Клан Дракона: Вступление

Глава 1.1

Часть 1. Неожиданное известие

Глава 1, в которой я беззаботно наслаждаюсь жизнью, попутно решая мелкие дела государственной важности.

- Аркус, далеко ещё до трактира? – спросил я кучера, приоткрыв слуховое окошко.

- Час езды, ваше высочество, - ответили мне снаружи кареты, - недолго осталось.

Я откинулся на своём сиденье, проверяя подсумок с документами и шкатулку, в которой находилось несколько узелков с золотом. Дел предстоит много, нужно сосредоточиться.

- Что, вашбродь, скоро приезжаем? – послышался голос с противоположного сиденья. Мгновение спустя клубок чёрной одежды, на который с непривычки можно было даже не обратить внимания, развернулся, и передо мной предстал Ахеол – мой телохранитель, невысокий крепкий человек с ёжиком чёрных волос и цепкими зелёными глазами. Он был приставлен ко мне с возраста в 11 лет и верно служил уже восьмой год. И, стоит сказать, его услуги порой были просто неоценимы, особенно после того скандала, когда мне пришлось на долгое время покинуть дворец.

- Скоро будем в "Серебряном жёлуде", - ответил я, погружённый в свои мысли.

- Ой, как здорово, - потёр руки Аркус, - давно я не видывал мою ненаглядную Аглаюшку...

- Ахеол, - сурово сказал я, - сегодня я еду в этот трактир, чтобы заключить с хозяином королевский контракт. Ты можешь хотя бы сегодня не подкатывать к его супруге?

- Вашбродь, - Ахеол, принципиально обращавшийся ко мне только таким образом, принял оскорблённый вид, - ну как я могу видеть страдающую женщину и не утешить её? Думаете, раз меня с улицы подобрали, натаскали и к вам пристроили, так я и не знаю, как оно бывает? Хозяева трактиров среди простого люда настолько завидные женихи, что на какую девку он в деревне пальцем покажет – ту ему под венец и приволокут. А теперь что? Ему пятьдесят, он даже если и захочет – ничего в постели не сделает. А ей тридцать только, и она, как бедная голубка, целыми днями в этой таверне пашет и света белого не видит.

- Ахеол, это не наше дело, - проворчал я, понимая, что слышу это, наверное, уже сотый раз, - в любом случае, ты хотя бы сегодня можешь держать себя в руках? Мы туда, вообще-то, по государственному делу едем. И нас ещё, вообще-то, в Орхорском Магическом Университете на этой неделе ждут.

- Ой, а в Университете меня Матьюшка, завхозница ждёт, каждый раз так мне рада, такой стол собирает, какой вы, вашбродь, никогда в жизни и не отведывали, вот зуб даю. А уж когда я наемся такой вкуснятины, так потом в постели...

- Я тебя когда-нибудь уволю, - проворчал я, скрестив руки на груди.

- Ах, вашбродь, - с притворной тоской вздохнул Ахеол, - вы всё только обещаете и обещаете. А хочется на волюшку-то, как есть, хочется, да только разве ж вы мне когда бумагу такую подпишете?..

Фыркнув, я полез в кожаный подсумок, проверяя бумаги. Ясное дело, что вся эта беседа носила самый несерьёзный характер. После того, как я дороги в королевстве в порядок привёл, Ахеол стал мне предан ещё больше, хотя, казалось бы, после полутора десятка сорванных покушений, куда уж больше. И он прекрасно знал, что я никуда его от себя не отпущу, да он и сам не хотел уходить.

И мы ехали и ехали, и дорога, по которой катилась наша карета, была идеально ровной. И в этом – целиком и полностью моя заслуга.

***

В возрасте с шестнадцати до восемнадцати лет я, принц Дитрих Атросский, занимался тем, что приводил дороги нашего королевства в порядок. Ведь, в самом деле, как государство может быть процветающим, если пятёрка крупных городов соединена между собой дорогами такого качества, что осенью и весной двеять из десяти караванов отказывались путешествовать – себе дороже выходило? И после своего обучения в Орхорском Университете Волшебства я, выпровоженный досрочно из Университета по комплексу самых разных причин, поднял эту тему в разговоре с отцом. И была у нас с ним на эту тему очень долгая дискуссия.

Я люблю своего папу. Очень люблю. И он хороший король. Правда, очень хороший. Народ его, конечно, не очень, чтобы любит, но с учётом того, что некоторых наших предков пару столетий назад и на вилах из дворца выносили, держался он очень неплохо. Но при этом у него был глобальный правительственный заскок: внешняя политика его интересовала раз в десять сильнее, чем внутренняя. Мол, собственное население до этого как-то жило – и после проживёт, раз уж привыкло терпеть. А вот налаживание отношений с внешними странами – это было очень важно. И сколько бы я ни приводил аргументов, что от хорошей сети дорог выиграют все, ясно было одно: он меня просто не слышит. И лишь приведя последний аргумент: мол, к нам приезжают зарубежные послы – а у нас даже дорог нормальных нет, удалось-таки сдвинуть дело с мёртвой точки. Хотя свою роль сыграл и тот факт, что я его основательно этим достал. Да, я умею быть убедительным.

В итоге мне были выделена требуемая сумма из казны и срок в четыре месяца, по итогам которого я должен был предоставить результат. Я лично пригласил инженеров из расы гномов, которые рассчитали строение дорожного полотна так, чтобы оно прослужило не одну сотню лет.

Впрочем, гномы были не только среди инженеров. И именно они были самыми выносливыми и верными рабочими. После первого этапа, когда удалось соединить дорожной сетью Столицу и Хандомак, второй город в нашей стране Тискулатус, многие люди просто ретировались, не выдержав темпа работы. К слову сказать, в Университете я доучился до иллюзиониста высшей категории, так что работа шла ежедневно, невзирая на погодные условия, ибо для меня сотворить стеклянный купол, не пропускающий воду – пара пустяков. И только гномы целых два года отработали, что называется, от звонка до звонка, за что и были награждены лично от меня особыми зачарованными кирками помимо обычной оплаты.

Первые результаты поступили немедленно: из Хандомака в столицу Виллгард прибыло пять караванов за месяц, и это при том, что раньше один караван в месяц считался огромной удачей. И главный казначей, который во время строительства хватался за сердце с каждой новой подписанной сметой, радостно бегал вокруг моего отца и показывал ему, какие доходы пророчит уже выстроенная дорога. Моя вовремя вставленная реплика по поводу того, что чем более богатым и процветающим будет наше королевство, тем более привлекательно мы будем выглядеть для соседних государств, дала уже полностью неограниченный доступ к казне и приказ: в кратчайшие сроки соединить дорожной сетью все пять городов.

И я это сделал за два года. И был страшно этим доволен. Ибо благодарность жителей нельзя было передать словами: меня были готовы буквально на руках носить. Частые караваны из города в город сделали цены на многие продукты и товары первой необходимости едва ли не в полтора раза дешевле. Ну а я – я занимался тем, что путешествовал по городам и принимал заслуженные лавры. Все мы любим получать награды за свои труды.

***

- Итак, ваше высочество, - хозяин таверны Гвен смотрел в предложенную мной бумагу, не смея верить своим глазам, - вы предлагаете мне такие... такие чудесные условия? Да как же это... радость-то какая...

- Именно, - кивнул я, толкнув пальцем увесистый кошель с авансом в сторону трактирщика, - в связи с тем, что ваш трактир как раз находится на новой дороге, мы берём на себя расходы в следующий год вашей работы здесь. Мы всерьёз намерены развивать инфраструктуру построенной дороги. Сейчас мы предлагаем людям открывать подобные трактиры и компенсировать первые полгода работы. Но поскольку вы, с огромным риском для себя, на собственные средства открыли это заведение – мы, - я, вспомнив бьющегося в истерике казначея, поправился, - я решил, что подобная инициатива должна поощряться. Ведь, к сожалению, проблема разбойников всё ещё актуальна для нашего королевства, и я прекрасно понимаю, что вы не только деньгами рисковали.

- Да, - со страхом кивнул хозяин трактира, - были здесь лихие люди... Так вашему человеку, что вы послали разобраться, я по гроб жизни обязан... Если бы только, - побурев, он уставился в стол, - он около моей жены не увивался...

- Только с одним условием, - я поспешно продолжил, не желая говорить на неудобную тему и придвинув кошель с авансом ещё ближе к трактирщику, - стража начинает патрулировать дороги. В целях защиты от тех же разбойников. Так что прошу вас: если будут останавливаться в вашей таверне стражники – предоставлять им пищу и постель. По первой их будет немного: самое большее, двое в одну сторону, и двое в обратную раз в неделю. А когда уже расширение будет, да сторожевые башни появятся, там уже и решим, как дальше быть.

- Конечно, конечно, ваше высочество, - угодливо закивал трактирщик, любовно поглаживая по кошелю с золотом, - вы мне такую благодать принесли... что же мне, для стражей порядка такой мелочи жалко будет? Не извольте беспокоиться, ваше высочество, обслужим ваших людей в лучшем виде...

***

- Ахеол, я же тебя просил, - устало сказал я телохранителю, когда мы на следующее утро ехали в Орхорский Университет, - неужели нельзя было всего один день потерпеть?

- Вашбродь, вот клянусь, споткнулся о рогожку окаянную, уж не знаю, как она там оказалась. Не было б рогожки – никто бы меня и не увидел даже.

- Ну да, конечно, - хмыкнул я, - телохранитель высшей категории с пятнадцатилетним стажем работы не заметил под ногами рогожки. Своих согильдийцев этими баснями развлекай.

- Да... да хоть бы и так, - сердито ответил Ахеол, - а только свинья этот трактирщик. Я его шкуру, между прочим, в своё время спасал, по вашему приказу да за спасибо, которое ни в карман не положишь, ни на х... не натянешь никуда. А ему жены жалко на одну ночь, которой он уже сам ничего сделать не может. Как собака на сене. Да эта собака мне вообще сапоги лизать должна, вы не знаете, из какой дыры мне пришлось его тогда вытаскивать.

- Для тебя это была пара пустяков, - фыркнул я.

- И что? – резонно возразил Ахеол, - он не благородных кровей, что о благополучии простого народа думают. Он – хитромордая свинья, которая о своём кошельке заботится и все соки из своих работяг пьёт. Да знаете, как таких жадных до денег клопов казнили раньше?

- Ну и как? – заинтересованно спросил я.

- Клали жлобяру на дыбу особую, над шеей дырочка небольшая оставалась. На шею жадюге ошейничек вешали из кожи покрепче, а через отверстие на шнурочке – котелок. И в котелок по одной монетке бросали. Монетка звяк-звяк, жмотяра глазками зырк-зырк, воздушек в грудь дых-дых, да с каждой монеткой медленнее... И так, пока не задыхался под весом денег...

- Оставь свои больные фантазии при себе! Скажи уж сразу: нравится тебе бедокурить, и чтобы я потом перед простыми людьми за тебя краснел. У, наглая рожа, - сердито сказал я, бросая в него подушкой, - сгинь! Глаза б мои тебя не видели.

- Не извольте сердиться, вашбродь, уже сгинул, - покорно сказал Ахеол, запахиваясь в своё чёрный плащ и снова становясь кучей тряпья, на которой глаз даже специально не хотел задерживаться.

- Ахеол, да как ты это делаешь-то? – не удержался я, - уж я иллюзионист высшей категории – и то вижу, что магии нету.

- Жить, вашбродь, захотите – так улица и не такому научит, - отозвался голос из кучи тряпья. Я благоразумно решил прекратить разговор: Ахеол ненавидел жаловаться на тяжёлое детство, и если уж он стал о таком упоминать: значит, и правда стоило прервать разговор.

Глава 1.2

Глава 2, в которой я возвращаюсь в место, где когда-то учился магии, и получаю множество пищи для размышлений.

Университет остался точно таким, каким я его помню. Огромный двор площадью, наверное, вёрст двадцать, не меньше. Несколько зданий, отведённых под занятия, и четыре общежития, два мужских и два женских. Первые два для господ побогаче, вторые – для тех, кто, скажем так, побюджетнее. Не говоря уже о том, что сейчас, летом, деревья пышно цвели по всей территории замка.

Ахеол по прибытии зашёл в сторожку и о чем-то переговорил с вахтёром. И хотя разговаривал он лениво и развязно, я знал, что он оценивает степень надёжности текущих охранных чар. Сегодня он остался ими доволен, впрочем, как и обычно: со всем подобострастием поклонившись мне, он вальяжно направился в сторону студенческих кухонь. Мне оставалось лишь устало закатить глаза: это был как раз тот случай, когда горбатого не исправит даже могила. Впрочем, с той жизнью, что ему досталась, спиться, скуриться или подсесть на что похлеще можно было только так. Подобное пагубное пристрастие – не самое худшее, что может произойти с человеком.

- Ваше высочество, вам, вероятно, к ректору? – вежливо осведомилась встречающая меня горничная, с толикой сожаления провожая взглядом Ахеола.

- Да, Алисия, будь так добра.

- Ваше высочество, вот честное слово, казалось, что вы только вчера выпустились – а уже два года прошло, - радостно порхая рядом, затараторила старшая горничная, - да недаром прошло-то: я зимой на родину отдыхать ездила – дороги стали такие, что глаз не нарадуется.

- Спасибо, Алисия, - кивнул я девушке, - собственно, для того, чтобы оценить, насколько это повлияло на деятельность различный учреждений, я и путешествую сейчас по Тискулатусу. Кстати, часть вопросов я мог бы задать и вам. Ведь вы, как старшая горничная, наверняка в курсе многих хозяйственных нюансов?

- Вопросы? Мне? Да я буду счастлива ответить, господин Дитрих, спрашивайте, конечно!

- Поставки съестного стабилизировались после того, как была налажена дорога между Виллгардом и Кархалгой?

- Ваше высочество, даже не упоминайте, - Алисия даже зажмурилась от удовольствия, - раньше у нас только один поставщик был, гном Керейн, да жадюга такой, что за лишний медяк удавится. А теперь три орка, братья вроде как, тоже поставками стали заниматься... Парни честные, толковые, за данное слово в лепёшку расшибутся, но сдержат. Тут уже и Керейну пришлось цены пересматривать... Ой, господин Дитрих, вы бы видели, какая у него рожа была, когда я ему сказала, что у него теперь альтернатива появилась... честное слово, за двадцать лет этот жмот мне столько крови выпил, что я бы месячный заработок не пожалела, чтобы его рожу наглую в этот момент зарисовать, да любоваться по утрам для хорошего настроения...

В этот самый момент мы как раз заходили в здание Главного корпуса. Некоторые студенты со мной даже здоровались по старой памяти, и я рассеянно кивал им в ответ. Вот только внимание моё привлекли двое. Высокий черноволосый мужчина в богатом фиолетовом наряде, и девушка в изящном синем платье с серебряными волосами. По непонятной причине я чувствовал к ним странное влечение... хотелось подойти и заговорить, о чём угодно. Но в то же время я чувствовал и исходившую от них опасность. Я чувствовал магию... сильную магию. Настолько сильную, что даже ректор, быть может, не сможет поспорить с ними магическим могуществом. Мужчина разговаривал с заведующей учебной частью леди Эмеральдой, девушка же простодушно осматривалась по сторонам. И в тот момент, когда наши глаза встретились, я увидел то, что заставило моё сердце забиться втрое быстрее. Вертикальные зрачки. Эти гости были драконами.

Нет, с одной стороны, в том, драконы решили посетить Университет, не было ничего зазорного. Да, наше прошлое с драконами было весьма кровавым, но с тех пор уже шестьсот лет они жили на своём архипелаге и почти не проявляли интереса к прочим расам. А Университет... Ну, ректор по долгу службы часто вынужден иметь дело с очень разными личностями. Так почему бы и не с драконами?

- Вот поверить не могу, господин Дитрих, - продолжала беззаботно щебетать Алисия, - два года назад вы занимались тем, что стреляли чернильными пульками в завхоза и затыкали фонтан колдовским пластилином, а теперь ходите тут и справляетесь о нашем благополучии. Как же для вас, людей, быстро время летит. Ох, прошу прощения, - эльфийка почтительно склонилась, - я вас не обидела?

- Нисколько, Алисия, - улыбнулся я, - толку от правды нос воротить? А, позволь спросить, что здесь делали этот странный почтенный мужчина с девушкой...

- Не спрашивайте, господин Дитрих, не спрашивайте, - девушка так сильно замотала головой, что оставалось лишь удивляться тому, как она у неё не закружилась, - я маленькая эльфийка, и жить мне хочется долго и спокойно. И, хоть я и знаю, что приказывать вам не вправе, но всё же рекомендую: и ректору этот вопрос не задавайте. Сами же понимаете, какое это тонкое и деликатное дело...

- Я подумаю, - кивнул я...

***

Сидя в кабинете, я задумчиво созерцал ректора Арихиэля в его кресле. Стоило признать, внешность у ректора была более, чем запоминающаяся. Ведь его родителями были орк и эльфийка, что не могло не сказаться на его внешности. Кожа, к счастью, оттенки зелени не сохранила, но вот выпирающие из верхней челюсти клыки вкупе с заострёнными ушами давали просто незабываемый эффект. И как будто этого было мало, у ректора была гетерохромия: один глаз был карим, другой – зелёным. Но при всём при том, в волшебном могуществе с ректором во всём Тискулатусе не мог потягаться никто. Ибо в обмен на внешность природа наградила его полновесной магией огня и такой же по качеству магией природы. Что позволяет ректору Арихиэлю занимать сей пост уже семьдесят лет.

- Ваше высочество, принц Дитрих, - кивнул ректор, - я ожидал вашего приезда.

- Благодарю, - кивнул я, - как вы знаете, я вложил определённые силы в то, чтобы сделать дороги нашего государства более комфортными для пользования.

- Дитрих, не скромничайте, - усмехнувшись, сказал ректор, - вы проделали такой труд, какой никому из ваших предков и не снился. Вы набираете большую популярность в народе.

- Да, - кивнул я, - это приятно, спорить не буду. Но всё же сейчас я продолжаю работать над тем, чтобы развить инфраструктуру этих дорог. Трактиры, сторожевые башни... В двух точках дороги ведут в трёх направлениях: на этих местах можно организовать гарнизоны.

- Да, это значительно повысило бы безопасность на дорогах, - кивнул ректор, - но при чём тут мы?

- Отец поручил мне измерить, насколько этой возможно, уже полученный от этого эффект. И, как вы понимаете, к Университету, который снабжает наше государство магами, особый интерес. С вашего позволения – несколько вопросов.

- Конечно, - кивнул ректор, - спрашивайте принц Дитрих.

- Было ли в этом году больше заявок от новых студиозов? – спросил я, доставая первый свиток из кожаного подсумка.

- Уже на двадцать процентов больше, - усмехнулся ректор, - а ведь только середина лета. Уже приходится в общежития ставить дополнительные койки. По правде говоря, - задумчиво сказал ректор, - не помешали бы дополнительные корпуса к общежитиям...

- Мы что-нибудь придумаем к следующему году, - пообещал я, делая в бумагах пометку, - горничная Алисия сказала, что ситуация с припасами у вас стабилизировалась.

- Да, мы стали тратить на продукты меньше на тридцать процентов, - кивнул ректор, - так что, думаю, в этом году мы пока справимся своими силами с тем, чтобы предоставить излишку студентов форму и питание, но в будущем, опять же, прошу вас пересмотреть финансирование по этой статье.

- Финансирование назначается от фактического количества учащихся, господин ректор, - кивнул я, - в начале осени предоставьте, пожалуйста, полный список студентов. Мы пересмотрим финансирование с Нового года...

Ещё несколько подобных вопросов. Наконец, мы закончили, и ректор довольно улыбнулся:

- Вот видите, Дитрих, я же вам говорил: в вас – нескончаемый потенциал возможностей. И судьба одарила вас такими условиями, о которых можно только мечтать. Вашу неуёмную энергию, да в правильное русло – и вы чудеса творить начнёте. Даже я, уж сколько лет на свете живу, ничего подобного при жизни не видел.

- Да полно вам, милорд ректор, - ответил я, - зачем вы так о себе? Вы выглядите… довольно молодо.

- Как будто вы часто видели подобных мне, - махнул рукой ректор, - полно, принц, треть разговоров во всём Университете только о моей внешности. Ну да пусть судачат. Зато всегда есть повод взять за шкирку, кого надо. И это весьма удобно. Так что и вам, Дитрих, рекомендую обзавестись таким рычагом, когда у вас в постоянном подчинении будет большой коллектив.

- Ну, здесь уже играет роль моё собственное происхождение, - пожал я плечами, - я – принц. И моя обязанность – проявлять заботу о каждом подданом, вне зависимости от его расы и происхождения.

- Приятно это слышать. Не удивлюсь, если однажды вы станете отличным королём. Разумеется я сам стараюсь придерживаться подобных взглядов. Рацион в столовой в этом году мы уже привели к общему знаменателю. Ибо все эти деликатесы, во-первых, стоят совершенно безумных денег, а, во-вторых, совершенно не помогают поддерживать дисциплину. Ещё бы в общежитиях изменения кое-какие ввести, а то комнаты на одного человека уж слишком большая роскошь, но это на порядок сложнее… Ничего, если в следующем году ещё один корпус общежития появится, глядишь, и придумаем чего. Я так понимаю, господин принц, вы узнали всё, что хотели?

- Почти, - кивнул я, - мне бы хотелось задать вам немного личный вопрос. Что в здании Университета делают драконы?

Ректор, казалось, на мгновение утратил невозмутимость. Сцеплённые в ладонях пальцы побледнели, а зрачки самую малость расширились.

- А вот о факте того, что в Университете драконы, я бы попросил сильно не распространяться, - сдержанно сказал Ахириэль. После чего рывком встал со своего кресла, подошёл к окну и посмотрел в него.

- Ваше высочество, - донёсся до меня его тихий и взволнованный голос, - вы знаете, что я к вам всегда хорошо относился, так вот сейчас вам мой совет. Забудьте о том, что видели сегодня здесь драконов. Потому что в противном случае это ударит по вашим интересам, и совсем не так, как вы того ожидаете. А теперь, - дверь за моей спиной открылась сама собой, - не сомневаюсь, что у вас есть много важных дел.

Покидая кабинет ректора, я, невзирая на настоятельную рекомендацию от того, кто понимал в десятки раз больше, чем говорил, никак не мог выбросить эти мысли из головы. Что значит: ударит по моим интересам? У меня-то какие могут быть дела с драконами? Но ответа на этот вопрос, конечно, не было...

***

Когда я возвращался обратно, то внезапно столкнулся нос к носу с сэром Экарио.

- Какая встреча, ваше высочество, - ехидно ухмыльнулся преподаватель иллюзий, - рад, безмерно рад вас видеть.

- Добрый день, сэр Экарио, - сдержанно кивнул я.

- Наслышан о твоих подвигах, наслышан, - улыбнулся преподаватель, - вот это я понимаю – направить молодую неуёмную энергию, да в нужное русло. А то ученик-то ты был способный, Дитрих, да только дурь в мозгах так играла, что только и оставалось, что за голову хвататься. Особенно эти чернильные пульки… вы бы знали, сколько времени после вашего исклю… выпуска понадобилось, чтобы их полностью искоренить, сколько хворостин о нерадивые задницы измочалить.

- Уверен, вы тоже когда-то были ребёнком, сэр, - хмуро заметил я, - и, уверен, что в своё время и вы добавили седины своим наставникам.

- Как не стыдно, принц Дитрих, - сэр Экарио покачал головой, - я был благочестивым и степенным ребёнком, гордостью своих родителей, ныне покойных, да благословит Создатель их души. Так, что-то давно кухарки Матьи не было видно, - сказал он, сворачивая в сторону кухонь, - я же час назад просил её принести мне обед. Куда она запропастилась?

Ещё до того, как мы подошли к продуктовой подсобке, я уже услышал вполне характерные придыхания и стоны. В следующий момент преподаватель открыл дверь подсобки… и застыл, скептически осматривая увиденную сцену. После чего с самым ехидным выражением лица повернулся ко мне и сказал:

- Ваше высочество! Не будете ли вы так добры прояснить нам некоторые моменты сложившейся ситуации?..

Глава 1.3

Глава 3, в которой я возвращаюсь обратно в столицу.

- Эх, хорошо с вами путешествовать, вашбродь, - Ахеол довольно откинулся в карете, поглаживая сытое брюхо и изредка спуская руку ниже, почесать сокровенное, - и старых знакомых навещаю, и новых завожу... красота, да и только. Во дворце особо не разгуляешься, там на рожу приличных – раз, два – и обчёлся, так ещё и язык у всех, как помело.

- Я тебя когда-нибудь прибью, - выдохнул я, жалея, что под рукой нет хорошей сковороды, - придушу, утоплю, шкуру живьём спущу! Ну неужели нельзя было найти более укромное место?!

- Очень соскучился я по Матьюшке, вашбродь, - виновато сказал Ахеол, - как только она накормила меня, тут я и понял, что всё, не могу больше сдерживаться…

- УБЬЮ!.. – взвыл я, бросаясь на него и начиная душить.

- Это вы, вашбродь, правильно, гнев в себе не держите, вредно это для душевного здоровья, - успокаивающе приговаривал Ахеол, совершенно не сопротивляясь. При этом было такое чувство, что сжимаю я не шею живого человека, а, по меньше мере, железную трубу, - хотите вы в меня потом из арбалета постреляете? Прекрасно успокаивает нервы, уверяю вас! Или, нет, есть идея лучше! Вы меня свяжете, чтобы я, такой негодяй, не смел сопротивляться, а сами в меня кинжальчиком потыкаете?

Застонав, я отпустил его, откинувшись на своём сиденье. Меня до сих пор трясло от унижения, когда я вспоминал сцену, где сэр Аристо отчитывал меня перед ректором Ахириэлем. К счастью, ректор проявил понимание и очень быстро прекратил унизительные распекания.

- Ахеол, почему ты не женишься? – устало спросил я, - ну зачем тебе столько женщин? Всех же всё равно не перелюбишь. Или тебе так в удовольствие на моих нервах играть?

- Да как можно, вашбродь, - мерзкий лицедей снов состроил гримасу несправедливо обиженного и даже схватился за сердце, - да я только благодаря вам, считай, и человеком стал, свет белый хоть немного повидал. А насчёт любви – так меня, может, вашбродь, Создатель для того таким сотворил, чтобы я бедным и несчастным женщинам, которым судьба дала не самую завидную долю в виде женитьбы по расчёту на каком-нибудь старом хрыче, ночь любви и ласки дарить. А женщин таких по деревням ой много, вашбродь, много, боюсь, что и не хватит меня на всех-то...

Я лишь устало закатил глаза. Сколько ни спорил с ним на эту тему – всегда он умудрялся, аки змей, ускользнуть от этой темы.

- Ну а детей твоих сколько сейчас по деревням Тискулатуса бегает – таким вопросом ты не задавался? – спросил я.

- А ежели и бегает – так что с того? – легкомысленно пожал плечами телохранитель, - плодиться да размножаться тоже кому-то надо. Да и потом – коли моя порода, так выживут, вашбродь, все выживут. Я же выжил вот как-то. Хотя папашку своего в глаза ни разу не видывал. И они выживут, вашбродь.

- Ну, если повезёт в детские дома попасть, - мрачно ответил я, открывая окошко за своей спиной, через которое обычно переговаривался с кучером, - тогда, может, и выживут.

- А вот и наоборот, Ваше Высочество, - кучер с внешней стороны не преминул возможностью вступить в разговор, зная, что при мне можно позволить себе куда большую степень откровенности, чем во дворце, - в сиротских приютах детей, конечно, кормят, но и ломают так, как себе даже представить не можете. Я вот сам в сиротском приюте рос. Так там такая экзальтированная мымра была, Ваше Высочество, вы и представить себе не можете. Точно знаю, что трижды выходила замуж, и все три раза мужья у неё поумирали за месяц. А уж на что она любила в чёрное наряжаться – так и прозвали её Чёрной Вдовой.

- И вот это была всем сукам сука, ваше высочество, уж не обессудьте за прямоту. Ни хворостиной, ни ремнём, ни хлыстом она, действительно, не пользовалась ни разу в жизни, о чём с гордостью голосит на каждом шагу. Но вот морально она могла кого угодно сломать. Да чего за примером далеко ходить: взять меня хотя бы. Я ведь, ваше высочество, рисовать мечтал всегда. В академию хотел поступать, которая искусства в Кархалге. А только поговорила со мной Чёрная Вдова всего один раз – и все мечты в порошок. Вот, кучером стал, людей вожу. Искусством должны заниматься люди благородные, кого к этому с детства приучают. А простые люди, навроде меня, кучерами больше пользы обществу пользы приносят, - злобно закончил кучер, явно повторяя услышанные в детстве слова.

Я бессильно закрыл глаза. Сиротские дома были одной из больных тем нашего государства, да и не только нашего. Мой старший брат, Отто, специализирующийся на военном деле, наверное, раз десять пытался организовать систему, по которой из детских домов способных детей забирали бы в военное училище. Проблема была в том, что государство наше было небольшим, и военное училище было всего одно. И служить государству всегда считалось дворянской прерогативой. В итоге даже мой старший брат – на минуточку, прямой престолонаследник! – и тот не смог потеснить дворянство больше, чем на четверть.

Средний брат, Освальд, покровительствовал искусствам: стихосложению, живописи, пению, да, в общем-то, даже входил в попечительский совет Академии искусств, о которой и упоминал кучер Аркус. Но все его поползновения в дома сирот закончились лишь тем, что ему удавалось отбирать ребят с хорошими вокальными данными. Естественно, ни художников, ни композиторов, ни поэтов среди сирот не было и быть не могло. Такое могло прийти только с опытом и если у ребёнка есть желание и возможность. А в сиротских домах желания детей учитываются чуть реже, чем никогда.

Я же, младший принц, оказался от природы одарён магическими способностями. И со своей стороны после исключения – то есть окончания! – Университета предложил ректору ежегодно проверять сирот на наличие сильных магических способностей. Стоит сказать, что подобное практиковалось и раньше, но возможность сироты поехать учиться в Университет полностью зависела от хозяина сиротского приюта, который щелчком пальцев мог решить судьбу ребёнка так, как посчитает нужным. И только мне год назад удалось оформить это во вполне реальную статью расходов по казне, и внести поправки в закон, согласно которому теперь об одарённых магией детях начальники приютом обязаны были сообщать надлежащим лицам.

В итоге – даже мы, трое принцев, своим действиями могли повлиять на будущее от силы четверти ребятишек, попавших в детский дом. Если ребёнок не был способен к военной службе, не обладал вокальными данными и способностями к магии – его ждало такое будущее, какое посчитает нужным начальник приюта.

- Я не знаю, что с этим делать, - устало сказал я, - мы с братьями уже думали об этом бессчётное количество раз. Не имеем мы права по закону принуждать кого-либо заботиться о чужих детях. Найти человека на должность начальника приютского дома – это головная боль, которую человеку несведущему даже представить трудно. Ибо человек нужен: грамотный, умеющий работать с детьми, финансово подкованный, умеющий руководить трудовым коллективом. А такие люди очень редко предпочитают управлять детскими домами, потому как они нередко востребованы в других, более перспективных и высокооплачиваемых местах.

- Но, ваше высочество, - горячо возразил кучер, - дети ведь – это будущее нашей страны! Как можно бросать их на откуп таким, как Чёрная вдова? Впрочем, - добавил он, - я вижу, что вам не всё равно. И от того, что я вожу именно вашу карету, моя жизнь не такая беспросветная. Хотя, как знать, стань вы королём – может, и удалось бы что изменить.

- Прямой наследник трона – Отто, - равнодушно ответил я, - конечно, я продолжу заниматься делами государства, возможно, даже займу кресло какого-нибудь министра или советника, но трон мне вряд ли светит.

- Как знать, ваше высочество, - ответила чёрная куча тряпья голосом Ахеола, о существовании которого я уже успел забыть, - жизнь-то, она имеет обыкновение складываться так, как от неё никто и не ожидал.

Глава 1.4

Глава 4, в которой я возвращаюсь в Виллгард, праздную день рождения и получаю неожиданное известие.

К счастью, вернуться в Виллгард мне удалось незамеченным. Спору нет, выслушивать восторги от людей по поводу новых дорог было чертовски приятно... первые минут двадцать. Потом это всё начинает утомлять.

Перебросившись парой фраз со слугами, Ахеол и Аркус организовали мне перемещение до моей комнаты с минимальным количеством нежелательных встреч. В комнате я стянул с себя одежду и поспешил в ванную комнату, где меня уже ждал чан с ароматной водой. Вот уж чего мне точно в дороге не хватало – это возможности вымыться. Пролежав в чане полчаса, я вытерся, облачился в купальный халат и вернулся в свою комнату. И на кровати, конечно, уже лежала леди Эшли.

- Здравствуй, Дитрих, - ласково улыбнулась она, в то же время плотоядно облизываясь, - я скучала по тебе, мой принц.

- Ах, да, здравствуйте, мадам Эшли, - улыбнулся я, - к сожалению, сегодня у меня болит голова.

- Ах, ты, маленький, негодный мальчишка! - леди Эшли, обладавшая минимальными способностями к магии воздуха, щёлкнула пальцами, в результате чего меня отбросило на кровать, - всё время цепляешь меня этими словами! Да, я старше тебя на шесть лет, но какая я тебе мадам? Я ещё даже ни разу замужем не была, - она деловито устраивалась на мне сверху, нарочито медленно стягивая пояс халата, - или для тебя, девятнадцатилетнего, уже, значит, старуха? Ну а головную боль мы сейчас будем лечить.

Вообще, конечно, знакомство с леди Эшли было тем ещё фарсом. Мой старший брат, Отто, по достижении возраста в семнадцать лет, выбрал себе маленькую, скромную фрейлину, к которой и ходил раз в неделю. Отец, решив, что дело так пойдёт и дальше, не стал обращать внимания дальше на эту ситуацию. Вылилось это в то, что Освальд, средний брат, стал встречаться чуть ли не с половиной двора, и отец угробил кучу времени и нервов на то, чтобы взять это дело хоть под какой-то контроль, и на то, чтобы не появились бастарды, сулившие свою порцию головной боли.

В итоге на семнадцатилетие я получил подарок в виде леди Эшли, которая, собственно, и обучила меня искусству любви. Однако на следующий день для меня стало неприятным открытием и то, что леди Эшли была в прямом смысле слова назначена моей фавориткой до тех пор, пока мне не подберут пару.

Впрочем, стоило отдать леди Эшли должное: дело своё она знала крепко. В большинстве случаев мне достаточно было просто закрыть глаза и получать удовольствие. Впрочем, в подавляющем большинстве случаев, когда я целых день находился на ногах, никаких активных экспериментов мне и не хотелось.

- Ну что, принц, - довольно сказала леди Эшли, - растёшь, как есть растёшь. Три круга – и ты ещё не уснул, как раньше бывало. Надо, надо в этом деле форму набирать, от королей всегда ждут наследников, сам знаешь. Эх, - она провела пальцем по моему животу, - было бы у тебя пузо немного меньше – цены бы тебе, такому принцу, не было.

Я обиженно надулся. Выпирающее пузо, в самом деле, было моим слабым местом, особенно в постели, когда это дело было ничем не скрыть.

- Что, обидно? – подмигнула мне леди Эшли, - вот, то-то же. Так что запомни: никакая я не старая, и никакая я не мадам! Усёк? А голова от меня тем более ни у кого не болит. Хорошо запомнил? Ни-у-ко-го!

- Прямо ни у кого ни болела? Да быть того не может, – с улыбкой ответил я, - наверняка хоть у кого-то, да болела...

- Ах ты, негодный мальчишка, - снова воскликнула леди Эшли, - на что ты намекаешь? Что я со всем двором сплю? Ну всё, идём на четвёртый круг.

- Нет, нет, леди Эшли, - взмолился я, - хватит, пожалуйста, хватит.

- Нет, принц, - сурово сказала леди Эшли, снова устраиваясь сверху, - ты вёл себя, как плохой мальчик, и будешь соответственно наказан!

Полчаса спустя, когда я уже почти заснул от бессилия, то услышал, как леди Эшли бормочет:

- Эх, а ведь вырос-то мальчишка, вырос. Да если бы он стал королём – на весь мир бы прославился.

***

Когда я проснулся на следующее утро, то первое, что обнаружил – это довольные рожи старших братьев.

- С днём рождения, - возвестили они меня, вытаскивая из постели и начиная дёргать за уши. Мне оставалось лишь покорно терпеть. Несносная леди Эшли вчера так разошлась, что у меня даже сейчас почти ни на что не было сил.

- Наконец-то, - фыркнул Освальд, - вернулся наш трудоголик. Чуть собственный день рождения не прохлопал. Ты хоть иногда на отдых прерывайся, дружок. Потому что работать можно круглый год, а день рождения в году – один.

- В самом деле, - пробормотал я, сопоставляя даты и понимая, что сегодня мне, в самом деле, исполнилось девятнадцать лет, - ну, приехал отдохнуть, называется. Снова суета и беготня на весь день.

- Такова наша принцевская доля, - притворно вздохнул Освальд, - никуда не денешься. И, кстати, тебе вчера очень повезло, что ты как-то проник к себе незамеченным. В Виллгард стекается масса народу – поздравить тебя с днём рождения. Ты в народе пользуешься просто бешеной популярностью, братишка.

- Но только не у казначея, - гоготнул Отто, старший брат, - он как увидел, на какую сумму планируется выставить угощений и вина народу – его чуть новый припадок не хватил.

- Как он надоел, - устало сказал я, натягивая на себя одежду, - а когда у него новое поместье за Виллгардом появилось – удар его не хватил. А мог бы и хватить.

- Бесполезно, - уныло покачал головой Отто, - он сунул руку во все карманы и взял по чуть-чуть. И с дворянских жалований, и с Академии Искусств, и даже с Магического Университета. И обстряпал всё так, что хрен прикопаешься. Мы с Осси уже проверяли.

- Не называй меня Осси, - вяло огрызнулся Освальд, в ширине плеч уступающий старшему брату в полтора раза, - да и вообще, человек статьи в баланс сводит – и хорошо. Что вы от него ещё хотите? Да и кто бы на его месте о себе бы не позаботился. А что он в припадке бьётся по три раза на день – так его, небось, в своё время не взяли в Академию Искусств, вот он и отыгрывается.

В итоге мы все трое и пошли на завтрак. С Освальдом, если уж на то пошло, у нас те ещё отношения. И связано это с тем, что бешеная популярность, которую я приобрёл после строительства дорог, распространялась и на придворных дам, каждая из которых могла похвастать тем, что хотя бы пару раз ходила на свидание с Освальдом. И хотя вопрос интимной близости отец по-прежнему жёстко держал на пульсе, просто встречаться с другими девушками он ему запретить был не в состоянии. Да и особой нужды в том не было: прямой наследник трона – Отто, а он вёл себя не в пример благочестивее.

В целом, день прошёл так, как я и боялся. Сплошные беготня и суматоха. После завтрака меня отвели к главному косметологу, где меня привели в порядок. Выглядел я после приведения в порядок так же, как и до, но это мало кого волновало. После чего придворный портной принёс мне комплект одежды, который я ненавидел всей душой: белый мундир и такие же штаны с золотыми лампасами. Не знаю, по какой причине это считалось красивым, но если оно таковым и было, то ровно до белого пятна. Вдобавок этот портной обладал отличным глазомером и всегда шил одежду ровно на полразмера меньше, чем нужно. Причина при этом была хорошая: вещь разносится, и потом носить её будет приятно и удобно. Но ради этого приходилось пару недель терпеть неудобства. С учётом же моего статуса носить новые вещи со всеми вытекающими из этого последствия мне приходилось раз в двадцать больше, чем хотелось.

После был званый обед, на котором присутствовало человек сто чиновников и просто важных людей при дворе. Меня засыпали кучей подарков, подавляющее большинство которых представляло собой трофейное оружие, книги и дорогие украшения. Оружие меня интересовало мало, у меня была другая специализация, в том числе и боевая. С книгами иногда могли и угадать. Часто это было эпистолярные шедевры местных писак, но порой попадалось и вполне годное чтиво, иногда из соседних стран. А вот драгоценности я не носил на себе совсем. Связано это было не столько с природной нелюбовью к драгоценностям – как раз наоборот, некоторые вещицы наподобие перстней и запонок были очень недурны – сколько с наличием во мне магических способностей.

У магов был один значительный недостаток, который, однако, девяти из десяти магам совершенно не мешал жить. Недостаток этот заключался в том, что маги не могли носить на себе украшения из драгоценных камней. Вообще. Связано это с тем, что драгоценные камни имели свойство собирать и накапливать магию. По этой причине из них выходили хорошие амулеты и талисманы. Однако даже в пассивном состоянии камни высасывали из мага силы, заставляя его уставать за день в полтора, а то и в два раза быстрее. Так что если маг носит на себе драгоценный камень, то можно быть уверенным в том, что это – амулет или талисман, регулярно заряжаемый.

Когда меня поздравляли по очереди представителя богатых дворов, я, чтобы не зевать, активно вертел головой по сторонам. И внезапно мой взгляд остановился на отце. Его Величество Арнольд Четвёртый имел склонность к полноте, которая, впрочем, больше была связана с возрастом, ибо ему уже сорок пять лет. Густые каштановые бакенбарды тронула седина, а на лице появлялись первые морщины. Но насторожило меня не это. А то, что у отца были мешки под глазами, которые даже белила не могли скрыть полностью. Глаза же были красные, словно с недосыпа, и он часто моргал, чтобы дать им хотя бы секундную передышку. Странно. Когда я уезжал из Виллгарда, предварительно сообщив отцу о том, какой уже получен экономический эффект, и сколько его ещё планируется, и как замечательно мы будем выглядеть в глазах других государств – отец выглядел здоровым, весёлым и довольным жизнью. Что же случилось, что он настолько осунулся? Отто и Освальд, тоже сидящие здесь, вели себя так же, как и всегда.

После обеда представилась возможность отдохнуть пару часов, чем и я воспользовался: я по-прежнему был страшно вымотан. А ведь вечером всё только продолжится.

***

С одной стороны – вздремнуть мне удалось всего на один час. С другой стороны – этот час вдохнул в меня колоссальный заряд бодрости. Меня сопроводили на королевскую ложу, где отец обычно говорил с народом. И он там, кстати, уже присутствовал.

- Надеюсь, ты отдохнул, сын, - с улыбкой сказал Арнольд Четвёртый, - тебе предстоит долгая речь.

- Почему отсюда? – удивился я, - почему сразу не сказали? – я сурово посмотрел на Ахеола, - я спущусь к ним. Мне кажется, они этого заслуживают.

- Дело твоё, - пожал плечами отец. Но когда я выходил в сопровождении Ахеола из королевской ложи, сзади меня пристроились ещё два стражника.

- Ах, принц Дитрих, да зачем эти дармоеды, - тут же стал канючить Ахеол, - я сам о вас забочусь уже восьмой год так, как никто бы не позаботился. А этим неучам даже оружие доверить нельзя. Они эти алебарды, небось, по пьяни правильно в руки взяли.

- Ты топай, давай, молча, боец невидимого фронта, - мрачно хмыкнул один из стражей, - больно много о себе мнишь. Ты, может, и хорош, но ты один. А качество не всегда превосходит количество.

- Ну, толпа пьяных баранов – это тоже количество…

- Ахеол, достаточно, - сурово сказал я, - нисколько не сомневаюсь в твоём мастерстве, но эти стражники выполняют приказ моего отца. Так что дальше все идём молча.

- Как скажете, вашбродь, как скажете, - поспешно закивал Ахеол, пряча гаденькую улыбочку. К сожалению, я прекрасно понимал, почему Ахеол их донимает. Как и всякий выросший на улице, к стражникам он питал свою особую великую "любовь". И теперь, получив возможность безнаказанно над ними издеваться, пользуется ей при всяком удобном случае. Вот только с каждым разом я опасался, что однажды подобная безнаказанность ещё аукнется куда более нехорошими вещами.

Сегодня, кстати, мой телохранитель был одет в старый потёртый камзол с парой медалей непонятного происхождения, из которого шла чистая, хотя и много раз стиранная манишка. Довершали облачение такие же старенькие брюки и стоптанные, хотя в прошлом и явно хорошие сапоги. Больше всего Ахеол сейчас был похож на какого-нибудь вечно пьяного дядюшку из рода умеренной степени достатка, которого родственники каждое торжество упорно забывают, надеясь, что однажды он потеряется сам собой. Но, как и всегда, главный эффект был достигнут: глаз на телохранителе упорно не задерживался.

Спустившись, я прошествовал через главный холл, и, предвкушая бурные овации, распахнул главные двери. Как и ожидалось, встретил меня восторженный рёв толпы. Терпеливо дав народу прокричаться, я поднял руку, призывая всех к тишине.

- Добрые подданные Тискулатуса, - начал я, - для меня – большая честь приветствовать всех и каждого, кто сюда пришёл. Отчасти надеюсь, что этому поспособствовало то, что уже успел сделать, - снова аплодисменты. Прождав ещё минуту, я продолжил:

- Я знаю, что многие хотят дальнейших перемен. Однако я хотел бы особо обратить внимание на то, что уже случилось. Вы благодарите меня и воздаёте мне почести – и, поверьте, для меня нет отраднее чувства, чем видеть, как то, что ты делаешь, нужно людям! Но это далеко не только моя заслуга. Это – заслуга каждого рабочего, который в любую погоду был готов работать. Это – заслуга каждого трактирщика, которые порой не скупились кормить рабочих даром, зная, что вкладываются в общее дело. Это – заслуга всех жён, которые ждали своих мужей, поддерживали их, кормили, одевали. Подобный результат – это всегда итог работы множества людей. И лишь когда каждый делает своё дело на совесть, подобное становится возможным. И потому я, в свою очередь, благодарю всех и каждого, кто уже приложил силы к тому, чтобы появилась эта дорога, и заранее благодарю тех, кому ещё предстоит сделать так, чтобы она стала удобнее и безопаснее. Благодарю вас всех!

Новый шквал аплодисментов, свиста и восторженных криков, под которые служащие мероприятия начали вскрывать бочки с вином. Я поджал губы: к вину у меня было особое предвзятое отношение, из-за которого, собственно, и случился скандал, вынудивший меня покинуть дворец. Пока ко мне подходили с поздравлениями главы гильдий, которых не допустили до церемонной обедни, народ уже потихоньку начал праздновать. Когда ко мне подошёл глава торговой гильдии с явным намерением произнести речь, полную похвал и благодарностей, меня внезапно взяли сзади за плечо.

- Ваше высочество, - виновато пророкотал солдат, - приношу извинения, что прерываю – но ваш отец желает вас видеть. И срочно.

Дабы не обижать главу торговой гильдии – то есть именно той, на которую я возлагал главные надежды к процветанию страны – я обменялся с ним рукопожатиями, сердечно поблагодарил за уделённое время и, извинившись, поспешно направился обратно в королевскую ложу.

- В тронный зал, ваше высочество, - поправил меня солдат, когда мы поднялись на пятый этаж дворца, - Его Величество ждёт вас там.

Когда мы прибыли в тронный зал, отец уже сидел на троне. Не став нарушать этикет, я встал перед ним на одно колено, приветствуя по всем правилам.

- Ты очень популярен, сын, - с лёгким удивлением сказал король, - даже когда меня короновали – таких оваций не было.

- Это овации для всего нашего рода, отец, - дипломатично ответил я, - не будь ты королём и не создай государство, в котором в казне всегда имеются деньги для таких проектов – всего этого бы не было. Не вини людей в их недалёкости и непонимании того, что им понять не дано.

- Спасибо, сын, - кивнул Арнольд Четвёртый, - собственно, тебя я сюда пригласил для того, чтобы преподнести тебе особый подарок.

Особый подарок от отца? Даже боюсь представить, что это может быть. Может, какое-нибудь уникальное право? Или отец уже хочет выделить мне какое-нибудь поместье? Или, может, отец разрешит мне самому выбрать фаворитку. Право слово, леди Эшли хороша, но за два года уже изрядно набила оскомину…

- Ты едешь жениться, сын, - сказал Арнольд, - на Безымянные острова. Твоя невеста – драконья принцесса.

Глава 2.1

Часть 2. Неслыханный союз.

ГЛАВА 1, в которой меня умудряются ошарашить совершенно неожиданной новостью.

Я чувствовал, как улыбка сползает с моего лица, словно мокрая тряпка по стене.

- Отец, это что, шутка такая? – недоумевающе спросил я отца, восседающего на троне. Трон, само произведение искусства, был сделан из белого золота (с каркасом из сплава чугуна и стали, о чём всегда скромно умалчивается), инкрустирован сапфирами и изумрудами. Учитывая его стоимость, на него без конца накладывали защитные заклятия, чтобы его нельзя было сдвинуть с места. В конце концов, по самым скромным подсчётам, даже если от замка ничего не останется, трон и несколько плит, его удерживающих, уцелеют даже при самых разрушительных обстоятельствах.

- Отнюдь нет, сын мой, - покачал головой мой отец, чуть тронув воротник своей пурпурной мантии, - твоя жажда служить короне, без преувеличения, восхищает и вдохновляет меня. Именно ты больше всех напоминаешь мне себя самого в таком возрасте. Да и поручить такую задачу твоим братьям я, сам понимаешь, не могу. Отто слишком мрачен и угрюм, слишком неуклюж при дворе. Освальда же, - король покачал головой, - слишком часто заносит при общении с женским полом. Учитывая, что именно я собираюсь поручить, такая слабость неприемлема.

- Но... Но зачем им вообще это нужно? – недоуменно спросил я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать, - они сотни лет прекрасно жили без нас! Даром, что у наших рас очень непростое прошлое. Да, в последнее время мы стали иногда иметь дело с драконами, - я вспомнил, как во время строительства дороги дракон дважды приносил нам камни для строительства в особо отдалённые участки. И по сравнению с тем, сколько было сэкономлено времени, его услуги стоили своих денег, - но чтобы вот так... породниться?

- А вот об этом, сын мой, мне бы хотелось поговорить с тобой, а так же твоими братьями, вечером, в более неформальной обстановке. Будет очень интересно услышать ваши идеи на этот счёт. Так что сейчас можешь быть свободен. И не вешай нос, - улыбнулся король, - тебя всегда тянуло на великие дела. Так что может быть величественнее, чем жениться на драконьей принцессе? Кроме того, - многозначительно добавил он, - сию секунду никто не гонит тебя паковать вещи. Через неделю приедет консул, с которым начнётся предварительное согласование. И через две недели после дня, когда мы придём к соглашению, ты отправишься к драконам. Так что времени у тебя вагон и маленькая тележка. Ты успеешь закончить все свои дела. А сейчас я прошу оставить меня. Мы поговорим завтра вечером... в обычном месте.

***

- Ну что, братишка, тебя ждёт нынче славная невеста? – ехидно поприветствовал меня Освальд, когда я пришёл в комнату для неформальных совещаний, где дозволялось быть лишь лицам королевской крови.

- Не знай я тебя, братишка, то подумал бы, что ты завидуешь. Что, впрочем, весьма вероятно, так как тебе, несмотря на все твои навыки утончённого соблазнителя, до этой юбки точно не добежать.

Отто, уже сидевший здесь, рассмеялся, Освальд же оскорблённо отвернулся. Со стороны мой ответ мог показаться слишком жёстким, но я слишком хорошо знал своего брата. Да, в обычное время он был вполне себе терпимой персоной, однако когда он начинал мнить себя непомерно остроумным, требовалось срочно ставить его на место.

- Прекращаем пререкания, - сказал отец, заходя в комнату и усаживаясь рядом со мной.

- Он первый начал, - обиженно сказал Освальд, который был старше меня на три года, - он сказал, что я бегаю за юбками.

- Ты, в самом деле, так сказал, Дитрих? - отец с трудом удерживал серьёзное выражение лица, - немедленно скажи ему, что сожалеешь об этом.

- Освальд, я очень сожалею, что ты бегаешь за юбками, - кивнув, покладисто сказал я.

Отто снова заржал.

- Ах ты, маленькая белобрысая мартышка, - прошипел Освальд, - да как ты смеешь меня поучать?!

- Уймись, Освальд, - сказал король, - я тебе уже неоднократно говорил, что такое поведение однажды сыграет с тобой злую шутку. И тогда ты кончишь, как мой дедушка, Вольган Сладострастный.

- То есть хорошо, - уточнил Освальд.

- Нет, слишком быстро, - уточнил я.

- Так, ну всё!..

- А вот теперь точно успокоились! – громыхнул отец, - Освальд, Дитрих, может, и позволяет себе лишнего, но ты и сам даёшь ему для этого слишком много поводов! И я больше не желаю поднимать сегодня эту тему, она мне за три года уже остое... чертела! Ближе к делу, - сердито сказал король, - мне нужно услышать ваши мысли касательно того, зачем драконам понадобился союз с людьми. Отто?

Двадцатипятилетний здоровяк пожал плечами. В противовес превосходным физическим данным ума он был и правда невысокого, по крайней мере, по меркам двора. Впрочем, он этого не стыдился, а, наоборот, гордился своей прямолинейностью. И это определённо заслуживало уважение, ибо сфера, где он себя реализовывал, требовала наличия именно такого характера.

- Не знаю, отец, - пророкотал он, - конечно, какую-то цель преследуют и какую-то выгоду. Но какую именно – не могу сказать. Не одна сотня лет прошла со времен Похода Убийцы, и мы были совершенно не нужны друг другу. Почему и зачем сейчас – понятия не имею.

- Что ж, зато честно, - кивнул головой король, - Освальд, твои мысли?

- Может, скучно им стало? – пожал плечами щеголь, - они же живут долго, не чета нам. Может, и сами себе уже надоесть успели. Вот и решили поискать новых ощущений.

- Понятно. Хотя и смешно. Драконы правили другими расами в древности очень долго. Не думаю, что им удалось бы продержаться столько времени у власти, представляй они из себя исключительно охотников за удовольствиями. Дитрих, ты что думаешь?

- Я думаю, что Освальд начал мыслить в правильном направлении, отец, - ответил я, успев какое-то время об этом подумать, - вот только не развил саму мысль до конца. Что нам известно о драконах? Они живут в полной изоляции от других рас. Как изменились за это время другие расы? Эльфы постоянно выводят новые сорта растений, развивают магию земли, взаимодействуют и с людьми, и с гномами. Многие энтузиасты готовы сотрудничать и с орками, и с гоблинами, и даже с троллями – благо у всех есть, чему поучиться. То же самое можно сказать и об орках, чьи быстрые корабли законно хозяйничают как в Северном, так и в Южном море, и с этой силой нельзя не считаться. Гномы совершенствуют свои механизмы. Все развиваются, взаимодействуя друг с другом. Как за это время изменились драконы? Я почти уверен, что никак. И вот сейчас до них, вероятно, дошло то, что другие расы поняли столетия назад. Если драконы так и будут продолжать оставаться в стороне – в конце концов, они безнадёжно отстанут от времени. Подозреваю, этот вариант их не очень устраивает. Но налаживать связи с простыми смертными им не с руки – не по росту одёжка. Они же всегда считали себя благородной кровью. Вот и решили предложить союз члену королевской семьи.

- Весьма интересные мысли, сын, - одобрительно кивнул головой отец, - о чём-то подобном я размышлял и сам. Но есть ещё один вопрос. Почему мы? Наше королевство больше известно, как торговое, нежели военное. А драконы, как мне думается, уважают и выбирают, в первую очередь, силу. Да и на материке есть государства и побогаче, и влиятельнее нашего.

- А тут уже, отец, дело, скорее всего в том, что ты единственный король, которому не жалко отдать своего сына на растерзание драконам, - ехидно ответил я, - прочие же вполне закономерно боятся отдавать своих сыновей в такие браки. За дочерей я вообще молчу.

- Не говори глупостей, Дитрих, - отмахнулся отец, - ты парень не глупый и должен понимать, что для нас, членов королевской семьи, брак по расчёту – всего лишь вопрос времени. Взять хотя бы твою мать: наш брак – чистой воды расчёт. Ни единой искры чувств между нами не вспыхивало никогда. Хорошо хоть ей пришла в голову идея открыть дома посольство нашей страны, и теперь она сама же им и руководит. Идеально: и при деле, и на родине, недалеко от своих близких, и мне на нервы не действует.

- Ну а насчет того, что боятся, - задумчиво продолжал Арнольд Четвёртый, - может быть, и боятся, но я не думаю, что эти опасения хоть немного обоснованы. Если драконы, в самом деле, заинтересованы в союзе с людьми – с тебя пылинки сдувать будут…

- Да уж, недостатка женского внимания тебе испытывать точно не придётся, - мечтательно сказал Освальд, - будешь настолько важной персоной, что на какую девушку ты покажешь пальцем, так её тут же за тебя и...

- Благодарю за слова поддержки, Освальд, уверен, Дитрих их очень ценит, - перебил король своего среднего сына, - на этом я вас больше не задерживаю. Дитрих, заканчивай свои дела – через неделю нас ждёт аудиенция с драконьим консулом, и я желаю, чтобы ты был на высоте – и свободен от своих текущих обязательств. Все свободны.

Освальд первый вылетел из комнаты – как видно, очень спешил на очередное свидание. Следом за ним отправился я. Отто задержался, чтобы переговорить о чём-то наедине с отцом. Я же направился в свою комнату...

Глава 2.2

ГЛАВА 2, в которой я начинаю терять контроль над происходящим.

Вернувшись к себе, я уже знал, что застану там Фалкесту, сидящую в своей излюбленной позе на подоконнике. Она – подруга моего детства, сумевшая из обычных служанок самостоятельно дорасти до фрейлины. Правда, когда моя мать три года назад отбыла в родной Каргохолл, услуги многих фрейлин оказались не востребованы, но она не растерялась и предложила их одной из придворных дам, на что та в полном восторге ответила согласием. Так как на том, чтобы Фалкесту оставили при дворе, настоял лично я. В свою очередь эта дама, дабы укрепить за собой право иметь фрейлину, получила внеочередное повышение. В итоге, довольны остались все.

- Ну что, драконий жених, выпроваживают тебя из родного государства, - спросила девушка с каштановыми волосами и глазами цвета стали, - поматросили и бросили. Всё в лучших людских традициях.

- Ох, Фалли, дорогая, не начинай эту песню, пожалуйста, - устало сказал я, падая на кровать, - мы это уже сто раз обсуждали. Все, что я делаю, я делаю не ради благодарности, а из чувства долга. Кроме того, в королевских семьях всегда есть слово надо. Причем не просто надо, а надо ради родного королевства. Так что не до такой степени это неожиданность, до которой тебе кажется. Всё равно это случилось бы, рано или поздно...

Понимая, что увильнуть от такой "чести" мне всё равно уже не удастся, я обдумывал эту тему с разных сторон. И верно, очень сомнительно, чтобы драконы спустя 600 лет добровольной изоляции решили заполучить в лапы принца другой расы для того, чтобы сотворить с ним что-нибудь нехорошее в кулинарном плане. Да и потом, не стал бы отец посылать меня на верную смерть? Внезапно вспомнились слова ректора. Похоже, он уже что-то знал...

- Вот именно! У Его Величества трое сыновей, и из всех троих он выпроваживает именно тебя! – Фалкеста тем временем вскочила с подоконника и подпрыгнула ко мне, больно ткнув пальцем в грудь, - и знаешь, почему? Потому что он видит в тебе соперника. Ты совершил чудо, когда соединил города дорогами. Благодаря большому количеству торговцев многие товары стали чуть ли не в полтора раза дешевле. Да тебя боготворить готовы! Многие чуть ли не считают дни, когда ты, слышишь, именно ты сядешь на трон! Потому что именно тебя мы хотим видеть, как короля. Про бабника Освальда я вообще молчу, его государственные дела не будут интересовать совершенно. Да и с Отто Тискулатус далеко не уедет. И не сверкай на меня глазами. Мне известно, как ты его уважаешь, но надо смотреть правде в глаза. Может, он и силён, и в тактике и стратегии недурно разбирается, под его руководством было бы совершено много славных побед. Как полководец, он будет хорош, не спорю. Но как король – нет.

- Фалкеста, друг мой, придержи коней, - с улыбкой сказал я, - мне точно известно, что нас не подслушивают, но всё же не стоит вести такие речи так пылко и громко, как это делаешь ты. А то мало ли кто мимо моей комнаты ночью может проходить.

- Да плевать я на них всех хотела, - гневно сказала она, - впервые для нашего государства появилась надежда. И что с ним делают? Высылают отношения с драконами налаживать. Тьфу!

- Ты-то сама, кстати, что по этому поводу думаешь? – поинтересовался я.

- Я убиралась в это время в соседней комнате, так что кое-что подслушала, - сказала она. Я сделал вид, что поверил, будто она там оказалась случайно, - да, я согласна с тобой, драконы безбожно боятся отстать от времени и стать древними ископаемыми. По крайней мере, других правдоподобных версий нет и у меня. Хотя каким образом они хотят подстегнуть прогресс за счёт брака с членом королевской семьи другой расы - я понятия не имею.

- Ну а про надежду, что за глупости? – спросил я, - неужто мой отец так плох как король?

- Неплох, но ты и сам знаешь, что внешняя политика его волнует прежде всего. И то, что для нашей страны сделал ты, ему бы даже в голову не пришло, вот что печально. Работало триста лет так, как оно было? И ещё триста лет проработало бы. А вот отношения с Фартензией, с Гновеликом, с эльфами... да, это прежде всего. Да и твой брак с драконами – из той же самой оперы.

- Ну, тут я бы не стал так уж сильно винить отца, - сердито сказал я, - если он уделяет столько времени внешней политике, значит, на то есть причины. Ты сама знаешь, что государство наше маленькое, и потому дипломатию надо вести аккуратно и бережно. Иначе можно и глазом моргнуть не успеть, как наше государство, собственно, перестанет быть нашим, а станет лишь чьим-то вассалом. И жить люди будут ещё хуже, чем сейчас. Поверь, история показывала такие примеры.

- Что до вступления в драконий клан, - мой голос снова стал сухим и безжизненным, - ты в детстве наверняка задавалась вопросом, за что членам королевской семьи с самого раннего детства такие почести и привилегии. Не за просто же так? Теперь ты это знаешь. Ты вольна распорядиться своей жизнью так, как пожелаешь. Если тебе надоест работа фрейлины, ты всегда можешь уйти, чтобы заняться чем-то ещё. Попробовать держать постоялый двор или гостиницу. Выращивать сад, огород, палисадник. Может, писать стихи или петь песни. Или стать рукодельницей – ткать, шить, вырезать по дереву. В общем, выбрать себе дело по душе. А я не могу. На меня с надеждой смотрит мой народ, и я должен делать всё для его благополучия.

- Вот именно, - внезапно прошептала она, наклонившись к моему уху, - для благополучия всего народа, а не горстки аристократов. Мы вверяем тебе своё благополучие, Дитрих Атросский.

- Что ты... сейчас имеешь в виду? – удивлённо спросил я, чувствуя, как по телу пробежал холодок.

- Сегодня всё может случиться. И тебе не нужно будет ехать к драконам. Сотни людей готовы пойти за тобой. Тебе достаточно сказать лишь слово.

- ЧТО?!

Я вскочил с кровати, потрясённый услышанным. Яростный взмах рукой - и через мгновение Фалкеста висит, скованная стальными путами.

- А ну повтори, что ты сейчас сказала?! – мой голос, сейчас больше похожий на рычание, было просто не узнать.

- Скажи лишь слово, прошу тебя, - умоляюще прошептала она со слезами на глазах, - и мы пойдём за тобой.

- Ты с ума сошла! - закричал я, напрочь позабыв о том, что нас могут подслушать, - ты что, решила, что сможешь затеять революцию с сотней человек? А если бы и смогла – как ты могла даже подумать о том, что я могу поднять руку на отца?!

- Прошу тебя, - плача, умоляла она, - не трусь! Только не сейчас! Ты же мастер, Материалист! По твоему желанию в руках всех и каждого возникнет сабля, острее которой не будет во всём мире. Мы готовы пойти за тобой, только скажи!

- Ты безумна, - покачал головой я, - ты увидела во мне кровожадное чудовище, готовое убить свою семью ради власти. Как ты могла?! Как ты могла такое затеять, такое допустить?!

Я в гневе отшвырнул её в сторону двери. Кажется, она больно ударилась, но мне было плевать.

- Убирайся отсюда! И передай всем этим людям, чтобы они забыли всю ту глупость, что ты им вбила в их дурьи башки!

- Прекрасно, сын мой, прекрасно, - раздался голос отца. В следующий момент в мою спальню вбежали трое стражников, грубо скрутив Фалкесту. Король же медленно прошествовал мимо меня и сел в одной из кресел.

- Мне донесли о таящемся заговоре, - снисходительно кивнул он мне, - но я категорически был уверен, что ты не имеешь никакого отношения к этому мятежу. Заговорщики всего лишь хотели прикрыться твоим именем. Я был очень рад лично в этом убедиться. Уже задержано более пятидесяти человек. Её и других троих зачинщиков ждёт публичная смертная казнь. Я очень рад, - в этот он принял меня к себе за руку и приобнял, - что не ошибся в тебе, сын мой. Увести её.

- Нет, отец, прошу тебя, - сказал я, отстранившись и умоляюще посмотрев на него, - с другими делай, что хочешь, но её пощади. Пожалуйста. Пусть приезжает драконий посол. Всё будет так, как ты скажешь. Только пощади её.

- Боюсь, сын мой, при всём моём уважении и благоволении, в этой просьбе я вынужден отказать, - покачал головой король, - ты не понимаешь серьёзности всей ситуации. На мою власть было совершено покушение. Такие действия надо пресекать жёстко, в корне, чтобы в будущем у других даже мысли не возникло затеять подобное. Впрочем, я понимаю твои чувства, - он на несколько мгновений задумался, - хорошо, публично её казнить не будут. Отведите девчонку в крокодилью яму.

Фалкеста вырывалась, умоляла, но тщетно. Я сделал всё, что мог, но и отец прав. Ни один король в здравом уме и твёрдой памяти не простит покушения на свою власть.

Прошло около двух часов. Несмотря на позднюю ночь, сна не было ни в едином глазу. Как, как я мог не заметить, что под моим носом и под моим именем затевают бунт? И так уж ли поверил мне отец? На этот вопрос у меня не было ответа.

Внезапно дверь в комнату открылась. Его величество Арнольд Четвёртый почтил своего сына визитом в такой поздний срок, причём совершенно один. Оставалось только догадаться, почему.

- Как проходит допрос зачинщиков? – безжизненно спросил я, сидя на кровати и обхватив колени - ещё не начали под воздействием средств допроса винить во всем меня?

- Как ни странно - нет, - хмыкнул король, - ни твой телохранитель Ахеол, ни кучер Аркус, ни леди Эшли не сказали ни слова о твоей роли в заговоре.

Меня словно под дых ударили. Все те, кто был мне так предан, оказались в этом замешаны. Как я мог быть так слеп? Как я мог проморгать то, что у меня под носом готовится заговор? Почему, в конце концов, мне ничего не сказали? Я бы разогнал это сборище, успокоил бы людей. Дал бы им понять, что не всё так плохо, что всё ещё наладится. А теперь... чего они этим добились? Только своей собственной смерти.

- И, по правде говоря, у меня нет оснований им не верить, - продолжал тем временем король, - всех вас, своих сыновей, я знаю лучше вас самих. Трон тебе не нужен подавно. С твоими способностями тебе бы больше подошло кресло министра развития. Или какого-то исполнителя. Чтобы можно было полностью отдаться порученному делу, не отвлекаясь на... тонкости и условности придворного поведения. Иметь такую свободу действия, что даже если где-то придётся воспользоваться сомнительными методами, то результат окупит себя кратно, и плодами этого труда будут пользоваться не один десяток лет. И хватит об этом. Если бы я тебе не поверил – ты бы сейчас находился не здесь.

Он достал из кармана старый ржавый ключ и положил его на тумбу перед зеркалом.

- Через двадцать минут твоей подруге зачитают приговор. После этого ей будет дано право на последнее желание. И потом её бросят в яму. Это – ключ от боковой двери этого помещения, которой пользуются слуги, чтобы подкармливать рептилий. Тебе так же должно быть известно, что яма соединятся каналом с городским рвом. У тебя есть где-то двадцать минут. Что делать дальше – ты знаешь сам. Ты здесь Материалист, не мне тебя учить.

- Отец, спасибо, спасибо тебе больше, - совершенно не ожидая такого поворота событий, я вскочил с кровати и обнял его.

- Не спеши, - король пару мгновений позволил себе посмаковать искреннее объятие, после чего отстранился, - нужно выдворить её из Королевства так, чтобы никто не узнал о том, что она жива. Все без исключения люди должны знать, что каждого, кто покусится на мою власть, ждёт смертный приговор. Кроме того, ты должен донести до неё мысль, что она должна свалить так быстро и далеко, как только способна. Второго шанса у неё не будет, сам понимаешь. И да, - многозначительно добавил он, - надеюсь, ты не откажешь и мне в ответной услуге.

- Конечно, отец, - сказал я, - всё, что угодно.

- Я думаю, ты понимаешь, что изловить и казнить всех бунтовщиков нет смысла. Я не мясник и понимаю, что для разрешения вопроса нужно показательно судить и казнить зачинщиков – тогда у остальных крамольные мысли вылетят из голов быстрее пули. Но для ускорения данного эффекта необходимо устранить источник, которым снова можно будет воспользоваться в своих целях.

Помолчав несколько секунд, он добавил.

- Драконий консул прилетает через три дня. А ещё через три дня вы с ним улетаете. Так что в процессе ночной операции, будь добр, действуй аккуратнее. Терять товарный вид сейчас тебе совершено не с руки...

***

Невидимый, я скользил по замку, ища то самое место, где был один раз в детстве и куда пообещал себе никогда больше не ходить. Память услужливо подсказывала, как пройти в запретное подземелье. Коридоры, коридоры петляли без конца. Становилось всё холоднее. Но вот, наконец, вдали показались горящие факелы, послышались голоса. И вот она – освещённая площадка. Пятеро стражников и связанная Фалкеста. Сворачиваю в боковое ответвление и, смахнув паутину перед собой, спускаюсь вниз. Я не слушаю, что ей говорят стражники – мне нет до этого дела. Я хочу оставить в памяти ту Фалкесту, которую знал – прямолинейную, гордую, решительную и верную. Вот и дверь, за которой короткий скат вёл прямо в воду. Открыв её, я принялся терпеливо ждать.

Вода подо мной не была неподвижной: крокодилы, привлечённые человеческими голосами, знали, что обычно за этим следует.

И вот, наконец, крик, которого я так ждал, чтобы начать действовать. Я прыгнул, наугад ловя Фалкесту. Мне повезло – я схватил её за талию, и в тот же момент вокруг нас возник хрустальный гроб – первое, что мне пришло в голову – который с оглушительным всплеском рухнул в воду.

Создать хрусталь, который не пропустит воду – это одно. А вот создать хрусталь, который выдержал бы натиск пастей и хвостов десятков крокодильих тел – это совершенно другое. Я точно знал, что на подобное растратил не меньше половины запаса сил. Так что я медленно и аккуратно направил гроб в туннель, который, предположительно, должен был вывести нас.

- Что...что случилось? – спросил ещё не оправившаяся от шока Фалкеста.

Я, зная, что мы уже уплыли из обзора стражников, позволил хрусталю засветиться мягким светом, давая увидеть себя.

- Ах, какое счастье, - прошептала девушка, - я умерла быстро, без мучений, и прекрасный ангел в образе любимого мной Дитриха несёт меня в рай в хрустальном гробу.

Я не обратил внимание на эту фантазию. В конце концов, девушка только что готовила себя к смерти.

- Нет, Фалкеста, это я, настоящий Дитрих. И ты не умерла.

- Но...как же тогда...

- Потом, все вопросы потом! – рыкнул я, чувствуя, как уже начала расползаться по телу слабость.

Девушка послушно замолчала, обняв меня так сильно и крепко, как только можно. А ещё через несколько секунд она разрыдалась, горько и безутешно...

***

Несколько часов спустя мы сидели в одной из пограничных таверен, жадно поедая ту нехитрую снедь, которую нам изловчился изготовить трактирщик в пять часов утра. Фалкеста уже была переодета в дорожный комплект одежды, который я предусмотрительно взял с собой.

- Ты должна покинуть Тискулатус, и немедленно, - сказал я, - я спас тебя лишь потому, что мне разрешил сделать это отец. Однако он знает, что ты жива, и гильдия шпионов обязательно получит полный твой портрет. И если тебя где-то увидят, не сомневайся, схватят сразу же. И меня уже здесь не будет, чтобы хоть как-то тебе помочь.

- Да понимаю я. И всё же, как жаль, что нас схватили. Троих моих друзей завтра казнят. Аркус, Ахеол, Эшли... Ах, если бы ты только знал, как мы мечтали, как планировали. Да Тискулатус под твоим командованием стал бы известен на весь мир. Он был бы самым безопасным местом на земле, где каждый, кто хотел бы честно трудиться, имел такую возможность и был бы счастлив. И нас предали!

- Фалкеста, я понимаю, что ты не отошла от шока, поэтому повторю ещё раз, - тихо, но настойчиво сказал я, - я не смог бы убить свою семью. И не надо мне сейчас говорить о том, что все короли приходили так к власти – должен быть другой способ. Теория меньшего зла – это чушь, не стоящая выеденного яйца. Потому что в иных условиях все имеют равные шансы выжить или умереть. А в случае меньшего зла ты сам, лично должен решить, кто будет жить, а кто нет. Если кто-то может принять такое решение – моё безмерное ему уважение. Я не могу. Возвести меня на трон, заставив убить свою семью, и потом ожидать мудрого и справедливого правления – это всё равно, что сломать ветку дерева весной и потом ожидать, что летом на ней вырастут плоды! Поэтому лучше порадуйся тому, что это не успело вылиться в кровавую бойню. Отец казнит троих зачинщиков и успокоится. Так что сделай милость, сохрани себе жизнь. Чтобы не получилось так, что Ахеол, Аркус и Эшли умерли напрасно.

- Да я поняла уже, как это всё было опрометчиво. Прости меня. Я уеду из Тискулатуса.

- Возьми это, - сказал я, доставая из внутреннего кармашка мешочек с деньгами, - бесплатно тебя никто никуда не повезёт. Здесь сверху где-то пять сотен серебряков и на дне – тридцать золотых. Использовал, когда выходил погулять инкогнито, чтобы золотом не привлекать к себе внимания. И это возьми. На память, - я оторвал с внутренней стороны запасную пуговицу своего камзола, который обычно не носил, сейчас накрытого иллюзией.

- Если с деньгами совсем не сложится, продашь. Сапфир там настоящий – на сотни две золотых потянет.

- Спасибо, Дитрих, - она, приняв вещи, наклонилась и поцеловала меня в щеку, - даст Создатель – ещё свидимся...

Глава 2.3

ГЛАВА 3, в которой меня начинают приводить в надлежащий товарный вид.

- Ваше высочество, вам пора вставать. Его величество Арнольд Четвёртый желает, чтобы вы разделили с ним трапезу.

- Я не хочу, - сказал я, зарываясь головой в подушку, - я хочу спать! И я сотню раз просил не называть меня высочеством!

- И как же мне тогда к вам обращаться? Гражданин принц? – ехидно ответили из-за двери, - да и потом, сейчас уже время обеда. Отец, вероятно, был в курсе, что ночью у вас были дела, и потому не стал вас будить. Но сейчас уже обед. Если вы продолжите спать, у вас может сбиться режим сна, и это негативно скажется на вашем здоровье.

Я не стал уточнять, что во время строительства ВТП (так нескромно я про себя называл построенные дороги - Великий Торговый Путь) мой режим сна был таким же неустойчивым, как море во время бури. И ничего, несколько походов к целителю в Университете – и я был как новенький. Впрочем, она тогда что-то говорила насчет того, что определённая степень износа успела произойти, и потому настоятельно рекомендовала как можно реже подвергать себя таким нагрузкам в дальнейшем.

- Ладно, заходи уж, - проворчал я, вскакивая с постели и прыгая в душевую. После нелюбимого мной контрастного душа я вышел и увидел Гедрика, дворецкого, терпеливо меня дожидавшегося. На уже заправленной кровати лежал какой-то костюм.

- Это, - у меня язык отнялся от негодования, я тыкал пальцем в ворох цветастых тряпок, - это что такое?

- Это костюм, в котором сегодня вас желает видеть ваш отец, - невозмутимо ответил дворецкий.

- Я это не одену! Кто это вообще делал? Это что, туфли с пряжками? А это что такое? Чулки? Панталоны? Да во двор никто в жизни таким не выйдет, чтобы не стать посмешищем!

- Ну и напрасно вы так думаете, принц, - заметил Гедрик, - это последний писк моды при дворе. Если бы вы были чуть внимательнее во время празднования своего дня рождения, то увидели бы, что половина приглашённых гостей...

- Мне глубоко всё равно, сколько последних разов там пищала эта мода, - проворчал я, - носить это просто унизительно!

- Придётся, - теперь уже сурово сказал Гедрик, - отец просил напомнить вам что-то насчёт слова, которое вы ему дали. Он сказал, вы поймёте.

Вздохнув и больше не став спорить, я с помощью дворецкого принялся натягивать на себя всё это великолепие. Наконец, натянув куртку и поправив берет, я с тоской уставился на себя в зеркало.

- Не так уж всё и плохо, - вынес вердикт дворецкий, - осмелюсь заметить, что именно сейчас вы стали похожи на принца сильнее, чем когда-либо.

- Гедрик, это ужасно, - сказал я, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, - неудобно до ужаса. Мало того, я теперь выгляжу, как напомаженный слюнтяй, который без помощи слуги даже салфеткой рот вытереть себе не сможет.

- Все принцы именно так и должны выглядеть, - заметил Гедрик, - их благородные головы постоянно заполнены мыслями о благополучии своего народа, им некогда отвлекаться на то, чтобы вытереть рот салфеткой или поправить пряжку на туфле.

- Ты это сам сейчас выдумал? – скептически спросил я, не сумев-таки сдержать улыбки.

- Это во всех учебниках дворцовых слуг так говорится, - с достоинством ответил Гедрик.

- Ладно, - махнул я рукой, - пошли...

***

- Да уж, сын, должен признать, тебе эта одежда не идёт совсем, - задумчиво сказал король, наблюдая мою персону напротив себя за обеденным столом, - куртка, может, и ничего, но штаны на тебе как-то привычнее смотрятся. Ладно, это можешь больше не одевать.

- Слава богам, - проворчал я, - а то я уж испугался, что мне в этом виде придётся всё время ходить. Да меня бы на смех подняли.

- Сын, просто, чтобы ты понимал: драконы не примут то, что им дают просто потому, что альтернативы нет. Почти наверняка ты будешь подвергнут очень дотошному, детальному изучению со стороны их консула. Так что советую морально готовиться.

- При этом они сверхлегко согласились сжать сроки с трех недель до шести дней, - иронично хмыкнул я, нагружая свою тарелку, - крайне высокий показатель безразличия, что и говорить. Ну а насчёт детального и дотошного изучения – никаких унижений со своей стороны я не потерплю. Если будет надо – и пинка отвешу. А я могу, ты меня знаешь.

- Дитрих, как это недипломатично с твоей стороны, - укоризненно сказал Арнольд Четвёртый, - принимающие гостей никогда так себя не ведут. Я очень надеюсь, что краснеть мне за тебя не придётся. И всё это не отменяет того факта, что мы тебя продаём, и сделать это надо как можно выгоднее.

- Тогда меня следовало нарядить в свадебное платье и фату, - фыркнув, ответил я, - и букет цветов в руки вложить.

- Так, ну всё, хватит этих глупых шуток, - сказал король, - поел? Вставай и иди за Гедриком. У тебя сегодня очень насыщенный день!

Тут, увы, он сказал чистую правду. После завтрака я прямиком направился к цирюльнику, который почти два часа колдовал над моей шевелюрой. Шевелюра спустя два часа практически не изменилась, зато я, по его словам, стал выглядеть просто бесподобно. После этого меня ждал кошмар в виде визита к косметологу. Сначала моё тело парили чуть ли не час, а потом принялись издеваться над ним всеми возможными способами. Начиная от скобления пяток, судя по всему, наждаком, до весьма болезненного массирования спины. Я терпеливо сносил все тяготы и унижения, пока не увидел, что мимо меня пронесли таз, в котором плавали... пиявки.

- А это ещё что такое, - я сделал попытку извернуться, но руки массажиста крепко пригвоздили меня к месту, не давая пошевелиться.

- Пиявки, ваше высочество, - ответил человек, носивший звания главный королевский косметолог, хотя, на мой взгляд, ему больше подошло бы звание управляющего пыточных дел мастерами. Не удивлюсь, кстати, если он подрабатывает по совместительству, когда основной начальник этого ремесла уходит в отпуск. Что весьма вероятно, учитывая, что рядовые заплечных дел мастера имеют восемь недель отпуска вместо обычных шести – за вредность работы, а начальник – так все десять недель.

- И вы что, будете на меня их вешать? – в ужасе спросил я.

- А как же? Вам, ваше высочество, кровь не мешало бы почистить. А пиявки с этим делом лучше всех справляются. Вы бы знали, как ваш отец любит эту процедуру. Раз в месяц аккуратно выделяет время на своё здоровье – и каждый раз выходит от нас, как огурчик.

- Вы их хотя бы на лицо мне не вешайте, - жалобно сказал я.

- Что вы, ваше высочество, - укоризненно сказал косметолог, - их на лицо и нельзя – шрамики остаться могут. Не волнуйтесь, - он приподнял мне ухо, а в следующий момент в незащищенную кожу что-то вцепилось. Я от неожиданности дёрнулся, но массажист прекрасно знал свое дело, не давая мне и пошевелиться, - я с ними работаю не первый год и всё про этих красавиц знаю. Первый раз неприятно всегда, ну да ничего, придётся потерпеть.

В целом на мне побывало аж тридцать пиявок – три партии по десять штук, которые развешивали на мне, начиная от области за ухом и по всей шее с обеих сторон. Когда процедуры всё же окончились, я с трудом нашёл в себе силы, чтобы подняться с деревянного лежака, на котором пытали моё тело последние несколько часов.

- А это, ваше высочество, потому, что режим сна вы не соблюдаете, - укоризненно сказал главный косметолог, - Аякс, - это уже адресовалось массажисту, - проводи юного принца до его комнаты и проследи, чтобы он лёг спать. У него на сегодня запланировано ещё два мероприятия, но как врач я категорически запрещаю ему заниматься сегодня чем бы то ни было ещё. Его величество Арнольда я сам извещу.

Массажист повёл меня к спальне. Но я шёл до такой степени медленно, что тот, не мудрствуя лукаво, первый раз за весь день открыв рот и пробормотав что-то вроде извинений, просто забросил меня за спину и понёс, куда сказано. В спальне он аккуратно сгрузил меня на кровать, положил рядом на тумбу мою свёрнутую одежду и ретировался. Я же несколько секунд лежал без сил, после чего вспомнил-таки магическую формулу, придающую на короткое время заряд бодрости. Прошептав её и почувствовав себя немного лучше, я поднялся с кровати и принялся одеваться. У меня оставалось ещё одно незаконченное дело.

***

Я никогда не любил находиться в казематах - по самым естественным причинам. Почти всегда от узников смердило, а те, что были приговорены к смерти и понимали, что пути обратно уже нет, часто говорили такие вещи, которые я предпочёл бы никогда в своей жизни не слышать. И всё же сейчас мне пришлось сюда спуститься, чтобы в последний раз посмотреть на тех, кто всё это затеял. Мне было неизвестно, для меня они это делали или для себя, но я всё же хотел посмотреть им в глаза. Хотел узнать, чьей же это было идеей. В случае успешной реализации которой мне пришлось бы убить собственного отца.

- Ваше высочество, - ко мне подскочил стражник, поспешно пряча в подсумок фляжку с напитком известного содержания, - зачем вы сюда спустились? Вам здесь небезопасно находиться.

- Мне нужно было сюда спуститься, Уитлок, - ответил я, благоразумно закрывая глаза на распитие алкоголя на службе. Здесь, непосредственно в тюремных казематах, особенно в блоке для приговорённых к смертной казни, без подобного топлива стоять дежурства невозможно, - я должен повидать троих приговорённых... ну да вы понимаете, о ком я говорю.

- Понимаю, ваше высочество, - Уитлок кивнул и, вероятно, забывшись, снова достал фляжку и отхлебнул из неё, - но считаю своим долгом вас предупредить: это для вас может быть небезопасно. Ваш отец проводил насчёт вас очень тщательное расследование. Если он узнает, что вы были здесь - у вас будут неприятности.

- Спасибо за предупреждение, - кивнул я, - мне об этом известно.

- Воля ваша, - кивнул стражник, - следуйте за мной.

Уитлок повёл меня через тюремных блок. И, разумеется, узники, сидящие здесь, мгновенно обратили на меня внимание:

- Смотрите-ка, что за благородная шишка спустилась в нашу помойную яму…

- Неудачник. Даже переворот толком не смог организовать.

- Да куда ему. Драконья подстилка…

Я был готов к таким оскорблениям и заставлял себя не обращать на них внимания. Ибо в этом тюремном блоке сидели не просто приговорённые к смертной казни, но и достаточно жестоким образом. И пытаясь меня вывести из себя, они рассчитывали на то, что я подарю им быструю и безболезненную смерть.

- Дальше по коридору, - внезапно скомандовал Уитлок, - я с вами не пойду.

Кивнув, я направился к двери. И за ней слышались вопли:

- Значит, стражники для тебя все – стадо пьяных баранов? Значит, быдло мы неотёсанное? Ну, теперь-то ты за весь свой гнилой базар заплатишь, мразь! Лижи!

Я вошёл в помещение. В комнатушке без окон находились трое узников и стражник. Аркус и Эшли сидели по дальним углам, прикованные цепями за руки сверху. По центру комнаты находилась колодка, в которую был заключён Ахеол. А перед ним стоял стражник с занесённой ногой.

- Не дождёшься, - мстительно хрипел Ахеол, - лизать сапоги, дружок, будешь ты своему командиру. Всю жизнь. И это если повезёт. А не повезёт – будешь лизать задницу.

- Ах ты, дрянь! – взвыл стражник, занося ногу. Но в этот момент я кашлянул, и охранник совершил почти что балетное па, повернувшись на одной ноге.

- Вашу ма… ваше высочество?! – вскрикнул он, - зачем вы сюда пришли? Для вас это небезопасно! Да знаете ли вы, сколько гильдия шпионов убеждала вашего отца в том, что это небезопасно?

- Мне всё известно, Исая, - кивнул я ему, - но мне нужно поговорить с ними. Очень нужно. Пожалуйста.

- Исключено, - помотал головой стражник, - принц, вы даже не столько меня, сколько себя опасности подвергаете, неужели вы этого не понимаете?

- Мне уже ничего не угрожает, - я покачал головой, - драконий посол прилетит через три дня. И он в любом случае меня получит.

- Хорошо, принц, - обречённо сдался стражник, - но я умоляю вас быть благоразумным! Вы-то отсюда улетите, а мне здесь ещё работать. А у меня жена, ребёнок…

Стражник Исая вышел. Я тут же создал звуковую иллюзию, которая при подслушивании снаружи создавала эффект, что я кляну преступников, на чём свет стоит, и желаю им справедливого возмездия.

- Вашбродь, - прохрипел Ахеол, - спасибо вам, что пришли. Знаем, вина наша крепка, и нет нам оправдания, но хоть последний разочек вас увидать…

Несмотря на то, что я был взбешён, даже во мне шевельнулась жалость при виде Ахеола. Лицо представляло из себя сплошной синяк, оба глаза заплыли. Во рту недоставало половины зубов, и из него непрерывно текла струйка крови.

- Я пришёл сюда за одной вещью, - рыкнул я, - кто? Кто решил всё это затеять? Кто решил, что я должен буду убить своего отца?!

Призрачная надежда, вспыхнувшая было в глазах Аркуса и Эшли, угасла. Я же гневно смотрел на них.

- Я не слышу ответа! – прорычал я.

- Простите нас, господин Дитрих, - Ахеол заплакал, - наша вина, как есть, наша вина. Как лучше хотели мы для всего народа, как лучше!

- Ахеол, ну почему именно ты? – спросил я, с трудом сдерживая слёзы, - ты-то больше всех жил, больше всех повидал. Тебе ли не знать, что не бывает так, чтобы всё и сразу! Пусть бы отец дальше занимался внешней политикой – а я бы занимался делами внутри государства. Не стоит так уж недооценивать внешнюю политику – наше государство небольшое, и если не совершать грамотных дипломатических действий – то мы запросто можем стать вассалом более сильного соседа. И тогда люди будут жить ещё хуже, чем сейчас!

Никто ничего на это не ответил. Все трое просто молча плакали, понимая, какую глупость они совершили.

- И не зря благими намерениями вымощена дорога в преисподнюю, - злобно продолжал я, - потому что вот что вы все наделали! Вы трое умрёте – и я ничего не могу с этим поделать! Меня отсылают к драконам – и не только вы, а весь народ Тискулатуса скоро посмотрит на меня последний разочек! Отец решит, что, получив благо, люди обнаглели и потеряли страх, и снова возьмёт страну в кулак. И все реформы, которые начались со строительства дорог, на этом и закончатся! Вот итог вашей деятельности! Скажите спасибо, что это хотя бы не переросло в кровавую бойню!

- Вашбродь, - Ахеол уже рыдал, как ребёнок, - правы вы, кругом правы. Поверили мы в чудо и поплатились за это. И расплатимся завтра за это, жизнью своей расплатимся, и поделом нам, заслужили! Ну, умоляем, простите нас. Снимите хоть этот грех с души, умоляем! Чтоб не так невыносимо завтра было палачу шею подставлять.

Я вздохнул. Хватит. По-хорошему, с меня спрос должен быть не меньше. Я принц – и я всё это так явно проморгал! А они – они простые люди. Вся вина которых состоит в том, что они слишком сильно поверили в чудо.

Я подошёл к кучеру, положил ему руку на лоб и прошептал:

- Я прощаю тебя, Аркус. Да смилуется над твоей душой Создатель.

После подошёл к своей бывшей наложнице.

- Я прощаю тебя, Эшли. Да смилуется над твоей душой Создатель.

После подошёл к телохранителю. Лоб его пылал, и я мог только поражаться тому, как ему ещё хватало сил оставаться в сознании.

- Я прощаю тебя, Ахеол. Да смилуется над твоей душой Создатель.

- Вашбродь, - совсем тихо спросил Ахеол, - а где Фалкеста-то? Почему её нет с нами?

- Её в ту же ночь сбросили в яму с крокодилами, - ответил я, бессильно сжав кулаки, - всего моего влияния хватило на то, чтобы её казнили быстро и без мучений.

- Бедная девочка, - прошептала Эшли, - она ведь больше всего хотела…

Я не стал ничего на это говорить. Постучав в дверь, я дал стражнику знать, что закончил. Он тотчас вошёл в комнату.

- Послушай меня, пожалуйста, Исая, - сказал я охраннику. Тот, вероятно, от удивления, что я знаю его имя, послушно уставился на меня.

- Я прошу тебя проявить снисхождение, - мягко сказал я, - эти люди совершили разные проступки в своей жизни, и завтра они заплатят за это своими жизнями. Не нужно усугублять их страданий. Создатель, - в этот момент я взял его ладонь в свою и положил в неё небольшой сапфир, - вознаграждает тех, кто проявляет терпение и снисхождение к ближнему своему.

- Хо… хорошо, ваше высочество, - стражник, мельком оценив содержимое своей ладони, - я… я приму вашу просьбу к сведению…

Я покинул казематы как можно скорее. Меня душили злоба и бессилие. Какое счастье, что хотя бы Фалкесте удалось уйти. Искренне хотелось верить в то, что она не будет мешкать, и ей хватит ума убраться так далеко и так быстро, как это только возможно. Добравшись до своей кровати, я, не раздеваясь, упал на неё лицом в подушку. После чего дал, наконец, волю слезам, беззвучно плача в подушку…

***

На следующий день меня разбудили ни свет, ни заря. Но, учитывая, что лечь спать мне пришлось ещё до девяти вечера, я на удивление отлично выспался. Дворецкий, уже не указывая, как мне должно одеться, повёл меня на завтрак.

- Доброе утро, отец, - безразлично поздоровался я.

- Доброе, сын, - мрачно поприветствовал меня Арнольд Четвёртый.

- Ты, конечно, уже знаешь, где я был вчера вечером?

- Разумеется, - хмуро сказал король, - и я очень надеюсь, что больше не увижу от тебя таких эскапад. Особенно когда ты включил свою магическую защиту от прослушки и едва не довёл начальника гильдии шпионов до нервного срыва. Неужели ты думаешь, что никто не слышал, что именно ты там на самом деле говорил?

- Прости отец, - я покачал головой, - понимаю, что я поступил глупо и безрассудно… Но я всё же надеюсь, что ты меня поймёшь. Я никогда бы не подумал, что можно так сильно разочароваться в людях.

Мрачное выражение исчезло с лица короля, он даже нашёл в себе силы слабо улыбнуться.

- Да, сын, прекрасно тебя понимаю. Первый раз такое всегда больно. Да и я сам сталкивался с таким неоднократно… И до восшествия на престол, и после.

А я в этот момент поднял на отца глаза… и едва не заплакал от собственной глупости. Ведь до меня только теперь дошло, как ко всему этому относится отец. И дело было даже не в том, поверил он в мою непричастность к заговору или нет. Дело было в том, что на самом деле отцу на это было наплевать! Если бы он мог себе позволить меня убить, чтобы упрочить свою власть и мгновенно угомонить несогласных – он бы сделал это, глазом не моргнув. Однако далеко не все люди, которые приезжали поздравлять меня с днём рождения, ещё уехали из столицы. Да и стражники, конечно, с благоговением слушали о том, какие чудеса дипломатии творит Арнольд Четвёртый в отношениях с другими государствами; вот только домой во время увольнительных они возвращались по дорогам, которые построил я. И далеко не факт, что все стражники так уж беспрекословно исполнили бы приказ убить меня. А если бы меня и удалось убить – то революция вполне могла бы начаться сама собой. Отец всё это, разумеется, прекрасно понимал. И потому осуществлял единственно возможный вариант: отослать меня куда подальше…

Наконец, завтрак закончился, и Гедрик повёл меня на следующее, подозреваю, не слишком увеселительное мероприятие.

- Урок этикета, - коротко ответил он на мой вопрос, когда мы после приёма пищи направлялись в очередной пункт списка. Я застонал, закатил глаза и попытался было завернуть обратно, но чуткий дворецкий вовремя схватил меня за руку и уверенно потянул дальше в нужном направлении.

- Не волнуйтесь, принц, полного курса вам читать никто не будет. Я, разумеется, прекрасно знаю, что вы умеете вести себя за столом, однако ваш отец крайне переживает за предстоящее мероприятие, поэтому он лично настоял на том, чтобы вы освежили в памяти все знания.

Урок проходил в одной из классных комнат, в которой я в возрасте от семи до двенадцати лет впитывал просто массивный объём знаний. По данной же причине особой теплоты к этому месту не испытывал. В классе меня уже ждал сервированный стол, за которым восседал преподаватель этикета Мартико.

- Рад видеть вас в добром здравии, принц, - кивнул мне головой преподаватель, - насколько я помню, моя наука не всегда бывала вам по вкусу, ну да тут ничего не поделать: благородная кровь требует соблюдения определённых правил поведения. Впрочем, не вижу причин углубляться в полное повторение. Как утончённый светский лев вы не блистали никогда, но, и чтобы вы ударили в грязь лицом, мне крайне сложно представить. Так что пройдёмся по базовым понятиям. Перед вами сервирован стол на завтрак. Позавтракайте по всем нормам этикета. После этого представим, что я благородная дама, и вы пригласите меня на танец, а потом на светскую беседу.

В целом я выступил неплохо, но некоторые моменты всё же освежил в памяти. Господин Мартико терпеливо поправлял мои незначительные огрехи, тут же давая совет, как избежать их в будущем. Так что уже через полтора часа я в сопровождении дворецкого направился к учителю танцев.

Здесь я вполне обоснованно ожидал куда большей доли критики. Ибо имел склонность к полноте и весил добрых две сотни фунтов. А, как всё время говорил учитель танцев господин Талико, после ста семидесяти фунтов каждые следующие пять заставляют своего обладателя двигаться на пять процентов более неуклюже и выдыхаться на пять процентов быстрее.

Как проходил сам урок, я говорить не буду. Скажу лишь, что моего терпения на его критику хватило ровно на пятнадцать минут, после чего возле господина Талико возникла огромная кувалда, и я сказал, что следующую реплику касательно моего веса и грации я затолкаю ему обратно в глотку при помощи этого предмета. Мерзавец смолчал, но с таким презрительным снисхождением на меня посмотрел, что захотелось опустить ему кувалду на голову прямо сейчас. Впрочем, за такую грубость он мстил долго и жестоко, без конца заставляя повторять одни и те же движения со словами: ”Нет, господин принц, это никуда не годится.” Спустя три часа он отпустил меня, заявив, что сделал всё, что было в его силах. И если все отвернутся в другую сторону в тот момент, когда я буду танцевать, то, может быть, не опозорюсь.

Почти полностью выведенный из себя танцами, я направился на обед. Я был так зол, что даже не сразу заметил составившего мне компанию Освальда, тоже волей случая оставшегося во дворце. Отец поручил ему провести инспекцию городских садов, но мой средний брат не слишком спешил выполнять это поручение. Отто же отправился в Хандомак инспектировать тамошних стражников.

- Что, братишка, танцы по-прежнему не желают тебе даваться? – снисходительно спросил он.

- Не желают, - кивнул я. Очень хотелось подколоть его в ответ, но я сдержался. Какой в этом смысл? Я внезапно осознал до конца, для чего всё это делаю. Для того, чтобы навсегда покинуть это место. И, почти наверняка, больше никогда не увидеть никого из членов моей семьи. Так стоит ли окончательно портить и без того не идеальные отношения?

- Что, даже на место меня не поставишь? – недоверчиво спросил Освальд.

- А какой смысл обижаться на правду, - пожал плечами я, - ну, не дано мне танцевать. Что же теперь, вешаться из-за этого, что ли?

- Да не так уж много толку в этих танцах, - сказала Атика, повариха и наша с братьями бывшая кормилица. Безмерно уважаемая как мной с братьями, так и нашим отцом. Когда она оставалась наедине с Его величеством Арнольдом Четвёртым, то запросто высказывала ему свои мысли касательно текущей политической ситуации. Да такие, что иной за подобные слова мог бы и на плаху загреметь. Впрочем, отец всегда благосклонно относился к критике, сказанной в укромном месте человеком с не замыленным взглядом. Кроме того, Атика ещё выполняла негласную функцию по связям с общественностью, извещая короля о ходящих в народе слухах и настроениях. И, стоит отдать ей должное, нередко, в одном из десяти случаев, ей по важности информации удаеёся обходить даже гильдию шпионов. Кому-то такая статистика может показаться скромной, однако сравните сами – целая гильдия и одна кухарка. Так что ценность Атики была более, чем высока.

- Вы уж меня извините, господа принцы, но ваши предки танцевали не одну сотню лет. И как изысканно. А простой люд эти сотни лет грязь ногами месил, из города в город добираясь. А теперь вы, Дитрих, вон какое чудо для всех сделали, - проговорила она, наливая мне в тарелку ароматный луковый суп, - так что даже если вы будете косолапить, как медведь, у вас вместо ног копыта вырастут, да хвост крючком и нос пятачком, меньше народ вас любить не будет.

Я не удержался и хмыкнул. Упитанностью я отличался ещё с семи лет, так что для Атики я всегда был “поросёночком”, отсюда и присказка про нос и хвост.

- Жаль, безмерно жаль, что вы насовсем нас покидаете. Ну да дело важное вам отец поручил, что и говорить. Хотя если бы вы и остались, как знать, сколько пользы вы бы принесли…

- Мне приятны ваши слова, Атика, но мы все выросли, и у нас есть долг перед королевством. Так не для того ли мы росли, чтобы в один прекрасный день исполнить его?

- Ах, детки мои, как бы вы не выросли, для меня, старой, глупой кухарки вы навсегда останетесь моими кутёночком, котёночком и поросёночком, - протирая глаза невесть откуда взявшимся платком, грустно сказала Атика.

Закончив обед, я направился в свою комнату. Насколько мне было известно, больше никаким испытаниям и мучениям ни моё тело, ни мой разум подвергать не собирались. Так что я, скинув обувь и блаженно вытянувшись на кровати, давая отдых уставшим за три часа танцев ногам, пустил своё сознание в вольный полёт.

Завтра… драконья делегация прибывает уже завтра. Интересно, как это будет выглядеть? И сколько их будет? А аппетит у них какой? Даже если они будут в человеческой ипостаси, им наверняка всё равно требуется много еды: драконье-то брюхо тоже кормить надо. Интересно, а будет ли среди них та, с которой мне предстоит связать свою жизнь? Вряд ли, невесту от жениха обычно прячут, требуя, чтобы тот проявил хоть какие-то телодвижения в плане борьбы за свою суженую. Внезапно я вспомнил, что у меня на столе лежит недочитанная книга о сказочных приключениях храброго рыцаря Стенли, но после всего того, что случилось за последние сутки, мне даже думать об этом было тошно. Нет, только сон, только целительный сон…

Глава 2.4

ГЛАВА 4, в которой прибывает драконье посольство.

И когда я открыл глаза в следующий раз, то за окном как раз собиралось вставать солнце. Странно, что это со мной такое? За последние двое суток половину этого времени я проспал. Хорошо режим сна восстановил, нечего сказать. Впрочем, сегодня же прибывает драконья делегация, так что оно даже и к лучшему. Силы мне понадобятся.

Быстро одевшись, я решил подняться на крышу главной башни, собираясь встретить рассвет там. Оттуда всегда открывается такой потрясающий вид – жаль, что в последнее время я почти забыл об этом увлечении. Ну да ладно, в последний-то раз вспомнить…

Учитывая, как давно я не поднимался туда, куда собирался сейчас, было немудрено, что я самую малость заплутал. Тем не менее, когда я вылез-таки на крышу, горизонт как раз озарил первый всполох солнечного света. Как же это всё-таки красиво… Интересно, а у драконов будут места, где можно полюбоваться рассветом? Да почти наверняка будут – они же драконы, они летать любят, значит и живут где-то высоко, чтобы можно было в любое время с комфортом размять крылья.

Когда солнце уже на две трети поднялось над горизонтом, внезапно его затмила какая-то тень. Она становилась всё больше и больше… это какая-то птица? Сокол? Орёл? Я никак не мог взять в толк, какая птица могла быть настолько большой, чтобы почти полностью закрывать собой солнечный диск, как вдруг очередной взмах крыльев дал мне ответ. Это был дракон!..

И он явно направлялся сюда. Он был очень красив – красная чешуя, играющая всеми оттенками, по спине и до самого хвоста шла россыпь шипов, которые каким-то образом ловили в себя лучики солнечного света и словно бы игрались с ними. Еще один взмах крыльев – и дракон идёт на посадку. Прямо на площадку, где стою я. Места для приземления там, конечно, достаточно, но вот маневрировать дракону будет трудновато. Впрочем, это уже проблемы самого дракона. Я отступил к стене, инстинктивно оказавшись возле ведущего с крыши люка.

Дракон тем временем приземлился. Повернув голову, он внимательно посмотрел на меня своим золотым глазом с вертикальным зрачком. Его морда была не очень большой, да и в целом в рептилии сквозило какое-то изящество. Так что мне даже показалось, что это не дракон, а драконица.

Тем временем дракон опустил морду на землю и накрыл себя крыльями. Затем его окружил поток алой энергии, и где-то в его центре он начал стремительно уменьшаться. После чего вспышка, невольно заставившая меня прикрыть глаза. А когда я их открыл – там уже стояла ослепительной красоты рыжеволосая девушка в красном вечернем платье. В волосах поблёскивала тиара с тремя рубинами. Её изящное лицо с совершенно правильными чертами не оставляло никаких сомнений в том, что и она принадлежит к королевской крови в своем роду.

- Эй, парень, ты кто таков будешь? - спросила она, стоит заметить, довольно вежливым тоном.

- Тот, за кем вы, вероятно, сюда прилетели, - нашёл в себе силы ответить я.

- Вот как? - с удивлением сказала девушка, - вы принц Дитрих Атросский, третий принц и по совместительству маг иллюзий по прозвищу Материалист?

- Можно просто Дитрих, - сказал я, склонив голову в почтительном жесте, - а как я мог бы обращаться к вам?

- Я – первая принцесса Ариадна, дочь восточного короля Лазурных драконов Мизраела. Есть ещё много титулов, но они сейчас – полностью лишняя информация. Можно просто принцесса Ариадна.

- Так вы и есть всё посольство? - с улыбкой спросил я.

- Вы ждали толпу дармоедов, единственной задачей которых является своевременное кривляние? - с усмешкой ответила вопросом на вопрос принцесса, - нет, это не в наших привычках. Отец полностью мне доверяет, так что я прибыла сюда сама, чтобы решить всё вопросы касательно вашей доставки к нам.

- Я думаю, что наедине можно на ты, - сказал я, - очевидно, что в будущем мы будем проводить вместе немало времени, так какой смысл без конца выкать?

- Благодарю, Дитрих, - кивнув головой, ответила Ариадна, - я тоже очень рада отбросить ненужные формальности. Они порой слишком утомительны.

- Если позволишь, пара вопросов, - сказал я, открывая перед принцессой люк, спрыгивая и протягивая ей руку, - ты ведь не та, на ком мне предстоит жениться?

- Нет, не я, - чересчур резко ответила Ариадна, принимая, тем не менее, поданную руку и спрыгивая вслед за мной.

- Но, вероятно, могла быть и ты? - уточнил я, верно угадав причину недовольства принцессы.

- Мой избранник уже пять лет как выбрал меня своей парой. Он выиграл последний турнир Клыка и Когтя и по праву победителя просил моей руки – на что я ответила согласием. Отец... был не в восторге, - дипломатично извернулась она, - но ему пришлось с этим смириться. Нет, ты женишься на моей средней сестре, Меридии.

- Но – поправь меня – разве ты не должна удостовериться, что я… достоин этого ну и так далее?

- Одна из моих подруг училась вместе с тобой на курсе иллюзионистов и отлично тебя знает. Кроме того, всё, что было нужно, я увидела ещё на крыше. Вернее… скажем так, всё, что мне было нужно. Некоторые проверки тебя ещё, разумеется, ожидают. Здесь же остались лишь формальности. Чёртовы формальности, - недовольно добавила она, - была б моя воля – ещё на крыше схватила бы тебя и унесла, куда надо… если бы, конечно, знала, что это ты.

- Да, такой поступок точно могут неправильно понять, - фыркнул я, про себя удивившись деловитости Ариадны, - это же всё-таки налаживание дипломатических отношений и всё такое.

Вскоре мы остановились перед комнатой министра по внешним связям. Именно он был ответственен за приём посольства.

- Господин Талеб, - вежливо постучался я в дверь, - срочное дело. Вставайте!

- Да кого там притащило в такую рань, - простонал министр из комнаты, видимо, спросонья не узнав меня. Впрочем, в такое время суток трудно его в этом винить. Да и я обычно не имею привычки работать для него будильником.

- Это я, принц Дитрих, - вежливо сказал я, - беспокою вас потому, что драконий посол только что изволил прибыть во дворец.

Судя по шуму, который доносился из комнаты министра следующую минуту, я вполне был готов поверить, что пара слонов решила устроить там брачные игры. Тем не менее, когда дверь распахнулась, министр предстал перед нами при полном параде.

- Господин министр, это – принцесса драконов Ариадна. Старшая принцесса, по совместительству исполняющая обязанности посла. Принцесса, это – министр иностранных дел господин Талеб, он же по совместительству…

- Госпожа принцесса, какая радость, какая огромная радость видеть вас у нас во дворце, - он почтительно взял её за руку. Коротким кивком Ариадна дозволила поцеловать её. Впрочем, от меня не укрылось выражение брезгливости, на короткое мгновение промелькнувшее на её лице. А вот это уже весьма знаменательно. Если у моей избранницы постоянно будет такое же брезгливое выражение лица – как же тогда она вообще согласилась выйти замуж за человеческого принца. Впрочем… согласилась ли? Может, её вообще никто не спрашивал.

От принцессы же не укрылось моё замешательство, которое уже я, в свою очередь, не успел согнать с лица. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут господин Талеб исторг из себя новый поток хвалебных речей, сопровождающихся в высшей степени вежливыми вопросами.

- Да не надо никого нигде размещать, нету со мной никого, - раздражённо сказала она ему, - я сама сюда прибыла!

- В самом деле? – взметнул брови министр, - но как?

- Прилетела, - лаконично бросила она. После чего повернулась в мою сторону, но я уже стоял возле лестничного пролета.

- Я сообщу отцу о вашем прибытии, принцесса, - равнодушно сказал я, - господин министр разместит вас. Скорее всего, король пригласит вас на завтрак, так что уже очень скоро вы сможете поговорить с ним.

***

Час спустя мы сидели и завтракали в небольшой столовой, отведённой именно для таких уютных приёмов пищи в узком кругу. Мы – это я, мои братья, отец и посол драконов. Отто был предельно краток: кивнув принцессе, он поцеловал ей руку, сделал комплимент и на этом счёл знакомство состоявшимся. Освальд же, пребывая в полнейшем ступоре, облобызал руку принцессы, попутно исторгая из себя тонны любезностей. В конце концов, отцу вежливым покашливанием пришлось вернуть его с небес на землю.

- Вы с Дитрихом, я так понимаю, уже успели познакомиться, - спросил мой отец, придвигая к себе вазочку с десертом и предлагая его принцессе.

- Да, он как раз застал моё прибытие, - улыбнулась Ариадна, - за мороженое благодарю, но сейчас, если вас не затруднит, я бы хотела ещё один окорок. Путь был неблизким, ну и…

Заканчивать не пришлось: один незаметный жест рукой – и обслуживающий нас официант тотчас вышел из комнаты принести требуемое.

- И как вам мой сын? – спросил он в лоб.

- Многое я о нём знала от одной из своих подруг – она училась вместе с ним в Орхорской Академии Волшебства. Кроме того, сам за себя говорит его поступок – выстроенная дорожная сеть. Уже в таком юном возрасте ваш сын вместо того, чтобы предаваться праздному времяпрепровождению, отдал себя служению королевству. И результат только упрочит положение вашей династии. Ну и наш с ним разговор полностью подтвердил мои догадки. Мы готовы принять его в свою семью.

- Прекрасно. Сегодня будет дан бал в честь Дитриха – мы принесём ему прощальные почести: он их, несомненно, заслужил. После этого уже завтра утром…

- Кхе-кхе, - выразительно кашлянул я.

- Ах, да, прошу прощения, Дитрих по утрам любит поваляться в постели, - ловко продолжил Арнольд Четвёртый, - тогда днём…

Я больше не стал спорить. В принципе, желание отца как можно быстрее отослать меня прочь вполне объяснимо. Наоборот, мне даже следовало быть благодарным, что вообще есть возможность убраться отсюда целым и невредимым. Быстро доев пищу на своей тарелке, я поднялся из-за стола и почти мгновенно покинул помещение.

***

Часом позже я прогуливался вдоль городского канала, по которому изредка проплывали плоты. При этом я не удержался от того, чтобы последний раз не потрепать нервы главе гильдии шпионов, зайдя в цветочную лавку и почти сразу покинув её, прикрыв себя иллюзорной маскировкой. Злорадно представив, какое лицо будет у сопровождающего меня эскорта шпионов, когда они поймут, что я сгинул в неизвестном направлении, я довольно ухмыльнулся и направился дальше, вдоль городского канала.

Канал содержался в полной чистоте – что, кстати, целиком и полностью является заслугой Освальда. Отчасти это было сделано в пику мне – доказать, что и он может позаботиться о своём народе. Отчасти из-за того, что прогулка вдоль канала со своими пассиями – его любимое времяпрепровождение. Но это всё было неважно. Законопроект, предусматривающий крупные штрафы, был принят и одобрен обоими Кабинетами министров. Злостным же нарушителям могли и отрубить палец-другой для острастки. Нижний кабинет министров (набирается из уполномоченных представителей гильдий) сначала было воспротивился подобной суровости, однако единственный вопрос Освальда, который он тогда задал, выявил, что в смердящей помойной яме всё же не хочется жить никому. Да, таков мой средний братец: свидания свиданиями, а когда доходит до дела – и он в состоянии сделать немало полезного.

Я сам не заметил, как оказался возле таверны, в которой навсегда распрощался с Фалкестой. Что ж, до бала есть ещё три часа – почему бы и нет? Кивнув стоящему на входе вышибале, я прошествовал внутрь.

- Доброго дня, господин, - приветливо улыбнулся мне трактирщик, - снова решили прогуляться? Вам как обычно?

- Нет, спасибо, Зоркус, - ответил я, - один кофе, пожалуйста.

- Кофе? – удивился трактирщик, - насколько мне известно, вы не пьёте кофе.

- Сегодня придётся, - вздохнул я, - мне предстоит весь вечер провести на ногах и улыбаться людям, которые будут долго оказывать мне почести, провожая в путь без обратной дороги. Так что заряд бодрости мне просто жизненно необходим.

- В путь? – снова удивлённо спросил трактирщик, - да, мы, конечно, уже слышали, что драконий посол прибыл, но чтобы так… быстро?

- Это и есть та причина, по которой я сейчас здесь. Для меня это тоже стало новостью, - вздохнул я, - вы ведь, конечно, знаете, почему я со своей спутницей был тут пару дней назад.

Трактирщик едва заметно кивнул. После чего тихо сказал.

- Нам так жаль, что у них ничего не получилось.

- Да сколько можно, - вспылил я, грохнув кулаком по столу, - даже думать об этом забудьте! Но, в общем, - устало опустился я обратно, - именно по этой причине всё происходит в такой спешке.

Пару минут я прихлёбывал кофе, погружённый в свои мысли. Как вдруг…

- Эй, увалень, а ну подвинься, - рыкнул кто-то сзади, после чего мой стул аккуратно сдвинулся на несколько шагов влево, да так быстро и ловко, что я едва успел вцепиться в свою кружку. На освобождённое же от меня место придвинул стул здоровенный орк. Я его даже мельком знал – он был одним из караванщиков, очень быстро поднявшимся после появления дорожной сети. Кажется, он даже в торговой гильдии не самого низкого звания.

- Извини, парень, - прогудел он, не оборачиваясь, - мне и моим парням горло пивком промочить надо, а то ведь сегодня ещё на бал идти, с принцем прощаться. Забирают его сегодня драконы эти окаянные, да так быстро всё устроили, бедняга Дитрих аж пикнуть не успел. Четыре дня назад разговор шёл за две недели, а после тех непоняток во дворце раз-раз – и нету завтра его.

- Ну, если вам так надо со мной попрощаться, вы можете это сделать прямо сейчас, - невозмутимо ответил я, прихлёбывая кофе. Хороший кофе, вкусный, голова сразу стала яснее соображать, но, увы… придёт и откат в виде головной боли и бессонницы. Не прошло для меня даром злоупотребление этим напитком в своё время. А за всё приходится платить.

Сидевший же рядом со мной орк поперхнулся, после чего трактирщика обдал самый настоящий пивной фонтан. Наконец, прокашлявшись, орк обратился ко мне.

- Принц…Ваше высочество? – он поспешно вскочил и поклонился, - не признал вас, прошу простить.

- Прощаю, - фыркнув, ответил я, - расслабься и отдыхай. Я сюда не за почестями для своей персоны пришёл.

- Вы уж, конечно, за увальня извините, - пророкотал орк, усаживаясь на место и беря в руки кружку, - да только если по-честному, в области живота у вас и в самом деле выпирает немного больше, чем нужно.

Я вздохнул. В этом все орки. Рубанут правду в глаза, даже если их за это могут и головы лишить. Переделывать и переубеждать бесполезно – их так с детства воспитывают. С другой стороны, среди орков никогда не было жуликов и мошенников – патологическая честность у них в крови. Да и свои, если поймают сородича на таком, шкуру живьём могут спустить. Однако тех, кому, в свою очередь, хватает глупости кинуть их, они всегда каким-то образом даже из-под земли достают и с кровью вытрясают все до последнего грошика.

- Об этом мне и так известно, почтенный, - хмыкнул я, - скажите мне лучше что-нибудь, чего я не знаю.

- Значит, уже завтра мы вас здесь не увидим, - грустно сказал орк, положив на стол две монеты и получив от успевшего сменить фартук трактирщика новую кружку пива, - а ведь мы так ждали вас в качестве наследника престола. Эх, если вы уж принцем такое чудо умудрились сотворить, то что бы было, стань вы королем. Если бы не эта дурочка-фрейлина…

Я рывком встал, опрокинув, к счастью, уже пустую кружку из-под кофе. Меня начинало порядком бесить как то, что я умудрился прохлопать ушами такой масштабный финт, так и то, что у всех до сих пор хватает глупости об этом сожалеть! Караванщик, поняв, что он только что сказал, испуганно съёжился, став вдвое меньше ростом. Я наклонился к его уху и прошептал.

- Забудьте то, чего не случилось. И никогда не раскрывайте рот по этому поводу. Если вы не видите шпионов, это не значит, что их тут нет, что они не записывают всё, что вы скажете, и что однажды вас не призовут к ответу за всё, что вы наговорили и наделали. Я не знал всего этого – и меня в максимально сжатые сроки изгоняют навсегда. Тех, кто это организовал, уже казинил! Что сделают с теми остальными, кто знал и участвовал, если найдут – догадайтесь сами.

После чего выпрямился и сказал:

- Спасибо за кофе. Мне пора…

Глава 2.5

ГЛАВА 5, в которой множество вещей я делаю в последний раз, после чего принимаю неожиданное решение.

Как и ожидалось, бал представлял собой весьма однообразное и скучное мероприятие. Выслушивать бесконечное количество похвал было невероятно утомительно, но я проявлял стойкость и выдержку, так как знал: всё это делается в последний раз. Все эти люди, орки, гномы, эльфы пришли сюда ради меня, выразить свою благодарность за то, что я для них сделал. Как принц, я просто обязан оказать им внимание.

После были танцы. Танцы с дамами и разговоры с мужчинами гильдий, благородных домов, советниками… и почти в каждом третьем собеседнике я шестым чувством иллюзиониста, который по природе своей находит спрятанное, как бы хорошо оно не было замаскировано, ощущал горечь и печаль. Впрочем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Фалкеста наверняка пощадила мои чувства и просто не рассказала, до какой степени масштабное мероприятие она готовила. Ясно говорило об этом и поведение отца, который просто с паническим упорством стремился буквально вытолкать меня из Виллгарда.

Четыре часа непрерывного выполнения обязанностей принца спустя я счёл свою миссию завершённой и покинул торжество ровно в полночь, дав и остальным гостям законный повод разойтись. После этого я проводил последние часы, блуждая по замку и прощаясь с ним навсегда. Отсрочки не будет, я это точно знал. Особенно в такой ситуации.

Ноги сами принесли меня на крышу, где я утром встретил Ариадну. Она, кстати, тоже выглядела неважно, когда я уходил. С одной стороны, силы и выносливости ей было не занимать. Однако же, учитывая, как она отреагировала утром на единственное прикосновение человека, можно было догадываться, сколько силы воли ей пришлось проявить, чтобы танцевать со всеми желающими. Я поднял глаза к небу, и утешением мне стало небесное явление, называемое Лунной бабочкой. Две Луны, одна в уходящей фазе, другая в растущей, почти идеально соприкасались серпами, являя взору такой чудесный вид. Кроме того, увидеть Лунную Бабочку в народе считалось счастливой приметой. Не сказать, чтобы оно было такое уж редкое – раз пять-шесть в год точно происходит – но длится всего десять минут, и предугадать его появление невозможно.

Шум сзади подсказал, что моё одиночество нарушено. И нарушительницей оказалась Ариадна. Выйдя на площадку, она подошла ко мне и, встав рядом, тоже посмотрела на небо.

- Лунная бабочка, - тихо проговорила она, - очень красиво. У нас есть легенда о том, что одного из драконов она когда-то позвала за собой. Тот улетел к ней, и никто никогда его больше не видел.

- Ты выглядишь утомлённой, - заметил я.

- Да, такие мероприятия не самая сильная моя сторона, - легко согласилась принцесса, - тем более, что постоянно приходится…

Она осеклась, не договорив. И, кажется, я понимаю, почему.

- Расскажи, пожалуйста, что для драконов значат касания, - попросил я, - это ведь очень личное, правда?

- Ну, - замявшись, ответила девушка, - в общем-то, да, для нас это очень личный жест.

- Мне просто интересно: у Меридии, когда я буду, например, танцевать с ней на балу, тоже на лице постоянно будет написано такое чувство омерзения?

Ариадна ничего не ответила, лишь вздохнула.

- Вам обоим, конечно, придётся привыкать к этому. И первое время будет тяжело. Но, я думаю, вы понравитесь друг другу. И, кстати, она младше тебя на три года… если соотносить возрастное развитие человека и дракона. Так что ей вполне логично свойственно определённое легкомыслие. Имей это, пожалуйста, в виду.

Ещё несколько минут молчания.

- Ты уже разговаривала с отцом насчёт тех… выгод, которые он получает в обмен на меня? – поинтересовался я.

- Конечно. Сразу видно, что его это ну очень интересовало. Для посольства драконов было выделено здание, где постоянно будут присутствовать наши представители. И мы, разумеется, всегда окажем Тискулатусу любую посильную – и разумную – помощь.

Я смело мог поздравить своего отца. Он, в обычной своей манере, решает две задачи одним движением. Одновременно убирая меня, как главного соперника на трон, по крайней мере, в глазах народа, и обзаводясь могущественными союзниками. Идеально. Вслух же я спросил:

- Что имеется в виду под “разумной” помощью?

- Если на Тискулатус пойдёт войной какое-то государство – мы приложим все силы, чтобы остановить агрессоров, - пожала плечами драконица, - но если твоему отцу вздумается поиграть в войну против кого-то без веской на то причины – пусть рассчитывает исключительно на собственные силы. Короче говоря, мы с ним обсудили всё, что возможно на данный момент. Так что чем раньше ты завтра изволишь подняться с постели – тем раньше мы сможем отправиться в путь. Жаль, что сейчас нельзя. Я, конечно, немного устала, - облокотившись на парапет, она с грустью смотрела в ту сторону, откуда прилетела утром, - но до места добралась бы.

- Не думаю, что нельзя, - прошептал я, - меня здесь тоже больше ничего не держит.

И понимал, что это правда. Понимал, как я на самом деле от всего этого устал. Устал от лжи, предательства, безразличия, чужой жажды власти, жажды выгод, бесконечного обмана и погони за своими интересами. После того, как мне пришлось исповедовать троих человек перед смертью, я чувствовал, что меня с этим местом не связывает больше ничего.

- В смысле? – не поняла драконица, удивлённо развернувшись ко мне.

- Со всеми, кто мне дорог, я уже попрощался. Никаких вещей я с собой брать не хочу – думаю, у меня и там их будет достаточно.

- О, в этом даже не сомневайся, - снисходительно кивнула принцесса.

- А памятного у меня ничего нет. Издержки профессии иллюзиониста: совершенно не привязываешься к вещам. Так что, будь возможность, я бы тоже рванул отсюда прямо сейчас. Всё равно меня здесь уже продали и использовали все, кто только мог, - я не сумел-таки удержаться от того, чтобы произнести это вслух, - а как мы бы добирались до вашего… жилища?

- Замка, Дитрих, замка, мы не в пещерах живём, не переживай, - усмехнувшись, сказала Ариадна, - по воздуху, конечно. И ты хочешь улететь прямо сейчас? Твой отец вроде ещё хотел поговорить с тобой.

- Отцу хочется как можно быстрее избавиться от меня, - я вспомнил его маску фальшивого сочувствия, когда разговаривал с ним последний раз один на один, и мне стало тошно, - что ж, я исполню его желание.

- Да будет так, - с этими словами Ариадна как-то слишком торжественно кивнула головой, после чего отошла на середину площадки и обхватила себя руками. Налетевший вихрь красной энергии на несколько секунд скрыл её от моих глаз, а через пару мгновений на площадке восседала алая драконица. Она опустила для меня крыло, чтобы я мог вскарабкаться по нему.

- Вот только, - уже сидя на спине, пробормотал я, - я высоты боюсь.

- Так это хорошо, маленький человечек, - ответил мне в голове голос Ариадны.

- Что в этом хорошего? – недоуменно и испуганно спросил я.

- Те, кто не боятся высоты и в первый раз летят по небу, влюбляются в него. Боящиеся же высоты, но покорившие её ощущают неземное блаженство.

Наконец, я уселся на спине Ариадны, упираясь ногами в предплечья передних лап и обняв за шею. Меня внезапно охватило чувство непонятного воодушевления – словно перед тем, как перевернуть страницу в своей книге жизни.

- Готов? - мысленно шепнула Ариадна.

- Дай мне ещё одну минуту, - попросил я. Закрыв глаза, я принялся перебирать в голове все то, что произошло со мной за последнюю неделю… разговор с отцом… предательство Фалкесты… Последний разговор с Ахеолом, Аркусом и Эшли… Натаскивания по придворным наукам… прибытие Ариадны… и всё безжалостнее и безжалостнее ужимались сроки, в течение которых я навсегда должен был покинуть свой дом. Что ж, отец, сейчас ты можешь мной гордиться. Забирай себе всю страну, всю власть, всё влияние… И подавись всем этим!

- Полетели…

Глава 2.6

ГЛАВА 6, в которой я прибываю в свой новый дом и сразу начинаю вникать в тонкости отношений между драконами.

Почти сразу Ариадна погрузила мой разум в глубокий и спокойный сон – дорога предстояла немаленькая. И, наверное, сон на спине дракона был одним из самых спокойных в моей жизни.

Проснулся я почти на рассвете. Странное дело, но головной боли от вчерашнего приёма кофе не было – как видно, откат сошёл во время сна. Я обернулся по сторонам: летели мы аккурат на восток, навстречу восходящему солнцу.

- Как спалось, маленький брат? - шепнул в моей голове голос Ариадны.

- Замечательно. Чувствую себя отдохнувшим и полным сил. Спасибо, - выдохнул я в ответ, погладив её по шее.

- Это хорошо. Силы тебе сегодня понадобятся, - мурлыкнула она в ответ, сделав в воздухе бочку. Я в этот момент рискнул посмотреть вниз – над нами была гладь Треугольного океана. Столь странное название он получил по той причине, что крайние точки трех основных материков образовывали почти идеальный прямоугольный треугольник. Из уроков географии я помнил, что если лететь по нижнему катету этой фигуры, то попадаешь в царство Восточных драконов, куда мы, собственно, и направлялись. Лететь же по гипотенузе означало попасть в царство Северных драконов.

- Ещё часа три, - Ариадна предугадала мой следующий вопрос, - потерпи уж немного. Прибудем – сможешь и выкупаться, и поесть.

Прошло полчаса. Я уже без страха смотрел вниз – высота над морем как-то теряла всю свою пугающую таинственность, которая заставляла сердце замирать в страхе. Что пять метров над морем, что пятьдесят, что пятьсот – никакой разницы. Вот если бы мы летели над землёй…

Откровенно скучая, я принялся смотреть по сторонам. И внезапно увидел нечто, что мгновенно развеяло скуку.

- Ариадна, смотри, у нас появился почётный эскорт, - сказал я драконице, созерцая двух фиолетовых драконов, показавшихся позади нас, - в нём была такая большая необходимость?

Драконица обернулась назад… и в следующую секунду замахала крыльями чуть ли не вдвое быстрее.

- Это не эскорт, - донеслось до меня эхо её мыслей, - это драконы Северного крыла.

- И что им нужно? Ты назначала кому-то из них свидание? – не удержавшись, съязвил я.

- Не что, а кто. Ты. Я слишком устала, чтобы сейчас принимать бой. Единственный шанс – успеть попасть на нашу территорию и надеяться, что там мы встретим наш патруль.

Пара фиолетовых драконов тем временем очень быстро сокращали дистанцию.

- А добром с ними никак не договориться? – испуганно подумал я, глядя на преследователей.

- Нет. Все Царства драконов искали человека королевской крови, чтобы породниться с ним. Твоему отцу приходилось все эти дни выдерживать значительный прессинг от других драконьих послов. Так что ещё одна причина, по которой он стремился как можно скорее тебя отослать – это нежелание ждать момента, когда в столице его государства драконьи послы передерутся между собой.

Ничего удивительного. Просто ещё одна причина, по которой отцу было выгодно вышвырнуть меня из Виллгарда. Уже даже почти не было обидно.

- И что, они даже готовы пролить кровь ради этого, - недоуменно спросил я.

- Ставки сейчас слишком высоки. Братоубийство – тяжелейшее преступление среди драконов, но сейчас они готовы пойти и на это.

- Ну, тогда будем придумывать разные хитрости, чтобы их отвлечь. Зря я, что ли, Материалист?..

В следующую секунду мне пришлось сотворить очень энергоемкий акт, в результате которого мы с Ариадной, невидимые, полетели дальше, наша же полноценная копия свернула на юг. Преследователи мгновенно повернули вслед за обманкой. Пять секунд, десять, пятнадцать… минута – и они скрылись из виду. Однако уже через две минуты я ощутил жар, прошедший по своему телу. Он означал то, что обман был раскрыт, и иллюзию попросту спалили.

- Им пришлось сделать хорошую петлю, - заметил я, - мы получили значительный выигрыш во времени.

- Нам это мало поможет, - тихо прошелестел в моей голове голос Ариадны, - я слишком устала. Мне бы в море от бессилия не свалиться.

Через пятнадцать минут позади нас снова появились две лиловые точки – обманутые явно спешили поделиться с нами своими впечатлениями.

- Ну что ж, раз плохо понимают – придётся пойти на более серьёзные меры.

Позволив подлететь им достаточно близко, я вновь сконцентрировался, и в следующий момент перед драконами возникли две огромные сети. Фиолетовые чудища тотчас в них запутались и полетели вниз, безуспешно пытаясь выпутать свои крылья. Однако за пару секунд до того, как они должны были упасть в море, я милосердно позволил сетям пропасть. Ведь у огнедышащего дракона, упавшего в море, почти наверняка не было шансов выжить. Не с такого я хотел бы начать своё знакомство с этой расой, даже если это недоброжелатели.

Надо отдать должное драконам – они почти мгновенно сориентировались, сделав потрясающие пике и снова набрав высоту. Преимущество во времени составило едва ли двадцать секунд.

- Зря, - еле слышно прошептала Ариадна, - только силы потратил в никуда.

- Я должен был их убить, что ли? - прошептал я в ответ, поражаясь их настойчивости. Тем более, я почти уверен, что раз им нужен был я, то по меркам драконов с нами ещё достаточно мягко и аккуратно обращаются.

- Да уже неважно.

Так, ну раз они по-хорошему совсем не понимают, придётся прибегнуть к крайним мерам. Снова концентрация – и перед одним драконом возник огромный железный лист, в который тот оглушительно врезался, второй же ящер снова запутался в сети, куда более мелкой и прочной, чем в прошлый раз. Оглушённый столкновением дракон мотал головой из стороны в сторону, пытаясь вернуть себе ощущение пространства, второй же с обиженным рёвом упал в воды океана.

Однако и здесь грамотность и слаженность их действий была на высшем уровне. Первый дракон, услышав зов помощи, товарища, камнем, словно ястреб, ринулся за ним. Упавший же дракон лиловой вспышкой вернул себе человеческий облик. Он зацепился за лапу товарища, который умудрился подцепить его на бреющем полёте. После чего тот изо всех сил подбросил его вверх. Снова лиловая вспышка – и вот драконы опять нас настигают.

- Да что ж они такие настырные, - простонал я беспомощно, - ну не снарядами же баллисты мне в них стрелять?

Ариадна не отвечала – как видно, уже просто не оставалось сил. Впрочем, я её хорошо понимал: такие масштабные иллюзии и меня изрядно вымотали. Внезапно впереди я увидел ещё двоих драконов, на сей раз лазурных. Молясь про себя, чтобы это и был тот патруль, про который говорила принцесса, я послал вперед сигнальный огненный шар, который полетел в сторону лазурных драконов и взорвался десять секунд спустя. И нам повезло – на нас обратили внимание. Лазурные драконы, обернувшись, уже через мгновение стрелой мчались к нам. И здесь лиловым ящерам пришлось отступить – как видно, преодоление моих трюков отняло у них немало сил, и полноценную схватку они бы не выдержали. Или же она просто не входила в их планы.

В этот момент Ариадна окончательно потеряла силы. Алая вспышка – и вот я с ужасом осознаю, что падаю. Неподалёку от меня головой вниз летела в водную пропасть Ариадна. Это были пять самых долгих и страшных секунд в моей жизни. Но упасть нам не дали: чешуйчатая бирюзовая лапа бережно подхватила меня и забросила на спину. Я обернулся – Ариадну подстраховал его напарник.

- Кто ты такой? – сурово спросил меня новый голос в голове.

- Дитрих Атросский, принц Тискулатуса, тот, за кем была послана принцесса Ариадна, - испуганно подумал я в ответ, часто дыша от страха. От испытанного чувства свободного падения моё сердце сейчас колотилось, как бешеное.

- Почему так рано? - уже чуть мягче спросил голос, - мы ждали вас только вечером.

- Были… причины, - я честно пытался сформулировать мысли, но ничего не получалось. Раз за разом я возвращался к тому чувству, ощущению свободного падения… оно и пугало, и манило, и завораживало, но никак не желало изгладиться…

- Ясно, - не дав мне договорить, сказал голос, - сиди смирно. Через полчаса мы вас доставим на место. Бедная Ариадна совсем вымотана.

- Вы даже не спросите, кого от нас прогнали, - я заставил-таки себя отвлечься от своих терзаний ради этого очень важного, на мой взгляд, вопроса.

- Мы прекрасно знаем, кто это такие. И, поверь нам, их выходка не останется без последствий.

Больше я не осмелился ни о чём спрашивать лазурного дракона. Не хватало только, чтобы он сейчас выяснил, что Ариадна бессильно висит в лапах второго потому, что мне хотелось как можно быстрее убраться из Тискулатуса.

Мы и в самом деле уже через полчаса были на месте. Огромный замок, почти что вбитый в скалу на побережье – и огромное количество свободного пространства перед ним. Было даже какое-то подобие стадиона с рядами скамеек, предназначенных для зрителей. На одну из таких площадок драконы и спикировали.

- Так, так, и что это мы тут делаем? – зловеще спросил кто-то. Я обернулся – у лап дракона стоял человек (хотя почти наверняка не человек) в чёрном охотничьем костюме с гривой чёрных волос и строгим голосом выговаривал драконам.

- Что, снова силы не хватает патруль нести? А если нападение? А если шпионаж? А потому что по ночам спать надо, а не увиваться…

Было крайне забавно смотреть, как двое громадных драконов, опустив морды, покорно выслушивают выговор человека, голова которого им даже до колена не достаёт. Однако через мгновение в голову мысль, что за такое подсмотренное унижение мне потом может прилететь “благодарность” в самый неподходящий момент. Так что я быстро отвернулся в другую сторону, притворившись, что заинтересовался окружающим пейзажем.

- А ты чего отвернулся, белобрысый, - я не успел обернуться, как странный человек уже стоял рядом. Карие глаза, казалось, пронизывающие собеседника насквозь, произвели впечатление даже на меня, - твои товарищи получают выговор, а ты в человеческом облике мнёшься за их спинами?! Да еще и новенький, ибо не припоминаю тебя тут! Вот молодежь пошла нынче безответственная!

- Да я… я… я… - заикаясь, начал было я.

- Что за баранье блеянье? – пуще прежнего рассвирепел начальник стражник, - отвечать коротко и прямо! – после чего в воздухе свистнул хлыст, однако моя иллюзия всего лишь рассыпалась. Я же благоразумно находился в нескольких метрах в стороне.

- Ты тут мне что, ещё в прятки вздумал играть? Что за сиреневые замашки?!

Однако в этот момент один из лазурных набрался храбрости привлечь внимание командира к тому, что у него в лапах была принцесса.

- Ну что ещё… так, это… принцесса? Госпожа Ариадна, принцесса! Что с вами?!

- Я летела… и слишком устала, - с трудом прошептала драконица, открыв глаза и безуспешно пытаясь встать, - переоценила я себя, господин Киртулик, простите меня.

- Так, минуточку. Если вы здесь, значит, тут должен быть и принц.

И внезапно умолк. После чего снова повернулся к драконам и разъярённо прошипел:

- А раньше мне этого нельзя было сказать?!

- Как же они вам бы это сказали, если вы их запугали до потери пульса? –сказал я, появляясь в нескольких метрах от него, параллельно раздумывая, какие такие сиреневые замашки он имел в виду. Однако уже через мгновение он оказался рядом, и вновь его глаза пронизывали меня насквозь.

- Не забывайся, мальчик! – рыкнул он на меня, больно ткнув пальцем в живот, - принц ты или не принц – а только я отвечаю за безопасность этого замка и всех его жителей. В будущей перспективе – и за твою тоже. Так что критику моих методов оставь при себе, они старше тебя в несколько десятков, если не сотен раз!

- Но это смешно, - ответил я, не пошевелившись, - вы так запугали своих подчинённых, что они боятся даже слово вставить. Сейчас вы пожинаете плоды своих трудов, вот и всё. То, что вы делаете – это нецивилизованное самод…

И осёкся. Как так можно было потерять самоконтроль и почти забыть всё, чему меня учили на уроках дипломатии? Да и наглость моя вообще ни имела под собой никакого логического обоснования. Я прибыл к драконам и сходу оскорбляю начальника драконьей стражи, который может придумать тысячу и один способ сделать мою жизнь здесь невыносимой. Не стоит так сходу портить отношения. Особенно с учётом того, что из этого места мне уходить некуда…

- Ну, - почти ласково прошипел господин Киртулик, чьи руки сжали хлыст с такой силой, что побелели, - закончи мысль. Или кишка тонка?

- Не в тонкости кишок дело, - ответил я, тщательно выбирая слова, - я приношу извинения за чересчур резкие суждения, сделанные на одном единственном событии. Это было грубо и недостойно, - после чего склонил перед ним голову.

Несколько секунд господин Киртулик оценивающе смотрел на меня. После чего подошел к принцессе Ариадне, успевшей подняться на ноги, и вложил ей в руку красный флакон.

- Выпейте. Вам станет легче. Ну а вы следуйте за нами… ваше высочество…

Глава 3.1

ЧАСТЬ 3. Лазурный клан.

ГЛАВА 1. В которой я знакомлюсь со своим новым домом и, сам того не зная, подвергаюсь тщательнейшей проверке со стороны драконов.

- И как он тебе, мама? - спросила темноволосая женщина с ласковым, но немного грустным взглядом, одетая в тёмно-синее платье. Голову ее венчала тиара с одним-единственным сапфиром.

- Я уже давно разучилась судить о людях по одной только внешности. Особенно о людях, дорогая моя. Когда он посетит Зал семи Цветов – вот тогда точно и скажу, - ровно ответила ей женщина с каштановыми волосами, в которых неуловимо начинала мелькать седина. Её туалет составляло роскошное лазурное платье, в нескольких местах перевязанное ленточками и тесёмками. В отличие от собеседницы, никаких драгоценных украшений на ней не было, зато в руках порхал синий веер, расшитый золотистыми нитями.

- Это обязательно делать прямо сейчас? – недовольно спросила первая женщина, - он устал с дороги, он раздражён приёмом, который устроил ему наш солдафон, что вы от него сейчас хотите?

- Этот, с твоего позволения, солдафон всю свою жизнь посвятил защите этого замка и безопасности его обитателей. Да, его методы грубоваты, но в критические моменты они полностью себя оправдывали, так что прояви к нему хоть какое-то уважение, - поджав губы, ответила вторая женщина, - что до его усталости – сейчас самое время. Его разум уязвим, и ему труднее будет скрыть что-либо от нас. И сделать это необходимо. Я с уважением отношусь к твоему мужу и принимаю его волю, коль скоро ему вздумалось совершить такой шаг. Но я желаю – и имею право – знать, кого принимаю в свою семью, и с кем моя внучка свяжет свою дальнейшую судьбу…

***

Я шёл вслед за Ариадной по бесконечным коридорам. В плане декораций жилья драконы, по крайней мере, богатые и состоятельные, мало чем отличаются от людей. Ноги утопали в мягких коврах, по бокам либо стояли вазы, скульптуры и тому подобное, либо же висели портреты. Которые, кстати, очень заинтересовали меня, ибо на них обитатели замка, судя по всему, были изображены не только в человеческом, но и драконьем обликах.

- Ух ты, - я восхищённо остановился перед одним из портретов, на котором на вершине горы величаво восседал фиолетовый дракон, лукаво склонив морду набок и словно улыбаясь чему-то про себя, - а кто этот сиреневый красавец?

- Мой прадедушка, Гиордом Таинственный. К нашей великой печали, ныне покойный, - ответила Ариадна, останавливаясь и оборачиваясь, - идём скорее, Дитрих, поверь, у тебя будет предостаточно времени досконально здесь всё изучить.

Наконец, мы пришли в некий зал. Небесного цвета стены со всех сторон удивительным образом заливал солнечный свет, потрясающе переливаясь с радужными витражными стёклами. Нас уже ожидали. Черноволосый мужчина, одетый в зелёный охотничий костюм, и рядом с ним хрупкая девушка в простом голубеньком платье со светлыми, почти серебряными волосами и крайне недовольным выражением личика.

- Приветствуем, принц Дитрих, - раскинув руки, благосклонно начал свою речь мужчина, - я – король Восточных драконов и хозяин этого замка, Мизраэл Монолит. И мы бесконечно рады тому, что вы не побоялись ответить на наше предложение и прибыть сюда. Мы предлагаем вам оценить всё наше гостеприимство, и уже совсем скоро вы будете приняты в нашу семью. Идёмте же скорее, - говорил он, спускаясь ко мне, - всем нам не терпится как можно скорее с вами познакомиться.

Признаться, подобное приветствие меня немного сбило с толку. Дома я, по правде говоря, с большинством дворян и порой даже с членами семьи привык держать улыбку оскалом. Здесь же всё было не так. Даже шестым чувством иллюзиониста я ощущал: этот дракон приветствует меня с искренней радостью. Впрочем, обманываться не стоило, вряд ли эта радость распространялась на меня лично. Скорее уж король драконов просто радовался тому, что в их замок не побоялся прибыть хоть кто-то.

- Благодарю за гостеприимство, почтенный Мизраел, - с поклоном сказал я, отметив про себя, что над моей головой что-то подозрительно зашумело, и шестым чувством иллюзиониста понимая, что ничего хорошего мне это не сулит, - у вас в замке такие замечательные ковры. Так и хочется пройтись по ним ещё раз.

Я, вопреки намеченной траектории, развернулся и пошёл назад. И ровно через две секунды после того, как я отошёл от первоначальной точки своего положения, сверху рухнуло… не знаю, что. Но на месте, где я должен был, по идее, оказаться, находилась лужа смердящих помоев.

- Надо же, это… довольно неожиданная часть гостеприимства, вынужден признать, - хмыкнул я, подойдя ближе и рассматривая “манну” небесную, - помои. Судя по запаху, дней шесть точно настаивавшиеся. Это какой-то ритуал, который я нарушил? - вежливо спросил я, - мы можем его повторить. Я встану, куда надо, и вы окатите меня этим ещё раз.

- Нет, принц, - с трудом выдавил из себя Мизраел, лицо которого начинало приобретать приятный кирпичный оттенок, - это кое-кто из моего семейства не понимает, до какой степени дозволено шутить. Уж… извините нас, детки у нас рождаются очень редко, вот и… разбаловали.

Больше всего меня заинтересовала реакция принцессы. Подозреваю, что это и была пресловутая Меридия, с которой мне предстояло связать свою судьбу. Её лицо было почти что надутым – вероятно, не такой развязки с лужей помоев она ожидала. Любопытно…

- В общем, идёмте. Необходимо пройти ещё одну формальность, прежде чем мы, наконец, сможем дать вам отдохнуть.

Выйдя из зала, в который уже спешно прибежали слуги, в одно из боковых ответвлений, мы направились дальше. Ариадны с нами не было – она отправилась отдыхать, как только проводила меня до зала. Король явно сердился: не так он, наверное, представлял нашу встречу.

- Прошу прощения, Ваше величество, это ведь Меридия, не так ли? – всё же рискнул я нарушить тишину.

- Что? – Мизраел, явно думавший о чём-то своем, растерянно на меня посмотрел, - ах да, конечно, меня эта выходка совсем… в общем, да, это моя средняя дочь, принцесса Меридия. Меридия, дорогая, это, как ты уже догадалась, принц Дитрих.

- Очень приятно, - равнодушным голосом сказала девушка. Я про себя отметил, что драконы – очень деловые существа, и трата времени на пустые формальности явно не их стиле. Дитрих, это Меридия. Меридия, это Дитрих. Нам всем очень приятно. А теперь вернёмся к делам…

- Мы на месте, - сказал Мизраел три минуты спустя, - в этом зале лежат семь камней из различных минералов. Вам нужно всего лишь взять каждый из них в руки и подержать несколько секунд. Ничего сложного, правда?

Мы вошли в зал. В отличие от остальных помещений в замке, здесь окон не было – только факелы на стенах. В противоположной стороне стояло семь тумб-постаментов, на каждой из которых на бархатных подушках лежало по одному камню.

- Начинайте, принц, - с улыбкой попросил Мизраел, - это много времени не займёт.

- Ну, вы хотя бы можете сказать, для чего это, - спросил я, - ведь это же не простая формальность, верно?

- Вы правы, - с располагающей улыбкой кивнул Мизраел, - это, так сказать, первый этап вашего посвящения. Дело в том, что этот замок – очень, очень старое строение. И, как у всякого подобного строения, насчитывающего свой возраст более тысячи лет, у него есть… душа. Мы смогли в некотором роде наладить ритуал знакомства этого замка с новыми жителями, дабы и они чувствовали себя здесь, как дома, в полном смысле этого слова. Все эти камни, – он указал рукой на постамент, – были добыты на этом острове, и хранят память о нём с самого дня его появления. Взяв их в руки, вы дадите камням, а вместе с ними и самому замку, изучить и запомнить вас…

***

… Ба, Ма, я не опоздала, - запыхавшись, спросила Ариадна, вбегая в комнату, где сидели две женщины.

- Ариадна, дорогая, разве сейчас ты не должна отдыхать, - укоризненно заметила пожилая женщина, - ты ведь так измотана.

- И пропустить это, без малого сказать, знаковое зрелище? Ну, уж нет, бабушка Карнелла, - хмыкнула Ариадна, - я тоже имею право знать, кого я сюда притащила, и верны ли оказались мои догадки касательно него. Особенно с учётом того, как нам повезло…

- Гвинелла? – подняла бровь Карнелла, вопросительно взмахнув веером.

- Пусть остается, мама, - ответила первая женщина, - она заслужила это право.

- Ладно, хватит болтовни. Он берёт первый камень.

Через одностороннее стекло со второго этажа они наблюдали, как принц берёт в руки азурит.

- Интересный выбор. Значит, ему нравится синий, раз его он взял первым, - одобрительно сказала Карнелла. Тем временем на стекле перед ними возникла цифра семь синего цвета.

- Надо же. Семь, - удовлетворённо сказала Карнелла, - для его возраста значительная цифра, он так молод – но уже не понаслышке знает, что такое страдание и течение времени… что это с ним?

Принц в этот момент выронил камень, гулко упавший на землю.

- Не любит Лазурь? Как интересно, - ядовито заметила старшая драконица, - ну более нелепо этот ритуал он начать просто не мог. Прибыть в замок к лазурным драконам, первым делом схватить камень с Лазурью, и в итоге выронить его от боли. Ну курам на смех.

- Прекрати, Ба, - сказала Ариадна, - люди в этом плане не так уж сильно от нас отличаются. И тебе прекрасно должно быть известно, что от него это почти не зависит.

- Не спешите с выводами, - вспыхнула Гвинелла, - судить по одному камню как-то слишком поспешно, вы не находите?

Однако было видно, что и она сама себе до конца не верит. Все трое выглядели донельзя раздосадованными, как будто единственным своим поступком принц обманул их лучшие ожидания.

В этот момент принц осторожно потянулся к гелиодору. Как только он взял его в руки, перед женщинами возникла золотистая цифра восемь.

- Маловато, - недовольно сказала Карнелла, - мог бы и до десятки дотянуть.

- Вы слишком требовательны к нему, мама, - хмыкнула Гвинелла, - он – член семьи королевской крови. Лучше порадуйтесь тому, что у него этот цвет превышает хотя бы значение в пять… да что такое, неужели опять?..

***

Несколько мгновений спустя и золотистый камень наградил меня вспышкой боли.

- Что происходит, - спросил я Мизраела, оглянувшись, - почему прикосновение к каждому камню, стоит мне взять его в руки, вызывает боль? Хватит, я не желаю продолжать это издевательство!

И хотя со стороны это выглядело совсем по-детски, такой реакции была веская причина. Боль, которой меня награждали эти камни, не была абстрактной. Азурит вызвал во мне ощущение, как бы странно это ни звучало, бесконечно умирающей надежды. Золотистый же гелиодор – чувство брошенности и одиночества. И две этих последовательных вспышки окончательно подорвали мой самоконтроль, и без того порядком ослабленный длительным путешествием.

- И всё же я прошу вас продолжить, принц, - спокойно сказал хозяин замка, - больше вам больно не будет, обещаю.

- Откуда вы это можете знать, - нахмурился я, - может, они так на меня реагируют потому, что я человек? Много ли людей до меня брало в руки эти камни?

- Дело не в этом. Прошу вас, принц, продолжайте, - настойчиво продолжал просить меня дракон, сохраняя благожелательное выражение лица, - я даю вам слово: если и от третьего камня вам станет больно, мы закончим ритуал…

***

- Странно, - фыркнула Ариадна, - за время нашего общения он как-то не производил впечатления такого несдержанного и хныкающего…

- А ты себя поставь на его место, доченька. Он навсегда покинул свою родину, причём при весьма печальных для него обстоятельствах, - сказала Гвинелла, - прибыл к тем, перед кем столетиями почтительно склонялись прочие расы. И сразу, сходу такое испытание. Неужели ты не видишь, как он боится? Да ещё такая неудача, как с первой попытки угадать оба чужих для себя камня. Будьте к нему снисходительнее.

- Да хватит вам пререкаться, - сердито сказала Карнелла, - у нас будет время об этом поговорить…

***

Я подошёл к лежащему на подушке кусочку мрамора. Среди оставшихся минералов самым безопасным мне показался именно этот бесцветный камушек. Очень осторожно я взял его в руку. Я ожидал боли, но её не было. Но оказалось другое: казалось, этот камень с интересом меня изучает, посылая по всему телу приятные импульсы.

- Как самочувствие, принц, - участливо осведомился Мизраел, - вам не больно?

- Нет, ваше величество. Наоборот, мне понравился этот кусочек мрамора, - сказал я, - это хорошо? Это что-нибудь значит?

- Это значит, что через этот камушек наш замок запомнит тебя лучше, - снисходительно сказал Мизраел, - продолжай…

***

- О, а вот и двузначные числа пошли, - довольно сказала Ариадна, созерцая перед собой серебристую цифру одиннадцать - ну да это и не секрет, он на самом деле сильный маг. Как он задал жару двоим нашим преследователям – это надо было видеть. И, что самое главное, в высшей степени безболезненно, и как следствие, более унизительно для них. Ладно бы ранил, хоть какая боевая отметина осталась бы, а то в море свалил, курам на смех. До сих пор, небось, трясутся от позора…

- Не стоит с такой безоглядностью относиться к этому Цвету, дорогая, - сказала Карнелла, - не забывай, что он, в первую очередь – Цвет странных состояний. А это далеко не только волшебство и мечты, девочка моя. Играться с ним очень опасно.

- Смотрите, к гранату тянется, - сказала Гвинелла, - интересно, сколько…

На стекле на мгновение возникла алая цифра пять.

- Вот это хорошо, - довольно кивнула Карнелла, - больше и не надо. А то потом начинаются проблемы с самоконтролем и…

В этот момент принц, вероятно, осмелев, почти сразу взял в руки нефритовый камень. Зелёная цифра девять на мгновение возникла перед ними.

- Тоже пойдет, - сказала Карнелла, - для его возраста такой уровень терпения в самый раз. Ещё наберётся.

- Как-то в сумме не очень впечатляет, - сказала Ариадна, - всего сорок очков из сотни. Хоть пятьдесят, надеюсь, дотянет.

- Не будь к нему строга, доченька, - повторила Гвинелла, - он же человек. Они почти не способны вместить в свой характер столько Цвета, сколько мы, драконы.

- Ой, не спешите вы, - сердито сказала Карнелла, - цыплят по осени считают.

В этот момент принц взял в руки насыщенный жёлтый янтарь. Перед женщинами на мгновение возникла цифра… нет, не цифра. Число пятнадцать.

- Вот тебе раз. Янтарь. Пятнадцать. Нам же клоунов тут только и не хватало.

- Да ладно тебе, мама, - весело сказала Гвинелла, - по крайней мере, скучно ему тут не будет, сам себя развлечёт. Да и за пятьдесят очков он вышел, как ни крути. Значит, со временем из него может выйти толк. Тем более, что ему ещё один камень остался…

***

- Янтарь мне тоже понравился, ваше величество, - сказал я, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Казалось, этот камень… как будто хочет подружиться со мной. Я догадался, что это не простые камни. Азурит и гелиодор, как я уже сказал, кольнули ощутимой болью: каждый – своей. Нефрит и гранат не отреагировали никак. Мрамор ответил искренним любопытством. Янтарь же наполнял странным, но нежным теплом.

Оставался последний камень. Очень красивый сиреневый аметист. Я взял его в руки и…

И понял, что пропал. По моему телу пробежала волна тепла, огромной, до того где-то дремавшей силы. В душе словно вспыхнуло пламя, осветив жизнь до того невиданными красками. И… я почувствовал что-то… какой-то зов, как будто кто-то пытается до меня докричаться…

- А прикосновение к этому камню оставило просто незабываемые впечатление, - с трудом выдавил из себя я, - могу с уверенностью сказать, что он мне понравился больше всего…

***

…Три женщины поражённо созерцали фиолетовое число двадцать четыре, которое далеко не спешило пропадать со стекла.

- Я так и думала. Я сразу это поняла, как только его отвергли Золото и Лазурь. Отсылайте его обратно, - сдавленно проговорила Карнелла, стиснув веер в руках, - придумайте какую угодно причину. Заплатите какую угодно компенсацию. Но он не должен оставаться здесь.

- Мама, что за вздор вы несёте, - сердито сказала Гвинелла, поправляя Тиару, - да наши послы по пять раз из своих шкур вылезли, чтобы всё это устроить. Да еще и этот сомнительный финт с его побегом, который может нам выйти боком. Куда мы его сейчас отошлём? Как объясним? Нет уж, будем работать с тем, что есть. То, что в нем доминирует этот Цвет – ещё не приговор.

- Ты не понимаешь, - прошептала Карнелла, - мой отец, Гиордом, тоже совмещал в себе эти Цвета в качестве доминант. И, святой белый дракон, что же он творил с моей матерью. Он то бросал её в глубины отчаяния, то воспарял с ней в высоты блаженства. И как она его любила, как была ему преданна. Она была как кролик, загипнотизированный удавом, готовый на всё, что угодно. И умерла она, выжатая до последней капли, но с его именем на устах и счастливой улыбкой на лице. Нет, я не хочу такой судьбы для моей Меридии.

- А самое главное вы заметили? – спросила Ариадна.

- На что тут ещё смотреть? Мы уже увидели всё, что нам надо, - сердито сказала Карнелла.

- А то, что общая сумма силы его характера – семьдесят девять. Ему не хватает всего чуть-чуть для того, чтобы получить достаточно сил для…

- Мы здесь решаем вопрос о том, оставаться ли ему здесь, а ты предлагаешь нам задумываться ещё и об этом? – гневно спросила Карнелла.

- Вопрос его местонахождения здесь - решённый вопрос, мама, - твёрдо ответила Гвинелла, - вы можете сколько угодно приводить доводы Мико – он никогда не отошлет отсюда принца. Ещё раз говорю – это не приговор. Ему даже двадцати нет, все ещё десять раз может измениться. И нам следует сделать так, чтобы в лучшую сторону. А насчет семидесяти девяти баллов, это ты, доченька, молодец, что заметила. Его можно учить. И очень скоро из него выйдет толк.

- Воля ваша, - устало сказала Карнелла, поднимаясь и направляясь к выходу, - но я предупредила. Я его, - она обвиняюще ткнула веером на стекло, где всё ещё красовалась сиреневая цифра двадцать четыре, - НЕ принимаю. И уж тем более, не стану его чему бы то ни было учить…

Глава 3.2

ГЛАВА 2, В которой я знакомлюсь со своим постоянным спутником в замке драконов, а так же очень странным портным

Во мне до сих пор блуждало эхо блаженства, которым меня одарил невзрачный, на первый взгляд, аметист.

- Принц Дитрих, с вами всё хорошо? - откуда-то издалека спросил меня смутно знакомый голос. Через секунду около меня появился Мизраел.

- Да, ваше величество, всё хорошо, просто… этот камень как будто что-то всколыхнул в моей душе. Я никогда такого не ощущал.

В этот момент мои ноги подкосились, и не рухнул на пол я только благодаря отменной реакции короля драконов.

- Да вы совсем измучены, - сочувственно сказал он, безо всякого труда помогая мне удержать равновесие, - Ариадна сообщила, что вам по пути пришлось отбиваться от недоброжелателей. Сейчас же вы наверняка устали. Идёмте, я распоряжусь, чтобы вас проводили в ваши покои и позволили отдохнуть.

Следующие несколько минут я почти не запомнил. Только неразборчивый разговор двоих, после чего меня мягко и аккуратно куда-то повели. Когда я, наконец, смог сфокусировать взгляд, то увидел, что мой сопровождающий – парень с пепельной гривой волос, одетый в такие же бледно-серые камзол и штаны. Его глаза так же были серыми. Единственное цветное пятно составляла золотая серьга в левом ухе, да перстень с изумрудом на правой руке приятно цеплял глаз.

- Приветствую вас, принц, - необычайно мелодичным голосом сказал он, каким-то образом поняв, что я наконец-то могу его понимать, - моё имя Карнекир, я буду вашим постоянным спутником в этом замке. Если вам что-нибудь понадобится – вы можете обращаться ко мне с любыми проблемами или вопросами. Я очень надеюсь, что мы подружимся, - искренне сказал он.

- Куда мы идём? - вяло спросил я.

- Сейчас я отведу вас в ваши покои. Там вы сможете вымыться с дороги. Потом к вам заглянет наш портной – снять мерки. Это недолго, не больше трёх минут. После этого вы сможете отдохнуть.

Моими покоями оказалась огромная комната небесно-голубого цвета. Даже сквозь пелену усталости я испытал какое-то подобие восторга – настолько отраден для глаза был этот цвет. Большая двуспальная кровать напротив окна уже была приготовлена. Шкаф для одежды, полка, где уже лежали какие-то книги. Чайный столик и три кресла вокруг. И все это расположено в удивительно гармоничном порядке, создавая ощущение, что вокруг ещё полно свободного места.

- Здесь душевая и уборная, в отдельных комнатах, разумеется, - сказал Карнекир, подводя меня к двум дверям, - в душевой есть и ванна, но не думаю, что вам она сейчас нужна. Там есть все принадлежности для мытья и халат. Я пока схожу за портным.

Зайдя в душевую, в одном из углов я увидел железную трубу, откуда, по идее, должна была идти вода, но ни единого рычага, или чего-то подобного, что приводило бы сей механизм в действие. Только два пятна, красное и синее на нежно-бежевом мраморе. И от них шёл тонкий, но чёткий запах магии. Я недоуменно положил руку на красный круг, и вот из душа потоком хлынул кипяток, не ошпарив меня только по той причине, что я инстинктивно создал вокруг себя стеклянную скорлупу. Однако, едва я отскочил, вода идти перестала. С некоторой опаской я стал снимать с себя одежду, размышляя, как бы приноровиться к этому странному механизму.

Однако всё оказалось очень просто: хоть эти пятна и не были кнопками (да, я знаю, что это такое, один из гномов во время строительства дорог рассказывал, как они удобны при работе с взрывчаткой), но реагировали на давление. И одновременное несильное нажатие на обе кнопки позволило отрегулировать температуру так, как это было необходимо…

Вымывшись, я, накинув на себя халат и обув забавные розовые тапочки, вышел из душевой, не забыв прихватить и свёрнутую в узелок одежду. Там меня уже ждали Карнекир и портной, чьё выражение лица можно было смело характеризовать как “Недовольство всем миром”. Он тотчас встал и подошёл ко мне. Презрительно глянув на мою одежду, он пробурчал что-то вроде того, что это тряпьё мне больше носить не придется, и принялся снимать с меня мерки. Измерив рост, он неожиданно затянул пояс на халате и рывком сдёрнул его так, что он остался висеть наподобие юбки. Я оторопело смотрел на него, однако он, как ни в чём не бывало, принялся замерять мою талию. В конце он велел поставить ногу на невесть откуда взявшуюся табуретку. Все ещё пребывая в ступоре, я выполнил его приказ. Моя ступня подверглась тщательному замеру. После чего он собрал свои инструменты и бумаги, сказал, что уже вечером мне будет, в чём спуститься на ужин, и покинул помещение.

- Какой-то он у вас… странный, - пробормотал я, натягивая халат на свой торс обратно.

- У него голова другим забита, господин Дитрих, - вежливо промурлыкал Карнекир, всё это время вежливо смотревший в окно, - я как-то говорил с одним из его подмастерьев. По его словам, Ватек, уже делая с клиента мерки, представляет в своей голове, как будет выглядеть одежда, какой цвет, какой материал, где лучше сделать швы, есть ли необходимость наложить двойную ткань… о, это уникальный человек.

- Человек, - я нашёл в себе силы удивиться.

- Конечно, большая часть здешних слуг – драконы, - кивнул Карнекир, - но он человек, полностью заслуживший своё право быть здесь. В обмен на то, что он одевает весь замок, ему дозволено работать и как угодно экспериментировать с любыми тканями и материалами, в том числе – и с драконьей кожей. А это, судя по всему, предел его мечтаний. Да, Ватек очень эксцентричен, но учитывая, какие произведения искусства он шьёт, терпит его даже госпожа Карнелла. Хотя я почти уверен: будь её воля – она давно отхлестала бы его своим веером. Ну да сейчас всё это неважно, принц. Вам нужно отдохнуть. Я потом вас разбужу к ужину, если вы сами к тому времени не подниметесь.

С этими словами он покинул мою комнату. Я лёг в кровать, однако тело, вспомнив прикосновение аметиста, вновь наполнилось энергией, и я понял, что спать мне не хочется совершенно. А вот поесть не мешало бы определённо – и как только драконы упустили сей немаловажный пункт гостеприимства? Не считать же за угощение ту лужу смердящих помоев, которой меня не окатили по чистой случайности...

Глава 3.3

ГЛАВА 3, в которой я невольно подслушиваю чужой разговор, а потом ставлю Карнекира в крайне неловкое положение.

Что ж, значит, вопросом еды придётся озаботиться самому. Даже хорошо, что этот Карнекир ушёл: чувствую я, мне придётся проводить с ним ну очень много времени.

Выйдя из своей комнаты, я набросил на себя иллюзию невидимости и побрёл в том направлении, откуда меня, по идее, привели. Иллюзию на всякий случай я сделал помощнее: как знать, обычная обманка на дракона может и не сработать.

Шёл я долго, пытаясь запомнить повороты, чтобы потом было куда возвращаться. Однако на удивление проще оказалось запоминать путь по портретам – я, как минимум, ещё трижды видел Гиордома, чей фиолетовый облик дракона так приглянулся мне в первый раз.

Судя по моим ощущениям, я прошёл не меньше километра расстояния и спустился на три этажа. Очень хотелось плюнуть на всё и вернуться отдыхать в свою комнату, пока это представлялось возможным, но странная сила, пробужденная прикосновением аметиста, неутомимо гнала меня вперёд.

Внезапно я услышал чей-то разговор, Отлично, подслушивать чужие разговоры, может, и не очень этично, зато очень эффективно. А, учитывая тот факт, что я попал в полностью чужое для меня место, любая информация сейчас на вес золота. Я прильнул к двери, из-за которой доносились приглушённые голоса.

- Ну, знаешь, сестричка, если бы я знал, что будут такие последствия, ни за что бы не согласился на эту шутку. Да меня за всю жизнь столько не били кнутом, сколько сегодня, - злым и одновременно жалобным голосом говорил кто-то, - на всей шкуре живого места нет, месяц ещё летать не смогу! Да что на нашего папу нашло, как можно выдать тебя, нашу любимую сестричку, за этого толстого, бестолкового, хитромордого… ненавижу его!

Я не удержался от снисходительной улыбки. Даже представить себе не могу, как это надо умудриться выглядеть хитромордым и бестолковым одновременно. Но любимая сестричка, не желающая идти замуж по расчёту, наверняка как следует промыла братцу мозги, и теперь я для него враг номер один. И логичность подбираемых им определений волнует его меньше всего.

- Ну, не расстраивайся, Хольдвиг, - утешающе сказала, вероятно, Меридия, - я всё равно очень рада, что ты сделал это для меня. Правда, я очень тебе благодарна. И буду навещать тебя каждый день, честное слово, - надо же. У нее был на удивление приятный и мелодичный голос. Не говоря уже о том, что она действительно была очень красива, просто в момент встречи по очевидным причинам я не стал заострять на этом внимание.

- Невелико утешение, - пробурчал тот же недовольный голос, - какие ему камни понравились?

- Насколько я поняла, мрамор, янтарь и аметист. Причем аметист больше всего, от него он впал в самый настоящий шок.

- Ну, тогда неудивительно, что он избежал нашего сюрприза. Скрытность и Интуиция основной чертой характера… будет непросто отсюда его выжить. Тем более, что еще и папа в совершенно непонятном восторге от него. Что вдвойне странно с учётом того, что наш родовой азурит ему совершенно точно не понравился.

Скрытность? Интуиция? Вот, значит, что это были за камни. Ну я, по правде говоря, догадывался. Моё потенциальное вступление в эту семью наверняка прецедент, не имеющий в истории себе подобных. Так что и проверять меня должны были всеми способами. Интересно, что же значат другие камни…

- Нас подслушивают, - донеслось из комнаты. Я, погружённый в догадки об остальных камнях, даже не сразу осознал, что эта фраза означает. И в последний момент успел-таки отшатнуться от двери, которая через секунду с грохотом распахнулась. На мне по-прежнему оставалась иллюзия невидимости, и я от всей души надеялся, что она меня не подведёт.

Не поймите меня неправильно: я не боялся ни этой среброволосой девчонки, ни ее рыжеволосого брата, сейчас пластом лежавшего на кровати и злобно смотревшего в дверь. Они, с учётом тех факторов, которые уже произошли, не посмели бы мне ничего сделать. Однако и прослыть с первого дня невоспитанным хамом, который не стесняется подслушивать под дверью, тоже не хотелось. Да и предстать перед ними в купальном халате и комнатных тапочках было мало удовольствия.

- Тут никого нет, - тем временем сказала Меридия, внимательно осмотрев пространство перед собой, - тебе, наверное, от болевого шока показалось.

- Сестрёнка, господин Киртулик с детства учил меня определять слежку. Я не мог ошибиться. Этот белобрысый болван, насколько я помню, сильный иллюзионист. Используй Магнетический Зрачок.

Я всё это время не стоял на месте. Лёгким жестом пары пальцев направив на свои ноги Бесшумную поступь, я скользнул в боковое ответвление в стене, в котором стояла огромная ваза на постаменте. Магнетический Зрачок – хорошее заклинание, но для его верной реализации нужно стоять на одном месте. Если же идти в процессе колдовства, он может запутать не хуже блуждающего болотного огонька.

- Тут никого нет, - сказала она минуту спустя, - но для твоего спокойствия я повешу сюда хрононить. Если кому то вздумается припасть к двери ухом, он не отлипнет от неё, пока я не разрешу.

Я с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться. Хрононить – заклинание специфическое и совершенно бестолковое. Единственная его польза состоит в том, что оно может забить тревогу, но, чтобы удержать кого-то, оно не годится совершенно. Даже я, промучившись с этим заклинанием в своё время достаточно долго, не смог достичь хоть сколько-нибудь ощутимого результата. Ни муха, ни комар, ни оса - чары исправно сигналили о том, что зачарованное пространство кто-то пересекает, но удерживать нарушителя не желали совершенно. Было очень большое желание снять эту хрононить, чтобы показать малявке, кто здесь главный, но я вовремя опомнился. Во-первых, если я это сделаю, то точно дам ей знать, что был здесь. Что в мои планы сейчас совершенно не входит. А, во-вторых, не факт, что получится: не стоит забывать, что о драконах я пока мало что знаю. И то, что не сработает у человека, запросто может сработать у дракона. Пусть. Не будем с этим спешить…

Путь назад занял у меня намного меньше времени. По крайней мере, мне показалось, что меньше, чем за десять минут Гиордом Таинственный трижды подмигнул мне со своих портретов – и вот я захожу в свою комнату, в которой сидел Карнекир в состоянии, близком к панике.

- Господин Дитрих, - он вскочил и мгновенно оказался около меня, - куда же вы пропали? Я уже собирался поднимать на ноги весь замок.

- Я ходил искать еды, - сквозь зубы процедил я, ибо чувство голода медленно, но верно подтачивало мой самоконтроль, - ту лужу помоев за угощение я решил не считать.

- Лужа помоев, - непонимающе спросил он, - ах, так вот почему Хольд…

Он осёкся. После чего вновь посмотрел на меня и уже более осмысленно сказал:

- Я приношу извинения, что не сообщил вам. Я ходил за едой для вас, - с этими словами он указал на кофейный столик. Там уже расположился поднос с бутербродами и бокалом чего-то красного.

Я кивнул ему и, сев на одно из кресел, придвинул к себе поднос и принялся поглощать еду. Объедение. На свежайший хлеб был тонко намазан паштет… по вкусу похож на индюшиный с грибами и какой-то пряностью, сверху же лежала мясная нарезка. Восхитительно. Взяв в руки бокал, чтобы запить всю эту красоту, я, уловив знакомый запах, внезапно осёкся.

- Это ведь вино, не так ли? – спросил я Карнекира, который с глубочайшим удовлетворением наблюдал, как я уничтожаю бутерброды.

- Именно, - кивнул он, - одно из наших лучших, дубовая бочка, семь лет, идеально подходит для…

- Что ж, придётся обойтись бутербродами, - вежливо сказал я, ставя бокал на место.

Чувство глубокого удовлетворения на лице Карнекира сменилось непониманием.

- Прошу прощения, принц, что-нибудь не так? – спросил он, - может быть, вы не любите красное?

- В Тискулатусе молодым людям запрещено употреблять алкоголь до двадцати одного года. Мне девятнадцать лет. Так что, при всём моём уважении к вашему гостеприимству, от этого угощения я вынужден отказаться.

По лицу Карнекира пошли пунцовые пятна, причем выглядело это так, будто он краснеет первый раз в своей жизни.

- Я приношу извинения, принц, - дрожащим от стыда голосом сказал он, - я распоряжусь, чтобы вам принесли сок. Какой вы предпочитаете?

- Любой, - ответил я.

Через несколько минут слуга притащил кувшин с изумительным смородиновым соком, причем Карнекир, до сих пор багровый от стыда, даже не выходил из комнаты.

- Могу ли ещё чем-то услужить вам, принц, - тихо спросил он.

- Нет, спасибо, - выпив целых два стакана сока, я, наконец, почувствовал приятную сонливость, - теперь я бы желал немного отдохнуть. Пожалуйста, разбуди меня к ужину.

- Как скажете, принц, - сказал Карнекир, с поклоном покидая помещение, - приятного отдыха.

Я тем временем, наконец, принял лежачее положение и позволил потоку своих мыслей отправиться в вольный полёт.

Наверное, это кажется странным, что я, сбежав от отцовского надзора, поступил именно так, а не иначе. Для молодого человека моего возраста это нетипично – и это правда. Однако в Университете Высокого Волшебства я занимался не только иллюзиями. Факультет воды, на котором я посещал занятия данной кафедры, включал в себя так же и кафедру Целительства. Практических занятий я, разумеется, не посещал – специализация не позволяла, а вот теория меня крайне и крайне увлекла. Конечно, выпросить разрешение посещать лекции для меня стоило адского труда, но это уже отдельная история.

И то, что я узнал касательно алкоголя и его воздействия на организм человека, мне крайне и крайне не понравилось. Когда я вернулся домой, то обнаружил, что даже о десятой доле этой информации никто и не подозревает. Когда же я попытался донести эту информацию до общественности, то всего за месяц столкнулся с таким количеством препятствий, с каким не сталкивался во время строительства ВТП за два года. И всё, чего мне удалось добиться – это ужесточить поправки к закону об употреблении алкоголя, о том, что продающий его лицам до 21 года, может получить реальный тюремный срок. После этого я долго изучал саму историю создания этого закона – он был принят моим прапрадедом каким-то чудом, до этого все считали, что семнадцать лет – самый подходящий возраст для того, чтобы начинать употреблять алкоголь. Вероятно, причиной тому было то, что и он в своё время учился в Университете Высокого Волшебства. А заткнуть рот тамошним преподавателям не в состоянии даже самые влиятельные люди.

Меня же за эту поправку к закону самым настоящим образом терроризировали ещё два месяца, дело не раз доходило до покушения на убийство. И именно в этот период времени Ахеол столько раз доказывал свою полезность и спасал мою шкуру, порой в самый последний момент, что я понимал: терпеть его любовные похождения я буду до самой гробовой доски. В конце концов, с его помощью я совершил налёт на их главный алкогольный склад и перебил без малого несколько тысяч бутылок этого пойла. И хотя Ахеол не одобрял такого отношения к спиртному продукту, он всё же молча выполнял мои приказы, за что я ему был тогда благодарен. После налёта же эти неизвестные (а на самом деле очень даже известные) люди, понимая, что каждая неудача будет всё рискованнее и дороже обходиться, стерпели, стиснув зубы и затаив злобу. Собственно, для того, чтобы после этого на длительное время убраться из дворца, я и затеял этот проект с ВТП. Кто ж знал, что у меня это так хорошо получится…

Глава 3.4

ГЛАВА 4, в которой я первый раз участвую в общем мероприятии драконов и знакомлюсь с остальными членами новой семьи.

- Господин принц, скоро ужин. Собирайтесь, вас там будут ждать все, - раздался голос около меня. Я открыл глаза – передо мной стоял Карнекир, в руках которого что-то синело. Я нехотя поднялся с постели: самое лучшее, что я мог бы сейчас еще сделать – это лечь спать обратно. Полёт на Ариадне и все последующие события заставили растратить гораздо больше сил, чем я предполагал.

- Первый комплект вашей одежды готов, - сказал он, кладя свёрток на одно из кресел.

- Так, Карнекир, позволь сразу прояснить некоторые вопросы, - сказал я, поднимаясь и подавляя зевоту - во-первых, мне обращения моих высочеств и господ принцев набили оскомину ещё дома. Пожалуйста, когда мы остаёмся наедине, и нас никто не видит – называй меня, пожалуйста, просто Дитрих. На Ты. Ты меня этим очень обяжешь.

- Как скаже… шь, Дитрих, - запнувшись, выдавил из себя улыбку Карнекир.

Я взял свёрток, на удивление почти невесомый, и направился в душевую. Не то, чтобы мне так уж требовалось принять душ в плане гигиены – но вот получить контрастный заряд бодрости определённо стоило.

Закончив все процедуры, я принялся натягивать свою новую одежду. И она была неподражаема – с одной стороны, это был костюм, так похожий на мой, включавший в себя рубаху, жилет, штаны и башмаки. Но по сравнению с моим старым костюмом это было небо и земля. Материал по весу и составу приравнивался почти что к паутине – до того легкий и невесомый. И при этом расцветка идеально сочетала синий и фиолетовые цвета.

- Портной не обманул, - задумчиво сказал я, выходя из ванной, - по ощущению как будто вторая кожа. Теперь понятно, почему его здесь терпят.

- Как я и говорил, принц, - сказал Карнекир, сидевший в это время в одном из кресел, - мастерство Ватека достойно всяческих похвал. Каждый день он будет шить вам по одному костюму, и ручаюсь, они затмят этот, пробный, который он сшил по образу ваш… твоей предыдущей одежды.

- Ладно. Когда начинается ужин? – спросил я.

- Пять минут назад, - флегматично ответил Карнекир, созерцая книги в шкафу, стоявшем как раз напротив него.

- Блин! А поторопить меня никак нельзя было? – сердито сказал я.

- Гостя, уставшего с дороги и отдыхающего, никуда нельзя торопить, - обернувшись, с улыбкой ответил юноша с серебряными волосами.

- Ладно, ладно, пошли уже…

И Карнекир повёл меня по бесконечным лабиринтам замка. Между прочим, мы в значительной степени повторили путь, который я проделал первый раз самостоятельно, однако, спустившись на два этажа, он свернул совсем в другую сторону и направился по длинному коридору. Пройдя его почти полностью от стены до стены, мы свернули налево, и пред нами предстала большая дубовая дверь.

- Что ж, Дитрих, удачи тебе и приятного аппетита, - шепнул он, открывая дверь.

Помещение оказалось большим и просторным, очень похожим на тот зал, где меня впервые встретили. Посередине стоял стол, накрытый изумительной бирюзовой скатертью с серебряной расшивкой по краям.

В очередной раз я обратил внимание на то, что этот драконий клан питает большую слабость к синему цвету и всем его оттенкам. Что меня очень радовало (я сам предпочитаю этот цвет), обнадёживало (такое совпадение вкусов в самом начале знакомства значительно повысит шансы найти общий язык с драконами) и одновременно огорчало (уж очень странно было, что синий азурит причинил мне боль. Уверен, что это ещё аукнется). Да, это не преувеличение. То, что хозяину замка я понравился, и он благоволит мне, совсем не означает, что и остальные члены его семейства испытывают такие же эмоции. В чём я уже не совсем приличным образом успел убедиться.

- Вы заставили нас ждать, - бросил чей-то холодный голос, выведя из раздумий как раз в тот момент, когда я приближался к свободному креслу рядом с Меридией. Вскинув взгляд, я увидел, что он принадлежит леди с каштановыми волосами, скрученными в тугой узелок сзади. Её туалет так же составляло лазурное платье, в руках порхал синий веер с золотистой вышивкой, а жёлтые глаза внимательнейшим образом изучали меня.

- Приношу извинения, - вежливо кивнул я, - как только меня разбудили, я сразу же поспешил сюда.

- Мама хотела сказать, что мы очень рады тебя видеть, - куда более благожелательным тоном сказала сидящая напротив неё женщина с чёрными волосами, подмигнув мне зелеными глазами.

Эти слова вызвали вполне закономерное сомнение. Прозвучало неубедительно, ибо любые проблемы, возникающие перед драконами, как правило, не являются их собственными по той самой причине, что они, собственно, драконы. И по этой же самой причине у них даже в теории не должно возникать трудностей с тем, чтобы говорить именно то, что хочется сказать. Вслух я, этого, разумеется, говорить не стал, а просто направился к свободному месту за столом.

- Это не твой стул! – неожиданно сказала сидящая рядом Меридия и со злым лицом затолкала стул ногой так, чтобы сесть на него было нельзя.

- Приношу извинения, - вновь вежливо-равнодушным тоном сказал я, - мне сообщили, что все… члены семьи собрались, и ждут только меня. Вот я и…

- Да, Дитрих, одному из моих братьев, Хольдвигу, сейчас нездоровится, - вклинилась Ариадна, сидевшая рядом с леди с жёлтыми глазами, - так что этот ужин он пропустит. Садись сюда, пожалуйста, для тебя, как для гостя, мы оставили самое почётное место, - она указала на пустое кресло слева от Мизраела, на которое я поначалу не обратил внимания.

При словах о том, что Хольдвигу нездоровится, я не сумел сдержать самодовольной улыбки… и тут же пожалел об этом. Ибо леди с жёлтыми глазами всё больше и больше всматривалась в меня, как будто на долю мгновения она увидела именно то, что искала, и теперь силилась увидеть это снова. Сделав несколько шагов по направлению к своему месту, я всё сильнее ощущал тяжесть взгляда странной леди, которая, кажется, невзлюбила меня даже больше Меридии и Хольдвига, вместе взятых.

- Пожалуйста, хватит так пристально на меня смотреть! – внезапно даже для самого себя сказал я, обхватывая себя руками и отворачиваясь, - мне больно от вашего взгляда!

Данная фраза была экспромтом чистейшей воды. Я даже сам не понял, что меня вообще дёрнуло это сказать. Лишь на мгновение я ощутил в себе всполох тепла, так похожий на то, которым одарил меня аметист этого замка. Несколько секунд ничего не происходило. Наконец, Мизраел и темноволосая женщина, вероятно, его супруга посмотрели на леди с нескрываемым осуждением. Она открыла рот с таким выражением лица, словно прилагала для этого все силы, и сказала:

- Примите мои извинения, принц. Однако поймите и вы меня: подобных прецедентов не случалось никогда, потому я и была столь внимательна к тому, кого вижу в первый раз.

Кивнув, я занял, наконец, своё место около Мизраела. Его аура словно отгородила меня от остальных недоброжелательных взглядов, коими меня одаряла добрая половина стола, и я позволил себе расслабиться. Тем временем хозяин замка взял увесистый колокольчик, лежавший перед ним, и позвонил в него. Тотчас из дверного проёма, ведущего, вероятно, в кухонный подвал, появились слуги с кушаньями на блюдах, аромат которых тотчас достиг моих ноздрей, заставив изойти слюной.

Когда передо мной поставили поднос с едой, я радостно потянулся к приборам… и обнаружил, что передо мной лежат всего один нож и одна вилка. Всё ещё поглощённый своими мыслями, я сделал неуловимый жест рукой, сотворяя ещё пару ножей и пару вилок для минимального комплекта… После чего обнаружил, что драконы смотрят на меня крайне странным взглядом.

- Дитрих, - мягко сказал Мизраел, - если вам требуется больше столовых приборов, вам достаточно просто было об этом сказать.

- Я… да, извините, - пробормотал я, - просто мне определённое время приходилось часто есть в полевых условиях, так что это уже… своего рода рефлекс, - с этими словами я позволил лишним приборам пропасть со стола. Оценив стол целиком, я отметил, что типичное меню тоже было немного перестроено под меня. Перед каждым членом семейства стояло по большой тарелке мяса, вазочке с приправами и какими-то диковинными гарнирами. И… они ели прямо руками. Конечно, все драконы повязали себе салфетки и брали кусочки аккуратно и бережно, неторопливо отправляя в рот, но в столовых приборах они явно не нуждались.

- Вы уж нас извините, принц, - обезоруживающе улыбнулся Мизраел, - мы уж тут скромно, по-домашнему… столовые приборы нам всю жизнь были не нужны, только для вас вот. Но не переживайте, мы учтём ваши пожелания.

Я рассеяно кивнул. Собственно, небольшая тарелка с запечённым картофелем и пара вазочек с салатами стояли только около меня. Все остальные обходились исключительно мясом.

Поедание пищи протекало в полном молчании. Минут десять спустя я, наблюдая на Меридией, увидел, что она почему-то очень сильно сжимает в руках свой кусок мяса. И как-то странно она повернула свой кулачок…

- Ой, - внезапно вскрикнула она. Кусок мяса выстрелил из её ручки, как из катапульты и, описав красивую дугу, направился прямо в мою сторону. Мне хватило сотой доли секунды, чтобы просчитать, что приземлиться этот шашлычок должен был прямиком в мой стакан. Но я в нужный момент ловко нанизал его на вилку и с наслаждением отправил в рот.

- Ммм, как вкусно, - сказал я, подмигнув принцессе, - как это мило с вашей стороны, Меридия – покормить меня с рук. Уж не знаю, чем я заслужил такое благоволение – ведь мы с вами едва знакомы.

Все присутствующие за столом отреагировали на это по-разному. Ариадна пригнулась, безуспешно пытаясь скрыться за своей тарелкой, дабы не выказать душащий её хохот. Оба остальных брата, один с каштановыми волосами, другой с русыми, волками смотрели на меня. Меридия задохнулась от возмущения и стала похожа на нахохлившийся ландыш. Старая леди сжала губы с такой силой, что их практически не было видно. Мизраэл усмехнулся, а его супруга сказала:

- Меридия, дорогая, если мясо и дальше продолжит выпрыгивать у тебя из рук, ты перестанешь его получать. Будешь вместе с принцем кушать картофель и салатики.

Лицо принцессы скривилось так, словно ей предложили отхлебнуть тех самых помоев, которыми меня едва не окатили. Вот ведь зациклило-то меня на этих помоях. Но оно и неудивительно: я и так тут не блистаю – а каким бы ничтожеством выглядел, если бы их коварный замысел удался? Но справедливость восторжествовала: я вышел сухим из воды, а вот по шкуре шутника, судя по всему, не один десяток раз прошлись кнутом, раз он, дракон с колоссальным запасом здоровья, лежит и скулит в своей комнате.

- И как вам первые впечатления в нашем замке, принц, - спросил Мизраел несколько минут спустя, когда блюда почти перед всеми опустели, и обедающие откинулись на спинки стульев с бокалами в руках. Мельком я глянул на бокал Меридии. Вино. Только у самой младшей сестрички, по возрасту примерно десятилетней малышки с нежно-каштановыми волосами, заплетёнными в две косы, и зелёными глазами был, судя по всему, яблочный сок.

- Прекрасно. Я разделяю вашу любовь к синему цвету, и потому моя комната просто радует глаз, как в практическом смысле, так и в эстетическом, - не замедлил я с вежливым ответом.

- Очень приятно это слышать, - довольно кивнул хозяин замка, - а то, по правде говоря, мы так устали слушать в свой адрес упрёки касательно этих старых небылиц относительно того, зачем драконам нужны принцы и принцессы. Мы, конечно, хищники, и всему остальному предпочитаем мясо. Но нельзя же всё возводить в настолько нелепый абсолют.

- Меня подобная нелепица не трогает совершенно, - с улыбкой сказал я, - во время строительства, которое я затеял, один из драконов очень помог нам с доставкой строительных материалов в стратегически трудный и важный момент, и расстались мы полностью довольные друг другом: он – за хорошо заработанную сумму денег, я – за кучу сэкономленного времени. Кроме того, мне известно, что некоторые торговые гильдии начинают пользоваться услугами драконов, когда нужно доставить особо ценный груз. На фоне всего этого правдивость подобных слухов делала бы драконов слишком…

В этот момент я поперхнулся. Ибо моя интуиция, каким-то неведомым образом обострившаяся и начавшая давать мне дельные советы, сейчас настоятельно не рекомендовала произносить слов, что уже были готовы сорваться с моих губ.

- Слишком – какими? – вежливо уточнила супруга дракона.

- Я прошу прощения, что отвлекаюсь, - но мог бы я узнать, как вас зовут, - невинно свернул с опасной темы я, - вы меня все, подозреваю, уже знаете, а вот я знаю хорошо, если половину из вас.

- Да, в самом деле, - хлопнул себя по лбу Мизраел, причем мне остро показалось, что для обычного человека такой удар был бы чреват тяжёлыми последствиями в виде нежелательной деформации черепной кости, - вот видите, принц, мы уже так давно не принимали новых гостей, что совсем позабыли…

- Меня ты уже знаешь. Это – моя супруга, Гвинелла, - кивком он показал на женщину, сидевшую по правую руку от него, - это, указал он на её соседку, - мать Гвинеллы и по совместительству…

- Твоя тёща, - ядовито закончила она, - я и сама ещё в состоянии назвать свое имя, милый зять. Меня зовут Карнелла, принц. Приятно познакомиться, - закончила она, при этом выражение её лица говорило строго об обратном. Интересно, она же в первый раз в жизни меня видит, почему с первого взгляда такая нелюбовь?..

- Ариадну с Меридией ты тоже уже знаешь, - как ни в чём не бывало продолжил Мизраел, - А это наша младшая дочь, Трелона, - он указал на малышку, которая сосредоточенно созерцала содержимое своего стакана.

- Ну и сыновья – Кардел и Вонгитор, - оба сухо кивнули мне.

- А теперь возвращаемся к тому, на чём остановились. Слишком какими выглядят драконы на фоне всех этих слухов, которым подавляющее большинство, к сожалению, верит? – настойчиво спросила Гвинелла.

- Нецивилизованными, - обречённо выдохнул я, понимая, что с темы не соскользнуть, и солгать тоже вряд ли удастся…

Реакция за столом стала напряжённее, чем за столом переговоров между двумя странами, которые воевали друг с другом десять лет и, наконец, каким-то чудом решили начать договариваться.

- Я приношу извинения, вероятно, это было очень грубо и обидно, - поспешно сказал я, ощущая, как воздух вокруг меня буквально начинает нагреваться.

- Всё в порядке, - сказал Мизраел, лицо которого вновь стало краснее на несколько оттенков. Гвинелла смотрела на меня с неприкрытым осуждением, Карнелла презрительно отвернулась, бросив веер на стол, братья, судя по их взглядам, обозлились на меня пуще прежнего, и даже Ариадна посмотрела с каким-то странным выражением, которое можно охарактеризовать: “А того ли я нашла?..”

- Я сам, так, разумеется, не считаю, как и мой отец, - поспешно сказал я, - иначе мы бы не приняли ваше предложение.

- Да всё в порядке, - повторил Мизраел, на этот раз обведя всё семейство строгим взглядом, - просто… да, это больная для нас тема. Потому как слишком многие этому верят, и это… затрудняет наше общение с прочими расами.

- К сожалению, это нормально, - пожал плечами я, - страх, как главное средство выживания наших предков, позволивший им продолжить род, заложен самой природой. И как же бороться в таком случае со страхом, когда с одной стороны – среднестатистический обычный человек, а с другой – огромный огнедышащий…

И осёкся. Да чтоб мне подавиться собственными словами, что я такое говорю?! Тоже мне, дипломат чёртов!

- Благодарю за угощение, всё было очень вкусно, - скороговоркой выпалил я, вставая и краснея до корней волос, - приношу извинения, если сказал что-то грубое или обидное.

- Принц, подождите, - едва успела сказать пришедшая в себя Гвинелла, но я уже исчез за дверью с молниеносной скоростью.

Какой стыд, какое унижение! Мало того, что я чуть не назвал хозяев этого замка нецивилизованными зверями, так ещё и с упоением принялся развивать эту тему. Мой учитель этикета со стыда сейчас побагровел бы ещё больше меня. А потом вполне заслуженно треснул бы указкой по голове, причём не один раз. И не только по голове…

Я спешил, как мне предполагалось, обратно в свою комнату. По крайней мере, два раза Гиордом Таинственный, как мне показалось, сочувственно на меня посмотрел. Однако в какой-то момент я понял, что один из совершённых наугад поворотов был неверным, и я не имел ни малейшего понятия, где находился теперь…

Глава 3.5

ГЛАВА 5, в которой старшие драконы рассуждают на философские темы, а я вновь подвергаюсь остракизму со стороны младшего поколения, в процессе которого начинаю своё знакомство с Цветом.

- Мама, что это, по-вашему, было? – прорычал Мизраел, - вы смотрели на него волком весь ужин, вы даже не попытались притвориться, что вам хотя бы всё равно. С самого начала вы чуть не прожгли его взглядом – и я почти уверен, что ему действительно было больно! Кажется, ваша хвалёная выдержка начинает вам отказывать.

- Ребята, дорогие, у вас есть незаконченные дела? – ласково обратилась бабушка к своим внукам, поднимая со стола веер и неопределённо проводя им в воздухе, - а то в моём саду наконец-то начинают цвести розы – а к ним всегда лезет столько сорняков…

Кардел, Вонгитор, Меридия и Трелона скрылись быстрее, чем до того скрылся принц Дитрих. Ариадна хотела было задержаться, но мать покачала головой и лёгким жестом руки дала ей понять, что та и так узнала достаточно.

Когда все отпрыски рода Лазурных драконов покинули обеденную, госпожа Карнелла спокойно обернулась к всё ещё тяжело дышащему Мизраелу.

- А теперь послушай, милый зять, что нам показали камни, к которым ты, слава Белому Дракону, сподобился сводить нашего гостя…

***

- Ну и что? – спросил Мизраел несколько минут спустя, - вам прекрасно должно быть известно, мама, что каждый Цвет – это неопределённость, несущая в себе как положительные, так и отрицательные черты характера. Взять хотя бы меня – думаете, так непогрешимы те, в ком доминирует Изумруд, символизирующий терпение? Как бы не так! Не найдёте больших жмотов и скупердяев, чем среди тех, кто не смог справиться со своим Изумрудом.

- Мизраел, помилуй, но не в таком же объёме, - горячо возразила Карнелла, - ни у кого из нас не получится предугадать его действий. А если он замыслит что-то недоброе?

- А с чего бы ему задумывать недоброе, - сердито спросил Мизраел, - не с того ли, что одна особа ни с того, ни с сего невзлюбила его с первого взгляда?

- Хватит пререкаться, - устало сказала Гвинелла, - в одном принцу отказать нельзя – он достаточно умён и грамотно использует своё положение. Он с самого начала затронул и развил больную для нас тему. И винить его в этом не стоит: всё равно пришлось бы, рано или поздно. Конечно, наверняка сказалась усталость, которая подкосила его осторожность – и очень жаль, что мы не воспользовались этой возможностью расставить все точки над И. Что ж, с первого раза было глупо ожидать иного.

- Я по-прежнему не считаю целесообразным то, ради чего мы вообще это делаем, - упрямо сказала Карнелла, - мы уже столько раз терпели поражение, что…

- Но нам приходится это делать, мама, - устало сказал Мизраел, положив голову на руки и смотря куда-то вдаль, - мир меняется вне зависимости от наших желаний и, коль скоро мы живем так долго, волей-неволей, в какой-то степени – но вынуждены меняться вслед за ним. Раньше нам поклонялись, нас боялись и безмерно уважали – это правда. Но вот гномы начинают творить немыслимое – покоряют воздух. Да, пока дело у них идёт неровно, рискованно, но стоит им подобрать верные формулы – как в небеса взлетят сотни таких машин. И немного времени пройдёт, прежде чем они додумаются напичкать их пушками. И вот тогда-то они и поспорят с нами за права на небеса.

- Но ведь можно же было просто не допустить этого, - сказала Карнелла, - прилететь, изничтожить треклятые машины, запретить…

- И ничего бы это не дало, - устало сказал Мизраел, - не забывайте мама, хоть вы мне и тёща, а все же я буду постарше вас. И помню, как мои сородичи пытались… ограничивать развитие других рас путем господства и тирании. Ничего хорошего из этого не вышло: угнетаемые в течение сотен лет расы взрастили и вскормили того, чьим призванием было убийство таких, как мы. И, святой Белый Дракон, какая же это была бойня! Мы, конечно, его остановили, но ценой, которую я буду с содроганием вспоминать до самой гробовой доски.

Так что нет, мама, ограничивать развитие других рас – это не выход. Это всё равно, что вставать на пути у реки – как бы ни была велика твоя сила, рано или поздно поток сметёт всё на своем пути. Единственный разумный выход – это приспосабливаться. Искать общий язык с сильными мира сего. Оказывать им милость своими услугами, но по факту – быть полезными до тех пор, пока мы можем быть таковыми. Я отчётливо знаю: у нас есть в запасе ещё лет триста. Может быть, немного больше. Но затем мир изменится так, что нам-старым в нём может просто не остаться места – если мы сейчас не проложим путь нам-новым. И это в самом идеальном случае, если полностью забыть про Цвет и Пророчество.

- Это всё звучит жутко и невероятно, милый, - немного испуганно сказала Гвинелла.

- Я знаю, дорогая, - Мизраел подошел к своей супруге сзади и обнял её, ласково гладя по волосам, - но не зря я, старый, усталый дракон, уже больше двух тысяч лет машу крыльями в небесах этого мира. И он столько раз менялся, что мне часто хотелось долго-долго тереть глаза и спрашивать себя: не показалось ли? Да как это вообще возможно? И так столетие за столетием. Так что поразмыслите над этим, мама, - сказал он Карнелле, - и прошу вас, дайте ему хотя бы шанс…

***

А я все шёл и шёл по бесконечным коридорам, и никак не мог сориентироваться. Зря я, наверное, так быстро ушёл с ужина, в положенное время меня наверняка дождался бы Карнекир и отвёл в мои покои, теперь же придется выкручиваться самому. Я решил повернуть обратно, рассчитывая найти знакомый поворот. Однако буквально за углом меня поджидал… Кардел.

- Что, женишок, потерялся, - язвительно сказал он, явно ожидая именно меня, - наше жилище зверей оказалось для тебя слишком сложно, дитя цивилизации?

- Замок поистине велик, - спокойно ответил я, - как минимум в два раза больше нашего, в Тискулатусе. Кроме того, я здесь первый день. Немудрено заблудиться.

- Ну ещё бы, - он самодовольно смахнул русую чёлку со лба, - странно, что на помойке, откуда ты родом, вообще что-то путное умеют строить.

- И после этого вы ещё задаетесь вопросом, почему остальные вас боятся, - с горечью хмыкнул я, без страха глядя в его золотистые глаза, - вы пригласили меня сюда и я, на правах гостя, не имею возможности ответить на оскорбление. Даже учитывая тот факт, что ты не меня оскорбил – мою родину. Печально лицезреть, что для всех этих неприятных слухов имеются веские основания. Потому что конкретно ты сейчас ведёшь себя как дикий, нецивилизованный зверь.

Я почти не успел заметить его атаки – казалось, с его рук сорвалась рыжая точка, молнией полетевшая в мою сторону. Инстинктивно я создал перед собой стеклянный щит – и он тотчас разлетелся осколками. Но и удар в мою сторону не пропустил.

- На что ты рассчитываешь, - удивлённо сказал я, сохраняя равнодушное выражение лица, - если ты хочешь силой заставить меня признать, что ты разумный, цивилизованный дракон – то вынужден тебя огорчить, это вызывает лишь противоположный эффект.

Однако это равнодушие мне стоило очень дорого. Щит, который я сейчас использовал, назывался Небесное Зеркало. Это уникальное заклинание для иллюзионистов, тайну которого они ревностно оберегают. Это – заклинание последней надежды для иллюзиониста в случае, если того загнали в угол, и ему некуда бежать и негде прятаться. Это заклинание отражает любой направленный на хозяина удар – но взамен пьёт столько сил, сколько нужно для его отражения. И сейчас я с ужасом ощутил, что запас моих магических сил мгновенно упал почти вдвое…

Мои опасения были не напрасными. Кардел, в глазах которого при неудаче заплясало бешенство, хотел повторить атаку, но не успел. Прежде чем он поднял руку, буквально из ниоткуда возник Карнекир и, схватив несносного отпрыска за запястье, поставил его в унизительный захват, явно причиняя сильную боль.

- Ах ты, мерзкий червяк, - прорычал Кардел, - да знаешь ли ты, что с тобой за это будет?! Да я…

- Меня ты можешь оскорблять сколько угодно, - ровным голосом сказал Карнекир, безо всяких усилий удерживая драконьего принца на месте, - но своим поведением ты сейчас опозорил весь род этого замка. Немедленно извинись перед Дитрихом!

- Да пошёл ты, - далее последовало хотя и не очень литературная, но весьма новаторская фраза, которую я с удивлением поставил себе на заметку – это ж надо было умудриться такое выдумать.

Карнекир его познаний не оценил. Лёгкое нажатие на заломленную руку – и русоволосый юнец склонился передо мной, чуть ли не плача от боли и унижения…

- Не надо, - сказал я, внезапно испытав очень странное и тревожное ощущение, - не надо делать ему больно. Пожалуйста, отпусти его.

- Боюсь, это невозможно, принц, - печально сказал Карнекир, - на обычные розыгрыши ещё можно было бы закрыть глаза, хотя назвать их безобидными я не могу. Но прямое нападение… это уже совсем иной уровень нарушения.

- Но, вырывая извинения силой, ты ничего не добьешься, - попытался было возразить я, - он только обозлится пуще прежнего. Просто нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу…

Хотя, признаться честно, даже я до конца не верил своим словам. Во мне ещё металось эхо ужаса, который я испытал, понимая, что сил отразить второй удар Кардела могло и не хватить. И чуткий беловолосый дракон, руку даю на отсечение, отлично это понимал.

- Дитрих, к этой мысли весь замок привыкал больше года – это раз, - ровным, но твёрдым и не терпящим возражений тоном ответил Карнекир, - и у нас свои законы касательно гостеприимства и его нарушения – это два. Ты очень добр и великодушен, но здесь работают наши законы, и тебе придётся с этим смириться. Извинения! – он с силой надавил на руку Кардела, и бедолага взвыл от боли, падая на колени. Каким-то краем уха я услышал обрывки фраз, которые можно было истолковать как то, что от него требовали.

И в тот самый момент, когда я преисполнился жалости и сострадания к тому, кто желал навредить мне, но кто лишь искренне верил, что защищает свой дом от непрошеного гостя… меня настигла боль. Очень созвучная с той болью, которую я испытал, взяв в руки азурит. И куда как более сильная.

- Карнекир, пожалуйста, достаточно! – сказал я, прилагая все силы для того, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, - мне как гостю неприятна такая ситуация. Ваши законы – делайте с ним, что хотите, но, пожалуйста, подальше от меня.

- Что ж, твоя правда, - звенящим от бешенства голосом сказал Карнекир, отпуская Кардела и одновременно оценивающе смотря на меня, - в кабинет Мизраела, живо! И только посмей не прийти – будешь пластом рядом с Хольдвигом лежать, причём гораздо дольше него.

Кардел молча направился, куда было сказано. Я же покорно следовал за Карнекиром. То, что я увидел, никак не укладывалось в голове. Все члены драконьего семейства обладали некоторой аурой, если так можно было выразиться, горделивости, совершенства и собственного превосходства. И выглядело это так гармонично и вызывало такое восхищение, что нельзя было даже представить себе, чтобы такое существо стояло на коленях, плача от боли и унижения, и просило у кого-то извинений. Они просто не созданы для этого, как принцессы, всю жизнь впитывавшие придворные науки и поведение для того, чтобы впоследствии представлять свою страну, не созданы для того, чтобы копать огороды и доить коров.

- Мы на месте, принц, - сказал Карнекир, открывая дверь, за которой я с облегчением обнаружил свою комнату, - что-нибудь ещё я могу для тебя сделать?

- Чаю с мёдом, - неуверенно предположил я, без сил падая в одно из кресел, - что-нибудь успокоительное, чтобы мгновенно уснуть без сновидений. Весь сегодняшний день был сплошной неудачей.

- На обеде всё было настолько плохо? – спросил мой беловолосый провожатый.

- А ты думаешь, почему я оттуда сбежал так, что ты еле меня нашел? И с чего увязался за мной этот Кардел? Обед был один сплошной провал, - горестно простонал я.

- Ну, в таком случае спать тебе ещё рано. Дождешься меня и расскажешь мне всё, а я тебе дам совет, как быть дальше. Я скоро вернусь…