Клетка для мотыльков

ПРОЛОГ. ПЕЧАТЬ И КРЕСТ

Дым от дорогой сигареты поднимался к потолку кабинета спиралями, похожими на удушливых змей. На кожаном диване, нервно покусывая ногти, сидел Артур. Младший сын босса. Любимец, трус и мразь, чья улыбка десять лет назад стоила Лизе всего, что она любила.

Сейчас Артуру было двадцать шесть, но он по-прежнему выглядел мальчишкой, до смерти испуганным собственным отражением. Он только что провалил крупную сделку в порту, потерял полмиллиона долларов и три контейнера с товаром, а теперь ждал, пока отец вынесет приговор.

Лиза стояла у панорамного окна, заложив руки за спину. На ней был безупречный черный костюм-тройка, сшитый на заказ. Ее имя произносили шепотом в самых мрачных притонах города, ее приказов боялись ветераны синдиката, а за спиной ее давно называли не иначе как «Правая рука» или «Тень главы». Второй человек в империи. Женщина, перед которой дрожали министры и авторитеты.

Но стоило Лизе скосить взгляд на собственное левое запястье, как под манжетом рубашки заныло, запекло кожу. Там, прямо под кожей, черными и багровыми узорами залегли три древние руны. Печати.

— Ты понимаешь, во сколько нам обойдется твоя глупость, сынок? — голос главы мафии звучал тихо, но от него в жилах комнаты стыла кровь. Старик даже не повысил голос.

Артур вжался в кресло, заикаясь и судорожно оправдываясь:

— Пап, это… это не я! Меня подставили! Конкуренты! Клянусь, я всё улажу… Лиза! Скажи ему, ты же знаешь, эти крысы из докового района просто решили нас кинуть!

Он перевел умоляющий, влажный от страха взгляд на Лизу. Он искал у нее защиты. И в этом заключалась самая извращенная, чудовищная шутка вселенной. Потому что по приказу босса — и по закону клятвы — Лиза была обязана его защитить. Она медленно повернулась. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Ни капли гнева во внешнем облике — только ледяная, безупречная маска профессионала. Никто в этой комнате, включая самого главу, не знал, каких титанических усилий ей стоит не сорваться с места, не впечатать каблук в эту мерзкую, дрожащую глотку.

Печать на запястье едва ощутимо кольнула, напоминая: только посмей. Стоило ей всерьез задурить мысль о прямом ударе — и воздух в легких превратится в битое стекло.

— Он прав в одном, шеф, — голос Лизы прозвучал ровно, без эмоционально, как удары метронома. — Конкуренты действительно суют нос слишком глубоко. Оставлять это безнаказанно нельзя.

Артур судорожно выдохнул, чувствуя себя спасенным, и с жалкой благодарностью посмотрел на нее. Он был уверен, что она спасает синдикат. Он даже не догадывался, что Лиза уже в этот самый момент мысленно прокручивает в голове десяток способов, как заставить его умереть в страшных муках чужими руками.

Тяжелые дубовые двери кабинета главы закрылись за спиной Лизы с глухим, окончательным щелчком. Гулкий коридор резиденции встретил ее тишиной, разбавляемой лишь размеренным шагом двух личных охранников. Внутри у Лизы всё кипело, но внешне она оставалась монолитом из черного шелка и холодной стали.

Запястье под манжетом с каплей янтаря едва заметно пульсировало, остывая от недавней вспышки Печати. Местные руны были беспристрастны: они не реагировали на злобу в её мыслях, пока эта злоба не превращалась в прямое намерение нанести физический вред. Лиза научилась лавировать между этими невидимыми лезвиями за десять лет. Она знала, как оставаться безупречной, подталкивая Артура прямо к обрыву. Нагнав ее у панорамной лестницы, из тени шагнул Марк — её верный оперативник, проверявший каждый шов в операциях синдиката. Когда-то он носил белый романский воротник, читал исповеди и верил, что даже в самых темных душах есть искра света. Пока синдикат не сжег его приход вместе со всеми, превратив его служение Богу в пепел. Теперь его единственным «богом» было возмездие, а молитвы смешались с сухими расчетами операций. На его шее всё ещё оставался тонкий шрам — там, где когда-то лежал нательный крест, срезанный людьми главы.

— Как всё прошло, босс? — его голос прозвучал глухо, словно из глубины исповедальни. — Старик проглотил наживку?

— Глава дал Артуру ещё один шанс, — ровным, бархатным голосом произнесла Лиза. — И Артур им обязательно воспользуется, чтобы окончательно себя похоронить.

Она остановилась у высокого окна, выходившего на закрытый внутренний двор особняка. Внизу, у машины, курил Артур. На руках у него до сих пор читался нервный тремор — мальчишка пытался заглушить страх очередным дешевым кайфом, жадно затягиваясь сигаретой. Марк смерил его долгим, тяжелым взглядом, в котором не осталось ничего от христианского милосердия. Только сухой, фанатичный расчет человека, готовящего крестовый поход.

— Марк, — Лиза повернулась к подчиненному. Её глаза цвета мокрого асфальта смотрели сурово и безжалостно. — Доковый район должен быть чист. Назначь встречу с людьми из «Северной ветви» на завтрашний вечер. Скажи, что за переговоры отвечает лично младший наследник.

— Но, Лиза… Артур же провалил портовую сделку, — нахмурился Марк. — «Северные» — оскалившиеся волки. Если они поймут, что против них выставили этого… мажора, они просто перебьют его эскорт и заберут всю партию.— Именно, — губы Лизы тронула едва заметная, бледная улыбка. — Они надавят. А Артур, как обычно, струсит и попытается откупиться тем, что ему не принадлежит. Наш с тобой долг — защитить интересы семьи, правда?

Она сделала паузу, выверяя каждое слово, чтобы намерение оставалось абсолютным соблюдением её обязанностей перед главой.

— Передай «Северным» конфиденциальную информацию: у Артура с собой будет личный сейф-накопитель с доступами к оффшорам его старшего брата и фальшивыми печатями отца. Пусть думают, что это его заначка. Когда они прижмут, он отдаст им этот накопитель сам, чтобы спасти свою шкуру.

Марк замер. Схема была изящной и смертоносной. Лиза не приказывала убивать Артура. Она даже не отдавала наемникам приказ напасть. Она просто слила врагам информацию о трусости и жадности младшего сына, создав ситуацию, где тот собственными руками совершит государственную измену внутри синдиката.

Если Артур отдаст секретные счета старшего брата и печати главы, старик больше не сможет его покрывать. Он сам отречется от любимчика или отдаст его на расправу совету кланов. А за предательство семьи Печать уже не защищает — закон синдиката суров для всех.

— А если Артур решит проявить храбрость и не отдаст накопитель? — тихо спросил Марк.

Лиза взглянула на свое запястье, где под тканью спали багровые узоры.

— Артур и храбрость — понятия из разных вселенных, Марк. Сделай всё тонко. И убедись, что старший брат узнает о потере своих счетов первым.

— Понял, босс. Будет сделано.

Марк чуть наклонил голову, поправив темный лацкан пиджака. В его темных глазах вспыхнул опасный, почти религиозный огонь. Он понимал: Лиза не нарушает Печать. Она не поднимает руку на кровь главы. Она просто позволяет грехам этой семьи пожрать их изнутри.

— Дьявол всегда предает своих, когда приходит время платить по счетам, — тихим, хриплым шепотом произнес Марк. — Старик не простит предательства даже любимому сыну. Я лично заложу этот камень в их фундамент, Лиза. Каждый из них ответит за то, что создал этот ад на земле. Будет сделано.

Он повернулся и бесшумно растворился в полумраке коридора, оставив Лизу наедине с её персональным адом и багровыми рунами на запястье.

Лиза снова повернулась к окну. Внизу Артур выбросил окурок и сел в свой спортивный автомобиль, рванув с места с визгом шин. Они были двумя главными фигурами в этой игре — вторым человеком в мафии и её самым опасным оперативником. И теперь, спустя десять лет молчаливой подготовки, их совместный ход должен был запустить падение всего клана.

— Десять лет, Артур, — тихо прошептала она в холодное стекло, и её дыхание оставило на нем легкое облачко пара. — Ты думал, что застрял в раю под крылом отца. Но ты просто всё это время жил в моей клетке. И я скормлю тебя твоим же страхам, медленно отрезая от него кусок за кусочком.

Охота началась.

Глава 1 ЦЕНА ВЫЖИВАНИЯ

Десять лет назад мир не знал «Тени главы». Десять лет назад у Лизы было имя, принадлежавшее древнему, стертому из официальной истории клану, и сестра, чей смех мог согреть даже самые холодные стены их тайного убежища.

Всё изменилось в один дождливый вечер, когда тишину комнаты разорвал звонок.

Экран телефона мигал, а из динамика доносился хриплый, прерывистый шепот, от которого внутри Лизы всё похолодело. Названная сестра умоляла о помощи. Голос прерывался кашлем и глухими рыданиями, а на заднем плане трещало зловещее, голодное пламя.

Лиза не помнила, как вела машину. Память сохранила лишь финал этой безумной гонки: старая, уединенная церковь на окраине города, объятая ревущим огнем. На белых мраморных ступенях, ведущих к пылающим дверям, лежало хрупкое, полуживое тело. Одежда сестры была пропитана кровью, а взгляд уже подергивался туманной дымкой уходящей жизни.

Лизе не нужно было спрашивать, кто это сделал. У подножия холма, визжа шинами на мокром асфальте, разворачивался приметный спортивный автомобиль. Свет фар на секунду выхватил из темноты холеное, самодовольное лицо Артура. Он улыбался, глядя на дело своих рук.

В ту секунду прежняя Лиза умерла. В её груди родилась слепая, первобытная ярость, выжегшая все страхи и сомнения.

Час спустя ворота главного особняка синдиката разлетелись в щепки.

Охрана главы не успела сообразить, что происходит. В залитый светом люстр холл ворвалась фурия. В её руках тускло и зловеще поблескивала фамильная катана — наследие скрытого клана, клинок, который годами учили подчинять лишь одной цели. Лиза не сомневалась. Она не колебалась. Она двигалась как черная молния, и каждый взмах её оружия оставлял за собой шлейф багровых брызг.

Один. Второй. Пятый. Тяжелые тела падали на мраморный пол, окрашивая ковры в цвет той самой сгоревшей церкви. Охрана палила вслепую, но ярость вела Лизу лучше любого прицела. Она пробивала себе дорогу сквозь трупы, оставляя за собой шлейф из криков и ужаса. Ей нужен был только один человек. Трус, спрятавшийся за спинами наемников.

Она настигла его на пороге отцовского кабинета. Артур, рыдая от ужаса и путаясь в собственных ногах, полз по полу, оставляя мокрый след. Лиза наступила ему на грудь, впечатывая каблук в ребра, и высоко занесла катану. Сталь запела, готовая снести глотку мажора…

— Прекрасная техника. Истинный стиль скрытого клана, — раздался из темноты кабинета сухой, властный голос.

Лиза не успела опустить клинок. Невидимая, тяжелая как свинец волна магии ударила ей в грудь, отбрасывая назад и выбивая оружие из рук. Из полумрака вышел старик — глава синдиката. Его глаза, умудренные сотнями интриг, горели опасным восхищением.

Он посмотрел на усыпанный телами холл, затем на свою дрожащую, жалкую копию на полу, и наконец — на Лизу, которая, тяжело дыша, уже поднималась на ноги, готовая броситься в бой даже голыми руками.

Старик восхищался ею. В её жилах текла редкая, благородная кровь древних мастеров войны, чьё существование его синдикат так долго пытался стереть. Но вместе с восхищением в сердце старого волка закрался леденящий страх. Он ясно понял: если эта девчонка останется на свободе, его сыну не прожить и недели. Она сожрет его империю, не поперхнувшись. Убить её означало навсегда уничтожить такой редкий, ценный инструмент. Выход был один — сломать её волю, оставив нетронутой силу.

— Ты думала, что пришла сюда за местью, дитя, — тихо произнес глава, делая пасс ладонью. Воздух вокруг Лизы сгустился, превращаясь в невидимые тиски, прижимающие её к полу. — Но ты принесла мне идеальное оружие. Твоя кровь послужит моему роду.

Из его пальцев вырвались струи багрового, светящегося тумана. Старик начал ритуал Трёх Печатей — древнейшую Магию Крови, запретную и беспощадную.

Лиза кричала. Эта боль не была похожа на ранения от пуль или ножей. Багровые руны впивались прямо в её запястье, прорастая сквозь кожу, плоть и кости, оплетая саму её душу. Магия переписывала её естество, выжигая возможность нанести вред тем, в ком течет кровь хозяина.

С каждой новой руной, занимавшейся багровым огнем под кожей, Лиза чувствовала, как невидимые цепи сжимают её легкие. Печать запечатала её ярость, заперев её глубоко внутри, словно зверя в железной клетке.

Когда ритуал завершился, Лиза лежала на полу, тяжело дыша и глядя на три светящихся узора на левом запястье.

— Теперь ты моя «Правая рука», — холодно улыбнулся старик, глядя на неё сверху вниз. — Ты будешь защищать моего сына. Ты будешь беречь мою империю.

Он думал, что создал идеального, вечно верного пса для защиты своего рода. Старик просчитался только в одном: благородная кровь скрытого клана не умела сдаваться. Ярость Лизы не угасла от магии. Она просто превратилась в лед, дожидаясь момента, когда цепи обернутся против самого кукловода.

Глава 2 НАШИ ОШИБКИ И НАШИ ЦЕПИ

Порт дышал сыростью, солью и гниющим деревом. Черная маслянистая вода лениво лизала ржавые борта сухогрузов, а густой ночной туман превращал силуэты портовых кранов в застывших доисторических чудовищ.

Артур шёл впереди, нервно поправляя воротник дорогого кожаного пальто. От его вчерашнего страха в кабинете отца не осталось и следа. Получив второй шанс и «Тень главы» в качестве личной охраны, он снова возомнил себя неприкасаемым. Он чувствовал себя хозяином положения. В его внутреннем кармане лежал тяжелый серебряный накопитель с доступами к оффшорам старшего брата — его тайный, коварный козырь.

Лиза шла на полшага позади. Её шагов не было слышно. Черный костюм, собранные в тугой хвост волосы и фамильная катана в лакированных ножнах за спиной. Запястье под манжетом привычно пульсировало глухой, сдерживающей болью.

Она знала то, чего не знал ни один человек в этом городе, кроме самого старого босса. Три Печати Магии Крови не были вечными. У каждого замка был свой ключ, заложенный в саму суть ритуала:

1.Первая печать падет, если носитель крови хозяина сам попытается убить слугу.

2.Вторая печать разрушится, если кровь хозяина предаст собственную семью.

3.Третья печать исчезнет, только если кровь хозяина смешается с кровью носителя.

Был, конечно, и короткий путь — если бы старик сам произнес слова освобождения. Но Лиза не собиралась ждать милости от чудовища. Она приехала сюда ради первых двух Печатей.

— Эй, «Тень», не отставай, — бросил через плечо Артур, глумливо ухмыляясь и вальяжно затягиваясь сигаретой. — Если эти северные выродки дернутся, ты пойдешь первой. На то отец тебя ко мне и приставил. Как верную собаку. Нам нужно показать этим дикарям, кто здесь власть.

Они вышли к заброшенному ангару №4. Из тумана навстречу им соткались три тяжелые фигуры. «Северная ветвь». Настоящие волки, чьи лица покрывали морозные боевые татуировки, слабо светящиеся в темноте портовых фонарей. Их лидер, шрамированный гигант по имени Ивар, смерил Артура презрительным взглядом.

— Нам сказали, говорить будем со старшим сыном, — пророкотал Ивар, сплевывая на землю под ноги Артуру. — А прислали щенка. Где наш товар, мажорик? Или твоя мамочка забыла собрать тебе сумку?

Вместо того чтобы испугаться, Артур высокомерно вскинул подбородок. В нем взыграла уязвленная гордость капризного наследника. Он сделал шаг вперед, почти вплотную к гиганту, и демонстративно выдохнул дым прямо в лицо Ивару.

— Попридержи язык, псина, — процедил Артур, включая всю свою спесь. — Товар задержался. Но вы, северные нищеброды, получите кое-что получше.

Он с шиком вытащил из кармана серебряный накопитель и покрутил его на пальце, словно дразня голодного зверя.

— Здесь коды от личных счетов моего старшего брата и фальшивые печати отца. Вы получите втрое больше, чем стоили ваши паршивые контейнеры. Но сначала вы встанете на колени, извинитесь передо мной за свой длинный язык, и только тогда я, возможно, отдам вам эту побрякушку. Считайте, что я официально снизошел до выплаты вашего долга.

Позади Ивара двое северян угрожающе переглянулись. Морозные татуировки на их шеях и руках вспыхнули яростным, ледяным синим светом. Воздух вокруг ангара резко похолодел, изо рта пошел густой пар. Северная ветвь приходила в абсолютное бешенство от такой наглости.

— Ты думаешь, твоя ворованная заначка дает тебе право лаять на волков, шкет? — прорычал Ивар, выхватывая из-за спины тяжелый топор. — Мы заберем и флешку, и твою спесивую голову!

Гигант ринулся вперед, занося топор для сокрушительного удара. Артур испуганно взвизгнул, мгновенно растеряв всю крутизну, и отпрянул назад. Лиза среагировала мгновенно — её катана с металлическим звоном покинула ножны, блокируя тяжелое лезвие топора в сантиметре от лица Артура.

И в этот самый момент, когда карты на столе окончательно спутались, тишину доков разорвал резкий, сухой хлопок снайперской винтовки.

Пуля калибра .50 пробила плечо Ивара, отбрасывая его назад. Из темноты тумана, отрезая все пути к отступлению, начали выходить люди в тяжелой штурмовой экипировке с шевронами черной гиены. Личная гвардия Елены. Сестры Артура.

— Какая предсказуемая глупость, — раздался из тумана изящный, ядовитый голос Елены. Она вышла вперед, держа в руке пистолет с глушителем. — Мой дорогой братец устроил бойню с северянами и погиб вместе с правой рукой отца. Папа будет безутешен, но власть перейдет в надежные руки. Огонь! Штурмовики Елены открыли шквальный огонь по всем. Оставшиеся в живых северяне, взревев от ярости, бросились в рукопашную на гвардию Елены, превращая доки в кровавую баню.

Для Лизы начался настоящий ад. Из-за гнетущей уверенности, что Печати Крови всё ещё полностью контролируют её, её тело действовало на одних рефлексах. Мозг, затуманенный десятилетним страхом перед магическим наказанием, кричал: «Защищай его, иначе воздух превратится в стекло!»

Лиза двигалась на грани человеческих возможностей, ведомая ложным чувством долга. Вспышка автоматной очереди — она срезает штурмовика, закрывая Артура спиной. Острый выпад слева — она блокирует нож гвардейца, но пуля другого нападавшего вскользь пробивает ей бедро. Лиза глухо зарычала, на ногах удерживала лишь стальная воля скрытого клана. Кровь заливала ее некогда безупречный черный костюм.

Очередной штурмовик Елены обошел с фланга, вскидывая автомат прямо в упор Артуру. Лиза рванулась вперед, принимая удар на себя — пуля зацепила ребра, заставив её покачнуться. Сквозь зубы, сплевывая вязкую кровь, она вогнала катану в горло врага.

— Стреляйте в нее! В неё, не в меня! — завизжал Артур, окончательно обезумев от страха среди свистящих пуль и трупов. Хватая Лизу за лодыжку, он со всей силы рванул её на себя, пытаясь укрыться за её израненным телом, как за живым щитом.

В ту же секунду левое запястье Лизы прошила дикая, разрывающая вспышка боли. Но в безумном хаосе боя, под свист свинца и грохот взрывов, Лиза не поняла её истинной природы. Оглушительный звон в ушах, пульсирующая рана в ребрах и горящая огнем нога смешались в сплошной, невыносимый ад. Она решила, что это Печать наказывает её за мимолетную мысль бросить мажора. Она даже не осознала, что этот внутренний взрыв был звуком ломающихся оков — первая и вторая руны разлетелись в багровый пепел под её кожей, освобождая её душу. Адреналин и шок намертво заблокировали её магическое чутьё.

Лиза резко выдернула ногу из его слабых пальцев и сделала шаг вперед, готовая умереть, но выполнить клятву.

Артур, видя, как Лиза падает на одно колено, а вокруг замертво валятся люди, не выдержал напряжения. Его глаза закатились, тело обмякло, и он плашмя рухнул на бетон, потеряв сознание от первобытного ужаса.

Штурмовики Елены сжимали кольцо, готовясь добить раненую «Тень». Елена уже поднимала пистолет, целясь Лизе прямо в лоб:

— Конец игры, собака.

Вдруг из темноты портового крана с оглушительным ревом вылетела дымовая граната, заливая всё вокруг непроглядным едким саваном. Следом раздалась быстрая, профессиональная очередь из автомата с глушителем — двое штурмовиков упали замертво.

Из серого дыма соткался Марк. Его лицо было бледным, а в глазах горел холодный фанатичный огонь.

— Уходим, босс! — хриплым штурмовым шепотом бросил он.

Действуя как слаженный механизм, Марк на секунду припал к бессознательному телу Артура. Его чуткие пальцы профессионального оперативника мгновенно нырнули во внутренний карман кожаного пальто мажора, нащупывая тяжелый металл. Серебряный накопитель оффшоров перекочевал в карман Марка. Главное оружие против синдиката было у них.

Подхватив слабеющую, истекающую кровью Лизу под руку и взвалив обмякшую тушу Артура на плечо, Марк рванул в глубину портовых лабиринтов, оставляя позади беснующуюся в дыму Елену и горящий ангар. Лиза теряла сознание, из последних сил прижимая раненую руку к груди. Она была уверена, что проиграла эту ночь и до конца дней останется рабыней. Она еще не знала, что на её руке остался всего один, последний замок.

Глава 3ПАДШИЙ АНГЕЛ

Восемь лет назад у Марка было то, чего теперь не купить ни за какие грязные миллионы синдиката. У него была вера. В Бога, в людей и в исцеляющую силу тишины.

Его маленькая каменная церковь на окраине города была старой, с облупившейся краской на алтаре, но в ней пахло ладаном, воском и покоем. Именно сюда за два года до этого привезли хрупкое тело названной сестры Лизы. Официально для всего криминального мира девушка была мертва. По факту — её погруженное в глубокую кому тело, опутанное трубками аппаратов жизнеобеспечения, Марк прятал в уединенной монастырской келье при храме, лично ухаживая за ней.

Лиза не верила в Бога. Благородная кровь её скрытого клана признавала лишь законы стали и чести. Но каждую неделю она приходила в этот храм. Она садилась в тёмную кабинку для исповеди и, сжимая левое запястье, где багровели три Печати, говорила с Марком.

Прошло уже два года с тех пор, как она ворвалась в особняк синдиката, безуспешно пытаясь убить Артура, и получила свои магические оковы. Теперь она изливала Марку ту глухую, яростную боль рабыни, которую не могла показать миру под ледяной маской «Тени главы». Марк слушал её хриплый, надломленный голос, пропуская чужую скорбь через собственное сердце, и молился за неё. Он искренне верил, что сможет спасти эту израненную душу.

Он не знал, что дьявол уже стоял у порога.

Артур узнал об этих визитах случайно. Из своего мерзкого, собственнического характера, ведомый вечным желанием подчинить Лизу и растоптать её гордость, он решил нанести удар там, где она меньше всего ждала.

В тот знойный полдень тишину храма разорвал грохот выбитых дверей. Артур вошёл в святую обитель в сопровождении десятка вооруженных наемников. Он смеялся, его глаза блестели от химического кайфа и вседозволенности.

— Надо же, наша верная сучка бегает замаливать грехи к какому-то попу! — громко хохотал Артур, швыряя на мраморный пол святое распятие. — Эй, святоша, сколько она тебе платит за то, чтобы ты слушал её скулёж?

Лиза, молившаяся у алтаря, медленно поднялась. Внутри неё всё задрожало. Артур подошёл к ней вплотную, глумливо похлопал по щеке и плюнул на алтарь. Наемники начали крушить иконы, переворачивать скамьи, издеваясь над всем, что Марк строил годами.

— Перестань, Артур. Уходи, — процедила Лиза, чувствуя, как под кожей запястья просыпаются невидимые бритвы.

— А то что? — Артур схватил её за волосы, дергая на себя и заглядывая в глаза с издевательской ухмылкой. — Ты забыла, чья ты вещь? Твой собственный отец продал тебя моему роду с потрохами, чтобы спасти свою шкуру. Ты рабыня по праву крови. И этот твой поп — теперь тоже моя игрушка.

Каждое слово Артура сочилось фальшивым триумфом. Лиза знала правду, но эта официальная легенда, состряпанная старым Главой, всё равно жгла её изнутри. Синдикат пустил этот слух по всему криминальному миру, чтобы скрыть позорный факт: десять лет назад одна яростная девчонка в одиночку вырезала половину их элитной охраны. Глава мафии просто не мог признать перед другими кланами, что его безопасность была ничтожной, а младший сын — трусливым дебилом. Им пришлось придумать сказку о «покупке» наследницы скрытого клана, чтобы оправдать её появление в высших эшелонах мафии и статус «Тени главы». Но Артур, кажется, сам настолько заигрался в отцовскую ложь, что искренне верил в своё превосходство. И сейчас, слыша этот глумливый смех, Лиза больше не могла сдерживаться.

Превозмогая дикую, разрывающую боль в груди, когда воздух в секунду превратился в раскаленные угли, Лиза сорвалась. Она не могла убить его — Печать держала её мертвой хваткой, выжигая легкие и заставляя кровь течь из носа. Но ярость скрытого клана была слишком сильной.

Лиза рванулась вперед сквозь парализующую агонию магии. Короткий, глухой удар в челюсть Артура. Следом — сокрушительный апперкот. Она избивала его с холодной, звериной жестокостью, ломая ему ребра и превращая холеное лицо в кровавое месиво. Артур выл, катаясь по полу, пока его наемники в панике не знали, как оттащить от него разъяренную фурию.

Но магия Крови взяла свое. Переступив порог допустимого вреда, тело Лизы не выдержало давления Печатей. Сердце пропустило удар, в глазах потемнело, и от жесточайшего воздействия магии она без чувств рухнула на каменные плиты прямо рядом с избитым мажором.

Артур не простил ей этого унижения. Мразотная, мстительная тварь внутри него требовала абсолютного, тотального разрушения.

Когда Лизу унесли в машину, Артур, вытирая кровь с лица, повернулся к Марку. Наемники сбили священника с ног, жестоко избивая ногами. Марк хрипел, его ребра трещали, но его взгляд оставался устремлен на алтарь.

— Ты любишь своих овечек, пастырь? — прошипел Артур, пиная Марка в лицо. — Сейчас ты увидишь, как твоя вера горит в аду.

По приказу Артура боевики согнали в центр храма нескольких случайных прихожан — испуганных женщин, стариков и детей. Марк умолял, хрипел, пытался ползти к ним, но его держали, заставляя смотреть. На его глазах наемники начали мучительно, медленно убивать беззащитных людей, окрашивая священные стены в багровый цвет.

А затем они разлили бензин.

— Молись своему Богу, святоша! Пусть он потушит этот огонь! — визжал от восторга Артур, бросая зажженную зажигалку в лужу горючего.

Храм вспыхнул мгновенно. Тяжелое, ревущее пламя охватило деревянные перекрытия. Марка, избитого до полусмерти, выбросили на ступени, оставив умирать среди дыма на глазах у уезжающего Артура.

Он лежал на раскаленном мраморе, задыхаясь и глядя, как в огне исчезает всё, что он любил. Там, внутри, догорали тела его прихожан. Там, в подвале, осталась в ловушке сестра Лизы — Марк тогда ещё не знал, что её успеют тайно эвакуировать его верные люди, но в ту секунду он думал, что она погибла в этом аду.

В эту самую минуту, под треск горящих икон и крики погибающих, в Марке угасло всё святое. Он смотрел на черное небо, но небо молчало. Никакого чуда не произошло. Бог не спустился, чтобы покарать монстра.

Марк сорвал с шеи нательный крест, швырнув его прямо в бушующее пламя. В его глазах, отражающих пожар, больше не было милосердия. Священник умер на этих ступенях. Вместо него поднялся падший ангел — каратель, чьё сердце превратилось в холодный пепел, а единственной молитвой стало слово «Месть».