16+Клеймо [Моё имя-2]
Меня убили — и переписали в нечто иное. Убийца умер дважды. Его убила я. Ему не помогло: на дальних дворах уже метят карты его именем. «Мёртвый Тайвел Стеррен. Ходит со свитой. Зовёт. Не отзываться». Можно было бы жить. Но у мёртвых длинные руки: перед походом он оставил в городе письмо.
И теперь каждый лоскут, который пойдёт через этот дом, пойдёт под казённым глазом — а женщины об этом узнают не раньше, чем за кем-то из них придут.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1. ПорогТепло здесь не греет. Тепло здесь смотрит.Я поняла это ещё на кромке, в первый же вдох, — а теперь, к середине ночи, знаю точно: оно поднимается из распадка языками, медленно, как поднимается пар над спящим зверем, и трогает — лицо, корку на шее, ремни на бедре. Костёр греет всех, кто сел рядом. Зверь греет себя. Это тепло занято другим: оно читает. Меня. Всю. Не спеша, потому что спешить ему некуда: я сижу на его пороге с ногой, которая сказала всё, и уйти могу разве что вниз — кувырком.Внизу дышит. Восемь моих вдохов — один его. Я считаю, потому что счёт держит, а держаться больше не за что: русло сухо, нож дальше, чем рука, ночь длиннее, чем я.Языки тепла доходят до бедра — туда, где под ремнями толчками ходит горячее, моё, дорогое, — и останавливаются. Как останавливается рука над чужой вещью: спросить.— Если пришёл добирать, — говорю я в темноту тем, что осталось от г…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0