Клин клином

Глава 1. В которой выясняется разница между абитуриентом и студентом

— Поздравляю вас, абитуриенты! — Голос Олега Дубинина, ректора академии, разносился по всей аудитории безо всяких усилителей. — Многие стремятся попасть сюда, но именно у вас это получилось.

Я поразилась внешности местного ректора еще на первых испытаниях поступающих. Обычно, когда говорят о главе волшебного учреждения, представляешь слегка полоумного старичка в синем халате и в ведьминой шляпе, с седой бородой до колен и обязательно в очках или современных модных пенсне.

Олег Игоревич был не таким. На вид ему я бы не дала и больше сорока, сорока пяти максимум. Высокий, жилистый, с четкой линией скул и довольно резкими чертами лица. Возраст выдавали разве что паутинки морщин в уголках глаз, пара лишних линий на лбу да седина на висках и в бородке. Но его серо-голубые глаза показывали подростковое любопытство к жизни, а огонь в них, готова поспорить, и был тем источником, который разжигал молодые дарования и мотивировал начинающих магов на подвиги.

— Какие же мы абитуриенты, господин ректор? — Послышалось откуда-то с верхних рядов. — Мы прошли все стадии отбора и поступили на первый курс. По всему выходит, что мы – студенты.

— Студентами вы будете, господин Дьяконов, после успешного закрытия зимней сессии, — ректор расхаживал из стороны в сторону, закинув левую руку за спину. Правой он лениво играл с маленьким ветерком. — До тех пор вы будете считаться абитуриентами, и привыкать к вам преждевременно, — Олег Игоревич подмигнул юноше и пошёл на новый круг. — Как бы то ни было, время всё расставит на свои места. У вас впереди четыре месяца, чтобы проявить себя с лучшей стороны и доказать свою пригодность для выбранной стези. Не мне, не другим преподавателям и даже не нашей великой Империи. Но самим себе.

Я готова покляться, что на последней мысли он посмотрел прямо на меня.

— Уверен, вам не терпится проявить себя. Вы уже проделали огромный путь от желания связать жизнь с магическим ремеслом до этой аудитории. И нельзя останавливаться на достигнутом. Богиня подарила нам множество привилегий, одна из которых – способность к совершенствованию. Себя и окружающего мира.

На огромном преподавательском столе около трибуны вольготно раскинулся черный котяра. Тощий и – если бы вы видели позу, то согласились бы со мной – очень наглый. Он подергивал кончиком хвоста, и ректор одним из наколдованных воздушных потоков погладил животину. Даже с моего места было слышно, что кот замурлыкал. Как устроены эти лекционные, что здесь такая потрясающая акустика?

— Поэтому давайте перейдём к нашей небольшой традиции, — казалось, ехидная улыбка никогда не сходит с губ ректора. — Сейчас каждый из вас поочерёдно выйдет к доске и продемонстрирует заклинание выбранной вами стихии.

— Но мы же только-только прошли обряд инициации, — запереживала одна из студенток на первом ряду, — Сомневаюсь, что у нас может получиться что-то толковое.

— Понимаю ваши переживания, — легко согласился ректор, — Но сейчас не требуется совершать магических открытий или прорывов. Самые простые заклинания, какие только придут к вам в голову. Подсмотренные у родственников, увиденные на улице или вычитанные в романах. Выбирайте сами.

Ректор осмотрел аудиторию в поисках добровольцев, но желающих не оказалось. Ещё бы, мало кто хочет опозориться на глазах всего потока. Я тоже не собираюсь тянуть руку. Внимания мне и без того хватит.

— Господин ректор, нас тут сотня человек, — подали голос где-то рядом со мной.

— Сто двадцать ровно, если быть точным, — ректор повёл пальцами, и потоки над его ладонью сложились в названное число, — Но, пожалуйста, продолжайте вашу мысль.

— Да, спасибо, — студент запнулся, но взял себя в руки, — Нас тут сто двадцать человек. Если каждый будет колдовать, это займет время.

— Именно поэтому у вас сегодня только наша вводная лекция, — ректор глянул на кота и, готова поспорить, тот ему подмигнул! — Абитуриенты, я слышу отговорки, но не вижу решимости. С таким настроем до зимней сессии добраться будет тяжеловато. Но хорошо! — Ректор внезапно хлопнул в ладоши, я чуть не ойкнула от неожиданности. Потом он снова убрал левую руку за спину. — Значит, инициатива будет за мной. Господин Дьяконов, поступивший на факультет Света, пожалуйста, идите сюда и удивите нас. Докажите, что вы – студент, а не абитуриент.

Ректор приглашающим жестом провел рукой в сторону широкой доски, занимавшей всю стену за столом и трибуной. Студент, первым вступивший в разговор с ректором, сначала стушевался. Но легко взял себя в руки и под смешки и свист своих одногруппников поднялся с места. Чем ближе он подходил к трибуне, тем увереннее была его походка.

Снобизм световых всегда был их неотъемлемой частью. Все на пафосе, вечно строящие из себя паладинов из старых сказок. Напыщенные, думающие о себе невесть что. Может показаться, что я токсична, но студент, вставший около ректора, выглядел ходячим набором стереотипов. Если вы представите себе молодого мага стихии Света, то наверняка попадёте именно в его портрет.

— Удивите меня. — Ректор отошел к столу и присел на его край. Одной рукой он упёрся в столешницу, а второй начал почёсывать кота.

Парень, видимо, не привык долго размышлять. Его губы сразу безмолвно зашептали формулу, а пальцы сыграли в воздухе пару аккордов, как если бы у него в руках был музыкальный инструмент. Спустя минуту перед юношей возник подрагивающий шар света. Я случайно посмотрела прямо на него, и в глазах заплясали солнечные зайчики. Пришлось отвернуться и проморгаться.

— Господин Дьяконов продемонстрировал нам с вами светоч! — Ректор снова хлопнул в ладоши и подошел к подрагивающему шару. — Популярное нынче заклинание, пусть его формуле и далеко до стабильности. Господин Дьяконов, — ректор одобрительно хлопнул парня по плечу, — Какую эмоцию вы использовали?

— Разумеется, гордость, Олег Игоревич. — Лицо студента светилось. Но, похоже, из присутствующих только мне хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его физиономии.

— Поясните.

— Я не только поступил в академию Равновесия, но и первым на потоке использовал настоящее заклинание. Чувства от осознания этого и помогают мне поддерживать светоч.

— Великолепно! Садитесь, господин Дьяконов. — Дубинин хищно потёр ладони, глазами пробегаясь по студентам. — Кого бы мне помучить теперь?

Стоило юноше перестать фокусироваться на своём светоче, как шар тут же погас. Видимо, ректор принял решение идти по факультетам, потому что следующие два студента тоже были в мантиях стихии Света, и тоже колдовали светоч. Как оригинально.

Ректор каждый раз удивлялся и всегда спрашивал о заложенной в магию эмоции. Я так и не смогла разгадать, гений ли он психологии, или ему на самом деле было интересно узнать про каждого первокурсника. Но тот факт, что он ко всем обращался по фамилии, уже говорил о многом. Запомнить сто двадцать людей с первого потока лично мне кажется невыполнимой задачей.

— Господин Волков, вы же не думали отсидеться?

Волков? Я невольно обернулась, чтобы разглядеть поднимающегося со своего места парня. Точно не однофамилец, эту стать потомственных световиков сложно перепутать. Высокий, с прямой осанкой и расправленной грудью. Он оказался настолько плечист и строен, что треугольник его торса можно прямо сейчас повесить на дверцу мужской комнаты.

Парни смотрели на спускающегося вдоль длинных парт студента по-разному: кто с любопытством, кто с восхищением, а некоторые – с плохо скрываемой завистью. Зато реакция у всех девчонок была как у одной: их дыхание замерло, а глаза распахнулись, ловя каждое движение.

Юноша точно знал, какое производил впечатление. Он шел настолько выверенно и грациозно, словно играл роль в спектакле. Мне это не понравилось. Я надеялась, что хотя бы потомственный световик с громкой фамилией не станет производить впечатление напыщенного индюка, но увы. Похоже, чтобы изучать стихию Света, у тебя по венам должна течь не кровь, а пафос.

Но вот что меня удивило, так это осознание, что мы с Волковым – ровесники. Ему никак не дашь восемнадцать лет! Парень выглядел гораздо старше. Его благородные черты лица, хмурый и слегка отрешённый взгляд зеленоватых глаз, явный намек на щетину и прямой нос выдавали скорее двадцатипятилетнего мужика. Даже молодёжная укладка светлых с золотым отливом волос не спасала ситуацию. Всё детство болел, что ли?

Говорят, мальчики расцветают сильно позже. Но этот, похоже, даже в физиологии стремился быть первым. Вот павлин.

— Доброе утро, Олег Игоревич, — Волков приложил руку к груди и слегка склонил голову вперёд, — Для меня честь находиться здесь.

— Когда-то на этом месте стояли ваш отец и мама, — ректор положил руку на плечо юноши. Стоило им оказаться рядом друг с другом, я поняла, что по росту Волков ничуть не уступал. — Посмотрим, что вы умеете.

Ректор еще раз сжал плечо студента и отошёл к столу. Волков – Дима, кажется, если правильно помню – на несколько минут ушёл в себя, затем сделал глубокий вдох. После пары манипуляций из-под его пальцев вырвался небольшой столбик света, но такой яркий, что некоторые первокурсники попытались закрыться от него рукой. Я зажмурилась, пытаясь наблюдать за магией сквозь тонкие прорези своих век.

— Дмитрий, это великолепный пример люмена! — Ректор подошёл ближе и с явной гордостью положил руку на плечи Волкова, приобняв его. Говорила же, что Дима! Никогда нельзя в себе сомневаться. — Пока другие колдовали светоч, вы отдали предпочтение классике. На чём основывается ваш выбор?

Я не понимала, как ректор умудряется рассматривать свечу, полностью состоящую из света, зависшую около этих двоих. У меня выступают слезы. Пара ребят около громко чихнула. Видимо, тоже попробовали повторить трюк господина Дубинина.

— Я не спорю, что светоч современен и в перспективе заменит люмен, — Дима явно гордился результатом, — Но его формула, как вы сказали ранее, нестабильна. Он требует сильной первой эмоции и постоянного эмоционального контакта. Стоит перестать о нём думать – сразу погаснет. А люмен, — Дима плавно повёл правой рукой кверху, и свеча уплыла под потолок, — Сможет некоторое время существовать без подпитки.

Пф-ф, показушник. Для некоторых ребят сегодняшняя практика наверняка была первым контактом с магией, а он рос рядом со своим отцом. Варился во всём этом с рождения. Великий Леонид Волков наверняка рассказывал своему отпрыску магические формулы на ночь, вместо сказок. Это не значит, что дёргающиеся и хлипкие формулы других студентов хуже.

— К тому же, — продолжал Дима, — Формула люмена прошла проверку временем, и ошибиться в ней невозможно.

— Великолепный результат, господин Волков, — ректор не попросил «выключить» люмен, так и зависший под потолком помещения, — Пожалуйста, возвращайтесь на место.

Аудитория заметно оживилась. Похоже, среди парней сейчас включится азарт и борьба за первое место. Теперь заклинания наверняка станут сложнее и эффектнее. Ох уж этот дух соперничества. Наверняка ректор специально уделил Диме столько внимания, чтобы возбудить остальных на более смелые формулы.

— Госпожа Морозова.

Волков прошел мимо меня, возвращаясь на своё место. Он уже явно не обращал внимание на люмен, но тот и не думал гаснуть.

— Госпожа Морозова.

Дима, довольный собой, уселся за парту. Ему по плечу тут же прилетел одобрительный удар кулаком от Дьяконова. Дима ему что-то ответил и, откинувшись на спинку, раскрыл медальон, всё это время болтавшийся у него на шее. Парень уставился в побрякушку, и его улыбка сменилась с довольной на тёплую, а взгляд словно стал добрее.

— Госпожа Морозова, — послышалось у самого моего уха, — Выплывайте из ваших фантазий.

Я обернулась, чтобы чуть не столкнуться с наклонившимся ко мне ректором. Господин Дубинин был так близко, что меня это напугало. Я дёрнулась, не понимая, как он так незаметно подкрался?

— Ой, простите.

По аудитории пошли шепотки, моя фамилия эхом пролетала и тут и там. Но эмоции отличались от тех, которыми был одарён Волков.

— Госпожа Морозова, — ректор выпрямился и направился к своему любимому месту около стола, — Помогите мне разбавить этот парад стихии Света. Покажите, на что способны вы.

— Да, конечно.

Я встала из-за парты и в пару шагов оказалась около трибуны. В аудитории стало тихо, все смотрели на меня. Я ощущала исходящее от людей любопытство, но вместе с ним были и злость, и скептицизм, и даже страх.

Наверное, с моей стороны было невежливо об этом умалчивать. Но я поступила на факультет стихии Тьмы. Мой обряд инициации продемонстрировал сильное предрасположение – ещё бы, с таким-то папой – и я сразу согласилась, даже не рассматривая родственные Огонь и Воздух.

К тёмным в современном обществе относятся, скажем так, с некоторыми недоверием и неприязнью. Проще говоря, нас боятся. Ассоциируют со смертью, нежитью, болезнями и вообще всеми возможными несчастьями. Хорошо, есть Огонь, иначе и в лесных пожарах тоже бы обвиняли нас. Но, как бы люди не относились к тёмным, даже тут была градация. Например, моих родителей и их наследие боялись больше прочих. Но не будем обо всём и сразу.

— Госпожа Морозова, вы готовы? — Ректор, похоже, собирался подойти ко мне, чтобы поддержать. Кот, лежавший около него, поднял голову и уставился на меня своими зелёными глазёнками. Ну и наглый!

— Да, всё хорошо. Я оказалась не готова, что моя очередь наступит так скоро.

— Хороший маг всегда готов, — Олег Игоревич кивнул и вернулся в свою позу около стола.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на себе. Известно, что для стихии Тьмы нужна эмоция страха. Или чувства вины, стыда и обиды. О, этого добра у меня с лихвой. Нужно лишь вспомнить подходящий момент и с головой в него окунуться. Теперь формула, самая простая, я же не хочу напугать первый поток студентов ещё сильнее. Уверена, они не знали, кто именно сидит с ними в одной аудитории.

Передо мной начала появляться сфера нигредо. Я её не видела – глаза были закрыты. Но ощущала кончиками пальцев, плавными движениями которых пыталась усилить действие формулы. Разлагающая свет темнота стабилизировалась, и я решилась открыть глаза. Чёрная воронка с чёткой границей между светом и ничем, да я молодец!

Когда формула была практически завершена, край моего зрения снова зацепился за люмен под потолком. Надо же, он всё ещё не погас. Интересно, а получится у меня? Всё бы отдала, чтобы утереть нос этим световикам-выскочкам.

Не закончив формулу, я изменила танец своих кистей, пытаясь её усилить. Чтобы погасить надоедливую свечку на таком расстоянии, нужно отдать больше эмоций и направить нигредо вверх, к его цели. Я зыркнула в сторону ректора, чтобы оценить, не попытается ли он меня остановить.

Но Олег Игоревич оставался на месте. Он явно заметил изменение моего эмоционального фона, потому что перестал наглаживать кота и чуть склонил голову к плечу, наблюдая за моими руками. Ещё бы, он же маг стихии Воздуха, у них любопытство часто перевешивает доводы рассудка. Скорее всего уже успел поспорить со своим котом, получится ли у меня или нет. Конечно, получится!

Сфера тьмы около меня несколько раз дернулась и почти развеялась. Я слишком много внимания уделила ректору и забыла о чувствах, необходимых для стабилизации новой версии формулы! Ещё есть время исправить, мой нигредо не схлопнется вот так просто. Это будет такой позор. Нужно снова докрутить формулу! У меня получится, нужно только сделать вот так.

Руками я начала дирижировать, словно находилась в оркестровой яме столичного театра, а не перед первокурсниками магической академии. К изначальной версии заклинания, которая требовала лишь простых движений пальцами, уже не вернуться, слишком сложное сплетение эмоций и формулы. Или резко сворачиваться, или идти до конца. Значит, нужно идти до конца.

Нигредо уже приближался к люмену Волкова, но… Вот блин!

Ректор неестественно быстро дёрнулся со своего места, но даже этой прыти не хватило. В следующее мгновение в аудитории раздался хлопок, выбивший стекла из окон. Ну, хлопок – это я его так назвала.

Другие очевидцы окрестили произошедшее взрывом.

Глава 2. В которой у меня появляется новая соседка

Жизнь продолжала течь своим чередом.

Я невольно засмотрелась в окно, из которого открывался шикарный вид на спортивный городок. Словно сидишь на императорской трибуне, откуда видно каждый сантиметр поля.

Внизу шло занятие потока старших курсов, неофициальное. Официальных быть не могло, потому что сегодня выходной. Но парни и девчонки усердно тренировались, готовясь к событию невероятного масштаба. Они занимались несколько недель кряду, видимо, забыв, что перед смертью не надышишься.

Тут и там на скамейках или просто на траве устроились зеваки со всех факультетов. Были заняты все места, и – я уверена – из окошек моей башни и соседнего лекционного корпуса на спортгородок уставились не только мои глаза. Беседки в березовой роще, казалось, сейчас лопнут от количества людей внутри. Некоторые ушлые студенты даже залезли на крыши этих беседок. Точно маги стихии Воздуха, здесь даже на цвет мантии смотреть не нужно.

Взгляд зацепился за пару стаек тёмных. Нас было мало: в каждом потоке человека три-четыре. То есть примерно двадцать студентов на всю академию, изучающих стихию Тьмы. И наверняка только я одна, выбравшая факультет добровольно. Все остальные по-любому поступили по целевому направлению. Неприятно признавать, но даже среди изгоев я умудрилась стать изгоем. Ну и пусть. Пусть и дальше насмехаются, боятся или делают вид, что меня не существует. Наплевала я на них на всех с этой самой башни. Мне никто не нужен!

Продолжая врать самой себе, я оторвалась от окна и вернулась к исписанным листам на своём рабочем столе. Стул в качестве наказания был отставлен в угол, чтобы не мешал. Я двумя руками упиралась в массивную столешницу и искала ошибку в формуле. Почему-то не сходится, но решение пока что не находилось.

Чернила на пере давно высохли, но я не спешила их обновлять. И без того уже достаточно начёркала, потом придется переписывать на чистовик. Иначе завтра не пойму, что и откуда берётся.

— Доброе утро.

Может, я в знаке где-то ошиблась. У меня часто минус с плюсом меняются местами, не могу за ними уследить.

— Кхм, простите меня, доброе утро.

Неужели ошибка в самом начале? Может, нужна другая эмоция? Богиня, как не хочется начинать работу заново.

— Я всё-таки настаиваю, что сегодняшнее утро – доброе!

Стук каблука вывел меня из раздумий. Разозлившись, что меня отвлекают, я развернулась на пятках. Как же хотелось послать очередную клушу, вздумавшую учудить мне какую-нибудь гадость. Ну ни в такой же день!

— Да пошла ты!.. — Я осеклась, не успев выпалить обращение, вертевшееся на языке.

Около дверного проёма стояла пигалица в мантии цветов стихии Огня. Высокая – но не выше меня – стройная, с аристократическими прямой спиной и расправленными плечами. Руки в замке под грудью, сложенные галкой брови и надутые губы казались столь комичными, что стало очевидно: в этой позе барышня находилась нечасто. Возможно, вообще впервые в жизни. Её светлая кожа была гладкой, а взгляд карих глаз, хоть и был сейчас настороженным, не пугал.

Но заткнуло меня не это. У девушки, нарушившей мой внутренний покой, были густые, длинные рыжевато-каштановые волосы с аккуратным высоким пучком. Среди них красовалась небольшая изящная диадема с россыпью драгоценных камней.

Пока мы изучали друг друга глазами, моя комната методично наполнялась вещами: чемоданами и сумками, которые заносили взрослые мужики в типичной лакейской форме. Типичной для столицы, для одного вполне конкретного заведения.

— Ваше Императорское высочество, — Я больше года не упражнялась в реверансах, поэтому вышло наверняка коряво. Этикет требовал замереть с опущенной головой, пока член императорской семьи не заговорит или не покинет помещения.

Мне было стыдно, но нестрашно. Конечно, не стоит посылать вторую принцессу нашей великой Империи, но разве можно осудить меня в сложившейся ситуации? К вам в комнату часто заваливается подобная особа?

Мне было невидно из-за опущенной головы, но цокот каблуков подсказал, что Анастасия Орлова подходила ко мне. Не сразу, пару театральных секунд до того она оставалась на месте. Уж не знаю, из соображений этикета или чтобы повоспитывать меня. Но дистанция между нами разорвалась до критической отметки, и мне стало некомфортно. Неужели даст пощечину?

— За восемнадцать лет никто меня не посылал, — послышалось передо мной, — Я бы запомнила. Получается, вы стали первой.

— Ваше Императорское высочество, поверьте, — я выпрямилась, поблагодарив Богиню, что ни один сустав не хрустнул, — Я не горжусь таким внезапным достижением. Вы застали меня врасплох.

— Это взаимно. — Принцесса обернулась к лакеям. Видимо, те закончили с заносом багажа. — Благодарю вас, дальше я справлюсь сама.

— Ваше Императорское высочество, позвольте нам…

— Нет, не позволяю. Я в состоянии сама справиться с выкладкой своих вещей.

— Ваше Императорское высочество, мы ни в коем случае не сомневаемся в ваших способностях! — Испуганно заговорил один из мужчин.

— Я надеюсь, случившийся инцидент не покинет этой комнаты? — Мне было невидно, но готова поспорить, что при вопросе бровь девушки взлетела вверх.

— Ни в коем случае, Ваше Императорское высочество! — Лакеи все разом поклонились.

— Это отлично. Хорошего дня, — кивок принцессы сдул мужчин из комнаты. Последний галантно прикрыл за собой дверь, после чего Анастасия вновь повернулась ко мне. — Так о чём это мы?

— Ваше Императорское высочество, — начала было я, но принцесса подняла ладонь кверху.

— Мне будет легче, если мы перейдём на «ты». Согласны? Если вы все шесть лет будете обращаться ко мне по титулу, я сойду с ума.

— Э-эм, — мне потребовалась пауза, чтобы собрать мысли в кучку. — Да, конечно, Анастасия Владимировна, — вырвалось у меня с непривычки.

— Что в твоём понимании, — принцесса снова сложила брови галочкой. Может быть, это не такое уж и редкое явление, — Означает переход на «ты»?

Вокруг стало так тихо, даже звуки улицы, доносившиеся из открытого окна пару минут назад, как будто перестали существовать. Словно в мире остались только мы вдвоём. Как же мне справиться с конфузом?

— Не могу же я называть тебя Настей. — Проговорила я себе под нос.

— Отчего же? Или мне приказать? — Принцесса улыбнулась своей шутке и, кажется, расслабилась. Она подошла к кровати, на которой были раскиданы мои учебники и одежда. — Ты заняла обе кровати. Поделишься хотя бы одной? — Хихикнула она.

— Я… Да, конечно. — Ситуация выбила меня из колеи с такой силой, что было сложно вернуться к самой себе. — Вы… Ты хочешь сказать, что будешь моей соседкой?

— Башня-то стихии Огня. — Настя пожала плечами, а затем ехидно улыбнулась. — Так что скорее это ты – моя соседка.

— Чем же я обязана такой чести? — От нереалистичности происходящего никак не получалось прийти в себя. Я не знала, куда деть свои вещи, поэтому просто громоздила их на стол и на тумбы в своей половине комнаты.

Ничего не понимаю! Только что у меня была целая комната, мой уголок, мой островок безопасности. Моя Цитадель будущего величия! А теперь осталась только половина. Да, комната никогда мне не принадлежала – это всё-таки общага – но всё равно гложило ощущение, что меня грабанули.

Когда на соседской кровати образовался островок пустого пространства, Настя аккуратно уселась на него.

— Скорее не «чем», а «кому». — Настя поправила свои мантию и юбку, аккуратно сложила руки на колени перед собой. Её ладони были облачены в светлые длинные перчатки. Хм-м, интересно. Не каждый первый студент ходит с закрытыми ладонями. Мне казалось, что я – исключение! — Видимо, господин ректор решил, что будет забавно поставить нас двоих в щекотливое положение.

— Господин Дубинин направил вас в мою комнату? — Недоверчиво произнесла я.

— В нашу комнату. — Настойчиво поправила Анастасия.

— Вас не стесняет соседка? — В моём сердце зародилась надежда остаться в одиночестве.

— Нет, ещё рано судить.

— Но, — мне было очевидно, что принцесса не привыкла получать отказы. Не могла же сложившаяся ситуация её устраивать? — Уверена, одно ваше слово – и академия выделит для вас целую комнату, если не весь этаж.

— Я тоже в этом уверена. — Настя закинула ногу на ногу и обхватила коленку ладонями. — Мы на «ты», помнишь?

— Да, точно, простите… Ну, то есть. — Да что со мной происходит? Как легко, оказывается, меня можно вывести из равновесия! — Мне потребуется время, чтобы привыкнуть.

— Я понимаю. Прости, что свалилась как снег на голову. Что касается твоей идеи отдельной комнаты, — Настя изучала убранство вокруг, грациозно поворачивая голову из стороны в сторону, — Мне было бы некомфортно шесть лет прожить в одиночестве. Из-за положения я и так рискую не завести истинных друзей, не хватало ещё специально начать выделяться.

— О, уверена, у двери выстроится очередь. — С приступом ужаса осознала я.

— И нам с тобой придётся гнать их поганой метлой, — Настя улыбнулась, но получилось вымученно, — Я говорила о настоящих друзьях, а не тех, кто ищет моей симпатии ради выгоды.

— Вы говорите так, словно одиноки, — Я полностью освободила её кровать и начала размышлять, как освободить её рабочий стол. Он тоже был завален, там хранились мои наработки. А их так легко по углам не раскидаешь – мне потом неделю придётся осознавать, что к чему. Спасибо, господин ректор, только этого стресса мне и не хватало.

— Принцесса не может быть одинокой? — Настя встала с кровати и подошла к огромному шкафу, располагавшемуся на её половине комнаты. Раскрыв одну из створок, она оглянулась на меня.

— Я и оттуда всё уберу, не торопи, — общество императорской особы смущало уже не так сильно. — У меня работа над формулой в разгаре, а тут ты со своей кучей вещей.

— О, начала приходить в себя? — Настя хихикнула и подошла к моему рабочему столу. — Интересно, как скоро ты снова пошлёшь меня?

— Как только захочу, чтобы мне сняли голову.

— Ой, перестань, — Настя театрально сморщила нос. — Твои слова не задели меня и не нанесли ущерба императорской семье. Я прекрасно понимаю, каково это, когда отвлекают от того, что нравится. Просто не могу позволить себе такой… прямоты. Кстати, — она посмотрела на меня с хитрым прищуром, — Тебе ведь даже не жаль.

— В смысле? — Я опешила от такого предположения и ждала объяснений.

— Ты ведь даже не извинилась. — Принцесса светилась, явно довольная тем эффектом, который она на меня произвела.

— Я собиралась, но ты меня перебила.

— Ах, так это моя вина? — Настя отвлеклась от формулы на столе и посмотрела на меня, слегка склонив голову набок. Каким чудом её диадема не съехала с головы, ума не приложу. Приклеена? — Может, я и представиться тебе не позволила?

У человека есть удивительная способность: чувствовать, когда пылают щёки. Я наверняка покраснела, потому что ощущала это своей кожей. Прошло непозволительно много времени, мне давно следовало назваться. Но ведь шанса на самом деле не представилось! Или мне следовало самой проявить инициативу?

— Прости, я… — Настя ждала какой-то реакции, но в мою голову ничего толкового не лезло. — Возможно, я слегка диковата. Меня зовут…

— Алиса Морозова, — закончили мы одновременно.

Постараюсь объяснить свои эмоции. Наверняка, существует пласт людей, мечтающих о популярности. Чтобы о них знали, говорили, чтобы их фамилия была у всех на устах. Но у популярности, как и у всего на свете, есть две стороны. Когда вы узнаёте, что о вас наслышан член императорской семьи, невольно начнёте вспоминать все свои смелые политические высказывания. Особенно выкрикнутые глубокой ночью, когда можно было дать гарантию, что никто не слышит. Вдруг всё-таки услышали?

— Мне приятно познакомиться с тобой, Алиса, — принцесса, как и ожидалось, не стала утруждать себя реверансом. Но даже этот простой кивок я запомню на всю жизнь. — Думаю, я раскусила замысел господина ректора.

— Мне тоже очень приятно, Настя. — Я машинально поклонилась, слегка подав плечи вперёд. — И в чём же замысел господина ректора?

— Ты не ответила на мой вопрос, — Орлова снова сложила руки в замок под грудью. — Считаешь, принцесса не может быть одинокой?

— Мне кажется, не может. — Перед ответом я прикинула все доводы «за» и «против». Повспоминала ту часть своей жизни, когда жила у тётушки в столице, поперебирала в памяти статьи и рассказы про принцессу. Пай-девочка, без единого скандала или упрёка. Любимица народа. Эталон, задающий направление в моде и голос мнения среди молодёжи. Богиня, я сказала «молодёжи»? — Может быть, какая принцесса и способна, но не ты.

— Всякая принцесса способна. — Настя подошла к окну и выглянула на улицу. — Алиса, тебе знакомо ощущение, когда ты в центре внимания, но при этом словно одна против целого мира?

— С подобным ощущением сталкивается любой человек стихии Тьмы. — Я пожала плечами, ответив не раздумывая. — Но что о подобном может знать огненная принцесса?

— Огненная принцесса, — похоже, мои слова ранили Настю. Она задумчиво хмыкнула и пару секунд смотрела вдаль. Я подошла к ней, чтобы тоже видеть, как люди внизу справляются с последними приготовлениями.

— Я тебя обидела?

— Что? — Настя выплыла из своих мыслей и посмотрела на меня, вставшую рядом. — О, конечно, нет. Не бери в голову. — Её глаза снова устремились в оконный проём, — У нас будет ещё куча времени поболтать. Кстати! — Настя локтем стукнула меня в бок. Больно вообще-то! — Что ты вообще здесь делаешь?

— В смысле?

— Почему ты не в башне Тьмы?

— А, ты об этом. Не секрет, — я снова пожала плечами, — Башня Тьмы уже много лет законсервирована. Там никто не живёт, а студенты нашей стихии распределены по комнатам башен Огня и Воздуха.

— Ничего себе, большое переселение народа, — Настя попробовала высунуться из окна, чтобы посмотреть на соседнюю башню Тьмы, — Но почему так?

— Нас мало, — легко ответила я, — Буквально этим утром прикидывала. На всю академию соберётся – даст Богиня – человек двадцать.

— Всего двадцать человек? Со всех шести курсов?

— Ну, примерно, — я посмотрела на Настю, попытавшись заглянуть в её глаза.

— Похоже, здесь ситуация ничуть не лучше? — Мне показалось, что в голосе принцессы прозвучала тоска.

— В смысле? — Я не привыкла отвечать на вопрос, если не понимаю его суть.

— В академии тёмных тоже сторонятся? В столице быть тёмным – всё равно что носить какое-нибудь позорное клеймо.

— Мне кажется, так везде. Здесь – точно. — Я осознала мысль, которой не могла не поделиться, — Если забыть о профессорах, ты – моё самое долгое общение.

— Ох, — Настя посмотрела на меня с жалостью. Только этого и не хватало.

— Да всё в порядке, — мне и раньше приходилось отмахиваться от подобных людей, которым «не всё равно». На самом деле, приятно, что к их числу относится сама принцесса. — Я знала, на что шла, поступая на факультет. И помню, для чего я это сделала.

— У тебя есть великая миссия? — Улыбка Насти располагала к ней.

— Да, имеется. И я добьюсь желаемого, чего бы это не стоило.

— Слова любого сумасшедшего учёного, — Настя хихикнула, затем решила уточнить, — Ты считаешь, цель оправдывает средства?

— Абсолютно! — Как же приятно встретить человека, который не только говорит с тобой, но и разделяет твою точку зрения.

Настя отошла от окна и вернулась к моим записям. Я не ревную, но, если она станет злоупотреблять, придётся выстраивать личные границы. Не люблю, когда заглядывают из-за плеча во время работы.

— А мне так не кажется, — обронила принцесса. Ох, ну ещё бы, я-то уже раскатала губу, что мы подружимся на крепкой основе взаимных убеждений. Фантазёрка, — Я думаю, нужно уметь вовремя останавливаться. Хотя бы ради тех, кто рядом.

Пф-ф, ну и глупость. Вслух я этого, конечно, не сказала. Но легко могу понять новую соседку: вторая принцесса императорской семьи и не могла ответить что-нибудь другое. Что-нибудь разумное, например.

— Я скоро тоже смогу понимать все эти формулы? — Настя решила сменить тему, явно прочитав весь скептицизм, скопившийся на моём лице. — Пока что написанное кажется мне белибердой.

— Потому что это она и есть. — Я приблизилась к столешнице и руками уперлась в её край. — У меня не сходится, но не могу найти ошибку.

— Боюсь, пока что из меня такая себе помощница. — В голосе принцессы промелькнули виноватые нотки, а на губах блуждала милая улыбка. — Алиса, у нас после выступления будет вступительная лекция господина Дубинина.

— Да, я знаю.

— Расскажи! Мне нужно к чему-нибудь подготовиться?

— О-ох, — я попыталась вспомнить. Почему-то такие резкие скачки между темами выбивали землю из-под ног. — Господин ректор каждому предложит выйти к нему и продемонстрировать заклинание своей стихии. Для вспышек, вроде тебя, факела будет достаточно.

— Но я не умею! — У принцессы округлились глаза.

— Никто не умеет, — согласилась я.

— Но ведь только-только прошёл обряд инициации! — Принцесса напряглась, как мне кажется, больше, чем того требовала ситуация.

— В этом и весь смысл. Олег Игоревич скажет: «Хороший маг всегда готов».

— Но… Если у меня не получится? Какой будет позор! — Настя поднесла ладони к лицу, закрыв ими рот. — Алиса, ты должна мне помочь!

— Чего? — Сказать, что я опешила – ничего не сказать.

— Помоги мне! Давай потренируемся, посмотри за моей формулой.

— Но я уже помогла, рассказав тебе. — Мне не хотелось забивать голову формулой чужой стихии, это пустая трата времени.

— Нет уж, Морозова, так не пойдёт, — указательный палец принцессы ткнул меня в ключицу. До чего тактильная! И почему все её касания такие больнючие? — Ты мне поможешь.

— Это приказ принцессы? — Съехидничала я. У Насти была особая аура. Ей на самом деле хотелось помочь. Просто… Мне так лень.

— Приказ принцессы? — Нос Орловой вздёрнулся кверху. — Это просьба твоей любимой соседки.

Не спорю, в статусе изгоя я немного одичала и совершенно разучилась общаться с людьми. Видимо, ректор на самом деле тот ещё шутник, раз повесил на меня эту оптимистку.

— Ну так что? Ты же не оставишь меня в беде?

Может быть, всё же послать её? Два раза за день – меня повесят или отрубят голову?

Я прикрыла глаза и улыбнулась. Прислушалась к себе. Думала, на душе станет тепло и спокойно. Как-никак рядом огненная принцесса. Но не тут-то было. Сердце колотилось, а к глазам подступали слёзы. Не хватало разрыдаться и кинуться к девушке в объятия.

Я сильная. Мне никто не нужен. Верно же?

— Конечно, не оставлю. — Мои глаза раскрылись. Богиня всемогущая, пощади! — Давай попробуем что-нибудь такое эдакое.

Глава 3. В которой всё должно быть идеально

Дмитрий Волков

Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать!

Я одним движением подтянул колени к груди, перенёс вес тела на ноги и легко поднялся из положения лёжа.

— Вы готовы, господин Волков, — донеслось до моей спины в очередной раз.

Даже она не понимает.

Я оглянулся на Оксану Демидову, профессора по физподготовке и боевым искусствам. Высокая, с широкими плечами, с таким рельефом рук, который не у каждого солдата имеется. Пепельные волосы в короткой стрижке «под мальчика», так сильно напоминающей мою, что однокурсники иногда называют меня госпожой Демидовой «для бедных».

Правая половина лица профессора носила пару полосок белых шрамов и это первый случай, когда хочется сказать, что шрамы украшают женщину. Окончательно образ Оксаны Владимировны дорисовывал её костюм: кожаные штаны, высокие сапоги, плотная рубаха и короткая – до поясницы – мантия, которая единственная выдавала в ней профессора академии, а не южного захватчика. Хотя даже этот огрызок от накидки госпожа Демидова облагородила наплечниками.

Её серые глаза всегда смотрели чётко в цель, и сейчас они сверлили мою фигуру.

— Никогда нельзя быть готовым окончательно, профессор, — в сотый, в тысячный раз ответил я.

— Хотя бы поэтому нужно остановиться и перевести дух, — госпожа Демидова держала руки в замке под грудью, её ноги были широко расставлены.

— Пока я отдыхаю, время бежит вперёд, — этот разговор мы крутили по кругу, начиная с первого дня подготовки.

Сборы начались в начале августа, ради этого пришлось приехать в академию пораньше, отщипнув от каникул больше половины месяца. Но я не мог поступить иначе, как и все другие. Не каждый год в академию пребывает сам Император. И, поскольку он будет здесь только один день, который совпал с началом учебного года, становится очевидным, почему мы все приехали пораньше. В другой момент мероприятие просто бы не состоялось.

Хотя мне известны люди, которые живут в академии круглый год, и на каникулы – даже летние – по домам не разъезжаются. К таким относится, например, одна ходячая катастрофа. Слава Богине, она в показе не участвует. Мне вообще кажется удивительным, что за прошедшие июнь и июль у академии все стены целые, и ни одна башня стихии не оказалась разрушенной. О чем только думал ректор, разрешив ей остаться?..

— Господин Волков, вы приняли решение игнорировать меня? — Демидова не шелохнулась, но её бровь изогнулась недовольной дугой.

— Что вы сказали? — Надо же, отвлекся от разговора. Морозова умудряется мешать даже на расстоянии. Надеюсь, она и носа не высунет из своей башни. — Простите, я отвлекся.

— Вижу. — Демидова осмотрела спортгородок, изучая других готовящихся студентов, — У вас, господин Волков, от перенапряжения уже сбивается внимательность. Отдыхайте до своего выхода, это приказ.

— Но, — при чём тут перенапряжение, если меня сбила мысль об Алисе? Понять бы только, зачем я вообще о ней думаю.

— Господин Волков, я не привыкла, чтобы мои слова подвергались оспариванию. — Взгляд её серых глаз хлестнул меня как удар плети, — Или вы отдыхаете, или отстранены от мероприятия. Я понятно изъясняюсь?

— Я… — Раньше она ультиматумов никогда не ставила. Откуда это взялось? После подобных публичных заявлений ни у профессора, ни у меня не остаётся выбора. Придётся уступить и пойти на мировую. Надо же, и в самом деле угрожает? По её взгляду не понять, блеф это или нет. Да моё отстранение погубит всё мероприятие. — Я вас понял, госпожа профессор, — легкий поклон, чтобы успокоить её и порадовать засмотревшихся на нас зевак, — Простите меня.

— Наконец-то в вас заговорил здравый смысл, — ответила Оксана Владимировна и отвернулась от меня, направившись к другим студентам. — Вот бы он ещё не был показушным, — добавила она через плечо.

Поскольку мне ничего не оставалось, кроме как проглотить эти комментарии, я направился к своей мантии, которую повесил на один из ближайших заборчиков. Надеюсь, неудовольствие считывается с моего лица хотя бы не моментально. Вдох-выдох. Надо взять себя в руки.

— Бро, ты зачем её драконишь? — На меня налетел Артём, мой одногруппник. Тот самый Дьяконов, выскочка с нашей вводной лекции. Удивительно, как давно это было. Он костяшкой пальца взъерошил мне волосы. Только испорти мне причёску, убью. — Тебе её уровня всё равно не достичь, хоть ты тресни.

Как будто я сам не знаю.

— Тёма, отстань, — Я вырвался из его хвата и принялся очищать мантию, которую выронил из рук, — Ты мне одежду помнёшь.

— Согласен, — Дьяконов слишком карикатурно кивнул. — Его Императорское величество наверняка сразу прикажет тебя повесить, если на мантии окажется лишняя складка.

— Хватит ёрничать.

— Ты – единственный человек на свете, который помнит это слово, — подмигнул Артём и облокотился на заборчик, около которого напал на меня. — Не знаю, что за козырь ты готовишь, — навязавшийся друг вмиг стал серьёзным, — Но уверен, у тебя всё получится.

— Вы все не понимаете, — сказал я на грани слуха, но он услышал.

— Ну так объясни.

Я глубоко вздохнул и, повернувшись спиной к заборчику, откинулся на его перила. Как объяснить, чтобы поняли? Уже рассказывал, не единожды. Но у людей есть удивительная способность: игнорировать и отказываться принимать всё, что не укладывается в их картину жизни. Если человек не хочет – вы костьми можете лечь – он всё равно не услышит вас и всё сделает по-своему.

Можно подбирать самые простые формулировки и самые железные доводы. Всё едино: пока человек не захочет, нужных выводов он не сделает. А они не хотят. Непонятно только, зачем тогда строить из себя заинтересованных.

— Цена ошибки слишком велика, — ответил я после того, как понял, что пауза затянулась. — Посмотри, сколько вокруг народу. Среди них первокурсники, которые банально не умеют защищаться. Когда что-то пойдёт не так…

— Если что-то пойдёт не так, — хмыкнув, перебил меня Артём.

— Это не суть, — я потёр переносицу и заговорил снова, — Если что-то пойдёт не так, могут пострадать люди. Когда дело касается магии, в опасности не только сам волшебник, но и окружающие. Понимаешь меня?

— Дима, если, — Артём оттолкнулся от забора и положил руку мне на плечо, — Я повторю: если вдруг что-то пойдёт не по сценарию, здесь есть и мы, и профессора, и господин ректор. Ни к чему тебе тащить поклажу в одиночку, доверься нам. И помни: всё пройдёт хорошо. К тому же, — он с силой потряс моё плечо и убрал руку, — У тебя не может не получиться.

— Это не происходит вот так просто, — я отвернулся от него и оглядел спортгородок, изучая остальных готовящихся. — Мои заклинания не дают осечек, потому что проверены и перепроверены много раз. Потому что их формулы написаны задолго до нас и закалены в настоящих практиках и боях. В открытом применении магии не должно быть места экспериментам или импровизациям.

— Но такая точка зрения приведёт магическое сообщество к стагнации, — парировал Дьяконов, — Даже самое стабильное колдовство однажды было не изучено. И открыто в ходе опытов или вообще случайно.

— Верно, — я выдохнул, но согласился — И страдали люди. Мы должны чтить их жертвы и уважать эту память.

— Но как открывать новые формулы без риска? — Артём прикипел глазами к одной точке. Проследив за направлением его взгляда, я понял, что он залип на госпожу Демидову. Профессор, стоя спиной к нам, наклонилась к студенткам, завершающим рунический рисунок на песке.

— Совсем дурак? Она тебя в землю вколотит, — стоило предупредить друга раньше, чем случится его скоропостижная смерть.

— Мизинцем левой руки, не сомневаюсь, — с ноткой нахальства в голосе согласился Тёма. — Но кто не рискует, тот не пьёт. Почему ты так упорно отрицаешь очевидное?

— Очевидное? — Переспросил я.

— Да, очевидное, — кивнул одногруппник. Он сделал вид, что считает птиц, когда Оксана Владимировна выпрямилась и направилась к очередному студенту, — Что без риска не бывает роста. Представь, если бы Богиня побоялась объединить стихии? Побоялась бы привести мир в равновесие? Ведь это так опасно! Знала ли она, чем всё закончится?

— Нам неведомо.

— Вот именно! Нам неведомо. И только это делает жизнь такой прекрасной.

— Я не спорю, что развитие важно для человека и для всего общества, — тело начало затекать, и пришлось отлипнуть от забора, — Я лишь пытаюсь сказать, что всему должно быть своё место и время. У нас нет права на ошибку. Промахи и недочёты должны остаться только на бумаге.

— Ох, зануда, тяжело же тебе живётся, — Артём хмыкнул, уголок его губ пополз вверх в ухмылке. — О, смотри! — Одногруппник пихнул меня локтем и крикнул около моего уха, — Оксана Владимировна, идут!

— Внимание! — Голос Демидовой пронёсся по всей спортивной зоне, — Вы все знаете, зачем мы тут. Сделайте всё, к чему готовились, покажите себя! По местам!

— Я буду держать за тебя кулачки, — залыбился Тёма и поднял руку. Мне ничего не оставалось, как дать ему «пять», — Хотя великий Дмитрий Волков в этом не нуждается.

— Успеха, Артём.

— Успех – моё второе имя!

Мы разошлись. У каждого была своя роль в мероприятии, каждый знал своё место и время, когда ему вступать. Мы были словно дети перед спектаклем, который они готовили для родителей. Каждый волновался, но не от страха, а скорее от предвкушения.

Люди надеялись на себя, надеялись друг на друга. И на меня тоже.

Я не могу их подвести.

***

— Владимир, позволь представить тебе гордость нашей академии, — ректор сопровождал Императорскую делегацию от самого моста. Я настиг их шествие на краю зелёной зоны, чуть не доходя до дуба в золотых цепях, и сразу упал на одно колено, склонив голову, — Господин Дмитрий Волков, второй курс.

— Господин Волков, поднимайтесь, — Император подошёл ко мне и протянул ладонь для рукопожатия, — Наслышан о твоих успехах, наслышан. При дворе все хвалят Леонида и ожидают окончания твоего обучения.

Наш Император был мужчиной в самом расцвете сил, но выглядел моложе своих лет. Стоит сказать спасибо его военной выправке и отсутствию лишнего веса. Короткие рыже-красные волосы с вкраплениями седины были аккуратно зачесаны назад и идеально подходили его волевому лицу и карим глазам.

Выглядел Владимир типичным Императором из сказки, хотя на его голове не было ни короны, ничего другого, что могло бы её заменить. Стать придавал парадный камзол багрового цвета с золотой вышивкой, в которой угадывались языки пламени и шестиконечные звёзды. На плечах мужчины красовалась тяжёлая мантия с мехом, которую он носил скорее по статусу, чем из желания согреться. В правой руке Император крепко держал тяжёлую трость. В её огромном набалдашнике блестел и переливался гигантский кусок янтаря. Ещё один символ власти. Не сказал бы, что Владимир прихрамывает или нуждается в опоре.

— Мне лестны ваши слова, Ваше Императорское величество, благодарю, — я прикрыл глаза и снова поклонился.

Хват Владимира Орлова был крепким, и мне было страшно оплошать уже на этом этапе. Для меня рукопожатие всегда было стрессом, оно включало слишком много нюансов. А тут ещё и с императорской особой. Ведь ладонь можно протянуть или открытой, или закрытой. Замок можно сомкнуть или слишком рано, сжав только пальцы, или слишком поздно, уперевшись в запястье. Сам хват может показаться ему или слишком слабым или – наоборот – можно пережать. Скорее бы это закончилось.

— Простите мне вопрос, но мой отец не с вами? — Я искал папу глазами среди сопровождающих Императора, но не находил его. Задержался у ворот или не приехал?

— Леонид не смог меня сопровождать, — спокойно ответил Владимир, отпустив мою ладонь. Хотя его слова про папу и ранили, но меня порадовало, что первое испытание можно считать пройденным. — На южных границах снова неспокойно, он сейчас там, — Император понимающе хлопнул меня по плечу. — Мне тоже следует отправиться как можно скорее, но не мог не посмотреть, как устроилась моя искорка. — При упоминании принцессы черты его лица на мгновение стали мягче.

— Говорят, Анастасия Владимировна отказалась от помощи с разбором багажа, — вмешался ректор.

— На ближайшие шесть лет её самостоятельность – твоя головная боль, дружище, — хохотнул Император. — Идём же дальше. Мне не терпится посмотреть на башню Огня.

— Если скучаешь по общежитию, могу пригласить тебя на подтверждение квалификации, — ректор одобрительно хлопнул меня по спине и снова поравнялся с Императором.

Делегация, вдоволь налюбовавшись берёзами и дубом, посеменила следом.

— О-ох, пожалуй, откажусь, — посмеялся Орлов, — Я не в том возрасте, чтобы выдержать наши с тобой ночные… Э-эм… Приключения.

— Да мы любому студенту дадим фору, — улыбнулся Олег Игоревич, — Молодёжь совсем не та.

— Ты специально так говоришь, чтобы потешить моё эго, — промурлыкал Владимир.

Я шёл позади, до меня доносились лишь обрывки их разговора. Дружба Императора и ректора академии Равновесия не была чем-то секретным, но мне стало любопытно, как вообще маги Воздуха и Огня смогли подружиться. Здесь, конечно, нет жёсткого разделения по стихиям. У потока одного курса множество общих дисциплин, где студенты всех шести направлений сидят вместе. Но обычно близкое общение всё равно зарождается в пределах одного факультета.

Вся зелёная зона пестрила мантиями студентов. Ещё бы, не каждый день встретишь такую персону. Когда обучающиеся думали, что Император смотрит в их сторону, почтительно кланялись. В остальное время глазели. Некоторые что-то комментируя, некоторые – просто разинув рты.

Когда делегация вынырнула из зелёной зоны, магические руны на границе между берёзами и спортгородком засверкали и выстрелили в небо разноцветными огнями. Некоторые люди за спиной Императора подпрыгнули от неожиданности, но сам он по-мальчишески начал смотреть на буйство стихий.

— Ну, Олег, удружил! — Император повернулся к другу и горячо хлопнул его по плечу. У меня от такого удара точно вышел бы весь воздух из легких. — Мы же договаривались без самодеятельности.

— К сожалению, ваше присутствие для академии – большая редкость, Ваше Императорское величество, — развёл руками довольный ректор, — Мы не могли оставить такое событие без праздника.

— Уговорил! — Хохотнул Владимир, — Вернусь с юга, загляну в твой кабинет.

— Огонь разожжёт? — Воспоминания окончательно откинули Олега Игоревича в студенческое время.

— Воздух разнесёт, — мужчины изобразили какую-то невероятную комбинацию своими руками, их фигуры на мгновение пропали в облаке из воздуха и огня.

— Пройдёмте, господа, на трибуны, для вас приготовлены лучшие места. — Ректор показал направление рукой, и делегация снова продолжила движение.

Я поклонился удаляющейся спине Императора и направился в другую сторону. По центру спортгородка уже началось представление, маги Воздуха старших курсов выполняли невероятные трюки: левитировали в нескольких метрах над землёй. Мне казалось, что на такое могли пойти только сумасшедшие. Любая лишняя эмоция могла сбить их на землю, а там и сломать что-нибудь можно.

Со своего места за студентами внимательно наблюдала госпожа Демидова. Она быстро присела в реверансе, когда Император помахал девушке рукой, а затем всем своим вниманием вернулась к подопечным. Надеюсь, Тёма не видел этого движения, иначе бы точно захлебнулся слюной.

Сегодня в порядке очереди выступят все стихии за исключением одной. Император никогда не выказывал неприязни открыто, но все знали его отношение к тёмным. Многие в обществе разделяли эту точку зрения. В конце концов, не представитель ли Тьмы устроил южное восстание, когда правил Виктор, отец нынешнего Императора? И вот спустя поколение на юге снова неспокойно. Надеюсь, с папой всё будет в порядке.

После магов Воздуха выступили водники, за ними – изучающие стихию Земли. Особенно долго выступали вспышки.

Ещё бы, сам Император закончил именно Огненный курс, а теперь и его любимая дочь поступила туда же. Одного этого события хватило, чтобы подстегнуть интерес первогодок: в этом году выбравших стихию Огня вдвое больше, чем в любой предыдущий. Последний такой всплеск популярности был во время поступления кронпринца, но он уже закончил обучение и сейчас наверняка был в столице, раз Император собрался отправиться к южным границам.

Обычно потоки набирались более-менее равномерно. Стихии Воздуха, Воды, Огня, Земли и Света пополнялись человек по двадцать-тридцать. Только Тьма была в аутсайдерах: её выбирали от силы три-четыре поступающих. Но даже это не совсем правда: они её не выбирали.

Тьму нельзя было просто отменить или запретить: некоторые сферы жизни без её специалистов невозможно представить. Поэтому, чтобы хоть немного повысить интерес к стихии, Империя ввела целевое обучение: она не только оплачивала шесть лет жизни студента, но и гарантировала трудоустройство по окончанию учёбы. Это, конечно, не привело к ожидаемому ажиотажу, но люди, которым было нечего терять, начали находиться и откликаться.

Пока я предавался размышлениям, выступление Огня прекратилось. Император, а за ним и все присутствующие, в четвёртый раз поднялись со своих мест и начали аплодировать. Орлов хвалил технику студентов и благодарил преподавательский состав за подготовку «таких самородков». Столько недель изнурительных тренировок и не могли пройти даром.

Настала очередь стихии Света. Дубинин и Демидова долго спорили, кого ставить последними: нас или вспышек. Всё-таки выбрали нас, потому что никто из огненных не смог предложить того, что смог предложить я.

Вот он, мой звёздный час. Шанс показать себя. Руки немного тряслись, но я быстро привёл мысли в порядок. Не должно быть места для сомнений или страха. Пусть папа и не смог приехать, Император наверняка всё ему расскажет. И отец будет мною гордиться.

Мои партнёры – все со старших курсов – начали танец-поединок, оставив в центре поля пространство для меня. Ещё пара их слаженных акробатических трюков, пара точных демонстраций нашей стихии – и мой выход. Недели подготовки привели меня к этому моменту, и ничто не сможет его испортить.

Войдя в нужную эмоцию, я начал читать формулу и усиливать её движениями своего тела. Но за спиной что-то прогремело, сбив меня. Проклятье! Пришлось резко прерваться, на ходу соображая, как безопасно выйти из танца стихии. На висках и лбу выступили капельки пота. Что это было?! Такую ситуацию невозможно предугадать! Богиня, я был так близок. Что произошло?

Император вскочил со своего места, указательным пальцем тыча куда-то мне за спину. Понятно. Ситуация вмиг стала кристально ясной. Не могло быть никаких сомнений.

— Олег, — лицо Императора перебрало весь спектр эмоций, который был мне известен. — Этот столб пламени вылетел из покоев моей дочери? Олег!

Я обернулся, чтобы проследить, как два потока стихий – воздушный гепард и преследующий его огненный лис – устремились к башне Огня. Было несложно понять, почему ректор и Император нырнули именно в тот оконный проём. Из него валил белый столб дыма.

Студенты с трибун, скамеек и из берёзовой рощи вывалились в спортгородок. Они шли отовсюду, прибывая нескончаемым гудящим потоком. Словно мы оказались в центре пчелиного улья. Каждому было интересно узнать, что произошло.

— Всем разойтись! — Скомандовала госпожа Демидова. — Здесь не на что смотреть!

Студенты явно хотели остаться до конца шоу, но в толпе не нашлось храбреца, осмелившегося перечить Оксане Владимировне. Образовавшийся муравейник потихоньку начал рассасываться.

— Думаешь, Морозова взорвала нашу принцессу? — Артём оказался рядом непостижимым мне образом.

— На такое способна только она, — ответил я, с силой сжав медальон, болтавшийся на груди.

Если Император до сих пор не прибил Алису, это сделаю я.