Класс: Неудобная 2

Глава 1

ПЕРВЫЙ ТОМ: https://author.today/work/596782

— Ань, ты меня вообще слушаешь?

Я оторвалась от созерцания разорванного сахарного пакетика и посмотрела на подругу. Лина сидела на выступающей батарее и, приподняв бровь, чего-то ждала.

Так, о чем мы говорили?..

Волосы? Да вроде нет, уже все обсудили. Маникюр? Я быстро глянула на ногти — про них мы говорили вчера. Мой развод? Нет, на эту тему мы наложили табу еще три дня назад.

— Да, Лин, я слушаю, — сделав заинтересованное выражение лица, я подалась вперед. — Так что там нового?..

— Какое убедительное лицо! Ты уверена, что правильно выбрала профессию? Тебе бы в театре играть, — протянула подруга. — Особенно профессионализм выдают глаза. Сразу видно — человек не просто слушает, а все через себя пропускает. Правда, сильно внутри не задерживает…

— Прости, я задумалась.

— Да ну? А я с чего-то решила, что этот пакетик сахара нанес тебе личное оскорбление.

Я разжала пальцы. Действительно, от бумажного пакетика осталась лишь узкая белая полоса с рваными краями. Видимо, пока опять витала в облаках — свернула в трубочку. Такими темпами скоро все имущество отеля попорчу.

— Прости еще раз, — отложив несчастный сахарок, повернулась к подруге. — Повтори последнее.

— Последнее или все?

— Насколько все?

Лина цокнула языком и начала перечислять последние новости.

— Матвея выгнали из дома, Карина закрутила роман с кем-то из персонала, у Маринки — тайная связь с женатым. Владик пытается узнать у каждого встречного, свободна ли ты, а Тамара получает цветы от тайного поклонника. Уже два букета! Первый раз — гвоздики, второй — розы. Но я как раз высказывала тебе предположения, что она сама их себе отправляет, потому что каждый раз оттенок один в один совпадает с ее нарядами.

— Как Матвея выгнали?

Из всего списка мой мозг выбрал Матвея. Молодец. Нет бы поболтать про тайного поклонника Тамары или придумать кандидата в ухажеры Карины, но серое вещество решило вернуться к нашим баранам.

— Жена, — с готовностью закивала Лина. — Причем так красиво! Собрала вещи в спортивную сумку, выставила на лестничную клетку и сменила замок. Он уже третий день на смену приходит со своим гардеробом, а душ принимает в раздевалке. Еще бы найти, где он спит, но я думаю…

Выставила.

Руки сами потянулись к пакетику сахара.

Я Виктора не выставляла. Даже вещи не собирала. Сам зашел в спальню, сгреб рубашки и все, до чего дотянулся. Я лишь попросила оставить ключи.

Правда, в версии Зинаиды Юрьевны все выглядело иначе. Об этом уже знали все, кто хоть как-то относился к понятию «родственник». Мой троюродный дядя два часа распинался, твердя, что так делать нельзя — ему сказали, что выгнала мужа из дома ради адвоката, дочь — вычеркнула из завещания, а сына держу в качестве прислуги. А двоюродная тетя Виктора написала мне и высказала, что пожилых людей толкать нельзя. Она свято верит, что я спустила больную свекровь с лестницы.

Нет, со сплетнями нужно что-то делать. Если так пойдет и дальше, весь город решит, что я Зинаиду Юрьевну скинула с крыши, предварительно отобрав пенсию и последнюю корочку хлеба.

Я оторвала от пакетика сахара кусочек размером с ноготь.

— …Матвей, правда, пытается убедить всех, что у них просто трубы меняют, вот он и слоняется…

— Ну, может, и в правду меняют…

— Конечно! Поэтому его жена решила спасти от сырости его одежду, зубную щетку и снаряжение для дайвинга.

— Ну а вдруг там потоп…

— Ань, ты сегодня решила всех мужчин защищать?

— Да нет, я бы так не сказала…

— Ну а что ты скажешь на то, что я сегодня утром слышала, как Матвей просил Мустафу ставить ему дополнительные смены. С восьми вечера, а не с двенадцати. А знаешь почему? Потому что ужинать ему негде!

Я потянулась к кофе и только тогда поняла, что чашка пустая. Когда успела выпить — загадка. За последние семь дней таких загадок накопилось слишком много. Я находила телефон в холодильнике, пару раз обнаруживала чайник на стиральной машинке, а вчера около часа искала очки для чтения, пока Рома не сообщил, что они у меня на голове. Да и вспомнить, что же вчера я такое читала — не получалось.

Пакетик сахара опять зашуршал, аккомпанируя болтовне Лины.

За неделю много чего успело произойти. Хотя, если бы кто-то окончательно сбрендил и решил писать книгу про мою жизнь — размазал бы все происходящее на глав так десять. Только читатель бы уснул от скуки — даже мне эти семь дней показались бесконечными.

Мальчишки получили выигрыш, Ромка что-то говорил про финансовую независимость Павлика, а сам Паша закрыл самые тяжкие кредиты матери и был доволен как слон. Мальчишки опять начали усердно учиться, но я часто ловила их напряженные взгляды. Каждый раз думала — надо сказать им, что мне помощь не нужна, но забывала. Пусть дети остаются детьми, пока есть возможность… То же самое мне сказал и Евгений.

В нашу с ним первую встречу я ощущала себя школьницей, пришедшей на экзамен. Он разложил передо мной кучу бумаг, задал сотню вопросов и выдал список документов. Потом еще один. После раздумий он добавил и третий. Уточнял насчет совместного имущества, умолял вспомнить все покупки мужа, переводы. Даже попросил меня найти отчеты по рабочим расходам.

Я же сидела, тупо кивала и ощущала себя полной идиоткой.

У мужа есть туристическое агентство. О нем я знала примерно столько же, сколько и о строении атомной бомбы. То есть Виктор там чем-то управлял, получал деньги и иногда жаловался, что государство душит малый бизнес.

Теперь мне предстояло разобраться, кого именно душило государство, в какой юридической форме, и что от удушения осталось.

— Женя звонил тебе?

— Нет, он выдал мне ворох задачек, а я все еще понятия не имею, с чего начать.

— А я всегда тебе говорила, что самая страшная часть развода — ксерокс. Нет, серьезно, — возмутилась Лина. — Почему нельзя как у мусульман? Три раза сказать «Развожусь» — и все, в добрый путь. И нет, даже не думай! Знаю я тебя, сейчас откажешься от всего, напишешь «Претензий не имею», а потом будешь как я — нищая разведенка с растяжками на ляжках и отлетевшей кукушечкой.

— Но у тебя же сейчас все хорошо…

— Да, потому что я себе путь в нормальную жизнь одна прогрызла. А тебе через подобное пройти не позволю, — Лина потянулась к термосу. — Так что даже не думай отнекиваться от притязаний на ваше совместно нажитое! Я что, зря с тобой Женей поделилась?..

Она щедро ливанула кофе мне в кружку и грустно посмотрела на тумбочку. Комната отдыха для персонала выглядела отвратительно. Когда-то тут стояли красивые бархатные диваны, вдоль стен стояли шкафы, куда по вечерам выставляли контейнеры с недоеденной выпечкой. На тумбе возле входа можно было найти кофе, чай и порой даже газировку. Да и на перекошенном столике рядом с нами вместо чаши с конфетами теперь располагался поднос с конфетными фантиками. Самих конфет я не видела уже лет так пять. Лина утверждала, что их съедали гости — пробирались по ночам и устраивали пир.

— Он звонил тебе, кстати?

— Кто?

— Так, дорогая, ты меня пугаешь… Женя!

— Прислал сообщение, что подготовил какой-то договор, но я еще…

— Скажешь, что не готова, привяжу к батарее и сама с твоим Виктором разведусь. А он звонил?..

— Кто?

— Аня! Вы когда заявление пойдете подавать?

— Евгений обещал составить первичное и… Вроде в среду.

Лина слегка стукнула рукой по столику и пододвинула мне мусорное ведро. Я послушно выбросила остатки сахарного пакетика.

— Виктор звонил, но… Не знаю, он каждый раз спрашивает, не передумала ли я, — я потерла лоб и поспешно добавила. — Нет, не передумала!

— Ну смотри у меня, — погрозила пальцем подруга. — Знаю я вас, сидящих в одном и том же болоте десятилетиями… Возьмешь и превратишься в птичку-паничку, решишь все обратно вернуть!

— Я не птичка-паничка, — насупилась я. — Так что там с Матвеем?

— Я же только что все рассказала!

— А… Ну да…

— Хорошо. Заходим с другой стороны. Маринка!

— Что Маринка?

— Влюбилась, — выдохнула Лина.

— В кого?

— Вот! Уже лучше. Появился осмысленный интерес к жизни.

С интересом она, конечно, погорячилась. Но история Маринки хотя бы не включала в себя спортивную сумку, злую жену и развод.

Ну, по крайней мере, пока.

— Ее в четверг видели в блоке Г вилл. Она краснела и поправляла юбку, выбегая из подсобки. А за ней вышел мужчина…

— Ужас какой!

— Женатый мужчина!

Да что ж такое-то…

— А откуда знают, что женатый?

— Кольцо, — важно заявила подруга.

Я машинально опустила взгляд на руку.

Обручальное кольцо все еще сидело на пальце. Помню, первые несколько месяцев после замужества я никак не могла к нему привыкнуть. Все поглядывала на него, порой снимала и надевала обратно, а иногда, случайно взглянув на безымянный, очень сильно удивлялась.

Прошло шестнадцать лет. Кольцо стало частью руки, как родинка возле мизинца или маленький шрам, оставшийся после неудачной попытки вскрыть банку кукурузы ножом.

После встречи с Евгением вместо того чтобы начинать готовиться к разводу, я тупо сидела и пялилась на символ замужней женщины. Оно пялилось на меня. Не выдержав игры в гляделки, попробовала его снять. Кольцо дошло до костяшки и застряло. Мыло не помогло. Масло — тоже. Начитавшись советов в интернете, взяла нитку.

Через минут так пятнадцать палец начал синеть. Рома предложил вызвать спасателей, а Эрлик рекомендовал просто отгрызть лишнее.

Кольцо осталось на месте.

Палец пока тоже.

— Мы сейчас всем персоналом пытаемся выяснить, кто это, — Лина не заметила моего очередного падения в душевные муки. — Девочки из ресторана уже исключили трех поваров, двух аниматоров и начальника бухгалтерии.

— Может, сразу в полицию?..

— Пока нет. Но охрана готова предоставить записи с камер.

Я фыркнула и сделала глоток. Сморщилась. Слишком сладкий.

На столике лежали два пустых пакетика.

Нет, со мной точно что-то не так. Тут скорей не птичка-паничка, а тупик-втупик...

— Мы сейчас просматриваем всех гостей, кто в базе записан как женатый. Конечно, есть вероятность, что там тоже разводятся…

Тоже.

Новый пакетик с сахаром сам оказался в руке.

Синяя папка. Евгений. Витины слова. Темный экран телефона в руках Лены. Два ключа на тумбочке.

И — тишина.

Первые два дня я пыталась собрать мысли в кучку. Просыпалась поперек кровати, не спотыкалась о Витины ботинки, не вытирала за ним журнальный столик и даже не ждала никого с работы. Никто не спрашивал, что на ужин, а потом не морщился, услышав ответ. Ванная была свободной по утрам. На кровати никто не оставлял мокрое полотенце.

На третий день я приготовила восемь огромных бургеров.

Ромка молча съел два и выразительно посмотрел на меня. Я сделала вид, что так и планировала.

На четвертый день я машинально купила Ленкин любимый йогурт.

Он до сих пор стоит в холодильнике. Ромка такое не любит, а я…

Дочери я писала каждый день. Иногда она односложно отвечала, что все хорошо. На звонок ответила всего один раз, заявив, что занята.

Наверно, мне следовало радоваться хотя бы этому. Она не заблокировала меня, не послала и даже не потребовала оставить ее в покое. И то хлеб…

Евгений предупредил меня, что, скорей всего, Лена захочет остаться с отцом. Суд бы в этом проблемы не увидел: оба уже не маленькие, их мнение учтут…

— Ань?..

Я моргнула.

Лина больше не улыбалась.

— Ты опять ушла.

— Куда? — я отложила остатки пакетика.

— Да кто тебя знает… Но меня не взяла, обижусь же!

— Прости…

— Давай, пересказывай, о чем я рассказывала.

— У Марины роман с женатым поваром из охраны…

— Господи… Да что с тобой происходит?..

О, знала бы ты, Лина, что со мной происходит. В голове каша. Только не одна, а сразу несколько. Там и овсяная, и манная, пара ложек гречневой, может, даже всеми забытая пшенка!

Браслет на руке привычно завибрировал. Он настойчиво напоминал о себе всю неделю, предлагая разобраться с очками навыка, да и просто изучить, что же за зверь такой — класс «Неудобная». Но стоило мне попытаться вникнуть в строчки уведомлений, как он сам по себе выводил одну-единственную надпись:

ДЕБАФФ АКТИВЕН

«Хор без дирижера»

Причина: длительная эмоциональная перегрузка после резкого изменения привычного уклада жизни.

Длительность: 7/?.

Эффект: концентрация внимания снижена.

Удержание одной мысли или задачи затруднено.

Посторонние ассоциации могут прерывать текущий мыслительный процесс.

Дополнительный эффект: при высокой эмоциональной нагрузке количество одновременно активных мыслительных цепочек увеличивается.

Системный комментарий: Мадам, у Вас там совещание без председателя. И, судя по шуму, половина присутствующих даже не читала повестку.

И что мне прикажете с этим делать? Хор в голове не заткнешь, а упражнения Руфины не помогали. Исправно перекатываясь с носка на пятку — перед глазами вставал образ перекати-поля, только вот вместо сухих веток по пустыне летала я. Стоило свести лопатки — и я начинала жалеть, что не всегда держала спину ровно. А дыхание и поиск опоры напоминали мне, что осталась я теперь без мужского плеча.

Хотя, если судить по Виктору, мужское плечо в нашей семье выполняло декоративную функцию последние лет так… много.

— Слушай, может, тебе отпуск взять? Поспать там пару недель…

— Я и так сплю, — я покачала головой. — А если я пойду в отпуск — сожру сама себя.

— Но нормально поспать тебе точно не помешает, — Лина поджала губы. — Сколько раз ты просыпаешься за ночь?

— Лучше спроси, сколько раз я засыпаю…

По ночам я лежала с закрытыми глазами, днем мечтала прилечь, а по утрам не могла понять, чем таким занимаюсь ночью. Вроде все признаки сна присутствовали. След от подушки был на месте, а вот главное куда-то потерялось — отдых.

Браслет дернулся, заставляя меня вздрогнуть. Да. Остапа опять понесло.

Я посмотрела на экран и попросила показать хоть что-то, кроме треклятого дебаффа.

На экране проявилась размытая надпись:

Класс: Неудобная.

Свободных очков навыка: 7.

Ниже горел список знакомых способностей. «Скажи Нет», «Радар настроения», «Дайте мне время»… Почти у всех отображался максимальный ранг, а под ними пульсировала новая строка:

Доступно: «Знай наших».

Описание: позволяет видеть суть вещей.

— Очень содержательно… — пробормотала я.

— Тебе бы этот браслет поменять, — нахмурилась Лина. — Он же не работает!

— Если бы…

Я попыталась мысленно открыть полное описание, но слова тут же поплыли. Рядом возникли новые ветки, какие-то требования и предупреждения. Браслет предлагал улучшить уже имеющиеся навыки, а возле нового класса повесил восклицательный знак.

В голове тут же завопили советчики.

Прокачать все и сразу? Экономить очки до старости? Да нет, она и так не за горами, сорок два же… Надо, кстати, Лене позвонить!

Панель схлопнулась.

Дебафф «Хор без дирижера»: активен.

Рекомендуется отложить принятие необратимых решений.

— Да неужели…

Где ж ты был, когда я выставила мужа за порог и забрала ключи? Хотя… Браслет сам меня туда и толкал. Зараза…

— Ладно, — Лина спрыгнула с батареи и размяла спину. — Про Маринку потом. Перерыв закончен, а мне еще трансфер нашему дедушке Микки заказать.

— Он уже приезжает?

— Завтра. Утром отправил мэйл, сетовал, что голуби до нас не долетают. Просил убрать из ванной весы. Говорит, в этот раз точно на отдыхе помрет, не хочет перед смертью расстраиваться…

Я невольно улыбнулась.

Микки обещал отправиться к праотцам именно у нас уже лет пять. Каждый приезд называл последним, прощался с персоналом, щедро раздавал чаевые и потом возвращался в отвратительно хорошем настроении. Его любили все. Милый дедок умудрился очаровать каждого в отеле, а после его отъезда несколько дней весь персонал ходил как в воду опущенный — все понимали, что это может быть нашей последней встречей.

— Да, я скажу горничным.

— И жесткие подушки закажи. Стоило вообще в его комнату никого не селить. Да даже не убирать!

— Думаешь, вернется к нам призраком?

— Да кто его знает, — Лина махнула рукой. — Не удивлюсь, если после его смерти — дай Бог ему долгих лет жизни — он возникнет из портьеры и потребует свой односолодовый…

В комнату отдыха заглянула Маринка. Девушка выглядела слишком счастливой для понедельника. Аж завидно.

— Ань, ты опять телефон на ресепшен оставила. Не дозвониться! Тебя Тамара ищет…

— Зачем?

— Не говорит. Но по лицу видно — опять ресепшн виноват.

Отложив в сторону остатки пакетика из-под сахара, я встала и пошла за Линой наверх. Развод разводом, депрессия депрессией, а работу никто не отменял.

Надо возвращаться в строй.

Даже если не хочется…

Глава 2

Домой я шла с твердым намерением ничего не делать.

Совсем.

Не читать сообщения от Евгения. Не составлять списков документов. Не звонить Виктору, Лене, маме и всем остальным людям, которым задолжала объяснения. Даже ужин готовить не собиралась — пусть Рома съест котлеты из бургеров, ведь булочки давно размякли от сока помидоров. Не буду просматривать старые фотографии, не буду протирать пыль, не буду раскладывать по шкафам постиранную одежду.

Сегодня — горячий душ и тишина. Никаких разговоров, решений и взрослых поступков.

Сяду себе на диван, налью чая и сосредоточусь на вязании. Буду продевать петли, фокусируясь только на них.

Я повторила себе это раз двадцать. Потом увидела аптеку и решила узнать, есть ли у них средства для снятия кольца. Или монтировка… Следом задумалась о среде, заявлении и Евгении. Интересно, а Виктору нужно будет сообщить самой или Женя свяжется с ним? Как в фильмах про адвокатов… Я не буду говорить ничего без своего адвоката!..

Надо бы ему написать. Уже подходя к дому, достала телефон. Переписка с Тамарой осталась открытой. Точно, нужно было отправить мэйл про нерабочий телефон в номере одиннадцать-тринадцать. Проверила — оказывается, я его уже отослала. Даже два раза.

В итоге телефон вернулся в сумку, а Евгений остался без сообщения.

«Хор без дирижера» явно давал вечерний концерт.

Перед подъездом я остановилась, попыталась найти опору и еще раз проговорила:

— Душ и тишина. Тишина и вязание.

Уже в лифте подумала — в чем идти на развод? Есть ли какие нормы, правила? Деловой костюм? Платье? Белое… Интересно, я в него еще влезу?..

В квартире пахло котлетами и тихо бубнел телевизор.

Ромка встретил меня в прихожей и сразу схватил сумку из моих рук.

— Мам, привет! Как прошел твой день?

Не успела ответить, как тот уже поставил сумку на тумбочку и подопнул мне домашние тапочки. Интересно, где он их нашел, мы отродясь ими не пользовались…

— Эрлика выгулял. Ужин есть. Ты устала? Сходи в душ, освежись, все-таки с двенадцатичасовой смены.

Я медленно стянула туфли.

— Что здесь происходит?

— Ничего, — быстро ответил сын.

Эрлик выглянул из гостиной с ну очень виноватой мордой и отвел глаза.

— Я придерживаюсь этой версии, — протянул он. — Ты сына-то не расстраивай, иди, помойся, а как выйдешь — все поймешь.

— Ром?..

— Мам, ты еле стоишь. Давай, все пучком.

Подозрения вяло шевельнулись, но выстраивать их в логическую цепочку сил не было. Может, Рома позвал друзей, и они что-то сломали. Или в школе чего случилось. Или Эрлик добрался до мусорного ведра и прямо сейчас Рома заметал следы преступления.

Паленым не пахло, соседи по трубам не стучали — а значит, ни одна из версий не казалась настолько страшной, чтобы отказываться от горячей воды.

— Ладно, — поколебавшись, согласилась я. — Но смотри у меня…

— Да все хорошо!

Он уступил мне дорогу с таким облегчением, что я почти передумала. Но в ванной шумела вода — сын даже кран открыл заранее.

На стиралке лежал свежий халат. Моя волосатая расческа стала лысой. Зеркало над раковиной без разводов…

Нет, определенно что-то случилось.

Я закрыла дверь, скинула одежду и встала под горячие струи. Первые несколько минут тупо пялилась на кожу, по которой стекала вода, и пыталась понять, когда я успела так устать. Вроде ничего из ряда вон выходящего не произошло — обычная смена. Заезды, выезды, потерянные полотенца, проводка в прачечной, которая выбила щитки, из-за чего одежду гостей не успели постирать к ужину. Микки, который прислал еще два мэйла с уточнениями к завтрашнему заезду.

В последнем он просил убрать из номера часы — не хочет знать, сколько времени ему осталось.

На работе я плавала в море чужих проблем.

А дома — задыхалась в океане своих.

Иск.

Или как там оно называлось…

В среду мы запустим бракоразводный процесс.

Словосочетание-то какое…

Будто я не развод начинаю, а собираюсь лететь в космос. Или в прошлое. И почему после той аварии я вообще осталась в этом мире? Меня могло закинуть в прошлое или в другой мир, а я тут… документы собираю. Так, Евгений просил принести в среду документы. Оригинал или копии? И какие документы? Они в синей папке? Или зеленой? Мамочки…

Как вообще люди разводятся? Почему этому не учат в университете? Помню, как умер папа. Все случилось в один миг, я сидела на паре, слушала себе лекцию по гостиничному делу, и тут позвонила мама. В тот момент, услышав страшную новость, мой мозг пытался построить логическую цепочку действий. Что делать с телом? Где искать похоронные услуги? Куда бежать, что творить? Как хоронить?.. И никто не пытался подсказать — все только сочувствовали и хлопали по плечу. Лучше бы рассказали про гробы, наследственное право и что после смерти человека на тебя повесят ворох бумажной работы.

Работа… На эту неделю я забила себя дополнительными сменами. Благо Артем не возражал — бывший ночник начал привыкать к жизни при свете солнца и обнаружил для себя много нового. Он ходил на свидания, записался в спортзал и даже нашел новое хобби. Может, мне в ночную попроситься?.. Ночью буду на работе, а днем — прятаться под одеялом от проблем насущных.

Кожа стала напоминать мочалку, но выходить не хотелось. Я еще пару раз поскреблась щеткой, в надежде стереть с себя весь этот стресс. На соли, что ли, постоять?..

Я позависала под душем еще минут десять, потом все-таки выключила воду, натянула халат и замотала волосы полотенцем.

Браслет вяло дернулся:

БАФФ ПОЛУЧЕН

«Адский душ»

Описание: Вы смыли с себя несколько грехов, и дышать стало заметно легче.

Эффект: скорость восстановления Душевного ресурса +10%.

Длительность: 1 час.

КОНФЛИКТ ЭФФЕКТОВ

Активный дебафф «Хор без дирижера» подавляет действие баффа «Адский душ».

Эффект баффа: заблокирован.

Системный комментарий: Мадам, тело Вы отмыли. Мысли, к сожалению, оказались водостойкими.

Нет, пора с этим заканчивать. А то этот хор даже коньяк в кофе блокирует.

Закинув тапочки за стиральную машинку, чтобы никто их опять не нашел и не притащил мне в руки, я вышла из ванной. Из кухни пахло свежей выпечкой. Пирожки?..

Ромка готовить не умел. Я с тестом была на «вы».

Я зашла на кухню и обомлела.

За столом сидела мама.

Даже не так.

За столом царила мама. Чистая скатерть, которую я не доставала уже несколько лет, скрывала покоцанную поверхность. Рядом высились банки с соленьями, контейнеры, пакеты с продуктами. На плите булькал суп, под ажурным полотенцем виднелся противень, на сковороде доходили котлеты, а возле холодильника стояла огромная сумка.

Увидев меня, мама всплеснула руками.

— Анечка, ну ты что! С мокрой головой ходить нельзя, заболеешь же!

Она подлетела ко мне и принялась прятать вылезшую прядь под полотенце. А я так и стояла в дверях, пытаясь понять, зачем нам тут праздничная скатерть?..

— Мам?..

— Ну а кто еще! Кого ты ожидала увидеть?

Ну, вообще-то никого, в этом и заключался план на вечер.

Под столом возлежал Эрлик. Он все так же виновато косился на меня:

— Мадам, прости. У нее были котлеты и фарш. Я оказался морально не готов…

— Когда ты приехала? — я налила себе бокал воды, косясь на новый графин с фильтром и какими-то камушками на дне.

— Сегодня. Рома был дома, открыл дверь. Такой вежливый мальчик! Помог принести чемодан из машины, дотащить все эти сумки…

— Чемодан?..

— …Я его попросила тебя не предупреждать. Сюрприз сделать хотела!

Ну да, сюрприз удался. Еще немного — и организм перепутал бы его с сердечным приступом.

На кухню зашел Рома. Виновато улыбнувшись мне, он обнял бабушку и взял из холодильника пачку сока.

— Ба, я у себя буду. Спасибо за ужин!

— На, пирожок еще возьми, — мама схватила три крупных пирожка с противня и протянула внуку. — Кушай! Одни кожа да кости…

— Спасибо, бабуль, — Ромка кое-как уместил добычу в руках и посмотрел на меня. — Мам, если что, я в комнате.

И скрылся в коридоре так быстро, что я даже не успела ничего ответить. Да, сын у меня слишком умный. Сразу смекнул, что сейчас будут заниматься моим воспитанием. И правильно, нечего сыну смотреть, как его мать отчитывает ее мать. Да твою ж…

— Садись. И халат запахни, продует.

Я села. Спорить сил не было, да и бессмысленно это.

С мамой у нас всегда были хорошие, но непростые отношения. Я уважала ее, любила, но порой мне хотелось сбежать куда подальше и спрятаться. Наверно, именно поэтому мы все еще разговаривали — потому что виделись редко.

Передо мной появилась тарелка супа, картофельное пюре, пять котлет и четыре пирожка. Следом за ними на стол попали маринованные огурчики, квашеная капуста и корейская морковь. Мама устроилась напротив и стала смотреть, как я ем. Ложка куриного супа с вермишелью — и я почувствовала себя лет на пятнадцать моложе.

— Очень вкусно…

— Еще бы невкусно. Вы-то тут на одних бургерах живете.

— Но я готовлю сама…

— Ага, Ромка рассказывал. Восемь штук на двоих. А потом бедному мальчику пришлось их разбирать и продукты выбрасывать, потому что есть невозможно…

— Ага. Ромка все рассказал.

— Ну а кто еще! Ты же мне ничего не рассказываешь, — вздохнула мама. — Я тебе как ни позвоню, ты мне все говоришь — все хорошо, сыты, здоровы… Только вот что-то хорошего я ничего не увидела!

— Мам, я просто не хотела тебя волновать…

— Ну да. Конечно. Дочь попала в аварию, побыла в больничке, а маму даже в известность не поставила…

Она говорила сердито, но пальцы дрожали. Мама права. Я столько раз хотела позвонить, но все не находила времени. И теперь прекрасно понимала, как это выглядело со стороны. Авария, повышение, развод и бессонница. Если перечислить все одним предложением, появление матери с чемоданом в руке — разумный исход событий.

Я мельком посмотрела на браслет и попросила показать профиль.

ПРОФИЛЬ ИГРОКА

Имя: Любовь Ивановна Бунина.

Класс: Берегиня.

Уровень: 8.

Отношение к Игроку: Любовь 89/100.

Описание класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Основной ресурс класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Типичная уязвимость класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Требование: повысить навык «Знай наших» до ранга 1/3.

Восемьдесят девять… Экран тут же погас.

У Ромы показатель был ниже, застыл на доверии. С Эрликом все понятно — он готов любить каждого, от кого пахнет едой. А тут…

— Мам, прости. Я не хотела тебя волновать, ничего серьезного…

— Ага. Только вот дело дошло до суда.

Ложка застыла на полпути ко рту.

— Какого суда? — осторожно спросила я.

— Не делай вид, что не в курсе. Зинаида Юрьевна звонила.

Ну конечно. Как же я сама не додумалась…

— И что она рассказала?

— Много чего. Я, если честно, поверила только половине, Зинаида любит преувеличивать. Но она мать Вити и твоя свекровь. Она переживает за вас.

— Но мам…

— Знаешь, я понятия не имею, что у вас происходит, — мама включила чайник. — Ты попала под машину, перекрасилась, выгнала мужа, угрожала Зинаиде и отдала им дочь. Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Я не отдавала дочь, — ложка вернулась в тарелку.

— Ты кушай, кушай… Но Лена живет у отца.

— Да, но…

— И мужа ты выгнала. Кушай, говорю!

— Нет, я…

— Ну ключи-то ты попросила вернуть — значит, выгнала.

— Он сам собрал вещи, я просто…

— А что к этому привело?

Вот и попробуй пересказать шестнадцать лет брака, пока суп не остыл.

Вытерев губы салфеткой, я начала с денег. Рассказала про находку в шкафу, про счета, о которых ничего не знала. Потом перескочила на лодку, вернулась к деньгам, вспомнила про санаторий для Зинаиды Юрьевны, старые сапоги и «своих» женщин.

— Подожди, какие деньги?

— Я же говорю, в шкафу нашла.

— Ну деньги могли быть фирмы или где он там работает.

— Но лежали-то дома!

— А где им еще лежать, если он и из дома работает? Зинаида Юрьевна твердила, что Виктор работает день и ночь, даже по вечерам на встречи уезжает. Да и мужчины не любят отчитываться за каждую копейку.

— Копейку? Да там сотни тысяч!

— Ну точно деньги фирмы. У него же бизнес!

— О котором я ничего не знаю, — я вздохнула и посмотрела на притихшего Эрлика — тот прикидывался спящим под столом.

— Ну знала бы и что поменялось? Ты же ничего в этом не понимаешь.

Я не нашлась с ответом.

Мама тут же смягчилась и накрыла мою руку ладонью.

— Я тебя не виню. Ты всегда такая была. Резкая, пробивная, все сама делала… Просто хочу разобраться.

— Ну а лодка?..

— А что — лодка? Глупость, — усмехнулась она. — Большая, дорогая глупость. Твой отец как-то катушку для спиннинга купил, хотя самого спиннинга у него отродясь не было.

— Виктор тратил наши деньги и скрывал их от меня.

— А ты уверена, что деньги ваши?

И мы вернулись туда, откуда начали.

Я еще раз рассказала, как Виктор даже не приехал забрать меня из больницы. Мама сказала, что он, наверно, испугался — мужчины по-другому переживают стресс. Я заговорила о постоянной экономии, о старой одежде, об отпуске на мой день рождения, еще раз напомнила про дорогущие санатории для свекрови и Оли. Мама сказала — это нормально, мужчина должен заботиться о семье.

Тогда я попыталась пересказать наш последний разговор — про условия Виктора, про нормальную жену, молчащую в тряпочку, про чертовы духи.

— Может, он просто надеялся, что ты успокоишься?

— Мам, он хотел, чтобы я не докучала. Он хотел прежнюю меня.

— А что плохого было в прежней тебе?

Вопрос прозвучал искренне. Она действительно не понимала…

Я уставилась в тарелку. Суп остыл.

— Мне было плохо.

— Ну Ань, ты же знаешь, всем плохо бывает иногда. Но вы столько лет прожили! Нельзя быть такой эгоисткой и перечеркнуть семью за несколько недель.

— Я не за несколько дней все решила… — я грустно посмотрела на пирожки. — Я просто за несколько недель все поняла.

— А дети? Ты о них подумала? Рома на твоей стороне, хорошо. Лена — с отцом. Если дочь решила остаться с ним, может, не только Витя виноват?

Попала.

Мама даже не повысила голос. Просто задала вопрос, от которого я старательно убегала.

Я уже хотела опять оседлать любимую балалайку и попытаться защититься, как браслет обжег запястье.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Активирован привычный паттерн поведения:

«Разрешите мне не терпеть».

Игрок пытается доказать право на собственное решение лицу, не уполномоченному это решение принимать.

Эффект: расход Душевного ресурса увеличен.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ

Душевный ресурс: критически низок.

Риск: затяжной дебафф «Депрессия».

КОНФЛИКТ ЭФФЕКТОВ

Наложение дебаффа «Депрессия» невозможно.

Причина: несовместимость с активным дебаффом «Хор без дирижера».

Статус: установка отложена.

Смахнув уведомление, я вздохнула. Ну, по крайней мере, депрессия мне не грозит — тупо в мозгу не поместится. Времени у меня на нее нет... Было бы смешно, если не было б так грустно.

Переубеждать маму расхотелось. Я всегда так делала — защищала решение, подбирала доводы, предъявляла доказательства и ждала, когда она вынесет вердикт.

Одобрит — смогу развестись.

Не одобрит…

Что тогда? Вернуться к Виктору? Разорвать контракт с Евгением? Снова жить с человеком, который не мог ответить на вопрос, зачем ему семья?

— Давай вы встретитесь, поговорите и сойдетесь? Не ходи в среду никуда. Подожди хотя бы месяц. Развестись вы всегда успеете! Сходите к психологу, может…

— Ну мам…

— … Да и ты голову проверь. Может, это у тебя после аварии перемкнуло что?..

Да нет, скорее на место встало.

— …Аня, такие решения нельзя принимать одной.

— Мам, можно.

Она посмотрела на меня так, будто я привидение. Наверно, так и было. Раньше я никогда так не отвечала. Говорила — посмотрим, решим, выясним, поможем, да. А тут открытое сопротивление.

— Ты сама себя слышишь? — тихо спросила она. — Семья — это тебе не работа, с которой можно уйти, когда захочется. А одна как ты жить будешь?

Я открыла рот и тут же закрыла.

Почему моя мама вот так берет и вытаскивает самые больные темы на поверхность? Перед глазами возникла пустая квартира. Пустая половина кровати, тишина в Ленкиной комнате. Платежки, продукты, будущий институт Ромы и Лены. Болезнь, старость и пресловутый стакан воды.

Мне было страшно.

Очень.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Вот видишь, — мама заметно расслабилась.

— Но с ним я больше жить не хочу.

Она убрала руку со стола.

Несколько минут мы сидели молча. Только сопение Эрлика прерывало затянувшуюся паузу.

— Я тебе никогда плохого не желала, — наконец сказала мама.

— Я знаю, просто…

— Всю жизнь старалась помочь. А теперь ты все решила. Ты у нас теперь взрослая…

«Взрослая» прозвучало как оскорбление. Но мне захотелось встать, обнять и попросить прощения. Сказать, что подумаю над разводом. Что перенесу встречу в суде. Все, что угодно, лишь бы она перестала сидеть так — опустив плечи и разглядывая руки.

Восемьдесят девять из ста.

Мама мне нужна. Но ее разрешение и одобрение — уже нет, как бы грустно это ни звучало.

Я пересела к ней поближе и взяла ее за руку.

— Мам, я люблю тебя. Но решать за меня не нужно.

Она не ответила. Только поджала губы и посмотрела в сторону. А потом и вовсе ушла.

Эрлик проводил ее взглядом.

— Ань, ты прости. Мозгоклюй старшего поколения прибыл в зону боевых действий. Но она такая ласковая, так вкусно кормит…

— Предатель.

— Я предпочитаю термин «миротворец».

Пока я убиралась на кухне, из комнаты Лены доносился стук ящиков. Видимо, мама освободила место под свои вещи.

Помыв посуду и заглянув в холодильник, я налила себе чаю и откинулась на спинку стула.

В холодильнике царил идеальный порядок, фартук кухни блестел, а контейнеры с завтраком-обедом-ужином стояли подписанные на подоконнике. В квартире кто-то снова беспокоился обо мне, вот только от этой заботы хотелось плакать и запереться в ванной.

Телефон коротко пискнул. Евгений прислал образец договора и спросил, свободна ли я в десять утра в среду.

Я долго пялилась на сообщение. Потом открыла его и ответила: «Да».

Браслет нагрелся, поздравляя меня с продвижением квеста «Скрытые резервы».

Только вот радоваться не хотелось.

Хотелось набрать побольше смен и не вылазить из отеля до зимы. Ну или конца развода.

Глава 3

И, как всегда, будильник проиграл маме — он опять не успел заорать раньше, чем та проснулась.

Или вообще — не ложилась. После нашего разговора я доползла до спальни, подтвердила Мустафе, что смогу приехать к восьми утра, и завалилась спать. Ну а что? Если каждый день работать по двенадцать часов, то к зиме появится неплохая финансовая подушка. А мне бы она ох как пригодилась.

Скосив глаза на телефон, я заворочалась в кровати. Полшестого!

А на кухне уже что-то шкварчало, пахло кофе и работала стиралка, а по квартире бесшумно перемещалась Любовь Ивановна Бунина — Берегиня восьмого уровня.

Я села и несколько секунд пялилась в окно. Шторы были раздвинуты как в детстве — мама всегда оставляла маленькую прореху между портьерами, чтобы первые солнечные лучи упали ровно на лицо. Улыбнувшись, встала с кровати, натянула штаны и направилась на кухню.

А там мама переворачивала сырники.

Сырники, которые у меня никогда не получались. То слишком сухие, то разваливаются, то попросту — не те. Сколько раз я пыталась приготовить их по ее рецепту, не сосчитать. Да и в принципе — из ее рук всегда все оказывалось вкуснее.

— Доброе утро, — я зевнула, потягиваясь.

— Доброе! Выспалась?

— Да, — наливая себе воды, соврала я.

— Это я тебе под подушку лавровый лист положила, — гордо сказала мама, протягивая мне кружку кофе. — Давай, садись, завтрак остывает.

Намешав себе «Святой воды с лимоном», я заняла место за столом. Мама рассказывала про то, как они в молодости в подушки мяту прятали, сахар сыпали, а потом кто-то посоветовал лавровый лист — и все село превратилось в сонное царство. Получив плюсики к энергии, я вяло кивала и оглядывала кухню.

Герань на подоконнике окончательно засохла, но, видимо, мама не теряла надежд вернуть ее к жизни, засунув бутылку воды в почву. Вдоль стенки баночки со специями снова поменялись местами — теперь стояли по цвету, а не по росту. Под чайником лежало полотенце, а в хрустальной вазочке из ниоткуда появились конфеты.

Я потягивала кофе и пыталась следить за нитью разговора.

Мама самозабвенно пересказывала сплетни. Она жила не так далеко от нас, в соседнем районе, но предпочитала приезжать редко. После того как родилась Лена, она скромно отошла в сторону в воспитании внуков — уступила Зинаиде Юрьевне сию честь. Я пару раз пошутила, что свекровь своим напористым характером ее испугала, на что мама ответила очень философски: на кухне должна править только одна женщина.

И только сейчас до меня дошел смысл.

— Мам, — я окликнула ее, отвлекая от сбора ссобоек. — Почему ты к нам стала так редко приезжать?

Она вздрогнула и повернулась ко мне. Я с грустью увидела ее лицо — мама не молодеет. Она все еще красилась в черный, но седина на корнях выдавала ее с головой. Вчера при тусклом свете лампы морщинок почти не было видно… Утренний свет же разбивал все иллюзии.

Она покачала головой и ответила:

— Анют, я тебе уже говорила. Ездить к вам далеко, да и ты постоянно на работе, дети в школе, а Эрлик постоянно требует от меня бросить ему мячик. А я, знаешь ли, каждый раз игрушку из-под дивана уже не достану…

— Раньше ты говорила про другое.

— Анют, у вас тут своя жизнь была, чего мне навязываться? Да и Зинаида Юрьевна меня всегда в курсе событий держала. Сама знаешь, любит она тонко намекнуть, как ты плохо воспитана. Да и муж с женой одни должны быть. А я… Я вас в гости всегда ждала.

— А что сейчас изменилось?

— Ничего не изменилось, — фыркнула мама. — Дочь, тебе одной плохо будет. Да и я к тебе переехать не смогу, у меня дома дел по горло. Если не муж и не мама — кто о тебе заботиться будет?..

— Я и сама могу…

— Конечно. Можешь, — она снисходительно улыбнулась. — Поэтому я и переживаю. Ты же не умеешь…

— Что именно я не умею?

— О себе заботиться. Ты либо работаешь, либо за всякими лентяями бегаешь. Нормально ешь только когда на кого-нибудь готовишь, отдыхать не умеешь, болеть — и подавно…

Я промолчала и откусила сырник. Идеальный, зараза. В меру сладкий, мягкий, не разваливается… Это же изюм! Я так скучала по изюму! Настроение резко поползло вверх. Дома никто не любил изюм, так что мне приходилось готовить без него. Куличи с сухофруктами, бисквиты с орешками, а в оладушки мне под страхом смерти запрещали его добавлять. Я как-то с этим смирилась, ведь каждый раз готовить только ради себя что-то с изюмом — тупо лень.

— Во сколько вам завтра к адвокату?

— В десять, — радость от изюма испарилась в один миг.

— И Витя приедет?

Грустно посмотрев на сырники, я отложила вилку.

— Не знаю. Должен, наверно…

— Надо, чтобы был. Вам бы сесть, поговорить по-человечески, без криков, без Зинаиды…

— Мам, мы уже разговаривали. Не помогло.

— Я не спорю, конечно, но может вы как-то не так разговаривали…

Конечно, шестнадцать лет неправильно подбирали слова. Я посмотрела на настенные часы — время шесть двадцать.

— Ладно, мам, мне на работу пора…

— Как это на работу? Тебе же к восьми!

— Важный гость приезжает, надо все проверить, я же теперь менеджер…

— Ну иди, иди…

Быстро поцеловав мать в щечку, я скрылась в ванной, накинув на себя баффы от умывания и возвращения морды лица под «Бронебойный фасад». Браслет все еще глючил и напоминал про очистку сознания с очками навыков, но было не до этого. Мне бы хор в голове работой заглушить…

Уже в коридоре мама всучила мне пакет, который мог бы прокормить весь отель в случае внезапного голодного мора. Сопротивляться не стала. Поставлю в офисе, вечно голодные белбои и работники консьерж-службы мигом уплетут.

— А где куртка?

— Мам, на улице жарко, какая куртка?

— Дорогая, октябрь наступил, — мама сунула мне в руки ветровку. — Да, всего первое число, но ты же сама знаешь, как быстро у нас наступают холода.

Спорить не стала. Подхватила куртку и увидела Эрлика, выглядывающего из Ромкиной спальни.

— Ой, самый сладкий обитатель квартиры проснулся, — тут же оживилась мама. — Вот уж кто не спорит, когда я на него кофточку надеваю! Проголодался?

Эрлик вальяжно вышел в коридор и гордо посмотрел на меня:

— Нет, я не тебя провожать вышел. Бабулечка вчера говорила что-то про фарш…

— Предатель, — усмехнулась я, наблюдая, как пес подставляет голову маме для поглаживаний.

— Мир меняется, мадам. Ты меня пару раз покормить забыла на прошлой неделе, так что приходится правильно расставлять приоритеты.

Я отмахнулась от него, еще раз быстро поцеловала маму в щеку и вышла из квартиры, в который раз радуясь, что все-таки смазала петли. Сама.

До смены оставалось еще больше часа.

В отеле меня заждались чужие проблемы. У них имелось огромное преимущество перед собственными — к каждой прилагался номер заявки и кнопочка «закрыть».

До работы добралась на автобусе. Когда я проходила мимо остановки, он словно по волшебству оказался рядом. Одновременно запищал телефон.

Усевшись на единственное свободное место, я открыла сообщение. Евгений прислал документ с длинным названием, которое я не смогла прочитать с первого раза, и список того, что нужно принести завтра. Паспорт, свидетельства детей, документы на имущество, сведения о компании Виктора. Все, что могло подтвердить его доходы и расходы.

Время отправки сообщения — шесть тридцать семь.

Либо Евгений вообще не спит, либо хорошие адвокаты просыпаются раньше моей мамы. Второе казалось невозможным — даже петухи на даче не могли ее переплюнуть.

Следом пришло следующее сообщение:

«Вы знаете, как называется компания Виктора? Виктор мне вчера прислал контакт его адвоката, но тот только что ответил мне, что не имеет права сообщать, это к делу не относится».

Адвокат у Виктора. Он уже и адвоката нанял… Сам или мама постаралась?..

Я тряхнула головой, разбудив дремлющую рядом бабушку, и задумалась.

Да что я за жена такая?!

Я так часто рассказывала всем, что у мужа туристический бизнес, даже порой отправляла к нему гостей из отеля, а как назывался — не помнила. Только визитка всплывала перед глазами — там точно был самолет, облетающий вокруг земного шара. Рома сделал ее года четыре назад. Помню, как гордо Виктор просил сделать шрифт у надписи «директор» пожирнее.

«Кажется, „Вояж“. Или „Вояж-тур“. Я уточню у Виктора».

Ответ пришел почти сразу.

«У Виктора не уточняйте. Поищите договоры, визитки или рекламные буклеты».

К сообщению прилагалось голосовое, которое я немедленно открыла:

— Анна, названия бренда и юридического лица могут не совпадать. Но если что-то найдете — сразу дайте знать. И, возможно, я пока не уверен, но все же спрошу: есть ли вероятность того, что фирма оформлена на другого человека?..

Прослушала еще раз. И еще.

Мысли путались, но поймать главную не давал голос Евгения. Спокойный, размеренный, чуть хрипловатый. Словно он только что проснулся и отвечал мне, лежа под одеялом. Или же прямо сейчас сидел в офисе за рабочим столом, в окружении идеально ровных стопок документов, и записывал сообщение, неотрывно наблюдая за шарами Ньютона. Они, кстати, заставили меня в нашу первую встречу пропустить половину слов адвоката. Тук-тук, имущественные претензии. Тук-тук, по обоюдному. Тук-тук, Анна, вы меня слышите?..

Я зачем-то открыла его фотографию.

Серый костюм, белая рубашка, темные волосы с первой сединой. На фотографии Евгений выглядел как типичный адвокат из сериалов, которые я так любила смотреть когда-то. Этакий Харви Спектер местной выдержки. Интересно, Лина специально подсунула именно его?

Прослушав сообщение в третий раз, чтобы убедиться, что ничего не пропустила, написала ответ:

«Честно — понятия не имею. Я уже ни в чем не уверена. Но я поищу».

Автобус замер перед остановкой у отеля. Добрались мы слишком быстро, так что я отправила сообщение Роме, чтобы узнать название фирмы, и попросила отправить визитку. Сын точно знает.

Тихо переодевшись в одиночестве, едва не разбудив спящую на лавочке ночную горничную, я пошла наверх.

В холле все еще горел приглушенный свет, который ночники включали, чтобы разогнать из лобби-бара весело выпивающих гостей. Порой это не срабатывало. Тогда ночная смена выпускала тяжелую артиллерию — в лобби приходил уборщик, который начинал передвигать диваны, дабы протереть полы. Скрежет ножек по плитке спугивал выпивох. Наверно, из-за этого бармены не любили ресепшионистов, лишающих их легких чаевых.

Матвей нашелся за стойкой. Тот почти лежал на ней, оперевшись локтями и согнувшись уголком, но широко улыбнулся, стоило мне появиться на горизонте.

— Аня! — обрадовался он. — Что-то ты сегодня рано. Хорошо, что ты пришла, я уже пару часов мечтаю о кресле Мустафы…

— Нет, у меня в офисе дела есть.

— Но я еще даже ничего не попросил!

— Да, но вижу, что ты собрался…

— Постоишь здесь, ну пожалуйста! Мне бы отчет закрыть в офисе, да и ноги ноют. И щеки!

— Нет, давай, дорабатывай смену, а потом уже в офис. Или подожди Макса, он за взятку в виде кофе с удовольствием тебя отпустит.

Матвей скорчил мину и вернулся к просмотру роликов в интернете. Из-под рубашки торчал провод от наушника. Я поджала губы и ушла в офис. Все ночники, кроме Артема, мечтали сдать смену пораньше и спрятаться в офисе от людей. Ночные заезды выматывали, но еще больше раздражали утренние — гости прилетали невыспавшиеся, раздраженные и зачастую злые. А ночники уже считали минуты до конца смены, чтобы побыстрей свалить с работы. Да и стоять по восемь часов, беспрестанно улыбаясь, выматывало. Все, конечно, знали, что ночные смены белбоев и ресепшионистов зачастую объединялись в одного большого ресепшиониста и поочередно дрыхли в офисе, но упорно делали вид, что отстояли всю ночь, не сомкнув и глаз.

На рабочем столе лидера смены покоились отчеты о заполняемости отеля, списки заездов и прочая макулатура. На ум пришли ровные стопочки документов в кабинете Евгения и его руки, моментально достающие нужную бумажку из сотни таких же. Тряхнув головой, я глянула на браслет.

ПРОФИЛЬ ИГРОКА

Имя: Анна Александровна Фомина.

Статус: Игрок.

Класс: Неудобная.

Уровень: 2.

Вектор: [СОЦИУМ].

Описание класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Основной ресурс класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Типичная уязвимость класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Требование: повысить навык «Знай наших» до ранга 1/3.

Свободные очки навыков: 7.

ДИНАМИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Здоровье: 84/110.

Энергия: 68/110.

Душевный ресурс: 59/120.

АКТИВНЫЕ БАФФЫ

«Свежий взгляд»

Энергия: +10.

Эффект: активен.

«Святая вода с лимоном»

Энергия: +7.

Предупреждение: бафф не заменяет сон, еду и здравый смысл.

«Бронебойный фасад»

Харизма: +2.

Длительность: 12 часов.

АКТИВНЫЕ ДЕБАФФЫ

«Хор без дирижера»

Статус: активен.

АКТИВНЫЕ ЗАДАНИЯ

«Скрытые резервы» — сюжетный квест.

Текущий этап: инвентаризация.

«Выйти из тени» — долгосрочная цепочка.

Текущий этап: закрепиться в роли Лидера дневной смены.

«Прощай, креветка» — цепочка квестов. [НЕАКТИВЕН]

Условие запуска: следующий контакт с Наставником.

СИСТЕМНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ

Распределить свободные очки навыков.

Повторное откладывание распределения очков не является стратегией развития.

Строчки с активными заданиями то гасли, то загорались снова. Список дел напрягал, но дебафф «Хор без дирижера» не давал сильно на них зацикливаться. Может, это и не дебафф вовсе, а фича?..

Выпив воды, я открыла список заездов. Вчера вечером я раскидала всех по номерам, но за вечер все опять поменяли. Регулярные смены номеров, технические проблемы и просто-напросто неправильное распределение гостей подкидывали всем работы. Помню, Борис долго и упорно рассказывал нам, как важно узнать, что именно хочет гость: поселишь не туда — придется переселять. А это лишние телодвижения почти всего отеля. Горничные должны подготовить номер, куда заселят гостей. Потом нужно уломать их подготовить другой, а после снова вернуться туда и прибрать тот, в котором гости провели от силы несколько часов. При загрузке отеля под сто процентов этот квест казался непроходимым. Не говоря уже про потерю времени здесь, на ресепшене — задачка и для нас, и для белбоев, которые летом таскали чемоданы только потому, что ресепшн изначально не дал гостю то, что тот хочет. А если еще в номер, который не понравился гостю, еще и ожидает заселения… Пиши пропало.

Просмотрев расстановку сил, тихо выругалась. Семью с двумя близнецами-мальчишками поселили в самом дальнем корпусе, хотя я сама вчера поставила родителей трехлеток поближе к детскому клубу. А вот пожилую пару разместили возле игровой. Нервно хихикнув, я поставила пометки напротив их имен и пошла дальше по списку. Просто поменять их местами нельзя, бабушке восемьдесят один — с дальнего корпуса до ресторана она будет добираться часами.

Посмотрела, кто поменял номера. Вздохнула. Карина явно пытается оставить свое имя в каждой заявке… Или сделать так, чтобы мне по утру жизнь сказкой не казалась.

Ну кто селит молодоженов между двумя семьями с младенцами? И главное — зачем? Они будут свадьбу отмечать, а с обеих сторон будет раздаваться детский плач. Отпугнет же новобрачных! Так сказать, отобьет все желание.

Поиграв в тетрис, поменяла местами около двадцати номеров. К сожалению, пожилым придется жить рядом с шумным лифтом, но как минимум бабушке не придется каждый раз ради завтрака топать за тридевять земель.

Потом проверила заполняемость, отчеты по оплатам, поставила пометки на тех гостей, кому можно будет предложить доплатить за улучшения номера, расставила по порядку заявки на трансфер и даже смогла одобрить несколько поздних выездов. Довольная собой, достала телефон и полезла искать группу фирмы Виктора, которую он когда-то завел и выкладывал туда смешные картинки, скидки и прочие завлекухи для клиентов.

К этому времени проснулся Ромка и без лишних вопросов отправил образец визитки мужа. Да, все-таки «Вояж-тур». Только вокруг земного шара вращался не самолет, а внедорожник.

Переслала это Евгению. Тот прочитал и не ответил.

Из-за двери донесся смеющийся голос Матвея. Я выглянула из офиса и увидела, как довольный сменщик обменивается рукопожатием с местным таксистом Павлычем, пряча что-то в карман. Судя по улыбке, фишку ночных смен он раскусил.

Наверно, Артем ввел его в курс дополнительного заработка. Все-таки ночью в чужом городе, да еще и в отеле, найти что-то порой бывает сложно. Кому-то срочно нужно попасть в аптеку, кто-то ищет взбитые сливки, а некоторые — женское общество с почасовой оплатой. Тогда-то и просыпался ресепшн. Ушлые мужчины давно договорились с таксистами на стоянке, а те за небольшой процент могли достать что угодно и откуда угодно. Сигареты? Без вопросов. Памперсы? Сию минуту. Парацетамол? Всегда пожалуйста. Не всегда просьбы оказывались невинными. Но ребятам это шло только на руку. Если бы Артур Константинович знал, за сколько продавали ресепшионисты презервативы — давно бы уже открыл круглосуточную лавочку возле главного лифта.

— Ну как тебе ночные смены? — спросила я, выйдя из офиса.

— Хорошо, — слишком быстро ответил он, прощаясь с Павлычем.

— Вижу. Прямо сияешь…

— Ох, Аня, тебе бы в ночную поработать, сразу в себя поверишь, — улыбнулся он, поправляя съехавший шарфик на моей шее. — Только представь — спросить не у кого, все проблемы — решить можешь только ты… Многое упускаешь.

Он сунул руку в карман и мечтательно прикрыл глаза. Я пожала плечами. Если взрослые люди искали приключения после полуночи, это были их приключения. Мне хватало собственных. Да и нелегально все это, если высший менеджмент прознает… Огребем все.

На часах было без пяти восемь.

— Все, свободен. Дальше я.

Матвей пожал плечами, пожелал легкой смены и бодро сбежал в офис. Макс с важным видом вошел через главные двери и поздоровался. Пока напарник пересчитывал кассу, я обвела взглядом лобби. Рабочий день только начался, а я уже устала.

Нет, «Хор без дирижера» точно надо как-то убирать.

Глава 4

Ровно в девять утра с поста охраны позвонили — Микки Браун прибыл в отель. Голос старшего охранника звучал слишком весело, а на заднем плане раздавалась похоронная музыка.

— Тут машина заехала, катафалк напоминает, — отсмеявшись, сообщил он с того конца провода.

— Да твою ж…

Выругавшись, кивнула Максу и вышла на улицу, желая встретить дорогого, но очень пессимистичного гостя. От шлагбаума до входа в гостиницу ехать около трех минут, если нет сильной загрузки, так что я успела занять позицию. Белбои протирали багги, ставили их на зарядку и обменивались шуточками про подростков, уверовавших, что персонал гостиницы принимает их за совершеннолетних. Хранители багги и чемоданов лишь ухмылялись — искали родителей нарушителей спокойствия и за скромную плату в виде чаевых обещали не штрафовать их официально. Обычно на это соглашались — реальный штраф выходил раз в пять дороже.

Пока Владик в третий раз протирал одну и ту же фару, поглядывая на меня, я глубоко задышала. Осень постепенно вступала в свои права на побережье — легкий бриз с моря приносил прохладу, а солнце больше не старалось сжечь все на своем пути. Любила я осень на море… Тепло, свежо и все еще ощущалось лето. Нормальное лето, а не пародия на июль где-то в пустынях.

Из-за теннисных кортов донесся похоронный марш. Покачала головой, понимая, что Микки и в этот раз устроит из своего пребывания в отеле затяжные прощания. Когда показался его трансфер, я оцепенела — огромная черная газель, казалось, перекрыла солнечный свет.

— И действительно, катафалк… — старший дормэн подошел ко мне. — Если он привез с собой гроб — в номер я его не потащу.

— Микки неисправим, ты же знаешь, — я повернулась к Денису. — Ты черный галстук надел, что ли?

— Микки в прошлый раз просил встретить его в черном, — пожал плечами мужчина. — Только вот рубашки не нашел… Жена сказала, что она ее на тряпки пустила…

Газель застыла напротив нас, врубив музыку на максимум. Оглянувшись, заметила, что в лобби начинают толпиться люди — гости, сбежавшиеся на музыку, персонал, ожидающий дележки наследства и дети, зачарованно наблюдающие за огромной черной машинкой. Вот тебе и процессия…

Микки появился на виду с присущим ему величием. Невысокий, худой, в серой рубахе под расстегнутой курткой. В одной руке трость, в другой очки. Водитель хотел подать ему руку, но не успел — Денис подлетел к нему в одно мгновение, радостно улыбаясь.

— Господин Микки…

— Да какой я там господин, — пробубнил дедушка. — Просил же, просто Микки.

Денис отвесил поклон, щелкнув пальцами. Владик уже достал чемодан и катил его следом, наблюдая, как Микки что-то на ухо шепчет главному и сует тому в руку тысячную купюру. Я вздохнула, наблюдая за этим представлением. Ближайшие несколько недель нас ждет удивительное шоу под названием «улыбайся и зарабатывай». Хотя… Оно и не прекращалось.

— Мистер Браун, рады вас видеть, — шагнула вперед, широко улыбаясь.

— Аннушка, дорогая моя! — он расплылся в улыбке. — По вашему лицу вижу, что вы не ожидали, что я переживу дорогу. Поди уже отдали номер кому-то другому?

— Мы перестали на это надеяться еще года четыре назад, — сделав серьезное лицо, подыграла я. — Вы каждый раз нарушаете данные обещания.

— Какая жестокость… Хоть кто-то может сделать вид, что с нетерпением ждет моей смерти? Внуков нет, за наследство никто не сражается… Скучно!

— В этот раз мы постараемся лучше, обещаю.

— Уж постарайтесь! А то, знаете ли, тащить с собой столько добра в могилу так утомительно…

Мы проводили мужчину за стойку. Денис ушел, оставляя Владику возможность подзаработать. Я уже хотела просто попросить мужчину подписать регистрационную карту — паспорт-то ему уже не поменяют, но за спиной раздался деловой голос:

— Добро пожаловать. Паспорт, пожалуйста.

Макс нравоучительно поднял бровь и с вызовом посмотрел на меня. Оставалось только закатить глаза и не ворчать — по факту, он все сделал правильно. Зануда.

— Молодой человек, я же у вас не сигареты покупаю. Или если покупал бы — без паспорта не продали бы?

— Простите, мистер Браун, но правила для всех гостей. Даже для постоянных.

— Уж не думал я, что на закате своих дней увижу робота, — Микки надел очки и, пристально осмотрев Макса, повернулся ко мне. — Аннушка, он у вас где выключается?

Я пожала плечами, сдерживая усмешку. Люблю этого старичка…

Макс отсканировал паспорт, важно сверил подпись на регистрационной карте и вернул старичку документ. Микки фыркнул и, покопавшись в карманах, вытащил батарейку. Положив ее перед ошарашенным парнем, важно посмотрел мне в глаза:

— Ну что, проводите старика? А то, боюсь, память меня подводит, еще потеряюсь в ваших коридорах… А мне бы не хотелось отдать Хранителю душу в какой-нибудь подсобке с хлоркой для бассейна…

Забрав у все еще застывшего в ступоре Макса карточку, жестом показала Микки, что мы готовы. Владик двинулся следом, бережно неся чемодан перед собой. Закатила глаза — его же можно было просто катить…

— Что тут у вас новенького? — гость крутил головой, оглядываясь. — Ну, кроме цен на бронирования… Я их заметил еще два месяца назад. Представляешь, вы обходитесь дороже, чем место в мавзолее!

— Мы потихоньку переходим на зимнюю концепцию, — привычно начала я. — По вечера живая музыка теперь будет играть в лобби, а не на открытом воздухе. Открытый бассейн начнем подогревать уже с завтрашнего дня. В ресторане поменялся шеф-повар, а ваш любимый ночной менеджер Артем теперь работает по вечерам.

— А с кем мне теперь придется вести философские беседы? — удивился Микки. — Ты же знаешь, у меня бессонница, а рюмочку бренди в одиночку пропускать — моветон.

— Матвей, утренний лидер. Теперь он у нас ночной житель.

— Как жаль… Я двадцать лет назад совершил самую большую перемену в своей жизни. И с тех пор их не переношу. Наверно, поэтому так ценю этот отель. У вас тут всегда и все одно и то же. Даже ты изменилась, но незначительно.

— Я? — невольно потрогала волосы. — Да, я покрасилась…

— Это я заметил. Жена научила. Если в женщине что-то новенькое — посмотри на ее волосы. Если они привычного оттенка — значит, собака зарыта в одежде. Новый шарфик?

— Да, меня повысили… Я теперь лидер дневной смены.

— То есть смещение моего ночного собутыльника на вашей совести? — прищурился он. — Шучу, шучу. Денег прибавили?

— Немного…

— Значит, не повысили. Просто добавили побольше обязанностей, а деньгами отвлекли…

Я усмехнулась. В принципе, Микки прав. Микки всегда был прав.

Отель помнил времена, когда он приезжал сюда с покойной супругой. Я ее не застала, но о ней ходили такие слухи, что я невольно ее зауважала. В Россию Микки Браун переехал еще в начале двухтысячных. Женился на русской и вдруг понял, что перебраться сюда проще, чем заставить даму сердца бросить родные просторы. Детей у него не было, у его жены тоже, так что они просто жили вместе, отдавая друг другу себя. За девятнадцать лет он научился говорить на русском без акцента, полюбил селедку и понял, что с требованием надеть шапку лучше не спорить.

Владик уступил нам честь первыми покинуть лифт, и мы вышли на втором этаже. Одиннадцать-тринадцать находился рядом с главным зданием, из корпуса можно было быстро добраться до моря, ресторана, но при этом располагался далеко от ночных дискотек и детского клуба. Тенек, цветы с первого этажа и даже кусочек моря мелькает между деревьями. Идеальный номер.

Пикнув ключ-картой, я распахнула дверь, пропуская гостя внутрь. Сразу выключила кондиционер, который предусмотрительные горничные врубили на максимум. Только вот Микки это все равно бы не оценил — недолюбливал он сухой воздух.

Мистер Браун прошелся по комнате, выглянул на балкон, проверил ванную. Владик терпеливо ждал, поставив чемодан рядом со шкафом.

— Все идеально, как всегда, — Микки потрогал подушку.

— Рады стараться! — улыбнулся белбой.

— Конечно, молодой человек… Вы можете идти.

Владик сделал ну очень медленный шаг к выходу. Шажочек, я бы сказала…

Микки усмехнулся и достал купюру из одного из многочисленных карманов куртки. Протянул Владику, а тот, важно поклонившись, тут же скрылся за дверью.

— Хороший мальчик, — проводил его взглядом гость. — Он вам слишком часто улыбается…

— Он всем улыбается, — отмахнулась я, проверяя телефон.

— Анна, я старый, но никак не слепой. Молодая кровь…

Слегка покраснев, я набрала номер ресепшена. Гудки не звучали. Извинившись перед Микки, пообещала прислать техника как можно скорее и уже хотела уйти, как тот сунул мне в ладонь пятитысячную купюру.

— На ваши женские штучки, — подмигнул он. — И благодарю. Впервые за долгое время мне хочется пожить еще пару дней… Нужно проверить ваш отель, а то вдруг запустили…

Уже возвращаясь на ресепшн, я поймала себя на улыбке. В жизни многое менялось: должности, планы, у мужей заводились адвокаты… Но Микки оставался прежним. Мысленно пожелав ему долгих лет жизни, я вернулась за стойку и записала свой вклад в тетрадочку, закинув чаевые в общую коробочку, рядом с которой валялась батарейка.

Усмехнувшись, полезла отправлять заявку на починку телефона в номере Микки. В программе значилось, что я уже отправила две, и обе были помечены как закрытые.

Заявка закрыта. Линия проверена. Аппарат заменен.

О как. Точно, я уже отправляла эту заявку! И вчера все проверяла… Только вот телефон в номере явно не выглядел новым. На корпусе царапина, а возле провода болтался кусочек старой инвентарной наклейки. Если бы вчера его заменили, там бы стоял черный телефон из партии, что заказали в прошлом году, а тот был белым, старого типа. Да и выглядел он так, будто его со дня открытия отеля били о прикроватную тумбочку.

Я позвонила в службу технического обслуживания. Но стоило мне услышать первый гудок, как стеклянные двери распахнулись, и в холл хлынули люди. Первая волна началась…

Сначала вошла женщина с плачущим ребенком на руках, за ней плелся мужчина с тремя рюкзаками и розовым чемоданом, потом еще четыре семьи, пожилая пара и водитель с табличкой нашего отеля. Привет пакетным туристам…

Трансфер из аэропорта прибыл сразу на двух микроавтобусах. Чемоданы возникали в лобби раньше, чем сами гости.

— У нас номера готовы? — Макс выхватил трубку из моих рук. — Я позвоню Тамаре, уже почти десять утра…

— Три номера есть, остальные обещали после двенадцати…

— Как у вас тут хорошо! — женщина с ребенком проворно подлетела к стойке и сунула мне в руки паспорта. — Нам обещали заселение сразу. Всю ночь к вам добирались… Мы с Урала!

— Добро пожаловать, — я натянула улыбку. — Меня зовут Анна, прошу вас присесть за столик в баре, я к вам сейчас подойду…

— Вот, держите, — пожилой мужчина положил передо мной высокую стопку паспортов и отельных ваучеров. — Нам бы всем номера рядом. Мы одна семья. Где тут у вас найти кофе?

— И с видом на море все, — вторила ему супруга. — Рядом с рестораном, игровой комнатой и поближе к морю. А еще нам потребуется самая большая кабана-беседка на пляже…

— И сразу заселите, мы с детьми.

— А это вам, — мужчина подтолкнул ко мне шоколадку. — Заранее спасибо…

Взглядом показала Максу, чтобы тот усадил их. Если вся эта толпа будет стоять над душой, я точно ничего не смогу сделать. Макс взял ворох регистрационных карт, ручек и с важным видом вышел из-за стойки.

— Добро пожаловать в «Покой и спа-клуб». Меня зовут Максим и сегодня я буду заниматься вашим заселением…

Все-таки смышленый парень. Сейчас он долго и нудно будет заполнять с ними карточки, потом позовет официанта, закажет им напитки. Принесет бумаги мне, а потом вернется и монотонно начнет рассказывать про отель — что, где, когда и почему. Если повезет, ему удастся заинтересовать детей детским клубом, и тогда родителям ничего не останется, кроме как согласиться на экскурсию, пока номера готовятся. А там и обед, можно будет отправить гостей покушать.

Телефон пискнул, отобразив новое голосовое от Евгения, но пришлось его проигнорировать. Проклиная всех туроператоров мира, я начала искать шесть свободных номеров, расположенных рядом. А это та еще задачка со звездочкой.

Спустя пять минут, отсканировав все паспорта и отправив срочный мэйл горничным с изменениями в бронях, я забрала заполненные карточки у Макса и отдала один ключ от номера на троих. Тот же важно попросил выдать ему ваучер на бронь кабаны, ехидно улыбаясь. Конечно, продать такой толпе кабану любого сделает счастливым — десять процентов-то его.

— Готов пока один номер, — сказала я. — Скажи, что остальные отдадим по мере готовности.

— Да, знаю, конечно. По стандартам заселение в два часа дня… — Макс закатил глаза. — Они попросили для пожилой пары раздельные кровати, кстати.

— А раньше сказать не мог?..

Пожав плечами, Макс удалился. Я же опять начала играть в тетрис. Пока я переругивалась по телефону с Тамарой, к стойке приковылял Микки.

— Нет, Тамара, придется отдать номер двадцать-один-двадцать два, — я чуть повысила голос. — Я понимаю, что из него только что выехали. Вам придется убирать с нуля, но… Да что вы говорите? Конечно, я же тут сижу и только думаю о том, как бы вам проблем подкинуть. Все, чтобы был готов. И все слышу!

Отложив телефон, я подняла глаза на Микки.

— Надеюсь, вы их не ко мне на этаж поселите? — мистер Браун покосился на визжащего младенца.

— Нет, в другой корпус. Чем могу помочь? Все в порядке?

— Я ждал техника, но меня так никто и не навестил. А вы знаете, я в первый день очень люблю выпить бокальчик шардоне, сидя на балконе. Я, конечно, мог бы спуститься в лобби, но нарушать традиции…

— Телефон так и не починили? — телефон зазвонил снова.

— Нет, только милая горничная заглянула ко мне и спросила, не нужна ли мне инвалидная коляска, — фыркнул он.

— Сейчас же распоряжусь, чтобы техник пришел, — звонок перекинулся на другой аппарат.

— Анна, ответьте уже…

Извинившись, я схватила трубку.

— Анна, ресепшн, слушаю.

— Аня, что там с одиннадцать-тринадцать?

— Сан Саныч, телефон не работает в номере, я…

— У нас все закрыто! Сходила бы и проверила. Ресепшн совсем не умеет доверять другим службам…

— Сан Саныч, прямо передо мной стоит гость из номера и говорит, что не смог позвонить в рум-сервис. Да я и сама вернулась оттуда двадцать минут назад. Ну не работает он!

— Скажите ему, что я сейчас иду в номер, — Микки приосанился. — Я был инженером, мы с ним вместе и посмотрим…

— Сан Саныч, гость сейчас идет в номер и будет ждать вас.

— Да понял я, понял… Иду.

Начальник технической службы сбросил звонок. Я повернулась к Микки и передала его слова.

— А что пьет Сан Саныч? — оживился старичок.

— Чай, Микки, чай…

Микки подмигнул мне и, напомнив про звонок в рум-сервис, направился обратно. Шел он очень медленно, прикасаясь к цветам, обивке дивана, словно делал это в последний раз. Передав пожелания в рум-сервис, я вернулась к табору в лобби. Макс пытался объяснить, что нам не передали просьбу о размещении рядом, поэтому мы готовим для них лучшие комнаты в отеле, все рядышком и ровно так, как они хотят. А чтобы их получить — нужно чуточку подождать.

Нервно отвечая на звонки и попутно проверяя счета выезжающих, я сунула наушник в ухо и включила голосовое Евгения.

Тот спокойный голосом сообщил, что адвокат Виктора предлагает встретиться до подачи заявления на развод и мирным путем решить все вопросы.

Уже хотела написать ответ, как меня отвлекли, и я благополучно забыла об этом.

Гости приезжали и уезжали, молодоженам пришлось бесплатно отдать пустующий сьют с видом на море, благо никто его не бронировал уже месяца два из-за высокой стоимости. Довольные новобрачные светились от счастья, что мне захотелось сделать им какую-нибудь пакость или в красках рассказать, к чему может привести долгая жизнь под одной крышей. Но они подарили нам бутылку шампанского, так что пришлось отказаться от запугивания. К двенадцати пришел Мустафа и спрятался в офисе, пробурчав, что ему надо сметы на грядущие реконструкции считать.

— Ань, ключи от оставшихся номеров, срочно! — Макс прискакал с очередного заселения и, кинув на стойку чаевые, тут же ускакал дальше.

Проводив взглядом удаляющуюся огромную семью, я порадовалась. Хоть одной проблемой меньше. Гости из этих пяти номеров за пару часов умудрились разнести детскую комнату, а глава семейства уселся напротив и сверлил меня взглядом — видимо, ожидал, что за ту шоколадку я ему номер сама пойду убирать.

Не успела я в сотый раз ответить, что до моря всего пять минут пешком, а если медленно — то все семь, как зазвонил внутренний телефон:

— Аня, я новый аппарат поставил, — слишком быстро сказал Саныч. — Микки теперь может звонить даже мне напрямую, я ему на быстрый набор нас записал…

— Вместо кого?

— Да вместо врача, — икнул техник. — Дедуля заявил, что отельный врач хуже ветеринара.

— Александр, я не оскорблял ветеринаров, — донесся голос Микки Брауна. — Передай Аннушке, что я буду звонить ей напрямую…

— Сан Саныч, так что с телефоном-то было?

— Да кто б его знал… Я новый принес, линия, правда, трещит немного, но это мелочи…

— Не мелочи, а ЦРУ. Следят за мной, — слишком громко прошептал Микки.

— Все, Ань, не задерживай, нам тут с мистером Брауном нужно проверить механизм мини-бара…

Сан Саныч положил трубку. Я еще несколько секунд вслушивалась в треск. Потом еще раз открыла вчерашнюю заявку и на всякий случай заскринила экран. Телефон пока работал, Микки нашел собутыльника, а Макс наконец-то раскидал табор по номерам. Значит, пора вернуться к собственным проблемам. Прослушала сообщение Евгения еще раз и решила спросить, стоит ли мне встретиться с Виктором пораньше, чтобы все обсудить. На что Евгений ответил почти сразу: «Не рекомендую. Я нашел кое-какую информацию. Сегодня ее проверю и потом объясню. Так сказать — есть нюанс». И улыбающийся смайлик.

Я фыркнула. Нюансы были всегда. Мне казалось, я больше ничему не удивлюсь.

Браслет коротко нагрелся:

Дебафф «Хор без дирижера»: угасает.

Негативный эффект снижен.

Вы начинаете осознавать ситуацию. Удачи.

Ну спасибо.

Завтра мне предстояло встретиться с мужем, адвокатом и каким-то нюансом.

И почему-то из всей компании больше всего доверия вызывал именно нюанс.

Глава 5

В кафе я зашла за двадцать семь минут до встречи.

Не за полчаса, нет. За полчаса приходят нервные люди, а я — просто предусмотрительная. Причем очень — сегодня, например, два раза прошла мимо нужной двери и пять минут стояла у светофора, забыв нажать кнопку.

Напротив кафе располагается судебный участок. Вообще, наш городок напоминает три столбца — полоска жилых микрорайонов, полоска парков с муниципалитетом и развлекухами, и… еще одна полоска микрорайонов. И снизу все подчеркнуто линией отелей, с которых дороги ведут ровно на среднюю полосу — к живописной зелени, торговым центрам и театрам. Вот тут то все и выглядит как картинка с открытки. Особенно дома, окна которых выходили на благоустроенную часть города: новостройки с подобием лепнины, покрашенные фасады, новомодные козырьки… А стоило заглянуть за них — добро пожаловать в спальные районы.

И сейчас, поглядывая на небольшое двухэтажное здание с облупившимся крыльцом и синей табличкой «Культурное наследие», я думала, что не так должно выглядеть место, где официально расторгаются браки. Тут сельский клуб бы сделать. Или библиотеку.

Евгений уже сидел у окна.

Официантка только что поставила перед ним кружку кофе и, судя по всему, пыталась начать разговор. Евгений вежливо кивал ей в ответ, пока не заметил меня. Тихо что-то прошептав девушке, он галантно привстал и отодвинул стул. Я примостилась на краешек, смущенно улыбаясь. Он выглядел слишком бодро для утра среды. Ненавижу бодрых людей. Особенно по утрам.

— Анна, вам кофе?..

— Черный, пожалуйста. Американо.

Евгений опять что-то сказал девушке, и та, вспыхнув, скрылась из виду. На столе лежали аккуратная стопка документов, синяя папка и спрей от запаха изо рта. Евгений тут же убрал его в карман пиджака.

— Позвольте нескромный вопрос… Вы спали?

— Лежала с открытыми глазами, — я подавила зевок. — Простите, не получилось выспаться…

Разговор с мамой закончился далеко за полночь. После смены я приползла домой никакая, но мама решила, что литр супа, десяток котлет и овощное рагу дали мне нужную энергию для разговора. И ведь действительно дали… Только не на разговор тет-а-тет, а на тот, что продолжался у меня в голове почти до утра. Пока она рассказывала, что развод — это плохо, я клевала носом, ведясь на поводке у переполненного желудка. Но стоило лечь в кровать, как тысяча и один аргумент всплыл в сознание.

Но даже не бессонная ночь выбила меня из колеи. Ромка, когда я уходила, подошел, обнял и тихо сказал:

«Все будет хорошо».

И произнес это с такой уверенностью, будто уже видел результаты. Я цеплялась за его слова всю дорогу. Все будет хорошо. Не сегодня, возможно. И не со мной. Но когда-нибудь и у кого-нибудь обязательно.

Официантка поставила передо мной кофе и резко удалилась. Евгений еще раз внимательно оглядел меня, заставив смутиться.

— Анна. Сегодня от вас не требуется принимать никаких решений. Если не понимаете вопрос — не отвечайте. Если скажут что-то подписать — сначала смотрите на меня. Если понадобится остановиться — скажите, что вам нужно время.

Я кивала после каждого его слова. Его голос заставлял меня дышать глубже. Его уверенность чем-то напоминало Ромкино «все будет хорошо»…

— Сегодня мы пойдем по порядку. Попробуем договориться на ваших условиях. Если нет — хотя бы будем знать, чего ожидать. Сначала развод. Потом — с кем живут дети. После этого — их содержание. Имущественные вопросы сегодня не затрагиваем.

— А если Виктор решит обсудить все сразу?..

— Такое возможно. Но вы не обязаны.

— А если мы не договоримся про детей?

— Тогда сегодня все отменяем. Я изменю требования, и дело будет уже рассматривать районный суд. Ничего страшного.

Легко ему говорить… Ничего страшного.

Он что-то еще объяснял про соглашения, алименты и порядок общения. Я честно слушала. По крайней мере, делала вид. Слова долетали до меня, складывались в предложения и теряли смысл, стоило попытаться вникнуть.

В итоге я запомнила три вещи:

Смотреть на Женю.

Ничего не подписывать.

Дышать.

И тут звякнул колокольчик.

Первой на горизонте показалась Зинаида Юрьевна.

Я даже не удивилась — иначе быть не могло. Мама вчера убеждала меня, что Виктор придет один, но такое вызывало усмешку. Свекровь надела на себя светлый брючный костюм, уложила волосы, и даже подкрасила губы. Только вот безупречный облик искажала гримаса превосходства на лице. Следом появился Виктор. Он придержал дверь, пропуская вперед еще одну женщину.

Узнала я ее не сразу.

Когда-то у Оксаны были роскошные светлые волосы, тонкие брови и вызывающий макияж. Теперь же вместо ниспадающих локонов она носила короткую стрижку, у глаз появились морщинки, а темно-синий костюм делал ее похожей скорей на директора школы, чем на жизнерадостную тусовщицу.

На развод мой муж пришел с мамой и женщиной, имя которой свекровь произносила чаще, чем добрые слова.

Хотя… Мне все-таки в свое время удалось добиться похожего оттенка волос. Было бы чем гордиться.

Я нащупала чашку и сделала глоток. Очень не хватало коньяка. Хотя… Кофе был настолько горячим, что дал уважительную причину замолчать.

— Доброе утро! — Зинаида Юрьевна плюхнулась на стул рядом с Евгением. — Мы не опоздали?

— Нет, — Евгений пожал руку Оксане, пока Виктор отодвигал стул для нее. — Как раз вовремя…

Оксана села между Виктором и свекровью, положив коричневый портфель на стол. Пока она шуршала документами, Виктор пытался осмотреть меня, делая вид, что очень заинтересован дизайном кафешки.

Женя посмотрел на меня, поправив галстук:

— Анна, это Оксана Сергеевна. Она представляет интересы Виктора. Оксана моя давняя знакомая…

— Мы знакомы, — я сухо кивнула.

— Да, — спокойно отозвалась Оксана. — Давно не виделись…

Она не улыбнулась, но злорадства я не услышала. Хотя… Кто говорит «рада тебя видеть» жене своего бывшего, защищая его интересы? Зинаида Юрьевна переводила взгляд с нашей тройки — Евгений, Оксана, я. Уголки ее губ то поднимались, то опускались, словно она не могла решить, что делать. Радоваться неловкости между мной и Оксаной или переживать за знакомство Евгения с их адвокатом.

Сделав выбор, она широко улыбнулась. Явно решила наслаждаться процессом.

Официантка подошла к столу, встав слишком близко к Евгению. Я мельком заметила, как Оксана быстро оглядела официантку — девушка почти прижалась к плечу моего адвоката. Зинаида Юрьевна тоже это заметила. А Евгений не заметил. Попросил повторить заказ и принести бутылку воды.

— Нам только кофе, — прошипела Зинаида Юрьевна. — Вите капучино без сахара. Оксаночке — латте с карамелью, а мне…

— Мне американо, — поправила ее Оксана, открывая папку.

— Но ты же всегда любила кофе с карамелью и много молока…

— Это было давно.

— Хорошо, Оксаночке американо, а мне просто кофе с молоком.

Зинаида Юрьевна невинно улыбнулась, смерив сначала уничтожающим взглядом официантку, а затем — Евгения. Мне даже стало не по себе. Обычно этот взгляд был предназначен только мне. Уж не ревную ли я свекровушку к собственному адвокату?..

Виктор же сидел, сцепив руки перед собой. Выглядел он неплохо. Чисто выбрит, рубашка выглажена, даже привычных прыщей не осталось. Я неожиданно поняла, что последнюю неделю видела его только на фотографиях. А вместо разговоров — только короткие сообщения, оставленные без ответа вопросы и фотки расписания Лены.

А вот живой Виктор сейчас занимал много места.

Женя прокашлялся и положил руку поверх папки:

— Вот все мы и собрались. Предлагаю сразу обозначить границы. Я правильно понимаю, что оба супруга настаивают на расторжении брака?

Я посмотрела на Виктора.

Почему-то ждала, что он спросит меня, уверена ли я, что хочу этого. Еще раз уточнит, точно ли я не желаю вернуться к старому укладу. Может, предложит семейную терапию или что там еще делают в парах, когда удавка на горле затягивается слишком сильно.

Я готовилась к этому последнюю неделю. Практиковала «Скажи нет» и даже была готова выдвинуть свои условия. Потребовать отстранить Зинаиду от статуса внутрисемейного тирана и спокойно решить наши проблемы. Я…

— Да, — Виктор мельком посмотрел на маму. — Я согласен на развод.

И все заготовленные ответы разом оказались не нужны.

— Вот и правильно, — тут же добавила Зинаида Юрьевна. — Незачем мучить друг друга!

— Зинаида Юрьевна, я хотел бы слышать супругов для начала.

— А я разве мешаю?..

— Да, — Евгений посмотрел на Виктора. — Это окончательное решение?

— Да.

Виктор ответил быстро.

— Ты уверен? — спросила я, не успев подумать.

— Ань, я живу отдельно уже неделю. И понял — мне так спокойнее. Прости, но я прихожу домой — и никто не молчит, не смотрит как на врага, не задает глупых вопросов. Я стал нормально спать. Не думаю, что готов от этого отказаться.

Он говорил без злости. И говорил сам. Хотя, может, было бы лучше, если бы он злился…

— Я стал счастливее.

— Счастливее?..

— Да.

В голове стало тихо.

ДЕБАФФ «Хор без дирижера»

Статус: повторное усиление.

Причина: эмоциональная перегрузка.

Концентрация: снижена.

Скорость обработки входящей информации: -40%.

Системная рекомендация: не принимать значимых решений.

— Он и выглядеть лучше стал, — не выдержала Зинаида Юрьевна. — Спит так сладко, кушает вовремя…

Она что-то еще говорила, пока я уставилась в чашку. На поверхности кофе плавало пятно пенки. Хотя в американо пенки быть не должно. Да и остыло оно, пропасть должна была… Может кружку плохо помыли? Или моющее на стенках осталось?..

— …когда рядом правильные люди, мужчины сразу расцветают, — продолжала она.

Последние слова та произнесла, глядя на Оксану.

Адвокат сделала вид, что не заметила.

— Вот Оксаночка всегда умела понять Витю, — не сдавалась Зинаида Юрьевна. — Они так прекрасно ладят, понимают друг друга…

— Зинаида Юрьевна, я здесь как адвокат. Я думала, что сразу обозначила…

— А я разве что-то сказала? Просто мне так приятно, когда рядом с сыной находится человек, который так хорошо его знает…

— Это к делу не относится.

— Конечно, Оксаночка. Так, к слову пришлось!

— Мам, перестань, — Виктор устало потер переносицу.

Зинаида Юрьевна обиженно замолчала и победоносно взглянула на Евгения. Цирк. Просто цирк.

Я присмотрелась к Оксане. Она не прикасалась к Виктору, не ловила его взгляд и вообще, обращалась к нему сухо. Уж не знаю, но стоило им появиться в дверях, как часть меня решила, что все. Сейчас меня будут унижать. В моем воображении Оксана должна была торжествующе улыбаться, Виктор — смотреть на нее с сожалением о потерянных годах, а я — наконец понять, что все это время мешала их большой любви.

А на деле оказалось, что Оксана тут всего лишь Оксана Сергеевна, Виктор просто хочет спокойствия, и только Зинаида Юрьевна продолжает играть в большую любовь.

Причем без согласия возлюбленных.

Оксана перевела взгляд на меня, покрутив ручку изящными пальцами:

— Анна Александровна? А что насчет вас? Вы тоже желаете развода?

В горле пересохло. Пальцы хрустнули. Я посмотрела сначала на Виктора, потом на свекровь и наконец — на Евгения. Его ледяное спокойствие и легкая усмешка придала сил:

— Да.

Вот и все! Последний гвоздь в крышку брака.

Евгений удовлетворенно кивнул и подвинул мне стакан воды.

— Позиция понятна, — произнес он. — Оба супруга согласны на расторжение брака. Обсудим детали. На данный момент официально дети проживают с Анной, верно?

Виктор переглянулся с матерью.

— Не совсем, — Оксана достала папку из портфеля. — Елена проживает с отцом уже неделю. Роман остался с Анной. Виктор не возражает на сложившемся порядке.

Сложившийся порядок.

Прошло всего девять дней, а у нас уже успел устаканиться новый порядок.

— Лена решила остаться со мной, — сказал Виктор. — Рома выбрал тебя.

Выбрал.

Будто мы голосовали…

— Она не решила, — я посмотрела на него. — То есть да, решила, но… Виктор, ты же сам понимаешь, почему она так решила.

Слова выскакивали по одному. Хотелось объяснить, что он ее подкупил, сказать хоть что-то, чтобы не выглядеть плохой матерью и истеричкой. Но слова не лезли.

Евгений чуть подался вперед:

— Анна не отказывается от дочери, хочет участвовать в ее жизни и не намерена ограничивать общение. Однако принуждать четырнадцатилетнюю девочку она тоже не собирается. Верно?

— Да. Именно, — благодарно кивнула я.

— Со своей стороны Виктор также не препятствует общению Анны с Еленой? — продолжал мой адвокат.

— Конечно нет, — Виктор нахмурился. — Пусть видятся, когда захотят.

— Тут без «пусть», — поправила Оксана. — Это право матери и ребенка. Порядок общения можно согласовать отдельно, чтобы потом не возникло недоразумений.

— Какие еще недоразумения? — вмешалась свекровь. — Никто Леночку не прячет. Она сама особо желанием с матерью видеться не горит!

— Порядок общения обсудим без третьих лиц, — спокойно произнес Евгений. — Пока фиксируем, что спор о месте проживания детей отсутствует.

— Да, — кивнула Оксана и сделала пометку.

— Тогда остается вопрос содержания, — продолжил Евгений.

— А что с ним? — Виктор пожал плечами. — Один ребенок со мной, второй с ней. Значит, никто никому не должен.

Оксана нахмурилась. Зинаида Юрьевна хищно улыбнулась.

— Виктор, этот вопрос нельзя так решить. Учитывается финансовое положение обоих родителей, условия проживания, фактические расходы. Можно договориться, но условия должны быть обоснованными.

— Так расходы разные, — возразил Виктор. — Лена дороже. Школа, репетиторы, одежда…

— А у него бизнес, — автоматически сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Доходы у Виктора выше. Бизнес туристический. Я от него ничего не жду. С Ромой сама, а Лена… ну если что-то будет нужно, я помогу.

Оксана спокойно открыла папку и достала несколько листов.

— У Виктора нет бизнеса.

Я даже фыркнула. От неожиданности.

— Есть.

— Ань… — Виктор отвел взгляд.

— Виктор, ты же столько лет над ним работаешь…

— Я им занимаюсь.

— Ну, значит есть…

Хоть логика у меня сейчас работала на троечку, но здесь она не требовалась. Человек столько лет работал, что-то открывал, ездил на встречи, с клиентами встречался, на налоговую жаловался…

— Фирма принадлежит мне, — с плохо скрываемым удовольствием выдала Зинаида Юрьевна. — Витя ею занимается, конечно. Но детище мое. Знаешь ли, так надежнее.

Евгений поджал губы.

— Ань, я говорил про нюанс… Так вот, это он.

Оксана пододвинула мне бумаги с нечитаемым лицом.

В верхней части страницы крупными буквами значилось:

«Индивидуальный предприниматель Фомина Зинаида Юрьевна».

Ниже шли цифры, даты, регистрационные номера… Евгений достал такую же бумажку и положил рядом.

— ИП Зинаиды Юрьевны, я тоже это нашел…

— Но он говорил…

— Я понимаю, Анна.

— Так вот какой у нас нюанс…

Договорить не получилось. Сколько лет я говорила людям, что у него свое туристическое агентство. Переживала, когда у «нас» был плохой сезон. Экономила, когда Виктор вкладывал деньги в развитие. Радовалась, когда он самозабвенно рассказывал, как хорошо идут дела…

— Я всем там занимаюсь, — раздраженно сказала Виктор. — Какая разница, на кого оформлены документы?

— При определение доходов и разделе имущества — принципиальная, — заметил Евгений.

— А чего там делить-то? — Зинаида Юрьевна пихнула сына в ребро локтем. — Агентство мое. Я его создавала, вкладывала деньги, искала помещения. Витя там работает, получает рядовую зарплату.

— Мам, не надо…

— Что не надо? Твоя курица там чего-то себе напридумывала, а мне теперь кровный бизнес с ней делить? Она же еще и на алименты на тебя подаст!

— Мам, но управляю всем я.

— Но не владеет, — скорбно произнес Евгений

Оксана прокашлялась, привлекая внимание. Она достала новую макулатуру из папки и положила передо мной:

— Думаю, сейчас нет смысла спорить о формулировках. Виктор предлагает закончить все мирно. Мы подготовили проект соглашения. Если стороны согласуют условия, имущественную часть можно будет оформить у нотариуса.

Она пододвинула Жене копии.

— Каждый сохраняет имущество, которым пользуется на данный момент. Дети продолжают жить в уже сложившемся порядке. Стороны не имеют взаимных имущественных претензий. Автомобиль и лодка остаются Виктору. Анна сохраняет квартиру. Также фиксируется отсутствие требований в отношении агентства «Вояж-Тур» и деятельности ИП Фоминой.

— Квартира все равно остается тебе, — быстро сказала Зинаида Юрьевна. — Машину ты почти не водишь, лодка тебе вообще не нужна. Чего еще надо?

Женя поднял глаза от документа:

— Квартира не «остается» Анне. Она принадлежит ей и не является предметом ваших уступок.

— Я просто сказала…

— Я понял, что вы сказали.

На этот раз Зинаида Юрьевна промолчала. Всего на несколько секунд, но даже официантка у стойки, кажется, удивилась.

Взяв в руки экземпляр договора, я попыталась вникнуть в суть. Видела отдельные слова «отказывается», «претензий не имеет», «обязуется». Где-то упоминались дети, машина, лодка.

Смысл был понятен, но что с ним делать, если все вокруг ложь?..

— Там все просто, — сказал Виктор. — Каждый остается при своем. Подпиши и все. Ты же сама хотела развода.

И все.

Заманчиво так…

Никаких разговоров, выписок, списков и хора в голове. Просто покончить с этим и разойтись. Я потянулась к ручке.

Евгений накрыл документ ладонью.

— Нет.

— В смысле нет? — возмутилась Зинаида Юрьевна.

— Мы сначала внимательно все обсудим, изучим и только потом примем решение. Сегодня она ничего подписывать не будет.

— Она сама что ли решить не может?

— Именно поэтому люди обращаются к адвокатам. Просто чтобы не принимать решения под давлением.

— Да какое давление? Мы спокойно разговариваем!

Виктор тяжело вздохнул. Оксана прикрыла глаза, словно заранее знала, чем все закончится.

Евгений повернулся ко мне:

— Анна?..

Смотреть на Женю.

Ничего не подписывать.

Дышать.

— Я не готова сегодня ничего подписывать.

И медленно убрала руку.

— Очень зря, — произнесла Зинаида Юрьевна. — Раз по-хорошему не хочешь, Витя подаст на алименты.

Рука замерла возле чашки.

— Что?..

— А что такого? Лена живет с отцом. Он ее кормит, одевает, за школу платит. Ты мать или кто?

— Зинаида Юрьевна, решение о подаче заявления принимает Виктор, — сухо заметила Оксана.

— Разумеется! Я просто говорю, как будет справедливо.

Евгений не посмотрел на свекровь. Он продолжал смотреть на Виктора.

— Это ваша позиция?

Виктор потер переносицу.

— Я пока ничего не решил.

— А чего тут решать? — возмутилась Зинаида Юрьевна. — Ты получаешь обычную зарплату, а у нее квартира, работа, повысили ее. Еще и имущество твое отобрать хочет!

— Я ничего не хочу отбирать, — слова снова рассыпались. — Я просто… Лодка куплена… Мы же вместе…

— Зато ребенка отцу оставила! — отрезала свекровь. — Пусть хотя бы деньги переводит, раз матери из нее не получилось. Она-то хорошо зарабатывает!

Браслет обжег запястье.

ПОПЫТКА НАЛОЖЕНИЯ ДЕБАФФА

«Виноватая я»

Навык «Скажи НЕТ»: пассивная защита активирована.

Воздействие: подавлено на 25%.

Дебафф «Хор без дирижера»: сопротивление снижено.

— Я хорошая мать, — торопливо заговорила. — Помогать ей буду, но только ей… Одежду покупать, за кружки платить…

— Анна, — остановил меня Евгений. — Помощь ребенку и принятие на себя не рассчитанных обязательств — не одно и то же.

— Но я же должна…

— Вы должны заботиться о дочери. Размер, форма и порядок содержания детей обсуждаются отдельно. Не сейчас и не под угрозами.

Он говорил спокойно. Медленно. Будто вытаскивал из общего шума отдельные слова и раскладывал передо мной, чтобы я могла их рассмотреть.

— Если с каждым из родителей остается по одному ребенку, — продолжил Евгений, — суд действительно может определить алименты в твердой сумме в пользу менее обеспеченного родителя. Если Виктор заявит такое требование, придется установить реальное материальное положение обеих сторон.

— Вот и установите, — фыркнула Зинаида Юрьевна. — У Вити рядовая зарплата.

— Обязательно. Запросим сведения о доходах, движении средств по счетам, источниках оплаты автомобиля, лодки и семейных расходов. Отдельно проверим, кто фактически получает прибыль от деятельности агентства.

Улыбка медленно сползла с лица свекрови.

— При чем здесь агентство? Вы же сами видели — оно мое.

— Видел. Поэтому и предлагаю не торопиться с выводами.

— Вы на что намекаете?

— Ни на что. Я вообще не люблю намеки. Только документы.

Оксана закрыла папку.

— Полагаю, на сегодня достаточно. Официального поручения заявлять требования об алиментах Виктор мне не давал.

— Пока не давал, — вставила Зинаида Юрьевна.

— Значит, пока этого требования не существует, — Евгений забрал у меня соглашение и вернул Оксане. — Как и договоренности по имуществу. Сегодня мы установили только три факта: оба супруга согласны на развод, спора о месте проживания детей на данный момент нет, предложенное соглашение Анна не подписывает.

— Прекрасно поговорили, — процедила Зинаида Юрьевна.

Она первой поднялась из-за стола. Оксана начала складывать бумаги, Виктор остался сидеть.

— Ань, — тихо произнес он. — Ты сама все усложняешь.

Я посмотрела на Женю.

Он не вмешался.

Просто ждал.

— Я… — пришлось сглотнуть и начать заново. — Я ничего не усложнила. Я просто не подписала.

Виктор поджал губы.

— С тобой теперь это одно и то же.

Он поднялся и пошел следом за матерью. Оксана задержалась возле стола.

— Копию проекта я отправлю Евгению, — сказала она. — Без Зинаиды Юрьевны.

— Спасибо, — ответил Женя.

Не знаю, посочувствовала она мне или просто устала. Оксана догнала Виктора уже у выхода. Колокольчик над дверью звякнул, выпуская всех троих на улицу.

За окном Зинаида Юрьевна что-то сердито объясняла сыну. Виктор молчал. Оксана держалась на полшага в стороне.

Большой любви опять не получилось.

— Я правда могу оказаться должна ему алименты? — спросила я.

— Можете, — ответил Евгений. — А можете не оказаться. Это будет зависеть от обстоятельств, документов и реальных доходов. Не от желания Зинаиды Юрьевны вас напугать.

— А у Виктора правда ничего нет?

— По документам у него нет агентства. Все остальное мы будем выяснять.

— Но столько лет он говорил мне, что оно наше… Я верила.

— Знаете, я столько видел случаев на своей практике… Но такого мне еще наблюдать не приходилось. Но поверьте, я сделаю все, чтобы вы не остались в минусе.

— Спасибо…

Евгений рассчитался за кофе и помог мне встать. Придержал дверь на выходе.

А я шла за ним, не вслушиваясь в тираду свекрови.

До судебного участка оказалось идти всего шестьдесят восемь шагов.

Я считала каждый, потому что думать все еще не получалось.

Шестнадцать лет уместились в шестьдесят восемь шагов удивительно легко.

Глава 6

Следующее, что отложилось в сознании — попытка запихать синюю папку на верхнюю узкую полочку служебного шкафчика. Почему-то я хотела, чтобы она лежала именно там, а не в большом отделении, куда я обычно ставила сумку.

Папка не влезала. Я меняла угол, прижимала дверцей и даже попробовала сложить ее пополам, пока не сообразила свернуть ее трубочкой.

В этой папке лежала моя копия заявления о расторжении брака. Почему вообще нам все еще выдают всякие бумажки? Тут же технологии развиваются, все уже давно в электронном виде есть, а мы до сих пор рубим деревья или что там ради бумажек убивают…

Сам процесс подачи заявления отложился в памяти отдельными кадрами. Суровый дядька в рубашке с пятнами от кофе или чая просит у нас паспорта. Осмотрев их, он кладет их рядом с бутылкой воды, которая постепенно нагревается и оставляет на столе конденсат. Помню, как он ставит какую-то печать, пока я гипнотизирую взглядом подстаканник, без дела валяющийся возле компьютерной мыши.

Потом крик: «Следующий». Муж вылетает из здания, Оксана прощается и что-то тихо шепчет Евгению под пристальным взглядом Зинаиды Юрьевны. Евгений кивает ей, потом придерживает дверь, дает нам выйти и спрашивает, нужно ли мне такси.

Кажется, я отказалась. Все еще думала, чем облился тот дядька — чаем или кофе?..

Как дошла до отеля — не помнила. В одиннадцать сорок две обнаружила себя в раздевалке со скрученной на манер оружия папкой. Видимо, тело решило, раз хозяйка не справляется, придется действовать самостоятельно. И принесло меня туда, где все знакомо.

Я расправила бумаги и еще раз пролистала документы.

Вот и все. Пам-пам-пам.

Это значит, больше не нужно сомневаться?.. Но пасаран, как говорится…

Браслет нагрелся.

ДЕБАФФ СНЯТ

«Хор без дирижера»

Статус: деактивирован.

Причина: решение подтверждено действием.

Эффект: штраф к концентрации снят.

Скорость обработки входящей информации: восстановлена.

Системный комментарий: внутренний спор завершен. Маршрут выбран.

Перечитала последние две строки.

Маршрут выбран… А налево через сколько метров поворачивать?..

Хихикнув, прислушалась к себе.

А ведь действительно, в голове стало тише.

— А-а-ань? — Лина показалась в дверях. — Ну что?

Я показала ей копию заявления.

— Молодец! Я, конечно, за сохранение семьи, вот только не в твоем случае. Ты как?..

— Со мной все хорошо.

— Это ты сейчас мне или себе?

— Вроде себе. Не знаю, вот только сейчас осознала, что натворила.

— И как оно?

— Пока непонятно, но хотя бы соображать начала, — я даже не соврала. — Все в порядке, правда.

— Ну смотри у меня! А то скажу Мустафе, чтоб тебе смен поменьше ставил, а то загонишь себя. Да и вообще, нужно это отметить.

— Только если без твоей вишневой настойки. Мои волосы больше не переживут.

— Обещаю, что проконтролирую и даже не позволю подстричься под каре, — хихикнула подруга. — Хотя… Так бы тебе энергию негативную срезали вместе с секущимися кончиками…

Взяв с меня обещание сходить с ней в кафе в ближайший выходной, Лина покинула меня у дверей в столовую персонала. Я же, потуже завязав бордовый шарфик, отправилась наверх.

Первые часы прошли почти спокойно.

Ну как спокойно — по гостиничным меркам — никто не умер, не подрался и не потребовал отключить шум прибоя.

Проверила оплаты, заселила тринадцать пар, отчитала Макса за слишком долгий перекур и даже умудрилась, не повышая голоса, объяснить гостям из соседнего отеля, что мы не можем заселить их к нам без оплаты. Трижды перекодировала карту от номера одной женщине — она брала новую и тут же засовывала ее в чехол от телефона. Еще и искренне удивлялась, что же не так.

Потом семья с двумя детьми возжелала переселиться поближе к ночному клубу, объяснив это тем, что им так удобнее с танцев бегать и проверять детей. Пожилая пара потребовала разместить их рядом с молодоженами, при этом статный пожилой гость важно утверждал, что отелю следовало бы позаботиться о таком вопросе раньше. По его авторитетному мнению значилось, что если бы я заселила их при заезде сразу туда — они бы почувствовали себя молодыми. Сомнительно, но ладно…

Чужие проблемы вставали в очередь и терпеливо ждали решения.

Мои же наконец-то последовали их примеру.

Около трех к стойке спустился Микки. Одной рукой он опирался на трость, второй же нес телефонную трубку.

Именно трубку. Вместе с проводом.

— Аннушка, я принес доказательства, — сообщил он, положив аппарат передо мной. — Ваш телефон в очередной раз отказывается работать. Я пытался дозвониться до Саныча, но что-то техника шалит.

— И вы решили выдрать трубку?

— Нет, там же легко все, — он поправил воротничок рубашки с пальмами. — У вашего аппарата очень легко снимается выносная часть. Вы позволите?..

Микки проворно перегнулся через стойку и вытащил оттуда служебный телефон. Я не успела ничего сказать, как он отсоединил провод и тут же воткнул кабель из номера. Макс, пораженный такой наглостью, замер на месте, не зная, что делать. Я же с усмешкой наблюдала за ним.

Мистер Браун тут же ткнул в цифру пять, подписанную как «Лобби-бар» и довольно хмыкнул.

— Нет, не Аня. Нет, не Макс. Что значит, вы уже сегодня поили ресепшн кофе? Кофе много не бывает. Ну-ка быстро тащите им в офис… — Микки прикрыл микрофон ладонью. — Ань, сколько вас? Шестеро?.. Так, семь кружек американо, стакан молока и те ваши печенья в форме задницы. Да какие сердечки? Там натуральные пятые точки! Кто я? А вы кто?.. Так, если в течение пяти минут я не увижу в офисе кофе, всех поувольняю тут!

Микки с чувством кинул трубку на место и расплылся в улыбке.

— Всегда мечтал так сделать. Ну что, ты, робот, постоишь за стойкой, пока мы с Анной выпьем по кружечке кофе?

— Но мистер Браун, я не могу, — под впечатлением от шоу запричитала я. — Рабочий день, все-таки…

— Да у вас тут сейчас мертвые часы. Люди с утра отошли от похмелья, накупались, выпили по бокальчику дайкири, набили животы на обеде, а сейчас ваш пляж напоминает лежбище морских котиков. Как минимум в ближайший час к вам никто с жалобами на слишком сильный ветер не подойдет…

— Макс, постоишь?.. Потом сам пойдешь, отдохнешь.

— Конечно.

— И белбоям скажи, пусть по очереди заглядывают в офис. Мистер Браун угощает…

Записав просьбы, которые я не успела выполнить на кусочке бумажки, вышла из-за стойки. Микки Браун забрал нашу трубку и, взяв меня под локоть, повел в офис. При этом он делал это так элегантно, словно мы шли на прием к английской королеве.

Кофе принесли спустя пару минут. Официант, заметив Микки, вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал. Еще бы — получил денежку… На круглом заляпанном подносе стояли семь бумажных стаканчиков, молоко и тарелка с печеньем. Если смотреть с нужного ракурса — они и правда напоминали пятые точки.

— А я говорил, — довольно отметил Микки. — Натуральные задницы! И почему бумажные стаканчики? И поднос могли хотя бы протереть…

— Ну, они же для персонала, а не для гостей.

— Ну знаешь ли, Аннушка, я видел, как вы регулярно гостям меняете деньги на мелкие купюры для чаевых… Могли бы и постараться! Вы же все-таки одна из причин, почему они получают свои кровные.

Мы устроились за столом. Микки пригнал кресло Мустафы, вольготно вытянув ноги. Увидь это наш почтеннейший начальник — ору бы было…

Первым в дверях показался Владик:

— Вызывали?

— Заходи, молодой человек. Кофе, печенье, приятная беседа…

— Не могу, мистер Браун… Денис нас каждого на пять минут отпустил, — Владик вытащил свою сумочку из шкафа и достал зажигалку. — У нас там молодежь багги бронирует, времени терять нельзя…

И исчез, схватив стаканчик.

Микки добавил в кофе молока, обмакнул в него печенье и важно посмотрел на меня:

— Я вашу трубку заберу. Попробую присоединить к аппарату, если ты не против. Работать если не будет, принесу обратно.

— Да, хорошо, — я обхватила кофе руками, поглядывая на монитор. — Может, техника отправить? Вы же на отдыхе, как-то некрасиво выходит…

— Дай пожилому человеку почувствовать себя полезным, — фыркнул он. — Да и делов там на пару минут. Не получится — сам Саныча найду и чинить заставлю.

В офис заглянул Денис. Он кинул в коробку пачку чеков, несколько купюр. Оценил стол, взял напиток, кинул туда сахара и, быстро поблагодарив, скрылся. Третий даже не стал заходить — просунул руку в дверной проем, схватил стакан и растворился в коридоре.

— Какие занятые люди, — пробурчал Микки.

— Вчера вечером приехала молодежь, — я скосила глаза на коробочку. — Белбои получают неплохой процент с аренды багги. Вот и ловят каждого, кто хоть на секунду задержал взгляд на их драгоценных машинках…

Микки хмыкнул и вдруг сделал серьезное лицо.

— Вообще-то, я хотел с вами серьезно поговорить. На ресепшн слишком много ушей, но мне кажется, такую информацию стоит передать только доверенному человеку.

— И чем я могу быть полезна? — я сделала глоток.

— У вас новый сотрудник?

— В каком отделе?..

— Вот этого я не знаю. Мужчина лет пятидесяти. Средний рост, седые волосы, серая куртка. Одевается неброско. Бейджика не видел.

— Может, гость?

— Нет, именно рабочий.

— Почему вы так уверены?

— Гости обычно всегда выглядят чересчур расслабленно. Ищут указатели, путают корпуса… Да и ходят они по-другому. А этот… ничего не ищет он! Прекрасно знает, куда идти.

В проеме показался Владик.

— Я за печеньем…

Схватив сразу три, тут же скрылся.

— Может, подрядчик? У нас скоро реновация, отель будут ремонтировать.

— Подрядчики обычно что-то таскают. Инструменты там, рулетку. Ну или хотя бы изображают тяжелую работу. Этот же… Я его сегодня за завтраком видел.

— А где еще? — я посмотрела список пропусков рабочих на сегодня.

— Вчера утром возле моего номера. Потом он вышел из одиннадцать-пятнадцать. Сегодня прошел через служебную дверь двенадцатого корпуса и открыл двенадцать-ноль-восемь своей карточкой. А полчаса назад гулял возле вилл.

— Уверены, что в двенадцать-ноль-восемь?..

— Аннушка, на память никогда не жаловался. Могу посетовать на больные колени, сердце… Но память — нет.

В кабинет заглянул еще один белбой, но увидев наши серьезные лица, схватил кофе и был таков. Умный мальчик.

В программе значилось много интересного.

Одиннадцать-пятнадцать числился свободным и убранным. Последний гость выехал два дня назад, следующий заезд ожидался только в пятницу. Заявок на ремонт или проверку номера не было. Двенадцать-восемь стоял на блокировке из-за неисправной душевой кабины. По документам в номер со вчерашнего вечера никто не заходил. Горничная отметила его как закрытый, техническая служба работы еще не начинала.

— Может, техник какой. Я же всех не знаю…

— Без инструментов?

— Мог сначала осмотреть…

— Три разных номера?

Открыв почту, я посмотрела еще раз на список наемных рабочих, которых мы ждали сегодня — всего два человека, но молодые.

— Может, зашел с ними? Охрана иногда забывает внести данные…

— А может, у вас по отелю ходит мужчина с универсальным ключом, которого никто не знает. Или просто очень скромный гость, который стесняется попросить ключ от комнаты и теперь ночует в свободных номерах.

Микки загадочно улыбнулся и встал. Прихватив с собой трубку от нашего телефона, направился на выход.

Я снова посмотрела на экран. Надо поймать Дениса и попросить сходить к этим номерам. Снять блок памяти дверей и посмотреть, чьими ключами их открывали. Может, действительно, просто сотрудники?..

Поймать Дениса оказалось не так просто — дормэн флиртовал с молоденькой девочкой у бара возле бассейна. Та кокетливо поправляла сползающую лямку купальника и время от времени прикусывала губы. Денис же задорно смеялся, делая вид, что крутит руль — наверно, рассказывал очередную байку про вождение в нетрезвом виде.

— Денис, на секунду, — я подошла к ним, подзывая коллегу.

— А?.. Анна Александровна, секунду…

Он извинился перед красоткой и подошел ко мне. Девушка очаровательно сморщила идеальные бровки и заказала еще одну маргариту.

— Что случилось?..

— Мне нужно два замка проверить. Можешь с охраной снять память и посмотреть, кто туда заходил…

— А зачем? — Денис быстро оглянулся на девушку. — У нас так много работы…

— Микки видел какого-то мужчину. То в одиннадцать-пятнадцать, то в двенадцать-ноль-восемь.

Девушка за баром громко и томно вздохнула.

— Может, просто номера перепутал. Да и сама знаешь, у нас персонал вечно забывает в номерах что угодно. Помнишь, как горничная не забрала две вонючие тряпки?

— Помню, но… Сам знаешь Микки. Он отель лучше нас знает. И ему показалось это подозрительным.

— Ладно, сделаю. Ты же не отстанешь…

— Жду тогда сегодня.

— Да-да…

На том и разошлись. Денис вернулся к уже поджавшей губы гостье, а я — на ресепшн. Вообще, отношения между персоналом и гостями были запрещены, но кого это останавливало?..

Следующий час за мое внимание сражались все, кроме таинственного мужчины. Одна дама нашла муравья в бассейне и теперь требовала компенсацию, супружеская пара потеряла другу друга и по очереди подбегала с просьбой найти загулявшую половинку, а восьмилетний мальчик решил, что декоративный фонтан предназначен для купания.

К четырем пришел Артем. Выглядел он неважно — круги под глазами, помятая одежда и невыбритый подбородок. Увидь такое Мустафа — штрафанул бы и не поморщился. Артем коротко объяснил, что не выспался и попросил отсидки в офисе. Я лишь пожала плечами и оставила его в покое — пусть с бумажками колупается, мне не жалко.

Карина все еще демонстративно со мной не разговаривала.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Денис же успел свалить с работы раньше, чем я успела спросить у него о результатах. Он лишь ответил мне смской, что в номера заходили только горничные да техники. Важно добавил, что сопоставил время открытия дверей с камерами наблюдения.

Микки ошибся. Никакого загадочного гостя у нас не наблюдалось.

Вот только под вечер домой мне возвращаться не хотелось. Там будет нечем занять гиперактивный мозг и придется грустить… Так же положено себя вести разведенкам? И когда уже придет осознание, что все — финита ля комедия?.. А депрессия? Будет иль не будет?

На входе в подъезд я встретила Катю. Соседка сильно изменилась. Легенький сарафанчи,. укладка и ярко накрашенные губы. Девушку поддерживал под локоть статный мужчина и внимательно слушал ее щебетание. Меня они не заметили, но чуть-чуть подняли боевой дух. Катя смогла — и я смогу.

Возле квартиры я обнаружила новую задачу повышенной сложности: достать ключи, удерживая куртку, сумку, пакет с хлебом и папку.

На третьей попытке папка все-таки проиграла гравитации.

— Поймал!

Из-за двери донесся вой Эрлика. Я дернулась и подняла глаза.

Мужчину я не признала. Мопса у его ног — и подавно. В гости пришли?.. Вой Эрлика усилился.

Незнакомец передал мне папку. Обычный человек. Тонкая оправа, волосы черные. Куртка. Все носят куртки. Октябрь на дворе, по вечерам ветерок, права была мама…

Только вот внезапно появившееся окошечко над его головой выбивалось из привычной картинки.

Имя: Константин Сергеевич Орлов.

Класс: Аналитик.

Уровень: 4.

Вектор развития: [ИНТЕЛЛЕКТ].

Отношение к Игроку: нейтралитет

Описание класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Основной ресурс класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Типичная уязвимость класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Требование: повысить навык «Знай наших» до ранга 1/3.

Опа.

Мопс начал тявкать.

— Вот, возьмите, — он протянул мне папку. — Я Костя, ваш новый сосед.

— Аня…

— Вы извините, Картошка сегодня немного не в духе.

— Картошка?

— Да, собака моя.

Эрлик за дверью перешел на ультразвук. Зашуршал замок и на лестничную площадку выглянула мама. Эрлик отчаянно рычал, пытаясь вырваться из ее рук.

— Отпусти меня, женщина! Я свободный пес! Тут вторжение… От-пу-у-у-ус-ти!

— Анют, что ты под дверью стоишь, заходи уже. Как прошло? Передумала разводиться?.. Я вся на… Ой!

Я все еще пялилась на соседа. Тот пялился на меня. Точнее, куда-то чуть выше и левее.

— Анют, познакомишь?..

Глава 7

— Анют, познакомишь?..

— Я его не знаю…

Пока мама сверлила меня взглядом и, наверно, уже напридумывала себе невесть что, за спиной тихо вздохнули.

Костя явно расчитывал эти за эти секунды незаметно просочиться в собственную квартиру, замер ключом в руке. Создание, действительно напоминающее картошку, хрюкало возле его ног, пытаясь сорваться с поводка и прыгнуть на Эрлика.

— Мне срочно нужно обнюхать ее! Отпусти, говорю!

— Я ваш новый сосед. Технически, арендую тут... Ну знаете, квартиру снимаю тут… Недавно тут, только переехал, и еще… Слишком много «тут» вышло…

— А работаешь где?

— Удаленно в основном. Я программист. Точнее, занимаюсь моделированием и анализом данных, вывожу прогнозы. Это не совсем программирование в классическом понимании, потому что…

— Один живешь?

Костя завис.

Я прям видела, как он пытается перестроиться с одного вопроса на другой, заканчивая ответ уже у себя в голове.

— Нет, со мной Картошка…

— А девушка есть?

— Мам, — вмешалась я. — Человек домой шел.

Костя благодарно кивнул и, резво открыв дверь, скрылся в своей квартире, пробурчав что-то на прощанье.

Эрлик, наконец оказавшийся на полу, рванул на лестничную клетку, шумно втягивая воздух.

— Девочка… Нет, женщина! Так… Они пришли из парка, там она поругалась с алабаем, поцапалась с лабрадоршей Лялей и даже… — Эрлик выпучил глаза. — Загнала кота на дерево! Помнишь, того, с отрезанным ухом?

Загнав собаку домой, скинула обувь. Куртка сегодня так и не пригодилась. Эрлик все еще увлеченно обнюхивал дверь, продолжая воспевать дифирамбы храброй мопсихе.

— Вернулась? А я тебе говорила, люди сейчас совсем другие пошли. Раньше бы сосед чаю попить предложил, познакомился по-человечески…

Женский голос доносился с кухни. Знакомый. Слишком знакомый. Настолько, что мозг сначала решил, что показалось.

Мама закрыла дверь на замок и повесила цепочку, которой мы никогда не пользовались. Она придирчиво осмотрела меня и покачала головой:

— Ты чего встала? Давай, на кухню, ужин остывает. Кстати, Ромка сегодня у Павлика остался, сказал, что у них какой-то там проект по английскому, я разрешила.

— А чего он у меня не спросил?

— Не хотел тебя отвлекать. Говорит, у мамы и так проблемы. Все, на кухню!

— Мам, я не голодна…

— Тогда чай! И у нас гости!

Пришлось идти.

За нашим столом сидела Руфина. Перед ней стояла причудливая сахарница в форме ежика, которую я давно убрала на антресоли, чайная кружка с золотой каемочкой из сервиза, который нам подарили на свадьбу, и тарелочка с нарезанным пирогом. Руфина держала чашку обеими руками и пила, слегка прихлебывая.

— А вот и дочка твоя! — Руфина подняла на меня глаза.

— Здравствуйте, Руфина Павловна…

— Мы знакомы?..

Гостья расправила плечи, видимо, свела лопатки. Прямая спина, приподнятый подбородок, цепкий взгляд. Такая же, как и всегда.

— Аня, как хорошо, что ты знаешь Руфиночку. Мы сегодня встретились в магазине и так разболтались, что даже не заметили, как пришли сюда. Представляешь, у Руфины тоже дочка почти развелась, но смогла все вернуть…

Мама продолжала что-то рассказывать, эмоционально всплескивая руками.

— Нет, мы раньше не встречались, но вы можете меня знать из газет, — Руфина Павловна вежливо улыбнулась. — Когда-то мои статьи по психологии издавались.

— Да, Руфина Павловна очень мудрая женщина, — вклинилась мама. — Я ей уже все рассказала…

— Про что именно?..

— Ну как? Развод, твоя упертость.

Прекрасно. Интересно, а мама рассказала это всему району или так удачно встретила именно мою наставницу? Только та, очевидно, меня не помнила. Мельком посмотрела на браслет:

ПРОФИЛЬ ИГРОКА

Имя: Руфина Павловна Суворова.

Класс: Гуру.

Уровень: ???.

Отношение к Игроку: Нейтралитет.

Описание класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Основной ресурс класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Типичная уязвимость класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Требование: повысить навык «Знай наших» до ранга 1/3.

Едва успела дочитать, как появилась новая запись:

ЦЕПОЧКА КВЕСТОВ ОБНОВЛЕНА

«Прощай, креветка»

Шаг 3/3: «Своя опора».

Условие запуска выполнено: следующий контакт с Наставником.

Проверка связи с Наставником…

ОШИБКА.

И все исчезло. Я тыкнула пальцем в экран, но наткнулась на обновление. Ну, как всегда…

— Ань, ты чего? — мама щелкнула пальцами.

— Все в порядке.

Браслет чудил последние пару дней. Если «Хор без дирижера» я еще могла как-то понять, но сейчас, когда мне требовались объяснения и подсказки, он молчал. Хотя бы настроение подсветил, что ли…

— Вот я Руфиночке и говорю, — мама уже вернулась к прерванному разговору. — Ну куда ей разводиться! Столько лет вместе прожили, дети почти выросли. В любом браке бывают сложности. Вот твой отец — был невыносимым человеком. Но я же как-то справлялась и ничего.

— Да, только потом плакала в спальне.

— Но не развелись же! Мужчины они вообще, знаешь ли, бывают совершенно невозможными созданиями.

Железобетонный аргумент.

Руфина Павловна поставила кружку на вычурное блюдце и промокнула губы салфеткой.

— Людмила Ивановна в чем-то права. Знаешь, не всегда нужно рубить с плеча. Все-таки мы уже не дети, чтобы все было по-нашему… Да и, если честно, из того что я услышала — тут есть и твоя вина.

— Я ее и не отрицаю, просто…

— Тогда в чем проблема?

Я уставилась на нее непонимающим взглядом. Кто эта женщина напротив меня?.. Вроде по повадкам — Руфина Павловна из парка. А по манере речи — кто-то совершенно незнакомый и явно занимающий сторону мамы. Та наставница спросила бы, что хочу я. Или по крайней мере не попыталась бы так нещадно манипулировать.

— Вот! Ты ее послушай. Умная женщина ничего плохого не посоветует.

Интересно, если бы мама узнала, что когда-то та порекомендовала мне пойти спать днем, пока на кухне погром, как бы она отреагировала?..

— Мам, Виктор сам хочет развода. Он сегодня утром это прямым текстом сказал.

— Его настроили на это. Конечно, мальчик дома у мамы, ему в уши налили всякого, вот он и…

— Да он даже на развод пришел с мамой! И с бывшей. Адвокатом ее взял, понимаешь. Зинаида Юрьевна дала мне понять, что на мне мир клином не сошелся.

— Надо сражаться за свое счастье, — Руфина Павловна задумчиво почесала подбородок. — Знаешь ли, в долгих браках люди порой начинают забывать и хотеть чего-то большего, не осознавая, что у них уже все есть. И почему-то мне кажется, что в данной ситуации захотела большего именно ты.

Я чуть не выругалась. Видимо, исключение из программы бета-тестирования пошло не по плану. Или наоборот…

— Да и вообще, мужчины очень много чего могут сказать на эмоциях, — опять оседлала любимую шарманку мама. — Может, он просто сам не осознал еще происходящего.

— Поверь, он осознал. Он был спокоен и говорил, что уже счастлив.

— Тогда есть возможность, что решение созрело у них обоих, — произнесла Руфина. — Но тут есть такой маленький нюансик… Знаешь, после стольких лет трудно отличить желание уйти от человека от желания уйти от той жизни, которую вы вместе построили.

Вот же зараза.

Хороший вопрос. Я потянулась за сахаром, чтобы хоть как-то подсластить себе жизнь, и только тогда заметила обручальное кольцо на пальце.

Так и не сняла.

Несколько секунд просто наблюдала за тем, как слабо поблескивает тусклое золото.

Мама это сразу заметила:

— Вот видишь! Даже кольцо еще не сняла. Потому что в глубине души…

— Я просто забыла его снять.

— Такие вещи не забывают!

— Ань, в чем твоя самая большая претензия к Виктору? — Руфина Павловна внимательно посмотрела на меня. Мне стало неуютно от пристального взгляда.

— Я… Виктор сильно изменился.

— Но и ты тоже.

— Да, но… Послушайте. Мам, Руфина Павловна. Мы нормально жили. Даже хорошо. Когда Ромка родился, Витя вставал к нему по ночам, пока я после родов еле ползала. Он готовил. Правда, отвратительно, но старался.

Перед глазами всплыл молодой Виктор с кастрюлей макарон, слипшихся в единый организм. Помню, как я залила их кетчупом, чтобы хоть как-то перебить вкус соли.

— Потом Лена родилась. Работы стало больше. Денег не хватало. Он все строил бизнес, я работала, дети болели, Зинаида Юрьевна всегда рядом с ее нравоучениями… Все получалось, но все дела как-то незаметно легли на мои плечи.

— Вот! — мама встрепенулась. — Нужно просто перераспределить обязанности!

— Мам, подожди, дай мне договорить.

Руфина Павловна положила ладонь на руку мамы, не давая той перебить меня.

Нет, я не злилась на маму. Она, как всегда, пыталась защитить дочь. Даже когда я ее не просила. Вот только сейчас мне казалось, что меня закинули назад во времени и потребовали доказать, что я уже взрослая и могу сама принимать решения. Тогда у меня это получилось, но сейчас обосновать свой выбор не вышло.

— А вот тут моя вина — я сама его к этому приучила. Потому что сделать самой быстрее. Проще, чем просить десять раз. Не хотела ругаться. Если он забывал — доделывала. Не мог — ну тогда я-то точно смогу. Устал — войду в положение и решу сама. А потом я начала злиться, что он ничего не делает. Хотя никогда ему не говорила, что мне тяжело.

— Так скажи сейчас! — мама грустно посмотрела на меня.

— Я сказала. Точнее, поняла, что говорить смысла нет. Меня не услышат. После той аварии… Мам, он даже не приехал в больницу. Защищал Зинаиду Юрьевну, пока я сидела на полу, и отчитывал меня за неуважение к его матери.

— Но ведь все можно исправить… Ты поменяешься, он поменяется…

— Не хочу.

— Ань, семья это не только «хочу».

— Но и терпеть — это последнее дело, — резко сказала Руфина.

Мы обе уставились на нее.

Руфина Павловна замерла с чашкой возле губ, словно сама не поняла, что сказала.

— Что? — мама прищурилась.

— Я говорю, что если человеку больно, то терпение его счастливей не сделает. Если слушать каждое «должна», да и сама себе это повторять — ничего не выйдет. В кайф надо жить, а не ненавидеть всех и вся…

По спине пробежали мурашки.

— Но брак действительно требует работы, — как ни в чем не бывало продолжила Руфина. — И если проблема в накопившихся обидах, рано или поздно она должна была возникнуть. Но их можно разобрать…

— Мы не смогли. Я понимаю все. Витя не монстр. Я — тоже не подарок. Мы много чего сделали не так. Может, поговори мы откровенно лет так пять назад, кто знает, как бы все было.

— Так поговорите сейчас! — взорвалась мама. — Ну вы же взрослые люди… Ты же и сама понимаешь, что виновата.

Опять двадцать пять. Мне бы психануть и начать с пеной у рта доказывать, что косяк-то не только мой. Вот прям до победного. Объяснять до тех пор, пока участники спора не останутся довольны. Только вот…

Не хочу.

Я устала и не хочу обратно.

— Прекращай оправдываться, — тихо сказала Руфина. — Решение твое. Только… Смотри не пожалей.

Она поджала губы и потерла затылок. В глазах что-то мелькнуло. Испуг? Замешательство?..

Мама зыркнула на новую знакомую и, видимо, решила сменить стратегию.

— Ну уж нет! Решение решением, но головой-то думать надо! Останешься после сорока одна, а что потом? Дети разъедутся, Лена уже свинтила. Ромка женится. И что будешь, как Зинаида в чужую семью лезть от скуки?

— С Эрликом останусь, — буркнула я.

— Собака мужа не заменит!

Из коридора раздалось возмущенное сопение:

— Вот сейчас обидно было. Я тоже могу тупо валяться на диване и требовать еду…

— Мам, если ты предлагаешь срочно искать замену, я не собираюсь этого делать. НЕ сейчас.

— А я не говорю завтра!

— Ага. Послезавтра…

Руфина улыбнулась и тут же стала серьезной.

— Людмила Ивановна, наличие мужчины рядом не гарантирует, что человек резко перестанет быть одиноким.

— А я разве говорю про любого? — мама вскинула брови. — Хорошего найдем!

Я закатила глаза. Прекрасно.

Пять минут назад главной задачей было вернуть Виктора.

Теперь, видимо, приоритет отдан поиску нового мужчины.

— Мам, я еще с одним не развелась.

— Так я на будущее! Женщина должна думать наперед.

— Люб, плечи опусти, — вдруг недовольно сказала Руфина. — И сядь нормально, поясницу угробишь. И так креветка креветкой…

Мама послушно выпрямилась.

Я открыла рот и тут же с щелчком закрыла обратно.

Нет, с ней явно что-то не так…

Руфина же, как ни в чем не бывало, игнорируя мой пристальный взгляд, пододвинула блюдце на пару сантиметров вправо и промокнула уголок губ салфеткой.

— Засиделась я у вас, — она посмотрела на часы. — Десятый час…

— Да куда ты? — всполошилась мама. — Поздно уже. Давай еще чайку попьем, у Анечки конфеты были. Хорошие такие, с орехами…

— Любочка, в нашем возрасте на ночь конфеты есть великий грех. Сахар, давление, а что уж говорить про калории…

Она поднялась из-за стола и размяла спину. Свела лопатки, перекатилась пару раз с носка на пятку. Вот только я не могла избавиться от ощущения, что передо мной кто-то слишком похожий на нее.

Мама засуетилась вокруг новой подруги. Вытащила черепок, попыталась упаковать ей пирог, на что получила категорический отказ и в результате записала номер телефона.

— Ты только обязательно звони! Погуляем.

— Я после обеда выхожу в парк каждый день. С палками хожу. Если будет желание, присоединяйся…

— Ой, да какие палки! Я сегодня сюда-то кое-как поднялась, когда лифт не работал.

— Вот поэтому и я с палками и хожу. Чтобы потом на каждом лестничном проеме с одышкой не бороться…

Мы проводили ее в коридор, где Эрлик все еще держал пост. Пес отчаянно принюхивался и, заметив нас, прошептал:

— Спать легла. Как она спать может? Я же тут, рядом!

— Хороший песик, — Руфина Павловна потрепала его по голове. — Приятно было с тобой познакомиться Аня. Ты сегодня уважь пожилую женщину, подвигов не совершай, хорошо? Душ, кровать и спать. А ты, Любочка, сегодня ей нотации не читай. Девочка и так устала. Да и сегодня она тебя не услышит.

И ушла.

Мама закрыла за ней дверь и прижала ладонь к груди:

— Какая все-таки замечательная женщина! Сразу видно, образованная, мудрая! Не то что эти ваши психологи из интернетов. Советуют чуть что — так искать травмы детства, ошибки родителей! Или еще хуже — всех бросить и на себе зациклиться.

— Ага…

— И дочка у нее молодец, семью сохранила. Вот говорю же тебе…

— Мам, не слышала, что тебе мудрая женщина посоветовала?..

К моему удивлению, мама лишь поджала губы.

— Иди уже. В душ и спать!

— Иду, иду…

В ванной я зависла минут на пятнадцать, стояла под горячей водой и пялилась в плитку, пока в голове по кругу крутилась только фраза про креветку. Видимо, мой мозг решил перестать играть в принца Гамлета местного разлива и бросил дилемму «разводиться или не разводиться» при первой возможности, зациклившись на новой проблеме.

Как вообще Руфина могла потерять память? Я была уверена, что это она, да и система не даст соврать. Только вот все эти непонятки: «Мегатрон», какая-то компания, та гостья, Волкова… Точно! Сосед!

Чуть не поскользнувшись в ванной, в очередной раз поругала себя, что так и не купила резиновый коврик. Быстро обтерлась и вылетела в коридор в одном халате. Уже у входной двери поняла, что идти и разговаривать сейчас — такая себе идея.

— Куда собралась на ночь глядя?

— Да я… это… Проверила, закрыта ли дверь.

— Закрыта, закрыта, — мама поджала губы. — Нет, мужчина в доме нужен. Вон, ты уже начала параноить… Помню, как отец умер, каждую ночь по пять раз вставала, проверяла, повернут ли замок, закрыты ли окна. Нельзя женщине одной. Ну никак.

— Мам…

— Все, спать. Не переживай, я посторожу. И в телефоне долго не сиди!

Я обняла маму и пошла в спальню. Перед глазами встали те месяцы после похорон. Мама вздрагивала от каждого шороха, звонила по десять раз на дню. На мои попытки вернуться в отчий дом мама лишь отмахивалась. Все твердила, что мне надо свою жизнь наладить, да и учебу никто не отменял.

Но самое печальное — она так и не научилась жить одна, а к нам переезжать не хотела. Все твердила, что сама справляется. Но я-то знала…

Стало грустно. Мама, мамочка…

— Так, а чего это ты тут слюни пускать собралась? — Эрлик залез на кровать, куда я завалилась, погруженная в мысли. — Тряпку принести? Мне бабуля такую тряпку нашла, закачаешься! Так и быть с тобой поделюсь, я только недавно об нее морду вытирал после еды.

— Нет, воздержусь…

— Зря! Она круче, чем ковер в гостиной. Мя-я-я-ягонькая…

— Что-то не помню, чтобы ты салфетками пользовался. Ты же больше по дивану и коврам…

— Слышу осуждение в голосе, — Эрлик фыркнул. — Скажи спасибо, что хоть не шторы!

— Ну спасибо…

— Ты реально спать собралась?

— Да, устала очень. Все так навалилось…

— Нет, так дело не пойдет! Неделю уже как про себя забыла опять! Все мужики, разводы, работа, бабки какие-то… Давай, запускай браслетик, а то эти семь очков сгорят — и все! Все мопсу под хвост! Точнее, под складки.

А ведь он прав. Пора уже понять, что у меня за класс и куда дальше двигаться. А то неделю на месте топчусь. Непорядок.

Забравшись под покрывало, я ткнула в экран браслета. Воздух над кроватью дрогнул, разворачивая синеватое меню. Первым делом полезла в меню уведомлений. Руфина Павловна и ее потеря памяти не давала покоя.

ЦЕПОЧКА КВЕСТОВ ОБНОВЛЕНА

«Прощай, креветка»

Шаг 3/3: «Своя опора».

Условие запуска выполнено: следующий контакт с Наставником.

Проверка связи с Наставником…

ОШИБКА.

— Что за ошибка? Раньше же работало…

— Я тебе не программист. Может, связь плохая?

— Ее стерли из системы и она не помнит меня. Как такое вообще возможно?

— Пути бета-тестеров неисповедимы. Может, эта штука решила, что эта бабуля им не подходит?

— Думаешь?

Я поджала губы. Действительно, предупреждение вроде было, что какая-то там компания ответственности не несет. А вдруг действительно мозг Руфины просто не потянул все это? Из-за этого и писк, и проблемы со здоровьем.

Ткнула в строку еще раз. Окно мигнуло красным и, пополыхав, поменялось:

ПОСЛЕДНИЙ ШАГ ЦЕПОЧКИ ВЫПОЛНЕН

«Своя опора» 3/3.

Результат: Вы получили совет Наставника и самостоятельно определили, стоит ли ему следовать.

Внешнее подтверждение решения не требуется.

Цепочка завершена.

Награда:

Опыт +50.

Интуиция +1.

Душевный ресурс +10.

Системный комментарий: позвоночник окончательно обнаружен. Просьба впредь использовать по назначению.

Тело охватила теплая волна, а мозг словно на секунду погрузили в ледяную воду. Странные ощущения. Но я же ничего не сделала…

— Да не переживай ты! Вон, интуицию подкинули, радоваться надо.

— Мне кажется, что от меня просто отмахнулись. Кинули кость, чтобы не доставала.

— Я притворюсь, что этого не слышал, — пробурчал Эрлик. — Кость — символ любви и уважения…

Я снова посмотрела на окно. Попыталась открыть ее профиль, но меня вежливо послали, сообщив, что доступ отсутствует.

— Давай, посмотрим теперь, кто ты есть, — Эрлик важно протянул лапу. — Вперед, мадам!

ПРОФИЛЬ ИГРОКА

Имя: Анна Александровна Фомина.

Статус: Игрок.

Класс: Неудобная.

Уровень: 2.

Опыт: 743/1500.

Вектор: [СОЦИУМ].

ДИНАМИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Здоровье: 84/110.

Энергия: 18/110.

Душевный ресурс: 52/120.

БАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Удача: 2.

Харизма: 2.

Интеллект: 2.

Интуиция: 3.

Состояние тела: 7.

Свободные очки навыков: 7.

ДОСТУП К ДАННЫМ КЛАССА

Описание класса: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ].

Пассивная особенность: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ].

Уязвимость: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ].

Требование: повысить навык «Знай наших» до ранга 1/3.

Интересно… А в прошлый раз мне сразу сказали, что я бесплатная жилетка и владею навыком слияния с обоями. Не долго думая, я кинула единичку в навык «Знай наших»:

НАВЫК ПОВЫШЕН

«Знай наших»: 0/3 → 1/3.

Стоимость: 1 свободное очко навыка.

Осталось свободных очков: 6.

Открыт расширенный доступ к данным классов.

Теперь доступны: описание класса, основной ресурс класса, типичная уязвимость класса.

КЛАСС: «НЕУДОБНАЯ»

Вы наконец обнаружили, что чужое удобство не является вашей основной жизненной целью.

Класс присваивается Игрокам, которые перестали существовать исключительно через потребности, ожидания и решения окружающих и начали формировать собственную повестку.

Основной ресурс класса: самостоятельность.

Типичная уязвимость класса: попытка превратить самостоятельность в необходимость справляться со всем в одиночку.

ОСОБЕННОСТИ КЛАССА

Пассивный навык «Собственная повестка»: личные цели, желания и потребности Игрока признаются Системой полноценными основаниями для квестов, прогресса и наград. Отказ от обслуживания чужих целей не считается бездействием и повышает Душевный ресурс на 10 значений на 2 часа.

Уязвимость «Старая версия пользователя»: Игроки, привыкшие к прежней модели поведения, сильнее сопротивляются изменениям и чаще пытаются вернуть пользователя к знакомой социальной роли. Отказы им снижают уровень отношений.

Классовый дебафф «Сама справлюсь»: при последовательном принятии на себя двух и более задач, которые могут быть делегированы, расход Энергии повышается на 30%.

Системный комментарий: независимость и одиночное волочение рояля на девятый этаж являются разными механиками. Просьба не путать.

Радоваться или нет?.. Я пробежалась глазами по строчкам еще раз и улыбнулась. Неудобная… Я теперь неудобная, прикольно. Осталось только к этом самой привыкнуть.

Я повернулась к Эрлику и прыснула от смеха.

ПРОФИЛЬ

Имя: Эрлик.

Класс: Властелин Мира.

Уровень: 1.

Отношение к Игроку: Любовь 100/100.

ОПИСАНИЕ КЛАССА

Представители класса искренне убеждены, что окружающий мир существует для удовлетворения их базовых и не очень базовых потребностей. В большинстве случаев окружающий мир почему-то с этим соглашается.

Основной ресурс класса: безусловная уверенность в собственной значимости.

Типичная уязвимость класса: критическая зависимость от существ, способных открывать холодильник, входную дверь и упаковки с кормом.

Дополнительный статус: аудиомодуль подключен.

Уровень доступа: [СЛУЖЕБНАЯ ИНФОРМАЦИЯ].

— Нечего хихикать, — фыркнул Властелин Мира. — Я же над твоей жилеткой не смеялся.

Я погладила его по голове и полезла колупаться по другим профилям.

Виктор с его «Бизнесменом» боится потерять контроль, но при этом боится ответственности. Мама легко путает «я тебя люблю» с «поэтому я знаю лучше», а Мустафа с его достигаторством очень любит, когда его все слушаются, но паникует при мысли, что что стоит ослабить хватку — все развалится.

Глаза начали слипаться.

— Эй, ты куда? У тебя еще шесть очков есть! — Эрлик лизнул меня в щеку.

— Отстань, не видишь, организм самостоятельно решил выключиться.

За стеной коротко тявкнула Картошка. Я вспомнила, куда смотрел Костя — чуть выше и левее моего лица, — и закрыла глаза.

Завтра.

Впервые в жизни это слово не означало, что сегодня я сделала недостаточно.

Глава 8

Проснулась я от того, что на меня пытались совершить покушение.

На грудь забрался Эрлик. Передние лапы упирались в ключицы, складчатая морда нависла над лицом, а из пасти откровенно воняло.

— Ты чего творишь? Слезай!

— Проверяю, жива ли ты. Уже семь минут проверяю, а ты все не просыпаешься. Я, знаешь ли, привык, что по ночам кое-кто от бессонницы чешет мне макушку, а сегодня даже, кажется, с бока на бок не крутилась!

— Можно было гавкнуть или покашлять, например.

— Бабуля сказала не шуметь. А я бабулю слушаюсь.

Логично. Задушить парой килограммов собачьей любви тише, конечно.

Спихнула Эрлика на подушку и потянулась к телефону. До будильника оставалось четыре минуты. За окном только начинало светать, а вот на кухне уже звякала посуда. Мама, видимо, дала указание Эрлику, а сама решила, что сон — бессмысленное развлечение для молодежи.

— Ну раз уж ты проснулась…

— Твоими стараниями, кстати, — я села на кровати и потерла шею.

— Не перебивай. Давай, запускай браслет. Ты вчера обещала.

— Я уснула, а не обещала.

— Вот именно. Шесть очков лежали без присмотра. А если бы их украли?

Я зевнула и попыталась встать с кровати. Но Эрлик напрягся, увеличиваясь в пару раз.

— Не показывай мне свои мышцы. После работы посмотрю.

— Нет, сейчас! А то встать не дам!

Властелин Мира залез на колени. Да, тут не поспоришь. Вот что-что, а давить авторитетом он умел. В обычном состоянии весил как обычный бульдог, но вот если ему что-то нужно — превращался в чугунную ванну.

Ткнула в браслет и нашла дерево навыков.

Да… Теперь строка второго уровня сменила серый цвет на зеленый и приветственно моргала. Некоторые навыки до сих пор были недоступны, для них нужно открыть и прокачать другие. Трудно… Сейчас шесть очков казались каплей в море.

Я только прищурилась, чтобы прочитать описания, как две зеленые иконки одновременно мигнули:

УСВОЕНИЕ НАВЫКА ЗАВЕРШЕНО

«Я не мишень».

Ранг: 3/3.

Поздравляем. Вы научились отличать собственный косяк от чужого желания срочно найти крайнего.

Теперь при прямом обвинении Система проверит, действительно ли вы имеете отношение к происходящему.

Если нет — первая попытка повесить на вас чужую ответственность будет заблокирована. Если да — не обольщайтесь. Система покажет и это.

Давление, крики и особенно выразительное закатывание глаз меньше расходуют Душевный ресурс.

Дополнительный эффект максимального ранга: при необходимости ответственность будет разделена на «ваше» и «не ваше».

Примечание: недовольное лицо напротив не является документальным подтверждением вашей вины.

УСВОЕНИЕ НАВЫКА ЗАВЕРШЕНО

«Дайте мне время!».

Ранг: 3/3.

Вы больше не обязаны принимать решение только потому, что кто-то уже постучал пальцем по часам.

При давлении Игрок может взять паузу. Отказ отвечать немедленно не считается слабостью, бегством или согласием по умолчанию.

На максимальном ранге Система дополнительно проверяет срочность запроса.

Если пожар существует только в голове собеседника, вы получите предупреждение.

Системный комментарий: действительно срочные решения почему-то гораздо реже приходится сопровождать фразой «ну чего тут думать?».

УСВОЕНИЕ НАВЫКА ЗАВЕРШЕНО

«И не судим будешь!».

Ранг: 3/3.

Человек совершил глупость. Возможные варианты:

а) человек глупый;

б) у человека были причины;

в) вы не знаете половины происходящего.

Система рекомендует хотя бы иногда проверять пункты «б» и «в».

На максимальном ранге при наличии достаточного количества информации становятся доступны до трех вероятных мотивов поступка.

Вероятных. Не истинных.

Понимание мотива не требует соглашаться с поступком, прощать его или делать вид, что все прекрасно.

Предупреждение: тяжелое детство по-прежнему не является правом на хамство.

УСВОЕНИЕ НАВЫКА ЗАВЕРШЕНО

«Скажи НЕТ!».

Ранг: 3/3.

Нет.

На этом, вообще-то, можно было закончить описание.

Дебафф «Виноватая я» подавляется на 50%. Убедительность отказа: +6 дБ. Повторный отказ в одном конфликте больше не расходует Душевный ресурс.

Открыт пассивный эффект максимального ранга: «Нет — законченное предложение»

Вы уже отказались. Система запомнила. Повторять причину другими словами, придумывать более убедительную причину, ссылаться на занятость, давление, погоду и ретроградный Меркурий не требуется.

Навык не делает вас правой. Он просто не обязывает соглашаться.

Системный комментарий: если после пятого «нет» вас все еще переспрашивают, проблема, вероятно, не в дикции.

— Это как?.. Я же ничего не делала!

— Ты всю неделю от людей отбивалась. Точнее, пропускала все мимо ушей. Вот и там накопилось, тут открылось. Странно вообще, что тебе сразу все не повысили.

А ведь псинка права. Я действительно выпала из жизни и тупо не реагировала на просьбы и команды. Полезно. Надо почаще прикидываться глухой, может тогда все отстанут?..

Описания навыков радовали. На первом уровне так подробно не писали, видимо, информация открывается по мере развития. Только вот один вопрос меня мучал — это действительно я? Я могу так делать?.. Правда?.. Да и как я вообще могла это все заработать? Неужели «Хор без дирижера» меня настолько, так сказать, дебаффнул, что я слала всех далеко и надолго?..

Как-то не верилось.

Ну да ладно, не попробуешь, не узнаешь.

Я полезла дальше.

Строчки пестрели перед глазами, пока изучала остальные доступные навыки. Тут явно без кружки кофе не разберешься, но Эрлик не давал мне уйти. Так что пришлось и дальше сидеть, разбираясь в забавных формулировках.

Вот, например, «Раздельный счет» обещал мне не чувствовать виноватой за траты на себя, любимую. Эх, где же он был все эти годы?.. На него я тыкнула чисто из вредности.

«Чтение микровыражений» — взяла, особо не вчитываясь. Пригодится на работе. «Вежливое равнодушие» вообще звучало как навык, с которым родилась Тамара. «Руки прочь» — защищал от ненужных прикосновений и гарантировали личное пространство. Точно надо. А то некоторые гости имеют обыкновение время от времени слишком смело распускать руки.

А потом я зависла. У меня еще оставалось два очка, но вот куда их пустить — не знала. Понятно, что одно пойдет на «Чертоги разума», а другое…

Пометавшись между «Дистанцированием» и «Фокусом внимания» с первого уровня, я все-таки остановилась на последнем. Дистанционирование от чужих эмоций, конечно, полезно, но умение удерживать внимание людей — сейчас казалось мне важнее.

Я довольно выдохнула и с удовольствием закинула очко в «Чертоги разума».

Все. Я — молодец.

ПАКЕТНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО

«Чтение микровыражений»: 1/3.

«Вежливое равнодушие»: 1/3.

«Руки прочь»: 1/1.

«Раздельный счет»: 1/3.

«Фокус внимания»: 1/3.

«Чертоги разума!»: 1/1.

Свободных очков навыков: 0.

— Ну вот! Теперь ты монстр-машина! Поздравляю!

Браслет завибрировал так сильно, что меня начало подтряхивать. Эрлик слетел с коленей на пол и в ужасе уставился на меня.

Выполняется синхронизация новых навыков.

Пожалуйста, не прерывайте процесс.

Расчетное время: 11:57:16.

ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ КОГНИТИВНАЯ НАГРУЗКА

Рекомендуемый навык: «Чертоги разума».

Активация недоступна.

— А раньше сказать не мог? — в висках тоже застучало.

— Останься дома. Погуляем, да и бабуля рада будет. Может, даже прогуляемся с Картошечкой. Заодно с этим чудиком познакомишься!

— Мне на работу через час выходить!

— Анечка, ты уже встала? Я тебе блинчиков с собой положила. Ты на обед хочешь запеканку мясную или супчика налить?

— Иду, мам!

Поздоровавшись с мамой, я влетела в ванную быстрее, чем когда-то бегала кроссы на физкультуре. Правда, тогда меня не подгоняли блинчиками и работой. Кто знает, как бы тогда я носилась…

Умывалка, тоник, крем. Зубы. Тушь, блеск и капелька теней на веки, просто чтобы были. Волосы собрала в конский хвост — на переговоры с ними времени не оставалось. Вообще, шевелюра так и не пришла в себя после химической атаки. Надо бы масел прикупить, масочки поделать. Браслет радостно записал это в список дел. Блин, лучше бы он и дальше молчал себе...

Пока крем на лице впитывался, сделала десять перекатов с носка на пятку, шесть раз присела с края ванны и даже смогла продержать сведенные лопатки секунд так тридцать. Может, и больше, кто знает, со счета я все время сбивалась.

На кухне мама уже заготовила мне водичку с лимоном и солью, посетовав, что нет минеральной воды, а еще сделала мне выговор за кислое на голодный желудок.

— Ну нельзя так! Посадишь же там себе все!

— Могу пока, противопоказаний нет. Вроде бы…

Мама лишь поджала губы и поставила на стол блинчики. Кружевные такие, тоненькие… С удовольствием съев целых три, подскочила с места и уже хотела совершить марш-бросок с Эрликом, как мама меня остановила:

— Я сама. Мне гулять полезно, а без цели — скучно. Так хоть внучек компанию составит.

— Да, Ань, ты иди уже на работу, мы тут с бабулей разберемся.

— Он тебя подговорил дождаться, когда выйдет на прогулку наш новый сосед? — я положила в сумку контейнер с запеканкой на обед.

— Не сосед, а то создание страшненькое, — мама дала псу блинчик. — Если ты мне не разрешаешь твою личную жизнь устраивать, дай хоть этому несчастному помогу. Ты только посмотри, какие у него глазки.

Да, глазки у Эрлика выглядели занятно. Особенно, когда он за долю секунды проглотил блинчик.

— Не корми его со стола, пожалуйста, — я поцеловала маму в щечку. — Сама знаешь, у него потом с желудком проблемы, да и нельзя ему…

— Но он так смотрит!

— Пусть смотрит. Он и так питается лучше, чем мы. Ты вообще состав сухого корма видела?..

Уже на лестничной клетке, ожидая лифт, заглянула в браслет:

УТРЕННИЙ КОМПЛЕКС ЗАВЕРШЕН

«Свежий взгляд» — Энергия +10.

«Святая вода с лимоном» — Энергия +7.

«Бронебойный фасад» — Харизма +2. Длительность: 12 часов.

Ежедневный минимум физической активности: выполнен.

Мелочь, а приятно!

Вот только стоило зайти в лифт, как высветилось новенькое уведомление:

Синхронизация: 4%.

Рекомендация: временно ограничить сложные социальные взаимодействия.

Очень своевременная рекомендация.

Особенно перед сменой в отеле, где вся ответственность на мне.

На работе выяснилось, что это за зверь такой — синхронизация. Ты умнее не становишься, а мозг превращается в допотопный компьютер, где открыты восемь программ одновременно, а вот на калькулятор — оперативки уже не хватает.

Матвей, пряча сумку под стол, передавал смену, Макс уже давно стоял на ресепшене и с важным видом смотрел куда-то вдаль. Настя, пришедшая на работу после нескольких выходных, пыталась вспомнить, чем мы тут вообще занимаемся. Ночник Матвей за ночь собрал просто фул-хауз и передача смены превратилась в подробный отчет кому мы и что должны.

Я слышала каждое слово, вот только вместе они складывались в какой-то гул, отдаленно напоминающий работающий блендер.

Двенадцать-двадцать-два — детская кроватка — турок — поздний выезд — позвонить Евгению.

Матвей, поджав губы, заглянул в мои каракули и заменил номер на двенадцать-ноль-два.

— Я тебе сообщением их отправлю, — сменщик уставился на меня. — Попроси белбоев тебе за кофе сгонять, ты явно сегодня не в себе.

Достав из шкафчика полотенце и забрав подушку, он вышел из офиса. Он реально тут живет?..

Но обдумывать еще и его проблемы оперативки не хватало.

К девяти часам я поминала всеми добрыми словами Эрлика и его настойчивость. Потом высказала себе, что не стоит слушать пса, особенно по утрам. Мозги мои плавились, а в ушах что-то звенело.

Пока я объясняла группке гостей, больше напоминающих секту любителей белых панамок, как пройти в ресторан, к стойке подошел курьер с огромной метелкой. Оставив его на ресепшне и попросив передать Тамаре, он скрылся так же быстро, как и пришел.

Только я хотела было позвонить главной горничной, как она сама появилась из ниоткуда:

— Опять эти веники! Людям деньги девать некуда!

Вот только ее недовольство явно было наигранным. Система услужливо подсветила у нее над головой оповещение:

Распознана микрореакция.

Вероятные эмоции: радость / нежность / ожидание / злость.

Точность: 31%.

Предупреждение: синхронизация не завершена. Могут быть неточности.

Я хмыкнула. Неправа Лина, Тамара явно не сама себе цветы отправляет.

— Чего хмыкаешь? — Тамара неприязненно зыркнула. — Что, цветы уже получить нельзя?

— Нет, рада за тебя…

— Давай список ранних заездов на завтра, постараемся сделать. И не лыбься так!

Подавив улыбку, передала заранее подготовленный листочек покрасневшей горничной. А раньше она сама не просила. Приходилось топать в их офис, отвлекать ее от очередной сплетни и долго упрашивать приготовить хотя бы парочку комнат заранее. Вот что цветы с женщинами делают!

— Аня, шухер!

Макс ткнул меня локтем под ребро и указал на главный вход — Артур Константинович шел по холлу с двумя мужчинами и невысокой женщиной с огромным тубусом. Они тащили рулоны бумаги, а владелец отеля лично нес две банки краски.

Я попыталась рассмотреть их, но строчки над их головами сливались в одно пятно. Интересно, в какой цвет отель покрасят в этот раз?..

Все четверо резко повернули голову в мою сторону.

«Фокус внимания»: выполняется первичная настройка.

Да чтоб тебя! Я схватила первую попавшуюся бумажку и уткнулась в нее, изображая активную деятельность.

— Аня, пошлите белбоя, пусть нам малый зал откроют, — Артур кивнул мне. — Вероника, проходите…

Только начала набирать номер охраны, как во всем отеле мигнул свет.

— Ресепшн, у нас опять автомат выбило! — заорала рация у белбоя. — Все встало!

Да чтоб тебя номер два! Пока я бегала к охране, просила принести ключи и запустить владельца в нужное ему помещение, электричество заработало. Кажется, пронесло.

Но нет.

Не пронесло.

Первой ласточкой наступающего кризиса оказалась женщина с бутылкой вина, зеленой маской на лице и ведерком со льдом. Она швырнула Максу карту от номера и оскалилась:

— Не работает! Я в номер попасть не могу!

Макс приложил ее к кодировщику, уточнив имя. Только вот аппарат пискнул и выдал ошибку.

Зазвонил телефон.

— У одиннадцать-тридцать-четыре тоже не открывает, — шепнула Настя.

Из лифта вышел мужчина с ребенком, за ним пожилая пара и еще трое гостей. Каждый нес в руке карточку.

— У нас двери не открываются!

— И у нас!

— Мы хотели переодеться после завтрака, а дверь…

— В номере лекарства!

Замигали все линии телефона. Рации у белбоев не затыкались — горничные не могли попасть в номера даже через мастер-карты.

Я металась по ресепшену, пытаясь не обращать внимания на системные записи над толпой: злость, тревога, страх, раздражение. Мозг пытался обработать все и сразу и тихо дымился. Да чтоб тебя номер три!

— Макс, звони техникам, Настя — распечатывай списки гостей, — я начала набирать номер охраны. — Владик, принеси ключи из сейфа!

— Вы мне сначала двери откройте! — мужчина с ребенком схватил меня за предплечье. — Сыну конструктор нужен!

Я не успела испугаться. Рука сама вывернулась, а тело сделало шаг назад.

Навык «Руки прочь» применен.

— Не трогайте меня.

Мужчина растерялся.

— Я просто…

— Не трогайте. Мы сейчас пойдем с вами и откроем двери.

Сердце колотилось, но привычного стыда не было. Перекатилась с носка на пятку, вздохнула и повернулась к Максу, как в глазах потемнело. Мозг явно не справлялся.

КРИТИЧЕСКАЯ КОГНИТИВНАЯ НАГРУЗКА

Рекомендуемый инструмент: «Чертоги разума».

Активация недоступна. Синхронизация: 39%.

— Издеваются… — прошептала я себе под нос.

— Их можно понять, — Макс взял листы со списками гостей.

— Да я не про это! Так, план такой — Макс, ты со мной по этажам. Настя, ты тут остаешься, если будут приходить новые пострадавшие — отправляй их к дверям, мы там перехватим. Владик — фиксируй все открытые двери. Но открываем только после проверки фамилии и с записью в журнал.

Я вышла из-за стойки к гостям. Так, как там это делается?..

— Уважаемые гости, прошу минутку внимания.

Сказала негромко, но лобби затихло.

«Фокус внимания» применен.

Хоть один заработал вовремя.

Я объяснила порядок. Сначала лекарства и маленькие дети, потом остальные. О компенсации поговорим после устранения сбоя. Когда кто-то выкрикнул, что это пятизвездочный отель и нас всех засудят, ответила:

— Именно поэтому сейчас мы восстанавливаем доступ, а не торгуемся в лобби.

Следующие двадцать минут охранники бегали со связками ключей, горничные собирали гостей по этажам, техники спорили возле щитка. Я перекатывалась с носка на пятку всякий раз, когда хотелось схватиться за все самой, и сводила лопатки после каждого разговора. Икры начали подозревать, что их обманом записали в спортивную секцию.

У женщины из одиннадцать-двадцать-семь внутри остался инсулин. Я поднялась с ней и охранником, дождалась, пока дверь откроют, и пошла обратно к лестнице, надеясь, что вопрос как-то решили.

В конце коридора мелькнула серая куртка.

Мужчина лет пятидесяти стоял возле неприметной служебной двери. Седые волосы, средний рост, бейджа нет.

Незнакомец приложил к считывателю белую карточку.

Красная лампочка сменилась зеленой. Замок щелкнул.

— Мужчина! Подождите!

Он оглянулся. Возле глаз что-то дрогнуло, губы сжались.

Микрореакция: досада.

— Вы из технической службы?

Мужчина шагнул внутрь и захлопнул дверь.

Я приложила мастер-карту. Красный. Охранник попробовал свою — то же самое.

— Обойди с другой стороны и вызови второго, — велела я. — Один туда не лезь.

По дороге вниз позвонила Денису.

— Срочно на ресепшн. Поднимешь журнал этой двери и камеры этажа.

— Ань, я возле бассейна. Тут гости багги смотрят. Я через десять минут…

— Нет. Сейчас.

Денис появился через семь минут. По лицу было видно: сорванная продажа ранила его сильнее, чем запертые снаружи гости.

— Мужчина, которого видел Микки, открыл служебную дверь карточкой, — сказала я. — Тот, которого ты не нашел на камерах.

Взгляд Дениса метнулся к лифтам.

Микрореакция: тревога.

— Может, подрядчик…

— Может. Вот и проверишь. При мне.

Сбой устранили через сорок три минуты. Станцию перезапустили, гостям выдали новые карты. Старые так и не ожили.

Когда последний гость уехал наверх, я сидела в офисе с холодным блинчиком. Синхронизация дошла до шестидесяти восьми процентов, голова гудела, зато лица людей перестали обрастать субтитрами.

Старший техник положил передо мной распечатку.

— В прачечной выбило автомат, просела линия. Станция перезагрузилась.

— Значит, все из-за проводки, Саныч?

— Станция — да. Карты — нет. Замки автономные. Старые должны были работать. Перед отключением кто-то отправил общую команду обновления и разом сделал их недействительными.

— Такое возможно?

— Нужно зайти с правами администратора и дважды подтвердить команду.

Денис сообщил, что камеры перезагрузились вместе с сетью и нужный кусок архива не поднимается. Техник указал на нижнюю строку распечатки:

10:47. Служебная дверь 11-Б.

Доступ разрешен.

Карта: М-07.

Статус владельца: сотрудник неактивен.

— Неактивен — это как?

— Уволен, переведен или карта списана. Нужно поднимать базу. Но дверь ее приняла. В то время, когда не работали даже действующие мастер-карты.

Я посмотрела на Дениса.

Он отвел взгляд.

Во всем отеле не работала ни одна карточка.

Кроме карты человека, которого здесь вообще не должно было быть.