Класс "Вектор"

Глава 1

Дорога дрожала от жары. Асфальт тянул марево вверх, и в нем, как в кривом зеркале, проявлялась фигура.

Девушка.

Шла она неровно, с сильной хромотой. На одной ноге — изящная туфелька на шпильке. Вторая была босая, грязная, разбитая в кровь. Темно-синее вечернее платье тянулось по асфальту, собирая пыль. Переливающийся шелк выглядел чужеродно на безлюдной трассе.

Она двигалась рывками: остановка, медленный шаг, еще один. Иногда будто что-то искала глазами на земле, иногда поднимала голову и разглядывала облака.

Тишину прорезал низкий рокот. Из-за поворота выполз грузовик, огромная зверюга с хромированной хищной мордой. Мотор ревел, клубы черной гари вырывались из трубы.

Водитель не пытался остановиться. Машина, наоборот, ускорилась, двигатель выл, яростно набирая обороты. Девушка не шелохнулась.

Чудовищный удар отшвырнул ее на обочину. Тело закрутилось, словно тряпичное, и рухнуло в траву. Грузовик пронесся дальше, оставив за собой черную полосу дыма и удаляющийся гул в нагретом воздухе.

За стеклом заправки «ДоброНефть» несколько человек сидели, стараясь не издавать ни звука. И даже не дышать.

— Ну так же нельзя! Неправильно это! — первым сорвался полицейский в измызганной маслом форменной куртке, на которой был сорван один погон.

— Ну так выйди, догони его. Пусть извинится, — резко ответила ему девушка, прячущаяся за перевернутым столиком.

— Ты это! — погрозил полицейский потертым пистолетом, — не нагнетай!

— Давайте не будем ругаться? — умоляюще прошептала пожилая дама в соломенной шляпке, прячущаяся со своим мужем за стойкой касс. — Нам еще неизвестно, сколько вместе сидеть.

В их перебранку я не вмешивался. Слышал, да, но внимания не обращал. Я смотрел на улицу, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Или увидеть шанс, как мне отсюда выбраться.

— Вы что-нибудь видите? — женщина переключилась на меня. Ей было страшно и любопытно, но к витрине она подойти боялась.

Я видел. Но своим случайным спутникам ничего говорить не стал.

Тело сбитой девушки шевельнулось. Сначала вскинулось согнутое переломанное запястье. Длинный ярко-красный маникюр делал пальцы похожими на когти. Конвульсивными движениями девушка перевернулась на спину. Потом ее выгнуло дугой так, что земли касались только пятки и затылок.

Я уже видел такое и знал, что за этим последует. Сейчас ее грудная клетка лопнет и…

***

Эклер лопнул, крем вылез из тарелки на столик. Да что сегодня за день такой?! Он с самого утра никак не хотел задаваться.

Во-первых, я проспал и не попал на экскурсию. Аленке пришлось одной кататься по городу и любоваться на местные красоты.

Во-вторых, колено ныло так, как будто на улице гроза и ливень бушуют. Но нет же — последний августовский денек радовал ярким солнцем и чистым голубым небом. Однако застарелая травма предчувствовала какую-то засаду и болело так, что даже обезболивающее не помогало.

— Давайте я вам еще один принесу? — прозвенел голосок над моим ухом.

Я поднял глаза, возле моего столика стояла девушка-официант, в черном плотном фартуке. Маленькая медная табличка на нем гласила, что девушку зовут Леночка. Не «Елена», а именно игриво — Леночка.

— А давайте сразу два. С запасом! — подмигнул я, и девушка заулыбалась. И улыбка у нее была донельзя игривой.

Она хотела еще что-то сказать, но тут у меня завибрировал телефон на столике. На экране появилось фото милой веснушчатой шатенки, посылающей воздушный поцелуй.

— Секунду, — я взял телефон со стола и ответил на звонок, — Да, Ален?

— Я сейчас принесу, — из голоса Леночки мигом пропала вся заинтересованность.

— Мы в пробке стоим, — затараторил динамик телефона голосом сестренки, — возле площади Восстания.

— И как долго вы там стоять будете? — В планах у меня было прокатиться на речном трамвае по Неве.

— Не знаю я. Тут впереди то ли авария… то ли… — голос сестры начал пропадать. Я слышал ее через слово.

Но то, что мне удалось понять, меня совсем не радовало. Старая травма бесила не просто так, кое-что неприятное у нас сегодня все-таки намечается.

— Громче, ты пропадаешь, — попросил я сестру.

Телефон квакнул что-то неразборчиво, и связь окончательно пропала.

Еще и на речную прогулку опоздаем! Я попробовал перезвонить, но сеть сообщила мне, что «абонент недоступен и черт его знает, когда появится вновь в эфире».

— Говорил же — не забудь зарядить телефон. Предупреждал — возьми с собой повербанку! — ворчал я, набирая номер сестры еще раз.

За стеклом витрины что-то мелькнуло, раздался глухой удар. Я повернул голову и застыл. На крыше припаркованного возле кафе авто лежала женщина в домашнем халате. Судя по тому, как ее тело продавило металл крыши, упала она явно не со второго и даже не с третьего этажа. Брызги крови долетели до витрины и покрыли ее мелким красным «горошком».

Позади меня раздался звон — Леночка не донесла обещанные мне эклеры. Бледная девушка стояла, прижав ладонь ко рту. Разбитая на мелкие куски тарелка лежала у нее возле ног. Испуганные возгласы начали раздаваться из разных уголков кафе.

Я видел разбившегося насмерть человека не в первый раз, поэтому не остолбенел от ужаса, как все остальные. Мне и одного взгляда на тело хватило, чтобы понять — бежать делать искусственное дыхание уже поздно. Женщине не реаниматор требовался, а судмедэксперт.

Нажав три цифры на экране смартфона, я вызвал экстренную службу. Ответом мне стала не заунывная мелодия, а короткие гудки.

— Мужчины! — истерично крикнула девушка на кассе, — ну сделайте что-нибудь!

Никто из присутствующих в кофейне мужчин не заторопился к выходу. К пострадавшей стали стягиваться зеваки на улице. Но и они старались держаться от тела на расстоянии.

Я снова вызвал экстренную службу — с тем же результатом. С нулевым. Звонки в скорую и полицию тоже закончились короткими гудками. Другие люди тоже достали телефоны, но я так и не услышал, чтобы кто-нибудь из них дозвонился.

У меня уже не только колено, а сердце заныло от неприятного предчувствия.

— Давайте хоть жалюзи закроем… ой! — сорвалась на писк официантка.

Еще один человек плашмя рухнул на проезжую часть! Его скрывали от нас машины, но сквозь щель между ними я видел его голую ступню в домашнем шлепанце. До этого пребывавшие в ступоре посетители с криками повыскакивали на ноги.

Я тоже вскочил. Но не для того, чтобы таращиться на выпавших из окон дома. Им уже точно не помочь. Зато в моей срочной помощи нуждался другой человек. Близкий.

Протянув официантке купюру, я заторопился к выходу.

Случившаяся трагедия притягивала прохожих, из остановившихся машин высовывались люди. На проезжей части образовалась стихийная пробка. Вот черт, я так никуда не уеду! Придется до Невского бежать, но против этой идеи протестовало левое колено. Едва я ускорился, оно взорвалось острой болью, как будто мне шило в сустав засадили!

«Терпеть, Тема, терпеть», - сжав зубы уговаривал я сам себя, - «Тебе всего-то квартал пробежаться надо».

Внутренне чутье подсказывало мне, что все это неспроста. Телефоны отключились, до полиции не дозвониться, люди в окна выходят – у всего этого есть какая-то причина. Толпа позади меня закричала-заохала, я невольно остановился и обернулся.

Лежащая на крыше автомобиля женщина зашевелилась. Сначала слабо, но потом ее тело вдруг выгнуло дугой!

Я отбежал на десяток шагов, поэтому не мог разглядеть деталей. Но фонтан крови высотой в пару метров не заметить было невозможно. Толпа в панике отхлынула от внезапно воскресшей. А я побежал. Не от страха за себя, а за Аленку.

Я выскочил на Невский. Повезло. Прямо у обочины стояло такси — черный бизнес-класс, вылизанный до блеска, будто только что с мойки.

Я распахнул заднюю дверь и плюхнулся на сиденье:

— На Площадь Восстания!

За рулем мужчина лет сорока обернулся ко мне с удивлением:

— Так у меня заказ… на вокзал.

Я вытащил из кармана пачку налички и швырнул на переднее сиденье. — Надо было на вокзал, а теперь — на Восстания.

Таксист хмыкнул, пожал плечами и нажал на экран планшета, отменяя заявку. — Садись, поехали.

— Только быстро! — добавил я.

— Сильно не разгонимся, — он вырулил в плотный поток, — но сделаю, что смогу.

И действительно старался. Прыгал из ряда в ряд, втискивался в щели между машинами, бросал автомобиль так, что его подвеска жалобно скрипела. Вел на грани, но уверенно и безопасно.

— На поезд опаздываете? — спросил он, ловко обруливая маршрутку.

— Нет. Сестренку забрать надо. На экскурсию поехала, застряла.

— Младшую? — он мельком глянул на меня, потом снова на дорогу.

Я кивнул.

— Святое дело, — одобрил он, нажимая на газ.

Но чудеса вождения продлились недолго. Спустя пару перекрестков мы уперлись в стену машин. Ряды стояли мертво, даже не шевелились.

— Странно… — водитель глянул на навигатор. — Показывает впереди массовые аварии.

— Опять аварии?! — выдохнул я. И выскочил из салона.

— Эй! Сдачу забери! Я ведь не довез! — крикнул мне вдогонку таксист.

Я на ходу махнул рукой: — Оставь себе.

Побегать придется больше, чем планировал. Четыре квартала до площади. Еще и автобус найти надо.

Я разгонялся неспеша, давая прогреться мышцам. И колену — проклятому колену — привыкнуть к нагрузке. Дорога была забита машинами, на тротуаре теснились люди, двигались вразнобой, толкались. Бежать по нему было нереально. Я выбрал бордюр. Несся по самому краю.

Поперек выскочил курьер на электробайке. Они всегда появляются из ниоткуда. И всегда невовремя. Я перепрыгнул через переднее колесо байка и снова побежал.

И тут заметил — люди на тротуаре бегут прямо мне навстречу. Паника в глазах. В толпе слышалось: — Дорогу! Бегите!

Я схватил за рукав первого попавшегося перепуганного паренька: — Что там?!

Тот задыхался: — Н-н-не знаю! Все бегут!

— Пожар?! Взрыв?!

Парень замотал головой: — Не знаю… Но что-то страшное!

Толку от него ноль. Я отпустил, и он тут же нырнул в поток бегущих.

А вот туда мне нельзя. Обычно я шел против потока. Привычка, принцип, почти рефлекс. Но сейчас был не тот случай. По тротуару бежали сотни. Шум шагов, тяжелое дыхание, выкрики. Звуки сливались в однообразный гул. Поток плеч и локтей — плотный, неостановимый. Стоит сунуться и снесут, как бумажку.

Поэтому я рванул по проезжей части. Между машинами оставались щели — мой коридор. Асфальт горячий, от него тянуло гарью, выхлопными газами, пылью.

Все шло нормально, пока впереди не вырос «самый умный». Черный «мерс», здоровенный, как баржа. Он решил вклиниться в правый ряд, но встал поперек, перегородив дорогу.

Разгон. Запрыгиваю ему на капот. Металл под ногами гулко звенит, будто жалуется. Приземляюсь на правую, левую надо беречь.

Водитель вылетел из машины, хлопнула дверь. Он заорал мне вслед что-то матерное, лицо красное, жилы на шее. Я даже не обернулся — вмятину я ему точно оставил. «Как бы потом не попасть на иск… если будет кому его предъявлять», — мелькнуло в голове.

— Молодец, акробат! — смеясь, выкрикнул мужик из универсала. Голос его утонул в реве клаксонов, срывающихся в панические сигналы.

Вообще-то акробатикой я в детстве занимался. А потом она привела меня во фриран. Который в итоге меня и покалечил.

Выбежав из-за фургона, я понял, что иск за испорченное имущество мне не грозит. На Невском творилось что-то из ряда вон. Людская масса выплеснулась на проезжую часть. Люди кричали, кто-то плакал, кто-то снимал на телефон, хотя пальцы дрожали. Водители бросали свои машины с открытыми дверями, сигнализация визжала.

«Ну что ж, Аленка… дорого мне твое спасение обойдется», — подумал я.

Я прыгаю на машину. Потом еще. С разгона, по крышам, как по ступеням. Приземления стараюсь гасить, но нога с каждым шагом взрывается адовой болью. Вокруг — смесь запаха горячего железа, бензина и человеческого пота.

Люди кричат, вопят, кто-то зовет детей, кто-то бежит с чемоданом. Паника плотная, липкая. И бегут они не к площади, бегут они от нее!

Очередной прыжок. Нога подвела. Приземление кривое. Я падаю на бок, соскальзываю с крыши и лечу между двумя машинами. Асфальт встречает меня с глухим ударом, колено взрывается болью. Воздух вышибает из легких. Мир гудит, как растревоженный улей.

Отлеживаться было некогда. Отдыхать — тем более. Пальцы нащупали боковое зеркало ближайшей машины, я вцепился в него обеими руками. Хруст пластика и металла. Я вывернул зеркало с «мясом», но поднялся на ноги.

Сделал шаг — и тут же сбило с ног. Влетел в меня какой-то лысый мужик с выпученными глазами. Несся, не разбирая дороги, тараном. Мы столкнулись, я завалился на спину, и в этот миг он… чихнул. Прямо в лицо. Горячая струя воздуха, капли слюны на коже.

Меня перекосило от отвращения. Хотелось свернуть ему нос, оторвать уши, переломать ребра. Но времени не было. Я подтянул под себя ногу, уперся коленом и стопой ему в живот и, рванувшись, скинул его с себя. Мужик с глухим стоном ударился о дверцу такси и сполз вниз, издавая какое-то животное мычание.

Я вскочил на соседний автомобиль. Дыхание сбивалось, мир плыл, в ушах стоял гул. Падение и короткая потасовка выбили меня из ритма, голова кружилась, но взгляд все равно нашел ориентир.

Площадь! Вон она, за поворотом. Совсем рядом. Открытие вернуло мне силы.

— Давай! — рявкнул я сам себе.

Внизу, под машинами, снова шевельнулся тот самый лысый. Попытался ухватить меня за лодыжку. Я пнул его в лоб, услышал короткий вскрик.

Дальше — только вперед. Через проспект. Лучше сверху, по крышам. Кто знает, кто еще прячется между машинами. Разбег. Прыжок. Еще разбег. Еще прыжок. Я снова вошел в ритм. Левую ногу уже не чувствую. Да черт с ней. Пусть отвалится! Лишь бы Аленку найти в этом аду.

Дурнота пришла сразу. На противоположный тротуар я уже не прыгнул — скатился с капота, рухнул вниз, не удержав равновесие. Перед глазами все разъехалось, картинка пошла волнами. Желудок скрутило, тошнота ударила, я с трудом удержался от рвоты.

Жар. Внутри будто кто-то включил горелку. Температура взметнулась, тело ломило, как при тяжелом гриппе. — Да ну, бред… — прохрипел я. — Он что, меня заразил?! Нонсенс. Инфекция не развивается полминуты. Не бывает такой заразы!

Я упал на брусчатку. Воздух вырывался из груди обрывками. Мне повезло — люди куда-то исчезли. Иначе затоптали бы, даже не заметив.

— Вставай! Вставай, сволочь! — заорал я на себя.

И встал. Сердце бухало так, будто собиралось разорвать грудь. В глазах темнело, бордовая пелена застилала мир. Я уже не бежал, ковылял, подтягивая за собой онемевшую конечность.

Взгляд зацепился за вывеску аптеки. «Зайти бы… закинуть в себя горсть таблеток…» . Но воля тут же вытолкнула меня вперед. Никаких остановок. Вперед. Только вперед. Сначала — сестра.

Я вышел на площадь. Может, и хорошо, что в дурмане. Сознание отказывалось принимать окружающее. Все выглядело, как ночной кошмар: тлеющий киоск с закусками, оставленные вещи, сумки, одежда, брошенные прямо посреди асфальта. И тела.

Они лежали, как вывалившиеся из кузова мешки. Беспорядочно. В странных, неестественных позах. Руки-ноги раскинуты под нелепыми углами. Кто-то лицом вниз, кто-то с широко раскрытыми глазами, уставившимися в небо.

Я шел среди них, взгляд метался от одного к другому. Внутри холодил ужас. Главное — не наткнуться на белый сарафан в синий цветочек. Лишь бы не он. Лишь бы не Аленка.

Мне было так плохо, что лица я уже не различал. Размазанные пятна. Сил хватало только на то, чтобы идти. Шагнул, подтянул ногу.

Попробовал крикнуть: — Алёна… Но с губ сорвался лишь сиплый хрип. Горло забито колотым стеклом.

Я не понимал, сколько блуждал по площади. Минуту? Пять? Больше? Время растянулось, потеряло смысл. И вдруг взгляд зацепился за красный автобус. С боков белела надпись: «Турио». Под ней — логотип с пальмами.

Я остановился. — Пальмы… — пробормотал я. — Интересно, почему у всех турагентств пальмы?

Ответ сам сорвался с губ: — Потому что никто не мечтает отдыхать среди ледников.

И только потом до меня дошло, что говорю я сам с собой, как сумасшедший.

Я и в самом деле начинал сходить с ума. Дверь автобуса — вот она, передо мной. Всего три ступеньки, смешная высота, но ноги не слушались. Казалось, каждая мышца набита свинцом. Да и голова тоже. Я стоял, раскачиваясь, и думал: а что, если внутри ряды трупов на сиденьях?

Вариантов не было. Либо зайти и узнать, что стало с Аленкой, либо сдохнуть здесь, так ничего и не сделав. Да, именно сдохнуть — я уже понимал, что этот день не переживу. Зараза доконает меня, однозначно.

Но умирать в блаженном неверии я не собирался. Поднялся на зубах, на злости, на голой воле. Каждая ступенька была как новый штурм вершины. Ступени автобуса я покорял, как альпинист пик Победы. Доползал до «вершины» вымотанный, обессиленный, с гаснущим сознанием. Добрался, привалился к водительскому креслу и…

Заржал. Не смех у меня вышел, а ржание — хриплое, с надрывом. От бессилия и от злости. Автобус был пуст. На сиденьях валялись какие-то вещи, сумки, куртки, но людей внутри не было. Ни одного. И ни малейшей зацепки, по которой можно было бы понять, где Аленка.

Смех вышел злой, нервный, со слезами в глазах. Секунда — и я понял, что вместе с целью потерял и все силы. Скатился обратно по ступенькам, выпал наружу, дополз до колеса автобуса и привалился к нему. Сердце билось неровно — удар, пауза, удар, долгая пауза.

Доконал меня таки этот «грипп». Именно от этой заразы бежали люди. С такой скоростью развития и летальностью она выкосит весь город за часы. Иначе не может быть.

А я всё. Отбегался. Прости, сестренка. Мой путь заканчивается здесь. Дальше сама. Убереги тебя Господь…

Но спокойно попрощаться с миром мне не дали. Перед глазами вдруг заструились какие-то символы. Кружочки, треугольники, палочки. Я всегда думал, что умирающие видят свет, тоннель, лестницу в небеса. А тут — зеленоватое граффити, будто кто-то разрисовал воздух передо мной.

Я пытался понять, что оно значит. Вдруг это указатели? «Сюда пойдешь — в ад попадешь, сюда — вечная жизнь с арфой на облачке». Но как я ни напрягался, прочесть не смог.

Напрягался зря. Возмездие прилетело сразу: виски сдавило такой болью, что я едва не потерял сознание. И лучше бы потерял — я почти физически слышал, как шипит мой мозг.

Перед глазами вспыхнула яркая мигающая надпись:

Настройка.

Синхронизация мозговой активности.

Да какая еще синхронизация?!

Подготовка к трансформации. Сбой. Внимание – генетическая несовместимость. Попытка устранения. Сбой. Повышенный иммунный ответ. Критическая ошибка!

Виски вроде как отпустило. В мир снова вернулись краски. Я даже смог судорожно вздохнуть пару раз. Беготня букв перед глазами прекратилась. Только в правом углу поля зрения мигал небольшой зеленый треугольник.

Ошибка и ошибка. Мне все равно не долго осталось, я спокойно отнесся к галлюцинации, похожей на начало игры. Но она меня отпускать не собиралась.

Подбор касты.

Надпись сначала была зеленой. Но потом стала угрожающе красной.

— Да чатланин я! – я хрипло рассмеялся.

Воин – несовпадение. Охотник – несовпадение. Ученый – несовпадение. Администратор – несовпадение. Рабочий – несовпадение. Биоинженер – несовпадение. Смотритель – несовпадение.

Невозможность определить касту! Критическая ошибка!

Генерация касты исходя из параметров объекта!

Да хорош уже меня терзать, дай помереть спокойно!

Генерация. Индивидуальные черты. Предрасположенность… ошибка… алгоритм… подбор… критический сбой…

Что-то со мной совсем не так! Сбой на сбое!

Аварийный протокол. Присвоена каста – Вектор.

Вектор? Это что еще такое? Охотник – понимаю, Рабочий – вообще никаких вопросов. Но Вектор… это как?! Вирус или что там со мной разговаривало посредством виртуальных букв, снизошел до ответа.

Вектор: выбран путь. Невозможно свернуть, невозможно остановить.

Глава 2

Странно, но после бредовых надписей мне вроде как стало лучше. Немного, но лучше. По крайней мере, перестало казаться, что я вот-вот отдам богу душу. Сознание перестало рваться на обрывки, боль притупилась. В теле будто что-то перезапустилось — грубо, неуклюже, но заработало.

Однако полного облегчения это не принесло. Я по-прежнему лежал, прижавшись спиной к переднему колесу автобуса. Где-то рядом тикал остывающий двигатель — с каждым щелчком напоминая, что мир вокруг еще существует.

Я не имел ни малейшего понятия, что делать дальше.

Телефон. Единственное, что ещё оставалось из «нормальной жизни». Я достал его, экран вспыхнул. Иконки, время, и в углу — белая надпись: «Нет сети». Я тупо смотрел на эти два слова, словно они могли передумать. Потом едва сдержал желание жахнуть гаджет об асфальт. Но передумал и сунул обратно в карман. Как фонарик или будильник еще пригодится.

Полиция? МЧС? Смешно. В городе, где всё пошло по псу, надеяться можно только на себя. Ни помощи, ни связи. Только пустые улицы и трупы. Сам. Только сам.

Надо найти сестру и убираться отсюда, пока хоть что-то движется. Дальше — разберусь. Если вообще будет с чем разбираться. Мелькнула слабая, почти издевательская мысль: а вдруг город успеют оцепить? Сдержат инфекцию? Но тут же сам себе ответил — не с этой скоростью заражения. Не с такой паникой.

Я с трудом поднялся на колено, глянул по сторонам — площадь пустая, только ветер гоняет мусор. И всё же казалось, что кто-то наблюдает. С крыши. Из окон. Или изнутри собственного черепа.

Нужно добраться до гостиницы. Это единственная точка, куда может отправиться сестра, если сможет. Но как? Улицы забиты машинами, большинство встали, как будто время остановилось. Даже если найду ключи — не проехать. Пока я размышлял, небо будто потемнело. Солнце светило так же, но воздух стал тяжелым. Давил. И тут прямо перед глазами вспыхнули буквы:

Критическое состояние! Интоксикация. Слабость. Травма.

— Чёрт тебя дери, что ты такое?! — прохрипел я, пытаясь отмахнуться. Рука прошла сквозь текст. Буквы сияли в солнечном свете, нагло игнорируя реальность.

Необходимо срочное восстановление функционала! Доступна приоритетная Задача — восстановление организма. Принять / Отклонить?

— Надо же! Так ты не зараза, а заботливая нянька!

Я и без всяких подсказок понимал, что пора себя подлатать. Голова гудела, губы пересохли. Мысленно ткнул в «Принять».

Задействован протокол: «Приоритетная Задача».

Условия выполнения: — Приём жидкости / выведение токсинов — Восполнение калорий — Приём препаратов: жаропонижающее / болеутоляющее

Нянька подошла к делу серьёзно. Возле каждого пункта появились шкалы, пока пустые, как я сам. Текста стало столько, что я через него почти ничего не видел. Мир превратился в светящуюся кашу из символов и линий.

— Брысь! — рявкнул я, едва не сорвав голос.

К моему удивлению, сработало. Словно система приняла команду. Текст растворился, оставив только крошечный зелёный треугольник в углу зрения. Он мигал, будто маяк. Или глаз, что теперь следит за мной. Я остался один. Хотя, если честно, уже не был уверен, что это «один» в привычном смысле.

Жажда пришла, как удар током. Не из разряда, пересохло в горле — а звериная, мучительная, будто организм вспомнил, что состоит из воды и внезапно осознал: внутри пусто. Галлюцинация, выходит, была права.

К счастью, искать воду далеко не пришлось. Я снова поднялся в автобус, цепляясь рукой за поручни, прихрамывая. Сиденья были заляпаны чем-то бурым, на полу валялись сумки и детские игрушки, но я уже перестал на это реагировать. Внимание само выцепило нужное — литровая бутылка минералки на переднем сиденье. Початая.

Я протер горлышко рукавом пиджака — символический ритуал, не более. После той заразы, что уже плещется во мне, даже чума покажется витаминкой.

Первый глоток — и я чуть не застонал. Второй — уже не остановился. Пил большими, хищными глотками, пока бутылка не опустела. Тело будто само выжимало жидкость до последней капли. Откинулся на спинку сиденья, отдышался. Потом стал искать еду. На соседнем кресле обнаружился пакетик сухариков. Соленых. И где-то под ногами отыскалась бутылка лимонада. Всё, что нужно для обеда выжившего идиота.

Хрустел, запивал, ощущая, как желудок благодарно сжимается. По вкусу они, конечно, не сочетались. Но я развернул треугольник — чисто из любопытства. Шкала жажды почти заполнилась, а вот голод остался где-то на четверти. Непорядок.

Чувствуя себя моральным отбросом, я вывернул лежащий на полу детский рюкзак. Там оказался шоколадный батончик. Откинул обертку, сунул в рот, пережевал, проглотил. В «треугольнике» полоска подпрыгнула до середины.

Однако желудок требовал большего, и я вспомнил про перевернутый ларек с фастфудом, виденный по пути. И следом, логичной связкой, всплыла аптека, которую я тоже мельком заметил. Прекрасно. Маршрут составлен, какой я молодец — сам себе GPS.

К аптеке я шёл хромая, но уже не полз. В одной руке я держал пустую бутылку из-под минералки, в другой — шаурму в промасленной салфетке. С таким набором хоть в поход, хоть на свидание с концом света.

Настроение приподнялось, но тут же ухнуло обратно в пучину отчаяния. Возле аптеки прямо на тротуаре припарковался фургон. Рядом с ним я увидел человеческую фигуру. Надо же, паника началась от силы полчаса назад, а в городе уже вовсю орудуют мародёры! Я представил себе гопников в спортивных штанах, выбивающих витрину.

Но подойдя ближе, я увидел пожилого мужчину. Твидовый пиджак, шляпа. Грабителей я себе представлял немного по-другому, но, с другой стороны, мы же в культурной столице. Здесь и мародеры могут выглядеть иначе.

— Эй! — окрикнул меня он. — А ну стой!

Я как раз откусил солидный кусок шаурмы. Поэтому ответил не сразу, демонстративно пережевывая.

— Стоять, я тебе говорю! — мужчина воинственно начал размахивать тростью. — Ты же не из этих?

Я наконец проглотил злополучный кусок.

— Из каких этих, отец?

Услышав меня, мужчина расслабился и опустил трость.

— Из этих. Они не разговаривают!

— Из немых, что ли? — Я продолжил ковылять к аптеке. Моя хромота была настоящей, но в то же время работала как прикрытие. Кто будет бояться хромого парня с шаурмой?

— Ты никого из них не встречал? А сюда зачем идешь?

— За таблетками, — ответил я. — Все остальное у меня уже есть, — я помахал промасленной салфеткой с фастфудом.

Мужчина в пиджаке не знал, как реагировать. На то и был расчет. Сразу сбить его с толку, не дать ему возможности взять инициативу и показать максимальную миролюбивость. Не хватало мне еще с пенсионерами сейчас бодаться. Особенно в очереди в аптеку.

— Вы последний? — спросил я его, подходя в упор.

— Чего?!

— В очереди. Вы крайний?

— Да какая в... у меня супруга там. Инсулин хотим взять, диабет у нее, — мужчина сразу сник. Вся его воинственность исчезла. — Но мы деньги оставим, наличными!

— Деньги лучше себе оставьте, — посоветовал я. Хотя и подозревал, что они могут только на растопку пригодиться. Но мало ли, вдруг я краски сгущаю. — И помимо инсулина еще лекарств наберите. От давления или от сердца. А лучше сразу — от всего.

— Думаете? — засомневался он.

— Если что — обратно вернете, — избавил я его от угрызений совести.

— Ну да… так можно, — произнес он.

Я ему одобряюще улыбнулся и начал подниматься по ступенькам ко входу в аптеку. Мужик помялся и пошел за мной следом. Видимо, не до конца уверенный, что я не из «этих» и не причиню его супруге вреда.

Я толкнул дверь, и тихий магазинный колокольчик звякнул так громко, будто кто-то ударил по набату молотком. В пустом городе, где даже ветер казался приглушенным, любой звук звучал как выстрел. Мужик в твидовом пиджаке аж вздрогнул и присел, а его спутница, женщина в соломенной шляпке, тревожно метнула взгляд от него ко мне и обратно.

— Здравствуйте, — сказал я нарочито спокойно, — меня зовут Артем. Я вам не помешаю.

— Моя супруга, Антонина Михайловна, — произнес он с таким старанием, словно мы встретились не на пороге хаоса, а на дачном пикнике. Это выглядело абсурдно: в мире, где рушился порядок, кто-то еще помнил об этикете.

— Очень приятно, Артем, — отозвалась женщина, пытаясь через окошко достать рукой коробочку с лекарствами. Ее движения были дергаными, как у человека, который находился на грани паники.

— А я — Антон Михайлович, представляете? — добавил мужчина, будто хотел закрепить нормальность ситуации.

— Поразительное совпадение, — я окинул аптеку взглядом. Прилавок, стойки, витрины. — Вход за стойку закрыт?

— Да, но…

— Будьте добры, отойдите от витрины, — мягко попросил я.

— Зачем же… — засомневалась Антонина Михайловна, но все-таки послушалась, отступив.

Я подошел к небольшому столику с тонометром, снял прибор, аккуратно перевернул стол. Я уперся ногой в стол, потянул — металл не поддался. Пришлось рвануть сильнее, ножка хрустнула и вышла из крепления. Холодный металл лег в руку приятно, почти родственно.

— Ваши лекарства вот тут? — уточнил я, кивая на витрину. Женщина кивнула.

Они, конечно, понимали, что я собираюсь сделать, но до последнего не хотели верить. С них еще не слетел налет цивилизованности. И все же сам факт, что они решились выйти на пустые улицы, полные ужаса и паники, да еще и пошли в аптеку за самым необходимым — говорил о том, что они морально готовы к переменам.

Я шагнул к витрине, замахнулся. Звон стекла разлетелся по аптеке, осколки посыпались на пол, а штабель коробок с лекарствами за разбитым стеклом остался стоять, как ни в чем не бывало. Отличная работа, точная и выверенная!

— Прошу, — сделал я приглашающий жест рукой, — у нас сегодня акция! Забираете десять пачек и еще десяток получаете в подарок.

Шок у семейной пары пока не прошел, а я уже перешел к следующей витрине. Еще один замах — еще один звон.

Мне не нужны были консультации провизора. С болеутоляющими я был знаком не понаслышке — колено давно научило. Красно-желтая полоска на упаковке подсказала: вот оно. Из жаропонижающих я знал только парацетамол, но надеялся, что он справится.

Я выдавил на стойку несколько таблеток из упаковок, сгреб их в кучку.

— Это слишком большая доза, — с тревогой сказала женщина.

Ну как ей объяснить, что мне нужно не просто заглушить боль, а заполнить шкалу? Они и так думают, что у меня с головой беда. Я молча сгреб таблетки, закинул их в рот, запил минералкой.

— Вам будет плохо! — не сдавалась она.

И тут таблетки долетели до желудка. Треугольник мигнул и сам раскрылся:

Выполнена приоритетная Задача. Поощрение: активация касты «Вектор». Носители касты Вектор – 1 персоналия.

Я замер, переваривая увиденное. Мне надо начинать радоваться? Я один такой на весь город? Или на всю планету? Галлюцинация, выходит, наградила меня. Но чем? Какая польза от этого странного «звания», похожего на выбор класса в игре? Медальку распечатать, нацепить на грудь — «я Вектор»? Вот и вся награда?!

Активация касты! Сброс состояния носителя до исходного.

Да когда этот словесный поток закончится… И тут меня накрыло. Сначала разряд пробежал по каждой клетке, по каждой жилке и мышце. Чтобы не упасть, я схватился за прилавок — массивный, деревянный, добротный. Меня скрючило, мышцы свело в судороге, пальцы погрузились в дерево, а потом я вообще вывернул доску с корнем!

Как накатило — так и отпустило. Прилавок с грохотом упал на пол.

— Артем, у вас все хорошо?! Вам не надо было…

Судороги ушли. Я потянулся, вдохнул. Черт, что за ощущения! Будто месяц валялся на лазурном берегу, пил витамины и протеиновые коктейли. Состояние было великолепным!

Антон Михайлович вцепился в трость, как в последнюю надежду. Его супруга, Антонина Михайловна, медленно отходила к мужу. Они прижимались друг к другу, их страх перед моими выкрутасами был почти осязаем.

— Все нормально, не пугайтесь! — я поднял руки, демонстрируя, что не собираюсь никого бить.

Но они продолжили бочком-бочком пятиться на выход. Я их не преследую, пусть выйдут и каждый пойдёт своей дорогой. Тем более, что я отвлекся на очередное сообщение.

Класс: Вектор. Доступные умения:

Квантовый компас

Накопительный импульс

Ко-Кон

Блокиратор боли

Клеточная регенерация

Мутагенная пластичность

Какое всё интересное с одной стороны, но с другой стороны опасное. Особенно последнее. Мутагенная пластичность. Я что, мутировать начинаю?!

Я навёлся на первый пункт и получил всплывающую подсказку.

Каста Вектор всегда чувствует направление к цели. Уровень 1.

«Вот прям всё ясно-понятно сразу», — фыркнул я мысленно. Какой криворукий идиот это писал вообще?

Собирался ещё порыться в меню, но меня выдернул из раздумий звон колокольчика над дверью. Это не чета Михайловичей выбежала. Это в аптеку наведался ещё один посетитель.

И в тот же миг пожилая пара, только что готовая бежать от меня, внезапно застыла. Потом почти синхронно метнулась ближе ко мне, как под защиту. Из двух зол они выбрали меньшее.

В проеме стояло нечто, что когда-то было человеком. Ростом под два метра, с кожей серо-зеленого оттенка, словно обожженной кислотой. Пальцы вытянулись, суставы выгнулись наружу, глаза — два мутных, стеклянных шара, в которых не было жизни. Одежда порвана, под ней виднелись спазмирующие мышцы, будто под кожей кто-то пытался выбраться наружу.

Монстр шумно выдохнул, и по помещению поплыл запах тухлого мяса.

Я сжал в руке ножку от стола. Пальцы дрожали, но не разжимались.

— Эй, приятель, — сказал я, стараясь звучать спокойно, — ты на двери табличку не видел? Закрыто.

Ответом стало хриплое рычание. Существо рвануло вперед. Я успел только вскинуть импровизированное оружие. Удар. Слишком быстрый. Меня отбросило к витрине, уцелевшие от моего вандализма стекла задрожали.

Перед глазами вспыхнула надпись.

Приоритетная задача.

Я ткнул «Принять», не дочитывая, ведь чудовище приближалось — не спеша, но неотвратимо. Я видел, как на его шее пульсирует что-то вроде черной жилы, а рот время от времени перекашивается в жуткой гримасе.

Я метнулся влево, попытался ударить. Промах. Ножка задела только плечо. Раздался звук, будто я попал по мешку с песком. Монстр на попадание никак не отреагировал. Он махнул рукой, я пригнулся и ушел в сторону, но всё равно получил по ребрам. Воздух вышибло, перед глазами потемнело. Несмотря на это я продолжал двигаться, шаг еще шаг и я в углу. Медленно покачиваясь наблюдаю за противником. Снова мелькнуло сообщение.

Блокиратор боли активен.

Пульс вспыхнул в висках. Я вдруг почувствовал странную ясность. Не силу — а именно ясность, боль в боку будто бы притихла. Монстр снова пошел на меня, но теперь я уже не пятился. Наоборот я шагнул ему навстречу и ударил его по колену. Треск, перехватив ножку двумя руками, я движением снизу вверх хотел зарядить ему в челюсть. Получилось! Голова чудовища отлетела назад.

Но я слишком сократил между нами расстояние, растопырив руки он прыгнул. Захват у него вышел неуклюжий, но инерции хватило, чтобы мы ухнули на пол. Горячее, липкое дыхание — прямо в лицо. Монстр давил, пытаясь прижать меня, но я извернулся, ткнул ножкой прямо в его глаз.

Существо забилось, задергалось, но я продолжил давить. Хруст. Вязкий, мерзкий звук. Монстр обмяк. Подтянув ногу, я уперся ему в живот и столкнул его на пол. Из раны монстра медленно потекла черная жижа, похожая на масло, в которое намешали железную пудру.

— А… А… Артем, — подала голос Антонина Михайловна. — у вас кровь!

— Не моя, — отрешенно ответил я, глядя на растекающуюся по кафелю лужу.

— Нет, на боку, — уточнила она.

Я коснулся правого бока, потом посмотрел на ладонь. Она окрасилась в густой ярко-красный.

Глава 3

— Вот черт! — я сорвал с себя пиджак. Рубашка под ним была располосована, будто кто-то прошёлся по мне бритвой. Полосы уже наливались бордовыми пятнами.

— Вы ранены! Вам нужна помощь! — вскрикнула Антонина Михайловна. — Антон, что ты стоишь! Помоги!

Я распахнул рубаху. Три глубоких пореза. Кровь выталкивалась толчками, по боку бежал целый ручей. Адреналин отходил, и вместе с ним приходила тупая боль. Хотя, если подумать, при таких ранах я должен был орать от нее.

Антонина Михайловна метнулась ко мне, пока я стоял, будто в ступоре. Она достала из-за витрины бинты, бутылек с перекисью и без раздумий вылила его прямо на бок. Кровь зашипела, вспенилась.

— Ой, простите! — пискнула она.

А мне — ничего. Ни малейшего жжения. Только запах железа и пузырящейся пены. В углу зрения мигнула надпись:

Блокиратор боли активен

— Что вы застыли! — окликнула она меня. — Помогите, хоть руки поднимите!

Антонина ловко бинтовала мне торс, прижимая повязку с неожиданной силой. Тем временем её муж занялся более научным делом. Он осторожно осматривал труп монстра.

— Смотрите, — позвал он, приподнимая изуродованную конечность.

Пальцы были узловатые, суставы вздуты, как при артрите. Кожа — пятнистая, серо-зелёная, местами потрескавшаяся. Ногти — длинные, трёхгранные, словно выкованные из чёрного стекла. Ни на когти, ни на кости они не походили.

— Что вы знаете… об этом? — спросил Антон, не поднимая глаз.

— Вирус, — ответил я. — Один урод чихнул мне в лицо. Я заболел, но вроде уже легче.

Антон покачал головой.

— Ни один вирус не делает такого с телом. Ни с кожей, ни с костями. — Он опустил пальцы в чёрную жижу, вытекшую из раны. — И уж точно не с кровью.

— А что не так с кровью? — спросил я.

— Она не может быть чёрной. У млекопитающих кровь красная. У некоторых беспозвоночных — синяя, у насекомых — зеленоватая. Но чёрной нет ни у кого из земных животных.

— Антоша у меня биолог, он знает, — мягко вставила Антонина. — Но давайте всё это обсудим в другом месте. Сюда ведь могут прийти ещё такие!

— Согласен, — коротко кивнул Антон.

— Погодите, — сказал я. — Минуту.

Нашёл кладовку. Там, среди швабр и бутылей с хлоркой, стояла большая спортивная сумка. Я вытряхнул из неё бытовую химию и начал забивать лекарствами — всё подряд, без разбора. Антонина и Антон помогали, уже без лишних вопросов. Забыв о моральных устоях.

Когда сумка наполнилась, я застегнул молнию.

— Всё. Уходим.

За дверью ветер гнал по улице обрывки бумаги. Мир не остановился, он просто стал другим.

— Вы нам жизнь спасли, — сказала Антонина, стоя на крыльце аптеки. — Давайте мы вам поможем.

Я должен был ответить иначе: нет, заскочите в магазин, наберите продуктов, потом домой, запритесь и не высовывайтесь.

Но сказал совсем другое:

— Да. Мне нужна помощь. Мне срочно надо попасть в гостиницу «Северная Искра». Не подбросите?

— Конечно, — кивнул Антон. — Это недалеко. Садись.

У их фургона был очевидный плюс: он был маленький, как почтовый ящик на колесах, и мог протиснуться даже по тротуару, минуя завалы на проезжей части. Минус был в том, что он был двухместным.

— Вы можете сесть сзади, — пояснила Антонина, — между багажным отделением и кабиной есть окошко.

Я забрался в тесный багажник. Первое, что я увидел — несколько остывших, но целых коробок с пиццей. Отлично, едой мы на первое время были обеспечены.

Дверь за мной захлопнулась. Я услышал, как в кабине открывается разделяющее нас окошко.

— Мне надо пару минут, чтобы разобраться в себе, — попросил я, не дожидаясь вопросов.

Фургон тронулся с места, подпрыгивая на бордюрах, а я наконец-то открыл интерфейс, который до сих пор считал галлюцинацией.

Я увидел принятую Приоритетную Задачу — Найти сестру. Отлично, в горячке драки я принял верную цель. Кроме этого, виртуальные буковки радовали меня целым меню из шести пунктов.

Каста Вектор. Доступные умения:

Квантовый компас

Накопительный импульс

Ко-Кон

Блокиратор боли

Клеточная регенерация

Мутагенная пластичность

Пора было с ними разобраться. Особенно меня интересовал Блокиратор боли.

— Артем, — окликнула меня Антонина через окошко. — Вы можете рассказать, что с вами случилось в аптеке?

— Вы откуда этот фургон взяли? — Мне нужно было получить информацию, а не делиться ею.

Они смутились. Отвернулись друг от друга.

— У соседа. Он доставкой занимается.

— И он вам взял и просто так отдал машину? В такой-то ситуации?! — продолжил я допрос.

— Мы зашли, постучались. Хотели попросить его съездить… А он странный. Как в шоке. Еще и кашлял на нас…

Я нарисовал себе картинку в голове: добропорядочная семья забивает соседа тростью, чтобы завладеть его машиной.

— Вы его… убили?!

— Что вы, заперли в квартире, — буркнул Антон.

— Но вы не заразились? Букв перед глазами не видите? — спросил я напрямую. Мне было важно понять, откуда у меня взялся интерфейс, и виноват ли в этом вирус.

После моего вопроса супруги еще сильнее замкнулись.

— Нет… — буркнул Антон, цепляясь за свою реальность.

— Что-то такое было, — у Антонины была своя, более честная версия.

— Что?! — удивился ее муж.

А я закрыл окошко. Дело ясное, с буковками как-то связано заражение. Пусть они утрясут дела семейные без меня. А я пока разберусь в своих «наградах».

Про компас я уже читал. Всего у этой способности было три уровня. Сейчас она находилась на первой ступени. Если мне надо найти Аленку, то стоит сосредоточиться на нем. Вот только как его поднять на уровень выше? Монстров убивать? Нет, одного я уже завалил, но никаких очков опыта мне за это не начислили.

Зато я заметил кое-что другое. В меню Накопительный Импульс появилась шкала, сейчас она была заполнена на четверть. Фургон трясло, что немного мешало сосредоточиться, но я навел взгляд на это умение.

Накопительный Импульс: сила растет после преодоления препятствий на Пути выполнения Задач. После заполнения шкалы и активации дает краткое повышения физической мощи. Длительность 15 секунд на Уровне 1.

Белиберда какая-то. Какая сила? Что такое длительность и Путь?

Мой взгляд упал на следующий пункт меню.

Блокиратор Боли: Уменьшает восприимчивость к болевым ощущениям. -10% на Уровне 1.

Ага! Галлюцинация все-таки работает! Вот почему я почти ничего не ощутил, когда Антонина меня перекисью поливала! У способности было десять уровней, и несложно было догадаться, что на последнем я вообще боли ощущать не должен.

Тут Антонина открыла разделяющую нас шторку окошка.

— Артем! Мы приехали!

Я решил отложить разбирательство с меню на потом. Пришло время приступить к выполнению Приоритетной Задачи.

Фургон замер на парковке перед гостиницей «Северная Искра». Странно, но здесь, кроме нашей машины, стояло всего три автомобиля. Их бросили в спешке, двери были распахнуты. Над зданием висела тишина, такая густая, что казалось, она поглощает все звуки.

— Оставайся здесь, я схожу с Артемом, — предложил Антон своей жене, голос его дрожал, но он пытался казаться решительным.

Антонина Михайловна резко замотала головой. Лицо её было бледным, глаза полны страха. Она явно боялась оставаться одна в этом застывшем мире. Я смерил их взглядом. Обуза, но куда деваться?

Мы зашли в холл гостиницы. Воздух здесь был тяжелым и неестественно сухим, словно в склепе. И первое, что бросилось в глаза, — это пол. Ковер, который я помнил синим и ворсистым, полностью исчез. Его место заняла странная трава.

Она была рубинового цвета, как будто кто-то рассыпал по полу миллионы крошечных, острых кристаллов. Они искрились в тусклом свете, отбрасывая мертвенно-красные блики на стены. Это была не трава и не мох, а что-то чужеродное, словно вырванное из кошмарного сна.

Прямо посреди этого рубинового газона был небольшой бугорок.

Я пригляделся — под бугорком лежал консьерж, тот самый парень, который встречал нас с Аленкой несколько дней назад. Приятный, улыбчивый. Я не помнил, как его звали, но его лицо было едва различимо под слоем красных кристаллов. Они почти полностью похоронили его под собой, оставив на поверхности лишь фрагменты одежды, лицо и часть руки в белой манжете, застывшей в неестественной позе.

— Эй! — окликнул я его. Он не шевелился.

Антонина Михайловна сдавленно вскрикнула, прикрывая рот ладонью. Её глаза расширились от ужаса. В Антоне же проснулся исследователь. Он наклонился, чтобы пощупать странную траву.

— Не трогайте! — вырвалось у меня, но было уже поздно.

Антон протянул руку к кристаллам, и тут же вскрикнул, отдергивая ее. Из пореза на пальце выступила кровь, капая на рубиновые кристаллы.

— Она твердая! И острая, как бритва! — прошипел он, глядя на палец.

В ответ на его вскрик, откуда-то из глубины здания, послышался тихий, еле слышный крик, полный отчаяния:

— Помогите! Мы здесь!

Мой взгляд сразу метнулся. Зеленый треугольник в углу зрения мигнул, а затем появился текст:

Вторичная задача доступна: Помощь живым носителям.

Цель: Люди в гостинице.

Принять/Отклонить?

Я не очень хотел принимать эту Задачу. Мне нужно было проверить свой номер, а не бегать по зданию спасая всех встречных. Однако там могли быть те, кто знал, приходила ли Аленка в номер. Более того, сестра сама могла прятаться в гостинице.

Я мысленно ткнул на Принять.

— Чёрта с два мы пройдем по прямой, — пробормотал я, глядя на рубиновый газон. — Обходим. По стенам.

Эта дрянь выглядела так, будто могла прорезать подошвы обуви и ногу до кости. Мы двинулись гуськом, прижимаясь к обоям с цветочным узором. Антонина шла последней и неловко зацепила кристаллы носком туфли.

По холлу пронёсся тихий, мелодичный перезвон, словно кто-то встряхнул хрустальную люстру. И тут же над полем алой травы вспыхнули и зависли в воздухе мириады светящихся точек. Они мерцали, как пылинки в солнечном луче и жили своей жизнью. Медленно кружились в воздухе, собирались в мимолетные узоры и снова распадались, оставляя за собой едва заметный фосфоресцирующий след. Завораживающее и абсолютно чуждое зрелище.

— Живые? — шёпотом спросил я у Антона, не отрывая взгляда от их потустороннего танца.

Он лишь пожал плечами, его лицо выражало смесь научного любопытства и первобытного страха.

— Могут быть споры. Или какая-то статическая реакция.

Споры блин! Инстинкт сработал раньше разума. Я задержал дыхание, прикрыв рот и нос воротником рубашки, и махнул остальным сделать то же самое. Подождав, мы прокрались вдоль стены и выскользнули в главный коридор. Но здесь, вдали от гипнотического сияния, меня не отпускало странное чувство. Словно я свернул не туда.

— Эй! — громко крикнула Антонина, её голос эхом разнесся по коридору. — Вы где?!

Мы с Антоном одновременно обернулись и зашипели на нее.

— Тише!

— Мы в подвале! — донёсся ответ откуда-то из глубины гостиницы.

Крик о помощи перевесил мои сомнения. Мы двинулись вперёд. Лампы под потолком то гасли, то вспыхивали, выхватывая из темноты обрывки панического бегства. На полу валялись раскрытые чемоданы, растоптанные туфли, вещи. Двери большинства номеров были распахнуты настежь, приглашая заглянуть в брошенную чужую жизнь.

Я шел первым, сжимая в руке ножку от стола. За мной, тяжело дыша, семенил Антон, его костяшки побелели на набалдашнике трости. Мы прошли мимо номера сто семнадцать. Дверь была заперта. И в тот момент, когда мы с ней поравнялись, изнутри раздался оглушительный удар. Глухой, мощный, будто в дверь швырнули что-то тяжелое. А следом — рёв. Низкий, утробный, полный животной ярости.

Антон от страха съехал с катушек. Он с каким-то исступленным воплем набросился на дверь и принялся молотить по ней своей тростью. Набалдашник гулко бил по дереву, оставляя вмятины.

— Получай, тварь! Получай!

Я схватил его за плечо, с силой оттащил назад. Он обернулся, глаза безумные, на губах пена. Я приложил палец к губам и яростно прошипел:

— Успокойся! Взял себя в руки, быстро!

Мы замерли, прислушиваясь. Удары прекратились. Но за дверью послышался другой звук. Жуткий, скребущий, будто кто-то водил по дереву лезвием ножа. Или стругал его рубанком. Монстр пытался выбраться.

— Бегом! — скомандовал я.

Второго приглашения не потребовалось. Мы сорвались с места, не разбирая дороги. Мысль о том, что я снова могу столкнуться с такой тварью, имея из оружия лишь обломок мебели, ледяными иглами впивалась в мозг. Идиот. Надо было первым делом найти что-то посерьезнее. Заехать в хозяйственный магазин, схватить топор или мачете. Да хоть вилы! Разгуливать с этой ножкой было верхом глупости.

Антонина споткнулась о брошенный чемодан и рухнула на пол. Муж тут же бросился к ней, помогая подняться. А позади нас, со стороны сто семнадцатого номера, раздался громкий треск. Тварь пыталась выбить дверь.

Мы добежали до конца коридора, где находилась неприметная дверь с табличкой «Служебное помещение. Подвал». Она была заблокирована — кто-то просунул в дверные ручки черенок от лопаты.

Я уже взялся было за него, чтобы выдернуть, но Антонина схватила меня за руку.

— Подождите! Её ведь заперли снаружи! Зачем?! А вдруг там…

— Вы уже здесь? Да? — раздался из-за двери испуганный девичий голос.

— Здесь-здесь, — ответил я, отстраняя руку Антонины.

Дверь изнутри толкнули, но черенок не дал ей открыться.

— Так выпустите меня! Быстрее! — потребовала девушка.

«Быстрее — значит глупее», — пронеслось в голове. Эта реальность уже успела преподать мне урок, что с принятием решений ни в коем случае нельзя торопиться.

— Сколько вас там? — спросил я, прислушиваясь.

— В смысле, сколько?! Я одна.

Разочарование кольнуло где-то в груди. Значит, Алёнки там нет. Если она вообще сумела добраться до гостиницы. Я молча протянул ножку от стола Антонине, а сам обеими руками взялся за черенок лопаты.

— Вы уверены? — с сомнением спросила женщина.

— Не оставлять же её там одну! — возмутился её муж.

Скрежет и треск из сто семнадцатого становились всё громче. Решение нужно было принимать сейчас.

Я с силой дёрнул лопату на себя, освобождая ручки. Створка тут же распахнулась. На пороге стояла девушка лет двадцати. Чёрная майка с черепом, россыпь цепей на шее, бейсболка, надетая козырьком назад. В носу — три кольца, тёмный макияж размазан по лицу от слёз. Бунтарка-максималистка собственной персоной.

— Дай руку! — потребовал я, перегораживая ей выход.

— Зачем? — напряглась она, отступая на шаг.

— Дай!

С угрюмой миной она протянула ладонь. Ногти покрыты облупившимся чёрным лаком. Пальцы обычные, человеческие.

— Почему тебя здесь заперли? — спросила Антонина, выглядывая из-за моего плеча.

— Вам обязательно это знать? — девчонка нервно закусила губу.

— Да. Иначе мы оставим тебя тут, — отрезал я.

— Запрёте?!

— Ага, — просто кивнул я.

Она опустила глаза.

— Я… я защищалась! Он сам на меня набросился! И мне пришлось…

— Пришлось что сделать? — я вглядывался в её лицо, пытаясь отделить правду от вранья.

— Ударила его ножом… — пробормотала она. — Но он был очень странный!

— Ножом?! — ахнула Антонина.

— Я всегда ношу с собой ножик. На всякий случай.

— Ты его убила?! — в голосе Антонины был ужас.

— Нет, просто поцарапала, — буркнула девушка.

— А дальше? — подтолкнул я.

— На шум прибежал персонал. Нож отобрали. Меня заперли здесь, а сами убежали… потом начались крики, грохот, какой-то ужас! Хорошо, что вы пришли…

Её сбивчивый рассказ прервал оглушительный треск из другого конца коридора.

Я резко обернулся. Дверь сто семнадцатого номера разлетелась в щепки, и в коридоре показался тёмный силуэт. Монстр выбрался наружу.

Без лишних церемоний я толкнул Антонину и девчонку во вход в подвал.

— Опять?! — вскрикнула девушка.

— Сидите здесь! И попробуйте запереться изнутри! — я закрыл дверь. Потом развернулся к Антону. — Держись позади меня!

Тот испуганно закивал.

Глава 4

Монстр. Такой же, как в аптеке — высокий, с серо-зелёной кожей и мутными, стеклянными глазами. Он стоял в коридоре, тяжело дыша.

Я протянул ножку от стола Антону.

— Держите! Всяко лучше вашей трости.

Сам же подхватил лопату, которой была заблокирована дверь в подвал, перехватил ее поудобнее. Внутри всколыхнулся какой-то дикий, первобытный азарт. Хотелось с боевым кличем броситься на тварь, рубить и кромсать, но в руках была не шашка, а всего лишь садовый инструмент.

Антон в панике вцепился мне в плечо.

— Артём, отступаем! Надо запереться в подвале!

Я грубо отпихнул его. Какой смысл загонять себя в ловушку, эта тварь и еще одну дверь вышибет особо не напрягаясь.

— Стой сзади. И не мешай.

Я ждал. Монстр тоже не спешил. Он медленно водил головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь к воздуху, втягивая запахи этого нового для него мира. Его мутные глаза остановились на нас. И в этот момент телефон в моём кармане завибрировал, а потом издал громкий, скрежещущий звук, похожий на помехи. То же самое произошло и с телефоном Антона. Наши смартфоны захлебывались в визжащей какофонии.

— Он излучает что-то! — вскрикнул Антон, отшатываясь. — Какое-то поле!

Мне было не до научных изысканий. Тварь сорвалась с места, её движения были рваными, она шла неуверенно, но в то же время неотвратимо. Я сделал два шага навстречу, потом начал разгоняться. За счет длины моего «оружия» у меня было преимущество в дистанции боя. Я мог нанести удар первым.

Мы сшиблись! Раздался глухой, мокрый звук, как будто я проткнул мешок с сырым мясом. Монстр взревел, но не от боли, а от ярости. Древко с треском сломалось. Я успел отскочить, уклоняясь от размашистого удара его когтистой лапы. В руке остался лишь короткий, острый обломок дерева.

Он был силён, но неповоротлив. Я кружил вокруг него, пытаясь найти слабое место, но узкий коридор сковывал движения, не давая использовать преимущество в скорости. Он снова ударил — я пригнулся, пропуская кулак над головой, и всадил свой деревянный «нож» ему под рёбра. Безрезультатно.

Тварь взмахнула рукой. Я не успел увернуться. Удар пришёлся прямо в грудь. Не кулаком, а всей ладонью, но силы в нём было столько, что меня швырнуло назад, как тряпичную куклу. Спиной я вынес хлипкую дверь одного из номеров и, пролетев пару метров, рухнул на ковёр.

Воздух выбило из легких. В глазах потемнело. В полете я потерял обломок черенка. Обнадеживающе замигало сообщение, что включился Блокиратор Боли.

Монстр медленно, вразвалку, вошёл в номер, загораживая собой свет из коридора. Я откатился в сторону, нащупал рукой ночник на тумбочке. Выдернул из него провода и убедился, что второй их конец включен в розетку.

Тварь прыгнула.

Мир сузился до одной точки. Я выставил руку вперёд и ткнул оголёнными проводами прямо в зияющую рану на его груди, оставленную лопатой.

Раздался ужасающий, нечеловеческий вой, который перешёл в визг. Тело монстра затряслось в конвульсиях. Его кожа пошла пузырями, плоть начала оплывать, стекая на пол, как перегретый воск. Он таял на глазах, превращаясь в бурлящую, шипящую чёрную жижу. Через несколько секунд на ковре осталось лишь дымящееся маслянистое пятно.

Ага. Вот и их слабость. Электричество!

Тело ломило, грудь горела огнём, но, кажется, обошлось без переломов. Я с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. И в этот момент в номер влетели они. Те самые светящиеся огоньки, что парили над рубиновой травой в холле.

Я замер, готовый к новой драке. Но они проигнорировали меня. Словно мотыльки, летящие на свет, они закружили над остатками монстра и один за другим стали погружаться в чёрную жижу. С каждым погружением «светлячка» лужа становилась чуть меньше, будто они впитывали её в себя.

«Вот бы Антону это показать», — мелькнула мысль. Но его не было. Я осторожно выглянул в коридор. Он был уже в другом его конце, помогая Антонине и той девчонке выбраться из подвала. Жив. И даже не забыл про своих спутниц. Что ж, не так уж он и бесполезен.

— Сзади!

Резкий, почти панический крик девушки в чёрной бейсболке заставил меня обернуться. Тело, ещё не отошедшее от прошлой схватки, отреагировало с предательской задержкой.

Прямо на меня бежал ещё один монстр. Удар был похож на столкновение с автомобилем. Тварь в деловой красной юбке, под которой бугрились и рвали ткань гипертрофированные мышцы, просто снесла меня. Мир опрокинулся, и я с гулким стуком приложился затылком о ковровую дорожку.

Я не успел даже вскрикнуть, как она навалилась сверху, придавливая к полу. Рефлексы сработали сами: я вскинул руки и уперся ладонями ей в подбородок, изо всех сил толкая вверх. Её пасть распахнулась в нескольких сантиметрах от моего лица, демонстрируя ряд трёхгранных чёрных зубов. Она клацнула ими, и звук был похож на удар камня о камень.

Мышцы закричали от перенапряжения. Она была сильнее. Не просто сильнее — она была на другом уровне мощи. Её вес вдавливал меня в пол, а челюсти, несмотря на всё моё сопротивление, медленно, миллиметр за миллиметром, опускались к моему лицу. Я чувствовал не зловоние гниющей плоти, а странный, резкий химический запах, как в общественном бассейне. Едкий запах хлорки исходил от её кожи, от слюны, капавшей с чёрных клыков.

Что-то тяжёлое и глухое ударило по её голове. Звук был похож на треск лопнувшего переспелого арбуза. Тварь дёрнулась, её давление на мгновение ослабло. И тут же последовал ещё один глухой удар.

Давление исчезло. Горячая, густая чёрная жижа хлынула из размозжённого черепа, заливая мне лицо и грудь. Я сдавленно выдохнул и отпихнул в сторону её обмякшее, тяжёлое тело.

Надо мной, тяжело дыша, стояла спасённая нами девушка. Её грудь вздымалась от адреналина, костяшки пальцев, сжимавших молоток, побелели. Оружие было перепачкано в чёрной, маслянистой «крови».

— Отлично, — прохрипел я, садясь и вытирая лицо тыльной стороной ладони. Я кивнул на молоток. — Где взяла?

— В подвале. Там ещё много такого, — ответила она. Голос немного дрожал, но в нём слышалась уверенность. — Меня, кстати, Рина зовут.

— Артём, — я поднялся на ноги, чувствуя, как голова пульсирует болью от падения. Интересно, как бы она раскалывалась, не включись Блокиратор?

— Показывай свою находку, — попросил я.

Рина повела нас в подвал. Узкая бетонная лестница уводила вниз, в полумрак, пахнущий сыростью и пылью. Мы спускались осторожно, каждый шаг отдавался гулким эхом. Внизу она толкнула скрипучую дверь, и мы оказались в небольшой каморке, заставленной стеллажами. Инструменталка.

На полках в основном лежала всякая мелочь — отвертки, плоскогубцы, коробки с гвоздями и шурупами. Но покопавшись за банками с краской, я наткнулся на то, что нужно. Тяжёлый разводной ключ. Я подкинул его на руке. Солидный, увесистый. Череп такой штукой проломить — как нечего делать. На первое время пойдёт.

Пока я вооружался, чёрная жижа, которой меня обдало, начала застывать прямо на одежде и коже. Она превращалась в твёрдую, хрупкую корку, похожую на застывшую смолу.

— Давайте выбираться отсюда! Скорее! — Антонина нервно оглядывалась на лестницу.

Я был с ней полностью согласен. Глупо торчать в здании, где по номерам могут прятаться другие твари. Еще двух-трех я точно не потяну.

— Правильно. Выйдем на улицу, оттуда и покричим. Если сестра здесь, услышит.

Я зашёл в первый попавшийся по пути номер, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Застывшая корка на моей одежде растрескалась и осыпалась, превратившись в мелкий чёрный песок. Острые крупинки царапали кожу под рубашкой, вызывая жуткое раздражение.

В ванной я повернул ручку крана. Тишина. Затем — долгое, змеиное шипение выходящего воздуха. Я открыл душ — тот же результат. Воды в трубах не было.

— Авария? — с надеждой в голосе спросила Антонина из-за двери.

Я не ответил. Молча вышел и зашёл в соседний номер. Повторил процедуру. Вода появиться не соизволила.

— Это очень плохой звоночек, — сказал я, возвращаясь в коридор.

— Коммуникации отключились! — Антон понял всё быстрее остальных. Его лицо посерело. — Неужели во всём городе?!

Мы застыли в тишине коридора, и до всех начала доходить простая, но ужасающая мысль. Мы привыкли к благам цивилизации как к чему-то само собой разумеющемуся. Солнце встаёт на востоке, а если повернуть кран, то из него бежит вода. Но это простое действие зависит от крайне сложной технической цепочки: насосные и очистительные станции, трубопроводы, коллекторы. И где-то в этой цепочке одно звено не просто треснуло — оно рассыпалось в пыль. А может, и вся цепь целиком пошла прахом. Свет в гостинице ещё горел, но, скорее всего, за счёт резервных генераторов. А город без воды — это не город. Это будущее кладбище.

Кое-как оттерев с себя колючий песок найденным в номере полотенцем, я решил все-таки выбираться из отеля. Если бы в здании оставались другие выжившие, они бы точно откликнулись на тот грохот, что мы устроили. Тишина была лучшим доказательством того, что мы здесь одни.

— Идём в холл, — скомандовал я. — Пора на выход.

— Это ещё что за инопланетная хрень?! — Рина замерла на пороге холла, уставившись на кристаллическую траву.

— Мы понятия не имеем, — отозвалась Антонина, прижимаясь к мужу. — У тебя самой нет идей?

— У меня? — Рина хмыкнула. — Я не учёный, я охотница!

Мы двинулись вперёд, осторожно ступая по узкой полоске чистого пола вдоль стены, стараясь не задевать рубиновые заросли.

— В смысле, любите с ружьецом по лесам прогуляться? — не удержался от вопроса Антон.

— В смысле, я выбрала такую касту — Охотник! — Рина с гордостью стукнула себя кулаком в грудь. — Ну, там, скрытность, чутьё, смертоносный удар. Видели, как я ту тварь уделала? Один удар в затылок — и готово!

— Хватит болтать! — оборвал я их. — Выберемся — всё обсудим!

Хотя мне и самому было до чёртиков интересно. Рина — первый встреченный мною человек, который говорит о кастах. У неё тоже есть интерфейс и нам точно найдётся, что обсудить.

Мы вышли из отеля на крыльцо. Черенком от лопаты я заклинил ручки входной двери. Подергал — держится крепко. Но на всякий случай мы всё равно поспешили к фургону. Антон сел за руль и завёл двигатель, его тарахтение показалось оглушительно громким в мёртвой тишине. Я быстро осмотрел другие машины на парковке — все были брошены с распахнутыми дверями, но ключей ни в одной не оказалось. Придётся нам всем трястись в кузове.

— Давайте! На счёт три! — скомандовал я. — Раз… два… три!

— АЛЁНА-А-А!

— АЛЁНА!

Наши голоса раскатились по пустой парковке, ударились о стены домов и вернулись искажённым, затухающим эхом. Никто не ответил. Ветер гонял по асфальту пыль и мелкие вещи. Город молчал.

Мы уже собирались садиться в фургон, но я вдруг почувствовал это. Странное, навязчивое чувство, будто меня тянет назад, в отель. Невидимый магнит, на уровне подсознания, тянул за самую душу, заставляя обернуться.

И тут я увидел. На втором этаже, в одном из окон, едва заметно дрогнула занавеска.

— АЛЁНА! — заорал я, срываясь с места и бросаясь назад ко входу. — АЛЁНА, ЭТО Я!

В тот же миг в тёмном проёме окна полыхнуло несколько коротких вспышек. Хлопки выстрелов запоздало ударили по ушам. Стекло разлетелось вдребезги, и в проём вывалилась человеческая фигура.

Даже на расстоянии я понял — это не Алёнка. Слишком крупное, и однозначно мужское тело сигануло вниз. Оно рухнуло прямо на полосатый тент над летней верандой кафе. Ткань жалобно треснула, но смягчила падение. Тело прокатилось по наклонной крыше, как мешок, и с глухим стуком свалилось на брусчатку у моих ног.

Я подхватил упавшего, рывком ставя его на ноги. Тело было обмякшим, тяжёлым. Я закинул его руку себе на плечо и поволок за собой. Только тогда я разглядел, что это полицейский в помятой форме. Он был в глубоком шоке, глаза пустые, но его рука с пистолетом продолжала конвульсивно дёргаться, водя стволом из стороны в сторону.

Я тащил его к фургону, чертыхаясь от натуги. Его ноги волочились по асфальту, оставляя две борозды в пыли. Почти дотащил… И тут карман моих джинсов взорвался знакомым, скрежещущим шумом. Сотовый телефон снова визжал, как помешанный.

— Артём, быстрее! — крикнула Рина, указывая рукой в конец улицы.

Я поднял голову и посмотрел туда.

Из-за поворота показались они. Несколько десятков тварей. Они не бежали. Они шли. Медленно, с единой, жуткой целеустремленностью, словно участники какого-то кошмарного парада. Их движения были лишены суеты, каждый шаг был выверенным и неотвратимым. Они двигались как единый организм, как медленная, неумолимая волна, поглощающая улицу.

Самое страшное творилось на стенах зданий. Ещё несколько монстров ползли прямо по стенам домов — рука находит выступ, нога упирается в карниз. Их конечности изгибались под неестественными углами, но в этом не было хаоса — только холодная, чуждая логика движения. Они не суетились, не спешили. Они просто приближались.

Улица сужалась, и эта медленная процессия с каждой секундой отрезала нам пути к отступлению. У нас не было минут, у нас были считанные мгновения, пока этот живой капкан не захлопнется.

Я впихнул полицейского в кузов фургона, как мешок с картошкой. Рина с Антониной уже запрыгнули внутрь. Я заскочил следом, захлопывая за собой тяжёлые двери.

— Антон, погнали!

Двигатель взревел. Фургон резко рванул с места, впечатывая нас в стену багажного отсека. Полицейский, которого мы спасли, сидел, прислонившись к борту, и тупо смотрел в одну точку. Из шока он так и не вышел. Рина же, наоборот, была полна энергии. Вцепившись в решётку окошка, разделявшего нас с кабиной, она орала:

— Погнали! Быстрее! Дави на газ, дед!

В кузове не было окон. Полная темнота, лишь тусклый свет пробивался через щели в дверях и окошко в кабину. Не видя ни дороги, ни преследователей, я старался не дёргаться. Какой смысл паниковать из-за того, чего не видишь?

— Эй, — Рина обернулась ко мне, её глаза горели в полумраке. — А у тебя тоже интерфейс есть? А каста…

Я резко поднял руку, призывая её замолчать. Прямо перед глазами, перекрывая мечущиеся тени, вспыхнуло системное сообщение.

Выполнена второстепенная Задача: Помощь живым носителям. Получен один балл улучшения Способности.

Ого! Снова награда. Только что она даёт? Вместо того чтобы тыкаться в меню наугад, я решил воспользоваться советом более опытного товарища.

— Эй, молодёжь, — окликнул я Рину. — Мне тут весёлые буковки сообщили, что я получил балл для улучшения способности…

— Да ладно?! — у Рины от удивления глаза стали круглыми. — Ты успел прокачаться?! Как?!

— Научу, если объяснишь, — пообещал я, хотя и понятия не имел, как это сделал.

— Да чему там учить-то! — она махнула рукой. — У тебя есть шесть, или сколько-то там, начальных способностей. От касты зависит. Берёшь и вкидываешь полученное очко в любую. Был первый уровень, станет второй. Проще простого. А что у тебя за класс?

Глаза девушки загорелись неподдельным любопытством.

— Не знаю, — буркнул я и полез в меню.

Ни секунды не раздумывая, я мысленно щёлкнул по строчке «Квантовый компас». Сейчас было только одно, что имело значение — найти сестру. И не из-за какой-то там «Приоритетной задачи». А просто потому, что моя сестра в беде.

Квантовый компас. 2 уровень. Вектор видит метку Задачи.

— Да твою ж… — вырвалось у меня вслух.

Что за хрень эта ваша виртуальная метка?! И тут, словно в ответ на мою мысль, на самом краю поля зрения появился крошечный, назойливый блик. Похожий на солнечный зайчик.

— Рина, «виртуальная метка Задачи» — это что?! — спросил я, пытаясь сфокусироваться на блике.

— Ну-у, я могу только предполагать, я же не вижу того, что видишь ты, — она нахмурилась. — Но обычно в играх есть маркеры, которые показывают, где находятся цели миссии. На карте или прямо в мире.

— В играх?!

— Чувак, до тебя ещё не дошло?! — она всплеснула руками. — Мы же в игре! В большой, мать её, реальной игре!

— Мальчики-девочки, а вы вообще кто?! — раздался хриплый голос.

Полицейский наконец пришёл в себя. Он сидел, всё ещё привалившись к стене, но в его глазах появился осмысленный ужас.

Я проигнорировал его. Я крутил головой, но как бы я ни поворачивался, зелёная, пульсирующая точка висела в одном и том же направлении, словно прибитая к самому пространству. Теперь я понял, почему эта способность называлась компасом. И судя по его показаниям, чтобы найти Алёнку, Антону нужно было забирать круто вправо.

Пока я разбирался со способностями, Рина соизволила ответить перепуганному полицейскому:

— Мы, дядя, — она усмехнулась, — новые владельцы этого мира! Мы — игроки!

Глава 5

— Чего?! Какие ещё игроки?! — в голосе полицейского смешались страх и возмущение.

Я проигнорировал его, заглянув в окошко, разделявшее нас с кабиной.

— Антон! Держись правее! Нам надо направо! — прокричал я, пытаясь переорать рёв двигателя.

— Я… я не знаю вообще, куда мы едем! — донёсся в ответ его срывающийся голос.

Сквозь узкий проём мне был виден лишь рваный калейдоскоп мелькающих зданий и неба. Но даже этого хватило, чтобы понять — Антон вёл машину на чистом адреналине. Проезжая часть превратилась в непроходимую свалку из брошенных автомобилей. Наш фургон взобрался на тротуар и продирался сквозь хаос. Антон крутил руль, чудом уворачиваясь от столбов и брошенных вещей. Скрежет металла о бетонные клумбы и звон разбитых витрин стали саундтреком нашего бегства.

— Правь на выезд из города! Туда, где трасса! — крикнул я, полностью доверяясь зелёной метке в углу зрения.

— Попробую!

Отслеживать его маршрут было невозможно. А орать под руку — верный способ угробить нас всех. Надо было признать, Михайловичу стоило идти в таксисты, а не в биологи. Пассажиры в кузове вжались в стены, даже дышать боялись. Фургон лишился переднего бампера, содрал краску с обоих боков, но каким-то чудом вырвался на загородную развязку.

Правда, там и встал.

Антон резко ударил по тормозам. Двигатель заглох, из под капота повалил пар и в наступившей тишине мы слышали лишь собственное тяжёлое дыхание.

Мы вышли из машины и замерли.

Перед нами лежало кладбище. Застывшая металлическая река из тысяч автомобилей, забивших трассу. Легковушки, фуры, автобусы — все они стояли в идеальном порядке мёртвой пробки. Не мигал ни один стоп-сигнал, не звучал ни один клаксон. Только ветер гулял между машинами, гоняя разный мусор.

— А где все?.. — полицейский первым озвучил вопрос, который повис в давящей тишине.

Прошло всего несколько часов после заражения. Город и трасса не могли так быстро тотально вымереть.

— Почему они не остались в машинах? Зачем сбежали? — Антон озирался по сторонам, его научный склад ума отказывался принимать эту иррациональную картину.

— Люди обычно бегут от опасности. И делают это очень быстро, — Рина, прислонившись к борту фургона, говорила спокойно, но её цинизм резал слух.

Я тоже считал, что если никого нет, значит, люди бежали. От чего-то. Или от кого-то.

Я присмотрелся. Пустота была обманчивой. Между рядами машин, на асфальте, виднелись тёмные бесформенные груды. Сначала я принял их за мусор или выпавший из багажников скарб. Но потом разглядел лучше. И этим открытием я не стал делиться с остальными. Сбежать из машин смогли не все.

— Что будем делать дальше? — голос Антонины дрожал. — Назад пойдем?

— В городе делать нечего, — отрезал я.

— Точно, — поддержала меня Рина. — Во время катастроф надо валить из города в первую очередь.

— Но почему? Вернёмся… — начал было полицейский.

— Возвращайся. Мы тебя вообще не держим, — Рина отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — А мы…

Я её уже не слушал. Мой взгляд скользил по застывшему потоку машин, выискивая то, что нужно. И я нашёл. Посреди ряда седанов и минивэнов, как хищник в стаде овец, застрял огромный чёрный внедорожник. Его хозяин явно готовился к чему-то подобному: высокая, задранная подвеска, стальные клыки кенгурятника спереди и сзади, экспедиционный багажник и лестница на крышу. Но ему не хватило ума — или жестокости — чтобы на этом звере выбраться из общего потока. Он был из тех, кто цивилизованно стоит в очереди, не пытаясь ее растолкать локтями, даже в тот самый момент, когда вокруг рушится мир. Я нутром чувствовал, что для выживания в этой новой реальности одних локтей будет недостаточно. Придётся использовать и зубы.

— За мной!

Я сорвался с места, побежав прямо по крышам и капотам застрявших машин. Михалычи сразу отстали, их возраст не позволял поддерживать такой темп. Безымянный полицейский сдался чуть позже, неуклюже спрыгнув на асфальт. А мы с Риной неслись почти вровень, перепрыгивая с машины на машину, и добежали до джипа практически одновременно.

— Спортом занимаешься? — спросил я, легко спрыгивая на землю.

— Ага, йогой, — ответила она, даже не запыхавшись. Заметив мою усмешку, она тут же взвилась. — Ты чего улыбаешься?! Считаешь, что это не спорт?!

— Садись, — примирительно сказал я. — Надо осмотреть тачку.

Как заводить машины без ключа, я видел только в фильмах. К счастью, экспериментировать не пришлось — ключ торчал в замке зажигания. Что-то напугало владельца так сильно, что он бросил не только своего стального коня. На заднем сиденье обнаружились несколько коробок с консервами. Заглянувшая в багажник Рина радостно присвистнула — там лежали палатка и три спальных мешка.

— Похоже он один из этих… долбанутых выживальщиков, — хмыкнула она, вытаскивая спальник. — Только вот к реальной катастрофе он оказался не готов.

— К такому бреду с кастами и монстрами никто не может быть готов, — пробормотал я.

— Да ты что? В мир пришла Система! Не? Не слышал про такое ни разу?

В боковое стекло постучали. Наконец до машины добрели и остальные наши спутники. Мы быстро перегрузили припасы в багажник, освобождая салон. Затем я сел за руль, завёл двигатель, и мы начали прокладывать себе путь, по-варварски расталкав для начала кенгурятником мешающие машины. А потом выкатились на обочину.

Ехали по мы медленно, то и дело останавливаясь, чтобы объехать очередной затор. Попутчики молчали. На них гнетуще действовала эта бесконечная пробка, ставшая памятником погибшей цивилизации.

Довольно скоро пробка закончилась. Впереди виднелся брошенный блокпост — несколько полицейских машин и армейский БТР, застывший поперёк дороги.

— Может быть, на БТР пересядем? — с надеждой спросил полицейский.

— Ты его водить умеешь? — поинтересовалась Рина.

— Не-а.

— А зачем тогда предлагаешь?

Мы объехали блокпост. Дорога стала свободнее, но теперь по обочинам стали попадаться трупы. Я прибавил газу, чтобы не любоваться лишний раз на человеческие останки.

Взгляд упал на приборную доску. Топливо было почти на нуле, о чём настойчиво напоминал красный значок бензоколонки. Идейный выживальщик, ага… с почти пустым баком. Это было особенно обидно, учитывая тот факт, что мы сейчас ехали почти в том же направлении, на который указывал виртуальный компас.

— Народ, — сказал я, не отрывая взгляда от приборной доски. — У нас солярка на исходе.

— Тут в километре есть АЗС, дотянем! — тут же отозвался Антон.

— А ты уверен, что она работает? — хмыкнула Рина.

— Если что — вручную накачаем! — вставил полицейский.

Рина медленно повернулась к нему.

— А ты чемпион по самым бесполезным советам, да? Ты хоть раз в цистерны на заправке лазил?

Полицейский побагровел.

— Ты чего до меня докопалась?!

— А ну всем тихо! — рявкнул я так, что они оба вздрогнули. — Кто затеет скандал — того высажу. Прямо здесь.

Рина сжала губы, но промолчала.

Заправка показалась из-за поворота, как призрак, мы медленно подкатили к колонке. Ни души. Я вышел, вставил пистолет в бак и нажал на рычаг.

— Пойдёмте прошерстим магазин, — сказал я остальным. — Еда есть, нужно набрать побольше воды. Может, и оружие какое-нибудь найдём.

Мы вошли внутрь. Спёртый воздух, запах пыли и дешёвой еды. Я сразу направился к стеллажам с водой, Рина же с энтузиазмом принялась потрошить полки со сладостями.

— О, вкусняшки!

Она нашла за стойкой пачку пакетов и начала сгребать в них шоколадки и чипсы. Чета Михайловичей стояла в стороне. Видно было, что наши действия не доставляли им удовольствия. Полицейский тоже мялся у входа, не решаясь прикоснуться к чужому.

И тут мы услышали.

Тяжёлый, ритмичный топот прямо над головой. На крыше. Звук был таким гулким и мощным, будто там вальсировал слон.

Мы замерли. Рина застыла с плиткой шоколада в руке.

Я подошёл к полицейскому.

— У тебя патроны остались? — прошептал я.

Он спохватился, трясущимися руками достал пистолет, выщелкнул обойму.

— Четыре…

Четыре патрона. И руки, которые ходят ходуном. Мало. Катастрофически мало. Он железно промажет.

— Сидим тихо, — прошипел я. — Наблюдаем.

Рина тем временем нашла за прилавком складной нож в блистерной упаковке, разорвала её и, довольная, сунула оружие в карман. Я же осторожно пошёл вдоль стеллажей. И увидел его. На светлой плитке тянулся тёмный, размазанный след. Как будто кто-то волочил тяжёлое одеяло, пропитанное кровью. След вёл прямо к двери подсобки. Я встал рядом с ней, сжимая разводной ключ. Входить или нет?

— Смотрите! — вдруг испуганно прошептала Антонина. — Ещё одна выжившая! Надо её позвать!

Мы все метнулись к витрине. По пустынной трассе, прямо по разделительной полосе, шла девушка. Неровно, с сильной хромотой. На одной ноге — изящная туфелька, вторая — босая, в крови. Тёмное вечернее платье волочилось по асфальту.

Мы смотрели, как заворожённые. И в этот момент из-за поворота, набирая скорость, вылетел огромный грузовик. Он не тормозил. Чудовищный удар. Тело, закрутившись, как тряпичная кукла, отлетает на обочину.

Мы стояли за стеклом и смотрели. Нечто хрустнуло внутри сбитой девушки с такой силой, что звук донёсся даже до нас. Её грудная клетка лопнула, разрывая кожу и ткань платья, и фонтан тёмной крови ударил в небо. Тело выгнулось в неестественной дуге, послышался треск ломающихся костей. Однако тварь довольно быстро начала подниматься на ноги.

— Не шевелитесь! — прошипел я. — Они на звук идут!

И тут же, словно в подтверждение моих слов, на крыше заправки снова начался тяжёлый, размеренный топот. Мы замерли, боясь даже дышать.

Мутировавшая девушка медленно повернула голову на шум, исходящий от крыши. А затем — на нас. И пошла в нашу сторону, неспешно семеня по асфальту. Она продолжала меняться прямо на ходу. Кожа на глазах теряла цвет, становясь пепельно-серой. Её руки и ноги вытягивались, суставы выворачивались, а пальцы удлинялись, превращаясь в чёрные когти. Ногтевые пластины падали с ее рук на асфальт.

— Так они не зомби?! — не выдержал и заорал полицейский. — Там, в отеле, я думал, что это зомби!

— Да не ори ты! — тут же рявкнула на него Рина.

— Тише! Оба! — скомандовал я, но было уже поздно.

Сбитая тварь, которую уже и девушкой назвать было сложно, целенаправленно двинулась к стеклянной двери заправки.

— Не возьмёшь, гадина! — полицейский вскочил на ноги.

Он не стал ждать, пока она войдёт. Прямо через витрину, сквозь собственное отражение, он открыл огонь.

Я был уверен, что он промажет. Но я ошибся. Стекло разлетелось паутиной трещин, и три тёмных цветка распустились на груди монстра. Четвёртая пуля вошла ему точно в лоб, оставив аккуратное чёрное отверстие. Затвор пистолета щёлкнул, оставшись в крайнем положении. Магазин был пуст. Монстр постоял ещё секунду, глядя на своего убийцу бесцветными глазами, а затем медленно осел на асфальт.

— А-а-а! Съела?! Сожрала, сука?! — полицейский смотрел на свой пистолет, как на какое-то невероятное чудо-оружие.

Он пошёл к выходу.

— Не выходи! Назад! — крикнул я.

Но он поймал кураж. Пинком распахнув разбитую дверь, он вышел на улицу, дошёл до трупа и с презрением плюнул на него.

Топот на крыше прекратился. Я пригнулся, инстинктивно ища укрытие. С крыши заправки на полицейского обрушилась тень. Он увидел её, в последний момент успев вскинуть пистолет. Только какой в этом толк, если в нём не было патронов.

Тень одним ударом вбила беднягу в асфальт. Раздался влажный, хрустящий звук. Он не просто упал. Он сложился. Рассыпался, как мокрый песочный кулич. Какая же силища нужна, чтобы позвоночник взрослого мужчины раскрошить одним взмахом?!

Почему тень? Да потому, что тварь двигалась так быстро, что человеческий глаз не успевал сфокусироваться. Контуры её тела смазывались, превращаясь в вибрирующее тёмное пятно. Я успел заметить, что это чудовище было крупнее и выше предыдущих. Его предплечья и лодыжки сильно удлинились, из-за чего оно стало смахивать на богомола-переростка. С лицом у этой гадины тоже было что-то не так, какая-то жуткая асимметрия, но я не успел понять, что именно.

Потому что оно развернулось ко мне.

— Дверь! Закрой дверь! — запоздало крикнула Рина.

Рёв металла, а затем оглушительный удар разорвали тишину. Грузовик, который мы видели ранее, влетел на заправку на огромной скорости, врезавшись прямо в чудовище. Монстр, который только убил полицейского, пробил стеклянную витрину и тяжело рухнул на кафельный пол внутри.

Мой разум вспыхнул, меня охватила черная ярость, накопленная за эти проклятые дни. Я подскочил к пытавшемуся встать чудовищу, и начал молотить его черепу разводным ключом.

— Вот тебе! — Я бил, вкладывая в удар обиду за испорченный отпуск.

— Еще раз! — Следом шел удар за пропавшую сестру, единственного близкого мне человека.

— На! — Третий, за испорченный жижей пиджак.

— Держи! — И за то, что я превращаюсь в зверя.

Меня оттащила Рина, обхватив руками.

— Всё, всё, ты его упокоил. Хватит!

Я тяжело дышал, глядя на то, что осталось от головы чудища. Череп был всмятку. Рина и чета Михалычей смотрели на меня, как на обезумевшего берсерка, полностью потерявшего контроль.

Рина протянула мне открытую пластиковую бутылку. Я сделал жадный глоток, а затем, отвернувшись, плеснул остатками на лицо, умываясь и стряхивая воду с ладоней.

Брызги попали на тело монстра.

Шипение! Едкий, резкий запах хлорки ударил в нос. Плоть чудовища, на которую попала вода, моментально почернела и съежилась, сморщиваясь, словно пергамент. От него валил густой, вонявший химией пар. Ну натуральный демон! Или вампир!

— Ты мне какую воду дала? Святую?! — вырвалось у меня.

Рина оторопела.

— Обычную. Минералку.

— Погодите! — выкрикнул Антон, подскочив к телу, несмотря на вонь. — Это реакция! Его организм так реагирует на воду! Дайте еще бутылку!

Но прежде чем кто-либо успел схватить воду, в полуразрушенное кафе решительно вошел мужик в замасленном комбинезоне.

— Быстро на выход, всем! В машине напьетесь!

— А ты кто?! — скорость, с которой Рина выхватила и раскрыла нож впечатляла.

— Я?! Я водитель, с этого, — мужик в комбезе кинул на стоящий на заправке грузовик.

— Но нам нужно провести пару экспериментов… — начал было Антон, склонившись над монстром.

— Я сказал, в машину! — Мужик был непреклонен. — Те, кто хочет жить, — на выход. Экспериментаторы могут оставаться.

Я был согласен с тем, что нам надо поскорее убираться с АЗС. Но был один нюанс.

— Договорились, но нам надо заправить машину. Мы ее заберем с собой. Думаю и тебе стоит заполнить баки. Кто его знает, когда ты сможешь заправиться.

Он кивнул, соглашаясь.

— У меня ручной насос есть.

— Не впервой значит топливо тырить? — Рина не удержалась и подколола водителя.

— Рина, — строго произнес я.

— Чего?!

— Займись делом. Начинай тырить все съедобное и таскай это к нам багажник, — я решил занять девушку делом.

— Так там места почти нет.

— Остальное неси ко мне в кабину, — распорядился водила.

Рина замялась на пару секунд, но все-таки бросилась исполнять приказ.

Пока водитель заливал бак своего грузовика, я сидел в джипе с заведённым двигателем. Как выяснилось, монстры не только не любят воду — таран на полной скорости тоже вредно отражается на их здоровье.

Упрямый Антон всё же успел подбежать к трупу и осмотреть его. Уже в машине, когда мы снова ехали по тёмной трассе, он поделился выводами.

— Вода подействовала на него, как сильнейший окислитель. Его ткани просто сгорели.

— Ура! — обрадовалась Рина. — Значит, первый же дождь их всех уничтожит!

— Вряд ли, — покачал я головой, глядя в лобовое стекло. — Они не тупые. Тот, на крыше, устроил на нас засаду.

Глава 6

Мы ехали за грузовиком водителя Семёна. Рина оказалась девушкой ответственной — сказали забить кабину грузовика припасами, значит, надо забить. Полностью, целиком. Все свободное место до миллиметра. Поэтому и было принято решение, что он едет впереди, а мы всей гоп-компанией ехали на джипе сзади. В грузовике была рация, я видел, как Семён с кем-то разговаривает. Но у нас её не было, поэтому связи с нашим проводником не было. Да и куда мы едем, Семён отказался сказать, обещая нам лишь то, что мы найдём безопасное убежище.

Внутри джипа стояла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Михайловичи сидели сзади, бледные, как призраки. Наконец Антон не выдержал.

— Артём... Рина... — начал он, запинаясь. — Эти... эти буквы, которые мы видели... Мы ведь тоже...

Рина, полировавшая лезвие своего нового ножа о штанину, даже не подняла головы.

— Ну, поздравляю, ветераны. Добро пожаловать в игру!

— В игру? — переспросила Антонина, её голос дрожал.

— А во что? — Рина наконец посмотрела на них. — У меня класс «Охотник». Я убиваю тварь — получаю очки. Всё просто. Так работает система в игре, убиваешь — растешь и становишься сильнее.

— Необязательно убивать. У меня по-другому, — вмешался я, не отрывая взгляда от дороги. — Я получил очко за то, что спас вас в отеле. Мне ставят «Задачи», я их выполняю и…

— Задачу? — глаза Антона вдруг лихорадочно блеснули. — А я! Я тоже получил очко! За открытие! Как только я понял, что вода для них — как кислота!

— Так вы уже выбрали класс?! — удивилась Рина.

— Ну мне предложили. Я ткнул, — засмущался Антон.

— Я тоже, — призналась Антонина. — Вот — администратором стала.

— Ты?! Администратором?! — у ее мужа округлились глаза. — Мне не трудно понять твою тягу к руководительству.

Антон Михайлович усмехнулся.

— Что за намеки? — нахмурилась его жена.

— То, что ты администрируешь всю мою жизнь! — продолжил ухмыляться Антон.

— Перестань. — было заметно, что Антонине это мнение льстило. — Кстати, я теперь могу эти самые Задачи выдавать. Я еще до конца не разобралась, но давайте проверим — я могу Артему Задачу…

— Не смей, — мой голос прозвучал так холодно, что она вздрогнула.

— Я... я же просто... пошутила...

— А я нет, — я повернулся к дороге, крепче сжимая руль. — У меня есть мой путь. И не смей. Меня. С него. Сбивать. Вы думаете, что все происходящее шутки? Игра?!

Я прямо на ходу задрал остатки рубашки и сорвал наспех наложенную повязку. Три глубоких пореза на боку, которые Антонина заливала перекисью, почти исчезли. На их месте осталась лишь свежая, розовая кожа. Я сам ненормальную регенерацию обнаружил еще на заправке, но не стал пугать своих попутчиков.

— Это... это невозможно, — прошептал Антон.

— Ага, а чудища, которых вода сжигает это возможно?! У меня каста называется «Вектор». И я начинаю понимать, как она работает. Пока я иду к цели на меня валятся всякие плюшки. Вот сейчас перед глазами мигает сообщение, что работает «Клеточная регенерация».

— Вау! Как это здорово! — восхитилась Рина.

— Не очень. Потому что подпись к этой способности звучит так — «Ни шагу назад!». То есть пока я выполняю задачу, все хорошо. А вдруг я перестану? Вдруг я сверну по пути к цели?

Я видел, что зеленая метка «Квантового компаса» почти совпадала с направлением нашего движения.

— Любопытно! — Антон видимо решил совершить еще одно открытие, — то есть, если мы остановимся, у вас опять откроется кровотечение?

— Не знаю, — ответил я, — и проверять это не хочу.

Отвечал я довольно резко, чем отбил у сидящих в джипе желание продолжать диалог. Но и у меня тоже разыгралось любопытство. Помимо подмигивающей Клеточной регенерации еще и на Накопительном рывке висел восклицательный знак, привлекая мое внимание.

Открыв эту опцию, я обнаружил, что шкала Накопительного рывка полностью заполнилась. Неужели я ошибался и за убийство монстров мне тоже кое-что перепадет?! Однако выскочившая подсказка меня озадачила — запас энергии для Накопительного рывка повышался не за счет того, что я монстрам головы крушил. А за то, что я преодолевал препятствия на пути выполнения Задания. Описание говорило, что когда шкала заполнена, я могу активировать Накопительный рывок и на целых пятнадцать секунд стану силен как буйвол. Второй уровень способности давал мне еще пятнадцать секунд нереальных сил, но чтобы его разблокировать мне надо было выполнить еще одну второстепенную Задачу и получить очко улучшения способностей.

Задачи в ближайшее время не предвиделось, поэтому я полез исследовать меню дальше. Сильно отвлекаться от управления джипом не пришлось, вечерняя трасса была пуста, всех дел — ехать за грузовиком Семена, как за путеводной звездой. Заинтересовала меня опция Ко-Кон. За мистическим название скрывалась простая аббревиатура — Координация- Концентрация. Они после активации также резко повышались на пятнадцать секунд. А вот насколько? Мне было интересно протестировать свои суперспособности, поэтому я мысленно ткнул на эту опцию.

Активирован Ко-Кон. 00:15 секунд.

Мир прыгнул мне в глаза вогнутой линзой. Настолько неожиданно, что я сильно вильнул рулем. А потом… окружавшее меня пространство замерзло на один удар сердца. После того, как мир ожил, я поразился! Как я жил до Ко-Кона! Я же был просто-напросто слеп! И глух! Сначала я услышал как шуршат шины по асфальту. Не привычный однообразный шум — я слышал как резина касается отдельных камешков! Да что там камешки – я различал микровзрывы топлива в цилиндрах двигателя, чувствовал кожей, как крутятся шестерни в трансмиссии.

Услышав ритмичный стук, я повернулся направо и уставился на Рину. Черт, я что, слышу как бьется ее сердце?!

— Что?! Что случилось?! — встревожилась она.

Сколько мышц движется на лице у человека, когда он разговаривает! Это же просто очуметь! А голос? Я могу слышать все нотки, улавливать каждую эмоцию. Странное дело, но Рина за меня переживает. Не наигранно, а по-настоящему! Я четко слышу тревогу в ее голосе.

— Артем! Рина, конечно, девушка в высшей степени приятная, но не отвлекайтесь, смотрите на дорогу, — раздается с заднего сидения.

Я слышу Антонину, но еще я слышу, как вздыхает ее супруг. Ему неловко за жену. Мой слух четко это улавливает.

Поворачивая голову, я замечаю, что у меня зрение стало, как у орла. Или как у кошки. Вообще я терпеть не могу ездить за рулем в сумерки. Цвета смазываются, объем становится плоским. Серые силуэты пешеходов сливаются с серостью асфальта. Но это без Ко-Кона. Теперь же я каждую заклепку вижу на кузове едущего впереди грузовика. Заклепки это ерунда, я каждую травинку на обочине посчитать мог! А руль?! Я мог крутить им буквально какие-то микроны,

Как же быстро пролетели пятнадцать секунд.Сначала зрение мое стало мутным, а за ним помутилось и мое сознание. Во время спортивной карьеры я пару раз ловил сотрясение мозга, поэтому симптомы были мне известны. И вот они проявились во всей красе! Меня затошнило, затрясло. Началось жуткое головокружение. Чтобы не слететь с дороги, я выехал на обочину и притормозил.

— Что происходит? — всполошилась Антонина.

— Мне… мне нехорошо, — борясь с тошнотой ответил я. — Я попробовал включить одну из суперспособностей. Вроде бы было прикольно, но сейчас меня накрыло.

— Это называется откат! — сообщила довольная Рина.

— Это называется, что кому-то надо сесть за руль, — я открыл дверь машины, вышел и помотал головой.

— Я…

— Нет уж, — вылез из джипа и Антон, опережая Рину, — я поведу.

Семен в зеркала заднего вида поглядывал, поэтому грузовик притормозил. Я махнул рукой, показывая, что мы готовы ехать дальше. Забрался на заднее сиденье и… вырубился за одно мгновение.

Сон был вязким, тяжёлым, как будто меня придавило бетонной плитой. Я очнулся от монотонного гула двигателя и боли в затекшей шее. Открыв глаза, я огляделся. Как минимум полдень. Солнце стояло высоко, пробиваясь сквозь густые кроны. Я проспал долго. Пейзаж за окошком изменился кардинально: мы пробирались по узкой асфальтовой дороге, зажатой между высокими, как корабельные мачты, старыми соснами.

За рулём сидел Антон. Антонина и Рина спали на заднем сиденье.

— Вы ехали всю ночь? — хрипло спросил я.

Антон кивнул, его лицо в свете, пробивающемся сквозь деревья, выглядело... воодушевлённым.

— Да! Это невероятно, Артём! У меня открылась способность. Называется «Сосредоточенность». Я её включил и... я такого подъёма сил, такой ясности ума даже в молодости не испытывал!

Я потёр виски, пытаясь отогнать остатки тумана от своего «отката». Причем интерфейс сообщал мне, что воспользоваться Ко-Коном я смогу только через восемнадцать с копейками часов. Мегасосредоточенным я могу быть только раз в сутки.

— И у вас... нет последствий? Голова не кружится? Не тошнит?

— Абсолютно! — Антон выглядел счастливым. — Правда, есть ограничение. Я могу использовать её не чаще раза в неделю. Но это всё равно дар!

Меня накрыла волна дикой, чёрной зависти. Мои умения лупили по мне так, что я никак в себя прийти не мог, а он, видите ли, едет — свеженький, бодрый, счастливый. Но может быть ситуация изменится, когда я Ко-Кон прокачаю?

— Мы где? — спросил я, меняя тему.

— Проехали мимо Приозерска, но в сам город не въезжали. А сейчас... не знаю. Свернули с основной трассы. Кажется, проехали указатель «Заповедная зона».

Речь Антона оборвал оглушительный, режущий уши скрежет. Звук шёл отовсюду. Наши телефоны разом начали визжать и орать.

Антонина и Рина мгновенно проснулись.

— Что?! Опять?!

Мы лихорадочно озирались.

— Сзади! — крикнул Антон, глядя в зеркало заднего вида.

Я обернулся. Из тёмного леса, откуда мы только что выехали, на дорогу выбежала стая. Пять тварей. Это были «богомолы». Тонкие, долговязые, как тот, что был на заправке. Они двигались не как люди, а как хищники, пригнувшись к земле, их длинные конечности толкали их вперед с пугающей силой. И вели они себя именно как стая. Они бежали слаженно, как волки, загоняющие добычу.

— Антон, газ в пол! — заорал я.

Он среагировал мгновенно. Джип взревел, и нас вжало в сиденья. «Богомолы» были пугающе шустрыми, несколько секунд они не отставали, их смазанные, размытые из-за скорости силуэты маячили в заднем стекле. Но сталь и бензин всё же взяли верх. Мы начали отрываться.

Стая преследовала нас ещё с полкилометра, а потом остановилась, превратившись в пять тёмных точек на узкой дороге.

— Найдите зарядку, — скомандовал я. — Подключите телефоны. Связи нет, но как детекторы чудищ они великолепны.

После такой погони об отдыхе или дрёме не было и речи. Мы все вчетвером крутили головами, вглядываясь в густые тени вековых сосен, стараясь не пропустить очередную стаю «зверей» в этом заповеднике.

Но, похоже, мы переживали зря. Лес вокруг был мёртвым и тихим. Больше монстров нам по пути не попалось. Мы несколько раз проехали мимо выцветших табличек, подтверждающих, что мы находимся в заповедной зоне, и дорога становилась всё более ухоженной, а лес — менее диким.

Наконец, впереди показался просвет. Джип выкатился на широкую площадку перед строением, которое язык не поворачивался назвать егерской избушкой. Это был целый комплекс. Высокий бетонный забор, уходящий в обе стороны и теряющийся в лесу, был увенчан спиралями колючей проволоки. На массивных стальных воротах висела официальная, выгоревшая на солнце табличка: «Международная научно-исследовательская станция мониторинга атмосферы "Ладога-Север"».

— Ты знаешь, кто это такие и чем они занимаются? — спросил я у Антона.

Он нахмурился, вглядываясь в название.

— Я неплохо знаком с научным сообществом, — медленно проговорил он, — но про такую организацию я никогда не слышал. «Международная»... в такой глуши? Очень странно.

Впереди раздался короткий гудок. Грузовик Семёна стоял прямо перед воротами. С тихим скрежетом тяжёлые створки начали разъезжаться в стороны, открывая вид на чистый, асфальтированный двор. Мы въехали на территорию метеостанции следом за Семёном.

Я огляделся. Какая-то навороченная станция нам попалась. Я увидел всего несколько зданий, но каких! Это были приземистые бетонные глыбы с узкими, вытянутыми окнами-амбразурами. На научный центр они походили слабо, скорее уж на военные бункеры.

Едва за нами со скрежетом сомкнулись стальные ворота, тишину разорвал громкий крик:

— Выйти из машины! Руки на капот! Быстро!

Из-за бетонных зданий высыпал десяток человек в полной боевой экипировке. Камуфляж, бронежилеты, шлемы с тёмными забралами. На нас мгновенно уставились стволы автоматов.

— Господи... — прошептал Антон. — Антонина, делай, как говорят, не спорь!

Супруга Антона была так перепугана, что и не собиралась со спецназовцами дискутировать. Нас грубо выдернули из джипа и припечатали лицами к капоту. Начали обыск.

— Это не положено, — рявкнул один из бойцов, вытаскивая у Рины из-за пояса её складной нож.

— Эй! Лапы убрал! Моё! — взвилась она, пытаясь обернуться.

— Заткнись! Лицом в капот! — солдат ткнул её автоматом между лопаток.

К нам подвели овчарку, которая тщательно обнюхала каждого. Михайловичей трясло так, что, казалось, они вот-вот упадут. Сразу за собакой из здания вышла женщина в стерильно-белом халате, держа в руке медицинский пистолет со шприцем и блестящий металлом чемоданчик.

— О, нет. Какого хрена? — прошипела Рина. — Ко мне с этой дрянью даже не подходи! Я не буду колоться!

— Это экспресс-тест, — спокойно, как робот, ответила женщина-врач. — Мы должны убедиться, что вы не заражены. Протокол.

— Телефоны! — выкрикнул я. Все стволы дёрнулись в мою сторону.

— Чего?! — рявкнул ближайший боец.

— Телефоны, — повторил я, глядя на врача. — У вас есть детектор проще. Наши телефоны. Они сходят с ума, когда монстры рядом. Реагируют на их излучение. Если мы чистые — они будут молчать.

Женщина нахмурилась, явно не понимая, о чём я.

— Откуда вам это известно, молодой человек?

К машине высокий мужчина в форме полковника. Его голос был глубоким и властным. Я сразу заметил медицинскую эмблему в его петлицах.

— Полковник Булаев, Виктор Андреевич, — представился он. — Так откуда у вас такие сведения?

— Товарищ полковник! — К нам подбежал Семён. — Это они. Я докладывал. На заправке «богомола» уработали, я сам видел. Вроде толковые ребята.

— Толковые — это хорошо, — кивнул Булаев. — Вашу теорию с телефонами мы непременно проверим. Но протокол есть протокол. Он жестом указал врачу на нас.

— Кровь на анализ. У всех.

— Я же сказала, я не буду! — снова взревела Рина. Я схватил её за руку, когда она дёрнулась.

— Рина. Тихо, — прошипел я. — У них автоматы. У нас — ничего. Просто закрой глаза и представь, что комарик укусил.

Она зашипела, но позволила врачу взять у неё кровь. Я и Михалычи тоже безропотно перенесли операцию.

— Пройдёмте в здание, — скомандовал Булаев, направившись к ближайшему бункеру.

Мы прошли через тяжелую гермодверь и попали на пост охраны, организованный наподобие шлюза. Внутрь мы попадали по одному человеку через пару бронированных створок. Это место всё меньше и меньше походило на метеостанцию.

— Так что это за место? — спросил я.

— Сверхсекретная биологическая лаборатория, — ответил Булаев, ведя нас по стерильно-белому коридору.

— Биологическая? — глаза Антона загорелись. — И что вы изучали? Вирусологию?

— Дед, тебе же сказали — сверхсекретная, — прошипела Рина, потирая плечо после укола. — Больше товарищ полковник ничего не скажет, правда же?

Товарищ полковник в ответ на пикировку Рины даже бровью не повел. Булаев завёл нас в конференц-комнату со стеклянным столом, сел во главе. Семён остался у двери.

— А теперь к делу, — полковник сцепил пальцы в замок. — Рассказывайте.

Он посмотрел на нас в упор.

— Что там... снаружи?

Я замер. Мы приехали в секретный бункер, полный солдат, а его начальник спрашивает унас, что происходит в мире?

Глава 7

Мы рассказали всё. О пустом городе, о брошенных машинах, о мёртвой пробке, протянувшейся до горизонта. Пока я говорил, полковник Булаев сидел неподвижно, лишь иногда постукивая пальцем по стеклянной столешнице.

Когда мы закончили, он тяжело вздохнул.

— У нас всё было... тише, — медленно проговорил он. — Вчера днём к воротам вышла группа. Туристы, судя по одежде. Человек пятнадцать. Они просили впустить их, говорили, что заблудились. Выглядели нормально, но... что-то в них было не так. Вялые, отстранённые. Объект у нас режимный, так что мы, разумеется, отказали. Они постояли и ушли. А ночью вернулись. Пытались нагло перелезть через забор. Охрана открыла огонь. Слава богу, внутрь никто не прорвался, иначе бы они нас всех позаражали...

— Кстати, о заражённых, — встряла Рина с энтузиазмом. — Мы ведь тоже заражены. Только нас иммунитет спас, и мы теперь типа игроки.

Булаев замер. Его взгляд мгновенно стал твёрдым, как сталь. Он нажал кнопку на селекторе на столе.

— Внимание! В конференц-зале код «Омега». Группа биозащиты, прибыть немедленно!

Прежде чем я успел что-либо сказать, дверь в коридоре открылась, и в комнату вошли четверо в тяжёлых оранжевых костюмах химзащиты с прозрачными шлемами.

Нас без всяких церемоний скрутили и повели по стерильным коридорам. Идти было недалеко, мы оказались в большом лабораторном зале, разделённом на отсеки толстыми прозрачными переборками. Каждый из нас оказался в своей ячейке.

Дверь за мной с шипением заблокировалась. В одном из аквариумов оказался и Булаев.

— Пока мои медики не закончат полный анализ вашей крови, вы отсюда не выйдете, — его голос доносился из динамика под потолком. — Ради общей безопасности, я останусь здесь, в этом крыле, вместе с вами.

Полковник говорил, нажав на клавишу интеркома возле дверного проема. Я отыскал у себя такую же, нажал и повернулся к ячейке Рины.

— Спасибо тебе огромное, — сарказм сочился из каждого моего слова.

— За что?!

— За твою болтливость!

— Да что я такого сказала?! Правду?!

Ох уж мне эта «правда»! Лучшее оправдание для людей, которые не умеют наперед думать! Времени на чтение лекций я терять не стал.

— Полковник, — обратился я к Булаеву, — заражение проходит по-разному. Вы зря нас заперли.

— В этом мы и разберёмся, — сухо ответил он.

— А мы могли бы вам в этом помочь, — вмешался Антон из своей ячейки. — По моим наблюдениям, есть несколько чётких стадий. Первая — это, скажем так, «гриппозники»…

— Гриппозники? — скривилась Рина. — Название не очень.

— Ну почему? Симптомы очень похожи. Вялость, температура... — не согласился с ней Антон Михайлович.

— Потому что звучит некрасиво, — отрезала Рина.

— Не критикуй, а предложи, — тут же вступилась за мужа Антонина.

— «Тихони», — тут же нашлась Рина. — От людей не отличить. Ходят такие, нормальными прикидываются. На меня в гостинице такой напал. Ну которого я ножом порезала…

— Да, — подхватил я. — Пока не умрут. А потом из них вылезают...

— «Серые»! — Рина поймала кураж. — У них кожа серая!

— И третья стадия, — закончил я, — «богомолы».

Полковник Булаев заметно напрягся.

— А что... есть третья? На нас нападали «серые».

— Не факт, что «богомолы» в этой цепи последние… — задумчиво проговорил Антон, глядя в потолок.

Я шагнул к стеклу.

— Полковник, мы и дальше могли бы продолжить эту мирную беседу, если ты нас выпустишь.

Булаев смотрел на меня в упор.

— Только после двухнедельного карантина.

— Да какие две недели?! — взорвалась Рина. — Заражение проходит мгновенно! Либо ты становишься «тихим», либо «серым», либо супером, как мы! Тут думать нечего!

— Супером? — переспросил полковник, недоверчиво хмурясь.

— Ну да!

— Какой-то бред, — пробормотал Булаев. — Кто такие суперы?!

— Прости, полковник, — сказал я, шагая к стеклянной стене своей ячейки. — Но я не могу ждать, пока ты все поймешь. Мне сестру спасать надо.

Я закрыл глаза и мысленно активировал «Накопительный импульс». Сейчас поглядим, на что способна его заполнившаяся шкала!

Мир взорвался ощущениями. Будто по венам пустили не кровь, а закись азота. Сила — дикая, необузданная — хлынула в каждую мышцу, заставляя их гудеть от напряжения. Чувство было такое, словно я мог горы свернуть!

Я разогнался в пару шагов и ударил плечом в толстое бронированное стекло.

Оглушительный треск. Стекло не просто разбилось — оно взорвалось, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Я вылетел в коридор, едва удержавшись на ногах.

Тишина. Все замерли, глядя на меня с разинутыми ртами. Охрана в коридоре инстинктивно направила на меня автоматы.

Я медленно выпрямился, стряхивая с плеча стеклянную крошку.

— Полковник, если не хочешь, чтобы у тебя в стене лаборатории новая дыра появилась, то выпусти меня по-хорошему.

— Ты… ты не сможешь, — его голос дрогнул. Он смотрел на устроенный мной погром.

— Стекло ведь было пуленепробиваемым, да? — я сделал шаг к нему. — И бетон так же разлетится. В пыль. Поверь.

Я блефовал. Шкала импульса была пуста. Чтобы её заполнить, нужно было идти к цели, преодолевать препятствия. Убивать монстров, стоявших на Пути. Но этого полковник не знал. Как не знали и все остальные в этой лаборатории.

Обстановку разрядила женщина-врач, которая брала у нас кровь. Она забежала в лабораторию с лицом белее ее халата.

— Виктор Андреевич, можно вас на секунду…

Булаев не сводил с меня глаз.

— Не стесняйся, Любовь Петровна, говори здесь.

— Они… они заражены, — выдохнула врач. — Мы не можем пока понять природу этого заражения, но биомаркеры абсолютно аномальны…

— То, что с ними что-то не так, мы уже догадались, — Булаев кивнул на осколки бронестекла. Врач испуганно ойкнула, только сейчас заметив разрушения.

— Нам важно понять, — продолжил полковник, — могут ли они перезаражать нас.

— Если бы смогли, то вам бы спасибо сказать надо! — хмыкнула Рина из своей ячейки.

— Почему?! — поразилась врач.

— Потому что вы бы стали сверхлюдьми, — с гордостью заявила Рина.

— Нас и просто быть людьми устраивает, — сухо ответил Булаев.

— Тогда, боюсь, вы не выживете, — вмешался Антон. — Мир меняется. Люди меняются. Даже монстры эволюционируют, становятся сильнее. Мы должны понять, почему иммунитет некоторых людей сопротивляется вирусу. Почему мы стали... «игроками», а не монстрами. Мы должны на изучение этого феномена направить все силы, чтобы спасти человечество.

— Мы?! — Булаев посмотрел на Антона.

— Ну да, — кивнул тот. — Мы с супругой — учёные. Мы можем помочь…

— У нас есть штат выдающихся специалистов… — начала было врач.

— Ваши спецы — просто люди, — перебила её Рина. — А мы можем то, о чём вам и мечтать не приходится.

Она кивнула на разбитую мной дверь.

— Это — мощь физическая. А у супругов Михайловичей — мощь интеллектуальная! И вы от нее откажетесь?!

Полковник перевёл взгляд на Рину.

— Они гениальные. Этот стены прошибает. А у тебя какие таланты?

Рина выпрямилась.

— Я Охотник!

— Кто?!

— У меня класс «Охотник»! — с нажимом повторила она. — Я могу незаметно выслеживать и убивать. В том числе и монстров!

Булаев потёр лоб.

— Класс... охотник… Господи, помоги нам всем, — он тяжело вздохнул и посмотрел на нас уже не как на угрозу, а как на головную боль. — Ладно. Проголодались, поди, с дороги? Пойдёмте в столовую.

Скорее всего, мои сверхспособности неплохо так опустошали энергетические запасы организма. По крайней мере, когда я пошёл за полковником Булаевым в столовую, это было чисто из вежливости и желания выбраться из прозрачной «тюрьмы». Ну и чтобы не оскорбить хозяев этого исследовательского комплекса.

Но как только я взял поднос и подошёл к стойке раздачи, желудок взревел, как разбуженный зимой медведь. Повар, пожилой мужчина в белом колпаке, удивлённо приподнял бровь, когда я попросил двойную порцию солянки и три вторых — гречку с гуляшом. Потому что порции в этом сверхсекретном заведении и так были не маленькими.

— Богатырский аппетит у тебя, однако! — усмехнулся полковник, когда я подошёл к столику, едва удерживая перегруженный поднос.

— Это всё из-за прокачки, — с завистью протянула Рина, ковыряя вилкой салат. — Блин, как же я хочу себе что-нибудь побыстрее прокачать!

— Жаль, что у нас только компот подают, — Булаев отодвинул свою тарелку, к еде он так и не притронулся. — У меня, честно говоря, голова идёт кругом от ваших новостей. Сейчас бы грамм сто. А еще лучше — двести.

— А вам-то чего опасаться? — пожал плечами Антон, с аппетитом уплетая суп. — Сидите за бетонными стенами, у вас своя армия…

— Армия? — полковник криво усмехнулся. — У меня взвод охраны ФСО. Полтора десятка бойцов на весь периметр. И толпа перепуганных учёных в придачу. Вообще-то, по сигналу тревоги нам на голову должен был целый десантно-штурмовой батальон свалиться с вертушек.

— Ну так вызвали бы, — сказал я, не в силах отрываться от солянки. На этикет мне было плевать, я вел беседу с набитым ртом.

— Я вызывал, — Булаев потёр виски. — Сразу, как только началось. Никто не прилетел. Даже на вызов не ответили. Связи ни с ФСО, ни с Генштабом нет. Спутниковый канал и тот молчит!

За столом повисла тишина. Он перестал быть бравым воякой. Мы были в столовой одни, не считая повара, и он позволил себе расслабиться. Перед нами сидел смертельно уставший пожилой человек с глубокими мешками под глазами.

— Ничего, всё наладится, — мягко сказала Антонина. — И жизнь, и связь.

Полковник покачал головой.

— Не знаю. Отправили мы разведгруппу — они как в воду канули. Потом Семён вызвался добровольцем. Вот, вас привёл. А что дальше-то делать? Сидеть тут и ждать, пока еда кончится?

— Ров вам копать надо, — сказал я, доедая вторую тарелку супа.

— Чего?! — полковник уставился на меня.

— Богомолы боятся воды, — пояснил Антон. — Она действует на них как сильнейшая кислота! Мы сами видели.

Лицо Булаева мгновенно оживилось.

— Да ладно?! Серьёзно? Вы… вы случайно труп с собой не прихватили?! Для исследований?

— Мы бы с радостью, — вздохнул Антон, — но Семён ваш так орал, что мы торопимся! Жутко неуравновешенный тип, скажу я вам.

— Завхоз наш, — усмехнулся полковник. — Золотой мужик, выкрутится из любой ситуации. Нервы у него обычно железные, но тут кто угодно психовать начнёт.

Удивительное дело, но я не чувствовал никакого психоза. Мир рушился на глазах, цивилизация летела к чертям, а я спокойно наворачивал солянку и закусывал её бородинским хлебом.

— И припасы начинайте беречь, — добавил я. — А ещё лучше — отправьте ваших служивых ближайшие магазины или склады опустошать.

— Так это… мародёрство! — полковник явно ещё жил по старым правилам.

— Это — выживание, — поучающе сказала Рина, отпивая компот.

Булаев помолчал, обдумывая.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Вы пока кушайте. А потом… потом надо будет с Семёном вернуться на ту заправку. Привезти образец.

— Не надо никуда возвращаться, — усмехнулась Рина. — У вас по заповеднику уже «богомолы» шастают. Можете даже живого поймать, если повезёт.

— Вы нам поможете? — тут же спросил полковник.

— Почему мы?! — взвилась Рина. — У вас вон свора с автоматами бегает!

— А кто говорил, что он великий охотник? Сверхчеловек? — Булаев посмотрел на неё в упор. — И друг твой нам с его силищей пригодился бы.

— Я уеду, — сказал я, доедая второе.

Полковник медленно повернулся ко мне.

— Когда?

— Доем — и поеду. Мне сестру найти надо.

— Нет…

— Да, — твёрдо ответил я. — Считай, что отправляешь меня в дальнюю разведку.

Булаев задумался, барабаня пальцами по столу.

— Ну хорошо… Рискованно, но сидеть здесь сиднем тоже не выход.

— Только нам обеспечение материальное нужно, — тут же встряла Рина. — Оружие там, снаряга нормальная.

— Борзота! — Булаев снова нахмурился. — Многого не дам! Вы, скорее всего, не вернётесь. Зачем мне добро разбазаривать?

— А вы оптимист, — усмехнулся я.

От помощи Рины я отказываться не стал. Девчонка была несколько сумасбродной, но постоять за себя умела. И посторожить сможет, когда мне спать понадобится.

— А мы останемся! — торопливо вставила Антонина. — У меня тоже класс есть! Я Администратор!

Полковник с тоской посмотрел на неё.

— Боюсь, с администраторами скоро перебор возникнет. Нам скорее фермеры и инженеры нужны будут.

Он снова повернулся к нам с Риной.

— Так. Задача у вас будет такая. Не просто разведать обстановку. Вы должны найти других выживших. И придумать, как нам с ними связь установить.

Я кивнул, допивая компот.

— Это вам будет дороже стоить! — не унималась Рина.

— Это почему ещё?! — возмутился Булаев.

— Ну, тогда как минимум вы на дальнобойные рации должны раскошелиться!

Полковник посмотрел на неё, потом на меня, и вдруг рассмеялся — устало, но искренне.

— Подозреваю, девушка, что у тебя класс не Охотник. А Торгаш!

— Я Охотник, который любит добычу! — с хохотом ответила Рина.

И правда, добычу она любила. Склад представлял собой стандартное армейское хранилище: стеллажи до потолка, забитые ящиками, контейнерами и штабелями разного барахла в защитной окраске. Пока я быстро осматривал то, что нам уже выделили — стандартные армейские вещмешки, спальники, и ИРП, Рина вела ожесточённый торг с полковником Булаевым.

— ...и четыре комплекта раций «Азарт»! — чеканила она, тыча пальцем в опись. — Не эти старые «Граниты»! Нам нужна защищённая связь на нормальной дистанции!

— Девушка, «Азарты» — это спецсвязь, я не могу их просто так раздавать! — Булаев уже начинал терять терпение.

— А мы не «просто так»! — парировала Рина. — Мы идём выполнять ВАШЕ задание! В мир, кишащий тварями! Или вы хотите, чтобы мы там сдохли через час, так и не успев ничего разведать?

Полковник вздохнул и что-то черкнул в блокноте.

— Хорошо. «Азарты». Четыре. Что ещё?

— Пистолеты — понятно. Но патроны! Вы даёте нам по четыре магазина обычных 9х18 ПМ? Это смешно! Нам нужны бронебойные 7Н25! И побольше! Эти твари крепкие!

— Откуда вы вообще знаете про 7Н25? — подозрительно прищурился Булаев.

— Играла много, шутеры люблю, — не моргнув глазом, ответила Рина. — Так что? Дадите? Или нам патроны на монстрах экономить?

Полковник снова черкнул.

— По шесть магазинов на ствол. Два — бронебойных. Больше — нет. У нас склад, а не оружейный игровой магазин.

— Ладно, — Рина сделала вид, что уступает. — Аптечки! Не эти ваши индивидуальные пакеты, а нормальные, тактические! С жгутами-турникетами, гемостатиками, обезболивающими! Этот он, — она кивнула на меня, — регенерирует, а я — нет!

— Аптечки дам, — кивнул Булаев. — Две расширенные.

— Отлично! Теперь по мелочи: мультитулы — два. Хороших, не китайских! Фонари тактические, с креплением на оружие — два. Запасные батарейки к ним — штук двадцать. Фильтр для воды — походный, нормальный. Канистры под топливо и воду — пластиковые, по двадцать литров, штук пять. Ручной насос для топлива — есть? Отлично! И... — она хитро прищурилась, — гранаты. Штучек шесть. Светошумовых. Чтобы отвлечь, если что.

— Гранаты?! — Булаев чуть не подпрыгнул. — Вы с ума сошли?! Никаких гранат!

— Ну хотя бы дымовые? — Рина сделала умоляющее лицо. — Вдруг надо будет незаметно уйти?

— Одну дымовую шашку, — процедил полковник. — И всё! Хватит!

Пока они препирались, я чувствовал, как меня начинает ломать. Нетерпение перерастало в физический дискомфорт. Стены склада давили, хотелось вырваться на воздух, сесть за руль и гнать вперёд, туда, куда указывала назойливая зелёная метка. Каждая минута промедления отзывалась тупой болью в зажившей ране.

Как там было в описании моей касты? «Вектор: выбран путь. Невозможно свернуть, невозможно остановить». Похоже, это была не метафора. Сидеть на месте для меня было физически невыносимо.

Наконец торг был закончен. Багажник джипа напоминал лавку кладоискателя. Четыре комплекта раций «Азарт», палатка, два спальника, ящик ИРП. Пять канистр, насос. Два тактических рюкзака, набитых всякой полезной мелочью: фонари, батарейки, мультитулы, расширенные аптечки, фильтр для воды. И самое главное — две поясные кобуры, в каждой ПМ, и по шесть магазинов к ним, два из которых с чёрным носиком пули — бронебойные. Рина даже форму и тактические перчатки умудрилась выпросить. Однако глядя на это сокровище, на мое сердце не лился мед, у меня зудели руки — побыстрее бы бы за руль!

Глава 8

Полковник Булаев вышел провожать нас лично. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая бетонные стены базы в багровые тона.

— Может, переночуете всё-таки? — предложил он, когда мы уже садились в машину. — Утро вечера мудренее. Да и опасно ночью по лесу…

Я остановился у открытой двери джипа и задрал край удобной форменной куртки, которую нам тоже выдали на складе. Рана на боку, ещё час назад зажившая, снова открылась и начала сочиться кровью, пропитывая футболку.

— Не могу, — коротко ответил я.

Полковник отшатнулся.

— Эй! Да тебе же в госпиталь надо! Немедленно!

— Там я и подохну, — я опустил куртку. — И никакая реанимация не поможет. Кажется, я начинаю понимать, как это работает. Пока я двигаюсь к Цели, — я кивнул в сторону невидимой ему зелёной метки, — я регенерирую. Как только останавливаюсь или иду не туда — процесс идёт вспять.

— Жуть, — пробормотал Булаев, глядя на меня с какой-то смесью ужаса и научного любопытства. — Как ты с этим жить будешь?

— Весело, — усмехнулся я и сел за руль.

Полковник и Михайловичи махали нам рукой на прощание. Тяжёлые ворота разъехались, выпуская нас из «золотой клетки».

Как только джип выкатился за периметр, Рина, сидевшая рядом, вдруг высунулась в окно и издала протяжный, ликующий вой, похожий на волчий.

— Нас ждёт Охота! — прокричала она лесу, её глаза горели азартом.

Видимо, у её класса тоже была своя особенность — невозможность сидеть на месте и постоянная жажда приключений на пятую точку.

Мы выехали в темнеющий лес. Впереди нас ждала неизвестность.

— И куда теперь? — спросила Рина, устраиваясь поудобнее в пассажирском кресле.

Я сверился с зелёной меткой, висевшей перед глазами, и указал прямо по дороге.

— Нам туда.

— Откуда знаешь?! — её глаза снова загорелись любопытством.

— Вижу метку.

— Круть! — она хлопнула ладонью по приборной панели. — Как в игре! Маркер цели!

Я сильнее надавил на газ, выезжая на лесную дорогу.

— Мне не нравится, что ты всё происходящее воспринимаешь через призму игры.

— Но почему? — она искренне удивилась. — Это же весело! Новые способности, прокачка, монстры...

— Есть одно отличие, — резко оборвал я её. — Если тебя убьют в игре, ты перезагрузишься. Если здесь — то всё, конец. Темнота. Ты какого чёрта из-за ножика полезла в драку с мордоворотами из спецназа?! Ты хоть понимала, чем это могло закончиться?

— Я… — она замялась.

— Заигралась! — рявкнул я. — Чтобы больше такого не было! Ясно?!

Рина надулась и отвернулась, уставившись в боковое окно. Посмотреть, честно говоря, было на что. Мы ехали сквозь потрясающе красивый сосновый бор. Вековые деревья стояли стеной, их стволы, покрытые золотистой корой, уходили высоко в небо. Закатные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны, создавая внизу причудливую игру света и тени. Пахло хвоей, смолой и влажной землёй.

«Когда всё закончится, — подумал я, — надо будет обязательно привезти сюда Алёнку. Просто погулять, подышать. Может, даже грибов насобирать...» План был прост, как дважды два: найти сестру по компасу, а потом вернуться сюда, на «метеостанцию». В этот островок сохранившейся цивилизации. Других вариантов я не видел.

Резкий окрик Рины вырвал меня из размышлений.

— Стой! Тормози!

Я на рефлексе ударил по тормозам. Джип замер посреди дороги. Не успел я спросить, в чём дело, как Рина распахнула дверь и выскочила наружу, бросившись в лес. И тут произошло нечто странное. Она не просто скрылась за деревьями — она буквально растворилась на фоне леса! Я видел какое-то движение, рябь в воздухе, но её силуэт, её очертания «поймать» глазами не мог. Словно она стала частью этого леса.

Чёрт! Я выхватил пистолет из кобуры. С оружием я знаком был, но это было давно — в школьные годы ходил на секцию пулевой стрельбы. С Марголиным обращаться умел, но сейчас-то у меня в руках был не спортивный пистолет, а солидный, тяжёлый ПМ. Я передёрнул затвор, дослав патрон в патронник, и снял с предохранителя. Но что делать дальше? Девчонка окончательно исчезла. Позвать её? Но на зов могли откликнуться те же «богомолы».

Из леса донёсся треск сухих веток. Кто-то продирался через подлесок. Была не была!

— Рина! — просипел я. — Ты где?! Откликнись!

Девушка не отозвалась. Но хруст в кустах стал ближе. Он приближался. Быстро. Я сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая предательскую дрожь в руках. Вскинул пистолет, целясь в ту сторону, откуда шёл звук.

И не зря. Из-за ствола старой сосны на меня выскочил «серый»! Тот самый тип монстра, что был в гостинице. Он бежал, пригнувшись, вытянув вперёд когтистые руки. Я попытался поймать в прицел его лоб, поддавшись на дурацкое предубеждение из фильмов про зомби, что стрелять надо только в голову.

Но выстрелить я не успел. Прямо позади монстра мелькнула тень. Раздался глухой, мокрый звук удара. «Серый» споткнулся, замер на мгновение и рухнул навзничь, как подкошенный.

За его спиной, уперев руки в бока, стояла Рина. Довольная, как мартовский кот. В руке она сжимала выпрошенный у полковника тесак.

— Видел?! — её глаза сияли от восторга.

— Это что, чёрт возьми, было?! — взорвался я.

— «Крадущаяся тень»! Моя способность! — радостно сообщила она. — Я её попробовала! Круто, да?!

— Мы о чём пять минут назад говорили?! — ярость захлестнула меня. — Что это не игрульки! Это, мать твою, жизнь!

— Да всё было под контролем! — отмахнулась она.

— Под каким, к чёртовой матери, контролем?! Сколько у тебя эта твоя «тень» длится?!

— Ну… на первом уровне пятнадцать секунд.

— А если бы он в лесу не один был?! — заорал я.

— Если бы их там было пятеро?! Что тогда?!

— Ну… ты бы меня подстраховал… — она потупила взгляд.

— Мне больше делать нехрен, как всяких безмозглых дурочек страховать?!

— Ладно… я поняла…

— Не ладно! Всё! Эксперименты закончились! Отправляешься назад!

— Куда?! — её глаза расширились от ужаса.

— В Наукотопию! Пешком!

— Я… я больше не буду! Честно! — в её голосе зазвенели слёзы.

— Конечно, не будешь, — отрезал я, направляясь к машине. — Где ты за забором заражённых для своей «прокачки» найдёшь?!

Я молча развернулся и пошёл к джипу. На приборной панели умельцы из «Наукотопии» установили рацию — компактный блок с тангентой. Я взял её в руку, нажал кнопку вызова.

— «Ладога-Север», «Ладога-Север», это «Разведка-один», приём.

После короткого шипения из динамика раздался знакомый голос Булаева:

— «Разведка-один», на связи. Докладывайте.

— У нас тут трофей для вас, — сказал я в тангенту. — Один «серый». Оставим на обочине.

Пауза. Затем полковник ответил, и в его голосе слышалось неподдельное удивление:

— Принял, «Разведка-один»! Отличная работа! Поздравляю! Я уже не жалею, что вас отправил и снарягу дал. Вы добыли бесценный образец! Конец связи.

Я повесил тангенту на место.

— Вот видишь! — тут же подала голос Рина, подходя к машине. — Нам благодарность объявили! Значит, всё не зря!

Способности у девчонки, конечно, были незаурядные. Смелости ей тоже не занимать. Но вот мозгов… с этим были проблемы. Её азарт мог угробить нас обоих.

Я повернулся к ней.

— Короче так, — мой голос был твёрдым, не допускающим возражений. — С этого самого момента делаешь всё, что я скажу. Шаг влево, шаг вправо — только по моей команде.

Рина вздрогнула от моего тона, кивнула и опустила глаза, глядя себе под ноги.

— Хорошо.

— Никакой самодеятельности. Никакой инициативы. Увидела что-то — доложила. Поняла?

— Поняла, — тихо ответила она.

— И дурь из башки выкинь, — я шагнул к ней ближе, понизив голос. — Мы не в игрушки играем. Мы в зоне смерти. И живы до сих пор только потому, что нам дико везло. Везти постоянно не будет.

— Так точно, — буркнула она, всё ещё глядя в землю.

— Брысь в машину!

Рина подняла голову, и на её лице мелькнула хитрая, едва заметная улыбка. Она молча обошла меня и забралась на пассажирское сиденье.

Мы ехали молча. Напряжение в машине можно было резать ножом. Рина сидела демонстративно отвернувшись к окну, и дулась из-за того, что я её отчитал. Но мне, честно говоря, её настроение было до лампочки. Голова была занята другим. Я решал в уме неразрешимую, казалось бы, загадку.

Метка компаса указывала направление — чётко, неотвратимо. Но она не чертила маршрут. Мы ехали по единственной асфальтовой дороге, которая вела из леса. И её направление почти на девяносто градусов расходилось с тем, куда тянула меня зелёная точка. Проблема была очевидна: прямо по лесу, сквозь бурелом и болота, джип не проедет. И пешком по чаще идти — не вариант, особенно когда за тобой могут гнаться «богомолы». Так как же мне, чёрт возьми, вырулить на цель Задания?

— Мы так и будем всю дорогу молчать? — не выдержав, подала голос Рина.

— Нет. Будем думать, — сказал я и коротко объяснил ей проблему с компасом и дорогой.

— Тоже мне горе! — фыркнула она, ловко перелезая на заднее сиденье. Покопавшись в одном из рюкзаков, она вернулась с пачкой карт. — Гляди, мы примерно тут, — Рина ткнула пальцем в извилистую линию дороги посреди зелёного пятна леса. — Куда твоя метка показывает?

Я остановил машину на обочине и махнул рукой в сторону, сквозь густые сосны. Расхождение было почти под прямым углом.

— Та-а-ак, — протянула она, водя пальцем по карте. — А расстояние до неё ты не видишь?

— Надо ещё на один уровень компас улучшить, тогда, может и увижу.

— Плохо, но поправимо, — она постучала ногтем по карте. — Смотри. Мы сейчас выезжаем на трассу А-121. Там сворачиваем направо, в сторону Выборга. Едем-едем-едем вот до этой развилки, — она обвела кружком пересечение дорог. — Там снова оценишь, где метка, и выберем новый маршрут. Идёт?

Я смотрел на её уверенные манипуляции с картой. Логично. Профессионально.

— Вроде всё верно, — я снова нажал на газ.

— А спасибо?!

— Полезай на заднее сиденье. И ложись спать.

— Зачем это?!

— Я веду шесть часов. Потом заступаешь ты, а я отдыхаю, — день был полон приключений, и я чувствовал, как силы покидают меня.

— Мы так и будем ехать по очереди?! По одному? Это же скучно!

— Зато надёжно! Брысь спать!

— Ну и ладно. Ну и хорошо! У меня-то есть «Ночное зрение», а у тебя нет! — девушка картинно обиделась, перебралась на заднее сиденье и скорчила мне рожу так, чтобы я это увидел в зеркало заднего вида.

— Способность? — спросил я, выруливая на трассу.

— Ага. И ещё не самая могущественная, — донеслось сзади. Рина уже закрыла глаза и пыталась свернуться калачиком на сиденье.

План со сменами был хорош, надёжен. Однако в нём было одно гигантское «но». Как я мог доверять этой импульсивной натуре? Она ведь увидит что-нибудь «интересное» — след монстра, странный огонёк, да что угодно — и тайком кинется это исследовать. Не разбудив меня. Такой сценарий возможен? Абсолютно! Встретим ли мы что-нибудь нестандартное на своём пути? Однозначно! А какой из этого вывод?

Надо было брать в дорогу третьего. Понятно, что Михайловичи бы не поехали. Но у полковника надо было выпросить Семёна. Или хотя бы одного бойца из охраны. Короче, я с самого начала сделал ошибку. И чтобы её исправить, я должен вернуться на «метеостанцию».

А сделать я этого не мог!

При одной мысли, что мне нужно развернуть джип и поехать назад, против вектора компаса, мне стало физически плохо. Сердце сбилось с ритма, зачастило, дыхание перехватило. Вот тебе и суперкласс «Вектор». На шею мне невидимую удавку накинули! И тащат, как щенка на поводке! Ладно, сейчас я сестру спасаю, и направление совпадает с моими желаниями. Но какое Задание мне подсунут потом? Уничтожить человечество? И что, я пойду его безропотно выполнять, потому что иначе меня просто вывернет наизнанку от боли?

На фоне этих мыслей мои суперспособности уже не так радовали. Толку, что я плечом могу бронированную дверь вынести, если мне будут диктовать чужую волю и навязывать чужой путь? Кстати, об ударе... Одной силы мне, чтобы проделать тот трюк, было бы недостаточно. Может, с дури я бы то стекло и выбил, но точно переломал бы себе все кости в плече и руке. Однако переломов не было. Только сейчас, прокрутив в голове тот момент, я вспомнил, что перед глазами тогда мелькнуло короткое сообщение: «Мутагенная пластичность активирована».

Эта штука, судя по описанию, позволяет организму самопроизвольно подстраиваться под внешние угрозы. То есть получается, что мои кости под её действием на мгновение стали прочнее стали! Но управлять этой способностью я не мог, она включалась сама собой. Даже если и так, то это же почти идеальная неуязвимость! У меня аж руки зачесались от желания побыстрее закинуть как можно больше очков в эту замечательную способность!

Как же быстро я привыкаю к таким вещам, в которые ещё вчера никогда бы не поверил!

И тут судьба решила меня удивить ещё сильнее. В сгущающихся предзакатных сумерках я заметил странное красноватое свечение в лесу справа от дороги. Я притормозил. Повернул голову — ну точно не пожар. Дыма нет, да и оттенок странный, пульсирующий.

«Мало ли что может угрожать "метеостанции", — подумал я. — Надо проверить».

Я выключил фары и тихо вышел из машины, стараясь не разбудить Рину. Прошёл всего несколько шагов по влажной траве обочины и замер.

Посреди леса, в небольшой низине, медленно кружил рой тех самых светлячков, что мы видели в гостинице. Их мягкий, рубиновый свет озарял стволы сосен. И самое ужасное — за этим потусторонним танцем наблюдали трое. Три «серых». Они стояли неподвижно, как изваяния, на краю поляны, их силуэты чётко выделялись в мерцающем свете огоньков.

Я похолодел. Рука сама потянулась к пистолету. Но тут же я одёрнул себя. Какого чёрта?! Я же веду себя точь-в-точь как Рина! Бросаюсь в неизвестность из-за простого любопытства!

Я опрометью кинулся назад к машине, запрыгнул внутрь и вдавил педаль газа в пол. Джип взревел, вырываясь на тёмную трассу. Только отъехав на пару километров, я немного успокоился и взялся за рацию.

— «Ладога-Север», это «Разведка-один», приём.

— На связи, «Разведка-один», — ответил Булаев.

— Полковник, тут в лесу... — я запнулся, подбирая слова. — Короче, тут какая-то хрень творится. Совсем непотребная, серые толпой собрались вокруг светлячков… у Антона Михайловича спроси. Он тебе их опишет. Координаты скину. И…разбирайтесь сами. Конец связи.

— Может, вернёшься? — голос полковника Булаева в рации звучал устало, но настойчиво. — Придумаем что-нибудь с твоими ранами. У меня здесь сорок два доктора наук, неужели они не смогут разобраться с твоим... «Вектором»?

Я смотрел на зелёную метку, висевшую перед глазами, указывающую вперёд, сквозь темноту.

— У меня где-то там сестра. Одна. Я не могу её бросить. Приём.

Пауза.

— Понимаю, — наконец ответил полковник. — Но ты вызывай, если что. Приём.

Он понимал, что дистанционно ничем мне помочь не сможет, но пытался хоть как-то поддержать.

— Обязательно, — ответил я. — И ты не забудь прямо завтра начать рыть ров! Не нравится мне то, что вокруг вашей лаборатории творится. Приём.

— Не переживай, — в его голосе прозвучала уверенность. — У нас трубопровод прямо от Ладоги идёт. Проблем с водой не будет — защитимся! Конец связи.

— Понял. Отбой, — я повесил тангенту на панель.

«Защитимся»... Я был всё меньше уверен, что мне стоит возвращаться к Булаеву. Выстоит ли его лаборатория к тому моменту, как я Алёнку найду? Что, если эти «серые» не просто глазки светлячкам строили? Что, если они умнее, чем мы думаем?

Мысли были невесёлые. С ними я и продолжил путь сквозь густеющую ночь. Рина, стоит признать, набросала на карте эффективный маршрут по дорогам, и мне оставалось только ему следовать. Казалось бы — что могло пойти не так?

Я вёл джип почти на автомате, стараясь держать скорость. Часы сливались в монотонный гул двигателя и шуршание шин. Усталость накатывала тяжёлыми волнами. Веки начали слипаться сами собой. Я понял, что валюсь с ног. Пора было меняться. Я решил притормозить у ближайшей развилки, чтобы разбудить Рину. Её способность «Ночное зрение» нам бы сейчас очень пригодилась — ночь вступила в свои права окончательно, луны не было, и дорогу освещали только фары.

Едва я начал сбрасывать скорость, как фары выхватили из темноты что-то огромное, тёмное, стоящее прямо посреди перекрёстка. Я резко ударил по тормозам, одновременно включая дальний свет.

И присвистнул от удивления.

Танк. Самый настоящий Т-80, судя по характерному силуэту. Я их раньше только на парадах так близко видел! Огромный, угловатый, покрытый пылью и засохшей грязью.

И он был живым.

Когда лучи дальнего света ударили по нему, тяжёлая башня медленно, с низким гулом, повернулась в нашу сторону, а потом слегка качнулась вправо-влево, словно приветствуя.

У меня гора с плеч рухнула. Вот оно! Значит, не всё потеряно! Мир не катится в тартарары! Мы пропустили удар, на время потерялись, заблудились, но вот же она — наша доблестная и непобедимая! Нашла в себе силы, собралась и вернулась, чтобы вытащить нас всех из этой задницы! Я чуть было не посигналил ему в знак приветствия, но вовремя вспомнил, что шум привлекает монстров.

Я медленно подвёл джип ближе, поравнялся с бронированным мастодонтом и притормозил, опуская боковое стекло.

На башне танка с глухим стуком откинулся люк, и из него по пояс высунулся тёмный силуэт. Человек. На фоне ночного неба его фигура казалась абсолютно чёрной.

Глава 9

— Доброй ночи! — поприветствовал я танкиста, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Доброй! — донёсся из люка строгий, чуть приглушённый голос. — Куда путь держите?

Вопрос простой, но как на него ответить? Сказать, что еду на виртуальную метку, которую вижу только я? Решил не шокировать парня лишней информацией.

— Туда! — я неопределённо махнул рукой в сторону дороги, уходящей во тьму.

— Пропуск есть?

— А нужен? — Ого. Значит, пока мы гостили у Булаева, дороги успели перекрыть. Может, оно и правильно — карантин и ограничение передвижения однозначно внесут свою лепту в обуздание заразы.

— А чёрт его знает, — неожиданно честно признался танкист.

Ага. Похоже, он сам был в неведении.

— Связь есть? — спросил я.

— Нету! Уже часа четыре как пропала… — В его голосе послышалось отчаяние. — Слышь, мужик, а что вообще происходит?!

— Трындец происходит. Полный, — не стал я обманывать военного.

— Да понятно, что трындец! Координации никакой! — Танкиста вдруг прорвало, из него забил фонтан откровений. — Оставили тут меня, как дурака! Прикрывать тылы, так сказать! И пропали все! Рация шипит, сотовый молчит! А мне что делать?! Куда?! Обратно в часть?! А?!

Оказывается, даже сидя в стальной коробке, можно запаниковать. Неизвестность била по нервам сильнее, чем стучащие пули по броне.

— Для чего тебя оставили? Какую задачу поставили? — у меня родилась идея. Если я Булаеву ещё и танк подгоню, он мне точно звание майора присвоит. Или даже генерала.

— Колонна эвакуации из Питера шла…

— Из Питера?! Гражданских?!

— Да! Всех, кого собрали по пробкам, на блокпостах…

— Куда их везут?! Списки есть?! — я невольно перебивал его после каждой фразы, сердце заколотилось. Алёнка! Она могла быть там!

— Какие, к чёрту, списки! Хватали всех подряд и по машинам распихивали! На «Уралах» вроде гнали... Меня и две БМП оставили тут. Вести арьергардные бои, если что. Ну и отставших дождаться. Ни врагов, ни наших — никого! Коробочки потом отозвали куда-то, а меня оставили! И, похоже, забыли нахрен…

— А везут-то их куда?! Конкретнее! Ближайший пункт?!

— В Мельниково! Там вроде как лагерь беженцев разворачивают, сборный пункт…

— Брат, спасибо! — я уже собрался трогаться.

— Эй! Эй! Стой! А как же я?! Что мне делать-то?!

И тут перед глазами вспыхнуло сообщение:

Вторичная задача. Догнать эвакуационную колонну. Цель: Лагерь беженцев в Мельниково.

Принять/Отклонить?

Конечно, принять!

После этого я выскочил из машины, схватил одну из раций «Азарт» с заднего сиденья и подбежал к танку.

— Держи! — я протянул рацию танкисту. — Я еду в Мельниково. Как доберусь — свяжусь с тобой по ней. Ну или начальство твоё найду, растолкаю. Не дрейфь!

Танкист неуверенно взял рацию.

— Спасибо, мужик… Спасибо!

Я сел в машину и завёл двигатель. Джип плавно тронулся с места. Тишину в салоне нарушил заспанный голос Рины с заднего сиденья.

— А? Что? Танк?!

Я мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида. Она села, протирая глаза, и непонимающе уставилась в заднее стекло на удаляющийся силуэт бронированной машины.

— Да, — ответил я, — но мы уже уезжаем.

— Как уезжаем?! Это же танк! Армия! Нам должны помочь! — она начала перелезать на переднее сиденье.

— Кто бы им помог, — буркнул я и, пока она пристёгивалась, кратко пересказал разговор. — Он один, брошенный, без связи. Но у него есть инфа: из Питера гнали колонну с гражданскими в Мельниково. У меня появилась Задача, что надо догнать эту колонну.

— Мельниково... — она сразу посерьёзнела. — Это по нашему маршруту! Погоди... ты опять получил задание?! Блин, вот тебе прёт!

— Я бы так не сказал, — я покачал головой. — Если бы мне пёрло, я бы сейчас оказался на необитаемом острове. В тропиках. Обязательно с сестрой…

— А меня бы с собой взял? — вдруг ехидно спросила Рина.

Я на секунду задумался, глядя на тёмную дорогу.

— Наверное, да. Ты же Охотник, так? Вот ты бы и добывала нам еду.

— А ты чем бы занялся? — в её голосе послышалась улыбка.

— Тем, чем мечтал всю жизнь, — я усмехнулся. — Абсолютным бездельем. Ну, изредка бы прерывался, чтобы позагорать и поплавать.

Эти дурашливые мечты на мгновение отогнали жуть происходящего. Но реальность тут же вернула нас на землю резким треском из рации.

— Артём! — это был Булаев. Он пренебрёг моим позывным. — Слышишь? Приём!

Я схватил тангенту.

— Да, я тут, полковник. Что у вас? Приём.

— Мы нашли «серого», которого вы оставили на дороге. И наши спецы уже над ним поработали. Приём!

— Поздравляю вас. А я нашёл, куда отвозили людей из Питера, — поделился я своими успехами.

Но, похоже, полковника это не впечатлило. Он проигнорировал мою новость.

— Артём, мы тут только на начальном этапе, но все мои сорок два доктора наук репы чешут. Этот твой «серый»... он уже не совсем человек. Точнее, уже точно не человек. Приём!

— Что анализы показали? — напрягся я.

— У него нет нашей ДНК! — в голосе Булаева звучало жуткое, нервное возбуждение. — Вместо неё — силоксаны! Кремний-кислородные цепочки, понимаешь? У этих «серых» идёт эволюция! Быстрая, стремительная. И она совсем не наша! Неземная! Ты понял меня? Приём!

Кремний? Силоксаны? Я ничего не понял, но звучало паршиво.

— Спасибо, полковник. Правда, я не знаю, как мне эта информация поможет.

— Они не люди, Артём! Понимаешь? Уже не люди! — почти выкрикнул он. — Так что не психуй, если вдруг кто-то из них встанет у тебя на пути! Вали этих долбаных мутантов пачками и не мучайся совестью! Приём!

— Хорошо. Понял тебя, «Ладога-Север». Конец связи.

Я повесил тангенту. Не мучайся совестью... Я не стал говорить Булаеву, что если какой-нибудь вполне земной человек вдруг решит встать между мной и сестрой, у меня тоже не будет особых угрызений совести, если я ему башку отверну. А то он ещё подумает, что я теперь тоже не совсем человек.

И дело было не в моей касте «Вектор». Просто характер у меня немного вспыльчивый.

Эта вспыльчивость чуть не сыграла со мной злую шутку. У меня от известий, что я могу вскоре увидеть сестру, кровь немного закипела. Поэтому гнал я как сумасшедший, вдавив педаль джипа в пол. Пустая ночная трасса тому только способствовала.

Рина за руль не просилась. Девушка вжалась в пассажирское кресло и напряжённо вглядывалась в узкий конус света, выхватываемый фарами из темноты.

— Осторожней! — вдруг выкрикнула она.

Я на дороге ничего не видел, ни единой помехи. Но на всякий случай всё же скинул скорость, перенеся ногу на тормоз.

Суперспособность у девушки сработала. Она действительно ночью видела гораздо лучше меня. И уж однозначно лучше тех водителей, которые устроили впереди массовое ДТП.

Фары выхватили из мрака завал. Армейский тентованный «Урал» стоял поперёк дороги. Он собрал, как кегли, три легковушки и, судя по красной кабине, еще и пожарную машину. Кто и в чём был виноват, разобрать было уже невозможно. Машины развернуло от удара так, что вся эта дымящаяся куча-мала намертво закрывала все полосы движения.

Только мы остановились, как Рина потянулась к ручке двери. Я поймал её за руку.

— Подожди.

Я несколько раз нажал на клаксон. Звук гулко, тревожно разнёсся по пустому ночному шоссе и затих. Мы ждали. Из разбитых машин никто не вышел. Никакого движения. Абсолютная тишина.

Я вытащил пистолет из кобуры.

— Оставайся тут, — скомандовал я, открывая дверь. — Прикрывай.

Рина молча кивнула, вытащила свой ПМ и, приоткрыв дверь, взяла сектор под наблюдение.

Я тоже достал оружие. Сделал несколько шагов по холодному асфальту и вспомнил — предохранитель. Щёлкнул флажком, снимая пистолет с предохранителя. Поднял ствол и медленно, очень медленно пошёл к перекорёженным машинам.

Сердце бухало в рёбрах, как молот. Но не от страха. Я боялся другого. Боялся увидеть то, что ждало меня в кузове «Урала». Танкист сказал, что на таких везли людей. Гражданских. Что могла с ними сотворить эта авария, или набежавшие после неё «серые», и думать не хотелось. А вдруг и Алёнка…

— Стоп! — я мотнул головой, отгоняя мысль. — Хватит терзать себя понапрасну. Надо действовать.

Я запрыгнул на капот ближайшей легковушки, впечатанной в бок «Урала». Тонкий металл глухо прогнулся у меня под ногами. Откуда-то из-за спины ударил яркий луч, осветив пространство впереди меня. Я обернулся — Рина включила один из наших тактических фонарей и освещала мне путь. Я кивнул в знак благодарности, достал свой фонарик и тоже включил.

С первой легковушки я перепрыгнул на крышу второй, оказавшись почти у борта грузовика.

— Ты там не убейся! И ноги не переломай! — донёсся её приглушённый голос.

Объяснять ей, что для меня, с моим прошлым, эта акробатика — всё равно что детские шалости, я не стал. Ещё пара шагов, и я у борта «Урала». Брезент, покрывавший кузов, был порван в нескольких местах. Ветер полоскал его, открывая большую тёмную прореху.

Я поставил ногу на борт, ухватился за стойку и осторожно подтянулся к дыре. Поднёс фонарь. И заглянул внутрь.

Человек я не впечатлительный, но еле смог подавить рвотный спазм, который подкатил к горлу. В кузове кто-то устроил настоящую бойню. С потрошением. С отрыванием конечностей. Господи… это была не просто кровь. Весь кузов превратился в ванну с кровью. Густая, тёмная, она уже начала свёртываться и превращаться в колышущееся желе. У меня на миг остановилось сердце. Понять, кто здесь ехал — мужчины, женщины, дети — было невозможно. Из людей сделали фарш. Кровавую кашу.

Вот так эвакуация! Не сберегли. Не смогли сберечь!

— Эй, ну что там? — окликнула меня Рина, её голос звучал напряжённо.

— Полная жесть! Не ходи сюда! — крикнул я, отворачиваясь от кузова.

— Настолько плохо?!

— Хуже и представить себе нельзя.

— Я всё-таки гляну…

Я не успел её остановить. Где-то справа от меня, со стороны покорёженной пожарной машины, раздался громкий скрип металла. Вывернутая ударом дверь с грохотом отвалилась, и на асфальт бесшумно спрыгнул тёмный силуэт.

Я ещё не успел перевести на него луч фонаря, но уже знал, кого я увижу. Ни один нормальный человек не стал бы прятаться на месте этого жуткого побоища.

— Артём! Берегись! — Рина среагировала первой, её луч фонаря ударил по силуэту.

Ого! А это был не «серый». Эта тварь была слишком высокой, тонкой и мощной. И руки она держала согнутыми у груди… как богомол!

Бам-бам-бам! Рина открыла огонь. Пули летели кучно, но мимо — монстр двигался слишком быстро. Они раз за разом с визгом прошивали борт пожарной машины.

Я же решил не стрелять. «Богомол» рванул с места с такой невероятной скоростью, что я бы всё равно не попал. Для начала требовалось разорвать дистанцию, уйти с линии атаки.

Я запрыгнул на тент «Урала». Брезент затрещал под моими ногами, но выдержал. Сделав сальто, я приземлился на крышу легковушки с другой стороны грузовика. И тут же развернулся, вскидывая пистолет.

Монстр решил повторить мой трюк. Он запрыгнул на тент «Урала»… и с громким треском провалился внутрь! Прямо в ту кровавую кашу. В свете фонаря я видел его барахтающийся силуэт.

Я начал стрелять. Не целясь, просто выпуская пулю за пулей в тёмную дыру в брезенте. Я даже не заметил, как выпустил всю обойму. Снова и снова нажимал на спусковой крючок, но выстрела не происходило.

Надо было потренироваться заранее. Я замешкался, пытаясь в темноте нащупать кнопку сброса магазина. Да где же она, чёрт возьми!

«Богомол» вылетел из остатков ткани на меня, как ядро из пушки. Его причудливой формы голова ударила меня прямо в грудь, и мы вместе слетели с крыши машины. Падая, я выронил разряженный пистолет.

Я грохнулся спиной на асфальт, а сверху на меня приземлился монстр. Удар был чудовищным, в глазах у меня потемнело. Но на краю сознания успела обнадёживающе мигнуть надпись: Мутагенная пластичность активирована. Значит, мой организм каким-то образом успел защититься от переломов.

Однако радоваться было рано. Тварь плотно придавила меня к асфальту. Когда я видел подобного монстра в прошлый раз, я заметил лишь общую асимметрию. Но только теперь, глядя в упор, я понял, какой же он урод.

Глаза были совершенно асимметричны: один, неестественно крупный и выпуклый, почти наползал на лоб, в то время как другой, маленький и впалый, располагался заметно ниже. Нос почти отсутствовал, лишь пара чёрных щелей на вдавленной переносице. Зато нижняя челюсть была гипертрофированной, массивной и выдвинутой вперёд, создавая хищный, звериный прикус.

Монстр решил поужинать. Его челюсть резко выдвинулась вперёд, выходя за верхний ряд зубов, и лишь затем широко распахнулась, являя рот, полный острых, трёхгранных чёрных зубов. Я успел лишь подставить левую руку.

Он впился в моё предплечье с огромным удовольствием. Я почувствовал, как его зубы с омерзительным хрустом прошлись по кости.

Блокиратор боли активен.

Но мой первый уровень «Блокиратора» почти не помог. От боли я заорал так, что даже монстр на секунду застыл. Где-то там, далеко, на грани восприятия, я услышал выстрелы Рины. Бам! Бам! На спине монстра расцвели тёмные фонтанчики.

Он справедливо решил, что стреляющая девушка представляет для него большую угрозу. Он отпустил мою руку, резко мотнул головой, ударив меня лбом в лицо, и, вскочив на ноги, пошёл на Рину.

От боли в прокушенной руке и от удара по голове у меня перед глазами всё плыло. Но бросать Рину я не собирался. Тем более что через мутный туман я услышал её панический крик:

— Перезарядка!

Да уж, если она такая же «ловкая» с оружием, как и я, то рассчитывать на скорое открытие огня не приходится. Я присел, огляделся, увидел свой пистолет в паре метров от себя. Шатаясь, поднялся и побрёл к нему. Левая рука висела плетью, из неё хлестала кровь. Я не представлял, как мне удастся одной рабочей рукой запихнуть новую обойму в ПМ.

Раздались ещё выстрелы.

Я повернулся и увидел, как «богомол» падает на асфальт. К нему осторожно подошла Рина, вытянув руку с пистолетом. Ещё один выстрел.

— Контрольный, ублюдок! — пуля пробила дёргающуюся голову.

Девушка тут же бросилась ко мне.

— Артём! Ты как?!

Лучше всего моё состояние сейчас описывали системные сообщения, мигающие перед глазами: Блокиратор боли и Клеточная регенерация. Ну и хлещущая из предплечья кровь тоже как бы намекала, что я не совсем здоров.

— Помоги… — прохрипел я, зажимая прокушенную руку.

— Сейчас! — Рина сорвалась с места и бросилась к джипу.

Я осел на холодный асфальт, привалившись спиной к колесу. Кровь хлестала сквозь пальцы, образуя быстрорастущую лужу.

Она вернулась, таща армейскую аптечку, которую выпросила у Булаева. Рывком открыв застёжку, она бестолково начала разбрасывать её содержимое по асфальту: бинты, пакеты, какие-то ампулы...

Ну конечно, в играх всё не так, — мелькнула злая мысль. — Достаточно к ране бинт приложить, и я здоров!

— Хватит! — рявкнул я, стряхивая оцепенение. — Слушай сюда. Турникет! Жгут-турникет, оранжевый, видишь?

Она схватила его.

— Куда?!

— Выше раны! На плечо! Затягивай!

Её пальцы дрожали, она не могла провернуть вороток.

— Сильнее! Крути, пока кровь не остановится!

Она заскрипела зубами и провернула рычаг. Адская боль пронзила руку, но фонтан из предплечья сменился медленной течью.

— Теперь — бинт! Прямо на рану! Дави, туго!

— А шприц? — она увидела шприц-тюбик с красным колпачком. — Это антишок! Потом! Сначала бинт!

Рина справилась. Когда рана была замотана, я кивнул.

— Теперь коли. В бедро. Прямо через штаны.

Она с силой вогнала иглу.

Я откинулся назад, тяжело дыша. Боль немного отступила, превратившись в тупой, пульсирующий гул. Я посмотрел на «Урал»... и вдруг понял.

Зелёная метка Квантового компаса! Она по-прежнему висела впереди, указывая путь на Мельниково. И моя основная метка... Ни первая, ни вторая не указывали на этот «Урал»! Какой же я дебил. Я зря себя терзал. Я сам надумал, что Алёнка должна быть именно в этой машине..

— Машины... — прохрипел я. — Надо осмотреть.

Рина помогла мне подняться. Левая рука была чужой, она болталась, как плеть. Мы медленно обошли завал. В легковушках было пусто — водители, видимо, успели сбежать... или их утащили. А вот в пожарной машине...

— Жесть, — прошептала Рина, отводя луч фонаря.

Богомол и пожарных не пощадил. Кабина была залита кровью, стекло выбито. Рядом с одним из погибших, выпавшим из распахнутой двери, что-то тускло блеснуло. Я подошёл ближе и поднял большой пожарный топор, с прорезиненной ручкой. Тяжёлый. Идеальный баланс.

— Зачем тебе он? — спросила Рина, глядя, как я пробую вес топора. — У тебя пистолет есть.

— У него патроны никогда не кончаются.

Глава 10

— У тебя... у тебя серьёзное ранение! — Рина смотрела на пропитанные кровью бинты на моей левой руке.

— Ерунда, — прошипел я. Топор в правой руке придавал уверенности. — Сейчас заживать начнёт. Главное — ехать на метку. Ты сядешь за руль.

— Я?

— У тебя «Ночное зрение». У меня — одна рабочая рука. Выбор очевиден.

Мы забрались в джип. Я сел на пассажирское сиденье, зажав топор между колен.

— Погоди ехать, — сказал я, когда она завела двигатель. — У меня с метками какой-то бред творится. Смотри. Я ищу сестру. И обе задачи — и основная, и эта, с колонной — по идее, на это завязаны. Но они показывают в разные стороны!

Зелёная метка горела почти прямо по курсу, а моя основная, чуть ярче, тянула немного левее, вглубь леса.

— А, это, — Рина хмыкнула, — это нормально. В играх так специально делают. Вводят дополнительные цели, побочные квесты. Чтобы запутать игроков, заставить их исследовать мир. Цепочки иногда связаны…

— Игры?! — я ударил здоровой рукой по приборной панели. — Блин, Рина, я тебе говорю, что сестра в опасности! А ты всё про свои игры!

— Это ты не понял! — огрызнулась она, поворачиваясь ко мне. — Всё поменялось! И мы теперь живём, как в игре! Хочешь выжить и сестру свою спасти — привыкай к правилам! Качайся! Улучшайся! Зараженные не спят! У них уже «богомолы» есть, а следующая стадия у них будет ещё мощнее! Ещё быстрее, умнее, сильнее…

— Они до живых танков могут дойти? — мрачно пошутил я, кивая в сторону дороги, где остался наш танкист.

— До чего угодно… ой, смотри!

Мимо нашей машины, пролетая сквозь свет фар, пронёсся рой красных светлячков. Тот самый, что мы видели в лесу. Они долетели до трупа «богомола», лежащего на обочине, и начали медленно кружить над ним.

— Что они делают? — заворожённо прошептала Рина.

— Давай это выясним в следующий раз, — процедил я сквозь зубы. Боль в руке становилась невыносимой. — Поехали!

— Но ведь интересно!

— Я сейчас кони двину от потери крови! — рявкнул я.

— Ой-ой, разнылся, — буркнула она, но включила передачу. — Ладно, едем.

Рина, однако, нарочито медленно проехала мимо тела. «Богомол» лежал в огромной луже чёрной жижи. Один за другим рубиновые светляки ныряли в эту жижу. И она… она начала слабо, едва заметно светиться изнутри. Мне и самому было до чёртиков интересно, чем закончится это представление, но ждать я не мог. Алёнка торопила. Да и рана торопила не меньше.

— Доедешь? Не вырубишься? — спросила Рина, наконец набирая скорость.

Блокиратор боли активен.

Он работал на самом минимуме, и его едва хватало, чтобы я не потерял сознание от пульсирующих ударов в предплечье. Зато Клеточная регенерация пахала вовсю, мило мне подмигивая в интерфейсе. Снимать бинты и турникет я не решался, но даже сквозь них чувствовал, как нестерпимо зудит рана. Значит, заживает.

— Вроде бы не должен, — ответил я.

— Ты держись! Я без тебя и не знаю, куда нам ехать. Ты же у нас компас.

— Если вдруг «потеряюсь», — сказал я, откидывая голову на подголовник, — едь в Мельниково. Прямо по этой трассе.

— И что я там буду делать одна?! — в её голосе послышалась паника.

— Как что? — я усмехнулся. — Качаться и улучшаться будешь.

Моя регенерация работала не на святом духе. Организм требовал топлива. С дикой силой на меня навалился голод. Я, морщась от боли, перебрался на заднее сиденье. Не мудрствуя лукаво, нашёл ящик с ИРП, надорвал один из пакетов и вскрыл банку тушёнки. Я ел прямо оттуда, зачерпывая холодный, застывший жир ложкой, не разогревая. Пустые банки и упаковки летели в открытое окно. Дикость, не спорю, но пара банок на обочине была несущественной мелочью по сравнению с общим безумием.

Едва я закинул в рот последнюю сухую галету, на меня обрушилась дремота. Тяжёлая, как мокрое одеяло. Сопротивляться было бесполезно. Да и зачем? Ясное дело, что в Мельниково мне отдохнуть не дадут. Поэтому почему бы не воспользоваться возможностью сейчас?

Я не уснул. Я провалился во тьму без сновидений.

Я очнулся рывком, будто от толчка. Голова была тяжёлой, чугунной, как с похмелья. Странно. Я ведь не использовал Ко-Кон, откуда тогда взялась эта усталость?

Кстати, о способностях. За ту драку у завала меня неплохо так вознаградили. Хоть «богомола» и добила Рина, Система засчитала мне преодоление сложного препятствия на Пути к Цели. И как засчитала! Полоса активации «Накопительного импульса» была заполнена на три четверти. То есть, тварь считалась элитным противником.

— Чем это пахнет? — спросил я, морщась. В воздухе стоял неприятный, химозный запах.

— Проснулся, да? — Рина не отрывала взгляда от дороги. — Последние десять минут откуда-то тянет хлоркой. Я даже окна закрыла.

— Хлоркой? — я полез на переднее сиденье. — В этом городишке есть какой-нибудь химический завод?

— Понятия не имею. Никогда здесь не была. А ты?

— Я вообще не местный. С сестрой в Питер развеяться приехали.

— Ага, развеялись и отдохнули по полной, ничего не скажешь, — хмыкнула она. — Ещё и туман этот дурацкий…

— Какой туман? — я наконец уселся на сиденье и посмотрел вперёд. Трасса впереди ныряла в низину, и эта низина была заполнена туманом. Но не обычным, белым, а странного, болезненного желтовато-зелёного цвета. Он тяжело стелился над асфальтом, цепляясь за деревья на обочине.

— Видишь? Как он появился, так и завоняло. Едем верно?

— Да, плюс-минус, — я сверился с «Квантовым компасом». — И у меня предчувствие, что мы скоро будем на месте.

— Способность или просто предчувствие? — уточнила Рина.

— Предчувствие.

— Ай, ерунда все эти ваши предчувствия… ой! — Рина торопливо ударила по тормозам.

Из желтоватого тумана даже она со своим «Ночным зрением» слишком поздно увидела препятствие. Сердце у меня опять ёкнуло. Прямо на трассе, один за другим, выстроились тентованные «Уралы».

— По обочине объедем? — предложила Рина, напряжённо вглядываясь в туман.

— Нет. Остановись здесь. Надо осмотреться.

Хоть метки Задачи и не указывали на сами грузовики, я счёл нужным их проверить. Эвакуационные колонны просто так не бросают. Надо было выяснить причину остановки.

Ещё до того, как выйти, я достал пистолет и передёрнул затвор, загоняя патрон в патронник. Прошлая стычка меня кое-чему научила. С заднего сиденья я взял топор. Его холодная рукоять приятно легла в левую, всё ещё ноющую руку. Однако сон и регенерация свое дело сделали — рука заработала. Мы ехали ровно на метку второстепенной Задачи, поэтому мое чудесное самолечение работало безотказно.

— Надо будет тебе какие-нибудь ножны для топора придумать, — пробормотала Рина, тоже проверяя свой ПМ. — Чтобы ты его из-за спины выхватывал! А я хочу мачете…

— Тише! — оборвал я её. Девушка явно нервничала, поэтому и болтала без умолку. Мы вышли из машины.

Мы обходили застывшие грузовики с двух сторон. Целенькие. Ни следов аварии, ни пробоин. Я насчитал семь штук. Маловато, чтобы вывезти людей из мегаполиса. Во главе колонны стоял БРДМ, его крупнокалиберный пулемёт был задран в потемневшее небо.

Я подошёл к последней машине в колонне и заглянул под тент. От облегчения я шумно выдохнул. Никаких кровавых разводов. Судя по брошенным вещам люди покидали грузовики в спешке. Но покидали их живыми.

— Артём… — раздался с другой стороны колонны перепуганный возглас Рины. — Иди сюда.

Рано я радовался. Судя по её тону, она наткнулась на что-то ужасное. Массовое кладбище? Вполне возможно. Я осторожно обогнул головной «Урал» и увидел Рину. Она стояла, как вкопанная, и указывала на борт грузовика.

— Что… что это за хрень? — срывающимся голосом спросила она.

От земли до самого верха тента тянулись тончайшие, похожие на синюю паутину, нити. Они были повсюду, окутывая грузовик полупрозрачным коконом. На нитях висели шарообразные утолщения, похожие на капли, наполненные светящейся желтоватой жидкостью. Хотя стояло безветренное утро, нити мелко подрагивали, будто живые.

— Понятия не имею, — я зацепил топором несколько нитей и потянул на себя. Они не порвались, а растянулись, как резина. Я дёрнул сильнее. Паутинки порвались, пара шаров лопнули и жидкость из них выплеснулась прямо на лезвие топора. Металл зашипел. От стали пошли тонкие струйки едкого пара. Я поднёс топор к лицу. Там, куда попали брызги, на лезвии появились глубокие раковины коррозии.

— Осторожно! — отшатнулась Рина. — Это какая-то адская кислота!

— Откуда взялась эта гадость? — спросил я, понимая, что это чисто риторический вопрос.

— Тебе дышать тяжело? — не отвечая, в свою очередь спросила Рина.

Запах хлорки здесь, среди грузовиков, стал почти невыносимым. Он сбивал дыхание, в горле першило.

— Да, есть такое.

Рина присела на одно колено и сделала глубокий вдох. И тут же зашлась в приступе удушливого кашля.

— Внизу… внизу вообще дышать невозможно! — прохрипела она, поднимаясь.

Жёлтый туман у самой земли был гораздо гуще. Я наклонился, зачерпнул ладонью эту желтоватую дымку. Она была тяжёлой, маслянистой, и нехотя струилась сквозь пальцы. Подношу к лицу. Запах хлора стал удушливым.

Мутагенная пластичность активирована.

Мой организм отреагировал на ядовитый туман.

— Это отрава, — сообщил я Рине. — Но у меня против неё, кажется, включилась способность. Давай так: ты останешься в машине…

— У меня тоже есть способность! — перебила она, направляясь к нашему джипу. Она открыла багажник и начала в нём копаться. — Вот!

Рина выудила из ящика со снаряжением пару респираторов-полумасок с небольшими квадратными фильтрами. Одну из них она бросила мне.

— Надевай.

Я зафиксировал маску на лице, подтянув резинки на затылке. Дышать стало намного легче, едкий запах почти исчез.

— Куда теперь? — спросила Рина, её голос звучал глухо из-под маски.

Прежде чем я успел ей ответить и указать направление на метку, мы услышали его. Низкий, раскатистый, гулкий звук. Он прозвучал в полной тишине, и Рина от неожиданности вздрогнула.

— Это ещё что?!

— Похоже… на колокол? — предположил я.

— Жуть-жуть-жуть! Откуда-то оттуда идёт, — она махнула рукой вглубь тумана.

— И метка примерно там же висит, — сказал я.

— Отлично, вот и определились с направлением. На машине поедем?

Я в ответ помотал головой.

— Прислушайся. Слишком тихо. Наш двигатель за десятки километров слышно будет.

— Да? И кто нас услышит? — её голос всё ещё дрожал.

— Богомолы. А может, кто и похуже.

— Машину они не догонят.

Было заметно, что девчонке страшно идти пешком через ядовитый туман.

Я кивнул на застывшие, поросшие синей паутиной грузовики.

— Эти тоже так думали. Пошли. Выше нос, Охотница! Там, — я махнул топором в сторону клубящегося тумана, — полно всякой добычи!

— Да ну её в задницу, эту добычу, — пробурчала Рина. Но за мной пошла.

Мы прошли метров сто по затихшей трассе, миновав поросшие синей паутиной «Уралы». Дорога плавно повернула налево, и мы почти сразу оказались в частном секторе.

Мы добрались до Мельниково.

Дома почтенного возраста, с невысокими разномастными заборами, стояли в полном молчании. Свет в окнах не горел. Желтовато-зелёный туман был здесь гуще, он стелился по земле, скрывая под собой газоны и клумбы. Сами дома были целыми — ни разбитых окон, ни сломанных дверей. Но это была мёртвая, стерильная целостность. На газоне перед одним из домов лежал на боку детский велосипед, его колёса уже начали покрываться тонкими, как иней, синими нитями.

— Даже собак не слышно, — прошептала Рина, её голос был глухим из-под респиратора.

— Котов не видно. И птиц, — добавил я, осматривая мёртвые провода.

— Животные ушли из-за запаха, — предположила она.

— А люди?

— С людьми вообще непонятно, что случилось. Может, тоже эвакуировали?

— Хоть бы так.

Мы шли по небольшой улочке, вертя головами. Атмосфера была давящей. Вдруг Рина резко схватила меня за руку и поволокла к синей трансформаторной будке, стоявшей у обочины.

— Ты чего? — спросил я, когда мы прижались к её холодной железной стене.

Рина осторожно высунулась из-за угла.

— Там… видишь? — прошептала она.

Я вглядывался вдаль. Улочка упиралась в небольшой, заросший сквер.

— Деревья. Аллеи. — перечислял я всё, что видел.

— Между деревьями… вон! Снова пробежал! — она ткнула пальцем в пустоту.

Я как мог сфокусировал зрение. Ничего. Жёлтые клубы ядовитого тумана надёжно скрывали всё, что было дальше двадцати метров.

— Кто там?

— Не знаю, — прошептала она. — Ходит кто-то.

— Человек?

— Не знаю. Не могу разглядеть.

Я выругался про себя. Я был слеп. Мне приходилось целиком и полностью полагаться на её «Ночное зрение», которое, видимо, пробивало и эту туманную дрянь.

— Ушёл? — спросил я.

— Угу. Скрылся в глубине.

— Давай туда. Потихоньку.

Нарваться на «богомолов» или стаю «серых» не хотелось. Но метка вела именно в тот сквер. И, что важнее, вдруг там прячутся местные? Выжившие из той самой эвакуационной колонны, которые смогут нам рассказать о её судьбе?

Бо-о-ом!

Снова раздался тот же протяжный, гулкий удар набата. Он доносился прямо из сквера.

— Да чтоб его там! — Рина вздрогнула, её этот звук явно нервировал.

— Ты уверен, что нам туда?

— Я — нет. Метка задачи — да.

— Тогда давай сквер обойдём? — с надеждой предложила она.

— А вдруг там выжившие?

— И что? — огрызнулась она. — Выжили же они как-то без нас? Пускай и дальше выживают!

— Идём в сквер, — отрезал я. — Медленно. Осторожно. Если встретим заражённых — повернём назад.

— А если они нас встретят?

— У нас без вариантов. Метка указывает туда.

Мы двинулись вперёд, крадучись вдоль заборов. Рина то и дело останавливалась, вглядываясь в ряды деревьев, потом коротко кивала, и мы продолжали путь.

До кованого заборчика, опоясывающего маленький парк, мы дошли без приключений. Возле ржавых ворот мы присели, осматриваясь. Аллеи сквера были пусты. Жёлтый туман лежал на детской площадке, окутывая качели и горку. Тишина. И снова — этот гулкий, медный звон колокола. Бо-о-ом…

— Но я точно видела, что тут кто-то бегает! — возмутилась Рина, когда мы остановились за кованой оградкой сквера.

— Верю, — кивнул я. — Поэтому — короткими перебежками. От дерева к дереву. Прикрываем друг друга.

Со стороны наши манёвры, наверное, смотрелись до смешного нелепо. Носятся два идиота в респираторах по пустому, туманному парку, крутя головами и тыча пистолетами в разные стороны. Но ни мне, ни Рине, после всего увиденного, было не до смеха. Каждый куст, каждая тень казались угрозой.

Бо-о-ом…

Звон колокола стал громче, от него, казалось, вибрировала земля под ногами.

— Артём! Смотри туда!

Я думал, что Рина снова увидела того бегуна или, хуже того, «богомола». Я дёрнулся, вскидывая пистолет в ту сторону, куда она указывала.

Толп монстров там не было. Но увиденное однозначно привлекло моё внимание. Посреди парка, в самом его центре, был небольшой пруд, который, по задумке создателей, наверное, должен был радовать глаз плавающими лебедями. Ну или утками, на крайний случай.

Однако сейчас этот «культурный объект» выглядел дико. Его поверхность была почти полностью скрыта слоем того самого желтовато-зелёного тумана, который здесь был гуще, чем где-либо ещё. А на самой поверхности воды то тут, то там вздымались и бесшумно лопались большие пузыри.

— Что это? — шёпотом спросила Рина, её голос из-под маски звучал глухо.

Я пожал плечами.

— Давай глянем?

Мы не сговариваясь направились к озерцу. С одной стороны, было до чёртиков любопытно. С другой — не хотелось оставлять за спиной неизвестное и, возможно, опасное явление, которое, судя по всему, и было источником этой отравы.

Приблизившись к кромке воды, мы увидели, что вода в озере буквально кипела. Именно эти пузыри, с чавканьем поднимающиеся со дна, выбрасывали на поверхность концентрированный жёлтый газ, из которого и формировался туман над всем посёлком.

Воняло возле озера так, что никакие респираторы не спасали. Удушливый, концентрированный запах хлора пробивался сквозь фильтры, обжигая носоглотку.

Мутагенная пластичность активирована.

Мои лёгкие будто бы кололи микроиголками, но дышать стало терпимо. А вот Рине пришлось туго. Девушка закашлялась, отшатнувшись от воды.

Нам надо было срочно уходить с берега, но моё внимание привлекло нечто, находившееся под водой.

Я включил фонарь и поднес его ближе к мутной поверхности. Сначала мне показалось, что это какие-то брёвна. Но потом я присмотрелся.

Это были люди.

Десятки. Они лежали прямо на дне, ровными рядами. Плечом к плечу. Мужчины, женщины, в гражданской одежде. И ведь не всплывали же! Они просто лежали там, в этом ядовитом, пузырящемся бульоне, глядя в мутное небо.

Глава 11

— Артём, это «серые», — испуганно прошептала Рина, хватая меня за рукав.

Я присмотрелся, и меня прошиб холодный пот. Как я сам не разглядел? Это были не люди. Неровная, пятнистая серая кожа, неестественно длинные конечности... На дне пруда, ровными рядами, лежали зараженные твари.

— Они живые? — мой шёпот прозвучал глухо из-под респиратора.

— Не знаю. Вроде бы не шевелятся, — Рина не отрывала от них взгляда, её рука сжимала пистолет. — Артём, пойдём отсюда, а?

Я был с ней полностью согласен. Ждать, пока этот подводный легион проснётся и начнёт всплывать, нам точно не стоило. Даже если они утонули — ну и чёрт с ними.

Бо-о-ом!

Колокол зазвучал снова. Так близко, что звук, казалось, ударил не по ушам, а прямо в грудь, заставив вибрировать кости. Мы оба вздрогнули.

— Да кто там балуется?! — не выдержала Рина. — И вообще, откуда он здесь, в парке?!

Колокол оказался полностью на своём законном месте. Идя на звук и метку, мы обнаружили, что на мощёной площади в центре сквера стояла небольшая, старая каменная церквушка. Она была не новой, но на удивление ухоженной, словно ядовитый туман и синяя паутина обходили её стороной. Белые стены, потемневшие от времени, чистая медная крыша, позеленевшая, но не проржавевшая. И высокие, резные дубовые двери, которые были плотно закрыты. А над ними — небольшая колокольня, откуда и доносился гул набата.

Бо-о-ом!

— Эй! Мы наверху! Помогите!

Крик был слабым, почти потерявшимся в раскате колокола, но он был. Человеческий! Я задрал голову. Там, наверху, на тёмной площадке колокольни, нам кто-то махал. Я не мог разглядеть лиц, только тёмные силуэты на фоне свинцового неба.

Но это были точно люди. «Серые» бы не стали так кричать: «спасите-помогите!». Они бы просто ждали, пока мы подойдём поближе.

Я не стал кричать в ответ. Какой смысл? Шум привлекал монстров, а эти ребята своим перезвоном, наверное, и так всю округу на уши подняли.

— Пойдём, — я указал Рине топором на массивную дверь.

Подойдя к самым ступеням, я негромко, но настойчиво постучал по тёмному дереву рукояткой пистолета.

— Вы спасатели? — раздался из-за двери приглушённый мужской голос.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я.

— «Можно»?! Что значит — «можно»?! Вы спасатели или нет?! — пробубнил другой, более нервный голос.

Рина нетерпеливо шагнула вперёд, прижавшись почти вплотную к двери.

— Слушайте, вы либо открываете, либо мы идём следующих спасать.

— Как следующих?! — в голосе первого послышалась паника. — А мы?!

— А вы сидите и звоните, пока к вам монстры на ужин не придут, — холодно отрезала Рина.

За дверью тут же начался приглушённый спор. Голоса были слышны, но разобрать, о чём они там совещались, было невозможно.

— Я не хочу тут стоять, — Рина повернулась к двери спиной, беря на прицел туманный сквер. — Они реально своим колоколом всю округу оповестили. Ждём тридцать секунд и уходим.

Может быть, я с ней и согласился бы. Если бы прямо над шпилем колокольни не светилась, невидимая никому, кроме меня, зелёная метка второстепенной Задачи.

— Нет, — сказал я. — Нам надо попасть внутрь.

— Да нафига?! — прошипела она.

— Моя сестра может быть внутри.

— Ну так и спроси, есть ли среди них Алёнка! — не унималась Рина. — Если нет — бежим отсюда!

Я тоже нервничал из-за этого вынужденного простоя. Мы стояли как на ладони. Но метка Задачи привязывала меня к этой точке намертво. И дело было не только в желании найти сестру. Что-то внутри меня начинало бунтовать от одной только мысли, что я отойду от этой церкви, не выполнив «квест». Это был почти физический, жёсткий ментальный приказ: «Стой и жди!»

Хорошо, что ждать пришлось недолго. Запершиеся люди, видимо, решили, что мы меньшее из зол. Раздался скрежет, и дверь отворилась с таким громким, протяжным скрипом, что Рина вжала голову в плечи.

— Теперь точно все услышали, — с обречённостью сказала она. Хотя, если честно, этот скрип прозвучал так оглушительно только потому, что в Мельниково царила полнейшая, гробовая тишина.

В тёмном проёме нас встретил крупный, всклокоченный мужик в мятой майке с нарисованным на ней смешным мультяшкой. На его лице была тревога, а в руках он сжимал садовые вилы, выставив их вперёд, как трезубец.

— Добрый день, — сказал я, опуская топор.

— Здрасте… — пробормотал он, испуганно глядя то на меня, то на Рину.

— Вы бы дверь поскорее за нами закрыли, — сказал я, мягко отодвигая его плечом и заходя внутрь. — А то простудитесь.

За мной проскользнула и Рина. Мужик не стал глупить — тут же захлопнул тяжёлую дверь и с грохотом опустил на место массивный деревянный засов.

Внутри царил полумрак, пахло старым деревом, ладаном и пылью. Я включил фонарик.

Луч выхватил из темноты небольшую группу людей, жавшихся друг к другу возле стены. Человек пятнадцать, не больше. Я пробежался лучом по их испуганным, измученным лицам. Мужчины, женщины, старики, несколько детей.

Алёнки среди них не было.

Сердце, до этого колотившееся в надежде, глухо ухнуло.

— Здесь все? — спросил я.

— Нет, — ответила женщина, крепко прижимавшая к себе мальчика лет десяти. — Ещё Никита… он там, наверху…

— В колокол звонит? — уточнила Рина, подходя ближе.

Женщина кивнула.

— Эй! Никита! — гаркнула Рина так, что под сводами церкви побежало гулкое эхо. — Хватит трезвонить! Быстро вниз!

— Понял, иду! — отдалённо прозвучало откуда-то сверху.

Я снова повернулся к людям.

— Вы из Питера? Вас отсюда эвакуировали?

— Нет, — ответил тот самый мужик в майке с мультяшкой. — Мы местные…

— А колонны из Питера здесь проходили?

— Проходили, — кивнул он. — Много техники шло. Целый день. Откуда и куда — не знаем. Нам велели собраться, сказали, за нами автобусы пришлют.

— Понятно, — процедил я. История получалась ещё более запутанной. Танкист был прав, сборный пункт был здесь. Но колонна ушла. Метка второстепенной Задачи над церковью не погасла, а вот основная, по поиску Алёнки, потускнела и сместилась. Она ушла куда-то сильно в сторону. Сестра была здесь. Наверное.

— А вы чего остались? — спросила Рина.

Мужик в майке насупился:

— Пока вещи собирал... не успел.

— Я Ваську ловила, — тихо сказала пожилая женщина, прижимая к груди рыжего кота. — Перепугался, шельмец, и в подпол залез. А без него я куда?

— А я пока в школу за сыном, пока обратно… — добавила женщина с мальчиком. — И всё. Автобусы ушли.

— Ясно, — кивнула Рина. — Отстали от поезда. Значит так, сидите здесь и ждите…

— Нет, — перебил я её. Рина удивлённо посмотрела на меня. — Сейчас все выходим. Две минуты на сборы. И пошли.

— Куда?! — в один голос спросили Рина и мужик с мультяшкой.

— К «Уралам», — сказал я. — Сколько вас?

— Семнадцать, — ответил мужик.

— Отлично. Все в один грузовик поместитесь. Водить умеешь?

— «Урал»? — он почесал в затылке. — Э-э-э… ну, попробую…

— Не переживай, дорога свободная, — усмехнулась Рина. — Мигом домчим!

— Домчим... куда?! — с отчаянием спросила женщина с ребёнком.

— Есть безопасное место, — сказал я. — С забором и под охраной. На первое время вас приютят.

— А потом? — спросил мужик.

Я посмотрел на их испуганные, но полные надежды лица. И соврал.

— А потом всё закончится. И вернётесь по домам.

Надо было во что бы то ни стало поднять им моральный дух. Люди однозначно начнут психовать, как только увидят синюю паутину и кипящий пруд. А паника нам ни к чему.

С колокольни спустился Никита — атлетичный парень лет двадцати, тот самый звонарь. Ему быстро объяснили «политику партии» и наши намерения.

Перед тем как открыть дверь, мужик в майке торопливо перекрестился. Многие последовали его примеру. Народ подобрался разный: и стар, и млад. Галопом через парк мы бы точно не пронеслись.

— Идём не спеша, — скомандовал я. — Я впереди. Рина, — я посмотрел на девушку, — замыкаешь. Оружие держать наготове.

Едва мы вышли из-под защиты церковных стен, люди тотчас начали кашлять. Жёлтый туман был беспощаден. Лишних респираторов у нас с собой не было. Старушка с котиком закашлялась так, что согнулась пополам, прижимая драгоценного Ваську к груди.

Я подошёл к ней, снял свою полумаску и протянул ее старушке.

— Наденьте, дышать будет легче.

Она посмотрела на меня с такой благодарностью, что я смутился. Едкий запах хлора тут же ударил в лёгкие, заставляя их гореть.

Мутагенная пластичность активирована

Чудесная, всё-таки, способность. В горле першило, но это было единственное неудобство.

Я краем глаза заметил, как бабулька тайком снимает маску и пытается дать подышать через неё своему коту. Как бы она не загнулась по дороге.

Я огибал пруд по широкой дуге. Не хватало ещё, чтобы толпа гражданских увидела «отдыхающих» на дне «серых» — паники следовало избегать. Мы старались идти тихо, но семнадцать напуганных, кашляющих людей на гравийной дорожке производили слишком много шума. Он отчётливо разносился по тотально притихшему посёлку.

Нам бы только выбраться из этого проклятого сквера. Там, на улице, и воздух чище, и до брошенных «Уралов» на трассе рукой подать.

Поэтому я с облегчением выдохнул, когда мы гуськом вышли за кованый забор. Солнце наконец встало повыше, и улица, залитая утренним светом, уже не выглядела как декорация к фильму ужасов. Пустая — да, но не кошмарная.

Народ тут же воспрял духом. Люди зашагали бодрее, кто-то даже позволил себе нервно хихикнуть. Мне пришлось прикрикнуть, когда Никита и мужик в майке с мультяшкой начали громко обсуждать наши дальнейшие планы.

— Все разговоры отставить! — рявкнул я. — Пока до машин не доберёмся — гробовая тишина!

— А чего мы боимся? — обернулся ко мне Никита.

— Лучше тебе их не видеть, парень, — ответил я, осматривая окна домов. — Вообще не встречать.

— А я видела! Это бешенство, точно я вам говорю! — вклинилась в разговор бабулька, снова пытаясь натянуть коту на морду респиратор. — У меня сосед, Петрович, давеча чуть ли не лаял! И рожи страшные корчил! Это всё из-за ГМО этого проклятого!

Рина удивлённо приподняла бровь.

— Из-за чего?!

— Из-за модифицированных продуктов этих! — со знанием дела заявила старушка. — Пихают в них что ни попадя, вот люди с ума и сходят! У Петровича дак вообще слюна капала и сопли…

— Артём! Сзади! — отчаянный крик Рины разорвал тишину.

Я резко обернулся. Из ворот сквера, из которого мы только что вышли, вываливалась толпа «серых». Как же обидно! Ещё бы пара дворов — и мы бы вышли к трассе.

У меня оставалась призрачная надежда, что заражённые, ослеплённые солнцем после тумана, нас не заметят. И они действительно нас не заметили! Твари высыпали на улицу и заметались у забора, хаотично дёргая головами, будто гончие, потерявшие след.

— Туда! — прошипел я, указывая людям на трассу. — Бегите! Бодренько, но тихо!

— Быстрее! Быстрее! — подхватила Рина, подталкивая замешкавшуюся женщину с ребёнком. — Пока не увидели!

Припустили все. Даже бабулька с котом на руках побежала, как заправский марафонец, прижимая к себе обалдевшего Ваську.

— Давайте! — я протянул руки, чтобы забрать у неё кота и облегчить ношу.

— Нет! — отмахнулась она. — Сама!

Хоть бери её на руки и неси. Я отстал, прикрывая отход, и посмотрел назад. «Серых» было много. Десятка три, не меньше. Они наконец поймали наш след и ринулись по улице.

Бам!

Громкий выстрел. Один из «серых», бегущий впереди, споткнулся и упал. Я обернулся. Рина стояла в двадцати метрах от меня, присев на одно колено, и держала пистолет двумя руками.

— На трассу беги! — заорал я ей, понимая, что в два ствола мы эту толпу не остановим. «Серые» были крепки на рану. Подстреленный девушкой монстр уже начал неуклюже подниматься на ноги.

Я сам, пятясь и не опуская оружия, открыл беглый огонь по приближающейся толпе. Выскочил на трассу, где уже толпились испуганные выжившие. Обернулся — первый «серый» был уже в десяти шагах от меня. Я выстрелил на ходу, из трёх пуль попав лишь одной. Тварь упала. Но из-за угла уже выбегали ещё двое.

Я остановился, вскинул пистолет и заорал, указывая на «Уралы»:

— В машины! Залезайте в машины! Быстро!

Я надеялся, что народ успеет запрыгнуть в грузовик, завести его и подобрать меня на ходу. Но времени на то, чтобы обернуться и проверить, поняли ли они мой приказ, не было. Из-за угла дома выбегала целая толпа. Десятки. Я понял, что мне каюк.

Патронов в пистолете оставалось всего ничего. Перезарядиться мне точно не дадут. Я лихорадочно проверил интерфейс. «Накопительный импульс»! За подстреленных «серых» мне накинули опыта, но шкала не заполнилась. Оставалась самая малость, тонкая красная полоска. Однако активировать свою суперсилу я не мог.

Я торопливо выпустил оставшиеся патроны в ближайших тварей, бросил бесполезный пистолет и схватился за топор обеими руками. Гулять так гулять!

— Ко-Кон! — выдохнул я.

И мир замерз.

Активирован Ко-Кон. 00:15 секунд.

Я услышал, как позади меня с натужным рёвом заводится двигатель. Хорошо. Успели. За людей я был рад. А вот за себя — не очень. Координация и концентрация стали запредельными, но я знал, что это чудо продлится всего пятнадцать секунд.

«Серые», до этого проворно нёсшиеся на меня, превратились в улиток. Они медленно, как в плохом сне, переставляли ноги, их челюсти лениво открывались. Я сделал широкий замах и всадил топор подбегавшему ко мне мужику прямо в лоб. Он замер. Я ударил его ногой в грудь и с силой выдернул лезвие из расколотого черепа.

Я раскрутился на месте, разгоняя топор, и буквально перерубил следующего монстра пополам. Нереальная, пьянящая уверенность в своих силах ударила в голову. Нужно больше «серых»! Я упивался своей неуязвимостью, рубя направо и налево, легко уходя от их медленных, неуклюжих ударов. Я врубился в самую гущу разя топором и сбивая заражённых на землю пинками. Ко мне со всех сторон тянулись их руки с чёрными когтями, но я успевал уворачиваться и бить в ответ.

00:02

С запозданием я заметил таймер. Две секунды! Я понял, что за это время мне нужно вырваться из толпы и отбежать как можно дальше. В идеале — запрыгнуть на борт уходящего «Урала». Напоследок я развалил череп ещё одному «серому», развернулся и рванул прочь.

И тут… время чудес вышло.

Мир вернул себе нормальную скорость в самый неподходящий момент. На меня мгновенно накатила дичайшая слабость. Та самая, от которой я отключился в прошлый раз.

Откуда-то издалека донёсся отчаянный крик Рины:

— Артём, падай! На землю!

Да я и без её крика уже падал. Ноги подкосились. Я рухнул на асфальт лицом к небу и с удивлением заметил, как надо мной, с диким свистом, начали проноситься яркие росчерки трассирующих пуль.

Уже потом слух уловил гулкие, частые выстрелы. Та-та-та-та-та! С трудом перекатившись на живот, я увидел, что по «серым» лупит крупнокалиберный пулемёт. Плотный огонь просто выкашивал их. Пули превращали в решето не только тварей, но и дом, из-за которого они выбегали. Калибр был такой, что тела монстров разрывало на части.

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. От толпы «серых» остались только кровавые ошмётки.

Ко мне подбежали Рина и Никита. Они подхватили меня под руки и поволокли к колонне. Я поднял голову и увидел БРДМ, из ствола которого валил дымок. Из люка в башне высунулся мужик в майке с мультяшкой и помахал мне рукой. За бронёй прятались остальные беглецы.

— Вот, Никита! — крикнул мультяшный мужик. — А ты спрашивал, зачем надо в армию ходить! И машинку завести, и пострелять сможешь!

— Положите меня на землю, — прохрипел я. — Мне отдышаться надо!

— До машины немного осталось, — отдувалась Рина. — Там и полежишь.

Мы прошли мимо «Уралов», покрытых синей паутиной. Картина была неприятная: пузыри на нитях полопались. Кислота вышла наружу. Грузовики были непригодны к езде. Сталь превратилась в решето, резина колёс — в дымящуюся кашу.

— Вот чёрт, — выдохнул я. — Как мы людей вывозить будем?

— Часть к себе в джип посадим. Часть на броневик, — предложила Рина.

— Все не влезут…

Мы не успели дойти до джипа. Из-за поворота, откуда мы приехали, донёсся низкий рокот мотора и лязг гусениц. На трассу выкатился танк. Нам махал рукой уже знакомый нам танкист. Видимо, устал ждать и поехал за нами. Эх, нам бы его мощь пару минут назад в бою с «серыми»!

Но танк всё равно пригодился. У меня для него было одно дельце.

Просьбу мою он выполнил. Причем с большим удовольствием. Выбрав позицию, втанк садил три фугасных снаряда прямо в кипящий пруд в сквере. Поднялось огромное облако желто-зелёного газа, которое через секунду вспыхнуло, превратившись в огненный шар. Взрыв был такой силы, что в ушах зазвенело. Ну всё. С Мельниково мы, кажется, закончили.

Мы посадили людей на броню БРДМ и танка. Рина чётко проинструктировала их, как добраться до «Ладоги-Север». Рация у танкистов была, поэтому я не переживал, за то, что они могут потеряться. Восстанавливая силы, я валялся в джипе. Откат после Ко-Кона — это не шутки.

Рина помахала на прощание уходящей бронетехнике и села за руль.

— Не хочешь поехать с ними? — спросил я, глядя в потолок.

Она завела двигатель.

— Нет. Охота только начинается! — она усмехнулась. — Знаешь, сколько мне «опыта» за эту бойню отвалили?

Глава 12

О! С меня мигом слетела усталость. Метка, обозначавшая второстепенную Задачу — церковь в Мельниково — погасла. Значит, кто-то самый умный там, в неведомой Системе, решил, что задание я выполнил. Я открыл интерфейс, и мои ожидания подтвердились.

Второстепенная Задача выполнена.

Получено вознаграждение: +1 очко улучшения способностей.

Ай да я! Ай да молодец!

— Ты что, тоже плюшку получил? — Рина с любопытством смотрела на меня.

— Есть такое, — улыбнулся я.

— Как догадалась?

— Лицо у тебя слишком довольное! Что дали?

— Очко улучшения способности.

— Круто! — её глаза загорелись. — И что ты выбрал?

— Слушай, может, поедем уже? — я кивнул на лобовое стекло. — По дороге обсудим. А то засиделись мы тут. Рина рассмеялась, заводя двигатель.

— Едем. Но куда?

— Как обычно — на метку.

— И ты знаешь, куда она ведёт?

— Нет. Ты же у нас главный навигатор.

— Хорошо, направление покажи.

Я указал рукой чуть левее трассы. Пока Рина снова сверялась с картой, я перелез на заднее сиденье и достал очередной ИРП. Есть хотелось зверски.

— Хватит уже припасы уничтожать! — шутливо-обиженно воскликнула она, увидев в моих руках вскрытую банку каши с говядиной. — Ты с этим слишком хорошо справляешься!

— А ещё я хорошо стреляю, — прошамкал я с набитым ртом. — На топорах дерусь. И командую. На всё это уходит уйма калорий, мне надо их восполнять.

«Ко-Кон», как и «Накопительный импульс», тянули из меня силы, не стесняясь. Да и регенерация работала не на святом духе. Поэтому есть мне действительно нужно было много.

— Ты лучше скажи — что там с маршрутом?

— Всё оказалось проще пареной репы, — Рина ткнула пальцем в карту, лежащую у неё на коленях. — Твоя метка чётко указывает на Выборг. Ну, это и логично, что людей из Питера туда повезли — крупный город, порт, граница рядом. Так что маршрут построен, едем по трассе «Скандинавия».

— И желательно обходя населённые пункты, — добавил я, вспоминая Мельниково.

— Всё точно так. Но… — она хитро посмотрела на меня в зеркало заднего вида. — Что ты улучшать будешь? Колись!

— А ты что улучшила? — вопросом на вопрос ответил я.

— «Смертельный удар»! — открыто и честно призналась она. — Теперь, если я подкрадусь незамеченной, сзади, к примеру, я могу уложить до трёх противников молниеносной серией ударов! Прикинь, как круто!

— А если тебя заметят? — скептически спросил я. Как по мне, способность была не универсальной и применимой только в редких случаях.

— Не заметят, — уверенно заявила она. — Я же Ночная Охотница! Так у тебя что?

Я снова открыл интерфейс и пробежался глазами по списку своих способностей:

Класс: Вектор.

Доступные умения:

Квантовый компас (ур. 2)

Накопительный импульс

Ко-Кон

Блокиратор боли

Клеточная регенерация

Мутагенная пластичность

Я зачитал их Рине вслух. Девушка чуть руль из рук не выпустила, уставившись на меня в зеркало выпученными глазами.

— Охренеть… И что ты из этого хочешь усилить?

— Компас… — неуверенно начал я.

— Ты что, дурачок?! — возмутилась она. — У тебя такая имба, а ты решил какой-то компас усиливать?!

— Но мне нужно найти сестру…

— Найдёшь в Выборге! Мы это уже выяснили! Но как ты мог пропустить «Мутагенную пластичность»?! Это же бомба!

— Да они все неплохие, — пожал я плечами. — Импульс, Ко-Кон, Регенерация…

— Да, классные. Я твоему классу даже завидую, честно. Но Пластичность — это имбаланс! Зачем залечивать раны регенерацией, если при помощи пластичности ты их вообще можешь избежать? И в огне гореть не будешь, и в воде не утонешь! Может быть, и пули от тебя отскакивать начнут!

В принципе, мои мысли совпадали с логикой Рины. Колебался я лишь вот на какую тему: компас ведёт меня к сестре, и он вроде как нужнее. Но что толку от компаса, если по дороге меня будут поджидать «прелести» типа тех, что мы обнаружили в Мельниково? Хлорный туман, кислотная паутина… «Мутагенная пластичность» поможет мне дойти до сестры живым. А это главное.

— Эх, была не была, — я мысленно ткнул в нужную строчку.

Способность улучшена: Мутагенная пластичность (ур. 2)

Адаптивные способности организма увеличены

Как-то сухо для невероятной суперспособности. И то, насколько она реально будет мне помогать, я смогу понять только тогда, когда окажусь в какой-нибудь заднице. Я поделился своим открытием с Риной.

— Не расстраивайся ты, у нас же открытый мир! Огромный! Реальный! Мы тебе еще десять Задач найдем для прокачки! — от девушки шли прямо-таки волны оптимизма.

Наш джип развернулся и с благородным рокотом покатил по трассе. Мои глаза закрылись, а голова сама собой упала на грудь. У меня в привычку вошло наедаться от пуза и отрубаться после ратных подвигов.

Я проснулся от того, что меня кто-то настойчиво тормошил за плечо.

— А?! Что?!

— Вот, — Рина ткнула мне в лицо бумажным стаканчиком.

— Это что?

— Попробуй!

Я недоверчиво принюхался. Сок. Апельсиновый. Сделал глоток — и правда, он. И самое интересное — кислый вкус отлично сбивал тошноту, оставшуюся после отката «Ко-Кона». Голова мгновенно прояснилась.

— Класс! — я удивлённо посмотрел на стаканчик. — Слушай, и правда полегчало!

— Ну, с обычным похмельем сок справляется неплохо, — усмехнулась она. — Почему ему и здесь не сработать? Пока ты спал, полковник на связь выходил.

— Что хотел?

— Выразить огромную благодарность. Танк и броневик доехали. Булаев в восторге, у него появилась своя настоящая бронегруппа. Просит присылать технику ещё, если найдём.

— Я думал, он ворчать будет из-за того, что мы ему лишние рты подкинули.

— Про это он тоже сказал, — Рина скривилась. — Говорит, база не резиновая. Они могут принять ещё максимум двадцать человек. Остальным просто негде будет спать.

— Хорошо, будем тщательнее отбирать следующих кандидатов, — хмыкнул я. — Резюме спрашивать, рекомендации…

— А ещё он сказал, — её голос понизился, в нём зазвенел азарт, — что все, кого мы привезли из церкви, — игроки! Представляешь?! Все семнадцать! Даже та бабка с котом! Они заразились, но не мутировали! Я вот что подумала… нам надо собирать игроков под своим началом.

— Игроков?

— Ну да. Как мы с тобой. Людей с интерфейсом.

— И на чёрта нам их собирать?

— Ну как?! — она всплеснула руками. — Организуем своё поселение! Армию создадим!

— Не-а, я пас, — я откинулся на сиденье. — Я одиночка.

— Ну и зря, — надулась Рина. — Одиночки во время апокалипсиса долго не живут.

Я с ней не был согласен. Мы катили по живописной, залитой солнцем дороге. Я опустил стекло — никакого запаха хлора, только свежий, тёплый ветер. Деревья по обеим сторонам были ярко-зелёными, живыми. Солнце пригревало через лобовое стекло. Тишина, покой, ни единого следа инопланетной заразы. Никаких синих паутин или рубиновой травы. Вроде бы весь ужас остался позади, как дурной сон. Может, эта гадость и правда не добралась сюда? Локально оккупировала Питер и окрестности, да на этом и остановилась?

— Может, попробовать кого-нибудь вызвать по рации? — предложил я.

Рина неопределённо мотнула головой.

— Не-а, не надо. Давай сначала сами разведаем, что к чему. А потом будем на всех волнах орать: «Эй, мы здесь!».

— Да тут вроде всё в порядке, — сказал я, но спорить не стал. — Но ты права. Не будем торопиться.

Уже следующий поворот показал, что я был прав. Зона заражения точно сюда не дошла. Проезд был сужен бетонными блоками до одной полосы. Рядом был натянут навес из армейского брезента, а поперёк дороги опущен шлагбаум. Блокпост не был заброшен. Из-под тента вышел человек в армейской форме и поднял руку, призывая нас остановиться.

Джип встал перед шлагбаумом. Я высунулся в окно, стараясь выглядеть миролюбиво.

— Добрый день… — я замялся, заметив, что на плечах у военного не было погон, и я не мог обратиться к нему по званию. — Нам в Выборг надо.

— В Выборг? — седой вояка, уже в годах, смерил меня тяжёлым, подозрительным взглядом. — Что у вас там за дела?

— Семейные, — ответил я. — Сестру разыскиваю.

Из-под брезентового навеса вышел ещё один. Тоже в камуфляже и тоже без погон. Молодой, бритый наголо. Он молча встал рядом с первым, но, в отличие от него, демонстративно направил на нас автомат.

— Сестру? — седой вопросительно покосился на Рину, сидевшую за рулём. — А это тогда кто?

Спросил он довольно беспардонно. Поэтому я не удивился, что девушка тут же взбеленилась.

— А твоё какое дело?!

Седой остался полностью спокоен, лишь скривил губы в усмешке.

— Вы едете по закрытой зоне. В непонятной форме…

— У вас тоже знаков различия нет, — вмешался я. Я чувствовал, что обстановка накаляется, и решил не оставлять Рину одну бодаться с этими быками.

— Тебя это не касается! — подал голос молодой. Мне не понравилось, как в его руках дрожал ствол автомата. Нервный.

Я же решил, что нам по большому счёту делить нечего.

— Давайте так, — предложил я максимально спокойно. — Вы поднимите шлагбаум, мы проедем…

— Никуда вы не поедете, пока мы машину не досмотрим! — вспылил молодой, делая шаг к нам.

А пожилой тут же добавил, придав голосу официальности:

— Приказом начальника милиции нашего округа, мы должны осматривать все проходящие по трассе машины.

— Чего? Милиции? — Рина не выдержала. — Какой ещё, к чёрту, милиции?

— Народной милиции, — ответил борзый молодой, его взгляд стал жёстче.

Всё понятно. Нас сейчас будут грабить. Я медленно потянулся к кобуре, по миллиметру, чтобы не вызвать подозрений. Скорее всего, эти «милиционеры» просто заняли брошенный военными блокпост для того, чтобы очищать карманы и багажники проезжающих мимо. Следующие слова седого только подтвердили мои опасения.

— …и ещё в приказе сказано, — продолжил он, — что мы должны реквизировать все необходимые для нашего округа ресурсы. Как-то: продукты питания, горючее, медикаменты…

— Ничего мы вам не отдадим! — отрезала Рина.

Седой усмехнулся.

— Ещё как отдадите. И не мне, а Вите.

Он повысил голос, поворачиваясь к навесу.

— Витя! Тут проезжие делиться не хотят!

Из-под тента, зевая, вышел настоящий бугай. Огромный, с обнажённым торсом, без малейшего намёка на военную форму. На нём были только растянутые треники и резиновые сланцы. Он, видимо, жил в качалке, весь был покрыт буграми мышц. И жрал какие-то препараты — взгляд у него был мутный, недобрый.

Лысый посмотрел прямо на Рину и медленно, грязно облизнулся. Они уже не скрывали своих намерений.

— Пригнись! — заорала Рина.

Она утопила педаль газа в пол. Джип взревел и сорвался с места.

Витя, бугай в трениках, не отступил. Он выбежал вперёд, присел и, раскинув руки, принял удар бампера прямо на грудь. Я ожидал чего угодно — что его отбросит, разорвёт на части, — но не этого! Он не отлетел. Наоборот, его мышцы вздулись до нечеловеческих размеров. Он взревел, и, поднатужившись, начал поднимать морду джипа.

Передние колёса оторвались от асфальта. Двигатель выл, задние колёса беспомощно буксовали, сжигая резину.

Какой бы он ни был здоровый, такой трюк ни одному качку не под силу.

— Игрок! Он игрок! — выдохнул я. Ну ничего, мы тоже не лыком шиты.

Я мысленно активировал «Накопительный импульс». Шкала была полной.

Активирован Накопительный импульс. 00:15 секунд.

Сила, как разряд тока, ударила по венам.

В один бросок я распахнул дверь и выскочил наружу. Времени на раздумья не было.

Первым под руку попался «седой». Удар кулаком в челюсть. Он отлетел, как пластиковый манекен. Молодой вскинул автомат.

Бам! Бам!

Он выстрелил навскидку и промазал. Я уже был рядом. Удар ладонью под ствол, отводя оружие в сторону, и тут же — ребром ладони по шее. Хруст. Неестественно наклонённая шея. Он обмяк и упал, как мешок.

00:12

Я развернулся к джипу. Витя всё ещё держал машину на весу. С разгона я врезался ему в бок. Он был неимоверно силён, но под «Импульсом» я был неудержим. Здоровяк не устоял. Его отбросило, как от удара поезда, и он со всей дури приложился спиной о бетонный блок, перекрывавший дорогу. Я услышал отчётливый, сухой треск ломающегося позвоночника. Он рухнул на асфальт и попытался ползти на руках, волоча за собой нерабочие ноги. Он был больше не опасен.

00:08

Но оставался ещё «седой». Я подбежал к открытой двери джипа и выхватил топор. Надо было сделать так, чтобы из этой троицы не выжил никто.

Я нашёл «седого» у навеса. Он как раз с кряхтением поднимался на ноги, держась за разбитую челюсть. Он вскинул руку, пытаясь что-то сказать.

Я не дал ему договорить. Ударил его тыльной стороной ладони по лицу. Всего один удар, но я вложил в него силу «Импульса». Нос хрустнул, губы превратились в кровавое месиво. Он упал на колени.

00:05

Но эта сволочь не сдавалась. Он снова поднял голову и улыбнулся — этими самыми разбитыми в кровь губами. И поднял руку.

У меня перед глазами вспыхнула огромная красная надпись.

Приказ Администратора!

Положить оружие на дорогу!

Невидимая сила дёрнула мои руки вниз. Топор, который я только что занёс для последнего удара, стал весить тонну. Против моей воли пальцы, мёртвой хваткой удерживавшие топорище, начали медленно разжиматься.

Приказ Администратора!

Положить оружие на дорогу!

Внимание! Конфликт между Приказом Администратора и выполнением Приоритетной Задачи! Конфликт… ошибка… сбой…

— Артём? Ты чего застыл?!

Где-то позади раздался голос Рины. Следом жахнул выстрел. Но я не мог обернуться. Все мои силы, вся моя воля уходили на то, чтобы просто удержать в руках проклятый топор.

Этот гад! Он оказался не просто игроком! У него был такой же класс, как у Антонины! Он был Администратором. И каким-то чёртом, используя Систему, он пытался мной командовать! И самое страшное — у него это почти получалось!

Сбой! Перезапись сценария! Отмена Приказа Администратора!

00:01

Давление мгновенно исчезло. Время «Импульса» вышло. На лице «седого» улыбка сменилась испугом. Скорее всего, он тоже получил какое-то системное сообщение. Но времени на его прочтение у него уже не было. Мой топор со свистом опустился, развалив ему грудь.

Он ещё хрипел, когда я обернулся. Витя-бугай лежал у бетонного блока с аккуратной дыркой во лбу. Рина стояла над ним, опустив дымящийся пистолет.

— Что это такое было?! — прошипела Рина так, будто кто-то мог нас услышать.

Я откинул труп «седого» в сторону.

— Это игроки, возомнившие себя суперменами. Плохиши, которых мы отшлёпали по попке…

— Да я не про них! — она подбежала ко мне. — Я про тебя! Ты какого хрена вдруг застыл?!

— Уверена, что ты хочешь выяснить это прямо сейчас? — я подошёл к джипу, открыл дверь и закинул окровавленный топор на заднее сиденье.

— А что?

— Выстрелы, — пояснил я, садясь на пассажирское кресло. — Сейчас сюда может вся округа съехаться на этот шум.

Рина всё поняла, быстро кивнула и села за руль. Я тоже захлопнул дверь.

Вопреки моим ожиданиям, Рина не рванула с места во весь опор. Наш джип, рокоча, неспешно покатился по трассе.

— Ты чего тормозишь? — не выдержал я. — Газу давай!

— Я думаю, — наморщила лоб Рина.

— О чём?! Давай мы подальше отъедем и тогда думать начнём!

— Нам надо вернуться, — с твёрдой уверенностью сказала Охотница. — Найти остальную шайку и всех того! — она выразительно провела указательным пальцем по горлу. — И особенно их главаря.

Я глянул на интерфейс. Система мне такой задачи не ставила. Да даже если бы и предложила, я бы тут же отказался.

— Объясни. Зачем нам бегать и искать каких-то бандосов?

— Как зачем?! Ты что?! Это же игроки, которые начали сбиваться в стаи…

— Да и пофиг!

— Нет! Мы должны…

— Знаешь, Рина, сейчас такое время, что ни ты, ни я — никому ничего не должны. Полная свобода! Открытый мир… кажется, так ты говорила?

— Говорила, — Рина всё ещё не набирала скорость.

— Вот пусть ими и занимаются те, кто должен. Армия или полиция…

— Да какая полиция?! — вспылила она. — Они же игроки, как ты или я!

— Ну и что? Пускай силовики своих игроков заводят. И спецназ из них формируют.

— Но…

— У нас свои заботы!

— Твоя сестра…

Мы бы долго ещё препирались, но вдруг я услышал странный короткий «треньк». Я обернулся. В заднем стекле джипа, прямо по центру, расцвела аккуратная дырочка, от которой во все стороны побежали трещины. Блокпост прикрывал снайпер!

— Рина — погнали! Мы под обстрелом!

Девушка не растерялась. Она наконец утопила педаль газа в пол. Джип аж прыгнул, двигатель взревел, и деревья за окном мгновенно расплылись в одну серую массу.

Треньк! Ещё одна пуля ударила в заднюю стойку.

— Рулём крути! — посоветовал я. — Вот так, из стороны в сторону! Виляй!

Рина гнала джип, мотая его от одного края дороги до другого. И, видимо, делала это эффективно — больше в нас не прилетело. Мы промчались так несколько километров, прежде чем я скомандовал:

— Всё! Выдохни! Сбрось скорость! Сбрось скорость, я говорю!

— Нет! Нам надо ещё…

— Мы оторвались! Тормози, я говорю, пока мы в кювет не улетели!

Она наконец меня послушалась и сбавила ход до разумного.

— Теперь ты понимаешь, почему мы должны вернуться? — её голос дрожал от злости. — Понимаешь? Мы должны наказать этого ублюдка…

— Нет. Мы сейчас найдём скотч, заклеим дыры от пуль. И поедем дальше.

— Но почему?!

— Потому что в мире полно ублюдков! — я посмотрел ей прямо в глаза. — А теперь, после заражения, их количество вырастет на порядок. На два порядка. И мы никогда не дойдём до Цели, если будем останавливаться и разбираться с каждым, кого встретим по дороге.

— Опять эти твои Цели… — проворчала она.

— Я уже говорил. Пока не найдём Алёнку — ни на что не отвлекаемся.

Рина хотела что-то возразить. Но потом с силой ударила ладонью по рулю и нервно кивнула.

— Но обещай, что ты подумаешь.

— Над чем?

— Чтобы как-то организовать игроков. Ну, тех, которые не ублюдки. Нормальных. Шваль очень быстро начала сбиваться в стаи… и нам надо как-то им противостоять.

Я бы выкинул эту идею из головы. Сразу. И больше не вспоминал. Летний лагерь для супергероев – идея смешная, несколько наивная. Но – мы встретили Администратора, человека, который мог напрямую управлять игроками. И это была серьезная угроза всем нам. Угроза лично мне!

Глава 13

Мы ехали напряженно. Я постоянно оглядывался, ожидая то погони, то выстрелов вслед, словно враги могли материализоваться из самого воздуха. Однако километры уходили под колеса, и неприятности, казалось, остались позади. Когда Рина начала громко позевывать, я понял — нам обоим необходим не пятиминутный дремотный провал на заднем сиденье, а полноценный, восстанавливающий отдых. Я заметил едва заметную, заросшую грунтовку, сходящую с асфальта в лесную чащу.

— Поверни туда, — скомандовал я.

— Зачем? — в голосе Рины звучала усталость.

— Устроим себе привал.

К моему удивлению, девушка впервые не стала спорить.

Джип съехал на лесную дорогу. Напряжение не спадало — я ловил себя на мысли: вдруг богомолы и сюда успели добраться? Но постепенно оно ослабевало. Величие сосен и елей, тишина леса действовали удивительно успокаивающе. Мы нашли небольшую полянку, поставили машину и прошли по окрестностям. Нам здорово помогла способность, которую Рина усилила после боя. Чутье.

— Зверье вокруг есть, — сообщила она, поводя плечом, — но душка от зараженных — нет. Чисто.

Мы вернулись к машине. Спать в палатке, выставляя себя мишенью, было перебором с точки зрения безопасности. Поэтому мы разложили сиденья и улеглись в спальниках прямо в салоне джипа.

— Спокойной ночи, — пробормотал я, закрывая глаза.

— Может, по очереди будем спать? — спросила Рина.

— Ага. Ты дежуришь первой.

Спать хотелось просто смертельно.

— А ты джентльмен, — съязвила она.

— Есть такое.

Я закрыл глаза, пытаясь уснуть.

— Артем, — позвала она тихо.

— Чего? — отозвался я, не раскрывая глаз.

— А ты вообще кто?

Я все-таки открыл глаза.

— В смысле кто? Сама знаешь – Вектор…

— Неправильно спросила, — поправилась Рина. — Ты кем был до всего этого?

— Да… особенно никем.

Девушке явно не спалось.

— Совсем-совсем никем? Ну хоть чем занимался-то.

— Спортсмен я. Занимался фрираном…

— Чем? Прости, я от спорта далека.

— Ну, там надо бегать, прыгать, кувыркаться.

— Гимнастика?

— Ну, что-то типа. В прошлом году готовился к чемпионату. Хотел в третий раз золото взять, но на тренировке порвал мениск. Пара операций прошла успешно. Инвалидности удалось избежать, но спорту пришлось сказать «прощай».

— Печалька. Чем потом занимался?

— Ничем. Пил и саморазрушался. А ты… кто?

— Со мной мне предсказуемо и скучно. Я на последнем курсе в универе учусь.

— На кого?

— Специалист по нано и композитным материалам.

— Правда, что ли? — удивился я.

— А что? Слишком серьезно для меня?

Я перевел разговор в другое русло. — Родные есть? Почему ты никого не ищешь?

— У меня с семьей… все сложно, — ответила Рина, чуть помедлив. — А у тебя что с семьей?

— Тоже непросто. Сестра – вся моя семья.

— Почему?

— Потому что надо спать. Нам ещё ехать и ехать. Потом поговорим.

Я снова закрыл глаза. Сделал несколько размеренных вдохов. И потихоньку заснул.

Проснулся я резко, от звука удара. Повертел головой, пытаясь осознать, где я, и тут же услышал еще один глухой удар, а затем вылетело пассажирское стекло.

Я не успел дёрнуться, как меня схватили и вытащили наружу. Легко, как ребенка.

Меня швырнули на землю. Уже темно, и я видел только два расплывчатых силуэта возле машины. Один, со стороны водителя, уже шел ко мне. Другой разбил стекло и вытянул спальник с другой стороны. Пустой спальник. Он его вывернул, и на землю упала только свернутая куртка. Рины внутри не было.

Я не успел проанализировать ситуацию: мой противник подхватил меня и швырнул прямо в джип. Я врезался, оставив ощутимую вмятину в металле.

Надо было ребятам показать, что я не мальчик для битья.

Ко-Кон!

Мир замедлился. Я отбил тянувшиеся ко мне руки нападавшего, вскочил и погрузил свой кулак в его живот. Он, словно черепаха, пытался что-то сделать, но слишком медленно. Налётчик сложился пополам от удара и получил коленом в лицо.

Времени ещё вагон, я развернулся. Глазами мне второго противника искать не надо было. Я идеально слышал его шаги на фоне звуков леса. Обходя машину, он бежал ко мне. Вот и отлично, что он решил не стрелять, а пойти в рукопашную. Я разогнался ему навстречу. Ко-Кон давал мне скорость и нереальную координацию движений, но в отличие от Накопительного импульса не наделял сокрушительной мощью. Силу мы заменили скоростью!

Разогнался я прилично и хотел врезаться в супостата плечом… но он как будто испарился прямо передо мной! Исчез! И тут мне прилетело откуда-то справа, прямо в скулу! Голова мотнулась, но свет не потух. Это был не первый удар. Едва я выпрямился, то получил сразу серию по корпусу. Нападавший двигался очень быстро, я даже под Ко-Коном с трудом следил за его контурами. Зато хорошо слышал его издевательский смех.

Ещё несколько молниеносных ударов — и я рухнул на землю в нокауте.

Я с трудом поднял голову и увидел того, кто меня атаковал. Она застыла надо мной – неряшливая тётка, выряженная в мешковатый камуфляж. Она достала туристический топорик, замахнулась и вдруг... застыла. Изо рта у нее пошла кровь, и она тихо завалилась на бок.

Позади нее стояла Рина с окровавленным ножом в руках.

— Это и был мой смертельный удар, как впечатляет? — спросила Рина, едва слышно.

— Ещё как… — прохрипел я, поднимаясь на ноги. — Ты где была?!

— Ты забыл, у меня Чутье. Я услышала их заранее и ускользнула.

— А меня почему не разбудила?!

— Ну, я не уверена была, что они на нас нападут. Надо было убедиться.

— То есть ты меня решила использовать как приманку?!

— Ну, только чуточку…

Тут зашевелился тот налетчик, которого я сбил первым. Он встал на ноги и зарычал. Из его локтей вылезли черные шипы.

— Порежу! — прохрипел он.

Суперспособности это хорошо, но пистолет Макарова иногда лучше. Вместо того, чтобы стоять и орать, лучше бы он на нас сразу напал. А так – два выстрела по коленям, и он уже лежал и скулил.

Я, доставая топор из машины, сказал Рине:

— Придержи-ка его.

Может, это и зверство, но рисковать нам было не с руки. Ударами топора я срубил длинные черные шипы, выросшие из его рук. Рине стало дурно от зрелища этой расправы. Она отбежала за машину, и я услышал, как ее тошнит.

Я повернулся к пленнику:

— Давай так – или я продолжу махать топором, или ты рассказываешь, кто ты и зачем вы решили напасть на нас.

Парень начинал рыдать и просить, чтобы я его пощадил.

— Ты плохо слышишь? Ты кто? — спросил я еще раз.

— Илья, — ответил парень, продолжая рыдать.

— Уже хорошо. Ты зачем на нас напал, Илюша?

— Зуб велел…

— Это что за персонаж?

— Администратор…

— Седой? На блокпосту?

— Нет, того вы убили…

— Ага, значит, ты из этой банды!

— Мы не банда! Мы новая администрация!

— А старая где?

— В Выборг сбежала.

— И тут вы, да? Сбились в кучу и давай людей грабить?

— Мы не грабим! Мы приспосабливаемся!

— Расскажешь, где засел этот ваш Администратор…

Илья пел соловьём, в деталях описывая, где и как обосновалась банда. И как выяснилось, зуб на нас после бойни у блокпоста заимел местный авторитет по кличке Зуб. Система зачем-то выдала ему Класс Управленца. И он обосновался в селе под чудесным названием Хорошенькое.

Едва я закончил допрос, как у меня появилось сообщение от Системы.

Задание Системы Цель: Зачистить Хорошенькое от бандитов.

Я его принял. А потом выстрелил пареньку в лоб.

— Садись в машину! — бросил я Рине.

Рина вышла из-за машины, вытирая рот.

— Ну наконец-то, — ответила она с облегчением.

Уже через секунду после того, как мы тронулись, мы опять спорили. Адреналин схлынул, уступив место раздражению и усталости.

— Ты задание принял? — спросила Рина, нервно разгоняя джип по трассе.

— Принял.

— Ну а почему мы не возвращаемся? Почему не едем громить банду? — она ударила ладонью по рулю.

— У твоих способностей откат есть? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну да.

— И у меня Ко-Кон в откате. При этом меня еще и колбасит сурово. Ты уверена, что нам сейчас стоит на крыльях победы нестись Зубу зубы вышибать?

Рина насупилась, но скорость не сбросила.

— Нууу… мы где-нибудь немного пересидим, восстановимся…

— На кой черт нам восстанавливаться под боком у врага? — я потер ноющий висок. — Мы сейчас быстренько в Выборг — вжух! Сестру забираем и обратно быстренько — вжух! По пути вломим бандосам, закроем Задачу и укатим в «Ладогу». Хороший план?

Было заметно, что у Рины чесались кулаки — Класс Охотницы требовал действий. Но здравый смысл, к счастью, у неё тоже имелся, и девушка нехотя согласилась, что план замечательный.

Однако быстрого «вжух» у нас не получилось.

Трасса вывела нас к мостику через небольшую речушку-поганку. В обычное время эта водная преграда была — тьфу и растереть, или в три прыжка преодолеть. Да и сам мост не был шедевром инженерной мысли не являлся — простая бетонная конструкция метров пятидесяти длиной. Но сейчас преодолеть эти пятьдесят метров было невозможно.

Плиты настила моста раскидало небрежно, словно костяшки домино, по которым ударил капризный великан. Издалека это было похоже на последствия плотной ковровой бомбардировки, но, подъехав ближе, мы увидели, что беда пришла не с неба. А совсем наоборот.

— Тормози, — сказал я.

Рина остановила машину, и мы вышли.

Мост был разрушен тотально. Причиной тому стала рубиновая кристаллическая трава, которая, как оказалось, бывает просто циклопических размеров. Огромные шестигранные кристаллы невероятно глубокого, насыщенного рубинового цвета пробили асфальтовый настил в десятке мест. Они росли прямо из опор, разрывая бетон и арматуру. Эти исполинские иглы сдвинули тяжеленные плиты, превратив дорогу в непреодолимое нагромождение обломков.

Проехать по мосту было невозможно, но мы смогли аккуратно пробраться пешком по краю уцелевшей балки и заглянуть вниз.

— Что это еще за хренотень?! — выдохнула Рина, глядя на воду.

— Ты же у нас изучаешь необычные материалы, — хмыкнул я. — Вот ты и скажи.

Хотя я знал, что ни один специалист на Земле не дал бы точного ответа, глядя на то, во что превратилась речка. Вода… перестала быть водой.

Русло словно заполнили густым шампунем игривого розового цвета, да еще и с какими-то перламутровыми блестками. Эта вязкая жидкость медленно текла, но не вниз по течению, как положено по законам физики, а хаотично, разнонаправленно: одни струи ползли вперед, другие закручивались в воронки, третьи, казалось, пытались течь вспять. Растительность по берегам реки почернела, пожухла или рассыпалась в прах. На поверхности розового «киселя» то и дело с чваканьем лопались жирные пузыри, выпуская уже знакомые нам облачка ядовито-желтого тумана.

— Выброс с какого-то завода? — неуверенно предположила Рина.

— Ага, и кристаллики после этого выброса знакомые растут, да? — я покачал головой. — Нет, дорогая моя Охотница, это не выброс. Это самый настоящий апокалипсис. Хотела приключений и нового мира? Кушай, только не обляпайся розовым.

— Сюда ученых надо! Давай свяжемся с Булаевым… — Рина потянулась к рации.

— У меня есть нехорошее предчувствие, что эта дрянь сама по себе к «Ладоге» придет, — мрачно ответил я. — Да и вообще – скоро все наши реки вот так будут выглядеть.

С досады я плюнул вниз с моста.

Едва слюна коснулась поверхности, как несколько капель вызвали на глади розового «шампуня» бурную, яростную химическую реакцию. Жидкость зашипела, запузырилась и выбросила вверх столб едкого пара. Нам пришлось резко отшатнуться от перил, закрывая лица рукавами. Хлоркой завоняло так неимоверно, что перехватило дыхание. Ну и включилась моя обожаемая Мутагенная Пластичность. Рину от запаха хлорки перекосило, а я дышал свободно.

— Ты можешь составить обходной маршрут? — спросил я у Рины, по пути к машине.

— Да раз плюнуть! — ответила она.

— Хорошо, — кивнул я. — Только вот плевать нам теперь стоит с особой осторожностью.

Рина проложила маршрут объезда буквально за пару минут — все-таки напарница мне досталась на загляденье. Умница и даже красавица. Путь стал длиннее километров на тридцать, но девушка уверенно заявила, что эта дорога будет максимально безопасной.

Мы поменялись местами, за руль сел я. Джип снова мягко покатил по асфальту, удаляясь от проклятой розовой реки. Рина отмалчивалась где-то полчаса. Она смотрела в боковое стекло, кусала губы и нервно теребила ремень безопасности. Однако потом ее все-таки прорвало.

— Знаешь, а что если везде так?! — воскликнула она, резко поворачиваясь ко мне.

— Как? — спокойно спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну, кристаллы эти. Жижа розовая вместо воды. Может, по Питеру удар только краем пришелся, а на всей остальной Земле уже леса эти из кристаллов?! И людей нет. Одни зараженные.

Проняло ее сильно. Было видно, как в ее глазах плескался настоящий, липкий страх. Девушка наконец-то осознала, что игры закончились. По крайней мере, веселые игры так точно. Дальше начинался отборный хоррор. Срыва у нее я допустить не мог, ибо спину мне прикрыть больше было некому.

— Знаешь, ты зря спортом не интересовалась… — протянул я задумчиво.

Рина моргнула, сбитая с толку сменой темы.

— Причем тут спорт вообще?!

— Нервное напряжение. Особенно перед соревнованиями. Знаешь, невозможно быть самым сильным на свете. Или самым быстрым. Ловким. Обязательно есть какой-нибудь засранец, который сильнее тебя. И ты об этом знаешь и пилишь себе нервы перед чемпионатом. Пилишь и пилишь, так что спать не можешь. А чтобы выиграть, знаешь, что надо сделать?

— Я не понимаю… и… и… что? — она растерянно смотрела на меня.

— Взять себя и сжать в кулаке, — я сжал свободную руку в кулак и показал ей. — И не думать. До самой стартовой черты ни о чем не думать. Не волноваться, не переживать, превратиться в камень. А уже как побежал, вот тут и включай думалку на полную катушку. Выигрывай не за счет мышц, а за счет мозга! Тут среагировал, там экспромт включил…

— Зачем ты мне это говоришь… какая еще стартовая черта? — Рина все еще не понимала, к чему я клоню, но паника в ее голосе начала уступать место любопытству.

— Выборг – наш старт, — жестко ответил я. — Доберемся туда, это и будет линия. Разведаем обстановку и побежим. Понесемся так, что только пятки сверкать будут. И мозги на полную катушку включим. А до старта переживать – только нервы себе портить. И аппетит. Есть проблемы, значит надо их решать. Нет проблем — не люби себе мозги на пустом месте. Понятно?

Рина помолчала, обдумывая мои слова.

— В общих чертах…

— Ну и отлично. А теперь – спать.

Девушка откинулась на сиденье, но глаза закрывать не спешила.

— Да как я усну?! После того, что мы увидели? Ты не понимаешь – нам трындец…

— Я в этом не уверен, — усмехнулся я. — Нас, людишек, просто так не возьмешь. Мы приспособленцы. Вон, даже в ледниковый период выжили…

Рина фыркнула, и в этом звуке промелькнуло что-то похожее на ее прежний задор.

— Тогда одни неандертальцы жили! Историю надо знать!

— А ты знаешь, кем станем мы, а? — я посмотрел на нее и подмигнул. — Может, мы тоже уже… нео-неандертальцы. И историю писать будем уже мы.

У Рины от неожиданности отвалилась челюсть. Она уставилась на меня, пытаясь понять, шучу я или говорю серьезно, но аргументов у нее не нашлось.

— Вот-вот, — кивнул я. — Спи, Охотница.

Рина немного повертелась на сиденье, что-то невнятно бормоча, но вскоре ее тело расслабилось. Наконец, девушка смогла успокоиться и заснуть. Хоть я и подбодрил ее, самого меня точил червь сомнения, не давая покоя.

А что если никакого Выборга уже и нет? Что если сразу за этим леском начинается бесконечное поле из рубиновой травы? И дышать я там, даже с Мутагенной Пластичностью, не смогу?

Я бы сейчас сам с удовольствием послушал мотивационную речь от какого-нибудь умника, чтобы немного разгрузить мой мозг. Однако у меня была одна надежда, которая держала меня в седле: до той поры, пока горит метка на Задаче по поиску сестры, я должен двигаться.

Может, эта идиотская Система и сука, каких свет не видывал, но пока она меня ни разу не обманывала. И я верил, что метка горит не просто так.