхариуса. Дениций Хтомбра, знатный член императорского двора. Тот самый Чашник, который служил Юлиусу наравне с Виночерпием.

«Как он назвал человека на входе? — вопрошающе подумал наемник. — Лео? Леонардо Трехпалый? Все сходится! Скорее всего этот особняк принадлежит ему».

Сделанное открытие заставило Келеграна переволноваться сверх дозволенного, и на короткое время он позабыл о мерах предосторожности. Металлическая заклепка на куртке скрипнула по стеклу, и голоса по ту сторону резко стихли. Не успел капитан дернуться, как изнутри прилетел огненный шар, который разбил купол вдребезги. Келегран не ожидал такого подвоха и камнем рухнул вниз, в густую папоротниковую чащу. В последний момент он извернулся в воздухе и, словно кот, приземлился на все четыре конечности.

— Ты! — раздался изумленный возглас Леонардо, который все это время безмолвно находился подле своего покровителя.

Он просто не сумел сдержаться, когда увидел негодяя, который прошлой ночью сжег дотла его собственность, а теперь бесцеремонно пробрался в его дом.

1 Гарадримат — столица Этании. Закрыта для внешних связей.

Глава 10. Просьба Чашника

Глава 10

Просьба Чашника

Вскочив на ноги сразу после приземления, Келегран осмотрелся по сторонам. Здесь все было именно так, как он себе и представлял, находясь на крыше. Под раскидистыми папоротникообразными растениями с широкими листьями стояло несколько кресел. Между ними находился деревянный столик, уставленный всевозможными яствами. Здесь был и ароматный чай в хрустальном сервизе, и мелко нарезанные фрукты в кленовом сиропе, и даже восхитительная баклава, привезенная в Гаморру из далекого Цирануса. Впрочем, прямо сейчас гости забыли о десерте. Они обступили Келеграна, глядя на него со всей возможной гаммой чувств — кто-то с холодным любопытством, а кто-то и с нескрываемой яростью.

— Ты знаешь его, Лео? — удивленно поинтересовался Дениций Хтомбра, и только теперь наёмник понял, что тот и не человек вовсе, а представитель расы дварагов. И что необычно, такой же безбородый, как и Дулиан Безрукий, вопреки общепринятой гномской моде.

Впрочем, это было единственное, что их объединяло. В отличие от грубого, довольно потрепанного дварага из команды Клопов, чье лицо покрывали многочисленные шрамы, этот гном являлся воплощением неги, даже скорее, гедонизма. Его мягкие ухоженные руки, очевидно, никогда не брали ничего тяжелее серебряной вилки. Заплетенные волосы были украшены драгоценными заколками из адаманта, а от вида богатого расписного костюма, пошитого из золотой парчи, сурового Дулиана точно бы вывернуло наизнанку. Он всегда говорил, что настоящий двараг презирает стремление к роскоши, поскольку рождается с камнем вместо сердца. Келегран хмыкнул в бороду. Дениций Хтомбра явно не разделял подобных взглядов.

— Господин, это тот негодяй, о котором я вам докладывал с утра. Некто Келегран Буробородый, капитан отряда наемников, известных как Клопы. Всё началось с того, что этот тип убил моего помощника в Доме Прелюбодеяний. Затем он сжег дотла и сам бордель. Слуги хорошо запомнили это лицо и бороду. Вряд ли его можно с кем-то спутать во всей Гаморре.

— Как я понял, — вмешался магистр, — у вас возникли дела личного характера. В таком случае, не буду больше отвлекать вас, уважаемый Хтомбра. Нам с Вальтазаром предстоит еще кое-что сделать. Если захотите вдруг увидеться, приходите в Янтарный Лебедь. На эти дни я остановился там.

Далее, без лишних церемоний, Сикхариус вышел из оранжереи, а Вальтазар с Феоклистом последовали за ним. При этом Бруно бросил на Клопа расстроенный взгляд, как будто уже попрощался с ним навсегда. Келегран остался стоять один против двоих, не понимая, что теперь ему делать. Странная вышла ситуация.

— Ну, положим, твой бордель я спалил не просто так, а в ответ на организованное на меня нападение в районе Колизея.

Дениций вопросительно посмотрел на подчиненного. Тот немного смутился, но затем взял себя в руки.

— Это какая-то чушь. До прошлой ночи я вообще не слышал об этом человеке. Знал, что кто-то из наемников убил Патрокса и похвалялся об этом в таверне Тёмного Дома, но даже не подозревал, кто это был.

— Ясно, — кивнул Чашник, присаживаясь на стул.

Он вел себя так, как будто полностью владел ситуацией, что несколько смущало Клопа. Откуда в нем такая уверенность? Сильнейшие противники, способные одолеть его, недавно покинули особняк, а этих двоих он мог бы прикончить с закрытыми глазами.

«Не обольщайся, — внезапно проснулась Зануф. — Этот двараг, конечно, не воин, но от него исходит зловещая аура. Наверное, какой-то артефакт. На твоем месте я бы не рисковала, провоцируя его».

— Мне почему-то кажется, — сухо начал Дениций, — что у тебя с нами произошло недоразумение. Давай начнем с самого сначала, и ты расскажешь мне обо всем по-порядку. Итак, ты, капитан одной из команд наёмников, зачем-то убил моего работника. Как его там звали, Лео?

Хозяин дома нервно дернулся.

— Патрокс по кличке Записная Книга.

— Вот-вот. Судя по имени, этот человек был незаменим в вопросах бухгалтерского учета. А ты взял и прикончил его. Не поделишься причиной этого скверного поступка?

— Здесь все просто. Мне нужна была информация о том, кто конкретно организовал на мою команду серию покушений. А он знал это еще по тем временам, когда работал на Пайка.

— И что же ты выяснил у него? — голос Дениция стал еще холоднее.

Келегран хотел обмануть, но неожиданно выдал всю правду. Все-таки этот тип умел внушать трепет, способствующий переговорам.

— За травлей моих ребят стоит твой коллега — Виночерпий Тито.

— Вот значит как! — удивленно рассмеялся Дениций. — Допустим, и что же ты сделал потом? Зачем тебе понадобилось уничтожать одно из самых доходных учреждений бедного Лео?

— А нечего было твоему Лео отправлять своих головорезов, чтобы те устроили на меня засаду.

— Не было этого! — рявкнул Трехпалый, выпучив глаза, налитые кровью.

— Помолчи пока, — прервал его Чашник. — Кажется, кое-что у меня начинает складываться. Удивительно, как переплелась судьба, сведя нас вместе. В такие моменты хочется вознести хвалу Древним, пусть они будут благословенны вовеки.

Келегран нахмурился, чувствуя подвох.

— О чем ты говоришь? Что именно у тебя сложилось? — спросил он, глядя исподлобья.

Чашник рассмеялся, наполнив оранжерею скрипучими звуками.

— Ты мне нравишься, парень. Но вынужден сообщить тебе, что ты, похоже, круглый идиот. Твоими руками Пайк попытался устранить ненавистного конкурента, но с этим мы разберемся позже. Сейчас мне хочется понять, почему Виночерпий сделал твою команду объектом мести? Есть соображения?

Наемник покачал головой, и Дениций продолжил:

— За последние два года Тито сильно изменился. Почти перестал появляться при дворе. Это случилось сразу после убийства его сестры.

— Его сестру убили? — глухо переспросил Келегран.

— Все верно. Она оказалась причастной к заговору против короны. Император узнал об этом, но пожалел своего Виночерпия, избавив его от публичного унижения семейства, с которым он породнился через сестру. Вместо приказа о немедленной казни с конфискацией, Юлиус передал это дело на исполнение в Синклит. А злополучные аристократы укрылись в своем особняке, удаленном от столицы, рассчитывая переждать в нем гнев императора. Благо, Тито Леви обещал им со временем умаслить Юлиуса. По той же причине наемники Темного Дома не спешили браться за контракт. Никто не хотел переходить дорогу Тито, ведь он действительно имел большое влияние при дворе.

Буробородый опустил глаза к земле, стараясь скрыть свое потрясение от проницательного дварага.

— Однако так не могло продолжаться бесконечно. Сети Синклита много шире, чем Темный Дом. Вот и на этот раз нашелся головорез, который без лишних терзаний выполнил все условия контракта. Впрочем, надо признать, этот таинственный ассасин поступил весьма опрометчиво, когда оставил Виночерпию такой подарок. По всем канонам ремесла он должен был избавиться от свидетелей, но эта добрая душа не стала убивать малолетних племяшек Тито.

Капитан начал понимать, что голос дварага источает зловещую иронию. Тот словно подтрунивал над ним, пытаясь вывести из равновесия. А это значит, догадался наемник, безбородому гному уже все известно…

— Хочешь сказать, что сестра Тито Леви и супруга Жерома Гракха одно лицо?

Чашник рассмеялся.

— Так и знал, что это ты. Приятно все-таки оказаться правым.

— Как ты понял? — спросил Клоп.

— Есть кое-какие крючочки. Ты возможно не знаешь, но мы с Виночерпием давно враждуем. Отчасти поэтому я постоянно держу его под наблюдением. Мои люди есть везде, среди его окружения, даже в его особняке. Это позволило мне узнать все, что я рассказал, а также много больше. Например описание убийцы.

Наемник хмуро кивнул. Действительно, ничего сверхъестественного. Что касается того дела, оно навсегда запало в его память. Восхитительно легкое и довольно выгодное, оно принесло ему немало деньжат, которых хватило на первые месяцы жизни в Гаморре. А ведь в ту пору он несколько поиздержался и был на мели. Тогда он направлялся в Рубиновый Карнак, расположенный на пересечении двух рек и окруженный со всех сторон отвесными скалами. Клыки Апокалипсиса и Рубиновые Горы словно пытались перещеголять друг друга в убийственной красоте. Гракхи скрывались в далекой резиденции, мучительно пережидая опалу в окружении нескольких слуг. Возможно, у них действительно был шанс. Возможно, если бы не Келегран, они могли бы уцелеть. Однако, как вышло, так вышло. Влекомый давней мечтой о приключениях и терзаниями мстительной Зануф, наш убийца, прямиком из Ордена, прибыл в суровый и невероятно красивый Город-на-реке-Смерти. И на беду Гракхов, их положение на политической арене для него ничего не значило.

— Осталось решить, — продолжил Чашник, — что мне с тобой делать после всего. С одной стороны, я понимаю, что тебя бессовестно обманули, можно сказать, использовали в грязной игре. С другой стороны, твое самоуправство причинило моей партии определенные убытки. Кроме того, ты ворвался в дом Леонардо, видимо, желая убить и его.

— Если бы, — фыркнул Келегран. — Я здесь потому, что меня заинтересовали ваши гости. Захотелось выяснить, кто они такие.

— Ничем не лучше для тебя, — усмехнулся Хтомбра. — Ты проник, куда не следует, и подслушал то, что не предназначалось для твоих ушей. Понимаешь, чем это грозит?

Клоп расправил плечи и с вызовом посмотрел на дварага. Тот сделал вид, что не заметил наглого поведения.

— В общем, так. Я готов предложить тебе способ, которым ты можешь искупить этот грех. Что скажешь?

Наемник криво усмехнулся.

— В свою очередь, я готов выслушать твое предложение.

— Хватит дерзить, — рявкнул Леонардо, краснея от гнева. — Ты не в том положении, червяк.

— Это уже мне решать, в каком я положении.

Двараг с одобрением кивнул.

— Я был прав. С каждой минутой ты мне нравишься все больше. Честно говоря, я не хотел бы причинять тебе вред, но сделаю это, если придется. Для начала ты должен загладить вину за смерть Патрокса, и сделаешь это, донеся до Пайка весть о моем недовольстве. Этот жирный хитрец перешел красную черту.

— Хочешь, чтобы я его убил?

— Не нужно крайностей. Неизвестно к чему это приведет. В подпольном мире Гаморры действуют своеобразные правила. Порой они кажутся нам нелепыми, однако не стоит нарушать их без крайней нужды. Все упирается в баланс сил. Пайк держит квартал Висельников, Леонардо контролирует квартал Любви. В каждом квартале есть свой смотрящий, который отвечает за порядок. Любой неосторожный поступок, вызванный жадностью или поиском мести, может разрушить эту гармонию, и тогда случится худшее.

— Например?

— А ты не слышал о тотальной зачистке, которая случилась в той части города пятнадцать лет назад? Ужас, что было! Просто реки крови.

Келегран нахмурился. Подобные слухи уже доходили до него прежде, но он не пытался проникнуть глубже в городские легенды.

— Чего же ты хочешь?

— Не нужно убивать Пайка. Просто сделай так, чтобы наш милый Леонардо почувствовал себя отмщенным. Когда-то именно Пайк приказал своим мордоворотам отрезать ему два пальца. Хорошая идея, кстати. Но знаешь что, не нужно повторяться. Лучше оттяпай ему его огромные яйца, чтобы поубавить пыл этого любителя красоток.

— Это всё?

Хтомбра хрипло рассмеялся.

— Нет, ну что ты. Как я уже сказал, это всего лишь плата, которой ты загладишь убийство счетовода. За твое основное прегрешение тебе придется заплатить иную цену. Ты подслушивал нас, когда мы обсуждали дела государственной важности. Знаешь, какая предусмотрена за это кара?

Капитан промолчал.

— Вижу, что знаешь. Так вот, вскоре Тёмный Дом планирует кое-что предпринять. Сразу после Больших Игр на доске заказов появится довольно вкусное предложение заработать, однако…

— Хочешь, чтобы я и мои Клопы помахали мечами в Этании?

— Не перебивай. Ты неправильно меня понял. Наоборот. Ты и твои Клопы откажетесь от этого заманчивого предложения.

Вот теперь Келегран удивился по-настоящему.

— Почему?

— Всё очень просто. Вслед за Ичиро и так пойдут десятки команд. В твоем участии нет особого смысла, учитывая, что всю работу выполнят Тёмные Змеи[1] и Одаренные из школы Нариоку.

— Темные Змеи?

— Да. Это наши союзники, с которыми у нас исторически сложились довольно тесные отношения. К тому же, они очень могущественные. Ты и сам должен был это понять.

Клоп кивнул.

— А кто такой магистр Сикхариус?

— Он один из руководителей клана Темных Змей, правая рука Араши Бъякуры. Важнее другое, среди них есть особые ученики, которых они называют Одаренными. Эти ребята намного опаснее, чем даже Ичиро. Впрочем, что-то я разговорился. Вернемся к тебе и твоим Клопам. Я хочу, чтобы вы сделали кое-что для меня. К сожалению, сам я этого не могу, да и у вас вряд ли получится. В таком случае вы просто умрете, пытаясь искупить твою вину.

— Очень вдохновляюще, — проворчал наёмник. — Ладно, я слушаю.

Дениций Хтомбра улыбнулся, зловеще сверкнув глазами.

— Ты должен проникнуть в Сияние. Отыщи в нем тринадцать кинжалов, которые народ называет клинками Баал-Рага, и принеси их мне.

Челюсть Буробородого отпала от изумления. Ничего подобного он и представить не мог.

1 Сафи-Дуран-Урэ — клан Тёмных Змей — группа ренегатов, отколовшихся от гильдии Темных Магов (Шаал-Дуран)

Глава 11. Унижение Пайка

Глава 11

Унижение Пайка

На этот раз воспользовавшись воротами, как и положено приличному человеку, Келегран покинул усадьбу Леонардо и сразу же заприметил высокую девушку яркой наружности. Она стояла метрах в тридцати, прислонившись спиной к ограде. Они не были особо знакомы, однако Буробородый был не прочь исправить это упущение.

— Кого-то ждешь, красавица? — бесцеремонно спросил он, переходя на другую сторону улицы.

— Догадайся с двух раз, — с насмешкой ответила Кассандра и, прильнув к наемнику, понюхала его в область шеи.

Тот слегка опешил.

— Ты что делаешь, ненормальная? Я тебе не пудинг.

— Так я и думала, — рассмеялась девица. — Просто хотела удостовериться.

— В чем именно?

— Ты пахнешь кровью. Прогуляемся?

Келегран настороженно кивнул. Честно говоря, она уже не казалась ему столь привлекательной. Некоторое время они шли молча, а затем Клоп не выдержал:

— Может быть, уже что-нибудь скажешь? Зачем ты меня поджидала?

Девушка загадочно улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

— А зачем ты сам преследовал нас? Старейшина Вальтазар рассказал, что тебя угораздило подслушать их беседу с Чашником. Опасное занятие, знаешь ли.

— Уже знаю, — не сдержался и прыснул наемник. А затем задумался над ее вопросом. И в самом деле, зачем он увязался за этими ребятами? Как будто у него нет своих собственных дел.

— Мне показалось, — начал воин, пытаясь сформулировать мысль, — что вы, возможно, находитесь в Гаморре с той же самой целью, что и я.

— Что же это за цель?

— Не важно. Теперь-то я знаю, что ошибся. Еще до того, как свалился на голову ваших ужасных стариков, мне уже было понятно, что не стоило затевать эту игру. Но было поздно.

Кассандра мелодично рассмеялась.

— Мои слова веселят тебя?

— Извини. Просто ты забавный. Пора бы уже понять, что любопытство может привести к печальным последствиям.

— Это уж точно, — фыркнул Клоп. — Кстати, если тебе интересно, я почти все уладил с Чашником. Выполню парочку его поручений, и он отстанет от меня.

— Ну конечно. Ведь он такой душка.

Девушка снова рассмеялась, и Келегран внезапно захотел попробовать ее на вкус. Это был самый явный признак того, что она ему нравится. Чтобы отогнать наваждение, он торопливо воскликнул:

— Кстати говоря, этот чертов двараг обмолвился, что клан Ичиро принадлежит к некой организации. Темные Змеи, кажется. Никогда не слышал о них.

Кассандра сразу стала серьезной.

— А про Ичиро значит слышал?

— Есть такое, — признался Буробородый. — Вас называют по разному: охотниками на нечисть, берсерками, но чаще всего джаггернаутами,

Девушка бросила на воина быстрый взгляд, крайне удивленная его осведомленностью. Затем осторожно ответила:

— Ты действительно кое-что знаешь. Ичиро это не совсем клан. Скорее школа, которая принадлежит Сафи-Дуран-Урэ.

— Темные Змеи? — снова блеснул познаниями Келегран.

— Все верно. Но лучше бы тебе не распространяться об этом, поскольку некоторые сведения очень опасны… Даже для таких, как ты. Боюсь, что ты уже перешел красную черту. Странно, что магистр Сикхариус до сих пор тебя не прикончил.

— Наверное, потому что это не так уж легко?

— Не смеши мои тапочки, — с легким презрением фыркнула Кэсс. — Магистр самый могущественный человек, которого я встречала.

Она сделал паузу, а затем продолжила:

— Видимо, ты чем-то пришелся ему по душе.

— С какой стати?

— Вот и мне интересно. Что же в тебе такого особенного? Ну, допустим, Токра, ну владеешь кинжалом Баал-Рага. Согласна, не самое обычное сочетание, но и ничего сверхъестественного. Если разобраться, весь мир стоит на таких сочетаниях.

Келегран неожиданно поперхнулся, и девушке даже пришлось постучать кулачком по широкой спине наемника.

— А теперь объясни, малышка.

— Что именно? Откуда мне известно, что ты из Ордена Кион-Тократ?

Капитан кивнул.

— И это. И про кинжал?

— Странно, что тебя это удивляет. Мы существуем, чтобы уничтожать таких, как ты. По крайней мере, Диких. Разве тебе не кажется очевидным, что мы умеем вас вычислять?

— Хватит нести ахинею, — рявкнул Келегран. — Никто не способен вычислить Покинутого. Даже маги. Мы не подвластны солнцу. Мы умеем контролировать свою жажду. Лишь отпечаток Древа Смерти может выдать нашу природу, но ты вроде еще не осматривала меня голеньким.

На лице Кассандры тал Рившиц расплылась мечтательная улыбка.

— Ладно, подловил. Во первых, однажды я уже встречала такого, как ты. Нельзя сказать, что вы с ним похожи, ты вон какой огромный, а тот был симпатичный. Зато вы пахнете почти одинаково. Кровью, безумием, Охотником. Видимо ты недавно утолял Жажду. А уж сытого вампира я могу опознать с закрытыми глазами.

— Ладно, допустим, — кивнул Келегран, со скрипом принимая ее объяснение. — А что насчет клинка?

— Здесь все гораздо проще. Тогда, в таверне, когда ты сцепился с моим братом, а затем Ката играючи отшвырнул тебя, кинжал выпал из ножен. Я узнала дварагскую руну, которая встречается на всех подобных клинках. Кстати, а не покажешь мне его? Хотелось бы понять, почему их так ценят на черном рынке.

«Не смей!» — взвилась Зануф, вцепившись невидимыми когтями в самую нежную, самую уязвимую часть мозга владельца.

— Извини, — спустя секунду ответил Келегран, едва справившись с ментальной атакой. — Она против. Не любит, когда ее трогают чужие руки.

Глаза Кассандры загорелись.

— Так это правда? Клинки Баал-Рага действительно имеют душу?

— Не могу отвечать за все остальные, но мой, определенно имеет. Хотя, хотелось бы знать, что это за клинки такие, и кем был таинственный Баал-Раг?

Девушка пожала плечами.

— Это не ко мне. Я практик, а историями из прошлого занимаются летописцы. Знаю только, что императорский двор Пситрона состоит двух партий, которые жестоко конкурируют друг с другом. Первая — это Движение Баала. Звучит похоже. Можешь спросить у Чашника, раз уж вы достигли с ним взаимопонимания. Он возглавляет эту партию.

Келегран задумчиво кивнул. Сегодня он уже слышал о партии Баала. А еще он слышал о неком клане с похожим названием, к которому Чашник также имеет отношение. Добавь к этому его интерес к зачарованным клинкам, укрытым в Сиянии, и становится понятно, что он находится в центре всего того, что интересует наемника в данный момент.

— Хороший совет, милая. А что со второй партией?

— У них чуть менее пафосное название. ПКСПИ.

— Не понял?

Рыжая прыснула в кулак.

— Что тебе не понятно? ПКСПИ. Партия консервативных сил Пситронийской Империи. Чтобы не ломать язык, обычно их называют консерваторами. Странно, что наемник Темного Дома не знает таких очевидных вещей.

Келегран пожал плечами.

— Согласен, мое упущение. Просто я никогда не понимал, зачем мне нужно углубляться в политику смертных и разбираться в их суетливых движениях. Эта особенность людей всегда меня бесила: собираться в группки, декларировать идеи, нарушать их, предавать друг друга, и в конце концов распадаться. Бесконечный замкнутый круг.

Кассандра покачала головой, явно не соглашаясь со своим спутником.

— Если смотреть под таким углом, то может показаться, что ты прав. Однако стоит помнить, что именно эти, как ты их назвал, «суетливые движения» меняют лицо всего мира. Того самого мира, в котором ты живешь.

— Спасибо за лекцию, учитель,— с насмешкой кивнул Клоп. — Что бы я без нее делал.

Судя по сморщенному носику Кассандры, она почти обиделась на него, и Келегран поспешил поменять тему:

— И все-таки, ты так и не сказала мне, с какой целью поджидала меня у ворот?

Девушка явно смутилась от вопроса.

— Извини. Хорошо, что напомнил. Я чуть сама не забыла. Магистр Сикхариус хочет встретиться с тобой. Как я уже сказала, он очень заинтересовался твоей личностью. Это честь для тебя.

Капитан внезапно почувствовал легкий холодок, коснувшийся самых глубин сердца

— В принципе, мы можем встретиться с ним в Колизее.

Кассандра покачала головой.

— Завтра магистра не будет на Играх. Он слишком занятой человек. Однако он просил тебя заглянуть к нему в Янтарный Лебедь сразу после Игр, в районе вечера. Ты как, сможешь?

Келегран язвительно фыркнул.

— Думаешь, я могу отказаться от приглашения, когда тебя призывает один из «самых могущественных людей»?

— Зря смеешься, громила. Это была вовсе не шутка. К твоему сведению, Ката всего лишь ученик магистра! И пока что он ни разу не сумел победить его в тренировочном поединке.

— Да-да, очень одаренный ученик, — шутливо согласился Клоп, и снова удивил девушку.

— Так ты и про них знаешь? Странно, что ты еще жив. Очень странно.

— Все просто, милая, — Келегран отсалютовал ей на прощание. — Я обыкновенный везунчик.

После этого их пути разошлись. Кассандра отправилась обратно, а капитан — по собственным делам, требующим незамедлительного решения.

***

Сумрак в городе только начал сгущаться, а квартал Висельников уже полностью погрузился во тьму. На целую лигу здесь было невозможно отыскать ни одного уцелевшего фонаря. Зайдя со стороны кладбища, в котором, если верить названию, были захоронены некие гномы, Келегран, как и в прошлый раз, перебрался через стену и проник в мрачное здание, скрывающее под собой арену для подпольных боев. В связи с городскими праздниками поединки в Ямах были временно приостановлены. Оно и понятно, окраина города не могла соперничать с Колизеем.

Свет в здании был полностью потушен. Слуги готовили дом ко сну, деловито мелькая с лампами по узким коридорам. Один почти торжественно пронес мимо притаившегося Клопа ночной горшок, чтобы выплеснуть его содержимое во дворе; второй отправился на псарню, чтобы выбросить собакам протухшие кости, собранные со стола Пайка. В общем, обычные хлопоты обычных людей, ничего интересного.

Келегран осторожно пробирался по коридору, пытаясь обнаружить хозяйскую спальню. Вскоре удача улыбнулась ему. Он услышал подозрительные звуки, явно намекавшие на бурный коитус, и сделал простое предположение, оказавшееся верным. Приоткрыв слегка дверь, наемник скользнул в полумрак спальни, вопреки своему размеру так плавно и тихо, что даже прогнившие половицы отказались скрипеть под ним.

Зрелище, открывшееся взору Клопа, было не столько мерзким, сколько уморительным. На тучном, практически неохватном теле, которое развалилось на мягкой кровати, с веселым азартом скакала девушка, запрокинув голову вверх. Одна из тех, кого Келегран видел несколько дней назад в ложе Пайка.

На лице убийца появилась ухмылка. Сделав пару шагов по направлению к любовничкам, он внезапно пригнулся и ловко ушел в сторону, пропуская мимо себя удар сабли. Невероятная интуиция, отточенная почти до совершенства в тренировочных залах родного Ордена, спасла его и на сей раз.

— Умно, — осклабился наемник. — Хотел отрубить мне голову? Выходит, ты знаешь, что такого как я бесполезно колоть, равно, как и наносить удар по жизненно важным органам?

Гремлин, парой секундой ранее выступивший из задрапированной ниши, кивнул ночному гостю, успешно сдерживая свой страх. Да, он боялся того, кем был Келегран, но все равно не собирался отступать. Защита господина, даже ценой собственной жизни, являлась его обетом, данным несколько лет назад. Увидев убийцу, девушка вскрикнула, соскочила с Пайка и забилась в угол. Сам хозяин Ям тут же натянул на себя шелковую простыню, скрывая заплывшие жиром чресла и огромный живот.

— Значит, ты все-таки вернулся, Клоп? — с усмешкой в голосе спросил он, грустно глядя на Келеграна. — Хочешь убить меня?

— А разве не очевидно? — ответил капитан, вздергивая губу и обнажая крепкие клыки. — О чем ты вообще думал, отправляя за мной своих шакалят? Хотел моими руками избавиться от конкурента? Я для тебя кто? Дешевый убийца, вроде твоей прислуги или гладиаторов? Хотел убрать Лео? Так почему не отправил к нему своего Гремми?

Телохранитель Пайка нахмурился от столь пренебрежительного искажения его имени.

— Не оскорбляй Гремлина, — попросил толстяк. — Он много раз спасал мою жизнь от убийц, вроде тебя.

— Вот значит как, убийц вроде меня? Хочешь сказать, что я был не первым, кого ты пытался втянуть в свои грязные игры и отправить на верную смерть?

— Полно тебе, — не выдержал Пайк. — Ты же Токра, а разнылся, как баба. Что тебе мог сделать этот ублюдок? Пощекотать пятки перьями со своей шляпы?

— Может быть милашка Лео действительно слабак, — прорычал Келегран. — Но вряд ли ты готов повторить то же самое о его хозяине.

В глазах Пайка вспыхнуло понимание.

— Так значит, ты встретился с Чашником, будь он проклят навеки Пятеркой.

— Встретился. И он на пальцах объяснил мне, что я глупый баран. А также, что некий алчный кусок дерьма желает откусить больше, чем способен переварить его огромный желудок.

Гремлин внезапно дернулся, пытаясь нанести очередной удар саблей, но сразу же напоролся на массивный кулак и отлетел к стене, глухо рыча от чувства бессилия.

— Ты действительно сельджук или это всего лишь сказки? — осклабился Буробородый, награждая противника презрительным взглядом.

— Оставь его, Токра. А ты, парень, не лезь на рожон. Он не ровня тебе, не пытайся сражаться с этим чудовищем. К сожалению, это невозможно.

— Так-то, пес. Слушай своего хозяина. Еще одна попытка — и я оторву тебе голову.

— Значит ты разговаривал с этим властолюбивым дварагом? — поинтересовался Пайк. — И он приказал тебе убить меня? Что ж, делай, что должен…

Келегран сделал шаг вперед, и Пайк поспешил воскликнуть:

— Но знай, ради самого себя, ты не должен верить ни единому его слову. Скажу тебе прямо, как на духу, Клоп, этот гном самый изворотливый, самый хитрый червь, которого я встречал. А его дела так же лишены справедливости, как и его черные помыслы.

Буробородый насмешливо фыркнул.

— Что именно ты считаешь несправедливым, Пайк? Как по мне, ты достоин самой бесславной кончины, и если бы не Хтомбра, я бы лично прикончил тебя. К сожалению, он просил не убивать тебя. Разглагольствовал что-то о хрупком балансе вашего бестиария.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы заставить тебя возместить свой долг его шестерке. Помнишь увечье Лео? Бедняга страдает ночами от чувства несправедливости. Вот почему Чашник пожелал, чтобы и ты так же страдал.

— Погоди! Какой еще долг? Да что ты знаешь об этом! — разъяренно крикнул хозяин Ям, приподнимая свою тушу над кроватью. — Я всего лишь защищал наш квартал, когда бессердечные ублюдки из министерства градостроительства пришли к нам и начали вытаскивать женщин и детей из их жилищ.

— Что за чушь ты несешь?

— А ты послушай. В тот день мы дали солдатам отпор, объявив, что это наша земля, и мы никому не позволим выселять своих людей на улицу. Какое-то время в квартале было затишье, а потом среди нас появился предатель. Он нашел парочку таких же ублюдков среди наших братьев и подбил их на то, чтобы взорвать баррикады, которыми мы перекрыли основные улицы, пытаясь не пустить карателей на свою территорию. Это был Лео, мерзкий предатель. Но его вовремя раскрыли, и тогда я собственноручно, как настоящий глава квартала, отрезал садовыми ножницами два пальца на его руке. В назидание. Остальных заговорщиков, конечно, мы тут же казнили.

— Ну теперь кое-что становится понятно, — с мрачной ухмылкой кивнул наемник. — Продолжай.

— Что продолжать? Эта история произошла пятнадцать лет назад, и мы все пытаемся ее забыть. Наш квартал окружили солдаты императора, но они не собирались пробиваться внутрь, лишь встали боевыми порядками напротив наших баррикад. В тот момент я еще ничего не подозревал, но мрачное предчувствие уже коснулось моего сердца.

— Как патетично.

Пайк проигнорировал насмешку.

— Как только наступила ночь, разразилась жуткая гроза. Из-за грома мы не сразу услышали крики. А когда заподозрили нечто ужасное, я отправил ополченцев выяснить, что происходит. К сожалению, а может к счастью, Тенебрис многое скрыл от наших глаз. Но кое-что я разглядел между ударами молний — оторванные руки и ноги, наполовину обглоданные головы младенцев, женщин с вырванными сердцами и проломленной грудью. И знаешь что? Все это сделала группа чудовищ, до которых даже тебе далеко, Покинутый[1].

— Ты прямо дразнишь меня. Кто же это был? Дикие оборотни, безумные гули или, может быть, виндиго?

— Смейся-смейся, Клоп. Это были… Великие Пситронийские Крегадры.

Келегран пожал плечами, почему-то нисколько не удивленный.

— Вполне логично, — пробормотал он, вспоминая рассказ Бруно. Ведь Крегадры — никто иные, как отпрыски Жантику, «Дети Своего Отца», опальный клан Клодгеров.

В глазах Пайка отразилось сомнение.

— Ты серьезно? Тебе не смущает, что правители Пситрона физически способны на такое зверство? Ты, видимо, не понял. Они собственноручно убивали всех, смеясь при этом, — и сильных мужчин, и женщин, и остальных, словно крылья у мух отрывали.

— Я все понял, — возразил капитан.

Недавно обретенная эрудиция требовала выплеска:

— Если бы ты увлекался не только беллетристикой, а более серьезными опусами, например, трудами Аланиуса Бельского, это событие не стало бы для тебя откровением.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, забудь. Лучше расскажи, как вы уцелели в ту грозовую ночь?

Пайк пожал плечами.

— Из десяти тысяч жителей спаслось меньше половины. Кто-то пытался бежать к солдатам, но те убивали беглецов на месте. Кто-то ушел скрытыми тропами, известными лишь немногим, кто-то спрятался в подвалах своих домов. Когда Крегадры насытили свою ярость, они отдали приказ сжечь квартал, и многие сгорели заживо. Такова была месть Чашника нашим несчастным людям, только за то, что они якобы осквернили могилы его предков, построив на них свои трущобы.

Келегран, наконец, понял, почему Кошмарный Пайк так ненавидит дварага.

— Ты про кладбище Неупокоенных Гномов? Значит в той резне ты винишь Дениция Хтомбру?

— А кого же еще. Я ненавижу проклятого Чашника всем своим существом, но ничего не могу ему сделать, ведь он один из самых влиятельных чиновников императорского двора, к тому же возглавляющий Движение Баала. Остерегайся его, Токра.

— Я тебя услышал, Пайк. Ну а теперь, если ты выговорился, пора приступать к нашему делу. В конце концов, я не могу торчать здесь всю ночь.

Хозяин Ям хмуро кивнул ему и протянул вперед свою пухлую руку, усеянную перстнями. Келегран задумчиво покачал головой.

— Ты думаешь, я пришел лишить тебя пальцев? Как ты сделал когда-то с Леонардо? О нет, мой друг, вынужден тебя разочаровать.

Наемник достал из заплечной сумки большие садовые ножницы с легким налетом ржавчины.

— Фантазия у твоего заклятого врага чуть более прихотлива, чем твоя. Ему не нужны твои пальцы.

— А что же тогда?

Обрюзгшее лицо Кошмарного Пайка перекосилось от ужаса.

— Тестикулы, — мягко сказал Келегран и сделал шаг вперед. — Ну ладно, приятель, давай сюда свое хозяйство.

***

Окно на втором этаже, в спальне Трехпалого, разбилось вдребезги, когда массивный булыжник прилетел внутрь. Леонардо подскочил на кровати, грубо вырванный из тяжелых сновидений. Через секунду вслед за камнем в комнате оказался холщовый мешок, пропитанный кровью насквозь. В нем Лео сразу узнал тот самый, который вчера днем он отдал Келеграну Буробородому вместе с садовыми ножницами. Заглянув внутрь, Трехпалый вздрогнул, обнаружив внутри мягкий окровавленный кусок плоти, все те же ножницы, и записку. Дрожащей рукой развернув бумагу, он прочитал лаконичное: «Мои извинения за бордель».

1 Покинутые — одно из названий Токра, живущих в Ордене (Кион-Тократ). Название существует в противовес Отверженным — диким Токра, не получившим мутагенной обработки и не прошедшим через ритуал Благостного Эльфирода.

Глава 12. Закрытие Больших Игр

Глава 12

Закрытие Больших Игр

Когда Келегран появился в ложе наемников, опоздав почти на целый час, восторженный гул толпы заложил ему уши.

— Что здесь происходит? — поинтересовался он у своей команды, которая радостно вторила трибунам, разделяя всеобщее ликование.

— Капитан, ты соизволил, наконец, присоединиться к нам? — недовольно произнесла Франческа. — К твоему сведению, ты пропустил феноменальную битву за первое место. Бойцы Ичиро наголову разгромили своих противников, словно детей избили. Опасные люди. Впрочем, если бы я прямо сейчас не была в отношениях, то могла бы приударить за тем белобрысым здоровяком.

— Странно, почему тебя что-то останавливает, — фыркнул Жамаль. — Ты еще та распутная девка. Сначала строила глазки мне, потом Пайку, потом был Гранд, затем наш Келли. Извини, капитан, если что. В общем, я хочу сказать, что ты никогда не отличалась верностью.

— А кому из вас быть верной? — внезапно вспылила Мариконе. — Вы, мужики, только и знаете, как помыкать женщиной. Обращаетесь с нами, будто с каким-то товаром или разменной монетой.

Она бросила быстрый взгляд на Келеграна и зафиксировала его холодное, слегка задумчивое лицо.

— И после этого вы требуете от нас какой-то верности? Не дождетесь! Что сеете, то и получаете в ответ.

— Сколько экспрессии и негодования, — фыркнул Жамаль. — Вышло почти натурально.

Наемница замахнулась рукой на фигляра-дуэлянта, но Келеграну уже наскучили их препирательства.

— Турнир еще не закончился? — спросил он, отворачиваясь к Дулиану.

— Ну что ты, капитан. Впереди нас ожидает самое интересное. Сразу после церемонии награждения на арену выпустят Чемпиона. Слухи о его участии уже третий день будоражат сознание обывателей. Старожилы, помнящие его выступления, рассказывают какие-то дикие байки.

В этот момент раздался громогласный голос Валенсо Амбросио, многократно усиленный звуковым двеомером.

— Прошу вашего внимания, дамы и господа. Настало время подвести итоги и объявить победителей Больших Игр. Мы получили феноменальное, по настоящему феерическое зрелище. Скажем спасибо всем командам и воинам, которые приняли участие в этом событии. Достопочтенная публика Гаморры будет помнить о вас и продолжит обсуждать ваши славные подвиги весь следующий год. Чуть позже, ближе к вечеру, мы помянем погибших и почтим их память за бокалом вина. Питейные заведениях и таверны города ждут вас.

Публика приветствовала предложение управляющего одобрительным гулом.

— А сейчас, прежде чем мы пойдем дальше, я вручу победителям их награду: один Яшмовый Кубок — за победу в командных сражениях, второй — за победу в индивидуальных поединках. Прошу подойти ко мне капитана команды Ичиро, могучего Диора тал Рившица. Эти ребята продемонстрировали нам какой-то запредельный уровень мастерства и силы. Давненько мы не видели в этих стенах что-либо подобное.

Высокий воин с непомерным мечом за спиной уверенно приблизился к Валенсо. Стоя рядом, они казались будто сотканными из разных материй. Надушенный и жеманный Амбросио напоминал хрупкую веточку, тогда как воин казался гигантом, вырубленным целиком из скалистой породы.

— Держите свой приз, капитан Диор. Теперь этот Кубок Яшмы по праву ваш.

Управляющий Играми вручил предмет, величиной с голову человека, прямо в руки джаггернаута, и толпа в очередной раз взорвалась криками восторга. Команда Ичиро покинула арену. Далее, Валенсо призвал к себе победителя одиночных поединков. Им оказался некто Густав Клыкастый, молодой статный парень в дорогих пластинчатых доспехах и в шлеме с забавным плюмажем. Судя по знакам на его плаще, родом он был из Аркании. Ветвистое дерево с зеленой кроной, кажется, имело отношение к Бремарскому Правящему Дому.

— Что за черт? Действительно так хорош, чтобы стать победителем?

Дулиан пожал плечами.

— Как сказать, очень ловкий парнишка. Техника тоже хорошо поставлена мастером своего дела. Но, надо признать, ему крупно повезло, что ни один из бойцов команды Ичиро не стал принимать участие в одиночных боях. Против них у него не было бы и шанса. Зря ты, капитан, пропустил рубку с их участием. Многое бы для себя понял и, возможно, даже кое-чему научился.

Келегран усмехнулся.

— Не беспокойся, я прекрасно осведомлен об уровне этих ребят. Однако хочу заметить, что в реальном бою личные качества не всегда определяют победителя. Все мы знаем, что в жизни бой ведется порой грязным и нечестным образом. Магия, технологии, а иногда и банальный обман, позволяют даже слабым персонажам побеждать куда более сильных противников.

— Тут ты прав, — кивнул двараг, поднимая руки с протезами. — Накрути я на свои культяпки Молотобойца и Дикую Штучку, пожалуй, вышел бы даже против Ичиро.

Когда победители удалились с арены, Валенсо снова взял слово, придав своему голосу загадочное звучание, которое наполнило сердца зрителей предвкушением чего-то необыкновенного и даже пугающего.

— А теперь, дамы и господа, мы вплотную приблизились к самой знаменательной части этого, завершающего, дня турнирных баталий. Встречайте своими аплодисментами того, кого мы уже много лет не видели на арене — Чемпион Больших Игр — Корва Крушитель.

Одновременно с представлением главного героя толпа рабов вытянула на арену массивный объект кубической формы, накрытый плотной тканью. Это была та самая клетка, которая все дни турнира находилась в ложе Яшмы, откуда Пситронийские Крегадры надменно наблюдали за происходящим внизу.

В этот же момент солдаты ударами пик начали выталкивать из бараков группу вооруженных людей, приговоренных к смерти. Они медленно выходили на солнечный свет, с неохотой переступая порог, отделяющий их от жестокой погибели.

— Этот бой навсегда войдет в историю Игр, — продолжил Валенсо, — а если среди этих несчастных преступников найдется счастливчик, который продержится против нашего Чемпиона более десяти минут, император Юлиус гарантирует тому свободу и солидное вознаграждение.

Валенсо поспешил удалиться с арены, после чего раздался гнетущий удар набата — и стены клетки распались. Ткань была сорвана мгновением ранее при помощи толстых канатов, которые тянулись со стороны прохода.

Трибуны завороженно смотрели вниз, тысячами жадных взоров ощупывая представшего перед ними монстра.

— Приветствуйте Крушителя — нашего блистательного принца, великого и ужасного Корву Крегадра, — голос Валенсо достиг наивысшей точки, обрушив на зрителей волны восторга и почитания.

— Вот так поворот, — выдохнул Жамаль. — Чемпион это Корва Крегадр — один из семи правителей Круга Яшмы. Почему-то никто из тех, кого я спрашивал, ничего не сказали об этом. Лепетали только что-то про звероподобный облик. И в этом они меня не обманули. Зверь чистой воды.

Келегран с любопытством рассматривал «зверя». Это было огромное существо, около трех метров ростом, необычайно широкое в плечах, с длинными и толстыми руками. На его фоне даже двухметровый капитан казался заморышем. Лицо Корвы было закрыто жуткой карминовой маской, изображающей оскаленную морду демона.

— Он точно человек? — пробормотала Франческа. — Скорее всего, какой-то тролль.

— Это не тролль, — усмехнулся капитан. — Но ты близка к истине. В моих краях их называют «пилозубами». Я даже сражался с парочкой таких однажды. Также их называют ограми.

— Корва Крегадр — это огр? — не поверил Жамаль, а Дулиан подтвердил слова капитана.

— Кэп прав. Я тоже с ними пересекался в горах. Безусловно, данный монстр принадлежит к их племени.

Тем временем события на арене разворачивались стремительно. Группа из пяти человек отделилась от основной части осужденных и бросилась навстречу противнику. Все они были вооружены топорами, а некоторые имели к тому же простые деревянные щиты.

— Похоже, эти храбрецы заранее разработали план атаки, — одобрительно кивнул Келегран.

Пилозуб издал из-под маски пугающий скрежещущий звук, который отдаленно напоминал смех, и сошел с помоста, разминая толстые мускулистые руки. Он был безоружным, но по своему опыту Келегран знал о колоссальной силе этих существ. Против людей ему не требовалось иное оружие, кроме природной мощи. К тому же, если учесть тот факт, что Чемпион был Крегадром, силу огра можно было смело умножать в несколько раз.

Двое осужденных, первыми добежавшие до Корвы, попытались нанести удар в область коленей, но удивительным образом не успели даже замахнуться как следует. Крушитель, несмотря на свои габариты, оказался гораздо быстрее их. Что уж тут говорить, быстрее обычного огра. Пинком ноги он отправил первого в полет, и горемыка пролетел несколько десятков метров. Второго он вогнал в землю ударом кулака величиной с пивную бочку. Во все стороны брызнуло месивом, и трибуны взорвались испуганными воплями. Ни у кого не было сомнений в участи несчастного.

— А он хорош, — фыркнул Буробородый, в то время как остальные зрители поежились.

Келегран как будто возвратился на несколько лет назад, в свое кровожадное детство, где увидел себя почти на такой же арене, сражающимся против множества врагов с одной лишь целью — доказать собратьям, что он достоин называться лучшим среди них всех. Улыбка, возникшая на его лице, внезапно поблекла, когда в эти воспоминания бесцеремонно вторгся образ того, о ком он усердно старался забыть последние два года.

Крушитель, почуяв первую кровь, как будто впал в бешенство. Вытерев руку о грудь и размазав по ней багровый след, он бросился к своим противникам, словно берсерк, желающий испить чужой крови. Осужденные гладиаторы встретили его щитами, которые через секунду брызнули деревянной щепой, не выиграв им ни одной лишней секунды.

С криками отчаяния преступники, приговоренные к смерти, начали атаковать Крушителя со всех сторон, и некоторые удары даже достигали цели. Пара топоров завязла в набедренном поясе, еще один, удачно брошенный кем-то, воткнулся в плечо Крегадра, будто в деревянную доску. Но это лишь раззадорило его. Не останавливаясь, Корва двигался вперед, полностью оправдывая свое прозвище, каждым следующим ударом превращая одного из людей в безжизненный кусок мяса.

Трибуны оглушительно ревели, прикоснувшись к первородной звериной силе и будто опьянев от ужаса и восторга.

— Хорош, зверь! — одобрительно склонил голову Келегран, чувствуя, как собственное сердце бьется в груди в такт боя.

— Это ужасно, — не выдержала Франческа, отводя взгляд.

К тому времени, когда от толпы смертников в живых остался всего один, прошло около семи минут. Несчастный стоял на месте, окруженный мертвыми товарищами, и дрожал мелкой дрожью. Его оружие лежало рядом с ним на песке. Корва Крушитель не спеша приблизился к нему и застыл, глядя сверху, словно кровожадное божество. Упершись кулаками в массивные бедра, он стоял и содрогался от взрывов скрежещущего утробного смеха. Публика завороженно смотрела на эту сцену, не понимая, что происходит. Тем временем над ареной прозвучал звонкий металлический удар гонга, возвещающий о том, что отведенный бою срок только что истек. Услышав его, зрители не сразу сообразили, что произошло, а лишь когда Корва Крушитель развернулся и зашагал к выходу с арены.

— Он его пощадил? — не поверил Жамаль. — Как неожиданно.

— Это невероятно, дамы и господа, — с воодушевлением воскликнул Амбросио, — наш щедрый, наш мягкосердечный Чемпион решил подарить этому человеку его жалкую жизнь. Это так прекрасно, что у меня даже слезы наворачиваются на глаза. Приветствуйте же Круг Яшмы, приветствуйте нашего Чемпиона.

Келегран поднялся из кресла, разочарованный неоправданным актом милосердия. Но далее случилось то, что вызвало на трибунах вспышку ужаса. Корва как будто почувствовал раздражение Буробородого. Развернувшись, он направился обратно к человеку, который стоял на коленях и просто рыдал от счастья, закрыв ладонями мокрое лицо. Почувствовав над собой смрадное дыхание, он поднял голову, и в тот же момент его сердце остановилось от ужаса. Схватившись за грудь, несчастный рухнул на землю, вытянувшись, словно струна, и несколько судорог прошли волной по его телу.

Случившееся вернуло капитану чувство душевного равновесия. На лице Келеграна появилась одобрительная ухмылка, увидев которую остальные наемники почувствовали себя слегка не в своей тарелке. Их Келли, их капитан, все еще оставался для них настоящей загадкой. Несмотря на то, что он частенько демонстрировал им признаки жестокости, но чаще все-таки вел себя как приятный в общении человек. В повседневности он заботился о Клопах, временами отчитывал их за дурные поступки, иногда даже спасал случайных жертв преступлений в своих походах с командой в отдаленные провинции империи. Такие поступки капитана нравились Клопам, и они относились к нему с преданностью и обожанием. Но иногда, совсем как сейчас, с него как будто спадала хрупкая маска, и настоящий облик, полный непостижимой жестокости, проявлялся в его чертах.

Глава 13. Рогул Сикхариус

Глава 13

Рогул Сикхариус

— Проходи, юноша, не бойся. Я рад, что ты заглянул ко мне в гости.

Капитан вошел в изысканно обставленную комнату, освещенную лишь парой светильников. Теплые тени прыгали по стене, придавая пространству толику домашнего уюта.

— Как я мог отказать «самому могущественному человеку» в Саул Тай, — ехидно ответил Буробородый, сразу принимая панибратскую манеру общения.

Магистр усмехнулся.

— Это тебе Кассандра напела? Узнаю стиль этой милой пташки. Ну что поделать, если она так считает. Я ведь знаю ее с Диором с раннего детства. С той поры, как они вместе с братом попали в Сафи-Дуран-Урэ, претерпев множество страданий.

— Так это правда? Ты действительно большая шишка среди Тёмных Змей? Прежде я никогда не слышал о вас, но изучил вопрос. Оказывается, ваш клан когда-то предал Шаал-Дуран, гильдию Темных Магов. Вы украли могущественные артефакты из академии Рундагор и сбежали с ними в неизвестном направлении.

Сикхариус загадочно покачал головой.

— Это не более, чем вопрос трактовки. Что есть предательство, и почему обязательно сбежали? Мы всего лишь пошли своим собственным путем, когда моему возлюбленному другу, бывшему Архонту гильдии, надоело плясать под дудку выжившего из ума Архоникума. Теперь мы свободны и может делать, что пожелаем.

— Звучит интересно, — согласился Клоп. — Если не секрет, чего же вы желаете?

— Погоди со своими расспросами. Для начала давай я угощу тебя, прежде чем мы перейдем к беседе. Пожалуйста, занимай любое место и чувствуй себя как дома. Я предпочитаю приятную и непринужденную обстановку.

Келегран кивнул, принимая предложение хозяина. Движением руки тот указал на несколько кресел и пестрый диван, заваленный такими же подушками, а затем направился к лакированному столу, уставленному разнообразными бутылками всевозможных форм и цветов.

— Ты предпочитаешь крепкие напитки, или же что-нибудь мягкое, спокойное, но оригинальное?

— То, что я предпочитаю, ты вряд ли мне сможешь предложить, — самодовольно усмехнулся Клоп, усаживаясь в одно из кресел. — Но за неимением лучшего, можно что-нибудь и покрепче.

— Принято, — кивнул Сикхариус, начиная шаманить с мензурками и жидкостями.

Его увлеченность этим делом позволила Келеграну более внимательно рассмотреть гостеприимного хозяина. Высокий и стройный, он напоминал скорее учителя танцев, нежели воина. Однако в резких чертах лица ощущалась мистическая сила, не оставляющая сомнений в том, что он превосходно владеет искусством умерщвления как вражеской плоти, так и духа. Иссиня-черные волосы напомнили Келеграну одного из Покинутых, собратьев по Ордену, которого он ненавидел почти всю свою жизнь.

Рогул будто почувствовал, что гость его изучает. Он оторвался от бокалов и мягко, насколько это возможно для такого мрачного типа лица, улыбнулся в ответ. Золотистые глаза при этом излучали теплый свет, который удивил Келеграна. Вздрогнув, он поспешил начать диалог, чтобы замаскировать свое смущение:

— Честно говоря, вначале я подумал, что ты пригласил меня, чтобы завербовать в свои ряды.

Магистр приблизился к наемнику и вручил ему бокал с жидкостью ядовито-фиолетового оттенка, которая светилась в полумраке комнаты.

— Завербовать? — улыбнулся магистр. — Это вряд ли. Откровенно говоря, у меня проблемы и со своими проказниками, которые с неохотой следуют установленным правилам. А по тебе сразу видно, что дисциплина тебе незнакома. Кион-Тократ совсем распустил вас. В мою бытность студентов держали в ежовых рукавицах, а теперь происходит черт-те что.

Келегран опешил, пытаясь соединить разрозненные куски мозаики. Он никогда не был тупым, но сейчас почему-то почувствовал себя таковым.

— Ты знаешь о нравах Ордена? Хочешь сказать, что…

— Да, малыш. Я тоже Токра. А что тебя удивляет?

Сикхариус рассмеялся, и его смех показался гостю очень приятным, очаровывающим до глубины души. Келегран машинально отхлебнул из бокала и почувствовал на языке самую нежную и приятную субстанцию. Это была кровь, очищенная от железных фракций, с добавлением каких-то специй и трав.

— Когда-то давно я был одним из ваших лидеров, — признался магистр. — Возглавлял Дом Вентар

Буробородый поперхнулся от внезапного прозрения. А потом засомневался в своем открытии и промямлил растерянно:

— Я только что подумал, что ты… Но это уж вряд ли… слишком невероятно.

— Порой случаются самые невероятные вещи, — глубокомысленно изрек магистр, делая глоток из своего бокала.

Эти слова как будто прорвали плотину.

— Ты серьезно? Хочешь сказать, что ты Кровавый Рогул? Тот самый? Легендарный создатель техники Этратиус? Этого просто не может быть, — Келегран все еще сомневался. — Он жил слишком давно. Шесть, семь тысяч лет назад? Ни один Токра столько не протянет. Похоже, ты водишь меня за нос.

Сикхариус, сидя в своем кресле, мрачно усмехнулся. Откинув с лица мешающую ему прядь волос, он надменно произнес:

— Ох, дитя, как мало ты знаешь и как много тебе еще предстоит познать. Я даже завидую твоему чистому сознанию. Вспомни хотя бы пресловутых магистров Дома Магикор с их юными лицами. Все верно. Встречаются среди нас и те, кто способен долгое время обходить капканы смерти. Поток истории не стремится поглотить всех, а забирает лишь самых слабых. Тех, кто не может выплыть из него.

Келегран, тяжело дыша, откинулся на спинку своего кресла. Он был ошеломлен.

— Если ты не врешь, тогда расскажи, почему ты покинул Орден?

Магистр задумался и молчал несколько секунд.

— Это сложный вопрос. Скорее всего, я разочаровался в целях Кион-Тократ, которые, так или иначе, ставятся перед Орденом верховными магами. Дом Магикор управляет нами, однако его желания весьма ничтожны. Они говорят нам, что мы должны скрываться в тени, прятаться за стеной Клыков от целого мира. Словно мы не Высшие творения Безликой Матушки, а испуганные овцы.

Буробородый завороженно слушал своего собеседника. Слова Сикхариуса перекликались с тем, что глубоко внутри чувствовал сам Келегран.

— Разделяя на четверых силу Корунда, они избегают проклятия Алчущего, но получают все плюшки от обладания Эмблемой Безумия. Она дает им невероятную, чудовищную силу, которая способна уничтожить мир. Однако, при всем этом, они напрочь лишены любых серьезных амбиций. Это всегда бесило меня. Я долго спорил с ними, ругался, что-то доказывал, а потом просто ушел. Ушел навсегда, чтобы творить свою собственную судьбу, как того пожелаю я сам. Понимаешь?

Наемник кивнул, понимая Рогула, как никто другой.

— Они отпустили тебя?

Сикхариус невидящими глазами уставился на юношу. Как будто погрузился в минувшие дни. Распутье, сомнения, начало новой жизни. Как много прекрасных моментов было впереди.

— Отпустили? Не совсем. Пришлось постараться. Кажется, в те дни я разменял шестую сотню. Для нас, Токра, это солидный срок. За это время я многое успел познать и, без лишней скромности, принес Ордену немалую пользу. Однако встретившись с равнодушием пустых старческих глаз, презрительно смотрящих на меня из юных оболочек, я с ужасом осознал, что однажды, если останусь, могу стать одним из них. И ты не поверишь, это до чертиков испугало меня. Тогда я бросил магистрам перчатку, несмотря на то, что хорошо знал о разнице сил.

— Сразу четверым?

— Да, чтобы наверняка, — усмехнулся Рогул. — Само собой, я проиграл. Однако, в память о моих заслугах, они не стали убивать меня. Всего лишь изгнали из Ордена, возможно, надеясь, что однажды я одумаюсь и вернусь обратно. Тем самым они одарили меня величайшим даром, о котором я мог только мечтать, но не способен был взять его самостоятельно, как ни странно, по причине собственной трусости. Наконец, я стал свободным.

— Извини, — фыркнул Келегран. — Я не могу понять. Почему ты просто не сбежал из долины Солнечного Дня? К чему эти игры?

— А сам-то? — с кривой улыбкой спросил Рогул. — Ушел из Ордена, как сделал твой приятель? Бросился в пучину свободы, разом порвав с прошлой жизнью? Нет, ты надавил на хранителя Архива, чтобы тот убедил нового главу Дома Шандикор подписать твое направление раньше положенного срока. Ведь так? Не рискнул пойти против всего, что годами вкладывали в твою голову. Так же и я.

Слова магистра тяжелой плитой придавили Буробородого. Он никак не ожидал, что тот в мельчайших подробностях осведомлен о событиях, происходящих в Ордене.

— Откуда ты все это знаешь? — глухо спросил он.

Сикхариус пожал плечами.

— Это очевидно. У меня все еще есть рычаги влияния в Доме Вентар. Глава Диртанис держит со мной связь и по запросу добровольно делится информацией. Когда я увидел тебя в таверне, то сразу понял, что ты мой брат. Даже не спрашивай, как. А затем я пробил твою персону по своим каналам и, не поверишь, твоя история зацепила меня.

— Что именно?

— Твоя одержимость и фанатичная преданность.

— Что ты мелешь, старик? — процедил Келегран. — Какая еще преданность?

— Я говорю о твоем дружке, которым ты постоянно бредил после его побега. За информацию о нем ты даже прикончил нескольких братьев. В том числе, младшего учителя собственного Дома. По приказу сверху они скрывали правду, но ты все равно ее узнал. Губитель все это время рос рядом с тобой. Пророчество Темного Менестреля не врало. И когда ты понял, что он не вернется, у тебя пропало всякое желание находиться в Ордене. Тогда ты ускорил события, запугав парочку канцелярских крыс. Вот как тебе удалось начать свой Период Становления раньше срока.

— Чушь! Этот слабак никогда не был важен мне. Я всегда ненавидел и презирал его, — яростно взвился Келегран. — А события ускорил, как ты выразился, только чтобы помочь своей близкой подруге.

— Ах, да, — усмехнулся Рогул. — Своей, невидимой для остальных, подруге, которая общается с тобой из древнего клинка. Заметь, того клинка, который тебе подарил Он. Согласен, странное совпадение. Но, возможно, теперь ты цепляешься за него совсем по другой причине, нежели та, в которой ты себя убедил.

Келегран угрюмо молчал, глядя исподлобья на древнего магистра, который сидел напротив, вальяжно закинув нога на ногу. Наконец он с раздражением произнес:

— Ты действительно многое выяснил обо мне. Мне даже стало любопытно, что подвигло такую легендарную фигуру на эти телодвижения. Вербовать меня ты не собираешься, убивать, вроде, тоже незачем. В чем же причина?

— Занятный ты парнишка, — задумчиво кивнул Сикхариус. — Все еще слишком юн, все еще склонен к черно-белому взгляду на жизнь. Либо враг, либо друг; либо убить, либо использовать. Когда-то я был таким же. Успокойся. Я всего лишь обрадовался нашей встрече. Ты напомнил мне о моей молодости, и мне захотелось пообщаться. Теперь, когда я узнал тебя получше, мне будет очень жаль, если ты бессмысленно погибнешь, выполняя поручение Дениция. Тебе не стоило на него соглашаться, ведь Сияние — слишком крепкий орешек для любого. Уж поверь, ты не сможешь расколоть его без потерь.

— Так ты знаешь о наших договоренностях с Хтомброй и о том, чего он хочет от меня?

— Очевидно, того же, что и всегда. Движение Баала хочет приструнить Юлиуса, который стал слишком мнителен и своими бездумными действиями разрушает принципы Яшмы, установленные Ауритесом. Но все это внутренние разборки власть имущих Пситрона, которые не касаются ни тебя, ни Темных Змей. Вот почему я несколько раз отказывал Чашнику, когда он просил меня помочь с возвращением клинков Баал-Рага. Мы готовы помогать империи взамен на оказанное нам гостеприимство, но мы не желаем втягиваться в распри между Яшмой, консерваторами и гномами. Именно это оговаривалось в двух пактах о Реконструкции.

— Но вы же согласились участвовать в уничтожении Гарадримата?

— Это другое. Лунные Кланы давно мешают нам своими безумными выходками. Их поступки дестабилизируют регион, привлекая к нам внимание Святого Официума. В любом случае, я настоятельно советую тебе отказаться от самоубийственной миссии.

Келегран покачал головой.

— Дело в том, что ты не так всеведущ, как думаешь о себе, и знаешь далеко не все.

— Чего же я не знаю, позволь поинтересоваться?

— Ты почему-то решил, что мне есть дело до распрей местной знати. Все совсем не так. Я собираюсь отправиться в Сияние только потому, что это нужно мне.

В золотистых глазах Рогула появилось понимание, а вместе с ним и удовольствие.

— Кажется, я понял. Хочешь сразиться с Крегадрами? Ну конечно. В таком случае, мой мальчик, я не стану отговаривать тебя. Наслаждайся той игрой, которую ты выбрал для себя. В свою очередь, я постараюсь наблюдать за тобой. Если выживешь, возможно, мы еще сыграем вместе.

По интонации магистра Келегран понял, что их разговор подходит к концу. Пытаясь вытянуть из этой встречи как можно больше полезного, он воскликнул:

— Хочу спросить напоследок. Ранее ты упоминал о неких гномах. Насколько я понимаю, это и есть клан Баал-Рага? Расскажи немного о нем? Какую роль они играют в Гаморре и как их занесло в эти края? В конце концов, какая связь между ними и партией Движение Баала?

— Э-нет, слишком много вопросов, — рассмеялся Сикхариус, — а я достаточно занятой человек, чтобы выполнять роль общественной библиотеки. Могу лишь дать один совет — когда окажешься в Сиянии, навести в архиве Старого Лаэрта. За небольшую порцию крови, желательно взятой у молодой девственницы, он поможет тебе заполнить пробелы в знаниях.

Келегран с благодарностью кивнул.

— Спасибо и на том.

Поднявшись из кресла, он одним глотком допил содержимое бокала, облизал губы и сыто рыгнул.

— Это действительно очень вкусно. Теперь я понял, какими опытами ты баловался в подвалах Айбэш-Хаурум. О них до сих пор ходят слухи, как о чем-то ужасном. А на самом деле ты практиковался в искусстве приготовления напитков.

Рогул хитро улыбнулся.

— Что сказать, ты раскусил меня, мальчишка.

Перед тем, как выйти из покоев магистра, Келегран не удержался и спросил:

—Последний вопрос. Что это за странное имя? Почему «Сикхариус»? Это слово что-то значит?

Рогул кивнул.

— На кальтенийском диалекте (если что, это форма альварского) мое новое имя означает «идущий путем познания». Его дал мне Бьякура. Когда я впервые встретил Наставника, он поставил передо мной одну задачу. Она казалась неразрешимой. Однако, терпеливо следуя путем экспериментатора, мага и ученого, однажды мне удалось ее победить. Пусть даже на это понадобилось не одно тысячелетие.

— И как, эти усилия стоили того?

— Будущее покажет, — древний Токра уклонился от прямого ответа.

Наемник кивнул и вышел из комнаты.

Глава 14. Кассандра

Глава 14

Кассандра

К тому моменту, когда капитан вышел из гостиницы, солнце уже успело спрятаться за горизонтом. В наиболее благополучных кварталах фонарщики начинали свой вечерний обход, зажигая огни на столбах. Не успев отойти далеко, наемник услышал позади себя торопливые шаги. Обернувшись, он увидел Кассандру, которая, судя по всему, снова поджидала его.

— Ну как все прошло? — спросила девушка. — Надеюсь, ты вел себя прилично?

Клоп пожал плечами.

— В меру своего воспитания.

— Снова твои шутки. Я серьезно.

— Да все было нормально. Я бы даже сказал, очень мило. Твой магистр угостил меня освежающим напитком и рассказал пару занимательных баек.

Девушка нахмурилась.

— И это все? Неужели он даже не приглашал тебя присоединиться к нам?

— А что? Должен был?

Кассандра замялась.

— В школе Нариоку есть парочка Токра. Они занимаются воспитанием Одаренных. Мне почему-то подумалось, что магистр хочет завлечь и тебя.

— Слава Пятерке, нет, — вздрогнул Келегран. — Честно говоря, мне не до того, чтобы возиться с сопливыми детьми.

— Понятно. А что насчет похода в Этанию? Может быть там встретимся? Я слышала, что наемникам скоро предложат новую миссию с весьма щедрой наградой.

Келегран покачал головой.

— К сожалению, в это время у меня будут другие дела. Спасибо Чашнику.

— Жаль, — неожиданно расстроилась девушка, и Буробородый с подозрением посмотрел на нее.

— Объяснись-ка, дорогуша. Уж не влюбилась ли ты в меня? Если так, срочно выкинь эту блажь из своей очаровательной головки.

Кассандра густо покраснела.

— С чего ты взял?

— Ну как, с чего? Ходишь тут, караулишь меня. Делаешь странные намеки. Ты мне, конечно, нравишься, но я вампир, а ты охотница на нечисть. Не будем забывать об этом.

Девушка с усмешкой кивнула.

— Ты прав. Но не воображай себе лишнее. Ты действительно привлек мое внимание. Как я уже говорила, ты кое-кого мне напомнил.

— И что же? Вы спали с ним? С тем Токра?

Кэсс потупилась.

— Не твое дело. Однажды он просто выбрал свой путь, а меня оставил в прошлом.

— В таком случае считай, что тебе повезло. Людям лучше всего держаться подальше от Покинутых. Мои братья презирают вас, считая слабыми и никчемными. Ты, конечно, не такая, но Токра всегда остаются самими собой.

Девушка улыбнулась.

— Но ты же другой?

— С чего ты взяла?

— Ну как, я поспрашивала о тебе в Темном Доме. Кажется, ты один из лучших капитанов. Заботишься о своей команде, как никто. Разве не так?

Келегран нахмурился.

— Ты про тех доходяг, которые прибились ко мне, когда я спас их жалкие жизни? Это совсем другое, а не то, что ты себе вообразила. Они меня развлекают своими несуразными поступками. Вот и вся причина. Кстати, тебе не пора возвращаться в гостиницу? А то еще брат осерчает. Он у тебя такой суровый.

— Диор мой тх’ярэй, а не хозяин. — внезапно огрызнулась Кассандра, а затем неожиданно робко посмотрела на капитана. — Ты же не против, если я составлю тебе компанию в этом вечернем променаде?

Тот пожал плечами.

— С чего бы мне возражать против общества юной прелестницы. Раз уж так сложилось, расскажи мне что-нибудь. Например, откуда у тебя этот шрам?

Наемник дотронулся пальцем до бледной полоски в районе ключицы девушки. Она непроизвольно прикрыла ее рукой.

— Получила в одном сражении. Слышал о Рыжих Хотху из Долины Костей?

— Само собой.

— Ну вот, довелось столкнуться два года назад. Самое обидное, что я могла бы с легкостью залечить такую рану, да так, что следа не осталось бы. К сожалению, на тот момент в команде больше не было инш’асу[1], а себя лечить магией не очень получается.

— Что же вы делали в Долине Костей? — внезапно заинтересовался Келегран.

— Возвращались из пустыни Ндахо.

Клоп с уважением посмотрел на девушку.

— Час от часу не легче. Это очень опасное место. Я слышал, там встречаются не только звероподобные азгалуки, но и кое-кто похуже демонов.

— Все верно, — кивнула Кассандра. — Наш отряд почти в полном составе погиб в том походе. Но давай не будем сейчас о грустном.

Келегран не стал продолжать расспросы на эту щекотливую тему, хотя она и заинтересовала его безмерно.

— А ты, значит, решил потратить Период Становления на путешествие по северу? — спросила Кэсс. — Понимаю, здесь куда веселее и безопаснее.

— Вряд ли я искал безопасности. В эти места меня привело кое-что иное. Но это не так интересно, как твоя история. Расскажи о себе.

— Что именно?

— Например, как тебя с твоим братом угораздило попасть в школу Ичиро? Если, конечно, это не запрещено?

Кэсс натянуто улыбнулась. Было видно, что она сомневается.

— В принципе, это простая история, — начала девушка. — Мы с братом родились в Этраске. В провинции Айдо. Знаешь, где это?

Наемник кивнул.

— Одна из внешних провинций империи. Недалеко от Дувона.

— Все верно. Люди живут там так же, как и в других местах: иногда тяжело, часто несправедливо. Но мне и Диору повезло. Наша семья считалась весьма успешной в Айдо, по меркам соседей и остальных горожан. К тому же родители нас очень любили и баловали. Помню, как я просила матушку отвести меня на городскую ярмарку. Там должны были выступать вольные гноллы, прибывшие к нам с острова Кайто. Мама выполнила мою просьбу, и это событие стало одним из самых ярких и счастливых воспоминаний детства. Ты ведь видел их? Я имею в виду гноллов?

Келегран кивнул.

— Пару раз. Песьи морды и клацающие клыки. В остальном же похожи на людей. Ходят на двух ногах, словно наполовину обернувшиеся оборотни. Пришлось убить нескольких во время тренировки. Настоящий Токра обязан испытать «на ощупь» каждого противника, чтобы знать его слабые и сильные стороны. Как видишь, у меня тоже имеются кое-какие приятные воспоминания из детства.

Кассандра пропустила иронию мимо ушей.

— Да, в наше время гноллам позволено обитать всего в двух местах: это остров Кайто и Грифинады. Однако в особые праздничные дни, им разрешают выбираться и в другие провинции. В тот день, на ярмарке, я увидела их в первый раз, но уже скоро произошел второй, к сожалению, при весьма трагических обстоятельствах.

Келегран почувствовал, что девушке тяжело говорить, и попытался подбодрить ее в привычной ему сухой манере:

— Трагические обстоятельства делают нас сильнее. Что произошло?

— После той ярмарки пролетело несколько месяцев. Среди горожан внезапно начали циркулировать странные слухи. Якобы на территорию Этраски проникло несколько диких кровососущих семейств, которые бежали из Никсы. Скоординированные действия Свободного Союза заставили мигрировать сотни мерзких тварей. Они обошли речные заставы и миновали Форт Чен.

— Главная пограничная цитадель Этраски?

— Все верно, — кивнула девушка. — А чуть южнее и наша провинция. Оказавшись в моих краях, эти жестокие ублюдки начали безжалостно осушать целые поселения, которые встречались им на пути. Они как будто мстили невинным жителям за свое бегство на чужбину. А потом, одной из ночей, они напали на город.

Ее голос помертвел, но она не стала прерывать рассказ.

— В общем, к тому моменту, когда из столицы подоспели регулярные части, большинство жителей города либо погибли, либо сбежали, а некоторые дети были отфильтрованы с целью дальнейшего обращения. Ты же знаешь, что маковиты, например, предпочитают использовать для этих целей детей, а не взрослых? Хотя бывает по-разному. Мы с братом забрались в полую сердцевину старого дуба, росшего на главной площади, чтобы укрыться от этих существ. Оттуда мы наблюдали многие зверства. В первые часы брат зажимал мой рот рукой, чтобы я случайно не выдала нас рыданиями. Но потом прекратил. Мои слезы высохли, и я больше не могла исторгнуть из себя ни слезинки.

Девушка замолчала, мысленно пробегаясь по цепочке печальных событий в своей памяти.

— А потом я снова увидела гноллов, — продолжила она. — Оказалось, что существует для них еще один легальный способ выбраться из установленных резерваций. Это седьмой регулярный легион Гриффина Круста, императора Этраски, который полностью укомплектован зверолюдьми, как их называют в тех местах. Когда легион вошел в город, я не могла поверить своим глазам. Стройные ряды воинов с песьими мордами окружили площадь, и началась бойня. Мне казалось, что я сплю, но все было взаправду. После кратковременного побоища вампиры дрогнули и попытались бежать. Некоторым это удалось, но большинство было растерзано гнольскими пиками.

Девушка отвернулась, чтобы спрятать от спутника свои увлажнившиеся глаза.

— Что было дальше?

— Нас с братом нашли в том дереве и отправили в приют. Там мы прожили недолго. Директор издевался над воспитанниками, и мы не стали это терпеть. Сбежали оттуда через три месяца, и еще полгода скитались по деревням. А затем произошел случай, который едва не стоил мне жизни.

— Злые люди?

Кассандра покачала головой.

— Нет. Все более тривиально. Мы прятались от дождя под каменным мостом. Река вздулась и грозила смыть нас с камня, на котором мы устроились. В итоге, так и случилось. Я поскользнулась и упала в воду. Течение понесло меня вниз по реке, а Диор бежал следом, не решаясь прыгнуть за мной, потому что не умел плавать. Я почти захлебнулась. Но к счастью появился человек, который спас меня. Это был Вальтазар.

— Ваш старик?

— Да. Он бросился в воду, подхватил меня посреди реки и вытащил на берег. С того дня Диор продолжает корить себя за трусость и пытается стереть это чувство, всякий раз бросаясь в драку, если это касается меня. Так что смотри, будь с ним осторожен.

Келегран пропустил предупреждение мимо ушей.

— Так вот, как вы оказались среди Ичиро? Твой спаситель был одним из них. И что, он просто забрал вас, двух бездомных детишек, с собой? Слабо верится.

— Ну что ты, — усмехнулась девушка. — Сначала он провел непонятные тесты, заставил нас сдать ему кровь, слюну, вырвал у каждого по клоку волос. А затем уже оказалось, что мы подходим ему. С тех пор наша жизнь навсегда изменилась. Мы долго путешествовали, прошли насквозь Никсу и Тарак, попали в смертельный шторм посреди Рубинового залива, а затем наконец прибыли в Пситрон. Здесь я обнаружила множество странных людей, которые отличались от всех известных мне личностей. Самые пугающие находились в школе Нариоку, которую возглавляет магистр Сикхариус. Слава Ямату, мы не годились для нее, иначе я могла бы возненавидеть новую жизнь.

— Это та школа, в которой обучаются ваши Близнецы? — оживился наемник.

— Все верно. Итами и Ката лучшие выпускники.

— Не расскажешь, что с ними не так? На чем основана их сила?

Девушка покачала головой.

— Этого я не могу тебе рассказать. Секреты Тёмных Змей запрещено разглашать посторонним.

— Ладно, тогда не будем об этом, — рассмеялся Токра. — Все равно, тебе вряд ли что-то известно.

Девушка не повелась на эту уловку, и Келегран недовольно поморщился, признавая свое поражение.

— Теперь твоя очередь, — внезапно заявила Кассандра, весьма фамильярно толкая наемника в бок. — Расскажи что-нибудь о себе.

— Что ты хочешь узнать? Как по мне, все Токра одинаковы, а их истории ничем не отличаются друг от друга.

— Не скажи. Вот например твой клинок Баал-Рага. Не каждый владеет таким. Если верить описи пситронийской гильдии торговцев — на аукционах за последние пять тысяч лет было продано всего около тридцати клинков.

— Почему они тебя интересуют?

Кассандра с удивлением рассмеялась.

— Разве не очевидно? Потому что с ними связана какая-то старинная и пугающая история, а я обожаю такие вещи. После нашей прошлой встречи, когда ты не позволил мне прикоснуться к твоему кинжалу, я навела справки.

— Справки?

— Да, расспросила старейшину Вальтазара и получила от него кое-какие ответы. Тебе интересно?

— Еще бы! — Келегран почувствовал легкое возбуждение. — Пожалуйста, расскажи мне.

Кассандру не пришлось долго упрашивать.

— Все клинки Баал-Рага были выкованы учеником знаменитого Птолиана Чудорукого.

— Никогда не слышал о нем. Я имею в виду этого Птолиана.

— Ну ты даешь. Даже мне доводилось встречать его имя в хрониках Смутных Времен. Хотя не могу сказать, что кузнечное дело входит в сферу моих интересов. Оно известно в связи с клинками, которые он выковал для двух непримиримых генералов двух вражеских армий.

— Ладно, я тоже слышал эту историю. Ты говоришь про знаменитого драури[2] и ни менее знаменитого принца альваров? Как же их… Ах да, Картуш Огненосец и Эливан фиц Крайвен. Пропустим их. Что там с учеником Птолиана? Кем он был?

Кассандра усмехнулась.

— А вот это уже интересно. Он был молодым королем Тунхельма, дварагского государства в Железных Горах. Его звали Кармак из семейства Кимберлит, которое относится к могущественному клану Каменных Ртов.

Келегран вздрогнул, неожиданно вспомнив отрывок из древних писаний, которые недавно попались ему на глаза в библиотеке Темного Дома.

— Продолжай.

— В то время его семейство было по праву одним из самых богатых и знатных среди многих дварагских кланов, не только среди Каменных Ртов. Дядя нашего героя, и кстати его одногодка, Дабулгор по кличке Каменные Штаны, также был королем Тунхельма, еще до Кармака. Но основная заслуга этого гнома — избавление многострадального Саул Тай от постоянных инородных вторжений.

— Не понял. Что ты имеешь в виду?

— Дабулгор был одним из трех Ксанфов, которые отдали свою душу на Красной Горе для создания трех защитных Барьеров. Именно эти барьеры положили конец Смутным Временам Гарата, прервав противостояние Терфиады и Элинады. Этот героический поступок даровал Кимберлитам почет и уважение от всего мира.

Наемник задумчиво пробормотал:

— Не удивительно, если так. Но давай вернемся к Кармаку.

— После жертвы дяди он стал полновластным владыкой Железных Гор и многие пророчили ему прекрасное царствование. Однако что-то пошло не так. Рудокопы Тунхельма обнаружили во время работы странный камень с мистическими свойствами. Они отнесли его своему владыке, и тот был изумлен и восхищен. Этот камень был так прекрасен, что сразу же получил название Пурпурный Лал и никогда больше не покидал короля.

Келегран снова вспомнил отрывок из книги и многое, наконец, стало обретать для него смысл.

— Этот камень, Пурпурный Лал… В конце концов он свел его с ума?

— Похоже, что так, — кивнула девушка. — Именно тогда он взял себе новое имя. Вальтазар рассказал, что поступки короля Баал-Рага были столь безумны, что в итоге против него обернулось большинство семейств в клане. В результате короткой борьбы собственные сородичи изгнали короля из его королевства, лишив всяческой власти. С тех пор ни один Кимберлит больше не правил Тунхельмом.

Девушка замолчала, и это не понравилось Келеграну.

— Не останавливайся. Что было с ним дальше? Это же не конец истории?

— А ты догадлив, — усмехнулась Кэсс. — Падший Король подчинился воле старейшин и покинул Железные Горы. Но он был не один. За ним последовали некоторые из тех, кто до самого конца сохранил ему верность. Так появился новый клан, названный так же, как и один из легионов Тьмы в Смутные Времена. Спустя несколько лет мытарств они пришли сюда и обосновались глубоко в недрах Яшмы. Так называли эти горы за обилие этого минерала. Здесь Баал-Раг позволил своим приспешникам создавать новое государство, пока он целиком посвящал себя кузнечному искусству. Согласно легендам он начал ковать клинки, в бесконечных попытках превзойти своего учителя. Говорят, его образ преследовал Падшего Короля до конца его дней. Такая вот форма безумия.

— Хочешь сказать, что в те времена он выковал тысячи таких клинков?

Кассандра пожала плечами.

— Кто знает. В любом случае, не все они были удачными. Большинство он возвращал в тигель, чтобы потом переделать. Но те, что получались, якобы обладали особыми свойствами.

— Какими же?

— Я слышала, что чистый клинок впитывает душу и принимает ее в себя, вместе с тем разрушая Истинное Средоточие. Таким образом душа навеки привязана к оружию, без надежды на перерождение. Вместе с тем, она может общаться с хозяином клинка, а также питаться следующими душами, которые идут ей на пропитание, разрушаясь навеки. Такова сказка, которую я слышала еще в детстве, но кто знает, так ли это? Может быть ты?

Наемник проигнорировал вопрос.

— И как же Баал-Раг использовал эти кинжалы?

— Похоже, что он дарил их своим последователям. Самым верным из них.

Внезапно в голове воина раздался недовольный голос давно пропавшей Зануф:

«Как же меня бесит эта девчушка. Ненавижу таких самовлюбленных всезнаек. Позволь мне выпить ее досуха».

Келегран вымученно усмехнулся.

— Знаешь, твоя осведомленность раздражает Зануф. Только что она пожелала подкрепиться твоей душой.

Кассандра вздрогнула от этого признания.

— Надеюсь, ты не собираешься ей потакать.

— Женщины мне не указ, — с насмешкой фыркнул Токра. — А она всего лишь женщина. Так что расслабься и ничего не бойся.

— Дело не только в твоем желании, — резко заявила Кэсс. — Эти клинки несут в себе частицу безумия, которая отравляет не только душу внутри, но и счастливого обладателя кинжала. Его душа также поддается порче. Помни об этом, если не хочешь однажды потерять самого себя.

Келегран рассмеялся.

— Не нужно пугать меня этим. Охотник внутри каждого Токра уже тесно связан с Древом Смерти, которое несет в себе такое же безумие. Кстати, мы уже пришли.

Кассандра кивнула, узнавая грязную площадь перед Тёмным Домом, мощенную крупным булыжником.

— Не хочешь зайти ко мне в гости? Я угощу тебя вином.

Девушка покачала головой.

— Ну как знаешь, — усмехнулся Клоп. — Тогда я пойду.

Внезапно покраснев, едва справляясь с приступом смущения, Кассандра воскликнула:

— Постой. Я передумала. Если ненадолго, я согласна.

— Тебе решать. Пойдем в комнату для гостей. Иногда я снимаю ее, когда хочу ненадолго укрыться от мира и своих надоедливых Клопов.

Они прошмыгнули в здание мимо сонной Дейзи, которая клевала носом, изо всех сил стараясь не уснуть на посту. Огромная книга учета заданий была открыта перед ней, сливаясь в единое мутное пятно.

***

Они лежали в кровати, в объятиях друг друга. Келегран с наслаждением ласкал кожу Кассандры, любуясь ее пушистыми волосами огненно рыжего цвета.

— Что толкнуло тебя ко мне? И почему так внезапно? — спросил наёмник, заглядывая в лучистые глаза девушки.

Кассандра приподнялась на кровати, чтобы удобнее было смотреть на любовника, и ответила ему с некоторой ноткой грусти:

— Сложно объяснить.

— А ты попробуй.

Девушка задумалась.

— Понимаешь, мое отношение к жизни резко изменилось после гибели товарищей в песках Ндахо. Некоторые из нас спаслись, но остальные пожертвовали для этого своими жизнями. Например, милый Лукан, напарник старейшины Вальтазара. Никогда больше он не сможет подбодрить меня добрым словом.

Наемник продолжал гладить Кэсс, переместив руку на ее манящие бедра, но девушка как будто не замечала его ласк.

— Ты очень испугалась? — нежно спросил Келегран.

— Да. То есть нет. Дело не только в этом. Понимаешь, наша команда была очень сильна. Несколько сквадов Ичиро, парочка древних денатосов[3], которые не уступали Одаренным из Нариоку. Группа Хотху из племени Красных Быков. И даже могущественный грандмастер от гильдии Шаал-Дуран. И все равно, мы оказались слабы перед тем ужасом, что поджидал нас в Запретном Велераде.

— Звучит жутко. Что же там произошло?

Кассандра молчала, погрузившись в свои воспоминания.

— Ты слышишь меня? — голос Келеграна мягко вернул ее к реальности.

— Да. Но я не хочу о том рассказывать. Мы схватились с чудовищем, равного которому нет во всем мире. И проиграли, кажется. Но я не уверена. Возможно, и нет.

Клоп нахмурился.

— В любом случае эта история перевернула мое восприятие, — продолжила Кэсс. — Я научилась жить текущим моментом. Поняла, что события не станут более «благоприятными», чем сейчас. Возможно, завтра ты или я будем уже мертвы.

— Как грустно, — в голосе Келеграна послышалась насмешка, и Кассандра живо отреагировала на нее.

— Наверное, за это ты мне и понравился. Тебя ничто не берет. Даже мысль о близкой гибели. Почему так?

Наемник пожал плечами.

— Все просто. Я наслаждаюсь каждой эмоцией в своей жизни. Болью, страхом и даже предвкушением смерти. Это так волнительно для меня, так радостно. Не могу объяснить. Очень часто во время боя с моего лица не сходит счастливая улыбка.

Девушка с завистью ответила:

— Хотела бы и я быть такой же смелой. К сожалению, это не всегда у меня получается. Вскоре магистр Сикхариус отправит нас на войну, и, возможно, я больше никогда не займусь ни с кем любовью. Знаешь, мысль об этом повлияла на мое решение броситься в твою койку, красавчик.

Клоп в игривой манере накинулся на любовницу и ощутимо куснул ее за левую грудь, с трудом сдерживая позывы выпустить клыки наружу. Девушка рассмеялась, пытаясь отстраниться.

— Прекрати, извращенец, — простонала она.

— Кто тут еще извращенец, — фыркнул наемник. — Посмотри на себя, милая. Это ты, охотница на нечисть, занимаешься тут любовью с одним из тех, на кого охотишься. Нравится тебе, чертовка, признавайся? Как часто ты такое вытворяешь?

Девушка внезапно перестала отвечать на игривый тон Келеграна.

— Что такое, милая?

Она отвернулась.

— Знаешь, а ведь ты был прав. С тем Токра я тоже спала.

— Хочешь рассказать об этом? — шутливо спросил наемник.

— Не особо. Да и длилось это недолго. Я сама себе выдумала то, чего не было. А потом он исчез из моей жизни. Наверное, подсознательно я мечтала встретить кого-то похожего на него, и вот это случилось.

— Хочешь бросить меня, чтобы закрыть гештальт? — цинично усмехнулся Келегран.

— Возможно. Я пока еще не решила.

Клоп рассмеялся.

— Ты шутишь? Уж поверь мне, милая, прикипать к одному из нас — не самая лучшая идея. Никто не сможет выстроить романтические отношения с Покинутым. Люди и вампиры существуют в разных мирах.

— Думаешь, я не знаю? Ты говоришь об этом охотнице на нежить и прочую потустороннюю пакость.

— О том и речь. Ну скажи честно, разве ты можешь представить себе нашего брата в домашнем халате, в роли почтенного отца семейства, за чашкой теплого чая с молоком?

— Почему бы и нет, — против воли улыбнулась Кассандра. — Однажды я даже встречала такого в Белом Крондоре. Настоящий Токра, седой как лунь, каждое утро выпивал чашку свежезаваренного кофе, клеил старушек из соседнего пансионата и вообще наслаждался жизнью обычного человека.

Клопа передернуло от ужаса.

— Звучит, как приговор.

— Откуда ты знаешь, если не пробовал? Признаюсь тебе, иногда я размышляла на эту тему. Почему люди, и не только люди, не могут изменить свой путь? Они как будто его заложники, обреченные на бесконечную и бессмысленную беготню. Ответь мне, если мы не выбирали его добровольно, так почему не можем сойти с него?

— Лично я вполне доволен своей жизнью, — резко ответил наемник. — И не пожелал бы себе другой судьбы. Да и зачем? Чтобы быть овцой, которая целиком посвящает себя поискам пропитания? Или ведет праздную жизнь обывателя из Верхнего Города? Возможно, эта наилучшая участь для них, но у меня она вызывает отвращение. Не нужно стараться быть тем, кем ты не являешься. Это бессмысленно.

Кассандра покачала головой. На ее лице застыла легкая грусть.

— Возможно, ты прав. Я не знаю.

Девушка поднялась с кровати и начала одеваться.

— Уже уходишь?

— Да. Кажется, я получила от вечера все, что хотела. Как я уже говорила, вряд ли мы еще увидимся. Завтра Ичиро покидают Гаморру.

— В таком случае я желаю тебе остаться в живых.

Это прозвучало несколько холодно. Кассандра на секунду замерла, обдумывая слова Покинутого.

— И тебе того же, Келегран Буробородый. Будь осторожен с Чашником. Судя по тому, что я слышала о нем, он очень опасен.

Махнув на прощание, рыжая воительница покинула комнату, оставив Клопа наедине с его мыслями. Зарывшись головой в подушку, он почувствовал на губах сладкое послевкусие недавних поцелуев, а затем с удивлением обнаружил в глубине души странное ощущение скомканности.

«Эта малышка — действительно нечто», — мелькнула короткая мысль перед тем, как он отрубился.

1 Охотники на нечисть чаще всего охотятся парами. Каждая пара состоит из тх’ярэя — атакующей единицы и его инш’асу — полевого лекаря, мастера иллюзий и психического контроля.

2 Драури — собственное название исчезнувшего народа темных эльфов

3 Денатосы (сыновья Тосов) — существа, называющие себя детьми Древних Богов.

Часть третья: Сияние. Глава 15. Начало

Серый грифон — тощее пернатое существо,похожее на помесь стервятника и собаки — испуганно шарахнулся в сторону, оглушив своим клекотом всадника, который верхом на жеребце, черном как сама ночь, рассекал свинцовые небеса Валирии. Конь, выражая свое недовольство, громко выругался, использовав при этом трехэтажный оборот, что заставило Лорда Малаката широко улыбнуться.

— Давненько ты не разговаривал со мной, Желчный. Я даже успел соскучиться по твоим грязным речам. Больше не дуешься на меня?

— Собственно, я и сейчас не разговаривал с тобой, — сердито ответил конь, продолжая полет среди мрачных туч, грозящих вот-вот излиться ядовитым дождем.

— Только не говори мне, что ты все еще злишься на меня за то, что я запретил тебе сожрать тех бедных крестьян. Я же затем позволил тебе перекусить пиратами в Море Кракена. Что касается крестьян, ты должен понять, что есть определенные вещи, которые я не приемлю.

Жеребец некоторое время молчал, а затем недовольно, по-лошадиному, фыркнул:

— Дались мне твои крестьяне. Вечно ты так, даже не понимаешь, что испытывают твои сподвижники.

— Серьезно? — удивился Ужас Сакии. — Тогда рассказывай, в чем дело?

— А дело в твоем брате.

— Причем здесь Апокалипсис?

— Ты превратил его в Зверя, а затем оставил на попечении Лорда Гатса. Я считаю, нельзя было этого делать. Кровавый Вестник не тот, кому можно всецело верить. Если он посчитает, что выгоднее будет предать тебя, он сразу же отправится в Железный Город, чтобы сообщить о твоих махинациях Алчущему.

— Вот уж вряд ли. Я знаю, что ты встречался с ним прежде, до того, как Алчущий запер твой народ в умирающем мире. Но с тех пор прошло более десяти тысяч циклов. Джамараджа изменилась. Гатс изменился. Самое ценное для него — это его приемная дочь.

— Вот именно. Теперь у него есть дочь, ради которой он пожертвует всем. В том числе, вашими договоренностями.

— Послушай, Ра-Хаан, мне кажется, что ты лезешь не в свои дела? — жестко и хлестко ответил Лорд Малакат. — Я понимаю тебя и твое беспокойство за судьбы Шеддоу. Но перестань указывать мене, что делать. В конце концов, не ты, я их Хранитель. Это я бесконечно блуждал среди фрактальных проекций, пытаясь отыскать в Онарое скалу Бас-Ильдур. Это я убил Иннасараджа и заключил соглашение с твоим народом. И еще ни разу не дал вам повод усомниться в себе. Однажды, согласно договору, я отыщу способ освободить вас. И сделаю это разом, одномоментно. Так что остынь, дружище, и позволь мне самому думать о том, как приблизить это мгновение!

Жеребец сердито всхрапнул, но больше не стал препираться с Господином. Лорд Малакат неожиданно смягчился и ласково похлопал коня по крупу.

— Не волнуйся, Ра-Хаан. Я не собираюсь рисковать жизнями своих союзников. Гатс не предаст нас. А сын Яростной Тальвании, хоть и является самой могущественной сущностью в Великом Кольце, далеко не так всеведущ, как о нем говорят. Поверь моим доводам, Аканти не скоро узнает о наших планах. А когда это случится, для него будет уже слишком поздно.

Желчный промолчал, опять замкнувшись в себе. Однако, несмотря на легкую обиду, он почувствовал, что вера в Господина снова окрепла в нем.

***

Келегран очнулся внезапно. Все тело было покрыто холодным потом, руки дрожали, словно от страха, но, на самом деле, от ощущения тайны, нетерпеливо стучавшейся в его жизнь. Ничего подобного за ним прежде замечено не было. Сознание капитана было немного затуманено, все еще пребывая во власти иллюзий Эклиптоса[1]. Спонтанное возвращение в мир живых помогло ему ухватить часть кошмаров, и наемник снова испытал то давящее чувство, которое произвели на него безрадостные небеса Черной Валирии.

Поднявшись с кровати, он направился в ванную, где сразу окунулся в бочку с холодной водой, чтобы освежиться и привести себя в чувство. Сны, более похожие на кошмары, в последнее время донимали его чаще обычного. После них у него оставалось странное послевкусие, похожее на раздвоение личности. Это было еще более неприятно, чем внезапные контакты с Зануф, с которыми он уже успел свыкнуться.

Вспомнив о жаркой ночи, проведенной с рыжей красоткой, капитан улыбнулся, не испытывая ни грамма сожаления или вины перед Франческой. Честно говоря, он не собирался обманывать Мариконе, но раз уж так получилось, придется играть эту роль до конца.

Спустившись в таверну Тёмного Дома, Келегран обнаружил, что она ломится от завсегдатаев, хотя никто из его команды еще не проголодался настолько, чтобы вырвать себя из объятий Эклиптоса. Чего нельзя было сказать о самом капитане. Келегран чувствовал себя очень голодным, настолько, что был способен сожрать целиком молочного поросенка. Заказав плотный завтрак, он почти выполнил эту задачу. Когда Буробородый приступил к самой вкусной, филейной части, в подземную таверну ворвался Жамаль. Он размахивал буклетами, самолично стянутыми им со стойки администратора. Вслед за ним торопливо ковылял Дулиан, а уже далее нетрезвой походкой шла Франческа, поддерживаемая Карлом.

— Приятного аппетита, — сказал двараг, занимая место.

— Спасибо, — кивнул главный Клоп, тщательно прожевывая огромный кусок.

Франческа с подозрением посмотрела на своего любовника.

— Ты снова где-то пропадал всю ночь, — хмуро сказала девица.

— Решал кое-какие дела. Ты присаживайся. Я все сейчас расскажу.

— Погоди с этим, — отмахнулся Жамаль. — Ты видишь, что происходит?

Бастард указал пальцем на многолюдную толпу, которая напоминала сейчас улей с пчелами. Этот гул уже давно раздражал капитана, но чувство голода не позволяло уйти раньше, чем он расправится с поросенком.

— И что? Ребята обсуждают предстоящую миссию.

— Вот именно! — воскликнул Жамаль. — Пора бы и нам обсудить ее, не находишь?

Окрик бретера потонул в шуме таверны. Оно и не удивительно, практически каждая команда, собравшаяся здесь с утра, обсуждала одно и то же. Темный Дом объявил о начале Великой Охоты, призывая всех, кого только возможно — и большие, и малые команды — присоединиться к единой миссии, целью которой становилось соседнее государство. В буклетах так и было написано: «Присоединяйтесь к армии справедливости. Пора наказать врагов пситронийской короны, потерявших всякое представление о границах дозволенного».

— Бастард, хоть ты не шуми, — поморщился Келегран, когда Клопы расселись вокруг него на стульях. — Голова трещит от этого шума.

— Ты, скорее всего, перепил вчера. Полечись пивом, кэп, — участливо крякнул Дулиан, знаком подзывая официанта к столу.

— Кому что, а безбородому расческа, — усмехнулся Келегран.

Сделав заказ, Клопы вновь вернулись к основной теме, витающей сегодня в воздухе.

— Так что теперь делаем, кэп? — не успокаивался Жамаль. — Нужно скорее наведаться к Рейке Три Гвоздя, пока остальные клиенты не скупили все запасы. Я слышал, что Этания так и кишит вампирами. Нужно обязательно захватить с собой световые снаряды, гранаты со святой водой, также не мешает прикупить новый комплект серебряного оружия. Хоть оно и хрупкое, к тому же до неприличия дорогое, лучше подстраховаться, чем потом кусать локти из могилы. Опять же, куратор Лекруа обещал часть затрат возместить сразу, не дожидаясь завершения миссии.

— Это все, конечно, очень хорошо, — негромко произнес Келегран, прерывая суетливую речь подчиненного, — но у меня есть для вас одна новость — на эту миссию мы не идем.

Слова капитана произвели среди Клопов эффект разорвавшегося снаряда.

— Что ты имеешь в виду, Келли? — осторожно спросила Франческа. — Когда еще мы сможем сорвать такой куш? К тому же на нашей стороне будут Ичиро, а ты сам видел, на что они способны.

Келегран вздохнул.

— Ладно, похоже, я не совсем ясно выразился. Перефразирую: лично я остаюсь в Гаморре, поскольку намерен взяться за выполнение другой миссии, намного более опасной, чем прогулка в Гарадримат. Что же касается вас, то вы вправе избрать себе другого капитана, и тогда уже сможете взяться за эту миссию вместе с остальными наёмниками и неподражаемой командой Ичиро.

— Погоди же, кэп, — взмолился Дулиан. — Мы не собираемся выбирать себе другого капитана. Просто объясни нам, что происходит.

Буробородый на секунду задумался, а затем кивнул.

— Так и быть, гном. Возможно, вы еще не поняли, но это я недавно сжег бордель Леонардо дотла. Пайк, скотина, манипулировал мной и заставил меня перейти дорогу самому Чашнику, Хтомбре Деницию. На днях этот милый господин нашел меня и предъявил претензию по существу.

Клопы с шумом выдохнули воздух.

— Так это был ты, — пробормотал двараг. — Я почему-то так и подумал, но быстро отмел эту мысль.

— Погоди, Кэп, — с сомнением сказал Жамаль. — Прежде тебя не очень волновали претензии от власть имущих? Что изменилось? Ты ведь можешь просто покинуть Гаморру и никогда сюда не возвращаться.

— Ты прав, бастард. Я бы, наверное, так и поступил, если бы не одно «но». Не хочу оставлять этот долг на вас. Я, конечно, могу спрятаться, но сомневаюсь в ваших способностях. Руки у этого хитреца длинные. Вероятно, он способен достать вас откуда угодно, даже из Утробной Башни[2].

— Не шути так, — передернуло Франческу. — Я всегда отличалась живым восприятием.

— Так вот, ребята, — продолжил капитан, — чтобы расплатиться с ним, я должен кое-что сделать для него внутри Сияния. И это дело не терпит отлагательств.

— Да уж. Вляпались по полной.

В глазах Клопов застыла тревога.

— Теперь вы должны понимать, что у меня нет других вариантов. Но вас, кстати, мои проблемы не касаются. Я предлагаю вам примкнуть к другой команде и оттянуться в Этании по полной.

— Что ты несешь! — возмущенно фыркнула Франческа. — За кого ты вообще нас принимаешь? За неблагодарных отморозков? Когда-то ты спас нас от убийц Пайка, потом подарил прекрасное время, полное приключений. А теперь, значит, намерен уйти на самое интересное задание, но уже без нас? Хрен тебе без соли!

— Молодец, сестрица, — рассмеялся Дулиан. — Хорошо сказала. Хрен этому громиле.

Вопреки досаде, губы Келеграна сами собой разошлись в ухмылке.

— Ну смотрите у меня. Когда черви станут пожирать вас в канаве, не вините меня за это.

— Они уже давно слопали мои руки, — ответил двараг, поднимая протезы над головой. — Как и невинность Франчески, честь Жамаля или рассудок Карла. Так что не нужно пугать нас, кэп. Лучше начинай рассказывать.

***

На следующий день, когда, возбужденные предстоящим вторжением в Этанию, команды наемников покинули город, направляясь по Лунному Тракту на восток и растекаясь по прилегающим дорогам и тропинкам в довольно внушительном количестве, Клопы устроили мозговой штурм прямо в обезлюдевшей таверне Тёмного Дома. С утра они посетили упомянутую накануне Рейку Три Гвоздя, где приобрели различные приспособления, способные пригодиться в опасном квесте.

Келегран развернул на столе карту, полученную от Леонардо. Она отображала то, что для большинства жителей Гаморры находилось под величайшим запретом — схематическое изображение Сияния — таинственного и самого большого квартала столицы, окруженного двадцатиметровыми стенами. В центре карты находился дворец Юлиуса, куда и должен был проникнуть Келегран, чтобы заполучить тринадцать клинков Баал-Рага, хранимых императором, как зеница ока.

— Начнем сначала, — сразу перешел к делу Келегран, водя по карте пальцем. — Это стены Сияния. Они служат для того, чтобы никто снаружи, как и изнутри, не смог проникнуть на противоположную сторону. Должен вам признаться, однажды, когда я только приехал в столицу, мне стало любопытно, что же Великие Крегадры там прячут, и я, недолго думая, перемахнул на ту сторону.

— Каким же образом? — изумился Жамаль. — Двадцать метров — это немало.

— Все так. Мне помогло специальное снаряжение для альпинистов, и несколько амулетов для облегчения веса, купленных на Базаре. Тогда я неплохо исследовал саму стену — в толщине она достигает пяти метров, и на ее вершине могут разъехаться две колесницы, груженные солдатами. К слову сказать, они там и ездят, патрулируя периметр — мечники и лучники в количестве достаточном, чтобы сдержать атаку извне даже крупной армии. Я скрылся тогда от них при помощи магии и подслушал парочку разговоров. Солдаты патрулируют стену, сменяясь ежедневно, а сами обитают внизу в бараках, вот в этой зоне отчуждения, за которую им запрещено выходить. Дальше мы видим какие-то жилые районы. Судя по всему, там живут обычные люди.

— Обычные люди? Даже не аристократы? — Дулиан был удивлен.

— Все верно. Обычные люди, которых солдаты почему-то называли обреченными. Я не очень понял, что они там делают, но факт остается фактом.

— Странно все это, Келли, — удивилась Франческа. — Какой-то «город в городе» получается.

— Значит мы снова поступим так же? Пойдем через стену? Раз уж тебе удалось это однажды, значит, получится снова.

— Погоди, Жамаль. Я еще не договорил. Дело в том, что фактически я так и не сумел преодолеть зону отчуждения. Спустившись на веревке на ту сторону и пройдя всего пару десятков метров, я попал в странное облако, похожее на туман. Оно ослепило меня и начало выедать глаза. Это было весьма неприятно, но я смог вытерпеть какое-то время, спрятавшись в хибаре, не дойдя пятидесяти метров до жилого района. В тот раз слух был моим единственным способом ориентироваться в пространстве. Даже двеомеры Ока, известные мне, не могли пробиться сквозь субстанцию этого сияющего тумана.

— Вероятно, какая-то форма магической защиты от воришек и незваных гостей, которым все-таки удастся проникнуть за стену? — высказала предположение Франческа. — Поэтому квартал и называется Сиянием!

— Ты права, Франч, — кивнул Буробородый, — но не совсем. Теперь настало время рассказать вам кое-что, и, возможно, это заставит вас передумать. Что вы знаете о правителях этой империи, так называемых Великих Пситронийских Крегадрах?

Команда настороженно посмотрел на своего капитана.

— А что мы можем знать? — ответил вопросом на вопрос Дулиан. — Древняя династия, основанная Ауритесом Крегадром, первым в своем роду. Весьма эксцентричное семейство, члены которого практически не появляются на обозрение своей черни. А если и появляются, как например на Празднествах Яшмы, то всегда в масках, скрывающих лица. Да, маски, кстати, сделаны из яшмы, которой славятся здешние горы. Это полудрагоценный минерал, по слухам применяющийся лекарями и магами, чтобы успокоить возбужденное сознание пациента во время приступа.

— Хотя, конечно, странное у них семейство, — задумчиво произнес Жамаль, прерывая Дулиана. — Как в нем оказался огр, ума не приложу. Усыновили его что-ли.

— Тут дело в другом, — усмехнулся Келегран. — Родство в семье Крегадров передается не так, как у обычных людей, или альваров, или дварагов. Недавно Бруно Феоклист укорял меня тем, что я не читал библию всех авантюристов. И, похоже, я не один такой.

— Погоди, кэп, ты намекаешь что-ли на те бредовые слухи, которые иногда можно услышать в самых вонючих тавернах нашей столицы? О том, что император, как и все его семейство, пьет человеческую кровь? Теперь я понял, о какой главе из книги ты говоришь. Но это же бред. Как династия Крегадров может быть одним из Лунных Кланов? Даже звучит смешно.

— Почему сразу смешно? Бруно Феолист говорил об этом, как о вполне очевидном факте. Крегадры действительно являются мятежным кланом Клодгеров, который когда-то сбежал от чанзе и кревов.

Дулиан скептически поднял бровь.

— Скорее всего, старик Феоклист просто пошутил над тобой. Как известно, вампиры боятся солнца, сгорая на свету за считанные секунды. Одни только Токра, или Высшие, не чувствительны к нему, за что сникали ненависть собратьев по своей пагубной страсти.

— Дулиан прав, — кивнул Жамаль. — Крегадры множество раз демонстрировали себя публике в разгар дня на тех же Больших Играх. Они не боятся солнца.

— Погоди. Лунные Кланы совсем не так просты, как многие другие, распространенные в Золотых Королевствах или Аркании. У них в распоряжении имеется техника, доставшаяся им по наследству от Бога-Отца, чье имя — Жантику — переводится, как Лунный Свет. Другими словами, они могут создавать покров, который защищает их тела от прикосновения солнечных лучей. Судя по всему, сияние, которое закрывает квартал, также имеет отношение к этому двеомеру, только оно гораздо более могущественное.

— Ты хочешь сказать, что вампиры возглавили целую империю, укрывшись в запретном квартале при помощи древней магии своего рода?

— Вот теперь вы уловили самую суть, — удовлетворенно кивнул Келегран. — Что скажете? Разве это не пугает вас?

Последовала пауза, нарушенная Дулианом:

— Пугает. Однако мы живем в мире, в котором творится до черта всякой бесовщины. А если почитать байки о Смутных Временах, то вообще можно сойти с ума от страха. Только ведь мы все еще продолжаем жить и не утратили рассудок. Ты знаешь, капитан, прекращай уже эти свои попытки отговорить нас от миссии. Мы поможем тебе и, возможно, даже разбогатеем на этом, как сказочные калифы.

Келегран, будто сдаваясь, поднял руки.

— В таком случае продолжим изучать карту. Вот эта линия, от катакомб Колизея до императорского дворца, называется Проходом Сетхара. Он идет прямо под землей непосредственно во дворец. Именно так в Сияние поставляются продукты, предметы роскоши и люди. Однако, если верить словам Чашника, в Проходе существуют ответвления, выходящие непосредственно в жилые районы Сияния. Якобы через них туда периодически отправляют людей. Я так и не понял, для какой цели.

— Как же они преодолевают воздействие магического тумана?

—Хороший вопрос! Похоже, каждому из них был выдан особый артефакт, чтобы устранить этот дефект.

— Правильно ли я тебя поняла, Келли? — спросила Франческа. — Ты предлагаешь проникнуть внутрь вместе с людьми, которых ранее ты назвал «обреченными»?

— Это один из лучших вариантов. Он позволит нам решить проблему с магией, выжигающей глаза. Дениций Хтомбра весьма рекомендовал его, взявшись подготовить для нас все документы в кратчайшие сроки.

— А как же вещи? Разве мы сможем пронести их мимо охраны?

— Сложим их в сумки, и я переправлю их через стену этой ночью. Мне удалось отыскать по ту сторону одно неприметное укрытие, до которого мы доберемся, когда официально проникнем внутрь.

— Звучит как план, — фыркнул Дулиан. — В таком случае предлагаю остановиться на нем.

Клопы поддержали предложение дварага, переключившись затем на составление описи снаряжения, необходимого для опасной миссии. К вещам, купленным ранее у Рейки, добавилось еще несколько, за которыми нужно было зайти в хранилище Темного Дома.

1 Эклиптос — один из четырех Аспектов, мир сновидений.

2 Утробная Башня — главная тюрьма Священной Империи Ямата, затерянная в песках Шакры. Охраняется Стражами Сорока Сердец.

Глава 16. Проникновение

Глава 16

Проникновение

Ранним утром, в тот момент, когда солнце только начало золотить крыши зданий, в катакомбах под Колизеем уже стояли десятки повозок. Все они были до отказа набиты продуктами, тканями, предметами хозяйства и прочими вещами, необходимыми для полноценной жизнедеятельности дворца.

Для Клопов стало откровением, что Проход Сетхара открывается лишь раз в неделю, пропуская внутрь партию одних повозок и выпуская наружу другие, с отходами, накопленными в запретном квартале. Транспортом управляли слуги с отрезанными языками.

Келегран наконец понял, почему ему так и не удалось за прошедшие пару лет обнаружить никого причастного к высокодоходному бизнесу, коим являлось снабжение Сияния. Он всего лишь искал не в том месте. Буробородый прошерстил рынки, сломал несколько рук, даже разграбил ратушу в квартале Администрации, но все было бессмысленно. Все накладные, которые он обнаружил, хоть как-то связанные с Сиянием, касались, единственно, военного снабжения периметра — оружие, провиант и обмундирование. Пообщавшись с подрядчиком, сначала при помощи раскаленной кочерги, а затем уже прибегнув к силе Зануф, наемник почти ничего не выяснил. Бедолага понятия не имел, как обстоят дела по ту сторону стены, и как происходит движение основного трафика.

И вот теперь ларчик открылся сам собой. Как оказалось, все снабжение контролировал хитрый Хтомбра. Он не подпускал других подрядчиков к высокодоходному бизнесу. Артерия, по которой шел трафик, пролегала под землей, а вход тщательно охраняли слуги Колизея. Это не вызывало подозрений, поскольку в здешних клетках всегда находились дикие звери, за которыми требовался уход.

Теперь, когда капитан увидел детали, что называется, изнутри, он с раздражением признал, что вряд ли своими силами раскрыл бы эту загадку. Сама судьба помогла ему, сведя с Чашником.

— Кто в этих фургонах? — раздался хриплый голос охранника, который обращался к старшему надзирателю. — Рабы для дворца?

— Сейчас проверю, подожди немного.

Через минуту последовал ответ:

— Нет, рабы в синих, а в черных сегодня мы перевозим особо отличившихся. Два фургона с обреченными. Ровно пятьдесят человек. Как и запрашивал Виночерпий.

При этих словах в повозке раздался глухой шум, как будто кто-то из несчастных начал биться головой о стену — единственное, что могли позволить себе заключенные, скованные общей цепью, пропущенной через ручные кандалы.

— Успокойтесь там, мрази, — свирепо рявкнул охранник, — если не хотите, чтобы я сжег вас вместе с повозкой.

Шум моментально прекратился.

— Так-то. Хорошо, документы в порядке. Можете проезжать.

Караван тронулся, и фургоны, запряженные мулами, начали один за другим исчезать в темном проеме. Дорога ощутимо пошла на спад. Сразу же пахнуло холодом катакомб и смрадом канализации. Судя по всему, Проход Сетхара пролегал гораздо глубже городской системы сливов, если судить по вонючим потекам на стенах и потолке тоннеля.

Прошло около часа. Раздались резкие голоса надзирателей, и группа разделилась. Основная часть поехала прямо, а вторая, состоявшая из двух повозок, покрытых облупившейся черной краской, свернула в узкий тоннель. Заключенные почувствовали, что угол наклона вновь поменялся. Они снова ехали вверх, как будто приближаясь к поверхности.

— Тормози, — раздался впереди властный голос.

Охрана Прохода преградила дальнейший путь, и фургоны плавно замерли.

— Выгружайте их, — очередной приказ предшествовал освобождению пленников.

Толстые цепи с обеих сторон каждой повозки оперативно вытянули наружу, что позволило людям оторвать скованные запястья от деревянного пола. Дощатые двери распахнулись, впустив внутрь немного света и спертого воздуха.

— Вытаскивайте свои задницы. Скорее.

Вереницы людей начали выползать наружу, в катакомбы, освещенные лишь двумя фонарями. На голове каждого находился холщовый мешок, а руки были скованы перед собой. Смотрители выстроили их в ряд и повели через ворота, предусмотрительно открытые заранее. Каждый человек в ряду проходил мимо специально обученного работника, который ловким движением надевал ему ошейник, снимал кандалы с рук, а затем пинком отправлял бедолагу дальше, в проем, чернеющий за воротами. Прошло всего пять минут, как их выгрузили, когда металлические двери захлопнулись позади с мрачным гулом.

— Снимайте уже эти тряпки с голов, — Клопы без труда узнали ехидный голос Жамаля.

Люди начали осторожно стягивать с себя мешковину, после чего принялись с опаской изучать друг друга и место, в которое их привели. Пятьдесят человек растерянно стояли на месте, пытаясь понять, что теперь. Каждый из них в той или иной степени был преступником. Кто-то трижды попался на мелком преступлении, кто-то совершил «несанкционированное» Темным Домом убийство. В основном же, мелкие воришки и мошенники. Впрочем, не все в толпе были настоящими осужденными. Несколько клопов пробралось внутрь при помощи бумаг, полученных от Хтомбры.

— Капитан, мы сделали это, — раздался громкий голос Жамаля, который не мог сдержать своего восторга.

На его вопль повернулся громила, на голову возвышавшийся над остальными.

— Тише ты, — прошипел он. — Включай уже свои мозги.

— Выпустите меня, — раздался еще один голос, резкий и визгливый, перекрывая гул толпы. — Вы даже не представляете, с кем вы связались.

Худощавый сорокалетний мужчина принялся стучать изнеженным кулаком по железной двери. Ответа не последовало.

— Я вас всех призову к ответу, грязные вы тараканы. Вы еще пожалеете. Как только Раджан отыщет меня здесь, я вернусь и все вы будете наказаны…

Шумное поведение мужчины привлекло к нему внимание остальных осужденных. Почувствовав на себе многочисленные взгляды, он замолчал. Повернувшись к собратьям по несчастью, он начал всматриваться в чужие лица со страхом и неприязнью, пока не заметил Келеграна. Последний брезгливо посмотрел на него, оторвавшись от общения с командой. При одном взгляде на Клопа мужчина побледнел, а затем скукожился и бросился бежать. Кто-то раздраженно окликнул его, но ненормальный не стал останавливаться. Напротив, еще больше приударил по направлению к свету в конце тоннеля. Очевидно, в той стороне находился выход.

— Странно все это, — пробормотал Клоп. — Кажется, я где-то видел его, только никак не вспомню, где.

Тем временем толпа начала двигаться. Действительно, оставаться в тоннеле не было никакого смысла.

— Пойдем, кэп. Нужно вернуть наше снаряжение. Мы ведь безоружны здесь, как девки на полатях.

— Кто угодно, только не ты, гномья морда, — рассмеялся Жамаль, намекая на скрытые кинжалы в протезах дварага. — Будь готов защищать своего капитана.

— Капитан и сам справится. Франческу защитит Карл. Ну а тебя, обормот, так и быть, я возьму под свое крылышко.

Таким образом, перебраниваясь и посмеиваясь друг над другом, Клопы выбрались из тоннеля и обнаружили, что находятся на маленькой площади. Она была абсолютно круглой, окруженной со всех сторон приятными двухэтажными зданиями. Солнце к этому времени успело подняться над горизонтом, но выглядело так странно, что Клопы засомневались.

Все пространство вокруг было заполнено туманом, который нежно светился в приятном серебристом спектре, ограничивая видимость до нескольких десятков метров. Прибывшие замерли на месте, а вокруг них начали постепенно собираться старожилы Сияния — публика обоего пола, кто в лохмотьях, а кто и в более солидной одежде. Они жадно смотрели на новичков, как будто прикидывали, что с них можно урвать. Келегран обратил внимание, что все они, как и вновь прибывшие, носят на шее металлический обод, в котором имелись небольшие вкрапления яшмы.

— Добро пожаловать в Сияние! — с пафосом воскликнул незнакомый старик, выходя вперед. — Отныне вы будете пребывать вместе с нами, чтобы служить на потеху нашим владыкам, когда те соизволят объявить Час Охоты. Нас называют обреченными, и это правда, ведь ни один из нас еще не покинул Сияние за все годы его существования. Но вам не стоит отчаиваться, мои братья и сестры. Знайте, что жизнь теплится повсюду, и даже в этом суровом месте мы можем с вами жить в мире, любить друг друга и радоваться теплу.

Келеграну надоело слушать глупые речи, и он нетерпеливо оборвал старика.

— Кто ты такой? — сплюнул он под ноги человека, заставив того отшатнуться.

— Я Марк. Когда-то я был богатым и успешным предпринимателем, но затем провинился и Виночерпий сослал меня.

— Виночерпий? Он что, лично занимается заключенными?

— Обычно да, но тут дело в другом. Меня отправили в это место только за то, что я отказался продать ему свои виноградники. С тех пор я живу здесь, уже четыре года. За мой опыт жители района выбрали меня мэром. Фактически, я единственный, кто может отстаивать их права на Кухне.

— Какая еще кухня?

— Так мы называем площадь за дворцом. Раз в неделю мы обязаны являться туда, чтобы получить продукты и зарядить свои ошейники. Без тау они разрядятся, и тогда будет плохо.

Капитан почувствовал возбуждение.

— Почему плохо? Человек может лишиться зрения?

— Все верно. Сами ошейники подавляют прану в организме. Это позволяет глазам не слепнуть от здешнего сияния, а с другой стороны, может остановить чародея, если такого занесет в наши места. Без праны, как известно, много не наколдуешь.

— И что же случится, если кто-то пропустит такую зарядку?

Марк пожал плечами.

— Известно что. Как только артефакт на тебе разрядится, ты почувствуешь это невыносимой болью. Начнешь кататься по земле, а потом собственноручно вырвешь свои глаза. Советую не проверять.

— И как же вы здесь живете? — поинтересовалась Франческа.

— Что ты имеешь в виду, дитя? Живем, как люди. В домах, под крышей. Видите эти здания? Занимайте любое из них, если там еще нет жильцов.

— А сколько здесь людей? — спросил Жамаль.

— Во всем Сиянии около тысячи обреченных, — старик опустил глаза. — К сожалению, среди нас нет мира.

— Позволь догадаться, — усмехнулся Келегран. — Как в любом обществе, у вас существуют разногласия, которые делят вас на фракции?

Марк кивнул.

— Ты прав, молодой человек. Аж четыре, вместе с каменщиками, но они особый случай. Тех, кого вы видите здесь, это смирные и, как я уже сказал, я являюсь их мэром. Еще две фракции — это дикари и каннибалы. Думаю, по названию вы понимаете, чем они занимаются.

Дулиан нахмурился.

— А что насчет каменщиков? Кто они такие?

Марк ответил с чувством собственного достоинства.

— В основном, двараги, как и ты, благородный гном. Хотя, среди них встречаются и люди. Кажется, их довольно мало, и живут они обособленно, в своем собственном секторе, куда нам нет ходу. Честно говоря, я полагаю, что они и не заключенные вовсе, а скорее обслуживающий персонал. Постоянно следят за состоянием квартала и не обязаны вместе со всеми ходить на Кухню.

В смирные чаще всего попадают запутавшиеся люди, угодившие в финансовую ловушку. Убийцы и живодеры предпочитают себе подобных в других группах. Надеюсь, вы не такие и останетесь с нами?

Келегран усмехнулся.

— Не обессудь, старик. Честно говоря, у нас дела.

— Неужели вы пойдете к тем извергам? Вы можете сильно об этом пожалеть. Чтобы вы знали, каннибалы проводят жуткие соревнования и по их результатам убивают десятую часть всех новичков. А затем устраивают пир, на котором причащают оставшихся человеческим мясом. Выжги Ямат их нечистые души. А дикари, напротив, очень ценят людей. И часто обращают самых слабых в рабство. Я слышал, что женщины у них принадлежат всем мужчинам, а мужчины принадлежат Сладкой Донни. Жуткая особа. Она заставляет их пить отраву, противоядие от которой имеется только у нее.

Клопы впечатлились этими историями, и Марк сделал вывод, что ему удалось убедить группу наемников остаться с ними. Келегран понял, что мэр спешит записать их в свои ряды, как единственных среди новичков выглядевших опасно, словно коты рядом с мышами. В борьбе фракций эти воины могли дать необходимую смирным защиту.

— Извини, старик, — покачал головой капитан. — Мы не можем остаться. Я ведь уже объяснил — у нас здесь дела.

— Но куда же вы? — растерянно промычал Марк, видя, что наемники начинают выбираться из толпы. — Хотя бы поешьте вместе с нами.

— Прости нас, дед, — ответил Дулиан. — Мы прибыли сюда с особой целью. Нам не до ваших разборок.

Не говоря больше не слова, Клопы покинули площадь, игнорируя растерянные взгляды горожан.

***

— Капитан, а ведь мы могли сначала позавтракать с этими доходягами. Зачем же так было спешить. С самого утра ни крошки во рту. Эх, сейчас бы прекрасный бекон с яичницей, и ломоть свежего пшеничного хлеба.

— Не стоило брать с собой этого жалобщика, — язвительно заметила Франческа. — Вечно ему все не так, то одно, то другое.

— Чья бы корова мычала, — возмущенно воскликнул Жамаль, собираясь вступить в полемику.

— Хватит вам, — вмешался Буробородый. — Это не лучшее место для препирательств. Забыли, где находитесь?

Клопы пристыженно заткнулись.

— Итак, слушай мою команду, отныне и до конца операции никаких споров. Внимательно смотрите по сторонам, выполняйте мои приказы и, если есть желание, молитесь своим богам. Все понятно?

Клопы дружно кивнули.

— Вот и ладно. Соберитесь. Нужно отыскать тайник, в котором я спрятал наши вещи. Без оружия мы ничего не можем.

— И где же оно?

— Пока не знаю. Сперва мы должны понять, в какой части квартала мы с вами находимся.

Городская среда в Сиянии чем-то напоминала Верхний Город. Узкие улочки, мощенные брусчаткой; невысокие, двух-, иногда трехэтажные здания c флюгерами в форме животных; привлекательные, почти кукольные площади с фигурными скамейками и цветочными тумбами. Они как раз вышли на такую, когда капитан замер, прислушиваясь к странным звукам.

— Что такое, кэп?

— Бред какой-то, — пробормотал Буробородый. — Кажется, я что-то слышу. Какой-то смех и помимо него… погодите. Что это? Песня?

Капитан замолчал, вслушиваясь в городские шумы. Его Клопы по-прежнему ничего не слышали.

—Да, действительно. Судя по всему, поет женщина. В хорошем расположении духа. И, кажется, она приближается к нам.

Наемники замерли, с ожиданием глядя на капитана.

— Так, ребята, — тот принял решение. — Давайте валить отсюда. Поднимаемся на ту ратушу.

Келегран указал рукой на самую высокую точку локации. Жамаль удивленно покачал головой.

— Ты уверен? Неужели мы должны опасаться какой-то девицы, заплутавшей в городе?

— Живо, я сказал, — прорычал капитан, и первым бросился к укрытию.

Взлетев за Буробородым на верхний этаж, Клопы притаились за балюстрадой открытого балкона. Место идеально подходило для того, чтобы незаметно наблюдать за местностью. Туман, накрывающий «город в городе», сверху казался чуть рассеяннее, и можно было даже увидеть внешний периметр. Через пару минут наемники тоже услышали женский голос. Приятный, напевающий задорную песенку. Судя по тембру, девушка была молоденькая, лет двадцати, не больше.

«Раз, два, три, четыре, пять.

Я иду тебя искать.

Можешь спрятаться в шкафу,

Все равно тебя найду».

— Это не песня, Келли! — прошептала Франческа, чувствуя, как по ее коже пробежали мурашки. — Это дурацкая детская считалочка. Мы с друзьями в детстве так же развлекались.

Келегран приложил палец к губам, приказывая бывшей Камелии заткнуться, пока их укрытие не обнаружили. В этот момент незнакомка, наконец, появилась на площади, и наемники разом потеряли дар речи. Хрупкая, жгучая брюнетка в черном кружевном платье с открытым верхом, не скрывающим точеного алебастра юных плеч. Оно как нельзя лучше подходило для благородной девицы: узкий батистовый корсет, пышная юбка с фижмами. В таком виде гаморрские дамы обычно появлялись в двух местах: на балах или в борделях. Но эта особа вприпрыжку шагала по дороге, держа за волосы оторванную женскую голову, довольно свежую, судя по каплям крови, стекающим с нее на брусчатку.

«Девять, восемь, семь, шесть, пять.

Быстро прячься под кровать.

Лежи молча, не дыши,

Еще малость подожди».

— Эта она, одна из двух сестер семейки Крегадров, — яростно прошептала Франческа. — У нее, кажется, крыша совсем потекла. Проклятая вампиресса. Надо убить ее, или она прикончит нас первыми.

— Успокойся, дурочка, — прошептал Дулиан. — Мы пока безоружны, а ее способности нам неизвестны. Лучше переждать.

Келегран на секунду задумался. Предложение Франчески показалось ему заманчивым, но и Дулиан был во многом прав. Кроме того, его капризная спутница замучает его криками и претензиями, если он посмеет без нее прикончить одного из представителей проклятого семейства. А сейчас клинок Баал-Рага — вместилище для души наложницы Ауритеса — находился в нескольких лигах восточнее. С высоты ратуши капитан, наконец, рассмотрел сторожевую башню в стене, недалеко от которой находился его тайник.

— Сидите тихо, — велел он, окончательно определившись.

Вампиресса как будто что-то заподозрила. Она внезапно остановилась, сняла яшмовую маску с лица и обвела холодным, как лед, взглядом все здания в округе. Клопы почувствовали слабость и неуверенность, разглядев ее миловидное личико. Несмотря на кукольную красоту, оно казалось чудовищно пугающим, забрызганное каплями бордовой крови. Прошла минута, и принцесса внезапно бросилась в сторону, словно преследуя кого-то. Клопы не могли поверить своему счастью.

— Мне показалось, там был кто-то еще, — тихо пробормотал Жамаль. — Какая-то хрупкая фигура. Она помчалась за ней.

— Все может быть, — кивнул Келегран, чувствуя себя не в своей тарелке.

На то у него имелась своя собственная причина. Он не стал никому рассказывать, но был абсолютно уверен в том, что девушка подмигнула ему в тот момент, когда их взгляды на секунду встретились.

***

Найти тайник со снаряжением оказалось не самым тривиальным делом. Пространство внутри Сияния имело свои странные законы, которые отличались от нормальных. Расстояние между объектами было куда больше, чем казалось. Солнце напоминало тусклый диск, почти растворившийся в серебристой дымке. Целых три часа понадобилось Клопам, чтобы достигнуть полосы отчуждения, и Келегран ткнул пальцем в одинокое дерево посреди пустыря.

— Здесь. В его корнях я выкопал яму. Надеюсь, никто ее не нашел.

К счастью, этого не случилось. Вскоре Клопы уже вооружились любимым оружием. За спиной капитана покачивался привычный ему паладор, а в набедренных ножнах уютно разместился древний клинок. Бретер ласково поглаживал свои рапиры, обычную и серебряную, а Дулиан прикусив язык от усердия, прикручивал к своим обрубкам Молотобойца и Дикую Штучку. Последними он пользовался лишь в самых отчаянных квестах, вроде нынешнего. И только Карлу ничего не требовалось. Его собственные руки вполне могли сойти за оружие.

Также в сумках лежали упакованные гранаты со святой водой и ампулами света, серебряные кинжалы Франчески, несколько сухпайков, снаряжение для альпинизма и драгоценная амфора, которую Келегран приготовил по совету магистра Сикхариуса для таинственного хранителя знаний.

— Что теперь, кэп? Приказывай.

— Отправляемся в архив. Судя по карте, он расположен на улице Гадюк и Сколопендр. А это почти на другом конце квартала. Будь мы в обычном мире, под ласковым солнышком, на дорогу понадобился бы час. Но здесь, как вы уже поняли, все совсем иначе. Вероятно, это займет у нас часа два или больше.

— А еще мы должны помнить о местных жителях, — Франческу передернуло при воспоминании о царящих здесь нравах.

— Успокойся, малышка! — задиристо воскликнул Жамаль, поглаживая эфес рапиры. — Я смогу защитить тебя от любого врага. Подавай их сюда, всех покрошу в капусту.

Карл ответил ему согласным рычанием.

— Ну конечно, — усмехнулась Мариконе. —Так и станут они бросаться на твой клинок. На месте этих ублюдков я бы закидала тебя камнями. Два-три удачных броска, и ты сляжешь здесь с проломленным черепом.

Замечание Камелии охладило восторженный пыл незаконнорожденного графского отпрыска.

Глава 17. Библиотекарь

Глава 17

Библиотекарь

Сначала они довольно беспечно продвигались вдоль зоны отчуждения. Неожиданно с крепостной стены прилетела стрела, а за ней следующая, которая едва не проткнула бастарда. Клопы благоразумно отошли в сторону, затерявшись в пелене тумана.

— Почему в этом облаке так сложно ориентироваться? — простонал Жамаль, когда они во второй раз вышли на улицу, которую проходили десять минут назад. — Мы заблудились?

— Просто не туда свернули, — ответила Франческа. — Кстати, кто мне скажет, что это за особняк? Слишком богатый для обреченных.

— Тут ты права. Настоящий дворец, — согласился гном.

Келегран взглянул в указанном направлении и рассмотрел усадьбу, окруженную высокой литой оградой. На чудных замысловатых воротах красовался герб.

— «ДК», — прочитал Жамаль буквы на вензеле. — На что похоже? Местный дворец культуры?

— Не говори глупостей, — возмутилась Франческа. — Неужели никто из вас еще не понял, кому принадлежит эта домина?

Дулиан хлопнул себя по лбу ладонью.

— Ты права, Франч. Эта усадьба не для черни. Очевидно, в ней обитает владетельный господин, который наслаждаются гнойниками смерти вокруг себя.

— Думаешь, это дом кого-то из Крегадров?

— А какие могут быть сомнения? Судя по буквам «ДТ» здесь проживает Дитори Крегадр. Вполне возможно, та самая жуткая дамочка, которую мы недавно встретили.

Жамаль поежился.

— Если так, давайте убираться отсюда. Глупо шататься в такой близости к вампирскому логову.

— Отставить панику, — приказал капитан. — Не теряйте рассудка. Вы что, вампиров прежде не видели?

— Таких не видели, — покачала головой Мариконе. — Ладно, давайте ускоримся. Хочу скорее доползти до вашей библиотеки и выдохнуть.

С трудом ориентируясь по мятой карте, Клопы, наконец, добрались до нужной улицы. Прошло всего три с половиной часа с тех пор, как они вернули оружие. Тусклое солнце парило не по-детски, даже магический туман не мог защитить от жары. Все наемники изрядно устали, чувствуя себя выжатыми словно лимон.

— Кэп, кажется, за нами кто-то идет, — воскликнул Жамаль, страдальчески вытирая лоб от испарины.

— А ты только заметил? — насмешливо фыркнула Франческа. — Карл уже полчаса носом водит. Судя по всему, это враги. Ксчастью, весьма трусливые.

— Просто не спешат нападать, желая изучить нас получше, — ответил Буробородый. — Ну что, бретер, ты вроде мечтал о встрече с противником? Как оно, хочешь пообщаться с ребятами?

— Хватит издеваться, капитан. Я сейчас сдохну от жажды. Как я могу в таком состоянии сражаться?

— Ну извини, здесь тебе не курорт. Потерпи немного. Думаю, скоро мы сможем заправиться, как следует. В конце концов, Хтомбра не обещал нам смерть от обезвоживания.

Тем временем Франческа встревожилась.

— Келли, эти идиоты перешли в наступление. Что будем делать?

И действительно, десяток мужчин, одетых, кто во что горазд, направились к Клопам, выходя из тумана, словно призраки. В их руках находились корявые дубины, усеянные гвоздями. Самые агрессивных кричали что-то невразумительное. Скорее для того, чтобы подбодрить себя и товарищей.

— Оставайтесь здесь, — с усмешкой фыркнул двараг. — Хочу проверить, все ли в порядке с моим оружием.

Дулиан направился навстречу дикарям (а это были они), на ходу раскачиваясь и разминая плечи, будто подготавливая себя для широких замахов. Первая группа нахлынула на него с насмешливыми криками, сразу скрыв от членов команды. И вот уже во все стороны брызнула горячая кровь, полетели мягкие куски чьей-то плоти. Пальцы рук, сами руки, чья-то нога и осколки черепа. Карл облизнулся, горящими глазами глядя на роскошное зрелище. Жамаль побледнел, но никто не собирался его за это судить.

— Дикая Штучка пугает меня больше всего, — пробормотал он.

Атака захлебнулась, не успев толком начаться. Дикари дрогнули и отступили, оставив пятерых на брусчатке. Гном с важным видом вернулся к Клопам и начал очищать хитрый механизм на правой руке. Между пружиной и лезвиями застряли лоскутья кожи, пучки окровавленных волос и даже пара зубов.

— Кажется, все в порядке, — с деловитым видом сообщил он. — Шарниры смазаны как следует, только одно из лезвий затупилось. Заменю его, когда вернемся.

— Ладно, не будем тратить драгоценное время попусту, — вмешался Келегран. — Разве кто-то из вас не хотел утолить жажду?

Команда отправилась дальше, вверх по улице, и уже через несколько десятков метров остановилась перед массивной дверью в трехэтажном здании. Само здание, облицованное черным камнем, казалось довольно старинным и респектабельным. По обе стороны двери стояли внушительные статуи львов, сжимающие в клыкастых пастях огромные фолианты. Все намекало на особый сакральный статус здания.

— Кажется, пришли, — кивнул Жамаль, сверяясь с картой.

Келегран первым вошел внутрь и сразу попал в узкий коридор. За ним находился вестибюль с мраморной лестницей, ведущей на второй этаж. Стены помещения были увешаны многочисленными пыльными гобеленами, которые изображали очаровательные пейзажи. На полу стояли высокие яшмовые вазы с черными высушенными цветами.

— Есть здесь кто? — рявкнул капитан, осматриваясь по сторонам. — Нам нужен Лаэрт.

Вместо ответа была тишина.

— Может, он умер? — предположила Франческа. — Или его убили местные дегенераты?

— Сомневаюсь, — покачал головой Келегран. — Судя по всему, он здешняя достопримечательность. Реликт, живущий здесь по прихоти самого императора. Вряд ли обреченные стали бы так рисковать.

Пройдясь по комнате, а затем упруго взбежав на лестничный пролет, Келегран нетерпеливо заорал:

— Послушай, старик, я пришел к тебе с подарком. У меня есть одна очаровательная амфора. Сладкая и вкусная, все как ты любишь, с восхитительной кровью молодой куртизанки. Если она тебе не нужна, можешь продолжать скрываться от нас.

Келегран вытащил из внутреннего кармана небольшой пузырек из горного хрусталя с изящными ручками. Содержимое амфоры не вызывало сомнений.

— Ну как знаешь, старик. Сам выпью…

Едва Клоп поднес сосуд к губам, раздался скрипучий голос:

— Погоди, не делай этого, молодой человек.

От стены с гобеленом на первом этаже отделилась хрупкая фигура, и Клопы с изумлением начали протирать глаза, не понимая, как они проглядели Старого Лаэрта. Тот выглядел под стать своему имени — очень древний, замшелый, с лицом, похожим на печеное яблоко. Кожа старика была покрыта темными пятнами, а от волос осталось всего несколько седых пучков.

Келегран величественно сошел вниз и приблизился к хранителю архива.

— Ты и есть тот самый Лаэрт?

— А что, могут быть сомнения? — ворчливо спросил старикан. — Давай сюда мой подарок.

Наемник не стал препираться и передал амфору в дрожащие руки. Лицо Лаэрта осветилось предвкушением, когда он снова откупорил сосуд и понюхал его содержимое.

— Ах ты ж моя прелесть, — пробормотал он, а затем приложился сморщенными губами и отпил целую треть.

— Ну как? — с улыбкой спросил Клоп.

— Это было великолепно, — простонал старик, закатывая глаза к потолку, — Ты не обманул. Совсем молоденькая и свежая девочка.

Клопы нахмурились, но Келегран знаком велел им держать себя в руках.

— Итак, чего вы от меня хотите? — спросил через минуту Лаэрт, отбрасывая пустую амфору в сторону. — Неужто в наше время кому-то еще есть дело до знаний? Вы, молодежь, обычно не цените пыльную глубину трактатов, дарующих вкус мудрости.

Прежде чем ответить, капитан обратился к команде:

— Ребята, ступайте, поищите кухню с продуктами. На сегодня ваши страдания закончились. Можете перекусить и отдохнуть от волнений.

Лаэрт возмущенно вскинулся, недовольный тем, как свободно наемник распоряжается в его доме, но не успел ничего сказать. Клопы уже топали вверх по лестнице, а Дулиан грозился уничтожить все найденные припасы.

— А теперь к делу, старик. Меня интересует все, что связано с Кругом Яшмы, королем Баал-Рагом и выкованными им клинками. Покажи мне все книги и очерки на эту тему, которые у тебя есть, и я, возможно, когда-нибудь угощу тебя еще одной амфорой.

— Вот оно как, — оживился Лаэрт. — А что же Хтомбра? Неужели он не сообщил тебе все, что требуется в таком деле?

— Откуда ты знаешь, что я здесь по его просьбе?

— Для этого не нужно быть семи пядей во лбу. Этот хитрец уже не в первый раз отправляет наемников за своими артефактами. Дай Небесная Мать памяти, за последние пятьдесят лет ваша команда, наверное, пятая по счету, которую он засылает в Сияние. И каждый раз его посланники терпят поражение. Запомни, дитя, тягаться с Великими Пситронийскими Крегадрами чуточку сложнее, чем думает Хтомбра. Ладно, ступай за мной, юноша. Твой подарок пришелся мне по душе, и поэтому я помогу в твоих поисках.

Лаэрт забрался в боковую нишу под лестницей и открыл небольшую узкую дверцу, за которой начинался проход, ведущий куда-то вниз.

— Что там? — с опаской спросил Келегран.

— Подвал, в котором хранятся самые ценные фолианты моего архива. Не думаешь же ты, что я настолько глуп, чтобы хранить их в залах наверху? Мало ли что придет в головы этих дикарей. Йома, конечно, запретил им появляться здесь, но никогда не знаешь, в какой момент у них поедет крыша.

— Йома? Ты имеешь в виду одного из Крегадров? Он часто бывает здесь?

Старик замахал руками.

— Давай обо всем по-порядку. Ты хотел прикоснуться к мудрости древних? Вот и ступай вперед.

Келегран пожал плечами, а затем с трудом протиснулся в узкий лаз. Проклиная строителей, он начал осторожно спускаться по лестнице. Пара пролетов, и Клоп оказался в абсолютно темном помещении. Судя по запаху, в нем было огромное количество книг и почти столько же пыли. Вслед за Токра в подвал спустился Лаэрт и уверенно приблизился к невидимой лампе на стене. Вскоре неровные всполохи пламени осветили десятки книжных рядов.

— Нравится? Это и есть сердце моего архива. Здесь можно отыскать все записи, касающиеся истории Пситрона и ее правителей, начиная от короля Кармака из дварфов до династии Крегадров.

— Кармака? Значит он тоже был правителем Пситрона?

— Не совсем. Он основал королевство Яшмы, которое спустя тысячелетие, после войн и потерь, стало нашей империей.

— Я читал о нем в библиотеке Тёмного Дома. Там я наткнулся на фолиант, в котором было несколько записок от лица короля Тунхельма. К сожалению, мастер Булк застал меня в процессе и отобрал книгу. Может быть, она есть у тебя?

— Судя по всему, ты говоришь о двенадцатом томе «Тайн Эпохи» Мракориса Теодорского. Сейчас поищу.

Старик на минуту отлучился, а затем вернулся к наемнику, держа в руках уже знакомую ему серую книгу с изображением клинка на потрепанной обложке.

— Эта?

Токра кивнул, принимая в руки источник мудрости. Пролистав пару сотен страниц, он обнаружил ту, с которой уже успел ознакомиться, и продолжил чтение со следующей:

«Эти никчемные глупцы из совета старейшин посмели поставить мне ультиматум. Мне, сыну Йорика, внуку Торвальда Кимберлита. Они сказали: выбирай, либо родина, либо Эмблема Крови. Что эти чопорные двараги вообще о себе возомнили? Я — не они! — всегда был избранным. Пурпурный Лал признал меня своим господином, а затем, благодаря моему таланту, воплотился в Молоте Грязной Крови. Разве создав оружие подобной силы, я не заслужил их уважения? Разве не стал я самым могущественным из подгорных королей, принеся славу всему Тунхельму? Почему же тогда они все, эти завистливые старики, в один голос, твердят одни и те же глупости? Наслушались моего наставника, пусть Саранаг сожрет его печень.

Эти глупые существа не способны понять, что миром изначально правит Сила. Не существует истинного Тенебриса, коим нас пугают с момента рождения. Не существует и подлинного безумия, источником которого якобы является Алчущий. Все истории о нем, о разорванном на части Властелине Безумия, Алчущем Душ или Аканти, не более чем жалкая попытка эльфов запугать нас. Они полагают, и не без повода, что иные расы, будь то люди или двараги, однажды решатся взять свою судьбу за горло. И их чертовски пугает, что мы решим сбросить незримые поводки кукловодов, чтобы бесстрашно пойти за своим великим Предначертанием.

Но я не таков! Пусть трусы и слабаки отказываются от величия, когда судьба преподносит его им на золотом блюде. Меня не тронуть бесплодными увещеваниями или угрозами призвать Демоноборца. Пусть приходит, альварская отрыжка. Еще один реликт ушедшей эпохи. Кто он такой, чтобы угрожать мне? Разве он не должен был исчезнуть вместе с последним адептом Триумирата Силы? Sol Trabemus[1] исполнил свою роль и должен уйти навсегда. Почему же этот тухлый кусок дерьма все еще коптит небеса Шар-Вара[2], смея угрожать мне, королю Тунхельма и лучшему мастеру Андаголина? Это непростительно…»

— Какой тщеславный экземпляр, этот ваш Баал-Раг, — Келегран оторвался от книги. — Ты что-нибудь можешь рассказать мне о таинственном камне, который он инкрустировал в Молот?

Лаэрт усмехнулся.

— Зришь в самый корень. Для того, чтобы понять, что такое Пурпурный Лал, нужно хотя бы немного знать историю Джамараджи в той части, которая выходит за пределы нашей Эпохи. Если вкратце, она сводится к следующему: когда-то в Великом Кольце бушевали войны, еще более ужасные, чем противостояние Терфиады и Элинады. Этот период закончился тем, что Господин Всего Безумия был расчленен, а Перворожденные — его непримиримые противники, изгнаны за пределы миров.

— Ты говоришь о начале так называемой Эпохи Титанов, которые уничтожили предыдущих богов?

Старый Лаэрт кивнул.

— Кое-что ты все-таки знаешь. После сражения на Площади Амадиции от Алчущего остались только осколки его черной души. В среде культистов и ковенантов их принято называть Эмблемами Безумия. Все они были спрятаны в различных местах, чтобы никто и никогда не смог собрать их вместе, понимаешь?

— Ты намекаешь на то, что слуги Баал-Рага обнаружили в пещерах Тунхельма один из таких осколков?

— А ты смекалистый парень, — хмыкнул Лаэрт. — Все верно. Тот самый осколок, который Темный Менестрель в «Огне и Хаосе» называет Пурпурным Лалом. Таким образом, старейшины дварфов не зря беспокоились, уговаривая своего непутевого короля отказаться от этой силы. Не одно живое существо не способно противостоять подлинному безумию, не изменившись окончательно в самом глубоком основании личности.

— Понятно, — кивнул капитан, откладывая книгу. — Не возражаешь, если я задам тебе еще несколько вопросов? Ты словно ходячая библиотека.

— Хех, все с тобой ясно, — усмехнулся Лаэрт. — Ты, как и многие юнцы, избегаешь печатного слова. Ну что же, давай попробуем. Посмотрим, что из этого получится.

— Почему Баал-Раг все-таки покинул Железные Горы?

Старик пожал плечами.

— На это есть несколько причин. И не последняя из них — его страх перед тем, кого боялись и более мужественные.

— Ты говоришь о Гриффисе Демоноборце?

— Да, он самый. Гриффис Сетхар. В настоящее время его чаще вспоминают под именем Ситас.

— Кем он был? Я имею в виду, помимо того, что охотился на демонов, оставшихся после Смутных Времен?

— Эх, парень. С этим вопросом я вряд ли тебе помогу. Если хочешь узнать о нем больше, тебе нужно идти к эльфам. Знаю только, что он был как-то связан с древним Орденом Лученосцев, который поставил точку в Смутных Временах.

— Хорошо, — смиренно кивнул наемник. — Тогда расскажи мне о короле Баал-Раге. Чем он занимался после того, как пришел с последователями в эти горы?

— Это, как раз, не секрет. Он основал здесь королевство Яшмы. Дикие люди, живущие у подножия гор, начали враждовать с ним, не собираясь мириться с присутствием дварагов. Впрочем, безрезультатно. Гномы обосновались в горах весьма крепко и даже начали строить подземный город, который они назвали Гранитным Аркшагом.

— Никогда не слышал о таком.

— Тоже мне, удивил. Ты еще слишком молод, чтобы интересоваться такими вещами.

— Не скажи. Сейчас мне вполне интересно. Что было дальше?

— А дальше Гриффис Демоноборец все-таки посетил Яшму. Придя к Падшему Королю, он выдвинул требование отдать ему Пурпурный Лал. Король естественно отказался. Они сошлись в подземном храме, и после того никто больше не видел ни одного, ни второго.

— Что это значит?

— Они оба погибли под обширным обвалом, который был спровоцировал теми чудовищными силами, которые они задействовали. От короля Яшмы остались только артефакты, которые он собственноручно выковал, пытаясь превзойти своего учителя. Ты слышал о них, это так называемые клинки Баал-Рага. Часть из них разошлась по частным коллекциям, часть осталась внутри клана. А жизнь в королевстве продолжилась. Тебе еще интересно?

— Вполне. Но будет еще интереснее, когда ты перейдешь к династии Крегадров.

— Какой же ты торопыга, — старик возмущенно покачал головой.— Ладно, постараюсь ускориться. Итак, жизнь продолжилась. Изредка случались войны с племенами дикарей, которые населяли соседние земли. Формально эти земли считались глухой провинцией Амальгании, однако дикари или гномы вряд ли бы с этим согласились. Так продолжалось, наверное, тысяча лет, пока однажды сюда не забрели те самые Крегадры, беглецы из Этании.

— Ну наконец, — обрадовался Келегран. — Я слышал, что они бежали от клана чанзе?

— Неплохо, так ты уже знаешь, что они из Клодгеров? Это сократит мой рассказ. Действительно, Крегадры познали поражение и были отречены от священного тела Бога-Отца. Прибыв сюда, они искали спасения. А спасение было маловероятным, поскольку Клодгеры, как известно, отличаются от обычных вампиров. Да, они сильнее, но также у них есть один изъян — они не могут создавать себе подобных так же легко, как, например, гонусы или маковиты.

— Это не так уж и странно. Токра тоже на это не способны.

— С Высшими все еще более интересно, — старик задумчиво покачал головой. — Им не требуется такая способность, поскольку они появляются среди людей без какого-либо акта инициации. Понимаешь? А Клодгерам нужно своеобразное благословение Жантику. Каждому из шести кланов.

— Другими словами, покинув Этанию, Крегадры поставили себя на грань вымирания?

— Так и есть. Однако история выбрала иной сценарий. Старейшины Яшмы, прознав о появлении Крегадров, предложили им взаимовыгодное сотрудничество. Они уверили кровососов, что обладают силой, способной помочь тем в вопросах восстановления рода. И предложили помощь, взамен на одно условие.

Келегран хмуро почесал в затылке, пытаясь понять.

— Какое еще условие?

— Совместное государство, — усмехнулся Лаэрт. — В вампирах двараги увидели возможность приструнить всех имеющихся врагов — и дикарей, и регулярные части, которые периодически приходили сюда из Амальгании. Гномы хотели чего-то большего, чем просто быть частью людской державы.

— Так и появился Пситрон?

— Ты угадал, но на это понадобилось какое-то время. Во главе новой империи с самого начала стоял Круг Яшмы — они же Крегадры, а также Движение Баала во главе с Чашником. Уже позже к ним добавилась партия консерваторов, в идеале, представляющая интересы обычных людей.

— Каким же образом двараги помогли Ауритесу основать династию? — Келегран вернулся к мучившему его вопросу. — Что за таинственный способ?

— О, там все интересно. В упрощенном виде ритуал выглядел следующим образом: Ауритес создал гарем, в который отобрал одиннадцать женщин. Все они, его любимые наложницы, с которыми он обменивался жидкостями на протяжении всего срока беременности…

— Прости, что?

Лаэрт раздраженно отмахнулся.

— Что непонятного? Каждый день он пил их кровь, а затем поил собственной. Таким образом за девять месяцев беременности они, а точнее их дети, в должной степени получали от него благословение Жантику, которое Ауритес нес в себе как истинный Клодгер — Сын Своего Отца.

— И этого было достаточно? — удивился Клоп. — Что-то не сходится. Если все так просто, зачем вообще им были нужны двараги. Ты явно о чем-то недоговариваешь.

Лаэрт надулся как сердитый индюк.

— Да помолчи же ты, мальчишка. Это не я недоговариваю, а кто-то, весьма болтливый, мешает мне вставить слово. Очевидно, что этого было недостаточно. В последний момент, перед родами, наложницу Ауритеса надлежало убить клинком Баал-Рага, которые, как ты знаешь, достались клану в достаточном количестве после гибели Падшего Короля.

Клоп нахмурился.

— И для чего все это?

— Чтобы магический клинок поглотил душу матери и не позволил земной связи между ней и ребенком победить ту малую крупицу Жантику, которая накопилась в младенце за месяцы беременности. Затем, когда наложница умирала, ее ребенка надлежало быстро вырезать из ее тела тем же кинжалом. Так на свет появлялся настоящий Крегадр, который почти ничем не отличался от создания, инициированного Богом-Отцом. Разве что, никогда ранее Клодгеры не обращали младенцев. Теперь понимаешь?

Келегран поежился. Даже он, не особо впечатлительный малый, испытал толику отвращения к описанному Лаэртом ритуалу.

«Ты слышала это, Зануф? — спросил он мысленно, погружаясь в себя. — Ты знала об этом? Почему же никогда не рассказывала мне, за что так ненавидишь Крегадров?»

«Я ненавижу их за другое! — чуть погодя, ответила наложница. — Я ненавижу Ауритеса за то, что он вселил в меня надежду и любовь, а затем отнял их. Все это время, пока я жила в Хураме, я чувствовала, как внутри меня живет и расцветает наш малыш. Сладкоголосый соблазнитель постоянно приходил ко мне в спальню и мы занимались с ним любовью. А затем он пил мою кровь и давал полакомиться своей, обещая всякий раз, что я стану матерью целого рода и буду гордиться нашим сыном. А потом оказалось, что он нагло врал, и я не одна такая, развесившая уши. Для удовлетворения своей похоти он отобрал одиннадцать шлюх, ты понимаешь? Одиннадцать! И каждой пел такие же сладкие слова, что и мне. Представляешь, насколько это обидно?»

«Представляю, бедняжка, и я уже обещал тебе, что помогу в твоей битве. Так или иначе, ты будешь отомщена. Поверь своему рыцарю на белом коне».

— Ты чего замолчал? — с подозрением спросил Лаэрт, глядя на капитана сузившимися глазами.

— Обдумываю твои слова, старик. У тебя есть еще что-нибудь для меня?

— Вряд ли я расскажу что-то больше. Хочешь узнать о тех временах, проникни в подгорную Цитадель в Гранитном Аркшаге. Правда, гномы охраняют ее, как зеницу ока.

— А что насчет Хтомбры? Зачем он отправил меня за клинками? И как вообще они попали к Юлиусу?

— О, здесь особая история. Как ты уже понял, клинки Баал-Рага оказались весьма полезным инструментом. Только благодаря им, Крегадры не исчезли тысячи лет назад, а выстояли, и стали даже сильнее. Вместе с тем, предметы власти всегда притягивают к себе повышенное внимание. Тот, кто ими владеет, может диктовать свои условия.

В сознании капитана забрезжила догадка.

— Юлиус похитил клинки, чтобы ослабить власть дварагских старейшин над Кругом Яшмы?

Старик восхитился.

— Кажется, ты умнеешь не по дням, а по часам. Все правильно. Приблизительно девятьсот лет назад Юлиус пробрался в Гранитный Аркшаг, куда даже ему нет хода, и похитил оттуда тринадцать черных артефактов. Тем самым он открыто выступил против Чашника.

— Получается, теперь Юлиус может самостоятельно проводить ритуал рождения?

Лаэрт хитро улыбнулся.

— Ради этого все и затевалось. К сожалению, он просчитался. Идеальный ритуал требует идеально чистого клинка, иначе новорожденное дитя может оказаться подверженным тем крупицам безумия, которые присутствуют во всяком оружии Баал-Рага. Юлиус получил клинки, но не умеет очищать их от накопленных душ, и это умножает Порчу. Понимаешь теперь, в чем состоит главный конфликт императорского двора?

Буробородый осторожно кивнул.

— Император в давней ссоре с Чашником, — пробормотал он. — У него есть клинки, но он не может толком ими пользоваться.

Старик внезапно рассмеялся.

— Но это не сразу остановило его. Юлиус не из тех, кто внемлет голосу разума. С момента его правления в семействе родилось пятьдесят четыре ребенка. Многие из них были словно дикие звери, значительное количество пришлось усыпить сразу же. В настоящий момент в Круге Яшмы находится всего семь правителей, во главе с Юлиусом. Против одиннадцати в лучшие времена. И это я не говорю о том, что когда-то по дворцу бегали младшие принцы и принцессы, не входящие в Круг. До того, как Юлиус повредился в рассудке. Теперь же у него всего шесть царственных собратьев, и каждый намного младше него, что позволяет надменному патриарху помыкать ими, словно неразумными детьми. Младшему — Марику — недавно исполнилось пятьдесят. Йома, его отец, самый старший после Юлиуса. Ему шестьсот. Понимаешь теперь, как непрочно и хрупко нынешнее положение Круга?

— Ты так и не сказал, сколько может прожить Крегадр? Тысяча лет, полторы?

— Юлиусу исполнилось тысяча триста десять. Честно говоря, отпрыски Жантику весьма живучи. Не удивлюсь, если они самые долгоживущие существа в Саул Тай.

Келегран задумчиво кивнул.

— Значит Дениций хочет образумить императора и верит, что возвращение клинков поможет в этом деле. Вполне разумно, ведь тогда у Круга Яшмы не останется других вариантов, кроме как приползти к Чашнику, чтобы освежить династию.

— Дело не только в жажде власти Хтомбры, — ответил старик. — Вопрос гораздо сложнее. Пситрон достиг своего величия в симбиозе противоположных начал. Не забывай, почти всю власть в мире делят между собой приспешники двух культов, Терфиады и Элинады. И только единичные империи, вроде нашей, сумели устоять и не сломаться. Однако некоторые уже догадываются, и Чашник в том числе: грядут ужасные события, которые изменят мир. Возможно, полностью. Если двор не вернет себе былую целостность, под вопросом будет стоять само существование империи Пситрон.

— Я не вполне тебя понимаю, старик.

— Все потому, что ты еще слишком юн. Вспомни пророчества Ханги! Мир расколется вновь, и Смутные Времена покажутся нам всем детскими забавами. Легионы Цирануса хлынут на север, а Всадники Апокалипсиса, призванные адептами Шаал-Дуран, схлестнутся с силами Святого Официума.

В этот момент сверху донесся вопль, в котором отчетливо слышался неподдельный ужас. Келегран обменялся с Лаэртом взглядами, и оба бросились в главный зал. Капитан так спешил, что даже ободрал плечи, протискиваясь между каменной кладкой, которая как будто хотела раздавить его.

1 Sol Trabemus (Лученосцы) – группа магов и воинов, внесшая большой вклад в завершение Смутных Времен. Подчинялась трем таинственным личностям, известным в узких кругах как Триумвират Силы.

2 Шар-Вар (в переводе с дварагского, Горная Руда) — название мира. Эльфы называют мир Голубым Рубиконом, а люди Саул Тай, или Жертвенное Сердце.

Глава 18. Тито

Глава 18

Тито

Вопль повторился. Войдя в зал, капитан сразу же увидел Клопов, окруживших худощавого мужчину. Тот распластался на лестнице, словно большое насекомое, дрожа всем телом. Наемники с любопытством изучали его, тыкая ботинками под ребра и вызывая каждый раз отчаянный крик, вырывающийся из тощей груди незнакомца.

— Что здесь происходит? — рявкнул Буробородый, приближаясь к своей команде. Старый Лаэрт шел позади него, ковыляя из последних сил. Судя по всему, он был совсем дряхлый.

Франческа обернулась и встретила капитана очаровательной улыбкой, полной кокетства.

— Ничего необычного, Келли. Всего лишь поймали шпиона, который проник в библиотеку вслед за нами. Вот, пытаемся выяснить, зачем он нас преследовал.

— Сейчас мы ему ручки-то укоротим, — с жуткой ухмылкой заявил Дулиан, поднимая Молотобойца над головой с явным намерением расплющить конечности несчастного пневматическим молотом. Демонстративный акт агрессии вызвал у впечатлительного шпиона очередной всплеск эмоций.

Внезапно Келегран узнал его. Они уже встречались с ним этим утром.

— Погодите, ребятки, — приказал капитан, — это же тот самый истеричный шаромыжник, который пытался угрожать охранникам в Проходе Сетхара, молотя кулаками по железной двери.

Капитан снова испытал необычное чувство узнавания, как будто он уже когда-то встречался с этим проходимцем. Судя по всему, тот был совсем не прост. Выщипанные брови и массивный нос как бы намекали на благородное происхождение.

— Вы только посмотрите, кого ко мне занесло! — воскликнул Лаэрт, заливаясь старческим смехом. — Сам господин Виночерпий. Давненько я вас не видел.

— Что, правда? — удивлению Клопов не было предела.

— Не может быть! — не поверил Жамаль, но тут же убрал от Виночерпия занесенный сапог и отступил назад.

Вот так дела! Келегран задумчиво сощурился. Почему же он показался ему таким знакомым? Они ведь прежде не могли пересечься! Внезапно капитан догадался, в чем тут дело.

— Старик прав, — кивнул он.

В живую они действительно не встречались. Однако Буробородый уже видел его однажды, в чужих воспоминаниях, а если точнее, в мыслях Патрокса. В тот момент, когда Зануф переваривала душу несчастного, она показала своему хозяину некоторые сцены с участием этого человека.

— Не смейте грубо обращаться со мной, вы, отбросы, — внезапно рявкнул Тито Леви, почувствовав себя хозяином положения.

Теперь, когда его узнали, по разумению Виночерпия, они просто обязаны были склониться и умолять о прощении. Ведь он все еще являлся, несмотря на лживые обвинения, правой рукой императора. К тому же именно он возглавлял крыло консервативных сил Гаморры.

— Ты, дурилка картонная, не зарывайся, — гаркнул Дулиан, отвешивая аристократу увесистый пинок в область пятой точки. — Говори, зачем преследовал нас? Обманешь, и я не посмотрю на регалии, оторву тебе что-нибудь ненужное. Уяснил?

Тито снова оробел, а Лаэрт, наблюдая за сценой, зашелся каркающим смехом.

— Это неправда. Я не преследовал вас, — пугливо ответил мужчина. — Я шел обходными путями к Лаэрту, чтобы просить его об услуге. Больше мне некуда податься. Во всем Сиянии это единственное место, в котором я могу надеяться получить помощь. А еще вокруг эти дикари! Они были просто повсюду. Преследовали меня, чтобы убить или поживиться моим добром, но, к счастью, мне удалось скрыться.

На лице Тито появилось слезливое выражение.

— Каким еще добром? А ну-ка, показывай, что у тебя есть?

Виночерпий с готовностью вывернул карманы, в которых обнаружилось немногое: надкусанное яблоко, пара монет, фляга с водой и ажурный платок с вензелем.

— Да-а! Тоже мне, богатей, — разочарованно фыркнула Франческа.

— Погодите, ребята, — вмешался Келегран, которому надоели бессмысленные препирательства. — Посмотри на меня, господин Виночерпий.

Тито Леви с трудом поднял глаза на капитана.

— Отвечай, ты знаешь, кто я такой?

Человек с крупным носом с неохотой кивнул.

— Знаю, к сожалению. Ты тот ублюдок, который убил мою сестру и ее мужа. Келегран Буробородый.

От услышанного Клопы замерли на месте. Они были безгранично удивлены, но не проронили ни слова. Капитан с готовностью кивнул:

— Ты прав, Тито, это я. Тот, кто убил твоих родственников. Контракты Крови для того и размещают во всех филиалах Синклита. Ты не должен был злиться на меня, ведь в этой ситуации я всего лишь орудие чужой воли.

— Замолчи. Я не хочу это слышать.

— Но я хочу! Хочу, чтобы ты, наконец, понял — моя команда не имеет никакого отношения к тому делу. А ты не раз пытался ее уничтожить! Последняя попытка, в провинции Телвази, могла бы увенчаться успехом, если бы не острый нос Карла, который почуял засаду и заставил нас изменить план вторжения.

Оборотень по-звериному фыркнул из-под накидки, привлекая испуганный взгляд Виночерпия.

— А ведь ты прав, кэп, — нахмурился Жамаль. — Получается, именно этот худосочный тип сообщил герцогу Пулио о нашем появлении?

— Не напоминай мне о нем. Терпеть не могу таких ублюдков, — прошипела Франческа, сжимая кулаки. — Если бы я могла, воскресила бы того извращенца, чтобы снова отрезать ему голову.

— Полно тебе, сестренка, — рассмеялся бретер. — Ты и так сполна отомстила ему, превратив его хозяйство в месиво. Разве после этого твоя душа не успокоилась?

Мариконе злобно фыркнула.

— Ты меня плохо знаешь, бастард. Если кто без разрешения полезет к моим девочкам, я не успокоюсь, даже после того, как отправлю его в Озеро Смерти.

От этой перепалки и не завуалированной угрозы со стороны Камелии Виночерпий побледнел. На кончике его длинного горбатого носа начала расти капелька пота, стекающего со лба.

— Ну хватит вам, — прервал Клопов Келегран. — Давайте позволим нашему гостю хоть как-то оправдаться.

— Что? — голос Тито дрогнул, скорее от ярости, чем от страха. — Ты хочешь, чтобы я перед вами оправдывался?

Внезапно он нашел в себе толику мужества.

— Послушай меня, душегуб, ты собственноручно убил людей, близких мне. Душа моей сестры не раз приходила ко мне в кошмарах, требуя, чтобы я отыскал тебя и отомстил.

Келегран цинично рассмеялся.

— А теперь и ты послушай меня, дядюшка. Для начала тебе надлежит радоваться таким встречам с покойницей, а не огорчаться. Если бы не милость, свойственная мне крайне редко, все могло бы оказаться для нее хуже. Гораздо хуже.

В глазах убийцы сверкнул кровожадный огонь.

— Что ты хочешь этим сказать? — с ужасом спросил Виночерпий.

— Неужто до тебя не доходили слухи, что я владею одним из черных клинков? — удивился Келегран. — Уж поверь мне, твоей сестрице повезло намного больше, чем ее трусливому муженьку. Вряд ли Жером Гракх когда-либо заявится в чей-нибудь сон. Но это не единственная милость, проявленная мной в ту ночь. За нее ты должен быть мне особенно благодарен.

— За что?

— А ты сам подумай. Неужели тебе не приходила в голову мысль, что я, выполняя тот контракт, не проявил должного усердия?

Виночерпий отшатнулся, догадавшись, на что намекает злодей, скалясь своей мерзкой ухмылкой.

— Они до сих пор не могут нормально спать, — пробормотал Тито, внезапно сломавшись под тяжелым взглядом убийцы. — Мои бедные племянники, как ты мог так с ними обойтись…

— Что ты несешь, дурачина? Я ничего им не сделал, — сухо возразил наемник. — Даже пальцем не коснулся.

— Ты убил их родителей у них на глазах, безжалостно растерзав, словно свиней. Скажи мне, ты действительно кровопийца, или это всего лишь часть их кошмаров? Я уже ни в чем не уверен.

Наемники из команды Клопов смущенно отвернулись. Они, конечно же, догадывались о природе своего капитана, но никогда не лезли к нему с расспросами, принимая действительность такой, какой она была. Келегран ни разу не рассказывал им о своем прошлом, а они сами не желали знать, почему несколько раз на миссиях он приходил в гостиницу с окровавленным лицом и с довольным видом валился на кровать, пытаясь ухватить последние часы перед рассветом.

— Я Токра! — ответ Келеграна усугубил надлом в душе Виночерпия.

— Я так и знал, — с горечью прошептал он. — Только Покинутые настолько равнодушны к свету среди всего кровавого отродья.

В его словах было столько уныния и скорби, что даже Клопы, привыкшие к жестокости и цинизму, которые являлись нормой для подпольного мира Гаморры, испытали крупицу сочувствия. Один лишь Келегран оставался непроницаемым словно стена.

— Итак, вернемся к тебе и твоим похождениям, — холодно произнес он. — За что тебя бросили в Сияние? Разве ты не высокопоставленный чиновник?

Виночерпий опустил голову.

— Это все происки Хтомбры. Он воспользовался тем, что Юлиус отбыл из Гаморры, и подставил меня, фактически обвинив в том, что я причастен к созданию диких гнезд по всей стране. Предъявил какие-то доказательства того, что меня подкупили враги Яшмы, аж из Этании. Якобы я прикрывал их деятельность на высшем уровне.

Наемник внезапно понял, что именно он был тем, кто дал Деницию Хтомбре подсказку, как прижать к ногтю его противника.

— Вполне разумное обвинение, — фыркнул Келегран. — Разве не ты якшался с Пулио Телвази, чтобы подставить нас? А ведь он — маковитское отродье, отправленное сюда кланом чанзе.

— Ты и сам знаешь, для чего он понадобился мне, — вяло ответил Тито Леви. — Чтобы уничтожить тебя. В любом случае, подобные обвинения не позволяют сразу, без решения императора, отправлять меня в заточение.

— Как мы видим, эти оправдания не особо помогли тебе.

— Только потому, что отдел расследований связан с ненавистным Чашником.

— В этом всем есть странная справедливость, не находишь? — усмехнулся Клоп. — Теперь тебе придется постараться, чтобы уцелеть в ближайшие дни.

— Я что-нибудь придумаю, — хмуро ответил Тито. — У меня еще остались друзья среди влиятельных семейств Гаморры, да и здесь, внутри, тоже найдутся доброжелатели. Как только я свяжусь со своим помощником Раджаном, он сделает все, что нужно, чтобы вытащить меня отсюда.

— Ну, желаю удачи, — хмыкнул Келегран. — А теперь постарайся покинуть это здание, как можно быстрее. И прими совет на будущее — держись от нас подальше, если хочешь дожить до счастливого дня своего освобождения.

— Погоди, — взмолился Тито. — Позволь мне узнать, за какие грехи вас самих бросили в это место? Честно говоря, когда-то я даже поставил свечку, чтобы с вами случилось нечто подобное.

— Поосторожнее со словами, если тебе дорог твой благородный нос, — возмутился гном. — Мы здесь на задании.

В глазах Тито зажегся огонь.

— То есть вы не были осуждены? А значит вам позволят покинуть квартал?

Клопы промолчали, но Тито не сдался:

— Послушайте, я знаю, что вам сложно поверить мне после всего, что между нами было. Однако не спешите рубить с плеча. Я хочу сделать вам предложение. Вы же наемники? Работаете за деньги? Помогите мне выбраться из квартала и, я обещаю, что заплачу вам столько денег, сколько вы никогда не видели в своей жизни. Осыплю драгоценностями, серебром и золотом, а если захотите, подарю вам свое поместье в квартале Садов.

Наемники переглянулись.

— Что там поместье, как только император оправдает меня, а это точно случится, я подпишу бумаги с жалованием вам различных титулов. Если захотите, станете герцогами и вольными баронами. Ну что скажете?

Клопы погрузились в молчание. Их лица стали сосредоточенными и серьезными, как будто они глубоко задумались. Это подкрепило надежду Виночерпия, и тем неприятнее было его разочарование. Спустя секунду Клопы разразились обидным смехом.

— Нет, ну вы послушайте его, — фыркнул Жамаль. — Я хоть и бастард, но все еще могу стать наследником могущественного рода в Арканской империи. Еще несколько лет, и, возможно, вы будете величать меня графом Ширазы.

— И в чем проблема? — усмехнулся Келегран. — Будешь к тому же пситронийским нобилем.

Бретер покачал головой.

— Единственная корона, которая мне нужна, это графская тиара моего престарелого отца, Хамени Иранского.

Франческа скорчила гримасу.

— Все с тобой понятно, бастард. А меня, между прочим, когда-то называли императрицей Дома Камелий, но после того, как я сбежала оттуда, с титулами пришлось завязать. Впрочем, капитан Траурной Бригантины, знаменитый Ракхэм Подвешиватель, иногда обращался ко мне «моя сладенькая королева». Это тоже что-нибудь да значит.

— Ракхэм? Король пиратов? — удивился Жамаль. — Тот лютый корсар, который совершал набеги во Внутреннем море, а затем имел глупость атаковать галеон-убийцу империи Эйдин-Рок?

— Тот самый. К сожалению, остроухие демоны казнили его, и мне пришлось срочно перебираться на материк.

— И как оно? Понравилось тебе? — осведомился Келегран. — Приятно, наверное, быть королевой?

Франческа на секунду задумалась.

— Даже не знаю. К сожалению, не так уж важно, кто ты такая — королева или портовая шлюха. Женщинам в этом мире повезло меньше, чем мужикам. Даже если ты королева, всегда найдется властный самец, который попытается насильно проникнуть в тебя, чтобы сдобрить твое нутро своим семенем. Как говорит пиратская пословица: если трахать, то только королев. В общем, я хочу сказать, в море не все так гладко, как представляется стоящим на берегу. А ты что, Дулиан, поделишься чем-нибудь? Про тебя и твою родословную мы вообще мало что знаем. Ты, часом, не какой-нибудь дварагский король, сбежавший от бородатой невесты и кучи золотых монет?

Шрамированное лицо гнома резко напряглось.

— Вы так не шутите. В предках у меня действительно были короли, но с тех пор прошли тысячелетия и наш дом угас. Впрочем, благородные предки не позволяют мне опуститься до подачек господина Виночерпия.

— Ну вот видишь, Тито, — усмехнулся капитан. — Нам не нужны твои богатства или звания. Однако только что в мою голову пришла гениальная мысль. Вероятно, ты еще можешь купить свою свободу.

— Каким образом? — в голосе Виночерпия прозвучала удивительная смесь надежды и тревоги.

— Все очень просто. У нас действительно намечается здесь интересный квест. Честно говоря, мы ищем способ, как заполучить клинки, которые твой хозяин держит где-то во дворце. Если у тебя окажутся какие-нибудь соображения по этому поводу, мы можем договориться.

Виночерпий изумленно посмотрел на Клопов, а потом нахмурился.

— Ты говоришь о клинках Баал-Рага? Интересно, кто отправил вас на эту миссию? Случайно, не Хтомбра?

— Почему ты так решил?

— Это же очевидно. Только он спит и видит, как бы вернуть артефакты своего клана, похищенные девятьсот лет назад. Честно говоря, однажды он даже ко мне подходил с предложением поспособствовать возвращению кинжалов. В то время наши отношения еще не были столь натянутыми. На это я дал ему понять, что он ходит по краю, и пригрозил сообщить обо всем императору.

— Ну ты и глупец, — рассмеялся Жамаль. — Даром что Виночерпий. Догадался же кому грозить!

— Да уж, — в знак согласия кивнул двараг. — На ровном месте заполучил себе могучего врага.

Тито не стал спорить.

— Теперь мне и самому это понятно.

— Я все еще жду от тебя слова ответа на мое щедрое предложение, — произнес Келегран, буравя Виночерпия взглядом.

Тот призадумался, а затем с раздражением воскликнул:

— Ваша миссия практически безнадежна. В ней сложно все от начала до конца — проникнуть во дворец, заполучить ключи от лабиринта Фавна, обмануть кишащую там охрану, пройти, наконец, мимо членов Круга Яшмы и не попасться… — внезапно Виночерпий замолчал, явно что-то обдумывая.

— В чем дело?

— Мне пришла в голову удивительная мысль. Вы, конечно, не в курсе той операции, которую Круг Яшмы намерен осуществить в ближайшее время.

Келегран вопросительно посмотрел на Тито.

— Почему, не в курсе? Ты о спланированном нападении на Гарадримат? Насколько нам известно, сотни наемников уже отправились в Этанию.

— Нет, я не об этом, — внезапно возбудился Тито, начиная размахивать руками. — Я говорю о том, что половина императорской гвардии, которая обычно охраняет периметр и сам дворец, будет отсутствовать несколько недель. Другими словами, с сегодняшнего дня его защита весьма ослаблена.

— Что? Они тоже отправились на войну?

— Позвольте мне договорить. Нет, не на войну. В другое место. Помимо атаки на Гарадримат, Пситрон наметил еще один удар, не менее болезненный для восточного соседа. Я говорю о запланированной встрече нашей делегации с высшими чиновниками Амальгании, чтобы обсудить необдуманные действия Этании по распространению популяции низших вампиров. Чашник сформировал и подготовил дипломатическую миссию. Более того, он убедил императора лично отправиться в составе делегации, чтобы навестить своего царственного брата Фердинанда в Гире. Само собой, делегацию такого уровня охраняют лучшие воины Гаморры — личная гвардия Юлиуса. Понимаете, что к чему?

Внезапно Старый Лаэрт начал восхищенно хихикать.

— Что с тобой, старик? — удивился Келегран.

— Ай да Хтомбра, ай да сукин сын.

— Так и есть, — кивнул Тито, побагровев от досады. — Судя по всему, Чашник все спланировал заранее, нарисовав идеальную диспозицию. Считайте, что он подготовил для вашего вторжения лучшие условия. Видимо, всерьез решил взяться за дело.

Виночерпий на секунду замолчал, а затем с ненавистью продолжил:

— Не удивлюсь, если именно он начал засевать Пситрон дикими гнездами, выдавая это за враждебные действия восточного соседа.

— Что? Ты серьезно?

Тито хмуро кивнул.

— Вполне. Этот негодяй подготовил почву для военных действий, сыграл на тщеславии императора и ослабил охрану дворца. И после такого, меня же, самого верного слугу короны, обвиняют в предательстве? Но это еще не все. Собрав вас, группу наемников, что само по себе возмутительно, он заслал вас в улей и…

Виночерпий резко замолчал.

— В чем дело? — спросил капитан.

— До него только что дошло, — усмехнулся Старый Лаэрт, опираясь на лестничную балюстраду.

— Что именно?

Тито внезапно прорвало:

— Вот же скотина! Я не просто так был похищен посреди ночи из своего дома и брошен в Сияние по лживому обвинению. Очевидно, что глупым букашкам, вроде вас, понадобится помощь интеллектуального характера от кого-то, кто уже много раз бывал во дворце и знаком с его порядками. Браво, Хтомбра, браво. Я готов признать твою гениальность. Но одного ты все-таки не учел.

— Чего же? — изумленно спросил Келегран, впечатленный планом Дениция.

Тито ядовито усмехнулся.

— Дело в том, что Чашник кое-чего не знает. Запланированный визит Юлиуса в соседнюю державу — всего лишь уловка, пыль в глаза.

Клопы начали нервничать.

— Ты окончательно меня запутал, — фырнул Буробородый.

— Он не собирается ехать в Гир. Делегация прибудет в столицу Амальгана без императора. Юлиус просил меня найти двойника, чтобы тот заменил его и никто ни о чем не догадался. Даже наш хитроумный Чашник.

— Куда же он собрался? — поразилась Франческа.

— В Этанию, само собой. Когда случится атака на город, император будет там.

— Странное решение.

— Напротив, Клоп, — Лаэрт покачал головой. — Это весьма очевидно. Дениций действительно недооценил Юлиуса. Тот оказался менее безумным, чем мы полагали.И более хитрым.

— Объясни уже, наконец.

— Все просто. Император желает вернуть наследие своего клана. Так? Он хочет участвовать в ритуале, и через него получить от Бога-Отца благословение на царствование.

— Но он и так правит!

— Ты ничего не понял. Я говорю о царствии над всеми Клодгерами. После их раскола Лунным Князем неизменно становились чанзе или кревы, сейчас они хотят короновать Энь-Викуня, принца вельзуров. Ритуал инаугурации произойдет в ночь Слияния лунных сфер. Не спрашивайте меня, что это такое, все равно не поймете. Но важно то, что в этот момент Юлиус может заявить о своих правах. И сделает это, уничтожив сперва конкурента.

— Все верно, — кивнул Тито. — Императором движет не только месть к тем, кто изгнал их, но и желание доказать всему миру, что Крегадры самые достойные из Клодгеров. Ради этого он пойдет на все, даже на то, чтобы развязать войну и утопить соседние империи в крови жителей.

— А еще он хочет поменять расстановку сил в Пситроне, — хмыкнул старик.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Жамаль.

— Очевидно же, что нашего императора несколько утомили традиции, сформировавшиеся задолго до его рождения. Честно говоря, могущество клана Баал-Рага, выразившееся в форме Движения Баала, крайне раздражает его.

Тито Леви злобно скривился.

— А кого бы не раздражало, Лаэрт? Этот гномский выродок думает только о своем клане. К тому же ты сам видишь, на что он способен ради сохранения власти дварагов в регионе. Но не в этот раз. Так или иначе Юлис обыграет его.

— Меня ваши игры мало волнуют, — ответил Буробородый. — Я всего лишь хочу закрыть контракт. Так что прими уже решение, Тито. Ты согласен помогать нам или нет?

Виночерпий неопределенно качнул головой.

— Ваши клинки хранятся в Хураме. Так называется древний гарем. По сути это сердце лабиринта Фавна, который запечатан непроницаемыми вратами. Их можно открыть единственным способом — провернув три ключа одновременно.

— Звучит вполне выполнимо, если император покинул дворец, — в голосе Келеграна прозвучала некоторая фальшь.

— Не скажи. Даже в отсутствие Юлиуса это будет непросто. Все ключи находятся на сохранении у трех его братьев и сестер. И каждый из них хочет быть любимцем старшего, а значит будет выполнять доверенную миссию, не жалея живота.

— У кого именно эти ключи? — спросилкапитан.

— Первый у Леонеллы, второй у Клайвуса, а третий у Корвы, чье выступление вы могли видеть на Играх.

— А что с остальными родственниками? Им не так доверяют?

Леви пожал плечами.

— Ты угадал. Йома и Дитори не проявляют особого рвения в служении короне. Они предпочитают литературу и искусство. Что касается Марика, то его никто не берет в расчет.

— Почему?

— А вы не знаете? Его прозвище Идиот. При рождении Марика что-то пошло не так, и он навсегда остался дурачком. Вначале семейство полагало, что это признаки Порчи, и даже собиралось его усыпить, как животное, но оказалось, что безумие здесь не при чем.

— Ты говоришь о Порче, передаваемой грязными клинками?

Тито кивнул, удивленный познаниями наемника.

— В общем, если вы увидите во дворце дурачка, танцующего с соломенным чучелом или бегающего по округе с мертвой лисой на плечах, не удивляйтесь, это Марик.

— Ладно, вернемся к нашим баранам. Есть ли способ заполучить эти клинки?

Глава консерваторов призадумался. Поставленная перед ним задача отличалась особой сложностью.

— Теоретически, первые два вы можете получить, устроив их хранителям ловушку, но как вам справиться с Корвой, я не представляю.

— А ты не спеши, дорогой, — мягко произнес Келегран, подходя к Тито и кладя свою тяжелую руку ему на плечо. — Времени пока достаточно. Продумай план и представь его нам. А за это мы поможем тебе выкарабкаться из той сложной ситуации, в которой ты оказался.

Голос Покинутого был достаточно красноречив, чтобы Виночерпий вздрогнул и поежился, как будто от холода.

Глава 19. План

Глава 19

План

Прошло несколько дней. За это время Клопы успели обжиться в Сиянии, подобрав себе по вкусу пустующее здание со всеми удобствами — с канализацией, пыльной кладовкой, и даже с кроватями. Кладовку тут же наполнили продуктами, похищенными у хранителя архива.

— Надо же! Все предусмотрели. Даже швабра имеется, — воскликнула Франческа, обойдя комнаты на верхнем этаже. — Жаль только, что забыли о винном погребе. Интересно, кто отвечает за домашнюю утварь?

Тито, который прибился к Клопам, любезно ответил на вопрос девушки:

— За все отвечают каменщики.

— Странно. Я думала, они только следят за состоянием зданий, чтобы те не развалились от времени.

— В том числе. Однако помимо строителей, среди них немало других специалистов. Это торговцы, инженеры и даже водопроводчики. Все они тоже считаются осужденными, хотя случается, что к ним приходят добровольно из внешнего мира. Я знаю нескольких таких, и даже одного гнома, сбежавшего из Аркшага, чтобы насолить отцу. Что касается условий, у каменщиков имеются всяческие преференции. Например, их Форпост никогда не подвергался атакам Крегадров. Жесткое правило посещения Кухни также их не касается.

— Странно все это. Не слишком похоже на тюрьмы, которые я видела.

Тито попытался развеять сомнения девушки:

— Это место вообще уникально. Оно ведь задумывалось Крегадрами не как обычная тюрьма. Отнюдь. Предполагалось, что люди здесь должны создать новый тип общества. Хотя, в конечном итоге, все это одна большая и зловещая «песочница», в которой Великие Пситронийские Крегадры чувствуют себя властителями судеб. Здесь для них не существует границ, в любой момент они могут отнять жизнь любого из заключенных. Так что мой вам совет: после полуночи не выходите из дома, чтобы не попасться им во время Охоты. Впрочем, даже это не гарантирует никому из нас спасение. Некоторым Крегадрам нравится проникать в людские жилища и вырезать целые семьи. Например, Корву и Клайвуса это по-настоящему возбуждает. После буйных атак Крушителя каменщикам приходится работать сверх нормы. Остальные владыки Пситрона ведут себя по-разному.

— Ты сказал «семьи»? Здесь есть и такие?

— А почему бы и нет? Люди всегда остаются людьми. В Сияние попадают и мужчины, и женщины. В привычках смертных заявлять друг на друга права, сношаться меж собой, словно кролики, и плодиться в любых, даже самых ужасных условиях. Но каждый из них ни на секунду не может избавиться от страха, что однажды ночью в его жилище проберется монстр, который в мгновение отгрызет ему руку или ногу.

В словах Виночерпия прозвучала насмешка, весьма циничная для того, кто еще недавно обвинял Буробородого в жестокости. Он и сам это почувствовал и внезапно осекся.

Пока Клопы сидели в доме, Келегран целыми днями пропадал в городе, изучая местность и нанося дополнительные пометки на карту, полученную им от Чашника. Еще в первый день библиотекарь отметил на ней шесть точек — особняки Крегадров, в которых они уединялись, когда общество друг друга начинало их раздражать. Район смирных считался территорией Дитори и Марика, район дикарей принадлежал Леонелле и Йоме, ну а каннибалы весьма почитали Клайвуса по прозвищу Потрошитель и его ужасного брата Корву. Последний впервые за долгое время напомнил горожанами о себе в финальном сражении Больших Игр, представ перед ними во всем своем одиозном облике.

Согласно сведениям Виночерпия, такое разделение квартала являлось чисто условным и не определяло зоны охоты. Скорее всего, его придумали сами жители для того, чтобы люди одной фракции не селились на территории другой. Единственным правилом, за выполнением которого жестко следили из дворца, был запрет на полное уничтожение представителей вражеских фракций. Очевидно, всемогущие Крегадры боялись того, что неразумные людишки однажды не смогут мирно разрешить очередной конфликт, что приведет к поломке всей «игрушки».

За два дня до конца недели Тито Леви собрал Клопов в гостиной и торжествующе посмотрел на них.

— Смотри, не взорвись от кишечных газов, — неудачно пошутил Жамаль, за что тут же получил по уху от Келеграна.

— Я все придумал, — насладившись моментом, заявил Тито, заставляя наемников придвинуть свои стулья поближе к нему.

— Давай без дешевых театральных пауз.

— Послезавтра все фракции должны будут собраться на Кухне, чтобы получить еду на неделю, а также зарядить ошейники. Также там будут маги, отвечающие за этот процесс, и слуги-снабженцы из дворца. В свою очередь, все они будут находиться под защитой солдат. Вместе с обреченными это довольно много народа. Если постараться, можно устроить заварушку, стравив отдельные фракции между собой. Нужно заставить солдат отвлечься на беспорядки. Таким образом, мы создадим воронку событий, которая с некоторой вероятностью позволит кому-то из вас проскользнуть в охранные помещения через служебный вход. Последний вряд ли будет закрыт. Останется всего лишь подобрать в казармах экипировку гвардейца и можно смело пробираться дальше, во дворец. Как вы уже знаете, это не составит труда, поскольку охрана внутри после отъезда делегации минимальна.

— Ты хочешь, чтобы мы все отправились туда?

— Это вряд ли у вас получится. Слишком заметно будет, если целая группа попытается проникнуть внутрь. Но один вполне может проскользнуть.

— Какой-то слабый план, — скривилась Франческа.

— Это не план, это всего лишь его фрагмент. А к плану вы должны приступить уже завтра.

Тито на секунду задумался.

— Итак, я предлагаю вам следующей же ночью атаковать особняк Клайвуса, чье прозвище, как вы уже знаете, Потрошитель. Клайвус весьма отличается от своих близких, и манерой поведения, и спектром своих интересов. Он ненавидит находиться во дворце, предпочитая изучать книги по анатомии в своем доме, где под рукой у него находится неисчерпаемый источник материала для практики.

— Вот значит как? Любит резать и шить? — усмехнулся Келегран.

— Скорее, только резать. Убив его, вы заберете с его тела один из ключей, но это не главное. Тем самым, вы помешаете семейке собраться на милое воскресное чаепитие следующим вечером, что без сомнения приведет их в ярость.

— Они настолько сильно любят семейные посиделки?

— Это традиция, которой уже много тысяч лет. Позволяет оценить скорость, с которой прогрессирует безумие в каждом из них. Судя по всему, в прошлом бывали инциденты, когда кто-то из Крегадров отказывался от светской жизни, а затем в одиночестве окончательно ехал крышей и становился источником опасности для всех жителей Гаморры.

— Понимаю, — кивнул капитан. — Значит они должны отреагировать на то, что Клайвус не явится на семейное мероприятие?

— На это я и делаю ставку. Потрошитель весьма увлекающаяся личность. Прежде уже случалось, что он игнорировал чаепитие, не в силах оторваться от фиолетовой требухи очередного неудачника. И тогда за ним отправляли Корву, чтобы тот приволок братца за ухо. Именно в этот момент вы должны подстеречь его в доме Клайвуса, к тому времени уже мертвого, и нанести удар на свой страх и риск. Одновременно с этим ваш засланец во дворце должен будет разобраться с Леонеллой и получить ее ключ. И только после этого вы сможете открыть врата в лабиринт Фавна.

— Но для начала мы каким-то сверхъестественным образом должны будем встретиться. Как это сделать?

Виночерпий хмуро посмотрел на Келеграна.

— Это действительно самая слабая часть моего плана.

— Но без нее он бесполезен!

— Хорошо, — кивнул Тито, — вот, что я предлагаю — зеркала Переноса.

— А можно подробнее.

— Существует три способа попасть во дворец. Два из них вы уже знаете. Это Проход Сетхара и Кухня… — Тито сделал интригующую паузу, — Но сами Крегадры не пользуются ни одним из них, поскольку к их услугам имеется дварагская магия. Не думали же вы, в самом деле, что они путешествуют по столице, снаряжая пышные кортежи с колесницами и повозками. Это не в их характере. А при помощи магии они могут перемещаться из дворца в некоторые точки города, в том числе и в свои особняки.

— И что это за магия? — полюбопытствовал Дулиан. — Нечто вроде Зеркальных Тоннелей?

— В самую точку, уважаемый гном.

— Это похоже на порталы Артура Серебряного? — поинтересовался Жамаль, и Франческа глухо фыркнула.

— Ну ты даешь, бастард. Как ляпнешь что-то, хоть стой, хоть падай.

— Что ты понимаешь, курица! — возмутился Жамаль. — Некоторые графства в моей империи владеют особыми порталами, которые работают на псевдо-силе. Они накапливают энергию солнца, трансформируют ее в тау, и позволяют объекту мгновенно переместиться от одного портала к другому. Всего их около пятидесяти, что не много. К тому же принцип работы давно утерян, но это не отменяет важности артефактов.

— Ты прав, Жамаль, — вмешался гном. — Зеркала функционируют точно также, как и порталы Артура Серебряного, за исключением модуля трансформации солнечной энергии. Это действительно удивительное изобретение, которое пока еще никто не смог переоткрыть. Ваши графья из Аркании не очень спешат делиться своими сокровищами, хотя двараги отправляли к некоторым из них делегации с сотрудниками Техны.

— Я же говорил, — фыркнул бретер, с торжеством глядя на бывшую Камелию.

— Вернемся к плану, — рявкнул Келегран. — Если ты, Тито, умеешь пользоваться подобными артефактами, то зачем одному из нас проникать через Кухню? Почему бы не сделать это из дома Клайвуса?

— У этого две причины, — флегматично ответил Виночерпий. — Во-первых, я не знаю кодов активации, которые требуются для работы зеркал. Во-вторых, ты забываешь, что каждому из нас необходимо зарядить свой ошейник. Тот, кто не сделает этого вовремя, закончит бесславной и жестокой смертью.

— Но если ты не знаешь, как пользоваться зеркалами, как они помогут нам в дальнейшем?

Тито замялся.

— Поэтому я и употребил выражение про самую слабую часть плана. Тому, кто отправится во дворец, предстоит выяснить это на месте, «взяв за жабры» обслугу главного зеркала.

Все призадумались, а Жамаль глупо пошутил:

— В общем, понятно. Лично я во дворец не ногой. Еще останусь там, и буду бегать по коридорам с криками: «выпустите меня».

— Не беспокойся об этом, — усмехнулся Келегран. — Эту часть плана я беру на себя. Но, честно говоря, меня тревожит, сможете ли вы справиться с Корвой. Все мы видели его в действии.

— Говори уже сразу, — внезапно обиделась Франческа, — что совсем не веришь в нас.

— Да ладно тебе, капитан, — вмешался Дулиан. — Посмотри на Карла. Он уже готов разорвать глотку этому несчастному огру, а за Франческу он его целиком сожрет.

Оборотень согласно зарычал.

— К тому же я намерен испробовать парочку ловушек, которые захватил с собой. Не сомневайся в нас. Мы прикончим этого Корву, каким бы огромным он не был.

— В таком случае я одобряю твой план, Тито, — Келегран поднялся со стула и навис над командой. — Готовьтесь, Клопы. Завтра ночью мы идем за головой Потрошителя.

***

Лежа в кровати с Франческой после бурного соития, Келегран наслаждался ее запахом, зарыв голову в черные волосы.

— Мне нравится, как ты пахнешь. Так и съел бы всю.

Мариконе улыбнулась.

— Пожалуйста, не надо. Ты же знаешь, что я боюсь боли.

Капитан криво улыбнулся.

— И что, тебя совсем не беспокоит, что я Токра? Знаешь, это даже обидно. Весь мир трясется от страха при одном упоминании о нас, а ты так легко и непринужденно приняла эту истину.

Франческа фыркнула.

— Думаешь, я не знала? Твое родимое пятно выдает тебя с головой, — девушка легким движением провела рукой по шее и груди своего любовника. Под ее пальцами отчетливо читались линии, похожие на шрамы. Они складывались в бледно-розовое древо, по краям почти незаметное, исчезающее под кожей.

— Судя по его цвету, ты не привык испытывать Жажду. Питаешься минимум раз в два месяца.

Келегран кивнул.

— Так и есть. А я считал, что ты не в курсе относительно этого знака.

— Шутишь, моя мама в детстве пугала меня страшилками о таких, как ты. Говорила, что если я буду плохо себя вести, Токра придет за мной и унесет в лес. А я всегда отвечала ей, что совсем даже не против такого приключения. Я бы ему заплетала шерсть косичками и готовила суп из кореньев.

— Какая еще шерсть? — рассмеялся Келегран от неожиданности. — Ты случайно не спутала вампира с оборотнем. Или с волком.

— Не важно, — Франческа обиженно надула губки. — В то время, я думала, что вы похожи на зверей. Кто же еще может жить в глухом лесу. Мечтала о таком, как ты, и однажды даже обманула своих подружек, сказав, что повстречалась с одним. Ух, что же там началось. Все они начали жутко мне завидовать… А потом я подросла, и жизнь моя внезапно пошла под откос. Смерть матери, банкротство отца, Дом Камелий. В общем, ты и так знаешь эту историю.

— Моя крошка, — прошептал Келегран, ласково щекоча ухо красотки. — Но теперь же все хорошо?

— Как посмотреть, — внезапно возмутилась наемница. — Думаешь, я слепая?

— Ты это о чем?

— Я о твоих прогулках под ручку с одной рыжей шлюхой. Понимаешь, о ком я?

Келегран невинно посмотрел ей в глаза.

— Пока что не очень. Но ты расшифруй, и я пойму.

Девушка внимательно изучила лицо любовника в поисках хотя бы малейшего признака лжи, а затем как будто просияла изнутри и слилась губами со своим капитаном. Оторвавшись от него, она смущенно сказала:

— Забудь. Ты же знаешь, что я у тебя глупенькая. Давай спать.

Келегран не стал спорить, и броском стилета затушил огарок свечи, стоявший на комоде в противоположном углу спальни. Мариконе, сладко вздохнув, прикорнула на плече возлюбленного.

***

«А ты такой же мерзкий и подлый, каким был он», — голос Зануф разорвал в клочья сладкую дрему, в которую успел погрузиться Келегран.

— Какого Ситаса! — выругался Клоп, подскакивая на кровати.

«Говори тише, иначе разбудишь свою мамзель».

«Тебе-то какое дело, Зануф, — капитан перешел на ментальный способ общения. — Ты уже даже не человек, а мстительный клинок, который питается душами, совсем как Алчущий».

«Хотел оскорбить меня этим? Не надейся».

«Почему сразу оскорбить? На правду ведь не обижаются. А мы как раз выяснили, что твой сосуд был выкован Баал-Рагом при помощи артефакта, в сердце которого находится осколок Алчущего. Так что это неудивительно, что вы с ним проявляете одинаковые свойства и способности».

«Хватит нести этот бред, — взорвалась Зануф. — Думаешь, я не знаю, зачем ты это делаешь? Хочешь перевести разговор на другую тему. Но у тебя ничего не выйдет. Сейчас мы с тобой обсудим то, насколько же ты мерзкий и подлый человечишка, оказывается».

«Почему это?»

«Неужели тебе самому не противно обманывать эту милую девчушку? Она ведь действительно тебя любит, а ты изменяешь ей без малейшего сомнения».

Келегран от неожиданности чуть не рассмеялся, но сдержал порыв.

«Ты сейчас серьезно? Демонический клинок поучает вампира в вопросах морали? Это какой-то абсурд».

«Сам ты абсурд. Я тебе серьезно говорю, не нужно так себя вести с ней».

«Так, послушай меня, милая. Ты, кажется, забыла, что я Покинутый. Мы никому не клянемся в верности. Мне действительно нравится Франческа, но однажды мы с ней разойдемся, как в море корабли. Скорее всего, это случится после того, как я исполню данное тебе обещание. И знаешь что, она ведь тоже это понимает. Так что будь добра, не лезь ко мне со своими нравоучениями».

«А кто лезет? Я просто отметила, что все вы, мужики, похожи друг на друга. Ауритес был таким же. Одной меня ему было мало, поэтому он завел себе еще десять шлюх, причем кого? Ты бы видел эту мерзкую Торрокулк. Да у нее скважина побольше тебя будет. А Брошка Баркляйн? Дешевая продажная девка, которая раздвигала свои ноги перед всеми солдафонами амальганской армии, пока мой Ауритес не заприметил ее и не забрал в наш дом. Представляешь, этот подонок действительно превратил мой очаг в какое-то логово разврата, эдакий дом терпимости. Ненавижу».

«И что? Неужели у тебя не было ни одной подруги в том доме? Как же ты жила там?»

Зануф на мгновение как будто задумалась.

«Почему не было. Мне нравилась Аджна, милая прекрасная девочка с восхитительными серебряными волосами. Она была похожа на эльфийку: такие же точеные черты лица, крохотный носик. А какая же она была мастерица по части Печатей, даже не передать. Одним движением могла сковать демона, вырвавшегося из плена. Однажды даже подчинила Божественную Тварь и заставила ее служить себе. Как же ее звали. Сейчас вспомню. Чешуйчатая такая, гигантская рептилия. Точно, Алькафар».

«Это, конечно, все очень интересно, — улыбнулся с закрытыми глазами Келегран, — но я хочу поспать немного. Завтра у нас тяжелый день. Ты ведь не против, Зануф? В другой раз расскажешь мне о демонах и печатях».

«Больно мне это надо», — ответила наложница Ауритеса и гордо растворилась в пустоте.

Через минуту Келегран провалился туда же, и на этот раз ничто не мешало его отдыху.

Глава 20. Потрошитель из Сияния

Глава 20

Потрошитель из Сияния

Полумрак скрадывал шаги Клопов. В этот довольно поздний час они держали свой путь в противоположный район квартала, населенный любителями человеческой плоти. Ночь в Сиянии отличалась от ночей в других частях Гаморры. Магическое облако, безопасное сейчас благодаря действию ошейника, напоминало светящийся туман, расползающийся по земле во все стороны. Чем ближе к поверхности, тем плотнее он был. Чтобы не затеряться в этой дымке, требовалось быть крайне внимательным. Франческа замешкалась на перекрестке и стала первой его жертвой. Девушка испуганно замерла и негромко окликнула друзей. Карл, как верный пес, вернулся за ней и вывел к остальным.

— Спасибо тебе, милый, — прошептала она, склонившись к оборотню. — Как хорошо, что твой нос сильнее магии.

Мариконе была права. Лучше всего на местности ориентировался перевертыш, а после него сразу же шел Келегран. Ошейник, воздействующий на прану организма, не мог заглушить чутье Охотника, впрочем как и его магию Крови. Несмотря на бессилие зрительных двеомеров, Келегран все еще мог использовать самое могущественное оружие Токра — технику Этратиус, созданную Кровавым Рогулом.

— Не разбегайтесь, — строго цыкнул капитан, прислушиваясь к посторонним звукам. — Мы уже на территории каннибалов. Где-то по соседству жарят мясо, и я боюсь, что это не говядина. Давай, Карл, притащи сюда одного из этих уродцев.

Оборотень кивнул и растворился в полумраке.

На недавнем совещании после непродолжительного обсуждения Клопы решили, что лучше всего проникнуть в дом противника, используя старый, как мир, трюк. Небольшое представление перед воротами особняка должно было расшевелить осиное гнездо и тем самым отвлечь всех обитателей дома от нескольких Клопов, пробравшихся в жилище без разрешения. На роль живца единогласно был назначен первый же несчастный, попавшийся Карлу.

Прошло менее десяти минут, и он вернулся, волоча за собой человека в одних штанах, со связанными руками и кляпом во рту. Сам Карл прошел через метаморфозу обращения, и теперь смотрел на своих товарищей блестящими глазами-пуговками из-под мохнатых звериных бровей.

— Молодец, Карл, — похвалил оборотня капитан. — А теперь сделай ему ампутацию.

Услышав приказ Буробородого, Клопы поспешно отвернулись, чтобы не видеть, как острые клыки хищника одним укусом раздробили ногу человека, чуть повыше лодыжки, а вторым — оторвали стопу от тела, оставив жуткую рану. Глаза несчастного вылезли из орбит от невероятного страдания, но ни один звук не сумел пробиться сквозь кляп.

— Тащи его к воротам, а там пусть покричит, как следует. Мы же зайдем со двора. Оставайся снаружи и контролируй местность. Если услышишь что-то необычное, действуй по обстоятельствам.

Звериная морда понятливо кивнула, и команда разделилась. Очень скоро жалобные стоны огласили окрестности, и почти сразу же в доме зажглись окна на первом и втором этажах. Несколько слуг выбежали наружу, чтобы выяснить причину шума. Они увидели несчастного перед воротами и вернулись обратно в здание, чтобы доложить о подношении хозяину. В это же время часть наемников притаилась в кустах, ожидая, когда Келегран вернется с разведки.

Тем временем хозяин особняка, наконец, соизволил появиться на улице. Карл наблюдал за ним из соседнего переулка, чувствуя, как топорщиться его шерсть на загривке. Высокий и стройный блондин, в изящном камзоле телесного цвета, медленно приблизился к человеку и насмешливо покачал головой, затем поправил яшмовую маску на лице. Недолго думая, он схватил обезумевшего от боли и ужаса каннибала за вторую ногу и потащил его в особняк. Дверь, инкрустированная черепами и обитая полосками кожи, захлопнулась за ними, и все звуки из дома перестали доноситься до ушей оборотня. Теперь ему оставалось только ждать.

Между тем Клопы уже успели проникнуть в дом, через окно, в котором Келегран аккуратно высадил стекло при помощи алмазного резака. Они оказались на кухне и спрятались за гигантским комодом, заставленным десятками кастрюль. Вопли «живца» неожиданно раздались совсем рядом, заставив Жамаля побледнеть. Судя по всему, несчастного волокли за ногу в соседней комнате. Вскоре звуки прекратились.

— Идем дальше, — велел капитан.

По пути им попался один из слуг, который бранился спросонья на «мерзких каннибалов», которые совсем не дают ему и его господину выспаться. Возмущение слуги было прервано мягким удушающим приемом от Франчески, которая затем аккуратно уложила его на пол.

— Что ты делаешь? — удивился Жамаль. — Лучше убей его сразу. Нам все равно придется зачистить здание целиком.

— Ты совсем сдурел! — возмутилась Франческа. — Я не убиваю беззащитных.

Иранец нахмурился.

— Обычно, я тоже, но мы же не можем позволить, чтобы во дворце раньше времени узнали о нашем преступлении против короны.

— Тогда сам убивай его, если хочешь.

Пока они спорили, Келегран приблизился к недобитой прислуге и сильным ударом ладони сломал ему шею.

— Хватит заниматься ерундой, — свирепо прошептал он, — быстро за мной. Кажется, я понял, куда потащили нашуприманку.

Наемники побледнели и покорно продолжили путь. Вскоре они оказались на лестнице, ведущей в подвал и начали осторожно спускаться по ней, стараясь совсем не дышать. Впереди выросла стена из множества бочек, сложенных одна на одну, за которой раздавались человеческие крики, полные отчаяния.

— Оставайтесь здесь и следите за обстановкой, — шепотом приказал Келегран. — Я позову вас, как только придет время.

Затем он направился дальше, уже предвкушая хорошую драку.

Подвал дома был отличной локацией, которая избавляла их от множества случайностей. Здесь можно было не беспокоиться, что зверь сбежит из ловушки. Уже скоро Клайвус почувствует, как его горло разрывают чужие клыки. Самодовольство, присущее Келеграну, на этот раз сыграло против него. Он не стал применять зелья, освобождающие Охотника, считая, что с легкостью справится с вивисектором.

— А теперь расскажи мне, малыш, в какие игры вы решили сегодня поиграть с папочкой? — слащавый голос заставил Буробородого злобно ощериться. Как же он не любил таких манерных типов, изображающих из себя представителей элит.

— Я, конечно, доволен подношением твоего племени, но почему так мало? Неужели ты думаешь, что одна жизнь позволит мне закончить к утру мой эксперимент? Этого слишком мало. Ладно, дружок, не буду обижать тебя своим недовольством. Когда ты умрешь, я схожу к твоим грязным приятелям за пополнением. Как говорится, наука прежде всего. Негоже нам проявлять низменный эгоизм, цепляясь за свою жизнь, когда она, возможно, единственное, что отделяет гения от величайшего прорыва в исследовании. Тайны вселенной, как же они удивительны и прекрасны! А человеческая физиология, скажу тебе по секрету, самая удивительная вещь, с которой я имел дело…

В этот момент раздался крик боли, словно человека посадили на кол. Келегран с удовлетворением понял, что Клайвус не правильно оценил ситуацию, предположив, что бедолагу подкинули под ворота особняка сами же каннибалы.

— Пожалуйста, не делайте этого, господин. Я выполню все, что вы скажете. Только пощадите меня. Нет…

Клоп осторожно выглянул наружу из-за бочек и был обескуражен жестоким зрелищем. В круге света, образованном чадящими факелами, стояли металлические рамы. К двум из них были привязаны трупы, состояние которых намекало на жестокие истязания перед смертью. Кожа была полностью срезана с их тел, а кишки валялись где-то в ногах, испуская зловоние смерти и запах фекалий. К третьей раме был крепко-накрепко привязан «живец», с которого Клайвус уже успел содрать пару полосок кожи, аккуратно разложив их в металлические емкости, заполненные некой жидкостью. Судя по всему, человеческий эпидермис был его фетишем.

— Господин, я умоляю вас, не надо этого делать, — несчастный снова заорал, но Крегадр только усмехнулся, заходя к нему с другой стороны. В его руках был крохотный ножик, наподобие тех, которыми домохозяйки чистят фрукты.

— Вы не понимаете. Я не могу быть подношением. Сегодня другой день недели.

— Что? — Клайвус замер, вселяя в сердце каннибала надежду. — Не подношение, говоришь?

— Так и есть. Меня притащили в вашему дому чужаки. Они задумали что-то ужасное.

Потрошитель недолго взвешивал полученную информацию. Пожав плечами, он презрительно усмехнулся.

— Ты меня расстраиваешь этими сказками, дорогой мой человек. Я как раз закончил с предыдущим образцом и собирался наведаться к вам в лагерь. Ну и что с того, что раньше срока? Дело ведь не в каких-то датах. Мы должны работать на благо общества в любой день недели. А теперь ты клевещешь на своих братьев. Какой же ты все-таки эгоист! Думаешь только о себе.

По тону Крегадра наемник понял, что тот на самом деле расстроен эгоизмом жертвы. Сколь же сильно безумие пустило в нем корни?

— Неужели ты не осознаешь всей важности нашей миссии? Ты и я прямо сейчас должны постараться приоткрыть завесу тайны. Понимаешь? Я исследую механизм, помогающий организму справляться с накопленным стрессом. Ты не поверишь, мой хороший, но в прошлый раз я выяснил, что внутренние секреции, связанные с надпочечниками, играют немаловажную роль в этом процессе. Представляешь, не только гипоталамус, как думали мои предшественники, но еще и надпочечники. Но этим мы займемся чуть позже, а пока я должен подготовить тебя. Негоже пропадать ценному материалу.

В этот момент Потрошитель снова сменил положение и зашел к онемевшему от ужаса человеку сзади, что позволило наемнику, наконец, рассмотреть его лицо во всех деталях. Благо, перед началом вивисекции Крегадр снял свою маску и положил ее на стол. Также на нем лежали всевозможные инструменты и приспособления, необходимые в работе хирурга: ножницы, скальпели, пилы для костей и одна для трепанации. Было очевидно, что Клайвус обожает свое ремесло.

Лицо принца из Круга Яшмы было ослепительным, если можно так выразиться. Великолепное и гордое, с полными чувственными губами и идеальным носом с тонкими крыльями. Белокурые локоны разметались по широким плечам, а золотой монокль в правом глазу придавал его аристократической внешности вид ученого мужа, весьма популярный в дамских салонах в последнем сезоне. В мочке правого уха он носил элегантную серьгу, похожую на диск луны.

Присмотревшись внимательнее, Келегран с некоторым отвращением понял, что одежда Потрошителя — под стать его увлечению. Шикарный камзол был скроен из человеческой кожи, прошедшей перед пошивом специальную обработку в чанах, расположенных в соседнем помещении. Теперь наемнику стало понятно, зачем этот монстр аккуратно и скрупулезно срезает полоски кожи с завывающей жертвы.

Снова крики заполнили подвал, и капитан понял, что лучшего времени для атаки не существует. Кровосос был слишком поглощен своим хобби, игнорируя все остальное. И Келегран не преминул воспользоваться этой возможностью. Ошейники, подавляющие поток тау в «обреченных», имели очевидный дефект — они блокировали такие альгеаны[1], как синтра или прана, но ничего не могли поделать с рю. А это означало, что все врожденные способности Токра, известные как магия Крови, оставались при нем.

Поднявшись во весь рост, Келегран осторожно шагнул вперед, отращивая на руке длинные Когти цвета крови. Это был двеомер из техники, открытой одним из самых одаренных сынов Ордена, известным ныне как Рогул Сикхариус. Один удар ими мог превратить любого в нарезку для праздничного стола. Наемник занес руку над вивисектором…

В последний момент Потрошитель как будто почувствовал угрозу. Пригнувшись, он вовремя ушел из-под удара. Магические когти располосовали привязанного каннибала, разом избавив его от страданий.

— Ты еще кто такой? — изумленно спросил Крегадр, глядя на Клопа с другой стороны стола с инструментами.

— Жаль, не получилось по-тихому, — пробормотал Келегран, а затем рявкнул, — окружайте его. Франческа, не суйся вперед. Оставайся на лестнице.

— Не желаешь со мной говорить? — восхитился вампир. — Вот так неуважение. Давненько я не встречался с таким хамским обхождением.

— Закрой пасть, — рявкнул Дулиан, внезапным кувырком приближаясь к Клайвусу и обрушивая на него Молотобойца.

Помещение тряхнуло, а стол с инструментами превратился в труху. Клайвус остался цел. Он как будто телепортировался за одну из рам с трупами. Келегран завистливо вздохнул, отправляя в его сторону несколько стилетов. Крегадр отбил их взмахом руки, и в тот же миг раздался стон Жамаля. Краем глаза капитан увидел, что бретер зажимает плечо, а его рубашка набухает кровью. Метательное оружие, отбитое врагом, ранило бастарда. Буробородый почувствовал ярость. — Неужели вы действительно надеялись прикончить меня в моем же доме? Это просто невообразимо, — рассмеялся Клайвус, как ни в чем не бывало поправляя монокль. — Поскольку вы, как выяснилось, невероятные грубияны, и не желаете общаться со мной по-человечески, я, так и быть, постараюсь убить вас быстро, а затем тщательно изучу ваши внутренности. Знаете, иногда по внутренностям о человеке можно рассказать больше, чем пообщавшись с ним целый день.

Келегран отчетливо понял, что пришло время для козырей, если он не хочет потерять кого-либо из Клопов. Освободив сознание, как учили в Ордене, он активировал заклятие Рогула третьей степени. В трактатах оно называлось Глазами Смерти, что по мнению Келеграна звучало весьма пафосно. Почувствовав знакомую вибрацию, Токра попробовал проникнуть взглядом в разум Клайвуса, чтобы перехватить контроль над телом вампира. Что-то подобное он провернул в Ямах Кошмарного Пайка в сражении против Театрокса из Гира.

Внезапно произошло неожиданное — Клайвус начал извиваться, словно червь, и мерзко хихикать. У Клопов возникло ощущение, что у него случился приступ щекотки.

— Нет, ну хватит, — засмеялся он. — Твои штучки мне ни почем.

— Бросай гранату, — рявкнул капитан, желая прекратить этот фарс.

Жамаль швырнул ампулу со святой водой, и она взорвалась прямо перед лицом вампира. Двараг ударил Дикой Штучкой, собираясь изрезать оглушенного противника в фарш. Изрядно громыхнуло. Когда пыль, наконец, рассеялась, наемники увидели ухмыляющегося Клайвуса и напряглись. Он стоял, как ни в чем не бывало, держа перед собой хрупкое тело Франчески. Его красные губы жадно касались ее шеи, а ноздри трепетали.

— Какая же ты аппетитная. Давненько у меня не было таких милых крошек. Ну а теперь что скажете, горячие головы? Готовы говорить со мной? — голос кровососа был откровенно издевательским.

— Мы готовы, — поспешил заверить его Жамаль.

— Тогда я повторяю свой вопрос. Кто вы такие и что забыли в моем доме?

— Мы наемники, — прошипел Келегран, сжимая рукоять даги из черного адаманта.

— Это и ежу понятно. Меня интересует, кто вас послал? И что за необычную технику ты использовал на мне, громила? Вынужден признать, она пробилась сквозь мою иллюзию, хотя и не смогла подчинить меня.

В этот момент Буробородый кое-что понял. Вот значит как! Все трюки Клайвуса были не тем, чем казались на первый взгляд. Никакой телепортации или особой защиты. С того момента, как он увернулся от Когтей, Крегадр продолжал водить их за нос при помощи иллюзий. Глаза Смерти зацепили его, но вызвали лишь безудержную щекотку. Келегран нахмурился. Пока что он не очень понимал, что противопоставить такому мастеру.

— Я Токра, и капитан этой группы, — внезапно открылся наемник, кое-что для себя решив. — Мы прибыли в Сияние по твою голову, Крегадр.

— Высший? — Клайвус действительно удивился. — Это многое объясняет.

— Да, и ты не поверишь, кто наш заказчик.

— Вот как? Ты меня заинтриговал. Ну что ж, говори, громила. И поторопись с ответом, пока я не оторвал ей голову.

Вампир пережал горло пленницы, заставив Мариконе вскрикнуть и захрипеть. Келегран сделал шаг вперед, поднимая руку.

— Это твой брат! Юлиус Первый!

В глазах блондина на секунду возникло смятение, а неумолимая рука, сжимавшая шею пленницы, ослабила хватку. Заметив это, Келегран бросился вперед, намереваясь закончить с Клайвусом, но снова опоздал. Тот оправился от шока и отбросил капитана Клопов серебряной вспышкой прямо к стене, состоящей из бочек. Она тут же обрушилась словно карточный домик.

— За кого ты меня принимаешь, ничтожество! — рявкнул вампир, впадая в ярость. — Думаешь спасти себя нелепой клеветой? Юлиус, мой брат, мой возлюбленный император, никогда бы так не поступил. Мне отвратительна сама мысль, что ты посмел заронить в меня крупицу сомнения. Ты ничего не знаешь о нас! Мы это все, что есть друг для друга. И мы веками остаемся семьей, сражаясь с Порчей. Так что теперь ты мне ответишь за все, грязное животное…

Келегран поднялся на ноги, понимая, что шансы на успех операции резко рухнули вниз. Что там операция! Само их выживание оказалось под вопросом. Прямо сейчас команда Клопов зависла над краем бездны.

***

Карл нетерпеливо ерзал на месте, собачьими глазами уставившись на особняк в ожидании какого-нибудь события. Но прошло уже долгих десять минут, а ничего так и не случилось. Не выдерживая этой бесконечной пытки, он начал метаться по улице, слегка подвывая, словно волчонок, оставшийся без матери.

Внезапно раздался едва ощутимый звук, как будто под землей что-то хлопнуло или взорвалось, и для оборотня этого было более, чем достаточно. Он бросился вперед, будто озверев, перемахнул через ограду и побежал вокруг дома, в поисках бреши, через которую Клопы проникли внутрь. Для этого ему не понадобилось много времени. Нюх оборотня привел Карла прямо к окну с вырезанным стеклом.

***

— Кажется, я начинаю догадываться, — сказал Клоп, насмешливо глядя в разъяренные глаза противника. — У кого-то здесь обнаружились детские комплексы. Неужели так сложно представить, что тебя ненавидит собственный брат?

Клайвус скривился от отвращения.

— Хватит повторять эту чушь. Юлиус ценит меня, потому что я один из немногих, кто способен обуздать Порчу. Более того, я, не покладая рук, ищу способ, как можно побороть ее и не позволить поглотить наш разум. Уже триста лет прошло с тех пор, как император своими руками казнил собственную дочь, которую обуяло безумие Порчи. С тех пор все его дети рождаются еще более дикими, поэтому он давно перестал их создавать. Теперь, зная это, ты все еще думаешь, что Крегадры станут так легко разбрасываться своей родней? Ты просто глупец. Как я уже сказал, мы это все, что есть у нас, а все остальные — наши враги.

Действительно, эта информация слегка обескуражила Келеграна, и он не нашел достойного ответа.

— Если ты лучше остальных в своей кровожадной семейке противостоишь этой болезни, страшно представить, насколько безумны они, — воскликнула Франческа, дрожа от боли. — Если так, придурок, у меня для тебя плохие новости: вы обречены на вымирание. Такие уроды как ты, рано или поздно, отправляются прямиком в Харат…

— Заткнись, ты, червелицая шлюха…

Разъяренный до точки кипения, Клайвус отбросил девушку, словно куклу, желая, чтобы она расшиблась о стену, но Жамаль вовремя успел подхватить Франческу, принимая всю тяжесть удара на себя.

В ту же секунду в помещение, уже порядком разоренное недавним сражением, ворвался оборотень, чьи глаза горели от лютой злобы. Его звериный оскал и рычание заставили вампира отшатнуться, а уже через мгновение могучие челюсти сомкнулись на бедре Крегадра. Очевидно, это повлияло на концентрацию Потрошителя, развеяв технику Иллюзии. Не известно насколько ослаб Клайвус после чудовищного укуса, но это уже не имело значения. Келеграну хватило одной секунды, чтобы вонзить черный адамантовый клинок прямо в черное сердце вампира.

***

Кусочек иллюзии вне времени и пространства обрушился на капитана наемников, утащив его в микроразрыв вселенной, существующий только в сознании трех — Келеграна, Зануф и Клайвуса. На каменной площадке, окруженная тенями и призраками, стояла невероятно красивая молодая женщина, лицо которой выражало единственную эмоцию — бескрайнюю злобу.

— Ты кто такая? — обессиленным голосом спросил Клайвус, плавая в луже собственной крови, с изумлением наблюдая, как его обнаженное кровоточащее сердце бьется в тонкой руке Немезиды.

Женщина сладострастно изогнулась, прижимая витальный орган вампира к собственной груди, и рассмеялась ему в лицо.

— Ты не он! Ты не мой Ауритес! Как жаль. Но ты пахнешь им, и этого достаточно, чтобы распалить во мне пламя, зажженное твоим предком. Я Зануф! Самая любимая, самая жестокая из всех его наложниц. Сколько же нежных стихов он посвятил мне горячими и страстными ночами. Как жаль, что ты не он. А я ведь так ждала того момента, когда смогу иссушить его гнилую душу. Хотела напомнить ему те слова, которые он сказал мне однажды, перед тем, как проткнул мое сердце холодным клинком, а затем им же разрезал мою утробу! — в руке женщины появилось черное лезвие. — Ауритес сказал мне тогда: «Прости, любимая. Я делаю это ради нашего ребенка». Ради моего, моего ребенка, которого он отнял у меня, мерзкий гаденыш!

Женщина взорвалась отчаянным криком, брызгая перед собой кровавой слюной. Тени вокруг площадки пришли в вихреобразное, калейдоскопическое движение, вторя гневу Зануф.

— Ты сумасшедшая, — пробормотал Клайвус, чувствуя, как в его сознании забился непонятный и такой необычный для него страх. — Ты еще более сумасшедшая, чем я или мои братья.

Мелодичный смех стал ему ответом.

— Все дело в том, что ваша Порча, о которой ты распинался, не более, чем отражение меня и сотен таких же, как я. Мы, женщины, которых Ауритес обрек на отчаяние в пустоте, не можем простить ему этого. Ты готов испытать то же, что и мы?

— Нет, оставь меня, — внезапно расплакался Клайвус, закрывая лицо руками. — Я не хочу исчезать навсегда. Позволь мне переродиться.

— Но ты же не просто так исчезнешь, — с утешающей интонацией воскликнула Зануф, — ты станешь кормом для моей ненависти, и, возможно, когда-нибудь, она будет удовлетворена.

В следующий миг любимая наложница Ауритеса Крегадра проткнула сердце, которое держала в руках, черным клинком. А когда оно прекратило биться в ее ладони, начала жадно поедать его, отрывая куски плоти острыми зубами. Наконец насытившись, она повернула перемазанную в крови мордашку к молчаливому наблюдателю и улыбнулась ему.

— Спасибо тебе, мой друг, за то, что не обманул меня и позволил испытать это сладкое чувство возмездия. Но ведь это был только первый из Круга Яшмы, не так ли? Нам предстоит убить их всех. Только тогда я успокоюсь навечно. Клянусь тебе в этом своим именем.

Келегран, внешне безэмоциональный, кивнул жестокой спутнице, наблюдая меж тем, как тело Клайвуса начинает распадаться на миллионы частиц Тенебриса. Душа Потрошителя из Сияния навсегда закончила свое существование.

1 Альгеан (младшая река) — источник тау, возникающий из Жизненной Энергии. Всего существует три вида Жизненной Энергии: Мэлос (Саул Тай), Крио (Черный Харат), Эрфие (Трезубец). Мэлос порождает прану, синтру, зэцу, рю и псевдо-силы.

Глава 21. Кухня

Глава 21

Кухня

Так же внезапно, как наваждение накатило, так же быстро оно отступило прочь. Сознание капитана вернулось в родное тело, и первое, что он увидел, был оборотень, который продолжал терзать мертвого Крегадра, пока остальные, пошатываясь, приходили в себя после сражения.

— Оставь его, Карл, — велел Келегран. — Не хватало еще, чтобы ты подхватил какую-нибудь заразу.

Свирепая зверюга послушалась капитана, медленно возвращаясь в привычное тело горбуна.

— А вообще, сегодня ты у нас просто молодчина. Спас всю команду.

— Это правда, — воскликнул Жамаль. — Если бы не Карл, кровосос уже прикончил бы нас, или того хуже — оставил в живых для своих чудовищные экспериментов.

Оборотень смущенно потупился, не привыкший к такому количеству похвал.

— Жаль только, что я оказался самонадеянным глупцом.

— Не кори себя, кэп, — ответил Дулиан. — Никто из нас не мог знать, что Клайвус на самом деле крепкий орешек. Если, кто и виноват, это Тито.

— Ты прав, гном, — согласилась Франческа, потирая синяк на шее. — Этот прохиндей мог бы и предупредить нас. Слава Элохиму, что все закончилось благополучно. И тебе тоже спасибо, Карл. Как хорошо, что на тебя не подействовали трюки этого больного ублюдка.

Мариконе нежно прикоснулась к оборотню.

— Если бы я принял зелье, они бы и на меня не подействовали, — капитан продолжил заниматься самобичеванием.

— А может оно и к лучшему, — с сомнением заметил Жамаль. — Извини, кэп, но твой Охотник не внушает доверия.

Келегран не стал спорить, желая уже поскорее закончить со всеми делами и вернуться домой.

— Работу над ошибками проведем позже, а пока к делу.

Он наклонился к растерзанному трупу и начал ощупывать его, проверяя карманы. Перейдя к внутренней подкладке камзола из человеческой кожи, он издал радостный возглас и продемонстрировал свою находку — золотой ключ на цепочке.

— С этой частью задания мы справились. Осталось найти зеркало, о котором говорил Тито, и подготовить сладкий прием для того, кто явится за нашим мертвецом.

— Это запросто, — усмехнулся двараг. — Я как раз захватил Основу для взрывной ловушки, Посмотрим, насколько крепкая шкура у нашего огра.

Келегран кивнул.

— Но прежде мы должны убить каждого в этом доме. Жамаль был прав, моя сердобольная Камелия. Никто из них не должен пережить своего хозяина. Иначе это поставит весь план под удар.

Мариконе побледнела.

— Я понимаю, Келли.

— Вот и ладненько.

Буробородый взмахнул рукой, отправляя команду на поиски домашней прислуги и магического зеркала.

***

Ближе к полудню, немного отдохнув после беспокойной ночи, все Клопы собрались в архиве Старого Лаэрта, и даже Тито Леви присоединился к наемникам. Чтобы задобрить библиотекаря, они нацедили ему из горничной, живущей в доме Клайвуса, пинту свежей крови и преподнесли в старинной бутылке из-под вина. Старик с удовольствием принял гостей и предложил им сладкие угощения.

— Итак, — начал Келегран. — С прискорбием вынужден констатировать факт, что мы недооценили наших противников. Мы бросились на эту амбразуру, фактически ничего не зная о них. Вот например, ты, Тито, почему не сообщил нам заранее, что Клайвус владеет техникой Иллюзий? Хорошо, хотя бы уведомил, что он маньяк-потрошитель, который развлекается с человеческими жертвами в своем подвале!

Виночерпий огрызнулся:

— По-вашему это я виноват, что вы не подготовились как следует и не изучили своих врагов? Весьма спорное утверждение. Обычно я виделся только с Юлиусом, а остальные Крегадры не изъявляли желания участвовать в управлении государством. Так что поверьте, я точно не мог знать о навыках Клайвуса.

— Странно все это. Обычно такие слухи циркулируют во дворце от придворного к придворному. Сплетни — любимая забава смертных.

— Может и циркулируют. Но я тебе не один из тех безмозглых идиотов, которые волокутся за распутными фрейлинами из свиты Дитори. Люди моего уровня, как правило, заняты работой государственной важности.

— Если бы вы обратились ко мне, — библиотекарь внезапно прервал Виночерпия, — я бы рассказал вам все, что вам нужно.

Клопы с изумлением уставились на старика.

— Ты хочешь сказать, что тебе известны подробности о каждом из Круга Яшмы?

— Ну как вам сказать, столько лет обитать в этом гадюшнике. Было бы странно, если бы я чего-то не знал.

— Тогда расскажи нам о каждом из них по отдельности, — попросил капитан.

— Как я понимаю, Потрошитель вам больше неинтересен? Хорошо, начнем с самого старого в Круге Яшмы. Юлиус Первый. Именно он когда-то восстал против лидерства дварагов в их союзе, желая получить для себя больше свободы. Юлиуса давно бесило, что он не может самостоятельно распоряжаться такими важными вопросами, как продолжение рода. А двараги не удосужились ему толком объяснить, почему так важно учитывать каждую особенность матери, начиная от ее знака в Зодиаке Амальганика и заканчивая положением луны в небе. Ритуал совсем не прост, и не обходится одними клинками. Нужно многое знать и понимать в астрографических картах, а Чашник Хтомбра лучший в этом вопросе. Жаль, что Юлиус этого не понял и обозлился, как черт. Похитив клинки из Аркшага, он поставил свой род на грань исчезновения. Так называемая «диктатура» Чашников была их священной обязанностью, добровольно возложенной на плечи еще Брегардом, Первым Чашником. Именно они, словно черные повитухи, тысячелетиями вели семейство Крегадров. Без доступа к телу Бога-Отца они умудрялись создавать жизнеспособные поколения. К сожалению, глупость, а может и болезнь, застелила глаза Юлиуса, и он потерял связь с реальностью.

— Можешь рассказать нам побольше об этой Порче? — попросил Келегран.

— Она похожа на безумие, свойственное Токра, — улыбнулся старик. — Но есть некоторые отличия. Ваше исходит из Древа, которое культивировал Алчущий, а Порча связана с нарушением естественного тока энергий между Жантику и его сыновьями.

— Но ведь клинки были выкованы Молотом, в котором Баал-Раг заключил силу Пурпурного Лала. Я хочу сказать, что Алчущий также связан с Порчей венценосного рода Пситронийских Крегадров.

Библиотекарь покачал головой.

— Возможно, ты прав. В любом случае, это не так важно. Вернемся к Юлиусу. У него было много потомков, но все они погибали рано или поздно. Однажды ему даже пришлось убить свою дочь, прямо в колыбели, когда она прокусила ему палец. После этого он охладел к созданию детей.

Буробородый кивнул.

— Клайвус перед смертью успел рассказать об этом.

— Хорошо. Тогда мы переходим к семье. Изначально династия состояла из потомков одиннадцати наложниц Основателя. Так например, родословная Корвы Крушителя восходит к огрессе по имени Торрокулк, которую чаще называли Похотливой Торр. Однако после нерадивого управления Юлиуса половина всех линий крови исчезла. Это и линия Аджны, величайшей в сотворении Печатей, и линия Сабрины Арханской, дочери одного из вельможных лордов Этании, которую Ауритес соблазнил и похитил, чем вызвал массовое недовольство архов. В общем, после гибели Клайвуса, в Круге Яшмы осталось всего пять линий.

— Почему пять? Разве не шесть?

— Нет. Йома приходится отцом Марику, если уместно так говорить об этой связи.

— Расскажи нам о тех Крегадрах, с которыми нам придется столкнуться, — попросил Дулиан. — В первую очередь меня интересует Корва.

Сморщенное лицо Лаэрта повернулось к дварагу.

— Хорошо. Рассмотрим Корву. На данный момент он является самым нестабильным в семействе, но за безграничную преданность император терпит многие его безумные выходки. Впрочем, иногда даже его терпение иссякает, и тогда Корву помещают в клетку, чтобы он успокоился. Совсем недавно Крушителю перевалило за триста. Как вы понимаете, он невероятно силен физически, хотя, насколько мне известно, никакой особенной магией не владеет.

Клопы с облегчением выдохнули.

— Впрочем, я не совсем прав, — задумчиво поглаживая подбородок, Лаэрт отказался от своих слов. — Корва, как и его великая праматерь, скорее всего владеет техникой, доставшейся ему в наследство от пилозубов. Она называется Погружение в Храззарг.

Дулиан нахмурился.

— Это что еще такое?

— Как вам сказать, нечто вроде состояния берсерка, которое не только усиливает все базовые способности, но и вызывает у соперников ощущение провала и обреченности. В конечном итоге они сами сдаются врагу, смирившись с неизбежностью конца.

— Весьма интересно, — с любопытством кивнул Келегран. — Что нибудь еще?

— Пожалуй, с Крушителем все. Теперь Леонелла — третья в вашем списке любимчиков императора. Этой чванливой дамочке чуть менее ста лет. Обладает острым умом, хитростью и особой магией Наваждений.

— Что еще за магия? — капитан прервал библиотекаря, помня о том, что с этой дамочкой придется столкнуться лично ему. — Чем она отличается от способностей Клайвуса?

Старый Лаэрт презрительно фыркнул.

— Странный вопрос. Ты вообще учился у себя в Ордене или прогуливал? Иллюзией принято называть порождение тау, влияющее на твои органы чувств, связанные с физическим телом. Я имею в виду глаза и уши. Наваждение, напротив, оказывает воздействие на тонкие тела, в особенности, на ментальное. Другими словами, она может запросто внушить тебе, что ты являешься огненной саламандрой, и ты с радостью сиганешь в камин, чтобы согреться. Теперь улавливаешь разницу?

Капитан осторожно кивнул.

— Это что-то вроде Глаз Смерти — полное и тотальное подчинение разума.

— Переходим к Дитори, — продолжил библиотекарь. — Как по мне, она самая нормальная в их семействе. Иногда заходит ко мне с вкусняшками к… чаю. Хотя, как и другие, любит позабавиться с людьми, но не так, как это делает… хм, делал Потрошитель. Именно поэтому «смирные» ютятся под ее крылом. Кажется, она умеет превращаться в большую летучую мышь.

— А что скажешь о Йоме?

— После Юлиуса он самый старший. В прошлом, говорят, он активно выступал против него, за что и угодил в опалу. Из интересного — единственный, у кого на данный момент имеется живой отпрыск. Хотя неизвестно, рад ли он этому. Марик, надо сказать, получился весьма неудачный.

— Что с нимслучилось?

Библиотекарь пожал плечами.

— Видимо, прихоть судьбы. Он родился круглым идиотом, хотя и не подвержен Порче, как остальные. В любом случае, этих троих вам нечего опасаться, если сами не перейдете им дорогу. Еще чай будете?

Клопы глубокомысленно покачали головой, глядя на своего капитана.

— Не время для чая, тунеядцы, — отрезал Келегран. — Собирайтесь. Мы отправляемся на Кухню.

— А ведь точно, — всполошился Виночерпий, подскакивая на месте. — Не забудьте детали плана, иначе у нас ничего не получится. А это тебе, сладкий. Быстрее переодевайся.

С этими словами Тито швырнул Жамалю комплект одежды из потертой кожи с металлическими наклепками.

— Это что еще такое?

— Излюбленная одежда дикарей. Чтобы достать, пришлось воспользоваться связями. Ты же не забыл, что сегодня все зависит от твоих способностей к лицедейству.

— Интересные у тебя связи, — хмуро заметил Дулиан.

Жамаль Иранский со стоном поднялся с дивана и начал переодеваться, не смущаясь своей наготы. Новая одежда оказалась почти впору.

— Ну вот, теперь из тебя получился настоящий абориген, — заметил Токра, и команда прыснула от смеха, не сумев утаить друг от друга легкую нервозность.

***

Покинув архив на улице Гадюк и Сколопендр, Тито Леви вместе с наемниками Тёмного Дома направился ко дворцу. То и дело им встречались другие «обреченные», жидкими ручейками стекавшиеся в центр. На удивление, они все были молчаливыми, не кричали и не ругались друг с другом, чем чаще всего занимались в повседневности. На лицах сотен людей застыла одна и та же гримаса страха.

— И чего они такие нервные? — спросил Дулиан. — Как будто это они, а не мы, собираются на бой.

Тито ответил весьма язвительно:

— А как, ты думаешь, должны себя чувствовать люди, которые могут не вернуться?

— Что ты ты имеешь в виду?

— К твоему сведению, случается всякое. Если в ошейнике имеется неполадка, он может взорваться прямо во время зарядки. Вместе с твоей головой. А еще охранник может решить, что у тебя слишком наглая морда, требующая клинка для профилактики. Жизнь — она, знаешь, такая — непредсказуемая.

Дулиан погрузился в размышления, а потом не выдержал:

— Ты сейчас серьезно? Моя голова может взорваться?

Виночерпий усмехнулся.

— А почему бы и нет? Или она у тебя какая-то особенная, из гранита, например?

— Капитан, ты это слышал? — промычал гном. — Я не хочу закончить так бесславно. Я уже практически инвалид без обеих рук.

— А ну тихо там, — раздраженно фыркнул Буробородый. — Ничего с вами не случится.

Вскоре они вышли на площадь, примыкающую к дворцовой стене. Солнце начинало склоняться к горизонту, а туман стал плотнее и как-будто насытился багровыми оттенками. Разношерстная толпа численностью около тысячи человек застыла в ожидании, глядя на металлические ворота. Внезапно раздался удар гонга. Створы открылись как по команде, и толпа людей обреченно потянулась внутрь.

— Это совсем никуда не годится, — расстроился Келегран. — Как раскачать этих слизняков на активные действия? Нам нужен хотя бы маленький бунт.

— Не беспокойся, кэп, — широко улыбнулся иранец. — Я справлюсь.

Сразу за стеной оказалась площадка с навесами. Толпа разделилась на группы по фракциям, и каждая из них заняла свою очередь. Жамаль вовремя разобрался в ситуации и отделился от друзей, чтобы примкнуть к дикарям. Остальные Клопы смешались со «смирными». Еще через десять минут раздался очередной удар гонга, и люди зашевелились — начали по одному подходить к магам, чтобы те зарядили их ошейники.

Чародеи восстанавливали плетение двеомера прикосновением трости. Они наполняли его синтрой, которую черпали из крупной линии, пролегающей над городом. Келегран слабо разбирался в теории магии, поэтому не мог знать, что в ошейник встроено «кольцо»[1], связанное с ключевыми точками, обозначенными вкраплениями яшмы. Когда он замыкался вокруг жертвы, то пресекал естественный ток праны в организме.

Когда пришла его очередь, Буробородый приблизился к парочке магов. Они настороженно смотрели на него, инстинктивно ожидая от такого громилы чего-угодно.

— Новенький? — спросил один, пока второй прикладывал к нему трость.

Наемник кивнул.

— За что тебя отправили в нам? Ты не похож на обычного преступника. Скорее уж, на бойца из Ям Пайка.

— Недавно я выступал там.

— Точно, — воскликнул чародей. — Я вспомнил тебя. Ты бился с Театроксом из Гира. Бедняга так перепугался, что забился в угол. Как ты здесь оказался? За что тебя упекли?

— А разве для этого многое нужно? — ухмыльнулся наемник. — Сломал руку одному торговцу, откусил ухо его охраннику, ну а затем слегка не рассчитал силы с примчавшимися им на помощь гвардейцами.

Маг с пониманием кивнул.

— Да уж, серьезный проступок. За такое могли даже отправить на Рубиновые рудники. Но ты не переживай. У нас получше, чем там. Как видишь, здесь люди тоже живут.

Клоп улыбнулся, а затем прошел дальше, к пункту раздачи продуктов. Безмолвные рабы наполняли мешки и раздавали их людям. После зарядки ощущение немного изменилось. В ушах как будто звенело, а в глазах прыгали веселые молнии.

В этот момент Жамаль начал обещанное представление. Волна вначале пошла со стороны дикарей, как и было запланировано в уютном особняке заговорщиков. Иранец, изображая возмущение, зарядил кулаком по лицу неизвестного каннибала. Тот ответил ему в схожей манере, и Жамаль с готовностью отлетел в середину своей группы. При этом он истерично закричал:

— Смотрите, что они делают. Бейте пожирателей падали, ребята.

Но, оказалось, все было напрасно. Страх в «обреченных» перед солдатами был настолько силен, что они не стали ввязываться в драку.

Капитан с разочарованием подумал, что их план провалился. И только реакция Дулиана позволила его спасти. Гном вышел вперед и отвесил смачного леща детине, с которым ранее схватился Жамаль. От полученной оплеухи человек улетел в толпу, и это стало необходимой искрой. За несколько секунд вся Кухня превратилась в поле остервенелого побоища, в которое оказались втянуты все фракции.

Келегран начал действовать. За прошедшее время он успел визуально изучить топологию пространства, отметив важные точки в нем. Сразу за пищевым блоком находилась невзрачная дверь, из которой периодически выходили гвардейцы. Судя по всему, она не была заперта. Когда заварушка достигла своего апогея и солдаты начали агрессивно избивать «обреченных», а маги устроили светошумовое представление, Келегран тихой сапой проскользнул к двери и нырнул внутрь. Если бы он верил в силу молитвы, сейчас бы обязательно молился всем богам разом. Но не за себя, а за своих непутевых товарищей. К сожалению, Келегран понимал, что не сможет помочь им в опасной битве с Крушителем, которая ждет их впереди.

Попав в служебное помещение, наемник с трудом сдержал радостное восклицание. Пустая солдатская казарма! Вдоль стен висели гвардейские комплекты одежды. То, что требуется. Высокий воротник с грехом пополам прикроет его ошейник, а кинжал можно вернуть с лодыжки обратно на пояс.

— Спасибо тебе, Зловещая Пятерка[2], — благодарно улыбнулся наемник, срывая со стены комплект, самый подходящий по размерам.

1 Кольцо — разновидность топологии двеомеров. Кроме того, бывают арканы, каскады и др.

2 Зловещая Пятерка — Саранаг, Девайл, Просатанус, Гиперион, Гарат — сильнейшие боги культа Терфиады.

Глава 22. Сорванное чаепитие

Глава 22

Сорванное чаепитие

Служебные помещения напоминали лабиринт. Сотни кладовых, заполненные под завязку съедобными припасами, бочкам с вином, оружием и одеждой, уже начали порядком выбешивать капитана, который как-будто попал в кошмар складского работника. Несколько раз мимо наемника проходили немые слуги, занятые своим делом. На самого Келеграна они практически не обращали внимания.

Наконец, выбившись из сил и потеряв терпение, Клоп все-таки отыскал путь в центральное крыло дворца. Испытывая глухую ярость от бесконечных однообразных коридоров, он лишь усилием воли сдержался и не прибил молодого придворного, который с важным видом застыл в центре галереи у журчащего фонтана. Вывалившись на него через неприметную дверь, Келегран стал свидетелем отпавшей челюсти и выпученных глаз. А еще капитан обратил внимание на шикарную шляпу из батиста, украшенную золотой лентой. Он сразу же захотел себе такую.

— Ты откуда на меня свалился? — с глупым видом поинтересовался юноша.

— Здесь я задаю вопросы, — рявкнул капитан, властно кладя руку на плечо придворного. — Где у вас проводится чайная церемония?

Тот опешил от подобной наглости и начал заикаться.

— В Лунном зале, само собой.

— Покажешь дорогу?

— Но я не могу! Прямо сейчас я должен разыскать принца Марика, чтобы сопроводить его на чаепитие.

— Неправильный ответ, — фыркнул Клоп, отвешивая оплеуху.

— Что ты себе позволяешь, — возмутился придворный. — Кто ты вообще такой?

— На самом деле ты этого не хочешь знать, дружище. Кстати говоря, не расскажешь, где отхватил такую симпатичную вещь?

В глазах наемника появилось нескрываемое желание.

— Ты про что? Ах, про мою шляпу? Да в любой лавке швейной мануфактуры Люсьена можно купить такую же.

— В любой, говоришь? Тогда ты не обидишься, если я заберу твою? Она мне очень понравилась.

— Да как ты смеешь? — начал закипать придворный, когда Келегран сорвал с него головной убор и водрузил на себя.

— Успокойся, дружище, — загадочно прошептал Клоп, прикладывая палец к губам. — Не нужно шуметь.

Внезапно он обхватил тщедушную шею парнишки и, слегка придавив, начал вести счет до десяти. Затем уложил обмякшее тело на каменные плиты и обратил внимание на еще один предмет гардероба бедолаги — его шарф, слегка растрепавшийся после удушения.

— Этот удавка мне тоже пригодится, — Келегран сорвал кусок ткани с шеи полупридушенного парня. — Не нужно жалеть. В конце концов я пощадил тебя, а ведь мог бы закончить начатое. А так через пару часов очнешься и будешь, как новенький.

Повязав шарф вокруг шеи, чтобы полностью спрятать выдающий его ошейник, Клоп затолкал бесчувственное тело под лавку у фонтана и продолжил свой путь.

Гигантские мраморные залы чередовались с уютными помещениями, отделанными палисандром. Десятки придворных неспешно прогуливались по ним, ведя бесконечные приятные беседы. Слуги сновали во всех направлениях, занятые такой же бесконечной уборкой.

Келегран шагал по дворцу, отмечая взглядом оставшихся после отъезда делегации охранников. Тито был прав. Их действительно было не много. Они патрулировали проходы, идущие вдоль высоких колонн, каждая из которых поддерживала далекий светящийся купол. В руках гвардейцы дворца сжимали серебряные копья, украшенные гравировками полумесяца. Наемник обратил внимание на то, что этот знак, как и стилизованный диск полной луны, можно было увидеть практически повсюду в квартале, а не только во дворце. Тито объяснил ранее, что Луна является символом императорской династии.

Внезапно мимо Буробородого промчался юноша: невысокий, белокурый, обладающий странными манерами. Он издавал звуки, напоминающие смесь рычания и озорного смеха. Келегран сразу же припомнил, что уже слышал нечто похожее, перед тем как они с Клопами встретили в городе вампирессу, устроившую променад с оторванной головой. Странный юноша периодически припадал на все конечности, чтобы ускориться и побыстрее покинуть огромный зал. Этим он напомнил наемнику большую и несуразную обезьяну.

— А ну стой, негодяй! — позади Келеграна раздался уставший голос, и он замер на месте. В тот же момент он понял, что приказ относится не к нему.

— Снова ушел, проказник. Как же тяжело воспитывать детей.

Наемник обернулся, стараясь выглядеть естественно, и увидел незнакомца, принадлежность которого к Кругу Яшмы не вызывала сомнений. Он стоял, полусогнувшись и упершись руками в колени, пытаясь отдышаться. Наконец он выпрямился, и Келегран рассмотрел его как следует: худощавый, слегка сутулый мужчина с короткими черными волосами и серьгой в мочке правого уха.

«Лунный диск», цепко отметил Клоп.

Лицо мужчины казалось болезненно серым, а тонкие губы, напротив, были алыми, даже чересчур. Дорогой камзол, расшитый золотыми нитями, дополнял образ. Судя по всему, это был…

— Йома Крегадр, к твоим услугам, Келли. Добро пожаловать во дворец.

Мозги Келеграна закипели от внезапной умственной работы, столь непривычной для него.

— Что? Эээ, как вы меня назвали, милорд?

Йома усмехнулся.

— Хватит придуриваться! Разве ты не Келли Сикхариус, который прибыл во дворец по просьбе моего брата, чтобы проинспектировать настроения в нем во время отсутствия императора?

— Сикхариус? — удивился Келегран.

— Так и есть, родственник магистра Рогула из гильдии Темных Змей. Я ведь не ошибся?

Шестеренки в голове капитана, наконец, сложились в правильную форму. Он кое-что начал понимать.

— Ах, вы об этом. Ну конечно, мы с дядюшкой Рогулом весьма близки. Не ожидал, что вы в курсе, милорд.

Между тем он все еще пытался осознать, в какую авантюру оказался втянут. Что именно сейчас происходит? Йома хочет помочь ему? Если да, то почему? Потому что находится в сговоре с Хтомброй? Или же все проще — Чашник филигранно обманул всех во дворце и представил своего цепного убийцу, как инспектора по настроениям?

«Странно все это, — подумал Клоп. — Нужно быть крайне осторожным, чтобы не выдать себя».

— Значит Юлиус по-прежнему не доверяет своей семье? — спросил Крегадр. — Иначе зачем бы ему просить Токра из гильдии Сафи-Дуран-Урэ присмотреть за дворцом в свое отсутствие?

Но уже через мгновение он сам же ответил:

— В принципе, в этом нет ничего необычного. Вполне вписывается в его манеру. Ну что, может быть ты желаешь посетить чаепитие? Оно сейчас начнется.

Келегран мысленно потер руки, а потом одернул себя. Все складывалось для него просто превосходно. Так ведь в жизни не бывает. Видимо Йома уловил какие-то мысли Клопа, потому что громко рассмеялся.

— Идем со мной, — сказал он. — Можешь ни о чем не беспокоиться. Сегодня я побуду твоим проводником. Дворец, как видишь, огромный, и без меня ты в нем запросто заблудишься.

— Это было бы идеально, милорд.

— И кстати. Прекращай с этими расшаркиваниями, обращайся ко мне на «ты». Если не хочешь, чтобы остальные тебя заживо съели на церемонии, будь увереннее.

— Понял тебя, Йома. Тогда отведи меня в Лунный Зал.

— Молодец, быстро схватываешь, — одобрительно кивнул Крегадр. — Будет забавно посмотреть как отреагируют на тебя мои возлюбленные братья и сестры. Они привыкли считать, что Юлиус полностью им доверяет, а сейчас получат по носу.

В голосе Йомы прозвучала насмешка, но Келегран так и не сумел разобраться, над кем именно — над ним или другими Крегадрами. Какую же роль он играет в этом спектакле? Следуя за вампиром, наемник исподволь изучал его, гадая насколько тот силен и какие трюки имеет в арсенале. В силу отсутствия времени, он не успел выяснить у Лаэрта все, что требовалось. Хотя, вроде старик говорил, что главное это не переходить Йоме дорогу, и он не станет тебя трогать.

Многочисленные придворные, чья толпа становилась все плотнее по мере приближения к церемониальному залу, почтительно расступались перед ними, а дамы склонялись в реверансе. Йома равнодушно кивал в ответ.

— Кстати, а почему на тебе одежда гвардейца?

Келегран приблизительно понял правила игры и отвечал сообразно им:

— Я решил не выделяться и проник во дворец через черный вход, не пользуясь протекцией императора.

— Для чего?

— Это помогает сблизиться с людьми и лучше понять, чем они живут. Когда в тебе не видят источник власти, намного легче выявить подозрительные очаги, в которых проросло предательство.

— Звучит разумно, — усмехнулся принц. — Надеюсь, тебе удастся добиться поставленной цели.

— Сделаю для этого все возможное.

В этот момент они вошли в помещение средних размеров, почти треть которого занимал круглый стол, отделанный пестрой яшмой с бесконечным количеством оттенков, от темно-синего до пурпурного. За столом находилось одиннадцать резных стульев с прямыми спинками, все из эбенового дерева. Только четыре из них были заняты в данный момент. Йома уселся на свое место и надел на лицо яшмовую маску, которая изображала свирепую человеческую физиономию с оскаленными клыками.

— Выбирай любое место по желанию, кроме того, что рядом с Корвой, — предложил он Буробородому. — Там обычно сидит наш Клайвус.

Келегран осмотрел диспозицию и понял, что все заинтересованные лица уже на месте. Даже Марик, недавно изображавший обезьяну, теперь увлеченно гонял по столу пойманного жука. Наемник буквально кожей почувствовал, как Крегадры прожигают в нем дыру своими взглядами. Их просто распирало от любопытства. Стараясь не выдать своего напряжения, он прошел к стулу, расположенному между двумя дамами, и с комфортом разместился на нем.

Сестры Юлиуса были чем-то похожи друг на друга, и вместе с тем являлись полными противоположностями. Одна — блондинка в белом пышном платье, вторая — жгучая брюнетка, в таком же черном платье. Казалось, они как будто соревнуются друг с другом в изяществе фигуры и пышности юбок.

— Рад познакомиться с вами, дамы и господа, — с легкой насмешкой произнес Келегран.

Повернув голову к брюнетке, он увидел еще одну кровожадную маску, за которой таилась опасность. Вместе с тем, ему почудилось, что принцесса сладострастно облизала губы и улыбнулась ему. Келегран испытал легкое узнавание. Так и есть, та самая леди, которая несколько дней назад прогуливалась по городу.

Чтобы продемонстрировать всем собственное спокойствие, наемник плюнул на манеры, принятые на светских раутах, и взял со стола кубок. Сделав из него большой глоток жидкости, которая оказалась кровью (как необычно), он вытер губы рукавом и покачал головой:

— Весьма прилично. Я чувствую нотки цедры. Еще бы самую чуточку южных пряностей и было бы совсем отменно.

— А ты, похоже, разбираешься в напитках, — мягко констатировал Йома.

В этот момент из-под маски, закрывающей лицо принцессы, сидящей по левую руку от Келеграна, раздался капризный голос:

— Может быть кто-нибудь уже расскажет мне, что это за хрен с горы? Какого Ситаса он делает здесь вместе с нами?

— Ну-ну, дорогая принцесса, — фыркнул Буробородый. — Не нужно вести себя так вызывающе. В конце концов, мы же с вами находимся в приличном обществе. Разве не так, Леонелла?

— Действительно, сестра, где твое воспитание? — с улыбкой вмешался Йома. — Позвольте представить Кругу Яшмы в его усеченном формате нашего прокуратора. Это Келли Сикхариус, важная шишка в гильдии Темных Змей.

— Прокуратор? Что это значит? — не поняла Леонелла.

— Все просто. Наш возлюбленный брат, как оказалось, не сильно вам доверяет. Вот почему, он пригласил на время своего отсутствия погостить Высшего в нашем дворце. Его цель — обнаружить очаги заговора, который, как оказалось, зреет где-то по соседству. Вы ведь слышали, что недавно отдел расследований задержал нашего хитрого Виночерпия. Теперь Тито Леви, вероятно, дает показания.

Буробородый усмехнулся. Как по писаному. Единственное, что делает сейчас Леви, это помогает Клопам продумать план атаки.

— Что ты сказал? — хриплый голос свирепого потомка Торрокулк заставил Клопа поежиться от неожиданности. — Кто это высший? Этот слабак? Да ты шутишь!

— Ты что, действительно Токра? — женский голос раздался справа от Келеграна, и капитан понял, что все за столом с нетерпением ждут его ответа.

— Почему вас волнует именно это? Мне кажется, что мое задание гораздо важнее того, кто я такой.

— Отвечай! — визгливо потребовал Марик, внезапно прихлопнув жука перед собой тонкой, почти детской рукой.

— Да, я действительно Токра, — смиренно кивнул Келегран и, чтобы убедить собеседников, выпустил клыки.

— Почему брат призвал тебя? — изумилась Леонелла, интуитивно чувствуя какой-то подвох.

В ее голосе было столько подозрения, что наемник поспешил поднять руки перед собой, как будто демонстрируя самые чистые намерения.

— Кто знает. В последнее время императору начало казаться, что его двор стал прибежищем для интриг и манипуляций. А вы что, не замечали? Придворные шушукаются, ведут себя весьма странно. Даже я, прогулявшись по вашему дворцу, отметил несколько подозрительных сцен. Опять же, предательство Тито. Возможно, он даже состоит в сговоре с кем-то из вас.

— Что ты себе позволяешь? — тут же прорычал Крушитель.

— Погоди, Корва. Дай ему сказать,— вмешалась Дитори. — Существует вероятность, что он прав.

— Почему ты так говоришь, Дитори?

— А ты вспомни о том, как обнаглели консерваторы. Там, где вырос один дрянной корень, может запросто появиться и второй. Гномы тоже спят и видят, как бы усмирить возлюбленного брата.

— Вы правы, принцесса, — кивнул с улыбкой авантюрист. — Боюсь, в заговоре против короны могут оказаться не только Виночерпий и его люди. Есть шансы, что в мои сети попадет рыбка покрупнее. У императора есть только одни настоящие союзники — вы и Темные Змеи. Вот почему я здесь.

— Намекаешь на Чашника? — глядя исподлобья, спросил Корва. Судя по всему, частые вспышки безумия не лишили его зачатков разума.

— Это далеко не новость, — внезапно рассмеялся Йома. — Император всегда недолюбливал Хтомбру, как и тот его. Но избавиться от вредного гнома намного сложнее, чем от репейника.

Келегран внимательно наблюдал за Крегадрами, отслеживая не только их поведение, но также интонацию голосов. В эту секунду он отчетливо понял, что Йома пытается сгладить углы, возникшие после внезапного озарения Корвы. Это усилило подозрение наемника относительно связи, существующей между Хтомброй и тощим Крегадром. Но Клоп был не единственным, кто обратил на реакцию Йомы внимание.

— Надо же, вот и первый кандидат на вылет из Круга Яшмы, — ядовито заметила Леонелла. — А что это мы сразу же начали выгораживать Чашника? Уж не связано ли это с той мутной историей, когда ты нарушил приказ брата и спелся с этим мерзким дварагом?

— Замолчи, ты ничего не знаешь!

— Я знаю достаточно, — фыркнула принцесса. — Благодаря Милдрашу — хоть один нормальный гном в этом гнилом семействе — Юлиус успел вовремя сорвать ваши подлые планы.

— Хватит нести чушь, дуреха! — голос Йомы стал опасным. — Я уже сказал, что ты ничего не знаешь об этом. Но если хочешь, могу рассказать. Да, я договорился с Хтомброй, что обменяю один из клинков из коллекции брата на такой же, но чистый. Мне надоело, что из-за его надменности страдает вся наша семья. Посмотри вокруг, дура, мы вырождаемся из-за его упрямства.

— Что-то не заметно, что ты преуспел, — язвительно ответила Леонелла.

— Замолчи!

— Почему же? Ты сам начал этот разговор. Сынок твой, надо сказать, получился у тебя весьма специфический! А знаешь почему? Потому что из предательства никогда не выйдет ничего путного.

— Марик такой, какой есть, лишь потому что Юлиус вмешался в ритуал и не дал ему правильно завершиться, — в голосе Крегадра послышался зубной скрежет.

— Хватит винить всех вокруг в своем позоре. Прими его как наказание. Хотя, вряд ли ты это сможешь. Ты всегда был таким, брат. Жалким пустозвоном.

— Успокойся, сестра, — вмешалась Дитори. — Прекрати оскорблять Йому.

— Никто его не оскорбляет, — фыркнула Леонелла, отворачивая голову. — Честно говоря, мне уже надоело проводить с вами время. Еще и этот нахальный тип, выдающий себя неизвестно за кого.

Келегран едва не поперхнулся порцией напитка, настолько едко прозвучали слова Леонеллы в его адрес.

— Хочешь, Лен, я оторву ему голову? — с готовностью предложил свои услуги Корва, чем вызвал идиотский смех у печально известного Марика по прозвищу Идиот.

— Оставь этого червя, — немного подумав и успокоившись, сказала Леонелла. — Если Юлиус действительно назначил его прокуратором, пусть так и будет. Посмотрим, что он сумеет найти. Насколько нам всем известно, зарвавшейся знати, которая забыла, кому она должна служить, всегда хватало. Помните Гракхов? Как же я расстроилась, когда возлюбленный брат не позволил мне самой разобраться с ними. Было бы весело лично вспороть живот этой стервы, которая заплетала мне волосы, мило щебеча, а сама вынашивала планы предательства. Ненавижу их всех. Всех, кто замышляет против Юлиуса…

Келегран с трудом сохранил на лице отстраненное выражение, хотя лица детей из дома Гракхов в Рубиновом Карнаке внезапно всплыли в его сознании, а вместе с ними одновременно проснулась и его старинная приятельница.

«Что здесь происходит? — ментальный крик заложил его уши. — Ты сидишь рядом с ними и ничего не делаешь? Немедленно убей их. Вонзи клинок в сердце каждого ублюдка. Умоляю тебя, Желчный».

Келегран обреченно сжался, понимая, что Зануф, разбушевавшаяся от такого близкого присутствия своих врагов, вряд ли теперь успокоится.

«Я обещал тебе, и я выполню свое обещание, — мысленно взмолился Клоп. — Но сейчас не самое лучшее время. Ты что, не понимаешь, что я действую согласно плану? Доверься мне, и час твоего возмездия скоро наступит. Иначе нам всем конец».

Удивительно, но жестокий призрак как будто внял мольбе Покинутого. Не так уж часто это случалось в прошлом.

В этот момент двери в Лунный зал распахнулись, и внутрь вошли две девушки в бирюзовой униформе прислуги. Они катили перед собой золотую тележку, на которой возвышался выпуклый грушеобразный чайник и фаянсовый сервиз из семи чашек. Над чайником курился горячий пар.

— Что вы делаете, безмозглые дуры! — внезапно сорвалась на крик еще одна неуравновешенная особа. — Вы что не видите, Круг Яшмы еще не собрался. Пошли вон отсюда, пока я не вырвала ваши волосы.

При виде безумного гнева Леоннелы, прислуга моментально испарилась.

— Кстати говоря, — раздался мягкий и мелодичный голос Дитори, которая всем своим поведением являлась полной противоположностью Леонеллы, что несколько не соответствовало тому образу, который помнил Клоп; танцующая и поющая девушка, совершающая променад по городу с оторванной женской головой; тогда она казалась абсолютно безумной, вопреки ее нынешней рассудительности. — А никого не смущает, что брат Клайвус все еще не с нами? Без него мы не можем провести чаепитие. Таков семейный обычай…

— Этот выродок, скорее всего, забыл о чайной церемонии. Вероятно, слишком увлекся расчленением зловонных трупов.

— Не называй его так, Йома Пустозвон! — снова взорвалась Леонелла, и Келегран воочию убедился в том, насколько глубоки противоречия в Круге Яшмы.

— Ты бы лучше сама следила за языком, малышка Лен, или мне лучше называть тебя Куколкой старшего братика?

Леонелла, казалось, онемела от ярости. Из-под чудовищной маски послышались странные хрипы.

— Хватит вам собачиться, — неожиданно жестко воскликнула Дитори. — Корва, пожалуйста, приведи Клайвуса. Тебя он точно послушается.

— А если нет, я оторву блондинчику руку, — пообещал огр-вампир, поднимаясь с огромного стула, в три раза более громоздкого, чем остальные.

Келегран мысленно усмехнулся, восхищенный точным расчетом Виночерпия, но уже в следующий миг почувствовал ужас, посмотрев на Крушителя снизу. Победить его Клопам было бы сложно, будь он всего лишь огром, но добавь к силе и размерам пилозуба[1] живучесть вампира, и получишь чудовище, которое можно выпускать даже на Кракена[2].

Тяжело ступая, огр приблизился к двери, когда Йома окликнул его.

— Ты уж там не переусердствуй с ним. Он всего лишь гений…

Корва на секунду задумался, а затем кивнул, принимая пожелание старшего брата к сведению. Когда он покинул помещение, Келегран погрузился в глубокие размышления. Как же ему быть теперь? Нужно как-то спровоцировать девицу — хранительницу второго ключа — покинуть зал, чтобы он мог последовать за ней.

Косым взглядом Клоп осторожно изучал маску Леонеллы, и она словно почувствовала это.

— Мне надоело смотреть на ваши глупые физиономии, — внезапно заявила принцесса с капризными нотками в голосе и резко поднялась со стула; при этом ее холодные формы качнулись под тканью алебастрового платья, мигом приковав жадные глаза Келеграна к волнующим бугоркам.

— Куда это ты смотришь? — яростно взвилась принцесса. — Думаешь, если ты Высший, то я не смогу вырвать тебе глаза?

Наемник благоразумно отвернулся, предпочитая промолчать. За последние пару лет он начал немного понимать, как функционирует женская психика. Явно, иначе, чем мужская. Любой ответ с его стороны мог стать началом конца.

Возмущенно фыркнув, вампиресса покинула Лунный зал, оставив Келеграна в компании Дитори — обладательницы мелодичного голоса, крайне подозрительного Йомы и его нездорового отпрыска.

«Надо признать, из нас получилась довольно странная компания», — настороженно подумал Клоп.

— Пожалуй, я тоже отлучусь на пару минут, — сообщил Токра, для приличия выждав паузу.

Не дожидаясь реакции высокородных кровососов, он покинул помещение. Как говорится, пришло время поработать в партере.

1 Пилозуб — другое название огров.

2 Кракен — одна из мифических Божественных Тварей, которой поклоняется секта ведьм «Дочери Кракена»

Глава 23. Корва

Глава 23

Корва

Старый Лаэрт был не прав. Корва не был самым безумным в семействе Крегадров, несмотря на многочисленные свидетельства этого факта. По сравнению с тем же Клайвусом он отличался довольно высоким уровнем самоконтроля, а его частые вспышки ярости были скорее связаны с линией крови, ведущей свой отсчет от Похотливой Торрокулк. Огры вообще, и Корва в частности, воспринимались людьми, как вспыльчивые и жестокие существа, но что для одних является нормой, для других, скорее, аномалия. Садой Дидро[1] в своих записках так описывал эту расу:

«Пилозубы, они же огры. Представлены в трёх видах: пустынные, пещерные и лесные. Своё название получили благодаря острым клыкам, способным перекусить деревянную трость. Отличаются огромным ростом — от двух с половиной до трёх метров. Каждая конечность заканчивается четырьмя пальцами. Интеллект согласно шкале Гронволла Мозгоправа достигает 28 баллов, что делает их самой отсталой расой в Саул Тай. Средняя продолжительность жизни — 50 лет».

Корва Крушитель лишь поверхностно подходил под это описание. Более хитрый, чем его ближайшие соплеменники, а также более старый и сильный, он мог бы побороться за титул Верховного Гургона среди пустынных племен Шакры, или за титул Храззарг-Баши в разрозненных горных кланах, обитающих на всем протяжении Клыков, от Железных до Кабал-Атарских Гор.

Дойдя до Зала Перемещений, не обращая внимания на побледневших гвардейцев Яшмы, вытянувшихся по струнке при его приближении, Крушитель вошел в помещение и приблизился к огромному зеркалу, аж до потолка высотой, чья поверхность была покрыта тонким слоем черного адаманта.

Адамант вообще являлся самым дорогим металлом в Саул Тай — и красный, и черный — в силу своих превосходных физических характеристик, а также ввиду взаимодействия с магией. Оружие из адаманта легко превращалось в артефакт, то есть предмет с наложенным заклинанием, или двеомером, как предпочитали говорить представители Старых Рас[2]. В этом деле особенно могли помочь специальные чародеи, называющие себя артефакторами, которые больше всего любили работать с адамантом за его восприимчивость к большинству видов магических плетений. Даже двеомеры типа «каскад», довольно быстро разрушающиеся из-за сложной структуры, хранились в кристаллической решетке адаманта тысячелетиями, достаточно было лишь вовремя заряжать артефакт.

Что касается Корвы, он очевидным образом опровергал теорию Гронволла Мозгоправа. Он прекрасно помнил все комбинации, необходимые для создания коридоров между дворцом и особняками Крегадров. Помимо особняков, из этого зала можно было добраться до ряда других точек, как в самой Гаморре, так и далеко за пределами империи. Как правильно заметил Дулиан, система пситронийских телепортов действительно напоминала порталы Артура Серебряного, за одним исключением — они требовали обслуживания у магов Ядра, почти все из которых были артефакторами клана Баал-Рага. В их полном распоряжении в городе находился личный район, известный, как Дурдвар, или же квартал Темных Гномов.

Огр протянул руку к драгоценной раме и повернул несколько завитушек на ней, тем самым определив маршрут. Легким нажатием на крупный сапфир он заставил ожить мертвую поверхность. Она как будто превратилась в озеро ртути, подернутое кругами ряби. Одним шагом Корва перенесся из дворца и сразу же оказался в роскошном особняке своего брата. В ту же секунду раздался взрыв магической ловушки, и огра порядком оглушило. Языки пламени лизнули его тело, сжигая одежду и заставляя кожу покрыться волдырями и копотью. Корва чуть запоздало заревел от боли и бросился вперед, пытаясь уйти из огня. Рефлекторно воспользовавшись Покровом Луны, он добился того, что пламя, охватившее его, тут же погасло.

— Это ты сделал, Клайвус? — рявкнул Крушитель, заставляя стены особняка вибрировать от его ярости. — Это не смешно! Выходи сюда, крашеный ублюдок. Поговорим, как братья.

— Вот значит, какие отношения приняты в семейке вампиров? — насмешливый голос заставил Корву остолбенеть от неожиданности.

Слух сообщил огру, что неизвестный наглец, обронив единственную фразу, вприпрыжку удаляется вниз по лестнице.

— Стой, кто бы ты ни был! — проскрежетал пилозуб и направился к выходу.

На лестничном пролете Корва задел бечевку следующей ловушки, и на него рухнул тяжелый рояль, придавив к полу. Маска от удара раскололась на несколько частей, обнажив злое лицо с приплюснутым носом и выдающейся звериной челюстью. Раздался еще один взрыв, такой же, как в комнате, и по лестничному перекрытию начали разбегаться трещины. Секунда — и огр, вместе с роялем и обломками мрамора, рухнул на несколько метров вниз. Из широкого горла вырвался чудовищный крик, исполненный ненависти. Кем бы ни были его противники, они очевидно не предполагали, что сумеют так просто победить его, поскольку снова из-за поворота раздался голос незнакомца:

— Никогда не думал, что огры настолько уродливы. Интересно, как выглядят ваши женщины? Если они похожи на мужчин, то мне просто непонятно, как вы с ними спите. Нет, ну серьезно, дружище, твоя старуха-мать страшнее тебя, или ты превзошел в уродстве даже ее?

— Хватит, насекомое, — рявкнул Крушитель, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Кто бы ты ни был, сейчас ты ответишь за свою дерзость.

Подняв руки над головой, он на секунду погрузился в себя, призывая силы древних предков. Открыв глаза, Крушитель с кровожадной усмешкой, направился к проходу. Теперь его шаг казался еще более тяжелым, а лицо заострилось, обретя пугающее (хотя, куда уже больше) выражение. Глядя на него из-за угла, Жамаль почувствовал, как сердце ойкнуло в грудной клетке, а в ушах зашумело. Безотчетное чувство ужаса нахлынуло на весельчака-бретера, и он в панике начал отступать. Благо маршрут был продуман заранее.

Влетев в подвал Клайвуса на крыльях страха, он рявкнул притаившимся товарищам:

— Зря мы это затеяли. Он всех нас перебьет.

— Что с тобой такое? — изумилась Франческа из-за бочек с вином, держа наготове взведенные арбалеты.

— Все понятно, — ответил Дулиан. — Корва погрузился в Храззарг, как и говорил Лаэрт. Ну держитесь, ребята. Сейчас все начнется. А ты, Жамаль, хватит трястись! Надень маску Клайвуса. Она должна хотя бы немного помочь такому впечатлительному юноше.

— Хватит издеваться, — огрызнулся бретер. Тем ни менее, он воспользовался советом.

Стена, за которой скрывался путь наверх, внезапно брызнула каменным крошевом, заставив Клопов сжаться в своих укрытиях. Свет факелов осветил того, кто казался неуместным в этом узком пространстве. Трехметровый гигант был тяжелее их всех, вместе взятых, учитывая и двухсоткилограммового Карла, принявшего боевую форму.

— Огонь, — рявкнул Дулиан, взяв на себя обязанности командира.

В сторону Крушителя отправились гранаты. Первую, со святой водой, он разбил кулаком, и ее содержимое окропило его с головы до ног. Практически безрезультатно. Святая Вода помогала с кадаврами, поднятыми при помощи магии, а вампиры, за исключением, пожалуй, вукодлаков, не были мертвыми, вопреки множеству легенд. В их организмах протекали свои биологические процессы. Некоторые виды, такие как Токра, практически ничем не отличались от людей, проходя весь цикл, от раннего детства до глубокой старости. Если бы не особая метка на груди Покинутых, их было бы весьма сложно распознать.

Первая граната явно подвела. Зато две другие, с легковоспламеняющимся маслом, казалось, сработали. Вспышка пламени осветила каменные своды, охватывая массивное тело. Но уже через секунду Клопы поняли, что снова просчитались. Они не добились никакого эффекта, помимо красочной картинки. Корва, в лучшем случае, только поморщился. Покров Луны защищал его от ожогов словно мокрое одеяло.

— Вам конец, — прорычал гигант, прежде чем ринулся в атаку.

Франческа разом разрядила оба арбалета, целясь в сердце, но стрелы только оставили на вампире небольшие царапины. Жамаль в яшмовой маске, помогающей сохранить рассудок, пронесся под занесенной рукой гиганта, стараясь поразить его серебряной рапирой в область подмышки. Результат бретера также оказался невнятным. Лезвие соскользнуло по ребру и завязло в толстой коже. Таким образом бастард неожиданно лишился основного оружия.

— Руби его, Дулиан. Только твоя Штучка может здесь чего-то добиться.

Гном и сам это понимал. Взведенные пружины заставили лезвия вращаться с бешеной скоростью в разных направлениях. Последовавший скользящий удар вырвал из голени Крушителя изрядный кусок плоти, которого хватило бы на порцию бифштекса для Карла.

Рыча и не замечая травмы, вампир обрушился на дварага сверху. Он бездумно схватился за его оружие одной рукой, и в ту же секунду фаланги пальцев разлетелись по всему подвалу. Кровавый фарш заляпал лица Клопов, но радоваться было слишком рано. Как сразу же выяснилось, лезвия застряли в прочных костях огра и потеряли скорость. Корва насмешливо цокнул языком, а затем рванул Дикую Штучку второй рукой, пытаясь оторвать ее от опасного гнома. Что-то треснуло и хрустнуло. К счастью для Дулиана, это был всего лишь звук протеза, выскочившего из крепления. Пинком ноги Крушитель отправил дварага в полет, словно крысу швырнув его в ближайшую стену.

— Я научу вас, грязные выродки, что не стоит оскорблять матушку Торр. Особенно в присутствии ее сына.

Из пасти Корвы пошла кровавая пена. Он сделал шаг по направлению к Дулиану, чтобы окончательно добить его. В этот момент сбоку на огра набросился комок из звериной ярости, когтей и клыков. Карл, наконец, нашел способ безопасно подобраться к врагу, чтобы никто из товарищей не оказался на пути. Франческа как раз перезарядила арбалеты для следующей атаки.

Удивительно, но дикая сила оборотня оказалась Крушителю нипочем. Перехватив мохнатые лапы своей ручищей, в три раза более широкой, чем у противника, он огрел Карла культей, а затем придавил к земле тяжелым коленом. В отличие от него, оборотень вполне чувствовал боль и не сумел сдержать собачьего визга. В глазах Франчески потемнело от ужаса, когда она увидела своего «пса» в таком незавидном положении.

В этот момент Корва заметил нечто, заставившее его остановиться. Между ним и Дулианом, постепенно приходившим в себя, лежал труп мужчины. Он был одет в весьма узнаваемый камзол, пошитый из человеческой кожи. Глаза Крушителя вылезли из орбит, а мышцы слегка обвисли.

— Что это значит? — прорычал он, указывая пальцем на труп. — Клайвус?

— Ты не ошибся! — с особой яростью воскликнула Франческа. — Твой больной брат собственной персоной. Не находишь, что мертвым ему гораздо лучше?

— Я вам не верю! Такие слабаки, как вы, не могли убить моего брата.

— Вот уж не знаю, откуда у тебя такая уверенность, — пробормотал гном, поднимаясь на ноги.

— Отпусти Карла, вонючка, — рявкнула Франческа, стреляя в упор. На этот раз она целилась по глазам противника.

Корва инстинктивно зажмурился, но пропустил одну из стрел. Она вошла в левый глаз, словно нож в масло. Судя по крику, эту боль он почувствовал. В ту же секунду Карл умудрился вывернуться из-под его ноги и рванул вверх, в отчаянной попытке вцепиться в шею Крегадра. Это ему удалось, но лишь частично. К сожалению, кожа, усиленная родовой магией Лунных Кланов, оказалась прочнее, чем им хотелось бы.

Крушитель застыл перед Клопами — израненный, кое-где обожженный, вместе с повисшим на нем оборотнем — и злобно уставился на врагов единственным глазом. К его удивлению, эти существа оказались довольно отчаянными противниками.

— Жалкие отбросы, — проревел Корва, снова погружаясь в пучину Храззарга, из которого случайно вынырнул при виде трупа. — Вы посмели выступить против нас — Великих Пситронийских Крегадров. И этим вы подписали себе приговор.

От чудовища начали исходить волны ярости, которые заглушили в Клопах горячку боя. В них как будто проснулся древний ужас, знакомый каждому смертному от момента рождения. То первичное ощущение, которое ведомо новорожденным, приходящим в мир, полный опасности и страданий. Судя по всему, Корва только что улучшил свое Погружение.

— Уходите, — прорычал Карл, разомкнув челюсти и пытаясь выцарапать когтями последний глаз Корвы. — Я задержу его насколько получится. А вы не медлите. Пожалуйста — Дулиан, Жамаль — спасите Франческу.

Вампир стоял, не двигаясь, сжимая верного оборотня в своих объятиях, с каждой секундой усиливая нажим титанических мышц.

— Что ты несешь, дурачина! — крикнула девушка, порываясь броситься к нелюдям, сцепившимся в смертельной схватке.

Только своевременная реакция иранца удержала ее от этого опрометчивого шага.

— Послушай его, — крикнул Жамаль и тут же отвесил брюнетке звонкую пощечину. — Мы должны уходить, пока все не полегли здесь.

Франческа отказывалась подчиниться голосу здравого смысла, продолжая вырываться из рук дуэлянта.

— Вспомни о капитане? Думаешь, он хотел бы, что мы все смиренно сложили головы в этом сражении без шанса на успех?

Мариконе замерла, поведясь на бесхитростную уловку, и бретер не замедлил этим воспользоваться. Схватив девушку за руку, он выволок ее на лестницу. Дулиан Безрукий не отставал, держа под мышкой один из оторванных протезов. Стараясь не смотреть на медленно умирающего в объятиях Корвы товарища, он побежал за Жамалем и Франческой, чувствуя себя настоящим предателем.

1 Садой Дидро, он же Садой Бородатый – (годы жизни: 11414-11647 ИЭ) - известный маг-архивариус из гильдии Шаал-Суриде, в последние годы жизни жрец Ямата Огненного. Родился и жил на острове Люмье (либерийская директория империи Ямата). Известен своими трудами «Записки Садоя Бородатого» и «Рыжие воины»

2 Старые Расы — альвары, двараги, аргусы (уничтожены), гноллы. Молодые Расы — люди, драури (темные эльфы), огры (пилозубы), тролли (исполины), тарлы.

Глава 24. Куколка

Глава 24

Куколка

Дворцовая библиотека оказалась совсем не тем, что ожидал увидеть наемник, проходя через витражные двери с изображением полной луны. Огромное пространство состояло из отдельных зон, разделенных светотенями и белоснежными колоннами, которые поддерживали далекий купол зала. В каждой такой зоне находилось по несколько цилиндрических вращающихся шкафов из дерева и стекла. Несмотря на то, что все они были под завязку заполнены книгами, Келегран довольно быстро уяснил, что библиотека носит скорее декоративный характер, задуманная не для приобщения к знаниям, а для неспешных прогулок придворных.

Пройдя пару сотен метров, капитан замер у внушительного скульптурного ансамбля и внезапно решил изучить его внимательней. Это был мраморный комплекс, состоявший из множества фигур. В центре сошлись в смертельном поединке двое воинов: высокий, по меркам расы, двараг в доспехах без шлема и человек, в легковесной броне с элементами металла и кожи. В руках гнома находился молот, своими размерами более подходящий пилозубу, а его противник, напротив, сражался парой тонких клинков.

Где-то на границе позади героев маячило несколько десятков фигур в золотых мантиях, спадающих до земли. Судя по перекошенным лицам, двараги хотели остановить сражение, но опасались приближаться к дуэлянтам, одержимым горячкой боя.

Келегран опустил взгляд. Внизу, у подножия монумента, была установлена каменная табличка с длинной и многословной заметкой. Зная транскрипцию дварагского алфавита лишь поверхностно, Клоп сумел разобрать всего два слова: Баал-Раг и Сетхар. Древние имена. Капитан криво усмехнулся. Он и без того сразу понял, что ему представлен бой между мифическими героями прошлого — Демоноборцем и Падшим Королем, сошедшим с ума от гордыни.

— Одно из двух, Токра. Либо ты слишком любопытен, либо слишком глуп, — раздался раздраженный голос Леонеллы. — В любом случае, твоя назойливость начинает докучать.

— Назойливость мое второе имя, — мрачно ответил капитан, не поворачиваясь к девушке, вместо этого продолжая изучать ансамбль. — Не расскажешь, чем закончился этот поединок?

Леонелла приблизилась к наемнику и встала рядом. Оба погрузились в изучение культурного наследия.

— Не ожидала, что дуболом, вроде тебя, увлекается историей. Тебе-то что, Высший? Этот бой произошел еще до того, как моя семья получила статус Великих Крегадров.

— Судя по твоим словам, ты упиваешься этим статусом?

— Странный вопрос. Довольна ли я, что стою выше невежественной черни? Конечно да. А сам-то? Разве ты не считаешь, что люди всего лишь скот, существующий для удовлетворения нашей Жажды?

— Почему же, — хмыкнул Клоп. — В этом мы схожи. За одним исключением. Я существую сам по себе. У меня нет старшего братика, которому нравится наряжать меня в кукольные костюмы. Я ведь правильно понял слова Йомы?

— Закрой свой грязный рот, — взвилась принцесса. — Не будь ты прокуратором, я бы уже прикончила тебя.

— Пусть тебя ничего не останавливает, малышка, — кровожадно усмехнулся Келегран, явно провоцируя Леонеллу. — Возможно, ты, наконец, поймешь, почему таких как я, называют Высшими.

Слова наемника достигли цели. Леонелла постепенно начала распаляться, но все еще старалась обуздать свою ярость. Видя это, Келегран поднажал:

— Послушай, мне всегда было интересно, откуда это в вас?

— Что ты имеешь в виду?

— Та же жалкая привязанность к титулам и регалиям, как у обычных людей. Неужели все Клодгеры таковы?

— Следи за словами, Токра, — злобно прошипела девушка, сжимая хрупкие, практически полупрозрачные кулачки. — Ты ничего не знаешь о нас.

— Что например?

— Прекрати равнять нас с людьми или другими пасынками Безликой Матушки. Мы не похожи на вас, грязнокровок, созданных из Древа Смерти.

— И кто же вы? Чем, к примеру, вы отличаетесь от гонусов или маковитов?

— А то ты не знаешь! В каждом из чад нашего Отца находится благословение Луны.

Келегран усмехнулся.

— Как пафосно и приторно это звучит. Я слышал о нем. Жантику. Один из младших Титанов, сбежавших от войны, чтобы укрыться посреди диких Топей. Настолько слабый и немощный, что никто из Всесильных за ним даже не пришел. Вот значит, кем вы гордитесь?

Леонелла все еще пыталась сдержаться, хотя с каждой секундой это становилось все труднее. Проклятый Клоп бил в самое святое для Клодгеров.

— К тому же, разве твои предки не изменили своему наследию, когда Ауритес испоганил вашу линию Порчей Баал-Рага? Как только он сделал это, вы перестали отличаться от пасынков Безликой Матушки и приобщились к безумию Алчущего. Пытаясь побороть его, вы прячете свои лица за масками из яшмы, надеясь на целебные свойства минерала. Однако стороннему наблюдателю всегда виднее. И мне очевидно, что ваши усилия не стоят даже выеденного яйца. Ты спорила с Йомой, а ведь он был прав. Во что превратился ваш клан за время правления Юлиуса? Выродился до семерых представителей. А сколько вас было прежде? Сотня, а может две?

— Почти пятьсот, если верить мифам, — рявкнула Леонелла.

Больше всего принцесса была взбешена тем, что не могла подобрать аргументов, чтобы заткнуть наглого гостя.

— Ну вот видишь! Похоже, твой брат Йома не сильно ошибается насчет текущей политики императора.

В этот момент Леонелла все поняла.

— Кто ты такой? Ты не можешь быть прокуратором! Как ты провел Йому?

— А ты чуть умнее, чем кажешься, — усмехнулся Келегран, расправляя плечи и готовясь к бою.

— Ублюдок! Отвечай мне.

— Сначала заставь меня.

Леонелла взмахнула рукой, срывая маску с лица. Молочно-белые клыки девушки напоминали острые иглы, а холодный блеск глаз не оставлял сомнений в ее намерениях.

«Подчинись мне. Стань на колени, раб».

Келегран с опозданием понял, что техника Наваждений уже работает. Он помотал головой, как будто пытаясь вытрясти из нее чужие слова.

«Ты ничто. Ты никто. Ты всего лишь крупица на периферии моей Вселенной. Будь благодарен за то, что я трачу на тебя свое время. Подчинись, жалкое насекомое, мерзкий клоп, безмозглый кусок дерьма».

Беззвучные слова звучали внутри его головы, отвлекая от всего остального и мешая сконцентрироваться. В следующую секунду он почувствовал, как рука принцессы срывает шарф с его шеи.

— Ошейник раба? — в библиотеке раздался истеричный смех. — А ведь я сразу почувствовала подвох. Этот нелепый шарф и глупая шляпа. Если бы не Пустозвон с его байками, я бы никогда не поверила, что такой как ты может быть человеком моего брата. Признавайся уже, ничтожество, кто ты на самом деле? Уверяю тебя, рано или поздно ты все равно заговоришь!

Одновременно с этими вопросами в голове Келеграна продолжал звучать иной шепот, из раза в раз повторяющий одно и то же:

«Подчинись воле госпожи. Стань на колени и прими наказание, ты, никчемный раб».

На лице наемника появилось изумление. Его тело как будто перестало подчиняться ему. Он опустился на колени, и в ту же секунду на алебастровом, точеном лице его «госпожи» появилась улыбка, исполненная превосходства и удовлетворения.

— Так и знала, что ты сломаешься, мужлан. Все ломались.

Унижение Покинутого, посягнувшего на самое святое для каждого Крегадра, заставило ее застонать от удовольствия. Оно оказалось куда более сильным, чем то, что она испытывала, истязая самцов, самолично пойманных ею в Сиянии. Возлюбленный брат воспитал свою сестрицу в духе презрения, внушив ей, что она достойна каждого стона, каждого вопля, добытого ею из смертных.

Перевозбудившись, Леонелла склонилась к наемнику. На миг она забылась и захотела осушить его. Подобное не являлось обычным для вампиров, скорее противоестественным. Но перейти эту грань ей так и не удалось. Буробородый выбросил вперед руку и крепко схватил принцессу за тонкое горло.

— Вот ты и попалась, моя рыбонька.

В глазах Леонеллы появилось непонимание, которое затем сменилось безудержной яростью.

— Значит такие игры ты любишь? — ядовито прошептал Клоп, удерживая принцессу. — Хочу разочаровать. Я готов участвовать в подобных забавах, но лишь с другой стороны. Понимаешь, о чем я?

Капитан опустил крепкую ладонь на грудь пленницы и начал похотливо наглаживать холмики поверх платья. Он был словно голодный каторжанин, впервые дорвавшийся до женского тела спустя месяцы заточения. Впрочем, все это была лишь комедия, которую он разыгрывал для одного зрителя. По сравнению с горячей Франческой фригидная вампирша казалась ему холодной жабой, далекой от предпочтений наемника.

— Что ты себе позволяешь. Убери свои грязные руки.

— А ты заставь меня, куколка, — с издевкой предложил Клоп, не прекращая ласкать свою пленницу. — Что скажешь теперь? Чувствуешь всю мою ничтожность? А может быть я могу быть еще более ничтожным?

Неизвестно, что больше взбесило Леонеллу: безмерная наглость Высшего или же фамильярное обращение с ее телом. А может быть то, как он назвал ее? Она открыла рот и словно взорвалась криком, моментально оглушив и отбросив своего обидчика. Библиотека наполнилась таинственным туманом, похожим на облако из запретного квартала. Келегран с трудом мог ориентироваться в нем.

«Я не знаю, как тебе удалось противостоять моим чарам, — в голове Клопа вновь раздался беззвучный голос, — но я должна поблагодарить тебя. Не удивляйся, это правда. Кажется, именно ты стал причиной моего роста. Благодаря тебе я перешла на следующий уровень. Спасибо. Теперь во мне еще больше Силы. Как же удивится брат, когда я покажу ему, на что способна».

— Вот уж вряд ли. Сомневаюсь, что вы когда-нибудь встретитесь.

«Все еще храбришься?»

— Ну что ты, просто хочу пояснить кое-что. Ты спрашивала меня, почему твои нашептывания не сработали? Отвечаю: я всего лишь на самую малость распустил оковы Эльфирода. Покинутые делают это при помощи ампулы с особым зельем, которое мы называем мутагеном.

«Что ты несешь? Совсем поехал крышей от страха?»

— Погоди судить. Позволь тебе кое-что рассказать. В каждом из нас, я имею в виду своих братьев по Ордену, живет злобное и коварное существо. Его цель убивать все живое и наслаждаться страданиями ближних.

Леонелла молчала, заинтересовавшись словами убийцы.

— Это очень злобная, очень дрянная сущность. Мы называем ее Охотником. Если кто-то из нас откажется питаться, как завещал нам Лорд Малакат, он рано или поздно встретится с Охотником и скорее всего не вернется. Вот почему для нас так важно питаться вовремя, чтобы не позволять ему становится сильнее. Однако это не значит, что мы навсегда отрекаемся от своего «альтер эго». Напротив. После долгой и мучительной адаптации к мутагенам, мы получаем способность контролировать его. Понимаешь, к чему я клоню?

«Вы можете вызывать своего Охотника по желанию?» — спросила принцесса.

— Почти! При помощи мутагенов.

«Он защитил тебя от моих наваждений?»

— Смышленая девочка.

«Допустим, — усмехнулась принцесса. — В таком случае, давай проверим, кто же сильнее. Твой Охотник, или я, прошедшая через спонтанную Культивацию».

В подтверждение своих слов Леонелла взмахнула рукой и нанесла из тумана три глубокие раны: в плечо, спину и живот противника.

— У кого-то здесь слишком длинные ногти, — болезненно скривился Токра.

Впрочем, сами раны были относительно безопасны. Под действием невероятной регенерации они уже начали пощипывать. Убить Токра, тем более высвободившего своего Охотника, такими уколами было невозможно.

«А как тебе это, Высший?»

Глаз капитана вытек из глазной впадины, проткнутый насквозь длинной шпилькой. Келегран частично ослеп.

— Погоди чуть-чуть, куколка. Я еще не все рассказал тебе про Охотника. Существует несколько стадий его освобождения. Они связаны с мутагенами определенной концентрации. Всего их пять. Пятый уровень самый незначительный, первый, наоборот, самый глубокий. К сожалению, злоупотребление мутагенами может выйти такому, как я, боком, ведь всегда существует вероятность, что загнать обратно Охотника не получится. В этом случае, согласно Уставу, такой Токра становится Отверженным и подлежит физическому уничтожению.

«И для чего ты мне рассказываешь все это?»

Капитан усмехнулся.

— Специально для тебя я решил рискнуть деградацией собственной личности. Сначала я освободил лишь пятый уровень, но пару минут назад решил спустить своего Охотника со второго поводка.

«Что-то не похоже, что он чем-то тебе помог?»

— Погоди. Осталось совсем немного. Сейчас вы познакомитесь с ним поближе. Надеюсь, он будет с тобой нежен, куколка.

«Ну ты и мразь, — опять завелась Леонелла. — Прекрати называть меня этим словом».

Внезапно она замолчала, потому что в тумане кое-что поменялось. Если точнее, поменялся сам Высший. Еще минутой ранее он напоминал слепого котенка. Теперь же его глаза, точнее, единственный глаз, налитый кровью, неотступно следовал за ней, а второй, вытекший, ярко пульсировал в тумане, как будто восстанавливаясь. Сама же фигура лжепрокуратора стала напоминать субстанцию, весьма далекую от плоти. Леонелла Крегадр ощутимо напряглась, впервые за вечер почувствовав страх. Это было непривычное, малоприятное и липкое чувство.

Глава 25. Перегруппировка

Глава 25

Перегруппировка

— Хватит тащить меня, словно куклу! Ты слышишь, что я тебе говорю, Жамаль? Мы должны вернуться! Мы не можем оставить Карла там одного. Это чудовище убьет его. Возможно, уже убило.

Франческа заливалась слезами, повиснув на плече иранца, который практически силком тащил ее сквозь туман, не позволяя наемнице отстать от группы. Дулиан весьма бодро шагал впереди, пестуя обрубок руки, очевидно заработав растяжение плечевой мышцы, когда Корва сорвал с него смертоносный протез. Саму Дикую Штучку пришлось спрятать в городской канализации, поскольку она была сломана и просто отвлекала, ударяя небезопасными лезвиями по бедрам дварага.

— Хватит, Франч, — прорычал Жамаль, — неужели ты сама не понимаешь, что Карл принял добровольное решение, желая спасти тебя и всех нас. Мы уже ничем не можем помочь ему. Самим бы выбраться.

— Ты просто трус.

— Возможно, ты права, — обиженно согласился бастард. — Я не люблю оголтело бросаться в драку. Особенно, если не вижу шансов на спасение. Признаю, в этом я не ровня вам: ни Карлу, ни капитану, ни даже тебе. Но я не позволю твоим эмоциям загубить то, ради чего Карл пожертвовал жизнью. Он сделал это ради того, чтобы мы выжили. Вот и живи теперь с этим, как бы тяжело тебе не было.

— Отпусти меня.

— Даже не пытайся. Я не твой перевертыш, чтобы ты могла помыкать мной, словно щенком. Приди уже, наконец, в себя и прими его решение как взрослая девочка. А ты чего молчишь, Дулиан? Скажи, что-нибудь…

— Я думаю, Франческа права.

— Что? — глаза Жамаля расширились.

— Но и ты прав тоже.

— И как прикажешь это понимать?

— Мы должны отступить, это правда. Но не для того, чтобы сбежать. Не забывай, что капитан во дворце все еще рассчитывает на нас. Мы должны перегруппироваться и нанести новый удар по огру, чтобы забрать его ключ.

— К Ситасу этот ключ, — рявнул Жамаль, выходя из себя. — Думаешь, он понадобится тебе на том свете?

— Нет, Дулиан прав, — сквозь слезы прошептала Мариконе. — Я хочу отомстить за своего «мальчика».

— Саранаг вас побери. Вы оба сумасшедшие, — выругался бастард.

В этот момент до их ушей донеслась тяжелая поступь, сотрясающая землю. Клопы на секунду оцепенели, а затем изо всех сил устремились вперед, по широкой улице, стараясь не поскользнуться на сырой брусчатке. Жамаль обернулся пару раз, и ему показалось, что он различил позади гигантскую тень, полную затаенной угрозы.

— Давайте за мной, — прошипел Дулиан, привлекая внимание друзей, и сразу же нырнул в щель, разделяющую соседние дома.

Она была настолько узкая, что Крушитель не сумел бы туда протиснуть даже руку. Разве что в облике тумана. Но ведь Лаэрт уверял, что у огра нет иных способностей, кроме навыков берсерка, доставшихся ему от праматери.

— Куда ты полез? — возмутился бретер.

Он только сейчас вспомнил, что лишился своего серебряного клинка, и это не добавило ему энтузиазма.

— Ты уверен, что там есть выход? Хочешь завести нас в ловушку?

— Хватит скулить, бастард, — отрезал Дулиан. — Ступайте за мной. Неужели вы не чувствуете движение ветра? Это значит, в конце точно есть проход.

Жамаль принюхался, но единственное, что сумел уловить его нос, был смердящий запах нечистот, выливаемых сверху местными жителями.

— Сюда, — снова раздался голос дварага.

Клопы с удивлением увидели в стене здания неприметную дверь, практически сливающуюся с почерневшей кладкой. Дулиан просто толкнул ее, и она открылась.

Войдя внутрь, они оказались в передней комнате небольшой лавки. Подобные ей были сотнями разбросаны по всей Гаморре. Сперва это удивило Клопов, ведь они не ожидали, что в Сиянии тоже существуют магазины. Но затем они вспомнили слова Тито, который рассказывал об этом несколько дней назад. За городскую инфраструктуру отвечала таинственная фракция каменщиков. Клопы еще не имели с ней дела, но похоже время настало. Только каменщики могли организовать здесь этот зародыш экономической системы.

Наемники прошли в главный зал, задев при этом невидимую пружину, соединенную с колокольчиком в другом помещении, и начали с интересом осматриваться. Только Франческа не демонстрировала никакого любопытства, измученная потерей Карла.

Тусклый ночник на полке освещал несколько деревянных стоек. На них размещались разнообразные вещи, такие как кувшины, одежда, оружие и даже предметы искусства. Внезапно на лестнице, ведущей на второй этаж, раздались шаркающие шаги, и через мгновение запоздалые посетители увидели хозяина магазина. Точнее, хозяйку. Она вышла на лестничную клетку, держа в руках тяжелый модифицированный арбалет, заряженный тремя болтами.

Глаза наемников расширились от удивления. Лицо седой женщины казалось изможденным и суровым, что говорило о ее характере лучше тысячи слов. Было очевидно, что она привыкла бороться до конца и никому не давала спуска, будь то мародеры или нахальные юнцы из благородных домов.

— А ну проваливайте отсюда, грязные воришки, — голос дамы звучал хрипло, словно она выкурила трубку с лунной травой. — Если вы думаете, что сможете утащить что-то, то вы заблуждаетесь. Скорее, просто уйдете отсюда с шикарной дыркой на половину брюха.

— Кто там еще, Агнета? — раздался испуганный старческий голос невидимого мужчины, скорее всего, мужа хозяйки магазина.

— Успокойся, Игнасик, — рявкнула в ответ Агнета. — Всего лишь воришки забрались. Сейчас я быстренько выпровожу их и вернусь в постель, чтобы согреть тебя.

— Постойте, сударыня, — Жамаль поднял перед собой руки, — мы не воришки. Мы просто убегали от… злодея и случайно набрели на ваш милый и душевный магазинчик. И тут такое дело, нам действительно нужно кое-что прикупить.

Агнета покачала головой, не сводя с гостей свой арбалет.

— Тогда приходите утром. Я приличная дама, и не торгую по ночам, словно падшая женщина.

Внезапно взгляд хозяйки упал на маску, которая скрывала лицо Жамаля, и она как будто остолбенела.

— Так-так, — наконец произнесла пожилая женщина и опустила оружие. — Это весьма интригующе. Не позволите ли мне узнать, молодой человек, откуда у вас эта вещь?

Жамаль стянул с себя маску из яшмы и улыбнулся хозяйке самой очаровательной улыбкой, предназначенной для обольщения чужих супруг.

— А на что похоже? Обыкновенная личина, чтобы устрашать врагов. Вы и сами, наверное, знаете, сколько негодяев и неприятных личностей слоняются по округе. Одни насилуют, другие пожирают людей. В борьбе с этим отребьем ничто не может быть лишним.

Лицо Агнеты напряглось, как будто она разозлилась, а затем старушка внезапно расхохоталась, отчего на сердце Клопов сразу отлегло.

— Хватит нести эту чушь, малыш. Думаешь, я не узнаю вещицу Клайвуса, этого кровожадного ублюдка? Постой секунду, я сейчас предположу… Вы проникли в его особняк и стащили ее? Ну тогда вы действительно можете рассчитывать на то, что я обслужу вас ночью…

— Агнета, ну в чем дело? — снова раздался недовольный голос. — Я уже замерз в твоей пустой постели.

— Ничего страшного, — рявкнула хозяйка, поворачивая голову. — Не сдохнешь. Не мешай мне, Игнасик. Я обслуживаю важных клиентов.

Клопы с удивлением переглянулись, не зная, как им вести себя с такой импозантной особой.

— Дело в том, мадам Агнета, — вмешался Дулиан, как самый старший в команде, — что мы ничего не крали. Мы прикончили так называемого «ублюдка» и прихватили его маску в качестве трофея. Надеюсь, вам не покажется это слишком экзотичным, и вы не выставите нас… на мороз.

Агнета с недоверием выслушала тираду дварага, после чего присела на стул, чтобы не рухнуть от удивления.

— Ты сейчас серьезно, гном? Этого просто не может быть? Вы действительно убили гаденыша? — в глазах старухи появились слезы. — Как вам это удалось. Он же Крегадр, вампир…

— Вампиры это наша специальность, — ответил Жамаль, умолчав, что обычно Клопы охотились на ничем не примечательных маковитов или гонусов.

— Мы проткнули его сердце клинком Баал-Рага, — вставил двараг, и хозяйка, наконец, поверила.

— Это могло сработать, — кивнула она, утирая слезы. — Вы не представляете, как я рада. Ведь этот больной мерзавец когда-то покромсал моего благоверного на своем разделочном столе. А что я могла ему сделать? Обычная женщина, пусть и с лицензией на торговлю. В Сиянии, если Крегадр хочет кого-то убить, он делает это и ничто не может ему помешать. Таков закон нашего мира.

— Но не нашего, — зло ответила Франческа, а затем расплакалась, чем моментально расположила к себе Агнету, которая сразу поняла, какого рода печаль лежит на сердце девушки.

— Будет тебе, деточка, не плачь, пожалуйста. Все у тебя обязательно наладится.

— Можно задать вопрос, — не выдержал Жамаль, любопытный как всегда. — Вы упомянули про некую лицензию. Что это значит? Вы еще скажите, что платите налоги в казну?

— А что тебя удивляет, малыш? Я переехала сюда осознанно, когда Тонга, мой благоверный, вступил на кривую дорожку и закономерно был осужден городским советом. Тогда я пришла к Деницию Хтомбре, нашему великодушному Чашнику, будь судьба благосклонна ко всем его начинаниям, и попросила его, чтобы мне позволили отправиться за мужем. Таким, как я, не замаранным в преступлениях, можно наладить бизнес в здешних широтах. Предварительно нужно получить разрешение от магистрата, а затем у Чашника. Он одобрил мою кандидатуру и подписал необходимые бумаги. С тех пор я и живу здесь, уже почти одиннадцать лет. Два года назад Клайвус убил моего Тонгу, и для меня началась новая жизнь. Впрочем, не буду жаловаться, теперь я хотя бы свободная женщина, и никто не может поколотить меня, после того как нажрется сивухи.

— А можно узнать, чем же расплачиваются в Сиянии? Только не говорите, что скальпами убитых врагов? Мы ни один еще не сняли.

— Да ты шутник, — улыбнулась Агнета. — Тем же, чем и в остальной империи, полновесными лиамами. Предвижу твой следующий вопрос: откуда у жителей квартала имеются лиамы, ведь здесь нет никакой работы? Ошибаешься, дружок. С этим у нас все нормально. Помимо меня в Сиянии работает еще около десятка торговцев, учитывая и тех, кто ведет дела на свой страх и риск, без лицензии. Через них, кстати, проще получить особый товар, поскольку они контактируют с внешним миром через охрану Периметра. Что касается меня, то я официально состою в каменщиках, и получаю свой товар тоже официально, через организованные поставки от Чашника.

— Хитрый жук, — не сдержался Дулиан. — Существует ли в городе хоть что-то, куда он не засунул свой нос?

Женщина равнодушно пожала плечами.

— Такова его миссия. Кроме торговцев в квартале имеются брадобреи, портные, кузнецы, и представители других профессий, которые согласно Реестру каменщиков могут находиться в Форпосте. Я тоже могла бы, там действительно безопасно. Но сперва меня удерживал Тонга, а теперь я и сама привыкла к своему магазинчику. Предпочитаю все время проводить здесь, чтобы иметь возможность в любой момент дать отпор воришкам. А вы, видимо, совсем недавно здесь, если у вас еще остались такие вопросы?

Клопы смущенно потупились.

— Вы правы, — кивнул бретер. — Мы находимся в Сиянии не больше недели. Но позвольте уточнить. Откуда в квартал поступают деньги, учитывая, что он полностью отрезан от остального мира?

— Ты чем меня слушал? — строго спросила хозяйка. — Я ведь уже сказала, что выходы для темных делишек найдутся всегда. Человек не такая скотина, которую можно запереть без способа связи. Опять же, Крегадры, несмотря на Порчу, промывшую их мозги, весьма неплохо оплачивают свои безумства. Так, например, за Тонгу я получила двести тысяч лиамов, из которых половину, естественно, отдала фракции. Вот и считай…

Жамаль изумленно открыл рот. Крегадры платят фракциям и родным за гибель их близких? Жизнь в Сиянии оказалась чем-то иным, чем он полагал прежде.

— Это все очень хорошо, — вмешался Дулиан, — но у нас еще есть кое-какие дела. Скажите, уважаемая Агнета, не могли бы мы кое-что приобрести в вашей лавке?

— Это зависит от того, что вы хотите?

— Ничего экстраординарного. Одну рапиру для моего друга, парочку Основ для магической ловушки, металлические шарики для метания, веревка, желательно метров на пятьдесят. Что еще, ребята? Болты с серебряными наконечниками для Франчески и… пожалуй, сеть для рыбной ловли. Такое найдется?

Агнета пару секунд молчала, обдумывая заказ, а потом кивнула:

— Вы ведь понимаете, что многое из заявленного вами, просто не может быть в официальных поставках?

— А если мы пойдем другим способом? — глаза Дулиана хитро сощурились.

— Другим способом, говоришь? За такое меня могут и прикончить.

— Вам решать, сударыня, — учтиво ответил гном. — Мы не можем ни на чем настаивать.

— Сама знаю, — возмутилась Агнета. — Не старайся казаться лучше, чем ты есть, двараг. Один уже, по имени Милдраш, пытался как-то. Так всекла по лбу, что мало не показалось.

— Извините, сударыня, — сжался гном. — Не хотел вас задеть своими манерами.

— Да ладно, чего уж теперь.

— В свою очередь, могу заверить вас, что деньги у нас имеются. Кроме того… тот враг, с которым мы схлестнулись, гораздо опаснее Клайвуса. Ну, или намного больше него…

Глаза торговки загорелись.

— Ты серьезно?

Гном кивнул.

— Тогда вот, что я скажу. Я не возьму с вас денег. Все, что вы перечислили, я предоставлю вам абсолютно бесплатно, взамен одной вещицы.

Двараг не понял, о чем она говорит. Зато Жамаль с усмешкой кивнул.

— Неужели эта маска так много для вас значит?

— Вы даже не представляете насколько. Впрочем, даже без этого она весьма ценна. Если мне удастся перепродать ее за стену, я озолочусь. В любом случае, вас это не должно волновать, если вы действительно те, кем представились.

— По рукам, уважаемая, — поспешно воскликнул двараг. — Жамаль, передай ей маску.

Иранец послушно выполнил приказ гнома. Прямо сейчас никто из Клопов не помышлял о личной выгоде. Они отправились в Сияние следом за капитаном, а потом потеряли одного из своих товарищей. В данный момент наемников больше не волновала такая банальность, как деньги. Их сплотила совсем другая цель.

— Итак, каков наш план? — воскликнул Жамаль.

Увидев хитрую улыбку дварага, он улыбнулся в ответ.

— Я заприметил одно интересное место. Не очень далеко отсюда. Оно похоже на часовню.

— Видимо, ты говоришь о церкви Небесной Матери, — предположила Агнета.

— Небесной Матери? — удивилась Франческа. — Не знала, что в этой стране почитают Рохану.

Агнета пожала плечами.

— Я тоже когда-то удивилась. Но честно говоря, с Роханой не все так очевидно. Если вы изучите ту часовню внимательней, то обнаружите на стенах странные символы, похожие на эльфийские. Что очень не обычно. Каким образом эльфы связаны с богами Элинады?

— В данный момент это не важно, — прервал хозяйку гном. — Слушай меня, Жамаль, и запоминай каждое слово. Этой ночью тебе придется еще немного побегать, чтобы огру не наскучила эта игра. А ты, Франч, подстрахуешь нашего бастарда.

— Звучит опасно, — надулся иранец. — А что ты сам собираешься делать в это время?

— Не беспокойся, я займусь самой ответственной задачей, — ухмыльнулся двараг. — Подготовлю место встречи для нашего зверя, чтобы не разочаровать его. Когда-то я прошел особый курс обучения в Железных Горах, связанный с ловушками. И уж поверь мне, в них попадались не только огры, но даже исполины.

Судя по зловещему взгляду Безрукого, Корву в ближайшее время не ждало ничего хорошего.

Глава 26. Йома

Глава 26

Йома

От удара в живот наемник согнулся пополам и был отброшен назад. Удачно приземлившись на шкаф с книгами, он разнес его вдребезги. Осколки дерева и стекла посыпались во все стороны. Удар принцессы был очень силен, даром что девушка.

— Это было хорошо, чертова демонесса, — простонал Келегран, сплевывая сгусток крови. — А теперь мой черед.

С каждой секундой его сознание уносилось все дальше, а на его место пыталась взойти совсем иная сущность. Захватив тело, Охотник призвал Когти Рогула из техники Этратиус, и Леонелла увидела, как пальцы чужака удлиняются, искривляются, до тех пор, пока они не начали напоминать чудовищные ножи, каждый до полуметра длиной. Этими багровыми клинками он мог располосовать не только плоть Крегадра, но даже металл и камень.Принцесса сразу же поняла, что лучше не соприкасаться с ними, и с трудом увернулась от взмаха Охотника. Тот рассмеялся тонким, визгливым хохотом, звучавшим весьма чужеродно из груди широкоплечего воина, покрытого могучими мышцами.

— Как мило, — прошелестел он губами, наслаждаясь своей новообретенной свободой.

Девушка с ужасом поняла, что сущность, пришедшая на смену грубому «прокуратору» нравится ей намного меньше. Тем временем Охотник перешел в атаку, укрывшись за плотным вихрем ударов. Леонелла старалась держаться от него подальше, а затем приловчилась и, с помощью сфокусированных вспышек, создающих ее дубликаты, начала водить его за нос, направляя в в ложные точки. Какое-то время это работало, но затем Охотник как будто научился чувствовать ее магию. После это каждая попытка обмануть его заканчивалась ничем.

Леонелла с раздражением поджала тонкие губы. Она ощущала прилив новых сил, но пока не могла пользоваться ими на всю мощь. Тем ни менее, принцесса продолжала экспериментировать, на ходу изменяя свою технику, приспосабливая ее к новым возможностям.

В тот момент, когда она подумала, что нашла, наконец, способ обмануть Охотника, он просто исчез из поля ее зрения. Поначалу она не поверила своим ощущениям. Такое было для нее в новинку. Как сражаться с тем, кого не видишь? Очевидно, что магия Крови, доступная Токра, ошеломила и потрясла девушку. Крегадры тоже владели ею, но не в столь грубой и примитивной форме. Они управляли своей рю, сливая ее с лунными фракциями, и на выходе получали сложные полиформы плетения. В этом была своеобразная эстетика и красота. Ничего общего с кровожадной и жестокой магией Высшего.

В тот момент, когда в ее голове прозвучала чужая мысль, девушка испытала новое потрясение. Неужели «прокуратор» тоже владеет техникой Наваждений?

«Хочу тебя целиком. Только не сдавайся так просто».

Принцесса с ужасом поняла, что ее конечности скованы чужими руками.

«Я оторву твои ручки и буду ласково покусывать их. Я оторву твои ножки и сам пройдусь на них».

Ощущение тотального безумия охватило принцессу. Глаза Смерти, в тенета которых она благополучно попала, оказались эффективнее, чем в прошлый раз, когда Келегран пытался применить их на Клайвусе, без обращения к силам Охотника. Будь это сражением на доске тай-шоги[1], данную ситуацию можно было бы охарактеризовать так: Варлорд Башни разбил, наконец, Узел Тщеты, и подчинил себе Леди Кроу, благодаря тому, что исключил воздействие Знака Луны, усиливающего ночные фигуры. Леди Кроу так и не сумела переродиться и стать Ночным Кошмаром.

Эта мысль молнией пронеслась в голове Леонеллы, и она взвизгнула от глухой ярости.

«Это тебе не тай-шоги, — подумала вампиресса, — возьми себя в руки, глупая курица».

Призвав все силы, она заставила пол библиотеки вздыбиться сотней змеиных голов, и каждая из них устремилась к ним со всех сторон, норовя вонзить ядовитые зубы в лодыжки и бедра. Тактический ход принцессы удался: ее враг развеял свою магию и отступил. Древнее неприятие всего змеиного отродья имелось в каждом Охотнике. С незапамятных временен, задолго до своего воплощения в Рубиконе, они испытывали отвращение ко всем символам Алчущего.

В тот же момент Леонелла извернулась и ловко всадила в спину врага длинную адамантовую шпильку, смазанную ядом. Острая игла достала до сердца, и Охотник практически сразу почувствовал ошеломляющую слабость. Его ноги стали подкашиваться, а руки мелко задрожали, не выдержав напряжения. Он опустился на одно колено.

— Ну как и тебе? Нравится? — с ухмылкой спросила принцесса, предчувствуя близкую победу. — Чем больше ты двигаешься, тем скорее яд распространяется по твоему телу.

— Что случилось, Куколка? — спросил Келегран, вернувшись в себя самым неожиданным образом.

— Это снова ты? — осторожно спросила девушка.

Келегран кивнул. В глазах принцессы засветилось удовлетворение. Лучше уж этот мужлан, чем то безумное чудовище.

— Какой яд ты использовала? Кажется, сильная вещь.

— Это токсин, получаемый из желез рогатой вертишейки. Такие подземные твари, живущие ульями в Дан-Мире. Возможно, у них самый опасный яд в Саул Тай.

— Не самый, — с трудом улыбнулся Клоп. — Но достаточно мощный. Не ожидал, что ты сумеешь победить моего Охотника. Ну что ж, мои аплодисменты, милая.

Леонелла с гордостью кивнула. Удивительно, но слова Высшего весьма ей польстили. Почти также, как похвала старшего брата. Она сделала несколько шагов по направлению к Келеграну и остановилась, не доходя пары метров. Судя по тому, что он опустился на второе колено, Покинутому стало совсем плохо.

— Хороший получился у нас бой, малышка, — Келегран зашелся в приступе кашля. — Хотелось бы продолжить его, но, кажется, не судьба. В одном ты ошиблась…

Последние слова скомкались, и Леонелла не смогла их услышать. Движимая чувством любопытства, она сделала еще пару шагов.

— В чем, интересно?

Внезапно ее глаза расширились. Опустив голову, она с ужасом увидела, что из ее живота торчит черный клинок, чью рукоять сжимает рука «прокуратора», причем без каких-либо признаков дрожи.

— Яд вертишейки силен, но он не идет не в какое сравнение с ягодой «Bacca rubella mortus», из выжимки которой Токра готовят свои мутагены. Теперь ты понимаешь?

Девушка дернулась, но не смогла освободиться. Пришел ее черед испытать упадок сил.

— Какой же ты подлец, — горько прошептала она, закатывая глаза. — Ты жульничал, Высший.

Келегран ядовито усмехнулся. Его рука по-прежнему сжимала дагу, чувствуя каждый спазм и судорогу в теле Куколки. В следующий миг пространство разверзлось, и их обоих затянуло в особый иллюзорный мир, существующий на грани Изнанки и реальности.

***

Все та же площадка, окруженная тенями из прошлого и будущего, все тот же неверный, колеблющийся свет, проникающий отовсюду. Настоящий Элизиум теней. Через мгновение Келегран обнаружил себя, стоящего чуть в стороне, между фантомами и призраками. В это же время над телом Леонеллы Крегадр склонилась другая женщина, ни менее прекрасная, с еще более жестокой душой.

— Кто ты такая? — слабо прошептала вампиресса, еще не догадываясь, что уже одной ногой стоит по ту сторону.

Наложница Ауритеса обманчиво улыбнулась ей, одновременно терзая ее тело черным кинжалом.

— Ты вряд ли меня знаешь, милая деточка. Зато я знаю тебя. Ты действительно на нее похожа. На твою праматерь Биби.

В глазах умирающей появилось удивление.

— Кто тебе сказал, что я из линии Баркляйн? Кроме меня об этом знает только Юлиус…

— Как же давно это было, моя дорогая Биби. Брошка, будь ты проклята, Баркляйн. Я ненавидела тебя даже больше, чем мерзкую Торр! Больше, чем Изабеллу Торн и Морбил - Костяную Корь. Ты была всего лишь поганой шлюхой. Не понимаю, за что мой милый так полюбил тебя. А потом ты подхватила гонорею, сойдясь с одним из солдат Амальгании. Я так искренне и глубоко этому обрадовалась, что до сих пор слышу отзвуки того счастья. К сожалению, лунная кровь исцелила тебя, но одного уже не изменить — твоя линия навсегда отравлена. Испорчена гнилью какого-то безродного солдафона. Это так мерзко…

Гордая Леонелла не могла смолчать.

— Кто ты такая, чтобы говорить мне подобные вещи?

— Кто я такая? О, моя деточка, я самая любимая наложница Его Предательства. Кроме того, я дочь великого и могущественного рода, который правил Церрой[2] задолго до падения Титанов. Мой древний предок — сам император Заккар, падший от руки Ледонского Волка.

— Кого?

— Какая же ты необразованная курица. Это один из четырех Всадников Апокалипсиса[3]. После падения Церры, наш род продолжил существовать в Белом Крондоре, откуда меня и похитил мой сладкоголосый повелитель.

— Не понимаю…

— Потому что ты невообразимо глупа, — злобно рассмеялся дух. — Собственно, как и твоя праматерь. Я Зануф, первая в Хураме, самая любимая наложница Ауритеса. Сегодня я вернулась, чтобы поквитаться с Кругом Яшмы.

— Ты Зануф? — в голосе принцессы прозвучало изумление. — Тот самый злобный Шершень, который столько лет терзал Биби, подсылая к ней убийц и отравителей? Я тебе не верю, — Леонелла сжала тонкие губы. — Ты не его праматерь…

***

Она не успела договорить, потому что случилось кое-что неожиданное. Келегран почувствовал внезапный удар и отлетел прочь от агонизирующего тела принцессы. Черный клинок был вовремя вырван неизвестным из живота Леоннелы, не позволив губительному контакту завершиться поглощением ее души.

Буробородый поднялся на ноги, потирая челюсть, гудящую после соприкосновения с чужой подошвой. Охотник внутри него снова рвался наружу, желая обрести свободу и наказать врага, но железная воля наемника удержала его.

Келегран сразу увидел Леонеллу, которая лежала на полу. Она казалась мертвой. Ее шикарное платье было забрызгано кровью, а живот разворочен несколькими ударами. Рядом с принцессой стоял худой мужчина в смеющейся маске с клинком Баал-Рага в руке. Келегран моментально узнал самого таинственного из Крегадров.

— Хорошенько же ты ее отделал. Не даром у Высших такая неприятная репутация. Если Юлиус узнает, он будет крайне недоволен.

— Ты нарушил мои планы, Йома, — прорычал Токра, делая шаг к брату и сестре. — Уйди прочь. Я должен закончить.

— Погоди, погоди, горячая голова, — Крегадр поднял руки. — Зачем тебе ее убивать? Ты и так победил. Она хоть и язва, но все-таки родная кровь. Вспомни о миссии, тебе ведь на самом деле нужна не она.

Йома показал наемнику золотой ключ на простом шнурке. Клоп раздраженно фыркнул.

— Отдай его мне. И клинок тоже! А потом уходи, иначе тебе перепадет, как и ей.

— Если ты думаешь убить Леонеллу, я тебе не позволю, — рассмеялся вампир. — К тому же, твое время на исходе. Скоро сюда подоспеет стража, вместе с дворцовыми магами. Вы с Куколкой здесь знатно пошумели.

Келегран заколебался, и Йома почувствовал это.

— Слушай, Келли, не советую тебе связываться с ними. Их не так много, как еще неделю назад, но всех ты все-равно не одолеешь. К тому же, помни о задании Чашника. Подумай, что тебе важнее?

Буробородый наконец смирился. Похоже, в этот раз его жертва ускользнула.

— Ты заодно с ним? Я имею в виду Хтомбру?

— А ты догадливый, — с насмешкой кивнул Крегадр, а затем передал Келеграну ключ и клинок.

— Зачем тебе это?

— Не самое лучшее время для разговоров. Не находишь?

— Это мне решать. Отвечай.

— Какой же ты дурак, — Йома возмущенно покачал головой. — Ладно, слушай. Ты и так уже понял, что я считаю Юлиуса виновным в распространении Порчи, убивающей наш род. Хтомбра желает вернуть прежние времена, когда мы правили империей вместе с дварагами. Тогда мы были непобедимы, а что сейчас? Все вокруг пытаются нам угрожать. Мир изменился в предчувствии катастрофы. Я всего лишь хочу спасти Пситрон.

Наемник скептически поднял бровь.

— Неужели? А что с историей о твоем сыне? Она здесь совсем не причем?

Йома заколебался.

— Может быть, связь и есть. Было бы глупо это отрицать. Ладно, уходи уже.

Токра кивнул, и в этот момент в соседнем зале раздались посторонние звуки. Похоже, стража была на подходе.

— Саранаг тебя разорви, — выругался вампир. — Слишком поздно. Ладно, ступай за мной. Я постараюсь вывести тебя окольными путями. Они вот-вот найдут тело сестрицы, и на какое-то время это задержат их.

Йома устремился к стене, в которой быстро обнаружил тайную дверь. За ней находилась винтовая лестница. Она вела на верхний ярус, опоясывающий библиотеку по кругу.

— Пригнись же, дурачина, — велел Крегадр, когда они поднялись наверх. — Хочешь, чтобы тебя увидели?

Буробородый скорчился в три погибели, как раз вовремя, чтобы не быть замеченным. Группа солдат и магов ворвалась в библиотеку и поспешила к принцессе. Йома знаком позвал Клопа за собой, и они продолжили путь, скрываясь за вычурной балюстрадой. Еще через пару минут они покинули зал через вторую секретную дверь, за которой находился темный тоннель.

— Куда ты меня ведешь? — поинтересовался Буробородый.

Йома ничего не ответил и молчал до тех пор, пока они оба не вывалились из тоннеля через проход, скрытый деревянной панелью. Келегран обнаружил, что они находятся в приятном и светлом помещении. Ее главным украшением было огромное зеркало, которое выглядело почти так же роскошно, как то, что Клопы отыскали на третьем этаже в доме Клайвуса.

Только сейчас наемник вспомнил о второй части плана. Помимо убийства принцессы предполагалось, что он сумеет воспользоваться этим зеркалом. Как же удачно сложилось, что Йома подвернулся ему под руку. Или он ему, это как посмотреть.А то бы, действительно, бегал сейчас по всему дворцу с криками: «выпустите меня». Вспомнив о страхах Жамаля, Келегран улыбнулся. Крегадр тем временем занимался своим делом, сосредоточенно щелкая переключателями на фигурной раме.

— Слушай, отправь меня в особняк Клайвуса. Я должен встретиться там со своими ребятами.

Йома никак не отреагировал на его слова, а через некоторое время приглушенно выругался.

— Что такое?

— Все как всегда неладно! Похоже, зеркало Потрошителя вконец истощено. Этот дурак, кажется, забыл вызвать из Форпоста специалиста, владеющего магией Ядра, чтобы тот произвел зарядку.

— Что это значит?

— Все просто. В особняк Клайвуса сейчас не попасть.

— Тогда отправь меня к себе. Обещаю, что не стану красть твои серебряные вилки.

— Ну конечно, дружок,— скривился Йома. — Это называется, впусти лису в курятник.

— Слушай, — разозлился наемник. — Мне некогда играть в эти игры. Прямо сейчас мои товарищи находятся в опасности. Твой дикий брат может прикончить их. Если они погибнут из-за твоего промедления, я вернусь за тобой.

— Хватит мне угрожать, — рявкнул Йома. — Ты все-равно не успеешь добраться до них вовремя из моего дома.

— Тогда, что мне делать?

— Дай подумать.

Йома несколько секунд размышлял над вставшим перед ним вопросом, а затем кивнул.

— Есть! Кажется, я нашел выход. Потерпи, Келли…

Внеся некоторые коррективы в настройку, он активировал зеркало, нажав кнопку в виде сапфира, а затем галантно предложил Клопу проследовать вперед — прямо в распахнувшееся перед ним озеро адаманта, напоминающее жидкую ртуть. Буробородый без каких-либо сомнений шагнул в бездну с широко открытыми глазами.

1 Тай-шоги (в пер. с эльф., «сражение сердец») — старинная эльфийская игра, почитаемая во многих империях.

2 Церра — величайшая империя людей, рухнувшая в конце Смутных Времен. Ее возвращение было обещано множеством оракулов, в том числе Хангой Безумной. Она предрекла появление новой Церры в виде Цирануса. На момент повествования Золотой Циранус уже возрожден из десятков Золотых Королевств.

3 Апокалипсис и Малакат — единоутробные братья, ставшие орудием Алчущего Душ после Культивации Рубикона — космологического центра Джамараджи.

Глава 27. Часовня Роханы

Глава 27

Часовня Роханы

Дождь хлынул внезапно. Крупные холодные капли заставили Жамаля за несколько секунд продрогнуть до самых костей, но, как ни странно, это помогло ему собраться. Ужас, блуждающий в ночном переулке, все еще взывал к нему, все еще требовал остановиться, а не бежать в поисках укрытия. Разве можно спрятаться от Крушителя, когда тот вышел за тобой на Охоту? Но благодаря холодному душу страх немного отпустил его. Способность мыслить разумно вернулась к бретеру. В конце концов, разве это впервые? Сколько раз он бился на дуэлях, в подворотнях Гаморры, отстаивая свое право на беспорядочные половые связи?

Вспоминая о прежних подвигах, иранец широко улыбнулся. Затем вздрогнул, почувствовав ледяную воду, стекающую за шиворот через дыру в шляпе.

— Вот ты где, моя букашечка, — огриный рык заложил уши Жамаля, заставив его попятиться. Вскоре он распознал мрачную человекообразную гору, появившуюся в начале улицы. — Я не терял надежду, что мы еще встретимся.

— Надежды сбываются, — огрызнулся бретер и наконец позволил своим ногам бежать.

— Ты не уйдешь от меня, червелицый, — рычание позади придало наемнику необходимое ускорение.

Каменная плита, оторванная от земли, пронеслась мимо бастарда и от удара о стену взорвалась острыми сколками. Лишь по чистой случайности они не ранили беглеца.

«Мазила», — пробормотал Жамаль, но не рискнул останавливаться, чтобы лично сообщить об этом противнику.

Мчась по намеченному маршруту, он петлял словно заяц по узким улочкам. С косым сейчас его роднило не только бешено бьющееся сердце, но и перспектива закончить жизнь в чужом чреве. Оказавшись на площади, Жамаль опять замер, увидев перед собой пожилого мужчину.

— Что ты забыл здесь, старик? Крушитель вышел на Охоту! Проваливай, если хочешь жить.

— Сам проваливай, — неожиданно огрызнулся горожанин. Кажется, он был пьян. — Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? Эта девица тоже пыталась, но я послал ее подальше…

Жамаль только теперь узнал старика. Это был Марк, старейшина этого района.

— Девица? Ты имеешь в виду Франческу? Зря ты ее не послушал…

— Хватит учить меня жизни. Я никогда не прятался даже от леди Дитори.

Наемник удивленно пожал плечами. Он уже понял, что убедить в чем-либо сумасшедшего пьяницу невозможно. Махнув рукой, он побежал дальше и не оборачивался до тех пор, пока позади не раздался жуткий крик. Увиденное заставило его сердце сжаться. Крушитель поднял над собой тощее тело и разорвал его пополам, подставив свое полузвериное лицо под дождь из крови. Он упивался им так, словно страждущий путник в пустыне, измученныйнепрекращающейся жарой. Инфернальная сцена придала Жамалю необходимые силы, и он больше не останавливался. Вскоре впереди показалась та самая часовенка, о которой недавно говорил Дулиан.

— Скорее, бастард! Сюда! — крикнула Франческа с полуразрушенной стены, ограждающей церковные земли. — Он за твоей спиной. Поднажми чуть-чуть, если не хочешь подохнуть.

— Я еще слишком молод, чтобы умирать, — задыхаясь, простонал Жамаль и ускорился еще, насколько мог.

Яростный вопль позади подсказал бастарду, что преследователь угодил в первую ловушку Дулиана. Сам иранец увидел ее заранее и перескочил на ходу. Вспышка пламени озарила площадку. Часовенка с крестом, вписанным в солнечный круг, вернула Жамалю надежду и необходимые силы.

— Я уже здесь! — крикнул он, проносясь под аркой. — Спаси меня, Небесная Мать.

В его стране Рохана была самой популярной богиней среди народа. Однако увидеть ее символы на кровавом полигоне Крегадров все еще казалось бретеру странным. Неисповедимы пути Ямата, как говорят клирики Святого Официума.

Судя по злобным крикам, на этот раз ловушка причинила огру куда больший ущерб, чем раньше. Оно и не удивительно. После недолгих размышлений двараг понял, что обычное пламя не способно одолеть магию, доставшуюся Клодгерам от Бога-Отца. Если Покров Луны может защитить вампиров от лучей солнца, то глупо пытаться сжечь их простым огнем. Признав ошибку, Дулиан на скорую руку усовершенствовал капкан, добавив в Основу металлические шарики, которые весьма удачно оказались на складе Агнеты.

— Стоять, заячья душонка! Атакуем его! — рявкнула Франческа, проносясь мимо товарища.

— Стой, сумасшедшая! Куда ты собралась… — слова застряли в горле бретера, когда он обернулся, чтобы остановить подругу.

Изувеченный шариками пилозуб, словно гигантская рыбина, бился в крепких морских сетях. Они опутали его с головы до ног и, с каждой попыткой вырваться, затягивались вокруг все сильнее. Франческа накинулась на огра, отчаянно тыча в него туранской саблей, временно изменив любимым кинжалам и арбалетам. Затем, слегка утомившись, она разрядила крохотные арбалеты, целясь в голову, угадывающуюся под сетью. Бретер наконец пришел в себя и присоединился к наемнице.

Рапира бастарда колола и рубила сильнее, чем сабля Франчески, и Крегадр, наконец, прочувствовал всю ярость мелких людишек. Пытаясь распутаться, он бешено рычал, обещая разорвать их на куски. В какой-то момент огру удалось освободить правую руку. Четыре острые, похожие на когти, пластины разрезали туман.

— Берегись, Франч, — крикнул Жамаль, но его напарница слишком увлеклась боем и не услышала предупреждение. Бретер неосознанно бросился к ней и закрыл своим телом в тот момент, когда огромная белесая рука, покрытая порезами и ранами от шариков, ударила по девушке. Оба откатились на несколько метров.

— Ты что творишь, идиот? — прошипела Мариконе, выползая из-под Жамаля.

Бретер не ответил, лишь скривился от боли. Франческа заткнулась, рассмотрев, наконец, что когти огра исполосовали не только плащ наемника, но и кожаный колет под ним. Подобный удар мог запросто переломать ей позвоночник.

— Ну как ты там? В порядке?

— Пока не знаю, — простонал иранец, корчась на земле.

— Дулиан, мать твою за ногу, где ты пропал? — взвыла Франческа. — Пока ты шаманишь с приблудами, у нас тут бастарда убили.

— Да жив я! — слабым голосом ответил Жамаль.

— Прополоскать бы тебе рот с мылом, Камелия, — раздался суровый голос дварага. — Держи, чертовка.

Дулиан появился на стене с мотком веревки и бросил его наемнице. Она едва не поранилась большим ржавым крюком, который шел в комплекте с мотком.

— Что прикажешь с этим делать?

— Прицепи к монстру, и поторопись. Кажется, он собирает вот-вот освободиться.

Девушка кивнула и самоотверженно приступила к задаче, оставив Жамаля приходить в себя. Судя по всему, Корва многое сделал, чтобы выбить пятый позвонок повыше крестца, которым иранец страдал с тех пор, как его застал врасплох чересчур ревнивый муж и выбросил из окна своего дома.

— Все готово, Дулиан, — сообщила Франческа. Для надежности она набросила дополнительную петлю на гигантскую ногу, выпирающую наружу.

В тот же момент Безрукий выдернул балку из наскоро сооруженной системы деревянных блоков и противовесов, возведенной им из строительного мусора и камней. Все материалы были выбиты из основания церковной стены при помощи верного Молотобойца. Собственноручно собранный в подгорных цехах, за годы службы он зарекомендовал себя, как настоящая боевая лошадка, способная не только крошить врага, но и разрабатывать залежи руды. А вот сегодня, например, помог разобрать по кирпичику многотонную стену.

Сила, высвободившаяся при падении корзины с грузом аккурат с двадцатиметровой часовни, словно снаряд сорвала Крегадра с места и потащила его к точке, наскоро рассчитанной дварагом практически на коленке. Прямо сейчас он мог только надеяться, что не ошибся в расчетах. Звериный вопль Корвы заставил сердца наемников сжаться от ужаса, несмотря на то, что они понемногу начинали привыкать к миазмам Крегадра. Прочие обитатели района, попрятавшиеся по своим щелям и закоулкам, на собственной шкуре познали ужасающую силу Храззарга, вытягивающую мужественность даже из тех, кто находился в безопасности, за несколько сотен метров от места сражения.

— Я вырву ваши сердца и кишки, червелицые твари… — рычал Крегадр.

Дулиан сложил ладони рупором и крикнул с высоты башни, находясь на основной площадке колокольни.

— Брыкайся сколько угодно, трупоед. Мне не впервой урезонивать пилозубов вроде тебя, озверевших от злобы. Когда-то моя семья, оставшаяся в Тунхельме, владела тремя сотнями увальней, таких, как ты. Ну и бестолковые же вы твари, скажу я тебе. Прежде, чем обучишь вас элементарным навыкам, приходится много часов попотеть с кнутом.

Услышав слова гнома, Корва начал барахтаться усерднее, и ему удалось освободить вторую руку, а затем и голову. Иссеченная кожа на черепе сочилась мутной кровью, что делало его лицо еще более отвратительным. Дулиан не стал продолжать заигрывания с врагом, помня множество поучительных историй об упущенных возможностях. Несколькими ударами молота он сорвал крепления, удерживающие тяжелый колокол из чистой бронзы, и тот отправился вниз. С тяжелым гулом он обрушился на массивное тело, все еще барахтающееся в сетях, и безжалостно накрыл свою жертву, попав юбкой точно в область грудной клетки. От удара содрогнулась вся округа. Над районом распространились умиротворяющие обертона.

Дулиан действовал оперативно. Съехав вниз по веревке, он приблизился к поверженному врагу. На удивление тот был все еще жив. Внешний обод колокола, покрытый эльфийскими рунами, раздавил его, переломав, вероятно, все кости в грудной клетке. Но несмотря на тяжесть положения, один глаз вампира был приоткрыт, с ненавистью глядя на дварага. В этот момент к нему приблизились остальные Клопы. Франческа вела Жамаля, осторожно поддерживая его под руку, а затем усадила бретера у покосившейся колонны. Подойдя к поверженному вампиру вплотную, она ухмыльнулась ему с глубочайшим удовлетворением.

— Это тебе за Карла, грязный ты ублюдок, — прошипела девушка, а затем безжалостно вонзила туранский ятаган в тот самый глаз, который она выбила ранее, но за время погони он успел восстановиться.

Корва даже не дернулся, видимо, оглушенный настолько, что не почувствовал никакой боли. Это внезапно взбесило Франческу, и она тут же лишила его второго глаза. А затем, не в силах остановиться, начала сечь его голову ятаганом, превращая скальп в кровавые лохмотья. Без Покрова Луны серая кожа утратила свою прочность.

— Остановись, Камелия, — велел гном. — Он все равно ничего не чувствует. Да и не по-людски это как-то.

— Что ты сказал? — взвилась девушка. — По-людски? А что насчет того, как он расправился с нашим Карлом?

Внезапно она расплакалась и отошла назад, к Жамалю, который взял ее за руку, чтобы как-то утешить.

— Что с Крегадром, Дулиан? Он умер? — осторожно спросил иранец.

— Пока еще нет. Но скоро его душа отправится в Харат.

— Он точно не воскреснет? Один Ситас знает, что эти твари могут учудить.

— Об этом не беспокойся. Без головы воскрешение маловероятно. Даже для такого, как он.

Двараг занес над телом вампира чудовищный молот, собранный из подвижной пневматической системы с разгоняющимся поршнем.

— Прощай, Чемпион. Больше тебе не выходить на арену и не пугать зрителей своей звериной яростью.

Через секунду пневматическая кувалда разнесла черепную коробку Крушителя, закидав наемников осколками черепа и ошметками маслянистой массы. Еще через мгновение Дулиан извлек из этого месива ключ, ради которого все они поставили свои жизни на кон.

— Мы сделали это, — коротко сообщил гном, без сил усаживаясь рядом с иранцем. — Капитан будет доволен.

— Да пошел он в задницу, — огрызнулась Франческа.

— Что с тобой, Камелия? В последнее время ты особенно резко выражаешься в сторону нашего Келли, — усмехнулся Жамаль. — Неужели кто-то начал похаживать налево?

— Не говори ерунды. Я всего лишь злюсь на него из-за Карла. Вы же понимаете, что он больше никогда не прикроет нам спину?

Гном мрачно кивнул.

— Ты права. Больше никогда не отгрызет чужую ногу…

Иранец закончил фразу:

— И больше не поднимет вместе с нами за победу кубок теплого молока.

Меланхолия Франчески оказалась заразной. Внезапно она накрыла всю команду.

Часть четвертая: Гарадримат. Глава 28. Дозорная башня

Все произошло очень быстро. Бездна поглотила его, а затем выплюнула навстречу двум недавним знакомым. Гладко выбритое, ухоженное лицо дварага выражало неподдельное возмущение. Выходцы из Каменных Ртов, даже покинув Железные Горы, предпочитали брить свои бороды наголо. Келегран знал, что Дулиан так же чтит обычаи предков, как и последователи Баал-Рага. Надо признать, эта традиция выделяли их среди прочих гномов.

— Что ты забыл здесь, Клоп? — прорычал Чашник.

— Где твои манеры, Ден? Позволь мальчику выдохнуть, — насмешливый голос магистра Сикхариуса привел Келеграна в чувство. — Мы же с тобой не какие-то чудовища.

— Ну да. Сказал тот, кто вдохновил Клайвуса на эксперименты с живыми людьми.

С первой минуты Келегран обнаружил разительные отличия в манере общения Чашника с магистром в сравнении с прошлым разом. Тогда они только обменивались сухими фразами, а сейчас панибратски подтрунивали друг над другом. Судя по всему, они находились в куда более дружеских отношениях, чем показалось наемнику при первой встрече.

— Где это я? — он, наконец, справился с удивлением.

— В Гаморре, где же еще. В северной дозорной башне.

— И что вы здесь делаете?

— Ты сначала бороду отрасти, молокосос, а потом будешь задавать вопросы старшим, — окрысился Дениций, а затем смущенно замолчал. Борода Келеграна всяко была внушительней, чем у присутствующих.

— Мы собрались здесь, чтобы насладиться просмотром нашего совместного мероприятия.

— Вы про взятие Гарадримата?

— Очень проницательно, Клоп. Этой ночью Лунные Кланы пожалеют, что не подписали с нами договор о сотрудничестве.

Келегран поморщился.

— Не могли бы вы перед этим вернуть меня в Сияние? Этот паршивец обманул меня. Я говорю о Йоме. Зачем-то отправил меня к вам.

Чашник удивленно вытаращился.

— Давай-ка вкратце, что там у вас произошло?

— Только не надо этих невинных глазок, — с возмущением рявкнул Буробородый. — Ты ведь все прекрасно знаешь! Или, скажешь, это не ты отправил к нам Виночерпия, чтобы он помог разработать план вторжения? Йома уже признался во всем, и я знаю, что вы плетете совместные интриги. Так что скажешь, двараг?

Рогул многозначительно улыбнулся.

— Ситас тебя разорви, хитрая твоя душонка. Только что утверждал мне, что не планируешь никаких переворотов и отказался от идеи свергнуть Юлиуса. А как же традиции предков? Пакты о Реконструкции, в конце концов. Ты перешел черту!

— Хватит уже этих стенаний, — фыркнул Чашник. — Черту перешел Юлиус, когда похитил собственность моего клана. Я всего лишь хочу вернуть клинки.

— Ну да, и поэтому разорвал договоренности императорского двора. Отправив Виночерпия на погибель, ты объявил войну консерваторам, за которыми стоит Юлиус!

— К черту консерваторов, магистр. Кучка придурков, с помощью которых император старается ослабить движение Баала.

— Это понятно, — кивнул Рогул. — И что же ты затеял, старый лис? Очередной скучный бунт?

Дениций покачал головой.

— Не просто бунт. Пришло время действовать решительно. Если мы хотим защитить империю от испытаний, которые посыпятся на нее в скором времени, как из рога изобилия, я должен поставить консерваторов на место и консолидироваться с Кругом Яшмы. Но уже без Юлиуса.

— Я понимаю твои страхи, — кивнул Рогул. — Предстоящее разрушение Барьеров, приход Всадников, возрождение Чудовища Хаоса — все это достаточные причины, чтобы напугать, как следует. Но переворот…

— Это не совсем переворот, — возразил Чашник. — Я хочу усмирить Юлиуса, чтобы Круг Яшмы не погиб. Если позволить гордецу и дальше творить бесчинства, сама империя скоро исчезнет. Она уже дрожит под натиском Культов.

— Ты слишком драматизируешь…

— Вовсе нет. Как только этот безумец, архиепископ Лариони в Золотом Циранусе, достигнет желаемого, от статуса кво, столь приятного нам всем, не останется и следа. Светлые пойдут на темных, Младшие на Старших, вампиры на людей. Весь мир, который кажется нам стабильным, превратится в труху. И тогда никакие прежние пакты уже не спасут нас.

Келегран некоторое время молчал, а потом взорвался от ярости:

— Послушайте меня, дорогие старички, я бы, конечно, задержался с вами и потратил драгоценное время на все эти милые откровения, вот только у меня имеются свои неотложные дела.

Дениций с деланным участием кивнул.

— Продолжай, мой мальчик.

— Возможно, ты не в курсе, двараг, но прямо сейчас моих ребят рвет на лоскутья ваш милый огр. Все ради твоих амбиций. Я, наверное, старомоден, но считаю, что пилозубы всех мастей должны находиться там, где им положено: в джунглях Гаяды, пустынях Шакры или в отдаленных пещерах Дан-Мира[1].

— Успокойся, дитя, — отмахнулся Дениций. — Ты слишком перевозбудился.

— Отправьте меня в особняк Клайвуса.

— Для начала скажи, сколько ключей вы уже раздобыли?

— Прямо сейчас мои ребята пытаются получить третий. Так что поспеши, двараг.

Дениций кивнул и начал настраивать зеркало, из которого недавно вышел наемник. Спустя минуту он нахмурился, а затем разочарованно опустил руки.

— Извини, паршивец. В настоящий момент невозможно установить связь с нужным тебе домом. Судя по всему, зеркало Клайвуса разрядилось.

— Йома лепетал то же самое.

Дениций возмущенно сверкнул глазами.

— Так что же ты мне голову тут морочишь? Придется подождать пару часов. За это время зэцу в артефакте должно восстановиться.

Наемник не сумел сдержаться:

— Какое к Ситасу «зэцу»?

— Успокойся, громила. Так мой народ называет энергию подземного Ядра.

— Разве для подзарядки не требуется участие мага?

— Безусловно. Однако зеркала Переноса спроектированы более хитрым образом. Каждое из них связано друг с другом, являясь единой системой. Другими словами, они могут получать энергию не только от магов, но и от ближайших зеркал. Для этого надо лишь подождать.

— Вот оно как, — Келегран, наконец, начал прозревать. — Получается, Йома отправил меня к вам осознанно.

Чашник криво усмехнулся.

— Очевидно, он понял, что разговаривать с тобой бесполезно. Ты еще тот дуболом! Он знал, что я и Рогул намерены устроить здесь сеанс просмотра, и просто спихнул тебе на нас. Хитрый Крегадр.

— Хотите сказать, у меня нет выбора? Придется сидеть здесь, пока моих ребят рвут на части там?

Дениций со вздохом похлопал его по спине.

— Да ты расслабься, Токра. У тебя два варианта: можешь подождать с нами или отправиться в Сияние на своих двоих. В любом случае, это займет больше времени.

Келегран угрюмо кивнул. Внезапно у него возникло ощущение, что его поместили задницей на раскаленную сковороду и запретили двигаться, пока последняя песчинка не окажется в другой половинке часов. Чтобы смириться с реальностью и расслабиться, как советовал Хтомбра, Буробородый решил осмотреться на местности. Он наконец осознал, что находится на крыше высокой башни, которая была частью внешней стены города. Кажется, никогда прежде он не бывал здесь.

Только теперь он почувствовал ночную прохладу. Для позднего лета ночь выдалась весьма промозглой. Туманное облако спустилось с гор и поглотило город, разом перенеся его в потустороннее царство.

«Боги тоже любят пошалить», — подумал наемник, исследуя крышу башни.

Защитный купол над ней напоминал половинку шара. Он не позволял моросящей пакости испортить ценное оборудование, стоящее возле магического зеркала.

— Это что еще такое? — полюбопытствовал Клоп, указывая пальцем на гигантский механизм с трубой.

Последняя была довольно длинной — около десяти метров в длину — и это не позволяло ей полностью поместиться под куполом. Поэтому часть трубы торчала наружу через широкое отверстие.

— Хочешь сказать, что никогда раньше не видел телескопов? — изумился двараг.

— Телескоп? Странное слово. Для чего он нужен?

— Ну например, для изучения неба и построения моделей астрографии. Это такая предсказательная наука, основанная на чертежах, которые описывают траектории небесных тел из Зодиака Амальганика. Вот он, Зодиак, весь перед тобой. Нужно только приложить усилие и начать его изучать.

— Для чего? — изумился Токра.

— О, мой юный друг, применений великое множество. Каждое из тысячи тел, будь то Жгучая Виверна, или Сколопиус, или Демонический Василиск, влияет на линии судьбы всех живущих под небесами. Зная законы и вводные данные, я могу построить натальную карту, которая опишет всю твою судьбу.

— Чушь какая-то! — не поверил наемник. — Моя судьба — это творение моих рук, а не какого-то там… Сколопиуса.

Двараг рассмеялся.

— А еще астрография помогает рассчитать время Слияния лунных сфер. Для Гаморры это особенно важно. Без точных вычислений весь город может погибнуть от безудержных всплесков зэцу под Яшмой.

Буробородый задумчиво почесал затылок.

— Мне уже доводилось слышать об этом слиянии, но я так и не понял, что же это такое? Разве луна у нас не одна?

Хтомбра звучно расхохотался.

— Эй, магистр, слышал, что несет твое дитятко? Какое же чистое сознание, незамутненное лишними сведениями. С чего ты взял, что Луна над Шар-Варом всего одна?

Келегран нахмурился, не сомневаясь, что гном шутит.

— А сколько по-твоему, старик?

Рогул ответил вместо дварага:

— Наш благородный отпрыск Брегарда Хитрого всего лишь пытается блеснуть познаниями в метафизике Джамараджи. Он хочет сказать, что луна присутствует в каждом из четырех Аспектов, разделенных в момент первичной Культивации. Можно утверждать, что в каждом из них она немного сдвинута относительно лунной нормали, связанной со Столпом Мэлос. Раз в году все лунные сферы пересекаются, и от этого возникает эффект синергии. Благодаря ему обновляются альгеаны, а вместе с этим в Ядре происходит всплеск. Мы называем его «Magna Eruptus».

— Звучит опасно.

— Так и есть. Но существует мнение, что, благодаря этому процессу обновления, Барьеры Защиты, установленные Лученосцами, все еще не превратили наш мир в выжженную пустыню.

Глаза Келеграна расширились. На уроках чародея Френе в Ордене ученики изучали теорию, связанную с вредоносным эффектом Барьеров. Созданные для того, чтобы прекратить Смутные Времена, они все же несли угрозу для мира, поскольку мешали осуществлению правильной циркуляции Жизненной Энергии в Великой Оси.

— Но это еще не все, — сказал Дениций, перехватывая инициативу, — с каждым годом Слияние становится все точнее, а выбросы альгеанов, в том числе зэцу, все сильнее. Очевидно, что мир подходит к своему апогею.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивился наемник.

— А ты еще не понял? Раз в тысячу лет случается Драко-Тефагус — сильнейшее слияние миллениума.

— Ночь Темных Драконов? — голос Келеграна стал тише.

— Ну хоть чему-то вас обучали в Кион-Тократ, — усмехнулся Хтомбра.

— Полно тебе, Ден, — воскликнул Рогул, почти закончивший с настройкой зеркала. — Парнишке меньше лет, чем марочному вину в твоему погребе. Хватит его дразнить.

— Никто никого не дразнит. Мы всего лишь убиваем время, пока ты возишься со своими двеомерами, умник.

— В таком случае, прошу к зеркалу. Все уже готово.

Хтомбра взял Келеграна за руку и подвел его к артефакту, через который он появился в башне.

— Сейчас, дитя, ты насладишься тем, как наши враги — Клодгеры — хлебнут с лихвой позора и унижения, после чего у них не останется желания пакостить империи Пситрон.

— Я слышал, что в недавнем прошлом, вы уже наказывали их? — поинтересовался Клоп.

— Все верно, — кивнул Чашник. — Два года назад я подрядил на эту работу юных Близнецов магистра Сикхариуса, и они уничтожили князя Виола, однако это не оказало того эффекта, на который рассчитывали старейшины Баал-Рага.

— Вернулся сосланный клан вельзуров?

Двараг удивленно посмотрел на Покинутого.

— Совсем забыл, что ты подслушивал наш разговор в доме Леонардо. Да, все верно. На этот раз мы нанесем более сильный удар, который остановит Клодгеров на много лет, если не столетий.

— Каким образом? Вы отправили в Этанию армию наемников, но даже она не сможет перебить все Лунные Кланы.

— Это и не требуется. Наша цель — принц Энь-Викунь и столица. Спалив ее дотла с помощью джаггернаутов, мы обеспечим свою победу.

Келегран задумчиво покачал головой.

— Кстати, насчет них, джаггернаутов… Кто они такие? Люди или уже не совсем?

Дениций с насмешкой посмотрел на Рогула.

— Этот вопрос является одной из страшных тайн нашего хмурого магистра. Но я тебе расскажу ее по секрету, — на губах гнома зазмеилась хитрая ухмылка.

— Ден! — осек его Рогул. — Закрой рот.

Чашник отреагировал на его недовольство весьма флегматично.

— А нечего было отговаривать моего наемника от его задания. Думал, я не узнаю? В этом городе нет ни одной тайны, которая была бы мне неизвестна. Итак, джаггернауты. Слышал ли ты, малыш, что-нибудь о Гриффисе Сетхаре?

— А как же! — в голосе Келеграна прозвучало воодушевление. — Знаменитый Демоноборец, пришедший за Падшим Королем и погибший вместе с ним.

— Все верно. То ли демон, то ли инкарнация Чудовища Хаоса. Мы раскопали его. А затем передали останки гильдии Темных Змей в рамках второго пакта о Реконструкции. Магистр Сикхариус извлек его генетическую структуру, а затем привил ее нескольким детишкам. Большинство из которых, кстати, погибло. Я ведь не ошибаюсь, Рогул? Все было именно так?

— Насколько может понять ум дилетанта, — проворчал чернокнижник.

В этот момент зеркало внезапно пробудилось, и на его ртутной поверхности появилась картинка, как будто полученная из глаз птицы. С высоты соколиного полета Келегран узрел мрачные топи, заросшие лишайником, колючим кустарником и скрюченными уродливыми деревьями. Через мгновение он рассмотрел таинственный город, не похожий ни на один другой.

Мрачный и темный, он раскинулся на много лиг, практически без брусчатки и камня. Деревянные донжоны и пагоды стояли на приличном друг от друга расстоянии, утопая в трясине. Казалось, весь город является неотъемлемой частью болот, их естественным продолжением. Между пагодами можно было увидеть сетку дорог из утрамбованного известняка, чуть приподнятого над топями. Частые дожди вызывали набухание черной жижи, перехлестывающей через дороги, и сама прогулка по ним казалась опасным мероприятием.

— Так вот он какой, древний Гарадримат, — вырвалось из груди Покинутого. — Город Бога-Отца.

— Разочарован? — понимающе усмехнулся Рогул.

— Почему же? Таким я его себе и представлял. Мрачным, погруженным в зыбкие топи. Это правда, что местные живут в согласии с кровососами?

— Как сказать, — магистр пожал плечами, — если выплата Кровавой Дани является согласием, то это правда. Хотя в истории Этании случались и кровавые бунты, людей против Клодгеров. Один из них даже закончился массовым исходом племени архов на восток, что положило начало Аркании.

Келегран решил сменить тему.

— Наставник рассказывал, что в прежние времена Орден отправлял сборщиков реагентов в Этанию. Это правда?

— Так и есть, — кивнул Рогул. — В мою бытность мы собирали листья чернопыльника в болотах Харала, расположенных на северной границе. С тех пор многое изменилось. Теперь вы получаете необходимые ингредиенты в Дан-Мире. Оно и понятно, действие ягод Красной Смерти, пожалуй, сильнее болотных растений.

— Мы называем их «Bacca rubella mortus». Ядовитая дрянь, — подтвердил Келегран.

— Хватит уже предаваться воспоминаниям, — не выдержал Хтомбра. — Не тратьте мое время попусту. Управляй своей адской машиной, Рогул.

— Как скажешь, Хтомбра. Только не злись, — в голосе магистра прозвучала насмешка.

Рогул Сикхариус отправил телепатический сигнал и переключил картинку в зеркале. Теперь это был взгляд из другой точки, как будто закрепленной в пяти метрах над груженой телегой. Присмотревшись, Келегран узнал старейшину Вальтазара, который тяжело, нарочито неловко ступал рядом, следя за тем, чтобы из повозки не высыпались брикеты торфа. Сама колымага была запряжена двумя ломовыми меринами, которые из последних сил тянули ее в город. Корявая дорога не способствовала легкости лошадиного бытия. Рядом с Вальтазаром также шагали другие люди, изображающие его помощников. Сколько Келегран не вглядывался, так и не увидел среди них ни Диора, ни Кассандру.

— Как ты это делаешь? — поинтересовался Клоп. — Я имею в виду, получаешь картинку из тех мест?

Рогул пожал плечами.

— Так я тебе и сказал. За эту тайну многие бы перерезали мне глотку.

— Я ничего резать не собираюсь, — ответил Буробородый. — Не хочешь, не рассказывай.

— Ладно, — усмехнулся магистр. — Если в двух словах, все очень просто. Темные Змеи получили от меня особые амулеты. С каждым из них связан двеомер-передатчик, который в небольшом количестве черпает прану носителя, чтобы передать картинку на артефакт, пригодный для проецирования. Как видишь, дварагские зеркала вполне подходят для этой цели.

Келегран кивнул, стараясь не показать свое изумление. Никогда прежде он не слышал о подобном применении двеомеров. Одно он знал точно: чтобы построить портал, переносящий из точки А в точку Б, требовалось несколько квалифицированных магов, умеющих управлять фрактальной природой Аспектов. Увидев, как Рогул в одиночку транслирует изображение, полученное за несколько тысяч лиг, наемник наконец осознал всю степень его неординарности.

— Звучит просто невероятно.

Идущий путем познания рассмеялся.

— Возможно. Однако это действительно простая магия. Она не требует от меня особых сил. В отличие от других чародеев, я бросаю вызов не силе, но жесткости и неподатливости сознания. Ты даже не представляешь, дитя, чего можно добиться, обладая всего лишь одним качеством. И я говорю не о способностях мага, а о его пытливом уме.

1 Дан-Мир — гигантская система подземных пещер и тоннелей на континенте Варум. Населена различными тварями и чудовищами, искусственными и некротическими кадаврами, а также темными эльфами, ушедшими в Подземье в конце Смутных Времен, следом за своим лидером Картушем Огненосцем.

Глава 29. Вторжение

Глава 29

Вторжение

Гильдия Темных Змей, к которой относилась школа Ичиро, была основана двумя таинственными и эксцентричными людьми — Рогулом Сикхариусом и Араши Бъякурой. Более пяти сотен лет прошло с тех пор, как они увели из Шаал-Дуран часть организации, после чего нашли новое прибежище в далеком Пситроне. Три заинтересованные стороны принесли клятву крови на Серебряных Скрижалях и связали себя узами магии: Круг Яшмы, последователи Баал-Рага и Темные Змеи. Долгое время этот союз был нерушим, пока интриги Юлиуса и Хтомбры не поставили его существование под сомнение.

Текущая операция должна была стать актом примирения. По крайней мере, так полагал Араши, приказывая Рогулу оторваться от экспериментов и отправиться в Гаморру. Сикхариус лучше него знал обоих союзников Сафи-Дуран-Урэ, поэтому не надеялся на многое. С другой стороны, Город на болоте был серьезной целью, а не просто жалким гнездом, с которым могли бы справиться несколько сквадов.

— Старейшина, впереди по курсу группа рыбаков. Что прикажете с ними делать?

Старик, обладающий мощным телосложением, отмахнулся.

— Оставьте их. У каждого из нас свой улов. Помните, наша первоочередная цель –вампиры.

Юный Жан кивнул, не собираясь спорить с легендой Ичиро. В конце концов, впереди еще много врагов, на которых можно выместить всю свою ярость. Нынешняя операция не имела прецедентов за всю пятисотлетнюю историю школы. Впервые джаггернауты собрались почти в полном составе, чтобы нанести удар по одному из главных логовищ Тьмы в Саул Тай.

Жан ненавидел вампиров сильнее остальных Ичиров. Когда-то из-за них он потерял всю семью, мать и маленькую сестренку. Клодгеров он ненавидел так же сильно, несмотря на то, что они отрицали свою связь с Тенебрисом. Как же ему повезло, что однажды его приняли в школу и научили убивать этих тварей. Не только вампиров, но и других мерзких монстров.

Школа с момента своего основания специализировалась на обращении с демонами, мутантами и разнообразными пасынками Безликой Матушки. Множество опасных существ осталось в мире после того, как Лученосцы напитали сингулярность Амальганика бурлящей силой Триумвирата и отсекли Саул Тай от Джамараджи при помощи Хиоку Кеккай, трех Барьеров, созданных Перворожденными во Вторую Эпоху, чтобы запечатать Алчущего. По воле судьбы тогда Барьеры не были использованы, зато помогли потомкам закончить Смутные Времена. С тех пор демоны и Твари перестали вторгаться в Голубой Рубикон, однако в его пределах осталось множество тех, кто не успел предвидеть события, случившиеся под Красной Горой, в Храме Солем.

Не имея возможности бороться с вездесущими охотниками, многие древние сущности затаились. Но вампиры вели себя куда более привольно, и зачастую теряли всякое представление о допустимом. Вот тогда за дело брались джаггернауты Ичиро, также известные, как берсерки. Каждый заказ на гнездо обычно отрабатывался сквадом из двух человек. На первый взгляд это могло показаться недостаточным, и даже безрассудством. Однако никого во всем мире кровососы не боялись так, как выпускников школы Ичиро.

— Кажется, сегодня я убью больше вампиров, чем за всю свою жизнь, — с предвкушением пробормотал Жан, рассматривая постепенно проступающий город глазами полными злобы.

Вальтазар неодобрительно покачал головой. Он понимал чувства молодого поколения, но одной из его обязанностей было сдерживание молодежи, слишком легко теряющей голову. В конце концов, каждый берсерк, созданный по образу и подобию Гриффиса Сетхара, олицетворял один из двух мечей Эль-Даго. Инш’асу, или «луговая трава», специализировался на лечебной магии, запечатывающих барьерах и ментальных техниках. Тх’ярэй, или «боевой молот», напротив, являлся смертоносной машиной, связанной Печатью Договора с древним Алькафаром — Божественной Тварью родом из Эладориума[1]. Обычная тактика боевого сквада заключалась в следующем — инш’асу проникал внутрь гнезда под видом беспомощной жертвы, а затем подчинял сознание патриарха Печатью Иллюзий. После этого в дело вступал тх’ярэй, вырезая гнездо самым безжалостным образом.

Однако не всегда все проходило так безоблачно. Два года назад магистр уже ошибся с оценкой ситуации, когда отправил против Союза Шаал-Рю[2] всего лишь шесть сквадов во главе с Вальтазаром. Тогда его просчет едва не стал причиной фиаско. Архиепископ Лариони оказался более серьезным противником, чем полагал Рогул или вечно пропадающий где-то Араши. В том сражении они победили только благодаря сторонней помощи в лице нескольких авантюристов. Любимая игрушка Его Святейшества была уничтожена, и одной из угроз в мире стало меньше. Однако в этот раз цель похода была еще более амбициозной. Вот почему они пришли сюда во всеоружии. Не только воины Ичиро, но и пара Одаренных, точнее, самые стабильные из них.

При въезде в город старейшина Вальтазар перекрестился. Он знал, что прямо сейчас в Гарадримат стекаются другие группы — более ста выпускников Ичиро, и не менее двух тысяч наемников. Эта крохотная армия дошла до столицы примерно за неделю, словно саранча пожирая гнезда по всему западу. Команды двигались независимо друг от друга, стараясь не привлекать внимания, благо регулярной армии в болотистой Этании никогда не было.

Вальтазар понимал, что слухи об активности охотников все равно дойдут до столицы. Кто-то из наемников шел по суше, кто-то передвигался по воде вместе с торговыми судами, а это слишком большое количество народа,чтобы остаться незамеченным. План организаторов был основан на предположении, что передвижение групп не вызовет у Клодгеров чрезмерных опасений. Слишком часто они обменивались с Пситроном легкими ударами. То одни, то другие вторгались на территории друг друга, чтобы нанести некоторый урон и отступить. Таким образом, Дениций Хтомбра и Бруно Феоклист сделали ставку на слабую дисциплину в рядах врага и его непоколебимую веру в превосходство над пищей.

— Старейшина, смотрите! Кажется, началось.

Вальтазар повернул голову. На северо-востоке пылало зарево. Горела административная пагода клана чанзе, вместе со слободой, разросшейся вокруг нее. В таких районах обычно проживали люди и низшие кровососы, принявшие господство детей Бога-Отца. В этом не было ничего удивительного, ведь в Этании вампирам жилось привольнее, чем в других Великих Империях. Вот почему маковиты и гонусы частенько оседали здесь.

— Слишком рано, — поморщился старик. — Интересно, кто там такой нетерпеливый. Было же сказано, не раньше полуночи.

— Кажется, в той стороне находится Крепость Князя? Значит, происшествие может быть спровоцировано…

Вальтазар кивнул, понимая, что хочет сказать ему юный помощник.

— Вероятно, ты прав. Итами в последнее время было совсем худо. Бедняга.

— Бедняга? — изумился Жан. — Я бы не стал его так называть.

Вальтазар сухо усмехнулся.

— Я знаю, кем ты его считаешь. Чудовищем. И в чем-то ты прав. Однако, он как и мы, часть Темных Змей.

Жан понял, что перегнул палку.

— Извините, старейшина.

— Не нужно извиняться, сынок. Слова не так важны, как действия. И уж поверь, выпускники Нариоку никогда не нарушат прямой приказ магистра. А значит не причинят вред твоим друзьям. Это просто невозможно.

Жан пожал плечами.

— Надеюсь, вы правы. В любом случае, только они могут проникнуть в княжескую Крепость и убить Энь-Викуня, ведь так?

Вальтазар молча кивнул. Крепость действительно была практически неприступной. Высокие стены не уступали Сиянию, а смешанный патруль, состоящий из шиханов, кревов и низших маковитов, постоянно контролировал периметр. Если кто и мог пробиться внутрь, то это Одаренные, о силе которых ходили невероятные байки. Где-то там, внутри дворцового комплекса, вмещающем в себя десятки парков, зон отдыха и служебных помещений, находилось сердце Лунных Кланов. То, ради чего Клодгеры готовы были умереть — их отец, скованный цепями и брошенный в глубокую яму.

— Старейшина, мне всегда было интересно, почему кровососы продолжают почитать своего создателя, но при этом обходятся с ним так жестоко?

Старик усмехнулся.

— И чему только вас учил Лукан на занятиях по монстрологии? Клодгеры не могут существовать без Отца. Если его не станет, в скором времени они тоже вымрут. Крегадрам и ламиям удалось найти выход, но мы понимаем, какой ценой.

Жан кивнул, догадываясь, что Вальтазар говорит о Порче.

— Кстати, старейшина, не могли бы вы рассказать, как погиб мастер Лукан?

Вальтазар нахмурился. Это вопрос был ему неприятен. Долгие годы Лукан был не только его инш’асу, но и ближайшим другом. Между ними существовала мистическая связь, понятная только выпускникам школы. Связь, более сильная, чем родственная любовь.

— Извините меня, мастер, — тут же раскаялся Жан. — Я не подумал, о чем говорю.

Старик неожиданно рассмеялся.

— Все нормально. Лукан погиб, и с этим нельзя ничего поделать. Такова судьба истребителей нечисти. Рано или поздно каждый из нас встретит свою Немезиду.

— Как жаль, что нет возможности связать себя с новым напарником, — зло произнес Жан. — Почему магистр Сикхариус не может доработать процедуру Связывания?

— Это вопрос не нашего уровня, — усмехнулся старик. — Мы ничего не понимаем в таких материях. Однако, честно говоря, я не хотел бы вновь стать цельным.

— Почему?

— Понимаешь, в этом было бы что-то от предательства. Ты еще не прошел свое Связывание, поэтому тебе сложно понять. Оно работает, как невидимая нить. Порой, ты не можешь толком выспаться только потому, что у твоего напарника бессонница. А уж если у него ломит спину, приготовься к порции неприятных ощущений. Помню, однажды Лукана знатно пошвырял азгалук и несколько раз припечатал хвостом. До сих пор чувствую его боль.

Жан улыбнулся.

— Это случилось возле Форта Чен? Именно тогда вы встретили Диора с сестрой?

— Да. Хорошие были ребятишки, смелые и неуступчивые. Лукан долго не соглашался брать их с собой. Сказал, что у них еще есть шанс на нормальную жизнь. Но я убедил его.

— Почему?

— Все тесты показали, что они подходят школе. Оба. Не так уж часто это происходит. Фактически я столкнулся с дилеммой: бескорыстно спасти детишек или использовать их на благо гильдии. Ты и сам знаешь, какой вариант я выбрал.

В голосе старейшины прозвучала горечь. Жан задумчиво покачал головой.

— И вы были правы, — заметил он. — Они показали себя героями в Белом Крондоре.

— Не только они! — грустно усмехнулся старик. — Летиция и Вицерон вдвоем отвлекли вельзуров и спасли Огненный Ксанф. К сожалению, они погибли, выполняя свой долг. Лукан тоже пострадал. Его до полусмерти покалечил сельджук, прислуживающий архиепископу.

— Но ведь он не погиб там?

Старейшина ответил не сразу.

— Нет. После резни в храме Пятерки я его долго выхаживал и спас. А затем притащил за собой в пустыню. Будь она проклята. Там Легион его и забрал.

Глаза Вальтазара потускнели, а плечи опустились.

— Извините, старейшина, — в который раз повторил Жан, злясь на себя за свое непомерное любопытство. Все в школе знали, что Легион — сущность, состоящая из множества проклятых душ — периодически, раз в несколько столетий, появляется в Ндахо, бушует там, а затем снова исчезает. На какое-то время.

— К нам приближается дозор, — раздался голос джаггернаута, идущего впереди. — Кажется, под руководством шихана.

Воины Ичиро, замаскированные под жителей болот, заметно напряглись.

— Ведите себя естественно, — приказал Вальтазар. — Не дайте себя раскрыть.

Старые полотняные рубища скрывали тела, украшенные татуировками Аджны. Все оружие находилось на дне телеги, под сотнями килограмм угля. Ничто не должно было выдать их.

— Стойте, — раздался хлесткий приказ начальника караула.

Он подъехал к повозке на сером жеребце. Самодовольный тип в кожаной униформе, защищавшей от проявлений непогоды. Его сопровождало два десятка низших, вооруженных рапирами. Также среди них были черные волкодавы, используемые шиханами для охраны донжонов.

— Кто вы такие? Откуда едите?

Черные псы угрожающе зарычали, нагнетая атмосферу.

— Мы всего лишь углежоги, мой господин. Прибыли из провинции Балд, — поспешно ответил старик, учтиво кланяясь и не отрывая глаз от земли под ногами жеребца. Это выглядело довольно забавно в исполнении могучего старика, и явно понравилось шихану.

— Что вы забыли в столице?

— У нас заказ от княжеского кастеляна. Торф и уголь. Всего восемнадцать телег. Остальные следует за нами.

— Бонифас Петроний готовится к зиме? Документы на заказ есть? — вампир требовательно посмотрел на старика.

— Конечно, мой господин. Жан, сынок, покажи уважаемому шихану наши документы.

Молодой парень достал из телеги бумаги и подал их вампиру. Тот бегло пробежался взглядом, затем вернул обратно. Откинул брезент, заглянул в повозку и убедился, что указанный товар на месте.

— Ладно, деревенщины, езжайте дальше. Только ведите себя прилично. Стража и так на взводе.

— Что-то случилось?

— Ну точно деревенщины, — рассмеялся один из членов караула. Его поддержали и другие шиханы.

— А ну молчать там, — рявкнул командир, а затем соизволил объяснить углежогам причину смеха своих подчиненных. — Папаша, нельзя же быть таким дремучим. Этой благословенной ночью должно произойти Слияние лунных сфер — священный праздник Бога-Отца. Видимо, это стало причиной повышенной активности вражеских диверсантов. Несколько безумцев недавно устроили поджог в районе Южного Креста. Теперь, наверняка, дают показания под пытками. Ладно, езжайте. У меня нет желания тратить на вас драгоценное время.

— Спасибо за пояснение, господин, — с униженным видом поблагодарил «папаша», и караул отправился дальше.

Жан прошептал:

— Как хорошо, что мы озаботились заранее и обзавелись поддельными документами.

Старый джаггернаут с ухмылкой покачал головой.

— Они не поддельные. Заказ самый что ни на есть настоящий. Интересно, кто эти авантюристы, попавшиеся страже? Надеюсь, не наши ребята. Хорошо, отправляемся дальше. Нужно занять позиции в районе Вайшуги до назначенного времени.

Группа Ичиро безмолвно последовала приказу. Одновременно с этим другие отряды также занимали положенные места, чтобы в один момент начать сеять хаос. Через час на северо-западе начал подниматься черный столб дыма, закрывающий огромную белоснежную луну.

— Ну вот и все, ребятки. Началось, — пробормотал Вальтазар и одним могучим рывком перевернул телегу на бок, высыпая на землю ее содержимое.

Почти одновременно еще несколько дымных столбов, слева и справа, начали коптить звездное небо.Древний Гарадримат разом погрузился в шумную неразбериху: посреди всполохов пламени и пелены ползучего дыма начали носиться тысячи горожан. Они пребывали в настоящей панике. Гигантский спящий город обернулся злым муравейником.

— Разбирайте оружие, — веселым тоном воскликнул старейшина.

Молодые Ичиро тут же начали расхватывать огромные клинки, запачканные угольной пылью. Вскоре их странное поведение было замечено. Злобные волкодавы помчались к ним, на ходу роняя слюну.

— Жан, займись поджогом пагоды, — приказал старик, — А мы с ребятами пока развлечемся.

Юнец скорчил недовольную рожу, но не стал спорить с командиром. Несколько десятков противников уже бежали к ним, следуя за псами. Стычка обернулась кровожадной сечью. Люди умирали легко. Вампиры мучались чуть подольше: низшие в момент смерти ничем не отличались от людей, а Клодгеры мгновенно превращались в лунную пыль.

1 Эладориум — верхние (светлые) миры Великого Кольца Миров (Джамараджа).

2 Шаал-Рю (Союз Крови) — союз вампиров, созданный Черной Церковью и архиепископом Лариони для усиления своего влияния, в борьбе за власть против Шаал-Дуран в Золотом Циранусе.

Глава 30. Одаренные

Глава 30

Одаренные

Рогул оторвался от зеркала, погасшего после разрыва связи с двеомером, и посмотрел на Клопа.

— Тебя что-то мучает, дитя?

Келегран хмуро почесал в затылке.

— Да вот никак не могу понять, ваши люди намерены спалить весь город вместе со всеми его жителями?

— Спроси у Чашника, — усмехнулся магистр. — Это он вместе с Феоклистом разрабатывал план действий.

Покинутый повернулся к Хтомбре, и тот скривился от недовольства.

— Не выдумывай. Я не такое чудовище, каким ты меня вообразил. Наша цель — отвесить соседу пару сочных оплеух, чтобы вразумить. Уничтожить всех Клодгеров не так уж легко, да и по сути бессмысленно. Как говорится, свято место пусто не бывает. Убери кровососов из Этании, и вместо них придет кто-то другой, куда хуже вампиров, которые по своей природе достаточно примитивны и жаждут того же, что и зверь в джунглях — куска мяса и немного свободы. Их Жажда на самом деле делает их довольно бесхитростными. Уж поверь мне, малыш, люди куда опаснее, поскольку, не имея подобной силы, вынуждены постоянно изобретать новые изощренные пороки.

— Кажется, я понимаю, — кивнул Келегран. — Учитель Френе как-то сказал: несмотря на нашу природу, мы должны избегать любых ассоциаций себя с родом вампиров. По этой же причине молодые Токра узнают о своей Жажде уже в студенческом возрасте, проходя инициацию в Змеиной Петле.

— Интересно, — с искренним любопытством кивнул двараг. — Только что я узнал о ваших повадках больше, чем за все годы знакомства с Рогулом.

— Потому что негоже болтать своим языком направо и налево, — в голосе магистра прозвучало осуждение, и Келегран сконфуженно посмотрел на него.

Дениций попробовал вытянуть чуть больше информации.

— Похоже, ваши магистры правят Орденом весьма разумно?

— Это как посмотреть, — хмуро ответил Рогул, не позволяя наемнику разболтать еще больше.

— И все же, — воскликнул Клоп, возвращаясь к волнующей его теме. — Кто может быть для вас хуже Клодгеров в соседнем государстве?

— Да кто-угодно. В Этании обитает около десятка крупных племен. На данный момент все они пресмыкаются перед Лунными Кланами, но при другом раскладе могут попасть под влияние всевозможных религиозных течений: Шаал-Суриде, Шаал-Дуран, Черная Церковь или даже забытые некроковены. Я слышал, они все еще встречаются, даже после падения Хранителей Смерти. Разница для нас, на самом деле, небольшая. Подобный расклад обязательно станет источником невообразимых проблем.

— Дениций хочет сказать, — пояснил Рогул, — что отпрысков Бога-Отца, несмотря на их животную агрессию, намного легче держать в узде, чем Белую Королеву с Догмами Света или Черную Церковь.

— Вот именно, — пробурчал Чашник. — И я пойду на что угодно, чтобы не позволить этой суке диктовать нам свою волю. Если понадобится, сам начну засевать вампирскими гнездами всю Этанию, пусть даже она захлебнется в гнилой крови.

Это прозвучало весьма двусмысленно. Келегран сразу же вспомнил предположение Тито о причастности Чашника к появлению гнезд в Пситроне. Он действительно был способен на все ради достижения собственных целей.

— Почему ты так ненавидишь ее? — удивился Клоп.

— Ты о ком? О Лутриколь?

— Да. Разве твой народ не защищал Догмы Света во всех войнах Гарата? Или это связано с тем, что последователи Баал-Рага переметнулись на темную сторону?

Чашник скорчил насмешливую гримасу.

— Ничего-то ты и не понимаешь, дитя. Мы, двараги, никогда не клялись в верности ни Светлым, ни Темным. В отличие от людей, которые забыли о своих Создателях, наша память жива и не умрет, пока жив хотя бы один двараг. Гармония Триединства когда-то сплотила весь мир, и так было до тех пор, пока Тосы[1] не были преданы. Но это не значит, что они перестали быть нашими истинными богами. К твоему сведению мы все еще надеемся на их сыновей, которых вы, люди, называте денатосами, а мы — Чадами Малкори. Однажды они вернут в Шар-Вар величие Отцов.

— Когда-то уже пытались, — усмехнулся Сикхариус. — Я имею в виду «Sol Trabemus». А затем просто примкнули к войскам Элинады.

— Это ты так думаешь, — зло расхохотался Дениций. — Действительно, в то время все искали себе союзников. Смутные Времена, как-никак. Но Орден Лученосцев не примкнул к Элинаде, а обвел лидеров Культа вокруг пальца. Когда Триумвират поставил Барьеры, власти так называемых «Всесильных» пришел конец. Вот тогда все приверженцы обоих сторон и заверещали как свиньи.

— Само собой, — кивнул Рогул. — За свою преданность они хотели получить божественные дары, а получили кукиш с маслом.

— К чему все это? — не выдержал Келегран.

— К тому, малыш, что мы никогда не были на одной стороне с Лутриколь и ей подобными продажными существами. Все они, Лариони, Теофан Лютер или Велантис, карманный император Темных, ничем не отличаются для нас, хотя вроде бы и сражаются друг с другом.

— Спасибо, все это было очень информативно, — с сарказмом кивнул Токра.

— Ну да, — с неменьшей желчью ответил Чашник. — Куда такому мальчишке постигнуть всю глубину седой древности.

Повернувшись к Рогулу, он спросил:

— Что там с зеркалом, магистр? Тебе удалось вернуть контроль над связью?

Сикхариус, заканчивая тонкую настройку, пробормотал:

— Еще пара секунд.

И действительно, картинка, покрытая разноцветной рябью, вскоре вернулась на зеркальную поверхность, и собравшиеся рассмотрели тюремную камеру…

***

Стены в городской тюрьме были влажными, покрытыми коричневыми потеками и плесенью. Несколько мокриц и сколопендр разбежалось под ногами Кассандры, заставив ее взвизгнуть от страха, совсем как обычную девчонку. Охранники довольно заржали. Толкая пленников в спину короткими копьями, они вели их по узкому коридору.

— Ну и скажи нам, какого Ситаса тебе приспичило устраивать этот поджог?

Тон Диора выдавал негодование, которое переполняло его. Итами ничего не ответил, лишь посмотрел на берсерка красными глазами, полными противоестественной боли.

— Постарайся быть сдержанней с моим братом, Ичиро, — ответил Диору второй юноша, как две капли воды похожий на первого. Единственное, что их отличало, татуировка под глазом.

— Какие мы нежные, — пробормотал тал Рившиц, сменив тон.

В этот момент их четверых подвели к камере и бесцеремонно затолкали внутрь. В помещении, освещенным всего одним факелом, уже находилось несколько человек, или вампиров, так сразу и не разберешь. При виде «свежачка» глаза старожил довольно заблестели, особенно при виде Кассандры. Пакостные мыслишки начали зреть среди заключенных. Лишь одно смутило некоторых из них — новички полностью игнорировали их присутствие, продолжая общаться между собой.

— Все просто, джаггер. Мы уже были здесь с братом. И скажу тебе, легче всего проникнуть в Крепость через тюремные тоннели, которые связаны с Кровавыми Банями. Или ты хотел идти напролом?

Диор не сумел скрыть своего удивления. Кто бы мог подумать, что Близнецы — жуткие выродки, способные щелчком пальца убить сильного воина — могут действовать рационально. Оказывается, он все еще многого не знал о них.

— И кто же это у нас здесь? — раздался насмешливый голос из угла помещения. — Какая красавица.

Диор хмуро повернулся на голос и увидел разношерстную толпу. Судя по знакам на одежде, несколько низших, несколько человек и один Клодгер из клана шиханов. Именно он обратился к гостям. Прислонившись к стене, шихан с улыбкой рассматривал их, размышляя о том удовольствии, которое ждет его впереди.

— Приведите-ка девчонку. Хочу взглянуть на нее поближе, — приказал Клодгер, и парочка маковитов, плохо пахнущих и возбужденных, приблизилась к новичкам.

— Какая мерзость, — Ката брезгливо прикрыл нос рукой. — Сделайте что-нибудь. От этих червей несет смрадом. Эта вонь усиливает страдания моего брата.

На лицах заключенных появилась какофония чувств: изумление, непонимание, гнев.

— Ты это о ком, мелкий? — прорычал шихан, делая шаг вперед.

— Я разберусь, — решительно сказала Кассандра и призвала Печать Розы.

Нежный благоухающий бутон как будто пророс сквозь пол и раскрылся сотней эфемерных лепестков, заставив изумленных задир оцепенеть в мгновение ока.

Техника Аджны представляла собой пять особенных Печатей. Все они были переданы в Сафи-Дуран-Урэ почти пятьсот лет назад, вместе с Серебряными Скрижалями и мощами Гриффиса Сетхара. Это были Печати Иллюзий, Розы, Покрова, Призыва и Преследования — все мощные заклинания, дающие джаггернаутам специфические способности, которые не тратили их прану. Такое было возможно лишь благодаря связи Печатей с Алькафаром, чья энергия использовалась в первую очередь.

В незапамятные времена, почти одиннадцать тысяч лет назад, Божественная Тварь присягнула на верность одной из наложниц Ауритеса и с тех пор была связана своей клятвой, даже несмотря на гибель Аджны Среброволосой. В её Печатях, наносимых на тела джаггернаутов, Божественная Тварь чувствовала трепетное дыхание своей госпожи, ее нежные мысли и неосязаемое присутствие. Поэтому ни разу она даже не помыслила о том, чтобы сопротивляться Призыву, когда бы джагернауты не использовали силу Твари в своих интересах.

С момента основания каждое крыло в школе Ичиро владело всего тремя печатями: «Луговая Трава» практиковала Иллюзии и Розу, а «Боевой Молот» — Покров и Призыв. Также оба крыла пользовались Печатью Единения, которая чаще называлась Преследованием. Именно она применялась в ритуале Связывания инш’асу и тх’ярэя, но также позволяла при необходимости отыскать любого заранее отмеченного человека. При этом было совсем не важно, использует ли он магию Сокрытия. Ничто не могло помешать отыскать цель, если она была отмечена.

Печать Розы отличалась от Иллюзий тем, что призывала к жизни демонический цветок, растущий в астральных долинах, что делало его по-настоящему опасным. Он мог с легкостью выпить энергию человека или животного, или даже убить того, кого пожелает заклинатель.

— Какая же ты злобная фурия, — усмехнулся Ката, осматривая камеру, полную трупов. — Могла бы просто их усыпить.

Кассандра виновато посмотрела на спутников, но те уже двигались дальше. Диор подошел к решетке, преграждающей выход, и взялся за прутья. Затем одним движением высадил ее из пазов. Близнецы первыми вышли из камеры.

— Идем, сестра. Кажется, эти двое действительно знают, что делают.

Повернув за угол, они оказались в казарме, в которой несколько младших офицерских чинов играли в тай-шоги. Судя по цвету лица, маковиты, часто используемые Клодгерами в качестве солдат. При помощи Печати Иллюзий Кассандра «превратила» их в огромных сколопендр и заставила несчастных зарубить друг друга мечами.

Диор взломал металлический шкаф, в котором обнаружился его меч, два арбалета и пара ножей Кассандры. Следующим пунктом их путешествия оказался кабинет начальника, в настоящий момент безлюдный. Ката, не тратя время попусту, сразу же прошел к стене, посреди которой висела весьма безвкусная картина. Сорвав ее, Одаренный одновременно нажал на две точки, и перегородка внезапно ушла назад, освободив узкий проход.

— Не бойтесь, малышня, — усмехнулся Ката, глядя на огромного берсерка и его сестру. — Это наш путь на праздник Смерти.

Войдя в тоннель, девушка зажгла факел, захваченный в казарме, и обнаружила парочку мертвых крыс у своих ног.

— Куда ведет этот проход? — поинтересовался Диор.

— Много куда. Выбирай, что тебе больше нравится: Кровавые Бани при покоях Лунного Князя; сад Высоких Наслаждений; и, конечно, Зверинец. Говорят, Виол любил собирать весьма разнообразных зверюшек. Была у него такая маленькая слабость, — в голосе Близнеца прозвучала насмешка.

Они прошли довольно много, прежде чем впереди появилась развилка. Хрупкие юноши молча выбрали направление, и тал Рившицы так же молча последовали за ними.

«Странные они, — подумал Диор, — Еще более странные, чем другие ученики Нариоку. Как же нам повезло, что ни я, ни Кассандра не попали в эту клоаку».

— А ты прав, Громобой, — раздался в темноте насмешливый голос Каты. — Только дурак будет завидовать Одаренным. Скорее наоборот. Честно говоря, это мы иногда завидуем вам.

— Завидуете? — удивился Диор.

— Да. В минуты отчаяния. К сожалению, нам не понять той чепухи, которой забиты ваши головы. Вы действительно верите в свою миссию и некое братство.

Диор напрягся, только сейчас осознав, что Ката подслушал его мысли.

— Ты умеешь читать сознание?

Близнец не стал отрицать очевидное.

— Иногда. Знаешь ли, с каждым Одаренным все обстоит по-разному. Таланты могут приходить, могут уходить. Иногда, навсегда. От этого слишком легко свихнутся. Ты никогда не задумывался, почему нас так мало по сравнению с вами?

— Нет. И сколько же вас?

— Недавно было двадцать четыре. А сейчас, скорее всего, меньше. Я слышал, что двоих во время нашего отбытия в Гаморру охватила тау-лихорадка. Тебе ведь известно, что это такое?

Диор покачал головой.

— Тогда я расскажу. Представь себе, что из твоего тела изъяли душу и начали полоскать ее в раскаленной магме. Внешне это проявляется по-разному: ты можешь вспыхивать пламенем, а можешь превратиться в бесчувственную сомнамбулу. Только спрятаться и освободиться от этого бремени невозможно. Потоки энергии вновь и вновь сжигают твой контур, заставляя тебя помногу раз на день умирать и пробуждаться.

Кассандру передернуло от ужаса.

— И часто у тебя такое бывало, Ката?

— Один раз в жизни, но я выкарабкался. Итами повезло куда меньше.

— Что это значит?

— Мой брат уникален. Он живет с этим чувством постоянно, и никто не может понять, что это такое. Особенно жестокий Талант или процесс, запущенный магистром, пошел по неправильному руслу. Вот почему они назвали его Итами, что значит…

— Боль, — закончил Диор. — Какие же у тебя имеются Таланты?

— Я ведь уже сказал, они постоянно меняются, и пока процесс не завершился. Господин все еще не позволяет нам пробудиться… Не знаю, чего он ждет. Я так устал от этого…

Ката резко замолчал, как будто сболтнул лишнего. Диор понял, что Близнец говорит о таинственном Бъякуре, о котором он только слышал, но ни разу не видел живьем.

— Значит, ты всего лишь защитник для своего брата, который заботиться о нем?

— Все так, но не вздумай искать во мне что-то человеческое, измеряя своими житейскими мерками. Во мне живет стихия. Она способна убивать, причем легко и быстро. Иногда для этого мне достаточно просто подумать.

Это прозвучало достаточно пугающе и вместе с тем надменно.

— Не беспокойся, Громобой. Такого уже давно не случалось. Я научился держать себя в руках. Но мне проще. Итами куда сложнее, ведь единственный способ облегчить его страдания — это выплеснуть излишек нервной энергии, который он накопил в себе. Сегодня как раз такой день, когда ему позволили сбросить поводок, и я надеюсь, что брату станет полегче.

Диор нахмурился.

— Только помни о нашем договоре.

— Какой еще договор? — удивился Ката.

— Не шути так! Я получил от магистра разрешение на личную беседу с Викунем.

— Не напрягайся так, — Одаренный улыбнулся. — Я помню о твоей просьбе. Расскажи лучше, какие у тебя разногласия с этим принцем? Он что, убил твоих друзей?

Диор свирепо оскалился.

— Ты чертовски прав. Этот ублюдок забрал жизни двоих из школы Ичиро.

— Когда это случилось?

— Во время нашей миссии в Городе Крови.

Ката пару секунд обдумывал слова спутника, а потом рассмеялся.

— Нет, все-таки я завидую вам. Любить и ненавидеть, это наверное очень приятно?

— А разве ты не испытываешь того же? Вот твой брат! Ты же наверняка любишь его?

— Это совсем другое. И, пожалуй, любовь — неуместное слово. Ведь мы с ним едины, как будто одно существо, состоящее из двух тел. Его боль — моя боль. Мое равнодушие — его равнодушие. В этом состоит наш симбиоз. В остальном же мы не способны на человеческие эмоции.

Диор потрясенно покачал головой. Он никогда не подозревал, что такое возможно. Сквады Ичиро тоже были связаны магической нитью, но это не лишало их эмоций. Вероятно, Близнец прав. Испытывать чувства, даже самые темные и неприятные, это великая привилегия.

В этот момент в подземный тоннель начал проникать едва ощутимый гул.

— Вы это слышите? — Кассандра подняла голову, стараясь прислушаться.

— Не волнуйтесь, это всего лишь Бани, — Диору показалось, что в голосе Близнеца прозвучало странное предвкушение.

Нажав на скрытую кнопку, он заставил ближайшую стену вздрогнуть и повернуться на скрытых шарнирах. Компания осторожно выбралась из тоннеля и обнаружила, что находится в странном помещении, залитом пурпурным светом. Семь разноцветных бассейнов, разного размера и формы, располагались по кругу, каждый чуть ниже предыдущего. Над верхним бил мощный напор искусственного водопада, чьи воды при низвержении производили тот самый звук, который они услышали в тоннеле.

От открывшегося им зрелища Диор и Кассандра замерли на месте, и честно говоря — было от чего. Все семь бассейнов оказались заполнены кровью. Тонны литров ежечасно перемещались, перетекая из одного бассейна в другой.

— Что это еще такое? Только не говори…

— Кровь, конечно, — прервал Ката. — Не нужно бояться. Здесь ее не так много, как кажется на первый взгляд. Механизм «кровоснабжения» зациклен и идет по кругу.

Джаггернауты были потрясены увиденным даже больше, чем когда-то при встрече с Легионом, воплощенным в Безумце.

— Пойдемте отсюда, — пробормотал Диор, с трудом подавляя спазмы в горле.

Еще немного и он расстался бы с содержимым своего желудка.

— Конечно, идем, только потушите факел. Впереди у нас еще короткая прогулка. Не привлекайте внимание вампиров раньше времени.

Кассандра послушно бросила факел в бассейн, и тот потух, однако темнее не стало. Оказалось, что кровь фосфоресцирует.

Прогулка действительно вышла короткой. Бани располагались в том же крыле Крепости, что и зал Бога-Отца. Прошмыгнув по темной анфиладе, словно ночные грабители, они обнаружили дверь, ведущую на один из многочисленных балконов, обращенных внутрь гигантского зала. На удивление, балкон оказался пустым, чего нельзя было сказать о самом помещении. Подойдя к каменному парапету, незваные гости с любопытством выглянули в аудиторию и потрясенно замерли. Посмотреть действительно было на что.

Освещенный тремя циклопическими люстрами, зал напоминал огромную бутылку в разрезе. Он был возведен согласно канонам базилики. С одной стороны находились запертые ворота, а со второй — возвышение, напоминающее сцену. Тяжелые гобелены в пурпурных тонах украшали стены, изображая фрагменты с отсылками к зловещим ритуалам.

В настоящий момент зал был наполнен всего на четверть, но и этого было достаточно, чтобы у «гостей» с непривычки заложило уши — приблизительно тысяча зрителей, наиболее родовитые и знатные Клодгеры, съехавшиеся со всей вампирской империи. Однако не они в первую очередь бросились в глаза Кассандры и Диора. На сцене перед рычащей, беснующейся толпой стояла группа адептов: все на коленях, облаченные в свободные одежды, расшитые серебром.

«Неофиты», — с отвращением подумал Диор, перед тем, как другая деталь всецело приковала к себе его внимание. Это было огромное, до двух метров в диаметре, колесо с барабаном, к которому крепилась толстая цепь, переброшенная через балку над колесом и уходившая вниз, в глубину темного колодца, напоминавшего яму.

Толпа внезапно заволновалась и начала двигаться. При этом она издавала невнятный звук, похожий на скрип метала по железу и вопль мифической Баньши одновременно.

— Что это с ними?

Ката равнодушно ответил:

— Очевидно, приветствуют своего Бога-Отца, Он вот-вот должен появиться, чтобы даровать избранным перерождение. Сразу после этого состоится княжеская инаугурация.

Диор хотел еще что-то спросить, но не смог, забыв о своем намерении. Пространство в зале дрожало от предвкушения. Что-то должно было произойти с минуты на минуту.

1 Тосы — истинное название Малкиров, рожденных в Столпе Мэлос в начале Второй Эпохи. Также известны, как Титаны или Древние. Вскоре после своего появления разделились на три Ветви (Пепел, Природа и Равновесие). Долгое время противостояли друг другу, пока однажды не объединились в финальной битве на Площади Амадиции против Алчущего Душ и Перворожденных. После победы дали начало новому Культу — Гармонии Триединства.

Глава 31. Немного о Пробужденных

Глава 31

Немного о Пробужденных

Келегран разочарованно отошел от зеркала.

— И долго нам придется ждать появления этого божка? Вы же в курсе, что я не могу тратить время на бесполезные вещи.

— Не беспокойся, Токра. К тому моменту, когда зеркало в доме Клайвуса станет доступным, в Гарадримате все должно закончиться. Когда Близнецы скажут свое слово, никто не сможет им противостоять.

— А ты, я смотрю, весьма уверен в этих ребятах. Может поделишься, наконец, тем, кто они такие? Я видел в бою клан Ичиро, но даже берсерки не способны перебить тысячи врагов. Почему же все свои надежды вы возлагаете на двух субтильных парней, которые, того и гляди, развалятся от дуновения ветра?

— Ну зачем же ты так, — усмехнулся Сикхариус. — Ты ведь на собственном опыте прочувствовал силу Каты.

Келегран недовольно кивнул.

— Потому и спрашиваю. Вероятно, они какие-то особенно одаренные маги, ведь так?

— Не совсем. Из магии они пользуются лишь Печатями Аджны, и то весьма редко, поскольку каждое прикосновение к Силе увеличивает страдания Итами, внося хаос в его сознание. Ладно, раз уж сегодня у нас с вами ночь откровений, начну, пожалуй, с самых основ…

— О нет, только не это, — картинно испугался двараг. — Ну зачем, дитя, ты призвал к жизни это занудное чудовище? Ему же только дай волю, и он заболтает тебя скучными теориями.

— Успокойся, Ден, — холодно ответил Рогул. — Ты первый начал выдавать мои секреты, так что теперь мне все равно придется вас обоих прикончить.

— О нет, — картинно сжался двараг. — Себя мне не жаль. Я уже дремучий старик, но пожалей хотя бы этого юношу.

— Подумаю об этом позже, — ответил Рогул, а затем действительно начал читать настоящую лекцию.

— Прежде всего стоит понять, что большинство чародеев, даже самые высокоранговые, в каких-то вопросах остаются сущими невеждами, по привычке повторяя глупости, почерпнутые от своих учителей. Только самоучки вроде меня, ставящие под сомнение все услышанное, раздвигают знания вширь…

— Ну вот, — грустно вздохнул двараг. — Я же предупреждал тебя. Это худшее, что могло случиться, великий магистр решил зайти с хвастовства.

Рогул проигнорировал издевку в словах Хтомбры.

— Ты, наверное, проходил на уроках некие азы в искусстве магии.

Келегран кивнул.

— Конечно. Техника Силы позволяет ускорить мышечную и ментальную реакцию за счет праны.

— Все верно. Между прочим, когда-то именно я приложил руку к ее разработке, чтобы уменьшить зависимость наших братьев от мутагенов, которыми они злоупотребляли. Но дело в том, что сама терминология хромает. Чародеи, пытаясь описать свое несовершенное восприятие тау, проистекающей из альгеанов, начинают путаться. Так они вводят для «тау» сразу несколько определений — Сила как поток энергии, а также «внешний спектр альгеана» как некое поле вокруг источника.

— К чему ты клонишь?

— Всего лишь хочу на простейших примерах показать тебе несовершенство современной школы, чтобы ты понял, с какими противоречиями нам приходится иметь дело. Но вернемся к Силе. У нее есть разные источники — Ядро целого мира, живая клетка в твоем организме, особые линии, опоясывающие Саул Тай. Тонкий контур чародея может взаимодействовать с любым из этих альгеанов. Однако, зачастую, он слишком хрупок и выгорает в один момент, если нарушить основные правила безопасности.

— Я в курсе этих правил. Наполняя чакры, следи за балансом энергии в кафах и не позволяй тау-центру переполняться.

— Похоже, ты знаешь из каких органов состоит твой контур. Это хорошо. Но вряд ли ты пошел дальше классики. Вот, например, что ты скажешь об Истинном Средоточии?

— Впервые слышу.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся Рогул. — Когда-то я тоже ничего о нем не знал, хотя уже считал себя одним из лучших, практикуя во многих лабораториях. Сначала в Доме Вентар, затем, после моего изгнания, в различных городах по всему Варуму, скрываясь от чересчур любопытных людишек. Однажды, когда я обитал в захолустье Аркании, мне наконец открылась тайна, изменившая ход моих исследований.

— Это была та самая… сердцевина?

Магистр криво усмехнулся.

— Ты хотел сказать «Средоточие», и ты прав. Я был первым среди смертных, кто открыл этот центр любого живого естества, определяющий каждое последующее перерождение.

— Вот не надо фантазировать, — взорвался от негодования Хтомбра. — Двараги знали о нем всегда. В наших книгах мы называем его «Уга-Дук», что означает «сердце души».

— И что же это за сердце такое? — заинтересовался Келегран.

— Это сложный метафизический орган, который связан напрямую с Изнанкой мира. Здесь нам придется сделать еще одно отвлечение. Большинство магов даже не подозревает о ее существовании. Они остановились на теории четырех Аспектов, возникших в результате противостояния тяжелого и легкого эфиров. Но дело в том, что разделение на Аспекты не может полностью объяснить перерождение душ. Да, мы можем переносить память и намерения через Ментал и Астрал, а фобии и другие программы через Эклиптос. Но как обьяснить сохранение трансцендентной матрицы?

— Чего?

— Души! Очевидно, что для реинкарнации требуется энергия, законсервированная во времени в особую корпускулу. Я провел ряд исследований и понял, как это происходит: существует Истинное Средоточие, которое связано с Изнанкой, откуда оно черпает энергию, что позволяет сохранить матрицу до момента перерождения. Ты что-нибудь понял?

Келегран покачал головой, но Рогул проигнорировал отчаяние в глазах наемника.

— Идем дальше. Ты уже знаешь, что тонкий контур имеет пределы тау, выйти за которые от природы не дано никому. Средоточие сдерживает максимальный порог энергии. Эта функция называется «AnimaLimiter». Говоря по-простому, это предел, ограничивающий поток допустимой Силы. Я до сих пор не знаю, для чего он нужен. Может быть для того, чтобы душа не сгорела, случайно зачерпнув больше энергии, чем это необходимо для перерождения. В любом случае, эта особенность стала предметом моих многолетних изысканий.

— Хочешь сказать, что ты решил избавиться от этого ограничителя? — изумился Чашник. — С какой целью? Ты понимаешь, что это неизбежно повлечет за собой вечное забвение?

Келегран покачал головой, с трудом понимая, о чем говорят эти двое. Вся эта метафизика навевала на него чувство скуки. Перехватив ехидный взгляд Дениция, он понял причину его злорадства. В конце концов, он сам напросился, заинтересовавшись Одаренными. Теперь придется терпеть.

— Такая вещь как забвение не сильно меня пугает, — ответил Рогул.

— Ладно, продолжай. Мне даже стало интересно, куда привели тебя твои изыскания.

— Уж поверь, довольно далеко. Я провел достаточно экспериментов и вскрытий, чтобы убедиться, что «качество» живых существ в метафизическом плане отличается. Да, в большинстве случаев тонкий контур человека весьма хрупок, и его можно уничтожить довольно небольшим количеством Силы. Я создал способ исправить это с помощью уникальной сыворотки на основе крови Покинутых. Однако меня ожидала новая проблема: обычный организм просто не выдерживал — и запускался некроз, процесс разложения. Я долго боролся с этим, пока не догадался привлечь к своим поискам Амира Терранову, прежнего епископа Черной Церкви, если ты помнишь его.

Хтомбра кивнул.

— Мерзкий был тип. Ничем не лучше Лариони.

— Так и есть, — усмехнулся магистр. — Однако он был превосходным ученым и, также как и я, был увлечен работами Элатского[1]. Благодаря совместным усилиям, я определил характеристики индивидуумов, которые сводят вероятность подобных некрозов к нулю. Большинство из них, кстати, от природы обладает невероятно гибкой и пластичной структурой контура. Его лишь нужно раскачать как следует моей сывороткой. После этой процедуры они могут выдержать даже… Сейчас скажу ересь по меркам обеих Церквей — даже Мэлос — источник всех альгеанов в Саул Тай.

— Хочешь сказать, что смертные могут управлять Жизненной Энергией?

— Если предварительно им помочь, — усмехнулся Рогул. — Одно из главных моих открытий — нормализация крови, которая вызывает бешеный приток рю, и либо выжигает контур реципиента, либо делает его крепче. Все что нужно после этого — инициировать подопытного через связь с выбранным Источником, который уничтожит его Средоточие, но зато превратит в полубога.

— Какая-то чушь, — усомнился Келегран. — Человек не может стать богом.

— Да неужели! А что, если я скажу тебе, что в этом мире уже сейчас можно запросто повстречать таких уникумов, возникших в результате загадочных аномалий.

— Тогда мне понадобится нечто более существенное в качестве доказательства, чем простые слова.

— Хочешь сказать, что ничего не слышал о Пробужденных? — голос Рогула зазвенел от гнева. Он терпеть не мог, когда его слова ставили под сомнение, тем более дилетанты вроде наемника.

Келегран покачал головой.

— Ну ты даешь парень, — усмехнулся Дениций. — Все знают о Пробужденных. Когда-то они были обычными смертными, но потом с ними что-то случилось, и они обрели поистине фантастическое могущество, сравнимое с силами Божественных Тварей. Единственная проблема, как и спасение для невинных, в том, что эти чудовища намертво связаны с точкой своего «Пробуждения».

Келегран кое-что вспомнил.

— Я слышал о Сумрачном Фаргале, или Песчаном Волке, как его называют в Королевствах. Кажется, он уже несколько тысячелетий привязан к пустыне Ндахо.

— Все верно, — вставил Хтомбра. — И не только он. Вот тебе еще один, Къярх из Нокса, старый правитель, восставший со смертного одра. После воскрешения он перебил множество подданных, а его остров был признан запретным для посещений. Даже Светлые из Шаал-Суриде оказались бессильны против старика.

— Ты прав, это один из ярчайших примеров, — кивнул Рогул. — Къярх пробудился и оказался привязан к точке Силы, возникшей в результате пересечения нескольких потоков синтры, протекающих над островом.

Наемник постепенно начал верить ему.

— Хочешь сказать, что твои ученики — такие же, как Фаргал или Къярх?

— Еще нет, но обязательно станут.

— И как же ты решишь проблему географического ограничения? Это вообще возможно?

— А парень-то прав, — усмехнулся Чашник. — Скорее всего, твои фантазии слишком невероятны для нашего мира.

— Что вы оба понимаете, — в голосе Сикхариуса прозвучало презрение. — Посмотрите на меня, глупцы. Я и есть пример собственных фантазий.

Челюсть Дениция отпала на грудь, а Келегран с недоверием покачал головой.

— Ты «пробудился»? Но при этом можешь перемещаться по миру?

— Все верно, малыш. Много сотен лет я экспериментировал над собой. И теперь я привязан лишь к одному Источнику — собственному альгеану рю, который усилен моим методом нормализации крови. Однажды ко мне в руки попали записки Фернанда Элатского. Из них я выяснил, что мы, Токра, отличаемся от остальных пасынков Безликой Матушки. Наша кровь совершеннее, чем их жижа. При помощи специальной процедуры, которую я назвал Sanguinis Regula, я сумел в десятки раз увеличить поток своей рю. В самый раз, чтобы уничтожить Истинное Средоточие.

— Но ведь твои ребятишки не Токра, и даже не вампиры! — воскликнул Хтомбра. — Они не могут пробудиться с помощью рю, как это сделал ты.

— Ты прав, Ден. Они всего лишь люди с особыми генетическими характеристиками. Вот почему моя сыворотка нужна лишь для того, чтобы раскачать их контур до гипер-нагрузок. Близнецы уже сейчас почти вплотную приблизились к ограничителю «Anima Limiter». На этом уровне они выдерживают постоянный стресс, который может проявляться как жестокая тау-лихорадка. Из-за нее многие образцы, к сожалению, умерли за несколько лет, но оставшиеся проявляют крайнюю устойчивость.

— И когда же ты намерен завершить их страдания, Рогул?

Магистр покачал головой.

— Ты невнимателен, Хтомбра. Я ведь упомянул о Столпе Мэлос.

Чашник задумался, а затем его лицо просияло.

— Вот чего ты ждешь! Падения Барьеров? Хочешь связать своих ребятишек с Мэлос, который сразу же начнет вулканировать и выдаст тебе местоположение Площади Амадиции.

— Ты прав, гном. Я создам новое поколение Малкиров, которые сумеют затмить даже Всесильных.

Келегран был потрясен.

— Твое тщеславие не знает границ! Я слышал о разных безумцах. Кто-то искал силы лично для себя, кто-то для друзей. Но ни один не стремился стать демиургом для плеяды Богов.

Магистр зловеще усмехнулся.

— Ты все перепутал. Это любопытство, а не тщеславие. Ни я, ни мой товарищ Араши Бьякура, не страдаем этим человеческим пороком.

— Я уже пару раз слышал о нем. Кто он такой, этот Араши?

— Кто он такой? Самый очевидный ответ — он настоящее совершенство… Да, самое совершенное чудовище, которое я встречал.

— Чудовище? И почему же ты работаешь на него в клане Темных Змей?

— Видимо потому, что мы с ним похожи. А если задуматься, такова природа разума. Каждый прожитый под небесами год, делает тебя все более жестоким и циничным. Спустя первое тысячелетие любой из смертных поневоле превратится в чудовище. Вот почему в Джамарадже существует смерть. Чтобы такие как мы встречались реже.

Келегран промолчал, не зная, что ответить. Где-то внутри него ожил бунтарь, которому надоела словесная эквилибристика. В этот момент ситуация в Гарадримате изменилась, и взгляды присутствующих вновь обратились к волшебному зеркалу.

1 Фернанд Элатский — некромант Эпохи Титанов, магистр Ордена Хранителей Смерти, создатель ритуала Благостного Эльфирода, отец Клохкура Робкого — первого Покинутого Саул Тай.

Глава 32. Слияние лунных сфер

Глава 32

Слияние лунных сфер

Группа служителей в алых робах появилась на сцене и своим появлением заставила разволноваться огромную толпу. Восторженные крики и возгласы наполнили зал.

— Начинается, — прошептал Ката, горящим взором глядя перед собой. — Потерпи еще немного, брат. Скоро тебе станет легче.

Диор напряженно замер, сжимая рукоять меча, заблаговременно освобожденного из ножен. Согласно плану, они должны были приступить к активным действиям, как только на сцене появится принц, чтобы принять полномочия князя.

Служители приблизились к колесу. Взявшись за стержни, торчавшие из него словно шипы, они начали вращать барабан, наматывая на него толстую цепь, толщиной с человеческую руку. Судя по их лицам масса предмета на другом конце цепи была весьма приличной. По обнаженным плечам людей начал струиться пот.

— Что происходит? — не выдержала Кассандра, — Что они вытягивают?

— Разве не очевидно? — криво усмехнулся Ката. — Гроб своего отца.

Девушка изумленно открыла рот, а затем из ямы показался странный предмет, сразу и не разберешь, что такое. Тяжелая грубая конструкция напоминала металлическую статую. Она постепенно поднималась на поверхность из склепа, под восторженные крики толпы. Через минуту Кассандра наконец разглядела ее целиком, вместе со всем залом.

Гроб Бога-Отца оказался разновидностью пыточного инструмента, называемого в народе Железной Девой. Единственно, его форма была более изощренной, чем та, что использовали в работе клирики Святого Официума. Гроб был выполнен в виде крестообразной статуи, с разведенными в стороны руками, и достигал почти трех метров в длину.

Кассандра и Диор не сразу поняли, что внутри «девы» находится древнее, иссохшее тело, пронзенное железными шипами. Наружу торчали только кисти рук, по которым было видно, что они отличаются от человеческих: слишком длинные, слишком изящные, с худыми пальцами, давно не знавшими ухода. Лицо таинственного существа было закрыто маской, на которой засохла кровь. Она оставляла свободной только старческий иссушенный подбородок.

— Это Жантику? — голос Кассандры дрогнул от неожиданного сочувствия. — Лукан рассказывал, что он из Древних. Это правда?

— Ходят такие слухи, — фыркнул Ката.

— Но зачем же они его мучают? Ведь он даровал им жизнь?

— Все очень просто, моя дорогая, — самодовольно ответил Близнец. — Это извечный философский феномен — борьба отцов и детей за власть над миром и право решать, кем быть в этой жизни. Очевидно, что Жантику не собирался отдавать свое первенство. Обычно сменяемость происходит благодаря универсальному круговороту жизни при помощи смерти. Но это правило не работает для бессмертного существа. Как ты думаешь, сколь долго он мог бы игнорировать хаос, накапливающийся в его системе? Будь он поумнее, то нашел бы способ сцеживать недовольство толпы. Но он этого не сделал. В какой-то момент у его потомков сорвало крышу, и они устроили бунт — закатали своего папашу в металл и упрятали в подземные катакомбы. Убить его они не могут, поскольку само продолжение их рода зависит от его крови. Понимаешь теперь, рыжая?

Кассандра кивнула. В этот момент два вампира-чанзе выволокли на сцену молодого парня, посиневшего от ужаса. Он пытался что-то кричать, но из-за шума толпы его слова невозможно было разобрать. Один из чанзе достал церемониальный кинжал и резким движением перерезал юноше горло. Второй вампир подставил к нему массивный кубок из адаманта. Алая кровь фонтаном залила мраморный пол, но затем поток спал, и емкость кубка начала постепенно наполняться. Через минуту тело Агнца, дернувшись в последний раз, замерло навсегда и его сбросили вниз со сцены, прямо в беснующуюся толпу вампиров. Бокал, наполненный до краев, торжественно поднесли к Гробу.

Кассандра не могла быть уверенной на все сто, но ей показалось, что точеный подбородок узника дернулся под уродливой маской. Чанзе поднялся по короткой лестнице, приставленной к статуе, и со смесью ужаса, восторга и благоговения протянул тяжелый кубок к устам Отца.

— Могу представить, как он голоден, — усмехнулся Близнец. — Единственный прием пищи за целый год.

— Единственный? Почему?

— Клодгеры знают, сколь опасен Жантику, если его накормить. Кровь дарует их Создателю немыслимую силу. Если перестараться, их Бог-Отец освободится в одно мгновение. Тогда ничто не сможет помочь его горе-детишкам.

Теперь уже у девушки не осталось никаких сомнений. Она своими глазами увидела, как жадно двигается кадык заключенного, а затем по его подбородку побежали крупные карминовые капли.

— Слияние лунных сфер вошло в активную фазу. Мы начинаем Кровавое Причастие, братья и сестры, — голос невидимого оратора с легкостью перекрыл шум зала.

— Его Светлость Бонифас Петроний, — прошептал Близнец. — Будьте готовы действовать по моему сигналу.

Тирада княжеского кастеляна ускорила события. Один из неофитов поднялся с колен и, трясясь от волнения, приблизился к Гробу.

— Жавурд, — с улыбкой пояснил Ката.

— Кто они такие?

— Вурдалаки Лунных Кланов. Другими словами, промежуточная стадия между человеком и вампиром. Как вы, наверное, знаете, Клодгеры «маринуют» своих жавурдов в течение года.

— Как же они становятся полноценными Клодгерами?

— На церемонии вроде этой получают свою каплю драгоценной крови Создателя. Есть еще один вариант: их может инициировать Лунный Князь. Но даже для него это стоит дорого. За свою жалкую жизнь Виол создал всего одно чадо — своего ненаглядного Келата, который, кстати, оказался жутким трусом и забился под стол в то время, как мы с братом убивали его папочку.

— А что случится, если не дать жавурду эту каплю крови?

Ката пожал плечами.

— Тогда ритуал не закончится. Это значит, что вурдалак погибнет, а его телом завладеет некротическая сущность. Как известно, лярвы любят полакомиться остатками рю из угасающего альгеана Крови.

— Хочешь сказать, жавурд станет гулем?

— Можешь взять конфетку за догадливость, — усмехнулся Одаренный.

Следующие события подтвердили его слова. Вурдалак приблизился к пыточному станку и встал под правой рукой Бога-Отца, запрокинув голову в направлении почерневшей кисти. Бонифас Петроний, не только кастелян княжеской Крепости, но и Служитель Гроба, находясь по другую сторону от неофита, дернул за рычаг и где-то внутри «девы» несколько металлических шипов пронзило плоть Создателя. Его драгоценная кровь устремилась по руке, и первая капля, медленно сорвавшись с пальца, полетела вниз и, словно набирая силу и переливаясь всеми возможными оттенками, упала в открытый рот. Вурдалак застонал от небывалого наслаждения и бессознательно потянулся снова к благодатной руке, на что тут же получил хлесткий удар по лицу.

— Да хранит тебя Тенебрис, обжора. Отныне ты чанзе — чадо Лунного Клана, — рявкнул Бонифас и пинком отправил прочь осоловевшего от Жажды неофита. — Следующий.

Весь зал зашелся от хохота, заставив Кассандру содрогнуться от нереальности происходящего. Даже в Храме Смерти, заполненном вукодлаками, вельзурами и маковитами, все казалось ей более естественным. О чем тут говорить, даже капсулы с жуткими искусственными людьми Лариони, произвели когда-то на Кассандру менее угнетающее впечатление, чем живой бог, гниющий внутри ржавой болванки. Воистину, жалкое существование — быть кормовой базой для своих собственных эгоистичных детей.

Новообращенный тем временем явил зрительскому залу свое лицо, и оно разительно отличалось от прежнего. Тупое, полусонное состояние, привычное каждому вурдалаку, сменилось внезапным просветлением. Пришедшее вместе с ним острое чувство Жажды он должен был скоро удовлетворить.

Длинная вереница существ по очереди потянулась к Гробу, за своей порцией волшебного эликсира.

***

— Вот значит, как они появляются на свет. Достаточно неудобно, надо признать, — Келегран покачал головой.

— Как сказать, — пожал печами Сикхариус. — По крайней мере, у них нет наших проблем. Кион-Тократ понадобилось создавать по всему Варуму разветвленную сеть агентов только для того, чтобы искать своих младенцев.

— Ты не совсем прав, — ответил наемник. — Токра были, есть и будут, даже без Ордена.

Магистр усмехнулся в ответ.

— Мне почему-то кажется, что ты вряд ли захотел бы оказаться одним из Диких. Не обманывай себя, Орден единственное, что нас спасает. В тех, кому не повезло, как нам с тобой, нет ничего, кроме бессмысленной злобы. Тот некромант, который придумал способ сдержать Охотника внутри Ментальной Клетки, оказал нашему виду величайшую услугу. Я понимаю, что им двигал отнюдь не альтруизм, но это не меняет того, что наследие Фернанда Элатского продолжает спасать наших братьев по сей день.

— В такие моменты вам впору позавидовать низшим, — фыркнул Хтомбра, слушая диалог двух Токра. — У них нет подобных проблем.

— Зато их сдерживает сияние Ямата. Не лучшая участь.

— Ну все, — Чашник поднял руки. — Вы почти что вышибли из меня слезу своими историями о незатейливой участи кровососов.

Келегран внезапно кое-что вспомнил и произнес с насмешкой:

— Постарайся не плакать раньше времени. Побереги свои слезы до того момента, когда «возлюбленный Юлиус» станет новым князем.

Его слова произвели эффект разорвавшего снаряда. В глазах Хтомбры появилось изумленное непонимание.

— Что ты сейчас сказал? — наконец спросил Чашник, пронзая Буробородого разъяренным взглядом. — Ты же просто неудачно пошутил? Я прав?

— С чего бы мне так шутить? — осклабился капитан.

— Потому что император Юлиус сейчас в Гире! — голос Дениция стал пугающим. — Проводит официальную встречу с императором Фердинандом, нашим союзником в подковерной борьбе со Святым Официумом. С чего бы ему быть в Гарадримате?

— Все просто. Ты полагал, что умнее всех, и ошибся. Твой кровосос вместе с Виночерпием провели тебя, как ребенка.

— Как интересно, — раздался насмешливый голос Сикхариуса. — Мудрого Чашника переиграли?

— Хватит повторять эти глупости, — взвыл от злости Хтомбра. — Рассказывай уже, Клоп, что тебе известно!

Капитан пожал плечами.

— Не так уж и много. Я знаю, что Юлиус обманул всех во дворе, чтобы они считали, будто он действительно отправился в Гир, чтобы договориться с этими, как вы их называете… ламиями. Но вместо этого он решил воспользоваться ситуацией и получить то, на что всегда претендовал в своей душе. Одно меня удивляет, почему его желание так сильно тебя беспокоит? Разве это не сделает Пситрон еще более могучей державой?

— Ты кое-чего не понимаешь, — ответил Рогул, — Будучи Лунным Князем, Юлиус сможет обращать смертных. Другими словами, у клана Баал-Рага больше не останется переговорных рычагов и точек влияния.

Келегран наконец прозрел. А ведь правда, создание многих поколений императорского семейства было заслугой старейшин дварагского клана. Они годами селекционировали Крегадров, фактически являясь частью дуумвирата. Но затем император нарушил правила, и все покатилось под откос. Если на данный момент еще оставался шанс на примирение, то очевидно, что он полностью исчезнет, как только Юлиус станет князем.

И пусть за последнюю тысячу лет из одиннадцати линий осталось всего пять, по мнению Хтомбры ситуацию можно было спасти, вот почему он рискнул всем, что имел в этой борьбе интриганов. Рискнул, и похоже проиграл.

— Отчаянная для тебя ситуация, — резюмировал Келегран.

Взглянув в багровое лицо Чашника, Буробородый на мгновение посочувствовал ему.

Глава 33. Падение Энь-Викуня

Глава 33

Падение Энь-Викуня

Диор даже не успел понять, что происходит. Зрители в зале внезапно рухнули на колени, зажимая уши. Они словно попали под действие невидимой волны, несущей невообразимое страдание. Среди массы вампиров лишь четверо сумели устоять на ногах, справившись с фантазмами молчаливого Близнеца. Практически одновременно с этим лицо Итами стало счастливым и умиротворенным. Берсерки почувствовали пагубное воздействие разрушающих эманаций, но практически сразу Кассандра защитила себя и своего брата Печатью Розы, которая могла отражать враждебную энергию, впитывая ее в себя.

— Какого Ситаса ты творишь, — раздраженно рявкнул джаггернаут. — Предупреждать надо.

В следующее секунду он сообразил, что вызвало неожиданную атаку Итами. Конечно же, принцы. Они появились в зале одновременно, все четверо: Чанзе Келат, Шихан Тиберий, Крев Боген и Энь-Викунь. Надо признать, у них хватило способностей, чтобы противостоять потокам боли, от которые прочие Клодгеры скорчились в жестокой судороге.

Чанзе Келат, трусливый потомок Виола, отличался крайней степенью худобы, что делало его похожим на уродливого богомола. В последнее время на него навалилось слишком много проблем, которые начали испытывать его на прочность. Сначала погиб отец, что пошатнуло влияние клана. Затем из своего изгнания вернулся ненавистный вельзур, чтобы захватить власть над Лунными Кланами. Никто из других — ни кревы, ни шиханы — не стали сопротивляться ему, испытывая явное удовлетворение от унижения чанзе. Келат сразу понял, что не сможет одолеть Энь-Викуня в честном поединке, и решил дождаться лучших времен. Уж в чем, а в сфере интриг у чанзе не было конкурентов.

Тем временем Итами прекратил свою атаку. Взгляд Ичиро упал на вельзура, и Диор задрожал от ярости. Высокий и статный вампир разительно отличался от уродливого Келата.

— Ты чего застыл, брат? — воскликнула Кэсс. — Близнецы уже в зале. Как бы они не нарушили свое обещание.

Диор кивнул.

— Ты права. Нужно скорее разобраться с этим ублюдком.

Он прыжком перемахнул через бортик балкона и приземлился среди скрюченных и дрожащих тел.

— Помни своё обещание, Ката, — крикнул воин. — Вельзур мой.

— Да пожалуйста, — рассмеялся юноша, весело сверкая глазами. — Разве я похож на жадину?

Принцы быстро поняли, что к чему, и отправили в сторону врагов ледяные осколки, будто сотканные из лунного света. Ката остановил их одним заковыристым словом, и серебристая шрапнель растворились в воздухе. Диор, не отвлекаясь на остальных, направился к своему оппоненту. Энь-Викунь вздернул бровь и с недоуменным видом спросил:

— Ты еще кто-такой?

Джаггернаут ничего не ответил. Держа в руке огромный меч из черного металла, он направил его на врага. Своими габаритами клинок напоминал огриный тесак. С каждой секундой на нем все ярче проступали геометрические узоры.

— Круши наших врагов, Арадзак, — прошептал Диор, отправляя в сторону противника сгусток света.

Он сорвался с клинка, словно яркая молния, но вельзур сумел отбить вспышку своим оружием. Презрительно усмехнувшись, он как будто предлагал тал Рившицу не останавливаться. Диор активировал Печать Покрова, и зачерпнул энергию из древней Твари. В ту же секунду лицо и руки воина потемнели, а хруст рвущихся сухожилий и деформирующихся костей наполнил зал неприятными звуками. Мышцы на руках и груди берсерка раздулись в объеме, разрывая с сухим треском его рубашку. Наученный прежним опытом, Диор заранее снял свою куртку, чтобы было потом, что натянуть на себя. Мышцы ног тоже претерпели изменения, но в меньшей степени, поэтому за штаны можно было не беспокоиться. Кожа берсерка стала шершавой, с глубокими трещинами: она как будто превратилась в минерал. На ней, как и на клинке, начали змеиться странные символы, от запястий до сигила Трансцендентности в области сердца.

— Я видел такое однажды, — глаза вампира заблестели от удивления. — Ты ведь Ичиро?

Диор нахмурился от наглого тона визави.

— А ты догадливый, ублюдок.

— Ублюдок? У тебя есть ко мне какие-то претензии? Погоди, кажется я понял. Ты пришел сюда, чтобы отомстить мне за своих товарищей? Я убил парочку, которая напала на нас в Городе Крови, — предаваясь воспоминаниям, принц сощурился. — Помню, как расплющил голову одного идиота своей кувалдой. А затем прикончил его подругу. Она так смешно стенала при этом, но, надо признать, не стала умолять, чтобы я пощадил ее.

Диор почувствовал прилив ярости, но постарался взять ее под контроль. С раннего детства старейшина Вальтазар пытался втемяшить в головы своих учеников, как важно управлять эмоциями. Важнее даже, чем освоить все три Печати Аджны. Энь-Викунь улыбнулся, понимая, какая борьба идет сейчас в душе его противника. Внезапно он утратил человекообразную форму и сразу же исчез из поля зрения джаггернаута.

Обернувшись морозным облаком, он налетел на Диора, испытывая его плоть магическим клинком. Каменная кожа достойно встретила напор ледяного шторма. Ичиро сразу же ударил в ответ и разнес вдребезги каменную лавку. Арадзак прошел сквозь облако, не задев ни одного важного органа в теле принца. Вибрация от удара отдалась в ушах воина разочарованным гулом.

— Твои друзья так же, как и ты, не смогли ничего мне противопоставить, — раздался хвастливый голос.

Облако внезапно стало гуще, собралось в плотный шар и продемонстрировало удивительную подвижность. Перемещаясь в пространстве, оно сочетало плавные движения с резкими рывками. Казалось, вампир издевается над своим противником, демонстрируя тому, что у него нет шансов. Действительно, туманная форма вельзура на первый взгляд не имела слабых мест в защите. С другой стороны, джаггернаут, несмотря на магический покров Алькафара, был защищен менее надежно. Его глаза оставались слабым местом.

Очевидно, эта мысль пришла к ним одновременно. Диор успел выставить клинок перед собой за мгновение до того, как принц материализовал стилет, направленный в лицо громилы. В противостоянии призванного льда и зачарованного металла победил последний. Стилет сухо лязгнул, а затем рассыпался мелким крошевом.

— Сильно не радуйся. В такой манере я могу атаковать тебя вечно,— голос принца прозвучал позади. — Сколь бы долго ты не сопротивлялся, наступит момент, когда ты не сможешь отбить мой удар. Несмотря на твои усилия, твоя смерть будет такой же жалкой, как и у твоих друзей.

— Теперь мне понятно, как ты победил Вицерона, — ядовито ответил Диор. — А я все гадал, как какой-то кровосос сумел одолеть его. Твое признание все объяснило. Ты ударил его исподтишка, как жалкий трус.

Облако сгустилось чуть больше, как будто слова Диора его задели. Затем снова расползлось, вернувшись к начальному состоянию.

— Я знаю, чего ты добиваешься, джаггер. Надеешься разозлить меня. Но этого не случится.

— Ты ошибаешься, кровосос, — на равнодушном каменном лице не дрогнул даже мускул. — Я не собираюсь полагаться на такие глупости, как твой гнев.

— На что же ты собираешься положиться? У моих способностей нет никаких слабостей!

— И снова ты ошибаешься. Прежде чем идти сюда, я изучил все сводки о тебе, собранные моими братьями.

— И что же ты выяснил, Ичиро?

— Кое-что, — уклончиво ответил Диор. — Ты знал, что вампиры, как и люди, на семьдесят процентов состоят из жидкости?

— Ну допустим.

— Так вот, именно благодаря этому ты можешь обращаться в туман при помощи особого двеомера Крови, который управляет агрегатным состоянием плоти.

— И что с того, громила? — в голосе вельзура прозвучало раздражение.

— К твоему сожалению среди моих знакомых есть гений, который собаку съел и на магии Крови, и на химических преобразованиях. Я попросил его подсобить, и он выполнил мою просьбу. Пару минут назад я применил к тебе некое вещество, синтезированное в лаборатории Темных Змей. Вероятно, оно уже проникло в твое тело и прямо сейчас связывает его на клеточно-мембранном уровне. Скоро ты это почувствуешь, кровосос. Наверняка тебе уже становится сложнее удерживать форму.

— Ты лжешь! Я чувствую себя великолепно…

— А ты молодец, Громобой. Задел его за живое, — раздался голос Каты, в котором ощущалась особая сытость. — Вельзур забеспокоился. Но ты тянешь с этими разговорами. Приступай к декапитации, а мы за тебя поболеем.

Диор обернулся и краем глаза оценил ситуацию. Близнецы стояли поодаль, успешно закончив свою часть битвы. Тела шихана и крева превратились в мокрые пятна на мраморном полу. Третий принц — Чанзе Келат — все еще был жив, извиваясь под ногой Близнеца, словно гигантское уродливое насекомое. Ката не позволял ему освободиться, несмотря на все отчаянные попытки.

Эта картина, судя по всему, шокировала вельзура. Внезапно он переместился в сторону, и сердце Диора замерло от страха. Он сразу же понял, что Энь-Викунь запаниковал и решил взять заложника. Его сестру.

— Куда это ты, прозрачный? — насмешливый голос бальзамом пролился на сердце воина.

Вампир наткнулся на Итами, который, оказалось, умеет двигаться еще быстрее. А может он просто телепортировался. В любом случае вельзур материализовался и отлетел вверх тормашками прочь от девушки и Одаренного.

Диор кивнул ему с благодарностью, и тот принял ее, мягко улыбнувшись в ответ.

Кажется, после того, как он очистил себя от фракций боли, накопленных за много месяцев, Итами как будто подменили. Теперь он был совсем другим человеком. На бледном лице появилась застенчивая улыбка, а замкнутость и нелюдимость исчезли без следа.

Диор несколько раз звучно взмахнул клинком, разрезая им насыщенный кровью воздух. Затем шагнул к вельзуру с мрачной ухмылкой, которая не предвещала тому ничего хорошего. Энь-Викунь напрягся. Он уже успел удостовериться в том, что джаггернаут не врал. Сколько не пытался, принц так и не сумел вернуть себе форму тумана, в которой ему ничего не грозило. Зарычав от ярости, вельзур наконец принял новые правила игры: материализовал огромный молот из голубого льда, не уступавший Арадзаку в размерах. От магического оружия повеяло холодом.

Они встретились лицом к лицу. Энь-Викунь выглядел слабее, но, как принц вампиров, не имел недостатка в физической силе. По ощущению наблюдателей их шансы были равны. Диор не желал затягивать поединок. Поэтому, обменявшись парочкой ударов, сразу зашел с имеющихся козырей. Над вельзуром возникла туманная воронка, состоявшая из темных завихрений. Энь-Викунь до последнего не подозревал о нависшей над ним угрозе, в прямом и переносном смысле. Когтистая шестипалая конечность, напоминавшая лапу азгалука, вырвалась из черного портала и припечатала вампира к полу. Последствия удара были схожи с прямым попаданием тарана в ворота башни. Вряд ли в теле вельзура осталась хотя бы одна целая кость.

Диор приблизился к противнику, возвышаясь над его искореженным телом. Надо было торопиться. Тал Рившиц прекрасно знал, что Лунные принцы в регенерации не уступают оборотням. Уже сейчас его раны и повреждения ускоренно заживали, а сломанные кости сращивались воедино.

— Что это было, Ичиро? — с трудом управляя раздробленной гортанью, прохрипел принц.

Судя по всему ему было очень больно.

— Прощай, кровосос, — коротко ответил воин. — Моя клятва исполнена.

После этих слов он обрушил Арадзак на голову вампира, превратив ее в отвратительную мешанину из костей и плоти. Часть ее разлетелась по залу кровавыми ошметками и острыми осколками. Чудовищный клинок издал восторженный гул, а затем еще один раз моргнул яркой вспышкой и, наконец, успокоился.

— Почему он не стал после смерти серебряным облаком? — тихо спросила Кассандра.

— Видимо, все дело в реагенте магистра Сикхариуса, — предположил Ката. — Знал бы этот бедолага, что станет с его трупом, держался бы подальше от Диора. Для Клодгеров их способ умиротворения служит поводом особенной гордости.

— Собаке — собачья смерть, — зло констатировал берсерк, очищая клинок от налипшей плоти.

Внезапно под ногой Каты раздался скулеж, который привлек к себе внимание остальных.

— Ты что же, решил оставить его в живых? — удивилась девушка, обратив внимание на Чанзе Келата, единственного принца, уцелевшего после учиненной бойни.

Ката ухмыльнулся и облизал тонкие губы.

— Я задумал одну очаровательную шалость.

Диор и Кассандра нахмурились, чувствуя, что идея Близнеца им вряд ли понравится.

— Честно говоря, эти существа не дали мне того, чего я желал. Хочу снова испытать то чувство, которое посетило меня во время сражения с Виолом.

— Я не понимаю? — Диор раздраженно уставился на Кату.

— Столкновение с князем — вот, чего я хочу.

Близнец протянул руку к тощей шее Келата, а затем схватил его и швырнул на сцену, словно мешок с тряпьем. Вампир, скуля и завывая, покатился вперед и замер у самого подножия Гроба.

— Поднимайся, ничтожество, — велел Ката. — Докажи мне, что ты способен на большее.

— Чего ты хочешь? — простонал Келат.

— Я даю тебе шанс, которого ты всегда ждал, скрываясь в тени своего папочки. Стань Лунным Князем. И тогда мы снова сразимся.

— Что? — Диор нервно сглотнул слюну. — Ты с ума сошел.

— Не вмешивайся, Ичиро! — попросил Итами. — Мы ведь не мешали тебе, когда ты выбивал дерьмо из вельзура.

Диор нахмурился. Честно говоря, он не знал, как реагировать на безумное предложение Одаренных. Ну не драться же с ними, в самом деле! Чанзе Келат, принц своего клана, поднялся на ноги и шатающейся походкой направился к распятому божеству.

— Отец наш, Владыка Луны и Крови, ты слышал слова этого мерзкого богохульника. Ты видел его деяния, направленные против твоих детей. Прошу тебя, Отче, даруй мне свою силу, чтобы я мог наказать его за все злодеяния. С твоим благословением я отомщу за братьев и сестер, твоих любящих детей, пред ликом и во славу Луны.

Он протянул руки к Железной Деве, из утробы которой на него смотрели древние высушенные глаза, холодные, как сама Смерть.

В этот момент случилось неожиданное событие: на сцене появился высокий блондин в черном камзоле, расшитом золотыми нитями. Выйдя из дальнего угла, он перешагнул над Бонифасом Петронием, скорчившимся в припадке, и приблизился к Гробу.

— Как бы не так, заморыш! — с презрением фыркнул мужчина, обличенный мрачной красотой, и толчком сапога опрокинул уродливого чанзе. — Становись в очередь, ничтожество. Такая честь не для тебя!

Все присутствующие громко выдохнули, моментально узнавая величественного гостя. При виде его Близнецы недовольно нахмурились, понимая, что план еще немного покуролесить срывается. Диор и Кассандра, напротив, облегченно вздохнули.

— Ваше Величество? Что вы здесь делаете?

Юлиус ослепительно улыбнулся в ответ.

— Как я понимаю, никто из вас не ждал моего появления? Приятно, что я все еще могу удивлять. Не одному Хтомбре хвастаться своей непредсказуемостью перед подданными.

— Разве вы не должны сейчас развлекаться в Гире?

Вместо ответа император громко и заразительно рассмеялся. Его терпкое и сладостное очарование действовало даже на таких неуравновешенных и могущественных существ, как Одаренные из Школы Нариоку.

Глава 34. Порченная кровь

Глава 34

Гнилая кровь

— Что вы здесь делаете, Ваше Величество? — повторил старший Близнец, испытывая недовольство от того, что его планы грубо нарушили.

Император улыбнулся.

— Малыш Ката, рад тебя видеть. Знаешь, а ты совсем не изменился с нашей последней встречи. Хотя, возможно, немного поглупел. Разве ответ не очевиден?

Ката сложил руки на груди.

— Вы намерены стать новым князем?

Император рассмеялся.

— Вот теперь другое дело. Как ты знаешь, всякая власть стремится упрочить свое положение. И я не исключение. Честно говоря, я устал терпеть самодовольство некоторых наглецов, которые бесконечно строят в моем дворе свои козни. Ты ведь понимаешь, о ком я?

Одаренный с неохотой кивнул.

— Тогда отойди в сторону и не мешайся под моими ногами. Покажи, что ты чтишь договоренности, скрепленные Скрижалями.

Ката миролюбиво поднял руки, выполняя приказ. Юлиус кивнул и тут же забыл о Темных Змеях, обратив свое внимание на того, кто стоял у истоков его народа. Согласно легенде, после унизительного бегства Ауритеса на запад, ни один Крегадр не видел своего Создателя. Все это время они были оторваны от общего корня, хотя и помнили о своем прошлом.

— Отец, — неожиданно охрипшим голосом произнес Юлиус, приближаясь к Гробу. — Это действительно ты? Как же я счастлив. Именно этот момент я представлял себе многие годы. Желал увидеть тебя своими глазами, чтобы попросить прощения. Мой трусливый предок бросил тебя, малодушно сбежав от чанзе, а ты остался в их плену. Как же мне больно видеть, что они с тобой сделали.

Юлиус замер, жадно всматриваясь в высохшие черты Создателя. Потрескавшиеся губы Жантику — все, что можно было увидеть под маской — дрогнули в попытке произнести слово.

— Пожалуйста, Отец, не напрягайся, — воскликнул император. — Ты слишком слаб от выпавших на твою долю испытаний. Позволь сначала мне стать избранником твой воли. Даруй свое благословение блудному сыну, и я смогу освободить тебя из заточения.

Преодолевая истощение, Жантику собрал все силы и простонал:

— Ты самозванец и лжец. В тебе действительно есть крупица Луны, но она почти полностью исчезла. А скоро совсем растворится во Тьме.

Юлиуса передернуло.

— Ты прав, Отец. Луна уходит от нас. Вот почему Крегадрам нужна твоя помощь. Разве мы не достойны ее? Чем мы хуже других твоих детей? По крайней мере, мы не истязали собственного Отца.

— И ты думаешь, что это может искупить Скверну, которая течет по твоим венам? — голос Жантику оставался бесцветным, практически апатичным. — Ты упомянул своего предка. Кажется, я помню его. Мое дитя Ауритес…

— Он виноват, но его грех не столь ужасен, как грехи тех, кто заточил тебя в этот Гроб.

— Ты прав. Ауритес был хорошим сыном, одним из лучших, и я гордился им. Кажется, это ему я подарил свою Млечту… Сложно вспомнить, события все чаще кажутся мне нереальными.

Император гневно тряхнул копной волос, раздраженный непонятной ему задержкой.

— Если ты действительно любил его, помоги мне. Я пришел к тебе за отеческим благословением. Прошедшие годы принесли нам много бед. Скверна, или Порча, начала скапливаться в нас, разрушая и доводя до безумия. Ты должен помочь мне освежить линию крови.

Жантику грустно улыбнулся.

— Ничего у тебя не получится, дитя. Ты пришел слишком поздно. Ваш род уже безнадежно испорчен, и я не могу излечить вас.

— Конечно, можешь! — гневно воскликнул Юлиус.

— Ты не понимаешь, чужак! Вы больше не те крегадры, которых я создал. Ты всего лишь недоразумение, жалкий гибрид. Поверь мне, дитя, такой, как ты, не может стать Лунным Князем.

— Да как ты смеешь! — взорвался от ярости Юлиус. — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти в жизни. И теперь ты отказываешь мне в отцовской милости?

— Я более не твой Отец, — сурово ответил заключенный. — Тебя почти невозможно отличить от потомков Аканти, рассеянных по всему миру. Как и в них, в тебе слишком много безумия и зла. Извини меня, незаконнорожденное чадо Луны и Тенебриса, мне жаль тебя, но вместе с тем ты мне противен…

— Противен? — в голосе Юлиуса прорезалась злоба. — Вот оно как, Бог-Отец! Я противен тебе?

— Иди с миром, — прошептал Жантику.

— В таком случае я также отвергаю тебя в качестве своего Создателя… Но это не значит, что я отвергаю твою силу! Она принадлежит мне по праву рождения. Иди сюда, Ичиро, мне понадобится твоя помощь.

Диор понял, что император обращается к нему, и неуверенно посмотрел на Близнецов. Ката пожал плечами, не сказав ни слова, а Итами снова начал погружаться в привычную ему меланхолию.

— Быстрее, юноша, — недовольно воскликнул Юлиус. — Времени у нас немного. Через пару минут Слияние закончится, и тогда будет поздно.

Диор вынужден был подчиниться.

— Освободи его руку и крепко держи, чтобы не вырвался. Надеюсь, у тебя хватит силенок?

— Не делай этого, — взмолился Жантику. — Не оскверняй меня грязной кровью. Я не хочу такого конца.

— Вот значит как? — злорадно ухмыльнулся Крегадр. — Ты предпочел бы еще пару тысяч лет провести в заточении, и готов отказаться от свободы, если ее принесет тебе грязнокровка? В таком случае ты прав, Жантику, нам не о чем больше разговаривать. Прими свое наказание за гордыню.

Приблизив свою руку к губам Бога-Отца, Юлиус подверг того величайшей пытке — голодное существо, измученное тысячелетиями Жажды, оказалось не способно преодолеть искушение. Не продержавшись и трех секунд, Титан обнажил клыки и впился в кисть императора.

Диор к тому времени освободил скобы на пластине, которые удерживали конечность Тоса, и откинул ее вместе с иглами на внутренней стороне. Почерневшая рука безвольно повисла, и Юлиус прильнул к ней. Они продолжили пить одновременно, утоляя свою извращенную жажду. Юлиус первым оторвался от источника и, отплевываясь от густой черной жидкости, попытался отстраниться, но Жантику вцепился в него зубами и рукой, не позволяя прервать контакт.

— Помоги мне, Ичиро, — простонал император.

Тал Рившиц без долгих размышлений рванул руку Бога-Отца, заставив того зашипеть от боли и отпустить потомка. Крегадр тут же упал на колени.

— Ну как вы, Ваше Величество? — ехидно поинтересовался Ката. — Или мне лучше называть вас князь?

Юлиус поднял голову и протер губы рукавом.

— Ты даже не представляешь себе, мальчишка, на что это похоже.

— Думаю, что вы ошибаетесь. Я вижу, как вас переполняет сила.

Император поднялся на ноги и осмотрел зал.

— А вы хорошо сегодня поработали. Передайте Бъякуре, что я доволен кланом Темных Змей.

— Ваше Величество, — вмешалась Кассандра. — Мне кажется, мы должны уходить из города. Клодгеры скоро оправятся от шока.

Император удивленно рассмеялся.

— А ты, похоже, не поняла, деточка. Отныне Клодгеры больше не угрожают Пситрону. Теперь я голос Бога на этих забытых пустошах. Ты, иди сюда, — Юлиус ткнул пальцем в очнувшегося вампира, который, стоя на коленях, с изумлением оглядывался по сторонам. Действие фантазмов закончилось, и кровососы начали приходить в себя по всей территории комплекса.

— Как тебя зовут?

Вампир угодливо улыбнулся в ответ.

— Бонифас Петроний, кастелян Крепости.

— Что ты чувствуешь, Бонифас? Кто сейчас твой князь?

Тот ответил без тени сомнения:

— Конечно же вы, господин. Гарадримат ваш.

В этот момент Келат, на полусогнутых ногах, приблизился к императору и жалобно уставился на него.

— Позвольте, князь, первым засвидетельствовать вам свое почтение. Я Чанзе Келат, последний из принцев.

Юлиус с удовлетворением кивнул.

— Вот видишь, деточка, — усмехнулся император. — Они мои с потрохами.

— Ваше Величество, — воскликнул Диор, которому наскучило самолюбование Юлиуса. — Позвольте мне отправиться в город. Нужно сообщить Вальтазару о завершении операции.

— А ты молодец, Ичиро. Нужно прекратить бойню. Не хочу разрушать без нужды свою новую столицу.

— Сколько же в тебе гордыни, — воскликнул Отец. Теперь его голос звучал чуть более ярко и живо. — Не торопись возлагать на себя корону. Скоро придется ее снимать.

Слова Жантику прозвучали как пророчество. В глазах Юлиуса загорелся злой огонь.

— Как ты сказал, тебя зовут, принц?

Уродливый вампир раболепно согнулся.

— Чанзе Келат, мой господин. Что прикажете своему слуге?

— Позаботься о том, чтобы эта рухлядь вернулась туда, откуда ее достали.

***

Изображение в зеркале померкло. Келегран уставился на магистра Сикхариуса и Дениция Хтомбру вопрошающим взглядом. Первый загадочно улыбался. По небритому лицу абсолютно невозможно было понять, о чем он думает в данный момент. Чашник, напротив, казался возбужденным сверх меры.

— Признайся, Дениций, ты ведь не думал, что Юлиус обойдет тебя? — насмешливо спросил магистр.

— Хватит издеваться, Рогул, — взорвался Хтомбра. — Как ты не понимаешь, что все это, в конце концов, выйдет боком для всех нас. Императора больше ничто не сдерживает. Отныне каждая его нелепая идея может стать приговором для всей империи.

— Ты как всегда преувеличиваешь…

— Отнюдь, мой дорогой. Чтобы ты понимал степень угрозы, расскажу тебе одну неприятную историю. Около ста лет назад Юлиус вознамерился разграбить ваш клан, чтобы завладеть секретами Сафи-Дуран-Урэ.

— С какой целью? Что ему до наших секретов?

— О, не скажи. О них ходят легенды. Он надеялся отыскать панацею от проблем с Порчей, но я вовремя узнал об этом. Ты не представляешь, с каким трудом я убедил его не нарушать договор между нашими сторонами.

— Если так, ты поступил очень мудро. Араши Бьякура не потерпел бы чего-то подобного.

— Но теперь все изменилось. Юлиус ощутил себя небожителем.

— Чего ты от меня хочешь? Серебряные Скрижали Аджны используют магию божественного порядка. Даже я, магистр, не представляю, как некая наложница Ауритеса смогла создать подобный артефакт. Именно Скрижали хранят ее Печати, и даже Алькафар верно служит им, спустя тысячи лет после смерти Аджны. И ты предлагаешь мне нарушить заключенные пакты? Пусть Юлиус сделает это первым.

— Ты слишком труслив. Ничего с вами не случится.

— Хватит, — с неожиданной злостью рявкнул магистр. — Я понимаю, что ты чувствуешь себя под защитой. Хотя как на это посмотреть. Молот Грязной Крови проклят сам по себе. Но я не намерен рисковать кланом. Даже обезумевший Юлиус не вышел за рамки здравого смысла и отказался нарушать договор. С чего ты решил, что я окажусь более безумным, чем он. Прекращай свои попытки.

Повисла тревожная пауза.

— Ну хорошо, — смирился Чашник. — Я понял, что ты не станешь мне помогать. Значит придется все сделать самому. Ты ведь не будешь вмешиваться?

— В ваши разборки? Умоляю. Вы собачитесь больше, чем существует клан Темных Змей.

— На том и порешили, — обиженно кивнул Дениций. — Поскольку ты умыл руки, я обращусь за помощью к этому наемнику.

— Ко мне? — Келегран почувствовал подвох. — Погоди, я и так уже работаю на тебя.

— Не беспокойся, я хочу пересмотреть некоторые пункты. Мы договаривались, что я забуду о сожженном борделе и убитом бухгалтере, взамен на похищенные клинки. Но теперь я хочу от тебя кое-что другое.

Келегран нахмурился, буравя Чашника взглядом.

— Убей императора, и клан Баал-Рага станет твоим должником. Ты ведь понимаешь, что это значит?

Буробородый задумчиво кивнул.

— Кроме того, я забуду о том, что ты пытался обмануть меня.

— Это когда же?

— А кто подсунул Леонардо собачьи тестикулы?

Наемник расплылся в широкой ухмылке, но, увидев взгляд Чашника, моментально стер ее с лица.

— Как ты понял?

— Оставим этот вопрос.

Рогул Сикхариус, заложив руки за спину, посмотрел на капитана.

— Щедрое предложение, но я бы не стал на него бросаться, словно пчела на мед. В иных случаях мед может оказаться навозной кучей. Помни, дитя, о том, что Юлиус изменился. Еще вчера у тебя мог быть шанс, но сегодня… Боюсь, даже Ката в своем текущем состоянии не справился бы с ним.

Келегран ощерился.

— Кажется, ты совсем в меня не веришь, дядюшка. Говоришь, твой блестящий мальчик не достаточно силен? Эти слова словно музыка для моих ушей. Слушай, Ден. Можешь рассчитывать на меня.

Изнеженное лицо Чашника покраснело от удовольствия.

— Это прекрасно, малыш. Осталось обучить тебя премудростям Переноса.

— Отличная мысль, — кивнул Клоп. — Не хочу снова штурмовать Кухню. Но прежде, чем мы окончательно ударим по рукам, ты должен дать обещание, что отстанешь от Тито, как только все кончится. Этой малый уже изрядно натерпелся от тебя.

— Забавно, что ты заступаешься за него. Разве этот тип не пытался уничтожить твою команду?

Клоп кивнул.

— Я поговорил с ним об этом. Кое-какие мотивы у него имелись. В любом случае, это между нами.

— Ну хорошо. Обещаю, что не буду его преследовать. Боюсь только, если ты не справишься, преследовать меня уже будет он. Змея не может разжать зубы, вцепившись в свой хвост.

— Очередная древняя мудрость? — ухмыльнулся Келегран.

— Апологетика Олафа с Перьями, — ответил Рогул. — Изучай классику, капитан. Не позорь альма-матер.

— Я постараюсь, магистр. А теперь отправляйте меня обратно.

Несколько минут Дениций уделил тому, чтобы показать наемнику комбинацию кнопок на зеркале, для создания прохода во дворец. А затем открыл такой же, но уже ведущий в особняк Потрошителя. Судя по всему, артефакт зарядился в достаточной степени, чтобы принять гостя.

Буробородый на последок кивнул заговорщикам и покинул их. За пеленой адаманта просвечивало Сияние.

***

Когда Клоп исчез в зеркальной глади и она успокоилась, Дениций Хтомбра с улыбкой посмотрел на магистра. Тот недовольно поджал губы, чувствуя, куда дует ветер.

— Только не корчи такую рожу, меня этим не проведешь, — в голосе Чашника прозвучала ехидная усмешка. — Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить в добродушие старого монстра вроде тебя.

— Ты о чем, Хтомбра? Перепил вина? Сначала пытался уговорить меня нарушить договор, а теперь эти непонятные намеки.

— Я о твоей милой манере общения с этим пареньком. С каких пор ты позволяешь посторонним узнавать свои тайны? И при этом отпускаешь их живыми.

— Ты первый начал… — фыркнул Рогул.

— Только не надо оправданий. Ты мог бы остановить меня. А потом, тебя никто не тянул за язык, когда ты рассказывал о своих планах на Одаренных. Признавайся, старый лис. Что тебе надо от этого мальчишки? Хочешь сделать его одним из своих ручных уродцев?

— Не говори глупостей, — резко ответил Рогул, а потом смягчился. — Ладно, я расскажу тебе кое-что. Ты даже не представляешь, кем является этот мальчик.

— И кем же?

— Самый преданный и ярый слуга своего Господина.

— Что-то я не очень тебя понимаю.

— Ничего, Ден, однажды поймешь. Когда Лорд Малакат заявит о себе во всеуслышание. Поверь мне, старый друг, это случится раньше, чем ты думаешь.

Чашник завороженно слушал магистра, начиная догадываться, о чем тот говорит.

— Хочешь сказать, что… он как-то связан с Губителем?

— Твои слова, а не мои, — с улыбкой ответил Сикхариус.

Дениций задумчиво погладил себя по лицу. Затем вспомнил о времени и раздраженно махнул рукой.

— Ладно, надоело слушать твои байки. Надо спешить. Скоро должен начаться откат Ядра, и Гаморра окажется в опасности.

— Ступай, — кивнул магистр. — Спасай свой город от извержения.

Перенастроив зеркало, Чашник ушел в Цитадель Гранитного Аркшага, оставив Сикхариуса в одиночестве. Тот до самого утра оставался на Дозорной Башне, продолжая рассматривать ночное небо. Загадочно улыбаясь, он размышлял о временах, когда Бог-Отец и другие Титаны еще только начинали познавать мир, а Хранитель Теней посадил первый росток «Cinerosus Lignum», даровавший долгожданную свободу его народу, народу Шеддоу. За это к многочисленным прозвищам Малаката добавилось еще одно — Губитель.

Часть пятая: Гранитный Аркшаг. Глава 35. Возвращение

Оказавшись в доме Клайвуса Потрошителя, Келегран первым делом осмотрелся по сторонам. Судя по всему, здесь совсем недавно что-то горело. Пройдя на лестницу, наемник замер, увидев, что она частично разрушена. После падения рояля и взрыва ловушки, установленной хитроумным гномом, лестничная клетка превратилась в зияющую дыру. Келегран спрыгнул прямо в нее, ловко приземлившись рядом с расколотым в труху роялем.

— Так-так, — задумчиво произнес он. — Судя по всему, битва переместилась в подвал, как мы и планировали.

Стараясь не обращать внимания на тревожный холодок в сердце, Буробородый проследовал знакомым маршрутом и замер, увидев первую жертву ночной охоты. Огромный оборотень лежал на спине, глядя пустыми и мутными глазами в каменный потолок с железными балками в качестве перекрытия. Он умер, но так и не обратился обратно в человеческое обличье. Судя по всему, для своего посмертия Карл выбрал тот облик, в котором меньше страдал на протяжении жизни. Мало у кого хватит мужества нападать на клыкастую псину ростом с жеребца, и совсем другое дело — безродный горбун в грязных тряпках.

Келегран подошел к оборотню и опустился на колени. С сожалением глядя на мертвого соратника, он положил руку на звериную морду и закрыл пугающие глаза. Затем более внимательно осмотрел тело.

Пасть зверя кровоточила. Судя по всему, пока он был жив, Карл неистово пытался прокусить твердую шкуру огра, стараясь любой ценой защитить своих товарищей. Смерть наступила от двух чудовищных укусов. Одним из них Корва оторвал оборотню заднюю лапу, а вторым откусил добрую часть бока, пониже ребер. В обычной ситуации Карл мог бы еще выжить, ведь оборотни славились своей необыкновенной регенерацией, но, вероятно, что-то в укусе Крегадра отличало его от любого другого пилозуба.

Келегран поймал себя на мысли, что ему будет не хватать молчаливого товарища, который при всей своей странности, любил свою команду и умел веселиться вместе с ней, пусть даже и мешал молоко с алкоголем. Одно утешало: под конец несправедливой и жестокой жизни он нашел свое счастье в самоотверженном служении. Пусть даже и выбрал в качестве хозяйки грубую девицу с невысокими моральными принципами.

Служение… Это слово как будто встряхнуло наемника. За одну секунду он пробежался по короткому списку своих собственных взглядов на жизнь. Если поразмыслить, они все, безмозглые остолопы из команды Клопов, кому-то служили: друг другу, Гаморре, смешным принципам, почерпнутым из кодекса авантюристов перед поступлением в Темный Дом. А что же с ним? Было ли у него хоть что-то или кто-то, кому он мог бы служить так же искренне, как этот оборотень? Ну конечно. Он сам! Он всегда полагался только на себя, всегда верил только себе. Так в чем же дело? Почему сейчас его вера внезапно стала фальшивой?

— Какого Ситаса!

Келегран зарычал, вскакивая на ноги. Сейчас не время для этих глупостей! В его голове созрела решимость, как можно скорее выяснить, что же случилось с командой. Если эти доходяги оказались столь слабыми, чтобы безропотно отправиться к праотцам, он должен хотя бы устроить им приличную панихиду. А что может быть лучше, чем отпевание на костях поверженных врагов?

Выйдя из особняка через парадную дверь, Келегран осмотрелся по сторонам и принюхался, надеясь получить хотя бы небольшую подсказку. Несмотря на то, что звезды за туманом практически не были видны, а запахи прибило недавним дождем, капитан сумел обнаружить крохотный ключик к головоломке. Несколько кровавых пятен на земле буквально пылали перед взором Токра, схваченные Оком Вазириса[1], который позволял вампирам видеть даже в полной темноте, тратя на это ценную Кровь. Тревога в душе наемника усилилась, и он поспешил по следу.

Проплутав по ночному городу около часа, Буробородый, наконец, добрался до площади, на которой нашелся еще один след — тело старика, разорванного надвое. Капитан не понял, что это Марк — тот самый старейшина, который встречал их у входа в квартал. Однако наемник сразу понял, кто именно убил бедолагу.

Взобравшись на крышу двухэтажного здания, покрытую скользкой черепицей, он вцепился в основание флюгера и начал осматриваться в поисках более явной подсказки. Пламя, зажженное на вершине часовни, расположенной неподалеку, помогло принять решение. Через пять минут он добрался до места и с любопытством вошел во двор церкви, миновав разрушенный проем. Чуть дальше по курсу обнаружилось истерзанное тело, принадлежавшее одному из самых уродливых существ. Еще совсем недавно оно называло себя Крушителем и грозило Покинутому смертью на испорченном чаепитии. И вот теперь Корва лежал мертвый, не подлежа никакой реанимации.

— А они молодцы, — хмыкнул в бороду капитан. — Надо будет похвалить их, как только увижу. Справились с таким чудовищем.

«Они-то справились, — проснулась Зануф. — А вот ты проявил себя как дилетант. Упустил Леонеллу, вступил в сговор с врагом, и не не выполнил свое обещание».

— Хватит уже, — злобно рявкнул Келегран. — Прекращай дерзить мне. Я терпеливый, но не настолько. Вспомни о том, что из-за твоих прихотей, пострадал как минимум один из моих друзей.

«Друзей! — Зануф едко рассмеялась. — Ты кого хочешь убедить? У тебя нет никаких друзей. Ты из тех, кто живет кровожадными вспышками, обретая самого себя в бою или в ночном переулке, высасывая кровь у запоздалых прохожих».

— Это не так, — сухо ответил Келегран. — Я стараюсь не трогать случайных людей. Так мне завещал…

Он резко оборвал себя.

«Ах да, твой Господин, — язвительный смех ударил вновь. — Ты даже не знаешь, кто он и где он, но ищешь его так, словно от этого зависит твое будущее. Не пора ли признать, Желчный, что ты все придумал. Никакого Хранителя не существует!»

— Прекрати так меня называть. Я ведь могу действительно разозлиться.

«Это не я так тебя называю. Всё твои бестолковые сны, в которых бесконечно ищешь его. Хватит уже! Разозлись! Убивай и круши. Прекрати притворяться одним из них. Ты не человек».

— Со своей идентификацией я разберусь без тебя. Так что заткнись уже.

В этот момент наемник увидел записку, приколотую к туше Крегадра одним из кинжалов Мариконе.

— Моя девочка, — с удовлетворением кивнул Келегран, разворачивая камышевый папирус.

Зануф только фыркнула в голове Токра и замолчала. А капитан несколько раз перечитал послание, пока оно не достигло его сознания.

«Кэп, не волнуйся. Мы справились с ним. Ключ у нас. Ждем тебя в штабе. Карл погиб».

В этих коротких рубленых фразах Келегран ощутил всю бурю эмоций, одолевающих его команду: печаль, страх и облегчение.

— Карл погиб, — повторил наемник, как будто пытаясь глубже проникнуться этой мыслью.

***

Под штабом Клопы подразумевали не свой дом, а библиотеку Старого Лаэрта, в которой они предпочитали строить планы. Дряхлое существо, заправляющее там, не было против, видимо, в кои-то веки получая удовольствие от своей причастности к чему-то важному.

Добравшись под утро на улицу Гадюк и Сколопендр, Келегран вошел в вестибюль архива, и сразу же попал в объятия Франчески. Ее мокрое от слез лицо зарылось ему в подмышку, а тело прильнуло так плотно, словно девушка боялась, что капитан исчезнет, растворившись в воздухе.

— Ну все, моя девочка. Все будет хорошо, — ласково произнес Буробородый, поглаживая Мариконе по черным волосам.

От этого она разревелась еще больше, и Келегран позволил ей выплакаться.

— Как твои дела, кэп? — спросил Жамаль, сидя на ступенях лестницы вместе с гномом. — Добыл ключ?

— Он у меня, — с раздражением кивнул Буробородый. — Но Леонелла, к сожалению, ускользнула.

— Значит во дворце переполох? Я бы на их месте отправил роту солдат, чтобы прочесали Сияние.

— Вряд ли. Во первых, солдат во дворце действительно не много. Во-вторых, в осином гнезде не все так гладко, как мы думали. Мне понадобилось всего лишь разворошить его, чтобы обнаружить союзника.

— Интересно, кто он? — удивился Жамаль. — Дай угадаю, кто-то из нобилей?

— Известно кто, — раздался старческий голос.

Спускаясь со второго этажа, Лаэрт хитро поглядывал на Клопов.

— Наверняка, Йома по прозвищу Пустозвон. Я прав, Токра?

Келегран кивнул.

— Ты был в курсе их сговора с Хтомброй?

— Всего лишь догадка, — усмехнулся старик.

— Жаль, что ты не догадался раньше. Зная о разногласиях среди Крегадров, мы могли действовать иначе.

Старик покачал головой.

— Ну что ты начинаешь. Во-первых, меня никто не спрашивал. Во-вторых, вы действовали ровно так, как ожидал ваш наниматель. Если бы Хтомбра хотел от вас чего-то другого, он бы сам рассказал о Йоме.

— Возможно, ты прав, — хмуро согласился капитан. — Кстати, где чертов Тито? Почему он не встречает нас, как будто ему нет дела до исхода операции?

Лаэрт криво усмехнулся.

— Хороший вопрос. И главное своевременный. Пока вы решали проблемы, до меня дошли кое-какие слухи. Кажется, ваш Тито проявил самую настоящую беспечность и попал в ловушку, которую устроили головорезы Сладкой Донни.

— Когда это случилось?

— Как только вы покинули Кухню. Судя по всему, в заварушке кто-то из них узнал уважаемого Виночерпия. Прибрать такую важную шишку к рукам, дорогого стоит.

— Молот в им задницу, — выругался Дулиан. — Как же все это не вовремя. Что будем делать, капитан? Предлагаю, отправиться в лабиринт Фавна без Леви? Чем он там поможет?

— На вашем месте я бы не спешил бросать бедолагу, — ухмыльнулся Лаэрт. — Одна из групп Чашника однажды уже добралась до лабиринта. Судя по тому, что я слышал, они погибли там за три минуты. С другой стороны, никто не гарантирует, что Тито знает, как его пройти.

Келегран думал не долго. Передав зареванную Франческу в руки Жамаля, он направился к выходу.

— Ты куда собрался, кэп? — голос бретера прозвучал встревоженно.

— Оставайтесь здесь. А я вытащу Тито из лап дикарей. Постарайтесь хорошенько отдохнуть. Так или иначе, вечером мы проникнем в чертоги дворца.

— Давай я с тобой, — предложил двараг, поднимаясь со ступеней. — Дополнительная пара рук не будет лишней.

Келегран взмахом ладони отказалася от его предложения.

— Готовь свои протезы для следующей битвы. Она может стать последней…

Увидев обиду в глазах гнома, капитан попытался исправить впечатление:

— Поверь мне, Дулиан, ты меня только задержишь. С дикарями я справлюсь, а вот с королевской семейкой мне понадобится ваша помощь. Набирайтесь сил, пока есть такая возможность.

***

Лагерь дикарей располагался в том же районе, что и архив Старого Лаэрта. Улица Гадюк и Сколопендр упиралась в безымянный заулок, который выходил на площадь Баркляйн, все проходы к которой были перегорожены деревянными щитами с приколоченными к ним трупами, зачастую уже давно разложившимися. Келегран усмехнулся, изучая диспозицию с высоты примыкающего к площади здания и поражаясь беспечности противника. Всего пятеро часовых стояли в дозоре, да и те находились под действием бальзама грез.

— Где все остальные? — пробормотал Келегран, недоумевая по поводу того, почему лагерь такой безлюдный.

В центре площади располагался помост для наказаний, на котором прямо сейчас был привязан к столбу худой человек, с которого практически полностью сорвали одежду, оставив одно исподнее. Келегран сразу же узнал Виночерпия. Бедняга, судя по всему, был предварительно избит, а затем привязан на виду у всех, видимо, в ожидании предстоящей казни.

«Бедный Тито, — подумал Клоп, — И это только начало. Ему сильно повезет, если дикари уготовили ему одну лишь плаху».

Токра знал, что человеческий разум весьма изворотлив в вопросах, касающихся того, как доставить максимальные страдания. А Виночерпия настолько не любили, что, попади он в руки черни, одной отрубленной головой вряд ли бы обошелся. Раскаленные прутья в заднице, котел с кипящим маслом или постепенное скармливание псам — вот, что могло ожидать его при худшем раскладе.

Буробородый покачал головой, отгоняя от себя возникшие образы. Все-таки он слишком кровожаден. С этим непременно нужно поработать. Но как выкроить время на мозгоправа в этой кутерьме событий?

Спрыгнув с покатой крыши на балкон, наемник ловко спустился вниз по трубе и оказался в тени здания. Здесь его невозможно было заметить. Крадущимся шагом он приблизился к помосту. Быстрый удар — и недотепа на месте часового уснул навсегда. Собаки в клетках глухо зарычали, раздраженные запахом чужака, но успокоились, как только он зашвырнул к ним шарик, рассыпавшийся пыльцой концентрата «Baccarubella mortus». Из этого сильнейшего яда, Покинутые создавали свои мутагены, чтобы «травить» юное поколение. Вдохнув порошок, звери окочурились за несколько секунд.

— Так-то лучше, — добродушно проворчал капитан. — Ненавижу собак.

Услышав его голос, Тито, привязанный к столбу, поднял голову с груди.

— Кто здесь? — охрипшим голосом спросил бедолага.

— Только не ори так. Это я.

— Келегран? — в мутных глазах Виночерпия появилось узнавание. — Не ожидал, что ты придешь за мной. Какая честь.

— Потом поблагодаришь.

Перерезав путы, он подхватил мужчину, чтобы тот не рухнул на помост. Судя по всему тщедушный политик совсем ослабел за эти сутки.

— Пойдем отсюда. Не хотелось бы марать меч, когда набегут шавки.

— Погоди, убийца. Боюсь, тебе придется это сделать. Замарать меч.

Буробородый с подозрением посмотрел на главу консервативных сил Гаморры.

— Говорю тебе прямо, мстить дикарям за твои побои я не намерен… К тому же этим вечером мы отправляемся в лабиринт. Все ключи собраны.

Тито возбужденно прошептал:

— Вот и я о том же. Думаешь, ты сможешь пройти все ловушки? Пока я сидел здесь на привязи, было время получше обдумать наш план. И я понял, что он обречен.

— Так-с. Какого Ситаса ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Погоди. Шанс все еще есть. Недавно дикари притащили в лагерь одного дварага. И я понял, что это чистое везение. Если освободишь его, его помощь станет бесценной.

— Ничего не понимаю. О ком ты говоришь?

— Двараг по имени Милдраш! Тебе известно это имя?

Келегран нахмурился. Кажется, он действительно что-то слышал о нем, но не мог сразу вспомнить, откуда. Ах-да, это имя упоминалось на чаепитии семейства Крегадров.

— Какой же ты тугой, Клоп. Это сын Дениция Хтомбры. Прямо сейчас он томится в подвалах Сладкой Донни, проклиная свою судьбу, и ждет, когда ты освободишь его. Чистое везение для нас.

В глазах Келеграна мелькнуло удивление.

— Милдраш Хтомбра? Странно все это. Что же он делает в Сиянии с таким папочкой?

— Как раз папочка и является причиной его пребывания здесь.

— Неужели Чашник столь жесток, чтобы посадить родную кровинушку в эти опасные места?

Леви покачал головой.

— Как раз наоборот. Он здесь вопреки воле отца. Скорее даже, чтобы досадить тому. Уже полвека прошло, как они рассорились. Милдраш покинул Дурдвар и по просьбе Юлиуса занялся перестройкой дворца. Более того, он лушче кого-либо знает лабиринт Фавна.

— Странный малый.

— Так и есть. Сейчас он является одним из трех главных каменщиков. И могу сказать, это бесит его отца больше всего. Хтомбра считает себя прямым отпрыском того самого Брегарда, который с помощью предательства сместил Пиропа, Первого Чашника. Представляешь, как ему икается при мысли, что его оболтус прислуживает во дворце.

— Меня удивляет, почему дикари его похитили, — немного подумав, спросил Клоп.

— Ты прав, — согласился Тито. — Эти животные совсем обезумели. Нарушили правило не трогать каменщиков! За подобное самоуправство их вырежут наполовину. Вместе с тем их глупость играет нам на руку. Вытащи гнома из плена и уговори его помогать тебе. Справишься?

Келегран хмуро кивнул.

— Ладно, попытаюсь. Но как только вернемся на базу, я отвешу тебе хорошую оплеуху. За то, что без толку заставил меня бегать за этими ключами.

Тито скривился.

— Почему, без толку. Теперь ты можешь попасть в лабиринт. К тому же на тот момент это был единственный способ для меня быть тебе полезным.

Капитан ухмыльнулся.

— Ладно, будем считать, что ты меня убедил. Побудь здесь немного. Притворись, что связан. А я кабанчиком метнусь за твоим гномом. В каком здании его держат?

Тито указал пальцем на двухэтажный особняк пурпурного цвета.

— Видишь этот дом? Жилище Сладкой Донни. Скоре всего они потащили Милдраша в подвал. И кстати, громила, будь осторожен с этой дамочкой, если увидишь ее. Она может неприятно тебя удивить.

— Я тоже, — мягко улыбнулся наемник.

1 Око Вазириса — особый двеомер Крови, помогающий вампирам ориентироваться во мраке. В основе зрения темных эльфов (драури) лежит схожий принцип теплового зрения.

Глава 36. Ловушка Донни

Глава 36

Ловушка Донни

Зайдя в здание, он не обнаружил ни единого обитателя. Ни малейшего звука не раздавалось в нем, как будто все люди разом испарились. Наемник сразу же заподозрил неладное. Мягко ступая по грязным коврам, он начал заглядывать в примыкающие комнаты в поисках хотя бы одной живой души, но все без толку.

«Странная ситуация. Все это напоминает ловушку», — подумал Клоп.

Предусмотрительно вынув меч из ножен, он направился к лестнице, ведущей в подвал. Если верить Тито, где-то там держали Милдраша. Готовый в любой момент отразить атаку, Келегран спустился вниз и увидел несколько клеток, заполненных под завязку. Бродячие цирки обычно содержали в таких диких зверей, но эти были заполнены не животными.

— Эй, как вы там? — крикнул наемник, и его голос гулко отразился от каменных сводов.

Пленники испуганно замерли, держась поближе к центру клеток. Они как будто опасались чего-то. Происходящее начинало все меньше нравиться Клопу, и он применил заклинание. Око Вазириса прояснило ситуацию: в примыкающих катакомбах скрывалось ни менее полусотни головорезов. Они были готовы наброситься на жертву гурьбой по первому слову своего главаря.

Буробородый презрительно усмехнулся. Как же! Что эти отбросы могут ему предъявить? Трусливые овцы, прячущиеся в укрытии словно тараканы.

Одного не учел наемник: в трусости слабого скрывается сила, поскольку слабость порождает изворотливость. Такова была истина, озвученная Арландом Элемарским — знаменитым теоретиком военного искусства, который создал трактат о воинских хитростях.

Не успел Келегран сделать и пару шагов, как сверху на него упала ловчая сеть, пригодная для охоты на медведя.

— Скорее, идиоты. Несите цепи, — визгливый голос Донни перекрыл остальной шум. — Крутите нашу пташечку, да понадежнее.

Крепкие мужчины за несколько секунд обмотали огромного воина, и Келегран внезапно испытал шок: он с изумлением понял, что попался в примитивную ловушку тех, кого он искренне презирал. Заревев от ярости, Покинутый сделал попытку вырваться, но она не возымела успеха.

«Это снова случилось, — зло подумал наемник. — Из-за своей безмозглой самоуверенности я недооценил противника и не призвал Охотника, когда еще мог это сделать. Пусть теперь Ситас покарает меня за это».

— А сейчас мы посмотрим, что у нас здесь.

К наемнику, спеленатому будто младенец, приблизилась женщина: пожилая, но весьма неплохо сохранившаяся для своего возраста. Она была одета довольно просто, в такие же кожаные цветастые лохмотья, как и ее подчиненные, но в глазах Донни скрывалось нечто такое, что не оставляло сомнений — в своей жизни она привыкла получать свое любой ценой. Для Сияния, где люди ломались через неделю, это было важным преимуществом в битве за выживание.

— Вы только гляньте, какой нынче крупный улов, — усмехнулась она, осматривая Клопа с головы до ног.

Лицо воина весьма удачно пролезло в одну из дыр в сети, что позволило им двоим таращиться друг на друга.

— Сейчас мы узнаем, не обманул ли меня Тито.

Старуха, исполняющая обязанности старейшины, приблизилась к воину и неожиданно ткнула его кинжалом в горло, заставив наемника захлебнуться собственной кровью.

— Старая сука, — выругался Келегран, когда его рана начала затягиваться. — Ты понимаешь, что за это я вырву твои глаза?

— Надо же! Не обманул Виночерпий! Действительно, Токра, — радостно воскликнула женщина. — Живуч, как кошка. Кажется, сегодня у нас с вами, ребятушки, будет веселое представление.

Толпа, собравшаяся вокруг них, поддержала свою атаманшу скабрезным смехом.

— Так это Тито меня предал? — с холодной яростью спросил наемник, незаметно проверяя цепи на прочность. Результаты проверки не обнадеживали. Даже Охотник вряд ли смог бы вырваться из этих пут.

— А ты действительно думал, что я простил тебя? — раздался знакомый голос за спиной Клопа. Тито Леви спустился в подвал.

— Мне казалось, что мы с тобой обо всем договорились.

— Да неужели, — рассмеялся Виночерпий, и в его голосе прозвучала ненависть. — Договорились гадюка с собакой. Ты понимаешь, ублюдок, что ты сделал? Осушил мою дорогую сестру, ближе которой у меня никого не было. За всю свою жизнь я так и не обзавелся семьей, поскольку не чувствовал в том необходимости. У меня всегда были они…

— Я оставил тебе твоих племяшек. Более того, недавно даже попросил Хтомбру, чтобы он простил тебя.

Тито обошел Келеграна по кругу и посмотрел на него, скривившись в злобной гримасе.

— Спасибо, не надо. Его я тоже прикончу, как и тебя.

Буробородый насмешливо фыркнул.

— В этом я сомневаюсь. Извини, но, судя по первому впечатлению, вы с ним на разных уровнях.

Эта реплика заставила Виночерпия улыбнуться.

— Так было прежде, но теперь у меня есть тот, кто ему дорог!

Келегран начал прозревать.

— Так это ты подбил свою старуху на то, чтобы похитить Милдраша?

— Понимаешь теперь, у кого на руках все карты? Чашник не станет рисковать жизнью своего непутевого сыночка, пусть даже тот и предал папаню, когда покинул Дурдвар и переметнулся к императору. Кстати говоря, благодаря этому факту последний долго держал надменного гнома в узде. Чашник больше не мог действовать так нагло и демонстративно, как прежде. Пока снова не осмелел. Но теперь, вот они где, его яйчишки…

Виночерпий потряс перед лицом наемника сжатым кулаком.

— Ты кое-что путаешь, Тито, — вмешалась Донни, кладя крепкую руку ему на плечо. — Мы с тобой действуем сообща, и все плоды наших трудов будут общими.

— Ну конечно же, сладкая, — стремительно согласился Леви, поцеловав ладонь атаманши.

— Вот и не забывай об этом.

Келегран погрузился в неприятные размышления.

— Так значит вы с самого начала были в сговоре? А я действительно недооценил тебя, Тито.

Виночерпий ядовито усмехнулся.

— Я же говорил тебе, что у меня еще остались союзники. Донни одна из них, но есть и другие.

— Теперь я вижу. Однако прежде чем ты совершишь непоправимую ошибку, хочу предупредить тебя. Сколько бы союзников в Гаморре и за ее пределами у тебя не было, знай, что у Чашника есть свои товарищи, и куда более могущественные.

Виночерпий кивнул.

— Вероятно, ты говоришь о клане Сафи-Дуран-Урэ? Не спорю, Темные Змеи очень серьезный враг, и я не стал бы выступать против них. Однако ты, возможно, не знаешь, что оба магистра ни пальцем не пошевелят ради Хтомбры, если это будет грозить разрывом соглашений с империей. Ты посторонний человек в Пситроне и не знаешь, чем на самом деле являются пакты о Реконструкции. Это не просто свод пунктов, записанных на бумаге. Эти пункты выгравированы на Серебряных Скрижалях, вместе с ценными магическими формулами, которыми Темные Змеи весьма дорожат. Более того они скреплены кровью всех участников Договора и гарантируют выполнение каждого пункта.

Келегран вздернул бровь, припомнив дискуссию Чашника с магистром на эту тему.

— Хочешь сказать, договор невозможно нарушить?

— Честно говоря, я не знаю. Но думаю, что нет. В любом случае Сафи-Дуран-Уре не станет рисковать дарами, которые у них есть благодаря Скрижалям. И это не все!

Виночерпий, вошедший в раж, не собирался ничего скрывать от Покинутого:

— Периодически магистр Сикхариус обращается к императору за новым кусочком истлевшей плоти, оставшейся от Гриффиса Сетхара.

— Я думал, его мощи хранятся у дварагов?

— Когда-то так и было, но Юлиус вынес их сотни лет назад из Гранитного Аркшага вместе с клинками Баал-Рага. Понимаешь теперь, какая сложилась патовая ситуация? Темные Змеи может и находятся в союзе с Чашником, но промолчат, если это будет грозить гневом императора. А знаешь, на чьей я стороне?

После откровений Тито в голове Келеграна кое-что начало проясняться. Вот почему Рогул так упорно отказывался от предложения Хтомбры.

— Я уже не говорю о том, что Юлиус недавно стал князем. Слухи об этом уже дошли до Сияния.

Келегран кивнул, вспоминая недавний ритуал инаугурации. Виночерпий приблизился к нему на шаг ближе и неприятно осклабился.

— Кажется, мы наконец подошли к завершению нашего знакомства. Оно оказалось коротким, но, признаю, небесполезным для меня. Что ж, пришло время получить причитающееся тебе воздаяние. Ты готов, убийца?

Келегран холодно спросил:

— Думаешь, сможешь прикончить меня? Это не так просто, как тебе кажется.

— Уж поверь, теперь мне это известно, — Тито расплылся в хищной ухмылке. — Вот почему я выбрал для тебя участь, которая пострашнее обычной смерти.

Буробородый непонимающе посмотрел на него.

— Интересно послушать.

— А ты еще не догадываешься? Кажется, я переоценил твои умственные способности.

В глазах капитана мелькнуло неприятное понимание.

— Я сделаю с тобой то же самое, что, по-твоему же признанию, ты сделал с моим зятем.

— Ничего не выйдет. У тебя нет нужного клинка.

— У меня нет, — рассмеялся Тито. — Зато у тебя есть.

Виночерпий подошел еще ближе к спеленатому, словно ребенок, Токра и осторожно, стараясь не делать резких движений, засунул руку под сеть и вытащил из ножен на бедре наемника черный клинок. Одновременно с этим по лезвию пробежали темные завихрения, напоминающие о голодной сущности, живущей внутри оружия. Тито Леви побледнел от ужаса. Держа клинок правой рукой, затянутой в кожаную перчатку, он вполне справедливо полагал, что прикосновение к проклятому металлу подчинит его волю, или, того хуже, оборвет навсегда нить его существования. Но ничего не произошло, и Тито успокоился.

Теперь пришел черед Клопа испытать не самые приятные эмоции. События определенно разворачивались по худшему сценарию. Чтобы убить Токра, нужно было постараться. Даже раздавленный кувалдой череп не был гарантией смерти. Однако Зануф могла поглотить любую душу за считанные мгновения, и не было никаких оснований полагать, что она не выпьет его точно так же, как и тех несчастных, которыми он кормил ее в своем путешествии.

Капитан отчаянно дернулся, пытаясь отсрочить неминуемое… и проиграл. Его широкая грудь, словно масло, приняла в себя острое лезвие из адаманта, и боль скрутила рассудок железными пальцами.

Глава 37. Гибель Донни

Глава 37

Гибель Донни

Уже знакомая площадка, обозначенная протуберанцами света и тьмы, встретила капитана привычной атмосферой безнадежности. Только теперь он сам находился в ее центре, или точнее, не он, а извечное «альтер эго», запертое внутри каждого Токра. Охотник лежал, свернувшись на серой плите в позе эмбриона, и слегка подрагивал, как будто пребывая в нервном сне. Зануф сидела рядом с ним на коленях, держа за руку призрачное существо, состоящее из тонких эманаций тьмы.

Келегран попытался окликнуть принцессу Велантис, но не сумел исторгнуть из себя ни звука. Это неприятно поразило его.

«Деперсонализация. Какое странное чувство», — подумал Клоп.

Ему казалось, что он раздвоился: Охотник, дикое безумное создание, уязвимое перед атакой Зануф, и наемник, смотрящий на них со стороны.

— Не перенапрягайся, мой друг, — ласково произнесла наложница. — Значит, вот какой ты на самом деле. А я даже не знала. Твое тело, как и личность — все лишь видимость, маска, скрывающая за собой нечто более древнее. Интересно. Я еще никогда не видела таких душ, а уж поверь, я их много перепробовала. Твоя очень странная: с одной стороны она чужеродна этому миру, словно душа демона, с другой, странным образом вплетена в саму ткань реальности. Хотела бы я знать, все ли Токра похожи на тебя? Молчишь, милый? Вероятно, ты и сам этого не ведаешь.

Буробородый не мог ни подтвердить, ни опровергнуть слова Зануф. Ярмо пугающей немоты полностью подчинило его.

— А еще я чувствую сходство между нами. В тебе присутствуют те же фракции безумия, которые породили мое вместилище. В обычных вампирах его куда меньше. Похоже, это и есть Скверна Алчущего, из которой произошла Порча Крегадров. Значит легенды не врут. Вы действительно появились на свет из Древа Смерти. Многочисленный народ Безликой Матушки.

Зануф замолчала, а затем неожиданно лизнула руку Охотника, чтобы проверить какую-то свою догадку. Принцесса поморщилась и отвернулась, едва справляясь с отвращением.

— Это ужасно. На вкус словно подземная смола, которую выкачивают двараги, чтобы заставить свои вагонетки двигаться по железным рельсам. При всем желании я не смогла бы переварить такое. Похоже, я была права, твоя душа соткана из чужеродной материи. В прошлом я поглощала вампиров, и многие из них были довольно питательны. Клодгеры напоминают на вкус фруктовый сок, Крегадры несут в себе частичку горечи, маковиты похожи на солоноватый мясной бульон. Но ты другой. Пожалуй, таким можно и отравиться. Если бы я хорошо тебя не изучила за последние два года, то сказала бы, что ты порченный фрукт…

Наложница Ауритеса внезапно рассмеялась и даже хрюкнула от пойманной смешинки. Келегран почувствовал раздражение, и она замолчала.

— Ну все-все, не злись. Я же пошутила.

Погладив Охотника по мягким и черным кудрям, совсем не похожим на жесткие коричневые волосы Келеграна, Зануф задумалась.

— Похоже, что Скверна Алчущего поразила вас сильнее, чем других пасынков Безликой Матушки. Я слышала, что вы пользуетесь ритуалом одного мудреца… Как же его, Фернанд Элатский. Он создал Клохкура по кличке Робкий, отделив малую часть его души и культивировав из нее искусственную личность. Основное же ядро, пронизанное безумием, было сокрыто внутри Клетки.

Келегран удивился широким познаниям своей подруги.

— В этом нет ничего странного, — она почувствовала немой вопрос. — Мой род связан с этим некромантом. Когда-то мы поддержали его, а он нас. С тех пор все изменилось, и Церра пала. Если бы не это, Ауритеса, этого напыщенного ублюдка, не пустили бы даже на порог моего будуара, и он не смог бы подло очаровать меня своей магией.

Наложница внезапно ткнула Келеграна-Охотника под ребра, вызывая в нем разнообразную гамму неприятных эмоций.

— Кстати, тебе не надоело еще здесь лежать? Так и намерен подохнуть, словно какой-то слабак?

Келегран скрипнул несуществующими зубами. Все это время он непрерывно ощущал, как жизнь выплескивается из него толчками крови, а смерть подкрадывается все ближе и ближе.

— Я спрашиваю тебя, Желчный! Так и намерен подохнуть здесь? — рявкнула Зануф. — Неужели это все, на что ты способен? А как же без тебя твой Господин? Ты посвятил ему столько любопытных снов, а теперь просто возьмешь и умрешь? Думаешь, он справится в одиночестве?

Внутри Покинутого вспыхнула безудержная ярость, опалив рассудок холодным пламенем. Вот же тварь! Издевается над ним, когда он не может ответить. Неожиданно Келегран с изумлением понял, что его ярость отозвалась мельчайшей реакцией в теле Охотника. Оно вздрогнуло, как будто стараясь пробудиться от затянувшегося кошмара.

— Вот молодец, — ядовитый голос усилил реакцию. — Продолжай в том же духе, мой мальчик. Познай все возможности, отпущенные тебе природой. В конце концов, ты еще не выполнил обещание, данное мне…

Келегран напрягся, пытаясь нащупать в пустоте то самое состояние, которое помогло ему повлиять на эфирное тело. Чтобы обрести его, ему понадобилось сокрушить барьер, старательно возведенный в детстве между ним и спящим созданием. Всю его осознанную жизнь ему, как и всем ученикам, долбили, что Охотник — неконтролируемое злобное нечто, которое нельзя выпускать наружу без веской причины. Подобное не могло не пугать, но сейчас Токра удалось избавиться от выученного страха. И в тот же миг он стал един со своим Охотником: больше чем это могли позволить мутагены. Сама плоть откликнулась на изменения, произошедшие в душе. Бурлящий Хаос, вобравший в себя основу Тенебриса, мог уместиться на кончике иглы, а мог обратиться в любую иную форму. Такова была природа Эфирных Теней, низвергнутых и запертых Алчущим на заре времен внутри умирающего мира, до того, как Господин сумел снова вплести их в материю Рубикона.

Одновременно с обретением этой мощи душа наемника переполнилась Скверной, чудовищным безумием Алчущего. Случилось то, чего он так боялся. В любую секунду разумная часть должна была исчезнуть навеки, захлебнувшись в ядовитой пучине.

— Не беспокойся, малыш, — раздался нежный голос. — Это то, с чем я могу тебе помочь. Мой клинок уж точно.

Уверенным движением Зануф вонзила свое оружие в солнечное сплетение Охотника, и он изогнулся, почувствовав, как волна безумия утекает из него прочь, стремясь попасть в более естественную для себя среду.

Келегран улыбнулся. Наконец, впервые за много тысяч лет, он снова был един. Лежа на земле, в заботливых объятиях Зануф, наемник открыл глаза и посмотрел вверх.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Кажется, я вспомнил свое настоящее имя. Меня зовут Ра-Хаан.

Зануф усмехнулась.

— Приятно познакомиться, милый.

— Спасибо тебе. Я еще не очень понимаю, что произошло. Почему я остался собой?

— Все довольно просто. Я забрала из тебя весь мутный поток. Не знаю, навсегда ли, но, какое-то время этот эффект продлится.

— А тебе-то самой как? Хуже не станет?

Наложница покачала головой.

— Не знаю, дружок. Вряд ли. Клинки Баал-Рага были выкованы в похожей среде безумия и боли, — в ее голосе прозвучала необычная теплота. — А теперь, Желчный, возвращайся обратно… и покажи им всем, с кем они имеют дело.

***

В тот момент, когда Виночерпий вонзил клинок в сердце наемника, Сладкая Донни негодующе вскрикнула:

— Что ты творишь, доходяга? Я обещала ребятам веселое зрелище, а ты просто убил его?

— Как-нибудь обойдетесь без зрелищ, — прошипел Тито, выходя из себя. — Ты что не понимаешь? Этот парень слишком опасен, чтобы давать ему шанс. Со своими наемниками он убил двоих Крегадров. И ты хочешь, чтобы такое чудовище вас развлекало? Да ты с ума сошла, Донни.

Внезапно глаза старухи расширились. Уже предчувствуя нечто плохое, Виночерпий обернулся и замер на месте. Все тело Токра пульсировало короткими вспышками. Они оставляли после себя непонятные фракции чернильно-синего цвета, которые не исчезали, а напротив, накапливались в воздухе, продолжая клубиться вокруг наемника, словно маслянистые пузыри. Каждая пульсация в теле Токра прибавляла все больше и больше подобных пузырей, пока они не начали сливаться воедино, подобно шарикам ртути.

— Да сделайте уже что-нибудь, — рявкнул Виночерпий, глядя на Донни и ее головорезов.

— Что мы можем? — растерянно пробормотал один из них, осеняя себя знаком Элинады.

На очередной вспышке тело наемника распалось на множество частиц. Цепи и ловчая сеть разом опали на пол. Вместо пленника осталось висеть плотное облако, которое постоянно меняло свои очертания, с любопытством изучая свои возможности.

— Это довольно весело. Жаль, что требует слишком много Силы, — раздался искаженный голос, в котором с трудом угадывался бархатный баритон Келеграна. — Придется поспешить.

Словно для пробы чернильное облако дернулось в сторону и захлестнуло двоих дикарей гибкой эфемерной плетью, удушив их за доли секунды. Увидев это, остальные начали разбегаться. Кто-то рванул прочь из подвала, кто-то укрылся в дальних углах. Келегран не стал никого преследовать. Мелкие сошки его не интересовали. Совсем другое дело, сладкая парочка, стоявшая перед ним: Донни и Тито. Кажется, от ужаса у обоих отнялись ноги.

За секунду Келегран поглотил атаманшу и скрыл ее от глаз Виночерпия. Укрытая жутким булькающим покровом, она продолжала орать еще нескольку секунд, а затем замолчала — и облако распалось. Вместо него остался стоять наемник, в объятиях которого лежала усопшая леди. Судя по довольному, сытому и пышущему здоровьем лицу капитана, его трапеза удалась. Выкинув труп на землю, Буробородый приблизился к Тито. За несколько прошедших секунд тот постарел на десяток лет. Глядя на глубокие морщины и множество седых волос на голове предателя, Высший холодно улыбнулся.

— Пожалуйста, протяни руку.

Виночерпий вздрогнул.

— Что ты сказал? — в голосе бедняги прозвучало потрясение. — Зачем это?

— Я сказал, Тито, протяни руку.

Тот не смог отказать кровожадному вампиру.

— Ладонью к верху, пожалуйста.

Рука Тито затряслась, словно осиновый лист.

— Это тебе, — улыбнулся Келегран. — Небольшой сувенир на память о совершенной тобой глупости.

Наемник накрыл ладонь Виночерпия собственной рукой, и тот почувствовал нечто скользкое и липкое.

— Что это такое?

— Сам смотри. И хватит уже трястись. Все закончилось.

Отвернувшись от постаревшего политика, Клоп направился к клеткам, чтобы освободить пленников. Изнутри на него смотрело несколько десятков перепуганных глаз. Срезав при помощи когтей Рогула амбарные замки, Келегран распахнул дверцы.

— Можете убираться. Теперь вы свободны.

Толпа потянулась мимо наемника в сторону выхода.

— А ты, коротышка, постой.

Крепкий двараг замер на месте, хмуро посматривая на Клопа. Он нисколько не походил на изнеженного Дениция. Разве что их роднило одинаковое отношение к бороде. Во всем остальном они казались полными противоположностями друг друга. Судя по внешнему виду, скорее Дулиан был его отцом, с мозолистыми натруженными руками и скомканной копной волос на голове.

— Чего тебе надо, громила? — в голосе гнома прозвучал вызов.

— Хм, кажется, ты действительно его сын, — фыркнул Келегран. — Такой же надменный говнюк.

— Как это понимать?

— Ты же Милдраш? Отпрыск Дениция?

Упоминание отца вызвало на лице дварага гримасу недовольства.

— Вот значит как? Это он тебя послал, чтобы спасти меня? А может быть это он сдал меня дикарям, чтобы проучить как следует?

— Ты что, не слышал, о чем я тут болтал с Виночерпием? Это была его инициатива, чтобы насолить твоему папаше.

Двараг презрительно усмехнулся.

— Очевидно, ты совсем мало знаешь Чашника. Он умеет загребать угли чужими руками, да так, что жертва даже не будет подозревать об этом.

Келегран кивнул.

— Ты прав. Твой папочка тот еще злодей. Но сейчас это не важно. Да, в Сиянии я по его просьбе, но о тебе услышал случайно, и решил выручить по собственной воле.

— Допустим. Так что же тебе от меня надо?

— Для начала, хочу поговорить. Не будешь ли ты так любезен, уделить мне пару минут?

— Какой же ты дурак. Мы уже говорим. Не трать мое время попусту.

— Не здесь. Лучшим местом для беседы станет архив старого бздуна Лаэрта. Там нам будет удобнее, да и ты приведешь себя в порядок.

Это было тактически правильное решение. Упоминание знакомого места, в котором Милдраш бывал прежде, заставило гнома расслабиться.

— Ладно, убедил. Пошли скорее в библиотеку, пока я не задохнулся от этого зловония.

Буробородый довольно осклабился, а затем повернулся к Виночерпию. Тот стоял, все еще дрожа словно древесный лист. Его лицо то краснело, то бледнело. В раскрытой ладони лежало два глазных яблока. Еще недавно они принадлежали Сладкой Донни.

— Правильно ли я тебя понял? — через силу спросил Тито. — Ты не собираешься меня убивать?

Келегран ухмыльнулся.

— Все верно, но запомни, что это последнее эльфийское предупреждение.

— Но почему? Почему ты хочешь пощадить меня? У тебя ведь есть моральное право…

— Моральное право? — наемник оборвал Тито и расхохотался. — Какая же бессмыслица. Мне наплевать на мораль. В своей жизни я руководствуюсь другими понятиями.

— Объясни! — в голосе Тито появилась настойчивость, которая заставила Токра впервые смутиться.

— Мы договаривались о взаимной помощи, и ты до сих пор действительно помогал. Буду считать все, что случилось, психологическим срывом. Мы закончим это дело, и я помогу тебе уладить конфликт с Чашником. Но если продолжишь ставить мне палки в колеса, я вернусь и с легким сердцем оторву твою голову. Все понятно?

Тито судорожно кивнул, едва не откусив клацнувшими челюстями кончик языка.

Перед тем, как Клоп покинул подвал, в его голове раздался недовольный голос.

«Ты же не собираешься оставить меня в этом месте? Не так ли, Желчный?»

Наемник напрягся, вспомнив наконец о своем Шершне. Похлопывая себя по груди в поисках кинжала, которым его дважды закололи, он растерянно спросил:

— Куда же ты пропала, подруга? Где мне теперь тебя искать?

«В заднице! Ищи меня там, где оставил, дубина».

Только теперь Келегран сообразил, что клинок, в отличие от его одежды или ошейника, отказался стать частью чернильного облака. Видимо, артефакт, выкованный Падшим Королем, не подчинялся никакой иной магии, кроме собственной.

Достав оружие из груды цепей, он протер темное лезвие о холщовую рубашку мертвого дикаря и вернул в ножны. Затем поспешил наружу за своими спутниками, которые успели опередить его.

Глава 38. Милдраш

Глава 38

Милдраш

Не успел Келегран со спутниками войти в вестибюль здания, как сразу же подвергся атаке.

— А ты задержался, кэп, — раздраженно прорычал Жамаль.

— Возникли кое-какие сложности, — уклончиво ответил Токра. — Что у вас?

— Все нормально. Если не считать того, что наш старик куда-то запропастился, а бравый гном отправился в город за своей Штучкой. Оказывается, он где-то припрятал ее, когда мы удирали от Корвы.

Наконец бретер с опозданием обратил внимание на незнакомца.

— Еще один коротышка? Только не говори, что в тебе проснулась совесть и ты решил начать с помощи бездомным? Я не выдержу сразу двоих дварагов.

Милдраш смерил болтливого дуэлянта хмурым взглядом, а затем обратился к капитану:

— Я в душ. Хочу отмыться от вони, которая проникла меня, пока я сидел в той клетке.

— Не спеши там, — кивнул наемник. — Как только закончишь, поднимайся на второй этаж. Обсудим наши дела.

Двараг кивнул и торопливо удалился по коридору в левое крыло здания. Келегран вместе с Жамалем и Тито поднялся по лестнице. Франческа свернулась на старинной кушетке, обитой парчой с золотым тиснением. Судя по всему, девушка спала тревожным сном. Жамаль приблизился к ней и легким прикосновением заставил проснуться.

— Не трогай меня! — спросонья Франческа резко подскочила на кушетке. — Что такое? Ох, Кэп вернулся. Прошу меня извинить, что-то я совсем расклеилась.

— Все нормально, — успокаивающе произнес капитан. — Никто тебя не винит.

Виночерпий тем временем занял одно из кресел, своим потрепанным видом вызывая многочисленные вопросы. Франческа окончательно пришла в себя.

— Что с тобой стало, Тито? Как ты попал в руки этих отморозков?

Леви ответил весьма уклончиво, не желая афишировать свою связь с дикарями:

— Что сказать, и на старуху бывает проруха. Предлагаю забыть об этом и обсудить дальнейшие планы.

Жамаль плюхнулся на диван рядом с Мариконе.

— И что обсуждать? Все ключи у нас. Осталось пробраться во дворец. А дальше — как Ямат положит.

— Если полагаться на него, мы вряд ли уцелеем.

— Погоди, я тебя не понимаю.

Виночерпий покачал головой.

— Я уже рассказал Келеграну, что ключи всего лишь откроют проход в лабиринт, но вряд ли деактивируют его ловушки.

Пронзительная тишина заполнила помещение.

— Значит проберемся мимо них на цыпочках, — в полушутливой манере предложил Жамаль.

— Звучит, как план, — раздался сухой голос. — Независимо от того, что приведет он вас только к Древним.

Двараг, слегка освежившись, вошел в зал.

— Что ты хочешь этим сказать, Дулиан? — нахмурилась девушка, а потом осеклась. — Ой, ты не он. Кто это, Келли?

— Знакомьтесь, Клопы, — вмешался Буробородый. — Милдраш Хтомбра собственной персоной, сын нашего ужасного Чашника, он же один из глав фракции «каменщиков».

Жамаль и Франческа изумленно распахнули рты.

— Таинственные служители, обеспечивающие порядок в Сиянии?

— Ничего таинственного в нас нет, — проворчал Милдраш, усаживаясь в свободное кресло. — Такие же «обреченные», как и все остальные, но с некоторыми привилегиями.

— Как же сын Чашника стал одним из них? — изумился Жамаль.

— Фактически, я добровольно пошел на это и стал заложником, чтобы досадить своему отцу. Впрочем, изначально я полагал, что это будет иначе.

— Объяснись, — потребовал Келегран, и гном не стал спорить.

— Дело в том, что мои отношения с отцом всегда оставляли желать лучшего. Если хотите, конфликт поколений. Я не хотел быть тем, кем он меня видел. А он не желал прислушиваться ко мне. В один из дней, когда мы с ним поругались особенно сильно, я узнал о заговоре.

В голове Келеграна что-то щелкнуло. Он сразу припомнил диалог с Чаепития.

— Ты узнал о связи Йомы Крегадра с твом отцом?

Двараг удивленно кивнул.

— Ты прав. Они заключили соглашение за спиной Юлиуса. Отец дал Йоме один из чистых клинков, чтобы тот воспользовался им для рождения своего сына. Крегадр не хотел брать грязный, которые император когда-то похитил из Цитадели в Аркшаге. Взамен он должен был вернуть Чашнику остальные клинки. Такое вот дело.

— И как же ты поступил? — спросил Жамаль.

— Не самым умным образом, — признался гном.

— Это уж точно, — кивнул капитан. — Он сообщил императору о тайных делишках Йомы и Дена. И тот естественно вмешался в деторождение. Таким образом, новорожденный Марик стал дурачком, хотя, кажется, менее склонен к проявлениям Порчи.

Двараг удивленно посмотрел на капитана.

— Откуда ты знаешь так много?

— Было время пообщаться с милым семейством на Чаепитии, — усмехнулся Токра. — Рассказывай дальше. Как вышло, что после этого тебя занесло в Сияние?

Милдраш кивнул.

— Юлиус уже давно точил зуб на Чашника, за его попытки расшатать трон. И когда он увидел, что в семействе заклятого союзника существует разлад, то решил воспользоваться этим. Он предложил мне восстановить полуразрушенный за многие тысячелетия лабиринт, и я не смог ему отказать.

— Ты восстанавливал лабиринт Фавна? — воскликнула Франческа.

— Да. Это был довольно амбициозный проект, и я решил подписаться на него, чтобы доказать отцу, что способен на многое, даже реанимировать величайшее творение Пиропа Мудрого, Первого Чашника. Когда я справился с задачей, то осознал, что император не собирается меня отпускать. Я стал заложником, выгодным ему в противостоянии с моим отцом.

— Бедняга, — сочувственно покачала головой Мариконе.

Милдраш впервые улыбнулся.

— Нет, не стоит меня жалеть. В целом, моя жизнь стала намного интереснее той, что я вел в Дурдваре. Это квартал Темных Гномов в Гаморре, в котором в основном живет молодое поколение моего клана. В Форпосте, среди других мастеров, я наконец понял, что такое быть истинным сыном моего народа и чтить законы Древних. К сожалению, современная молодежь предпочитает предаваться неге, украсившись перьями и дорогими тканями. Они хоронят свой врожденный талант в театрах варьете и многочисленных салонах, порождающих сплетни.

Картинка, нарисованная дварагом, вызвала у Клопов оторопь. Изнеженные гномы в перьях? Увидеть бы такое хоть раз своими глазами. Видимо, Милдраш почувствовал, что переборщил с откровением, поэтому перевел тему:

— Итак, вы все, скорее всего, наемники Темного Дома. И собрались здесь по контракту. Я прав? Цель тоже очевидна: возвратить украденное в Аркшаг. Хочу сразу вас разочаровать: план, который вы себе наметили, полное дерьмо.

— Но почему? Мы ведь с таким трудом раздобыли все три ключа! — в голосе Жамаля прозвучала злость. — И при этом потеряли товарища.

— Мне очень жаль вашего друга, — невозмутимо продолжил двараг, — но дело в том, что ключей не три, а четыре. Те, что у вас, действительно открывают врата, за которыми вы обнаружите сотни смертельных ловушек: начиная от газовых камер и волчьих ям, и заканчивая многотонными прессами. Чтобы деактивировать их вам понадобится четвертый ключ.

— Вот поэтому ты нам и нужен, — мягко произнес Келегран. — Мы хотим, чтобы ты провел нас мимо всех опасностей.

— Это невозможно. Даже если представить, что я проведу вас через лабиринт, а это маловероятно даже для его создателя, на другом конце вы уткнетесь в другие врата. Как вы уже поняли, открыть их может только четвертый ключ. Тот самый, который висит на шее императора. Это мое личное изобретение, которое я привнес в Лабиринт.

Келегран почувствовал себя одураченным. Он посмотрел на Виночерпия взбешенным взглядом, а затем обманчиво спокойно произнес:

— То есть ты хочешь сказать, что мы рисковали своими жизнями, пытаясь заполучить бесполезные куски металла? И все это было абсолютно напрасно?

Капитан поднялся из кресла, и Тито сжался в своем.

— Я ничего не знал о четвертом ключе, клянусь вам, — тоскливо пробормотал он, но это не вызвало никакого сочувствия у Клопов.

Даже Франческа гневно сжала кулачки, вспоминая, чем она лично пожертвовала. В этот момент в зале появился Дулиан Безрукий, который только что вернулся из города. Он тащил на плече Дикую Штучку, поврежденную после встречи с Крушителем.

Увидев Дулиана, Милдраш повел себя весьма странно. Сперва он побледнел, а затем покраснел. Закончилось все тем, что каменщик приблизился к гному и дрожащей рукой дотронулся до его покрытого шрамами лица, будто скульптор, сличающий черты модели. Дулиан нахмурился:

— А ну отвали! Ты кто такой?

— Этого не может быть, — воскликнул Милдраш, не замечая возмущения Безрукого. — Какое удивительное сходство.

— Знакомься, Дулли, — язвительно фыркнула Франческа. — Сын знаменитого Чашника. И похоже, он твой фанат.

— Какой еще фанат. Я не из этих…

— Ты просто не пробовал, — заржал Жамаль, но тут же получил по лбу от своего капитана.

— Что-то не так, Милдраш? — поинтересовался Келегран.

Тот покачал головой.

— Даже не знаю, — растерянно ответил он. — Этот двараг выглядит точь-в-точь, как Падший Король на оставшихся полотнах и скульптурах. Но ведь это невозможно!

— Наш коротышка и король? Нет, вы это слышали? — прыснул от смеха Жамаль, и снова схлопотал по уху. На этот раз от Франчески.

— Какой еще король? — прогремел Дулиан, отстраняясь от чересчур возбужденного «фаната».

— Похоже, он говорит о короле Кармаке. Тот самом, который сошел с ума и стал Баал-Рагом.

— Так у меня с ним действительно есть генеалогическая связь, — внезапно ответил Дулиан. — Я ведь говорил вам раньше?

— Когда? — изумились Клопы.

— Мой род происходит от Торвальда Кимберлита из клана Каменных Ртов, а точнее, от его сына Дабулгора по прозвищу Каменные Штаны. После того, как он пожертвовал собой и стал Ксанфом, замкнувшим Сферу Камня, которая превратилась в один из трех Барьеров, Тунхельм возглавил его племянник, Кармак Кимберлит. Согласно легендам, однажды его рассудок помутился, и это вызвало раскол в королевстве. Кармака с последователями изгнали, и новым королем стал отпрыск одной из младших ветвей клана. С тех пор никто из потомков Торвальда не правил Тунхельмом, более того, отношение к ним у остальных ветвей окончательно испортилось. Думаете, почему я покинул родное королевство?

— Почему же? — спросил Жамаль.

— Потому что мне надоело терпеть бесконечные придирки от наставников и студентов. Таково уж мое наследие — вспыльчивый нрав и гордыня. После того, как я ненароком пришиб троих мерзавцев, которые пытались устроить мне «темную», пришлось в срочном порядке собирать вещички и валить из родных гор. Что-то не так? Почему вы на меня так смотрите? Разве я не делился этими байками во время наших попоек?

Клопы действительно изумленно смотрели на товарища, пытаясь припомнить, рассказывал ли он когда-нибудь истории из своего прошлого.

— Вроде что-то было, — кивнул, наконец, Жамаль. — Но это не точно.

— Да ну вас, проклятые алкаши,— обиделся Дулиан. — То же мне друзья.

Перепалка между Клопами не повлияла на настроение Милдраша. Он продолжал восторженно смотреть на сородича, как будто тот был самым удивительным существом на свете. Вскоре Дулиану это надоело.

— Если не прекратишь, дам тебе в ухо, — прорычал он.

Милдраш покраснел и отвернулся.

— Ты не понимаешь, — хрипло произнес он. — У короля Баал-Рага никогда не было детей. Очевидно, что Молот Грязной Крови отнял у него способность к воспроизводству. Но ты выглядишь так, словно его двойник. Я не могу не обращать на это внимание. Каждый двараг в королевстве Яшмы с младых ногтей чтит его, несмотря на все странности, которыми он отметился.

Дулиан закатил глаза к потолку.

— Мне-то что до этого. Говорю прямо, не успокоишься — получишь в ухо.

— Ладно, — Милдраш кротко кивнул. — Я постараюсь.

Дулиан прошел в центр зала, к дубовому столу, и смел с него все разложенные бумаги. Положив на столешницу Дикую Штучку и вооружившись отверткой, он начал откручивать кожух, скрывающий внутренние детали протеза. Через минуту он снова нахмурился, раздраженный непонятной тишиной. Подняв глаза на товарищей, двараг прорычал:

— Что с вами такое? Почему вы ведете себя, словно пришибленные коты? Забыли что ли? Через несколько часов мы выдвигаемся.

— Куда? — с тоской в голосе спросил Жамаль.

— Что значит, куда? Во дворец, само собой.

— Ты пропустил кое-какую информацию, Дулли, — горько сказала Франческа. — Твой фанат сообщил нам, что заполученные ключи ничего не стоят. Да, они открывают проход, но за ним находится… «доменная печь». Я правильно подобрала слова?

Двараг хмуро посмотрел на своего собрата.

— Ты, наверное, шутишь?

— С какой стати я должен шутить, — дернулся тот. — В конце концов, я своими руками перестраивал лабиринт.

Услышав это, Клоп внезапно расслабился и усмехнулся.

— Ах вот оно что! Ну тогда, ребята, можете не париться. Этот тип вешает вам лапшу на уши.

— Как это понимать? — удивился Келегран.

— Сам подумай. Считаешь, что создатель сложной и опасной системы не предусмотрел для себя парочку лазеек? А как он должен был убедиться, что все внутри работает?

Глаза капитана сузились, словно щелочки, а Милдраш не смог скрыть потрясения. Через некоторое время он оправился от шока и расплылся в восхищенной улыбке.

— Как приятно, дружище. Ты понимаешь меня куда больше, чем все остальные. Как же я рад нашему знакомству.

Келегран приблизился к чужому дварагу, разминая локтевые суставы.

— Другими словами, ты признаешь, что у тебя есть доступ в лабиринт и за его пределы?

Сын Чашника с неохотой кивнул.

— Это правда. Я и в самом деле предусмотрел такой путь, на тот случай, если захочу когда-нибудь сбежать из Сияния. Из дворца действительно можно попасть в Хурам — берлогу Похотливого Фавна, минуя опасные части лабиринта. А оттуда через тайный проход, о котором не знает даже мой отец, я могу легко добраться до столицы Яшмы — Гранитного Аркшага.

— То, что надо… — радостно воскликнула Франческа.

— Однако, — Милдраш покачал перед собой пальцем, — я еще не надумал бежать. Меня все устраивает в моей жизни в Форпосте среди моих друзей-каменщиков. С чего бы мне ради вас сжигать мосты к отступлению?

Келегран почувствовал свое бессилие. В самом деле, как ему уговорить этого вздорного гнома? Не кулаками же заставлять? С таким упрямцем это вряд ли сработает.

— Так значит тебе нравится прятаться от своего папочки? — насмешливо спросил Дулиан. — Это все, на что ты способен? Я понимаю, что между вами возникли противоречия. Это как раз естественно. Такое случается часто. Но что заставило тебя думать, что этот маленький демарш с твоей стороны не есть часть его плана. Точнее, его устраивает «статус кво», при котором его драгоценная кровинушка находиться неподалеку от своего всемогущего отца.

— Ты, наверное, не понял, — в голосе Милдраша Хтомбры прозвучало потрясение. — Официально, я считаюсь заложником.

— Да все я понял. Чашник так или иначе найдет общий язык с императором. А ты по-прежнему продолжишь быть его маленьким глупым сынишкой, не способным к принятию важных решений.

Лицо каменщика исказилось от внутренней борьбы. Он понимал, что Дулиан манипулирует им, но самое неприятное заключалось в том, что в словах наемника скрывалось зерно истины.

— Думаешь, мне не страшно было покидать Железные Горы? — продолжил Безрукий. — Я ведь мог упасть на колени перед старейшинами и повиниться в грехах. Вряд ли они были бы чересчур суровы. А мои родные могли бы не переживать за мою жизнь. Но я не стал! Ни секунды не сомневался! Единственное, о чем я думал, как не уронить славу своего великого предка Дабулгора, прекратившего Смутные Времена. Понимаешь, о чем я толкую?

В глазах Милдраша заблестели слезы.

— Кажется, понимаю, брат мой.

— И что ты скажешь? Поможешь нам?

— Обещаю сделать все, что в моих силах.

Слова дварага разрушили напряжение, которое к этому моменту захватило комнату. Келегран с благодарностью потрепал Дулиана по плечу.

Глава 39. И снова дворец

Глава 39

И снова дворец

Адамантовое зеркало, сокрытое в самой сердцевине дворца, внезапно ожило, и из его таинственных глубин, подернувшихся темной рябью, появились гости. Франческа выглядела ошарашенной, когда увидела вокруг себя роскошные интерьеры, внезапно сменившие сожженную дотла комнату в доме покойного Клайвуса, пусть земля ему будет щебнем. Когда бретер вынырнул из тоннеля, порожденного дварагской магией, он наткнулся на девушку, и она не удержалась от визга. Жамаль вздрогнул.

— Прошу тебя, Камелия, веди себя потише.

— Извини, забыла, какой ты трусишка.

— Как ты смеешь, — возмутился бастард, неосознанно переходя на повышенные тона. — Кто из нас двоих дергается от любого шороха?

Когда команда закончила переход и огромное зеркало погасло, Клопы начали исследовать комнату. Вдоль стен стояли вычурные кресла и узорчатые диванчики. Лунная дорожка пролегла по мраморному полу, проникая внутрь сквозь разноцветные витражи. Этот свет довольно неплохо разгонял мрак, оставляя непроницаемыми лишь дальние углы помещения.

— И куда теперь? — раздался громкий шепот Мариконе. — Зря мы не взяли с собой Тито. Хотя бы провел нас по дворцу.

— Не нужен он нам, — осклабился Келегран. — Я уже бывал здесь. Да и Милдраш, оказывается, завсегдатай.

Виночерпий, конечно, порывался пойти вместе с ними, но в в последний момент капитан решил, что тот будет скорее обузой. Чтобы успокоить Тито, он пообещал ему, что в случае успеха, обязательно вытащит его из Сияния. Ну а если миссия будет провалена, то его положение всяко окажется лучше, чем участь авантюристов.

Желая ускориться, Буробородый направился к белоснежным дверям с золотой лепниной.

— Куда это ты? — прошипел ему в спину Милдраш.

— Двери там, — указал рукой наемник.

— Думаешь, я не знаю? Хочешь сразу начать наше приключение с доброй заварушки? В охране зала стоит не меньше двадцати гвардейцев.

Келегран замер, глупо почесывая затылок.

— Следуйте за мной и не делайте никаких лишних движений. Если хотите попасть куда-то, кроме дворцовых казематов.

— Веди нас, брат, — смиренно кивнул Дулиан.

Милдраш приблизился к одной из настенных панелей, на которой нащупал особую завитушку и нажатием заставил кусок стены уйти в сторону.

— Проходим быстрее, — прошипел он. — Через несколько секунд панель захлопнется автоматически.

Поторапливаемые хмурым гномом, Клопы юркнули в проем, за которым оказался темный тоннель, пропахший мертвечиной. Стена вернулась на место, и наемники сразу почувствовали себя не в своей тарелке. Милдраш поспешил зажечь небольшую лампаду, заполненную маслом.

— Это не опасно? — поинтересовался бретер. — Разве огонь не могут увидеть снаружи?

— Не беспокойся, парень, — пробормотал Хтомбра Младший. — Я знаю эти тоннели лучше старожил замка. Когда-то их построили мои предки, а они умели строить на века.

— Давайте не будем терять время, — воскликнула Франческа.

Компания осторожно направилась по коридору, чувствуя себя словно в утробе огромной змеи.

— Ты права, чертовка, — отозвался Жамаль. — Мне тоже хочется увидеть поскорее, что же скрывают Крегадры за тем лабиринтом.

— Ничего особенного, — ответил Милдраш. — Всего лишь гарем, построенный Первым Чашником для вампиров, после их прибытия в наше королевство.

— Тито уже говорил об этом, но я ему не поверил. Хочешь сказать, что это правда?

Милдраш, идущий впереди, обернулся, чтобы насмешливо посмотреть на бретера.

— Почему не поверил? Это чистая правда. Когда Ауритес заключил союз с дварагами, ему с семейством предложили осесть на предгорном холме, неподалеку от такого же, на котором разместилось древнее поселение моего народа. Сейчас та часть города пришла в запустение, чего нельзя сказать о Хураме. Вместо огромных магазинов и кузниц осталось только кладбище Неупокоенных Гномов.

— Это то место, где твой отец устроил резню?

Милдраш кивнул.

— Да, он всегда был сентиментальным, несмотря на свою хитрость. Увидев, что городское отребье начало самовольно заселять ценные для него места памяти, он привлек Крегадров, и они зачистили целый район. Вот так-то, мои желания для него ничего не значили, зато древние кости стали причиной гибели нескольких тысяч горожан.

— Расскажи лучше о Хураме, — попросил Жамаль, сладко поежившись.

— Если верить легендам, Ауритес был довольно похотлив и склонен к перверсиям. Он не собирался обходиться одной спутницей. Вот почему ему понадобилось уютное гнездышко для утех. Вскоре он собрал в гареме со всего мира одиннадцать женщин, среди которых были даже нелюди.

— С отпрыском такой наложницы мы уже повстречались, — подтвердил Дулиан.

— Это точно, — хохотнул Жамаль. — Такая образина, что и словами не передать. И как только Ауритес справлялся с его прабабкой?

Милдраш покачал головой.

— Ну не все нелюди в гареме были такими, как Торрокулк. Например Аджна чан Сириус, известная как Среброволосая Ведьма.

— И кто же она? — внезапно заинтересовался Келегран, вспоминая, что Зануф отзывалась о ней весьма положительно.

— Есть версия, что она принадлежала к Старшей Расе.

— Эльфийка?

Двараг пожал плечами.

— Честно говоря, легенды гласят, что она была полукровкой, но в это сложно поверить даже мне. Как известно, гибриды между людьми и Старшей Расой нежизнеспособны.

— Но как же его наложницы сумели родить от него? — неожиданно спросил Жамаль.

— В чем проблема? Ты же не считаешь, что Основатель создавал потомков при помощи собственного семени, как смертные? Не думаю, что вампиры вообще способны на такое. Для рождения чада он подбирал наложницам самцов-осеменителей, а затем придерживался всех правил, которые ему сообщил Пироп Мудрый. Насколько я понимаю, во время беременности тела наложниц накапливали в себе священные фракции, полученные от Ауритеса. А затем ребенка вырезали из чрева матери специальным клинком, одним из тех, за которыми вы сейчас охотитесь.

Милдраш обернулся, чтобы посмотреть на Келеграна, который с трудом протискивался в узком тоннеле. Глаза дварага давно заприметили любопытный клинок на бедре огромного наемника.

— Сколько же вообще существует таких клинков? — поинтересовался Дулиан.

— Сложно сосчитать. Предположительно, около сотни. Нынче в Аркшаге хранится тридцать один клинок. Еще тринадцать выкрал император.

— А где же все остальные?

Милдраш пожал плечами.

— Думаешь за тысячелетия было мало случаев пропажи? Предатели, воры, ренегаты. Будучи бесценными артефактами, клинки привлекают самые разные категории негодяев. А в конце концов, оседают в частных коллекциях отдельных богачей. Вот, например, ты, капитан, где взял свой клинок?

Келегран поморщился.

— Какая тебе разница? Подарил один… выскочка.

— Ценный подарок. Постарайся им не светить так часто. Иначе скоро не досчитаешься.

Келегран ухмыльнулся, хищно вздергивая губу.

— Если найдется смельчак, готовый рискнуть жизнью ради куска металла, я с удовольствием на него посмотрю.

Увидев во мраке позади себя крепкие белые клыки, двараг с пониманием усмехнулся.

— Я только предупредил. Когда Юлиус дерзко ограбил сокровищницу Аркшага, Чашник принял кое-какие меры. Благодаря им мы поймали Принца Воров собственной персоной.

— Это еще кто?

— Не важно. Один из лидеров Синклита. В итоге Чашник замуровал его конечности в камень и водрузил его на холм, смотрящий на Кузницу. Так он прожил около трех лет.

В этот момент коренастый двараг остановился, разом создав в тоннеле пробку.

— Не давите так, — крякнул он, когда в него впечатался один из Клопов. — Мы почти на месте.

Дотянувшись рукой до выступа сверху, Милдраш заставил еще одну стену разверзнуться перед ними, и Клопы высыпали в огромное помещение, уже знакомое Келеграну. Белоснежные колонны, поддерживающие далекий купол; вращающиеся шкафы из дерева и стекла. Где-то впереди маячил скульптурный ансамбль с сошедшимися в поединке героями древности.

— Мы уже прошли лабиринт? — спросил Жамаль.

— Еще нет, — покачал головой капитан. — Это библиотека, в которой я столкнулся с Леонеллой.

— И что мы здесь делаем?

Келегран нахмурился, а затем его осенило. Обернувшись к Милдрашу, он спросил:

— Ты устроил здесь свой личный проход в Хурам?

— А ты не так глуп, здоровяк. Даю сотню лиамов, если найдешь его.

Токра обвел внимательным взглядом огромный зал и улыбнулся.

— Кажется, я знаю.

— Ну-ка, удиви меня.

— Падший Король и есть твой билет на свободу.

Милдраш удивленно приподнял бровь.

— Надо же. Не ожидал. Идите за мной. Я все покажу.

В этот момент Франческа вздрогнула и попятилась.

— Что с тобой, милая? — Жамаль приобнял ее, как будто желая поддержать, но она не обратила внимание на его разнузданность. Ее палец устремился вперед.

— Смотрите, — с дрожью прошептала девушка.

К своему стыду Келегран упустил появление Крегадра.

— Доброй ночи, — с легкой усмешкой поприветствовал их Йома, выходя на дорожку лунного света. — Рад снова тебя видеть, Келли. На этот раз Чашник действительно подобрал для миссии серьезную команду.

— Капитан, что мне делать? — сквозь зубы, едва слышно, проскрежетал Дулиан, мрачно поглядывая на принца. — Если ударю прямо сейчас, есть шанс, что он не успеет поднять тревогу.

Йома очевидно обладал нечеловеческим слухом.

— Ну зачем же так грубо, дорогой гном. Разве ваш капитан не рассказал вам, что мы на одной стороне? Я всего лишь вышел к вам, чтобы засвидетельствовать свое почтение.

— Проваливай, Пустозвон, — лицо Хтомбры Младшего исказилось от ярости. — Нам не о чем с тобой общаться.

Во взгляде вампира, сфокусированном на Милдраше, не было ни капли той любезности, с которой он недавно обращался к капитану.

— Лучше бы тебе помолчать, сосунок. Особенно в моем присутствии.

Брови Келеграна поползли вверх. А потом он понял истоки неприязни принца. Все верно, тот винил Милдраша в ущербности своего чада. Двараг не только предал отца, но и стал причиной того, что ритуал провалился. Но вот почему сын Хтомбры так реагирует на Йому? Это еще предстояло выяснить.

— Еще одно слово, Пустозвон, и я не стану сдерживаться, — набычился гном, и капитану пришлось экстренно вмешаться, чтобы остановить драку.

— Заткнулись оба, — прорычал он, как можно более приглушенно. — Сейчас не время, и не место. Потом выясняйте свои отношения сколько угодно. Чего ты хотел от нас, Йома?

Крегадр смиренно опустил глаза.

— Вчера ты сильно ранил мою сестру, но я не в обиде. Скоро она будет в порядке. Однако в приступе бреда Леонелла бормотала странные вещи.

— Что именно?

— Она сказала, что ты натравил на нее Циранского Шершня. Хотел узнать, правда ли это?

— Это правда, — с усмешкой ответил капитан.

— Вот значит как, — Йома сдержанно кивнул. — Значит у тебя есть тот самый клинок? Это весьма любопытно.

— О чем вы оба? — не выдержал Дулиан.

— Забудь, гном. Это личное. Вам нужно спешить. Когда император вернется, у вас будет мало шансов.

— О чем ты говоришь? — не понял Буробородый. — Юлиус не может за такое короткое время покинуть Этанию.

— Ты ошибаешься, Высший! Лунный Князь обладает способностями, которые делают его куда сильнее остальных детей Жантику. У вас осталось немного времени, прежде чем он окажется в Гаморре.

Келегран потрясенно покачал головой. Теперь он кое-что понял. Принимая предложение Чашника, наемник предполагал, что ему доведется встретиться с Юлиусом в отдаленном будущем, однако Дениций, похоже, заранее знал, что эта битва произойдет уже в ближайшее время.

— Чертов двараг! — выругался капитан. — Я не собирался втравливать в эти разборки команду.

— Что такое, кэп? Ты действительно веришь, что Юлиус скоро вернется?

— Не знаю, — хмуро ответил наемник. — В любом случае, лучше поспешить. Спасибо, что предупредил Йома, а теперь проваливай.

Тощий сутулый вампир мелодично рассмеялся, после чего как будто растворился в воздухе.

«Возможно, при следующей встречи, ты будешь рад мне куда больше, чем сейчас, Высший», — его голос прозвучал прямо в голове Буробородого.

«Ох уж эти Крегадры, — раздраженно подумал капитан. — С каждым разом умудряются удивить».

Милдраш, устав ждать Клопов, направился в сторону мрачной громады, вырисовывающейся перед ними. Команда поспешила за ним, и вскоре застыла перед статуями. Сын Чашника сразу же скрылся из вида, совершая странные манипуляции среди монументов придворных. Жамаль и Франческа уделили особое внимание изучению фигуры Баал-Рага, на лице которого навечно застыла разъяренная гримаса.

— А ты действительно похож на него, Дулли, — глубокомысленно отметил Жамаль. — Даже кувалда есть.

В этот момент из-за статуи показался Милдраш.

— Сам ты "кувалда". А это священный артефакт моего народа — Молот Грязной Крови. Жаль, что он не помог ему в том сражении. Точнее помог, но вместе с тем и похоронил.

— Не отвлекайся, Милдраш, — попросил Келегран. — Мы все еще ждем.

— Осталась пара деталей, — пробормотал Хтомбра Младший.

Приблизившись к фигуре короля, сын Чашника начертил куском камня несколько символов прямо на пьедестале. На его лице блуждала довольная улыбка, но ничего не происходило. Келегран собирался возмутиться, как вдруг услышал неожиданный скрип. Через мгновение он своими глазами увидел, как обе статуи начали вращаться, отворачиваясь друг от друга. А плита между ними, испещренная дварагскими рунами, уехала в сторону, обнажая винтовую лестницу. Металлические ступени вели вниз.

— Вот теперь мы с вами на пороге Хурама, — усмехнулся двараг, глядя в изумленные лица спутников. — Я проведу вас по изнанке лабиринта, и вы поймете, как вам повезло, что вы туда не попали.

Через минуту библиотека опустела, а плита с рунами вернулась на место. Циклопический зал погрузился во мрак.

Глава 40. Хурам

Глава 40

Хурам

Винтовая лестница монотонно извивалась, уводя наемников все глубже и глубже. Причудливые фонари на шершавых стенах напоминали куски разноцветного кварца. Они зажигались сами собой, когда мимо них перемещались движущиеся объекты. Вскоре Клопы достигли конечной точки и замерли в центре круглого зала с множеством выходов.

— Добро пожаловать в центральный узел, — пояснил Милдраш. — Отсюда я могу безопасно попасть в любую часть лабиринта.

— Для чего?

— Чтобы устранить все поломки, естественно.

— И ты один за все здесь отвечаешь?

— Нет, конечно. У меня есть несколько помощников из числа каменщиков. Сегодня я проведу вас через северо-западный сектор. Покажу, с чем вы могли бы столкнуться. Возможно, даже удастся увидеть автоматонов.

— Это еще кто? — с подозрением спросил Жамаль.

Милдраш удивленно уставился на бастарда.

— Механические марионетки, — ответил вместо него Дулиан. — Двараги используют их для охраны месторождений от вторжения.

— Механизмы? — удивилась Франческа. — Как же они работают?

Безрукий гордо выпрямился.

— Благодаря синтезу магии и технологий. Внутри каждого автомата находится особое ядро, наполненное зэцу.

— Это могут быть и другие виды энергии, — вмешался Милдраш.

— Ты прав. Но их куда сложнее удержать внутри управляющего коарима.

Келегран почесал в затылке, припоминая, что уже встречался с подобными штуковинами прежде. Однажды он схватился на мечах с одной из них в своем родном Ордене, где-то под замком Айбэш-Зу, во время ритуала инициации.

— Пора идти, — мрачно сказал он, глядя на многочисленные выходы.

Милдраш кивнул и повел Клопов в один из тоннелей. Их путь освещался все теми же кристаллами.

— Кстати говоря, — произнес Жамаль. — Мне вот стало любопытно, почему вы назвали это место лабиринтом Фавна? Это какой-то зверь, который может ожидать нас в конце пути?

Оба гнома одновременно рассмеялись.

— Ну ты и фантазер, — усмехнулся Безрукий.

— Не беспокойся, парень. Похотливый Фавн это Древний. Мой народ почитал его за чувство юмора, но не одобрял за беспечность. Кроме того, как и Юлиус, он тяготел к разврату. Очевидно по этой причине мои предки вспомнили о нем во время строительства этого места.

— А, я все понял. Это такая шутка? — Жамаль сразу успокоился.

Каменщик не ответил, внезапно замерев на месте. В следующую секунду он бросился вперед и ловко ухватил за хвост жирную крысу. Подобные ей периодически сновали туда-обратно, заставляя Франческу ежиться от неприязни. Крыса в руках гнома пыталась извернуться, чтобы цапнуть его за палец, но это нисколько его не тревожило.

— Зачем она тебе? — с истерическими нотками спросила Мариконе.

— Покажу на примере, что может случиться с чересчур самоуверенными воришками.

Милдраш подошел к металлической заслонке с нарисованной на ней руной огня, дернул за скобу и открыл оконце, ведущее в соседнее помещение. На Клопов тут же пахнуло гарью. Швырнув крысу внутрь, двараг с ухмылкой посмотрел на своих спутников. Внезапно по ту сторону громыхнуло, и языки пламени взметнулись к потолку. Оказавшись в огненной зоне, незадачливое животное не прожило и пары секунд.

— Ясно, — кивнул Келегран. — Закрывай окно в это пекло. Мы уже поняли, как нам повезло с тобой.

— Это еще что. Чуть дальше расположена зона ядовитых тварей. Мой помощник, Борни Ворчун, просто обожает их. Поэтому я назначил его ответственным за их пропитание.

Клопов перекосило от ужаса.

— Ладно, идем дальше.

Несколько раз на пути им встречались развилки, на которых они меняли направление, пока не достигли серебряной дверцы, испещренной рунами.

— Ну вот и все, ребята, — с важным видом сообщил двараг. — Экскурсия по лабиринту закончена. Надеюсь, вам все понравилось и вы остались довольны.

— Открывай скорее, — не выдержала Франческа. — Хочу уже выбраться отсюда.

Гном не стал никого томить и беспрекословно выполнил пожелание девушки. Каково было удивление наемников, когда по ту сторону двери оказались не очередные пыльные помещения, а дивный благоухающий сад. Высоко в небе светила желтая луна, напоминающая сырный шарик. Где-то в отдалении, за стеной, маячил замок, а еще далее виднелись башни города, растянувшегося на десяток холмов.

— Как же здесь хорошо, — прошептал Жамаль, подставляя лицо порыву прохладного ветра.

— И туман пропал, — констатировал Келегран. — Судя по всему, мы находимся за пределами Гаморры.

— Хурам это сердце династии Крегадров. В настоящий момент он пустует, и не использовался по назначению с той роковой ночи, когда родился Марик.

— Тем лучше для нас. Ну что, пошли искать клинки? — воскликнул бретер.

Внезапно Келегран всех удивил.

— Идите вперед без меня. Я должен уладить одно неотложное дельце. Не корчите такие рожи. Обещаю, что скоро присоединюсь к вам.

— Что? Ты уверен, кэп?

Никто из Клопов не понимал, что нашло на их капитана. А он не собирался ничего объяснять.

***

Пробираясь по волшебному саду, густо заросшему кустами сирени, крохотными грушевыми и другими плодовыми деревьями, Келегран возмущенно пыхтел в свою бороду.

— Какие еще Рубиновые Покои, Зануф? Я не понимаю.

«Молчи и следуй моим указаниям, — фыркнула наложница. — Если я сказала искать Рубиновые Покои, значит ищи!»

— Да ищу я, ищу. Просто хотелось бы услышать чуть больше информации.

Неожиданно он выбрался из благоухающей поросли на симпатичную дорожку, мощеную яшмой и янтарем.

«Стой, дурак! Я узнаю эту местность. Тебе туда».

— Интересно, кто же следит за этим великолепием? — задумчиво пробормотал Клоп.

«В мои времена за садом ухаживал десяток садовников. Думаю, сейчас так же».

— И где они все?

«Вероятно, спят. Чем еще заниматься ночью. А ну стой!»

Келегран замер у высоких стрельчатых ворот, за которыми находилась одноэтажная пагода алого цвета.

«Мы на месте, — удовлетворенно прошептала Зануф. —Заходи внутрь».

Пространство внутри пагоды было единым, не разделенным на помещения. Резные колонны кровавого цвета поддерживали высокий потолок, а каменный пол был усыпан мягкими подушками, между которыми стояли горшки с цветами. Приятные благовония накрыли Покинутого плотным облаком. У него возникло ощущение, что в этом месте все еще присутствует хозяйка, которая продолжает наслаждаться роскошью и богатством, в окружении коварных подруг и угодливых евнухов с мягкими ладошками.

«Что теперь, Зануф?— мысленно произнес Токра. — Я сделал, как ты хотела».

«Теперь иди вперед. Посмотрим, что стало с Жемчужным Ручьем».

Наемник не спорил. Через пятьдесят метров среди подушек и цветов он вышел во внутренний дворик. В центре стояла маленькая часовня, вокруг которой оборачивался ручей. Его русло было усыпано россыпью жемчуга, переливающегося в лунном свете. Возле ручья росла старая покосившаяся груша, весьма несуразная и корявая для такого приятного местечка.

«Дотронься до него», — попросила Зануф, и Келеграну показалось, что ее голос дрогнул.

Он приблизился к дереву и положил ладонь на шершавую кору, почувствовав кончиками пальцев омертвевшую материю.

«Ты все еще жив, мой старый друг, — нежно произнесла наложница. — Я так рада нашей встрече. Когда-то ты укрывал меня от летнего зноя и спасал от уныния».

Капитан удивленно воскликнул:

— Это не может быть то самое дерево из твоего прошлого. Деревья столько не живут.

«Что ты знаешь об этом, варвар? — возмущенно ответила Зануф. — Я и Аджна любили устраивать под ним свои пикники. Мы читали книги, веселились, как подруги, а когда голод и жажда начинали одолевать нас, мы вкушали его сочные плоды и теряли разум от наслаждения. Пожалуй, в то время я была по-настоящему счастлива. И даже козни других наложниц не могли помешать этому».

— Насколько я понял, ты им не уступала. Не просто же так тебя прозвали Коварным Шершнем?

«Злобным Шершнем, — усмехнулась Зануф. — Уж поверь, так и было. С волками жить — по волчьи выть.Как бы там ни было, это то самое дерево. Когда-то под ним Аджна опробовала магию своего рода, связанную с Алмазной Башней, и призвала Алькафара прямо сюда. Веришь, нет?»

Келегран поперхнулся. Алмазная Башня тысячелетиями служила символом могущества Эйдин-Рок, последней эльфийской империи. Ее роль было невозможно переоценить — она поддерживала власть Домов-Сюзеренов под руководством Алмазных Принцев. К таким домам относился Дом Корум, породивший Падших Братьев, Дом Сириус, Дом Лимус, Дом Крайвен, и ряд других, подаривших миру императоров, мудрецов, магов и воинов. Эливан фиц Крайвен, погибший в Смутные Времена от руки Картуша Огненосца, полководца драури, позволил Ордену Перламутровой Бабочки найти свою обитель внутри Башни, для служения высшим силам, воплотившимся в Яркамне.

— Пора возвращаться, — преодолев внезапное смятение, произнес капитан. — Мы не можем провести здесь ночь.

«Подожди, Желчный. Меня привела сюда не обычная сентиментальность. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал».

Келегран промолчал.

«Раскопай землю под корнями. Где-то там должен находиться подарок Аджны».

Наемник вздернул бровь. Какой еще подарок? Ладно, посмотрим. Упав на колени, он начал выгребать почву руками, вгрызаясь в основание умирающего дерева. Комья земли летели во все стороны. Внезапно Покинутый замер, что-то нащупав.Металлический ларец? Затаив дыхание, он извлек его из-под грушевых корней и с любопытством уставился на свою находку.

— Что внутри, Зануф?

«Я не знаю!»

— Не понял.

«Это случилось в тот день, когда я должна была родить. Я была так счастлива, что не передать словами. Меня окружали повитухи и служанки. Они предугадывали каждое мое желание. Я попросила дать мне сонного вина, чтобы притупить боль от схваток, но они принесли мне что-то другое. Это средство не просто ослабило мои муки, оно лишило меня всяческого стремления и воли».

— Что? Они отравили тебя?

«Хуже! Они приготовили меня к ритуалу. Когда ко мне приблизился главный евнух, я уже не могла разговаривать. Он сказал, что ко мне никого не пускают, и даже он с трудом прорвался в мои покои. А еще сообщил о том, что Аджна узнала о грозящей мне опасности. Чтобы помочь мне, она отправила некий подарок, который должен спасти меня. Я сразу поняла, где он: закопан в корнях нашей любимой груши. Мы уже делали так раньше. К сожалению, было слишком поздно, и я находилась под действием дурмана».

— Звучит жестоко, — пробормотал капитан. — Что было дальше?

«Что дальше? — в голосе наложницы прозвучал смешок. — Дальше все было банально. Мой господин пришел ко мне и выгнал остальных из покоев. А затем он достал из ножен черный клинок, и на меня повеяло безграничным ужасом. Я все старалась понять, что же происходит. Но никак не могла ухватить суть вещей».

Голос наложницы начал закипать от застаревшей ненависти.

«А происходила простая вещь — я должна была стать первой роженицей в гареме. Той, кто принесет Ауритесу долгожданное потомство. Он приблизился ко мне с кинжалом в руке, и я наконец сумела сбросить с себя оковы безразличия. Мы боролись… Я рвала его ногтями и зубами, вгрызалась в его великолепные руки, словно безумная. А затем он прижал меня к кровати и нанес единственный удар. Прямо в сердце. Я не поняла, но почувствовала, что случилось нечто ужасное. Страшнее, чем сама смерть. Моя душа была насильно извлечена, переварена заживо, и заперта внутри тусклого склепа, полного призраков и отчаянных криков».

На секунду Зануф замолчала, позволяя Келеграну осмыслить услышанное. Чтобы прервать неловкую паузу, наемник нетактично спросил:

— Так что же внутри коробки?

«Я не знаю. Можешь сам посмотреть».

Келегран не заставил себя дважды упрашивать. Сорвав запоры, он откинул крышку и удивленно замер. На сгнившей бархатной подушке лежал черный перстень, с крохотным черным камнем, похожим на глаз тритона. Зануф отреагировала сразу.

«Это перстень Алькафара. Этот монстр однажды проник к нам из астрального измерения. После Смутных Времен он застрял там и мог только наблюдать. Судя по всему, он проникся к Аджне нежными чувствами, насколько это возможно для такого существа. Аджна тоже почувствовала его и однажды воспользовалось своими силами, чтобы пригласить к нам в сад. Помню, как сильно я испугалась. Но Среброволосая Ведьма успокоила меня. Естественно, Алькафар не мог оставаться среди нас слишком долго. Барьеры, поставленные Лученосцами, выталкивали его прочь. Но с тех пор он начал частенько появляться в нашем саду, и однажды подарил Аджне этот перстень. Не понимаю, почему она передала его мне. Что я должна была с ним сделать?»

— Кольцо Духа, — пробормотал Келегран. — Скорее всего, это оно. С его помощью можно управлять силой и волей Божественной Твари. Похоже, твоя подруга была удивительным человеком, если такое существо добровольно рассталось с частичкой себя ради нее.

«Значит, я действительно могла спастись?»

— Не знаю. Она ведь не спаслась?

Келегран подбросил перстень на ладони.

«О том мне тоже не известно, — ответила Зануф. — Можешь взять кольцо себе. Мне-то оно точно уже без надобности».

Присутствие наложницы моментально ослабло в голове наемника, и капитан понял, что она вернулась в свой склеп, чтобы оплакать в одиночестве себя и свою единственную подругу.

***

— Где ты так долго пропадал, кэп? — скосив глаза, недовольно пробурчал Жамаль. — Мы уже думали отправляться на твои поиски.

— Осматривался на местности, — отмахнулся Токра. — Ну что, вы нашли что-нибудь?

— Нет, мы просто ждали тебя. Милдраш сказал, что ему известно, где спрятаны клинки. Так что нам не придется долго бегать.

— В таком случае веди нас, — велел капитан.

Сын Чашника кивнул и направился в глубину сада. Мрачные горы нависали над ними, напоминая, сколь незначительны человеческие цели и желания. Углубившись в чащобу, ставшую более дикой, чем остальная часть Хурама, Клопы почувствовали себя не в своей тарелке. Среди густо переплетенных ветвей, они рассмотрели склеп, напоминающий усыпальницы Клодгеров, разбросанные по всему Гарадримату.

Милдраш приблизился к дверям, на которых были изображены странные сексуальные утехи. При виде картинок даже Камелия, опытная в продажной любви, вспыхнула румянцем и отвернулась.

— Что здесь было прежде?

— Костяные Покои, принадлежащие праматери Кори, — ответил двараг. — Я слышал, что ее побаивался даже Ауритес. Она была его самой пугающей наложницей.

— Почему же?

— Кажется, она баловалась некромагией: создавала личей, зомби и других некротических кадавров. А еще ее линия восходит к самому известному некроманту древности — Фернанду Элатскому. В любом случае, клинок с ее душой заточен в Цитадели Аркшага, как и остальные праматери Круга Яшмы.

Милдраш отворил ворота, ведущие в склеп и первым вошел внутрь. Наемники потянулись за ним, ощущая всеми фибрами неприятную атмосферу, лишенную какого-либо радушия. Серые стены, колонны с черепами, арочные проемы между залами, задрапированные паутиной — все это неотвратимо повергало в уныние. Мрачное предчувствие овладело Клопами.

Двараг провел гостей по длинной анфиладе и, наконец, они оказались в помещении, напоминающем амфитеатр. В центре находился постамент, драпированный черной тканью, поверх которого лежали все тринадцать клинков. Они были аккуратно разложены по кругу, поблескивая злобными гранями. Каждый из них источал собственную волну безумия и ярости, накопив за столетия остатки от десятков душ, переваренных заживо. Клинки кричали от боли, требуя очищения, но Юлиус игнорировал их желания, скрывая в этом неприятном месте.

— Так вот они какие? — с почтением произнесла Франческа. — Похожи на твой, Кэп. Но не сильно.

— Каждый клинок Падшего Короля отличается, — со знанием дела кивнул Милдращ. — Баал-Раг ни разу не повторялся. Главное не прикасайтесь к ним голыми руками. Боюсь, этого вы не переживете.

Келегран усмехнулся и одним махом сгреб артефакты в кожаный мешок, вызвав у соратников возгласы беспокойства.

— Все в порядке. Я умею с ними обращаться.

Внезапно вокруг Клопов раздался странный настораживающий скрип, который по своему эффекту перекрыл дерзкий поступок Буробородого.

— Что это было? — поежился Жамаль. — Нам ведь ничего не грозит?

Каменщик хотел ответить что-то язвительное, но оборвал себя на полуслове.

— Этого не может быть! Ситас нас побери.

В глазах Милдраша притаилась тревога.

— Да что не так-то?

Двараг дернулся в сторону выхода.

— Не стойте, глупцы. Бегом отсюда, если вам еще не надоело жить!

— Поздно, — пробормотал Келегран.

Восемь массивных плит по всему амфитеатру поднялись вверх, открывая взору ниши и спрятанные в них механизмы. Странные существа подергивали конечностями, увенчанными тесаками, циркулярными пилами и колотушками.

— Что это такое? — изумленно спросил Жамаль.

— Автоматоны! — ответил Дулиан, и в его голосе прозвучала обреченность.

Глава 41. Бегство

Глава 41

Бегство

Механоиды издавали негромкий вибрирующий звук, который отдавался легкой щекоткой в костях незваных гостей. Выбравшись из ниш, они стояли на месте, слегка подрагивая, но не спешили атаковать. На первый взгляд они не сильно отличались от тех образцов, с которыми Келегран прежде встречался в Змеином Храме. Их тела напоминали доспешные кирасы из медного сплава. Подрагивающие конечности также были вооруженны смертельным оружием. Однако одна техническая особенность отличала их: у стражей Костяных Покоев не было ног. Вместо них под корпусом располагалась тяжелая гироскопическая сфера.

— Не думал, что встретимся с ними при таких обстоятельствах, — прорычал Хтомбра Младший. — Похоже, вы те еще неудачники.

— Кто бы говорил, — злобно фыркнула Франческа. — Почему они не нападают?

— Они находятся в режиме задержания, — ответил гном. — Интересно, когда Юлиус поставил здесь охрану? И почему я об этом не знаю?

— Предлагаю прорываться, — произнес Келегран. — По своему знакомству с этими механизмами, могу сказать, что они крайне тупы. Нужно только покинуть пределы видимости, и они сразу же забудут о нас.

Дулиан покачал головой.

— Ты ошибаешься, кэп. Видимо, ты встречался с устаревшей моделью. Могу сказать, что современные умеют преследовать противника, ориентируясь по звуку.

Милдраш кивнул, глядя на Безрукого.

— Ты прав. Эти точно могут.

— Так что же нам делать? — взвыл от отчаяния Жамаль. — Не оставаться же здесь, дожидаясь, когда за нами придут?

Двараги на короткое время задумались.

— У меня есть при себе основа для взрывной ловушки, — сообщил Дулиан. — Было бы чем ее напитать.

Милдраш внезапно приободрился.

— Ядро автоматона подойдет?

— Спрашиваешь? Откуда оно у тебя?

— Нашел в подвале Сладкой Донни. Эта старая мерзавка, оказывается, тянула в свое логово все, в чем ни черта не смыслила.

— И что это нам дает? — хмуро поинтересовался капитан.

— Можно собрать взрывное устройство, — пояснил Дулиан. — И разнести им парочку стражей.

Милдраш покачал головой.

— Лучше найти более умное применение. Что если взорвать стену за нами? Скорее всего, за ней находится выход в сад.

— Тогда чего мы ждем? — загорелся Жамаль. — Устройте уже представление с хлопушками.

— Ты не понимаешь, бастард, — ответил Дулиан. — Эти механизмы приспособлены для преследования. На своей гироскопической платформе они догонят даже скаковую лошадь.

Жамаль закатил глаза к потолку, отказываясь что-то еще предлагать. А время продолжало утекать сквозь пальцы.

— Ладно, — наконец решился Хтомбра Младший. — Есть вариант. Как я уже упоминал, при строительстве лабиринта мной был предусмотрен тайный проход, ведущий в Аркшаг.

— Предлагаешь отправиться на встречу к твоим родственникам? — задумчиво произнес капитан. — Я еще никогда не бывал в гномьих городах.

— Мало кто из людей там был, — усмехнулся Милдраш. — А после того, как старейшины усилили охрану, даже гномов проверяют на входе. В последние годы Дениций разрешил членам клана бывать только в Дурдваре. Совсем, старый, поехал кукушкой от подозрений.

— Хватит уже языками чесать, — неожиданно взорвалась Франческа. — Сделайте что-нибудь.

— Девонька права, — кивнул Дулиан. — Давай сюда свое ядро. Посмотрим, что у нас получится.

Следующие десять минут двараги увлеченно собирали взрывное устройство, и даже успели поругаться, не сойдясь во мнении относительно схемы. Наконец они закончили работу и с удовольствием представили команде странную штуковину. Она напоминала латунную болванку, соединенную с капсулой взрывателя тремя проводами. Чего только оказывается нельзя найти в широких гномских карманах.

— Прячьтесь за пьедесталом, — велел Милдраш. — Как только дым рассеется, сразу бегите за мной. По моим прикидкам, метрах в ста отсюда, в самой глубине сада, мы увидим фонтан. Прямо под ним находится наш билет на свободу.

— Что-то в твоем голосе вызывает у меня подозрения, — нахмурился капитан.

— Ты прав, верзила. Есть одна загвозка. У фонтана вы должны будете задержать механизмы, и дать мне время, чтобы спустить воду. Только так мы выберемся из Хурама.

Буробородый задумчиво почесал в затылке.

— Похоже, это будет интересно. Давай попробуем.

***

Дальнейшие события уложились в несколько минут. Никто из Клопов толком их не запомнил. Оглушительный взрыв разнес к чертям часть стены, подняв в воздух тучи пыли. Выскользнув в образовавшийся пролом, наемники помчались среди деревьев, подстегиваемые паническими воплями Жамаля и приказами Келеграна. Бассейн у подножия фонтана, как и говорил Милдраш, оказался заполнен водой. На самом дне Буробородый увидел смутные очертания люка.

— Теперь держитесь здесь, — крикнул гном и сразу же бросился к вентилю, укрытому среди декоративных камней.

При движении автоматоны издавали сухой неприятный треск. Первый механоид появился у бассейна практически одновременно с беглецами. Келегран столкнулся с ним в открытом противоборстве. Второго встретил Дулиан, не стесняясь применить к нему Дикую Штучку, восстановленную после поломки. Жамаль замер позади, закрывая своим телом Мариконе и поджидая момента. Его рапира слегка подрагивала в руке, но скорее от возбуждения, чем от страха

— Не суйся, бастард, — рявкнул Дулиан, тяжело дыша. — Твоя иголка им, что слону дробина.

Иранец и сам понимал, насколько нелепо пытаться противостоять железным дровосекам с легковесной полоской стали в руке.

— Капитан, не пытайся одолеть их грубым натиском, — пропыхтел гном, на этот раз в сторону Келеграна. — Попробуй сломать гироскоп.

Буробородый послушался доброго совета и воткнул свой полуторник в щель, которая обнаружилась в основании механической марионетки, между корпусом и подвижной сферой. Внутри автоматона что-то заклинило, но Келегран не успел обрадоваться своему успеху. В следующее мгновение марионетка шустро развернулась на сфере, выдрав оружие из рук наемника. Стремительным движением Токра успел уйти из-под удара пилы, а затем отпрыгнул на метр и призвал когти Рогула. Дулиан где-то рядом вскрикнул, когда его противник сумел пробиться сквозь защиту гнома. Но вместе с тем, его чудовищный инструмент удачным ударом сумел выкорчевать из механоида некую деталь, чем моментально превратил его в дымящийся и подрагивающий остов.

— Поспешите! — раздался возглас Хтомбры Младшего. — Вода спущена. Можете уходить.

Эти слова пробудили надежду в душе Покинутого. Оглянувшись, он увидел, что остатки жидкости стекают в отверстие.

— Хватит хлопать глазами, — рявкнул каменщик, подталкивая бастарда и Камелию к шлюзу.

Улучив момент, капитан сунулся к автоматону, «похитившему» его меч, и нанес руками два удара крест накрест. Карминовые ножи оставили на броне стража глубокие царапины и, судя по всему, что-то нарушили в тонкой настройке. Искусственное существо внезапно перестало обращать внимание на нарушителей, превратившись в подобие мельницы, вращающей лопастями вокруг оси. Наемник попытался схватить проносящуюся мимо него рукоять паладора, и едва не получил по лбу бронзовой колотушкой.

— Идем, кэп, — натужно выдавил из себя Дулиан. — Скоро подъедут остальные стражи. Оставь им свой меч.

И он был прав. Уже сейчас Келегран слышал тревожный шум рессор. Забыв о мече, капитан подхватил внезапно ослабевшего гнома и потащил его к бассейну. Одним рывком он забросил тяжелое тело в трубу и поспешил следом. На секунду ему показалось, что за неизвестной пустотой скрывается бездна.

Под действием доводчиков крышка шлюза вернулась на законное место, и гидронасос заработал, качая воду из подземных источников. К тому моменту, когда еще шестеро механических воинов добрались до фонтана, дно бассейна уже успело заполниться жидкостью цвета лазури.

***

Пролетев несколько десятков метров по трубе, покрытой слизью и плесенью, Буробородый рухнул в кучу мокрой ветоши, подложенной на выходе. В последний момент он перегруппировался в воздухе, чтобы не столкнуться с Безруким, и скатился вниз, в лужу с мерзкими личинками. Уже знакомые кристаллы осветили подземный пятачок, позволив беглецам рассмотреть друг друга.

— Все целы? — с ухмылкой спросил Келегран, поднимаясь на ноги.

— Кажется, да, — произнес Жамаль, ощупывая свои конечности.

В этот момент Франческа ткнула его кулаком под ребра, от чего бастард возмущенно взвыл. Неожиданно он замолчал, увидев красноречивый взгляд девушки. Проследив за ним, Жамаль понял, что с их низкорослым товарищем не все в порядке.

— Тебя ранило, Дулиан?

Двараг поднял голову, неприятно поразив друзей бледностью лица.

— Кажется, клятая марионетка все-таки зацепила меня.

Франческа с Жамалем поспешили к товарищу и помогли ему присесть на камень. Стянув с него кожаный колет, они замерли. Келегран подошел ближе и поморщился. Он видел множество ран. Сам частенько зарабатывал их честным трудом. Но здесь ситуация казалась плачевной.

Серая рубаха, стянутая шнуровкой, была пропитана дварагской кровью. Франческа задрала ее, и все увидели на волосатой груди неприятный разрез, почти открывающий доступ к содержимому грудной клетки. Циркулярная пила сработала чисто, разрезав несколько ребер. Органы, к счастью, не были задеты, зато кровь сочилась вовсю.

— Чего сидим? — раздался окрик Милдраша, который только что выскочил из бокового прохода, словно чертик из табакерки. — Идите за мной. Я отведу вас к транспорту.

— Погоди ты, дубовая башка, — рявкнула девушка. — Не видишь что-ли, в какой мы заднице?

Хтомбра Младший приблизился к Клопам и побледнел. Наемница заметила это и язвительно подделаего:

— Какие мы нежные! Никогда раньше не видел, как наружу торчат кишки? А что скажешь, если потечет желчь с дерьмом? То еще зрелище.

— Хватит этих подробностей, — огрызнулся Милдраш. — Мы в Гаморре давно предпочитаем куртуазность всем остальным видам забав.

— Странно это, не находишь? Когда-то вы были ренегатами, ушедшими в изгнание за своим лидером. И во что вы превратились теперь?

— Хватит издеваться над ним, чертовка, — промычал Дулиан. — В Железных Горах тоже многое поменялось за тысячелетия. Если раньше пределом мечтаний для гнома была гильдия Андаголина, то теперь большинство предпочитает изобилие и комфорт.

Сын Чашника кивнул, принимая с благодарностью поддержку собрата.

— Так и есть. Но ты лучше помолчи. Не трать силы. Тебя подлатают, как только мы доберемся до города.

— Сколько на это понадобится времени? Он истечет кровью раньше, чем…

— Около часа.

Келегран понял, что Мариконе снова собирается сказать нечто грубое, и не позволил этому случиться.

— Хватит ругаться. Давайте ускоримся.

Осторожно подхватив друга на руки, он понес его, следуя за каменщиком. Дулиан заворчал, смущенный своим положением, но капитан скосил на него страшный глаз, что заставило гнома успокоиться.

Пройдя по темному коридору, Клопы оказались в пещере, в центре которой находился необычный транспорт. Он напоминал карету без лошадей. Вагон стоял на двухколейной железной дороге, убегающей в пустоту.

— Что это еще за зверь? — спросил Жамаль, настороженно глядя на диковинку.

Милдраш приступил к тщательному осмотру колес и внешнего рулевого управления.

— Мой личный подземный дилижанс. Он довезет нас прямо к цели, следуя по тоннелю.

— Кстати, о нем. Ты его лично выкопал?

Гном поморщился.

— Не говори глупостей. Эти горы пронизаны ни менее сотней подобных шахт. Когда-то их вырыли мои предки. Большинство из них отмечены на наших картах, но конкретно про этот путь никому, кроме меня, неизвестно. Видимо, это как-то связано с пожаром, который однажды случился в библиотеке.

— Думаю, твой отец знает о нем.

Каменщика охватило внезапное раздражение.

— Хватит уже! Дениций Хтомбра не такой всезнающий, как вы все думаете. Повторяю еще раз, эта шахта была заброшена тысячи лет назад. Мне удалось обнаружить ее абсолютно случайно, во время реконструкции лабиринта. Она была засыпана обвалом, и чтобы привести ее в надлежащий вид мне понадобилось почти двадцать лет. Еще есть вопросы?

— Так значит, столица Пситрона и столица Яшмы связаны такими путями?

Милдраш кивнул.

— Да, помимо этого, есть еще три дороги. Одна ведет в Дурдвар, вторая — в катакомбы Колизея. А третья…

Милдраш на секунду запнулся.

— Третий тракт связан с оскверненным кладбищем рядом с кварталом Висельников. По понятным причинам, он почти не используется.

Келегран задумчиво покачал головой. Вот значит как! Было бы забавно устроить Пайку сюрприз, неожиданно нагрянув в Ямы.

Все это время Жамаль буквально пританцовывал от нетерпения.

— Ну что? Может, наконец, уже отправимся в дорогу?

— И то верно, — улыбнулся Милдраш. — Прошу всех гостей незамедлительно проследовать на борт и занять места согласно купленным билетам. Мы отправляемся в Гранитный Аркшаг, древний город, построенный по воле самого Баал-Рага, наиболее таинственного короля гномов от начала Императорской Эпохи.

— Из тебя бы получился отличный конферансье, — подытожила Камелия, прежде чем Клопы вошли в вагон, отливающий в тусклом освещении медной патиной.

Глава 42. ​Столица Яшмы

Глава 42

Столица Яшмы

Стены шахты быстро проносились мимо них, исчезая позади вагона и гипнотизируя Жамаля.

— Бастард, хватит уже таращиться в окно, — рявкнула Мариконе. — Займись чем-нибудь полезным!

— Чем, например? — лениво поинтересовался бретер. — Тебе же ясно сказали, до города не меньше часа.

— Для разнообразия присмотри за товарищем. Не видишь что-ли, он едва дышит!

Это была чистая правда. Несмотря на кустарную перевязку, двараг успел потерять много крови. Это не могло не сказаться на его самочувствии. Теперь он сидел с закрытыми глазами, раскинувшись на деревянной скамейке. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, что заставляло Франческу думать о самом худшем.

— Обещаю, все будет в порядке, — произнес Милдраш. — В Аркшаге ему точно помогут.

— Не знала, что гномы специализируются на целебных заклинаниях, — пробормотала девушка.

— Ну, как сказать. Нам, конечно, далеко в этом смысле до эльфийской магии или странных практик гаядских шаидаров[1], но мы точно превосходим людей и другие расы.

— А разве шаидары не люди? — Франческа сощурилась.

— Ты поняла, что я хотел сказать. Они, может, и люди, но их философия делает их куда ближе к растениям, нежели к вам с вашей бесконечной суетой и попытками урвать для себя лишний кусок. Даже в магии вы поднаторели только в одном направлении — убивать и калечить. Разве я не прав?

Клопы смущенно отвернулись. Все, кроме Келеграна.

— Ну бабы-то все-равно новых нарожают, — язвительно усмехнулся он.

— Капитан! — с негодованием воскликнула наемница. — Хватит кощунствовать.

— В чем, собственно, заключается кощунство? Я всего лишь выражаю солидарность с мнением Милдраша. Наш добрый гном абсолютно прав. Даже в просвещенном Варуме крестьяне бегут на поклон к лесным суатам, когда их прижмут проблемы со здоровьем. В любое другое время они готовы закидать несчастных ведьм камнями.

— Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном, — попросил Жамаль. — И без того на душе кошки скребут.

Буробородый воспользовался поводом перевести тему:

— Мне вот интересно, Милдраш, почему ты недолюбливаешь Йому? Как по мне, он самый адекватный в этом сумасшедшем семействе.

Сын Чашника пожал плечами.

— Так уж повелось. С раннего детства я был свидетелем того, как этот упырь якшается с моим отцом. А в перерывах на сон он, разумеется, третировал меня своими издевками. Отец все это видел, но благополучно игнорировал. Как оказалось, на меня ему было совершенно плевать. Эти бесконечные дела в Пситроне, или в совете старейшин… Все это было ему куда важнее собственного сына. Вот скажите, на черта ему нужно держать под контролем половину подпольного рынка в Гаморре? Для чего все это? Ради денег? Он и без того одна из главных шишек в империи.

Келегран ехидно усмехнулся.

— Деньги ему, возможно, не нужны. Но влияние в деловых, как и в преступных, кругах требует постоянного вовлечения. Прежде, чем решишь еще раз пожаловаться на судьбу-кручину вспомни о том, что все могло бы оказаться намного хуже. Для разнообразия посмотри на моих Клопов и порадуйся, что тебе есть, куда возвращаться.

Милдраш опустил голову, обдумывая его слова.

— Возможно, ты и прав. В общем, все это стало причиной моей мести им обоим. И знаете что? Когда я вскрыл делишки Пустозвона и отца перед императором, Йома, желая меня оскорбить, впервые сказал нечто, что наполнило мое сердце настоящей гордостью.

— Что именно? — в голосе капитана прозвучало любопытство.

— Он спросил, чего еще можно было ожидать от червивого яблока, упавшего с гнилой яблони. Понимаете?

Капитан покачал головой.

— Не очень.

— Как же так? Неужели вы не слышали байки, распространяемые по городу о наследии моего отца?

— Вероятно, эти байки обсуждаются где-нибудь в Дурдваре, — усмехнулся Жамаль. — А в остальной Гаморре о Чашнике предпочитают молчать. Так в чем там дело?

— Родоначальником нашего рода считается Брегард Хтомбра. Причем «Хтомбра» означает хитрый, или лукавый. Его назвали так сразу после того, как он сменил на посту Первого Чашника по имени Пироп Мудрый. Якобы, тот был отравлен, но отравителей так никто и не нашел. В любом случае, злопыхатели до сих пор припоминают этот факт, когда пытаются унизить мой род. Но из уст Йомы эти слова прозвучали как абсолютное признание. Понимаете теперь, что я имею в виду?

Клопы кивнули.

— Теперь кое-что прояснилось, — пробормотал Келегран.

Тем временем вагон успел покинуть узкую шахту, и мчался теперь в огромном тоннеле, параллельно четырем другим железным путям. Жамаль подпрыгнул от ужаса, когда мимо них пронеслись вагонетки, груженые горной породой.

— Не трясись, — фыркнул каменщик. — Всего лишь телеги с адамантовой рудой. К сожалению, в горах Яшмы этого металла не много, но для собственных нужд хватает.

Тоннель внезапно расширился. Вагон, движимый зэцу, теперь ехал в самой огромной подземной полости, которую Клопы когда-либо видели. Келегран, единственный бывавший в Дан-Мире, даже не вздрогнул. Ну подумаешь, большая каверна. Ничего особенного. Он продолжал лениво разглядывать башни, которые облепили гранитные стены до самого потолка.

— Какая же красота! — не смогла сдержаться Франческа.

— Это еще что! — усмехнулся Милдраш. — Всего лишь пригород. Когда вы увидите Цитадель, тогда сразу поймете, что такое настоящая красота.

— Цитадель?

— Да, закрытая пещера, отделенная от Аркшага большими вратами. Мои предки веками строили и обживали ее. Там же находится главная кузница, в которой работают старейшины и их помощники. Чтобы вы понимали, в горах Яшмы проживает приблизительно пятнадцать тысяч дварагов. Основная часть, естественно, находится в Аркшаге. Многие также нашли себя на поверхности, в Дурдваре. Однако порой встречаются отшельники, которые самостоятельно исследуют горы, в надежде отыскать богатую жилу. Это самый верный способ разбогатеть. Но все они, раз в году, собираются в центре нашей славы, чтобы почтить память Древних и вознести хвалу Баал-Рагу.

— Судя по всему, вы не окончательно порвали со своим наследием, — фыркнул Келегран. — Несмотря на сотрудничество с Кругом Яшмы.

— Надеюсь, что так, — немного печально кивнул Милдраш.

Внезапно впереди показались ворота, которые заставили Клопов забыть о важности дыхания. Даже капитан был впечатлён. Огромные, высотой до двадцати метров, они напоминали монету из чистого золота.

Вагон с Клопами начал сбрасывать скорость, а затем остановился на станции, плотно загруженной составами.

— Центральное депо, — сообщил Хтомбра Младший. — Прошу всех гостей проследовать к выходу.

***

Их встретили на выходе со станции: гвардия мрачных гномов-воителей в массивных доспехах и командир в рогатом шлеме. Сквозь глазные прорези он подозрительно смотрел на незваных гостей, сомкнув ладони на рукояти секиры. По обнаженным шеям гномов стекали капельки пота: первое проявление невероятной жары, охватившей город.

— Кто такие? Откуда прибыли? — грубо спросил командир. — Никаких официальных отправлений из Гаморры сегодня не было. Держите ваши руки на виду, чтобы я их видел.

Милдраш поспешно вышел вперед.

— Ты не узнаешь меня, Богрид? Это же я, твой лучший друг и противник? Неужели ты так быстро забыл наши детские потасовки. Даже обидно.

Глаза дварага вылезли из орбит.

— Милдраш? Тысяча камней! Это действительно ты? Я не верю глазам.

— Тогда промой свои зенки тем самым пойлом, которое булькает в твоей фляге! Может тогда поверишь.

Суровый командир зашелся каркающим смехом, а затем приказал подчиненным расслабиться. Гномы сразу же убрали руки с оружия, что сделало их чуточку дружелюбнее.

— Каким ветром тебя занесло к нам? Я думал, что ты давно погиб. Сколько времени прошло? Кажется, пятьдесят лет с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

— Погиб? С чего бы мне погибать? Все это время я был в заложниках императора. Так значит отец не распространялся об этом?

Богрид недоверчиво покачал головой.

— Однако, благодаря моим новым знакомым, мне удалось бежать из дворца.

Грузный двараг с удивлением посмотрел на Клопов.

— Ты, случайно, не знаешь, где сейчас находится мой отец? Наверняка, прячется где-нибудь от всего мира, общаясь со своим проклятым молотом. Мы хотим передать ему один подарочек, которому он точно будет рад.

Богрид снял с головы шлем и протер ладонью вспотевший лоб.

— Что значит, где прячется? Ты что, забыл, какая нынче неделя? А даже, если забыл, неужели не чувствуешь эту жару, будь она неладна.

Лицо Милдраша осветилось догадкой.

— А ведь точно.

Повернувшись к Клопам, он пояснил:

— На протяжении первой седмицы после Слияния лунных сфер здесь становится по-настоящему неуютно. Подземное ядро начинает источать потоки зэцу в таком количестве, что никому в Яшме не найти покоя. В такие дни Чашнику значительно прибавляется грязной работенки.

Снова обратив взор на товарища детства, Милдраш продолжил:

— Значит сейчас он держит Вахту Короля в Кузнице? Проводишь к нему?

Подбородок Богрида неуверенно дернулся.

— Боюсь, это слишком опасно… для твоих гостей. Ядро, по слухам, крайне нестабильно. Вся Цитадель пылает. Можно запросто выгореть изнутри, словно свечка.

Милдраш пренебрежительно отмахнулся.

— Эти ребята весьма крепкие. Не смотри на то, что они так молоды. Переживут.

Командир депо пожал плечами.

— Ну как знаешь. А что с этим? Кажется, он у вас какой-то болезный? Ему уж точно туда не следует попадать.

Палец Богрида указал на дварага, бледного словно сама смерть, который едва стоял на ногах. Лишь благодаря поддержке Жамаля и Франчески, он до сих пор не упал на перрон. Сын Чашника не мог не согласиться со словами старого товарища по детским играм.

— Ты прав. Пожалуйста, попроси своих бравых бойцов донести его в лазарет. Этого бедолагу нужно как можно скорее передать в руки целителей.

Командир коротко кивнул, отдавая безмолвный приказ. Несколько гномов тут же приблизились к Дулиану и взяли его под руки.

— Только ради Древних, будьте с ним аккуратнее, — взмолился Милдраш. — Это вам не обычный двараг.

— Кто же он? — с насмешкой спросил Богрид.

— Последний отпрыск венценосной линии Каменных Ртов.

— В каком смысле? Кимберлит? — в голосе командира прозвучало неподдельное изумление. — Да ты шутишь!

— Клянусь Падшим! Он потомок великого Дабулгора, родного дяди короля Баал-Рага.

— Оставьте меня, — внезапно пробормотал Безрукий, пытаясь вырваться из хватки воинов. — Я зашел слишком далеко, чтобы теперь бесславно покинуть вас… Отпустите. Я иду дальше!

Келегран покачал головой.

— И не мечтай, каменная башка. Ты нужен нам живым, а не гордым трупом. Позволь этим гномам тебя подлатать, а мы, как только управимся, сразу же навестим тебя в лазарете.

Межбровная складка на лице Дулиана придала ему упрямый вид. Тогда Келегран понял, что убедить упертого дварага не получится даже у него, и незамедлительно применил магию Крови, погрузив страдальца в некое подобие сна. Дулиан резко обмяк в руках своих сородичей.

— Забирайте его, — холодно процедил капитан.

Отдав распоряжения, Богрид отправил часть своих подчиненных вместе с раненым, а другие продолжили нести службу на станции. Клопы некоторое время наблюдали за тем, как их обессиленного соратника бережно кладут на носилки и уносят в неизвестном направлении, а затем направились к маячащим впереди вратам. Командир Богрид стал их провожатым.

— Что еще за Кузница? — с равнодушным видом поинтересовался Буробородый. — Неужели там настолько опасно?

Милдраш ухмыльнулся.

— А ты еще не понял? Наш город стоит практически на вулкане. После каждого Слияния лунных сфер линии синтры буквально вскипают, вызывая по всему миру погодные аномалии. А Ядро так вообще сходит у ума.

— Звучит неприятно, — осторожно произнес Жамаль.

— И не только звучит. Уж можете мне поверить. Если ничего не предпринять, вспышка зэцу способна выжечь к чертям весь подземный город. Подобное уже случалось.

— Почему же вы поселились в таком опасном месте? — удивилась Франческа, вызвав на лице Милдраша презрительное выражение.

— Гномы не боятся Ядра! Гномы работают с ним!

— И как же вы работаете? — с легкой издевкой спросил Келегран.

— Еще в те незапамятные времена, когда мы только прибыли в Яшму, король Баал-Раг научился усмирять этот альгеан с помощью Молота Грязной Крови. Все что нужно, это не смыкать глаз после Слияния и быть готовым поглотить каждый выброс. Этот ритуал называется Служением или Вахтой Короля, и длится ровно семь дней и семь ночей.

— Но ведь твой отец не король!

Милдраш рассмеялся.

— Нет, конечно. После Баал-Рага у нас никогда не было других королей. Но Чашник по своему статусу является его полноценной заменой. Даже совет старейшин вынужден прислушиваться к нему. Если же говорить о моем отце, то он один из самых талантливых Чашников и крутит этими глупцами, как пожелает.

— Судя по твоим словам, ты им восхищаешься? Как это возможно, одновременно и боготворить и ненавидеть его?

Милдраш сразу же окрысился, чувствуя себя задетым:

— Хватит нести чушь. Я не восхищаюсь им. Я всего лишь отдаю должное его уму и коварству.

Дальнейший путь наемники и гномы продолжили в молчании.

***

По приказу командира Богрида обслуга врат бросилась к массивным рычагам, и после некоторых усилий, проливших не одну каплю пота, золотой диск Цитадели отозвался глухим звоном и сдвинулся с места.

— Достаточно, — крикнул двараг, когда проем достиг ширины в метр.

Рабочие перестали рвать спины.

— Можете идти. Цитадель открыта для вас. Но поспешите, ибо я собираюсь закрыть путь сразу же. Не хочу, чтобы Ядро или гнев Чашника испепелили меня. Честно говоря, я не знаю, что из этих зол хуже…

Милдраш кивнул и переступил могучий порог. Следом за ним шел Келегран, на чьем лице пребывала маска абсолютной невозмутимости. Она столь успешно скрывала его подлинные эмоции, что никто не сумел бы даже предположить, о чем думает наемник: может быть о тяжело раненном товарище, а может о гневе императора, который в скором времени, как только тот обнаружит пропажу своих драгоценных клинков, потрясет всю Гаморру.

Глазам Клопов предстала неожиданная картина, которая заставила их восхищенно замереть. Франческа неосознанно вцепилась в руку Жамаля, от чего тот удивленно вскинул бровь, но благоразумно промолчал.

Наемники смотрели перед собой, не в силах оторвать глаз от фантастического зрелища, которое им открылось с первых секунд. Они стояли на суровом склоне, который напоминал обрывистый холм с извилистой тропинкой, стремящейся к подножию. Со склона можно было легко обозреть огромную пещеру, способную вместить в себя целый город. Собственно, именно город в ней и размещался, или, по крайней мере, существенная его часть. Это был странный квартал, над которым мерцали разноцветные огни. Загадочная архитектура, насыщенная резкими и плавными геометрическими формами, была не похожа ни на что, виденное ими раньше.

Над всей местностью доминировало одно здание — пирамидальное сооружение, состоящее из множества ярусов. Золотистые блоки громоздились друг на друга, формируя оболочку многоступенчатого зиккурата. В высоту он достигал почти двух третей от размеров пещеры.

Верхний ярус пирамиды представлял собой обыкновенную арену квадратной формы. Она не имела ограждения, зато в центре располагался небольшой, довольно уродливый саркофаг из черного мрамора. Судя по всему, подумал Келегран, в нем хранились кости предыдущих Чашников. А может быть, даже мощи самого Баал-Рага.

В целом Город-Цитадель напоминал огромную магическую печать. Вокруг зиккурата извивалась спираль мощеной дороги, вдоль которой стояли черные здания, вырубленные из камня, с вкраплениями яшмы, прозрачного халцедона и даже алмазов. Все это изобилие искрилось и вспыхивало под действием невероятного скопления магической энергии внутри пещеры. Жара с момента попадания Клопов в Цитадель стала более суровой, и бедный бретер не знал куда себя девать, обмахиваясь широкополой шляпой. Глядя на него, Келегран пожалел, что потерял свою во время сражения с автоматонами.

— Сейчас вы наблюдаете самую древнюю часть Гранитного Аркшага, — с гордостью сообщил Милдраш. — По сути Цитадель является великой печатью, призванной рассеивать вспышки зэцу. Пирамида в самом центре — это и есть Кузница. Спираль вокруг нее символизирует Ветвь Пепла[2]. А точнее, Зулонга — Змея Мудрости, который обвивает Великую Ось, соединяя все миры в единое Кольцо.

В этот момент его прервал мрачный гул, потрясший пещеру и каменный склон. Клопы обернулись, чтобы увидеть, как золотые врата вернулись на место. Богрид, судя по всему, не любил медлить.

— Идем же! — нетерпеливо воскликнул Келегран и начал спускаться вниз по тропе. Пройдя несколько десятков метров, он замер, увидев перед собой странный объект. Массивный валун громоздился сбоку от тропы, нависая над склоном.

— Что это такое? — с содроганием спросила Франческа, глядя на скелет, наполовину утопленный в камень.

Келегран вспомнил рассказ Милдраша о чересчур наглом Принце Воров, и усмехнулся.

— Не обращай внимание. Всего лишь кости очередного глупца.

Они продолжили свой путь и вскоре вступили на магическую спираль. Буробородый обернулся к дварагу.

— Это единственный путь?

Гном кивнул, а потом догадался, о чем думает Келегран.

— Можете не волноваться. Внутри спирали имеются проходы, которые позволят нам сократить время пути. Их не много по двум причинам: чтобы не оскорблять целостность древнего символа и эффективно перенаправлять потоки Силы. Однако они позволят нам добраться до Кузницы примерно за полчаса.

— Тогда, я рассчитываю на тебя, каменщик, — с ухмылкой сказал капитан. — Веди их своей дорогой, а я, пожалуй, немного обману Змея Мудрости. Уж очень мне не терпится увидеть твоего папашу.

— Остановись, дурачина, — рявкнул гном. — Зулонг может оказаться злопамятным. Не стоит с ним шутить.

Келегран только рассмеялся. Подойдя к зданию, он вцепился в выступающие кромки на шершавой стене и всего через пару секунд уже стоял на крыше. С улыбкой глядя на спутников, он крикнул им, сложив ладони рупором:

— Не задерживайтесь здесь.

— Погоди, кэп, — умоляюще воскликнула Франческа, протягивая руки к капитану, но его уже и след простыл.

Невероятными прыжками Токра помчался к цели, перепрыгивая с крыши на крышу. Милдраш переглянулся с остальными.

— Он у вас всегда такой? Нахальный тип.

— Абсолютно согласен, — с грустью констатировал бретер. — Честно говоря, ему сам Ситас не брат.

1 Шаидары — таинственный народ друидов, обитающий в черных джунглях Гаяды.

2 Ветвь Пепла — одна из трех Ветвей Титанов, прислуживающая Алчущему. После успешного заговора (Антеймо) вновь объединилась с другими Ветвями и стала частью Гармонии Триединства. Верховный Тонатос — Девалис.

Глава 43. Кульминация

Глава 43

Кульминация

Подобно призраку Келегран мчался над городом, преодолевая препятствия. Здания под ним мелькали со скоростью, от которой в глазах начинало рябить. Неожиданно он почувствовал, что напряжение, уже несколько минут нараставшее в воздухе, готово вот-вот освободиться в яростной вспышке. До золотой пирамиды оставалось всего несколько сотен метров, когда зиккурат начал приглушенно светиться, а затем исторг из себя волну ошеломительной энергии. Альгеан зэцу — тяжело управляемый и зачастую неподвластный человеческим магам — разрядился внутри Кузницы и вырвался наружу, но благодаря печати был направлен по рукотворному руслу, с каждым витком спирали ослабляя свою ярость. Келеграна окатило порывом горячего ветра.

«Надеюсь, эта волна не убьет Жамаля и Франческу», — с тревогой подумал наемник.

В нем самом вспышка зэцу отозвалась зубодробительной болью, которая сразу же прошла. Через минуту он стоял перед распахнутыми воротами, ведущими в таинственное здание. По ту сторону раздавался звенящий гул дварагских молотов, шипение пара и ядовитых испарений.

Переступив порог, Келегран оказался в пространстве, сразу напомнившем ему об оружейном цехе Кион-Тократ. Только в отличие от крохотной кузницы, в которой Покинутые правили свое оружие, это помещение было несравненно более огромным. Раскаленные желоба разбегались от возвышения в центре, чтобы распасться на мелкие шлюзы, подведенные к десяткам печей. Длинными рядами они стояли вдоль стен и у каждой орудовал молотобоец в кожаном фартуке. Без устали молотя по болванкам, мастера пытались придать им нужную форму. Вместо обычного пламени, раздуваемого мехами, в этих печах полыхала магма, текущая по шлюзам. При необходимости они могли быть перекрыты вентилями разных форм и размеров.

Келегран уверенно направился вперед, с любопытством изучая необычную обстановку. Никто из дварагов не обращал на него внимания, все были заняты своим делом. Приблизившись к центру, наемник увидел резервуар, в котором кипела жидкая руда, временами разрывающаяся опасными пузырями.

Чуть дальше, на возвышении, стоял каменный трон. Чашник сидел на нем с видом демиурга, озабоченного проблемами мира. Дениций был облачен в ритуальный костюм черно-золотого цвета, с обилием драгоценных камней и адамантовых пластин. Рядом с ним стоял тяжелый молот, ростом с самого дварага. С первого взгляда капитан осознал, что это и есть знаменитый артефакт, ставший причиной конфликта между Кармаком и его подданными в Тунхельме. Печально известный Молот, черпающий силу из ужасающего Пурпурного Лала.

— А ты, как я погляжу, не любишь прохлаждаться, — ухмыльнулся Буробородый, с трудом перекрывая шум Кузницы.

Чашник поднял голову, отрывая взгляд от резервуара, наполненного расплавленной рудой. Несколько секунд он тупо рассматривал наемника, стараясь не показать своего удивления.

— Что ты здесь делаешь, Клоп?

— А ты сам как думаешь? Принес тебе твои игрушки, как мы договаривались, — в ту же секунду он бросил под ноги Чашника увесистый мешок, звякнувший при падении.

Дениций нахмурился.

— Клинки — это хорошо. Но, как мне помнится, мы заключили с тобой новый контракт?

— Я помню. Но не все сразу, неблагодарный ты гном. Для начала император должен вернуться в столицу.

— Но ведь ты покинул Сияние! — возмущенно прогремел Дениций. — Где еще ты сможешь сразиться с ним?

— Успокойся, Хтомбра, — натужно рассмеялся Токра. — В любом случае, я не собирался рисковать жизнями Клопов. Теперь, когда я вывел их из опасной зоны, можно заняться и твоим делом. А если ты продолжишь строить из себя недовольного работодателя, я тоже припомню тебе кое-что.

— Я не понимаю, о чем ты?

— Не строй из себя невинную овечку, — Келегран начал распаляться. — Утаив правду о четвертом ключе, ты фактически отправил нас на убой. Мог бы передать эту информацию через своих марионеток, как ты привык поступать.

Зрачки Чашника расширились.

— Честно говоря, я не знал об этом. Вероятно, Лабиринт действительно был значительно перестроен… Погоди, как же ты получил клинки?

Внезапно он хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно. Каменщики!

— А ты догадливый, — хмыкнул наемник. — Никто иной, как твой сын помог нам в этой миссии.

Лицо Чашника резко изменилось. В глазах появились тревога и раздражение.

— Судьба свела тебя с Милдрашем? И чем же помог тебе этот прожигатель жизни? Все, что он может, это позорить род Хтомбры.

— Понятно. Неудивительно, что сынок так ненавидит тебя. Ты, похоже, семейный тиран.

— Бред сивого мерина! — взорвался от ярости Чашник, и даже привстал на каменном троне. — Вот что он тебе наговорил? Вранье от начала до конца. Я всего лишь желал приобщить его к управлению Яшмой, а он, как и многие другие, бесконечно пропадал в дешевых вертепах. Шлюхи, бальзам грез, все как положено у безмозглой молодежи. Тем самым он опозорил не только меня, но и весь наш клан. Живя в мире гиен и стервятников, мы должны помнить, что зачастую ошибку можно совершить только один раз.

Капитан злобно ухмыльнулся.

— Интересная история. Непутевый сынок так жаждал досадить папаше, что разом перевоспитался, покинул вертеп и добровольно ушел в заложники, где, наконец, занялся чем-то полезным.

— В твоем голосе я слышу неподобающую издевку, — разозлился Чашник, но не успел продолжить свою мысль.

В самый неподходящий момент резервуар перед ним загудел, а затем полыхнул гейзером, от чего Хтомбра подскочил на троне.

— Вот это я понимаю, стихия, — восхитился Келегран, но двараг не разделял его легкомыслия.

— Отойди подальше, пока не умер, — рявкнул он. — Это тебе не какие-то шутки.

Схватив свой молот за рукоять, двараг без видимых усилий оторвал его от земли, весьма ловко крутанул над головой и залихватски обрушил вниз — прямо на поток лавы, заставив его расплескаться и осесть, словно непослушное дитя. Келегран вновь почувствовал вспышку зэцу, от которой его нутро буквально взвыло. Стиснув зубы, наемник едва не заорал от боли. Тем временем Чашник, подавив агрессивные флуктуации, поспешил дать полезный совет:

— Дыши глубже! Скоро пройдет. До чего же вы слабые существа, людишки.

— Рад, что это тебя забавляет, — выдохнул Келегран.

— Что бы ты сказал, если бы занимался этим как я, более тысячи лет? Семь дней и семь ночей в каждом году.

— Я уже наслышан о Вахте Короля, — усмехнулся капитан. — Только не говори, что занимаешься этим из человеколюбия. Ты, как я понимаю, давно превзошел средний возраст гнома. Это влияние артефакта?

— Ты прав. Но не каждый может им овладеть. Молот питается Силой одной из мифических Эмблем, о которых не принято говорить в воспитанном обществе.

— В таком случае, как ты еще не сошел с ума?

— Это хороший вопрос, мальчишка. Каждый раз соприкасаясь с артефактом, я чувствую его тлетворное влияние. Даже Кармак поддался ему и стал Падшим Королем, несмотря на великую мощь своего сознания, свойственную всему Дому Кимберлит. Я, конечно, слабее его, но от меня никто не требует длительного контакта с Молотом. Сразу после Служения старейшины унесут его и спрячут в хранилище. Вот каким образом я не позволяю Пурпурному Лалу подчинить свое сознание.

В этот момент Келегран, благодаря острому слуху, различил среди какофонии звуков знакомый голос, захлебывающийся от паники. Повернувшись, он увидел в зияющем проеме ворот две фигуры. Они стояли, опешив от монументальности увиденного, а затем двинулись вперед. После недавней волны Жамаль и Франческа с трудом переставляли ноги. Взъерошенные и помятые, они искали Келеграна. Наконец увидев его, Клопы приободрились и ускорили шаг.

— Что случилось? — спросил Токра. — У вас такие лица, как будто вы увидели привидение.

Жамаль попытался отыскать в своих легких хотя бы порцию воздуха и не нашел.

— Не томи, бастард! Выкладывай.

Франческа оправилась первой.

— Он забрал Милдраша…

Хтомбра тут же вскочил на ноги. На его лице проявилась тревога.

— Кто посмел тронуть моего сына? Говори скорее, девка?

Келегран нахмурился.

— Э-эй, двараг, давай-ка полегче с моей подругой.

Мариконе всхлипнула.

— Там произошло нечто странное. Ты покинул нас, и мы пошли по дороге. Но прошло немного времени, и ворота снова открылись.

— Богрид еще кого-то пропустил? Не Цитадель, а какой-то проходной двор.

Франческа продолжила рассказ:

— Мы увидели чудовищное существо с кожистыми крыльями. Самое близкое, что приходит на ум, это ночной нетопырь. У него были длинные руки и ноги. А вместо лица уродливая морда с вздернутым носом. Тварь увидела нас с первых секунд и еще столько же ей понадобилось, чтобы добраться до улицы. А затем она раскидала нас и уволокла каменщика.

На этих словах Жамаль принялся усиленно тереть плечо, на котором расплывался здоровенный синяк.

— Где он теперь? — зарычал Хтомбра. — Где мой сын?

— Эта тварь унесла его к куполу пещеры. Мы пытались привлечь ее внимание криками, но она не повелась.

Келегран быстро переглянулся с Чашником. В глазах гнома отражалось потрясение.

— Ты думаешь это «Он»? — осторожно спросил капитан, и Хтомбра взорвался от гнева.

— Это точно «Он», глупый мальчишка. И это ты привел его ко мне, вместо того, чтобы дождаться его в Хураме!

Буробородый нахмурился.

— Я понимаю твою злость, но не забывай, что ты говоришь о Лунном Князе. Никто не может гарантировать тебе победу над таким существом.

Чашник прошипел:

— Меня не волнуют твои оправдания. Разберись с ним, Токра!

— В чем проблема, Дениций? — ехидно спросил Клоп. — Разве не ты владеешь самой разрушительной силой на континенте? Воспользуйся Молотом и убей императора сам!

Безбородый двараг насупился.

— Много ты понимаешь. Если я покину пост, ближайший же выброс зэцу прикончит нас всех. Ты этого хочешь? Кроме того, как только я применю Молот Грязной Крови в качестве оружия, он попытается подчинить меня. А я не готов схлестнуться с ним волей после того, как меня измотало Ядро.

— Так что же нам делать? — Жамаль, наконец, отдышался и смог говорить.

Чашник ядовито рассмеялся.

— Известно что! Выполняйте свой договор. Ступайте наверх и прикончите для меня эту мерзкую тварь. Но помните, если мой сын погибнет, я сделаю так, что никто из вас не выйдет отсюда живым. Ты меня понял, Токра?

— Весьма неожиданно, — усмехнулся наемник. — Разве не ты недавно обвинял свое чадо во всех грехах? Откуда в тебе столько любви?

— Хватит скалиться. Причем тут любовь. Он мой наследник, и я не потерял надежду вернуть его на истинный путь.

Келегран никуда не торопился, продолжая поглаживать свою бороду. Затем он осмотрел свою крохотную команду и покачал головой.

— Как же ты дорог мне, гном. Не знаю даже, чем ты будешь расплачиваться с нами, когда все закончится.

— За это можешь даже не беспокоиться, Клоп. Дениций Хтомбра всегда держит свое слово.

***

К верхнему ярусу зиккурата их доставил скрипучий подъемник, болтающийся на металлическом тросе — единственный способ подняться на каждый из уровней. По пути Келегран успел раскусить у себя во рту стеклянную ампулу с мутагеном, не беспокоясь больше по поводу своего Охотника. После вынужденной культивации в подвале Сладкой Донни, при помощи Зануф он очистил себя — своего Охотника — от фракций безумия, и обрел удивительную способность мифических Шеддоу — обращение в чернильное облако. Буробородый не знал, сколь долго эта способность останется с ним, но собирался рискнуть. Даже страх потери самого себя в пучине безумия не мог подавить его желание показать Сикхариусу, что он превосходит Кату, который в школе Нариоку считался сильнейшим среди Одаренных. По какой-то причине эта мысль пробуждала в Келегране его звериное самодовольное нутро.

— Не подставляйтесь понапрасну, — велел он, обращаясь к команде. — Держитесь подальше и бейте только сзади, когда наш противник сконцентрируется на мне.

— Ты за кого нас принимаешь? — фыркнул Жамаль.

— За глупых и слабых людей, — оборвал его Келегран. — Вспомни, на кого ты идешь, дурак.

Бретер скорчил рожу.

— Можешь не беспокоиться. Никто из нас не станет рисковать своей шкурой, подставляясь под твой кулак. В конце концов, я еще не стал наследником своего отца и не родил ему внуков.

Токра усмехнулся.

— То-то же. Вот и помни об этом.

С этими словами он выбил ногой металлическую дверь, ведущую на плоскую крышу. Первое, что бросилось ему в глаза, был ошеломительный вид на квартал, который с этого ракурса отличался от панорамной картины на город у врат Цитадели. Мрачное очарование, созданное огнями и практически осязаемыми нитями энергии, истекающими из зиккурата, наполняло и обволакивало пещеру.

Уже затем Келегран снова обратил внимание на уродливый склеп, который марал центр яруса неприятной черной кляксой. Несуразность его присутствия вблизи действительно ошеломляла. Вместо двери имелся узкий проем, перекрытый плохо обтесанной мраморной плитой, над которой повисла оборванная паутина.

— Какое уродство! — Франческа скорчила неодобрительную мину.

— Я думаю, там хранятся кости их жуткого короля, на котором все здесь просто помешаны, — предположил Жамаль. — Храни нас Ямат от того, что его труп поднимется в виде лича.

— Хватит уже, — прорычал Келегран. — Сейчас не лучшее время для твоих шуток.

Одновременно с этим он продолжал изучать пространство в поисках чудовища, проникнувшего в пещеру. На первый взгляд вокруг них не было ничего опасного. Лишь прибегнув к Оку Вазириса, Буробородому удалось увидеть тусклое холодное пятно под сводами пещеры. Рядом с ним находилось еще одно, более теплое и пульсирующее.

— Вот ты где, голубчик, — процедил Келегран, а затем обратился к своим. — Будьте готовы к атаке в любой момент.

Каким-то невероятным образом нетопырь почувствовал, что его обнаружили и с гортанным клекотом запустил в сторону Клопов свою бесчувственную ношу. В последний момент Келеграну удалось подхватить Милдраша, после чего он аккуратно уложил его на арену. Нетопырь зашелся в громком хохоте , очевидно, весьма довольный своей проделкой.

Франческа сразу же поспешила к гному, чтобы проверить биение сердца. Оно прослушивалось, несмотря на то, что лицо несчастного казалось бледным, а дыхание практически отсутствовало.

— Он жив, слава Ямату. Но из него, кажется, выкачали порядочно крови.

— Попробуй сделать что-нибудь, — велел Келегран. — А я пока разберусь с кровососом.

— Но я не целительница, — возмутилась девушка.

— Самое время освоить новые навыки, — усмехнулся Жамаль. — Да не парься ты, сделай ему искусственное дыхание.

— Вот сам и сделай, — сердито ответила Франческа.

— Только, если тебе, — с ухмылкой ответил бретер.

В этот момент хлопанье крыльев сменилось полной тишиной. Кровосос снова скрылся из поля зрения, так и не позволив Келеграну оценить свою новую форму. Токра лишь мельком успел увидеть крылатую тушу, покрытую густой черной шерстью, переходящей на груди существа в пепельное серебро.

— Так и будешь прятаться? — заорал наемник, исследуя купол пещеры. — Неужели это все на что ты способен? Стоило ли ради этого становится Лунным Князем?

Насмешка в голосе капитана произвела ожидаемый эффект. Вновь раздалось хлопанье крыльев, и отвратительное существо, лишь самую малость не дотягивающее до размеров огра, приземлилось на склеп в центре арены.

— Так вот ты каков, Высший? — прорычал император. — Наглый и дерзкий. Леонелла была права. Как ты посмел вторгнуться в мой дом в мое отсутствие? Думаешь, этот поступок останется безнаказанным?

— Честно говоря, мне наплевать, — фыркнул наемник, и от его едкого презрения летающую тварь покоробило до глубины души.

— Вижу, что ты привык к безнаказанности. Но ничего, сегодня это закончится. На твоем примере я покажу всем врагам, что времена изменились. Круг Яшмы больше не станет прятаться, скрывая свою суть от горожан. Мы сбросим маски и провозгласим новую эру.

— Совсем дурак? Половина Темного Дома сбежит, а половина обратится против тебя!

— Не говори чепуху, — фыркнул монстр, разевая нечто, похожее на свиное рыло, усыпанное иглами. — Темный Дом находится под моим полным контролем.

— Допускаю, что гильдмастер и даже кураторы. Но все остальные, уж поверь, я хорошо изучил этих ребят, ненавидят вампиров. В любом случае, это все пустое. Ты не покинешь Цитадель живым, поскольку Чашник нанял меня, чтобы я поджарил твою мерзкую задницу.

Черные глаза нетопыря-вампира злобно сверкнули.

— Нужно было давно прикончить этого гнома. Но я продолжал чтить заветы Крегадров и Скрижали, на которых их выгравировали заново. Вечная моя беда, чрезмерная доброжелательность. Ну что же, больше этого не повторится. Все заговорщики погибнут сегодня…

Не успел он договорить, как перед ним взметнулось облако, из которого крест накрест вырвались карминовые когти размером с кинжал. Нетопырь отпрянул назад, пытаясь закрыться крылом, из-за чего оно превратилось в измочаленные лохмотья. Яростно завывая, Юлиус переместился со склепа к краю арены, и начал вибрировать, каждой частичкой своего тела исторгая странные волны почти осязаемого серебристого оттенка. Они заставили Токра почувствовать мигрень и возвратили его в физическую оболочку.

— Очень хорошо, Высший, — прошипела тварь, роняя ядовитые слюни, которые разъедали даже камень. — Тебе удалось ранить меня, но это ничего не значит. Смотри, все раны уже исцелились!

И действительно, разрезы на его крыле затянулись моментально. Келегран не удивился. Регенерация была доступна вампирам и оборотням, а уж то чудовище, в которое обратился Юлиус, очевидно имело куда больший предел живучести. Чтобы победить такого противника нужно было продолжать раз за разом удар наносить удары в самые важные органы, до тех пор, пока бы они не превратились в жидкую кашицу.

Капитан снова обернулся сгустком тьмы, и они сошлись с императором над саркофагом: две чудовищные силы, жаждущие разорвать друг друга голыми руками. Мохнатые лапы Юлиуса погрузились в вязкую субстанцию, которая составляла тело Келеграна, и увязли в ней, словно в смоле. Вместе с воплем ярости нетопырь атаковал противника миллионами частиц лунного света, которые разрушали саму основу Тенебриса. Врагов раскидало по разные стороны арены.

Щелкнули взведенные арбалеты в руках Франчески, и в голову нетопыря прилетело два тяжелых болта, каждый из чистого адаманта — целое состояние по меркам обычных людей. Однако, порой оно окупалось сторицей. Адамант действовал на многих вампиров еще лучше чем серебро. Юлиус загнул волосатые уши и завыл нечеловеческим голосом. Пилюля оказалась ощутимой. В этом и была главная угроза для наемницы. Обернувшись к Франческе, Крегадр бросился к ней, чтобы прикончить одним ударом, и Келегран с гневом осознал, что вряд ли успеет защитить подругу.

Раздался отвратительный звук, выворачивающий желудок на изнанку. Когти на руках вампира клацнули, встретившись с серебряной рапирой иранца. В последний момент бастард закрыл Мариконе своим телом, надеясь что его клинок выдержит.

Надежда, к сожалению, не оправдалась. Единственным ударом Юлиус сломал рапиру у основания и отправил дуэлянта вместе с девушкой в затяжной полет. Слава Ямату, он прервался не далеко от края арены. Тела наемников остались лежать без признаков жизни.

Гнев Келеграна превысил все рамки приличия. По его собственному ощущению он никогда не испытывал ничего подобного. В одну секунду перед глазами Токра пронеслись два года его жизни, в течение которых он постепенно узнавал новых союзников и проникался к ним необычной симпатией. Бездельники, сквернословы и неудачники. Никогда бы прежде Келегран не поверил, что он может прикипеть к таким существам. Скажи ему кто-то нечто подобное, и он рассмеялся бы в лицо такому безумцу. Но сейчас кое-что изменилось. Возможно, не многое. Возможно, лишь самая малость, но ее было достаточно.

Не пытаясь больше превращаться в чернильное облако, неизбежно осаждаемое потоками лунного света, Келегран вновь потянулся к привычной рю, и за долю секунды сформировал плетение двеомера, к которому никогда прежде не прибегал — заклятие Рогула первой степени, известное также как Удар Крови. Мощное заклинание отбросило чудовище, с грохотом припечатав его к стене склепа. Вокруг вмятины начала разбегаться замысловатая сеть трещин.

Келегран с неудовольствием понял, что даже такого удара оказалось недостаточно. Он мог бы разорвать кого-угодно, даже исполина, словно перезрелый помидор. Но Покров Луны, еще более цельный и непроницаемый, чем у его собратьев, спас Крегадра в очередной раз. Поднявшись с колен, тот отряхнулся и с неприятной ухмылкой на звериной морде направился к Келеграну, который внезапно пожалел, что бросил свой паладор в гареме. Он мог бы еще потягаться с ним, имея достойное оружие, но его не было. Или же… Точно! Ведь у него все еще есть Шершень!

Келегран поспешно опустил руку на кинжал и почувствовал в душе внезапный холодок. Выругавшись, он понял, что снова совершил ошибку. Ну конечно. Форма Тени не могла удержать клинок с душой Зануф. Ситас побери его за эту забывчивость…

— Вот и все, Высший, — прошипел нетопырь. — Как оказалось, ты переоценил себя. Ты не Высший, ты всего лишь реликт уходящей эпохи.

— А ты значит новая вершина пищевой цепи? — усмехнулся Токра.

Юлиус не успел ничего ответить, потому что внезапно на крыше пирамиды появились два новых действующих лица. Они выбежали из коридора, ведущего к подъемнику, и не стали терять время даром, набросившись на чудовище со спины. Юлиус до последнего ни о чем не подозревал, а затем почувствовал родственную ему силу. Удар по ногам сзади заставил его пошатнуться и рухнуть на колени. Капитан изумленно уставился на своих спасителей, не очень понимая, что происходит.

— Вы? — воскликнул он, а затем все пространство под сводами Цитадели сотряслось от рычания обезумевшего императора. Пытаясь сбросить с себя прижавших его врагов, он кричал, не останавливаясь:

— Предатели! Я никогда не прощу вас. Раз за разом буду потрошить вас словно овец.

Йома вместе с Дитори одновременно навалились на плечи Юлиуса, краснея от усилий и пытаясь вложить в захват каждую крупицу магии.

— Закрой свой рот, тупой ублюдок, — прошипел Йома в огромное волосатое ухо. — Сегодня не твой, а наш черед мстить. Эра твоего бессмысленного правления наконец закончилась.

В глубоких глазницах Йомы Пустозвона зажглись два холодных огня. В них таились одновременно и глубокое торжество, и абсолютная ненависть.

Глава 44. Эндшпиль

Глава 44

Эндшпиль

Пока младшие Крегадры сдерживали императора, Келегран обернулся, чтобы проверить состояние своих Клопов. С облегчением он отметил, что последние начинают постепенно приходить в себя.

— Не тормози, Высший, — воскликнул Йома, привлекая внимание союзника. — Прикончи его скорее. Пситронийские клинки ослабили эту тварь, но недостаточно.

Только теперь Токра с удивлением заметил два лезвия, которые пробили плоть бестии насквозь и торчали под ключицами. Две темные полоски обильно стекали по волосатой груди и капали на каменную поверхность. Келегран замер, размышляя о ситуации.

— Это Дениций дал вам оружие?

— Конечно же он, — возмутилась Дитори, — Прекращай строить из себя идиота! Когда Юлиус узнал от Леонеллы о случившемся во дворце, он отправился в Аркшаг, чтобы вернуть свои игрушки. Мы последовали за ним…

— Сейчас не до бессмысленных разговоров, — взорвался Йома. — Ты собираешься убивать его?

— Каким образом?

Йома не успел ответить, потому что император внезапно прекратил всякое сопротивление. Вместо борьбы он решил избрать путь братских увещеваний.

— Что, по-вашему, вы делаете? Почему, Дитори, ты решила выступить на стороне предателей? Разве я не оберегал тебя, вас всех? Разве я не обращался с вами, как положено старшему брату?

Дитори сморщила лицо, отчего он стало уродливым.

— Заткнись. Ты всегда был жадным до власти отродьем. Когда Чашник подарил брату тот клинок, ты, движимый своим эгом, не смог пережить этого и помешал Йоме закончить ритуал. Ты ворвался в Хурам, чтобы отобрать у него клинок. Вот почему Марик родился таким… ущербным.

Император скривился. В его глазах засверкали искорки ярости.

— Ты сама не понимаешь, что несешь! Я действительно забрал клинок, но уже после того, как он поглотил душу сосуда. Именно поэтому в Марике нет ни капли Порчи, именно по этой причине я позволил ему жить, пользуясь всеми привилегиями Крегадров. Если помнишь, когда-то я собственными руками убил свою новорожденную дочь за присутствие в ней той самой Порчи. Ничто не вызывает у тебя вопросов?

Слова императора поколебали решимость Дитори.

— Тогда почему он такой?

Юлиус злобно усмехнулся.

— Сейчас я объясню тебе, дура. Судя по тому, что тебе есть дело до этого дурачка…

— Не называй его так, — окрысилась Дитори, нажимая сильнее на клинок в спине брата.

Тот никак не отреагировал на вспышку боли. Вместо этого он опустил уродливую голову и начал самозабвенно хохотать. Наконец, отсмеявшись вдоволь, он продолжил:

— Так вот, судя по твоему поведению, я думаю, что не ошибусь, если предположу, что ты также приложила руку к рождению этого чада? Я ведь прав?

Дитори растерянно дернулась, а затем вспыхнула краской, и ее реакция о многом сказала императору.

— Я всегда подозревал, — прорычал Юлиус. — Но не хотел поднимать этот вопрос в Круге Яшмы. Вы действительно жалкие извращенцы…

Йома оскалился, а Дитори отвернулась.

— Додумались же, — с отвращением продолжил император. — Разве в свитках Яшмы, оставленных нам Ауритесом, не сказано, чтобы мы не совершали противоестественное? Разве Основатель династии не предупреждал нас тысячи лет назад?

— Заткнись уже, — проворчал Йома, но крылатая тварь и не думала слушать его.

— Великий Ауритес писал: «ни в коем случае не дозволяется скрещивать линии крови, поскольку это ведет к вырождению, как и всякий инцест в человеческом роде. Ребенок, при полном наследовании даров Бога-Отца, с большой вероятностью может заполучить в довесок дегенерацию разума». И вы, зная это, решились за моей спиной использовать свою кровь, чтобы смешать линию Изабеллы Торн с линией Кори Элатской? Да вы глупее, чем я о вас думал!

— Это все чушь. Не верь ему, Дитори. Не было таких предостережений в записках Основателя. Подумай сама! Если бы это было так, разве Хтомбра позволил бы нашей любви осуществиться? Он ведь Чашник, который отвечает за появление новых поколений! А теперь вспомни, кто привел нашу династию к упадку? И кому после этого ты веришь?

Данная реплика вызвала у Юлиуса очередную вспышку веселья.

— Ты понимаешь, о ком говоришь? Уж не о том ли лживом сукином сыне, который стравливает всех вокруг, чтобы манипулировать ими? Хтомбра всегда действовал так. Теперь задумайся, кто же на самом деле виноват в «особенностях» вашего чада.

Несмотря на живой интерес к беседе Крегадров, Келегран продолжал непрестанно взывать к своему клинку, надеясь, что Зануф услышит его и откликнется. Но она продолжала молчать. Видимо, атмосфера, нависшая над зиккуратом, была перенасыщена зэцу, энергией Ядра, и это блокировало способности клинка к телепатии.

Буробородый не решался действовать более активно, прекрасно понимая, что минутка затишья может закончиться в любой момент. Малейшее движение с его стороны могло спровоцировать императора на взрыв, к которому Келегран все еще не был готов.

Прочесывая арену глазами, он наконец обнаружил потерю. Клинок лежал в том самом месте, где он впервые обратился в Тень, всего в нескольких метрах от Франчески и Жамаля. Девушка практически пришла в себя и, так же не двигаясь, пристально смотрела на капитана. Буробородый незаметно кивнул ей, но она не смогла расшифровать его послание. Тогда Келегран чуть повернул голову, стреляя взглядом в сторону древнего оружия.

Кажется, на этот раз она поняла. Для того, чтобы потянуть время еще немного, капитан решил поучаствовать в беседе:

— Значит вы с самого начала были в сговоре с Чашником? Интересно тогда, почему вы ничего не сказали ему о планах Юлиуса стать преемником Бога-Отца?

— Потому что, мы и сами ничего не знали об этом, — огрызнулась Дитори.

— Еще бы вы знали, — усмехнулся старший брат. — Своими планами я поделился только с Виночерпием. Хороший он человек, по меркам людей, конечно. Жаль, что Чашник успел добраться до него в мое отсутствие.

Внезапно Юлиус совершил отчаянный рывок, стараясь вырваться из родственных объятий. Данная попытка оказалась вполне успешной. Младшие Крегадры не смогли удержать массивную тушу, покрытую лоснящейся шерстью, и нетопырь отбросил тайных любовников от себя могучими хлопками крыльев. Яростный вихрь разбросал Йому и Дитори по краям арены.

— Вы действительно верили, что сумеете удержать меня? — рассмеялся нетопырь, взмывая в высоту. — Какие же вы никчемные! Неужели не понятно, что я уже не тот, кем был прежде. Кровь всех наших предков бурлит во мне. Сама Луна пробудилась, чтобы поцеловать меня. А вы, отбросы, которые не сумели понять, на чьей стороне лучше играть, сейчас познаете мой гнев. Мне даже чуточку жаль вас. Хотя, нет, кого я обманываю…

Неожиданно началось событие, вполне себе ожидаемое в это время года. Кузница сотряслась от гула, распространяемого из недр земли, и начала излучать наружу слабое сияние, готовясь к извержению. Очередной выброс зэцу, понял Келегран и не стал медлить.

— Франческа, — оглушительно рявкнул он. — Скорее. Бросай клинок сюда.

Император сразу же повернул звериную морду к наемнице, но не успел принять меры, поскольку альгеан Ядра испустил поток зэцу, наполненный мельчайшими частицами Земли, противоположными Луне. Эта энергия распространилась звенящими волнами по Цитадели и сразу поразила всех, не привычных к условиям Гранитного Аркшага. Судя по всему Чашник не стал моментально прерывать извержение, как делал ранее. Мощь выброса оказалась многократно сильнее предыдущих.

Келегран почувствовал, как его тело разрывается от боли, и лишь благодаря тау-концентрации сумел противостоять ей. Техника, изучаемая Покинутыми в раннем возрасте, позволила ему замедлить восприятие времени. Келегран как будто отстранено наблюдал за тем, как Франческа падает без чувств, но клинок, брошенный ею секундой ранее, продолжает лететь в него. Перехватить Шершень в полете оказалось совсем просто, и капитан моментально развернулся к врагу, чувствуя себя куда более уверенно.

Юлиус стоял на коленях совсем рядом с ним, закрывая руками свои мохнатые уши. Его ближайшие родственники также корчились на арене, почти в беспамятстве.

Ничего удивительного, подумал Келегран, в этом мире все логично и стройно. Лунный Свет разрушает Тенебрис, но не может победить Землю. В то время, как Разум — основа тау-концентрации — дает ей решительный отпор.

В голове капитана появилась новая мысль. Нужно спешить. Пока император не сообразил, что его Безумие, отравившее все линии крови, так же может помочь в противостоянии последствиям вспышки.

Быстрым рывком приблизившись к противнику, Келегран вогнал клинок между его ребер. Волосатая грудь, как будто подернутая серебряной пылью, резко поднялась и опала.

— Теперь ты слышишь меня, Зануф? Когда-то я обещал тебе пиршество. Вот оно!

Клинок сладострастно зазвенел, очнувшись от забытья, и погрузил обоих соперников в мрачную юдоль одиночества и печали, Элизиум теней, на многие тысячелетия ставший пристанищем для Циранского Шершня.

***

Юлиус Первый неподвижно замер в центре эфемерной площадки, плотно скованный невидимыми цепями. Его звериное обличье пропало, явив настоящий облик императора. Это был высокий, элегантный и мощный мужчина в черно-золотом камзоле. Его лицо скрывалось за свирепой маской, такой же, как и у других Крегадров.

Внезапно перед ним вспыхнула и приглушенно засветилась изящная женская фигура. Луч от нее протянулся к императору и соединил их вместе, словно в театральной постановке, которыми славились подмостки Гаморры. Келегран с первого взгляда узнал свою Зануф, хотя она слегка преобразилась. Глубоко вздохнув, Клоп едва не задохнулся от восхищения. В этом полупрозрачном платье она действительно была прекрасна… и необыкновенно соблазнительна. Красавица, отдавшая себя без остатка древнему чудовищу, во имя любви, несмотря на измены и предательства.

«Ничего не попишешь, — со злорадством подумал наемник, — время для мести наконец пришло».

Ни один из многочисленных грехов не останется без наказания. Ни одна измена, ни одно клятвопреступление.

— Ты узнал меня, подонок? — голос, звенящий яростью, наполнил Элизиум. — Это я, твоя Зануф.

Юлиус по некой причине не мог ничего ответить. Видимо, его речевые мышцы были заблокированы. В результате, он просто покачал головой.

Келегран догадался, что его подруга снова потеряла ориентацию в пространстве и времени. Оно и понятно. Столько лет ожидания в бесконечной пустоте и одиночестве, в пространстве, пронизанном эманациями Алчущего. Наемник припомнил все беседы с наложницей Ауритеса, которая в его лице нашла благодарного слушателя, истосковавшись по обычному общению. Временами она казалась вполне адекватной и понимала, что ее обидчик погиб давно. Временами же она утверждала, что он не мог умереть от ничьей руки, кроме ее собственной, и требовала от наемника, чтобы тот вырезал Круг Яшмы в полном составе. Так было в тот день, когда он впервые увидел Крегадров на Празднествах в Колизее. Так было и теперь.

— Молчишь? — со злобой рассмеялась принцесса. — Тебе нечего сказать той, кого ты безжалостно заколол кинжалом, словно безвольное животное в хлеву?

Юлиус дернулся, пытаясь что-то ответить, но у него ничего не вышло, словно ему в горло наглухо вбили кляп.

— Что такое? Я слышу твое возмущение. Ты хочешь оправдаться, хочешь сказать, что ты не причем. Все это ложь! Думаешь, я не узнаю твой приторный запах, твои вкрадчивые повадки, которые когда-то я по дурости считала воплощением благородства? К тому же ты нисколько не изменился за это время. Так что хватит притворяться, словно трусливый щенок. Имей смелость посмотреть в глаза своей жертве, когда она наконец оправилась от предательского удара в спину.

В этот момент рядом с ней вспыхнула новая дорожка света, а затем еще одна, и еще. Всего одиннадцать лучей соединяло теперь императора с призрачными образами, такими же живыми и красочными, как Зануф. Весь гарем Ауритеса, одиннадцать его любовниц.

— Их ты тоже не помнишь? — голос призрака опасно дрогнул.

Юлиус покачал головой. Тогда принцесса сжала маленькие кулачки, всеми фибрами души источая ненависть.

— В таком случае я напомню тебе о них. Посмотрим, хватит ли тебе наглости отрицать очевидное!

На первых именах она буквально взвизгнула:

— Аджна чан Сириус и Лилия Эстер!

Девушки сделали шаг по направлению к императору.

— Сабрина Арханская и Кларисса тал Кирстен!

Еще один шаг.

— Корь Элатская и Хиззер-Юстиния!

Юлиус внезапно испытал приступ настоящего ужаса и попытался вырваться из опутывающих его цепей, напрягая каждую мышцу в несуществующем теле.

— Изабелла Торн и Луиза Катарская. Помнишь малышку Луизу? Мы были знакомы с ней с детства. Ты выкрал ее из дворца, расположенного рядом с моим в Городе Крови. Как же я была на тебя зла за это. Никак не могла понять, чем эта уродина прельстила тебя.

Келегран усмехнулся. Подобные переходы от неистовой злобы к капризам маленькой девочки были обычным делом для Зануф. А между тем расстояние между императором и наложницами значительно сократилось.

— И конечно же я не могу не упомянуть о твоих любимицах.

Зануф буквально почернела от злости:

— Торрокулк из огров и Брошка Баркляйн, будь прокляты эти шлюхи.

Келегран начал с любопытством рассматривать изображение Похотливой Торр, подергивающееся в туманных сполохах. Вот она какая, ужасная прародительница Корвы. К своему удивлению наемник отметил, что она не сильно походила на тех огров, которых он знал лично. Ничего отталкивающего или ужасного. На голову выше самого Келеграна, она оказалась весьма привлекательной и даже желанной. Небольшие клыки выпирали из-под нижней губы, но они не сильно портили ее миловидное личико.

Взгляд Келеграна обратился к Биби. Праматерь Леонеллы оказалась миниатюрной блондинкой, чем-то напоминающей куколку, с невероятно беззащитным обволакивающим взглядом.

«Ситас побери, — подумал Токра, — все до единого девушки в гареме Ауритеса были великолепны. И особенно она, мстительная и кровожадная Зануф…»

— Что ты скажешь теперь, глядя мне в лицо? Все еще не помнишь свою рабыню Зан?

Расстояние между наложницами и Юлиусом Крегадром исчезло. Словно дикие кошки, они вцепились в горло императора и принялись душить его. Их ярость оказалась столь огромна, что тот не выдержал и упал на колени. Тогда Зануф, находясь перед лицом своего врага, достала из корсета тонкий клинок и единственным, многократно отрепетированным, движением вонзила его в сердце своего мучителя. Внезапно она вскрикнула, как будто испугавшись совершенного поступка, и дрожащими руками потянулась к лицу жертвы.

Яшмовая маска упала на землю, обнажая надменное лицо. Абсолютно правильные черты, гордый насмешливый взгляд. Зануф вскрикнула. Ее подбородок начал дрожать, как будто она о чем-то догадалась.

— Ты… ты не он. Но вы с ним так похожи. Странное совпадение. Кто же ты такой?

Глаза императора вспыхнули и погасли. Напоследок он сумел только прошептать:

— Ты еще не поняла? Я твой потомок. На этот раз легенды не врали. Ты действительно прекрасна, праматерь Зан. И так же безгранично жестока.

Последние слова потребовали от умирающего много усилий, и это подкосило его. Через минуту он рухнул на пол, поглощенный злобным Шершнем без остатка. В тот же миг образы наложниц погасли, и Зануф осталась одна. Не считая ее и незримого наблюдателя в Элизиуме не было никого. Ее глаза казались мертвыми, а лицо покрылось морщинами, более соответствующими ее настоящему возрасту.

— Ты понимаешь, Желчный? — внезапно закричала она, пряча лицо и слезы. — Это был не Он. Я лишила жизни свое собственное чадо.

Келегран промолчал, не зная, что ответить. Впрочем, это было неважно. Пространство вокруг него внезапно вспыхнуло фиолетовым пламенем и начало распадаться. За секунды оно сгорело в огне отчаяния, словно невесомый осенний листок.

***

Капитан с изумлением обнаружил себя на крыше Кузницы, стоящим над трупом Лунного Князя. Совсем рядом пошатывались Йома и Дитори. Они поддерживали друг друга и, кажется, были абсолютно счастливы. Келегран повернул голову и увидел Клопов. Франческа помогала Жамалю подняться на ноги. Бастард все еще был оглушен последним извержением зэцу.

Неясный шум привлек к себе внимание капитана. Он исходил из склепа, вокруг которого они сражались, выплясывая, словно заправские танцоры.

— Я же говорил вам, — послышался обреченный голос Жамаля. — Вот увидите, это лич Падшего Короля.

Келегран не успел ответить. Очередной удар изнутри отбросил, наконец, плиту и освободил проход. Глаза Буробородого округлились.

— Не могу поверить, что вам понадобилось столько времени, чтобы разобраться с этой мартышкой. Я уже даже начал сомневаться в вас.

— Старик? Какого черта?

В этот момент на верхний ярус зиккурата вышли еще двое — Дениций Хтомбра и Марик. Тот самый, по прозвищу Идиот. Последний прыгал вокруг Чашника, словно шаловливый пес, и двараг отвечал ему ласковым похлопыванием.

— Иди сюда, дорогой, — с любовью позвала Дитори, и неудачный отпрыск помчался к матери-сестре.— Теперь все изменится. Я больше не стану скрывать от мира, кем ты мне приходишься.

— Теперь это уже не важно, — голос Старого Лаэрта прозвучал словно плеть. В глазах старика пылало странное воодушевление.

— Что здесь вообще происходит? — не выдержал Келегран и обратился к Чашнику.

Дениций рассмеялся, а затем приблизился к хранителю архива, расположенного по улице Гадюк и Сколопендр, и низко поклонился ему. Повернувшись к наемнику, он сообщил:

— Ты все-таки молодец, Клоп. Не подвел нас. И, конечно, ты заслуживаешь некоторых объяснений. Хочу представить тебе Основателя Великих Пситронийских Крегадров.

Лица присутствующих, включая Йому, Дитори и каждого из Клопов, вытянулись от изумления. Старый Лаэрт — он же Ауритес — отвесил им шуточный поклон.

Глава 45. Поворот

Глава 45

Поворот

— Что ты такое говоришь, Ден? — недоверчиво воскликнул Йома. — Это просто невозможно. Все мы хорошо помним историю нашего рода. Ауритес правил почти тысячу лет, а затем постарел и решил передать всю полноту власти своему правнуку по линии Аджны.

— Так и было, — с улыбкой кивнул Лаэрт. — Его звали Федр Остроухий. Хороший был мальчик.

Дитори взорвалась от его снисходительного тона.

— Ты не можешь быть нашим Основателем. Я знаю тебя всю свою жизнь, старик. Ты всего лишь мелкий вампир, живущий нашими подачками в Сиянии. Что касается Ауритеса, он отправился в последний путь, прямиком в Гарадримат. Основатель хотел перед смертью прикоснуться к телу Бога-Отца, которого наши проклятые родственники заперли в гнилых подземельях. Основатель чувствовал свою вину перед Жантику и хотел повиниться. Однако чанзе не позволили ему даже приблизиться к Богу. Они встретили его в княжеской Крепости и закололи ледяными копьями. Такова легенда.

Лаэрт криво усмехнулся.

— Ты подобрала хорошее слово. Легенда. Кому, как ни вам, знать, что полотно истории сплетается из множества лоскутьев, часть из которых не более чем байки. В результате мы получаем замысловатое плетение, с которым дилетантам сложно обращаться.

— Хватит врать, старик. Дениций, может ты уже перестанешь разыгрывать этот спектакль. Скажи правду, почему он здесь?

Голос Дитори дрогнул от удивления, когда она увидела, что Хтомбра на время покинул их компанию, направившись к телу своего сына. Последний все еще находился без сознания после того, как Юлиус швырнул его надкусанную тушку на крышу пирамиды.

— Позволь уважаемому Чашнику заняться своим наследником, — настойчиво сказал старик. — Я все расскажу вам, Дитори. Только имей терпение. Когда-то я действительно был плох, находился почти на последнем издыхании. Мои дети выросли, мои любимые жены обратились в клинки. Я перестал чувствовать всякую радость. И тогда я решил, что пора уходить. Я действительно предпринял то знаменитое путешествие к Истокам. Но все, что случилось, сильно отличается от официальной легенды. Даже несмотря на свою старость, я был весьма силен. Это позволило мне довольно долго укрываться от взглядов стражи в Гарадримате. А затем я проник в Крепость. Ползая по подвалам и подземельям, я терпеливо искал нашего Отца. А когда нашел Его и припал к скованным ногам, то умолял простить меня за мое малодушие. Он нежно улыбнулся, а затем обратился ко мне с такими словами: «Поднимись, дитя, и никогда больше не извиняйся. Твоя вина незначительна, твоя кровь чиста».

Глаза Лаэрта закатились в каком-то подобии экстаза. Он как будто дословно цитировал слова, услышанные тысячи лет назад:

—Я знаю, что ты, находясь в отдалении и не имея возможности прикоснуться к своему Отцу, утратил всякое стремление. Так бывает со всеми детьми, когда могущество Луны ослабевает. Но у тебя все еще есть шанс. Нет нужды обрекать себя на гибель. Я подскажу способ, как справиться с той печалью, которая одолевает тебя изо дня в день.

Келегран догадался первым.

— Погоди, старик. Ты говоришь о тумане, который покрывает Сияние?

Крегадры с изумлением посмотрели на наемника.

— Ты это о чем? — спросил Йома у Буробородого. — Лунный Кокон похож на Покров Луны, но разрежен стократно. Эта магия создана для того, чтобы закрывать Сияние от обычных смертных. Сколько себя помню, она всегда защищала запретный квартал.

Услышав его версию, Ауритес зашелся в каркающем смехе.

— А этот Токра более проницателен, чем все вы. Ты прав, громила. Туман или, как называют его Крегадры, Лунный Кокон это результат реакции, которая возникает при соединении потока зэцу и частички плоти Бога-Отца. Энергия подземного Альгеана выпаривает лунные фракции из Млечты, заставляя их рассеяться над частью города. Это величайший дар, полученный мной от Жантику. Эти фракции не просто обращают наших врагов прочь, они замедляют процессы, связанные с Порчей внутри всех моих потомков. Что касается меня, туман помог мне исцелиться от хандры и слабости, и я сумел начать новую жизнь, на этот раз ведя скромное существование в архиве.

Дитори, чувствуя необыкновенную досаду, перешла на высокие ноты:

— Какая еще плоть Бога-Отца? Ты совсем заврался, Лаэрт.

Ауритес безмолвно вытянул руку, пробормотал короткое заклинание, и на его ладони, в багровой вспышке, появилось Нечто. Странный объект напоминал прозрачную фасолину, пронизанную сетью фиолетовых артерий. Она была невероятно огромной, с голову ребенка, и источала непонятную силу, которая отозвалась пульсацией в ошейнике Келеграна.

— Что это такое? — изумилась вампиресса.

— Я уже сказал, — с легким раздражением ответил старик. — Это Лазурная Млечта. Почка нашего Бога, которую он лично даровал мне, когда увидел, в каком отчаянии я нахожусь. Чтобы почка работала, как следует, каждый год я обращаюсь к Чашнику. Своим удивительным Молотом он перенаправляет самую чистую часть энергии Ядра, лишенную фракций Земли, в древний склеп, в котором я контролирую преобразование. В результате, Млечта производит «туман» на протяжении целого года. Таким образом я помогаю всем потомкам почувствовать безграничную любовь нашего Творца.

Дитори пожала плечами.

— Или скорее, спасаешь себя от угасания.

Кажется, она наконец поверила, что старик не врет им. Ауритес вернул почку в микропортал и недовольно посмотрел на Дитори.

— Какая же ты несносная девчонка. Прояви побольше уважения. В конце концов, я не только породил вас, но и до сих пор помогаю бороться с вашей Порчей. Только Дениций и его клан оказали мне посильную помощь, в то время, как вы продолжаете все портить.

Он перевел дыхание, а затем продолжил:

— Ладно, что-то я разворчался. Но это правда. Двараги дали нам очень многое. Построили город, дворец и акведуки. Создали зеркала Переноса, а также продолжают стоять на страже величайшей угрозы, способной уничтожить Гаморру. Кроме того, клан Баал-Рага тысячелетиями направляет нас, помогая получать жизнеспособное потомство. И чем вы им за это отплатили? Безумный Юлиус в один момент нарушил порядок, поставив судьбу династии под знак вопроса. И никто из вас не пожелал остановить его.

— А что же ты сам? — не сдавалась Дитори. — Почему не вернулся и не свернул ему шею?

— Я тоже был дураком. До последнего надеялся, что вы сами разберетесь. Дениций тому свидетель, я не хотел больше править. Но все опять пришло к этому. Когда стоять на обочине стало невозможно, я обратился к дварагам с планом своего возвращения.

Йома с благоговением кивнул, внимательно слушая своего предка.

— Первое, что нам требовалось, это вернуть артефакты, священные для Темных Гномов. Второе, это смерть Юлиуса, поскольку он никогда не смирился бы с поражением. Однако, в своем возрасте, я был слишком слаб, чтобы противостоять ему открыто. Млечта вернула мне радость жизни, но не былые силы.

В голове Келеграна внезапно забрезжила еще одна догадка:

— И тогда вы с Чашником задумали вернуть тебе молодость?

На этот раз на Клопа с удивлением посмотрели все присутствующие.

— Ты пугаешь меня, наемник, своими внезапными аналитическими способностями, — проворчал Лаэрт. — Да, ты прав. Мы решили провернуть один старинный ритуал, который откопали в записках Брегарда Хтомбры, предка нашего Денициуса. Тот еще был хитрый мошенник, но стал отличным Чашником после неожиданной гибели Пиропа.

— Что за ритуал? — напряглась Дитори, уже предчувствуя нечто плохое.

Келегран осклабился, также почувствовав красную нить, ведущую к решению очередной загадки.

— Видимо, это связано с рождением Марика?

Старый вампир с неудовольствием посмотрел на Клопа, а Дитори шагнула вперед, пронзая Основателя опасным взглядом.

— Что это значит? — рявкнула она изменившимся голосом.

Марик запрыгал вокруг нее на четырех конечностях, словно нелепая обезьянка. Он был взбудоражен и расстроен гневом своей родительницы.

— Сестра! Пожалуйста, успокойся, — Йома попытался обнять ее. — Не говори с Основателем в таком тоне. Это же Ауритес.

В этот момент к ним вернулся Дениций, ведя за собой очнувшегося, но еще пришибленного Милдраша. Тот казался бледным, но опасность для жизни миновала.

— О чем спорите? — сурово спросил Чашник.

Лаэрт криво усмехнулся.

— Да вот, как и ты, пытаюсь найти общий язык с детишками.

— Так что насчет Марика? — не выдержал долгой паузы Келегран. — Каким образом он связан с вашим ритуалом?

Дениций переглянулся с Лаэртом.

— Ты рассказал им? — удивленно спросил гном.

— Этот Токра слишком сообразителен, — пожаловался Ауритес. — Да и время, кажется, наступило.

Последовала пауза, а затем Чашник кивнул.

— Мой предок Брегард открыл особенный ритуал, связанный с переносом сознания, и описал его в нескольких свитках. Согласно им, душу любого смертного можно перенести из одного тела в другое… при помощи все тех же клинков Баал-Рага. Думаю, даже сам Падший Король не подозревал о подобном применении своих шедевров.

— В принципе логично, — задумчиво кивнул Жамаль. — Ведь эти клинки умеют поглощать души. Но разве они не разрушают их при этом?

— Не все, — ответил Чашник. — Чистый клинок может сохранять душу внутри себя. Однако следующая проблема, это целевое тело. Не в каждый сосуд можно переместить душу. Чтобы ритуал сработал как надо, нужно выбрать «легкий сосуд».

— Легкий? Что ты хочешь этим сказать? — в глазах Дитори появилась ненависть.

— Ты меня поняла, девочка. «Легкий сосуд» это тело, в котором либо совсем нет души… либо она ментально слаба. Это нужно для того, чтобы она не могла помешать новой душе вселиться в тело. А Брегард вместе с Ауритесом уже наблюдали случаи порочных инцестов, в результате коих рождались слабоумные Крегадры. Как раз то, что требуется для нашего ритуала.

— Другими словами, — закончил мысль Келегран, — вы осознанно спровоцировали порочную связь двух Крегадров, в надежде получить ущербное дитя в результате кровосмешения?

Чашник недовольно нахмурился.

— Честно говоря, эти двое давно приобщились к греху. Они не спрашивали меня, когда решили зачать дитя от одной женщины.

— Но ты ведь не стал им мешать?

— А зачем? Мне давно было интересно исследовать запретные грани. Как говорится, судьба любит только тех, кто способен отвергнуть догмы узколобой морали на пути к великому замыслу.

— За своего ребенка, я порву тебе глотку! — внезапно вскрикнула Дитори и, словно кошка, бросилась к Основателю, выпуская когти.

Ауритес немного побледнел. Видимо, он знал, насколько опасна его правнучка. Да и как противостоять разъяренной мамаше? В последний момент вампирессу удержал ее брат, не давая ей вцепиться в горло Лаэрта.

— Успокойся, Ди. Что с тобой такое? Ты с ума сошла? — рявкнул он, встряхивая сестру.

— Что со мной? — слезливо повторила она, обмякнув в его руках. — Это что с тобой? Ты слышал, что они задумали?

— Я все слышал. Неужели ты не понимаешь, что это спасение. Возможно, единственное для всех нас. Думаешь, Марик будет счастлив продолжать существование в таком жалком виде? Ты ведь понимаешь, что худшее с ним уже случилось.

Повернувшись к сыну, Йома указал на него пальцем. Марик продолжал носиться по крыше, периодически срываясь на рычание. Неожиданно он запрыгнул на склеп, в котором недавно скрывался Ауритес, и начал бормотать считалку. Клопы сразу же ее узнали.

«Раз, два, три, четыре, пять.

Я иду тебя искать.

Можешь спрятаться в шкафу,

Все равно тебя найду».

Глаза Дитори увлажнились. Это была прибаутка, которую они часто с сыном повторяли, играя в прятки. Сияние было прекрасным местом для игр и развлечений. Сколько же восхитительных часов они провели в нем, наслаждаясь своими семейными играми.

«Девять, восемь, семь, шесть, пять.

Быстро прячься под кровать.

Лежи молча, не дыши,

Еще малость подожди».

— Отпусти меня, — снова зарычала Дитори, всеми силами пытаясь вырваться. — Я не позволю вам сотворить это с ним. Меня не волнует, какой он…

Почувствовав, что дальнейший разговор безнадежен, Йома вонзил клыки в алебастровую шею принцессы, и она резко ослабла. Секунда, и сознание Дитори померкло посреди безбрежного океана мрака.

— Браво, браво, мой умный мальчик, — Ауритес широко улыбнулся, от души аплодируя поступку Пустозвона. — Твоя техника безупречна. Когда малышка очнется, все уже будет закончено. Ей придется принять действительность. Как и всем нам.

Взгляды присутствующих были прикованы к ослабевшему телу Дитори, пока Йома аккуратно укладывал ее. В глазах Франчески скрывалась крупица сочувствия, хотя она продолжала считать Дитори настоящим чудовищем. Жамаль крепко сжимал плечо подруги, разделяя ее переживания. Денициус, напротив, казался равнодушными. И только Ауритес радовался от всей души, пока не почувствовал то, что заставило его позабыть о своем восторге. Древний кровосос пронзительно вскрикнул, когда ощутил в груди внезапную боль.

Опустив глаза, он изумленно всхлипнул и пошатнулся. Одежда Основателя набрякла жидкостью цвета бирюзы, его кровью.

— Что ты наделал? — воскликнул Чашник. Его лицо скривилось в гримасе отчаяния.

Келегран стоял нерушимо, словно морская скала. Ледяной взгляд был прикован к пережитку прошлого.

— Всего лишь выполнил данное обещание, — процедил он. — Одна прекрасная леди попросила меня об одолжении, и ради нее я отправился в этот занюханный городишко.

«Давай же, моя дорогая, вот тот шанс, которого ты ждала. Твой враг и угнетатель находится перед тобой, в полной твоей власти».

Черный клинок, застрявший во впалой грудине, ответил Келеграну, но чуть погодя:

«Спасибо тебе, милый варвар. Я благодарна, однако не стоило этого делать».

«Что значит, не стоило?»

«Моя месть больше не важна. Вероятно, я простила его».

«Когда это случилось?»

«В тот момент, когда моя злоба сожгла душу нашего чада. Из-за нее, моей проклятой ненависти погибло наше прекрасное златокудрое дитя. Я больше не хочу мстить. Честно говоря, я погубила себя навеки. Прощай, Желчный. Постарайся понять меня. Не сердись. У тебя впереди еще длинный путь…»

Сеанс коммуникации внезапно прервался, и Келегран сразу же понял, что навсегда. Его мистическая связь с древним клинком была разрушена, словно перерублена острой секирой.

— Прощай, Зануф, — печально пробормотал наемник, на секунду забыв об окружающих.

— Так вот, в чем весь сыр-бор, — вскипел Дениций. — Зануф? Я слышал о ней. Первая Наложница, давшая начало линии Юлиуса. Когда-то она подчинила разум главного евнуха, и заставила его вынести себя из Хурама, где в тот момент хранились клинки праматерей. Уже после того их перенесли в Аркшаг, для большей сохранности. Так значит все это время ты служил ей?

Келегран отвел взгляд.

— Какая разница. Теперь все закончилось. Она отказалась от своей мести, но вашего старика уже не спасти. Он слишком дряхлый для регенерации.

В словах Покинутого была доля правды. Чашник взглянул на Ауритеса и увидел жалкое зрелище. Старик лежал на полу, пуская кровавые пузыри. Хтомбра наконец взял себя в руки и ответил без особых эмоций:

— Ты недооцениваешь его. Этот древний вампир нужен Пситрону больше, чем когда-либо. А значит мы завершим начатое.

Буробородый с удивлением посмотрел на Чашника.

— Тебе лучше уйти, Клоп. Затаись на время со своими приятелями. А еще лучше, беги из города. Когда Ауритес очнется в новом теле, он вряд ли забудет о твоем поступке. В случае вашей поимки мне не удастся вам помочь.

— Так легко отказываешься от своих слов? — с насмешкой фыркнул наемник.

Дениций возмущенно выругался.

— Не говори глупостей, Токра. Если бы я отказался, ты бы уже это понял. Однако двараги Яшмы чтут договоренности. Ты здорово помог нам. Кроме того ты спас моего сына. Я не забуду этого и в любой момент постараюсь выполнить твою самую безумную просьбу. Но сейчас уходи и постарайся выжить.

— За это не беспокойся, — язвительно ответил Келегран.

— Предупреждаю сразу, если ты по глупости останешься в Гаморре, уже завтра тебя могут схватить. Не сомневайся, все стражники и наемники будут уведомлены о тебе. Ауритес никогда не славился умением прощать. Береги себя, Высший.

Наемник заколебался. Он вспомнил о Дулиане, который лежал в лазарете где-то поблизости.

— Ступайте, — Милдраш внезапно вышел из ступора, — Я позабочусь о вашем приятеле.

Келегран коротко кивнул, бросил красноречивый взгляд на спутников и направился к выходу. В голове убийцы уже зрела желчная мысль:

«Ну конечно. Хрен вам. Я не стану сбегать из города раньше, чем вытрясу из куратора последний лиам, честно заработанный командой».

Часть шестая: Развязка. Глава 46. Убежище

Почему эти тучи такие багровые? Что заставляет их клубиться над Горой, твердой рукой удерживая над вершиной? Красная-прекрасная Гора! Обратная сторона Столпа, пронизывающего миры. Наверное она и притягивает их, формируя воронку из всех доступных стихий.

Тьма.

Как же много здесь Тьмы. Кажется, воронка в любой момент может разразиться неистовым штормом.

— И окропят кроваво-красные воды священную долину Солем, дабы напоить самый первый росток Инсании…

— Что ты там бормочешь, Желчный?

— … росток Безумия, посаженный в почву Рубикона по воле Аканти — бессменного владыки Железного Города. В году 7317-ом от начала Второй Эпохи.

— Хватит уже этого зловещего пафоса, — усмехнулся Малакат. — Тоже мне, нашел, о чем страдать.

— Я не страдаю, — ответил пегас. — Я всего лишь не уверен, что ты поступаешь правильно, мой Господин!

Низкий рычащий голос исходил из пасти Желчного, под завязку забитой клыками, более подходящими какому-нибудь хищнику, нежели крылатому жеребцу. Лорд Малакат тепло улыбнулся ему и похлопал по крупу.

— Ты не должен переживать об этом, Ра-Хаан. Все это часть нашего плана.

— Я понимаю, владыка. Но подумай еще! Этот на удивление маленький росток способен уничтожить весь мир. Твой родной мир, давший тебе дорогу в жизнь. Неужели ты хочешь такого исхода для него? Когда Тригеракс Ра-Глот повел мой народ войной на легионы Алчущего, он, как и ты, не слушал меня, и это стало причиной падения Шеддоу. Не поступай, как он.

— Кое в чем ты прав. Миллионы погибнут, — соглашаясь, кивнул Хранитель. — Но мир уцелеет. Он гораздо сильнее, чем был Онарой или Валирия. У него есть Столп Мэлос, который не позволит Безумию высушить его до дна.

— Но как же! Разве тебе не жаль все те бесчисленные мириады существ, которые неизбежно заразятся смертельными болезнями и погибнут?

Малакат промолчал.

— Как только Cinerosus Lignum, впитавший грязные воды Смерти, укоренится в почве и даст плоды, невидимый таймер начнет последний отсчет. Они умрут в ужасных муках, Господин.

— И снова ты прав, — согласился Лорд Малакат. — Ты даже не представляешь, как это меня угнетает. Мне действительно жаль их, несмотря на обуявшую их души ненависть. Ты помнишь, сколько удивительных прозвищ они дали мне в свое время: Ужас Сакии, Чудовище Хаоса, надо же... Хранитель Теней, уже получше.

— Но за этот поступок они назовут тебя Губителем, и будут правы, — голос Ра-Хаана дрогнул. — Разве не ты учил меня созерцанию и сочувствию к малым?

— Это был я…

— Тогда почему ты следуешь воле Алчущего?

Лорд Малакат улыбнулся.

— Не заблуждайся, мой друг. Я всего лишь инструмент в руках Амальганика, который учит нас постижению совершенства через боль и потери. Невозможно вытравить из себя семя Алчущего, не познав ужасы Харата. Так или иначе, со мной или без меня, этому миру требуется инъекция Тенебриса, чтобы выработать антитела. Когда-нибудь именно здесь произойдет главное сражение за мироздание. Именно здесь Алчущего разобьют наголову, но сперва мы должны подготовить этот мир, чтобы он уцелел. Cinerosus Lignum или Пепельное Дерево станет прививкой, которая когда-нибудь позволит смертным устоять в буре, вызванной безумием Алчущего. Кроме того, я должен, наконец, выполнить свое обещание, данное твоему народу почти восемь тысяч лет назад.

Желчный Конь всхрапнул от удивления, отходя назад.

— Что ты хочешь сказать этим, мой Господин?

— Пришло время нам попрощаться. Выходите, мои верные Шеддоу.

В ту же секунду из тела Лорда вырвался сонм бестелесных призраков. Сама природа их естества была иной, отличаясь от всего живого в Рубиконе. В них не было ничего от так называемой Кости Мира — Огня, Воды, Земли или Воздуха. Они состояли целиком из Тенебриса, рожденные во времена, когда Джамараджа была еще юной, подчиняясь плану Вездесущего, а Insania Dominus Omnium еще не обрел своего могущества, полученного им от Яростной Тальвании.

— Время пришло, — повторил Малакат. — Слишком долго я пренебрегал своим обещанием. Но сегодня вы снова получите шанс на иное бытие, от которого успели отвыкнуть. Каждый из вас будет вновь вплетен в Закон Джамараджи, через Трансцендентные Элементы — Дух, Разум и Безумие. В этом Древе представлены все три стихии.

— Пусть братья спешат навстречу своей свободе, но я останусь с тобой.

Голос Желчного стал упрямым. Он не желал покидать Господина. Лорд Малакат покачал головой.

— Так не годится, Ра-Хаан. Ты долгое время был предводителем для своего народа, и они все еще зависят от тебя. Ступай, Тригеракс. Возможно, ты им еще понадобишься. А я больше не нуждаюсь в твоих услугах.

Хранитель Теней поднял руку, взывая к древнему договору, скрепленному печатью, тысячи лет назад в Бесцветном Онарое, и заставил остатки древнего народа подчиниться своей воле, собраться воедино в плотный сгусток Тьмы и зависнуть в пространстве, потрескивая словно шаровая молния.

— Я слышу твое возмущение, Желчный, — усмехнулся Губитель. — Прости за эту грубость. Но пришел час для новой жизни…

Правой рукой он взял сгусток Тьмы и сформировал из него семя. Затем приблизился к тонкому ростку, пугливо покачивающемуся под шальными ветрами. Ветрами, дующими на самой вершине Красной-прекрасной Горы. Могучим гребком выбрал землю из-под корней пока еще хрупкого древа и положил туда семя. Жадный-прежадный росток сразу же поглотил его, чтобы снова вплести народ Шеддоу в паутину перерождения — Основной Закон Джамараджи, установленный Амальгаником. Росток как будто воспрянул, стал сильнее и выше. А затем впитал энергию Столпа Мэлос через пуповину, соединяющую Площадь Амадиции с долиной Солем, и запустил очередной виток культивации. Третий по счету. На смену отрочеству на крыльях ветра спешил этап возмужания.

***

Очнувшись от мрачной грезы, Келегран поднялся с кровати и выглянул в окно. Солнце уже успело пройти часть небосклона.

«Часов десять,—подумал наемник. — Франческа с Жамалем, скорее всего, уже в Темном Доме».

Выйдя из комнаты, Келегран навис над оградой, ведущей во внутреннюю часть огромного здания.

Ямы.

Несколько рубак, из подрастающего поколения, прямо сейчас звенели клинками в красном секторе, оттачивая приемы, которые бывший капитан Клопов показывал им вчера. Молодцы, ребята. Упорные.

— Эй, Токра, ходь сюды, — приветливый зычный голос привлек внимание Келеграна. — Покажу что-то необычное.

Наемник лениво оторвался от балюстрады, и пошел вдоль нее, к ложе на противоположной стороне яруса. Войдя в комфортную комнату с видом на все три арены, Келли плюхнулся в кресло, напротив хозяина, распластавшего свои объемные телеса на роскошном диване.

— Что у тебя, Пайк? — скривился гость. — Я еще не позавтракал.

— Так в чем же дело? Эй, Гремлин, принеси нашему другу поднос с яствами. А мы пока пообщаемся, как следует.

Мрачный телохранитель безропотно кивнул своему хозяину и удалился из комнаты.

— Ты не обращай внимания на его угрюмую физиономию, — рассмеялся Пайк. — На самом деле он тебе благодарен, как и я. Ты себе даже не представляешь, как в тот день я перепугался. Лишиться своего достоинства — это даже хуже, чем этого заведения. Не знаю, как живут евнухи. Я бы вздернулся в течение недели.

Буробородый громко фыркнул.

— Ох, Пайк, доведут тебя бабы до беды. Как тебе удается ублажать зараз стольких девиц. Только вчера наблюдал, как от тебя выходили три красотки.

Кошмарный Пайк самодовольно похлопал себя по ляжкам, прикрытым длинным свободным платьем, напоминающим амальганскую тогу.

— Тут все дело в том, — расплылся он в улыбке, отчего его подбородок стал трехэтажным, — кто кого ублажает. Как ты видишь, объемы у меня внушительные, а значит им требуется много ласки.

— Ясно. Так чего звал-то?

— Хотел показать тебе свое новое приобретение. Интересно, что ты о нем скажешь? Посмотри на синюю арену.

Келегран с неохотой извлек себя из удобного обволакивающего кресла и подошел к краю ложи. В указанном секторе он увидел крепкого воина, сдерживающего атаку сразу троих.

— Кажется, я его где-то видел, — пробормотал наемник.

— Еще бы не видел, — кивнул Пайк. — Чемпион Больших Игр в одиночных поединках этого года. Густав Клыкастый.

— Точно-точно. Кажется, он арканиец. И что он здесь делает?

Хозяин подпольных арен улыбнулся.

— Выкупил его на днях из каталажки. Бедолага неделю не просыхал после Игр, а потом отказался выезжать из гостиницы, когда деньги исчерпались. Леонардо, хозяин того пансиона, вызвал городскую гвардию, чтобы его выставили, ну и в последующей кутерьме этот парнишка здорово накуролесил. Аккурат, на Сияние, если бы я вовремя его не выкупил, воспользовавшись своими связями.

— И что дальше? Хочешь сделать своим очередным чемпионом, которые, как известно, долго у тебя не живут?

— Вовсе нет, — усмехнулся Пайк. — Он слишком необуздан для меня, а ломать почему-то не хочется.

— Так в чем же дело? — не понял Келегран. — Зачем ты его выкупил?

— Да вот, подумал о тебе. Твоя команда здорово поистрепалась. Оборотень погиб, Дулиан пропадает неизвестно где…

— Он решил остаться в Аркшаге.

— Тем ни менее. Последняя парочка, иранец и чертовка Мариконе — скорее поддержка, нежели боевая единица. Как вы намерены дальше работать в Темном Доме? Вот мне и пришла в голову отличная идея.

Келегран отрешенно покачал головой.

— Хочешь подарить мне этого паренька? Оно, конечно, весьма приятно. Благодарствую. Однако есть небольшое «но» — команды Клопов больше не существует. Ты же понимаешь, что мы не просто так скрываемся у тебя? Нынче твой покорный не более чем «персона нон грата» в Гаморре.

Пайк задумчиво скрестил пухлые пальцы на животе.

— Я догадывался. Но не был уверен на сто процентов. Что там вообще у вас произошло с Чашником? Это ведь он виноват в твоих проблемах?

— Если бы, — рассмеялся Келегран. — Там все несколько запутанней.

— Страшно даже представить. Может поделишься хотя бы крупицами информации? Мы ведь с тобой друзья, как-никак.

— Отчего бы не поделиться, — Токра возвратился в кресло. — Дело в Круге Яшмы.

При первых словах Пайк весь подобрался, предчувствуя что-то недоброе.

— От горожан скрыли, но вашего императора, Юлиуса Первого, больше нет в живых. Я убил его.

Ожидания Пайка оправдались.

— Ты сделал что? Убил нашего императора?

Толстое лоснящееся лицо выражало крайнюю форму изумления.

— Но это еще не все. Вероятно, скоро глашатаи объявят, что новым императором выбран Марик…

— Какая глупость! Этого не может быть. Он же круглый идиот. Об этом знает каждый.

— Погоди возмущаться. На самом деле Марик уже не Марик. Под личиной юнца к власти придет Ауритес Крегадр.

Последняя новость окончательно добила Пайка. Сперва он подумал, что несносный Токра издевается над ним, городя околесицу. Но по мере того, как он смотрел в глаза Покинутому, Пайк все лучше понимал, что дело крайне нечисто.

— В общем, я поделился с тобой информацией, как ты просил, чисто по-дружески. А что делать с ней дальше, решай сам. Я бы на твоем месте сразу же забыл обо всем. Если кто-нибудь проведает о том, что ты в курсе государственных секретов, боюсь, твой квартал не переживет очередных чисток. Это тебе не борьба за кладбище гномов.

— Я понимаю.

— Вряд ли, — хмыкнул Келегран. — Даже Виночерпию грозила бы смерть, если бы не личное обещание Хтомбры замолвить за него словечко.

В этот момент в ложу вернулся Гремлин, держа в руках серебряный поднос с завтраком — тарелка яичницы с беконом, несколько пирожков из слоеного теста и кувшин с легким вином.

— К тебе пришла посетительница, — сказал он, обращаясь к наемнику, — она сейчас в саду. Красивая рыжеволосая девушка.

Буробородый, словно косой, выскочил из кресла, уже догадываясь, кто явился по его душу.

— А как же завтрак, Келли? — протяжно воскликнул Пайк, но Токра уже покинул ложу.

***

Она стояла под грушевым деревом, слушая птичьи трели и наблюдая за тем, как несколько огнеголовых корольков сражаются за право понравиться одной самочке.

— Это действительно ты, — с удовольствием произнес Токра, подходя к Кассандре тал Рившиц со спины. — Давненько не виделись, плутовка.

Рыжеволосая девушка обернулась и с улыбкой прильнула к широкой груди капитана.

— Когда отряд Ичиро вернулся в Пситрон?

Кассандра едва слышно пробормотала, поддаваясь гипнотическому воздействию харизмы и могучего тела.

— Недели две назад. Я даже не думала, что мы еще встретимся, но затем магистр Сикхариус отправил меня в Гаморру, чтобы я помогла тебе подчистить следы.

— Что значит «подчистить следы»?

Девушка резко отстранилась.

— То и значит. Ваш поход в закрытый квартал порядком наделал шуму. Тебе ведь известно, что полотна с вашими лицами переданы в главное управление городской стражи. Все ворота в городе под контролем. Ищут троих — миловидного фехтовальщика, смазливую брюнетку и амбала с коричневой бородищей. Ты бы хотя бы побрился, что ли.

Келегран усмехнулся.

— Ты права, Кэсс. Наверное, так и сделаю. А сейчас расскажи лучше, как твои дела. Я видел мизансцену в крепости. Ты была великолепна.

Девушка покраснела и, чтобы скрыть свое смущение, отвернулась от наемника.

— Ничего особенного. Обычная прогулка для школы Ичиро. Но меня удивляет, как тебе удалось справиться с императором. Он действительно был крайне силен.

— Ничего особенного, — повторил ее реплику наемник, чтобы слегка подразнить инш’асу. — Чуточку удачи, древний клинок с фурией и «Magna Eruptus». Все вместе позволило покончить с новоявленным князем.

— Вот как. Я рада, что вы справились. Но мне непонятно, почему ты полез в бутылку?

— Что ты имеешь в виду?

Девушка раздраженно ткнула его кулаком.

— Не притворяйся идиотом. С какого перепоя ты напал на Ауритеса?

— Ну знаешь. Это было мое обещание, данное близкой подруге.

Кассандра отрешенно кивнула.

— Ты говоришь о ней? О праматери? Где она теперь?

Келегран пожал плечами.

— Скорее всего, в Гранитном Аркшаге. Что-то сломалось в ней в тот момент, когда она поглотила душу Юлиуса. Она разорвала нашу связь, и не стала убивать «ублюдка», которого, как она утверждала миллион раз, ненавидит больше всего на свете. Я сочувствую ей, но это был ее выбор. А мне нужно идти дальше. Ты что-то говорила о том, что тебя отправил в столицу магистр Сикхариус. Я не вполне понял, для чего?

— Какой же ты непонятливый. Мы поговорили кое с кем, чтобы остудить пыл охотников за головами. Не знаю, по какой причине, но магистр весьма озабочен твоей дальнейшей судьбой. Он хочет помочь тебе выкарабкаться из этой ситуации.

— Да все у меня в порядке, — отмахнулся Келегран. — Недели через две-три, когда все окончательно успокоится, попробуем с ребятами покинуть город.

— Вот как? А что скажешь, если это произойдет сегодня?

Буробородый вопросительно посмотрел на свою собеседницу.

— Рассказывай.

— Ты ведь знаешь о системе зеркал, которой пользуются шишки в Гаморре?

— Ну.

— А твой приятель Жамаль, если профайл на него в Темном Доме соответствует действительности, родом из Ширазы, одного из иранских графств в Аркании.

— Ну.

— Хватит нукать. В общем, есть возможность создать пространственный коридор между зеркалом и порталом Артура Серебряного.

— Каким образом? — удивился Келегран. — Они ведь работают на разных принципах.

Кассандра ехидно улыбнулась.

— Тоже мне, специалист выискался. Принцип, как раз, один и тот же — фрактальное перемещение. А вот порт с источником действительно отличаются. Но магистр Сикхариус на этом собаку съел. Я привезла из школы кое-какой артефакт, позволяющий произвести настройку. Осталось, выбрать точки смыкания.

Келегран подошел к девушке и притянул к себе, после чего смачно впился в алые губы. Спустя пару минут, когда она едва не задохнулась от возбуждения, инш’асу отстранилась и прошептала:

— Зачем это?

— Всего лишь хотел поблагодарить тебя за труды, малышка.

Кассандра утонула в глазах наемника, и они снова сплелись, став единым.

Глава 47. Из Гаморры в Пуштат

Глава 47

Из Гаморры в Пуштат

— Женщина, куда это вы собрались? Вы что, не видите? Это вам не рынок, это Темный Дом. Сейчас же покажите свой пропуск, иначе я попрошу охрану выставить вас.

Франческа, почти до неузнаваемости изменившая свою внешность при помощи самых обычных средств маскировки, с досадой поморщилась.

«Какая же она все-таки вредина. Надо постараться, чтобы ничем не выдать себя».

На помощь Мариконе пришел кто-то, как будто случайно возникший за ее спиной.

— Все в порядке, Дейзи. Это ко мне.

— Извините, куратор. Я и не знала, что вы ждете гостей.

— Не извиняйся, милая. Это моя ошибка, — и наконец обратился к наемнице, — Ступайте за мной, госпожа. Поговорим в кабинете.

Франческа натянуто улыбнулась и последовала за лысеющим коротышкой в лиловом костюме. Куратор Лекруа. Запонки в форме василиска. Какая пошлость. Но ведь есть в нем и положительные качества! Спокойный, рассудительный, управляющий делами пары дюжин команд, ведущий в том числе документооборот Клопов. Несколько лет назад Франческа попыталась его обольстить, чтобы выбить себе ставку побольше, однако ее усилия пропали даром. Оказалось, этот персонаж предпочитает исключительно мальчиков. Впрочем, она не сильно расстроилась, уже вскоре переключившись на Пайка.

«Были времена, — подумала наемница. — Какой же юной и неразборчивой я была. Надеюсь, он простит меня за это…»

— Присаживайся, Франческа, — войдя в кабинет, сразу предложил куратор. — Что-нибудь будешь?

Мариконе покачала головой, с трудом сдерживая свое удивление.

— Как вы узнали меня?

— Это было совсем нетрудно, — рассмеялся чиновник. — Нет, ты ничего не подумай, твоя маскировка выше всяких похвал. Меня предупредили о твоем приходе.

Франческа нахмурилась, чувствуя подвох:

— Кто именно?

— Лично гильдмастер Феоклист. Без его протекции я был бы обязан кликнуть охрану, чтобы тебя отправили на дознание. Интересно, что вы, Клопы, успели натворить, что из-за вас поставили на уши все пенитенциарные учреждения столицы? Не расскажешь?

— А чего же не спросили у старика Бруно?

— Конечно, спросил, — возмутился Лекруа. — Но тот намекнул, что лучше бы мне не лезть в это дело. Якобы, в нем замешаны интересы высших чиновников и аристократов. Но это еще больше распалило мое любопытство. Кому же вы досадили так сильно? И, ни менее важный вопрос, кто у вас в должниках, что лично гильдмастер Темного Дома бегает на побегушках, чтобы устроить нашу встречу?

— Без понятия.

— Вот как? А ведь ваша команда так и не присоединилась к Большой Охоте в столице Этании? Я прав?

Франческа кивнула.

— Все верно. Мы с ребятами решили отдохнуть от опасных делишек и взяли небольшой перерыв.

— Хм. Очень интересно, милая. Кстати, а где сам Келегран? Когда-то он просил меня об одном одолжении, но руки дошли только сейчас. Ваш лидер хотел знать, кто извне получил доступ к расписанию ваших заданий. Я все пробил. Оказалось, это был Виночерпий. Представляешь, старина Тито по какой-то причине интересовался вашими маршрутами.

— Слишком поздно, куратор. Мы уже уладили этот вопрос.

Франческа тщательно подбирала слова, помня о предупреждении Хтомбры, навестившего их недавно в доме Пайка. Никому нельзя рассказывать о случившемся в пределах Сияния. Негоже баламутить воду общественного спокойствия.

Лекруа, наконец, осознал, что этот орешек ему не удастся расколоть, как ни старайся, и опустил руки.

— Ну и ладно, чертовка. Ежу понятно, что вы угодили в какую-то заварушку среди власть имущих, и теперь одна из сторон пытается вас спрятать от другой. Чего же Келегран хочет от меня?

— Мы решили ненадолго покинуть империю. Поэтому нам понадобятся деньги, которые все еще находятся на депозите Темного Дома.

— Сколько?

Франческа замялась, а потом выпалила:

— Все, что есть.

— Все? Да вы с ума сошли. Думаете легко собрать такую сумму? Сейчас посмотрю, сколько у вас там, — Лекруа пролистал несколько страниц в бухгалтерской книжке и, при виде цифры, поцокал языком. — Совсем неплохо. В общем, получается около миллиона. И это при том, что Буробородый уже давно не хранит свои деньги в нашем банке.

Франческа не поверила своим ушам.

— Сколько вы сказали? Так много. Мне казалось, должно быть раза в три меньше?

Лекруа нахмурился, затем еще раз сверился с книжицей, и, наконец, повторил ту же сумму. Мариконе не знала, что и думать. Неужели Чашник добавил в качестве гонорара?

— Кажется, я понял твои сомнения, — со смехом воскликнул куратор. — Это настоящая хохма! Почти половина этой суммы принадлежит Карлу. Вот уж мохнатый ублюдок. Не ожидал, что он такой скряга. За все время потратил лишь несколько десятков тысяч. Зато теперь сможет сполна насладиться заслуженным отдыхом.

На сердце Камелии внезапно образовался тяжелый камень печали, с которым, она думала, уже распрощалась.

— К сожалению, уже не сможет. Карл погиб несколько недель назад.

Лекруа почувствовал смятение и неловко закончил:

— По нашим правилам накопления погибших достаются команде за вычетом четырех процентов, которые мы перенаправляем в фонд поддержки авантюристов.

Наемница кивнула.

— Пусть будет так. Что касается денег, вам не нужно беспокоиться о поиске наличных. Переведите четверть сбережений Карла на депозит Дулиана. А всю остальную сумму в «монетарное учреждение Фаргота». По совету добрых людей теперь мы храним деньги там.

Лицо куратора внезапно стало кислым.

— Черт бы побрал этого Фаргота. Почему все больше наших ребят доверяют какому-то прожженному дельцу на другой стороне континента. Позор на мою плешь.

Франческа тактично промолчала.

— Хорошо, милочка, — проворчал Лекруа. — Перефразируя Ауригену, ваши деньги — ваше право.

— И вот еще что, Клопы решили временно приостановить свою деятельность. Оформите как-нибудь. Но лучше через пару недель.

— Я догадался. Что-то поменяется, возвращайтесь. Как говорится, милости просим.

На этом их разговор завершился. Франческа птицей выпорхнула из кабинета и сбежала вниз по лестнице. Вестибюль был пустым. Милашка Дейзи по-прежнему стояла за своей стойкой, закопавшись в бумаги.

На секунду сердечко Камелии сжалось от тоски. Неужели все закончилось? Как же порой им здесь было весело. Перед глазами наемницы как будто замелькали сцены из другой жизни — вот они сдают под опись лапы виндиго — людоеда из Красной Слободы; вот когти Папы-Гриззли из Мраколесья; а вот и уродливая голова Пулио Телвази, на которой навечно застыла гримаса ужаса. Да уж, здесь действительно было весело. Но то время безвозвратно прошло, и теперь им всем пора начинать новую жизнь. Каждому из них… И даже ей.

Когда Дейзи запоздало почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову, Мариконе уже вышла на улицу и застыла у края дороги. Через мгновение к ней подъехала карета, запряженная парой серых лошадей в яблоках, и остановилась почти вплотную к девушке. Кучер филигранно владел своей колымагой.

— Красотка желает прокатиться? — раздался насмешливый голос изнутри повозки. — Я довезу тебя куда-захочешь, только подари страждущему юноше хотя бы один волшебный поцелуй.

Тоска, ранее охватившая наемницу, растворилась без следа.

— Только один? — лукаво спросила она, забравшись в карету.

Жамаль рассмеялся и властно притянул к себе девушку, чтобы слиться с ней влажными языками.

***

Крепкий темнокожий мужчина, прямой как палка и худой как стилет, спустился по мраморной лестнице в холл. Его лицо на секунду осветилось злобой, а затем он взял себя в руки и снова начал казаться невозмутимым, хотя сердце в грудной клетке так и стучало от ненависти. «Проклятый убийца. Это он расправился с родителями бедных малюток. И почему хозяин не вызвал охрану?»

По нему было видно, что он хочет. Даже расплескал вино в кубке в тот момент, когда Раджан доложил ему о незваных гостях.

— Господин приглашает вас в кабинет, — холодно произнес помощник Виночерпия. — Я провожу вас.

— Вот видишь, Франч. А ты боялась, что они спустят на нас собак.

Насмешливый голос пижона с тонкими усиками немного разрядил атмосферу.

— Да ты первый трясся от страха, — улыбнулась Камелия. — Что касается меня, я была абсолютно уверена в том, что Тито мечтает лично поблагодарить капитана за помощь. Если бы не он, наш Виночерпий до сих пор бы гнил вместе с преступниками в запретном квартале.

Слова девушки заставили Раджана вздрогнуть. Кое-что начинало проясняться. После возвращения хозяина из Сияния, тот сам на себя не походил. Стал чрезмерно задумчивым, иногда нервным. Много времени проводил с племянниками, хотя прежде старался избегать их. Как будто в его душе что-то поменялось, произошла переоценка ценностей.

— И зачем мы здесь? — раздался голос, болезненно хриплый от недель возлияния, который заставил всех поморщиться. — Разве вы не собирались покинуть Гаморру?

— Заткнись, новичок. Твое дело молчать, пока мы не выберемся. Капитан, зачем ты вообще его принял?

Густав нахмурился, глядя на Клопов.

— Сами заткнитесь, чурбаны. Я не позволю собой помыкать каким-то сомнительным личностям!

Келегран промолчал, а Кассандра с Франческой вместе прыснули от смеха. Правда, тут же умолкли, смерив друг друга враждебными взглядами. Встретив в Ямах воительницу из школы Ичиро, Мариконе едва не вцепилась ей в волосы. Однако, несмотря на то, что до рукоприкладства не дошло, криков вышло достаточно. Когда Буробородый вышел к девушкам, прямиком из душа — чистый, душистый, с гладко выбритым подбородком, Франческа онемела. Таким своего капитана она еще никогда не видела. Борода, оказывается, добавляла ему немало лет, а без нее он показался ей незнакомцем.

В этот момент Раджан остановился у закрытой двери из резной кости и поставленным тенором возвестил:

— Кабинет господина Леви. Он ожидает вас.

Посетители один за другим вошли внутрь. Знакомая фигура, застывшая у распахнутого окна, сразу повернулась к ним.

— Давно не виделись, Тито, — осклабился чересчур довольный бастард. — Ты, надеюсь, рад принять нас в своем доме? А то мы уже боялись, что ты затаил на нас обиду.

Виночерпий пожал плечами, сохраняя на лице отстраненное выражение.

— Честно говоря, я не могу сказать, что очень рад вашему приходу. Однако я знаю, что обязан вам.

— Ну еще бы, — хохотнул Жамаль, пока остальные занимали места, где придется.

Густав Клыкастый, как новое лицо в компании, почувствовал себя не в своей тарелке, однако как умел постарался это скрыть. Увидев на письменном столе бутылку с вином, он бесцеремонно забрал ее и сразу же приложился к горлышку.

— Надо же, — умилилась Франческа, — а он чем-то напоминает нашего дварага.

Виночерпий внимательно изучил компанию и только теперь увидел, что она преобразилась.

— Действительно, где ваш гном? Только не говорите… Он погиб? Этот грубиян даже мне нравился.

— Типун тебе на язык, — выругалась Мариконе. — Дулли живее всех живых. Нынче он важная шишка. Милдраш предложил ему место в подгорных владениях своего папочки, по крайней мере, пока он не поправится. Оказалось, в Аркшаге до сих пор практикуют какую-то особую технику ковки, которая давно утеряна в Железных Горах. В общем, наш верный товарищ не смог долго сопротивляться искушению и стал первым, кто покинул команду Клопов. Потом уже и мы с Жамалем сошли с этого корабля.

Франческа бросила на бывшего капитана неодобрительный взгляд, вспоминая их недавнюю беседу. Прошло уже две недели, как они расстались, кстати, по инициативе наемницы. Она, наконец, устала терпеть и уличила его в измене, о которой знала с самого начала. На что этот бесчувственный чурбан только пожал плечами, и заявил, что понимает ее чувства. И это все! Понимает ее чувства! Вспоминая этот момент, девушка до сих кипела от негодования. Благо, Жамаль наконец справился со своей робостью и предложил ей свою кандидатуру, в качестве незаменимого мужского плеча.

Удивительно, тот еще бабник, охочий до чужих женушек и невинных дочерей, а здесь долгое время терялся словно щенок. Мог ведь подкатить еще в те благословенные времена, когда они отрывались в Ямах, после расставания Мариконе с Пайком. И ведь хотел, кобелина. По нему всегда было видно. Франческа улыбнулась своим мыслям. Почему же она так долго игнорировала его трепетное желание?

— Так вы распались? — задумчиво произнес Тито, разглядывая узоры на полу. — Это было ожидаемо. Чего же вы хотите от меня? Вряд ли денег или титулов. Когда-то вы доходчиво мне объяснили, что такие вещи вас не особо интересуют.

Келегран флегматично кивнул.

— Мы пришли, чтобы попрощаться. Мне известно, что ты продолжаешь ненавидеть меня, где-то глубоко внутри…

— Где-то внутри? — усмехнулся Тито. — Умеешь же ты переврать реальность, убийца.

— Не будем об этом. Также мы пришли к тебе, потому что одна птичка на черном рынке напела Пайку, что недавно ты раздобыл один из древних порталов, как говорится, для личного пользования. Не отнекивайся. Милдраш подтвердил, что некий темнокожий мужчина — твой Раджан — обратился к каменщикам, чтобы они помогли разобрать и переправить по частям зеркало Клайвуса в квартал Садов. Я сложил два и два, а потом понял. Думаешь, обезопасить себя от новой ссылки?

Виночерпий не стал отрицать очевидного.

— По крайней мере, я больше не застряну в том гадюшнике без гарантии, что доживу до следующего дня.

Келегран пожал плечами.

— В таком случае я хочу попросить тебя об услуге. Позволь воспользоваться артефактом и, скорее всего, ты никогда нас больше не увидишь.

Виночерпий подумал, что ослышался.

— Куда вы хотите отправиться? Во дворец? В Сияние? Вы же в курсе, как работают зеркала? Нужно составить пару с другим зеркалом!

— Не обязательно, — вмешалась Кассандра тал Рившиц, выходя вперед. — При помощи рунного артефакта, мы можем подключить твое зеркало к любому существующему порталу.

Инш’асу запустила руку в заплечную сумку и достала из нее странный предмет, напоминающий многогранник из серого камня, на каждой стороне которого была высечена руна.

— Откуда он у тебя? — изумился Густав, оторвавшись от бутылки. — Я видел такой однажды. На своей родине. Мой господин, Его Светлость Кантар Бремарский, с его помощью пытался проникнуть…

— Куда же? — в глазах присутствующих блеснул интерес.

— Не важно. Но девка не врет. Эта штука очень ценна. Кажется, отец называл ее рунным модулятором тау-частот.

Виночерпий изумленно покачал головой.

— Ну если вы так говорите, тогда ступайте за мной. Не будем оттягивать этот момент. Чем скорее вы уберетесь из Пситрона, тем лучше для всех нас.

Никто не возражал.

***

Подземный зал оказался компактным: как раз хватило места, чтобы вместить группу из нескольких человек. Виночерпий чиркнул огнивом, и масляная лампа осветила черное зеркало, стоявшее у стены. Келегран сразу же узнал предмет, который раньше находился в доме Потрошителя в районе каннибалов. Выступающие из рамы черепа мрачно скалились в изменчивом свете.

— Ну вот, — произнес Тито. — Что дальше?

Кассандра под любопытными взглядами приблизилась к зеркалу и вытянула руку с модулятором. Прошептав заклинание активации, она заставила его зажужжать, а древние руны на сторонах многогранника запылали, словно магические светляки. Воительница убрала руку, и все увидели, что артефакт остался висеть в воздухе.

— Вот так проделки Девайла, — потрясенно воскликнул Жамаль. — И что теперь с этим делать?

— Нужно набрать код врат. Ты ведь бастард из Дома Хамени Иранского? Попробуй вспомнить код портала в Ширазе. Если твоя память не подведет, скоро ты будешь находиться в кругу семьи.

Жамаль испуганнно затряс головой.

— Ну что вы, никому из нас не нужно в Ширазу! Вам не понравится.

— Почему?

— Меня там сразу приговорят к четвертованию. И вас за компанию.

Франческа нахмурилась.

— Что ты еще натворил, бастард?

Тот опустил голову и ответил сквозь зубы:

— Случайно убил своего сводного брата, когда тот попытался ради шутки отравить меня какой-то дрянью, чтобы повеселить своих знатных дружков.

— Так вот почему ты сбежал в Пситрон, — догадалась наемница.

Бретер молча кивнул.

— И что теперь вы намерены делать? — теряя терпение, воскликнул Тито.

Густав Клыкастый предложил свой вариант:

— Можем отправиться в Зеленогорье. Я помню код, хотя и не уверен во всей комбинации.

— У меня есть идея получше, — ответил Жамаль. — Я только что вспомнил о своем дяде Аббасе из Пуштата. Вроде бы он всегда хорошо ко мне относился. И даже как-то предложил своему брату — моему отцу — признать меня в качестве сына.

— И чем Пуштат лучше Зеленогорья? — возмутился Густав.

Жамаль тут же окрысился:

— Ты вообще помолчи, новичок. Это вопрос старой команды Клопов. У тебя нет права голоса.

Келегран кивнул.

— Я согласен с Жамалем. Хотя мы и распались, я по-прежнему чувствую свою ответственность. Сперва доставлю вас в безопасное место, а затем займусь своими собственными делами. Отправляй нас в Пуштат, рыжая.

Густав равнодушно пожал плечами, а Кассандра сделала жест рукой, приглашая иранца к модулятору.

— Набирай. Это не сложно, просто представь себе нужную руну и, как только она проявится, смахни ее в сторону, чтобы собрать целую комбинацию.

Бастард молча кивнул, и с опаской приступил к манипуляциям. Многогранник, напитанный энергией, слегка жужжал и вибрировал у него под руками.

— Что теперь? — поинтересовался он, когда строка, состоящая из рун, начала мерцать в зеркале.

Девушка из школы Ичиро нажала на кнопку, утопленную в раме, и адаматовая гладь призывно всколыхнулась, напоминая рябь на болоте.

— Взлом прошел успешно, — улыбнулась истребительница нечисти. — Твоя память не подвела, иранец. Ступайте, а я проконтролирую, чтобы ничего не случилось.

Келегран кивнул и властным толчком отправил в путешествие сначала Жамаля, а затем Густава. Франческа с тревожным видом вошла в портал самостоятельно.

Келегран обернулся к Кассандре, и они прильнули друг к другу, чтобы насладиться прощальным поцелуем.

— Надеюсь, мы еще встретимся, — пробормотал наемник. — Кажется, ты запала мне в душу, Луговая Трава. Это весьма странное чувство для такого, как я.

Тал Рившиц нежно чмокнула его в лоб.

— Веди себя хорошо, верзила. Иначе мы точно встретимся.

В ее словах прозвучала угроза, и Келегран ни на секунду не сомневался в ее достоверности. В конце концов, он был никем иным, а кровожадным пасынком Безликой Матушки, в то время, как она являлась охотницей на чудовищ.

— Вот значит как? — ядовито улыбнулся Токра. — Тогда я обязательно постараюсь быть плохим парнем.

Всплеск адаманта прервал присутствие Келеграна в пределах Гаморры. Самый свободный из городов Севера остался далеко позади.

Эпилог

Эпилог

Толпа громогласных зевак заполонила грязный пригород, сдавив Келеграна, словно тиски. Чтобы продвинуться вперед на несколько шагов, ему пришлось расправить плечи и хорошенько поработать локтями. Несколько вздохов и стонов сопроводили путь Покинутого до самой линии гвардейцев, отделяющей толпу от мощеной дороги.

— Что происходит, папаша? — равнодушно спросил воин у пожилого мужчины с жидкой бороденкой, который застыл возле него, привстав на цыпочки.

Житель Тарагофа смерил громилу подозрительным взглядом, задержался на заплечных ножнах с паладором, а затем снизошел до объяснений:

— Говорят, прошлой ночью в Белой Низине поймали парочку душегубов. Незадолго до этого они попытались убить наследника Его Светлости, принца Вальхериза[1]. Скоро этих негодяев провезут по улице, чтобы доставить на площадь Небесной Матери для дальнейшей декапитации. Говорят, один из них — самый настоящий демон, а второй — кровососущая тварь, противная самой природе. Вот почему вся голытьба высыпала на улицы, чтобы своими глазами увидеть такое чудо. Когда же еще доведется.

Келегран удивленно покачал головой, а старик воспользовался паузой и тут же исчез из поля зрения наемника. Обычное дело. Людишки чувствовали свою ущербность, находясь рядом с ним, и спешили как можно скорее удалиться, чтобы избежать всяческих проблем. А внешний облик убийцы буквально кричал о возможных проблемах.

И все-таки странно! Демон? Вместе с кровососом? Уж слишком фантастическое утверждение. Такое случается только в неприличных дамских романчиках. «Продам душу Девайлу, а лоно Просатанусу за возможность зачать от них!» Фу, какая же мерзость. Келеграна буквально передернуло от воспоминаний: за два года пребывания в Гаморре такого довелось начитаться над выгребной ямой, что впору идти к мозгоправу.

— Келли! Келли! Да повернись же ты, здоровяк!

Позади воина раздался сдавленный голос. Он обернулся и расплылся в непроизвольной улыбке. Нахальный Густав, уже порядком надоевший ему за последний месяц, случайно угодил в ловушку, из которой не смог самостоятельно выбраться. Парочка подружек, городских матрон в пышных платьях, ненароком прижали его к колонне здания своими мясистыми боками и продолжали весело курлыкать (те еще несушки), не обращая внимания на страдания юноши. Тот, хотя и отличался крепкой статью, но и близко не мог сравниться с объемами уважаемых дам. Ему срочно требовалась помощь от кого-то более крупного и сильного, чем он сам.

Подойдя к женщинам, Келегран улыбнулся им своей самой неприятной ухмылкой.

— Если позволите, уважаемые, я постою рядом?

Более никаких слов не потребовалось. Словно испуганные утки, они вспорхнули с места, и растворились в плотной толпе, тем самым избавили несчастный организм от угрозы асфиксии.

— Ты что здесь делаешь, валенок? Разве я не отпустил тебя на все четыре стороны? Ты же собирался взять место в дилижансе, чтобы отправиться в свое распрекрасное Зеленогорье?

Густав Клыкастый, постепенно приобретая правильный оттенок лица, все еще лиловато-бордовый, но уже менее болезненный, коротко кивнул.

— Так и есть. Больно ты мне сдался, проклятый тиран. Да вот только увидел эту толпу и передумал. В конечном счете я обещал отцу и Его Светлости вернуться к концу года, и у меня еще есть немного времени, прежде чем они начнут волноваться. Опять же, неужели тебе не будет хотя бы чуточку одиноко без меня? Все твои прежние друзья тебя бросили, можно сказать, разбежались, словно тараканы… Прости, я хотел сказать, клопы.

Келегран терпеливо выслушал излияния своего напарника по путешествию. За проведенное вместе время, а оно заняло чуть более месяца, он успел довольно хорошо изучить этого наглого молодого парня, который оказался чем-то средним между вульгарным иранцем и вдумчивым дварагом. С последними судьба развела его недавно, спустя два с лишним года после совместно съеденного пуда соли, а то и нескольких. Дулиан неожиданно для всех нашел себя в новом клане, а Жамаль, наконец, сумел воспользоваться ситуацией и рассказал Камелии о своих чувствах. Недолго девочка страдала, усмехнулся Токра. Впрочем, оно и к лучшему. Дядя бастарда — граф Пуштата — оказался весьма дружелюбен и пообещал племянничку устроить мировую с родней.

«А значит, — подумал Келегран, — есть неплохой шанс, что скоро они с Франческой осядут на месте и нарожают дюжину детишек. А уж если маразматик Хамени упрется рогом, ну что ж, денег на первое время у них предостаточно! Смогут прикупить себе обширный хутор и начать осваивать премудрости разведения сочных телят».

Вспомнив соблазнительный вкус мяса, Токра облизнулся.

— Значит ты передумал? Твое дело. Пошли скорее в какую-нибудь забегаловку. Ужас, как жрать охота. Ни крошки во рту за все время пребывания в этом гадюшнике. А это уже почти сутки.

Густав возмущенно уставился на спутника.

— Погоди со своей едой. Неужели тебе не интересно, ради чего простолюдины покинули прохладу помещений и высыпали под палящее солнце? Судя по всему, вот-вот начнется что-то занимательное.

— И ты туда же, хлебушек? Тоже веришь всему, что тебе говорят? Думаешь, они поймали настоящего демона? Полная чушь!

— Не скажи! — с горячностью возразил ему Густав. — Я тоже не верил в демонов, пока однажды не увидел одного. Праведник Теофан Лютер, прибывший в Элемар с делегацией Белой Королевы, начал расследование пропажи юной принцессы. В итоге он вышел на черного колдуна по имени Чепрага Змееглаз. Меня приставили к делегации, чтобы я помогал в расследовании, а по сути — упреждал все желания Лютера. В итоге я стал свидетелем того, как Чепрага освободил какую-то липкую тварь в переулке алхимиков, и она успела пожрать пару десятков невинных. К счастью Григорий Исполин (это правая рука Лютера — громила, еще повыше тебя) вовремя отреагировал и превратил чудовище в нарезку для салата. Можешь себе представить?

— У тебя слишком богатое воображение, — проворчал Келегран. — Судя по всему ты описываешь какого-нибудь болотного мзгляка, а не демона.

Густав пожал плечами, не собираясь спорить о терминологии.

— Ладно, уговорил, — кивнул бывший наемник. — Посмотрим, какого монстра они нам покажут. Если ничего особенного — ты платишь за еду и гостиницу.

В этот момент толпа — смесь черни с благовоспитанными бюргерами — возбужденно замычала. Проклятия и восклицания посыпались со всех сторон. Наемник — на голову, а то и две, выше остальных — увидел издали мрачную процессию, которая состояла из трех десятков копьеносцев и мечников. Воины растянулись вереницей, охраняя необычную повозку и следя за тем, чтобы никто не вздумал подойти к заключенным ближе положенного. Зато ничто не мешало горожанам закидывать их гнилыми овощами и фруктами сквозь толстые прутья решетки.

«Ничего себе охрана, — насторожился Токра. — Будто и в самом деле перевозят опасное чудовище».

Неожиданно он почувствовал внутри странное нарастающее волнение. Оно в секунду овладело всем телом, заставив наемника сжать челюсти. Это что еще такое? Быть не может! Буробородый никак не мог понять, что с ним происходит. То ли фантазия разыгралась, то ли действительно случилось невероятное.

Повозка, окруженная охраной, медленно катилась вперед, подпрыгивая на брусчатке Тарагофа. Вскоре и Густав сумел разглядеть заключенных — двух человек, застывших в отчаянной сцене.

Это была странная парочка. Один лежал на ржавой пластине, лицом к верху, едва дыша. Острые уши выдавали в нем урожденного альвара, но вот цвет его кожи вызывал некоторые сомнения. Он отличался от всего, что Густав видел прежде: иссине-черный, слегка пепельный. Также в глаза чемпиона бросилось, что кожа эльфа в некоторых местах была как будто испачкана золотистой краской, которую недавно кто-то усиленно пытался с нее свести.

«И правда демон, — подумал Густав. — А может быть какой-то гибрид, полукровка?»

Второй оказался обычным человеком. Он сидел над умирающим, опустив к нему голову, всем своим видом выражая абсолютное отчаяние. Слезы струились по его лицу.

— Пошли прочь, мерзкие демоны!

— Кровожадные твари!

— Горите в Харате вечно!

Крики неслись со всех сторон.

— Будьте вы прокляты!

— Упаси нас Ямат своим пламенем.

— Защити от зла, Небесная Мать.

На злобном лице Покинутого появились мелкие бусинки. И дело было совсем не в жаре. Он долго не мог поверить своим глазам, хотя и отрицать очевидное было невозможно. Внезапно заключенный поднял голову, отрываясь от темнокожего драури, и посмотрел прямо на Келеграна, поверх беснующегося народца.

Буробородого встряхнуло.

Что с тобой произошло, Смилодон? Такие знакомые глаза, а кажутся как-будто чужими. Где привычный задор? Где прежние искринки, таящиеся в ледяных глубинах? И откуда, подери Шарака, эти бессонные мешки под глазами?

— Чертов идиот, — распаляясь, пробормотал Токра. — Снова попался. И что теперь прикажете делать? Спасать его? Ну уж нет, дудки. Сам пусть справляется.

— Ты это о чем? — удивился Густав.

Келегран не ответил, с яростью наблюдая за тем, как процессия проходит мимо него.

— Похоже, ты был прав, — с кислой физиономией констатировал чемпион Больших Игр. — Ничего особенного. Какой-то гибрид эльфа с тарлингом. А я уж ожидал чего-то действительно необычного. Ладно, пошли скорее в таверну. Так и быть, сегодня я заплачу.

— Не сейчас, Густав, — неожиданно гробовым тоном заявил Келегран. — У нас с тобой возникли кое-какие дела.

Сказав это, он тут же начал выбираться из толпы, действуя самым решительным образом. Вспышки недовольства и боли раздавались вокруг него и оставались позади.

— Да погоди ты! — крикнул Клыкастый. — Куда прешь словно таран? Деспот! Самодур! Что насчет таверны? Я голоден…

— Успеется. Пока у нас с тобой появилась новая задача.

— Какая еще задача?

— Необходимо спасти одну заблудшую овечку. Не желаю, чтобы он закончил таким образом. Декапитация? Это слишком пошло!

«Дождись меня, Господин. И даже не думай погибать… Вот же свиньи, выпотрошу всех без разбора. Не пощажу никого…»

Конец

[1] Вальх(Е)риз (ударение на второй слог) — древнее имя, популярное среди родовых Домов в Аркании.

Дополнения 1, 2

Дополнение 1. Шасс-Цебби. Истоки

(от Найола чан Дикора – отца-основателя Ордена Перламутровой Бабочки)

Акт 1

После Взрыва был только Изначальный и Запредельный Хаос. Бесконечное число простейших монад, являющихся первичным проявлением стихий, циркулировало в Изначальном, приводимое в движение бушующими потоками силы. Однако ни одна искра Разума не омрачала неустойчивые пределы Хаоса. До тех пор, пока в Запредельном не сформировалось ОНО.

Акт 2

ОНО не сразу осознало себя, ибо для Осознания нужен опыт. Однако Изначальное оказалось идеальным местом для получения опыта. Спустя бесконечное число циклов ОНО вдруг поняло, что существует, ибо мыслит, и в тот же миг ОНО назвало себя Амальгаником, что означает — Мыслящий.

Акт 3

Хаос бесконечно менялся, отмеряя своё Время, но более не сумел породить никого подобного Амальганику. Это ввергло того в Тоску, ибо даже всемогущее ОНО желало иметь равных себе по Разуму. В тот прекрасный миг, в безнадёжной борьбе с самим собой, Амальганик утратил сам себя и перестал быть Амальгаником. Его Начало раскололось надвое, определив новые Изначальные Сущности — Яростную Тальванию и Благостного Эльфирода. Амальганик перевоплотился в ЕГО и ЕЁ, определив Новый Порядок в Изначальном — Порядок Вечного Противостояния, породивший Великое Кольцо Джамараджу, разделённое на Ось, Эладориум и Падшие (Туманные) Миры.

Акт 4

Яростная Тальвания стала воплощением всех ужасов и пороков Великого Кольца, являя собой чистый Тлен и Тенебрис. Безликая Матушка, она же Смерть, Тальвания поровну разделила с собратом могущество Амальганика, заставляющее двигаться Джамараджу.

Благостный Эльфирод стал её полной противоположностью. В последующем он передал свои добродетели своим прекрасным творениям.

Долгое время Великие Изначальные Сущности пребывали в покое, находясь в безразличном друг к другу состоянии. Однако, по мере того, как их влияние распространялось к центру Джамараджи, Они наконец начали познавать друг друга, и этот неизбежный процесс наполнил их взаимным неприятием. Так началось Противостояние между Тальванией и Эльфиродом, и в этой борьбе Великое Кольцо приняло свой окончательный вид, расположившись спиралями миров вокруг Оси, порождённой Тремя Столпами.

Комментарий от Найола чан Дикора: в непрекращающейся борьбе Изначальных Сущностей лежит понимание всех мировых законов. Тьма и Свет, Добро и Зло — парные категории упорядочили Хаос и держат границы Джамараджи в зыбком равновесии. Победа любой из них приведет лишь к тому, что Амальганик вновь станет Един, и в тот же миг Кольцо исчезнет, растворившись в Запредельном Хаосе.

Дополнение 2. Шасс-Цебби. Хроникум первый

(от Гилиона фиц Лимуса и Легорона чан Сириуса)

Акт 1

Великая Ось Эльфирода, будучи лишь частью Джамараджи, являет собой множество миров, связанных потоками Эрфие и Крио, проистекающими из Столпов Амальганика. На заре времен, до культивации Голубого Рубикона, границы Оси определялись Трезубцем и Чёрным Харатом, которые стремились расширить своё влияние на всю Джамараджу. Другие миры, подверженные энтропии, не могли соперничать с ними в могуществе, красоте и вечности. Порядок Вечного Противостояния определил для миров три возможные формы — Рождение (Эрфие), Жизнь (Мэлос) и Смерть (Крио). И этот Закон распространился на всех без исключения…

Акт 2

Яростная Тальвания и Благостный Эльфирод, будучи Извечными Сущностями, первоначально были представлены в Джамарадже только как образ, идея или мысль. Будучи везде, одновременно с этим, они были нигде. Вот почему мирозданию требовались иные владыки, способные править мирами от их имени.

Однажды, на заре существования, Они вышли из Эрфие, назвавшие себя Перворождёнными Эрфинами — ровно тринадцать могущественных существ, несущих в себе искру Эльфирода. Способные воплощать духовную силу в форме крылатого зверя, исторгающего пламя, они также назвали себя Повелителями Драконов.

1) Люпиатор — Отец Мудрости. Хранитель: Чёрный Танкариот (символ — махайрод)

2) Анадриэль — Брат Ветра. Хранитель: Сапфировый Дракус (символ — крылатый конь)

3) Роханна — Небесная Мать. Хранитель: Серебряный Рогволд (символ — архангел)

4) Михаэль — Мастер Бури. Хранитель: Багровый Зариман (символ — череп)

5) Лилиана — Госпожа Молний. Хранитель: Лиловый Шагарат (символ — молния)

6) Митригад — Владыка Судьбы. Хранитель: Золотая Моргана (символ — крест)

7) Яриэль — Дух Войны. Хранитель: Серый Белет (символ – меч на щите)

8) Птолемей — Дух Ночи. Хранитель: Рубиновый Тераклий (символ — полумесяц)

9) Шимитор — Владыка Огня. Хранитель: Огненный Саламандр (символ — пламя)

10) Астарис — Госпожа Воздуха. Хранитель: Жемчужный Махарадж (символ — стрела)

11) Арзеул — Владыка Воды. Хранитель: Изумрудный Аназург (символ — волна)

12) Яга — Владыка Земли. Хранитель: Тёмный Агур (символ — могильный камень)

13) Инанна — Госпожа Хаоса. Хранитель: Алебастровый Шаммаш (символ — призрак)

Акт 3

В тот же миг в родовых схватках содрогнулся Харат, и раскалённая лава вышла из берегов Озера Смерти, знаменуя пришествие Господина Тенебриса. Столп разрешился от бремени, породив чудовищное безумие, имя которому Insania Dominus Omnium — Господин Всего Безумия, он же Аканти, он же Алчущий Душ. Наполненный искрой Тальвании, он воплотил в себе её абсолютную жажду Смерти для всего живого, обитающего в Джамарадже. Желая поддержать свое Чадо, Яростная Тальвания одарила Алчущего своими Дарами, к коим относятся: Саркофаг Черного Сотворения, Копье Неназываемого Зверя, Бич Тлена и Сферы Каруси, способные заточить в себе любую душу, какой бы могущественной она не была.

Акт 4

Противостояние Харата и Трезубца длилось сотни тысяч лет, пока однажды не случилось нечто, ставшее предвестником Нового Порядка. Голубой Рубикон — центральный мир на Оси Эльфирода, наконец, воплотился, пройдя через Рождение и последующую Культивацию. Мир, впервые давший Алчущему и Перворождённым возможность сразиться за абсолютную власть. Власть над Кольцом.

Дополнение 3. Хронология

Дополнение 3. Хронология Джамараджи с момента Культивации Голубого Рубикона

Сакийская Эпоха (Первая Эпоха, Змеиная Эпоха)

0 — точка отсчёта

Культивация Голубого Рубикона

0-1500

Борьба Эрфинов и Алчущего за власть в Рубиконе. Создание альваров и аргусов. Возникновение империи Ахерон и Змеиной Сакии. Аканти — собственное название, данное аргусами Господину Безумия.

1700-2300

Первые Змеиные Войны. Завершаются пактом о мире.

2200-2300

Разделение Змеиной Сакии на два Великих Домена — южная и северная Сакия, со столицами Велерад и Асгарот соответственно.

2300-2350

Строительство Проклятой Цитадели для масштабных жертвоприношений Алчущему (Айбэш-Зу).

2350-2800

Вторые Змеиные Войны. Десятки тысяч альваров принесены в жертву в цитадели Айбэш-Зу.

2819

Агенты Сакии похищают принца Ахерона по имени Виктор фиц Корум и отправляют в Харат. Алчущий приказывает сихарису Безумного Круга (Архангел Герминор) изменить принца в Саркофаге Чёрного Сотворения (один из даров Яростной Тальвании). Так рождается Лорд Малакат, прозванный в дальнейшем Ужасом Сакии. Алчущий одаривает его Копьём Неназываемого Зверя.

2820-2825

По приказу Алчущего Круг Безумия создаёт особое воинство для поддержки Сакии в войне с Ахероном. Это чудовищные Всадники, известные миру также, как Звериные Лорды. Каждый из них прошел в Саркофаге через ритуал Слияния с Бидзу.

1) Ишанур фиц Кармадон или Кармадонский Бык

2) Дарси фиц Ледон или Ледонский Волк

3) Джагг чан Куассо или Куасский Медведь

4) Алесса фиц Корум или Коруманский Скорпион

2825-2830

Лорд Малакат вторгается в Онарой — мир-тюрьму, запечатанную Алчущим, уничтожает стража тюрьмы — Божественную Тварь Иннасарадж, и заключает на скале Бас-Ильдур договор с народом теней (Шеддоу). Их новый владыка — Ра-Хаан — становится его верным слугой, взамен на грядущее освобождение для своего народа, и принимает новое имя Желчный Конь.

2833

Лорд Малакат созидает в Саркофаге из своего единоутробного брата (Альтаир фиц Корум) новое чудовище, призванное стать очередным властелином Тьмы. При этом он задействует Столп Мэлос, пока еще девственный (т.е. не породивший богов). Его новое имя — Лорд Апокалипсис, Несущий откровение Смерти. Обучение Апокалипсиса ложится на плечи одного из визоров Безумного Круга (Гатс Валирийский, он же Кровавый Вестник)

2830-3400

Становление Апокалипсиса. Третьи Змеиные Войны. Возвышение Гатса (заручившись поддержкой Лорда Малаката, он свергает Архангела Герминора и становится верховным сихарисом Круга Безумия). После признания в Железном Городе, Алчущий одаривает Апокалипсиса Бичом Тлена.

Эпоха Перемен (Вторая Эпоха)

0 — точка отсчёта

Рождение плеяды Тосов (Титаны) в Столпе Мэлос, пробудившемся после перерождения Лорда Апокалипсиса.

0-1000

Разделение Титанов на три Ветви — Пепел, Природа и Равновесие. Ветвь Пепла, возглавляемая Тонатосом по имени Деволиус, приносит клятву верности Алчущему. Ветвь Природы под руководством Моргуса Светлого примыкает к Перворождённым Эрфинам. Тонатос Элохим уводит Ветвь Равновесия в папоротниковые джунгли Куренай, подальше от империй альваров и аргусов.

1000-1100

Титаны Равновесия создают дварагов и обучают их ремеслам. Появление первых кланов (клан Каменных Ртов, клан Колеса, клан Щербатой Секиры)

1500-2000

Возникновение дварагских королевств (Нальгаир, Тунхельм и Торос).

3000-4000

Титаны Пепла создают гноллов.

4000-…

Лорд Малакат устаёт от нравов Железного Города и покидает его, скрывшись в Ахероне под видом отшельника. Периодически он возвращается обратно, но с каждым разом все более неохотно.

5000-6000

Политическая карта на единственном континенте Рубикона сильно изменяется. Ахерон расширяется на север. Появляются отдельные директории альварской гегемонии — Ливадия, Канария, Радиант и Эребус. Помимо Валь-Катарунка — столицы Ахерона, развиваются и другие крупные города — Освалон в Радианте и Эрфиград в Ливадии.

6000-7000

Титаны Природы, взявшие под свою защиту новые директории Ахерона, создают людей. Первый ареал их существования — Радиант и Эребус.

7317

Алчущий приказывает Лорду Малакату засадить Голубой Рубикон саженцами Древа Безумия (Cinerosus Lignum), впитавшего грязные соки Озера Смерти, рассчитывая уничтожить разумные виды, созданные его врагами. Народ теней (Шеддоу) освобожден согласно древнему договору, будучи вплетенным в ткань Рубикона при помощи Древа. После этого Малаката часто называют Губителем.

7317-7320

Все разумные расы оказываются в смертельной опасности. Серая болезнь накрывает города и целые страны, изменяя и корежа тела инфицированных. Смерть — лучший для них исход. Титаны не способны помочь ни людям, ни дварагам, ни эльфам. Алчущий Душ готовит армии аргусов для атаки, уверенный в своей победе.

7321

Небесная Мать самолично снисходит с Возвышения, чтобы дать заболевшим Чудесное Исцеление. Пандемия прекращается, однако болезни не исчезают полностью. Болезнь видоизменяется, приспосабливаясь к новым условиям. Результат — единичные проявления страшных мутаций. Вампиры, оборотни, виндиго и другие монстры — наиболее устойчивые случаи этих мутаций. Среди вампиров самыми опасными для населения являются Дикие Токра (Отверженные), не способные контролировать свою ярость.

7320-7330

После жестокой выходки Алчущего, Эрфины намерены сделать всё, чтобы ограничить его влияние на Голубой Рубикон. При помощи запретных техник Каюдаши они создают три Ключа Мира (Триединый Ксанф), необходимый для возведения Барьеров. Секретный план Эрфинов — закрыть Барьерами весь Харат, чтобы запереть в нем Алчущего. Для создания Ключей использовались души трёх живых существ — принцесса Ширана Торн из племени Хотху, альварский принц Густав фиц Корум и Карас Великодуб — король дварагского клана Щербатой Секиры. После применения запретных техник они становятся долгожителями, прекратив стареть.

7330-7340

Алчущий узнаёт о заговоре против себя. Чтобы воспрепятствовать Трезубцу, он приказывает Лорду Малакату уничтожить все Ксанфы. Малакат убивает своего родича по клану Корум, расправляется с королем дварагов, после чего отправляется в Освалон, чтобы уничтожить Ксанф Огня. В то же время Апокалипсис возводит в туманных мирах множество Бастионов Смерти, чтобы остановить грядущую атаку Эрфинов.

7341

Лорд Малакат встречается с Шираной в Освалоне и меняет своё решение. С этого момента в нём происходит окончательный перелом, после которого он принимает решение защищать девушку, вопреки её ненависти к его скромной персоне.

7345

Алчущий в ярости. Он велит Лорду Апокалипсису возвратить отступника в Железный Город, после чего Всадники осаждают Освалон.

7345-7351

Осада города длится несколько лет (Освалонский Конфликт). Малакат сражается против брата и бывших союзников (Всадники и Ветвь Пепла) вместе с Ветвью Природы и четырьмя драконами — Владыками Стихий (Саламандр, Махарадж, Аназург и Агур). Драконы повержены. Ветвь Природы отступает. Город захвачен. Малакат забирает Ширану Торн и скрывается вместе с ней в неизвестном направлении.

7351-7360

Небесная Мать Роханна тайно отправляет в Голубой Рубикон своего Хранителя Рогволда, чтобы тот отыскал Малаката и Ксанф Огня. Рогволду удается выполнить приказ, и он делает Малакату предложение от лица Небесной Матери. Тот соглашается и вместе с Шираной (Девой Огня) отправляется в Жемчужный Дворец Роханны в Трезубце. С этого времени он более недоступен для своего брата и Звериных Лордов. Попытки запереть Алчущего временно прекращаются, благодаря системе Бастионов Смерти, выстроенной Апокалипсисом в туманных мирах.

8458

Архангел Герминор возвращает себе власть над Кругом Безумия путем сговора и подковёрной борьбы. Он желает уничтожить Гатса, но Апокалипсис не позволяет ему это сделать, сохраняя уважение к своему старому учителю.

12999

На Площади Амадиции происходит великое сражение богов. Антеймо, он же Заговор Тосов (акроним, означающий «Изгоним стариков в Хаос») даёт неожиданные плоды. Объединенная армия Титанов свергает своих врагов. Эрфины изгнаны на сателлиты Меридиана Тальвании (за исключением Роханны, которой позволяют остаться в Жемчужном Дворце). Алчущий расщеплён на множество Эмблем при помощи секретных техник Каюдаши, полученных Моргусом от Роханны. Каждая Эмблема помещена в отдельную Сферу Каруси, которые ранее использовались Алчущим для «сцеживания» и контроля своего безумия. Наиболее знаменитые Эмблемы в последующие века — это Черный Корунд, Желтый Смарагд и Пурпурный Лал.

Во время битвы богов на Площади Амадиции Малакат перемещается с братом в Озеро Смерти, провалившись в бушующий Столп Мэлос. Он побеждает его в сражении, после чего пронзает копьем, пригвождая к скале. Вырезав из груди брата его Бидзу, он получает Хитори Иноцу — физическое воплощение духовного зверя. Затем Малакат уходит, оставляя Апокалипсиса тысячелетиями гореть в Озере Смерти.

Всадники, лишившись властелина, становятся орудием в руках Тонатоса Деволиуса. Триединый Ксанф (Ключи Мира) остаются в Жемчужном Дворце Роханны (где и пребывают до своего возрождения в Саул Тай во время Войны Червей — шестой из войн Гарата)

В финале сражения от чудовищного выброса энергии из Столпа Мэлос происходит Вуларго — катаклизм, раскалывающий перво-континент на четыре части (Варум, Шакра, Гаяда и Нагама).

Эпоха Титанов (Третья Эпоха, Доимператорская Эпоха)

0 — точка отсчёта

Титаны занимают Трезубец и Возвышение, оставляя народам свой культ — Гармонию Триединства. Лорд Малакат возвращается в Трезубец, к Деве Огня и Матери Роханне — единственной из Перворождённых, оставленных Титанами на свободе. К сожалению, Титаны боятся его, и решают не рисковать. Они принимают решение поступить с ним также, как и с Эрфинами — отослать на один из сателлитов Тальвании, откуда он не сможет самостоятельно выбраться. Но перед этим, по личной просьбе Малаката, Моргус Светлый разделяет Хитори Иноцу Апокалипсиса на две части с помощью той же техники, которой разделили Алчущего. Одну из них помещают в тело Малаката, вторую передают в руки Девы Огня. Тем самым Малакат жаждет обрести мистическую связь с братом и любимой, во время своего бесконечного заточения. С этого момента обоих братьев Корум принято называть Падшими.

0-300

После падения Апокалипсиса и Алчущего Архангел Герминор становится единственным правителем Харата. Гатс Валирийский бежит из родного мира вместе с приёмной дочерью Розеттой Винглэд в миры Эладориума, чтобы укрыться от его мести.

0-800

Нагама объявлена запретным континентом, с целью защитить Площадь Амадиции и Столп Мэлос от осквернения. На остальных континентах, образовавшихся после Вуларго — Варум, Шакра и Гаяда — появляются новые империи и королевства. Сакия исчезает с лица Голубого Рубикона. Совместными усилиями люди, двараги и альвары предают последние города аргусов огню и мечу. Культ Безумного Бога перестаёт устрашать.

800-1000

Остатки аргусов укрываются в храме Айбэш-Зу. В попытках восстановить Сакию они ищут по всему миру Сферы Каруси (Эмблемы Алчущего), надеясь, что сила Господина Всего Безумия вернёт им былую славу. Отыскав одну из Эмблем, они решают покарать ближайший город людей. К несчастью для них, сила вырвавшаяся из Сферы разрушает храм и уничтожает последних представителей расы архозмей.

1000-2000

Культ Эрфинов постепенно угасает. Теперь им поклоняются одни альвары. Все остальные расы начинают исповедовать Гармонию Триединства.

2000-6000

Титаны развлекаются созданием новые существ. Ими созданы гигантские тролли (исполины), огры (пилозубы), тарлинги, плотоядные растения, морские чудовища и другие твари.

6000-10000

Появление гильдии мастеров Андаголина.

Появление Храма Адаманта — священники-двараги, поклоняющиеся Тонатосу Элохиму.

10000-11000

Первые упоминания о великой империи людей — Церре, со столицей в Белом Крондоре.

Первые упоминания об ордене некромантов «Хранители Смерти». Они столь рьяно поклоняются Тонатосу Деволиусу, что тот одаривает их Фулгарионом — секирой Кармадонского Быка, которая тут же занимает почетное место в сокровищнице ордена в Белом Крондоре.

12340

Фернанд Элатский из ордена «Хранители Смерти» проводит успешные опыты над взятым в плен Токра. В результате ему удаётся впервые создать так называемый ритуал Благостного Эльфирода, превращающий Дикого Токра в более слабое, но несравненно более разумное существо, способное контролировать свои поступки. Так появляется Клохкур Робкий — первый Покинутый Голубого Рубикона.

12340 - 13xxx

Враги Фернанда вынуждают его собственноручно убить своё чадо перед городской толпой оружием Ишанура. После этого он на несколько лет пропадает из Белого Крондора.

После казни Клохкура Робкого Фернанд Элатский создаёт множество Покинутых и, вернувшись в Город Крови, заставляет своих врагов захлебнуться в крови своих детей. Хранители Смерти под его руководством становятся самой могущественной организацией в Голубом Рубиконе.

Перед своей смертью Фернанд Элатский поддерживает род Велантисов в политической борьбе — один из малых благородных родов, которые не замышляли против него, и делает их наследниками престола Церры. Однако власть в империи фактически продолжает оставаться в руках верховного магистра ордена Хранителей Смерти.

15672

Четверо Покинутых (Инвар, Титус, Клодий, Мифур) сбегают из плена некромантов, успешно выкрав некоторые древние свитки, описывающие работы Фернанда Элатского. Покинутые путешествуют по Миру, скрываясь от поисков. Однажды находят в Клыках Апокалипсиса затерянную долину, в которой расположен наполовину уничтоженный храм аргусов — Айбэш-Зу (Проклятая Цитадель). В нём они находят следы древнего культа Алчущего вместе с Эмблемой и принимают решение сделать замок своим пристанищем. Спустя много лет они создают Кион-Тократ, и становятся его первыми магистрами.

159хх

Некроманты находят убежище Покинутых, но обнаруживают не четвёрку беглецов, а целый орден. Понимая опасность, Хранители Смерти решают уничтожить его.

16000-16300

Война некромантов с Кион-Тократ. Победа Ордена Токра.

После падения некромантов власть в Церре полностью концентрируется в руках рода Велантисов.

19000-21000

Войны Титанов в Эладориуме.

21333

Появление Всесильных. Судя по всему, за этим стоят некоторые Титаны.

21333-21550

Всесильные уничтожают Титанов и забирают власть над Трезубцем. В Голубом Рубиконе начинаются Смутные Времена Гарата — очередной передел собственности, уже между Всесильными. Плеяда Всесильных разбита на два лагеря. Терфиаду возглавляют пятеро богов, официально названные Зловещей Пятёркой: Саранаг, Девайл-Разрушитель, Гарат-Тёмный Ужас, Просатанус и Гиперион. Элинаду возглавляет Ямат.

21550-21660

Войны Гарата — война Тёмного Ужаса, война Кракена, война Девяти Сил, война Отчаяния, война Камней Андаголина, война Червей и Война за Спасение.

В начале войны Кракена Терфиада создаёт расу тёмных эльфов (драури), методом искажения светлой расы. Им в помощь отправляют Всадников и различных чудовищ демонического происхождения. Элинада помогает своей стороне легионами ангелов, под руководством Архангела Ульминора (варталы).

В этот период Голубой Рубикон начинают называть Саул Тай, подмешивая к старым религиям новые мифы (история с жертвенным сердцем Морсуса Светлого, обратившегося после смерти в Бога Огня — Ямата).

21660-21690

Шестая война Гарата — война Червей.

Появление группы могущественных Sol Trabemos (Лученосцы), воюющих против Терфиады. Их бессменные лидеры — Небесная Мать, Песочный Человек и Алый Князь, называемые также Триумвиратом Силы. Остальные Лученосцы представлены мифическими денатосами (Чада Малкори), которые считают, что являются сыновьями свергнутых Титанов. Также Триумвират призывает с сателлита Тальвании душу Лорда Малаката, которая получает своё новое воплощение в облике Гриффиса Сет-Хара, известного под двумя прозвищами (Демоноборец и Ситас). Его роль — обуздать ярость Всадников, активно используемых Пятёркой на стороне Терфиады.

Триумвират Силы призывает Триединый Ксанф, заставляя его переродится. Для этого все три Ключа вскрывают себе вены в Жемчужном Дворце.

21690-21700

Седьмая и последняя война Гарата — Война за Спасение.

Магистр гильдии мастеров Андаголина — Птолиан Чудорукий — создаёт Эль-Даго — мечи, для взаимного уничтожения. Такеруз получает полководец драури по имени Картуш Леррой де Феррат (Огненосец). Владельцем Эльсорга становится один из Лученосцев — альварский принц Алмазной Башни Эливан фиц Крайвен (Чадо Малкори). В одной из битв Картуш убивает Эливана и забирает Эльсорг в качестве трофея.

Многие державы стёрты с лица земли. Заккар Велантис, последний император Церры, погибает от руки одного из Всадников (Ледонский Волк). Церра исчезает, разделившись на множество королевств.

Все последние годы Триумвират тщательно ищет повсюду возрожденные Ключи Мира, пока, наконец, не находит каждого из них: Дабулгор Каменные Штаны из Дома Кимберлитов, Сион — семилетняя приемная дочь Заккара Велантиса и скромный эльфийский юноша Арион фиц Лимус.

21700-21701

Войска Элинады собирают все силы под руководством Sol Trabemos В конце концов они повергают легионы Тьмы, заставляя драури бежать с поверхности в Дан-Мир.

Гриффис Сет-Хар отправляется в Дан-Мир (по поручению Триумвирата), чтобы помочь драури отбиться от преследующего их Ишанура. За свою помощь он получает от Картуша оба клинка Эль-Даго.

Тем временем в храме Солем под Красной Горой (точка Силы на карте, противоположная Столпу Мэлос) Sol Trabemos собирается, чтобы провести ритуал создания Барьеров Хиоку Кеккай. Для успешного завершения ритуала Триумвират жертвует собой, чтобы напитать сингулярность Амальганика — основу техники Хиоку Кеккай (Яркамень). Вместе с ними приносится в жертву сингулярности и вновь возрожденный Триединый Ксанф.

Эпоха Всесильных (Императорская Эпоха)

0 — точка отсчёта (начало Чёрной Эры)

Смутные Времена Гарата завершаются. Наступает пора для того, чтобы восстанавливать разрушенный и разоренный мир.

0-100

Исчезают эльфийские королевства — остатки былых директорий Радиант (Амальгания) и Эребус (Этания).На земли Эребуса приходят племена семейства архов.

Лунный Титан Жантику скрывается после Времен Гарата в болотах Эребуса среди архов, прячась от людей и эльфов, пока однажды не принимает решение изменить свою жизнь. При помощи своего уникального Призвания (Таланта) он создает шестерых сыновей (первых Клодгеров) — Чанзе, Шихан, Крев, Ламия, Крегадр и Вельзур (основатели шести Лунных Кланов).

100-500

Лунные Кланы объявляют о создании Этании — империи Клодгеров — со столицей в Гарадримате. Они следуют своими собственными тёмно-магическими путями, которые не имеют отношения к Терфиаде. Почитают Бога-Отца (Жантику), и требуют от каждого жителя Этании выплату так называемой Кровавой Дани.

500-1000

Кармак Каменный Рот Кимберлит — король Тунхельма (после своего дяди-одногодки Дабулгора) и ученик Птолиана Чудорукого — изгнан старейшинами из родных гор, поскольку заполучил Пурпурный Лал (Эмблему Аканти) и пошел по пути Тенебриса. Переселился с последователями в Яшмовые Горы, где основал королевство Яшмы, взял себе новое имя (Баал-Раг) и стал главой клана. Убит в конце концов Гриффисом Сет-Харом, который также погиб в том сражении. Молот Грязной Крови (вместе с Пурпурным Лалом) в конце концов раскопан и продолжает передаваться от Чашника к Чашнику

Примечание: первый Чашник Падшего Короля — Брегард Хтомбра, что значит «Хитрый».

1200-1300

Раскол среди Лунных Кланов. Чанзе, объединившись с шиханами и кревами, пытаются уничтожить крегадров, чтобы ослабить альянс ламии-крегадры-вельзуры. Патриарх Ауритес Крегадр вместе с остатками клана бежит на запад, где находит прибежище по соседству с Яшмовыми Горами.

Жантику заточен в Гроб Бога-Отца и спрятан в подземелье под Лунной Крепостью в Гарадримате.

Дварагский клан Баал-Рага (ренегаты клана Каменных Ртов) решается помочь крегадрам с целью в дальнейшем отвоевать у Амальгании часть земель. Заложены первые камни Хурама (гарем) и Сияния, как новая часть быстро растущей Гаморры.

Ауритес увлеченно собирает гарем по всему Саул Тай, получив от Чашника клана Баал-Рага (Пироп Мудрый) уверения, что тот поможет ему с продолжением рода. Появление новой династии Великих Пситронийских Крегадров.

1300-1500

Ауритесом Крегадром, при поддержке дварагов клана Баал-Рага, основана Великая Империя Пситрон, на периферии Амальгании и землях королевства Яшмы.

Клан ламий тайно сбегает в Гир (столица Амальгании), заподозрив, что чанзе замышляет истребление всего их клана.

1500-2000

Основание гильдии Шаал-Дуран (Союз Тёмных Магов) под руководством Архоникума. Гильдия заключает магические договоры с тремя Божественными Тварями.

2241

Ауритес Крегадр чувствует себя постаревшим и решает передать правление империей Пситрон своему потомку по линии Аджны Среброволосой — Федру Остроухому. Сам основатель династии Великих Пситронийских Крегадров отправляется в последний путь, чтобы встретиться с Богом-Отцом, но не доходит до него — охрана чанзе убивает Ауритеса на подходе к Лунной Крепости.

2500-3000

Племена северных архов покидают болота Этании, сбегая от Клодгеров, обложивших их непомерной Кровавой Данью. Архи отправляются на северо-восток континента Варум, где создают свое собственное королевство на берегу реки Илмез (Арханское Королевство).

2471

Основана Священная Империя Ямата, включающая в себя треть Шакры и архипелаг островов с одноименным названием. Империю возглавляет Белая Королева с резиденцией на острове Скаи.

2493

Первая Белая Королева (Элоиза Ларго) объявляет о создании гильдии Шаал-Суридэ (Союз Светлых Магов) и провозглашает Догмы Света. Вскоре появляется Святой Официум — орган, управляющий Шаал-Суриде наравне с канцелярией Белой Королевы.

2800-2900

Провозглашается единый Доминион Света, в котором действуют законы Элинады.

Три Великие Империи на территории Варума — Амальгания, Этания и Пситрон — добились суверенитета, отказавшись войти в Доминион. Однако при этом согласились преследовать и уничтожать на своих территориях малейшие проявления культа Терфиады. Это стало дипломатической уловкой, призванной сохранить статус-кво. Несмотря на свои лозунги, Святой Официум не желал вступать в затяжные войны с империями, в которых издревле правили династии вампиров.

3340

Рождение Шуастры Валуа ди Бри (Злобный).

3359

Первая встреча Шуастры и Араши Бъякуры (архонта) в академии Рундагор.

36xx

Время жизни в Золотом Эрегионе Олафа с Перьями, выдающегося художника, поэта и мыслителя. Наиболее знаменит трактатом «Апологетика» и поэмой «Поющие во Тьме». Обожаем своими современниками, но казнён в расцвете лет на городской площади по надуманному обвинению клеветников.

3729

Шуастра Злобный вступает в сговор с Шаал-Суриде и уничтожает Совет Иерархов Шаал-Дуран. Начинаются гонения на Тёмных Магов не только на территории Доминиона Света, но и в Золотом Эрегионе.

3000-4000

В Арханское Королевство стекаются племена с юга и запада. Впоследствии из них формируются Правящие Дома. Границы королевства расширяются, в результате чего на карте Саул Тай появляется Арканская империя.

42xx

Рождение Кровавого Рогула — величайшего Токра императорской эпохи. Становление его в качестве главы Дома Вентар. Создание Рогулом техники Этратиус, основанной на магии Крови (три заклятия — Глаза, Когти, Удар). Амбиции Рогула вызывают неодобрение магистров Дома Магикор.

48xx

Кровавый Рогул бросает вызов магистрам, но проигрывает одному из них в поединке. Магистры разрешают ему покинуть Кион-Тократ, что он и делает, укрывшись на севере. Рогул продолжает многолетние изыскания в области «нормализации крови».

49xx

Возвышение в Этраске императорской династии Гриффинов, заявляющих о своём родстве с Гриффисом Демоноборцем. После нескольких жестоких войн с гноллами, они отбросили племена псов из наиболее лакомых областей Этраски. В дальнейшем был подписан мирный договор, разрешающий им селиться в трёх местах империи — провинции Гриф-Уру, в Грифинадах (горы) и на острове Кайто.

5000 — начало Жёлтой Эры.

Время жизни Кондакора тал Брайнера — основателя Ордена Библиотекарей под названием «Архив Кондакора».

55xx

Конфликт Ордена Библиотекарей с императором Гриффином Броком. Архив Кондакора перебирается в Белый Крондор.

83xx

В результате объединения нескольких религиозных сект в Золотом Эрегионе появляется Чёрная Церковь — весьма могущественная организация, влияющая на умы приверженцев Терфиады.

89xx

Рождение Смилодона Завоевателя.

Шаал-Дуран и Чёрная Церковь намерены осуществить Сферическую Аброгацию в ночь Тёмных Драконов, чтобы разрушить Барьеры вокруг Саул Тай.

8996

Смилодон Завоеватель побеждает Единый Дрон в Священной Роще, в результате чего все племена Хотху приносят ему присягу, называя Покорителем Небесного Пути.

8997-8999

Хотху вторгаются в Золотые Королевства, и грабят их по очереди, не трогая самое богатое — Туран. Планы Шаал-Дуран по разрушению Барьеров терпят поражение в связи с освобождением Ксанфа и смерти Ключников.

8999

Смилодон Завоеватель с армией Хотху наголову разбивает легионы шейха Саида Безухого, после чего вторгается в королевство Туран и начинает осаду Белого Крондора. В ночь перед наступлением на столицу Турана Смилодона убивает Шуастра Злобный. Историки до сих пор не могут сойтись во мнениях о причинах такого поступка. Основная версия сводится к тому, что Шуастру наняли лидеры Города Крови, столь ненавистного Смилодону.

9001

Племена Рыжих Хотху отступают в Долину Костей, непрерывно сражаясь с Золотой армией, ведомой под знамёнами Велантисов и Катариев. Друг Смилодона — Фаргал Сумрачный — покидает свой народ, чтобы найти покой в пустыне Ндахо.

Создание Талиана — военного учения Хотху на основе текстов, записанных со слов Смилодона Завоевателя.

9118

Шуастра Злобный погибает от рук денатоса Копья (Кузгар Орлиное Перо).

99xx

Араши Бъякура — член Архоникума — знакомится с Кровавым Рогулом и, загоревшись его энтузиазмом, помогает обустроить лабораторию для более детального изучения эффекта «нормализации крови».

10000 — начало Голубой Эры.

Время жизни Великих Оракулов Юга (Безумная Ханга) и Севера (Тёмный Менестрель). Первая написала «Книгу Судеб» с рядом пророчеств, предсказывающих восстановление Древней Церры (Золотой Циранус), очередное возвышение рода Велантисов и войну Всадников. Второй написал учебник метафизики «Огонь и Хаос», включающий пророчество о возрождении Губителя.

10992

Восстание Черных Крестов в Аркании. Многочисленные ковены ратовали за изгнание Святого Официума из империи и переход под сень Терфиады. Войска императора Аркании при поддержке Стражей Сорока Сердец подавили и вырезали всех ковенантов, восстановив Законы Света.

11414

Рождение Садоя Дидро, он же Папаша Дидро, он же Садой Бородатый – (11414 - 11647 ИЭ) — вначале был рядовым магом из гильдии Шаал-Суриде, но в последствии стал первым жрецом Ямата Огненного, и правой рукой Белой Королевы. Родился и жил на острове Люмье (либерийская директория империи Ямата). Известен своими трудами – «Записки Садоя Бородатого» и «Рыжие воины»

11473

От гильдии Шаал-Дуран откалывается клан Тёмных Змей (Сафи-Дуран-Урэ), ведомый своим лидером Араши Бъякурой. Подписаны первые договоренности о сотрудничестве между Темными Змеями, кланом Баал-Рага и Кругом Яшмы в Пситроне (первый пакт о Реконструкции). Цель — улучшить атмосферу во взаимоотношениях между императором Юлиусом и Чашником Деницием Хтомброй.

11476

В Пситроне подписаны новые договоренности о взаимопомощи (второй пакт о Реконструкции). Темным Змеям передаются останки Гриффиса Сет-Хара, погибшего под обвалом во время сражения с Падшим Королем, а также Серебряные Скрижали, отвечающие за сохранение клятв. В свою очередь, Араши Бъякура обязуется предоставлять своих воинов для защиты интересов Пситрона от Лунных Кланов Этании, а также от поползновений Священной Империи Ямата, навязывающей всему миру свои Догмы Света.

11477

Кровавый Рогул, будучи магистром в клане Тёмных Змей, создает скрытую школу Ичиро в Пситроне, где изучает модификацию человека при помощи мощей Гриффиса Сет-Хара. Впоследствии появляются джаггернауты, обладающие специализацией: инш’асу (луговая трава) - поддержка и тх’ярэй (боевой молот) — атака. Джаггернауты по своей сути являются новым гибридным видом воинов, объединяющих магию и оружие, а также силу Алькафара, для борьбы с проявлениями Тенебриса в Саул Тай.

11752-11754

Война Белой и Красной Гордости. Морской конфликт между империей Эйдин-Рок и Арканией. Успешно прекращен благодаря дипломатическим усилиям дварагских кланов.

118xx

Чёрная Церковь пытается повторить путь Хранителей Смерти и воссоздать ритуал Благостного Эльфирода, чтобы создать собственную армию Покинутых. Амир Терранова — архиепископ Церкви — лично занимается исследованиями.

11860

Кровавый Рогул при поддержке Араши Бъякуры создает скрытую школу Нариоку в Пситроне (Одаренные), для экспериментов с Пробужденными — следующий виток исследований после понимания механизма нормализации крови.

11891

Группа Агно Свирепого уничтожает лаборатории и особняк архиепископа Чёрной Церкви, вместе с ним самим.

11973

В графстве Криниспан (Арканская империя) в семье Ксенофа и Эйвил рождается мальчик, волей судьбы отмеченный Древом Токра. От рождения Деймос Арханский, в дальнейшем он получает имя Артур Смилодон.

Дополнение 4. Альварский Цикл

Дополнение 4. Альварский Цикл. Пророчества возрождения Лорда Малаката

Катра первая (путь Обретения Истории)

Знамение Первое — И будет рождён вновь сын Хаоса и Тьмы, Лорд Малакат. Его тело будет отмечено знаком древнего Зла, возникшего по воле Аканти — символом Древа Безумия. И каждый смертный познает прикосновение священного ужаса, когда Он вновь обретёт Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти.

Знамение Второе — И ярость Золотого Жреца рассыплется в прах от взгляда Его. Ярость Кровавого Вестника обратится в Истину, открывающую глаза. Но одно касание Незнакомки из Бремара заставит Его позабыть обо всём. Трижды Отмеченный Роком сам сложит оружие пред Девой Огня.

Знамение Третье — Гнев и ненависть обожгут Его сердце огненными всполохами, расплавят руки кислотными дождями. Но Дух непокорённого владыки не устрашится чёрной пасти Рундагора.

Знамение Четвёртое — Поверженный в пыль и прах, Он восстанет вновь, чтобы нести Миру бесконечное сияние Тенебриса. От ненависти Его вспыхнут даже Камни Андаголина, чтобы погаснуть навеки. И Мудрый Отец успокоит Его, и наречёт Истинным Словом.

Знамение Пятое — Дикие племена Рыжей Кости вновь преклонят колени пред Ним и подчинятся воле Его. И назовут Его именем Зверя, что бежит меж Тенью и Светом. И станет Он тем, кто «Ходит-Сам-По-Себе».