Кленовый сироп

Глава 1

Пролог

Солнечный свет отражается от куполообразных крыш и проникает в комнату через закрытое окно. Слишком ярко. Раздраженно свожу брови.

В голове, как после пожара, полнейшая разруха. Последнее, что сейчас помню, это то, как наглоталась таблеток и думала, что это мой конец, но видимо меня успели откачать.

Не могу ни о чем думать, во рту пересохло. Ужасно хочу воды.

‒Эй-й! Кто-нибудь! ‒ пытаюсь прокричать, еле шевеля губами.

Тишина.

На запястье замечаю оранжевый пластиковый браслет, который надевают заключенным или психически больным. Я так и знала, что никому нельзя доверять. Почерк неразборчив. Виднеется «Элизабет Беррингтон. Двадцать шесть лет», а дальше кривые символы, будто иероглифы, и какие-то цифры. Ничего не понимаю, здесь какая-то ошибка. Это имя моей сестры. Нас снова перепутали?

Ощущение, что меня накачали седативными. Как-то раз я уже переборщила с успокоительными препаратами, и был такой же побочный эффект. Слабость во всем теле и сложно сфокусировать свой взгляд на чем-то одном. Но, по крайней мере, тогда я находилась дома, а что это за место, я не знаю. Из-за этого скрежет в груди усиливается с каждой секундой.

Поднимаюсь с постели с большим трудом. Делаю еще рывок, и пытаюсь дойти до двери. Дергаю за ручку. Закрыто.

Чуть слышно стучу. Где-то поблизости раздаются приглушённые басовые голоса людей. Настраиваюсь и собираюсь уже с силой ударить по двери, как в палату заходит женщина с пластиковым стаканом в руке. Как же она вовремя. Видимо знала, что мне сейчас нужно.

‒ Уже очнулась? ‒ удивленно вскинула она брови, ‒ как состояние?

Не могу понять из-за препаратов, как на самом деле себя чувствую. Тяну к ней руки, будто она мой спаситель.

‒ Воды…‒ голос уже охрип и стал похож на стенание умирающего.

Все тело судорожно трясется, и женщина в белом халате поспешно, резкими движениями вливает воду мне в рот. Делаю жадные глотки, несколько раз чуть не захлебнувшись, но она не сбавляет темп, больно давя мне на челюсть рукой.

Стало отвратительно от того, какая я беспомощная. Часть воды не попала в рот, и вся шея намокла. Капли стекают под халатом к груди и по всему телу почувствовался озноб.

‒ Вот так, умница, ‒ певуче похвалила медсестра, убирая стакан, ‒ через два часа обед.

Я даже не успела у нее ничего узнать, как она вышла и закрыла ключом дверь с обратной стороны.

Сколько времени я уже здесь нахожусь? Почему она меня закрыла? Нет, нужно убираться. Бежать. Мне здесь не место.

Лиз

Глава 1

‒ Скорее! ‒ послышался строгий голос молодой мамаши.

Она с нетерпением смотрит вдаль, укладывая пляжное полотенце в небольшую спортивную сумку. От ларька с мороженым побежали в ее сторону двое озорных мальчишек, игриво толкая друг друга. Раздались страшные удары грома.

‒ Ну, наконец-то! ‒ Женщина схватила мальчиков за руки, и они помчались в сторону машины.

До полудня стояла неимоверная жара. Мгновенно небо затянуло тяжелыми тучами, и сразу же другая освещенность ‒ почти темно. Изгибы молний заставили людей в парке собирать свои вещи и бежать в укрытия: кто до машин, кто до ближайшего кафе.

Мы с Кэт схватились за руки и побежали до ближайшей кофейни. Тучи разорвались, будто кто-то проткнул над головой шар с водой, и обрушился ливень. Дорогу уже почти не видно. За несколько минут мы насквозь промокли, и уже отчаянно бежим по лужам. В секунды вспышек молний, я громко визжу, а Кэт панически подхватывает, и крепче сжимает мою руку.

‒ Два кофе, пожалуйста! ‒ Отдышавшись, я делаю заказ, добравшись до «Monmouth Coffee», в пяти минутах от парка.

Мы усаживаемся за свободный столик и пытаемся согреться.

‒ Ну, вот и зачем я целое утро закручивала локоны, скажи мне? Все распрямились, ‒ раздраженно восклицает Кэт. Она пытается высушить волосы руками.

‒ Тебе не надоедает каждое утро их завивать? ‒ озадаченно приподнимаю одну бровь. Вытираю салфеткой с лица капли воды.

‒ Нет! Я терпеть не могу прямые, поэтому и завиваю.

Девушка-официантка с милой улыбкой принесла нам кофе, и я радостно благодарю ее. Аккуратно беру горячую чашку. Делаю глоток. Кофе разлился тонким ручьем по всему организму, и внутри стало горячо.

Смотрю сквозь Кэт, которая постоянно поправляет свое жёлтое, промокшее от дождя платье, в окно, наблюдая, как ветви зеленых деревьев немного раскачиваются от ветра. Они будто загипнотизировали меня.

Дождь прекратился, и теплый свет озарил помещение. На небе сквозь облака выглядывает полупрозрачная радуга.

Достаю телефон. Пришло несколько сообщений от начальства. Изучаю список присланных задач. Надо же! Дэниел решил повысить цены на товар. Глупее мысли я и не слышала. Тут же пишу:

«Не надо повышать цены. Это может привести к отказу части потребителей от товара. Я проанализирую состояние рынка и меры, которые предпринимают конкуренты, и составлю план, как нам повысить ренту».

‒ С кем ты там переписываешься? ‒ заинтересовано смотрит на меня Кэт и улыбается, ‒ с Дэйвом?

‒ Нет, ‒ немного помешкав, отвечаю я, ‒ с начальником. Похоже я и финансист, и бухгалтер в одном лице. Работаю за двоих, а почему-то зарплата не прибавляется, ‒ фыркаю я.

‒ Так говори, что тебе нужна прибавка, повышение!

‒ Ну да, скоро…Уже как-то разговаривали с ним об этом.

«ОК» пришло в ответ от Дэниела. Как красноречиво.

‒ А что там Дэйв? ‒ не унимается Кэт.

‒ А что он? Мы как-то особо и не переписываемся, только о встречах договариваемся.

‒И когда вы встречаетесь в следующий раз?

‒ Не знаю еще.

‒ Ну, он вроде в тебя влюблен… ‒ В ее голосе послышалась грусть.

Приподнимаю бровь.

‒ А что, это плохо?

‒ Да нет. Я рада за вас. ‒ Смотрит в окно.

Радости в ее голосе как-то не замечается, на самом деле. Знаю, ей неприятно. Когда я показала ей фото Дэйва в Facebook, она с ужасом посмотрела на меня и призналась, что уже полгода влюблена в этого человека. Удивилась ли я? Мало сказать. Я была в шоке.

Вспомнила, как она рассказывала про таинственного парня, которого постоянно видит «чисто случайно», и что давно не может решиться познакомиться с ним.

Не знаю, как поступить. Я делю с Кэт всю свою жизнь, не хочу делить еще и Дэйва.

Одежда почти высохла. Только на майке осталось несколько влажных пятен.

‒ Господи, только не поворачивайся сейчас! ‒ шепотом восклицает Кэтрин, ‒ помнишь, смотрели фильм «Дориан Грэй»? Так вот, зашел мужчина точь-в-точь похожий на него!

Заинтриговано оборачиваюсь. Мужчина с темными волосами до плеч уселся за столик.

‒ Я тебе говорю, не смотри!

Мы рассмеялись. Кэт достала блокнот и ручку из сумки и начала делать его набросок, периодически поднимая голову в сторону мужчины. Вздыхаю и наблюдаю, как она дрожащими руками делает броские штрихи.

‒ Хм-м, очень похоже, ‒ одобряюще киваю я.

Но Кэт будто не слышит меня.

Странно, что Дэйв ее совсем не замечает. Мы с ней похожи, как две капли воды, но она гораздо женственнее меня.

‒ Готово! ‒ Сестра показывает мне скетч-портрет «Дориана».

‒ Да, это, действительно, очень круто, ‒ киваю и разглядываю каждую линию.

‒ Да нет, это так, ничего особенного, ‒ начала скромничать Кэтрин.

Не понимаю, почему она все еще не продает свои картины. У нее, действительно, талант.

Из колонок раздалось звучание голоса Луи Армстронга.

‒ Это же моя любимая песня! ‒ восклицает Кэт и начинает танцевать на стуле.

Смеюсь. Как же быстро она переключается. Иногда я совсем не успеваю за ней.

Она встает из-за стола, и, закрыв глаза, начинает кружить под джаз, будто в трансе. Ее ноги то плавно, то ритмично двигаются, чувствуя музыку. Она всегда любила танцевать.

‒ Давай ко мне, Лиз! – Она открыла глаза и протянула мне руку.

Отрицательно мотаю головой. Стало неловко, хоть в кафе и не особо много людей. Меня и силой не заставить танцевать. Буду упираться, как баран. Не люблю я это.

Люди стали оборачиваться на нее. Меня бы уже давно смутило такое внимание в свою сторону, но ей же абсолютно все равно. Полностью наслаждается этим моментом.

На пластинке заиграла уже другая композиция и Кэт, запыхавшись, упала на стул. Несколько человек, наблюдавшие за ее танцем, стали аплодировать и посвистывать. Кэтрин игриво рассмеялась, как-то по-детски поклонилась, и на ее щеках появился румянец.

‒ А я знаю, почему у тебя столько энергии! ‒ рассмеялась я, немного поёрзав на стуле.

‒ Почему же? ‒ в ее глазах блеснула искра. Делает глоток из кружки.

‒ Потому что ты не работаешь, ‒ рассмеялась я еще сильнее.

‒ Ну что ты начинаешь? ‒ фыркнула Кэт, ‒ я ищу себя! Пожалуйста, не начинай эти разговоры. Ты же знаешь, как я расстраиваюсь из-за этого. Постоянные упреки. И, между прочим, я присмотрела вакансию.

‒ Это очень хорошо. А то я не собираюсь содержать тебя всю жизнь, ‒ сказала я и тут же пожалела.

‒ И не надо меня содержать. Я тебе не домашнее животное! Я даже не младшая сестра. Разберусь, дай мне время, ‒ лицо Кэт побагровело от злости.

Она замолчала. Обиделась. Но было необходимо напомнить ей, что она уже не ребенок и пора брать ответственность за свою жизнь.

Всю дорогу до дома мы молчали. Чувствую напряжение между нами, но я не собираюсь извиняться.

Раньше мне казалось, что дождь объединяет людей. Своим явлением, он заставляет испытывать эмпатию. Когда, если не в ливень, можно спрятаться с человеком под одним зонтом, неважно даже знакомы вы или нет? Как бы это ни было нелепо, он поймет тебя.

Появляются мысли, что все в этом мире приходит и уходит, и за страшной грозой может возникнуть радуга.

Кэт

Глава 2

‒ Ну, ‒ Виктория подняла бокал, ‒ за встречу, подруга!

Бзынь! Прозрачный звон хрустального стекла. Улыбаюсь и делаю пару глотков белого игристого вина. Пузырьки весело скачут во рту. Выпивать вино в середине дня для меня редкость.

‒ Ты так изменилась! Сколько мы не виделись? Однако, полгода, точно! ‒ Она подставила руку под острый подбородок.

‒ Да, где-то так, ‒ задумчиво произношу я и выдерживаю паузу, ‒ изменилась? Ну, может волосы, я их отращиваю, ‒ смеюсь, проведя по шелковистым прядям.

‒ Да нет, мне кажется, ты набрала в весе! ‒ Виктория замешкалась и начала крутить кольцо на указательном пальце. Ее светлые волосы собраны в высокий хвост, что придает ей утонченную строгость.

‒ Думаешь? Даже не замечала…

Меня огорчило ее замечание. На мне летний комбинезон в черно-белую полоску. Казалось, что он делает меня гораздо стройнее. Неужели и правда поправилась? Надо бы меньше питаться фастфудом.

‒ Ой, что это я? Рассказывай, что у тебя нового?

Она уставилась на меня зелеными маленькими глазками и, не дождавшись от меня ответа, продолжила:

‒ Знаешь, у меня в жизни сплошной хаос! Еле свожу концы с концами, ‒ Вик сделала глоток из бокала, ‒ процентную ставку повысили же, знаешь?

‒ Ну да, что-то слышала…‒ Вспоминаю, что читала об этом в новостях.

‒ Теперь я чуть ли ни всю зарплату отдаю за дом! А ведь у меня еще Генри и Маркус! ‒ она начала экспрессивно жестикулировать, ‒ старшему, Маркусу, надо оплачивать университет, а лишних денег совсем нет…В общем, пытаюсь найти вторую работу сейчас, в ночь...

Опять она начала жаловаться на свою жизнь. Как же это раздражает.

‒ Сложно, наверно, с двумя… ‒ с досадой отвечаю я.

Виктория задумалась.

‒ Это еще не все! Знаешь… ‒ она отстранённо уставилась куда-то в сторону, ‒ да дело не в мальчишках. Они конечно, сорванцы, но больших проблем с ними никогда не было.

Пробую пасту в тарелке. Да она же абсолютно холодная! Раздраженно бросаю вилку и поджимаю губы.

‒Подожди, ‒ перебиваю я ее, ‒ официант!

‒ Что случилось? ‒ испугано вздрогнула Виктория.

‒ Паста! Она холодная. Вот же черт! ‒ Меня затрясло от злости.

‒ Серьезно? ‒ она в недоумении опускает глаза на мою тарелку с пастой и морепродуктами.

Ну, неужели так сложно принести горячее блюдо? Это же их работа!

Молодой парень в черном фартуке подбегает к нашему столику. На его лице читается усталость.

‒ Чем могу помочь? ‒ приветливо улыбнулся паренек.

‒ Объясните, почему мое блюдо холодное? ‒ взрываюсь я на несчастного официанта, ‒ я буду писать жалобу!

‒ Извините, сейчас мы все исправим, ‒ парень тянет руку за тарелкой, ‒ за счет заведения.

‒ Не нужно ничего исправлять! ‒ Хватаю тарелку, чтобы он не забрал, смотрю на его бейдж, читаю имя, ‒ Кевин, принеси мне книгу жалоб. Я напишу, какие тут бездарные работники!

‒ Я позову администратора. ‒ Он смиренно опустил голову и удалился.

‒ Ну, надо же! ‒ не унимаюсь я, ‒ вроде приличное место!

‒ Да успокойся ты. ‒ Виктория ошарашенно уставилась на меня.

‒ Да какой там! Настроение испорчено! Надо было идти в другое заведение.

Замечаю, что люди за столиками начали оборачиваться на меня.

‒ Ну что ты, на бедного парнишку вспылила? ‒ чуть ли ни шепотом пытается успокоить меня Вик, ‒ я была тут несколько раз, все было хорошо.

У меня начали наворачиваться на глаза слезы. И правда, что это я? В носу защипало.

‒ У тебя все в порядке? ‒ Виктория взяла меня за руку своими тонкими пальцами.

‒ Да, прости, что перебила тебя, ‒ растираю нос, чтобы меня отпустила эта сентиментальность, ‒ но эти безмозглые просто вывели меня. Ух! Давай выпьем, ‒ делаю несколько глотков из бокала.

В кафе заиграло что-то из новой поп-музыки. От кондиционера в помещении немного прохладно, но зато не душно, как на улице.

‒ А ты все еще пишешь картины? ‒ перевела тему Виктория, закинув в рот салат. Слышу, как она хрустит свежей капустой.

‒ Иногда. У меня сейчас творческий кризис, ‒ не совсем хочется об этом говорить.

‒ Мне безумно нравится твоя картина с цветами! Ты ее не продала?

‒ Нет еще, но про нее спрашивали, ‒ ответила я, будто набивая на нее цену. Зачем я так сказала? На самом деле, ей никто не интересовался,

‒ Если не продашь, то, как будет возможность, я ее заберу!

‒ Отлично, ‒ улыбаюсь во весь рот, ‒ а что ты хотела мне рассказать?

‒ Ну, ‒ замешкалась подруга, ‒ даже не знаю с чего начать… В общем, мой муженек мне изменял. Застукала его в нашей спальне с какой-то прошмандовкой! Я подала на развод. Сейчас суд решает с кем останутся дети.

‒ О-о, мне так жаль…

‒ А мне нет. Всегда знала, что он козел! ‒ она посветила своими белыми неровными зубами. Мне нравятся ее зубы. Они подчеркивают ее индивидуальность, и за всей этой строгостью открывается детская наивность.

‒ Значит, тебе даже легче от этого?

‒ Думаю, да. В последнее время мы постоянно скандалили. Даже лучше, что все так повернулось.

Замечаю, что в нашу сторону идет официант со зрелой женщиной.

‒ Добрый день! Я администратор, Анна, ‒ представилась женщина, строго соединив руки спереди, ‒ что у вас случилось?

‒ Добрый день, ‒ поднимаю на нее голову, ‒ мне принесли холодную пасту. Я хотела написать об этом в книгу жалоб… Но думаю, обойдусь просто заменой за счет заведения.

Женщина с парнем переглянулись.

‒ Хорошо. Тогда, ожидайте, в течение десяти минут, ‒ парень забрал мою тарелку и они удалились.

‒ Ты молодец, что не стала писать жалобу! ‒ обрадовалась Вик, будто переживала за судьбу работников.

‒ Да, жалко стало. Но больше я такого не потерплю.

‒ Кхэ, ‒ поперхнулась Виктория, ‒ ну да, правильно. Я вот так не умею за себя постоять.

‒ Наверно, дело в том, что нужно говорить, что тебя не устраивает, а не жаловаться. И пусть люди сами подстраиваются.

‒ А я и не жалуюсь…

Молчу.

‒ Кстати, сама-то не планируешь детей? Есть молодой человек?

‒ Детей точно нет, ‒ я рассмеялась, ‒ а вот собаку может быть.

‒ Собаку? ‒ расхохоталась Вик, ‒ ну, ты как обычно.

‒ Ага, я хочу сначала найти себя, открыть выставку…‒ вполне серьезно ответила я.

‒Подождешь меня пять минут? ‒ она оглянулась, ‒ отойду в уборную.

‒ Да, хорошо.

Вик встала и тяжелыми шагами на высоких каблуках отправилась припудрить носик. Отвратительно кислотно-розовые брюки обтягивают ее формы, сравнительно большие для такого маленького лица.

Каждая встреча с Викторией это разговор об одних и тех же её проблемах. Неужели нельзя просто расслабиться. В принципе, Вик всегда любила пожаловаться. Даже если у нее все замечательно, она найдет проблемы. Поэтому я с ней и не виделась. Меня это дико утомляет.

Вспоминаю ссору с Лиз. Иногда она напоминает маму. Тоже хочет, чтобы я уже взялась за ум, нашла стабильную работу. Они не понимают, что это все не для меня. Особенно с моим острым языком. Вечно ляпну что-нибудь, не подумав. На одной работе, я была год назад секретарём, умудрилась сказать начальнику, что от него пахнет алкоголем. Но от него действительно разило, было понятно, что он опохмелялся у себя в кабинете после бурной ночки. Разве это допустимо? Спустя два часа он вызвал меня к себе и сказал, что нам надо расстаться, что эта работа мне не подходит. Ужасно злилась на него. Но раз человек не хочет слышать правду, его дело. Возможно, и надо было держать язык за зубами. Но это, конечно же, не про меня.

Наконец-то принесли пасту. Горячую. Я поблагодарила, и удовлетворенно намотала на вилку лапшу.

После долгого отсутствия вернулась Вик.

‒ Разговаривала сейчас с адвокатом, ‒ начала Виктория, ‒ дело идет в мою пользу! ‒ Она радостно похлопала в ладоши.

‒ Поздравляю!

‒Да, спасибо. Дело за малым…

Поднимаю глаза от тарелки и чуть не давлюсь. В кафе зашел Дэйв, на нем голубая рубашка и шорты. Он подошел к стойке заказов, забрал пакет, и, заметив меня, направился в нашу сторону. Ладони вспотели. Что делать? Притворяться Лиз? Я не готова к этому. Нет, не подходи. Хочу спрятаться под стол.

Улыбается. Здороваемся.

‒ Так вот, чем ты занимаешься днём, ‒ Дэйв растянул губы в улыбке, ‒ не ожидал тебя тут встретить! ‒ Он нежно целует меня в щеку.

‒ Я тоже, ‒ лицо загорело алым багрянцем, ‒ мы вот с подругой… это Вик, ‒ указываю на нее рукой.

‒ Приятно познакомиться, Дэвид, ‒ кивает он.

‒ Ты присаживайся с нами! ‒ Вик мотнула головой, указывая на свободное место за нашим столиком.

‒ Кхэ, ‒ кряхчу я, растерявшись.

Только ни это. Кто её просит открывать рот? Смотрю на нее, надеясь на понимание. Но Виктория не из тех, кто понимает намеки.

‒ Да нет, спасибо. На самом деле, я спешу. Заказал вот обед с собой, ‒ он демонстративно поднял пакет, ‒ и, случайно, увидел вас. Решил подойти. Увидимся еще!

‒ Ах, как жаль, ‒ протянула Вик.

‒ До встречи, дорогая, ‒ Дэйв снова целует меня в щеку.

‒ Хорошо, до встречи, ‒ выдавливаю я, в горле стоит ком.

Облегченно выдыхаю, смотря, как Дэйв выходит из кафе. Что за день? Одни нервы. Виктория удивленно смотрит на меня. Ждет объяснений.

‒ Давно вы вместе? ‒ решилась она спросить.

‒ Нет, всего месяц, ‒ руки трясутся, и я прячу их под стол.

‒ Ну, тогда понятно, почему ты молчала о нем! Такой красавчик. Боишься, что уведут? ‒ рассмеялась она.

‒ Не сказала, значит, не хотела говорить, ‒ меня снова вывела ее наглость.

‒ Да ладно тебе, мы же подруги.

Заказываем еще по бокалу вина. Расслабляюсь и начинаю рассказывать Виктории о Дэвиде, что знаю, и как увидела его в первый раз. Ловлю себя на мысли, что описываю его словами Лиз. Странное чувство.

Время близится к ночи, и мы прощаемся, решив, что надо чаще видеться.

Сажусь в полупустой автобус. К вечеру стало свежее. Стоит ли говорить Лиз, что встретила Дэйва, и что он принял меня за нее? Даже не знаю. Она расстроится, что он меня поцеловал. А что мне нужно было делать? Оттолкнуть его? Я растерялась. Лучше промолчу об этом, чтобы не было лишних переживаний.

Когда я вернулась домой, Лиз уже спала. Её ноутбук стоит в гостиной. Возникла ужасная мысль из-за всех нахлынувших эмоций и алкоголя. Недолго думая, захожу в почту Лиз и пишу Дэйву от её имени. Предлагаю встретиться через пару дней.

Слышу, что Лиз вышла из своей комнаты.

Ну, давай же, отвечай.

На втором этаже хлопает дверь. Вздрагиваю. Вот же чёрт! Она сейчас спустится…

Трынь!

«Дэйв» [23:33]

«Хорошо, буду ждать тебя в ресторанчике Sergio's к обеду».

Быстро удаляю сообщения дрожащими руками и оглядываюсь. Никого. Тишина.

Неужели я встречусь с ним? Это всё алкоголь. Сама бы я никогда так не поступила.

Лиз

Глава 3

Мы встретились с Дэйвом на набережной около порта. Он нежно приобнял меня, и мы пошли вдоль берега.

Около порта стоят небольшие парусники, и мы решаем прокатиться.

Не начинаю разговор с Дэвидом первой. Не знаю, что сказать. На паруснике из-за этого чувствую некоторую неловкость, и мои ладони начинают потеть. Не могу сосредоточить ни на чем свой взгляд, зрачки глаз бегают из стороны в сторону, будто начинается паническая атака.

‒ Ты какая-то напряженная сегодня, ‒ подметил Дэвид, ‒ все хорошо?

‒ Да, все хорошо! ‒ вздрагиваю от неожиданности, ‒ я просто думаю…о работе. Не самое подходящее время, конечно, но там такой завал! Мысли сами лезут в голову, ‒ вру, не задумываясь.

‒ Ну, расслабься. Посмотри, какой потрясающий вид, ‒ он вытянул руку на бушующие волны, ‒ я так устал от мыслей от работы. Давай хоть, когда мы вместе, будем от них отдыхать, ‒ он улыбнулся.

Киваю.

Нежные прохладные брызги от воды оставляют капли на моих руках и лице. Улыбаюсь. Дэйв случайно касается пальцами моей руки, и по телу проходит волнующая дрожь. Встречаемся взглядом, и я ощущаю его губы на своих. Мягкое касание переросло в страстный поцелуй, и я тону в нем.

‒ Я никогда не встречал таких девушек, как ты, ‒ сказал он, убирая мои волосы, которые от ветра стали непослушными, за ухо.

‒ Да ну? – приподнимаю от удивления бровь.

‒ Да, я бы даже…провел с тобой всю жизнь, ‒ он поправил на носу солнцезащитные очки.

Смущаюсь от этих слов и, одновременно, мне стало приятно. Думаю, я бы ответила взаимностью, если бы постоянно не думала о Кэт. О том, что она влюблена в Дэйва.

Добрались до берега. Медленно идем по набережной.

Теплый вечерний ветерок нежно касается моей кожи.

Дошли до небольшого прудика. Каштановая уточка нырнула под воду, немного проплыла и вынырнула, ее окружили маленькие утята и проделали тоже самое. Сажусь на жестковатую, недавно скошенную траву, и провожу по ней пальцами.

‒ Знаешь, когда я был ребенком, лет тринадцати, отец отправил меня к дяде в небольшую деревеньку Мисима, в 50 км от города Осака, в Японии, ‒ смотря на уточек, произнес Дэвид, ‒ дядя разводил там всякую живность, в том числе и уток. У него был собственный прудик, и я каждое утро кормил их. Сейчас вспоминаю, и нахлынула такая ностальгия по детству. Это было прекрасно, ‒ он присел рядом со мной.

‒ О, как мило! То есть твой дядя - японец? – удивляюсь я. Не замечала в нем таких генов.

‒ Нет, ‒ рассмеялся Дэйв, ‒ он переехал туда, когда ему предложили должность переводчика. Здесь у него не было семьи, жены, да и мы редко виделись, и он рванул туда, ‒ он махнул рукой, как бы показывая направление.

‒ Интересно. А отец твой кем работает? – проявляю я интерес.

‒ Отец-то? Ну, скажем так, сейчас он по большей части отдыхает, у него свой бизнес и он постепенно уходит из него. Я сейчас тоже работаю у него в компании.

‒ Как это постепенно?

‒ Ну, это долгая история. Может, позже я вас познакомлю, и он сам расскажет. Я уверен, ты ему понравишься.

‒ Я была бы рада с ним познакомиться, ‒ глубоко вздыхаю, ‒ а мой отец умер пять лет назад.

‒ Ох. Мне очень жаль…

‒ Он подхватил какую-то редкую болезнь, от которой еще не было лекарства, ‒ выдержав паузу, решаюсь я рассказать, ‒ врачи убеждали, что она не особо опасна, и показатели отца в норме. Единственное, что она очень влияет на сердце. А вот с сердцем у него всегда были проблемы, он постоянно пил таблетки. И как-то ночью, во сне, оно у него остановилось. Если бы кто-то вызвал врачей вовремя, его можно было бы спасти, но я спала и нашла его мёртвым в постели уже с утра. До сих пор чувствую свою вину, ‒ вздыхаю, ‒ что могла бы спасти его.

Поднимаю голову наверх к солнцу, и чувствую руку Дэвида, обнявшего меня со спины, растягиваю губы в улыбке.

‒ Ты ни в чём не виновата.

Мы с нежностью смотрим друг на друга, и Дэвид целует меня в лоб, как маленького ребенка.

‒ С тобой просто мгновенно пролетает время…– с грустью произнес Дэйв.

‒ Не переживай, ‒ звонко смеюсь, ‒ я тебе еще надоем!

‒Ты мне никогда не надоешь, ‒ с твердой уверенностью ответил Дэйв.

‒ Ну, надо проверить, ‒ смотрю в его глаза, ожидая реакции.

‒ Хм. Знаешь, я чувствую с тобой какую-то связь.

‒ Взаимно, ‒ решаюсь, наконец, признаться даже самой себе.

Мы будто партнеры. Наверно, такими и должны быть отношения, а не на почве страсти.

Уже неделю работаю из дома. Чувствую, скоро буду толстая как Арета Франклин. Но, к сожалению, еще и ленивая.

Несколько часов просмотрела передачу о ремонте на The Box. Хотела глянуть одну серию, в итоге не заметила, как посмотрела три. Нравится это шоу. Смотрела его еще в детстве, когда возвращалась со школы. У них довольно интересные сюжетные линии и, меня всегда восхищало и вдохновляло, как преображаются дома после ремонта. Как они дают им вторую жизнь.

Стала подумывать сделать и у нас ремонт. Дом уже не новый. Хотелось бы поменять полы, покрасить стены в другие цвета. Например, в своей комнате я бы покрасила в зеленый. Сейчас все слишком серое, тусклое, поблекшее. И поменять бы шторы. Обязательно. Да хоть что. Главное ‒ перемены.

Стала ходить по дому и примечать для себя, что еще можно изменить. Кухню я бы пока оставила, а вот дизайн гостиной кардинально бы поменяла. Сделала бы все в светлых тонах. Белый, голубой, сиреневый. Взяла бы новую мебель. Этому дивану уже около десяти лет. Выглядит он вполне не плохо для своего возраста, но кожа на нем местами облезла, и торчат нитки. Сначала я просто отстригала их ножницами, но от этого он стал еще больше расползаться. И теперь я просто стелю на него мягкий желтый плед. Так у него более эстетичный вид. А на стеллаж вообще страшно смотреть. Вот-вот развалится.

После долгих раздумий решила пока взять только пушистый коврик в ванную комнату. Отправилась в магазин на соседнюю улицу и сразу же приметила светло-бежевый. Походила, пощупала остальные ковры, и не обошла стороной кухонные сервизы. Нравится ощущать текстуру руками. Будь то кожа, мягкие махровые вещи или дерево. К дереву у меня особая любовь. Постоянно разглядываю древесные столы. Слегка провожу по ним рукой, будто боясь нарушить их личное пространство.

Отец раньше делал мебель из дерева, и я частенько была у него в мастерской. Мне нравилось ощущать запах свежего спила и теперь по нему могу с легкостью определить вид. Но только те, которые не покрыты лаком, из-за него их настоящий запах теряется.

Например, больше всего мне понравился запах дерева кокоболо. Оно бывает темно-оранжевого, темно-красного цвета, бывает даже черное, и имеет ванильный запах кока-колы. Это что-то невероятное. От него у меня даже ноги подкашиваются.

Походила вдоль рядов и прилавков минут сорок. Устала. Пришла домой. Постелила коврик и довольная завалилась отдыхать и дальше смотреть ТВ.

Кэт второй день ходит по дому, как неприкаянная, периодически что-то роняя или громко хлопая дверью, будто привлекая внимание.

Все же чувствую, что обидела ее.

‒ Я не удержалась и взяла новый коврик нам в ванную, ‒ громко сказала я, решив сделать первой шаг к примирению.

В ответ тишина. Кэт перестала все рушить и затихла на втором этаже. Ну и ладно, пусть обижается. Переключаю канал.

‒ Краси-и-вый, ‒ протянула Кэт, спускаясь по лестнице.

Видимо оценивала приобретение.

Из крана на кухне полилась вода. Она выпила стакан и подошла ко мне. Стоит над душой.

‒ Может, сходим в кино сегодня? ‒ немного подумав, предложила я. Уже стало раздражать, что она молчит.

‒ О, отличная идея! Я как раз взяла новый парфюм, надо выгулять, ‒ она хихикнула и игриво щелкнула мне по носу.

Мне не нравятся ее духи. Слишком уж они сладкие, цветочные. Но ей они подходят. Мне же нравятся более изысканные ноты в парфюмерии. Мягкий, но строгий. Не навязчивый.

‒ Как-то ты быстро согласилась, ‒ я сморщила носик от ее щелчка и улыбнулась, ‒ я даже не ожидала.

До меня донёсся едкий запах скипидара.

‒ Собирайся, раз предложила, ‒ рассмеялась Кэт.

‒ У тебя всё лицо в краске.

‒ Да, я знаю. И руки, ‒ она показала мне ладони.

‒ Жуть.

Раньше нас постоянно путали, мы были похожи друг на друга еще больше, чем сейчас, но вкусы у нас абсолютно разные. В детстве особенно не нравилось, когда нас наряжали в одинаковую одежду, как кукол. Было ощущение, что теряешь индивидуальность. Но родителей это очень забавляло. Нарядят, и как давай тискать нас за щечки и говорить, что мы самые милые девочки в мире. Как тут устоять? Только из-за таких моментов мы терпели подобное.

Я готова бы и дальше терпеть, лишь бы они не расходились. Из-за этого мы с Кэт лет десять жили по отдельности. Я с отцом, а она с мамой. Виделись очень редко, но связь наша не стала меньше. Иногда, на выходных, приходили друг к другу в гости, постоянно созванивались, рассказывали, что происходило с нами днем, немного сплетничали и подшучивали над одноклассниками.

Все эти воспоминания набрасываются на меня огромной волной и цепляются одно за другим.

‒ Ты скучаешь по отцу? – вдруг спросила Кэт, как будто услышала, о чем я думаю.

‒ Конечно, скучаю, через два месяца будет ровно пять лет, как его не стало…

Лицо Кэт погрустнело, и она молча кивнула и продолжила наносить макияж.

После смерти отца мы несколько лет жили втроем с Кэт и мамой. И только недавно вдвоем переехали в этот дом, в котором и умер отец.

С этим домом у меня связано много воспоминаний, поэтому я и предложила Кэт перебраться сюда, и она поддержала меня в этом.

Пролившийся до обеда дождь освежил землю. Когда мы вышли из дома, было еще светло, хотя мы пошли на предпоследний сеанс фильма. Темнеет сейчас очень поздно.

Запах сирени, которая начала цвести около нашего дома и вдоль дорог города, распространился по воздуху и одурманивал меня. Раньше я долго могла стоять около куста сирени, носом уткнувшись в ветки, усеянные крохотными белыми, розовыми, нежно-сиреневыми цветочками, и вспоминать, вспоминать что-то давно позабытое, ускользающее между пальцами, как дым… Уловить это уже невозможно, но я все пытаюсь почувствовать то, что чувствовала раньше.

‒ А знаешь, ‒ улыбнулась Кэт, ‒ я уже знаю, что подарю, когда тебе дадут повышение.

‒ Что же? ‒ заинтригованно спросила я.

‒ Это будет сюрприз. Тебе понравится.

‒Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы, ‒ отрезала я раздраженно.

‒ Да, но ты точно будешь в восторге, ‒ убедительно покачала головой Кэт.

Подозрительно смотрю на нее.

‒ Ну, все, расслабься! ‒ она толкнула меня в плечо, рассмеявшись.

Что она задумала? Внутри все сжалось от страха неизвестности. Не люблю сюрпризы.

Мы подошли к входу кинотеатра, взяли билеты и два стаканчика колы. В зале оказалось очень много людей. До начала сеанса на передних рядах разговаривали и звонко смеялись дети. Погас свет. Наступила относительная тишина и все погрузились в атмосферу фильма.

«Что ты видишь, смотря на своё отражение в зеркале? Ты ли это на самом деле?» ‒произнес мужчина в фильме с экрана. Я будто проснулась, это вернуло меня в реальность.

Поворачиваюсь к Кэт и осматриваю людей в зале. Вокруг темно. Только ее лицо освещает свет от экрана, взгляд устремлен вперед, на экран, темные локоны спускаются по плечам и придают ей еще большую женственность. Татуировка лотоса на плече, сделанная еще в семнадцать лет, немного выцвела. Она сделала глоток колы и закинула ногу на ногу. Кэт абсолютная копия меня. Или это я ее копия?

Да, половину сеанса я пропустила. Мы вышли, и Кэти начала эмоционально делиться впечатлениями от просмотра. Слушаю ее максимально отдаленно, но кажется, ей абсолютно все равно, она продолжает рассказывать и восхищаться. Периодически поддерживаю ее рассказ короткими фразами.

‒ Тебя как будто и не впечатлил фильм, ‒ заметила Кэт.

‒ Да почему же, он мне очень понравился, ‒ соврала я, зная сюжет лишь по ее рассказу.

‒ Ах да, я забыла, что ты у нас холодная женщина, ‒ рассмеялась Кэт, ‒ сложно тебе дается проявлять свои чувства. Не то, что я. Особенно когда Ричи выпрыгнул из вертолета. У меня чуть сердце не остановилось!

‒ Да, я помню, как ты завизжала на весь зал, ‒ сдержанно рассмеялась я.

Она уставилась мне в глаза и прищурилась.

‒ А ты не думала снова начать ходить к психотерапевту?

‒ Не знаю. А что? ‒ Отвожу взгляд.

‒ Ну, знаешь, у тебя все сложнее с этим. Ну, с эмоциями. Будто блокируешь их. Особенно в последнее время.

‒ Я не блокирую.

‒ Ну да, просто не показываешь? Их нужно выплескивать, а не накапливать. Чего ты боишься?

‒ Ничего я не боюсь. Чего пристала?

‒ Я просто беспокоюсь. Периодически меня пугает, что ты ведешь себя, как робот.

Ловлю такси. Садимся на заднее сиденье.

‒ На Марсден-стрит, пожалуйста, ‒ украдкой посмотрев на таксиста, сказала я.

‒ Нет, ты подумай, ‒ не унимается Кэт.

‒ Да всё. Подумаю. Угомонись.

Смотрю в окно на мимо проезжающие машины. На высокие здания. Хочу отвлечься от всех своих мыслей, но это дается с большим трудом.

Вернувшись домой, выпиваю пару таблеток снотворного и падаю в постель.

Кэт

Глава 4

Сижу в просторном офисе на Флит-стрит. Пришла на собеседование по вакансии корреспондент. Долго не хотела устраиваться именно в новостное агентство, хотя и потратила целых четыре года жизни, обучаясь этой профессии. Не влекло никогда в эту сферу, а сейчас вдруг захотелось попробовать. Может быть это именно то, что мне нужно.

Вид из огромного панорамного окна шикарен. С двадцать восьмого этажа виден практически весь город. Смотрю на колесо обозрения «Лондонский глаз». Как же красиво. Хочу тут работать и каждый день наслаждаться этой красотой. Работник из меня был бы такой себе.

‒ Пройдемте со мной, ‒ позвала девушка лет тридцати в отдельный кабинет.

Веду себя уверенно, хоть и жутко волнуюсь. Присаживаюсь напротив нее за стол на мягкое офисное кресло.

‒ Итак, мы изучили вашу характеристику и пробили по базе, ‒ девушка поправила очки и положила бумаги на стол, ‒ все бы хорошо, но нас смутил один момент, ‒ смотрит на меня, ‒ чем вы так насолили начальнику на прошлой работе? Просто поймите, мы не можем взять сотрудника с такой репутацией, ‒ она немного замешкалась, ‒ в базе указано, что вы были уволены за… кражу. Это так?

Вот же моральный урод!

‒ Что? Нет, это не правда! Никакой кражи не было, ‒ отрицательно мотаю головой.

‒ А что же произошло?

‒ Ну, просто некоторые люди не хотят слышать правду…Я указала на его… «Недостаток», ‒ нервно хихикаю и делаю жест кавычек.

‒ Хм-м, ‒ протянула она, ‒ извините, но мы не можем взять вас на работу. Попробуйте поговорить с ним об этом. Может он удалит свою претензию из базы.

‒ Вряд ли. Спасибо за уделенное мне время, ‒ хватаю сумку с колен и быстро направляюсь к выходу, не оборачиваясь.

‒ Я вам верю, ‒ бросила вдогонку девушка, ‒ если бы это было правдой, дело бы дошло до суда…

Останавливаюсь у двери. Чувство, что меня обвиняют, ушло.

‒ Спасибо, ‒ благодарно улыбаюсь и выхожу.

Кража. Этот алкоголик решил испортить мне всю жизнь? Захожу в лифт. Меня же теперь никуда не возьмут. Буду мыть автомобили, и разносить еду. Ну, уж нет. Не нужна мне никакая работа. Я ‒ хороший художник, буду продавать свои картины и стану известной. А этот негодяй ещё пожалеет, что поступил так со мной.

Только вышла из здания, налетел свирепый ветер и растрепал мои волосы. Бьет мне по лицу, будто тысяча прутьев. Внутри разгорается ужасная злость. Прийти бы к нему сейчас и разнести весь офис. Даже забыла, как его имя. Однако, Майкл. Настолько он незначительный для меня человек, что даже имени его не помню.

Звоню Виктории, рассказываю о случившимся.

‒ Ужас. Подай на него в суд за клевету, ‒ советует Вик.

‒ Да кто мне поверит? ‒ недоверчиво возмущаюсь я.

‒ У меня есть хороший юрист! Они тебе еще компенсацию выплатят!

‒ Думаешь?

‒ Уверена!

‒ Хорошо, скинь мне номер, ‒ задумчиво произношу я, ‒ может и правда получится…

Вик отправляет мне номер юриста. Решаю обдумать всё и иду в парк.

‒ Кстати, я решила пойти на йогу, ‒ вдруг сказала Виктория, ‒ я задумалась над тем, что ты мне сказала и поняла. Всё поняла.

‒ Что ты поняла? Что я тебе сказала? ‒ озадаченно свожу брови.

‒ Я никогда не думала о себе. О том, чего именно я хочу. Поняла, что мне даже не нравится моя работа.

‒ Хм. И что ты думаешь делать?

‒ Пока что просто буду заниматься йогой, пробовать разные занятия. Может, что и придёт.

‒ Ну, отличная идея.

‒ Да. Ладно, мне пора. Позже созвонимся!

Надо же. Я донесла свои мысли до Виктории. А думала, что через ее панцирь и вовсе не пробиться.

Сажусь на свободную скамейку. Достаю из сумки бутылку с водой, делаю глоток. Насколько может затянуться суд? Полгода - год. Нервно набираю номер Лиз.

‒ Ты занята?

‒ Да, я работаю,‒ быстро протараторила Лиз, ‒ у тебя что-то срочное? Как собеседование?

‒ Да. Хотя, нет, ‒ думаю, она мне сейчас ничего не подскажет, ‒ ладно, дома расскажу.

Кладу трубку. Она наверняка скажет, что я сама во всем виновата. Но хочу, чтобы она подсказала, как поступить.

Пытаюсь расчесать волосы руками. Из-за ветра они сбились в колтуны. Бесполезно.

Вспоминаю, как гуляла в этом парке месяца два назад. Сказала Лиз, что иду на собеседование, а на самом деле бесцельно ходила и даже познакомилась с компанией ребят. Они угостили меня виски. Мы сидели на газоне и беззаботно проводили время. Это было не в первый раз. Стало стыдно, что обманываю Лиз. Но именно так я и увидела Дэвида. В тот день я немного выпила и проследила за ним до самого дома.

Узнала, что он живет со своим отцом в довольно солидном четырехэтажном доме, корпус которого выложен плиткой молочного цвета, имитирующей натуральный камень. В таких домах живут бизнесмены или политики. Крыша особняка оканчивается невысоким фронтоном, треугольное поле которого украшает оригинальный цветочный орнамент.

Площадка перед домом устлана тротуарной плиткой различного размера, такого же молочного цвета.

Я стояла недалеко от его дома и смотрела в открытые окна. Прямо, как шпион.

Даже увидела его отца. Он ‒ пожилого возраста мужчина, немного упитанного телосложения, низкого роста, с седой бородой. У него доброжелательная улыбка, такая же, как и у Дэвида.

После этого я влюбилась и в этот дом, и в образ жизни Дэйва, и даже его отец мне стал интересен, как человек. Но все же я не могла просто подойти и познакомиться с ним. И завтра, наконец, встречусь с ним наедине. Даже не верится.

Посидев еще немного в парке, поехала до дома. В скором времени пришла Лиз.

‒ Ну, что у тебя случилось? Опять не приняли? ‒ только зайдя в дом, спросила Лиз.

‒ Почему сразу не приняли? ‒ вспылила я, ‒ ты абсолютно не веришь в меня.

‒ А что произошло?

Она подошла ко мне на кухню.

‒ В общем, помнишь историю с начальником на прошлой работе?

‒ Когда ты его обвинила в алкоголизме? Конечно, помню. Я тогда долго смеялась, ‒ басом сказала Лиз.

‒ Короче, он меня оклеветал. В характеристике, которую он мне отдал в печатном виде, все хорошо, просто замечательно. А вот в базе… Он указал, что я была уволена из-за кражи.

‒ Да ладно?! ‒ Лиз выпучила глаза.

‒ Да, ‒ отрезаю себе ломтик сыра, ‒ и из-за этого меня не могут сейчас взять на работу.

‒ Отрежь мне тоже сыр, ‒ попросила Лиз.

Рассказываю о разговоре с Викторией на счет суда и нарезаю тонкие полоски сыра.

‒ Ох, эта Виктория. Сомневаюсь я. ‒ Она взяла ломтик сыра, и, прожевав, села за кухонный стол. ‒ Ты представляешь, сколько нам нужно будет заплатить этому юристу? Думаешь, это того стоит?

‒ А что делать? Меня не возьмут из-за этого ни на одну работу.

Лиз задумалась.

‒ Так, ‒ она поднесла палец к губам, ‒ наверно, ты права. Надо разобраться в этом. Но давай, как только я получу повышение. Сейчас нет свободных денег.

‒ А чем мне сейчас заниматься?

‒ Можешь найти подработку для студентов.

‒ Полы мыть?

‒ На две недели. Ну, посмотри что-нибудь.

‒ Может попробовать снова писать картины? Ты не хотела бы мне попозировать?

‒ Я? ‒ Лиз рассмеялась.

‒ А что смешного? Ты красивая. А потом я выставлю их в онлайн-галерее, и, может быть, когда-нибудь открою свою выставку, ‒ я мечтательно закрыла глаза.

‒ Вполне возможно, ‒ улыбнулась Лиз.

‒ Да ладно? ‒ я вытаращила на нее глаза, ‒ что я слышу? Это поддержка?

‒ Так говоришь, будто я тебя никогда не поддерживаю, ‒ фыркнула Лиз.

‒ Просто это бывает крайне редко.

‒ Ну что? Когда мне позировать?

Лиз встала, уперев руки в бока.

‒ Ну, только не сегодня. Сегодня у меня нет настроения и я голодна. Давай что-нибудь приготовим?

‒ Вот так всегда, ‒ с досадой ответила Лиз, ‒ только воодушевишься идеей, как тебе говорят «не сегодня».

Лиз начала нарезать ветчину.

‒ Будем лук добавлять?

Она повернулась ко мне и вопросительно посмотрела.

‒ Фу, нет, только не лук, ‒ сморщилась я.

‒ А зря ты его не любишь, он полезный.

Я скорчилась еще сильнее и Лиз рассмеялась.

Мы приготовили омлет и уселись за стол.

‒ Кэти, ты не думай, что я такая злобная стерва. Я просто переживаю за тебя, поэтому и подпинываю, чтобы ты хоть чем-то занялась.

‒ Да я понимаю, ‒ капаю в тарелку кетчуп, ‒ просто мне хочется большего. Я рада, что ты нашла свое место, стабильную работу и все такое… Но я не смогу работать в офисе целыми днями. И, похоже, с людьми я тоже не могу работать, ‒ я расхохоталась, но заметив серьезный взгляд Лиз, замолчала.

‒ Тебе нужно как-то научиться следить за тем, что говоришь.

‒ Это уж точно. Ну как ты можешь быть всегда такой серьезной?

Лиз только цокнула языком.

Лиз

Глава 5

Кэт всё утро громко ругается сама с собой в своей комнате. Разомкнув глаза и позёвывая, иду посмотреть, что у неё там стряслось.

‒ Тук-тук, ‒ приоткрываю дверь, ‒ доброе утро.

‒ Доброе! – Она роется у себя в шкафу, не поднимая на меня голову. Нервно вышвыривает всю одежду на кровать. ‒ Не могу выбрать, что мне сегодня надеть. То платье, которое я хотела, стало мне мало! Это сущий кошмар!

‒Так… ‒ Я поняла, что Кэт сейчас не до меня, и решила оставить ее одну, ‒ понятно, ‒ улыбнувшись, спустилась вниз и приготовила себе кофе. Слушать сейчас ее переживания по поводу нарядов мне совсем не хочется. Да и отвлекать ее в столь «важный» момент себе дороже.

Пока сижу на кухне и попиваю бодрящий крепкий напиток, слышу, как наверху Кэт суетливо бегает из своей комнаты в ванну, из ванны в комнату. В какой-то момент мне стало от этого смешно.

Дожидаюсь, когда этот бег утихает, допиваю кофе, и сама поднимаюсь к ней.

‒ А ты куда собираешься? ‒ спрашиваю я Кэт, пока та наносит на губы розовую матовую помаду перед зеркалом.

‒Да с Викторией встретиться, ‒ бросила она, ‒ все, я побежала.

Она поцеловала меня в щеку и резко повернулась. От взмаха ее чёрной юбки с пёстрыми цветами пронёсся лёгкий ветерок и еле уловимый аромат сладковатых духов.

Провожаю Кэт взглядом и понимаю, что оттягивать с работой больше нельзя. Беру с собой ноутбук и пару сэндвичей с беконом и устраиваюсь на кресле за столом. Включаю «фоном» музыку, что-то вроде транса, звучание которого пробирает до глубины души, тела и разума.

Пытаюсь погрузиться в работу, но программа постоянно вылетает и, отчаявшись уже выполнить хоть одну задачу, удаляю все ненужные файлы. Может после этого продуктивность моего старенького товарища повысится.

Я не часто откладываю работу. Вообще она мне нравится. Когда я пришла на собеседование, женщина в толстых очках и с добродушной улыбкой, спросила меня, почему я выбрала именно эту профессию. Профессию финансиста. Немного потупив, я ответила, что мне нравится работать с деньгами, хоть это и большая ответственность, нравится все планировать, распределять, и даже работать с бумагами. Но женщина рассмеялась, на ее круглых щечках появился румянец.

‒ Не думала, что это может нравиться, ‒ она смотрела на меня сквозь свои громоздкие очки, ожидая, что я скажу ей правду.

‒ Ну и хорошая зарплата, конечно же, ‒ кивнула я.

‒ Да, зарплата у нас, действительно, хорошая.

На следующий день мне уже позвонили и сообщили, что я идеально подхожу на эту должность.

На самом деле, даже не представляю, кем я могу работать еще. После школы я не знала, куда поступать, особо ничем не увлекалась, и поэтому решение за меня приняли родители, посовещавшись предварительно между собой. Я была не против.

Периодически задумываюсь, кем я бы могла стать еще или же финансист ‒ это и есть мое предназначение.

Удалив весь мусор, захожу в архив сообщений, чтобы очистить уже всё наверняка, и натыкаюсь на удаленные сообщения от Дэйва. Не припоминаю, чтобы я их удаляла. И разве мы договаривались встретиться сегодня?

«Лиз» [23:30]

«Как ты смотришь, чтобы поужинать на днях?»

Я никогда не предлагала ему встретиться первой. Неужели Кэт встречается с ним за моей спиной? Знаю, что она неравнодушна к нему, но чтобы настолько… Договоренность на сегодня в ресторане.

Весь настрой на работу пропал. Не укладывается в голове, что она действительно сейчас с ним в ресторане притворяется мной. Возможно, это не первый раз. Я могла никогда в жизни об этом не узнать, если бы она так нелепо не спалилась.

Нужно переварить всё это. Отправляюсь в Риджентс-парк, но прибыв на место, расстраиваюсь, что сегодня здесь так оживлённо. Как я могла не догадаться, что в такую солнечную погоду, многие люди выберутся из своих домиков. Так хотелось подумать обо всём в тишине вне дома. Как моя сестра могла так поступить со мной?

Устраиваюсь на свободной скамейке в крайней части парка и вздрагиваю от пронзительного лая собаки. До ужаса боюсь этих зловещих созданий. От неожиданности чуть ли не запрыгиваю наверх скамейки.

Она бежит в паре метров прямо в мою сторону с высунутым языком. Замечаю её дружелюбное выражение морды и виляющий хвост, и успокаиваюсь. Вряд ли она хочет меня сожрать. Протягиваю ей руку. Нюхает ее своим мокрым носом. Кажется, я ей понравилась. Треплю её за ухом.

‒ Леси! ‒ послышался мужской голос.

Парень в темных очках подбежал ко мне и начал извиняться за собаку.

‒ Она не докучает Вам? ‒ обратился он ко мне, ‒ сколько раз я тебе говорил, Леси! Не приставай к людям!

Леси высунула язык и облизнула мою руку.

‒ Ха! Все в порядке. Она очень милая, ‒ растрогавшись, растягиваю губы в улыбке.

‒ Можно присесть рядом с вами? ‒ поинтересовался парень.

‒ Да, конечно, ‒ пододвигаю сумку поближе к себе, уступая место.

‒ Чарли, ‒ протягивает мне свою руку.

‒ Лиз.

‒ Хорошая погода сегодня.

‒ Это точно. Наконец-то, ‒ глажу собаку по голове. ‒ А сколько ей? Леси же, правильно?

‒ Да, около года уже. Кобылка такая. Это тайский риджбек.

‒ Совсем еще щенок.

Достаю из сумки сэндвич, которым хотела перекусить еще дома и отламываю кусочек для Леси. Она с удовольствием принимает угощение и благодарно поднимает на меня глаза.

‒ По-моему некоторые люди не заслуживают собак, ‒ неожиданно для самой себя слова вырываются у меня изо рта.

‒ На что вы намекаете?

Чарли озадаченно уставился на меня.

‒ Ни на что, ‒ отрицательно мотаю головой.

‒ А у вас-то есть собака?

‒ Нет. Честно говоря, я их боюсь.

‒ Оно и видно.

‒ Что вы имеете в виду?

‒ Ничего, ‒ он рассмеялся.

Из-за раздражения поджимаю губы.

Он бросил фрисби, и Леси воодушевленно побежала за летающей тарелкой, подпрыгнула и, ловко схватив ее зубами, принесла обратно.

‒ Мне пора, ‒ рассердившись, наверно, больше на саму себя, встаю со скамейки.

‒ Всего доброго. ‒ Кивает.

Вспоминаю, зачем я вообще пришла в парк. Позвонить бы сейчас Дэйву и нарушить их идиллию.

Прохладный северо-восточный ветер неожиданно начал терзать пространство, и я накидываю серую толстовку.

Ноги сами привели меня к месту, где сегодня встреча Дэйва и Кэт. Даже не заметила, как прошла около двух миль. Ватное ощущение в ногах говорит мне об усталости и будто просит «езжай уже домой».

Я бы и сама рада уже отправиться домой. Но раз уже тут, захотелось узнать, как проходит их свидание. Очень зла на сестру. Возможно, они уже разошлись и Кэт уже давно дома. Ощущение, что веду себя сейчас, как Кэт. Меня напугала эта мысль, но все же подхожу к тому самому ресторанчику, который называется «Sergio's».

Кэт с Дэвидом сидят за столиком на летней террасе снаружи итальянского ресторана. Стол застелен белоснежной скатертью, будто свадебной.

Стою за деревом на другой стороне улицы и наблюдаю за ними. На всякий случай натягиваю солнцезащитные очки и капюшон.

На больших тарелках у них виднеется недоеденная паста. Букет розовых и сиреневых цветов на столе в вазе. В руках они держат изящные бокалы с кроваво-красным вином. Дэйв поднимает бокал и они, мило улыбаясь друг другу, чокаются. Бзынь! Игриво смеются, разговаривают. Видимо он даже ни о чем не догадывается.

Вдруг Дэвид берет Кэт за руку. Он смотрит ей прямо в глаза. Боже, он не смотрел на меня таким влюбленным взглядом. Для него как будто перестало существовать все вокруг.

Что происходит, Кэт?

Во мне заиграла ревность. Мне показалось, что он признается ей в любви. Нет, надо уходить. Это мазохизм.

Добралась до дома. Уже темнеет. Выключаю везде свет. Зажигаю пару свечей на кухне и, усевшись за столом, достаю пачку сигарет. Давно не курила. Неужели между ними проскочила искра?

Делаю пару затяжек. Кэт должна уже вернуться. Снова раскрываю ноутбук и перечитываю их сообщения. Мне это не приснилось. Набираю ее номер. Не отвечает. Время длится бесконечно долго.

Наконец-то дверная скважина щёлкнула.

‒Ты чего это, Лиз? – Кэт прошла на кухню и удивлённо приподняла брови, ‒ романтический вечер себе устроила?

‒Да вот, тебя дожидаюсь, ‒ каким-то устрашающим тоном произнесла я.

Включаю свет и жду, когда Кэт начнёт рассказывать. Нервно делаю затяжку за затяжкой. Курю уже третью сигарету.

Едкий дым от сигарет плотно растелился по всей кухне. Кэт закашляла и сделала несколько взмахов руками, отгоняя его от себя.

‒ Боже, зачем ты тут куришь? – Открывает настежь окно. ‒ Хотя другой вопрос, почему ты вдруг куришь?

Видимо она не собирается мне рассказывать.

Молча тушу сигарету в стеклянной пепельнице, и Кэт не дождавшись от меня ответа, продолжила:

‒ Ты чего такая нервная? Что-то случилось?

Конечно, случилось. Ты ужинала с моим парнем.

‒ Да нет, ничего, ‒ монотонно отвечаю и подхожу к окну, ‒ не обращай внимания, я просто устала, тоже недавно только зашла в дом.

‒ А где ты была?

‒ Прогулялась в Риджентс-парке. Сегодня довольно тепло.

‒ Это точно. Меня частенько бросало в жар сегодня, ‒ рассмеялась Кэт, сморщив носик.

‒Хм. О чем с Викторией разговаривали?

‒Да особо ни о чем, даже не помню. Вспоминали всякие презабавные истории…

‒ «Презабавные»… Презабавное слово, ‒ хмыкнула я.

Интересно, когда она расскажет мне правду.

Глава 6

Солнечные рассветные лучи уже пробираются в дом, и я задаюсь вопросом стоит ли вообще ложиться спать. Но веки тяжелые, и я с трудом нажимаю на клавиши. Рада, что хотя бы отвлеклась от мыслей, погрузившись в работу. Удовлетворённо выдохнув, отправляюсь в постель и сразу же погружаюсь в сон.

В восемь утра Кэт зашла ко мне в комнату.

‒ Тебе все утро звонит Рахул, ‒ она протягивает мне телефон, ‒ я сначала не отвечала, но после четвертого пропущенного решила все-таки взять трубку. Что у тебя за привычка везде оставлять свой телефон? Я нашла его в ванной.

Достаю из-под одеяла руку и с закрытыми глазами беру телефон.

Кэт распахивает шторы.

‒ Ты совсем что - ли? Закрой, ‒ морщусь от яркого света и приоткрываю один глаз.

‒ Сколько спать - то можно? Поздно закончила вчера? – Кэт проигнорировала мою просьбу и встала надо мной, как надзиратель, уперев руки в бока.

‒ Скорее рано. Только утром, ‒ пробормотала я из-под одеяла.

‒ Ну, ты даёшь… ‒ потупив еще немного, Кэти вышла из комнаты, и я услышала звуки ее шагов по лестнице.

Скидываю с себя одеяло и смотрю в потолок. Звоню Рахулу.

‒ О, наконец-то, объявилась! Как жизнь?

‒ Да все нормально, работала сегодня всю ночь, ‒ протяжно зеваю, ‒ чуть с ума не сошла. Ужаснулась, что Тео там наворотил. Пришлось все восстанавливать...

Я этого Тео не видела ни разу, но поняла, что он совсем не понимает, что делает.

‒ У-у, это еще не все… А Тео уже уволили, он же был на испытательном сроке, и после этого инцидента… После того, как он нас всех чуть не разорил, уволили. И, слава богу!

‒ Хм-м… Ну что ж!

‒ А Дэниел тебе звонил уже?

‒ Да, три пропущенных.

‒ Он там рвёт и мечет. Собирает всех.

‒ А в чём дело?

‒ Да из-за Тео. Прибавилось работки.

‒ Ну, в общем, сейчас я встаю и собираюсь. Соскучилась, кстати.

‒Я тоже соскучился, дорогая! Давай, до встречи.

С Рахулом мы знакомы уже много лет, и вместе учились в университете, и работаем вместе. Это тот человек, который знает меня, как не знает даже Кэти. Первое время в университете он мне совсем не нравился, казался заносчивым ботаником. Но после одной ситуации мнение о нем абсолютно поменялось.

В те годы, мы подолгу задерживались на учебе, и я возвращалась домой поздно вечером. Как-то заворачивая за угол дома, я увидела компанию подвыпивших и развесёлых парней. Заметив меня, они даже замолчали и как-то подозрительно зашушукались. Один из них пошел в мою сторону. Я замедлила шаг, заколотилось сердце.

Вдруг я почувствовала чью-то руку у себя на плече.

‒ Дорогая, мы же договорились встретиться около бара, ‒ громко произнес Рахул, разворачивая меня в другую сторону.

Я последовала за ним, ничего не понимая. Кто знает, чем это могло закончиться, не будь его рядом. Сейчас для меня он ‒ человек, который может поддержать в любую минуту. Настоящий друг.

Глубоко вздыхаю. Вставать крайне не охота, но во рту все пересохло, что терпеть уже невозможно, и, взяв себя в руки, спускаюсь на кухню и наливаю стакан воды.

‒ А к маме-то мы вечером идём? ‒ спрашивает меня Кэт.

‒ Было бы не плохо. Закончу я часов в семь. К восьми уже буду у нее.

Набираю номер мамы. Узнаю о ее делах.

‒ Да все хорошо, дочка. Правда, мои пациенты, как всбесились, у каждого второго сезонное обострение. За неделю три попытки суицида, истерии, а один парень… Даже не хочу про это рассказывать. ‒ В ее голосе послышалось омерзение.

‒ Заинтриговала, что там с этим парнем?

Мне всегда было интересно, что мама рассказывает. Бывают истории из ряда вон выходящие. Особенно, когда ее перевели в психбольницу с особо сложными пациентами. В основном, они молчали, редко удавалось что-то выудить из человека. Но был случай, к ней в кабинет привели молоденькую девушку для психотерапии. Зайдя в кабинет, эта девушка задрала свой халат и испражнилась прямо на пол в кабинете. Как же хохотали довольные пациенты, которым мало развлечений в кабинете, и кричала санитарка, которой предстояло убирать все эти «художества».

‒ Да лучше тебе не знать, ‒ настояла мама. Видимо это что-то даже интереснее того случая, ‒ кстати, я сегодня с пяти вечера уже буду дома.

‒ Отлично! Мы подойдем где-то к восьми.

Кладу трубку и радостно сообщаю Кэти, что сегодня мы едем на ужин к маме.

В спешке начинаю собираться, забывая обо всём на свете, даже о своей обиде на сестру. Кэт сидит в гостиной и переключает каналы ТВ.

‒ Кстати, я оставила тебе яичницу, ‒ прозвучал её голос.

Меня обрадовало то, что тарелка, которую я приметила на столе ‒ для меня. Благодарю Кэт и быстро закидываю в рот кусочки завтрака.

Понимаю, что забыла сумку и ключи. Поднимаюсь в свою комнату.

‒ Не хочешь сегодня встретиться с Дэйвом вместо меня? ‒ вдруг спрашиваю я сестру, решив проверить ее на «верность».

‒ Я?! ‒ Кэт истерично рассмеялась.

‒ Да, меня на работу вызывают. Не хочется, чтобы он подумал, что я не умею планировать свое время, ‒ кричу я со второго этажа. Ищу ключи от дома.

‒ Эм-м. А ты не ревнуешь?

‒ Я просто не люблю переносить встречи, ‒ беру сумку и уже подхожу к двери, ‒ так пойдешь или перенести?

‒ Ну… Перенеси. А то это будет как-то неправильно и странно, ‒ заторможено отвечает Кэт.

Удивительная женщина. Вот что значит приютить змеюку на груди.

‒ Хм. Ок. Все, я ушла, ‒ машу ей рукой и закрываю дверь.

Целый день в офисе суетный. На меня свалилась куча срочной работы, все пытаются восстановить то, что наделал несчастный Тео.

В кабинете душно и непривычно много людей. Все разговаривают одновременно, и спустя час у меня уже поехала кругом голова.

‒ Вам нужно подписать эти документы! – Зрелая женщина-секретарь, с собранными в хвост волосами, забежала в кабинет и начала совать мне стопку бумаг.

‒ Положите на стол! – резким тоном рявкнула я.

Своим поведением она вызвала у меня еще большее раздражение. Женщина бросила документы и удалилась, так же быстро, как и появилась.

‒ Не нервничай, ‒ улыбнулся Рахул, подходя к моему столу, ‒ сегодня все на взводе.

‒ Да, понимаю. А у нас что, кондиционер сломался? Почему так жарко?

‒ Вроде нет, работает.

‒ Ужасно жарко, ‒ со лба скатилась капля пота, ‒ пойду, подышу свежим воздухом.

А Кэт сейчас, наверно, там прохлаждается.

Выхожу на улицу и понимаю, что душно в кабинете именно из-за количества людей. На улице довольно ветрено. Следом за мной вышел Рахул с Анжелой.

‒ И это представляешь, на моих глазах! ‒ воскликнула Анжела в сторону Рахула.

Он тяжело покачал головой.

‒ Что случилось? ‒ смотрю с изумлением на Анжелу.

Она подкурила сигарету и я, почувствовав запах табака, чуть ли автоматически не потянулась в карман брюк, но вовремя остановилась.

‒ Знаешь, почему я сегодня опоздала? Потому что в семь утра какой-то не нормальный, напившись вдребезги, въехал прямо в остановку, ‒ делает паузу и затягивается табачный дымом, ‒ я проезжала мимо и не могла не остановиться. Помогала пострадавшим людям добраться до больницы. Сам водитель отделался ссадинами и синяками, а одна женщина сломала ногу… Бедная. Она успела отскочить вовремя, но упала… Но хотя бы все живы.

‒ Ого, ‒ ошеломлённо смотрю на нее, ‒ ты молодец, что не проехала мимо.

‒ Герой! ‒ похвалил Рахул.

‒ Денёк сегодня бешенный.

‒ Это да. Еще и эти разбирательства с отчетами… Я спала от силы часа два, ‒ в попытках улыбнуться непроизвольно зеваю, прикрыв рот рукой.

‒ Со-о-н… ‒ мечтательно протянул Рахул, ‒ что это вообще такое?

‒ Видимо какое-то мифическое существо, ‒ Анжела пожала плечами.

Мы рассмеялись. Вот она ‒ поддержка коллег.

Анжела вздохнула, затушив сигарету, и направилась к входу.

‒ Ты идёшь?

‒ Я еще немного проветрюсь, ‒ отвечаю я и, сдавшись, достаю злосчастную пачку сигарет.

‒ Неужели снова? ‒ укоризненно бросил на меня взгляд Рахул.

С досадой развожу руками. Анжела не стала нас дожидаться и поднялась в офис.

‒ Ну, хотя, знаешь, уж лучше подкармливать своих внутренних демонов, чем они будут пожирать тебя изнутри. Не далеко и до психических расстройств.

‒ Интересная мысль, конечно, ‒ киваю, ‒ философская.

‒ С ними же, как надо? В балансе находиться. Хотя тут главное не переборщить, а то и сам можешь стать демоном, ‒ рассмеялся Рахул, ‒ очень уж тонкая грань.

Как же метко он сказал.

Мы поднялись в офис, стало наконец-то легче дышать.

Хочется поделиться с Рахулом своими переживаниями, но не знаю, стоит ли загружать его проблемами. За несколько месяцев общения с Дэйвом, я поняла, что мы чем-то похожи. Он так же, как и я, редко открывается людям.

Мои мысли перебил грохот, свалившихся на стол папок.

‒ Это нужно разобрать! – Опять эта женщина бесцеремонно кинула огромные стопки бумаг, так что зашатался стол. Не успела я ничего сказать, как она моментально убежала на своих тоненьких шпильках.

В окнах дома везде горит свет. Когда я пришла, мама с Кэт уже накрыли на стол.

На ужин они приготовили запеченную индейку с картофелем, несколько салатов и карамелизированную морковь. Отрезаю небольшой кусок индейки и закидываю себе в тарелку вместе с картофелем и салатом со стручковой фасолью.

О работе я редко рассказываю кому-либо. Но все знают, если запар у меня слишком много, то меня лучше не трогать, да я и сама становлюсь малообщительной. Лишь после того, как разберусь со всем, могу рассказать и посмеяться об этом. Поэтому эту тему мы не стали затрагивать вовсе.

‒ Как тебе индейка? ‒ мама вопросительно подняла брови.

‒ Это восторг! ‒ блаженно закрываю глаза и расплываюсь в улыбке.

Мама рассмеялась.

Наконец-то расслабляюсь после этого сумасшедшего дня.

‒ А как у тебя с личной жизнью, кстати? Ты хотела взять с собой молодого человека или я что-то не так поняла? – обратилась ко мне мама.

‒ Эм, есть один человек на примете, ‒ я почувствовала, как Кэт пнула меня ногой под столом, чтобы я помалкивала, ‒ но нет, сегодня я не планировала вас знакомить, может позже, будет видно.

И почему она пнула меня? Ошеломлённо смотрю на неё, но она ведёт себя, будто ничего и не произошло.

Мама мягко улыбнулась, ее морщинки возле губ сделали ее выражение лица еще более добрым.

‒ А я вот кое-кого пригласила, ‒ загадочно добавила она, ‒ должен скоро подойти.

От удивления у меня приподнялись брови. Неужели она познакомились с мужчиной, спустя столько лет после смерти отца? Только мои губы разомкнулись, желая спросить, кто же это, раздался звонок в дверь.

Мама радостно подскочила и отправилась к двери.

На кухню вместе с ней зашел мужчина лет пятидесяти пяти, ухоженный, в чёрном костюме, через который выглядывает воротник белой рубашки и коричневый галстук. Седые волосы и борода на фоне его загоревшей кожи придают ему некий шарм, солидность. Он достал из футляра свои очки и поспешно надел их. Его рассеянный взгляд сфокусировался на нас.

Его лицо показалось мне очень знакомым. Мама представила нас.

— Это Руфус, мы работаем вместе. Ты, наверно, его помнишь? – спросила она меня, усадив гостя рядом с собой.

— Да, что-то припоминаю…— щурюсь, делая попытки восстановить в памяти обрывки из детства, — но нет, не могу вспомнить точно.

– Он приходил к нам, когда ты была еще совсем маленькой.

В голове крутятся разные моменты, но Руфус попадает в них крайне смутно. Не стала об этом говорить, чтобы ненароком не обидеть его.

Мама выглядит очень счастливой, и я этому рада. Спустя некоторое время скованность в общении прошла.

‒ Ты так меня заинтриговала по телефону, ‒ закидываю себе в рот салат, ‒ не расскажешь, что произошло?

Мама закатила глаза.

‒ Давай я тебе лучше что-нибудь другое расскажу! Мне нельзя распространять информацию… Тогда было исключение! И я была в шоке. Сейчас уже более-менее привыкла к таким инцидентам.

‒ Ну ладно, давай что-нибудь другое, ‒ смиренно улыбаюсь.

‒ А что другое? Мы, кстати, с Руфусом думаем отправиться на уикенд за город. Домик, озеро и абсолютная тишина.

‒ Здорово! Отдых ‒ это полезная штука.

‒ Да, еще бы.

‒ Значит вы тоже психотерапевт? ‒ обратилась вдруг Кэт к Руфусу. Она, на удивление, почти весь вечер молчала.

‒ Угу. Мы с Джини работаем вместе уже двадцать лет, и вот, только недавно стали проявлять друг к другу чувства. Бывает же такое, ‒ Руфус посмотрел на маму и поцеловал ее.

‒ Да, это удивительно, ‒ мама отвечает взаимным поцелуем, ‒ ну, Руфус ‒ главный красавец у нас в больнице, все женщины вздыхают, глядя на него, да и не только женщины, ‒ со смехом добавила она.

‒ Ну, хватит, Джини! На тебя не меньше мужчин заглядывается. Я, когда это заметил, так и захотел спрятать тебя ото всех!

Донесся еле уловимый запах мужского одеколона, и на секунду я узнала его. Но сколько не пытаюсь, не могу вытащить это из памяти.

‒ А у вас есть дети? ‒ обращаюсь я к Руфусу.

‒ Да, есть, ‒ кивает, ‒ сын. Ему сейчас двадцать семь. Занимается музыкой. Постоянно в турах со своей группой. Правда, для меня такая музыка слишком уж резкая. Я же старый уже.

‒ Да ну, какой ты старый! ‒ мама рассмеялась.

‒ Вот такой! Еще и с памятью беда началась.

‒ Я надеюсь, ничего серьезного? ‒ спрашивает Кэтрин.

‒ Надеюсь.

‒ А я тоже постоянно всё забываю. ‒ Решаю поддержать Руфуса.

‒ Да тебе-то куда! Рано еще забывать.

‒ Когда суета, куча дел, не могу удержать всё в голове… Хотя бывает, что я не помню конкретный день, ‒ рассмеялась я, ‒ будто удалил кто-то из памяти.

‒ А вот это уже плохо. Надо бы выписать тебе рецептик.

‒ Как-нибудь потом! ‒ отмахиваюсь я.

Половина двенадцатого. Домой возвращаться не хочется. Хочется посидеть с мамой подольше и поболтать о всяком. Но все же мы решаем возвращаться. Поблагодарив маму за прекрасный вечер, и поцеловав ее в щёчку, мы вышли на улицу, а Руфус остался у нее.

‒ Что это ты такая молчаливая сегодня? ‒ обращаюсь я к Кэт.

‒ Не знаю, ‒ сухо отвечает она.

Решаю не донимать ее вопросами, неизвестно к чему это снова приведёт. Она явно не в духе, а значит, любое негативное замечание или неправильно подобранная фраза в её сторону может обернуться ссорой. Ловлю первое попавшееся жёлтенькое такси. Белобрысый паренек, таксист, с важным видом, притормозил прямо рядом с нами, и мы садимся в машину.

Глава 7

Трынь!

Я уже лежала в постели, когда раздалось едва слышное жужжание, уведомляющее о сообщении.

«Дэйв» [12/05 00:16]

«Жду тебя завтра в Риджентс-парке в 12:00. Люблю. Спокойной ночи!»

Он первый раз говорит о любви. И это после встречи с Кэт.

Кто из нас ему больше нравится? Похоже, он повелся только на нашу внешность. Но если я с ним разорву, то не хочу, чтобы и Кэт с ним виделась. Не понятно кого больше ревную на самом деле.

Внезапная злость появляется при мыслях о нём. Может быть, я боюсь потерять Кэт.

Нет, сегодня будет последняя встреча. Порву с ним, а Кэт скажу, что он сам не захотел продолжать общение или уехал в другой город. Они не должны больше видеться.

Всю ночь мне снятся кошмары, и я просыпаюсь каждые полчаса. И в шесть утра окончательно открываю глаза. Хожу из угла в угол по комнате, не находя себе места.

Как долго идёт время, когда находишься в своей голове. Прокручиваю разные варианты развития этих событий. Как отреагирует Дэйв, как поведёт себя Кэт.

Чувствую себя постаревшей лет на тридцать. На уголках губ даже появились морщины.

Тяжело вздохнув, поправляю волосы. Темные пряди рассыпаются по моим тонким пальцам, словно песок.

Пора идти. На лестнице встречаюсь с Кэт, она как раз шла ко мне.

‒ Ты прекрасно выглядишь, Лиз! ‒ она проводила меня до двери.

Да уж, прекрасно. По-моему, я выгляжу ужасно. Темно-фиолетовые круги под глазами, сил абсолютно нет. Ничего ей не отвечаю и молча выхожу из дома.

Время: четверть первого. Только я подумала, что вообще, наверно, зря пошла в парк, как заметила Дэйва. Он уже ждал меня. Он точно такой же, как при нашей первой встрече, сдержанный, но при виде меня расплылся в искренней улыбке.

‒ Я уже начал думать, что ты забыла про меня, ‒ протягивает мне букет тюльпанов, моих любимых. Как он узнал? Наверно Кэт сказала, болтунья. Восхищаюсь и благодарю его.

‒ Спасибо, Дэйв, это очень мило с твоей стороны, но я хочу тебе кое-что сказать…

Он направляет меня рукой на скамейку.

‒ Нет, подожди, сначала я, ‒ он перебил меня, улыбнулся и достал какой-то конверт из кармана, ‒ это билеты в Париж.

Почему сейчас? Почему ты? Почему, когда я решила оборвать с тобой связь…

‒ Нет, прости, я не могу, ‒ немного потупив, ответила я, не поднимая на него глаза. Больно отказывать ему, он пошел на такой серьезный шаг ради меня, ради нас.

‒ Но… Почему? – недоумённо смотрит на меня, в его глазах впервые замечаю грусть, ‒ мы же разговаривали с тобой об этом. Ты была в восторге. Или я что-то не так понял?

Видимо, он разговаривал об этом с Кэт. Отвожу взгляд в сторону.

‒ Я не могу сейчас сказать, но обстоятельства… Мы не должны больше видеться. Я хотела сказать тебе это лично, а не по телефону, ‒ резко встаю со скамейки. Хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть.

‒ Постой! Если ты боишься… Я не тороплю тебя, ‒ он остановил меня и взял за руку.

‒ Ты – замечательный человек! Но… Ты многого обо мне не знаешь… Нет, всё. Мне пора идти, извини, ‒ я резко одернула свою руку и быстрым шагом отправилась в сторону дома.

Ни разу не обернулась, чтобы не возникло желания вернуться обратно. Как же больно разбивать человеку сердце. Мучительно.

Начало щипать нос и на глаза навернулись слёзы.

Боже мой, билеты в Париж? Кто же ты такой?

Может, нужно было перебороть себя и оставить их с Кэт вместе. Я бы пережила это. Но что это за отношения на обмане? Для меня самое главное ‒ искренность.

Как бы она объяснила, что она, вдруг, не Лиз, а Кэт? Всю жизнь претворяться мной это уже слишком.

Оглушительный звон телефона. Даже не хочу смотреть. Машинально засовываю руку в сумку и выключаю звук.

Хочется побыть одной. В тишине. Иду медленно, стараясь как можно больше оттянуть разговор с Кэт. Раздражающий звук не прекращается.

Остановившись у дома, достаю телефон. На экране высвечивается «Дэйв». Ну что ему нужно? Я вроде все четко разъяснила и дала понять, что не желаю больше видеть его. Хоть это и не правда. Он вызывает у меня слишком много эмоций. Это не нормально. Я не готова к такому.

А может, бросить все и умотать с ним Париж? Бросить Кэт… И винить себя всю жизнь за этот поступок.

Выключаю телефон и открываю дверь. В доме подозрительная тишина. Обычно Кэт включает музыку или телевизор, или разговаривает с кем-то по телефону. Тишина бывает только, когда ее нет дома. Облегченно выдыхаю. Не придется сейчас выдавливать из себя признания. Я сейчас не в лучшем расположении духа, чтобы спокойно обсуждать эту историю. Да и ругаться сейчас не хочется. Вдруг, она совсем не захочет меня слушать. Так разозлится, что мы навсегда останемся врагами.

Никогда не понимала людей, особенно близких, как мы с Кэт, которые из-за ерунды ругаются и не общаются потом всю жизнь. Настолько сильно они гордые, что не делают первый шаг к примирению. А ведь нужно дорожить друг другом. Жизнь… Она непредсказуема.

Нет, это исключено. Кэт любит меня так же, как и я ее. Она не будет поддаваться эмоциям. Наверно, она ушла в магазин или встречается с какой-то своей подругой. Мне неважно, где она сейчас, я рада, что она не здесь.

Прохожу на кухню, достаю припрятанную пачку сигарет и выхожу на террасу. Зачем я снова курю? Это всё нервы.

Разваливаюсь на кресле и делаю затяжку. Моя нервная система словно обезболивается. Смешно. Мне нужно выкурить сейчас пачки три, чтобы «обезболить» её хотя бы на сегодня.

Раньше я выкуривала по две пачки в день.

Однажды, психотерапевт сказала мне, что моя зависимость от сигарет означает, что мне не хватает любви и заботы. Подсознательно я ищу замену этим чувствам. После этого я старалась меньше курить и, в итоге, даже бросила. Но недавно стала выкуривать одну-две сигареты за день.

Зря я перестала ходить к этой женщине. Сейчас мне бы не помешало с ней пообщаться, излить душу. Бет, так её зовут.

Я рассказывала ей о своих трудностях с проявлением эмоций и чувств, а она молча сидела напротив меня и из глаз у нее бежали слёзы. Я была шокирована этим. Она объяснила, что психотерапевт всегда берет на себя все переживания пациента.

Благодаря ей, я увидела свои истинные эмоции и смогла маленькими шагами учиться их принимать и проявлять.

Эта проблема началась после смерти отца. А может, зачатки были еще далеко в детстве. У меня было очень сильное эмоциональное потрясение, когда я нашла отца мёртвым. Несколько месяцев у меня случались приступы истерии, не слышала никого и ничего вокруг в эти моменты.

Мама старалась помочь мне своими методами, но ее техники отличались от техник Бет. Кстати говоря, я совсем не помню, какие техники использовала мама, вылетело из головы. И после безуспешных попыток меня направили к Бет. С ней я смогла раскрыться. Она вызывала к себе доверие.

Жаль, что я потеряла её номер.

Потушив окурок, вновь захожу в дом. Приму душ и смою с себя все навязчивые мысли.

По лестнице раздался стук от босоножек.

Этого не может быть.

Кэт ловко спустилась и на последних ступенях замерла.

‒ О, а я подумала, что ты не дома. Я заходила вот… Недавно, ‒ в смятении произнесла я.

‒Я была в душе. А ты что так рано? Встречались с Дэйвом?

‒ Да, ‒ все слова будто забылись, и я не знаю, что ей говорить.

‒ Все нормально? – Кэт подошла ко мне и стала принюхиваться, ‒ опять запах сигарет… Ну что же это такое? Ты же знаешь, что тебе это категорически вредно.

‒ Я порвала с ним, ‒ резко выпалила я.

Кэт уставилась на меня широко распахнутыми глазами, и хотела было что-то сказать, но как немая стала изображать какие- то жесты руками в растерянности.

‒ Он предложил поехать с ним в Париж, ‒ продолжила я, выдержав паузу, ‒ а я отказала, ‒ сказала я тихо, почти шепотом.

‒ Ты ‒ дура! Почему ты отказала? – Недоуменно смотрит на меня.

Чувствую приближающуюся истерику.

‒ Давай поговорим спокойно, ‒ стараюсь говорить мягко.

‒ Ты не понимаешь?! ‒ Кэт нервно начала ходить взад и вперед, слегка покусывая ноготь на большом пальце левой руки, ‒ езжай с ним! Или я поеду… Он любит тебя. Меня бы он так никогда не полюбил…

Она сейчас похожа на разъяренного тигра в клетке. Вот-вот набросится.

‒ А почему ты мне не сказала, что виделась с ним? ‒ Стоило бы просто замолчать и ничего не спрашивать.

‒ Так вот в чем дело. Ты все знаешь… Это даже лучше. Может я и поеду? Претворюсь тобой? Дай мне телефон, я ему напишу. ‒ Кэт протянула свою руку.

‒ Нет, подожди... И что ты ему напишешь?

‒ Что была не права и что согласна поехать с ним! ‒ Она начала вырывать телефон из моих рук.

‒ Нет! Я не дам тебе телефон, успокойся! Давай поговорим спокойно, – я увернулась от нее и спрятала телефон за спиной.

Но она не унимается и быстрым шагом направляется в мою сторону. В ее глазах блеснула искра гнева, которую я раньше никогда в жизни не видела. В неё будто вселился бес.

Моя реакция сработала так, что я бросила телефон в сторону, и тут же услышала, как он разбился об стену и рассыпался на части. Поворачиваю голову в его сторону. И, слава богу. Теперь она успокоится.

Но Кэти взвизгнула и побежала к нему, с силой толкнув меня в грудь от злости. Делаю попытку ухватиться за нее руками. Удар оказался неожиданно мощный. Дыхание перехватило.

Все произошло очень быстро. Не успеваю произнести даже звука, как падаю на спину, ударившись головой о массивный деревянный стол на нашей кухне.

Глава 8

Кэт падает на колени перед телефоном и пытается собрать его осколки. Но это бесполезно. Телефон вдребезги.

‒ Что ты наделала? Ты совсем больная?! ‒ истерически взрывается Кэт.

«Нет, это ты, что наделала» хотела бы я ответить, но уже не могу. Я лежу на полу в кровавой луже у себя под головой. Моё сознание в тот же миг покинуло меня.

Надо было просто оставить их с Дэйвом. Зачем я бросила этот дурацкий телефон? Но уже поздно. Ничего не изменить.

Кэт повернула голову и, увидев эту картину, быстро подбежала ко мне и упала на колени.

‒ Лиз! Ты жива? ‒ Она касается меня рукой и дрожит от ужаса. ‒ О, Боже, прости меня, Лиз! Я не хотела…

Она поднимает мою голову двумя руками и тут же медленно опускает. Моя кровь на ее руках. Она замерла, пытаясь осознать, что натворила.

‒ Нет, нет, нет!

Кэт навзрыд кричит, захлебываясь собственными слезами.

Наклонившись и обхватив мое тело руками, она стала обвинять себя в этом несчастном случае. Она не хочет меня отпускать. Держит свои руки на моей груди, будто пытается передать мне жизнь.

‒ Так не честно, ты оставила меня одну... За что? ‒ еле шепотом произнесла она.

Сестра поднялась с колен, на них остались светло-красные синяки от пола, достала сигареты из нижнего ящика кухонного стола и дрожащими руками подкурила одну старенькой зелёной зажигалкой.

Ее зрачки расширились, и она непроизвольно перевела каменный взгляд на моё безжизненное тело. Видимо, все ещё не осознаёт происходящее.

Щурится от едкого табачного дыма. Она никогда раньше не курила. Ноги подкосило, и она с грохотом падает на рядом стоящий стул.

Сигарета из рук упала на пол и осталась дотлевать, как дотлевает и моя жизнь. Забытая, в своем одиночестве. Ненужная. Кэт уже не обращает на не е внимания. Она схватилась руками за пульсирующие виски, чтобы остановить головокружение.

Теперь ты одна играешь в эту игру. Спасайся сама. Я стала крысой, которая бежит с тонущего корабля. По крайней мере, для тебя.

Она пристально смотрит на мое безжизненное тело. Что будешь делать теперь? Ведь меня уже не спасти. Какая же ты все-таки глупая, Кэти.

Тяжело поднимается со стула. Делает пару шагов.

Из кухни выходит лестница в подвал. Кэт больше ничего не придумала, как открыть дверь и спуститься туда.

Свет в подвале перегорел еще на той неделе, и там сейчас полнейшая темнота. Скрип старой лестницы. Кэт оставила дверь открытой и осмотрелась.

Прямо на полу валяется безобразно большой мешок. Она сразу же взяла его и принесла на кухню.

Черный грязный полиэтиленовый пакет!

Вот так ты со мной? Серьезно?

Но, должна сказать, работает она оперативно.

‒ Ну что ж, Лиз, придется спрятать тебя в этот мешок, ‒ осматривая пакет со всех сторон, проговорила Кэт.

Нет, да ты издеваешься… Как будто меня не начнут искать. И я в него даже не влезу.

Кэтрин разложила его на полу и стала пытаться затащить в него моё бездыханное тело. Она аккуратно приподнимает мои ноги и, покряхтывая, натягивает на них этот мешок. Бесчувственно и нелепо. Почему она не вызвала Скорую? Вдруг можно было что-то сделать. Она то поднимает, то, обессилив, с грохотом роняет меня. Но всё безуспешно. Этот пакет оказался только на половину тела, до пояса.

Надеюсь, хоть второй мешок у тебя припасся.

‒ Нет, так не пойдет, ‒ Кэт разочарованно вздохнула и, собравшись с мыслями, снова решает отправиться на поиски.

Она решила подготовиться уже основательнее и достала из комода в прихожей фонарик. Щёлк-щёлк. Свет с перебоями то включается, то тухнет. Нужно заменить батарейки. Но на удивление свет стабилизировался после нескольких попыток.

Подвал всегда вводил меня в ужас. В целом, это довольно просторное помещение. Вдоль стен стоят металлические стеллажи, на каждом из которых составлены друг на друга небольшие коробки со старыми ненужными вещами, которые выкинуть не поднимается рука. От бетонных голых стен веет холодным воздухом.

Мрачно. Из-за холода и отсутствия света охватывает все нутро.

Кэт спустилась и насторожено посмотрела в сторону. В углу послышался шорох. Это крыса. Она хотела залезть в картонную коробку на нижней полке, возможно, в поисках еды. Посветив на неё фонариком, та утихла.

Со стороны Кэт уже была спокойна и будто равнодушна, лишь изредка ее рука резко одёргивается, как только она слышит какой-то шум. Я полагаю, это просто шок.

Она положила фонарик на стеллаж и беспокойно стала копаться в коробках. Пыль тут же поднялась вверх и нависла тучей у полосы света от фонаря. Все содержимое коробки летит в разные стороны и, наконец, на дне виднеется сверток полиэтиленовых пакетов.

‒ Вот они! ‒ радостно воскликнула Кэт.

Она выложила свёрток рядом и быстро скидала всё, что вытащила, обратно в коробку.

‒ Сейчас должно все получиться…

Она поднялась наверх, крепко прижимая мешок к груди и, увидев меня, ахнула, как будто забыла, что я лежу посередине кухни.

‒ Сестрица, моя хорошая…

«Сестрица» развернула один мешок и стала натягивать мне его на голову. Оба пакета сошлись на середине тела. Она уставилась на меня огромными глазами. Снова слёзы и всхлипы не дают ей спокойно дышать.

Кэт достала из кухонного комода скотч и начала плотно меня обвязывать, рывками откусывая куски скотча.

Лицо ее стало бледным, наверно бледнее, чем у меня. Потекшая тушь оставила черные разводы на щеках. На руках следы от серой подвальной пыли до самого локтя.

Оглушительный стук в дверь.

Кэт испуганно вздрогнула.

Кэт

Глава 9

Возможно, это и не правильно. Обманом счастья не добьёшься.

Когда мы были у мамы, я постоянно думала о Дэйве, и почти всё время молчала, что для меня неестественно.

В ресторане он признался мне в любви, и расспрашивал, где бы я хотела побывать. Конечно же, я сказала ‒ Париж. Город мечты. У меня довольно ловко получается играть роль Лиз. Я умею подстраиваться под любые обстоятельства. На удивление, мне показалось это совершенно нормальным. Лиз должна понять меня.

Мама познакомила нас с Руфусом. Тогда мне показалось, что это какая-то проверка. В детстве я часто болела, и они с Руфусом наблюдали меня в специальной комнате в доме, которая была оборудована для пациентов. Раньше мама работала частным психотерапевтом дома. Не могу вспомнить, что со мной было. Хотела спросить об этом у мамы, но не решилась. Вспоминаю, как они проводили сеансы психотерапии. Задавали странные вопросы. Возможно, все дело в моей тревожности и гиперактивности.

Руфус постоянно повторял, что они справятся, вылечат меня. Давали мне таблеток по десять в день. Не выпускали из этой комнаты.

Ничего не понимаю. Если бы я его сейчас не увидела, то и не вспомнила бы про это.

Ощущение, что я что-то упустила. Истина где-то рядом.

Говорят, нужно добиваться своего счастья, и я устранила главную преграду к нему, свою сестру. Но вместе с ней не стало и части меня. Я убила того, ради кого была жизнерадостной девушкой, разбавляя ее логическое «правильное» мышление своими бездумными поступками.

Мы всегда дополняли друг друга.

Ей нужно было заботиться о ком-то, иначе она чувствовала себя ненужной. А я отлично подходила для этого. Роль спасателя сделала из нее героическую жертву.

Смотря сейчас на её бездыханное тело, чувствую, как стала свободнее и самостоятельнее. Но боль в груди не дает спокойно дышать. Внутри будто огромный мощный зверь берёт и сдавливает моё сердце своими лапами. Ехидно улыбается каждый раз. Проверяет, сколько еще выдержу.

Ложусь на пол рядом с Лиз и рассматриваю ее прекрасные бледно-розовые губы, пушистые ресницы, острый подбородок, маленький вздернутый носик, длинные темно-каштановые волосы с кусками загустевшей крови.

Сейчас она похожа на фарфоровую куклу. Красивую фарфоровую куклу.

Значит, я буду выглядеть так же, когда умру. И возможно, кто-то так же будет разглядывать мое лицо.

Но почему ты так быстро покинула меня? Нет, я не справлюсь без тебя. Что мне делать? Слёзы гроздьями падают на пол.

В голове туман. Боль, давящая изнутри, будет сжирать меня всю жизнь.

Тук-тук.

Вздрагиваю. Нижняя губа задрожала. Дыхание стало еще тяжелее. Сердце вот-вот выпрыгнет наружу.

Кто бы это ни был, пусть приходит в другое время. Вдруг кто-то видел мое преступление? Или слышал ссору?

Тишина. Наклоняюсь к телу Лиз. Вдруг она еще жива? Нет. Пульса нет.

И снова стук. Теперь уже громче. Кто-то явно хочет выломать дверь. Неужели соседи услышали мои крики? Они могли вызвать полицию…

Хватаю Лиз за ноги и тащу к углу кухни за стол так, чтобы ее не было видно. Пытаюсь оттереть руки, но грязь лишь еще больше размазалась по локтям.

‒ Чёрт, ‒ произношу шепотом.

В дверь барабанят без остановки.

Поломанные, чёрные от пыли ногти. Хоть я их иногда и откусываю, с утра они выглядели гораздо лучше. Длинные. Миндальной формы. Хотя какая сейчас разница.

На цыпочках иду к входной двери. Накидываю цепочку и слегка приоткрываю дверь. Все нутро сжалось от страха.

‒ Лиз! ‒ донесся мужской голос за дверью.

Ноги задрожали. Это Дэйв. Он нервно расхаживает по лестнице дома. Что ему нужно? Не нужно было и вовсе открывать эту проклятую дверь.

Его лицо оживилось. Он делает шаг в мою сторону.

‒ Лиз! Открой дверь. Я хочу поговорить.

‒ О чем? ‒ едва выдавливаю шепотом.

‒ Я так не могу. Открой, пожалуйста.

Снимаю цепочку и выхожу на лестницу. Губы сами растягиваются в улыбке. Но как же сейчас он не вовремя.

‒ Прости... ‒ Испуганно смотрит на мои зареванные глаза. ‒ Понимаю, ты не хочешь меня видеть. Но что я сделал не так? Все же было хорошо…

‒ Я… Я не...‒ начинаю заикаться, не зная, что ответить.

‒ Мне не важно, что за тайны ты скрываешь. Мы вместе со всем разберёмся. Я обещаю, ‒ он опустился на одно колено и взял мою ледяную руку, ‒ я хочу… Лиз, я люблю тебя и знаю, что это взаимно… Ты окажешь мне честь стать моей женой?

Стою обездвижено и смотрю ему прямо в глаза. Слезы наворачиваются. Без сил падаю на колени напротив Дэвида и крепко сжимаю его руку.

‒ Да… Я согласна! – Взглянула на бриллиант. ‒ Дэвид, оно великолепно!

‒ Я рад, что тебе нравится, ‒ улыбается, и кольцо оказывается на моем безымянном пальце, ‒ нет, я просто счастлив!

Дэйв с нежностью притягивает меня к себе. Закрываю глаза от удовольствия. Наши губы встречаются, и в забвении, поцелуи становятся всё увереннее. Не могу остановиться. Дыхание становится частым и глубоким. Запускаю пальцы в его волосы и прижимаюсь еще сильнее. Слегка покусываю его влажные губы. Его сильные руки обволакивают, касаются моей шеи, и я чувствую, как в животе начинает все трепетать от возбуждения.

Перед глазами возникает образ Лиз в крови. Подскакиваю от неожиданности. Мысль «надо спровадить его, надо спрятать Лиз» крутится в голове.

‒ Так, ‒ нервно начала я, ‒ а когда? Я совсем забыла, что… ‒ глубоко дышу.

Дэйв привстал и стал оттряхивать пыль с колен.

‒ Все в порядке, ‒ он улыбнулся, ‒ давай в Париже на этой неделе? Я всё устрою.

‒ Хорошо… Тогда, я соберу вещи… Но у меня сегодня еще есть дела, ‒ намекаю, что ему пора уходить.

‒ Да, без проблем. Я уже ухожу. Или, может тебе помочь? Ты видимо разбираешь хлам? ‒ Оглядывает мои грязные руки.

Ещё не хватало, чтобы он зашел в дом.

‒Эм. Помощь не нужна. Нет. Я справлюсь сама.

‒ Точно?

‒ Да, все хорошо, езжай. Я напишу тебе вечером, ‒ стараюсь говорить спокойно, ‒ только с другого номера. Мой телефон сломался.

‒ Я это уже понял. Не смог до тебя дозвониться.

Киваю.

‒ Буду ждать. Билеты уже на завтра на 18:00. Я за тобой заеду.

‒ Хорошо.

Киваю и смотрю, как Дэвид идёт в сторону машины. Первый раз вижу его за рулем.

Рёв заведенного двигателя. Все еще не верю своим глазам. Как это произошло? Надо было отказаться от его предложения. Ради Лиз.

Будто помехи в телевизоре, шум в голове все больше и больше поглощает разум. Всё это не настоящее. Не хочется верить.

Заходить в дом нет желания. Лучше думать, что все это приснилось. Никакого трупа нет. А сестра просто сейчас на работе.

Но труп лежит там. В крови. Она мертва.

Прохожу на кухню. Самое лучше решение сейчас это спрятать её тело.

Подпираю дверь в подвал стулом и начинаю тянуть Лиз по лестнице. Какая же она тяжёлая. Её голова ударяется о ступени каждый раз. Ну, как же так? Становится ужасно стыдно.

‒ Оставлю тебя пока здесь… Может, придумаю чуть позже, что с тобой делать… Я буду тебя навещать, ‒ осматриваюсь, ‒ оттащу только немного еще влево, к стене, ‒ тяжело дыша, двигаю ее в сторону. Мне хочется разговаривать с Лиз. Спросить у нее совета. Она же всегда мне помогала.

Стараюсь не смотреть на тело. Больно.

Если меня упекут в тюрьму… Нет, этого не должно произойти. Я буду все отрицать. Это ‒ несчастный случай.

Ужасная мысль, что её тело могут сожрать крысы. Нужно будет закопать её на заднем дворе.

Глава 10

‒ О боже, что за черт?! ‒ Нос защипало от ужасного запаха, разившего по всему дому, как только я открыла дверь.

В ту же минуту, возрадовалась, что Дэвид не поехал со мной. Тело уже разлагалось.

Как можно было оставить ее одну? На целый месяц!

Все время, находясь с Дэвидом, я старалась не думать о происшедшем, а полностью отдалась настоящему. Всем ярким впечатлениям в Париже. Это было восхитительно.

Дэвид стал моим спасением. Он осветил меня изнутри. Если бы ещё немного я оставалась одна, наедине с телом Лиз, я бы точно сошла с ума.

Первое время меня ужасно мучало чувство вины. Как я могла так поступить? Но ведь это несчастный случай… Я не специально. Всячески пытаюсь себя оправдать.

Ночами она до сих пор является ко мне во снах, и я просыпаюсь в холодном поту. Как при мигрени начинаю вся гореть изнутри. А снаружи холод, озноб. Вся дрожу. И словно по расписанию, каждую ночь. Я создала свой собственный ад.

К счастью или сожалению, я научилась натягивать маску, в которой дышать уже даже становится трудно.

Дэвид ничего не замечает. Пока что. Никто не должен ничего узнать.

Мне повезло, что Дэйв с Лиз не особо долго встречались, и он не успел узнать о ней некоторых фактов и ее поведение в определенных ситуациях. Так гораздо легче, он не замечает моих промахов. То, что никогда бы не сделала Лиз, я с радостью сделаю. Например, в Париже мы пошли на аттракционы. Лиз бы никогда не полезла в эту устрашающую гигантскую машину, которая находится на высоте сорок метров и раскручивается со скоростью сто километров в час. Но мы это сделали и эмоции захватили нас. Однако после этого я еще больше сблизилась с Дэйвом.

Дверь открылась печальным скрипом от легкого толчка. Она оказалась не заперта. Неудивительно, что запах разросся по всему дому, как сорняк. Как я не заметила? Видимо нужно было сразу закопать её тело хотя бы во дворе. В панике я абсолютно не понимала, что нужно делать. Всё произошло слишком быстро. Ещё и помолвка с Дэвидом. Всё это выбило меня из колеи.

Мы решили жить в этом доме, поэтому от тела надо все-таки избавиться. Хорошо, что из подвала есть выход на задний двор.

Собравшись с мыслями, стала спускаться в подвал. В первый раз, когда искала мешки, заметила там лопату. Сегодня нужно начать копать яму, когда чуть стемнеет. Нужно покончить с этим. Может хоть тогда мне станет легче.

На лестнице я замираю от ужаса. Тела, упакованного так плотно в мешки, нет.

Ничего не понимаю. Кто-то ворвался в дом и похитил ее? Кому это нужно? Этого не может быть. Все замки и окна целы. Может она не умерла вовсе и выбралась оттуда? Пульса не было. Я в этом уверена. И как же запах, который разнесся по всему дому...

Обошла все уголки в подвале, убедившись, что нигде нет следов. Тревожный скрежет в груди. Дышать стало сложно, и я открываю дверь во двор.

Свежий воздух. В клумбах зацвели фиалки и тюльпаны, которые мы с Лиз вместе высаживали. Несколько деревьев вдоль забора. А за ним глухой лиственный лес. Здесь я бы и похоронила Лиз.

Веко правого глаза нервно задергалось, как только я вспомнила, что Лиз исчезла.

Сам забор невысокий, белоснежный, из декоративной доски. В классическом английском стиле. Даже если бы кто-то и проник во двор… Но дверь в подвал была закрыта с внутренней стороны! Без вариантов. Вспоминаю, есть ли у кого-то ещё ключи от нашего дома… Вроде они были только у меня и Лиз.

Господи, да кому могло понадобиться ее тело? Видимо, у меня поехала крыша.

Пытаюсь вспомнить тот день. Я точно оставила её в подвале. Или нет? Или все-таки уже закопала? Вполне могла… Да что у меня с памятью? После того, как я оставила её в подвале, пошла собирать вещи. Это точно. А что делала потом, не помню. Наверно, легла спать.

Её могли съесть крысы. Я видела нескольких. Думаю, такой вариант вполне может быть. Но не с мешками же! Как это возможно?

Может это и к лучшему, что она исчезла.

Мозг закипел. Поднимаюсь на кухню и достаю бутылку белого сухого. Открываю штопором и, не наливая в бокал, делаю глоток из бутылки. Всё это бред какой-то.

На полу, где недавно лежала Лиз, замечаю тёмно-бордовый след на полу. Старая засохшая кровь.

Только не это. Руки опять задрожали. Заливаю его средством и начинаю судорожно оттирать жёсткой губкой. Постепенно след исчез. А я снова выбилась из сил.

Меня охватил дикий ужас. Делаю глоток вина из бутылки. Если кто-то знает о том, что я сделала, значит, он может меня шантажировать. Возможно, он и сейчас следит за мной. Обошла весь дом и задернула шторы.

Входную дверь закрыла на два замка. В подвал тоже. Перепроверила на второй раз все комнаты и ванну. Все чисто. Надеюсь, запах исчезнет к кому времени, когда приедет Дэвид. Он должен приехать завтра.

Я стала жить жизнью Лиз. Я стала Лиз. Желание к рисованию постепенно начало угасать, но все же хочется однажды взять снова кисть в руки.

Чтобы никто не узнал об ее исчезновении на работе, стала изучать особенности этого дела и выходить в офис после приезда из Парижа. Без казусов не обошлось.

В первый же рабочий день я так нервничала, что перепутала все цифры местами в очень важных документах.

‒ Еще не отошла от отпуска? – Парень в голубой рубашке улыбается мне за соседним столом, ‒ ну ничего, я тоже после отпуска забываю, как работать!

‒ Ага, стараюсь вникнуть в работу, ‒ отвечаю спокойным тоном, хотя и вздрогнула от его голоса.

Меньше всего мне хотелось сейчас с кем-то разговаривать. У него приятная внешность. Темная заостренная бородка, круглые маленькие очки и длинные темно-русые волосы, собранные в хвост.

‒ Кстати, поздравляю со свадьбой! Интересно, кто все-таки смог завоевать твоё холодное сердце? ‒ Заинтересовано смотрит на меня.

‒ Благодарю. Ну, я встретила наконец-таки своего человека.

‒ Понятно. Быстро, однако… Обычно я знаю обо всех твоих делах, ‒ с грустью улыбнулся он, ‒ я звонил, как только узнал об этом событии. Но ты не брала трубку…

‒ Я сменила номер… Да и времени совсем не было.

‒ Понимаю. Свадебная суета она такая.

Киваю в надежде, что разговор закончен.

‒ Кстати, не планируете гостей собрать?

‒ Планируем, ‒ я поразилась его наглости, но, возможно, это близкий друг Лиз, ‒ скоро подготовим приглашения, ‒ доброжелательно улыбнувшись, я дала понять, что он будет приглашен.

‒ Приглашения? ‒ Молодая девушка выглянула из-за своего компьютера и с интересом смотрит на меня.

‒ А вот и Анжела! Тут как тут! ‒ рассмеялся парень.

‒ А что я? Я просто спросила, ‒ опешив от такого внимания к себе, девушка скрылась обратно за компьютер.

‒ Я разошлю или лично передам приглашения, ‒ смеюсь. Атмосфера оказалась дружеской, и мне стало комфортнее.

‒ Супер! Если нужна будет помощь в работе, обращайся, ‒ добавил он, немного потупив.

‒ Спасибо. Если не разберусь сейчас, то попрошу тебя. А то, действительно, голова кругом.

Я поняла, что Лиз с этим парнем были довольно хорошими друзьями. Возможно, он даже в тайне в неё влюблён. Это оказался Рахул, с которым она постоянно болтала по телефону. Он переехал из Индии.

‒ А как тебе на новом месте?

‒ Что ты имеешь в виду? ‒ испуганно распахиваю глаза, чувствуя, как каждая мышца моего тела натягивается тонкой струной.

‒ То и имею в виду, ‒ он на мгновение замолчал, ‒ ты же сидела за другим столом. Позади меня. Или уже не помнишь?

‒ Ах, да, конечно помню. После отпуска меня пересадили за этот стол, да… Нормально. Нормальное место.

Рахул прищурил свои темные пронзительные глаза.

‒ Взять тебе кофе? – Он встал из-за стола и накинул небольшую поясную сумку.

‒ Да, можно, ‒ киваю.

Через двадцать минут Рахул принес мне стаканчик латте. Как это мило с его стороны. Благодарю его и делаю глоток. Без сахара, с черничным сиропом, как любит Лиз. Терпеть такой не могу. Мне больше нравится с кленовым. Ставлю стакан на стол и продолжаю работать.

‒ Это же твой любимый, ‒ удивился Рахул, заметив, что я не спешу опустошить стакан, ‒ или у тебя поменялись вкусы?

‒ Да, я просто жду, пока остынет, ‒ сдержанно ему улыбнулась и напоказ сделала еще глоток.

‒ Ну и странная ты сегодня! ‒ Рахул рассмеялся и уставился на экран своего компьютера.

Только этого мне не хватало. Что он еще знает о Лиз? И насколько близки они были? А если это он ворвался в дом и украл ее тело? Все может быть. У меня началась паранойя.

Злая на свою нервозность, я пораньше отпросилась с работы и отправилась домой. Нужно проверить, не остался ли запах.

Захожу в дом. Будто пропало обоняние. Принюхиваюсь и абсолютно ничего не чувствую. Может, нужно хорошенько выспаться? И все пройдет, как страшный сон.

Через несколько часов уже должен приехать Дэйв. Стала наводить уборку и вычистила все до блеска.

Приготовила на ужин его любимую запеканку с сыром. Включила ТВ. Бесцельно листаю каналы. Остановилась на каком-то сериале. Начало мучать ожидание. Задерживается, наверно. Начинаю накручивать себя. Вдруг что случилось?

Свет от фар пробежал по занавеске. Ну, неужели. Я обрадовалась, будто не видела его несколько месяцев.

Радостно кидаюсь ему на шею и показываю дом. Он все время восхищается тем, как тут уютно. Эти маленькие светильники и пушистые коврики, которые покупала Лиз, ему очень понравились.

‒ Тогда здесь у нас будет спальня, а в соседней комнате можно сделать детскую, если решим заводить детей, ‒ Дэвид улыбнулся, ожидая моей реакции, и мечтательно стал осматривать комнату.

‒ Ну да, отличная идея, ‒ подхватила я. В принципе, так и планировала. Сделать детскую в комнате Лиз. Какой кошмар.

Я спрятала некоторые вещи из своей комнаты и фотографии, где мы с Лиз вместе, на чердак. Ужасно жалко было с ними расставаться.

‒ А это твои картины? ‒ Дэйв подошел к холсту, на котором изображен горящий дом и ворон.

‒ Да, мои, ‒ смущаюсь.

‒ Мрачновато. Но мне нравится, ‒ он рассматривает каждый штрих, каждый мазок сделанный красками, ‒ а может тебе открыть свою выставку? Сколько у тебя картин?

‒ Эм-м, точно не помню. Примерно двадцать или тридцать. Некоторые на чердаке.

‒ Если ты хочешь, я помогу тебе с открытием.

‒ Правда? ‒ внутри забушевал радостный трепет, ‒ это было бы прекрасно!

‒ Да, твой талант не должен пропадать, ‒ он нежно взял меня за руку, и я почувствовала его поддержку.

Как же все удачно складывается. Всегда об этом мечтала. Стоит лишь взять себя в руки и жизнь начинает налаживаться. Как жаль, что Лиз этого не видит. Она бы гордилась мной.

Дэвид начал расспрашивать одна ли я жила в этом двухэтажном доме. Ему показалось странным, что обе комнаты заставлены мебелью и вещами.

‒ Сначала я жила здесь с отцом, а после его смерти, с сестрой, ‒ немного помедлив, сказала я, обдумывая каждое слово, ‒ она сейчас уехала из Лондона. Живет в Лиссабоне, ‒ я посмотрела на Дэйва в надежде, что он не слушает меня, но он был внимателен, ‒ она всё общалась с парнем по телефону, и он позвал её к себе. Они уже давно были знакомы, однако, в пабе познакомились, точно не помню. Долгое время здесь общались, а потом он уехал, и она решила поехать к нему.

‒ Ах, вон оно как, ‒ понимающе кивнул Дэйв, ‒ а сколько ей лет?

‒ Так же, как и мне, двадцать шесть.

‒ То есть она не собирается обратно? А то мы могли бы и у моего отца жить, если ей нужен дом. Или приобрести новый.

‒ Нет. Она говорит, что там ей очень понравилось и у них все в порядке.

‒ Хорошо, ‒ он кивнул, ‒ а как ее зовут?

‒ Эм. Кэт. Ее зовут Кэт, ‒ от неожиданности я чуть было не забылась.

Кэт уехала в Лиссабон, а Лиз здесь. Такова история. И не придется придумывать, что сказать маме. Главное не потеряться и не сказать, что Кэт это я.

Все же нельзя было умалчивать о сестре, вдруг он услышит про нее от мамы или найдет фото. Будет странным, что я не рассказала ему раньше.

‒ А ты бы не хотела продать этот дом? Мы могли бы жить где-то ближе к центру. А то тут так тихо вокруг, мне даже не по себе, самый крайний дом на улочке, ‒ смотрит в окно, ‒ хотя, в этом что-то есть. Тут довольно спокойно. Уединение…

‒ Нет, он мне очень дорог, с ним многое связано, я бы хотела остаться здесь.

‒ Ну, хорошо, дорогая, пусть будет по-твоему.

‒ Кстати, а ты не чувствуешь странного запаха? ‒ вдруг решилась спросить, ‒ когда я приехала, в подвале сдохла крыса. Я весь дом проветривала.

‒Нет, я ничего не чувствую, ‒ принюхивается и отрицательно мотает головой.

Будто камень с души.

Отправляемся на кухню. Раскладываю запеканку по тарелкам и наливаю горячий чай.

‒ Как же сложно работать после отпуска, ‒ говорю я, усаживаясь за стол.

‒ А я вообще не понимаю, почему ты до сих пор там работаешь, ‒ рассмеялся Дэйв, прожевав картофель.

‒ В каком смысле? ‒ приподнимаю бровь от удивления, ‒ а что, меня должны были уволить?

‒ Нет. Я думаю, ты в скором времени сама уволишься.

Непонимающе смотрю на него.

‒ Ты хочешь, чтобы я уволилась?

‒ Эта работа тебя сильно выматывает. Да и я достаточно зарабатываю, ‒ делает глоток из чашки, ‒ ты можешь заниматься своими делами, писать картины.

‒ Звучит очень заманчиво, но…

‒ Что «но»? Еще скажи, что тебе безумно нравится эта работа?

‒ Совсем нет.

‒ Вот и я о том же.

‒ Но я…

‒ Смотри сама. Подумай хорошенько, ‒ Дэйв улыбнулся.

Смотрю в окно. На чёрном ночном небе мелькнула молния. По окнам тут же забарабанил дождь.

‒ А когда мы будем собирать гостей? ‒ спрашиваю я, убирая тарелку в раковину.

‒ На следующих выходных, думаю, можно. Будем рассылать приглашения? Всё, как положено?

‒ Да, хотелось бы с приглашениями, ‒ улыбаюсь, обнимаю его со спины, ‒ я уже пообещала Анжеле и Рахулу.

Дэвид рассмеялся.

‒ Ну, раз обещала, то конечно.

Он отправился в комнату готовиться ко сну, а я в ванную. Смываю с себя макияж тёплой водой. Обернувшись за полотенцем, замечаю на стиральной машине кухонный серебряный нож. Как он здесь оказался? Когда наводила уборку, его здесь не было. Дэвиду тоже не зачем было его сюда приносить. Вытираю лицо. Лезвие блестит в моей руке, смотрю на него и вижу своё отражение.

Что за мистика? Дух Лиз хочет расправиться со мной? Или это не мистика и кто-то посторонний сейчас в доме? Охватывает жуткая тревога.

‒ Дэйв! ‒ громко кричу дрожащим голосом.

‒ Что такое?

После некоторого молчания, слышу, как он идёт в мою сторону.

‒ Это ты его сюда положил? ‒ осторожно указываю рукой на нож.

‒ Что? Нет, зачем мне его брать?

‒ А как он тут оказался?

‒ Может, ты его сама сюда принесла случайно?

‒ Ну, нет же… Я его не приносила.

Дэйв еще немного постоял, озадаченно осматривая находку и, разведя руками, ушёл в комнату.

Наверно, я себя накручиваю. И раз у меня проблемы с памятью, то могла и правда его принести в ванну. Только зачем?

Не хочу пока говорить Дэвиду о своих подозрениях, что в дом мог кто-то пробираться. Доказательств этому у меня пока нет, кроме исчезнувшего тела Лиз.

Глава 11

Шарлотта, молодая служанка лет двадцати пяти, принесла столовые приборы и бокалы с шампанским. Ее лицо кажется еще совсем детским, не смотря на то, что она старше меня. На округлых щеках легкий румянец, пряди волос выбились из собранного пучка. Сама она очень маленькая и хрупкая.

Николас, отец Дэйва, благодарит Шарлотту и поднимает бокал.

‒ Ну что, сын, хочу поздравить тебя с такой замечательной женой, ‒ отец встает и смотрит на меня с другого конца стола, ‒ и я уверен, что с такой поддержкой ты со всем справишься. Весь наш семейный бизнес теперь в твоих руках.

‒ Спасибо, пап, я тебя не подведу, ‒ Дэйв обнимает отца и тот хлопает его по спине.

Звон бокалов эхом разносится по огромной столовой. Неудивительно, все сделано в минимализме. Нет лишнего хлама. На кухне только огромный стол со стульями и невысокое дерево в горшке. Остальное пространство свободно.

На необычайно высоком потолке роспись в стиле барокко семнадцатого века. Узнаю картину, это Рубенс. Смертельная схватка людей и животных. Эта картина наделена силой и невероятной энергией.

‒ Я хотел бы обсудить с тобой некоторые моменты по конференции, ‒ начал Николас, ‒ Лиз, ты не будешь против, слушать эту смертную скуку? ‒ обратился он ко мне.

‒ Оу, нет, конечно, нет! Мне даже интересно. Я понимаю, что это важно…

‒ О-о, это очень важно, ‒ перебил меня Николас, ‒ от этого зависит следующий уровень нашей компании. Дэйв, ‒ он сложил руки в замок и его голос стал серьезнее, ‒ презентация проекта готова?

‒ Да, все готово.

‒ Отлично. На конференции будут разные представители, в том числе и японцы. Компания Аки Хасэгава ‒ одна из крупнейших в Японии. Понимаешь, о чем я?

‒ Они нам наиболее важны, ‒ Дэйв кивает.

‒ Мы просто обязаны убедить их.

‒ Надо показать насколько выгодно им будет сотрудничать с нами…

Наверно, это действительно важно. Но, о боже, какая потрясающая темно-серая скатерть! Вглядываюсь в каждый ее сантиметр. Пальцы касаются приятной шелковой поверхности. В какой-то момент понимаю, что перестала слышать разговор. Голоса будто на фоне. Начинаю представлять, какой путь прошло это изделие. Сколько людей было задействовано в ее изготовлении с самого начала. А сейчас мы просто ставим на нее посуду. Это просто восторг! Такая плотная ткань…

‒ А ты как думаешь, Лиз? ‒ Вдруг спросил Дэйв.

Вздрагиваю.

‒ Нравится скатерть? ‒ спросил Николас, заметив, что я не отвожу взгляда от нее.

‒ Да, она очень красивая, ‒ смущенно отвечаю я, лицо мое порозовело, и в ушах зазвенела тишина.

Ощущаю на себе пристальные взгляды.

‒ Забирай! ‒ рассмеялся Николас.

Дэйв подхватил его шутку.

‒ Я возьму нам такую же скатерть, милая, ‒ улыбаясь, он нежно взял меня за руку.

‒ Да я не…

‒ Никаких «нет».

‒ Извините, что-то я увлеклась, ‒ нервно рассмеялась я.

‒ Да бывает! Не нужно извиняться.

Наверно, они подумали, что я какая-то не нормальная. Сижу и трогаю скатерть.

‒ Так в чем был вопрос? ‒ улыбаясь, смотрю на мужа.

‒ Я спрашивал, не хочешь ли ты быть моим финансовым директором.

‒ Ого. Это серьезное предложение…

‒ Да, но я в сомнениях. С одной стороны, я бы хотел, чтобы ты работала со мной, была моей правой рукой. Но только, если ты сама хочешь. Я заметил, что ты не особо хочешь увольняться со своей работы, видимо, для тебя очень важна реализация именно в этой профессии. Но с другой стороны, ты бы могла реализоваться, как художник. Тогда, конечно же, я тебе помогу в этом.

‒ Знаешь, я всегда хотела свою выставку…А финансистом работаю просто из-за хорошей зарплаты.

‒ Всё, я тебя понял, ‒ кивнул Дэйв, ‒ отцу, кстати, тоже нравится живопись, ‒ он подмигнул.

‒ О да. Особенно масляная живопись, ‒ подтвердил Николас, ‒ современным художникам легче достичь успеха. Но надо знать куда идти. Сейчас искусство ценится не меньше золота и нефти. У меня есть знакомые, тоже ценители, которые покупают картины современных художников за десятки тысяч евро! А все потому, что это история. Их дети и внуки смогут продать эти картины уже за сотни тысяч. Понимаешь? Занимайся организацией, пиши, а покупатели найдутся. В том числе и из моего круга общения.

Я растерялась. В жизни не продала ни одной картины, а тут такие обещания.

‒ Это было бы очень здорово!

Как сказал один человек, для того, чтобы разбогатеть, нужны: ум, талант и много денег.

‒ Шарлотта, принеси нам еще хорошо выдержанного вина!

‒ Хорошо, сэр, ‒ послышался её голос у меня за спиной.

Я опешила. Что? Она все это время была здесь? Я думала, что мы здесь одни. Она просто стояла и ждала, когда ей отдадут приказ.

‒ А Вас не смущает это? То, что она слышит всё, о чем мы разговариваем, ‒ спросила я Николаса, когда Шарлотта вышла из комнаты.

‒ А что в этом такого? ‒ явно опешив от такого вопроса, рассмеялся Николас, ‒ она подписала договор о неразглашении. Даже если будет уволена или уйдет сама.

‒ Но... А как же личные разговоры?

Дэйв с Николасом переглянулись.

‒ Она просто делает то, что ей говорят.

Мне стало не по себе. Она же все-таки не робот.

‒ Лиз у нас эмпат, ‒ сказал муж, ‒ постоянно за всех переживает.

Цокаю и закатываю глаза.

Шарлотта ставит на стол красивую бутылку вина.

‒ Спасибо, Шарлотта, ‒ благодарит Николас, ‒ это вино 1986 года.

Разглядываю бутылку. Barbaresco 1986. Наверно, стоит целое состояние. Легкий аромат ванили. Пробую на вкус.

‒ Какое насыщенное!

‒ Еще бы. Братья Секондо и Луиджи Мартини знали толк в вине.

‒ А я вот никогда не разбирался в вине, ‒ с досадой произнес Дэйв, ‒ будто всё на один вкус.

‒ Его нужно небольшими глотками, чтобы все рецепторы прочувствовали… Попробуй! ‒ советует Николас.

Дэйв делает глоток и закрывает глаза.

‒ Хм-м. Даже не знаю. Чувствую нотку ванили с горечью.

Николас рассмеялся.

‒ А я бы описала его, как сбалансированное, ‒ добавила я, ‒ и дубовое. Из-за этого и чувствуется ваниль, и даже ореховые ноты. А послевкусие очень мягкое и довольно длительное.

‒ Верно, ‒ улыбнулся Николас, ‒ оно было выдержано в древесине дуба.

‒ Ого! ‒ восхитился Дэйв, ‒ а ты ценитель, Лиз!

‒ А откуда ты знаешь, что в древесине дуба есть содержание ванили?

‒ Отец мне рассказывал, ‒ на самом деле мне рассказывала об этом Лиз, ‒ он работал с деревом.

‒ Похвально! ‒ Николас кивает.

Вот они светские разговоры. Искусство, вино, бизнес.

Оглянулась. Бедная Шарлотта стоит уже около двух часов. Почему бы не отправить её в другую комнату? Она бы хоть отдохнула. Ужасно жалко девушку.

Кладу в тарелку салат с сыром. От вина пробудился аппетит.

‒ На следующих выходных мы решили собрать гостей. Приходи к обеду, ‒ Дэйв промокнул губы салфеткой.

‒ Обязательно.

Собираемся ехать домой.

‒ Спасибо за теплый приём, ‒ благодарю Николаса, ‒ рада была с вами познакомиться.

‒ Взаимно, Лиз, взаимно, ‒ обнимает меня.

В машине всё думаю о Шарлотте.

‒ Ты чем-то расстроена?

‒ Нет. Просто…тебе не жалко Шарлотту?

Дэйв рассмеялся.

‒ Это же её работа. Она не делает ничего сверхъестественного.

‒ Но она постоянно на ногах.

‒ Ну, Лиз, перестань. В ресторанах официанты тоже постоянно на ногах. О чем ты говоришь?

И правда. Раньше совсем об этом не задумывалась. Во мне рождаются чувства Лиз. Она постоянно переживает за всех. Переживала. Глубоко вздыхаю.

‒ Не переживай. Шарлотте нравится её работа, ‒ добавил Дэйв.

‒ Да, конечно.

Странное чувство. Будто я по крупицам создаю в себе образ Лиз. Все больше и больше перенимаю ее мысли, действия, чувства.

Глава 12

‒ Ты в своем уме? Что за ересь ты мне сдала?! ‒ Дэниел швыряет отчёт мне в лицо. ‒ Переделывай. Ты что, первый день работаешь?!

Сидя в кабинете финансового директора, чувствую себя провинившимся подростком. Смотрю в пол и молчу.

Разговариваю с ним первый раз, и он мне уже не нравится. Молчание затянулось. Поднимаю голову.

‒ Почему вы со мной так разговариваете?

‒ С тобой все нормально? Уматывай! И сдай отчет к вечеру.‒ Его лицо полыхает от злости. ‒ Или ты заболела?

Не помню, когда в последний раз на меня так повышали голос. Совсем расклеилась. Как же Лиз тут работала? Абсолютно не могу разобраться с этими документами.

‒ Все нормально? ‒ спросил Рахул, когда я вернулась на свое место.

‒ Нет. Наверно, я уволюсь. Сил больше нет работать здесь.

‒ Ты серьезно? ‒ он еле сдержал свой смех, ‒ забей на него! Ты же профессионал. С каких пор ты такая восприимчивая к критике?

Как же профессионал мог сделать такой отчет, будто это делал стажер? На секунду мне показалось, что Дэниел может что-то заподозрить. Нужно либо увольняться, либо делать этот дурацкий отчет, либо брать больничный. Его рабочее место огорожено стеклянной перегородкой. Осторожно оборачиваюсь в его сторону и вижу, как он держит телефон в руках и кому-то пишет. Надеюсь не в полицию.

‒ Даже не знаю, ‒ смотрю на Рахула, ‒ видимо, я просто устала.

‒ Надо бы с тобой поболтать, как в старые добрые.

‒ Давай. Только не сегодня.

‒ Планы?

‒ Вообще-то да, ‒ мне нужно узнать о нем больше, прежде чем заводить о чем-то разговор.

‒ Жаль, ‒ с досадой произнес Рахул.

Делаю вид, что занята. Листаю какие-то документы у себя на столе, вчитываясь в каждое слово, и рассматриваю эти бессмысленные цифры, которые ни о чем мне не говорят.

Он целый день выглядывает на меня из-за своего компьютера и улыбается. Уже стало это напрягать, но я не подаю вида и улыбаюсь ему в ответ. Он сидит прямо напротив меня. Вот же «повезло».

Обед. Все ушли из офиса: кто в кафе, кто курить. Наконец-то можно немного расслабиться. Ужасно сложно целый день находиться в блузке Лиз. Расстегиваю верхнюю пуговицу, которая уже передавила мне шею, и выдыхаю с облегчением.

Хожу по офису, разминаю руки. Даже пальцы устали столько стучать по клавиатуре.

В глаза бросилась сумка Рахула. Видимо забыл. Всё же у меня не выходит из головы мысль, что он мог выкрасть труп Лиз. Надо осмотреть содержимое сумки.

Жду несколько минут, удостовериться, что он точно не вернется за ней.

Абсолютная тишина. Внутри затрепетало. Но это не страх, а адреналин. Примерно, как стоя на пятидесятом этаже смотреть вниз, зная, что не упадешь. Хватаю сумку, но она оказалась почти пустой. Заблокированный телефон, кошелек, две связки ключей. Заглядываю в кошелек и вижу их с Лиз маленькое совместное фото, сделанное еще около пяти лет назад ‒ тогда Лиз носила эту дурацкую челку. Строят гримасы в фото кабинке. Обычное фото друзей. Или они были гораздо больше, чем просто друзья? Провожу по снимку Лиз пальцами. Как же я скучаю. Но, стоп… На одном из ключей болтается брелок в виде деревянного домика из фанеры. Это ключ Лиз от нашего дома…

В коридоре послышался быстро приближающийся стук каблуков. Судорожно кладу все, как было, и возвращаюсь на свое место. Заходит девушка в облегающей юбке, со стаканчиком кофе в руках и садится за свой столик.

‒ А ты что, не обедаешь? ‒ улыбнувшись, спросила девушка.

‒ Нет, не хочу. Диета, ‒ улыбаюсь ей в ответ, пытаясь скрыть свою нервозность.

Не нравится мне этот Рахул. Кажется, будто он даже помешан на Лиз. Откуда у него ключ? А если тело Лиз у него дома или он его куда-то увёз? Надо за ним проследить, и как можно скорее.

Как же замечательно было в Париже, а сейчас я опять вернулась в этот кошмар.

Правда, когда я только собирала вещи, я весь дом перевернула в поисках своего удостоверения. Уже начинала волноваться, но вовремя дошло, что мне нужен паспорт Лиз, а он оказался у нее в сумке. С облегчением выдохнув, упаковала его в чемодан, и возрадовалась, что не нашла свой. Было бы крайне неловко оказаться уже на стойке регистрации не с теми документами. Дэйв бы сразу меня рассекретил.

Первые две недели в Париже мы с Дэвидом постоянно восхищались домами с остроконечными крышами, узкими улочками. Не было не одной статуи, которую бы мы не посетили и не сфотографировались.

Меня особенно заворожил памятник «человек, проходящий сквозь стену» на площади Марселя Эме.

Эта статуя-барельеф в каменной стене создана по мотиву произведения Эме, с таким же названием «человек, проходящий сквозь стену».

Наш гид рассказала нам этот рассказ. Это о простом бухгалтере Дютийеле, наделенном необычайной способностью ‒ проникать сквозь стены. И пользуясь этим даром, влюбленный Дютийель проникает в дом к замужней женщине, которую ревнивый муж запирает на замок. Но неожиданно действие магии заканчивается, и герой навсегда замирает, зажатый между камней, стиснутый стеной.

Она сказала, что если взять этого бронзового бухгалтера за руку – жизнь загадочным образом переменится, что он приносит удачу и исполняет желания. И вот я держала и натирала его руку, улавливая на себе изумлённые взгляды прохожих. Туристов было довольно много. И все проходящие останавливались, выстраиваясь в очередь, чтобы тоже пожать ему руку.

Мы с Дэвидом были настолько счастливы и едины, что наши души будто стремились ввысь от радости. Хотелось постоянно танцевать.

Церемония венчания была очень спонтанной для меня, все это организовал Дэвид, так что я даже и не подозревала. Хоть мы были лишь вдвоём, без гостей, все было очень насыщенно.

Ранним утром он попросил меня надеть свое лучшее платье, я надела нежно-розовое, и он отвез меня в собор Александра Невского. Священник в белом одеянии уже ожидал нас. Он провел обряд и объединил наши узы.

Когда мы вышли после церемонии, я увидела около собора белоснежную карету с открытым верхом, увешанную сиреневыми цветами, и запряженную белой лошадью. Рядом с ней стоял кучер в черном костюме и шляпе. Моему восхищению не было предела. Я не могла поверить своим глазам. От счастья закрыла лицо руками и слёзы радости выкатились из моих глаз. Кучер пригласил нас в карету, и мы отправились на прогулку по аллеям Булонского леса.

Мы постоянно смеялись и держались за руки. Под конец дня я даже почувствовала, что у меня устали скулы. Это было прекрасное время.

Маме я звонила уже из Парижа. Она была возмущена и одновременно рада за меня. Я её уверила, что по приезду мы соберем всех в честь свадьбы и обязательно познакомим. Конечно же, я ей сказала, что я ‒ Лиз. Теперь мне перед всеми приходится надевать маску, но я счастлива, что могу быть с Дэйвом, и чувство вины начинает постепенно растворяться.

Вечер. Моя навязчивая мысль проследить за Рахулом только усилилась.

‒ Может, тебя подождать? ‒ спросил он, собираясь уходить.

‒ Нет, я еще немного поработаю, ‒ смотрю увлеченно в монитор.

Рахул разочарованно вышел из офиса, и я тут же отправилась вслед за ним.

Уже стемнело, и фонари освещают дорогу. Нервное жгучее ощущение, страх, что он меня заметит.

Переходит на другую сторону дороги. Решаю повременить и пройти еще некоторое время прямо, наблюдая за ним.

Вдруг он свернул за угол, между зданиями. Слишком неожиданно. Прибавляю шаг, перехожу дорогу и встаю около этого поворота, осторожно заглядывая туда из-за угла. На одном здании вывеска магазина с сувенирами в винтажном стиле, а на другом яркая мигающая сине-красная вывеска бара.

Двое мужчин стоят около стены и курят. Плотное тёмно-серое облако поднимается почти вертикально к жёлтому фонарю. Видимо это чёрный ход магазина для персонала. Рахула не видно. Решаю пройти еще немного.

‒ Кого-то ждешь? – Рука коснулась моего плеча со спины, и я взвизгнула, ‒ кого это ты там высматриваешь?

Рахул смотрит на меня с ухмылкой.

‒ Господи, ты что, следишь за мной? ‒ возмущаюсь и одёргиваю его руку, ‒ что ты здесь делаешь?

‒ Если честно, то я подумал тоже самое про тебя, ‒ он нервно засмеялся, ‒ а вообще я заходил к своему знакомому. Он здесь работает, ‒ указывает на рядом стоящий сувенирный магазин, ‒ увидел тебя в окно и решил выйти.

‒ Делать мне больше нечего следить за тобой! Я хотела просто пройти тут, сократить дорогу, ‒ нервно залепетала я, ‒ мало ли, в таких переулках полно случаев убийств и изнасилований. Вот я и была осторожна. А ты меня просто напугал.

‒ Да у тебя просто мания ходить по таким местам! ‒ рассмеялся он.

Непонимающе смотрю на него.

‒ Все, мне пора! – развернувшись, делаю прощальный жест рукой. Я сейчас очень взвинчена и, поэтому интонация получилась грубоватой, ‒ за мной скоро приедет муж.

‒ Не надо избегать меня, мы же все-таки друзья.

Он напомнил мне Викторию. Ту же фразу она сказала мне как-то в кафе.

‒ Нет, ‒ останавливаюсь и подхожу обратно к Рахулу, ‒ я тебя не избегаю.

‒ Тогда, может быть, зайдем в кафе, посидим не долго? Выпьем по стаканчику. Мы как раз около бара.

‒ Ладно, давай, ‒ закатываю глаза и смиренно соглашаюсь.

Спустившись по крутым ступеням лестницы, мы оказываемся в холле с тёмным приглушенным светом и с красочными граффити на стенах. Проходим во второй зал с фиолетово-синим неоновым отливом и садимся за небольшой столик. Рахул заказывает пару стаканов пива.

‒ Мы так давно с тобой не общались, ‒ говорит Рахул, протягивая мне стакан.

‒ Да, ну ты сам понимаешь, я была занята, очень много событий произошло… Расскажи хоть, как ты?

‒ Да как я, ‒ рассмеялся Рахул, сделав глоток из стакана, ‒ лучшая подруга меня избегает, да еще и следит. Даже не знаю, что и думать.

‒ Прости, я не знаю, что на меня нашло, ‒ опускаю глаза, ‒ но я не следила за тобой…

‒ А что ты делала?

Он с хитрой улыбкой прищурил глаза.

‒ Ну что за допросы! ‒ меня охватывает жуткая паника.

‒ Да я шучу, ты же знаешь! – Расхохотался он, давая понять, что ни в чем меня не обвиняет, ‒ а, кстати, есть один анонс. Помнишь Райана?

‒ Ну, ‒ делаю вид, что понимаю о ком речь.

‒ Мы скоро женимся! – Рахул расплылся в широкой счастливой улыбке.

‒ Что?! – От неожиданности я поперхнулась своим пивом.

‒ Да, через месяц у нас будет свадьба.

То, что Рахул ‒ гей, я никак не могла ожидать. Значит, он не влюблен в Лиз?

‒ Поздравляю! Очень рада за вас! – восклицаю я, немного придя в себя.

‒ Спасибо, дорогая, я хотел пригласить друзей на предсвадебную вечеринку через две недели, как смотришь на это?

‒ А не слишком рано?

‒ Нет, я думаю нормально, у нас все идёт по плану, как мы и хотели.

‒ Ну, тогда, конечно, я приду!

‒ Вот и славно! Только единственное, я хотел, чтобы ты пришла одна, без Дэвида. Ну, сама понимаешь. С ним уже потом приходите, на саму церемонию. Понимаешь, Райан тоже будет в отъезде, он пойдет в бар со своими друзьями без меня уже чуть позже. Так сказать, разрядить обстановку, ‒ он сделал паузу, ‒ мы же все понимаем, что при супругах не поговоришь на некоторые темы с друзьями. Вот так и решили.

‒ Хм, ну да, понимаю, ‒ я задумалась, что, однако, так будет даже лучше. Я смогу осмотреть дом в поисках Лиз. Но если что-то пойдет не так, мне никто не сможет помочь… Хотя я начинаю сомневаться, что тело может быть у него. Может Лиз просто передала ему дубликат ключей на всякий случай… С таким же брелоком. Нет, он явно что-то скрывает.

‒ Отлично, ‒ кивает головой.

Рассказываю ему, как мы проводили время в Париже.

‒ Я ещё больше теперь хочу познакомиться с ним! ‒ восторженно восклицает Рахул.

‒ Скоро, очень скоро, ‒ киваю головой.

‒ Получается, сначала я приду к вам, а потом уже и ты на мою вечеринку, ‒ с задумчивым видом он начал трогать свою бороду, ‒ нужно будет подарить вам что-то необыкновенное...

‒ Необыкновенное? ‒ прихожу в восторг от его оригинально подобранных слов и смеюсь.

‒ Именно.

Он допивает залпом последние несколько глотков пива. Собираемся уходить.

‒ А он за тобой во сколько заедет?

‒ Он здесь, недалеко, сейчас выйдем и я ему наберу.

Мы направились к выходу. Желаю бармену хорошего вечера и поднимаюсь по ступеням.

В кармане завибрировал телефон.

‒Ты где? Почему у тебя был недоступен телефон? – раздался тревожный голос Дэйва из трубки.

‒ Наверно связь пропадала, я через квартал от работы. А ты через сколько сможешь подъехать?

‒ Понял, через пять минут буду.

Мы прощаемся с Рахулом как раз в тот момент, когда Дэвид сигналит мне, припарковавшись недалеко.

‒ А это кто? ‒ спрашивает Дэйв уставшим голосом, осматривая уходящего Рахула.

‒ Это друг. Не беспокойся, он гей, и он скоро женится.

‒Хорошо, понял, ‒ он мягко улыбнулся и нажал на газ.

Глава 13

В три часа ночи меня разбудил грохот, который донёсся с первого этажа. Толкаю Дэвида.

‒ Что случилось? – еле разомкнув губы, спросил он сонным голосом.

‒ Мне кажется… Внизу кто-то есть, ‒ прошептала я.

‒ Нет. Наверно, тебе приснилось, ‒ он замолк и мгновенно засопел.

‒ Нет, Дэвид! Я слышала шум, ‒ снова толкаю его.

‒ Я ничего не слышу.

‒ Пойдём проверим, пожалуйста, или лучше позвоним в полицию.

Он недоуменно смотрит на меня.

‒ Ох-х-х, ‒ тяжело вздыхает.

Не хочет вставать. И все же я встаю, и тогда он открывает глаза и натягивает шорты. Идёт вниз. Завязываю пояс на халате и иду на носочках следом.

‒ Ну, вот видишь, никого, ‒ он включает свет в гостиной и на кухне.

Пропускаю это мимо ушей. В гостиной включен телевизор.

‒ Это ты не выключил?

‒ Не помню, вроде выключал.

Дэвид проверил замок. Окно в гостиной открыто, что напрягло меня ещё больше.

‒ Ты хочешь сказать, что у нас завелся полтергейст? – он иронично посмеялся, но заметив, что я не оценила его шутку, подошел и обнял меня, ‒ все в порядке, здесь никого нет, не бойся.

Но я никак не могу успокоиться, сердце колотится, вот-вот пробьет грудь и выпрыгнет. Кто-то явно не в первый раз пробирается в наш дом.

‒ Да ты не понимаешь? Я уверена, что кто-то здесь был! Это не шутка! И я думаю, это уже не в первый раз, ‒ вырвавшись из его объятий, быстрым шагом иду на кухню и достаю старенькую пачку Парламента, которую еще курила Лиз.

Дэйв вытаращил на меня глаза. Он ни разу не видел, чтобы я курила.

‒ У тебя нет зажигалки? ‒ Роюсь в ящике, тщетно пытаясь найти хоть спички.

‒ Должна быть, ‒ медленно произнес он и засунул руку в карман шорт, в его голосе прозвучала нотка понимания, что я действительно испугана. Он протянул зелёную зажигалку и сел за стол, ‒ вот, держи. Ты можешь не беспокоиться, Лиз. Хочешь, я поставлю охранную систему?

‒ Да, возможно, ‒ я затянулась и вспомнила, как совсем недавно здесь лежало тело Лиз, и разрыдалась.

‒ Ну чего же ты?

Дэвид встал и приобнял меня со спины.

‒ Ты сказала, что кто-то уже был здесь. Ты кого-то подозреваешь? Что-то пропало из вещей?

‒ Не совсем… Не знаю, ‒ не могу остановить слезы.

‒ Ну, успокойся, выпей снотворное и ложись спать.

‒ Давай обратимся в полицию.

‒ Ну и что ты им скажешь? Что слышала какой-то шум? Они только посмеются над нами.

Возможно. Но меня не переубедить. Хватаю телефон и набираю три девятки.

‒ Полиция, слушаю Вас, ‒ ответил мужчина после нескольких гудков.

‒ Добрый вечер, к нам в дом вломились и хотят убить! Адрес Марсден-стрит семьдесят один. Приезжайте скорее! ‒ выпаливаю я.

‒ Через минут двадцать к вам приедут. Найдите безопасное место и ожидайте.

Кладу трубку и убираю телефон в карман своего атласного халата.

‒ Мне так рано завтра вставать…‒ Дэйв явно расстроен, ‒ зачем ты сказала, что нас хотят убить?

‒ Ну, прости, я хочу разобраться… Так они быстрее приедут!

Наверно, Дэйв думает, что я сумасшедшая и уже не рад, что женился на мне.

Мы томимся в длительном ожидании, перемещаясь из угла в угол, минут пятнадцать. Дэйв периодически зевает, а я же не могу ни о чем думать, кроме того, что в доме сейчас кто-то есть. Самые страшные мои подозрения, что он в подвале…

Звонок в дверь.

‒ Я ‒ инспектор Джульет Холланд, ‒ женщина в форме показала свое удостоверение, проходя в дом, ‒ вы утверждаете, что в доме кто-то есть? ‒ она перешла на шепот.

‒ Да, верно…

Джульет поднесла палец к губам, веля нам не шуметь, достала из кобуры пистолет и медленно стала осматривать первый этаж. Заметив дверь в подвал, она тут же туда спустилась. Эхо от скрипа лестницы заставило меня вновь испытать то чувство, когда я прятала тело Лиз.

Дэйв крепко прижал меня к себе и начал гладить по голове, успокаивая.

В подвале раздался продолжительный грохот. Кажется, со стеллажа свалились коробки. Испуганно смотрю на Дэйва. Он еще крепче меня обнял.

‒ Здесь крыса! ‒ прозвучал голос Джульет из подвала.

Облегченно выдыхаю.

Поднявшись к нам, инспектор оттряхнула форму от пыли, и, улыбнувшись, достала ручку и блокнот из сумки.

‒ Ну-с, преступник сбежал, сверкая пятками. Теперь вы в безопасности.

‒ Извините, ‒ рассмеялся Дэйв.

‒ Да бывает! ‒ махнула рукой Джульет.

‒ Нет, подождите. Я уверена, что здесь кто-то был, ‒ уверенно говорю я, ‒ это уже не в первый раз. Вдруг он снова придёт?

‒ М-м-м, ‒ на ее лице появилась ирония, ‒ у вас что-то пропало из вещей?

‒ Мы еще точно не знаем… Не проверяли…

‒ Так! ‒ Джульет убрала блокнот. ‒ Что вы хотите? У вас ничего не пропало, вы никого не видели! Мужчина, ‒ обратилась она к Дэйву, оскалив зубы в попытке рассмеяться, ‒ поставьте сигнализацию или наймите охрану.

Джульет на вид лет сорок. Грубые лица черта делают ее похожей на мужчину.

‒ Я вас прошу, выслушайте! Все началось с того, как моя сестра... Как он пропала! После этого я постоянно сталкиваюсь со странными вещами в доме. Кто-то следит за мной! ‒ выпаливаю я.

‒ Так-с. При каких обстоятельствах пропала ваша сестра? Как давно?

‒ Около… Уже больше месяца…

‒ Ты же говорила, что она уехала?! ‒ опешив, уставился на меня муж.

‒ Да, но я не могу связаться с ней уже давно…

‒ Почему вы не пошли в полицию раньше? Не заявили о пропаже? ‒ Джульет слушает меня с подозрением.

‒ Я думала, она объявится… А сейчас понимаю, что кто-то мог убить ее... О боже… И теперь следит за мной, ‒ прикрываю рот рукой.

Что я несу? Вот же дура.

‒ Значит, пишем заявление о пропаже сестры, ‒ она прошла на кухню, достала лист бумаги, и села за стол, ‒ опишите внешние данные и местоположение сестры.

‒ Она копия меня. Мы ‒ близнецы, ‒ начала я.

‒ Что?! ‒ муж сел на стул рядом с Джульет.

‒ Да.

‒ Почему я об этом не знал?

‒ Потом обсудите ваши семейные проблемы, ‒ перебила женщина, ‒ продолжайте, Лиз.

‒ Ее зовут Кэтрин. Кэтрин Беррингтон. ‒ Мои руки трясутся, зря я это начала. Ох, как зря. ‒ Она была в Лиссабоне со своим парнем… Последний раз, когда мы созванивались, она хотела уйти от него… Они поругались.

‒ Имя ее парня?

‒ Я не знаю… Вы думаете…

Джульет уставилась на меня вопросительным взглядом.

‒ Адрес тоже не знаете?

‒ Нет… Вы думаете, что он мог что-то с ней сделать?

‒ Нет. Но надо быть готовым ко всему, ‒ она замолчала, записывая что-то в блокнот, ‒ в каких вы были отношениях?

‒ В хороших. Мы постоянно созванивались, делились всем… А потом она просто пропала…

Начинаю ходить по комнате.

‒ Она вам говорила, что за ней следят?

‒ Нет, ничего такого.

‒ А о каких странных вещах в доме вы ранее говорили?

‒ Недавно, я обнаружила в ванной нож… Как он мог там оказаться? Ну и эти звуки… Сегодня я слышала не просто грохот, а чьи-то шаги.

Ну, наконец-то мне поверили.

‒ Понятно. Мы позвоним вам, как что-нибудь узнаем. Будьте на связи. Поставьте камеру внизу. Вдруг что…

Дэйв кивнул.

Мы проводили женщину, и я почувствовала, что сейчас будет тяжелый разговор.

‒ Пожалуйста, ничего не спрашивай… Я так устала…

‒ Почему ты не говорила мне раньше? О таких вещах надо говорить. Ты должна была сказать об этом еще до помолвки.

‒ Да, я понимаю…

Наливаю стакан воды.

‒ То есть ты… Зная, что твоя сестра.. Сестра-близнец! Вот это да… Лиз.

Не понимаю своих действий. Зачем же я тогда прятала наши с Лиз совместные фото, если все ему рассказываю?

‒ Я знаю, это ужасно. Я должна была тебе сказать. Ты говорил, что мы справимся со всем вместе…

‒ Время шесть утра. Мне уже через час вставать.

‒ Прости.… Надо было мне просто с утра пойти в полицию. Просто я так разнервничалась.

Дэвид смотрит в одну точку и не моргает.

‒ Я приготовлю тебе завтрак, ‒ достаю продукты из холодильника.

‒ Хорошо, спасибо. Схожу пока в душ. Я в шоке, Лиз…

Виновато опускаю глаза.

Хоть я и стараюсь подражать Лиз, но все еще не научилась следить за своими словами. Разрезаю томаты. Это ж надо было додуматься… Позвонить в полицию.

После завтрака Дэйв сразу же уехал на работу.

Спать не хочется. Решаю заняться уборкой.

Начала с нашей комнаты. Достала всё из шкафа, перебрала одежду и аккуратно сложила её стопками. Отсортировывала разные бумаги из ящика. Многие оказались ненужными, и просто оказались в мусорном баке.

Попалась записная книжка в твердом красном переплете, которую я вела полгода назад и позже забросила. На страницах всякие нелепые записи, из-за которых мои губы растянулись в улыбке. О наших с Лиз небольших скандалах, о своих переживаниях по этому поводу, о том, как впервые увидела Дэвида.

Останавливаю свое внимание на одной из последних страниц. «Сегодня Дэвид обедает в кафе около работы Лиз. Я узнала об этом, подслушав его вчерашний разговор по телефону, он договорился там о встрече со своим приятелем. Я знаю, что Лиз постоянно туда ходит. Думаю, может прийти с ней туда сегодня, вместе пообедать».

Я знала о нем все. Куда он ходит и зачем. Это похоже на маниакальную зависимость. Желание знать, где находится этот человек сейчас, как будто подсознательно я хотела забрать его свободу. Как будто собственной свободы мне было недостаточно.

Ужасное осознание, что после смерти Лиз, я стала целостным человеком. Я не ограничиваю Дэвида, мне не нужно постоянно контролировать его.

Когда Лиз умерла, я думала, что умру тоже. Не физически, так от душевной боли. А сейчас понимаю, что жить мне стало гораздо проще. Стала серьёзнее относиться к жизни и не растрачиваться на мелочи.

Глава 14

Смешиваю мастихином масляные краски. Их запах просто сводит меня с ума. Делаю на холсте мазок. Один, второй. Сверху холста прикрепила фотографию Лиз, и отдельно свой портрет. Решила совместить и написать нас вместе.

Спустя какое-то время на красном фоне начали появляться черты лица. Для Лиз я взяла светлые нежные тона: бежевый, слоновая кость, розовый. Для себя более яркие: синий, красный, фиолетовый. Это показывает насколько мы разные. Динамичные экспрессивные мазки. Получается довольно феерично.

Решаю прерваться и поискать помещение под аренду выставки. Захожу на сайт. Пролистываю сотню объявлений. Всё не то. Немного расстраиваюсь. Надо посоветоваться с Дэйвом. Может быть, у него есть какие-то предложения. Вечером спрошу у него.

Энтузиазм не пропал. Достаю с чердака свои старые картины. Сдуваю пыль. Несколько метровых картин пришлось спускать вниз по очереди. Примерно пятнадцать из двадцати четырех, думаю, можно выставить. Почти все картины написаны мастихином. Объемная текстура, глубокие тона.

Пока переношу их в гостиную, разрывается телефон. Беру трубку. Это Дэниел.

‒ Будь в офисе после обеда, ‒ монотонно произнес он, ‒ и сразу же зайди ко мне.

‒ Эм. Я сегодня не могу.

Молчание.

‒ Я хочу уволиться, ‒ не выдерживаю паузы я.

‒ Чтобы уволиться тебе в любом случае надо приехать. Есть серьезный разговор.

Что за серьезный разговор? Кладу телефон. Настроение испортилось.

К четырем часам всё же приезжаю в офис. Со всеми здороваюсь, но они только подозрительно косятся на меня. Странные. Захожу к Дэниелу.

‒ В чем дело? ‒ спрашиваю я, заходя в кабинет.

‒ Присаживайся.

Отодвигаю стул и сажусь.

‒ И так. Почему ты решила уволиться? ‒Дэниел поднял на меня глаза. Видимо он забыл сегодня побриться, на его лице появилась коротенькая щетина.

‒ Хочу заняться кое-чем другим, ‒ отвечаю отстраненно.

‒ У нас недавно произошел инцидент в офисе. Слышала что-нибудь об этом уже?

Отрицательно мотаю головой.

‒ У Рахула пропала немалая сумма денег из сумки.

‒ Ого.

‒ Да. Как ты знаешь, у нас в офисе стоят видеокамеры. На одной из камер ты роешься в его сумке.

‒ О боже, нет. Я не брала его деньги.

‒ Он тоже так считает и не обвиняет тебя. Говорит, что мог утерять их вне офиса.

Молчу.

‒ Тебе есть что сказать? ‒ его лицо невозмутимо.

‒ Нет. Я не знаю, куда они могли деться.

‒ Что ты искала в сумке? Я, конечно, хочу во всем разобраться без полиции, поэтому и спрашиваю.

‒ Я искала... У него звонил телефон. Очень громко. И я хотела его выключить.

Молчание. Дэниел сложил руки на столе в замок.

‒ Ладно. Пиши заявление об увольнении.

Беру ручку. Стыдно, что меня так застали врасплох. Отдаю ему заявление и выхожу из кабинета.

Вижу Рахула. Махнула ему рукой, и он не спеша встал и направился ко мне.

Выходим на улицу.

‒ Я уволилась, ‒ прервала я молчание, закуривая сигарету.

‒ Надо же… ‒ как-то ехидно ответил он и тоже закурил.

‒ Я не брала твоих денег. Ты же это понимаешь?

Небо затянуло серыми тучами. Закапал мелкий дождь.

‒ Да, но объясни, что с тобой происходит? Ты сама не своя.

‒ Как раз наоборот! Я становлюсь собой.

‒ Ты следишь за мной, роешься в моих вещах. Что ты там искала?

‒ Я уже сказала Дэниелу. У тебя звонил телефон… Очень долго. Я не выдержала и выключила его.

‒ Выключила телефон?

‒ Нет, сбросила вызов, ‒ закатываю глаза.

‒ Но у меня не было пропущенных.

‒ Странно. Звонили раза три, неизвестный номер.

Подозрительно смотрит на меня. Дождь закапал еще сильнее, и мы спрятались под крышу здания.

‒ В общем, все это очень странно, Лиз, ‒ еле слышно произнес Рахул.

‒ Мне жаль, что у тебя пропали деньги… Но это ни я, ‒ мотаю головой.

‒ Я верю. Ты бы не стала воровать. К тому же у меня.

Медленно киваю головой.

‒ Лучше скажи, откуда у тебя ключи от моего дома? Просто я не помню…

‒ Сама же мне их и дала, ‒ приподнял брови Рахул, ‒ ты что? Помнишь ты уезжала куда-то и просила последить за домом?

‒ Ах, да, точно, ‒ рассмеялась я, махнув рукой, решаю не узнавать у него подробности. Видимо Лиз ему доверяла, но все же это не исключает возможности, что он мог выкрасть тело.

‒ Закрадывается мысль, что ты в чем-то меня подозреваешь. У тебя что-то пропало дома?

‒ Что? Нет. Что у меня могло пропасть?

‒ Я не знаю. Почему ты вдруг спросила про ключи? Они у меня уже давно, и ты о них ни разу не вспоминала. Хочешь, я их верну?

‒ Нет, можешь оставить себе. Я же сказала, что просто забыла…

‒ В последнее время я тебя не узнаю. У тебя даже мимика изменилась. Неужели замужество так меняет человека?

‒ Ну, а что же еще? Вполне возможно, что Дэвид изменил меня.

‒ Было бы хорошо, если бы в лучшую сторону… А то, однако, ты на грани…

‒ Конечно же, в лучшую! Я просто счастлива. Знаешь, почему я уволилась? Я хочу открыть выставку, ‒ улыбаюсь во весь рот.

‒ Какую ещё выставку? ‒ недоуменно посмотрел на меня Рахул.

‒ Своих картин! Дэйв сказал, что поможет мне. Я так давно мечтала об этом.

‒ Не знал, что ты пишешь…

‒ Да, я пишу уже давно. Просто не афишировала это.

‒ Ну, круто, поздравляю.

‒ Спасибо. Приходи, как все организую.

‒ Обязательно, ‒ кивает и тушит сигарету, ‒ ладно, мне пора обратно.

‒ Хорошо, до встречи!

Как же я завралась. Главное не запутаться во всем этом. Рахул явно перестал мне доверять. Стал более молчалив. Может я и зря так ополчилась на него вначале… Просто он показался мне крайне навязчивым.

Вернувшись домой, продолжаю работу над картиной. Осталось несколько деталей, и она будет готова.

‒ Изумительно! ‒ восклицаю я, детализируя зрачки глаз Лиз. Делаю их выразительными, медово-карими.

Вечером Дэйв привез скрытую камеру, и мы установили ее у входной двери. Теперь я точно увижу, кто следит за мной.

‒ Теперь тебе спокойнее? ‒ улыбнувшись, спросил муж.

‒ Да, вполне. Спасибо, ‒ целую его в мягкие губы.

Я уже готова ко всему. Даже к тому, что в доме расхаживает призрак Лиз.

‒ Я уволилась, ‒ говорю я Дэйву, усевшись ужинать.

‒ Наконец-то!

‒ Да, я тоже рада. Только произошел инцидент….

‒ Какой еще?

‒ Меня хотели обвинить в воровстве.

Да-да, снова. Но теперь я и правда, виновата. Не надо было копаться в сумке Рахула.

‒ О как!

‒ Да. Но все в порядке. А еще… Я начала писать новую картину. Мне очень понравилось твое предложение о выставке. Я вытащила с чердака все картины…

‒ Супер, Лиз. У меня есть один человек, он поможет тебе с организацией. Завтра я с ним свяжусь, и вы встретитесь.

‒ Отлично! ‒ восклицаю я, ‒ а как твои дела? ‒ заинтересовано смотрю на него.

‒ Немного нервничаю. Завтра презентация проекта. Надо хорошенько выспаться. Так что, спасибо за ужин, я пойду спать, ‒ Дэйв встал из-за стола, поцеловал меня и ушел наверх.

Понимающе киваю. День сегодня был сложный после прошлой ночки.

На следующее утро звоню по номеру, который дал Дэйв.

‒ Добрый день. Роберт Дуглас? ‒ нервничаю, покусываю ногти.

‒ Да, это я, ‒ ответил он с французским акцентом.

‒ Меня зовут Элизабет. Можно просто Лиз. Я хотела бы обсудить с вами организационные моменты…

‒Вы от Дэвида?

‒ Да-да.

‒ Понял. Давайте встретимся, например, сегодня!

‒ О как, неожиданно!

‒ А что тянуть? Мне нужно оценить ваши работы. Они у вас дома?

‒ Да. Я только вчера достала старые картины с чердака. И написала новую.

‒ Тогда я могу приехать к вам, и как раз всё обсудим.

‒ Отлично! Жду вас тогда… Во сколько?

‒ Вы мне скажите, во сколько?

‒ Не знаю, ‒ рассмеялась я, ‒ можете хоть сейчас.

‒ Давайте через пару часов. У меня ещё несколько дел, и я сразу же примчу!

‒ Хорошо, жду.

Неужели это правда. Моя мечта скоро сбудется. Наливаю кофе. Осматриваю еще раз все картины. Даже не верится.

Выпиваю чашку кофе и принимаю контрастный душ. Даже дома нужно выглядеть презентабельно, и поэтому надеваю бежевое вечернее платье. Но позже понимаю, что это слишком. Еще три раза переодеваюсь, рассматривая себя перед зеркалом. И надеваю простую черную юбку с цветочным принтом и светлый топ. Наверно, я слишком много придаю значения своему внешнему виду.

Роберт оказался действительно французом, с кудрявыми черными волосами и бородой. Только он зашел в дом, я почувствовала от него невероятно сильную энергетику. Уверенные шаги, динамичные движения.

‒ Дорогая Элизабет, я безумно рад знакомству с вами, ‒ целует мою руку, ‒ покажите мне своё детище!

‒ О, взаимно, ‒ смущаюсь, ‒ все картины в гостиной. ‒ Веду его в комнату.

Несколько минут он молча смотрит на картины, периодически подходя к ним ближе.

‒ Кофе? ‒ прерываю я тишину.

Он не повел и бровью. Начинаю думать, что все очень плохо. Сажусь на диван. Роберт стал измерять пропорции, держа карандаш на вытянутой руке то вертикально, то горизонтально, закрыв один глаз.

‒ Это восторг! ‒ восклицает он.

Вздрагиваю.

‒ Мы сделаем с вами миллионы! То есть вы сделаете миллионы, ‒ он стал активно жестикулировать, ‒ хотя, что скрывать? Мы!

М-да. У него та же проблема, что и у меня. Не умеет держать язык за зубами из-за чрезмерной эмоциональности.

‒ Вы думаете?

‒ Конечно! Эта экспрессия! Взрыв чувств! Вас, Лиз, ждет успех!

Дэвид забыл уточнить, что выставлять картины я буду в галереи Роберта. И что он тоже будет не плохо на них навариваться. Но меня это не смутило. Еще бы. Я ждала этого момента чуть ли не всю жизнь.

‒ А еще у меня есть новая картина, пойдемте, я вам покажу, ‒ поднимаюсь по лестнице.

‒ Может, перейдем на «ты»? Мы, однако, одного возраста, ‒ поднимаясь за мной, говорит Роберт.

‒ Да, конечно, ‒ улыбаюсь.

Смотрит на картину с Лиз.

‒ А это… Что значит эта картина? Она описывает твой внутренний мир? Ты, одновременно, и спокойная, и такая взрывная? ‒ поглаживая свою бороду, спрашивает Роберт.

‒ Не совсем… В нежных тонах написана моя сестра. Мы ‒ близнецы.

‒ Хм-м. Очень интересно, ‒ произнес он задумчиво, ‒ конкретно эта картина меня немного смущает. Но выставим и ее!

‒ А чем именно смущает?

Он не ответил на мой вопрос и стал спускаться вниз. Не успеваю за ним, слишком уж он активный.

‒ Привози в ближайшее время все картины в галерею. По условиям Дэйв знает, пятьдесят на пятьдесят. Это очень хорошие условия, в других сорок на шестьдесят.

‒ Хорошо, меня все устраивает.

‒ За сколько думаешь выставлять эту работу? ‒ он указывает на картину с цветами.

‒ Думаю, долларов за сто…

‒ Что?! ‒ рассмеялся он, ‒ минимум пятьсот!

Вытаращила на него глаза. Да он безумец! А ведь это самый маленький холст.

‒ Остальные оценивай сама. Но я бы оценивал от полутора до трёх тысяч евро за каждую! Оплата, естественно, после покупки!

‒ Ты меня сейчас шокировал…

‒ А как ты хотела?! В мою галерею приходят люди с деньгами! ‒ он рассмеялся, и я увидела его белоснежные ровные зубы.

‒ Хорошо, мы привезем все картины! ‒ я чуть ли не прыгаю от радости.

Роберт ушел и оставил меня наедине со своими чувствами. Внутри зажёгся огонь. Как раньше. Приятное волнение, эйфория и счастье. Хлопаю в ладоши от переполнявших меня чувств. Неужели меня оценили, оценили моё мастерство. Хотела обнять Роберта, но в последний момент передумала так кидаться ему на шею. Хочется обнимать весь мир!

Глава 15

Дэвид вернулся с конференции ближе к пяти утра. Я проснулась на диване в гостиной от звука его шагов. Уже светает.

‒ Ты так долго сегодня, ‒ потянувшись, сонным голосом произношу я.

Молчит. Выглядит расстроенным. Встаю и иду на кухню. Видимо на конференции пошло что-то не так, как он планировал. Не лезу с разговорами.

Дэйв сел за стол, и я наливаю ему зеленый ароматный чай.

‒ Японцы пошли в отказ, ‒ с досадой начал он, вздохнув, ‒ отец очень расстроится. Я его подвел.

Вздыхаю. Беру его за руку.

‒ Но не так все плохо. Мадрид, Осло и Берлин теперь сотрудничают с нами.

‒ Это же гораздо больше, чем ожидалось! ‒ восторженно восклицаю.

‒ Да… Но японцы. Отец очень хотел сотрудничать с ними, ‒ сказал он подавлено. Уголки губ у него опущены, что бывает крайне редко. Переживает.

‒ Не расстраивайся ты из-за этих японцев! Они еще сами придут и будут раскаиваться, что не согласились раньше.

‒ Спасибо, Лиз, ‒ снова вздыхает, ‒ конечно, прибыль сейчас будет гораздо больше, чем с одних японцев. И если они в будущем решатся, то выйдет им это раза в три дороже.

‒ Ну, вот видишь! Они еще пожалеют, ‒ улыбаюсь, пытаюсь поддержать его.

‒ Наверно, ты права, ‒ его голос наконец-то приободрился.

Я-то думала, что всё кончено. Вот же трагедия. Японцы! Любят люди создавать проблемы из ничего.

Пока он пьет чай, я эмоционально рассказываю, во сколько оценил мои картины Роберт.

‒ Поможешь мне отвезти их в галерею? Через пару дней, ‒ покусываю ноготь, но обращаю на это внимание и перестаю. Что за дурацкая привычка? ‒ Новая должна скоро высохнуть. Её ещё нужно залакировать.

‒ Да, конечно, ‒ кивает Дэйв, ‒ как замечательно, что у тебя все складывается.

‒ Я безумно рада! Спасибо тебе, без тебя я бы никогда не решилась…

Целует меня.

‒ Ты, наверно, устал…

‒ Устал. Но завтра выходной, высплюсь, ‒ его лицо порозовело от чая, ‒ Кстати, не смотрела камеры?

‒ Нет еще, я хотела вместе, ‒ провожу рукой по волосам.

‒ Ладно, тогда завтра посмотрим.

Отправляемся в постель.

‒ Чуть не забыл! ‒ воскликнул он, выключая свет, ‒ мне же звонила инспектор! Как ее там…

‒ Джульет! Что она сказала? Что-то известно?

‒ Нет, абсолютно ничего. Она сказала, что о Кэтрин нет вообще никакой информации. То есть совсем. Она нигде не зарегистрирована.

‒ Как так?

‒ Не знаю… Это странно. Джульет предположила, что мы над ней подшучиваем…

Ничего не понимаю.

‒ А почему она не позвонила мне?

‒ Я не знаю. Слушай, Лиз, а ты не выдумала на счет сестры?

‒ Что именно?

‒ Да все… Может ты испугалась, что инспектор подумает о тебе… Что ты шарахаешься от каждого шороха… И поэтому придумала про сестру? Ну, пропажа сестры оправдывает твою тревожность… Если это правда.

‒ Я ничего не выдумывала… ‒ стало очень обидно, что Дэйв так считает, но отчасти это было правдой. Все, что я скрываю, так и хочет вырваться наружу. Изо всех сил стараюсь себя контролировать, чтобы не сболтнуть лишнего.

‒ Прости, я не хотел тебя обидеть. Но если вы были в таких близких отношениях, то почему ты не знаешь даже имени ее парня?

Действительно, почему? Над головой словно загорелась лампочка, как бывает в мультфильмах. Идея. Но очень сомнительная.

‒ Кэт рассказывала, что ее парень работает в правительстве. Поэтому она не говорила его имени, ‒ медленно произношу я, всеми силами пытаясь себя оправдать.

‒ Хм-м.

‒ Дэйв! У него есть связи, получается! Он мог просто стереть всю информацию о Кэт. Он убил её… ‒ прикрываю рот рукой.

‒ Не говори ерунды! ‒ бросил Дэйв.

‒ Я позвоню Джульет, ‒ приподнимаюсь с кровати.

‒ Сейчас ночь! ‒ раздраженно прикрикивает на меня муж.

‒ С утра позвоню, ‒ обиженно отворачиваюсь.

Как обо мне не может быть никакой информации? Здесь что-то не чисто. В голове уже хаос. Нужно записывать все, о чем я вру. Начинаю путаться. Быть собой, претворяясь другим человеком, не так-то уж просто!

Когда Дэйв засопел, я решила все же попробовать самостоятельно найти хоть какую-то информацию о себе. В полнейшей темноте, на носочках, чтобы не разбудить мужа, спускаюсь вниз и открываю ноутбук. Ввожу в поисковике свои данные.

В Лондоне нет ни одной Кэтрин Беррингтон.

Дэйв достал флешку из камеры и вставил в ноутбук. В последние два дня, я не просыпалась ни от каких звуков, ни от кошмаров, поэтому была спокойна, что на записях ничего сверхъестественного нет.

Дэйв проматывает запись и, о боже! После того, как мы ложились спать, а в последние дни это было уже под утро, я вставала и ходила по дому. Сначала к кухонному столу, стою около него минут пять, затем в сторону подвала, открываю дверь и смотрю туда. В пустоту.

У меня пробежали мурашки по коже. Я что, лунатик? И как давно я это делаю? На записи я беру стакан и иду с ним наверх. Через минут пятнадцать снова спускаюсь с этим же стаканом и ставлю в раковину. Снова открываю дверь в подвал и смотрю туда. Господе, какой ужас. Я этого не помню.

Мы молчим.

‒ Я что-то не пойму… ‒ прервал паузу муж, ‒ ты ходишь во сне?

‒ Я? ‒ свожу брови и пожимаю плечами, ‒ видимо.

‒ Вот это да! ‒ он рассмеялся, ‒ так вот кто включал телевизор и принес в ванну нож! ‒ его смех перерастает в истерический, ‒ полтергейст ты мой!

Хмурюсь.

‒ Сама себя напугала, ‒ он погладил меня по голове, как ребенка, ‒ это, конечно, смешно, но пугающе. У тебя раньше были такие проблемы?

‒ Вроде нет, не замечала.

‒ Наверно, это из-за стресса. Из-за того, что пропала сестра, ‒ он закрывает ноутбук, ‒ ну, хоть с этим разобрались. Значит, никто за нами не следит.

Внезапно свело мышцы. А что, если… Нет, этого не может быть…Что, если я во сне сама унесла куда-то труп Лиз?

‒ Сходи к врачу. Пусть выпишет тебе рецепт.

‒ Даже не знаю. У меня же мама психотерапевт. Она может сама выписать.

‒ Или так. Это даже лучше. Как раз поговорите об этом.

Киваю. Сомневаюсь, стоит ли мне говорить маме о пропаже сестры, но решаю позвонить, и спросить о таблетках.

Выхожу на задний двор. Сегодня довольно тепло. Слепит глаза от яркого света. Набираю номер. Мама не сразу берёт трубку, как обычно занята на работе. Наконец слышу её голос, и, рассказываю, что хожу во сне. Стараюсь не пугать её и смеюсь, показывая, что проблема не столь серьёзная, не так всё страшно.

‒ Я сейчас немного занята, ‒ после некоторого молчания быстро проговорила мама, ‒ давай я сама привезу тебе лекарства на днях.

‒ О, хорошо! Мы же скоро как раз гостей собираем и тебя ждем, ты не забыла?

‒ Нет, я помню. Ну, пораньше приехать, наверно, и не получится. Совсем аврал, ‒ расстроенно произнесла она, ‒ а хотя, мне нужно с тобой встретиться, поговорить. Звонили из полиции. Хорошо, что ты позвонила сама, совсем времени нет, ‒ она так быстро говорит и повторяется, что я растерялась, ‒ из полиции… По поводу Кэт…

Вот же чёрт.

‒ Я хотела тебе сказать… ‒ от волнения я начала срывать листья с рядом стоящего дерева.

‒ Я подумаю обо всем и… Все это так неожиданно. Я привезу тебе таблетки в выходные. Не делай никаких глупостей… ‒ Ее голос задрожал от волнения.

‒ Глупостей? Я не делаю глупостей. Надеюсь, что с ней ничего страшного не произошло.

‒ Надеюсь.

‒ Знаешь, Джульет сказала, что о Кэт нет никакой информации… Как такое возможно?

В трубке раздалась продолжительная тишина.

‒ Давай обсудим все, как я приеду. До встречи в выходные, Лиз.

Кладу трубку. О каких глупостях она говорит? Да и что вообще происходит? Эта Джульет наверняка наговорила ей всякой чуши. Выставила меня умалишённой. Начинает трясти от злости. Набираю ее номер.

‒ Что вы наговорили моей маме!? ‒ чуть ли не кричу я в трубку.

‒ Ничего. Я сказала всё, как есть, ‒ грубо ответила Джульет.

‒ Вам не следовало ей звонить. Я совсем не хотела ее тревожить. Кто вас просил? ‒ снова срываю с бедного дерева листья. Если можно было бы ударить через телефон, Джульет бы уже получила несколько пощёчин.

‒ А как я должна вести расследование, если о человеке нет никакой информации? Вы сначала разберитесь, а потом подавайте заявление!

‒ Я звоню вам сказать, что вспомнила! Кэт говорила, что её парень работает в правительстве и у меня есть предположения, что он просто все стёр из базы о ней! У него есть доступ и связи.

‒ Это только предположения, ‒ немного помолчав, ответила Джульет, ‒ но... Я вас услышала. У вас есть, что еще сказать?

‒ Нет. Пока только это.

‒ Спасибо, я наберу вам позже. Разбираемся.

Вот же стерва. Она мне сразу не понравилась. Похожа на гиену. Особенно, когда пытается улыбаться. Уже начинаю верить во все, что говорю. И даже забываю, что сама убила Лиз.

Глава 16

‒ О-о! Я уж думал, ты передумала! ‒ Роберт ждал нас у входа.

‒ Ну что ты! Как я могла? ‒ заношу небольшие холсты, а Дэйв идёт позади меня с огромными.

Новая картина уже высохла, и я решилась отвезти сегодня все работы Роберту в галерею. Они как раз вместились в машину Дэйва. Живот охватил приятный трепет волнения.

Галерея очень просторная. Высокие потолки и светлый зал, полные надежд, говорят мне, что всегда есть, куда расти.

‒ Недавно была выставка малоизвестного художника ‒ Фердинанда Рейнолдса, ‒ Роберт указывает рукой на некоторые картины на стене, ‒ из пятнадцати остались только эти пять! ‒ он сделал довольное лицо.

Не могу отвести взгляд от этих картин. Они довольно мрачные и жуткие. Страшные лица в крови, взывающие о помощи, кривые глаза и носы. Но что-то в них есть! Цепляют за живое. Художник смог передать свои эмоции.

‒ А у меня есть шансы?

‒ Конечно, есть! У тебя талантище, дорогуша!

Благодарю Роберта за такую возможность и обнимаю его. Дэйв покосился на меня краем глаза, но на его лице не было проявления ревности.

‒ От нас что-то ещё требуется? ‒ спросил Дэйв.

‒ Нет, дальше я справлюсь уже сам.

‒ По стоимости картин я всё расписала, ‒ протягиваю Роберту блокнот.

‒ Да, отлично, ‒ пробегает глазами по цифрам, ‒ я позвоню, как будут покупатели. Выставки будут проходить каждый день со следующей недели. Можно будет прийти и послушать, что люди думают о твоих работах. Иногда это очень мотивирует.

‒ А иногда убивает всякую надежду, ‒ подхватила я, рассмеявшись.

‒ Бывает и такое. Но никогда нельзя отчаиваться! Отстаивай свою точку зрения.

Киваю и начинаю танцевать от счастья. Дэйв смеётся. Беру его руки, и мы вальсируем по галерее к выходу. Кланяюсь ему, и он приоткрывает мне дверь. Джентльмен.

‒ Аривидерчи! ‒ Машу Роберту рукой.

‒ До встречи!

Мы с Дэйвом держимся за руки и идём до машины. Столько радости, будто вторая помолвка.

‒ Удивительная ты женщина все-таки, ‒ гордо произносит он, ‒ в двадцать шесть лет стала и отличным финансистом и художником, и чувствую я, это ещё не предел.

‒ Да ладно тебе, перестань.

‒ Рад, что ты ‒ моя жена, ‒ целует меня в губы, и я отвечаю взаимным поцелуем.

Возвращаемся домой, и начинаем готовиться к завтрашнему приему гостей в честь свадьбы. Мы пригласили Николаса, некоторых родственников Дэйва и друзей, которых я ещё ни разу не видела. Маму с Руфусом, Рахула и еще трёх девушек с моей бывшей работы, с которыми я успела пообщаться, и с которыми Лиз была в близких отношениях. В самый последний момент мы решили пригласить соседей, молодую пару Эрика и Сью. Домик их находится совсем недалеко от нас, через один дом. Я вижу их редко, но мы всегда мило здороваемся, и бывает, перемолвимся парой фраз.

В целом вышло пятнадцать человек, и я решаю кое-что сделать на праздничный стол заранее вечером. Дэвид стал раскладывать и без того огромный стол в гостиной, чтобы все могли свободно рассесться.

Подготавливаю морковь, пастернак, каштан и брюссельскую капусту.

Стою, очищаю картофель на кухне, и вдруг чувствую внутри тревожность, как бывает перед важными событиями или мероприятиями. Набираю в грудь воздух и плавно выдыхаю несколько раз. Не помогает.

За окном уже стемнело. Заканчиваю с овощами. Вот бы всё прошло хорошо. Последнее мероприятие с большим количеством людей, на котором я была, это был фестиваль Burning Man в Неваде в пустыне Блэк-Рок года два назад. Нельзя, конечно, сравнивать свадьбу и фестиваль. На удивление сейчас гораздо сильнее захватывает дух. Помню, мы ходили там с компанией друзей постоянно с открытым ртом. Каждая инсталляция поражала нас своей необычайностью. Был момент, над которым еще долго смеялся мой старый друг – Кевин. Мы стояли и восхищались огромнейшей скульптурой головы, как вдруг я увидела справа огненное шоу, и, схватив за руку Кевина, помчалась туда. Я бежала, будто это мой последний шанс увидеть что-то такое. Когда мы добежали, я обернулась на Кевина и увидела перед собой абсолютно незнакомого парня, который уже чуть ли падает со смеху, а Кевин стоит на том же месте, где мы и были и, сложив руки, слегка притоптывает ножкой.

Губы растягиваются в улыбке от этих воспоминаний. Теперь всё иначе.

Смотрю в открытое окно и замечаю, что кто-то идёт в сторону нашего дома. Силуэт мужской, лица не видно. Он уже подходит к двери, и я ожидаю, что вот-вот раздастся звонок. Возможно, это друг Дэйва. Но тишина. Странно.

Решаю проверить, кто это не решается нажать на звонок. Открываю дверь, но никого нет. Осматриваюсь по сторонам.

‒ Что там, Лиз? – раздался голос Дэвида из гостиной.

‒ Да ничего, ‒ закрываю дверь и с озадаченным видом подхожу к мужу, ‒ странно, я видела в окно, как кто-то подходит к нашему дому, но он куда-то делся.

‒ Куда он мог деться? Может, передумал заходить и ушел?

‒ Я не видела, чтобы он уходил. Мне кажется, что он прошел на задний двор.

‒ А как он выглядит? ‒ он наконец-то закончил со столом и оттряхнул руки, успешно завершив дело.

‒ Не знаю, я видела только силуэт, мужская походка.

‒Ладно, будь тут, я сейчас.

Дэйв накинул кофту и вышел из дома.

Сажусь на диван, нервно покачиваю ногой. Настенные часы тикают оглушительно громко, так что в висках начинает пульсировать, будто тысячи иголок изнутри пронзают мою голову. Всё же не могу сидеть на одном месте. Начинаю медленно топтаться из стороны в сторону. Тишину нарушает истошный скрип пола.

Нет, это больше невозможно терпеть. Дэвида нет уже семь минут. Беру с кухни нож, не найдя более серьезного оружия, и, спрятав его за спиной, открываю дверь.

Темно. Ноги будто окоченели, не хотят слушаться. Заставляю себя сделать шаг и пойти на задний двор.

‒ Дэйв? ‒ еле слышно зову я.

Стараюсь держаться каменной стены дома для опоры.

Тишина. Слышно лишь звонкое щебетание какой-то птички и шелест листы от лёгкого дуновения ветра.

На заднем дворе никого не вижу. Куда делся мой муж? Это не хорошо. Надеюсь, он не в опасности.

Будто выстрел из оружия, громко хлопает входная дверь. Внутри всё замерло, сжимаю нож в влажных ладонях и осторожно направляюсь к дому. Медленно… Ощущение, что вот-вот кто-то выпрыгнет на меня.

Около двери стоит Рахул и, заметив меня, выходящей из-за угла, улыбнулся.

‒ Рахул?! ‒ опешила я, ‒ что ты тут делаешь?

Дэйв высовывает голову из приоткрытой двери и выглядывает на меня.

‒ А ты-то зачем пошла туда? ‒ его голос настолько серьёзен, что стало не по себе, ‒ возвращаюсь, а тебя нет!

‒ Я зашел уточнить по поводу завтра, ‒ начал Рахул, ‒ может быть, подойти пораньше, помочь?

Крепко сжимаю за спиной нож.

‒ Это ты ходил сейчас на задний двор?

‒ Что? Нет, я только подошел.

‒ Ну, кстати, я действительно видел, что ты выходил с той стороны, ‒ подтвердил муж, ‒ а что ты, собственно, там делал?

‒ Ладно, вы меня спалили, ‒ сдавшись, засмеялся Рахул, ‒ я хотел сделать вам сюрприз, но услышал, что дверь открылась, и кто-то пошел в мою сторону. Пришлось все убрать.

Мы с Дэвидом переглянулись.

‒ В общем, вы какие-то нервные, ‒ снова засмеялся Рахул, ‒ я завтра подойду пораньше и сделаю то, что хотел, только не смотрите раньше времени, а то все испортите.

‒ Ну ладно, договорились, только без фанатизма. Мы не особо любим сюрпризы, ‒ нервно отвечаю я.

‒ Это точно.

‒ Заметано, ‒ кивнул Рахул и оставил нас с Дэвидом в смятении.

Мы зашли в дом.

‒ Ну и зачем ты пошла за мной? Да еще с ножом! Бог ты мой!

‒ Тебя долго не было. Начала переживать.

Смотрю на него, как провинившийся ребёнок.

‒ Да уж. Кстати, забавный парень. У тебя все друзья такие? Вы вообще давно с ним знакомы?

‒ Ну да, давненько... Надеюсь это не он пробирался в дом, ‒ с ухмылкой сказала я.

‒ Мы же уже разобрались, что никто не пробирался, Лиз.

‒ Да я шучу… Конечно.

Больше всего меня пугает тот факт, что я так и не узнала, где тело Лиз. Куда я могла ее спрятать?

Глава 17

Всё утро готовлю блюда для праздничного стола. Нарезаю сосиски на небольшие кусочки и заворачиваю их в тоненькие полоски бекона, украсив травами. Эта закуска «свинки в одеяле» очень быстро расходится, но довольно калорийная. Раскладываю их на две небольшие тарелки.

Думаю, что гостям должен понравиться бифштекс с йоркширским пудингом. Ароматная нежная говядина, пудинги из кляра, запеченные луковые кольца и грибной соус. Они не должны остаться равнодушными.

Стараюсь красиво расставить всё на столе, и постепенно пространство заполняется.

‒ Ну, что скажешь?

‒ Замечательно!

Пиршество должно пройти на ура. Развешиваем воздушные шары на лестнице и около входа. Гости должны подойти к полудню. Достаю из духовки индейку, фаршированную яблоками и поливаю клюквенным соусом. Пряный аромат и хрустящая корочка пробудили мой аппетит. Скорее бы уже все пришли, иначе им ничего не останется.

Дэйв примеряет свой костюм, в котором был на венчании. Помогаю ему завязать галстук. Немного попыхтев, наконец, получается с третьего раза справиться с этой задачей. Облегчённо выдыхаю и ложусь на кровать.

‒ Нервничаешь? ‒ спросил меня Дэйв.

‒ Да, жутко.

‒ Не нервничай. Я тоже боюсь, ‒ с улыбкой приободрил меня муж.

Садится рядом со мной.

‒ А ты наденешь то розовое платье, в котором была на свадьбе?

‒ Да, конечно. Еще ведь есть время?

‒ Минут тридцать.

Тяжело встаю и достаю длинное атласное платье из шкафа. Больше всего мне нравится в нем эта приятная ткань, буквально скользящая по телу, открытые плечи и разрез на юбке.

‒ Давай я помогу, ‒ Дэйв подходит и застегивает молнию мне на спине.

‒ Спасибо. А как ты думаешь, что за сюрприз всё-таки готовит Рахул?

‒ Не могу знать.

Что-то со стуком опускается на стеклянный стол. Вздрагиваю от неожиданности.

‒ И где все? ‒ слышу крик с первого этажа.

Глубоко выдыхаю.

‒ Идём! ‒ громко отвечает Дэйв.

Муж берёт меня за руку и ведёт к заждавшимся гостям. Нервы уже на пределе, он это чувствует и успокаивает меня, как только может.

‒ Ты – шикарна! ‒ он крепче сжимает мою ладонь.

Замечаю в гостиной несколько букетов цветов, которые принесли друг Дэвида – Стив и Николас.

Почти все гости уже подошли и становится шумно от радостных гласов и поздравлений. Комната буквально заставлена коробками с подарками в красных, синих, оранжевых обертках с перевязанными лентами.

Руфус вручает мне букет лилий, осыпав комплиментами и пожеланиями счастливой семейной жизни.

‒ Надеюсь, тебе понравится, ‒ мама протягивает мне небольшую коробочку.

Открываю её.

‒ О боже, оно прекрасно! ‒ рассматриваю ожерелье и тут же надеваю его. Она помогает мне справиться с застежкой, и теперь на шее у меня переливается фиолетовый рубин с сиреневыми бликами. Мой самый любимый камень. Благодарю её и крепко обнимаю. Что может быть лучше?

‒ Потрясающий дом! – воскликнула Дина ‒ девушка, с которой я работаю в офисе, ‒ Так давно знакомы, а я впервые у тебя.

‒ Спасибо большое, надеюсь, что будем встречаться чаще, ‒ удовлетворенно отвечаю я, немного растерявшись.

Все начали оживленно знакомиться и усаживаться за стол.

Николас просит общего внимания и произносит тост.

Поднимаю бокал и делаю глоток шампанского. Пузырьки прыгают во рту, и меня пронзает чувство расслабленности и абсолютного счастья.

Дэвид нежно целует меня, и кто-то из его друзей воодушевленно прикрикивает.

‒ А как вы так быстро венчались в Париже? Там же надо месяца три ждать своей очереди, ‒ Стив поднял голову.

‒ Это всё Дэйв устроил, ‒ улыбаюсь и пожимаю плечами.

‒ Ну, я умею договариваться, ‒ засмеялся муж.

‒ А у вас есть фотоснимки с Парижа? ‒ участливо проявила интерес Дина.

‒ Да, конечно, сейчас принесу, ‒ ловлю ее заинтересованный взгляд и встаю со стула.

‒ Давай я принесу, дорогая, ‒ остановил меня Дэвид, ‒ ты сегодня и так целый день суетишься, отдыхай.

Одобряюще киваю, и Дэвид отправился наверх.

‒ А как вы познакомились, если не секрет? – Рахул сидит с другого края стола от меня. Сквозь разговоры других людей его едва было слышно, но все замолкли в ожидании моего ответа.

‒ Да ничего необычного, в кафе. Только я заказала пиццу и села за столик, как он тут же подошел ко мне. Мы разговорились, и… И вот! ‒ делаю вид, будто вспоминаю этот момент.

‒ Как же ничего необычного? Это любовь с первого взгляда, я считаю, ‒ добавил Рахул, ‒ ты недооцениваешь романтизм истории. Зная тебя, ты ни с кем не знакомишься просто так.

‒ Не без этого, ‒ рассмеялась я.

Дэйв принес снимки, и все начали увлечённо рассматривать их. Выглядим мы на них действительно потрясающе. На всех снимках улыбаемся, смотрим друг на друга влюбленными глазами и постоянно, будто флиртуем. Хотя с того момента ничего не изменилось.

Там есть снимки и с нашей прогулки в карете после венчания. Мы просили фотографировать нас кучера и просто незнакомых прохожих людей.

‒ А вообще к чему такая спешка? Ты не беременна ли? ‒ рассмеялась Анжела.

‒ Нет! Просто…

‒ Просто я не хотел терять время и такую потрясающую девушку, ‒ подхватил Дэйв, ‒ увидев Лиз, я сразу понял, что она та самая.

‒ Вы оба такие красивые и счастливые! – мама разглядывает фотографию, сделанную около Эйфелевой башни, и у нее навернулись на глаза слезы.

‒ Ну, мам, ты чего? – я улыбнулась и у самой глаза стали мокрыми.

‒ Все в порядке, я очень рада за вас!

Кто-то танцует, кто-то стоит с бокалом шампанского или коктейля, кто-то сидит и общается за столом. Под вечер стало очень шумно от музыки и бесперебойного живого общения. Все постепенно нашли друг с другом общий язык.

Выйдя из уборной, слышу, как Дэйв общается со своим отцом в комнате. Хотела пройти мимо, но невольно остановилась на лестнице, услышав довольно интересную фразу. На носочках прошла к комнате и стала подслушивать их разговор.

‒ Ты не будешь ей говорить? ‒ Николас сидит на стуле со стаканом виски напротив Дэйва.

‒ А что говорить? Не думаю, что это важно…

‒ То есть ты действительно ее любишь? Не из-за моего предложения?

‒ Конечно, люблю! А бизнес и твое предложение лишь поспособствовали моему решению…

‒ Смотри за ней повнимательнее.

‒ Она не такая.

‒ Все они кажутся «не такими».

‒ Серьезно. Я уверен в Лиз. Пойдем уже к гостям, ‒ Дэйв привстал с дивана, и я быстро развернувшись, побежала вниз.

О чем они вообще? Что за предложение? Спрашивать что-либо у Дэйва об этом не вариант, он сразу же поймет, что я подслушивала. Скорее всего, Николас предложил Дэйву передать предприятие на условиях, что тот в скором времени женится. Как же я сразу не догадалась… Но Дэйв меня любит, я это знаю.

Как-то муж рассказывал о своей бывшей пассии, которая только и делала, что тянула из него деньги. Началось все с одежды, а закончилось тем, что она уговаривала его взять огромный дом и, конечно же, оформить на нее. Николас тогда провел Дэйву целую лекцию. Видимо он до сих пор переживает за сына и действительно хотел, чтобы Дэйв нашел себе жену. Нормальную. Но нормальная ли я? По крайней мере, я не заберу у него все деньги. От этой мысли я вслух хмыкаю и делаю глоток шампанского. Не хуже ли я той женщины?

Рахул просит убавить музыку и стучит ложечкой по бокалу, обращая на себя внимание.

‒ Друзья, Лиз, ты ‒ моя очень давняя подруга, и я очень рад за тебя, за вас с Дэвидом. Не обижай ее никогда, ‒ он с улыбкой погрозил пальцем Дэйву, ‒ я хочу поздравить вас со свадьбой еще раз и в честь этого сделать подарок. Прошу всех пройти на задний двор.

Мое сердце сжалось от тревоги. Как я могла не проверить, что он задумал? Весь вечер мы почти не контактировали, и я совсем забыла о его вчерашнем приходе. Хоть и решила, что просто накручиваю себя, на душе заскрежетало. Теперь любые сюрпризы вызывают у меня внутренний тремор.

Дэйв берёт меня за руку, и мы вместе со всеми отправляемся на задний двор. Рахул идёт впереди. Не поддаю вида, что нервничаю, скрывая всё за маской улыбки. Некоторые пытаются угадать, что он подготовил для нас.

Уже темно, лишь свет из окон дома немного освещает двор.

‒ Минутку! ‒ Рахул включил на акустической системе Pink Floyd и прошёл немного вперёд.

Басы раздаются на всю улицу. Многие стали пританцовывать, и мои ноги невольно тоже задвигались в такт музыке.

Послышался какой-то треск.

‒ Что это было?

Взрыв!

Взвизгиваю от неожиданности и хватаюсь за Дэйва.

Ввысь поднимаются яркие искры и фонтаном рассыпаются в небе. Еще несколько вспышек под ряд: желтых, синих, фиолетовых огней. И всё это под музыку! Очень феерично. Совсем не ожидала такого от Рахула. Стало стыдно, что я так плохо о нём думала.

Все наблюдают и восхищаются, как огоньки фейерверка новыми вспышками взлетают различными узорами. Девушки иногда взвизгивают от неожиданности новой волны, а мужчины издают звуки одобрения. Мы с Дэвидом стоим, обнявшись, и любуемся представлением.

‒ Потрясающе! Спасибо, Рахул, ‒ Дэйв жмёт ему руку после окончания представления.

Скоро уже будет светать и все начали собираться по домам. Прощаемся и благодарим всех за то, что пришли. Дэвид снимает весеннее синее пальто с вешалки и помогает надеть его моей маме.

‒ А ты тоже уже уходишь? ‒ спрашиваю я её.

‒ Я совсем забыла! Привезла же тебе лекарство. Просто сегодня такой хороший день! Не думается ни о каких проблемах…

Она вешает обратно пальто и предлагает мне подняться в комнату.

‒ На самом деле, я вроде перестала ходить во сне. ‒ Падаю на пружинную кровать, и уставшие ноги говорят мне «спасибо».

‒ Это хорошо, ‒ мама присаживается рядом со мной.

‒ Не знаю, нужны ли мне таблетки.

‒ Я думаю, что всё же нужны, Лиз.

‒ Это ты по поводу Кэт? Эта Джульет явно наговорила тебе ерунды.

‒ Она лишь спросила, когда в последний раз я видела Кэт.‒ Она замолчала и глубоко вздохнула. ‒ Я сказала, что вы приходили на ужин вместе.

Киваю.

‒ Но… Возможно, я совершила ошибку, что соврала ей.

Вопросительно смотрю на неё.

‒ Но так и было, ‒ произношу я в смятении.

‒ Я хочу услышать твою версию, прежде чем я расскажу тебе правду, если она сейчас будет кстати. Не хочу портить день этими новостями.

У меня накатились на глаза слёзы, толи от чрезмерно выпитого алкоголя, толи от пожирающего чувства вины, толи от всего сразу.

‒ Я ‒ Кэт.

Глава 18

Из кухни раздаются басистые мужские голоса, Дэйв с Руфусом всё еще сидят за столом.

Чувствую на себе встревоженный взгляд мамы.

‒ Но… А где же тогда Лиз? ‒ чуть шёпотом спрашивает она.

Солнечные лучи осветили комнату, и я подхожу к окну и открываю его настежь. Утренняя свежесть неслышно зашевелила невесомые шёлковые занавески.

‒ Лиз умерла, ‒ сглотнув, произношу я.

‒ Что? ‒ Она не отводит от меня взгляд.

‒ Она ударилась головой об стол… На кухне. И умерла.

Тишина. Слышу, как бьется моё сердце. Пауза затянулась.

‒ Ничего не понимаю… А где же её тело?

‒ Я не знаю. Она была в подвале…А когда я вернулась из Парижа, она пропала.

‒ О Господи…

‒ У меня есть предположение, ‒ глубоко вздыхаю, ‒ что я могла спрятать её тело, когда ходила во сне. Сначала я подозревала, что кто-то выкрал ее…

Знаю, мы будем её искать, сколько бы времени это не заняло.

‒ Когда всё это произошло?

‒ Буквально за день до поездки в Париж…

‒ Ох-х.

‒ Ты же не расскажешь полиции?

‒ Нет, ‒ она медленно качнула головой. ‒ Но тебе следует поехать с нами.

‒ Спасибо, ‒ обнимаю её за плечи, ‒ для чего?

‒ Для дальнейшего разговора.

Киваю.

‒ А может, ты объяснишь сейчас, почему обо мне нет информации? Как будто… ‒ от волнения чувствую ком в горле, ‒ я ведь и удостоверение свое потеряла, даже не помню когда…

‒ Я даже не знаю, что тебе сказать… И вообще не хочу сейчас об этом.

‒ Скажи правду. Я чувствую, ты умалчиваешь… Ты виделась с Лиз после того ужина?

На её глаза навернулись слёзы. Достаёт из кармана блузы, которая вправлена в нежно-голубую узкую юбку, платок и подносит к лицу.

‒ Я слишком оберегала Лиз в детстве… Не отпускала ее никуда. Знаю, ей было одиноко. У нее совсем не было друзей, ‒ ее глаза и нос покраснели, еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.

‒ Но ты же не в чем не виновата…

‒ Виновата. Лиз было одиноко. Бедный ребенок не видел белого света. Ходила только в школу, где тоже ни с кем не разговаривала, из-за чего над ней стали издеваться одноклассники.

‒ Но у нее были мы! Я всегда ее поддерживала, и она меня… Мы были лучшими друзьями.

Мама начала всхлипывать еще сильнее.

‒ Собирайся. Поживешь немного у меня, ‒ она плавно встала с кровати.

‒ Но ты не ответила на мои вопросы. Ты видела Лиз после ужина?

‒ Да зачем ты сейчас об этом? Давай приедем ко мне, поспим, а завтра обо все поговорим.

‒ Нет, я никуда не поеду, если ты не расскажешь сейчас, ‒ я настойчива, как никогда.

‒ Да Бог ты мой! ‒ чуть ли не взвыла мама, ‒ да, я видела Лиз. Она сейчас передо мной!

‒ Мам, ну нет! Что за бред?

‒ Выслушай меня, если хочешь узнать правду, ‒ она тяжело вздохнула, ‒ Кэт никогда не существовала, как физическое тело, ‒ она начала успокаивающе гладить меня по голове, ‒ у меня всегда была одна дочь ‒ Лиз. Может быть, она придумала тебя от одиночества. Или хотела быть другим человеком. Я не знаю. Но ты стала все чаще проявляться. Я верю, что ее все еще можно вернуть. Ты… Ты не плохая, нет. Но ты с самого детства занимаешь место в её теле.

‒ Не понимаю...

‒ С самого детства у Лиз раздвоение личности. Как только я это заметила, старалась очень мягко относиться к ней. Но в итоге закрыла в комнате, опять же оберегая. Я, как врач, должна была положить её в лечебницу, но я занималась лечением сама. Руфус мне помогал в этом. Она выздоровела, смогла. Я никому не рассказывала об этом, кроме Руфуса. Чтобы она смогла найти нормальную работу… Ведь с психическими заболеваниями мало куда возьмут. Если бы я рассказала Лиз, что именно с ней не так, она бы ни за что не поверила и ополчилась на меня. Она считала, что у нее действительно есть сестра. Когда же вас снова стало двое? Боже, я догадывалась, что что-то не так в твоём поведении. Но то, что дошло до убийства…

‒ Я не убивала её! Не специально… Я лишь не сильно толкнула. Она сразу же погибла… ‒ Вскакиваю с кровати. ‒ То есть… меня ‒ нет?

‒ Ты ‒ есть. Но это тело одно на двоих.

Множество голосов начали спорить и оглушительно кричать у меня в голове.

‒ Этого не может быть… ‒ Закрываю лицо руками и пытаюсь осознать всё происходящее.

А ведь я и правда, не помню некоторые дни. Самое первое воспоминание в моей жизни очень туманно. Тогда нам было лет по восемь, мы искали пропавшую собаку Лиз, которая оказалась на соседней улице. Сестра постоянно плакала, не могла ни спать, ни есть. Я её поддерживала и старалась, как можно скорее отыскать щенка. Мы переживали всё вместе.

‒ Но как же так… Мы же с ней разговаривали друг напротив друга! Я смотрела в её глаза!

Мама не отходит от меня не на шаг и качает головой.

‒ Этого не было… Со стороны это выглядело будто Лиз разговаривает сама с собой.

‒ А как удивлялся Дэйв, что я такая разносторонняя личность…

Снова помехи. Кровь прильнула к моим ушам. Снова голоса. Кричат и вытряхивают мою душу наизнанку. Грудь сжимается, будто стягивают ремнями, и рёбра вот-вот переломятся. Хочу заткнуть этот глас и кричу во всю мощь.

Хлёсткие пощечины от своих же рук прилетают по моему лицу. Это отчаянная попытка прийти в себя, заводит еще дальше, в самый корень. Голос надрывается еще сильнее, и уже перестаю слышать всё вокруг.

‒ Нет, перестань! ‒ мама хватает меня за руки, но я вырываюсь и кричу, как обезумевшая.

Дэйв забегает в комнату на мои крики.

‒ Что случилось?! ‒ он испуганно уставился на то, как я избиваю себя по лицу.

Теряюсь. Мама подбегает к Дэйву, и эмоционально жестикулируя, что-то ему рассказывает. Обессилив падаю на пол, сжавшись в клубок, будто в панцирь. Всё тело судорожно трясётся от внутренней боли. Не могу поверить в то, что я не настоящая, что я не оригинал. Как можно настолько чувствовать, будучи не в своём теле?

Как же я её убила? Где Лиз? Пытаюсь собрать пазл в голове. Неужели для всех мы один человек? Дышать становится всё сложнее.

Но если она мертва, значит мне не нужно никакое лечение, я здорова. Вспоминаю все наши ссоры, все наши лучшие моменты с Лиз. Она единственный человек в этом мире, который всегда мне помогал.

Чувствую, как что-то входит в мою руку, будто комар высасывает кровь, и все воспоминания резко обрываются.

Глава 19

Поднимаюсь высоко в тёмное пространство и чувствую полнейшее спокойствие и радость. Вокруг меня полупрозрачный защитный шар. Лечу выше и выше, отчего мне становится всё легче. Хотелось бы, чтобы это чувство осталось навсегда, но неожиданно, шар лопается, и я понимаю, что не могу дышать. Хватаюсь руками за горло и пытаюсь всеми силами вдыхать воздух, но захлебываюсь пустотой.

Резко открываю глаза. Размытая белоснежная постель и чей-то силуэт в голубом халате около капельницы. Фокусирую свой взгляд и вижу женщину.

Она начала щупать теплыми руками в латексных перчатках мои вены на руке, и плавно ввела мне иглу. Почувствовался приятный холодок.

Пробегаю глазами по комнате. Рядом с кроватью небольшой комод. Открываю его, но он абсолютно пуст.

‒ А можно мне помаду? ‒ спрашиваю я женщину.

‒ Помаду? Для каких целей? ‒ Врач уже собралась уходить и, обернувшись, смерила меня озадаченным взглядом.

‒ Ко мне должен сегодня приехать муж. Хотелось бы выглядеть поприличнее.

Немного потупив, она свела брови, кивнула и вышла за дверь.

Через какое-то время женщина вернулась и принесла мне то, о чем я её просила. Легкий, невесомый шорох вырывает меня из дремоты.

‒ Огромнейшее спасибо! ‒ радуюсь, как ребёнок новой игрушке.

‒ Только давай прямо сейчас. Мне нужно вернуть её обратно… ‒ Она уже собирает капельницу.

Приоткрываю рот и наношу плавными движениями тёмно-красную помаду. Сейчас для меня это неимоверное удовольствие. Возвращаю помаду женщине, и она выходит за дверь.

‒ По-моему это вызывающий цвет.

Краем глаза замечаю Лиз.

‒ Нормальный цвет… ‒ Глубоко вздыхаю, не желая спорить.

‒ Если что, в следующий раз я бы попросила светло-розовую. ‒ Она улыбнулась, смачно надкусив алое яблоко.

Смиренно соглашаюсь и смотрю в окно.

На небе не спеша ползут серые облака. Как бы я хотела стать одной из них и плыть, слившись с безграничным потоком умиротворения, разрастаясь до огромных размеров и уменьшаясь вновь. Но я вынуждена находиться здесь.

Когда нас выпустят, я первым делом загляну в галерею…