Кладоискатель III

Глава 1

– В этом зале господа вы можете увидеть, как жили хозяева усадьбы в первой половине девятнадцатого века. Хозяин усадьбы меценат и жизнелюб граф Апраксин многое сделал для улучшения жизни своих крепостных. Его жена, графиня Апраксина…

Я стою в гостиной нашего дома. Стены почему-то огорожены красной плюшевой веревочкой. Словно в музее. Стайка людей в довольно странных одеждах с интересом слушает вещающую им тётю с указкой в руке. Да это ведь и вправду экскурсия. Экскурсия в мой дом. Ни развалин, ни цветущей травы. Мой дом цел целехонек. Но всё пустяки. Главное, Полины рядом со мной нет!

– Государь Император Александр Николаевич благоволил графу Апраксину. Многие из великих начинаний царя освободителя обсуждались в стенах этого особняка.

– И массовые репрессии против лучших сынов и дочерей России?!

Вдруг возник кто-то из экскурсантов.

– Наведение порядка в стране после отмены крепостного права, одна из заслуг великого царя. И мудрые советы графа Апраксина, безусловно, им выслушивались и принимались во внимание. Волну террора удалось нейтрализовать. Господа террористы оставили свои бомбы и заняли места в Государственной думе. Некоторые даже сумели пользу принести стране.

– А правда, что Александр принимал участие в развратных оргиях порочного хозяина поместья. Рассказывают буквально об египетских ночах, в ходе которых практиковался свальный грех и промискуитет?

Прыщавая девчонка блестела стеклышками очков и жаждала подробностей.

– Должна вас разочаровать. Слухи о любовных похождениях Государя сильно преувеличены. Больше трех девственниц за ночь наш царь никогда не мог осилить. А как же государственные дела и войны? Всюду не успеешь и натрое не разорвешься. Александр был титаном секса, но оставался прекрасным семьянином и заботился о каждой своей семье.

Похвалы хуже ругани. Куда ж это я попал? Что это за странная Россия. Не узнаю знакомых мне людей, самого себя в рассказе экскурсанта не узнаю. И где же Полина?!

– Мы перейдем с вами в следующий зал, где я расскажу о следующем поколении Апраксиных.

Идти за ними или искать Полину. Она может быть здесь, в нашем старом доме. Или нас разлучила та проклятая радуга и моя жена сейчас неведомо где. В каком времени и в какой стране, мне неизвестно. Но, а я-то тут кто? Мой статус в новом незнакомом мире пока не ясен.

– Сын графа Апраксина Николай был дружен со своим тёзкой императором. Вместе ходили они на охоту. А когда Николай Александрович заболел, Николай Апраксин дал ему ценный совет по лечению и буквально спас жизнь прогрессивному монарху.

– Да. И помог ему расстреливать социал-демократов и ссылать бедняг в низовья Колымы на золотые прииски.

– Ужасный век был, господа. Ужасные сердца. Социал-демократы во главе с Бабушкиным и Красиным злоумышляли на особу Государя Императора и неоднократно пытались его убить. И если бы не Савинков!!!...

С меня достаточно. Очень странная история у России, в которой я вдруг очутился. Эдак в ней и Азеф окажется патриотом и монархистом.

– Пройдемте в следующий зал, господа. Там в годы Великой Смуты находилась ставка Верховного Главнокомандующего. Там Государь собирал верные престолу войска, чтобы ударить по безбожным бунтовщикам, захватившим власть в Санкт-Петербурге. Внук графа Апраксина помогал Государю в его святом деле и был зверски растерзан взбунтовавшейся чернью.

Вот это уже теплее. А что же дальше было?

– В ледовом походе на столицу Государь разгромил взбесившуюся чернь и навел порядок в разоренной войной и революцией стране.

Все-таки революции не удалось избежать. Похоже, наследник Николай Александрович в этой ветви истории не умер от туберкулеза и мужлан Алексашка не стал императором. Дальнейшее пока в тумане. Попробую поискать Полину здесь в старом особняке. А есть ли новый?! Что здесь есть, что не состоялось.

– Скажите, пожалуйста, спросил я у интеллигентной старушки, сидящей у двери на стуле.

– В новом здании дворца Апраксиных, что сейчас находится?

– Что вы имеете в виду? Шедевр Карла Росси? Там сейчас живут потомки графа Апраксина, его внучатые племянники. А если вы имеете в виду новодел, построенный рядом, то там обитает некто Вараксин. Он выдает себя за потомка Апраксиных и на настоящий момент судится с законными наследниками графа.

– А не может он быть и вправду потомком Апраксиных. Говорят, он делал генетическую экспертизу на предмет своего происхождения.

Я бесстыдно вру, но уверен, что такую экспертизу мне придется сделать.

– Э, молодой человек. С большими деньгами, а у нашего соседа буквально сумасшедшие деньги, с большими деньгами он без труда докажет все, что угодно. Что он родом из Романовых или, что он родственник Юлия Цезаря.

– От Цезаря вроде не осталось потомков.

– Тем более. Тем больше у него шансов стать его родственником.

Старушка несколько развеяла туман, окружающий новый и странный мир. Очевидно я в этом мире есть и являюсь владельцем того самого, построенного весною нового дворца. Кстати, а что сейчас за окном? Должен быть месяц май. Окна тоже отгорожены красным музейным шнуром. Но оттуда льется весеннее солнце. Какой-то воробей подлетел к оконцу и клюнул стекло. Здесь люди, у них должен быть корм.

Я нагоняю уходящую на улицу экскурсию. Юноша диссидент и девушка сексуально озабоченная ведут о чем-то горячий спор.

– А все-таки Апраксин был маньяком. Говорят, ни одна девушка не могла устоять перед его взглядом. Взглянет и она сама раздевается и ложится с ним в постель.

– Ретроград, монархист. Из-за таких вот апраксиных Россия до сих пор монархия. Во всем мире монархии приказали долго жить, а у нас все те же Романовы, и все та же монархическая канитель.

– Тише. За такие слова можно и под суд угодить.

– Ну это уж фигушки. Папаня отмажет.

– Хорошо тебе, у тебя батя олигарх…

Я вышел на улицу. Весна, май. Тот самый май, из которого мы с Полиной убежали и куда опять невольно вернулись. Здание нашего особняка находится поодаль, значительно дальше от моего старого дома. А вокруг на удивление хорошо. Разросшийся парк радовал весенней зеленью. Старый бабушкин дом отремонтирован и выглядит словно новенький. А невдалеке возвышается построенный Карлом Росси в незапамятном девятнадцатом веке новый особняк графа Апраксина. Это действительно шедевр, это так хорошо, что слеза наворачивается у меня на глазах. Экскурсия сворачивает к особняку. На его стенах замечаю следы пуль. Значит, досталось ему, то ли в революцию, то ли в ужасную вторую мировую.

– Предупреждаю вас, господа туристы. Во дворце Карла Росси живут хозяева. Они разрешают водить экскурсии в отдельные залы дворца. Но нельзя шуметь, нельзя фотографировать, нельзя комментировать личную жизнь графа Апраксина и его потомков.

– А личную жизнь его жены можно комментировать?

– Не понимаю о чем вы. Графиня Полина Апраксина была в буквальном смысле святая женщина. Она писала замечательные стихи и внесла огромный вклад в культурную жизнь России.

– Картошку выращивала.

– Если бы граф Борис Викторович не начал активно внедрять выращивание картофеля в России, кто знает, может быть, ваши прадедушка и прабабушка умерли бы от голода еще в девятнадцатом веке. И вы бы не ходили с экскурсией по дворцу графа.

Мы поднимались по белокаменным ступеням дворца. Такой шедевр среди комариных болот моей ссылки сотворил Росси. Понимаю взбесившееся мужичьё времени великой смуты. На такую красоту у них руки не поднялись. Но кто захватил мой дворец, что за кошкины племянники обитают в построенном за мои кровные шедевре?!

– Здесь висел портрет хозяйки имения, графини Полины Апраксиной кисти великого Брюллова. Подлинник украшает в наши дни залы Русского музея, а тут висит копия, сделанная мастером портретистом уже в наше время. Да, согласна, мастерская копия. Но подлинник находится в музее. Портрет самого графа Апраксина находится в комнатах, где проживают хозяева дома, нам туда нельзя. Графа писал Тропинин, это одна из его лучших работ.

– Вот зала для приема гостей. Хрустальная люстра, настоящее венецианское стекло, чудом сохранилась во всем перепетиях трагического двадцатого века. Страляли в неё революционные, так сказать, матросы, пытались вывезти дошедшие как вам известно до Питера в последнюю войну германцы. Но вот она! И радует наш глаз своим совершенством.

– А под люстрой стоит мой дедушка и радует мой глаз своими выпученными глазками и своей глупой физиономией.

Глава 2

Это была она. Внучка. Освобожденная от лягушиной шкурки, ехидно ухмыляющаяся мордаха. Одета, о, мода здесь явно изменилась. И моя юная родственница была скорее красиво раздета, чем одета. Появляться в таком виде перед совершенно посторонними людьми, на такое способна только настоящая женщина или ведьма.

– Господа. Позвольте мне похитить у вас этого экскурсанта. Ничего плохого с ним не случится. У нас с ним приватный разговор. Приятного вам осмотра моего дома. А картина на стене, это подлинник. Копия висит в музее.

Она изменилась, она явно изменилась. Одно осталось неизменно, вредное ехидство. Но никакой злобы в её глазах я не увидел. Пребывание в лягушиной шкурке ей явно пошло на пользу.

– Пойдемте дедушка. Как-то вы сегодня странно одеты. Хотя миллиардер может позволить себе любой костюм. Пойдемте, выпьем кофе с дороги. Ведь вы, наверное, скучали в своей глуши по хорошему кофе.

– Я вообще-то тороплюсь, родственница.

– И я даже догадываюсь, куда вы торопитесь. Искать! Спасать! Осматривать окрестности. И кричать караул. Пошли дедуля, а то кофе остынет.

И я послушно пошел. Правда, поглядев сначала на мой перстень. Он, как всегда, в боевой готовности, готов ужалить, обжечь палящим огнем любого врага. Берегись родственница, не переходи опасную грань.

Коридоры дворца, картины на стенах. Видимо я, в моем дальнем девятнадцатом, увлекся собиранием живописи. Благо, кто чего стоит из современных мне живописцев знал еще по учебнику истории. И правда пахнуло отличным кофе. Арабика, мой любимый. Маленькая уютная гостиная. За столом еще одна девица, довольно красивая, но лицо излишне волевое. Бой девица. Нет, с нею я явно не знаком. А вот со второй… Она оборачивается. Одета тоже по местной, странноватой моде. Но это ведь она, моя Полина!!

– Боря! Боря! Боренька!! Я искала тебя повсюду. Я обегала весь городок. Меня не пускали в особняк. В наш особняк. Нет, в “новоделе” приняли, удивились, что ты пропал. Здесь со временем все перепуталось. И мир совершенно другой, мы попали в чужой мир. Только она та же. Наша старая знакомая, наша лягушка. Представляешь, она не верит, что была лягушкой. Никто её не наказывал, с тобой она не ссорилась. Как странно Боря. Какое счастье, что ты жив Боря. Прости меня.

– За что тебя прощать любимая?

– За то, что я сдуру потянула тебя в эту чертову радугу. Что за помутнение возникло в мозгах! Чуть тебя не погубила.

– И никакое это не помутнение Полина Ивановна. Беременность это. Укачало вас в воздухе, птичка вы наша. Кем изволили летать, голубушка. Не голубицей случайно?

Реплика Анютки была как гром среди ясного неба.

– Какая беременность?! Ты что несешь, Анюта?

Я поглядел на Полину. На лице её было и удивление, и догадка, и первая робкая радость.

– Я подумала об этом. Но ведь, кажется, всё должно быть по-другому?

– У простых баб само собой. Но вы ведь не просто женщина, вы ведьма!

Резко вступила в разговор незнакомая дама.

Странная беременность ведьмы Анютки, без всяких признаков оной, и внезапное появление ребенка, уже в довольно зрелом возрасте. Что сулит беременность моей жене? С чем ей придется справляться? Если это правда, что нас ждет прибавление, то нам, очевидно, стоит подзадержаться в благоустроенном двадцать первом. Бросить Полину в лапы деревенских повитух и чудовищных врачей девятнадцатого века, будет безумием.

– Правда это или не правда, мы решим в ближайшее время. А пока нам надо побеседовать с нашими хозяевами. Кофе у вас очевидно прелестный, дорогая внученька. Но дом-то строил все-таки я!! На мои деньги дом строился. Надо нам, дорогая внучка, и вам, незнакомая девушка, как-то к консенсусу придти.

– Не надо Боря. Не ко времени это и жестоко. Все же она твоя внучка и жить здесь имеет право. Не о том вы думаете граф. У вас жена беременна.

– Да. Не ко времени разговор. Я здесь, получается, ни в чем не ориентируюсь. Мир совершенно новый и боюсь, что без моего влияния тут не обошлось. Не спешите делать добрые дела, господа попаданцы. Можете такого натворить, что сами потом удивитесь.

– Ты, живущая в мире новом, моя родственница и, надеюсь, не враг мне. Чего тут опасаться, кто может навредить миллиардеру и благотворителю?

– Государство, милый дедушка. Конечно же, государство. Оно само творит добро в особо крупных размерах и конкурентов не терпит.

– Органы охраны правопорядка, наша доблестная народная опричнина, добавила сидящая за столом незнакомка.

– Раскройте инкогнито, кто вы, прелестная незнакомка.

– Она наша родственница, правнучка уцелевшего в революцию Апраксина. Жила долго во Франции, но по закону по реституции получила права на наш особняк.

– Хоть тут без ведьм, оборотней и прочих инкубов, облегченно вздохнул я.

– Не все так просто дедушка, вмешалась Анюта.

– А что?

– У Мэри явные таланты к магии. Она еще только учится, но уже кое-что умеет.

– Сидят за одним столом четыре волшебника и пьют кофе. Добрая внучка не собирается превращать дедушку в лягушку. Добрая внучатая племянница тоже настроена миролюбиво. Каковы пожелания жены?

– Давай удалимся к себе Боря и там все обсудим. Нам надо успокоиться, прежде всего.

……………………………………………………………………………………

И мы пошли в свой новый дом. Не изгнанные из особняка, который мы еще не построили, ничего еще не понявшие в новом мире. Богатые и опять ни в чем не уверенные.

Дом всё тот же. Слуги чуть-чуть другие. Но такие же вежливые, столь же предупредительные слуги. Пещерные радости позапрошлого века мы опять сменили на продвинутый сервис двадцать первого. Почему-то страшно захотелось есть. Пожирая холодные закуски из нашего буфета, я глядел на Полину и никак не мог поверить. Стройная, худенькая, где твой ребенок? Обманула внучка лягушка? Но зачем ей это надо.

– Полинушка, давай ознакомимся с историей нашего мира. Когда начались расхождения, я догадываюсь. Поэтому по царствию Николая Павловича, начиная с 1829 года подробнее. Далее обо всем важном и, конечно же, о наших потомках, счастливых и не очень.

Нам не пришлось лезть в интернет. Толстенный том, история рода Апраксиных с древности до начала двадцать первого века, стоял на полке нашей библиотеки. Определенно его не было, когда мы расставались с нашим домом. Но теперь он был и рассказал нам много интересного.

У нас были дети. Первый ребенок родился в июля 1829 года. Сына мы назвали Дмитрием. Со вторым ребенком мы тянули вплоть до средины тридцатых годов. И только в 1836 году позволили себе обзавестись дочкой. Судя по дагерротипы, красавицей. Назвали, господи нас прости, Анной. Еще одна Анюта.

Что было потом? Боже мой, много его было “потом”. Дети рожали, внуков. Внуки правнуков. Цари меняли друг друга. Вместо идиота Александра третьего благополучно царствовал не умерший и чрезвычайно прогрессивный Николай второй. Совсем не такой, как наш Николашка. Умница и трезво мыслящий человек. Не убитый и вовремя умерший Александр второй, наш Саша, ушел в отставку по истечении ряда лет и давал сыну Коле ценные советы. Страна шла к прогрессу и порола своих мужиков. Рабочие устраивали забастовки и создавали материальные ценности. Появившийся в конце века Блок, давал отечеству духовные ценности, но почему-то на Менделеевой не женился. Всё было хорошо и даже прекрасно. Никакого Ульянова Ленина не было и в помине. Был Бабушкин, была эта сволочь Сталин. Троцкий и Борис Савинков тоже украсили горизонт светлого будущего. Мы воевали с японцами и победили. Мы пережили революцию 1905 года. Госдума, созданная еще при Александре Николаевиче, требовала от царя все больше и больше. Сменивший Николая Александр тормозил все сильнее и сильнее. И грянул гром. Первая мировая война, о нежелательности которой я так долго говорил царю, все-таки началась.

Глаза устали и слипались. Полина, сидя рядом зевала, уже не стесняясь.

– Во многом знании, много печали, Полинушка. Пошли в нашу современную спальню и попробуем утешить друг друга старым проверенным способом.

– Я не знаю, можно ли мне Боря?

– Мальчик Дима простит нас Полиночка. Его еще собственно и нет. Он даже и не ящерка и не маленький человечек. Он только в обещании будущих совершенств. Он будет у тебя самый лучший!

– Тогда я иди в ванну.

Высунутый язык должен был пояснить мне, что я свою очередь упустил. Но графиня забыла скрытые совершенства нашего дома. Не одна и не две ванны были в нашем распоряжении. Господа Апраксины жили в двадцать первом широко и мыла у них вполне хватало.

Как хорошо любить на свежепостланной постели с электроподогревом и мягчайшими одеялами. Вон их всех, одеяла! Мы возились до полуночи. И домовой нас не подслушивал, ведьмы не выли за окном. Где-то, правда, устраивали салют, пускали ракеты. Но вряд ли по случаю нашего прибытия.

Глава 3

День Победы. Салют и фейерверк сегодня 8 мая состоится при любой погоде. Богатые жители города Апраксина должны пожертвовать на нужды празднующего победу народа. Шествие бессмертного полка возглавят лучшие люди города. В первой шеренге демонстрантов пройдут активисты народной опричнины, герои нашего сегодня. Они понесут портрет Государыни Императрицы Елизаветы Петровны. Государыня хранит покой Великой Державы и любит свой народ.

Народ стоял по обочинам улицы и что-то был невесел. Нет, наши день скорби и памяти проводят с большим воодушевлением и несут в колонне не портреты царей и президентов, а своих дедушек и бабушек. Не нравится мне пока новое будущее. Вот хоть убей, не нравится. Полинушка осталась дома. Она ждет визита врача. Врач приедет из столицы. Как вы сами понимаете, из Петрограда. Переименованный в эпоху борьбы с германофилией, Санкт-Петербург так и остался Петроградом. По мне так совсем неплохо. Я стоял на весеннем холодке, меня узнавали. Кланялись новому барину, хорошенькие девицы строили мне глазки. Пусть женат новый сосед на красавице. Но одна красавица хорошо, а две еще лучше. Мы согласны на скромную, но почетную должность любовницы.

Я стоял, и желание вернуться поскорей в родную древность уже томило душу. А как тут вернешься, когда жена беременна?

– Господин Апраксин, можно взять у вас автограф?

– У некоторых есть мнение, что я самозванец, дитя мое.

– А по-моему вы настоящий граф. У вас такие выразительные глаза….

Без охраны тут хоть на улицу не показывайся. Еще изнасилуют и заставят потом жениться.

На месте вотчины графа Бориса Апраксина расположился премиленький городок. Каменной застройки, с двух и трех этажными домиками. Обеспечивать своих крепостных благами цивилизации я начал еще с начала тридцатых годов. Едва отбушевали холерные бунты, и народ вернулся к мирной жизни, как я начал на месте убогих избушек ставить симпатичные кирпичные домики. Водопровод с водичкой из близкой речки. Отхожее место не во дворе, а в самом доме. Блага цивилизации постепенно начали соблазнять моих недоверчивых мужиков. Бабы, те сразу возжелали чистоты и тепла. Всего за пять лет моя деревня преобразилась. А теперь вот стала небольшим городом и потомки моих мало поротых и не очень трудолюбивых поселян стояли рядом со мной и ничуть не боялись своего бывшего барина. O tempora, o mores!

– Господин Апраксин? Не могли бы вы дать интервью нашей газете? Нас интересует ваше мнение по поводу нового указа Ея Величества. Налог на титул вас не смущает? Некоторые считают его разорительным для аристократии.

– Некоторые считают меня самозванцем, господа. Мне на это, в общем плевать. А о налоге на титул я своего мнения вам не скажу. Есть старые заслуженные предками титулы, но есть и новые, господа. Вот с новых я бы брал двойной налог. Чтобы не повадно было! Чтобы не лезли со свиным рылом. Благодарю за внимание, господа.

Журналисты гнались за мной по пятам. Любознательные местные жители и жительницы свистели мне вслед. Хорошо сейчас в Австралии: кенгуру прыгает, россиян не очень много. Хотя, кто его знает мой новый мир. Может половина России переселилась в Австралию.

Врача не сказал Полине ничего путного. Он ничего не нашел. Возможно, беременность на нервной почве. Возможно, госпожа графиня себе это внушила. Желательно сдать анализы, пройти все процедуры и заплатить нам кучу денег. Никаких внешних данных, жена прекрасно себя чувствует, изменений не замечено. УЗИ следует сделать, сдать анализу обязательно. Но графиня, скорее всего это будет напрасно.

Пасть я порву моей внучке. Моргала выколю. За такие шутки пороть следует ремнем по голой заднице. И все же…. А вдруг?!

Охрана моего замка резко выросла в численности в моей новой реальности. Неспокойное время, господин граф. Сказал мне главный охранник. Молодежь распустилась, залезает в парк, рвет цветы и ломает деревья. В наше время, господин граф, такого не было. Государыня Императрица позволяет слишком много либерализма. Надо железной рукой. Как при Берии, при Лаврентии Павловиче. Оказывается, Берия жил и в данной реальности. Пробился у царя Александра в главные жандармы и прославился особыми зверствами. Бесчестил дворянских дочерей, и, говорят, жил с самой внучкой Государя Императора. Расстрелян, разоблачен и посмертно реабилитирован. Памятник Лаврентию Павловичу стоит по соседству с памятником дедушке Крылову и очень популярен у молодых девушек. Назначить свидание у Лаврентия, говорят, приносит счастье в личной жизни.

Завтра Полинушка поедет на УЗИ. Проверяться, так проверяться. Поеду вместе с ней, посмотрю новый Питер. Говорят, в войну было много разрушений. Немцы обстреливали столицу своими ФАУ 2, было много жертв среди мирного населения. Какие звери! Попросить что ли Николая объявить войну Пруссии и оккупировать Берлин. Пока не поздно, следует принимать меры. А идиоту Николаю все равно с кем воевать. Он сейчас самый сильный в Европе, этакий крутой пацан на троне. До Крымской войны еще бездна лет.

Засыпая, я думал об оставленной жизни и страстно хотел вернуться. Следует посетить здание музея и попробовать установить связь с прошлым. Но с кем? В залах моей усадьбы ни паучка, ни мухи. Кто отзовется на наш зов?

И снился мне наш домовой. Не бойся барин, говорил. Приходи барин, ждем тебя. А жучков, паучков на твою долю хватит. На худой конец тебе и муха поможет.

………………………………………………………………………………….

Боже! Как изменился Питер. Сказать, что похорошел, не скажу. Другой город, другие люди. Радуют глаз шедевры Росси и Воронихина. Двадцатый век тоже подбросил кое-что интересное. А памятники на улицах довольно странным личностям. Маруся Спиридонова, батька Махно, генерал Слащев. Стоят бронзовые идолы, говорят о чем-то современникам. Мне свое, им свое.

Еще одно диво. В центре городе движение конного транспорта. Пролетки, экипажи, лошади какают и писают. Дворники с бородами и метлами буквально сбились с ног. Народ предпочитает пешее хождение. Мы с Полиной взяли электромобиль и проехались с ветерком. Все процедуры в клинике заняли всего лишь час.

– Никакой беременности у вашей жены нет, господин Апраксин. Пусть принимает витамины и не пьет на ночь кофе. Здоровье у неё идеальное. С вас восемьсот гривен.

– Ты знаешь Боренька. А я ему не верю. Бог с ними, с анализами. Поедем граф на взморье. К нашему первому особняку. Как он там, в новые времена поживает? Не снесли еще?

Особняк наш никто сносить не собирался. Частная собственность, дело святое в любой самой прогрессивной реальности. Любая ведьма зубы обломает о гранитные стены новорусских замков.

Дорожки в саду грелись на ненадежном майском солнышке. Соседей у нас прибавилось. И один сосед оказался на удивление. Рядом с нашим особняком обосновалась летняя резиденция Её Величество Государыни Елизаветы второй. И государыня сейчас пребывает на даче.

– Боренька. А не пригласить ли нам нашу соседку…

У Полины бывают иногда весьма оригинальные идеи. Но почему бы и нет. Она императрица, моя Полина графиня, обе никак не Рюриковичи. И по мне так Полина больше заслуживает царской короны, чем какая-то Романовская швабра. Но как нам пригласить венценосную особу? Впрочем, наши крылышки всегда при нас. Залетим будто бы случайно в гости, а там посмотрим.

Мы немного перекусили перед дружеским визитом. Весенняя корюшка это такая господа рыбица, только слюнка потечет, когда начнешь есть.

– Мы, конечно, мирные птицы, Боря.

– Но в случае чего мы хищники, понял тебя Полиночка. Ну что, вылетаем?

– Дай бог граф, чтоб на этот раз удачно.

Мы выпорхнули из окна второго этажа, мирные синицы на вид и коварные оборотни на деле. Берегись Елизавета, сейчас мы проверим, что за дама нынешней Россией управляет.

Вилла Государыни Императрицы выглядела довольно скромно. Простенький английский садик, в окнах дома уютные комнаты, тоже без излишней роскоши. Первый балл тебе в пользу тетя Лиза. А вот и сама царица Всеа Руси Елизавета вторая. Мадам изволили выйти во дворик и посидеть в плетеном креслице. Солнышко сегодня совсем неплохо, градусов пятнадцать будет.

– Ну идите сюда птички. Я вам крошек от булочки дам.

Это она нам! НАМ! Какова. А Полинка уже скачет сдуру, неужели будет клевать всякую гадость?!

Как преобразилась симпатичная старушка, с какою сноровкой прыгнула навстречу Полине. Уже не человеком, кошкой с острейшими когтями. Тут решают мгновения. Я еще не осознал, но уже летел навстречу. Не птицей, какой-то злющей хищной тварью. Только б успеть перехватить!

Я успел.

Глава 4

– Как вам не стыдно Елизавета Александровна! Повелительница одной шестой части света, образец для подражания для своих подданных. На бедных, беззащитных птичек охотитесь.

– Слушай, отпусти, ты меня задушишь. Я сейчас охрану позову.

– И что вы им скажете? Что в свободное от управления государством время охотитесь на птиц. Превращаетесь в подозрительных существ с явно хищными наклонностями. Царица Всеа Руи оборотень!!! Что скажут на биржах Нью-Йорка?!

– Охрана мальчик никому ничего не скажет. А до журналистов ты со своею подругой не доберешься.

– Вы уверены в этом, госпожа Романова?

Мы смотрели друг на друга. Кошка в когтях у сервала. Императрица была довольно крупной кошкой, но с сервалом ей не справиться. К тому же у меня оказался дивный окрас, черный сервал, это звучит. В лесах Кении живут мои тёзки, но каким чертом я то превратился в данное животное. Со страху, видимо, во что угодно превратишься.

– Ладно, госпожа Императрица. Мы собственно прилетели к вам в гости. Может же русский аристократ побывать в гостях у своей царицы. Царица она у нас мать своих подданных. Как говорил Державин, нежная мать! Мама! За что ты нас съесть хотела?

– Ладно. Ладно, граф. Вы меня устыдили. Отпустите меня, клянусь, что не стану вас есть. и жену вашу не трону… Отпустишь ты меня наконец?!

Сервал отпустил пятнистую домашнюю кошку. Она тут же оборотилась в человека и позвонила в колокольчик.

– Тут нам и конец Полинушка, шепнул я жене. Опять наши полеты приводят к скверным последствиям.

– Господа. Нас навестили наши соседи, граф и графиня Апраксины. Распорядитесь подать угощение, и прошу кого-нибудь присутствовать на нашей беседе.

Обалделая охрана бросилась выполнять приказание царицы. Каким чертом мы попали на виллу, мимо охраны и системы сигнализации они не понимали и крайне растерялись.

– Итак, граф и графиня… Кстати, вы и вправду Апраксин. Слухи о вашем графстве несколько сомнительны.

– Могу предъявить документ, Ваше Величество. Результат генной экспертизы. Апраксины живут и за рубежом. Надеюсь, вы не станете сомневаться в чистоте крови наших зарубежных друзей.

– Ах, граф. Чистокровны в наши дни только лошади. Да и те, за чистоту породы лошади Пржевальского не стану ручаться.

– Пейте чай граф. Вот могу предложить отличное печенье, прислала моя тёзка королева Елизавета. А вы, графиня, что ничего не едите.

– Она Ваше Величество все никак не может придти в себя. Только что её чуть не съели, а сейчас угощают печеньем.

– Такова жизнь, друзья мои. Если тебя не съели, самое время самому хорошо поесть. Кстати граф , оборотни в нашей стране вылавливаются народной опричниной и предаются суду. Не буду вас выдавать, но вы у меня теперь взяты на заметку. Хотите сказать: А как же вы, Ваше Величество.

– Нет, не хочу Государыня. Что дозволено Юпитеру, то графам Апраксиным строго возбраняется. Смиряюсь.

– Чувствую, что мы с вами найдем общий язык граф.

Разговор затянулся. Майская погода баловала теплом и ясным небом. Цвела черемуха где-то невдалеке.

Должны ведь быть холода, всегда, когда она цветет, холодно. Солнышко грело, не обращая внимания на старые приметы.

– Не пригласите ли меня к себе в гости граф? Меня всегда интересовало, как там живут мои соседи.

– Но Ваше Величество, с вашими способностями вы давно могли и сами со всем познакомиться. Кошка, говорят, всюду пролезет.

– Считаете граф, что это приемлемо, залезать без спроса в личную жизнь своих подданных?

Императрица меня поражала. Неужели она и вправду столь нравственный и порядочный человек. С её то возможностями, я бы ко всем соседям в окошко пролез и вызнал все самое любопытное.

– Буду рад вашему визиту, Ваше Величество. Позвольте нам удалиться, сделать распоряжения по поводу приема столь высокой гостью.

– Позволяю вам.

– А не врет ли она Боренька? Чирикнула Полина, влетая в окошко следом за мной.

– Графиня, следите за лексиконом. Синицы не чирикают. А царица вполне возможно врет как сивый мерин.

Нашего повара мы озадачили по максимуму. Благо он у нас умница и умеет быстро принимать решения. К прибытию Елизаветы стол был накрыт и хозяева, уже не в птичьем облике, радостно чирикали.

– Ах, как мы рады Ваше Величество.

– Ваше Величество удостоили нам своим визитом.

Елизавета поедала взбитые сливки и смеялась старым анекдотам, которые я срочно вспоминал по ходу беседы. Невероятно, но в нынешней России не знали анекдотов про Вовочку. Про Василия Ивановича понимаю, здесь Чапаев мог и не быть народным героем. Но Вовочка, квинтэссенция русской пошлости и нахальства, где ты милый похабник Вовочка?!

Елизавета смеялась взахлеб.

– Граф, вы очаровательны. Почему вы не бываете при дворе, граф. Приезжайте в Зимний дворец на весенний бал. Я познакомлю вас там кое с кем. И вы графиня осчастливьте НАС своим присутствием.

Мы обещали, мы благодарили за оказанную нам честь. Сразу после отбытия Елизаветы мы с Полиной срочно засобирались в дорогу. Надо успеть до темноты в нашу загородную резиденцию. Если царица пришлет своих опричников и туда, мы вполне успеет уйти в лес. Ищи нас там госпожа Романова до посинения.

– Боренька! Электромобили, лошади, царицы, поедающие своих подданных. Мне кажется, мы здесь не заживемся.

– Да и незачем Полиночка. Ты не беременна, рожать в цивилизованных условиях тебе не надо. И знакомиться с народной опричниной у меня нет ни малейшего желания.

Машина уносила нас из города Петра. Памятник Лавру Корнилову на окраине города. Довольно скромные пятиэтажки, места обитания пролетариата. Шпаны тут в царстве Елизаветы предостаточно. А вот и они, народные опричники. На конях, символ собачьей головы на груди, довольно солидная дубинка, якобы метла, но скорее электрошокер. На наш автомобиль посмотрели так, что захотелось поскорее смыться…..

Лес на всем протяжении пути в прекрасном состоянии. Как мне успела рассказать охрана, Апраксины активно занимаются лесопосадками и пожарная служба при имении на высочайшем уровне. Аборигенам это все по барабану, жарят шашлыки круглый год и весной жгут траву. Хорошо, что дожди, хорошо, что север. Хорошо, что леший наверняка жив и тоже борется за сохранность зеленых насаждений.

– Музей сейчас уже закрыт. Доживем до утра, Полина. Ночь продержимся. В конце концов совсем не обязательно, чтобы Государыня Всеа Руси попыталась убить своих подданных только за их нетрадиционные увлечения. Мы ведь никого с тобой не убили и не съели.

– Да Боренька. А синички, говорят, жестокие убийцы и не жалеют других птичек.

– Давай поужинаем поплотнее, а потом совершим вылазку на улицу. У меня возникла одна идея.

Мы ели, не зная, последняя ли наша трапеза в новом мире или все же застрянем надолго. За окном успокоилось, гуляния в честь праздника завершились. Апраксинцы сидят дома и пьют за здоровье героев. Те, в своих могилах ругаются: могли бы и пригласить, мы бы пришли и с удовольствием выпили.

– На вылет графиня. Оденьтесь пёрышками потеплее, майские ночи холодны, не простудись моя птичка.

– Сейчас как клюну!

Два черных-пречерных дрозда, птички ночью не летающие, но мы такие, мы кого хочешь заставим полетать. Вокруг погашенных огней нашего старого дома. Ушли спать музейные работники, дом спит и вспоминает лучшие, веселые дни. Ничего дом, мы еще вернемся, мы еще погуляем по твоим комнатам. Но все окна плотно закрыты. Проклятая мода на пластиковые окна. Даже самой мелкой птичке не просочиться в помещение. Так, что это за шум внизу? Что это за машины, подъезжающие к особняку Апраксиных. Мы никого в гости не приглашали.

Дорогие лимузины с выключенными фарами. Гости, похоже, хотят застать хозяев врасплох. Пять, восемь, четырнадцать одетых в кожу мужиков. Похоже, с оружием, если зрение меня не подводит. Эх, черный дрозд, птица певчая, ночное зрение у тебя ни к черту.

– Так. В бой не вступаем, отходим в направлении леса. И смените пёрышки графиня. Теперь вы сова, женщина строгая и с прекрасным ночным зрением. Пусть козлики попробуют погоняться за нами в нашем лесу. Их количество резко поубавится.

И две совы взметнулись в ночное небо и улетели по направлению леса. И вовремя. Начался штурм особняка графа Апраксина. Охрана, застигнутая врасплох, почти и не сопротивлялась. Дом перерыли до основания. Хозяев так и не нашли. Были, говорили допрашиваемые слуги. Были и видно куда-то вышли. Мы не видели.

Глава 5

Майская ночь. Бродят по лесу весенние ежи, торопятся отъесться за голодную зиму. Аналогичными делами занят вылезший из берлоги медведь. Цветут наперегонки подснежники, черемуха и лесная фиалка. Птицы заснули, весь день строили гнезда, пели песни о любви. Сейчас один соловей царствует над лесом. Он поёт, а лес заслушался. Совы тоже слушают и обсуждают между собой: схарчить этого певуна или лучше послушать, а потом съесть.

– Как хорошо Боря. Шепчет Полина.

– Ух! Хорошо! Ухаю я с удовольствием. Гляди по сторонам сова. Враг не дремлет.

Во тьме не слышно хлопанье крыльев. Нас никто не преследует. И с чего я решил, что наши гости оборотни. Может обычные народные опричники. Опора державы и трона. Проконсультироваться бы у нашего лешего. Наверняка весной не спит, старый бродяга. Шашни с русалками, сбор весенних трав. Мой старый знакомый где-то здесь, среди лесных дебрей.

– Соловушка, Боря. Вон там на веточке. Нас испугался, замолчал.

– Вас испугаешься, говорит соловей. Уж больны вы с женой страшные, Ваше Сиятельство.

– Леший?! Ты! Ах ты старый Дон Жуан. Невесту приманиваешь.

– И тебе не стареть барин. Занесло ж тебя в наш лес. Дома что случилось?

Я рассказываю соловью о наших неприятных гостях. Тот внимательно слушает.

– Боишься, что в лес полезут барин? Болота у нас пересохли. Да сам же ты и виноват. Взялся болота осушать. Трясинник уж тебя проклинал, помирая. Кикимора, баба выносливая, еще жива. Но тоже тебя добром помнит. Но так в лесу все за тебя. Сберег ты лес. В наше время лес сберечь, дорогого стоит. Заплутают, повожу их по лесу, не все и обратно вернутся.

– Спасибо друг!

– Полетайте по лесу до утра. А мне петь не мешайте. Майская ночь коротка.

Он снова засвистал, заливаясь так, что слезу прошибало. По мне так музыка не хуже лучшей мелодии Моцарта. Король, король леса. А мы прозаические ночные бродяги, сильные и никем не любимые совы.

– Полетим Боря. Помнишь, как мы бродили по этому лесу. И мельницу помнишь? Интересно, хоть что-то от неё сохранилось?

– После двух войн и революции? Вряд ли Полиночка, вряд ли. А впрочем, слетаем, посмотрим.

Черная лента майской реки открылась нам через полчаса полета. Здесь все как прежде, ни домов, ни полей. Лес и больше ничего. Ниже по реке должна быть и мельница, если чудом сохранилась. Вон вроде какие-то развалины. Неужели она, мельница?

Мы планируем, незаметными, но очень симпатичными привидениями спускаемся на землю. Шуршат в траве мыши, сейчас можно неплохо подзаправиться. В полете разгулялся аппетит. Смотрю и Полина не прочь поохотиться.

Но что за тени мелькнули вдалеке на берегу? Одна, другая, все ближе и ближе. Мчатся по берегу, одна за другой. Волки, стая волков. Кого гонят, по чью душу несутся?

– Боря, а может они нас хотят съесть?

– Вполне возможно. Меняем дислокацию подруга?

– В случае чего Боря, я буду медведицей. А ты станешь медведем, злым и страшным.

Волка неслись, они все ближе и ближе. Вожак поднял голову и принюхался.

– Тебе не кажется, что они нас почуяли?

В лесу раздался рёв лося. Чего ему-то не спится?

Твари прыгали у сосны, на которую мы с подругой уселись, и явно хотели попробовать какова сова на вкус. Налетевший порыв ветра раскачал сосну. Ни черта они нас не достанут. Совы не пища для волков. Но волки странные и не волки они вовсе.

– Слезайте граф. Вам ничего не будет. Её Величество пригласили вас на вечерний прием. С супругой. Вы графиня тоже не опасайтесь, у нас не принято есть аристократию.

– Как ты думаешь Боря, врут?

– Не знаю Полиночка. Не хотел бы твоими пёрышками проверять их словеса. Зря мы тогда на экскурсию летали.

– Так вы слезете граф?!

– Убирайтесь из нашего леса. В гости насильно не приглашают. Даже в гости к её Величеству.

Сеть, брошенная одним из волков, взвилась в небо и опустилась на наше дерево.

– Боевая готовность! Прыгай Полина!

Вместо двух птичек в сети очутилась пара здоровенных разъяренных медведей. Сетка не выдержала, и мы плюхнулись на землю, прямо на голову самого здорового волка. Вой, медвежий рёв, визг получивших по хребту зверей. Кто сказал, что медведю со стаей волков не справиться. Плохой это медведь.

Мы дрались. Нас били и мы били. Одного, двух, трех волков нам удалось приморить. Но их было восемь штук, отборных, неестественно больших волков оборотней. Мы начали сдавать. Полину пару раз цапнули и очень сильно. Мне тоже досталось. Эпицентр боя сместился к опушке леса. Один из серых ткнулся носом в ближайшее дерево и вдруг взвыл неестественно громко. Корень березы обхватил ему лапу и вывернул из сустава. Хруст кости, удивленные возгласы оборотней. Со скрипом начало падать другое дерево. Упало так удачно, что зашибло сразу двух волков. Воспользовавшись растерянностью противника, мы с Полиной перешли в контратаку. Загрызть такого увертливого зверя как волк непросто. Но у меня получилось. Полина ударом лапы сломала хребет другой твари. Оставшиеся бросились бежать. Но бегство не удалось. Деревья стали стеной и загородили путь к отступлению. Прыгнувшего в воду волка я уважил по-своему. Мы медведи пловцы получше волков. Последний из стаи рванул было в лес, и оттуда раздался отчаянный вопль. И тишина. Хозяин леса выполнил свое обещание.

– Спасибо тебе. Наша дружба не ржавеет.

– Полетели домой, разберемся с теми, кто остался.

Азарт победителей грел кровь. Опять мы совы и перья встопорщены, словно на ветру. Нам никто не указ. Мы здесь всех переубиваем и заклюем до смерти.

– Боря, а не нанести ли нам визит её Величеству?

– Всему своя очередь. Сначала уважим дорогих гостей. Чтобы знали, как в чужом доме пакостить.

Головокружение от успехов, о которого предупреждал нас товарищ Сталин, действовало покруче, чем самое крепкое вино. Мы летели, уверенные, что нам море по колено. И что нам не страшен серый волк. В любой дозе и в любых размерах. Две храбрые совы собирались устроить войну огромной империи. И пусть империи будет хуже.

Всё же на подлете к городку мы приняли меры предосторожности. Подлетая к парку, спланировали на землю и сливаясь с кустами и деревьями, подобрались вплотную ко входу.

Нас ждали, хорошо замаскированная пара оборотней пряталась у входной двери. Как можно так удачно изобразить из себя кустик под оконцем?! А ведь ни за что не догадаешься, что вовсе ты не кустик. А рядом урна для мусора. Что-то не припомню, чтобы она стояла у входа.

– Ты берешь на себя урночку, я займусь кустиком. На счет три, прыгаем! Раз, два, три!!

Две рыси прыгнули и схватили ничего не подозревающих мужчин. Ни один не успел перевоплотиться. Хорошо схваченный за горло парень умер, не успев издать ни звука. Полинин противник еще что-то хрипел, но я помог ему замолчать. В доме ничего не услышали.

– Теперь мы снова граф и графиня Апраксины. Входим в дом ни в чем не бывало. Мы были в гостях и ни о чем не подозреваем.

– Ваше Сиятельство! А мы вас ждем, ждем. Охрана беспокоится.

– Где, кстати, охрана?

– Так они, Ваше Сиятельство… Ушли вас искать!

Камердинер врал и не краснел. Придется его сменить. Страх за свою шкуру, вещь понятная. Но мне в доме нужны только преданные слуги. Трусливая дрянь пусть ищет работу в другом месте.

Мы прошествовали в гостиную. Где же вы, наши непрошенные гости? Хорошо вы спрятались.

– А я их чую Боря. Шепотом, еле слышно сказала Полина.

– Они, мне смешно, они в нашем туалете спрятались. Один замаскировался под унитаз, двое других… где-то в ванной комнате. Точно пока не скажу.

Притвориться неодушевленным предметом большое искусство, нам пока не доступное. Но фарфоровый унитаз никак не может вступить в бой с вооруженным железной кочергой человеком. Время для сокрушения противника у нас есть. Под гром сокрушаемого фарфорового чуда ворвался я в ванную. Расстрелял плафоны все тем же лучом из моего безотказного перстня. Что бы я без него делал. Зажаренные оборотни лежали на полу ванной и мерзко пахли. Третий гость, с перебитыми руками и ногами, валялся в ванной. Уничтожить следы сражения нам предстояло самостоятельно. Боюсь, что ни охрана, ни слуги нам не помощники.

Сколько возни, пренеприятнейшей возни. Под конец в процесс уборки включилась довольно неожиданно библиотекарша Нина Яковлевна.

– Понимаю, Борис Викторович, что рискую. Но уж больше мерзкая публика были наши гости. В библиотеку заглянули, сказали мимоходом, что книги одни следует сжечь, другие передать в спецхран. Видите ли неправильно освещают историю. Чья бы корова мычала. Когда ж конец будет. Хуже опричников Ивана Грозного будут.

Мы попали в скверную эпоху. Пожалуй, пора уносить ноги.

Глава 6

Налет на апартаменты Ея Величество мы решили не проводить. Пожалев и себя и императрицу. Может она и не такая плохая. Может она, в свободное от оборотничества время, даже и хорошая. Говорят, детей любит. И чтобы кого съела, мне не говорили. И самое главное, пора возвращаться. Полинку опять тошнило. Сразу после окончания уборки, она устремилась в изувеченный боем туалет и долго оттуда не выходила. Нет никакой беременности и быть не может. Но вот тошнит мою жену. И здесь нам плохо и там, если вернемся, может быть нехорошо. И все же надо возвращаться. Туда, туда, где ждет нас наш Герасим. В старый наш дом.

………………………………………………………………………………………

Мы опять выбрались через окно. Птицы не из мелких, способные постоять за себя. Да, мы не самые красивые, но чрезвычайно умны. Вы уже догадались, сегодняшней ночью мы вороны. Конечно, ворона через закрытые окна никуда не попадет. Но разведку сможет произвести. В здании музея погашены огни. Только в одной комнате светится окно. Там, наверняка обитает сторож. И форточка, форточка открыта!

В форточку незаметно, змейкой. Я первым, жена за мной. И никакие мы уже не вороны, мы мышки. Маленькие да удаленькие мышки. Мы проникнем везде. Вот здесь была людская. Там, где кухня, висит замок. Очевидно кладовка. Надо проникнуть в залы, в обитель, где еще вчера читал нам стихи Пушкин и ел соленые огурцы Николай. Пустите нас в наши покои. А ведь дверь то не заперта! Мышка её не откроет, а вот человек сумеет.

Мы снова в своем старом доме. Не как посетители музея, а как мелкие воришки. Коридор, чулан, еще один чулан. Комната для прислуги и через пять минут мы стояли в своей старой гостиной. Луна освещала залу, делая все таинственным и значительным.

– Боже мой, Боря, здесь же никого. Ни паучка, ни мушки. Вся живность спит, никто нас не вызволит.

– Сверчок. Слышишь, сверчок.

– Хоть ты нас услышь. Мы пропадем в этом мире. Всем чужие, никому не нужные. Верни нас домой сверчок!

Он продолжает свою песнь, нас совершенно не слыша. Мы по-прежнему в таящем опасности столетии. Застряли всерьез и надолго. Возможно навсегда…

– Ох, Ваше Сиятельство! Что ж вы без свечки сидите?

– И вы здесь барыня? Беда какая, чуть вас не зашибла.

Голос знакомый, да это же наша кухарка!

– Ты как здесь?!

– Где мы Боря?!

Загорается свеча. В зале все так, как и было до нашего отбытия. Птичий полет и попадание в чужой, неуютный мир будущего позади. Мы опять дома.

– Легко отделались Полина Ивановна. Шутки с будущим смертельно опасны. Не без нашего содействия приключилась сия беда. Будем исправлять Полина?

– Ой, что й то вы барин? Может чайку вам согреть, принести? Я мигом.

– Не надо Дарьюшка. Иди себе с миром. Да и нам пора баиньки. Верно Полина?

……………………………………………………………………………………….

Февральские метели метут за окном. Два раза в день топят печки. И все равно, к утру выстывают комнаты. Мы с Полиной нежимся под теплой периной. А каково-то моим крепостным в их холодных и сырых избенках. В избах все поголовно чихают и кашляют. И ждут весны, до которой еще далеко. Мы быстро позабыли наш неудачный визит в будущее. Ломали голову, как исправить совершенно отвратительное настоящее двадцать первого века. И ничего не могли придумать. Тут нужно нечто радикальное. Отменить крепостное право уже в 1829 году? Убить царя Николая и сделать Россию республикой? Снова завоевать Россию Наполеоном и заставить всех мужиков говорить по-французски. Ценная идея. Жаль, что Наполеоном уже помре. В преддверии строительства нового особняка я озаботился более мелкой задачей. Давно мне хотелось построить какой-никакой домик для барина в нашей Карбусели. А то до смешного доходит: приезжают баре в свою деревню и вынуждены отдыхать в домике местного попа. Особо жаль было бабушку, ей-то в её годы каково.

Строить решили основательно. Для фундамента взяли завезенный для особняка камень. Много не уйдет, если что, добавим. Зимние метели и морозы не преграда для русского мужика. Если уж Зимний дворец в страшные холода отстраивали после пожара, то наш домик до начала весны вполне успеем соорудить. В мелочах и суете будней мы с Полиной пытаемся утопить тревожные мысли.Она все же беременна. Фигура, как и прежде идеальна. Всякого рода тошноты и головокружения не мучат. И все же, моя жена твердо поняла. ОНО есть. Оно там. Надо есть за двоих, стараться не нервничать и больше дышать свежим воздухом. Неизвестно на пользу ли будущему ребенку полеты по вечерам. Но от них мы уже не в состоянии отказаться. Выражаясь новым стилем, мы на них подсели, как наркоман на хорошую дозу героина.

Вчера я опять навестил дочку. Она уже не дерзит. Беседует со мной о том и о сем. Сидим на веточке, укрывшись от внимательных глаз тёти вороны Анюты. Я её рассказываю о нашем неудачном визите в совершенно изменившийся рехнувшийся мир будущего. Анька ужасается, пытается давать мне ценные советы и ничегошеньки не понимает.

– Анютка! Где ты шлендаешь, соплюха. Пора курей кормить.

Орет от дома дед водяной. Жаль, но приходится расставаться. Дома ждут новые газеты, кофе из свежепривезенных кофейных зерен. Приятно жить можно и в провинции, надо только обзавестись десятком другим миллионом золотых рублей.

Как замело лес за февраль. Лечу над темнеющей равниной и не узнаю знакомых троп и полян. Но зима доживает последние денечки. Не за горами март.

А кто это там трюхает по лесу. Никак он, мой приятель леший. Машет мне рукой: давно в гости не заходил барин. Да все недосуг, друг леший, все недосуг. А надо бы.

Вот и огни моей усадьбы. Полина ждет, беспокоится.

…………………………………………………………………………………..

Теория множественности миров воспринималась Полиной с трудом.

– Ну почему Боренька мы очутились не в нашем, уже освоенном нами, пусть и страшноватом, но таком милом мире. Где нажитые нами друзья? Где, наконец, враги? Зловредные ведьмы и твоя неугомонная внучка, царевна лягушка. Твой мир так изменился. Неужели моя глупая болтовня и чтение стихов могли так губительно повлиять на все?! Мы спасли Пушкина! Неужели и за это следует платить. Нет в том мире злодея Ленина. Ну и что? Свои, может и худшие злодеи. Новые и крайне неприятные пороки. Царица оборотень и злодейка! Ну и наворотили мы с вами граф! Как теперь исправить, не представляю.

Я не знал, что ей ответить. Следовало попытаться что-то исправить. Но наисправляешь такого, что потом от России камня на камне не останется. Хотя, Россия сильна, её парой чудаков мечтателей не угробишь. Она любые мечтания приведет к общему знаменателю. И все же, все же, все же. Хам и упертый дурак Николай. Впереди у него войны и наведение порядка в Европе. Понаводит порядок до такой степени, что все его возненавидят. Презираемый и упрямый, влезет он в совершенно ненужную России Крымскую войну и обеспечит стране позорное поражение и унизительный мир. Нет, конечно, экономические реформы, наведение порядка в судопроизводстве. Подготовка крестьянской реформы, долгожданной отмены крепостного права. Но слишком долго ты, Николаша, готовился. Непростительно долго.

Убирать надо Николашу, промелькнула у меня кощунственная мысль. Хорошая травка замедленного действия и никакие врачи тебя, царь-государь не спасут. Но вот только кто тебя заменит?! Мальчику Саше этой весной одиннадцать стукнет. Явно не возраст для монарха. Константин не хочет быть царем и со своим бешеным характером натворит на троне в сотню раз больше глупостей, чем его братец. Младший Михаил думает только о блистательных парадах, пустышка, совершенная пустышка. Может, женщины какую в императрицы? Мама нашего Саши чем не императрица. Размазня, но обаятельная размазня. Ей бы хорошего Ришелье. На худой конец сойдет и Мазарини. Александра Федоровна, птичка ты наша. Немецкий знаешь хорошо, французский неплохо. Русский так толком и не выучила, сколько Жуковский не старался. Абсолютно на роль царицы не тянет. Любовников у тебя пока нет. Ревнивый муж не даст развернуться. Николеньке можно все и со всеми, попробуй такому отказаться. Жене ничего нельзя. Ах, Коля. Может заразить тебя чем, чтобы ты ни с кем и ничего не мог. Говорят евнухи народ умный и не воинственный. Нанять какого ни на есть медведя в лесу, чтобы он отъел у Государя Императора его самое дорогое. Остальное пусть не трогает. Посоветуюсь с лешим, может, подскажет мне такого медведя.

Глава 7

Я уж дошел до того, что всерьез обдумывал кандидатуру Великой княжны Марии Павловны в качестве императрицы. А что, дама образованная, культурная, опыт в государственных делах имеет. Европейская вполне дама. Что замужем, ну так и мужа можно к делу приспособить.

Гремели камни на стройке века. Мужики забивали сваи. Фундамент нашего особняка построят до весенней слякоти. А потом начнут возводить стены. Хотелось бы, но в один год такую стройку никак не провернешь. Болью в сердце отзывалось: Для кого стараешься? Для внучки ведьмы стараешься.

Это мы еще посмотрим, отвечал я. Будущее будем менять. Нафиг России такое будущее. И мне с Полиной оно не подходит.

Бабушка что-то подметила, уже спрашивала Полину, не ждет ли она ребенка. Та ответила уклончиво, не хотела давать старушке ложные надежды. А вдруг, все обман?! Одна ведьма напророчила, другая, молодая и глупая ведьма себе внушила.

На днях Дуняшка опять заявилась. И опять в облике кошки. Подобралась к моей Полине и стала тереться ей о животик. С удивленной такой мордахой. Загадочно потом ухмылялась, дескать, знаю, а не скажу. Кошки ведь чуют беременность у женщин. По запаху что ли?

И под грохот забиваемых свай, под первым робким мартовским солнцем, читаю я срочную депешу из Санкт Петербурга. Её Величество Государыня Императрица Александра Феодоровна с Наследником престола Александром Николаевичем изволят прибыть в гости к графу Апраксину на Праведника Феодора молчаливого второго марта сего года.

Встречай Боренька гостей.

………………………………………………………………………………………..

Вечер перед приездом гостей я провел в обществе моего старого знакомого, черепа интеллектуала. Полина что-то хандрила и набиралась сил, чтобы завтра успешно исполнять роль гостеприимной хозяйки. Днем у меня был разговор с появившейся в усадьбе Дуняшей/

– Наследник упрекает меня в жестоком обращении с нашей общей знакомой, трехцветной кошкой. Не будем давать ему повод еще раз так подумать. Ваше присутствие в усадьбе завтра обязательно, Авдотья Ивановна. Но, чур, с мальчиком не заигрывать. Мама будет при нем, возможен страшный скандал.

Дуняшке только повод дай, побывать в усадьбе, согласилась сходу и тут же повисла у меня на шее, ища другой рукой всё то же. Но тут на моё счастье вошла Полина и сделала вид, что ничего не видит. Потом отозвала Дуняшку к себе в комнату и сделала ей 2999 е китайское последнее предупреждение.

Я сидел, свеча уже догорала. Череп весело скалился на меня и приговаривал:

– Значит, не знаешь, кого царем сделать. Кандидатур подходящих нету. Да их вокруг тебя, что собак недорезанных. Думаешь, так уж трудно царем работать. Вот водовозом, или плотником, здесь посложнее будет. А у царей тысяча помощников. Займи их делом и сиди себе у себя во дворце, распивай чаи. Можешь и ликерчику себе позволить.

Череп совершенно не понимал сложности ситуации.

– Вижу, не понял ты ничего. Ты и вправду любого можешь царем сделать. Знаешь как?.....

И он мне рассказал.

……………………………………………………………………………..

Государыня Александра Федоровна прибыла без особого шума и блеска. Скромная женщина, этакая прусская мышка на русской варварской почве. Уже утомленная родами, увядшая. Но еще ничего, очень даже ничего. Николай огуливал жену, хрупкое и нежное создание, как хороший жеребец. Еще не оправившаяся от последних родов, Александра Федоровна была рада отдохнуть от суеты столицы. Снег, мартовский морозец, запушенные снегом ели, все радовало её как ребенка. Саша смотрел вокруг с восторгом. Опять знакомые места. Места, где чудеса и волшебство, настоящее не сказочное волшебство. Места, где живет его любимая.

– Борис Викторович! Борис Викторович! А как там у вас? Как, он хотел сказать, как живет Дуняша, но спросил о здоровье моей бабушки.

А бабушка уже выходила ему навстречу с хлебом солью. Мужики падали на колени, стараясь поцеловать батюшке Наследнику Престола полу шубенки. Мамочка Наследника приветливо улыбалась и ужасалась рожам моих подданных. И вправду, зимой русский мужик зело ароматен и оброс шерстью еще больше, чем летом.

В тепле барского дома Александра Федоровна быстро оттаяла и обнялась с моей Полиной совсем по-дружески.

– Прелестная жена у вас граф. Я о ней слышала много хорошего. Но одно дело слышать, другое самой увидеть. Вы мне почитаете свои стихи графиня?

При всех усилиях Жуковского царица так и не научилась говорить по-русски. Но стихи слушала с огромным удовольствием. Сентиментальной немочке сами звуки мелодичного незнакомого языка были приятны.

Мы кормили дорогих гостей. Для Государыни Императрицы и для её дорогого сыночка была истоплена лучшая баня. С отборными вениками, с заботливейшим обслуживающим персоналом, с великолепным русским квасом.

И обслуживать Государыню Императрицу, конечно же, пришла она, наша несравненная Дуняха. Хорошо знакомая с матушкой Императрицей наша кошка Мурка была с ней не просто ласкова. Приторно ласкова, удивительно вежлива. Как она улыбалась императрице. Как посматривала на обнаружившего её присутствие Наследника Престола. Саша бросился бы к своей любимой, Саша обнял бы свою Мурку, свою Дуняшеньку. Но, увы, и увы. Тут и маменька, тут и, не упомянутый еще мной, но всегдашний Василий Андреевич Жуковский. Не очень довольный поездкой и преисполненный самых мрачных мыслей Жуковский.

Парили Александра Николаевича пожилые и опытные банщицы Парашка с Таиской. Мальчуган отогрелся и стал похож на хорошенькую девочку. Совсем не в папу, милый и добродушный мальчик. Сколько у него впереди и подвигов, и неприятностей.

Потом был чай с дивным домашним вареньем. Потом Полина музицировала, пели дуэтом с Государыней Императрицей. Получалось неплохо. Сашка вовсю гладил вновь появившуюся кошку Мурку. Дуняшка млела и таинственно щурила глазки. Менять облик она насобачилась за последнее время на удивление ловко. Оно и полезно в практическом смысле, мало бы что может случиться. Подарки, присланные в свое время из дворца, украшали шейку нашей героини. Шелковый бантик с гербом державы. И серебряный колокольчик, который Дуняху жутко раздражал.

– Полина Ивановна! Стихи, стихи, просим, просим!

И Полина читала немочке и Блока, и Есенина. Цитировала кое-что и из Анненского, но с осторожностью. Только любовную лирику.

Саша откровенно скучал и щекотал Мурку животик.

– Его Высочество устали с дороги, я провожу Наследника в опочивальню.

Жуковский, как всегда недовольный чужими стихами, повел мальчишку спать. Тот все оглядывался на Мурку и хотел даже прихватить её с собой.

– И думать не смей! Шепнул я кошке. Дуняшка сделала вид, что не поняла, но побежать за мальчиком не рискнула.

Александра Федоровна тоже сладко зевнула и раз, и другой.

– Деревенский воздух способствует здоровому сну, Ваше Величество. Завтра у нас в программе развлечений катание на лыжах. Мои сельские мастера изготовили лыжи, весьма приспособленные для успешного катания. Не утомляющее и здоровое развлечение. Возможны, естественно, и катания на санях, и на санках с горки. Строительство на время визита Вашего Величества прекращено, и шум не помешает отдыху августейшей особы.

Императрица предпочла лыжи, как сравнительно новое для неё развлечение. Я уже намучился с создание более-менее приемлемых лыж. И плотника нашего замучил. Но первый результат уже был. Для двадцать первого века дрова дровами, для девятнадцатого, вполне сносное устройство.

Ночь наступила для в конец измучившихся хозяев далеко за полночь. Всё убрать, всё приготовить к завтрашнему дню. Проверить, где неугомонная баловница с хвостом. Обняв любимую, проследовать с нею в спальню и там посоветоваться с нею по поводу странного и страшного совета моего костлявого друга.

…………………………………………………………………………………..

– Боря!! Но ведь это государственная измена!

– Такое государство Полиночка неплохо немного и погубить. Ведь оно будет воевать в Европе, давить народные восстания, проливать кровь невинных. В результате ненависть и презрение. И страшное поражение в Крымской войне. Крестьяне останутся рабами, бюрократов разведется как кроликов. Воровать будет все, кто может воровать. Станет дурным тоном не воровать. Николай Палкин, упрямый злой солдафон. “Ни Кремлей, ни чудес, ни святынь”.

– Но кем заменишь, Боря?!

– Есть пара задумок. Но без вашей помощи, любезная супруга такое дело мне не осилить.

– Куда ж я денусь от мужа граф. Где ты, там и я. Вместе на каторгу пойдем.

– Только не рядом с этими уродами, декабристами. Тошная публика….

Мы шептались и шептались. Герасим за стенкой слушал и тоже, наверное, ужасался.

Глава 8

– Мурочка! Ты здесь?

Мрр. Мрр. Мрр. В темноте. И зеленые глазищи светятся на безопасном расстоянии.

– Ну иди сюда, Мурочка. Я тебе не обижу. Я не буду тебя тискать.

Как же, не будешь, думает Мурка. Еще станешь просить, чтобы оборотилась и тебя поцеловала. Ох, достанется мне от Бориса Викторовича. А госпожа прикажет в лес убежать и там зайцем бегать, до посинения. Еще, не дай бог, волка встретишь. Не очень то и убежишь. Нет. Не буду с мальчишкой целоваться. Ну какой интерес. Еще молоко на губах не обсохло, а туда же. Ох, и охальник вырастет. Многим девам юбки задерет. Одно слово наследник.

Саша гладит кошку, капает слеза на кошачью шкурку. Сон туманил голову. Спи спокойно Саша.

……………………………………………………………………………………

Сперанский, Канкрин, тот же Бенкендорф и, конечно же, Киселев. Почти идеальная кандидатура, Киселев. Но он сейчас в Одессе. Готовится к подвигам в русско-турецкой войне и к успехам в управлении Валашскими княжествами. У него все еще впереди. Вот кто бы и крепостное право живо отменил и Россию на путь прогресса подвинул. Ау, где ты Киселев.

Снег весело скрипит под полозьями лыж. Александра Федоровна с веселым писком уже третий раз падает и Полина её поднимает. Не поехали мы на санях кататься. Гоняем на лыжах. Лыжню проложили с ночи мои мужики вместе с егерем. Лес сегодня сплошной восторг. Снежинки сияют на солнце, солнышко светит. Легкий морозец держится, и лыжи скользят вполне себе прилично. Где-то за деревьями непременно притаился леший и посматривает на Александру Федоровну. И то сказать, не каждый день катается в нашем лесу Государыня Всея Руси.

Саша от поездки в лес отказался. Расстроенный чем-то отрок сидит дома в тепле, нашел в библиотеке какую-то книгу, делает вид, что читает. Наверняка, хочет приударить за Дуняшкой, пользуясь нашим отсутствием. Мы катаемся, мы почти решили, кого пригласим. Осталось пригласить и так, чтобы приехали.

– Олень! О майн гот, олень!

Из-за деревьев высунулась любопытная морда лося. Животное совсем нас не боится и явно расположено дружелюбно.

– А можно я его поглажу херр Апраксин?

– Гладить лосей в лесу не рекомендуется, Ваше Величество. Этот настроен очень дружелюбно и все же. Береженого бог бережет, Ваше Величество.

– Но каков красавец, красавец-то какой, господин граф.

– Я думаю. Леший по всему лесу выбирал, выбрал лучшего.

Сказал я в полголоса, чтобы императрица меня не услышала.

Лось фыркнул и скрылся за деревьями. Пора было возвращаться.

……………………………………………………………………………………..

– Ах, Борис Викторович! Я не виновата!! Он сам меня поцеловал!!! Ну не толкать же его. Еще зашибу. Царевич все же. Я к нему со всем уважением. А он…..!!!!

Дуняшку застукала новая горничная. И сразу наябедничала Полине. На щеках у Его Высочества красные пятна. Но на морде шельмеца гордость: дескать, знай наших. Дескать, поцеловал и еще раз поцелую.

Матери мы решили не говорить. Не стали огорчать чистое и наивное создание. Все мы мужики одинаковы, рано начинаем и плохо кончим. Дуняшку мы просто выгнали из дома. Она ревела на улице. Саша гневно смотрел на меня, но при матери не решился вступиться за блудницу. Нельзя, никоим образом нельзя портить сейчас отношения. Дуняшка, чтоб её растак и разэдак, служит эдаким притягательным магнитом для юного Дон Жуана. Он приедет еще и еще раз. И возьмет с собою папочку. А уж написать Государю, что неплохо бы с собою захватить того или иного государственного мудреца. Чтобы и отдыхая, вершил государственные дела и держал руку на пульсе. Это я и сам сделаю. Есть у Полины такая травка, придает убедительность любой просьбе. Если капельку зелья положить в конверт.

…………………………………………………………………………………….

Прекрасный обед. Уха из свежей рыбы. Поставщик двора его Сиятельства графа Апраксина, личный водяной не подвел. Рыба весной в основном снулая, засыпает в отсутствии воздуха в подводном царстве. Но только не у хозяина водяного. У него свои методы воздействия на рыбье царство. У него не заснешь.

Уха, жареные караси. Раки! И, конечно же, картошечка. Шанешки, жареная картошечка с грибами, оладьи с грибной подливой. Простые и здоровые рецепты. А ведь как вкусно. Как сытно. Вина за столом было немного. Но мое лучшее вино. А для ребенка морсы и компоты. Я ему немного позавидовал, сам бы пил, да возраст уже не тот. Сашу мы развлекали в четыре руки. Намекнули, что Дуняша возможно возвратиться в барский дом. Проведет ночку в молитвах и посте, раскается в своем нескромном поведении и продолжит службу во славу Отечества и Наследника Престола Александра Николаевича.

После обеда катали Наследника с мамочкой на санях. Завтра на санках с горки, завтра фейерверк, Ваше Величество. Скромный наш провинциальный фейерверк.

– А на мельницу можно съездить? Там маменька так интересно, на мельнице!

Действительно, на мельнице будет интересно. Встретит дочурка, скажет: Папенька! Как хорошо, что ты приехал. А что ты мне привез, папенька?!

И удивленный взгляд Её Величества. И вконец испорченная репутация. Больше не повезу тебя Саша к этому испорченному дядьке! Он тут гаремы содержит. И не стесняется никого!

Грешить можно, грешат все. Но в тайне, чтобы, не дай бог, княгиня Марья Алексевна чего не сказала.

Бедный Грибоедов, жить ему осталось всего ничего. И ничем не поможешь.

– Русалка замерзла зимой, Александр Николаевич. А больше на мельнице нет ничего интересного. И возить туда вашу маменьку совершенно излишне.

– А как же….? Начал было Саша, но Полина сделала страшные глаза и погрозила ему, за спиной мамаши, пальчиком. Мальчик осекся, покраснел, видимо что-то понял.

Вечером музицировали. Вечером играли в домино, в лото. В угадывание слов. Проверяли друг друга на знание географии. Жуковский довольно улыбался, но сам пару раз сел в лужу. Не знал географии Латинской Америки и с животным миром Австралии оказался плохо знаком. Александра Федоровна улыбалась умно, умно, но кенгуру спутала с зеброй. А акулу назвала млекопитающим.

– Я отдыхаю у вас душой, милый Борис Викторович! Теперь понимаю, что привлекло к вашей мирной обители моего мужа. И мой Саша буквально оживает, как только вспоминает Апраксино. И еще его симпатию, кошку Мурку. Жаль, что нам пришлось её вам вернуть. Я привязалась к кошечке все душой.

Дескать, подари, да подари. Царям и царицам не положено отказывать.

– Ушла кошка. Гуляет кошка. Весна, март. Ничего не поделаешь Ваше Величество, перед силою любви пасуют даже цари. Кошки рабы своих пороков, слабые и заслуживающие снисхождения существа.

Царица, возможно, была другого мнения по поводу увлечений моей бывшей любовницы. Но опять отдавать Дуняшу во власть царской семейки, да еще подвергать риску стерилизации. Нет уж, Ваше Величество, поищите себе кошку в другом месте. В том же королевстве Сиам.

Однако царям положено делать подарки. Мы с Полиной заранее это обсудили. Нервные болезни можно лечить. Тик лица в частности легко устраняется сочетанием всего пяти трав. Шкатулочку с травками мы уже приготовили, теперь осталось в вежливой форме презентовать её гостье. Страдает бедная Александра Федоровна нервным тиком, её уже мерзавец Шевченко в своем стишке высмеял. В чем я согласен с царем Николаем, так в его реакции на оскорбление в адрес жены. Нельзя так с женщинами!

– Ваше Величество у моей жены есть к вам сугубо личный разговор. Мы с Сашей вас на некоторое время покинем. Я ему кое-что покажу интересное.

Вскружить голову наивному ребенку не сложно. Куда сложнее уговорить домового Герасима пообщаться с чужим человеком. И пусть чужой человек сам Наследник Престола Российского. Для нежити сказочной сие не аргумент.

– Герасим, батюшка, ну на минутку покажись! А то Его Высочество не верит, что ты существуешь. Говорит, что вы, граф Апраксин, меня обманываете.

– Не обманывает он вас, Ваше Высочество. А показываться я вам не буду. У вас во дворце свои домовые есть, с ними и разговоры ведите.

Он только высунул нос из стены, только мигнул круглым глазом. Но Саше этого было достаточно.

– Граф!!! Не может быть! И у нас во дворце он есть! Но почему ж он мне не показывался?! Ведь я будущий Император!

– Это другой мир, Ваше Высочество. Мир параллельный миру людей. У них свои отношения, свой табель о рангах. Но они в целом наши друзья и защитники. Вы знаете, наверное, что в деревнях домовому ставят плошку с молоком, поддерживают с ним хорошие отношения. Мудрость предков нельзя отбрасывать, Ваше Высочество. Мир меняется, а наши друзья, домовые и лешие порой беззащитны перед угрозами цивилизации.

– Не буду их никогда обижать. Папенька в них не верит, а я буду верить!

– Пусть Государь Император остается при своем мнении. У него дела государственные, а у наших домовых домашние, но тоже очень важные.

Глава 9

Государыне помогло. Ей очень помогло. Тик, от которого она мучилась уже не первый год, прошел уже после первого сеанса. Договорились с Полиной, что на повторный сеанс она постарается приехать в самое ближайшее время. Благо, живем мы недалеко. И Государь Император очень беспокоится о здоровье своей жены. Фрейлин е..т, а жену любит и жалеет.

Шкатулочку с травами царица получила и будет беречь её как зеницу ока.

Нам осталось помучиться с гостями еще один день. Всего один день и надо многое успеть. Кстати, хорошо бы как-то привлечь на свою сторону и брюзгу Жуковского. Воспитатель Наследника Престола это не шутка. Продолжу я пожалуй свой рассказ о чудесах света. Гигантские вараны с Коморских островов еще не известны в Европе. Эти чудовища достойны отдельного рассказа. Подумать только, современники динозавров и птеродактилей. Несчастная морская корова, невинно убиенная русскими первопроходцами отдельная тема для разговора. Беречь родную природу царей следует учить еще до того, как природа будет убита и съедена.

Жуковский уже уволок в спальню мальчика Сашу, читает ему на ночь книжку об английской революции. Не очень подходящее чтение на ночь для детей.

Мартовская ночь черна. Вызвездило. Орут где-то мартовские коты, не дай бог Дуняшка отправилась на этот праздник жизни. Завтра будет с синяками под глазами. Я живу в этом мире уже полгода. Ко многому привык, все меньше хочется вернуться в прежний, суетный и страшный мир. А ведь придется, шепчет кто-то на ухо, вредным и ехидным голосом. Кто-то постучал в окно. Ветра сегодня нет, птички тоже спят. Кроме некоторых, весьма своеобразных.

– Кто там?!

И она влетает. Она садится мне на стол, довольно блестит глазками, расправляет пёрышки.

– Разве синички по ночам летают?! Попадешься на зубок сове, что будешь делать?

– Ага, разлеталась. Да я её сову съем!

Ну и дочку подарил мне господь. Хотя к данной манипуляции, чувствую, бог не имеет никакого отношения.

– Слушай, покажи мне царевича!

– Да ты ж его уже видела.

– А я еще хочу.

– Царевич уже спит. И он тебе не игрушка. Он наследник великой державы. Огромной страны от Камчатки до Польши. А ты, мелкая синичка, будешь его будить и что-то у него требовать.

– Счас как клюну!

– Это не аргумент.

– Ну немножечко! Мы тихонечко. Я постучу клювиком ему в оконце.

– Сейчас у него воспитатель, Василий Андреевич Жуковский. Он говорящих синичек не любит. Может неправильно понять.

– А если его напугать?!

– Чтоб они больше вообще не приезжали? И думать не смей. Навек поссоримся дочка. Хочешь семечек насыплю.

– Подумаешь семечек. Я к тебе не за семечками прилетала. А какие у тебя есть?

Подсолнуховые семечки у нас еще новинка. Синичка клевала с упоением.

В дверь снова постучали.

– Борис Викторович, вы не спите?

Жуковский.

– Что-то случилось Василий Андреевич?

– Мой Наследник капризничает. Спать не хочет, просит, чтобы вы зашли, с ним поговорили. Плохо влияет на него ваше Апраксино, Борис Викторович. Я это еще в прошлый приезд подметил. Да еще кошка эта, сущее наказание.

– Дети взрослеют Василий Андреевич. Характеры меняются. Разнообразие впечатлений им нужно как воздух.

– И все же дисциплина превыше всего.

– Разумная осознанная дисциплина Василий Андреевич. Раз Наследник Престола требует, я иди. Можно я захвачу с собой говорящую синицу. Этакого дива при дворе пожалуй нет. У вас все канарейки, да попугаи.

Жуковский с интересом поглядел на Анютку. У той хватило ума промолчать и не вставлять реплик. Перелетала ко мне на плечо и мирно поехала в гости.

– Ой, синичка!

– Что ж вы не спите, Ваше Императорское Высочество. Ночью спать надо Александр Николаевич.

– А у него рубашечка с кружавчиками. Как у девчонки.

Выдала Анюта.

– И вправду говорящая! Ахнул Жуковский.

– Оставьте нас господин Жуковский. Мне с графом поговорить надо.

– Ночью не говорить, спать надо. Вот я батюшке вашему нажалуюсь.

– Вы сами мне говорили, господин Жуковский, что ябедничество позорная для человека черта характера.

Жуковский как-то хрюкнул и вышел из комнаты.

– Силен парень! Чивкнула с уважением синичка.

– Она у вас волшебная или какая?

– Я не у него, я сама по себе. А вообще я волшебная и его дочка. Помнишь на мельнице?

– А как же графиня граф?! Ваша жена!

– Молодой ты еще во взрослых делах разбираться. Чивкнула Анютка. Вырастешь, поймешь.

– Подумаешь большая. Я же помню, от горшка два вершка.

– Батюшка граф, можно я его заколдую. Пусть до утра по вашему саду погуляет. Котом скажем.

– И думать не смей! Твой будущий царь. А ты его в зверя превращать.

– Подумаешь зверь. Какой-то кот.

– Господин граф, а кошка Мурка сейчас дома сидит или на улице гуляет?

– Ваше Императорское Высочество!!! Только через мой труп.

– Котик гулять хочет. С кошечкой гулять.

– Анюта. Я сообщу твоей маме о твоем недостойном поведении! Пусть она ведьма и дочка водяного. Но она подданная Российской империи и патриотка своего Отечества. Никаких иностранных вампиров и прочих инородцев на дух не переносит. Российская монархия защита и оборона всей державы! А ты хочешь Наследника Престола на улицу выгнать.

– Я сам хочу погулять граф! И ничего со мной не случится. Вы же меня не оставите?

– Куда ж я денусь.

……………………………………………………………………………………..

Сколько моей дочке? На вид пять или шесть лет, может и все семь. Судя по тому, когда родилась, пара месяцев не более. И вот колдует как взрослая ведьма, ловко и умело колдует. Мальчик вылез из своей теплой кроватки и вот уже симпатичный, но еще слишком маленький котенок удивленно щурит глаза, глядя на смеющихся над ним людей.

– Такой маленький. Такой миленький. Куда ж тебе на улицу. Там тебя взрослые коты обидят. Там прилетают ночные птицы из леса и от беды недалеко. Унесут в лес, и прощай Ваше Высочество.

Котенок обиженно пищит, скребет лапками, пытаясь ухватить синичку. Та ловко увертывается. Игра им начинает нравиться.

– Ваше Высочество! Пора спать! Стучит в дверь Жуковский.

– Живо, превращай его обратно! И не дай бог тебе чего напутать. Чтобы императором потом стал заяц или ёж!

Анютка ловко машет руками. Нет, моя Полина тоже освоила это ремесло, смогла бы справиться. Но у пятилетней девочки такие таланты.

– Ну вот, мне только понравилось! Чуть не плачет наследник.

– А в других зверей или птиц можно оборачиваться граф?

– Многое чего можно, да не всякое нужно, Ваше Императорское Высочество. Впрочем, в некоторых случаях высокопоставленным особам неплохо иметь такое умение.

– Если меня захотят убить, как дедушку Павла Петровича. Нырк, и я уже мышка. Или птичка, улетел, не поймают.

– Правильно рассуждаете Александр Николаевич. А теперь спать. Особа, о которой вы меня наверняка хотели спросить, завтра появится. Вы уж постарайтесь с ней поосторожнее, не огорчайте маменьку.

– Ваше Высочество!!! Немедленно спать! Государю нажалуюсь.

………………………………………………………………………………………..

– Может, переночуешь у нас. Попробуешь, чем Наследника Престола в гостях кормят. Боюсь я за тебя, ночь, птицы всякие ночные летают.

– Бедные птицы. Какой ты все-таки наивный папочка.

– Ну, тогда я с тобой слетаю, провожу до дому.

– Отдыхай уж. Вон даже на морду осунулся. Царей да цариц кормить да выгуливать, устанешь как собака.

Так и улетела, не послушалась. Неужели и Полинкин ребятёнок такой же вырастет непослушный. Будет ли он, Полинкин ребенок?

………………………………………………………………………………………..

Авдотья Ивановна, дворовая девка графов Апраксиных, приперла в имение ни свет, ни заря. Сна ни в одном глазу, значит с котами ночью не гуляла, не блудила. Не то, чтобы я ревновал. Но вел себя как тот жадина: и сам не ам, и другим не дам.

– Учить тебя в сотый раз не стану. Будь ласкова, но дитё не тревожь. Ему учиться наукам разным, а не за девками ухлестывать. Поверь, Дуняша, это он еще успеет.

– Я, барин, и не сомневаюсь. Способный у нас царь будет. До девок охочий, ласковый. Дай ему бог. К себе не подпущу.

Александр Николаевич разоспались. Изволили встать в десятом часу, второй раз пили с мамочкой чай, пробуя бабушкино варенье. В общем, кататься с горки мы собрались только к полудню. Солнце светило вовсю. Сосульки на окнах приняли угрожающие размеры, завтра велю прислуги все посбивать к чертям. Далеко ли до беды.

Катание с горы, крик, восторженный визг. И смех появившейся среди дворни Дуняшки. Царевич был в восторге.

Глава 10

Александра Федоровна уехала на следующий день. Уехала в полном восторге от своего визита. Увезла шкатулочку с травами и подробную на словах инструкцию по применению. Мы с Полиной теперь для неё лучшие друзья. Саша дуется на меня, за то, что не дали ему на прощанье облобызаться с Дуняшей. Но приедет Саша, никуда не денется, приедет. Даже Жуковский под конец визита слегка оттаял и сказал мне, прощаясь, что пересмотрит некоторые моменты в своем воспитании. Понял, что одними гуманитарными науками в наш век ребенка не воспитаешь. Век девятнадцатый железный, надо давать представление о точных науках. Игра в солдатики вещь занимательная, но следует изучать физику, математику, биологию и ботанику. Австралийские кенгуру и вараны с Коморских островов в чем-то не менее важны, чем греческий и латинский языки.

Физика и математика начались буквально на другой день. Опять забивали сваи, укладывали камень. Фундамент сделают с опережением графика. Приезжал из Петербурга Росси, посмотрел и остался доволен ходом работ. Старик сдаёт на глазах, дай бог, чтобы его хватило на наш особняк. Хотя, судя по данным Википедии, ему еще жить и жить.

………………………………………………………………………………………

Опытнейший Сперанский, стар телом, но еще молод духом. Сибирские приключения закалили нашего героя. Он внешне смирился, уже не пытается воевать со всею заскорузлою русскою действительностью. Найти точку опору и перевернуть мир, надеялся он в 1809 году. Сделать хоть что-то, но сделать хорошо, желает он сегодня, в 1829 году. Ах, если б он приехал вместе с Государем. Но Сперанский сыт по горло и лесами и всей дичью сибирской. Ехать в нашу пригородную дичь его заставит разве что воля Государя.

Мы листали с Полиной страницы газет и вздыхали. Моё послезнание не помогло мне спасти Александра Грибоедова. В феврале несколько дней назад он был зверски убит разъяренной толпой фанатиков. Будь ты проклята Персия. Кроме персидских кошек нет в тебе ничего хорошего. Да и те во всем проигрывают нашим, сибирским.

“Государь, Ваше Величество. Пишет вам ваш покорный слуга, граф Апраксин. Вспомните Государь те счастливые часы, когда я имел честь принимать вас в моем скромном имении в лесах наших северных. Весенняя охота Государь имеет свои прелести и свои достоинства. И медведи, и лоси с кабанами, и даже олени ждут Вашего приезда и готовы послужить Вам интересной и заслуженной добычей. Улучите всего денек другой в своих государственных делах Государь и посетите наше скромное захолустье. Осчастливьте меня и мою жену, Государь. ………..” И т. д. И т. п. И черт те что, и красивый бантик. И соленые огурцы в придачу.

Я старался из всех сил. И жена тоже старалась, составляя желаемую смесь из известных ей трав. Приедет царь, никуда он не денется. Но вот кого он с собой привезет? Сделан намек, что, дескать, неплохо бы нашему престарелому семинаристу Михал Михалычу освежить свои мозги на свежем воздухе. Сперанский с составлением Свода Законов заканчивает, может денек, другой полюбоваться на законы природы. Мартовская капель и мартовское солнце, не подчиняющиеся российскому самодержавию, добавят нашему усталому философу капельку оптимизма. Приедет Николай, привезет с собой Сперанского.

– Боря! Я готова. Говорила Полина. Но страшно, страшно Боря.

……………………………………………………………………………………..

– Государь наших огурчиков попробует. Нравятся они ему. Они у меня и весной ничуть не хуже. Умение сохранять огурцы, великое дело. И все же, боязно мне, Боря. Зачастил Государь к нам. А ведь правильно говорят, удаляйся от власть имущих. Как бы нам чего не вышло худого, Боренька.

Бабушка как всегда была и мудра, и опаслива. Но я уже не мог остановиться.

Душа, возгордившаяся от постоянных визитов особ Государей и Государынь российских, жаждала новых вершин. Но житейская проза сильнее наших устремлений к высотам горним. На следующей неделе прискакали из столицы все те же мои старые знакомцы. Ротмистр Трубецкой Четвертый и его новый друг-приятель поручик Ржевский. Тот самый, господа, тот самый. Ходячий анекдот и запойный пьяница. Прискакали гости пьяные в дымину и собирались завтра пойти на охоту. Видите ли, в полку меня помнят, и непременно будут регулярно посещать. Чтобы не забыл подлец Апраксин славных традиций славного полка. И чтобы спиртное в подвалах у подлеца Апраксина не прокисло и нашло правильное применение. Меня заставляли пить, меня уговаривали сыграть в карты. Полина спасла своего несчастного мужа.

– По чарочке господа. По чарочке нашей семейной настойки. И вы ротмистр и вы поручик. Смелее, пейте… Акулька, Дуняша, отведите господ офицеров в опочивальню. Захмелели с дороги…

– Ох,Боренька, когда ж мы от ваших полковых друзей приятелей избавимся?! А уж перегаром несет.

– Твоя сонная настойка Полинушка, чудо напиток.

– Придется денек их потерпеть Боря.

Егерь Карп опять заряжал ружье. Если по правде, лосей в нашем лесу расплодилось в последнее время немеряно. Одним, другим рогоносцем мы вполне могли пожертвовать. С охотой не могло возникнуть никаких проблем…. Это мы так считали.

………………………………………………………………………………………

– Ну ничего ж не делали. Пошутили немножко с девушкой. Хотели и дальше шутить. Нельзя ж так!!!

Герои вернулись с охоты уже в темноте. Привезли мясо убитого лося и закутанного в тулуп егеря поручика Ржевского. Дома Ржевский со слезами потребовал, чтоб его спрятали в отдельной комнате и принесли чего-нибудь выпить. Чтобы покрепче Апраксин. И принесите мне ножовку. Лучше топор. Два топора!!! Ржевский рыдал. Трубецкой был на удивление трезв.

– Что с ними случилось Карп?

– Беда барин. Такой беды я и не слыхивал. Кажись, все в нашем лесу видел. Ан, не все.

– Да телись, говори толком!

– Рога у него выросли, барин.

Действие происходило таким образом. Лося загнали на болото и ранили. Добил, конечно, Карп, чтобы животное не мучилось. Там же, на болоте Ржевский нашел сброшенные осенью, возможно, тем же лосем здоровенные рога. О шести отростках, редкое украшение для животного и отличная вешалка в квартире одинокого холостяка.

– Тащили с собой, бросить никак не желали, Ваше Сиятельство.

– А дальше что?

– А дальше…. Егерь замялся. Встретили по дороге мельникову девку. Да вы знаете её, Анютка. Может и ведьма, конечно, но девка хорошая, завсегда рыбкой угостит. Папаня у неё мельник честный, мужиков не обвешивает. Может, конечно, и водяной. Но нам вреда не делал. Так вот, господа пошутить с девкой захотели. И неважно так шутили…. Задрать юбку хотели. Один руки держал, другой и того.. И тут из лесу другая девка подбежала. Мелкая, но гавнистая. Вцепилась Ржевскому в волосы. Тот ревет, девку отдирает. А старшая схватила рога, что они с собой несли.

– Носить тебе, не переносить, батюшка барин. И по голове рогами этими стукнула. Где стукнула, там и пристало. Приросли рога к макушке нашего гостя. Словно и сроду там росли. Что делать и не знаю. Видно и вправду ведьма наша Анютка.

Я приказал Карпу молчать о происшествии. Да он и сам не стал бы болтать, он у меня не из болтливых. Ножовку я отыскал в нашей столярной мастерской. Только проку от неё не будет, думал, входя в комнату к Ржевскому. Тот шарахнулся от меня как от змеи. Выжрал за десять минут две бутылки коньяка и сейчас пьян как свинья.

– Не вздумай меня забодать Ржевский. Я попробую тебе помочь. Не уверен, что смогу. Сначала поработаем ножовкой.

– Христа ради Апраксин помоги!!! Век помнить буду!

Я заставил его положить голову на стол и стал пилить рога. Ножовка у дяди Мити была отменная, из аглицкой стали. Но металл не брал кость рога. Ножовка соскальзывала, я едва не отпилил себе пальцы. И, наконец, с треском полотно лопнуло.

– Рожки молодые, чесаться будут. Ты их Ржевский во влажную тряпочку оборачивай.

– Забодаю!!!

– Будешь орать, оставлю с рогами.

Персонаж бесчисленных анекдотов рыдал как дитя.

– Не нюнь Ржевский. Сейчас тебе еще бутылочку коньяка принесут. А я пока подумаю, чем тебе помочь.

А чем ему уроду поможешь. Колдовство не наше, Анюткино колдовство. К ней и на поклон придется идти. Скорее, лучше лететь, а то как бы Ржевский спьяну не попытался повеситься. Этого мне в имении еще не хватало.

Полина была в курсе события. Перебирала все залежи своих трав и сходу ничего не могла придумать.

Глава 11

Ярко сияют звезды на мартовском небе. Среди звезд и созвездий летит птица без опознавательных знаков. Гордая птица, филин ушастый. Я лечу и готов буквально в клочья разорвать всю мою гусарскую приятельскую шоблу. Вечные неприятности. Как будто мне только и есть дело, чтобы рога у друзей приятелей рубить. И коньяком уродов поить. Скоро у меня весь коньяк выжрут.

Я лечу, светится внизу огонек нашей мельницы. И внизу на реке непонятное явление. Колесо вращается, вращается колесо, господа. Зимой водяная мельница не работает. Все зерно перемелено, на речке толстый слой льда, спит вода подо льдом. Вращается колесо чертовой мельницы, мельник-водяной со своею дочкой ведьмой что-то мелют.

Спланировав на знакомую мне ель, я посидел, вращая башкой. Подозрительное поведение мельницы заставляло проявить осторожность. Вдруг они там кости ведьм мелют, или черепа мертвецов с заброшенного кладбища. Плохо я тебя знаю Анюта. Любовница ты весьма темпераментная, но стерва преизрядная.

– Чего папенька призадумался? Зачем прилетел?

Дочурка тут как тут, всё той же синичкой. Оседлала соседнюю ветку и иронически глядит на меня.

– Опять полуночничаешь дочурка. Что дома не спится.

– Да мама с дедулей русалку поймали, на муку мелют.

– Ужас какой! За что ж её?

– Так не наша русалка, не нашенская. Наши все спят. А эта заплыла неведомо откуда. Наглая вся такая. Начала права качать. Только с дедуней не очень-то расшеперишся. Он её мигом за хвост и под жернова пустил.

Какие ужасы творятся в мирных семьях провинциальных водяных. Страсти бушуют похлеще, чем в бразильском сериале. Русалки тоже плачут.

– А маму не можешь ненадолго позвать. Дело у меня к ней.

– Небось, насчет гусара своего рогатого.

– Догадливая ты синичка.

Хихикая, девчонка слетела с веточки и порхнула к дому. Оттуда донесся грубый окрик мельника, смех ведьмы Анютки. И вот, наконец, появилась и она, в подотканной юбке, с босыми ногами. Это в мартовский то мороз.

– Лети сюда барин. Некогда мне по деревья шнырять.

– Анюта. Понимаю, обидел тебя гусар. Да они все такие, кобели и охальники. Войди в мое положение. Да ко мне же больше никто не приедет. А ко мне и Государь с Государыней и Наследник.

– Он хороший мамань. Пусть наследник, а не зазнайка и играть любит. Пусть приезжает.

– Надо исправить Анюта. Ржевский уже вешаться решил. Выжрал у меня весь коньяк, воет волком и в комнате прячется. Не держать же его в имении до скончания веков. Рога не отпилишь, ножовке не поддаются.

– Ладно. Пощажу дурака. Но пусть он у меня на мельнице ночь отработает. Без обмана. Жернова повращает. Мы с отцов устали уже. Русалка жесткая попалась.

…………………………………………………………………………………….

– Надо Федя. Надо Ржевский Федор Захарович. Попал ты по-страшному. Я вымолил для тебя прощения, но придется поработать.

– Чтоб гусар в рабство к ведьме пошел!

– Не хочешь, оставайся с рогами. Но извините, у меня в доме рогоносцам нечего делать. Жена у меня в интересном положении, боюсь, что твои рога могут плохо повлиять на ребенка.

Ржевский выпросил еще одну бутылку коньяка и согласился на все.

Мы вышли в ночной парк. Дворовые люди у меня приучены не подглядывать за барами. Меньше знаешь, лучше спать будешь. И все же я отвел дурака Ржевского подальше в глубь парка. Человеку с лосиными рогами сам бог велел оказаться лосем. Обратить его в лося оказалось непросто. Жена дала мне пару советов. Но чуть было не промахнулся. Получился бы у меня кабан с лосиными рогами, вот бы смеху было.

– Ну господин лось погнали.

– Граф, это вы?!

– А кто же еще, милейший. Ради мил друга могу и волком побыть на пару часов. Это, конечно, антр ну мон бон ами Ржевский.

Лось фыркнул, волк кусил его за ногу и понеслась.

По мартовскому снежку, обходя спящую деревню, мы выбрались на берег реки и погнали к мельнице. Там нас ждали.

– Ну что с тобой делать прикажешь? Может зарезать его, граф? А что, свеженькая лосятинка. Думаешь, мы с батей одну рыбу жрем. Очень даже и мясо уважаем. И ребенку надо мясо есть, растет дитё, кушать у мамы просит. Батя! Точи ножи.

– Лось упал с копыт на брюхо. Даже убежать не попробовал.

– Неужели человечину станешь есть, Анюта?! Не ожидал от тебя такого. Не побрезгуешь?

– Шуткует маманька, вывернулась откуда-то всё еще не спящая Аня. Кому он нужен, урод. Еще есть его. Превращай его обратно, папаня. Пусть трудится.

Обратно мы оборачивали Ржевского в шесть рук. Что не получалось у меня, делала Анютка. Дочка на удивление толково помогала мамаше. Рогатый и обмочившийся с перепугу гусар, отправился на мельницу под довольный хохот мельника. Ему предстояла интересная ночь в интересном обществе. Дай бог тебе дожить до утра, гусар.

– Не успел я поговорить с Государыней о твоей учебе Анюточка. Но еще не вечер, они ко мне не раз и не два еще приедут.

– А я с Сашкой еще поиграю, папаня. Он такой смешной котеночком.

– Не заигрывайся Аня. С будущим Государем играть будешь.

Дети, будь они кем угодно, хоть царями, хоть ведьмами и русалками, всегда дети. Анюта меня не поняла. Ждать от неё новых шкод. Мало мне её мамочки.

Под стоны и охи из окон мельницы, под скрип мельничного колеса, я вылетел домой. Ночь пропала, опять не высплюсь.

……………………………………………………………………………………..

Мартовский утренник сковал снег, обледенела лыжня, по которой катались мои царственные гости.

Сторож сказал мне, что с утра прибегал из леса какой-то рехнувшийся с голодухи лось и пытался проникнуть на территорию парка. Наглеца отпугнули, и он скрылся опять в лесу. Не тот ли лось, которого я провожал в ночную прогулку к водяному и ведьме?

Кофе у бабушки был просто очарователен. А свежая только что приготовленная выпечка буквально таяла на зубах. Кормят ли на мельнице нашего гусара? Хоть сена бы дали, несчастному лосю.

– Барин. Кажись гусар пришел. Ну тот что с вашим приятелем на охоту к вам приехал. Морда вся обмороженная, глаза безумные. Стучит в дверь, ругается. Пускать?

Трубецкой вскочил из-за стола, давясь пирожным.

– Как бы нас Полинушка того, не забодали. Будь бдительна.

Ржевский влетел в столовую словно метеор.

– Коньяка!!! Полцарства за бутылку коньяка. Бонжур месье и медам. Душа горит!! Голова, извиняюсь, того.

– Но теперь-то все в порядке поручик?

– Теперь да. Но что я испытал! Что я испытал граф!! Мерси мадам.

Бабушка подала Ржевскому чашку кофе. Коньяка он сам налил в чашку до краев. Рогов у героя гусара уже не отмечалось. Но выводов, похоже, он никаких не сделал.

…………………………………………………………………………………..

Наши герои все-таки уехали. Перед этим сожрали каждый по восемь бутылок коньяка, перетискали всех моих дворовых девок. Получили по паре пощечин от каждой. Даже девушка Маша, Маша склонная к суетному увлечению денежными знаками, дала моим гостям решительный отпор.

– Денег от них барин никаких, а измусолят и спереди и сзади. Еще и обрюхатят! А я должна невинность блюсти для жениха.

Кони, зажравшиеся на конюшне овсом, весело заржали, всадники вскочили в седла и сделали ручкой провожающей их хозяйке дома.

– Ох, Боря. Даже и не верится. Наконец-то уехали.

Дуняшка, так и не появлявшаяся в усадьбе за все время визита гусар, тоже радовалась.

– Измучили они вас, барин. Лица на вас нет, барин. С тела похудали, барин. Как оно у вас, небось, не стоит, барин? Ой, по рукам-то зачем!

– А ты не лезь руками, куда не надо.

– Дуняшенька! Ты о чем это с барином беседуешь.

– Блинков испекла, барина угостить хотела.

– Кушай сама Дуняша.

И всюду страсти роковые и от бабья покоя нет.

Морозы стоят на дворе до конца марта. Рабочие уже проложили первый ряд кирпичей. Кирпичи в начале девятнадцатого не чета нынешним. Чем дольше здание стоит, тем крепче становятся. А мне надо чтобы крепко, на века. И в будущих веках согласен принимать в гости и царей и собственных внучек. Но уступать своё же жилье, извините, не согласен.

– Боренька. Что делать-то будем, если из Петербурга все-таки наведаются? Государь весной собирался в армию, воевать турок. Времени у нас не так много.

– Но ты готова Полиночка?

–Почти Боря. Побаиваюсь. Без твоей помощи боюсь, не справлюсь.

– Я буду рядом графиня.

………………………………………………………………………………………

– Погнила Ваше Сиятельство картошечка то. Погнила.

– Что ж, как я и обещал, на конюшню, сто плетей. И возместишь ущерб из своего кармана.

– Так не вся погнила барин батюшка!! Первый только ряд. Да и там хорошей много.

– Это смягчает твою вину управляющий. Так посмотри, может и совсем не погнила, может, у кого дома в погребе оказалась.

Таковы хозяйственные реалии рабочего дня простого русского помещика миллионера. Воруют! Распробовали, что картошечка то вкусная.

Глава 12

“Любезный граф. Государственные дела и забота о благе отечества не всегда позволяют мне отвлечься на отдых в вашей мирной обители. Сочетать работу и удовольствия выше сил человеческих. Приглашение ваше любезный граф принимаю, но быть у вас могу лишь день, другой. Взять с собой господина Сперанского могу, только, если он сам того захочет. Насиловать волю моих верных подданных не в моем вкусе. Засим остаюсь к вам благосклонен. Николай.

За помощь в лечении супруги моей особая моя благодарность и вам граф, и супруге вашей”.

Будет. В ближайшие дни будет, сукин кот. Кажется все готово, но на душе беспокойно. Ведь то, что я замышляю, на языке законов именуется заговором с целью свержения законного императора. Каторга и Сибирь вам граф. Каторга и Сибирь жене вашей.

………………………………………………………………………………………..

– Батюшка! Возьмите меня с собой. Я буду хорошо себя вести, батюшка. Христа ради, возьмите!

– Недостойно Наследника Престола хныкать и выпрашивать как последний простолюдин. Вы недавно были в Апраксино, Александр. Не всё же праздники, жизнь это суровые будни, Ваше Высочество. Сиди дома сын, занимайся с Василием Андреевичем науками изящными и, не забывая о науках точных. Учись военному делу, Александр. Я тебе из Апраксина соленых огурцов привезу. Любишь соленые огурцы?

Саша Романов терпеть не мог соленых огурцов. Дуняшка ждет его там, в Апраксино. Обещалась поцеловать, если будет хорошо себя вести. А он сиди себе в Петербурге и изучай геометрию.

Николай сомневался, правильно ли он делает, что не берет с собой ребенка. Саше полезен свежий воздух, после последней поездки он буквально расцвел и отлично учился всю неделю. Но это его обязанность, в сущности. И, в сущности, я-то зачем туда еду?

И не поняв сам себя, царь вернулся к работе над документами. Читал донос одного губернатора на другого и думал, что Бенкендорф прав. Что, если доносы читать, то времени на работу не останется. Что у меня за народ?! Думал царь. И в кого они такие?!

Александра Федоровна тоже вспоминала Апраксино. Там я была счастлива, там меня все любили. И какое прелестное средство от нервного тика. Николай уже дважды приходил ко мне. А я думала, что навсегда останусь заброшенной и несчастной. Муж грешит с любовницами, жена воспитывает детей и плачет по ночам в подушку. Апраксин очень мил. Такой мужчина. И жена у него прелесть. Поеду, непременно поеду туда еще раз. И Саша просит его взять с собой. Удивительно привязчивый ребенок. Все вспоминает эту кошку.

Все хотели поехать в Апраксино. Один Сперанский туда не хотел. Но кто его спрашивал.

……………………………………………………………………………………...

– Берегись барин. Если чего не того, то ведь по дому бродить станет. По ночам сниться, кошмарами душить. И ведь не прогонишь потом. Мы, домовые, слыхивали о таких вещах. Может передумаешь барин?!

– Фельдъегерь из города приезжал, будет завтра Государь. Никуда не денешься, решили, будем делать. Подсоби, чем можешь, Герасим.

Герасим глядел неодобрительно, трясь обросшей волосней башкою и ничего не говорил. Я пошел спать в спальню моей жены. Надо было утешить любимую. Ох, не ко времени мы все затеяли. Полина ждет ребенка, стает снег, столько работ на полях. А тут еще собирайся на каторгу в Сибирь.

……………………………………………………………………………………….

– Их Величество Государь Император прибыли!!!

………………………………………………………………………………………..

И мои восторги, и восторги моей жены. И бабушкины причитания:

– Ах, Государь, как мы рады! Мы счастливы Государь!

Старушке немного тревожно, зачастил царь в нашу тихую обитель. Рискованно живет внучек. Слишком часто чай пить с Государем, можно и поперхнуться.

Но эмоции эмоциями, но все следует по ритуалу. И тот же чай с вкуснейшими пирожными. И баня, специально для царя протопленная баня. Девушка Маша со счастливой улыбкой на лице. Фирменные веники, и березовые, и дубовые, и из можжевельника, его немало в нашем лесу. Квас для царя приготовлен особый. Исключительный по вкусовым качества квас.

Скромная рожа великого русского реформатора Сперанского маячит на заднем плане. Устал Михаил Михайлович с дороги, ему бы прилечь с дороги. Но он сопровождает царя в баню. Попарится совсем немного, отведет душеньку семинарскую нашим дивным кваском и в постельку. А Николай еще попарится вместе с хорошо ему знакомой Машей. И Маша его уважит во всех смыслах. В любом случае свой рубль она сегодня получит. Не от царя, так от своего барина.

И по всей усадьбе бегает и тревожно мяукает кошка Мурка. Авдотье Ивановне неймётся. Боится показываться царю в своем облике, а в кошачьей шкурке ей ничего не страшно. А как же, любимая кошка Наследника Престола Александра Николаевича.

– Отдохните Государь. Вам для отдыха приготовлена особая комната. Там квас лично для вашей особы. Отборный квас Ваше Величество. Свечи там специальные, воздух нагоняют ароматный, способствующий спокойным мудрым мыслям.

– Ты Апраксин поёшь буквально как сирена. Ну, пойдем в твою комнату, покажешь, что там за квас.

Клюнул, ей богу клюнул! Пошел за мною. Перед дверью я немного споткнулся, оглянулся на Полину. Она незаметно перекрестила мне спину. Свет в этих дворянских усадьбах девятнадцатого века совершенно припадочный. Всё кажется, что-то прошмыгнуло по полу. Вряд ли мыши. Царь торжественно проследовал в комнату для отдыха. Дверь закрылась…

– Боря. Подождать надо. Он должен выпить и когда заснет, запускай Сперанского.

– Михаил Михайлович еще не ушел спать. Увлекся разговором с бабушкой.

– Бабулю как-нибудь отвлеки. Не следует ей мешаться…

– Михаил Михайлович, друг любезный. Откушайте нашего кваса. Не того, что вы в баньке употребляли. Этот лучше в сотню раз будет. Целебный, душу врачует и тело. Смелее пейте.

– Не пора ли пускать Полина?

– Пора Боренька. Минута в минуту пора.

– Господин Сперанский! Вас царь зовет.

Из комнаты пахнуло сладким запахом свечей. Сперанский чихнул и послушно проследовал на место казни. Захлопнув за ним дверь, я приложил ухо к замочной скважине. Пока тихо. Дверь чуть не ударила меня по лицу. Николаевский вельможа неожиданно скоро воротился.

– Государь спят. Они не изволили со мною разговаривать.

– То есть как?! Какой Государь.

– Его Величество спят.

Ничего не получилось?! Зелье не сработало?!

Я бросился в комнату. Дым от этих проклятых свечей затуманил воздух. В кресле вальяжно развалился император. А у него на коленях… кошка Мурка! Проклятая кошка Мурка!

Может, ничего еще не потеряно? Может, не получилось?

– Барин. Чевой-то я заспалась? Басом, густым басом.

– Ой, барин!!!

Такого рева Его Императорское Величество не издавали со времен декабрьского мятежа. Во всю голосину. С отвратительными бабскими интонациями. Кошка, слетевшая с колен Государя, вдруг издала совершенно некошачий вопль и вцепилась когтями мне в ногу.

– Боря! Что случилось?! Полина ворвалась в комнату.

Где-то в коридоре послышался встревоженный голос бабушки.

– Что, что? Успешный обмен случился. Хотели мы его сделать, вот и получили. Поменять сознаниями царя тирана с его умным и прогрессивным придворным. Чтобы царь был с мозгами Сперанского. А старик Сперанский обзавелся бы осиротелой душой царя-идиота и был отправлен узурпатором на заслуженную пенсию. Все так хорошо шло!

Царь ревел кошачим мявом. Дуняшка ревела басом, уткнувшись носом в платье барыни.

– Успокой их как-нибудь.

Обмен сознаниями, одна из сложнейших задач магии, не под силу простым деревенским ведьмам и инкубам. Но повезло, так повезло. Кое-что я от лешего узнал, кое-что ведьма Анютка сдуру ляпнула. Но в основном заслуга внимательной и инициативной Полины. Составлена была смесь из трав, найдены ингредиенты для магических свечей. Пробовали, меняли сознания у кошки и собаки. На людях не рискнули, но технология та же самая. Дух, освобожденный от плотской оболочки, дух, блуждающий в пространстве, устремляется в новую обитель. Духи, оказывается тоже любят разнообразие. И душа царя тирана охотно поселилась в теле домашней кошки. Паршивка Дуняха успела где-то хлебнуть приготовленного вовсе не для неё кваса и, вылетев из своей привычной квартиры, Дуняшкина душа очутилась в роскошных хоромах царского тела. Девчонка в теле мужчины, здоровенный мужик в кошачьей шкуре. Какой пассаж!

– Исправлять не будем Боря. Нас убьют, сошлют в Сибирь, сожгут на костре. Сейчас не жгут, но для нас специально разведут костер и сожгут.

Полинушка у меня очень профессионально оценила ситуацию. Создав сумасшедший дом, следует стать в нем главврачом. Только вот как?

Глава 13

– Была же царицей Елизавета. И ничего. Катька номер один царствовала и никто её дуру свергать не собирался. Почему бы Дуняше нашей не поцарствовать. Девочка смышленая, в царских палатах уже побывавшая…

Смышленая девочка с усами и намечающейся плешью спала на кровати в отведенной для гостя комнате.

– У Государя легкое переутомление. Его Величество ближайшие дни будут соблюдать постельный режим. Вас Сперанский он просил остаться с ним в деревне. Чтобы не возникло лишних пересудов, сообщите в столицу, что у Государя всё в порядке.

– Да, бабушка. Царю легкий бульончик и его любимые соленые огурчики.

– Слава богу, что Дуняшка тоже огурцы любит.

Бывшая кошка Мурка, а теперь кот Николай Павлович бунтовал. Попытки искусать и исцарапать меня и Полину Ивановну были пресечены в корне. Кота выдрали, посадили в темный чулан и оставили без обеда. Как Николай Павлович не рехнулся, не знаю. Я бы на его месте… Силен мужик, бывший царь, бывший Николай. Отвыв свою песню и как следует проголодавшись, кот пошел на мировую.

– Я не виноват в твоем ужасном положении Николай. И никто не виноват. Врал я, не стесняясь.

– Тебя в кошачьей шкуре никто к царской короне не подпустит. Человеческий облик я попробую тебе вернуть. Не сразу и совсем не такой, какого бы ты хотел. И качать права в твоем новом облике ты никак не сумеешь. Ты сел Николаша, ты крепко сел. За свою грубость, хамство беспардонное и неуважение к людям ты наказан справедливо, Николай Павлович. Декабрь 1825 года тебя ничему не научил, Николай Павлович. Уважай людей, жалей людей, случай умные советы и себя не мни выше прочих. Все под богом ходим, бог тебе власть дал, бог и отнял. Умному человеку испытания на пользу, упрямому дураку всё не впрок. Попробуй доказать, что ты не дурак.

Николай жрал рыбу, грыз мясо. И делал вид, что меня слушает. Ох, как бы он со мной разделался. Но сегодня не его день. Спать кота мы отправили обратно в чулан. Там есть мыши, там у него будет время подумать о жизни. А воевать турка поедет у нас тот же Паскевич. Или скажем Киселев.

Жаль, что Грибоедова уже не спасти. Александр Сергеевич убит еще в феврале. Мы не успели. На войну царь не поедет. Не царское дело по фронтам шляться да под пули лезть. На то генералы есть. Но войну с туркой следует выигрывать. Наш будущий заклятый друг сейчас еще силен и дьявольски опасен.

Пусть воюет Киселев. А потом следует Павла Дмитриевича пригласить ко двору и поручить ему решить, наконец, вопрос с крепостным правом. Дуняха, как опытная крепостная, прелести барщины поротой задницей помнит. Приложит усилия, чтобы дворяне наши опять все не испортили. Но работы тут!! Страх и ужас.

Где ж мой царек работать будет? Отпусти Дуньку в столицу, она там такое натворит! Первое время следует ей побыть у нас в усадьбе. Эх, места у нас маловато! Как бы пригодилась сейчас новая строящаяся усадьба.

Мы обсуждали с Полиной возникающие проблемы и чем больше обсуждали, тем больше появлялось неразрешимых трудностей. Хорошо у нас в России закручено-заверчено. Стоит только тронуть, все посыплется.

– Михаил Михайлович, начал я обхаживать Сперанского. У Государя после постигшего его легкого удара возникли несколько нетрадиционные, но крайне интересные мысли. Крепостное право, надоевшее всем разумным людям в России, надо отменять не в отдаленном будущем, а в ближайшее время. Иначе это самое будущее обойдется без царей, без дворян и без государства российского в целом. Много крови прольет русский мужик. Большой бедой обернется наша медлительность.

– Вы описываете страшную картину граф. Боюсь, что в ваших словах есть доля истины. Если Государь хочет отменить крепостное право, то он найдет во мне преданного исполнителя его воли.

Вот так. Первого единомышленника мы вербанули. Егор Канкрин наш мудрый финансист будет следующим. Хотя, с Канкриным можно повременить. В ближайшее время следует ожидать визита господина Бенкендорфа. Ну что ж, это будет хорошая проверка: поверит Бенкендорф нашему царьку, и другие поверят.

– Полина Ивановна! Ну не понимаю я вашей премудрости. Кому верить, кого на х.. послать. Мне так сразу хочется всех на х.. послать!

– Стыдись Дуняша. Ты теперь царица, то бишь царь. Государством великим правишь. На х.. посылай только приватно.

– ??

– Чтоб с глазу на глаз ругай. А при людях не моги.

– Повторим еще раз. финансы государства российского…..

– !!!

Дуняха училась с утра до глубокой ночи. Многого мы и сами толком не знали, приходилось спрашивать у Сперанского под различными предлогами. Он удивлялся, но старательно удовлетворял наше любопытство.

Манерам Авдотью Ивановну оказалась несколько легче учить. Манеры и у самого царя были не бог весть какие.

– Дуняша, ты теперь мужчина. Фрейлины будут вокруг тебя вертеть хвостами. Трудно тут давать тебе советы. Постарайся только не обижать жену. Она добрая женщина и любит своего мужа.

– Да знаю я барин. Сама видела. Он ни одной юбки не оставит без внимания. А она бедняжка страдает и терпит. Гады вы мужики! Не об вас батюшка барин сказано.

Дуняшка, видно было, мучилась. Мужское тело в ней боролось с женской душой. Ко мне не приластишься. А на дворовых девок пока не хотелось бросаться. Хотя девушка Маша уже приходила. Спрашивала, не надо ли Их Величеству чего такого особенного.

– Да попробуй Дуняша. Все равно от этого никуда не денешься. Монашка из тебя никакая. А Маша все-таки наша, местная. С ней всё можно себе позволить.

Но Дуняша не хотели себе позволять. По семь раз на день бросалась молиться у иконы и ревела густым басом, уткнувшись в колени моей Полины. Зрелище скажу вам соблазнительное. Усищи, лысина, здоровеннейший мужик прижимается к коленям моей, подчеркиваю МОЕЙ жены.

– Боренька. Что с Государем-то? Может в столицу ему следует ехать. Что ему у нас, в нашей дыре болеть. Ни врачей, ни помощи какой. Не моими же солеными огурцами его лечить.

Я успокаивал бабушку, уверяя, что Государю у нас нравится. И что он уже идет на поправку. Но недельку, другую царю надо побыть у нас в деревне.

– Неужели откажем в гостеприимстве царю батюшке?!

Царь батюшка может сидеть у нас в доме вплоть до лета. Пока самому не надоест. Так мы с бабушкой порешили. Огурцов на царя хватит. Не обеднеем.

………………………………………………………………………………………

Бенкендорф приехал на четвертый день. Видимо на сердце было неспокойно у николаевского опричника. Сразу бросился к царю, взглядом его обшаривая, словно искал подмену. Но Дуняша уже немного поднатаскалась. Со Сперанским несколько раз беседовала. С бабушкой поговорила, искусно притворяясь царем и джентльменом. В каждой женщине живет хорошая обезьянка. Притворяться их учить не надо.

– Что скажешь Бенкендорф своему царю. С чем пожаловал. Я тут премило отдыхал, прихворнул немного. Сейчас дело на лад пошли.

– Государь! В столице паника, все взволнованы вашим исчезновением. Вернитесь Государь. Государыня плачет, Наследник спрашивает: где мой папа?!

– Бенкендорф, спешите придумать какой-нибудь заговор и устремляетесь его разоблачать. Ох, смотри у меня, Бенкендорф! Пойдем лучше водки выпьем.

Дуняша водку не пила, она её не любила. Батя её водку пил, мамку тиранил, Дуняшу за попу щипал. Такие зверские нравы в русских деревнях. Отвращение своё пересилив, Дуняша убедилась, что теперь в теле Николая Павловича она с водкой на ты, та ей даже нравится.

Бенкендорф не долго продержался. Авдотья Ивановна закусывала своими любимыми огурчиками, а он пил, не закусывая.

– Отнесите его в комнату для гостей. А когда протрезвеет, снарядите лошадей и отправьте обратно в Петербург. Огорчил меня сегодня Бенкендорф.

Общество Бенкендорфа было пока преждевременно для новоиспеченного монарха. Похоже, он ничего не заметил, но дальше рисковать не стоило.

Повеление явиться Киселеву пред светлые очи Государя лжеНиколай успел передать Бенкендорфу. Свой отъезд к армии царь пока откладывал, ссылаясь на плохое самочувствие. Потом и совсем отменит. Предстояло обдумать также, что делать с Польшей. От этого вопроса сразу портилось настроение. Возникала изжога и хотелось выпить бутылку хорошего коньяка. Ничего хорошего от Польши ждать не приходилось. В будущем году восстание. Константин удерет из страны. И Николаше придется разгребать очередную кучу г…. Не первую и не последнюю. Отменить бы в Польше крепостное право и пусть польские мужики режут горло польским панам. Идея замечательная, но реализовать её не просто. И все же, панщине не бывать. Пусть польским панам икается. Новый царь и до вас доберется, шановни паны.

Глава 14

Кот Николай смирился. Причиной стало появление в чулане большой рыжей крысы. Мышей Николай Павлович еще терпел. Но от крысы впал в истерику и мяукал так противно, что бабушка, случайно услышав, велела не мучить животное и выпустить кота на волю.

– Николай Павлович. Получить человеческий облик вы можете. Но выбор у вас невелик. Точнее, никакого выбора. Попасть в тело уже знакомой вам девушки, моей крепостной Дуняшки, я вам могу устроить. Не желаете, болтайтесь и дальше в кошачьей шкуре. И на крыс не жалуйтесь. У крыс свои счеты с котами, рано или поздно они вас укусят.

Кот был согласен. Кот хоть сейчас соглашался, обратиться в мою Дуняшу со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Дуняша крепостная. Вам придется ходить на барщины, выполнять работы по хозяйству. Освободить я вас не смогу, меня неправильно поймут. Подумают, что я вас … Ну, вы сами понимаете.

Кот возмущенно фырчать и плевался. Но крыс он боялся больше, чем крепостного права.

Дуняшу я предупредил о появлении её двойника. Как она плакала.

– Он мне все тело испоганит. С самыми грязными мужиками начнет блудить. Оставьте его барин в кошачьей шкуре.

– И рад бы Дуняша. Но не все так просто, как ты думаешь. Придется кому-то в твоем теле пожить. А я прослежу, чтобы Николай водки не пил, с бабами особо не блудил. Жил нравственно и приносил пользу в хозяйстве.

На том и порешили. Полина не совсем была уверена, что оборотить кота в девушку удастся без потерь. Но кошачий век не долог, вдруг помрет кот Николай. Куда бедной Дуняше возвращаться после отбытия срока на царском троне. Завтра Николай Павлович станет моим крепостным. Сбылись мечты идиота.

………………………………………………………………………………………..

Ночной стук в окошко всегда наводит на мысли. Прилетели тебя: а) убить. б) изнасиловать. в) потребовать алименты. с) пообщаться. Возможны варианты. В местах, где обитают лешие, водяные, ведьмы добрые и ведьмы не очень, и очень не очень, вариантов столько, что лучше быть готовым ко всему.

Никак дочка прилетела. Не совсем вовремя. Но дети всегда не вовремя. А без них тоже плохо.

– Ну, залетай что ли. Залетай. Давно не виделись.

И она ввалилась. Плюхнулась на ковер, снегом запорошила. Сова такая крупная, что это явно не дочка. Совсем даже мамаша. Здравствуйте Анюта.

– Совсем ты забурел, граф Борис Викторович. И женат на богатейке. И царь к тебе чуть не каждый день ездит. Куда тебе бедная ведьма.

– Ну уж не прибедняйся. И русалки тебе, наверняка, речной жемчуг собирают. И батюшка водяной все подводные клады к рукам прибрал и дочку не забывает.

– Ну уж клады тут. Одно огорчение. Хоть бы топ кто путный. Утонет баба спьяну, с собой и алтына не несет. А иной еще права качать начнет, с водяного стребует богатого погребения. Одолжение он нам сделал.

Анютка никогда не пускалась в рассказы о своей жизни. Откровенность я оценил.

– Как дочка? Бойкая она у тебя растет. Прилетала тут как-то, с Наследником Престола пообщалась. Будет у ней заручка, когда учиться в столицу поедет.

– Боязно мне за неё. В столицах мужики обманчивые, до девок нетронутых лакомые. А она у меня хоть бойкая, но доверчивая.

– Появилась у меня тут еще одна зацепка. Есть сам царь её опекать станет, не рискнет её никто тронуть. С царем шутки плохи.

– А сам царь её не того? Уж больно, говорят, падок.

– Не будет этого!

– Смотри. Поверю тебе.

Анютка вздыхает. Уже избавилась от пёрышек. Поглядывает на меня со значением. Вот чего мне сейчас не хватает, как изменить жене со знакомой ведьмой. Забот полон рот, а завтра еще прибавится.

– Государь у нас погостит. Может и надолго задержится. Готовься Анюта, частенько у нас царственные особы гостевать будут. При них не очень балуй. Не поймут, начнут иконами леса и реку кропить. С моим попом ты худо-бедно уживаешься. Но со всем святейшим синодом не советую связываться.

– Спасибо, что предупредил.

Анютка опять улыбается. Не иначе есть у неё на уме какая особая пакость и для всей церковной братии.

– Что-то у тебя друг Борис в доме какой-то волшбой особой пахнет. Ты чему с женой обучиться успел. Мне пока не сообразить, но батю поспрашиваю. Ох, не ошибись, чудо богатырь. Не пришлось бы тебя с женой из какой бяки вытаскивать.

Почуяла. Если Дуняшку с Николаем увидит, то может и догадаться. Хотя, кто ей, ведьме деревенской, поверит. Еще и исправник велит высечь, чтобы языком сдуру не болтала.

– Делами государственными у меня в усадьбе пахнет. Государь и на отдыхе весь в делах и заботах. Придворные к нему поедут, наши лесные дороги ты знаешь, не шали. Столичные люди не поймут.

– Эту уж ты к лешему. Нам, водным жителям, ваша барская блажь неинтересная.

Анюта опять строила дурочку. А ведь неглупа, куда как неглупа. Дочка вся в неё, далеко пойдет моя дочура.

– Не хочу Анюта, чтобы дочка попала во фрейлины к той же Александре Федоровне. Тухлое занятие царям служить. Даже хорошим. Поднаберется знаний Анютка, может к тому времени перед женщиной на Руси другие интересные возможности откроются.

– Какие ж у бабы возможности. Или замуж, или в бляди. Уж лучше как я.

Пустая болтовня затягивалась, время уходило.

– Дитё-то когда твоя родит? Пора ей уже.

– Не знаю я Анюта! И Полина не знает. Не вовремя ребенок будет, очень не вовремя.

– Да когда они вовремя бывали. Всегда бедные не ко времени приходились, дай им бог здоровья. Анютке моей братишка нужен. Пусть старается твоя супружница. Так и быть прощу.

Разговор длился и длился. Пустые все слова. Перегорело видимо у упорной сластолюбивой ведьмы. А соглашаться не хочет, подумывает, нельзя ли как вернуть.

– Все-таки что-то у тебя в доме не то. Но я разберусь. Смотри Апраксин, доиграешься.

Сова вспорхнула и ракетой вылетела в окно. И пора, в небе брезжил весенний рассвет. Опять я не выспался.

………………………………………………………………………………………..

Кота мы превращали в четыре руки. Полина делала пассы, я разжигал свечи и поил упрямое животное настоем. Николай Павлович вырывался и даже сумел меня оцарапать. Видно боялся, что превратим во что совсем непотребное. Я бы и не прочь, но давши слово, держись.

Никаких особых мук Николай не испытал. А вот я испытал шок. Миг и Дуняша стояла передо мной, все такая же красивая. Только растрепанная и несчастная. Тот же голос, те же движения.

– Ну посмотритесь в зеркало. Только без резких движений.

– Та самая девка!! Та самая подлая девка!

Николай едва не разбил зеркало, Николай плакал.

– Значит так. Будешь плохо себя вести, сразу обратно в котовью шкуру. На барщину завтра не пойдешь. Да и какая зимой барщина. Поработаешь по дому. Поучишься хлеб печь да щи варить. Не сладишь, голодом посидишь. Ты ж любишь крепостное право. Вот и насладись им по полной. Ко мне обращаться: барин. К Полине Ивановне: барыня. Учти, секут у меня на конюшне крепко. Хорошо у меня секут.

……………………………………………………………………………………

Брошусь в ноги Бенкендорфу, воззову к его справедливому сердцу!!!

Но он сластолюбив и развратен. А я, увы мне, я очень хорошенькая девушка. Что если Бенкендорф?!.....

О ужас, ужас, несравнимый ужас.

Сперанский еще гостит у злодея Апраксина. Найти Сперанского, он умен, он видывал жизнь, он поймет…

Ага, семинарист поймет, что девушку бес обуял. В сумасшедший дом её. А там, ледяной водой лечат. На цепь посадят. Будешь сидеть там в холоде, да в голоде, пока не околеешь.

Бежать в столицу и к жене пробиться. Припасть к ногам: Александра! Я ваш Николай, меня подло околдовали. И тут же фальшивый Николай заявляется, твою Александру царь он валит в постель и наносит тебе, царю несмываемое оскорбление.

Нет, всё не так, выхода нет. Мне велели хлеб испечь, не умею я хлеба печь. Неужто впроголодь сидеть буду. Это я то, царь Всеа Руси!

Страдания бывшего кота Николая не описать словами. Честно говоря, и не хочется описывать. Сам дурак напросился.

………………………………………………………………………………..

– Первым делом займешься государственными крестьянами. От оброков их освободишь, земельки прирежешь. Барщинные там повинности, все такое отменяй смело. Но посоветуйся с умными людьми. Великое дело начинаешь Дуняша, то есть Николай Павлович, царь ты наш государь. Сбоить не моги, сама из мужиков, понимать должна, заждался народ свободы.

– Я понимаю Борис Викторович. Я боюсь.

– Боись, да делай. Всех бы дворян на корню извести, но тут спешить не надо. Правильно дело поведем, они и сами со временем с голоду передохнут.

Киселева из армии дождешься, с ним поговоришь, поспоришь. Много у тебя власти Николай Павлович, многое сможешь сделать.

Глава 15

Каждую ночь мы учим Дуняшку. Изучение иностранных языков под гипнозом штука утомительная. Нет еще никакой техники. Бедная Полина, усыпив усатое чудо, разговаривает с псевдоцарем только по-французски. Надо сказать, что за три дня мы добились некоторых успехов. Днем Дуняша уже не плавает в простейшем разговоре и, то и дело, к месту и не к месту вставляет в беседу французскую фразу. До познаний весьма образованного Николаши ей как до неба. Но хоть что-то. С женой Александрой муж Коля разговаривает по-немецки. Не хочет бедная Александра Федоровна учить русский язык. Пока наша Дуняша в немецком плавает. Выучила несколько слов, этого даже для разговора с женой не хватит. Английский в моем ведении. Даже не начинал. Хорошо, что Николай приучает своим придворных говорить на русском. Запретить при дворе употребление прочих языков, пожалуй, единственный выход из положения.

Всюду только проблемы и уверенности нет ни в чем.

– Барин, барыня! Взмолилась на четвертый день Дуняша. Позвольте мне сегодня по селу погулять. Увезут меня в Питер, может и не вернусь в родную деревню. Казнят меня там или что иное. Попрощаюсь с родиной.

С таким настроение начинать царствие!

– Ладно, иди, гуляй. Но помни, ты царь Вся Руси. Государь и повелитель всех нас грешных. Чтоб без обнимашек там у меня. Поняла?

Дуняша поняла и отправилась на прогулку. Заскучавший в четырех стенах Сперанский вызвался её сопровождать.

– Батюшка царь! Благослови нас. Дай нам ручку тебе поцеловать, Государь!!

– Батюшка, а когда нам волю Государь? Земельки бы нам Государь.

– Мы своим барином довольные Государь. Ничего против него не имеем.

– Оброки то царь батюшка, оброки.

– Тише народ. Царь у нас хороший, министры вишь у него плохие.

– А угощение будет Государь?

– Не обращайте вы внимания на их глупые речи, Государь. У себя в Сибири я насмотрелся на гримасы нашей так называемой русской свободы. Напрасно вы Государь без охраны пошли гулять.

Сперанскому прогулка очень быстро надоела. А Дуняша слушала односельчан и что-то под ложечкой засосало.

А ведь я могу и вправду помочь им. Ведь волю могу дать. Бабка рассказывала: Емелька Пугач приходил, хотел дать волю. Казнили дурака. А я могу. Я теперь царь. И что я дура боюсь. Пусть они меня боятся. Чего не пойму, вон Сперанский рядом. Подскажет. А то обратно в Апраксино съезжу, барин с барыней ума мне наведут.

Домой в имение Дуняшка вернулась раскрасневшаяся на свежем воздухе и готовая к новым испытаниям. В мужском теле ей начинало нравиться.

……………………………………………………………………………………….

“Николай, возвращайся. Я страшно тревожусь за тебя, Николай. Александр Христофорович, приехав, какие-то страсти о тебе расписывал. Что ты будто бы заболел. Что память потерял. Не верю этому Николай! Апраксины не такие. Апраксины хорошие. У них познания в таинствах лечебных удивительные. Их и мой Алексис любит, все в гости к ним рвется. Приезжай скорей Николай!

Твоя Александра.”

Писано по-французски 10 марта 1829 от РХ.

Прибыли фельдегеря из столицы. Мы собрали государю огурцов бабушкиных соленых, варений на меду домашних, травок Полининых сушеных: пей Дуняша для улучшения памяти. И больше тянуть стало уж никак нельзя. Посольства французские и британские высказали беспокойства. А раз наши друзья британцы беспокоятся, надо их успокоить.

……………………………………………………………………………………….

– Барин сказал, надо тебя Авдотья делом занять. Чтоб дурью, значит, не маялась. Уж и не знаю, картошку гнилую тебя направить перебирать? Дело новое, ответственное. Не справишься ты, Авдотья. Пошлю-ка я тебя на скотный двор. Навоз убирать дело нехитрое, опять же пахнуть ты будешь Авдотья приятно, и гонору у тебя убавится.

– А можно к лошадям? Я коней люблю, у меня с ними давние симпатии.

– Никогда ты Дунька на конюшне не была, коня не запрягала, как чистить лошадь сроду не знала. Батя-то твой безлошадный. Не моги врать мне Дунька, а то высеку. Побываешь у меня на конюшне, месяц потом на брюхе спать будешь.

И пошел Николай Павлович на конюшню. И выгребал Николай Павлович навоз весь день. Потом дома плакал, а люди на улице, проходя мимо, смеялись: Добилась Дунька своего. Из барских хором в деревенскую избу, из барского дома в хлев к свиньям.

Но до свиней еще не дошло. Свиньи были на следующий день.

……………………………………………………………………………..

– Ваше Величество! Никакого пожара не может быть!!

– А я говорю, может быть! Монферрана к ремонту не подпускать. Дымовые трубы беречь и следить за оными. С чердаков всякий хлам убрать! Не дворец, конюшня! Лично проверю, пройду по чердакам, какую дрянь найду, в Сибирь у меня пойдешь!

………………………………………………………………………………..

– Прибыл Государь. Грозен!

– Говорили, что заболел.

– Здоровей здорового. Коменданта разнес, фрейлин за неряшество бранил. Бенкендорфа ругал.

– Его-то за что?

– Было за что. Александру Христофоровичу попало за панибратство. Выговор попробовал царю сделать!

– А еще что?

– Велел только по-русски при нем говорить. Хватит, говорит, державу великую позорить. Русскому языку учитесь!

Фредерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская ждала своего Nikoja. Её голубые ангельские глаза сияли кротким светом.

Он приедет отдохнувшим, только бы не к этой Нелидовой или кто там у него сейчас в фаворитках? Нет, он придет к своей птичке, и мы о многом поворкуем в течение ночи. Ах, эта весенняя ночь. После лечения у Апраксиных я сама не своя, чувствую себя как в восемнадцать лет. А вдруг он того?! Не думай об этом Александра. Ты жена великого человека, будь достойна своего мужа. Боюсь, что я опять забеременею.

Дуняша провела мучительный день. Приходилось врать, хамить направо и налево. Говорить о том, чего сама не понимаешь. Ну и намолола я им ерунды. Завтра еще больше намелю.

……………………………………………………………………………………..

Бабе с бабой е….я?! Легко было сказать барину, что не могу. А если она сама на меня лезет. А у меня там внутри чего-то топорщится. Да уж знаю, что топорщится. Сама у Бориса Викторовича сколько раз держала. И всяко, и по-разному. Неужели придется с ею трахаться!?

Вы, не склонные к нетрадиционному сексу. Вы солдаты доблестной армии гетеросексуалов и гетеросексуалок. Вглядитесь, как гибнет простая русская деревенская девушка в теле простого русского великого императора. Она уже расстегнула у Александры юбку. Она снимает с неё…. О, ужас, ужас. Несравнимый ужас! А как приятно то.

Истосковавшийся по женщине Николай сделал раз, сделал и два. И только на четвертом, когда хрупкая Александра взмолилась, Дуняша опомнилась. Опомнилась, но было уже поздно.

– Nikoja, ты был божественен, шептала Александра.

– Говори по-русски Сашенька. Ну можешь по-французски. Меня и правда в деревне по головке стукнуло. Крепко языки подзабыл.

– О, мой герой! Я буду учить этот трудный русский язык. Непременно буду. С мсье Жуковским засяду за грамматику…. Приласкай меня еще, котик.

И Дуняша принималась за дело. Трудно только первые четыре раза. Потом совсем не трудно. Потом жену же на твоей стороне и что бы ты ни сделал в своей трудной жизни императора тирана и мучителя, она согласна мучиться и будет на твоей стороне. Мой Nikoja не может ошибаться. А вот с Бенкендорфом придется еще поработать.

………………………………………………………………………………

– Ну что с тобой Авдотья будешь делать?! Барин не велел пороть. В смысле не говорил, что пороть. Что не пороть, тоже не говорил. Может выпороть? Ведь корова теперь не доится! Чего ж надо было с животным сделать, что доиться перестала?! И бабы тобой недовольные. Говорят, нос задираешь Авдотья.

Нет, выпорю я тебя Авдотья!

Этого Николай Павлович уже не мог вынести. Он вырвался, он побежал. Хотел он бежать к Апракину, поставить вопрос ребром и пригрозить вмешательством английского посольства. Англичане всегда нам друзья и если что, то они всегда. Даже если нет ничего. А тут как раз есть, целого царя в бабье тело запихали и дворцовый переворот устроили. Но Николай не успел добежать. Управляющий ловко подставил улепетывающей Дуняше ножку и взял её за шкирку. Дуняша кусалась, её били. Дуняша вопила, что она особа неприкосновенная. Конюх на конюшне уже мочил розги, столпившийся вокруг народ смеялся хором.

– Рехнулась девка. Доблядовала Дуняха вот и сбрендила, секи её дядя Ермолай, секи больнее, чтобы другим неповадно было.

– Ламздорф меня сек, думал Николай, мужественно перенося наказание. С тех пор я думал, что больше никогда. И вот снова.

– Наказуют не меня, тело чужое наказуют. Жирную задницу мерзкой ленивой девки. Хорошо, что жирная, не так больно. Ох! Больно-то как!!

В усадьбе в это время были заняты, в усадьбе не слышали, как истязают Государя Всеа Руси, императора и самодержца всероссийского. В усадьбе играли в карты, бабушка раскладывала пасьянс, внук Борис учил старушку новой интересной игре. Полина играла на фортепьянах и думала: Как там Дуняша? Не разоблачили ли еще мою Дуняшу?

Глава 16

– Афедрон я ваш лечить не собираюсь. Возьмите мазь и сами мажьте. И не нойте Дуняша, стыдно взрослому мужику, вы же воевали Николай Павлович. Под пулями в 1825 стояли. Или неправда? Не было пуль.

Николай лежал на животе и слушал Полину Ивановну. И хотелось убить её, сослать в Сибирь, целовать ей руки. И, заплакав, пожаловаться на жестокий мир, где все его не любят. И даже корова умудрилась его боднуть рогом.

Господа, наконец, узнали о трагическом происшествии. Управляющего попросили “помягче”, розгой не злоупотреблять. Воздействовать на глупую девицу кротким увещеванием. И если совсем уж в разнос пойдет, послать в свиной хлев, чтобы у свиней убирала. Кротостью и добрым словом можно большего достичь, чем жестоким истязанием девичьего тела. И не вздумай трогать девку! Боже тебя упаси.

– Не иначе, хотят опять в усадьбу взять. Не поймешь бар. То разгневаются на девку, то опять миловать вздумали. Да мне то что. Моё дело сторона, снаряжу и вправду хлев убирать.

Все ж два дня Николай пролежал в девичьей. Знакомые девки, посмеивалась, мазали ему мазью задницу.

– Ишь, отрастила Дуняха. А все равно, разлюбил тебя барин. Не хнычь, нарастишь еще мясов, еще краше станешь. Здорово тебя исполосовали!

Николай все больше чувствовал себя женщиной. Иногда в животе ощущалось какое-то тепло, хотелось чего-то. Когда он догадался, чего хочет, то чуть не умер от стыда. Всегда ненавидел мужеложцев и лесбиянок. А теперь, как самый презренный мужелюбец, я жажду мужской ласки и готов… Он представлял, что готов позволить ему. Кто этот ОН, Николай еще не понял. Но почему-то в голове мелькал все тот же злодей Апраксин. У них с этой самой Авдотьей наверняка была преступная связь. Вот меня к нему и тянет.

Но оставим на время порочного императора и его гнусные фантазии. Как там наша лжеимператрица Дуняша первая?

………………………………………………………………………………………..

Спать на жесткой походной кровати, укрываться шинелью, лопать всякую гадость, Дуняша категорически не желала. Не для того меня царем назначили. Буду есть только торты и запивать шоколадом. Ананасина опять же колючая, а вкусная.

Живот страшно болел. Дуняша отменила наказание кнутом, запретила продавать крестьян ни оптом, ни в розницу. Повелела искать золото в Восточной Сибири и назвала четыре места, где оно может быть.

Точно рехнулся Государь, шептали некоторые. На некоторых Бенкендорф уже завел судебное дело. Это еще цветочки, думал Александр Христофорович. Если он еще денек, другой пореформирует, то непременно кто-нибудь опять выйдет на Сенатскую площадь. Кто первый бунт подымет?

Но народ, как водится, безмолвствовал. Вместо кнута стали употреблять розги в двойном и тройном количестве. Мужиков стали не продавать, а сдавать в аренду. Золото впрочем начали искать. Точнее отправились искать, пока до Сибири доберутся, глядишь царь указ-то и отменит.

Шпицрутенами больше не наказывать. Срок службы сократить до десяти лет. Интендантам не воровать. Которые воруют, пусть перестанут, для них Сибирь навечно и конфискация имущества у семьи и родственников.

Бешеный принтер Авдотьи Ивановны работал со страшной силой.

Отменяю ограничения при приеме в университеты для лиц нехристианского вероисповедания. Указ вступает в силу с момента публикации. Поляков все же не очень принимайте, сказала Дуняша в неофициальной беседе. Крепостным разрешаю учиться в гимназиях и университетах. Чем они хуже барских детей?! Ничем не хуже.

– Подменили Государя! Как есть подменили!

Делегации духовенства и дворянства просили отменить указы, как разрушающие святыни и подрывающие основы. Делегации купечества и ортодоксального иудейства тоже порывались сказать свое веское МЯУ.

Лангуста Дуняша сначала боялась, потом распробовала и ела с аппетитом. Соленые огурцы скормила Александре Федоровне, та попробовала ими кормить Сашу. Случился маленький скандал. Жизнь была полна событиями. Иностранные посольства держали руку на пульсе. И от Карла Десятого уже пришло письмо с выражением недоумения.

– Тебя козла в будущем году свергнут, вспомнила Дуняша. Туда же, в чужие дела лезешь.

Надо было как-то договариваться с братом Костей. С Польшей он явно не справлялся. В будущем году поляки забунтуются, придется опять усмирять. Суворова на них нет. Хорошо бы, как барин советовал, отменить у них панщину. Чтобы мужик свободно на себя пахал, а не на пана. Тогда пусть паны себе бунтуют, черта лысого их мужик поддержит. Посоветуюсь-ка со Сперанским.

Что Дуняша с особым удовольствием сделала: разрешила женщинам учиться, работать по специальностям: врач, преподаватель учебных заведений, медсестра. И пока хватит, потом барин еще чего подскажет. Учить оно интереснее, чем убивать. На воинские разводы Государь больше не ездил. Сказался, что здоровьем недомогает. И то. Столько новых вещей перепробовать за одну неделю. Даже здоровый желудок Николая стал давать сбои.

С мальчиком Сашей было интересно. Своих детей у Дуняши покамест не было. А тут вроде, как и родной. И одновременно охальный такой пацан. Как он ко мне приставал! Далеко пойдет, царёныш. Умненький, бойкий. И чего его родной отец мурыжил? Пусть парнишка играет, да верхом ездит. Успеет еще науками измучиться. И военное дело успеет надоесть. Всё бы им воевать, мужикам. Зануда Жуковский Дуняше в целом понравился. Стихи хорошие читает. Грамотный шибко. Вежливый. Чего его барин недолюбливает?

Страшно не хватало барина и барыни. Скучно было без барина и барыни. Вокруг море, целый океан девок и баб. И все готовы, только пальчиком помани. Я то думала, что мы в девичьей развратные. Вот где развратные, не у нас в деревне, в царском дворце.

Гордый лоб великого императора тревожили государственные заботы. Его голос, глубокий и повелительный, его магнетизирующий взгляд устремлялся в неведомые дали. Успею ли добежать до сортира, когда брюхо схватит, думал император, он же Авдотья Ивановна из села Апраксино. Надо денек попоститься.

……………………………………………………………………………………..

А тем временем. Тем временем царь Николай.

Тяжелый физический труд. Вонь свиного хлева, унизительные насмешки дворни не сломили характер железного императора. Он еще больше озлобился на крестьянство.

– А еще хотел их освобождать! Их не освобождать надо, всех на барщину! Чтоб двадцать пять часов в сутки работали. А в свободное время их сечь! Розгами, кнутом, нагайками. Посолить и снова сечь. А потом снова посолить. Впрочем, соль следует беречь. На засолку огурцов может не хватить.

С целью окончательно унизить его императорское величие господа прислали ему от своих щедрот четыре солененьких огурчика. Один из них у него выхватила буквально из рук свинья и слопала.

Николай первый не пил, не курил и не употреблял наркотики. Но сейчас его достало. Надо выпить, думал он. Все равно что. Можно самогон. Где-то у них в деревне непременно должен быть самогон. Не может быть мужика без самогона. Задача в том, что денег нет. Вот совершенно нет. Не платят мне деньги за уборку хлева. Может, того, у бывшей хозяйки в избе где запрятаны?

Николай стал искать и надо же, нашел. Дуреха Дуняшка запрятала в комод свой первый подарок от барина, тот самый рубль, которым барин заплатил ей за утраченную девственность. Цена крови, цена греховного падения ушла сельскому самогонщику. Надо отдать ему должное, сдачу 95 копеек он выплатил по-честному. Вечером наш Коля засел за бутылку и за час высосал всю до капельки. Слабая на спиртное Дуняшкина голова на выдержала, Николай заснул прямо за столом. И снился сон Николаю.

И снилась ему пожарская котлета, борщ и кулебяка.

………………………………………………………………………………………

Федюнька с детства любил Дуняшку. Вместе ходили красть яблоки в саду дяди Потапа, вместе их сек дядя Потап, поймав с поличным. Целовались потом в овсах. Хотел Федюнька, как вырастет, на Дуняшке жениться. И тут барин её к себе забрал. Говорят, жил с нею, как с женой. Неправда всё это, Федюнька не верил. Барин не такой и Дуняшка не такая. Она только Федюньку любила. И вот выгнал барин Дуняшку. В хлев послал работать. Как Федюнька Дуняшу жалел! Вот ходит и жалеет. В окошко к ней заглядывал, так жалко было. Дуняшка раздевается, а он глядит и жалеет. А в этот день, заглянул в окно, лежит Дуняшка вся пьяная, самогону напилась. Юбка задралась, так её жалко стало. Дуняшку, конечно, не юбку. Федюнька в дверь постучал, а дверь то не заперта!

Федюнька вошел в избу и сразу штаны снял. И снился сон Дуняшке.

Глава 17

А именно. Николаю снилось, что танцовщица Аполлонская подходит к нему лезет в его царственные панталоны. Сколь сладостно прикосновение её шаловливых пальчиков. Она гладит его царственные причиндалы. О Натали! Шепчет император. Не так интимно Натали! Она хватает его почему-то за зад, она делает что-то не то. Но как сладко-то!!

Но ведь это неправильно! Так мальчики не делают! Так делают только нехорошие мальчики!

– Отпусти меня свинья! Отпусти развратная свинья! Я, я барину скажу!!

И в этот миг лобзаньем заглушен невинности последний крик и стон. Если бы лобзаньем, разевай варежку. Как бы не так.

Федюнька драл Дуняшу с восторгом и упоением. По проторенной дорожке хорошо скользилось нашему гусю лапчатому. Если у Коли будет ребеночек, то я тут не виноват. Нечего царям деревенский самогон кушать.

Все же Николаю удалось вырваться. Он сумел-таки наставить распаленному Федюне пару-тройку синяков. Тот ответил в двойном размере. Я тебя Дуняша по любви, а ты вон как! Драка закончилась вмешательством соседей и выносом сора из избы.

…………………………………………………………………………………….

– Соблазнил Федюня девушку, изволь жениться.

– Так я барин с моим удовольствием. Она-то не согласная. Вожжа под хвост попала, кричит: развратник, маньяк, извращенец кричит. Чего это такое барин, извращенец.

– Это то, что ты её мало уважил, Федюня.

– Со всем моим удовольствием Ваше Сиятельство. Четыре раз уважил. Я бы её шесть раз уважил, так проснулась, орет, глаз мне чуть не выбила.

– Милые дерутся, только тешатся. Дела твои Федюня обстоят хорошо. Милая дала в глаз, значит, стрела Амура ударила ей прямо в сердце. Готовь сватов Федюня.

Молчавший до этого Николай вдруг завыл и попытался укусить Федюню. Его держала в четыре руки, но он вырывался и горько плакал.

– Сошла с ума от счастья. Повременим со свадьбой Федюня.

– Апраксин!!! В Сибирь сошлю Апраксин! На виселицу. С конфискацией имущества!!! Прости Апраксин. Всё сделаю, только отпусти!

– Видишь Федюня, как ты ей понравился. Она уже буйная. Может и кусаться.

– Я барин того, может и поспешил. Батя мне ничего насчет женитьбы не говорил. Молодой я еще барин!

Не надо Ваше Сиятельство!!! Не хочу на ней жениться.

Страшным невыразимым взором глядела Дуняша на своего обольстителя. Взглядом, в котором не было ничего человеческого.

Взгляд холодной медузы, как говаривал мсье Герцен. Федюня пропал, Николай ему этого не забудет.

– Иди Федюня, иди пока чего не случилось. Попользовался девушкой и хватит. Она с ума сошла от любви к тебе. Ты подлый соблазнитель Федор, сексуальный маньяк и растлитель. Иди домой, отдохни.

И он ушел. Шатаясь и оглядываясь. Могучей силой обладает истинная любовь. А когда у неё хорошая эрекция, с нею вообще сладу нет.

– Что же с вами делать Николай Павлович? В монастырь не хотите? Грехи замолите, то, сё. Я вам хороший монастырь подберу.

Николай не хотел в монастырь.

– Тогда давайте снова в котовью шкуру. Сейчас март, кошачьи свадьбы. Что-то мне подсказывает, что у вас будут большие успехи в личной жизни. Романовскую породу котят заведем. Прославимся.

Обзаводиться котятами Николай тоже не хотел.

– Ладно, иди в людскую Дуняша. Отдохни, морду умой. Федюня тебе больше не тронет. Идите себе Николай Павлович и не мешайте барину заниматься хозяйственными делами. Мне еще особняк строить, забот полон рот.

И он ушел, лелея бессмысленные планы мщнения. Ушел, чувствую в своих чреслах зарождение новой жизни. Династия Феди Кобылина могла стать конкурирующей с династией Миши Романова. И кто знает, кто нашу генетику знает. Может от дурака Федьки родился бы великий и прогрессивный император. Интеллектуал и философ. Марк Аврелий нашей православной действительности.

Но что толку обсуждать то, что может быть. Повитуха Лукерья, проживающая в селе Копорье, имела богатый опыт в родовспоможении, а в свободное время не чуралась и абортами.

………………………………………………………………………………..

Ермолов сильно состарился последнее время. Трагическая смерть Грибоедова очень по нему ударила.”Дали бы мне покомандовать, персы бы у меня и не чирикнули. Не посмели и потом подличать. Бедняга Александр Сергеевич”. Прибытие фельдегеря из Петербурга его потрясло. Государь вспомнил о нем. Государь зовет его на войны. Не с персами, с теми дело закончено. Следует начистить морды туркам на Балканах. Киселева отзывают в Петербург, он едет ему на смену. Что ж, старый конь борозды не испортит.

Из своей орловской усадьбы старый лев поскакал на юг. Киселев, получивший с фельдегерем царский указ, собирался на север. Великий Государь вершил исторические дела, назревали неслыханные в истории России события. Авдотья Ивановна, перепробовав все мыслимые и немыслимые вкусности придворной кухни, разочаровалась в них и употребляла только вяземские пряники с фруктовой начинкой. Эти не подведут.

“Батюшка барин! Замучалась я с энтими реформами. Чем больше их принимаю, тем больше новых надо придумывать. А министры как мухи вредные, все жужжат и жужжат. Рано, жужжат. Опасно Государь, жужжат. Так бы им головы и отрубила.

Остаюсь с любовью к вам и уважением.

Император Всеа Руси Николай”.

Почта, доставляемая государевыми фельдегерями, разумеется, не проверялась никакими посторонними личностями. Но страшно себе представить какие мысли могли бы возникнуть при прочтении дуняшкиных посланий. Тут недолго до государственного переворота.

Поля, Полинька, шептал я по ночам любимой. А не наломаем ли мы дров с нашими реформами? Может, Россия, не реформируемая в принципе страна?! Её следует только сломать и заново строить? И заселить новым народом. Не обязательно китайцами, можно и папуасами.

Полина больно кусала меня за ухо и начинала щекотать. Чтобы не болтал глупости. Нет такой страны, которую нельзя привести в порядок. Наши мужички очень любят прогресс. Некоторые даже перестали есть мыло и пробуют им мыться.

Так медленно, но неуклонно шли мартовские дни. Шумели рабочие на стройке века. Росли стены нашего дворца. Первый этаж, есть шансы, построят к концу лета. Дуняша, кстати, прислала нам государственных мужичков, работают в смену с моими бездельниками. Росси стал чаще приезжать, иногда остается у нас ночевать и рассказывает нам с Полиной массу интересного. Удивительный человек.

……………………………………………………………………………………

Масленица! Широкая масленица. Катание на санях, блины, чучело зимы, сжигаемое на костре. Масса развлечений. Много всего самого приятного. И самое приятное приехало из Санкт-Петербурга. Сына с собой захватило, жену с собой привезло. Экспромтом. Что давешнему царю Николаю не было свойственно. А нынешнему хоть бы хны. Ухмыляется совершенно идиотской ухмылкой, рад донельзя. И как ему объяснить, что это опасно. Что дурында Дуняшка может вырваться из хлева и натворить в усадьбе бог знает что. Надо срочно её нейтрализовать.

– Пойдем Полиночка. Коту Николаю Павловичу пришло время половить мышей. К тому же март, март время когда не котов е..т, а коты е..т со всем тщанием и удовольствием. Охочий до любовной ласки Николай Павлович должен получить удовольствие….

Чтобы сладить с Дуняшкой пришлось её вязать и затыкать рот. Скотникам сказали, что девка будет наказана за непослушание и чтобы не портила своими воплями настроение высоких гостей, следует её обездвижить. Народ отнесся с пониманием, удивились только, чего это барыня сама пришла свою бывшую прислугу наказывать. Не могла что ли нам поручить?

Вливать положенный настой Николаю пришлось дважды. Первую порцию он выплюнул. Вторую, зажав ему рот, удалось успешно влить. Я, стоя у двери хлева, сторожил, чтобы никто не подслушал. А Полина творила заклинания. Слышно было, что Николай было крикнул что-то, потом мявкнул довольно противно. И тишина. Страшная тишина. Даже свиньи за стеной затихли, проникнувшись трагизмом совершившегося события. Опять кот. И опять никакой Дуняшки. Бедный Александр Николаевич.

Мальчик приехал со своею мечтой о встрече с милой и ласковой Дуняшенькой. А не найдет даже кошки Мурки. Только злой и на всё обиженный кот Николай.

Впрочем, следовало идти в дом. Развлекать гостей, кормить гостей. Унимать самодельного Николая Павловича, чтобы не ляпнул на радостях чего. У бабушки удались блины. Рыбку опять поставила все та же Анюта. К столу Государя даже ведьмы и водяные смиренно поставляют лучшие дары природы. Величие России прирастает самодержавием.

Глава 18

9 марта сего года Пушкин выехал на Кавказ. Дорога предстояла длинная, до места он доберется только через три месяца. Только вот надо ли ему туда ехать? Да, в прошлый раз его не убили. Да, написал Путешествие в Арзрум. Совершил военный поход с генералом Паскевичем. Лез на рожон, попадал под пули. Повезло мальчишечке. А вдруг на этот раз не повезет?! Мы не имеем права рисковать жизнью и здоровьем Александра Сергеевича. Пушкин наше всё!Больше то мы ничего не нажили. Решено. Пушкина вернуть, он сейчас где-то в Москве болтается. Вернуть и, если ему так уж приспичило, пусть съездит туда, где побезопаснее. В Италию скажем. Или, еще лучше, в Англию. Туманный Альбион, аристократы и прочие дегенераты. Дуэли тоже есть. Ох, и в Англии нашему Александру свет Сергеевичу не светит. Может, в Швейцарию? “Мир опустел. Теперь куда же меня б ты вынес океан? Судьба людей повсюду та же. Где благо, там уже на страже иль просвещенье иль тиран”. Пусть едет в Англию, просвещается.

Я понимал, что наломаю дров. Но я их столько уже наломал, что мало не будет. Что-то не напишет, а что-то и наоборот напишет. И, может быть, еще лучше напишет. Николаю я объяснил, что к чему. Послать фельдкурьера для царя плевое дело. Вернется Сашенька, никуда не денется. Квасного патриотизма поубавит, хлебнет воздуха западной демократии.

– Ох, Борис Викторович! Тяжко-то мне. Царь ведь корсет носит. Затягивается, аж тошно становится. Я бросила было затягиваться, сказали низзя. Сказали, порчу образ великого царя в глазах общественности. Я бы эту общественность в нужнике утопила. И ваты он в мундир подкладывает, ходишь, потеешь. Этак можно и заболеть от государственных дел, хлопот.

– А я слышал, что кто-то от обжорства заболел. Слопал от жадности весь торт на торжественном приеме. Случайно это не вы будете, Ваше Величество.

– Хоть вы-то меня не обзывайте Величеством. Я Дунька, верная ваша раба.

– Душа моя Дуняшенька, посмотри на себя в зеркальце. Ну какая ты баба. Самый настоящий мужик. И опять же по слухам, уже по бабам успевший погулять.

– А что делать, если они сами лезут. И норовят в штаны заглянуть. А там у меня что ни день, стоит. Хочется же, барин.

– А жена как, Николай Павлович?

– С женой у нас все распрекрасно, Борис Викторович. Её я в первую очередь уважу. Да ей много и не надо, бедняжке.

– Перейдем, однако, к государственным делам, Дуняша. Ты ж ко мне за советом приехала.

– Да. Отговаривают меня все народ освобождать. Говорят, не созрел народ. Рано, говорят, ему свободу давать. Постепенно надо. Делегации шлют от всех губерний. И не только дворян, мужиков присылают. Богом молят мужики, чтобы не освобождали их.

– Хорошо им барин заплатил, мужикам этим.

– Да и я так думаю. Рожи у мужиков точь-в-точь как у нашего управляющего.

– Вот и не робей. Вызовешь Киселева из Дунайских княжеств, велишь ему приготовить всё для отмены крепостного права. Сперанского тоже подключай. Чтоб в нынешнем году обязательно отменила. Иначе до будущего года не доживешь Дуняшенька. Убьют тебя дворяне.

– Домой хочу!! В деревню!! К тебе барин в постелю!!

– Дуняша закричала таким звучным басом, что её могли услышать. Мнение о сексуальных предпочтениях великого государя могло резко измениться.

– Тихо, тихо. Сынок услышит, что о папочке скажет?

– Смешной он. Всё кошку Мурку ищет, спрашивал дворню, где она.

– И у меня тоже спросил. Сказал ему, что у кошки Мурки котятки и её беспокоить нельзя.

– Да. И о Дуняшке спросил.

– Его Дуняшка гораздо ближе, чем он может предположить. А если ты об этом уроде, что царем на Руси до тебя работал, то он сейчас в котовьей шкуре. От греха подальше. Натерпелся я от него за эти дни.

– Ох, барин. Сколько ж мне в той шкуре маяться?! Нельзя никак назад?

– Год отбудешь. Главные дела переделаешь, тогда думать будем. Не бойся, не навечно тебя сослали. Трахай себе фрейлин, жри торты, но в меру. И дело делай. То, что Николай не сделал и делать не собирается, надо обязательно выполнить. И хорош разговаривать. Не хочешь сегодня о делах говорить, пошли к гостям. Жена, наверное, вся извелась.

И мы пошла к гостям.

Саша страдал. Саша искал её, свою прекрасную и недоступную, свою обольстительную Дуняшеньку. Папа в этот раз на удивление был добр к нему и вовсе не ругал за недостойное настоящего мужчины поведение. А маменька, что ж маменька. Она блаженствовала в обществе Полины Ивановны. Кстати сказать, очень и очень привлекательной дама. Если бы не было Дуняши… Но Полина Ивановна замужем. Честь и достоинство замужней женщины это святое. Так Жуковский говорил. Ох, и зануда.

Днем на прогулке Саша тянул мамочку к избе в селении, где, как он знал, проживала Дуняша.

– А вдруг не у кошки Мурки котята, а у Дуняшеньки ребеночек?! Апраксин он такой, он на все способен, Апраксин. Обольстительный и чрезвычайно жестокий мужчина. Вот бы мне вырасти таким. Где же ты, моя Дуняша?!

………………………………………………………………………………………..

Кот Николай Павлович видел все. Он с болью в сердце наблюдал на шествованием царя узурпатора по двору усадьбы изменника Апраксина. По мнению Николая лже царь выглядел прескверно. Опух, растолстел, наверняка ведет не достойный царя образ жизни.

– И он спит с моею женой бесился Николай.

Он сидел в чулане на чердаке здания. Поесть ему приносили регулярно. Женщины, что за ним ухаживала, жалела кота, предложила ему даже блюдечко молочка.

– Не знает дура, что взрослому животному молоко вредно. От него брюхо раздует и приключится понос. Да что с них возьмешь, с русских баб.

Жену Николай тоже видел пару раз. вместе с Наследником выходила на прогулку. Довольная, даже веселая.

– Развратничаешь с ним Александра! О, если б ты знала Александра!

Сын выглядел превосходно. Здоровенький, очень подросший ребенок.

– Мало я ему уделяю внимания, подумалось вдруг Николаю. Если удастся вырваться из этого омута, то буду с ним ласковее. Ему бедняге непросто. Учиться управлять великой державой сложнейшее искусство.

На ужин ему принесли рыбы. Свежая отварная рыба очень неплохое блюдо.

– А кормят здесь неплохо, еще раз подумал Николай Павлович. Повару австрийского императора стоило бы кое-чему поучиться. Впрочем, я в плену, военнопленному не следует быть особо привередливым. Как там в этот чертовом хлеву у злодея Апраксина? Надеюсь, свинья, отнявшая от меня соленый огурец, понесла заслуженное наказание? Её, если не ошибаюсь, собирались в ближайшие дни зарезать.

Еще один удивительный факт из жизни пленника. Кот Николай совершенно перестал думать о кошках. А ведь месяц март, а ведь на улице деревни звучат котовьи песни. Доносятся до барской усадьбы и пожилая кошка Анфиска, проживающая в каморке сторожа, шевелит ухом, вспоминая былое.

………………………………………………………………………………………

– Дуняша. Всё хочу тебя попросить. Есть у нас в деревне девочка, очень способная девочка. Надо дать ей хорошее образование. Чтобы смогла самостоятельно жить, не надеясь на нашего брата мужиков. Своим умом, своими силами могла справиться.

– Это кто ж у нас такой?... Ааа, догадалась. Анюткино дитё. Ох, барин. Ходок ты у меня барин. Всюду успел барин. Одна я, дура, на бобах осталась. Ладно, не морщись Ваше Сиятельство, будет твоей дочке и учеба и забота. Я не зверь, твое Сиятельство…. Как уезжать не хочется. Зверски не хочется уезжать.

– Не на луну уезжаешь. Можешь раз в месяц наведываться. И примем, и без доброго совета не оставим.

– Ну, прощай Дуняшенька… Нет, на шею мне не бросайся. Береги честь смолоду Государь.

Уехали. Столько дел обсудили. Многое успели. Ничего, в сущности, не успели. Бедная Дуняша. Разворошила она змеиное гнездо. Придется ей теперь бороться с сотнями гадюк. Гадюк опытных, злых и кусачих гадюк.

………………………………………………………………………………………

Кот плакал. Не кошачьими, человеческими слезами плакал. Уехали. Уехали, не зная, что отец и муж смотрит на них из узилища и мечтает обнять, прижать к сердцу, расцеловать их, родных, может быть навек потерянных. Вырваться из плена, увы, невозможно. Бежать, если снова стану человеком попробую бежать. Лучше смерть в бою, чем жизнь в рабстве. Константин, Константин, загубил ты душу своего младшего брата.

В этот день кот Николай впервые отказался от пищи. А на следующий день кончилось его тюремное заключение.

Глава 19

– Вот смотрите Авдотья Ивановна. Ваша реципиентка была трудолюбивой и жизнерадостной девушкой. Да, блудила иногда. Нарушала кодекс чести дворовой девушки, поддавалась искушениям плоти. Но кто не грешен?! Кто у нас не грешен Николай Павлович?! Молчите. Даже не мяукнете. То-то же. Вспомнили свои похождения? Использование служебного положения в личных целях. Соблазнения зависящих от вас невинных девушек. Стыдно Коля!

– Сам такой! Отмяукнулся кот Николай.

Впрочем, он был уже облачен в миленький сарафанчик, умыт и снова пребывал в теле дворовой девушки Дуняши. Чему кстати оказался на удивление рад.

– А ведь приятнее так. Молодо себя эдак чувствуешь. Девчонке-то всего восемнадцать, сопливая совсем. Ох, опять приставать начнут.

Он вспомнил Федюню, его железный и надо признать весьма приятный инструмент.

– И чего им жаловаться дурам? Удовольствие ведь получают. Но беременность. Но муки плоти. Но грех перед богом. Зачать невенчанной, греховно, зачать во блуде. Если я позалетел, придется повеситься. Попросить у Апраксина пистолет, чтобы свести счеты с жизнью по-джентльменски не получится. Не даст подлец.

Я думал, что же мне дальше с подлецом Николаем делать. Никак не придумывалось варианта. Трудовая терапия Коле не помогала: корова его боднула, свинья обокрала. Изнасилование самым жалким представителем местного населения ударяло в какой-то степени и по моему самолюбию. Пусть не самого Николашку, но тело, в котором он изволил пребывать, я ласкал и любил в течение без малого года. А теперь она согрешила. Согрешила не без моего попустительства. Не пил бы ты, Николай Павлович самогон, вздыхая, думал я.

– Ну хорошо Коленька. Будешь работать на дому. Ты у нас хорошо рисуешь. Будешь рисовать на продажу. Сам свой хлеб начнешь зарабатывать. Хватит тебе коровам инфаркты устраивать и свиней пугать. Темы для рисунком получишь у управляющего. Он у нас и Карл Брюллов и Рафаэль Санти. Прочистит тебе мозги. Кррругом! Шагом марш!!

И Николай Павлович послушно пошел к управляющему. Что ж ему оставалось делать.

Но оказалось всё не так страшно. Управляющий встретил Дуню с понимающей ухмылочкой. Дескать, поблядовала немного с бариным, шалава, и опять в чем провинилась.

– Говорят ты Дуня рисовать способная. Нарисуй, что умеешь, а там посмотрим. Что путное намалюешь, глядишь бумаги дам, разрешу малевать. Может потом и заплачу!

Конечно же, Николай Павлович стал рисовать солдат. Первым делом нарисовал гвардейца лейб гвардии Саперного батальона. Далее рисовал солдат измайловского и преображенского полка. Рисовал бы еще, но бумага кончилась. Свои творения Николай нес к управляющему с некоторым опасением. Тревожился не сам Николай, чесалась уже поротая задница красавицы Дуняшки. А ну как не понравятся?!

Рисунки управляющему очень понравились.

– Ну ты Дуняшка даешь! Это ж какую деньгу можно зашибать. А маслом так сумеешь?

– И маслом сумею. Дайте только холст и краски.

Управляющий отправился с докладом к барину.

……………………………………………………………………………………….

– Государь. Холеры в России нет, и не будет! Наши врачи её не допустят. Божьим промыслом….

– Дурак ты министр. Холера не от божьего промысла, а от немытых рук и воды заразной. Пока её, гадины, нет. Но возвратятся наши войска с войны. С ними она, голубушка, и пожалует. Следить следует. В карантин народ сажать следует. Без жалости наказывать следует. Будет она паскудина в Астрахани, да в Тифлисе. Сторожиться следует также Бугуруслану и Бугульме. Сейчас еще март, пока приказы разошлем, пока дойдут, как раз лето будет. А там и осень. Она и явится. Исполняйте приказ граф!

– Будет исполнено Ваше Величество!

– Тэкс. Одно дело я сделала. Барин велел обязательно проверять исполнение приказов. Да я уже и сама вижу: врут они все, ни хера делать не хотят. Ох, между нами девочками, набрать бы министров из барской дворни, способнее бы дело пошло. Одна беда, языков оне не знают, не способные к языкам.

Письмо к Константину Павловичу писалось Дуняшей в тесном содружестве с барином. Весь вечер убили на сочинение сего послания. Константин мужик упертый, но боялся, что его убьют. Задушат, отравят, на худой конец застрелят. В возможность восстания он, конечно, не поверит. Мои поляки верны мне и не посмеют восставать против законной власти. Еще как посмеют. Времени осталось немного, но оно еще есть. Умный дурак страшная вещь. Костю надо устранить. Замену готовить уже сейчас.

Дуняша, особо не думая о таких премудростях, в душе весело представляла, как взбесятся польские паны, когда у них холопов отнимут.

…………………………………………………………………………………….

– Государь! Заговор!! Раскрыт заговор Государь.

– Заговор, говоришь? Расскажи подробнее, кто против кого. Кого убивать хотят? Чего украсть собрались?

– Вас хотят убивать, Ваше Величество. То есть, только свергнуть. И в ссылку отправить. Но мы то с вами знаем, какой в ссылке вредный воздух. Ненароком стукнет кто табакеркой и считай, простудился. Помер скоропостижно.

– И кто же меня, говоришь, свергает? Кому я не понравился?

Бенкендорф назвал несколько фамилий. Особы, приближенные к Государю. Особы, облеченные властью и на всё имеющие свое мнение. В данном случае оно резко не совпало с новым курсом императора Дуняшки.

– Значит так. Тех, кто повреднее, в Шлиссельбург на пожизненное. Тех, кто моложе и здоровее, в Сибирь. Пусть поднимают там народное хозяйство. Декабристы, я слышал, бездельничают и развратничают. Проследи, чтобы эти делом занялись.

Действуй Бенкендорф, действуй. Чем больше мы посадим, тем больше нас будут любить. В будущем, конечно.

Покончив с заговором и подписав указ о всеобщем и обязательном начальном обучении, Дуняша почувствовала желание отдохнуть. Отдыхать культурно, как император Николай, она не хотела. В театр ехать, там ногами машут и поют дикими голосами. Пьесу какую-нибудь посмотреть, плохо знаю ихние пьесы. Вдруг не там где надо засмеюсь. Эх, если бы в цирк! Но цирк не каждый день бывает. Саша наследник, кстати, тоже любит цирк. Можно будет его взять с собой.

Пойду что ли к фрейлинам. Они тут поблизости живут, конурки малёхонькие, живут, одна на другую дышат. Одно развлечение, когда которую царь изволит в постелю к себе взять. Честь большая. И деньгой наградит и замуж потом выдаст. Попробуй кто не женись. На царевой то полюбовнице! Это ж карьера! Это от царя благоволение. На всю жизнь счастлива станешь. Если, конечно, не очень брезгливая. Есть тут и такие. Брезгливые. Немного, но есть.

Дуняша пересилила себя и не пошла. К её чести надо отнести. Скука смертная такая жизнь. И оборачиваться теперь не получается. Полина Ивановна что-то насчет этого говорила. А хорошо бы кошкой погулять по коридорам дворца. Кошку все привечают, она обо всем знает. Любят все кошку, заговоров против неё не устраивают. Разве что какая вредная кошка попадется. Ну кастрируют. Ну в Неве утопят. А ты оцарапай хозяйку и убеги. Собак бродячих в Санкт Петербурге не очень много. Государь следит, чтобы собаки не безобразничали. Все ходили строем и лаяли только по приказу.

Так рассуждала Дуняша. И сон сморил невинную девушку. И во сне она опять лезла в оконце к своему ненаглядному Бореньке. И ласкала Бореньку, говорила ему нежные слова…Пожар Ваше Величество. Пожар!!! Горим Ваше Величество!!!.....

……………………………………………………………………………………..

Как Государь Николай Павлович боролся с пожаром в Зимнем Дворце можно прочитать в Санкт Петербургских ведомостях от 1 апреля 1829 года. В отличии от пожара 17 декабря 1837 года наш пожар был быстро локализован и обошелся без человеческих жертв. Одна только фрейлина получила ожоги и препровождена на госпитализацию в Мариинскую больницу. Она все равно была старая и ожоги её даже украсили. Дуняша выделила ей достойное вознаграждения и наградила медалью: За любовь к Императору при тушении пожара. Сама она тоже немного пострадала, прожгла мундир и порезала руку. Бедняжка Александра Федоровна впала в очередную истерику и пыталась спасти сына. Саша вырывался и все пытался принять участие в тушении очага возгорания. Словом, всё как у людей. И даже немного интереснее. Картины не пострадали. Люди убедились, что Государь наш жив, здоров. Дай бог всякому.

В аккурат на следующий день после пожара в Петербург вернулся Пушкин. Вернулся злой и на всё готовый. Только не на поездку в Англию.

Глава 20

Совершив своё историческое злодеяние, мы с Полиной вкушали прелести семейной жизни. Готовясь к весне, я еще раз проверил весь посадочный материал. К запасенному с прошлого года добавились привезенные из Европы сортовые семена всяких прогрессивных корнеплодов и злаков.

В доме тоже установилась временная тишина. Николай трудился в светелке над рисунками солдат нашей армии и уже собирался перейти на изображение воинов стран участвовавших в наполеоновских войнах. Война с французами в стране еще не забыта, рисунки будут пользоваться успехом.

Всё хорошо. Бабушка проверяет запасы прошлогоднего варенья и ругает повара. Дворовая девушка Маша задумалась о замужестве и плачется, что мужчина нынче пошел корыстолюбивый и несимпатичный. Снег начал активно таять. Процесс пошел, как сказал исторический деятель далекого будущего. Дай бог, чтобы в будущем, которое мы теперь активно строим, деятеля сего не оказалось. Не то, чтобы совсем дурак. Но слишком доверчивый растяпа. В любом будущем таким нельзя управлять государством. Соседи они такие: непременно используют как шлюху и обманут.

У моей Полины затишье перед бурей. А она будет, грянет буря. И запищит в доме новое существо. Мне бы со старым разобраться. Давно я на мельницу не летал. Не обиделось ли на меня юная леди? Опять же наследник престола гостил. Он о ней не спрашивал, но наверняка помнит удивительную девочку. Что ж девочка, снег уже начал таять, но для птицы ночной, для всепогодной птицы месяц апрель ничем не хуже, чем месяц март.

……………………………………………………………………………………

Кречет птица ценная, кречет птица ловчая. Бью когтями и уношу жертву в своё гнездо. В день кушаю на удивление мало. Всего двести грамм разных птичек и мышек. Могу и зайчика слопать. Живу в Исландии и на Командорах. Я северная благородная птица. Еще не успели взыскаться по мою душу арабские шейхи. Всё еще впереди, лечу я спокойно изведанным маршрутом и не боюсь попасть в плен. Почему я поменял облик солидной птицы филина на благородного джентльмена сибирской тундры и сам не знаю. Захотелось разнообразия. Надеюсь, родственницу свою новым обликом не испугаю. Девочка Анютка не из пугливых.

Итак, по небу полуночи кречет летел. Недели Великого Поста не время, чтобы встретить в небе какую-то активную нечистую силу. Ведьмы и оборотни уважают чувства верующих и не пытаются вызвать возмущение народа. Кропить воздух святою водою в девятнадцатом веке еще не начали. Но береженого, чуть не сказал, бог бережет. Но кто-нибудь даже ведьму оберегает. И я даже знаю эту личность.

Нет, небо пусто не бывает. Летят мне навстречу две подозрительно крупные птицы, птицы, которым, в общем, ночью полагается спать. Тетерев и тетёрка. Дикие инстинкты хищника взыграли во мне не к месту и не ко времени. Захотелось спикировать, сбить на землю и употребить тетёрочку в пищу. Ведь ел же перед сном Апраксин. И думать не смей!

– Третьим будешь Апраксин? Присоединяйся.

Кудахчет тетерка постарше. Со знакомой ехидцей в голосе. Как я их не узнал?!

– А я к вам лечу.

– Надо же. А мы к вам.

– Царя мне так и не показал. Что, жалко было. Щас каак клюну.

Птички резвились. Мамаша и дочурка, похоже, были в разогреве.

– Ну хлебнула на грибках настоечку. Нам можно. Это вам барам нельзя.

– Дочку тоже угостила?

Тетёрка вертит головой. Засмущалась.

– Разве за ней доглядишь. Стоило на минуту отвернуться, уже сидит весёленькая, песни поёт.

– Спаиваешь дочку мамочка. Грибки-то хорошие? Хотя какие грибы в апреле месяце.

– С зимы засушила. Ядреные мухоморчики. Угощу тебя как-нибудь. Да ты не боись, у ней уже выветривается. Дурачится только.

– Куда ж мы полетим? У меня все отдыхают. Всякие гости это хлопоты, а большие гости - большие хлопоты. Царь с царицей да наследник престола, тройные оказались хлопоты. Может по рюмочке мухоморки выпьем у вас Анечка в избе. Давно ли я вашей избы как смерти боялся. Кажется, вчера было.

Мы развернулись. Быстрые крылья кречета и неспешный полет птиц из семейства куриных никак не стыковались. Я обгонял моих ведьм, возвращался обратно, подгоняя их птичьим клекотом. Вот все та же мельница над подтаявшим льдом речки. Водяной занят делом. Спит ли он когда? Может зимой в трескучие морозы, когда река промерзает до дна, когда вся его паства вморожена в глыбы льда. Сейчас ему не до сна.

– Скажи мне все-таки барин, что не так с твоими гостями? Я раскидывала карты, травками курила. Гадание невнятное, ответы смысла лишены. Обижаешь ты меня барин.

– Мамке завидно, что ты её переплюнул.

Мы сидим за столом в горнице. Расхваленная настойка выпита, мухоморы не произвели на меня особого впечатления. Гриб как гриб. Вкус настоечки как у обычной браги.

– Отец где? На мельнице молоть вроде нечего, не сезона. Рыб в реке от спячки будит? Или с русалкой шашни завел? Гляди Анна, появится у тебя мачеха, а у дочки бабушка с хвостом и жабрами.

– Не шути так барин, басит, входя в комнату мельник. Лёгок на помине. – У нас водяных свои шутки. Вот утяну в омут, будешь знать, как шутить.

Старик преображается, вот он уже и то самое страшилище, что едва не утянуло меня летом под воду. Нашел, кого пугать. Я теперь не тот. Вскакиваю, чувствую, что раздаюсь вширь и ввысь. Когти на огромных лапах, острых запах зверя. Я теперь медведь, громадный медведище. И реву так, что стекла в оконцах звенят.

Визжит Анютка. Мамка её заслоняет дочку. Даже водяной, похоже, испугался и снова стал человеком.

– Не пугай барин. Пошутил я.

– Ну и я тоже шучу. Ладно, проехали. Засиделся я у вас, пора домой. Прости Анечка, если напугал.

– Ты крутой, папка. Здорово деда шуганул. Будет знать. С медведём ему не справиться.

Погостил, получается. Всё лучше, чем ничего.

…………………………………………………………………………………..

Николай рисовал, Николай копил деньги. Рубль к рублику. Надо отдать должное хозяину, не жадничал, не отнимал всё. Капала денежка труженице надомнице. Сначала Николай лелеял мечту, сбежав по весне, добраться до самого Филарета и броситься ему в ноги. Рассказать всё как было, воззвать к милосердию пастыря. Но потом он передумал. Слишком строг и недоверчив Филарет. Он не пустит к себе явившуюся невесть откуда потрепанную девицу. А если и удастся к нему проникнуть, не станет слушать бредовый лепет молодицы. Позовет полицейского. И отправят Авдотью по этапу обратно в Апраксино. По дороге стражники станут щипать её за бока и шептать всякие грязные слова. А то и под юбку полезут. И Николай представлял как лезут к нему под юбку. И почему-то представлял без особого возмущения. В животе вроде как и теплело, хотелось чего-то.

– Понятно чего тебе хочется, развратный ты человек! Как ты мог так опуститься Николай. Недавно тебя изнасиловали. И ты опять хочешь всякой мерзости. По делам наказуешь меня Боже!

Плача, дорисовывал он портрет гренадера. Приходилось повторяться. Заказчики требовали, чтобы поусатей и чтобы с бравой выправкой. Гусары тоже пользовались спросом.

– Мерзкий Апраксин, думал Николай. – Какую змею пригрел я в своей гвардии.

– А Анютка бабы, она что колдует? Услышал он из соседней комнаты.

Другие девки пряли там полотно и беседовали о жизни. К нему они уже перестали вязаться. Рехнулась Дуняха, решили дружно.

– Анютка девки не сказать, чтобы колдует. Зачем им. Мельники, деньга у них есть, живут зажиточно. Но ведьма она, точно ведьма. Страшные дела на мельнице у них творятся. По ночам близко и не суйся. Кого хочешь околдует и зверем лесным в лес отпустит. Был человек, и нету его.

– А хорошо бы к ней сходить погадать. Наверное, здорово гадает.

– Ну ты Акулина и дура. Она тебе такого нагадает, сама не рада будешь. В омут бросишься. Русалка как раз поблизости у них живет, мужики видели. Вот будешь на пару с русалкой реку надо сторожить.

Девки дружно загоготали.

– Ведьма! Подумал Николай. Настоящая ведьма. Я говорил, что ни ведьм, ни леших в наших лесах быть не должно. Но они есть! Они есть и только ведьма и может помочь императору Всеа Руси!

Еще раз пересчитав деньги, Николай решил как только стает весь снег и немного подсохнет, отправиться на мельницу, просить у ведьмы помощи и спасенья.

– Если один злодей сумел превратить меня в черт знает что, то другой злодей наверняка сумеет вернуть мне мой прежний облик. Пообещаю ей все сокровища моего царства. Графский титул пообещаю. Потомственное дворянство. Девки тут сказанули, что у ведьмы есть дочка. Не захочет за деньги, за дворянский титул для дочери согласится помочь. Берегись теперь Апраксин!

Глава 21

Пушкин уехал в Лондон посуху. Балтика по весне штормила. Нельзя, чтобы великий наш поэт утоп бесславно и пошел рыбу корюшку кормить.

Ермолову в дорогу и Паскевичу на Кавказ посланы были новые марши для артиллеристов со словами крайне патриотическими и зовущими: Артиллеристы, царь нам дал приказ. Артиллеристы, Родина за нас. Из сотни тысяч батарей за слезы вдов и матерей. По турку подлому Огонь! Огонь! Огонь!

В школы и гимназии стали поступать первые ученики подлого сословия. Их начали бить и учителя не прилагали особых усилий, чтобы пресечь сие явление. Следовало провести несколько показательных судебных процесса и пресечь подобное безобразие.

Следовало и то, следовало и это. Вопросы следовали один за другим. И торты есть совершенно не оставалось времени. Жена жалела бедного Nikolja и просила его не переусердствовать. Сперанский круглые сутки оставался на боевом посту и работал как в молодости. Киселев мог приехать в лучшем случае через месяц. В гвардии намечалось брожение. Брат Михаил приходил и признался, что к нему обращались с преступными предложениями возглавить заговор с целью лишения законного Государя трона. Хорошо, что убить не предлагали. Анонимные злодеи объявлены в розыск и, как водится, успешно покинули пределы государства.

Дуняшкина жизнь протекала интересно и разнообразно. Переспав со всеми молоденькими фрейлинами, она планировала пойти на второй круг. Надо же выяснить, которая из этих дур меня и вправду любит. Сын Саша к преобразившемуся отцу относился с горячей любовью. Папочка больше не шпынял его по делу и без дела. Брал Сашу с собой на прогулки в Летний сад и в цирк Турниера. Правда, сейчас Великий пост, ни цирки, ни театры не работают. Но папА обещает летом свозить Александра в Кронштадт и покатать на яхте. МамА тоже рада, что папенька помягчал характером и не требует от ребенка слишком много. Хорошо бы еще съездить к Апраксиным. Непременно встречу уж там мою Дуняшу. Не может же она прятаться от меня до бесконечности. Ах, Дуняшенька! Ваш Александр очень по вам соскучился.

Усатая и лысоватая Дуняшенька и не подозревала о таких мыслях наследника престола. Она привязалась к мальчишке. Пора бы и мне дитё завести. Чем я хуже дряни Анютки?!

А тем временем, время текло, текло. И грязь, наконец, подсохла. Апрельское солнце постаралось. Для Николая Павловича близился момент истины. Дорогу на мельницу он примерно знал. Следующей ночью пойду, решил великий император.

В ночь предшествующую великому событию Николай спал плохо. На барской половине до полуночи что-то шумели. Вроде приезжал фельдегерь из столицы. Узурпатор поддерживал связь со своим благодетелем, изменником Апраксиным. Гонца из Питера оставили на ночь. Угощали чем-то горячительным и кормили на убой. Сам хозяин не пил, точнее, если пил, то не пьянел. Как такое получалось у бывшего пьяницы гусара, Николай не мог понять. Да и черт с ним, с подлецом Апраксиным.

Сейчас бы домой в столицу. Обнять жену, поцеловать сына. Обесчещенную, опозоренную преступной связью жену. Она, бедняга, каждую ночь отдается чужому человеку и не знает об этом. Пусть остается в неведении. Если вырвусь на волю и вернусь, никогда ей об этом не скажу. Все-таки надо как-то заснуть!

Николай залез в сундучок и достал оттуда заветную бутылочку хлебного. Купил на свои кровные у приезжего торговца. Качество дрянь, но как снотворное вполне сойдет.

Выпитое вино усыпило царя. Николай крепко заснул. И как оказалось совершенно напрасно.

Федюня бродил под окнами. Федюня выжидал. Как он проник в парк Бориса Викторовича Апраксина?

Спросите Ромео, как он проник на балкон к Джульете. Спросите Руслана, как он добрался до своей Людмилы. Спросите Ричарда Гира, ему с красоткой тоже пришлось непросто.

Федюня у нас оказался очень шустрый. Раз её отодрал и еще отдеру. Сначала побрыкается, а потом сама скажет: Спасибо тебе Федюня. У тебя толще, чем у барина. Хочу таперя только с тобою. Давай жениться Федюня.

Избалованная слишком добрым барином деревня забыла о страхе божьем и посягнула. А Борис Викторович спал и ничего плохого не ожидал. Да и какое дело барину Апраксину до его дворовой девки. Пусть девка сама сторожится.

Сон был сладок. Во сне пришла к нему Варенька Нелидова. Своими итальянскими глазами она сказала ему слишком многое. Своими шаловливыми ручонками начала делать черт те что.

– Варенька! Тебе ж еще того, шестнадцати не стукнуло. Давай не будем, Варенька!!

И стон любви был заглушен, если бы поцелуем, еще бы ничего.

– Куда ж ты Варенька суешь?! Что ж это делается то??!!

И Николай чувствовал, что не он е..т, а его е..т. И е..т весьма умело. С большим темпераментом е..т.

– Кто ж меня опять?!...Успел подумать и проснулся.

Страшный вопль обесчещенного мужчины разбудил всю девичью. Насильник девичьей невинности попытался сбежать через окно, но споткнулся и был схвачен с поличным. Его долго били и щипали разъяренные горничные. Наконец Федюню связали и бросили в узилище. Николай Павлович остался оплакивать свою погибшую честь. Барин так и не проснулся. Обсудили и решили, с таким делом барина с барыней не будить и по пустякам не беспокоить.

…………………………………………………………………………………..

Вершила великие дела Россия на фронтах сражений. Доблестные Ермолов с Паскевичем ненавидели друг друга и успешно били общего врага. Турка опять нападала огромными армиями и получала по носу от скромных, но хорошо обученных отрядов. Мы опять были самые лучшие. А наши бойцы самые смелые.

Государь держал руку на пульсе, обдумывая новые совсем уж необычные планы. “И чего барину приспичило железную дорогу строить? Загорелось ему. А мне отдувайся. Ни анжинеров нетути, ни железа подходящего. Чем плохо на лошадях, и совсем даже неплохо. Срёт лошадь много. Так чего? Конский навоз самый пользительный, для удобрения полей самое то. Ладно уж, выпишу инжерерОв из Англии. Железо пусть из Швеции поставляют. Грехи мои тяжкие. Пойти что ли к бабам?”

…………………………………………………………………………………..

Весь день Николай плакал. Слёзы капали на портрет кавалериста. В животе чувствовалось нечто постороннее. Как будто там поселился некий, прожористый и наглый постоялец.

– Никогда еще русский император не беременел от простолюдина. Императрицы было, грешили. Но вроде тоже до последствий не доводили. Я не уберег свою особу от покушения взбесившегося плебея. Мне суждено погибнуть. Может и не надо к ведьме идти. Сразу пойду на болото и утоплюсь. Или нет. Уйду в монастырь и стану замаливать свои грехи. Вот выход достойный монарха великой державы.

Николай тосковал до вечера. Поужинал в людской без аппетита. Сегодня полнолуние, думал. Сегодня рискованно идти. И после полуночи, собрав свои нехитрые сбережения, вылез в окошко и побежал в сторону леса. Выли в лесу какие-то животные. Для волков вроде поздновато. Ухала сова надо головой пробирающегося по лесной дороге путника. Ух. Ух. Уходи, пока цела. Куда лезешь дура девка. Ух. Ух. Ух.

Я должен, должен попытаться… Блеснула река в свете луны, скоро должна быть мельница.

– Чего ночью шляешься, девка? Волков не боишься?

Девочка вышла из тени деревьев, маленькая, но абсолютно не боящаяся ночного леса.

– Откуда ты, прелестное дитя?

Спросил император, залюбовавшись прелестным личиком крошки.

– От верблюда. Тварь такая горбатая говорят есть. Тоже много шлялась по ночам и спину поломала. Говори, куда идешь?

– На мельницу. К дочке мельника иду.

– Мамань! К тебе какая-то дура среди ночи приперла. В воду её бросишь или на мельнице заставишь муку молоть.

– Какая сейчас мука доченька. Нет сейчас никакой муки. Веди бабу в дом.

И Николай пошел, чувствуя, что влип. И влип очень основательно.

Анютка была прекрасна. В ночном неглиже, с распущенными волосами любовница графа Апраксина производила сильное впечатление. Мужское начало в теле императора пробудилось и затосковало. Мне б такую женщину. Ах, что бы я с ней сделал! Но пиписьки нет, вместо неё источник сладостных наслаждений для противоположного пола. А Николаю от него одни неприятности. И писать неудобно и лезут все кому не лень.

– Ну что баба стоишь и пялишься? Говори, зачем пришла. А то, гляди, сегодня полнолуние. Придти то пришла, а вот обратно можешь и не дойти.

А у Николая рот не открывался. Залюбовался Анютой и стоял как болван. Дочка ведьмы подошла и с любопытством глядела на гостью. Где-то я её видела, думала девочка.

Глава 22

–Мамань, да это папкина полюбовница!

– Сама вижу. Чего блядь приперлась? Говори, пока жива!

– Я не блядь. И не женщина! Меня заколдовали!!

Мать и дочка хором захихикали. Но старшая внезапно остановилась и принюхалась.

– И вправду! Доченька, бабенка-то с начинкой. Непростая бабенка. Нет, то, что обрюхатил её кто-то, дело обычное. Вряд ли барин, он в последнее время со своей жены по ночам не слезает. Тут другое, колдовство, да непростое. Ну, говори, что с тобою сделали.

И Николай стал рассказывать. Пока он говорил, сбивался и начинал снова, приходил в отчаянье и снова начинал рассказ, Анютка слушала, хмурилась, но под конец начала посмеиваться.

– Извини, батюшка-матушка императрица Дунька Всеа Руси. Смешно больно получается.

– Мне не смешно милая. Мне горько и противно. И для государства российского большая беда. Невежественная девка, хамка державой управляет. Законы издает один другого уродливее. Не за себя прошу, за Россию великую душе больно. Помогите!!! Все что угодно для вас сделаю. Потомственный титул, поместья, денег вволю. Только голубушка помоги христа ради!

Николай упал на колени и омочил слезой подол Анюткиного исподнего.

Девочка, заглядевшаяся на представление, фыркнула. Уж больно тётка смешная пожаловала. И как маманька ей будет помогать, непонятно.

Анюта призадумалась. С одной стороны наобещано много. С другой стороны, соврет и не поморщится. Я этих царей знаю. Если действительно царь. А колдовство придумали Апраксины лихое. Такое, что сразу и не сообразишь, что с ним делать. Главное, второй то в столице обитает. И не вытащишь его к себе на болото. Черта с два поедет. А раз второго нету, значит и превращать обратно не в кого. Если вообще получится превратить.

– Кислое твое дело девка. Боюсь, ничего не получится. В шкуру царя обратно не попадешь. Царь во дворце пряники сахарные ест, ты щи с квасом в людской трескаешь. Не пересекутся ваши пути. В тело Государево обратной дороги нет. Сладко ты напела о подарках, да наградах. Да страшно за этакое дело и браться. Дочка моя сиротой останется, папаню сошлют, куда Макар телят не гонял.

Николай рыдал. Слёзы потоками текли по щекам юной девушки. Я обречена всю жизнь малевать картинки на потребу плебса. Зарабатывая на жизнь тяжким трудом, в конце пути, родить ребенка от гнусного мужика с вонючими ручищами. На обратном пути пойду на болото и сведу счеты с жизнью. Болото как раз оттаяло, воды мне там хватит.

– Мамань. Может, как можно ей помочь? Вон как ревет, водой весь берег зальет.

– Да как я ему помогу доча?! Что дура, не хочешь домой идти к барину?

– Лучше в болоте утоплюсь.

– Нашла место. Трясиннику в полюбовницы идти. Чем так, так лучше…

Ведьма зашептала что-то на ушко дочери. Та улыбнулась было, но потом хлопнула ладошкой по материнской ладони.

– Лады. Не по-твоему, но и без болота обойдешься. Пойдем со мной.

Ноги не шли, но Анюта ухватила Николая за шиворот и потащили за собой. Девочка подталкивала нашего героя шлепками в задницу.

– Зажарит и съест. Логично предположил император. Надо бы помолиться перед смертью. Никогда я не любил сказок, а умираю в омерзительных сказочных условиях. Ни один император в мире не был еще съеден своей же подданной. А смазливая стерва, даром что ведьма.

Анютка завела его в сарай и велела посидеть на копне сена, пока она ищет подходящий корм.

– При чем здесь корм, я не корова. Но убивать похоже не собирается. Что же тогда?

– Вот это вот. Самое тебе то. Съешь. Да ешь тебе говорю. Ешь упрямая дура!

Пучок травы, который ему пихали в рот, был явно не съедобным. Сухая жесткая, приятно чем-то пахнущая травка.

– Ну водичкой запей. Пей дурочка, приятно будет. Пей, а то заколдую!

И давясь, император стал жевать пахучую траву, запивая водой из ковша, протянутого ведьмой. Насилу проглотил и стал ждать результата. Он не замедлил последовать. Что-то зачесалось. Мир начал искажаться, словно он стал ближе к полу сарая. Стало легче во всем теле, такая легкость, неописуемая легкость. Он подал было голос, хотел сказать: Что вы со мной сделали? И голос нежный и тонкий, голос не человека, лесного зверя. Анютка вверху рассмеялась, дочка её охнула.

– Будешь теперь по лесу ходить, травку щипать. Травы скоро много будет, апрель в силу вошел. Забудешь ты о своем титуле царском, суета это сует. То ли дело на вольном воздухе гулять. Не коси глазом, не надо. Ты теперь зверь добрый, к убийству не способный. Лань ты теперь, для женщины зверь самый подходящий.

– Гони её мама в лес. Пусть там погуляет. А я к ней прилетать стану, на гуляния ейные полюбуюсь. Ланей то в наших лесах и нетути. В других краях обитают.

– То в наше время. Раньше и у нас были, да всех повывели. Поубивали. Оно вишь, мясо у них вкусное, много охотников на него.

– Слышь ты, лань. На тебя много охотников. Все тебя съесть захотят. А ты не давайся, убегай. Бегаешь ты лучше всех в лесу.

– И этим людям я обещал все богатства земли. Они меня обрекли на смерть от зубов хищного зверя. Волк, медведь, страшная рысь могут полакомиться мясом Государя Всея Руси, царя законного и богом данного. За Бог наказуешь меня?!

– Пошла рогатая!! Беги отсюда!

И он побежал.

……………………………………………………………………………………

Статуи в Летнем саду грелись в лучах весеннего солнца и думали о своем, об античном. Государь с Государыней и с Наследником изволили гулять в Летнем саду и беседовать о делах домашних.

Когда ж он нагуляется?! Спрашивали друг друга сидящие за кустами жандармы. Уже штаны промокли, а он все не уймется. Александра уговаривала Николая пожалеть себя, не работать так много. Сынок так рад, когда вы Nikolja рядом с нами. Он оживает, он исполнен, как это говорят по-русски энтузиазма. Он стал лучше учиться. Он гордится вами Nikolja!

Александр Николаевич, забежав вперед, вспугивал голубей, важно гуляющих по дорожке. Раньше он себе такого бы ни за что не позволил. Но теперь папА стал таким добрым, таким добрым! Даже не верится, неужели это не сон.

Машу и Олю на прогулку не взяли, они еще маленькие. Костя так тот совсем младенец. А я уже почти взрослый и скоро мог бы жениться на Дуняшеньке. Ах, где ты Дуняша!

Дуняша шла по дорожке рядом с женой и тоже думала, что работает слишком много. Чертовы лодыри придворные, всё приходится самой делать. Когда же конец?!

Всем было лучше от изменений в облике царя. Кроме крепостников помещиков. Вот они волновались и ждали неприятностей. Но армия была на стороне Государя. Но Бенкендорф крепил корпус жандармов. По совету Бориса Викторовича он резко увеличил штат и зачислял на службу только достойных. Хватит нам опричников и чекистов, сказал он непонятно Дуняше в очередной приватной беседе. Раз нужны, так пусть будут. И числом поболее, и качеством повыше. А то пристрелят тебя Дуняшенька из-за угла или кинжалом заколют. Ты ведь не хочешь этого?

Дуняша не хотела и приняла совет Апраксина к действию. Благо сам Бенкендорф остался таким поворотом дела очень доволен.

………………………………………………………………………………………

Неизвестно, где Великий Князь Константин Павлович Романов умудрился отыскать холеру весной 1829 года. Но он отыскал. Заразился и умер. Апреля сего года, в своем имении под Варшавой. Не иначе руки не помыл или выпил сырой воды из ближайшей лужи. Честно говоря, и не жалко. Вздорный был человек и чрезвычайно жестокий. Не только в цари не годился, я бы его и в фельдфебели не взял. Навострился усы рвать у ветеранов и насиловать беспомощных женщин. Подлец был человек и умер свинья свиньей. Царствия небесного ему не достанется, пойдет в места, где пониже и потеплее.

Дуняше приходилось думать, кого управлять Польшей назначить, кому польским панам усы брить и голыми в Африку пускать. Задача мало решаемая без хорошей оккупационной армии непосильная.

Тут нужен злодей и злодей умный.

Пушкин давно уже уехал. Катил по дорогам Европы Пушкин. Где он сейчас, бог весть. Может, задержался в Польше, целует ручки у польских паненок. Спорит опять с Мицкевичем и читает ему новые стихи. Стихи, которых никогда не писал, которые Боря Вараксин не проходил в школе. Но теперь обязательно прочтет. Это будут чудесные стихи, лучшие стихи поэта. Но любезную калмычку где-то жаль. Не встретится она с Пушкиным, не закурит свою дикарскую трубку. И не очарует гения своими дивными глазами.

Глава 23

Пропажу Дуняшки обнаружили утром. Николай Павлович сумел уйти практически незаметно.

– Куда ушла, неведомо барин. Мы уж на чердаке посмотрели, не повесилась ли. Последнее время совсем дурная была, не в себе, то на людей бросалась, то плакать начинала. Может, утопилась, барин?

– Искать! Егеря с собаками послать по следам. Дайте им понюхать какую её вещь, поношенную. Обувь тоже.

Беда-то какая. Может я с ним был слишком строг. Может, следовало заняться перевоспитанием. Призвать к гуманизму и рассказать об ужасах его правления. С примерами самыми характерными. О бедных детях кантонистах, об ужасах солдатчины. И о том, что нехорошо людей наказывать шпицрутенами.

Да, а он мне ответит, что его власть от бога и что я гнусный бунтовщик и изменник.

Так или иначе, царя надо найти. Дуняшка мне не простит, если я её тело в болоте утоплю или, не дай бог, зверям хищным дам съесть. Да и я, честно говоря, прелестные грудки и задорную попку Авдотьи Ивановны люблю и помню. Буду спасать царя не за его царственные достоинства, а за достоинства тела, в котором он сейчас обитает.

Собранные моим егерем мужики отнеслись к задаче не очень серьезно. Подумаешь, баринова полюбовница убёгла куда-то. Побегает и вернется. Лучше нашего барина нигде не найдет. А дело весеннее стоит. К севу надоть готовиться. Но с господами не спорят.

Вышли в дорогу еще до полудня. Я, естественно пошел с ними. Полина сама хотела со мной пойти, но не в её положении по весенним болотам ноги бить.

– Нюх. Нюх Боренька я тебе собачий дам. Погоди, где у меня травка спрятана?

Лучше собачьего нюха в природе ничего нет. Оборачиваться в зверя лесного, идя с моими мужичками, нежелательно. Они барина, конечно, всячески любят, но при случае могут и сказануть кому-нибудь постороннему о барина чего лишнего. Мне этого совсем не надо, а сейчас в особенности. Меня уже неофициально считают особой приближенной к Государю. Его консультантом и лучшим другом. Надо беречь нажитый авторитет.

Пошли ходко и сразу же за оградой парка уловили запах нашей ненаглядной Дуняши. Шла к лесу, потела на ходу. Вроде даже плакала. Всё это подсказал мой вновь обретенный собачий нюх. Настоящие собачки погавкивали и тянули в ту же сторону. В лес и почему-то в сторону реки… И я сразу подумал об Анюте.

Непременно Колька пошел к ней. К кому ж еще ему теперь идти. Беглая крепостная далеко не убежит, поймают и обратно к барину приведут. Высекут на конюшне так, что будет неделю потом отлеживаться. Прелести им же отстаиваемого рабства царь неплохо знал. В теории. Теперь вкушал на практике. Одна надежда, ведьма. Она что-нибудь насоветует. Есть же чудеса. Царю Николаю они были без надобности, крепостной девке Дуняшке позарез нужны.

Мы шли, нюхали воздух и землю. В смысле собачки нюхали, а я им помогал. Шли быстро, мужикам хотелось побыстрее развязаться с поисками, собаки бежали, бодро потявкивая. И вдруг в полуверсте от нашей мельницы след пропал. Только что был и как отрезало. Словно Николай Павлович изволили в воздух взлететь и подобно ангелу упорхнуть. Но цари не летают. Разве что карету с богоданной личностью динамитом подорвать. Но до тех времен еще далеко. След пропал не случайно, его замели. Мастерски замели. Хороший специалист работал. И я даже знаю этого человека. Ну Анюта, погоди!

………………………………………………………………………………………..

Как страшно было в лесу. Сначала он бежал, легкими прыжками перескакивая кочки, метался из стороны в стороны, шарахаясь каждой тени. Потом чувство голода заставило щипать свежую траву. Догадался, обглодал симпатичную веточку ивы. Потом еще одну. Еще и еще. С голоду не умру, подумал. Но боже мой, в лесу волки, медведи, рыси. Страшная рысь прыгнет мне на голову с дерева и прощай император Николай. Если бы я был хотя бы лосем. У того рога, он сумеет себя защитить. Будь проклят час, когда я надумал пойти к ведьме обманщице. Будь проклята её мельница, логово лесной нечисти. Пойти к ней, жалобно блеять, просить пощады…

А она меня еще в какого нибудь гада превратит. В такого гада, которого любая лесная тварь враз уничтожит и съест.

Из глаз прелестной лани струились слезы. Её мясо, такое вкусное и полезное, не хотело попадать на сковородку. Но кто тебя спрашивает, лань. Твое счастье, что сегодня браконьеры в лес не пошли. Но есть еще завтра и послезавтра. Неужели император стоял под пулями бунтовщиков на Сенатской площади только для того, чтобы через четыре года зашипеть на сковородке и быть съеденным с горчицей. Ужасна судьба русских царей. Они к народу со всей душой, а тот им топором по головушке.

Взлетевшая из-под ног куропатка довела Николая до истерики. Его вырвало полупереваренной зеленью. Он не хотел травы. Он хотел омаров под соусом бешамель и соленых огурцов. Он хотел обратно к маме. Но мамочка умерла в прошлом году в ноябре, никто Николашу не любил и каждый норовил обидеть. Заяц выглянув из-за куста, поинтересовался, кто там на поляне шумит. Успокоившись, что волков не ожидается, косой вышел к бедной лани и пошевелил ушами.

– Ну что подруга, не нравятся тебе наши угодья. Гляжу, ты не местная. Среди местных у нас ланей вроде не водилось.

– А вы кто будете? Всхлипнул Николай.

– Ну точно не местная. Местные то меня все знают. Леший я здешний! Хозяин лесной.

– Леший заяц? Не поверил Николай. Лешие вроде посолиднее должны выглядеть. Впрочем, я в них не верю.

– Не веришь значит ты в меня? Ну что ж, сейчас волка приглашу, пусть он тебя убедит, что я леший. Ишь какая, в чужой лес пришла, и хвост на Хозяина подымаешь. Да и хвостишка у тебя куцый. Куцый да весь обгаженный.

Надо сказать, что с непривычки Николай вел себя не очень опрятно. И вредный заяц был в чем-то прав.

– А вдруг и вправду волка позовет?! Подумал Николай.

– Да верю я вам! Верю!! Не надо волка.

– Опоздала ты, дура рогатая. Волк уже идет.

Николай хотел бежать, но все четыре ноги ему отказали. Заплелись и забыли, как надо бегать. Совсем как тогда на Сенатской. Я стою и не знаю, что делать. Пули летят, войска стреляют, я стою как баран.

– Господин леший, я ведь не животное. Я человек, заколдовали меня! Простите!!!

– Это какой же ты человек, наговариваешь ты на себя зверюга…. Хотя погоди, дай присмотрюсь…

Заяц подпрыгнув, стал раздуваться и лопнув пузырем обратился в старика, одетого в дубленый полушубок. Блестя веселыми глазами, произнес:

– Дай-ка я тебя пошшупаю, животная.

У Николая подвело живот, остатки содержимого желудка вывалились на траву.

– Да не бойся, не съем….. И вправду, не зверем будешь. Кто ж тебя этак замуровал? Анютка наша? Хотя тут не только в ней дело. Хитро тебя околдовали человечинка. Кем хоть будешь?

– Государем вашим! Николаем Павловичем Романовым! Вырвалось у Николая.

Леший заржал как лошадь:

– Чтоб царя да в животную заколдовали. Да быть того не может, потому что не может быть никогда. Дураков нет, эдакими шутками пробавляться. Мы хоть и не люди, но к вашим людским делам с уважением. Царей стороной обходим, с властью шутки не шутим. А ты смотрю при жизни большим шутником был. За хорошие дела тебя околдовали. Бегаешь зверью лесною и норовишь гадость новую сотворить. Мы царю русскому верные друзья. Тебя за гадкие слова твои наказать следует. И я тебя накажу!

Николай рванулся бы и убежать. Николай понял свою ошибку. Но было поздно. Леший возвел к небу руки. Грянул гром на совершенно чистом небе. Сверкнула молния неизвестно откуда. Ножки с копытами подогнулись. Осев брюхом на зеленый мох, Николай чувствовал, что врастает в этот мох, в эту землю. Пускает корни, один корешок за другим. Глаза стали по-другому смотреть на мир. Мир вокруг изменился. Из земли заструились соки и придали бодрости уверенности в себе. В лесу родилась ёлочка, вспомнилась сравнительно недавно слышанная детская песенка.

– Вот и постой. Порадуй лес своим нарядом, подумай над своим поведением. Если зимой тебя лесник не срубит, на следующий год тебя навещу.

Тиран одной шестой части света, император могучей державы, стоял теперь молоденькой ёлочкой на полянке и вправду был очень мил. Зелененький такой, пушистенький такой. Прямо картинка.

В небе, наконец, громыхнул настоящий, не поддельный гром. Наползла темная туча, полил с неба дождь. Ёлочка росла и проливала горькие слезы.

Глава 24

– Государь! Поляки негодуют. Польша кипит, назревает бунт.

– Ну поляки всегда кипели, бунтовали. Кто негодует то? Мужики польские? А может быть шляхта?

– Она самая. И ксендзы проклинают Вас. Призывают к священной войне.

– Значит так. Вводим войска. Шляхту к ногтю. Ксендзов призвать к порядку. Мужиков поддерживать, чтоб не отняли у них земельку. Покипят, побулькают шляхтичи. С конфискованным поместьем не очень-то побунтуешь. Оголодают, тогда говорить станем.

– Вы как всегда гениальны Государь!

Во как я наловчилась, думала Дуняша. Ведь боялась, что ни черта не получится. И не получалось сначала. А теперь пошли дела. Только вот с немецким ничегошеньки не получается. Удивительно противный язык.

В церковь Дуняша ходить побаивалась. Ведь на исповеди надо врать. Хочешь, не хочешь, не соврешь, придется правду говорить. А кто этой правде поверит? Опасная она, правда. Лучше креститься, к руке батюшки припадая. И врать, пока уши не покраснеют. Благо к царю попы не очень придираются. Им же хуже, если Государь разгневается.

От тягостей государственных дел Авдотья Ивановна отдыхала в объятиях княжны Гагариной. Младшая фрейлина Гагарина, пленительная блондиночка таяла и млела от одного взгляда Государя исполина.

– О мой властелин! Как у вас ловко получается. Вы знаете сердце девушки. Как вы догадались, что мне приятно именно так?

– Дура ты, дура. Думала Дуняша. Велика премудрость, девок е..ть. После моего Бореньки я кажется все премудрости знаю. Почитай академию закончила. Кстати, из Академии художеств благодарили, новые студенты из простых очень способные оказались. Что я все о делах, да о делах?!

– Давай Гагарина переворачивайся, хватит тебе нежничать. Дом с фасада мы обработали, надо бы и черный ход в порядок привести. И не ори, когда царь тебе честь оказывает. Платочек в зубах закусила и наслаждайся.

В покоях Зимнего дворца неплохая акустика. И те, кто хочет услышать, те все слышали. Попытки поссорить Государя с женой повторялись и раз и два. Но Александра не желала ничего слышать. Николай приходил к ней каждую ночь. Был нежен и неутомим. Подумаешь, остатком своих могучих сил он оделит скучающих в своих флигельках фрейлинок. Он скрасит бедным девушка их печальные досуги. Мне не жалко, уверяла себя Александра. Но все же слегка грустила.

Саша что ни день просил, поедем к Апраксину. Дуняша и сама чувствовала, вопросом накопилось гора высоченная. Фельдегерьская связь работала круглосуточно. И все же, все же, все же. Ах, Боренька как мне тебя не хватает. На минутку бы в родное тело. Обнять тебя, увлечь в уголок. И чтобы Полина Ивановне не надолго отвернулась.

…………………………………………………………………………………….

А Полина Ивановна тем временем, тем временем Полина Ивановна.

Мы прожили с Борей неполный год, а кажется тысяча лет прошло. Какой наивной неопытной девочкой приехала я в местные леса. Среди чухонских болот обрела счастье и доброго заботливого супруга. Да, Борядобрый. Он изменяет мне иногда, теперь все реже и реже. Но я чувствую, я для него главная в жизни. Он никогда меня не бросит и не уйдет к другой. Только бы нам не мешали, Боже, сделай так, чтобы нам не мешали.

Надо искать Романова. Этот глупый и упрямый человек бежал в лес и похоже пытался найти поддержку у нашей ведьмы. Если мы его не найдем, то я даже не знаю, что будет. Бедняжке Дуняше будет некуда возвращаться. Она на всю жизнь вынуждена будет пребывать в теле отвратительного и жестокого монарха. Дорого же обходятся твои реформы Россия юной и неопытной девушке.

Меня уже не тошнит. Постоянно хочется есть, ем за двоих. И всё самое разное, совершенно неожиданное ем. Вчера заставила бедных мужиков ловить мне раков. Вода еще по-весеннему холодна, ох и настрадались они. И я по-прежнему не поправляюсь, талия стройна, вес прежний. Где же ты прячешься, маленький человечек, почему ты не приходишь ко мне, своей мамочке?! Ах, бедная мамочка, если б ты видела сейчас свою Полиночку. Я очень счастлива.

…………………………………………………………………………………..

Я побывал на мельнице у Анюты. Я беседовал с моею ведьмой. Я посмотрел в кристально честные глаза моей маленькой и бессовестно лгущей дочурки.

– Не видела барин. Никто не приходил.

– Что ты папенька. Как можно. Твою крепостную заколдовывать. Ты к нам с маменькой со всею приязнью, а мы тебе такую бяку сделаем. И думать не моги.

– Вруша ты дочура! Только и сказал я.

– Мама твоя понимаю. Им ведьмам врать по должности положено. Но ты! Ведь не чужие.

Доченька хлопала ресничками и мило улыбалась. Угоститься ушицей я на мельнице отказался. С мельником сухо поздоровался, обошел все строение по периметру. Ни следов, ни запаха. А ведь была здесь Дуняша, Николай Павлович Романов изволили посетить сие строение. Но где теперь искать?!

Давненько не беседовал я с нашим лешим. Завтра поищу его и постараюсь поговорить.

Но назавтра приехал из Петербурга император.

Шум, треск, звон. Приехал Государь, привез с собой Сперанского, Бенкендорфа и гостя долгожданного и желанного Киселева. Киселев Павел Дмитриевич, еще не граф, но уже генерал адъютант. Внешность весьма достойная, выражение лица благонадежное. Но дружил с декабристами, читал французских просветителей. В целом, наш человек. За веру, царя и Отечество жизни своей не пожалеет. Вот пусть и не жалеет, работы ему будет непочатый край. Освободить крестьян в России, проще выиграть дюжину Отечественных войн со злодеем Наполеоном. С Наполеоном ты, Киселев уже сражался, теперь сразись с русским помещиком. Он еще не прогнил, не разорился. На дворе не 1861 год, а 1829. Крепостник еще цветет и пахнет. Дашь ему денег за освобожденного мужика, деньги возьмет, а мужика не отпустит. Ничего, у Государя армия, у Государя есть Бенкендорф и жандармы образовались, народ царю преданный и в боях закаленный. Ничего, пробьемся.

Дуняша чуть не бросилась ко мне в объятия, вовремя остановилась. Гомик на русском троне, сие круто, сие Россия не осилит. Что позволено Ивану Грозному, не дозволено прогрессивному монарху Романову.

– Борис Викторович. Как ваша горничная, как Дуняша? Наследник её вспоминает, плачет иногда. Всё просит, съездим батюшка к Апраксину, у них такая добрая и приветливая служанка. И кошку тоже вспоминает.

– О кошке потом, Государь. Пройдемте, вы отдохнете с дороги, обсудим с вами и вашими спутниками дела государственные. Дела личные потом.

И пошло. И поехало. Киселева удалось здорово удивить. У себя в Одессе он не был в курсе государственных изменений. Нет, кое-что доходило. Но такое событие, как отмена крепостного права его чуть не уложило в обморок. Отпоили его хорошим кофе, угостили бабушкиным пирожным. Ничего, заел с пирожным и ударился обсуждать детали реформы. Детали то ему с помощниками и придется прояснять. Денег на реформу уйдет немеряно, придется срочно разрабатывать золотые прииски в Восточной Сибири. И Клондайк, золотишко в исконно российских земельках на Аляске нам сейчас крайне необходимо. Дворянскую сволочь следует деньгами утихомирить.

Обсуждали до полуночи, на следующий день продолжили разговор. Строительство дворца графа Апраксина снова остановлено. Тихо рабочие, Государь думу думать будет. Сколько Дуняшенька пирожных съела? Бабушка, удивленная изменением вкусом высочайшего гостя, усердно его потчевала. Знала бы бабушка! Но она никогда не узнает. Я уже привыкаю к новому облику Дунечки. Пусть усы и залысины, взгляд холодной медузы, простим и медузу. В глубине души ты всё та же, Авдотья Ивановна, любовница ты моя несравненная. Буду искать и искать твое тело. Заодно отыщу Николая Романова, пусть. Перемещу идиота опять в кошачью шкуру, так надежнее будет.

Три дня обсуждали без отдыха. В свободные минуты Дуняша училась французскому языку. Практика и еще раз практика. Сначала с Полиной, потом со мной. А ведь способная девочка наша Дуняша. Лентяйка была изрядная, но нужда заставит. И вот заставила.

– Барин! А как же тело моё? Где сам Николай, свет Павлович обретается? Куда вы его упрятали?

Прямой вопрос требовал прямого ответа.

– Пропал Николай. Ушел в лес без спроса и не вернулся. Ищем его, но пока не нашли. Съесть волки не могли. В болото тоже не мог угодить. Сам утопиться? Не такой он человек, Николай, чтобы в болоте топиться. Непременно его найдем. Ищем, все силы прилагаем. Не думай плохого, в голову не бери. Живо твое тело, вернешься ты в себя любимую. Еще и надоест девицею мучиться.

Дуняшка плачет, и верит, и не верит. Женские слезы на лице здоровенного усатого мужичищи производят странное впечатление. Вечером утешаем монарха чаем с печеньками, бабушкиным вареньем и Полинкиным музицированием. Киселев со Сперанским тоже слушают с удовольствием. Бенкендорфа нету, еще вчера уехал в столицу. В городе неспокойно, органы правопорядка должны держать руку на пульсе империи.

Глава 25

O Tannenbaum. O Tannenbaum. Wie grun sind deine Blattern. Зелененька такая ёлочка. Стоит себе на полянке.

Хорошо, что весна, думает Николай. Хорошо, что идиотский обычай новогоднюю ель в домах ставить у нас еще не появился. И, если чудо случится, и я снова стану царем, то новогодней ели у нас никогда не будет. Мне может помочь только чудо. Но его не случится. Проживу лет пятьдесят и засохну. Если, конечно, не срубят. У Апраксина в его угодьях, говорят, мужики не шалят. Лес самоволкой не рубят. Ну, значит, с барского разрешения тебя срубят, подсказывало сознание. Ёлочка проливает душистую слезу. Она чертовски красива. При жизни Николаша так красив не был. Вот заяц проскакал, остановился у ёлки, подумал: нет. не съедобна. Скачет дальше подлец. Эх, переслать бы с ним записочку тому же Бенкендорфу. Но нет, Бенкендорф сейчас прислуживает узурпатору. С усердием пытается реализовать его безумные планы. Ну не готова Россия к отмене крепостного права. Уж на что я старался, изыскивал возможности. Но нет, не получится. А эта мерзавка, эта переодетая мною девка пытается державу разрушить. Не в Сибирь её, на плаху! Кнутом, тысячу раз кнутом и повесить на Красной площади в присутствии выборных представителей русского крестьянства.

Ох, как холодно ночью. Весна называется.

………………………………………………………………………………………..

– Мамочка. Где же эта чертова лань? Почему она к нам не заходит?! Может волки её съели?

– Может и съели. Равнодушно отвечает Анюта. Нет человека, нету и проблемы. А то ишь чего выдумала, в царя её превращай. Совсем дура в барской постели рехнулась. Царь у нас один, в столице во дворце.

– Мамань, он же и к нам, в усадьбу к бате наведывается.

– То-то и оно, что наведывается. А мы будем ему отдых портить. Девку бунтовщицу обихаживать. Не бывать тому. Если волки съели, то значит судьба.

Над Николаем сгущались тучи. Никто не поможет Апраксину в его героическом поиске. Ёлок в лесу много и узурпаторша останется на троне российской империи до скончания веков. Что не удалось Лжедмитрию первому, удастся Авдотье первой и единственной.

……………………………………………………………………………………….

– Папочка! Вы съездили к Апраксиным, меня с собой не взяли. Можно теперь мы с маменькой к ним наведаемся. Маменька к тому же хотела по своим болезням с мадам Апраксиной посоветоваться.

– А ты хотел бы с кошкой Муркой пообщаться, да с горничной Дуняшей побеседовать. Ох, рано начинаете Александр Николаевич. Смотрите у меня!

Дуняша строго-престрого поглядела на потупившегося Сашу… и, конечно же, его отпустила. Погода прекрасная, дорога безопасная. Можно захватить с собою того же Жуковского. Пусть едет. Передам с мальчиком записочку мил дружку Бореньке. Как я по нему скучаю. Может, нашел он уже этого подлого урода Николашку? Поглядеть бы, не испортил ли царь моего белое тело. Вот был бы фокус. Возвращаться в уродское тело тошнехонько будет. Привыкла я уже тут.

А там травка муравка, девки опять водят по вечерам хоровод. Русалки проснулись и плетут у омута венки. Хочу домой! Хочу в Апраксино!

На важное деловое письмо, которое Дуняша вымучивала второй день, капнула слезища. Придется переписывать.

Обрадованная Александра Феодоровна с сыном отбыли в Апраксино на следующий день.

Визит высокий гостей оказался кстати. Я изнемог в бесплодных поисках пропавшей беглянки. Беседу с лешим все никак не удавалось провести. Исчез куда-то леший. Нет, он должен быть в лесу, пребывание в лесу его обязанность. Но может же и он занемочь. В болезнях у леших я плохо разбирался. Если тот и приболел, то сам же и должен вылечиться. Подсобных средств у него в подведомственном хозяйстве немеряно. От любой хвори под определенным кустом, на одной отдельно взятой болотной кочке растет волшебное лекарство. Совершенно бесплатное и исключительно целебное.

– Здравствуйте гости дорогие и желанные. В лесу расцвел подснежник. Первые ландыши зацвели. Река ото льда очистилась. Наша северная весна к услугам Вашего Величества и Вашего Высочества, дорогой Александр Николаевич. Теперь тепло, работы на стройке я к вашему приезду прекратил. Вы можете прекрасно погулять и насладиться весенней природой. Наши северные комары, увы, не в моей власти, Ваше Величество. Но у моей супруги есть отличная мазь от такой напасти. Прошу в дом, вас ждет отдых с дороги и отличный завтрак. Судя по времени проведенному вами в дороге, скорее обед.

По пути в столовую Александр Николаевич так вертел головой, что она у него едва не отвалилась. Но, увы, ни в столовой, ни в прогулке по усадьбе он Дуняшу не встретил. На следующий день он, гуляя с маман по парку, искал глазом, не мелькнет ли где заветный силуэт. Увы, нет. Рискнув на самовольный поход в девичью, Саша узнал у девушек ужасную тайну. Дуняша, оказывается, сошла с ума и убежала в лес. Её ищут, но до сих пор не нашли.

– Барин с мужиками в лес ходили, весь лес обыскали. Намедни опять пойдут искать. Да вы не переживайте Ваше Высочество, найдется Дуняха. Не такая ж она дура, чтобы в болото полезть. Там, говорят, кикимора живет. Защекочет и в трясину утянет.

– А вдруг она пошла топиться?! А вдруг Апраксин бесчестный соблазнитель?! Соблазнил невинное создание и принудил бедняжку….!!! Не может этого быть, Дуняша не такая. А если всё же было, то я убью его! Вызову на дуэль и убью.

И тут же Саша вспоминал, что ему только одиннадцать лет. Что стреляет он только из детского пистолета. А на шпагах, честно говоря, не очень хорошо фехтует. Апраксин гусар, он прекрасно владеет и тем и другим. О, подлец, подлец!

Мысли Александра легко было угадать по его лицу. Ссориться с будущим императором одной шестой части света мне совершенно не хотелось. Для моих целей следовало поддерживать дружеские отношения. И не привлечь ли к приему нашего гостя мою дочурку. У них с прошлого раз установились отличные отношения. Решено, ночью отправлюсь на мельницу и приглашу Анютку в гости.

Пасха не за горами, в этом году приходится на 27 апреля. Ведьмы перед светлым праздником призатихли. Творить зло побаиваются, творить добро не хотят из принципа. А невинное и очень шкодливое дитя Анечка находится еще за гранью добра и зла. Играет в добро, порой делая зло, и не понимает в чем разница.

………………………………………………………………………………………

– Анечка. Ну давай слетаем. Ты все равно не спишь, по лесу болтаешься, цветочки рвешь.

– Апрельские цветочки папенька большой силой обладают. Маменьке некогда, так я взялась, собираю.

– Чем маменька твоя шибко важным занята?

– Деду помогает. У него по весна хлопот полон рот. Рыбы мрут, у русалки сотрясение организма произошло. Все из-за стройки вашей, шумите, воду мутите.

– Где стройка, а где мельница ваша.

– Все равно. Волнуете вы нас папенька.

– Ничего. Скоро в столицу поедешь, учиться. Там-то и поволнуешься.

– А я не поеду!

– Покапризничай еще. Что мать с отцом решат, так и будет. Так полетишь со мною с гости?!

– А торт будет?

И мы полетели. Синичка под эскортом здоровенного филина……

– Папань, давай ты его напугаешь. В окно глянешь и заухаешь. Ты вон какой страшный.

– Да, а он проснется, заорет спросонок, всех перепугает. И не будут к нам больше приезжать царь с царицей.

И все же я глянул в окне, постучал клювом по стеклу и пару раз ухнул. Эффект произвел изрядный. Саша не спал, плакал, уткнувшись в подушку. Увидев за окном страшную рожу филина, он вскрикнул, но надо ему отдать должное. Не стал звать маму и дядю Жуковского. Смело подбежал к окну и погрозил птице детским кулачком. Тут синичка Анюта просунулась к стеклу и тоже начала стучать носиком в оконце. Саша что-то начал понимать. Рискнув, приотворил оконную раму и отодвинулся вглубь комнаты. Мы парой влетели в комнату гостей и приземлились на ковер у кровати.

– И кто вы такие? Спросил цесаревич.

– Вы ведь не птицы. Снова какие-то волшебники. У Апраксина в имении одни чудеса. Девушки в болоте топятся, птички волшебные летают.

– Ах тебе мальчик птички не нравятся. А хочешь опять кошкой по улице погулять?

– Это ты! Восхитился наследник. В гости ко мне прилетела. Ты опять маленькая девочка?

– Не такая уж я маленькая. Будешь дразниться, клюну.

– А это кто с тобой?

– А у кого ты гостишь. Хозяин твой. Мой папаня.

– Ах это вы, господин Апраксин.

Глава 26

Я врал много. Врал красиво и увлекательно. Несчастная Дуняша таила в душе какую-то тайну. Шептала порой, что она неровня. Что разница положений не дают ей возможности любить и быть любимой. Что ей хочется хотя бы повидать юного и неопытного властелина её души, тут птичка синичка уважительно чивкнула.

Убегу и хоть под окнами постою. Он пронесется в коляске навстречу удовольствиям большого города. А я вернусь в свою трущобу и буду жить воспоминаниями милой встречи.

Мальчик Саша плакал, вымочив слезами всю постель. Птичка синичка, превратившись в девочку, сидела рядом с ним на кровати и утешала его. Гладила по голове, говорила, что Дуняшу найдут. Что она запряжет мамашу и та все силы приложит. Похоже, я перестарался. Впрочем, а вдруг найдет? Получается, я все сделал правильно.

– Утешьтесь Ваше Высочество. Я завтра опять иду в лес, искать нашу, всеми любимую служанку. Если маменька вам разрешит, вы можете принять посильное для вашего юного организма участие в поисках. Девочка Анюта составит вам компанию. Анюта, ведь ты не откажешь цесаревичу в помощи.

– Конечно Саша! Что нам стоит по лесу побегать, погулять. Если хочешь, можем опять в кошачьей шкурке пробежаться. Только кошки устают быстро. Давай лучше лосями!

При всей бойкости нашего гостя Саша несколько растерялся. Маменька будет явно против, бегать лосем по лесу ужасный моветон. Что скажет княгиня Марья Алексеевна. Да и другая аристократия окажется неприятно удивлена.

– Так мы же никому не скажем!

– Ну если никому, тогда пожалуй и можно.

Ребятня еще немного повозилась. Потом я повел Анюту на кухню, кормить обещанным тортом. Наследник, хорошо поужинавший, тортом не прельстился и остался в спальне, досматривать первый, самый сладкий сон. Ему приснится Дуняша и, надеюсь, она во сне будет себя прилично вести.

– Папенька. Обещали торт, а тут какие-то пироженки.

– А ты съешь лишнюю пироженку, вот и получится, словно целый торт съела. Только не переедай, тебе завтра в лес с наследником идти. Хороша будешь, если живот заболит.

– У дочки ведьмы, чтобы живот заболел?! Не смешите мои валенки папаня.

Мы хорошо накушались. Договорились о завтрашней встрече. Что-то моя дочура от меня таит. Наверняка мамаша в курсе случившегося с псевдодуняшей. Дочка видела, как Дуняшку заколдовывали, но не хочет об этом говорить! Еще бы, подводить мать не годится.

Новый день начался с небольшого скандала. Мадам Романова наотрез отказалась отпустить цесаревича в лес на поиски какой-то неведомой крепостной девки. И не проси Саша, строго сказала сыну.

– Да я просто погулять, цветочков порвать маменька. Сейчас же ландыш цветет, я тебе нарву букет.

– Мерси милый друг. Но это опасно.

– Я с охраной маменька.

– Даже с охраной. В лесу комары, в лесу разбойники!

– Разбойников в моем лесу нет и быть не может, Ваше Величество. Комары есть, комары, увы, проклятие нашей сырой и холодной местности. Но, надеюсь, крем, который предложила вам моя жена надежно охраняет вас Ваше Величество от этих упырей.

– Мерси. Он прекрасен, ваш крем. Я рискну, пожалуй, отпустить Сашу на легкую прогулку в лес. Но недалеко! Под тщательным присмотром. Смотрите Апраксин! У вам тут говорят медведи водятся. Если хоть один медведь!... Ну вы меня понимаете.

Я пообещал, что ни один медведь не посмеет. Не то что покуситься, даже близко подойти к местам, где отдыхают их Высочество и не осквернит своим зловонным дыханием прелестный воздух весеннего леса. Зная повадки моей дочурки, я вполне мог быть уверен, что бедный медведь их стороной обойдет. Маленькая, но вредная девочка. Быть медведю с поносом и с тяжкими нервными переживаниями.

Из-за затянувшихся переговоров, наше отбытие в лес задержалось до полудня. Птичка синичка на веточке у ворот парка извертелась от ожидания и, наверное, нас проклинала на своем птичьем языке. Наконец, все расселись по коням и выехали в экспедицию. Саша Романов на пони, граф Апраксин на своем жеребце, егерь Карп на внешне непрезентабельном, но выносливом конике. Мужички как водится пешком. Охрана Его Высочества Наследника Престола топала пешком, проклиная, наверное, про себя затею цесаревича. Им-то мази от комаров не хватило.

Но идиллия весеннего леса у всех подняла настроение. Как-то не верилось, что в такую дивную погоду кто-либо станет топиться, вешаться и совершать прочие, излишние весною действия. Для самоубийства достаточно осени. Под вой осеннего ветра, под стук нескончаемого осеннего дождя приятно намылить себе веревку и расстаться с этой пошлой, недостойной вас жизнью.

Синичка уже не порхала над нашим караваном, а уселась на плечо Наследника Престола и торжественно ехала вместе с ним. Охранники, идя за пони цесаревича, посмеивались, но птичку игнорировали. Не сумеет покуситься на жизнь Наследника. Слишком мелкая и вполне безопасная птаха. Ах, как они ошибались.

Мужикам я поручил пройтись цепью по новому, еще не проверенному мною участку. Участок находился дальше от реки, и вряд ли Дуняша могла сюда забраться. Но чем черт не шутит.

– Вы Ваше Высочество курсируете в районе этой полянки. Слишком далеко влево и вправо не забирайтесь, о возможных встреченных вами следах сообщайте нам. Вот вам свисток, свистите в случае чего. Впрочем, охрана остается рядом с вами и ничего плохого не может случиться.

Не разорвешься. Или охраняй Наследника, или шагай по лесу и своим не людским нюхом пытайся отыскать след беглянки. Я выбрал второй вариант. А на поляне тем временем произошли некоторые изменения.

– Мне надоело тут птичкой чирикать. Давай я морок наведу. Твои остолопы пусть думают, что ты по-прежнему на поляночке гуляешь, цветочки рвешь. А мы тем временем по лесу побегаем.

– А ты так сумеешь?

– Ха!

Миг и на травке зарезвились два маленьких котика. Один, правда, был кошечкой, другой наш наследник престола российского, довольно удачный котик. Оставив после себя мыльные пузыри фантомов, ребята устремились в чащу леса. Династия Романовых в России оказалась под страшной угрозой.

Котики бежали по лесу, резвились, гонялись друг за другом. Пока из-под ног у Саши не вспорхнула большая и страшная птица. Котенок осел, жалобно замяука, и, увы и ах, описался.

– Да это же глухарь. Обычный глухарь.

– Я боюсь.

– Ну хорошо, давай тогда лосями побегаем.

И не спрашивая Сашиного разрешения, шалунья сделала руками пассы. Ах и ох, на голове у Саши выросли симпатичные рожки. Он постучал копытцем, проверяя новое тело. А ведь хорошо. Четыре ноги это здорово. Как можно быстро бегать.

– Догоняй! Крикнул рядом стоящий лосик. И ребята побежали еще дальше в лес.

– Не заблудимся, не бойся. Приговаривала Александру Анютка.

Чудесный день, чудесная прогулка. Никогда еще Саша так хорошо не гулял. В лесу столько удивительных вещей. И можно не бояться. Можно всегда убежать. С такими-то ногами никакой волк не страшен. И рядом верная подруга. Пусть она еще мелкая. Но она веселая и столько много знает про лес! Хорошо жить в лесу. Пожалуй, не хуже, чем в царском дворце. А может и лучше, сказал кто-то в голове у Саши.

– Давай здесь остановимся, попасемся. Мне есть захотелось.

Они щипали траву на полянке. Потом обгладывали веточки у какого-то деревца.

– Смотри, какая чудесная ёлочка. Сказал Саша.

– Вроде ничего. А можно я её человеческими глазами посмотрю. А то мне всё хочется её съесть.

– Дурачок. Лоси весной ели не едят. И сосну тоже не тронут. Ну ладно, будь снова человек!

Какая славная ёлочка. Глазами человека она еще лучше. Просто замечательная ёлочка.

– Гляди!! Она, она плачет?!

На зеленых веточках пушистого растения появились, нет, не капли смолы, а настоящие слезы. Пахнут смолой, Саша взял одну капельку и растер в пальцах. Но это слезы.

– Она плачет Анюта. Ей больно.

– Не понимаю. Я таких ёлок в лесу не встречала.

– Может заколдованная?

– Может быть. Я о таком от мамы не слыхала.

– Жалко её одну в лесу оставлять. Гляди, опять заплакала.

– Сынок! Вот я тебя и уведел напоследок. Теперь и умирать не так страшно. А что это за девчонка рядом с тобой? Так это ж ведьмина дочка! Берегись её Сашенька!! Берегись!

– Она словно со мной разговаривает. Видишь, как веточки дрожат.

– Ну хватит, насмотрелись. Пойдем еще побегаем.

– Нет! Не могу её оставить. Пусть её выкопают и доставят ко мне в Царское село. Там ей место найдется. Будет расти в саду и никто её не тронет. А здесь подойдет какой лось зимой и слопает.

– Она ведь завянет, пока довезут.

– Я Наследник Престола! Прикажу, довезут целой и невредимой.

Так Государь Император Николай Павлович вернулся из леса домой. Точнее, почти вернулся. Не все хотелки у Наследника получились.

Глава 27

Полная неудача! Сколько ни искали, ни следочка не обнаружили этой скверной девчонки. Словно наша Дуняша взвилась в воздух и нырнула вниз головой в болото. У кикиморы нет смысла и спрашивать. Вреднющая баба или наврет с три короба, или вовсе не ответит. Моя Анюта что-то знает, наверняка что-то знает. Но если ведьма не захочет, то её не заставишьговорить даже каленым железом.

А еще эта сладкая парочка, Наследничек и моя дочура. Удумали, улизнули от охранников, оставив им вместо персоны цесаревича мыльный пузырь. А сами битых два часа гуляли где-то по лесу. И выгуляли. Их Высочество выбрал себе в лесу чем-то ему приятную ёлку и велел её непременно доставить ему во дворец. Никакие убеждения на него не подействовали. Пришлось снаряжать мужиков в неведомую даль. С лопатами и носилками. Ель отыскали, выкопали и перенесли ко мне в парк. Дальнейшей транспортировки дерево бы не перенесло. Пришлось посадить в парке. На главной аллее, радом с беседкой. К чести растения следует сказать, что славная ёлочка. Если приживется, то пусть растет.

Засим заканчиваю на сегодня мои заметки. Надо картошку сажать. Будем сажать на грядочках. Почву тщательно подготовили. Над душой моих горе работников я стоял как надсмотрщик. Вроде ничего не упустили. Заморское чудо растение вырастет и даст достойный урожай. Освоим картошку, перейдем на помидоры. Будет, будет на земле российской свое авокадо.

А наследничек всё не уезжает. Ходит вокруг ёлки, хороводы водит. Чем она ему приглянулась?

………………………………………………………………………………………..

Светлое Христово Воскресенье. В святой праздник душа вспоминает самое лучшее, что было с нею в жизни. И Дуняша тоже вспоминала. Воспоминания всё были скоромные, не божественные. Как барин её в первый раз поцеловал. Как гадала она, придет он на речку или не придет. Первый её день в барской опочивальне… Ох, грех то какой. Сынок Саша вернулся из Апраксина весь в слезах. Всё рассказывал о какой то ёлочке. Нашел её будто в лесу, велел пересадить в парк к Апраксиным. Всё жалел, что нельзя ель к нам в Царское село доставить. И охота ему о таких пустяках переживать. Из церкви Дуняша приехала вся усталая. Не любила она службу в столице. Пышности много, сердечности кот наплакал.

Киселев с крестьянской реформой просто замучил. Предлагал всякие умные вещи, то ли соглашаться, то ли нет. И барина обо всем не спросишь, далеко он, барин. По всему выходило, что раньше осени мужика не освободишь. И хотелось им побольше земельки дать, да не всё так кругло получалось. На каждую Дуняшкину хотелку появлялась сотня барских. И того нельзя мужику дать, и это ему не полагалось. Всюду мужик выходил виноватым. Ох, мужик, мужик. Ты грешнее всех. И за то тебе крепко мучиться. Кто это сказал? Вроде барин с барыней смеялись. А не смешно.

Она засиделась в царском кабинете за полночь. Дворец спал. Точнее охрана должна была не спать и охранять Государя. Но Дуняша то знала, как они охраняют. Подкралась один раз на цыпочках к одному охраннику. Тот спал, похрапывая. И так ловко спал, что со стороны казалось: Не спит солдат! Службу несет солдат! На страже солдат! Злодей не пройдет.

Ох, злой человек захочет, везде пройдет. А пора спать.

Дуняша вышла из кабинета. Что её подвигло оглянуться. Может глаз деревенской девушки, живи да оглядывайся. Может, просто случай. Злодей уже заносил кинжал. Взвизгнув совсем не по-царски, Дуняша по простоте стукнула террориста по носу кулаком. А кулачок-то у Николая Павловича не простой. Штучный кулак у великана царя Николая.

Когда набежала проснувшаяся охрана, Государь Николай Павлович сидел, оседлав неизвестного, и охаживал его кулаками. И слева, и справа. А потом наоборот: и справа. и слева. Половины зубов преступник уже лишился. Глаз заплыл, нос был расквашен.

– На кого покусился злодей! На Государя покусился. Признавайся, кто тебя нанял?! Чьи деньги отрабатывал?!

– Никто не нанимал! Я из принципа. За права дворянские! За священные наши права! Пусти Государь. Больно, пусти.

Его и правда никто не нанимал. Бенкендорф установил, что дворянский сын Иванов седьмой действовал по собственной инициативе. А вот кто его пропустил во дворец, предстояло выяснить.

– Первая ласточка Ваше Величество. Дворянство крайне раздражено. Сам слух об отмене крепостного права привел их в бешенство. Надо или отменять, или действовать решительно и крайне быстро. Отменим, они уже ничего не смогут сделать. Обратно мужика в хомут не загонишь.

Золотые слова говорил Бенкендорф. И кто его в будущем считал реакционером. Бенкендорф он как флюгер, куда Государь укажет, туда и дует. В данном случае генерал дул в правильном направлении. Киселева следовало поторопить.

Указ о страшном преступлении: покушении на особу Государя Императора был напечатан на следующий день. Он вызвал умеренное возмущение в среде дворянства. Мещане и купцы возмутились искреннее и активнее. Народ по своей привычке безмолвствовал. Следовало его разбудить и обрадовать.

“Божией милостию Мы, Николай первый, император и самодержец всероссийский…. и прочая, и прочая, и прочая. Объявляем всем нашим верноподданным….”

Манифест об отмене крепостного права Боря слизал с царского манифеста от 1861 года. Немного подкорректировал. Подсластил дворянам, предупредил крестьян: особых пирогов и пряников не ждите. Будет вам земелька, но придется дальше самим работать. О программе переселения на изобильные и страшно далекие сибирские земли в манифесте излагалось в общих чертах. Получите мужички денежку на дорогу. Коровушку и лошадку с собой везите. А добираться придется без малого полгода. Далека она, земля сибирская.

Земли нашего юга, страдающие от безводья земли Крыма, Кубань и Ставрополье. Всюду вставали проблемы. Кавказ следовало срочно усмирять, а из мужика вояка еще тот. Нету места для свободных мужиков на Кавказе. Пока нету.

В столицу были введены войска. На улицах дежурили отряды жандармерии. Брат Михаил прислал письмо: Опомнись Коля!!!

Церковь реагировала сдержанно. Несть власти аще от Бога. Государь помазанник Божий. Смирение одна из Божьих добродетелей. Возлюбите друг друга братия во Христе. Государь то наш рехнулся! Шептались по салонам и среди простонародья. Следовало провести репрессии, легкие, но страшные.

Проскрипционные казни Государь, отличное средство для усмирения возможного бунта. Надо в каждой губернии выбрать одного, двух смутьянов и болтунов. Казнить не обязательно, следует сослать в Сибирь и лишить всех званий и чинов. Имения пойдут в пользу государства.

– Действуй Бенкендорф! Сказала Дуняша.

Сладкое категорически разонравилось. Какое тут сладкое. Чуть не убили. Великие князья смотрят как солдат на вошь. На жену начали давить, просят, чтобы она воздействовала на мужа. Чтоб такая жена да на такого мужа!

– Не любят нас Коля! Рыдала Александра в постели. Никто нас не любит. Давай убежим к моей маман.

Но царь Николай Павлович Романов от пуль никогда не бегал. И от косых взглядов бегать не собирался.

Дуняша объявила о создании Конституционной комиссии.

– Пять сословий, обязательно пять сословий Михаил Михайлович.

– Я и не спору Ваше Величество. Но привлекать к мирской деятельности сословии долженствующее быть, в некоторой степени, не от мира сего…

– Уж вам то, Михаил Михайлович не знать! Будут они не от мира сего. Дожидайтесь.

Киселев досадливо вздохнул, Бенкендорф раздраженно кашлянул. Сословие долгополых и бородатых козлов получило доступ в конституционный огород.

Крестьянство, мещанство, священнослужители и, конечно же они, самые лучшие и незаменимые, наше всё, русское дворянство. Прибалтийское и самое склочное, польское дворянство тоже получили свое место под солнцем российской конституции. Да, да, конституции. Той самой, о необходимости которой так долго думал царь Александр. На которую туманно намекнула матушка Екатерина, дорвавшись до власти. Теперь будет. Уж какая будет, дело десятое. Главное, хоть какая-то будет.

– На разнос ты работаешь Государь! Шептала младшая фрейлина, лаская источник счастья и блаженства для всех юных и не очень юных дев столицы.

– Меня только за это и любят, думал в отчаянии Государь. Когда был девкой за пизду барин любил. Стала царем, тоже не то, что надо любят.

– У нас ребеночек будет Коля! Восторгалась юная дева.

– Если девчонка, назови её Конституцией.

Глава 28

Николай рос в парке графа Апраксина. Он зеленел под ярким, уже майским солнцем, пускал молодые побеги. Но весенние нежные веточки не радовали царя. Сынок, Сашенька, уехал. Порадовал сердце отца и вынужден был уехать. Мать настояла.

– Мы и так слишком злоупотребили гостеприимством Апраксиных. Надо и честь знает Александр. Ты уже взрослый и должен понимать. У графа и его жены есть своя личная жизнь. Им надо, наконец, просто отдохнуть! Мы замучили их, Александр. Завтра же уедем. И не надо мне нелепых сказок про ёлочку. Очень милое растение. Пусть себе растет в парке у Апраксиных. В следующий приезд сюда мы сможешь им полюбоваться. Не реви Александр! Стыдно будущему Государю великой державы пускать слезы по пустякам.

И они уехали! Уехали, так ничего и не узнав о судьбе несчастной Дуняшеньки. Теперь Саша опять начал подозревать Апраксина в самом ужасном. Он опять меня обманул. Его дочка водила меня по лесу, отвлекая пустыми разговорами. А Апраксин тем временем, может быть, нашел тело бедной Дунечки и закопал её где-нибудь в отдаленном месте леса. О, злодей, злодей! А впрочем, может быть я и не прав. Может он и не злодей. Как трудно быть взрослым, решать такие сложные вопросы и бояться ошибиться. Поскорей бы вырасти.

В столице было тревожно. Империя встала на дыбы в преддверии великих событий. На Великомученика Георгия Победоносца ожидалось долгожданное и радостное для русского крестьянства, страшное и неожиданное для русских дворян: Отменят, ЕГО наконец отменят!! Опять баре обманут!! Неужели свершится?!!

– Теперь поздно отступать Государь, говорил Бенкендорф. Теперь или пан, или пропал. И пропадать вам, Ваше Величество категорически не годится. Судьба всего российского самодержавия на весах истории.

Дуняшя за последние дни похудела на три килограмма, ложка за столом валилась у неё из рук. Надо сказать, все присутствующие на царских обедах принимали волнение Государя с уважением и пониманием.

– Он принадлежит истории! Торжественно говорила старшая фрейлина.

Митрополит Филарет несколько раз приезжал во дворец и проводил укрепляющие дух беседы с Государем. Ему был пока неофициально сделан намек на предстоящее учреждение в империи патриархата.

–Создание Госдумы Государь, дело для Отечества незнакомое и рискованное. Но я верю в русский народ. Народ наш, богоданный и чтящий отческие святыни, не посрамит себя в сем испытании.

– Патриархом будешь ты, Филарет. Я не вижу в государстве фигуры более достойной для этого высокого сана. Но всё будете решать вы, отцы церкви.

– Так. Филаретушку я прикормила, думала Дуняша. Все правильно барин мне говорил. За власть этот черт всё отдаст. Эх, было бы у нас золотишко. С золотом любые реформы легче решать. Но Сибирь далеко, пока доберутся до тех краев, что барин мне описал. Пока поищут, авось что найдут. А деньги нужны сейчас. Ну да как-нибудь выкрутимся.

К царю стремились делегация за делегацией. Но принимать всех категорически отсоветовал тот же Бенкендорф.

– В душу каждому Государь не заглянешь. Может и купец за тридцать дворянских сребреников умыслить своего царя ножом жизни лишить. Могут и крестьянина уговорить, этого еще и легче. Потому дикий народ и на злое слово падкий. Берегитесь Государь.

Беречься так скушно. И в Летний сад не сходишь. И в театре не посидишь. Еще выстрелит какой. Барин рассказывал, был такой, Линкольн по фамилии, так его аккурат в театре укокошили. Спрашивала Сперанского, тот заявил, что граф Апраксин спутал с каким-то римским цезарем. И что вовсе не Линкольн евонная была фамилия.

Маетный месяц май. Цветы цветут в садах. Царице тоже цветы приносили, фрейлина одна понюхала, потом не откачали. Хорошо, что старая была. И кто цветы прислал, того так и не отыскали.

– И все же вас любят, Ваше Величество! Говорил Киселев.

– Со всех сторон России письма шлют. Благословляют царя. Крестьяне молебны за Ваше здравие заказывают. Уже в одной губернии двух помещиков заживо сожгли. Об вас неуважительно высказывались.

– Только двух?

– Действительно Ваше Величество. Им только дай волю. Все поместья пережгут, хозяев своих вчерашних перережут. С ними надо строже.

С одной стороны Дуняша была согласна, с другой, мужиков жалко. Столько терпели, ждали: когда ж нам разрешат барина грабить. Дождались, кажется. И тут такой пассаж, нельзя!

Новая забота, взваленная на хрупкие Дуняшкины плечи, совсем её смутила. Оказывается, за чистоту надо бороться! Нет, насчет холеры Борис Викторович ей все объяснил. Тут понятно, мойте руки мужики, с мылом мойте. Воду кипятите. Никогда они не станут руки мыть. Дуняша и сама порой забывала умыться, жена Александра подсказывала, что, дескать, так нельзя Государь. Вы пример для подражания, Государь.

Но тут графиня Полина Ивановна влезла со своими советами. Оказывается, детей по-другому следует рожать. Раньше Дуняша думала, что ничего нового тут и быть не может. Ты лежишь и орешь. Бабка повитуха вокруг тебя ходить и дурью мается. Если суждено помереть, значит помрешь. А бог даст, и ребеночка родишь и сама жива будешь.

Оказывается, руки надо мыть. Водкою, которую мужики во внутрь принимают, надо всё вокруг протереть. Чтобы дева родильную горячку не подцепила. Чтоб дитё здоровеньким из чрева вылезло. Правду графиня сказала, или соврала, пусть врачи разбирают. Её царское дело, приказать, чтобы исполняли.

О, боже, боже мой! В деревне цветы цветут, девки плетут венки, а барин, наверное, опять за девками ухлестывает. Ну не может же мой Борис Викторович одной бабой удовольствоваться. Пусть даже она Полина Ивановна. Краса девица чего и говорить. Но все приедается. Ей ли мужиков не знать.

Нашли ли меня? Куда чертов этот Николаша моё тело уволок?! Не дай бог, в болоте утопил!

Тут у Дуняши всерьез портилось настроение, и она начинала наводить страх на окружающих. На удивление у ней хорошо получалось. Она рычала на охрану, делала выговоры генералам. Потребовала было разорвать отношения с Англией, но потом передумала и только велела выпороть одного английского купца. Привез в Россию подлец гнилого товару и попытался продать в армию. И ведь купили, нашлись командиры, купили и скормили беднягам солдатам. Командиров разжаловать в рядовые, купца пороть плетьми и сослать в Сибирь. Англицкого посланника не принимать. Пусть знает, кто в России хозяин.

Как тоскливо ночью. Жена гладит по волосам и шепчет что-то свое, немецкое. Сын с последней своей поездки в Апраксино надулся как мышь на крупу и даже стал хуже учиться. Жуковский просит не пускать мальчишку за город. Апраксины, дескать, на Наследника плохо влияют. Ах, Боря, Боренька, сладкий ты мой погубитель. Плохо ты на меня повлиял. Пожизненна сия отрава. Ну как может усатый, лысоватый мужчина любить другого мужчину? Никак он этого не может. Если конечно… Тут у Дуняши шли такие развратные мысли, что она краснела и оглядывалась: Никто не услышал?

………………………………………………………………………………………..

Полина разбудила меня среди ночи. Встревоженным донельзя голосом прошептала:

– Боря, мне кажется, оно началось.

– Что оно,Полиночка, спросил было я, но она так тряслась, что до меня дошло.

– Рожаешь?

– Да граф. Теперь окончательно и бесповоротно. Ваша жена вот-вот родит младенца.

Приложив руку к её животу, я с ужасом заметил, что он резко увеличился в размере. Стал почти как у обычной беременной женщины. И откуда всё?! Ведь вечером ничего подобного не наблюдалось. Вечером я ласкал её еще юношеское стройное тело, без малейших признаков беременности. Чудеса. Но срочно требовалась квалифицированная помощь.

– Где её взять?!

Ближайшая бабка повитуха в соседней Карбуселе. У нас в деревне только безграмотная Федосья пользовала деревенских баб. Придется звать её.

– Держись Полинка!!!

Со скоростью выше человеческой я успел разбудить бабушку, переполошить дворовых девок и понесся в деревню к дому старухи Федосьи.

– Чего ночью то бегаешь, твоё сиятельство? Прозвучало с неба знакомое. Анютка.

– Жена рожает. К повитухе бегу.

– К этой то. К вашей сельской. И поможет она?

– Другой нет.

– Ладно, барин. Хочешь, не хочешь, придется одной ведьме другой помогать. Будет у моей девки братик.

Пошли в дом. У нас свои средства имеются. Особые.

Кувыркнувшись в траву, сова обратилась женщиной и потащила меня обратно в усадьбу.

Глава 29

Как рожает ведьма? Непременно что-нибудь страшное должно происходить. Летучим мышам следует летать над домом и жутко пищать. Волки в лесу обязаны выть особо страшными голосами. У всех рожениц в окрестности ста верст обязательно должно пропасть молоко и младенцам следует реветь благим матом. И еще что-нибудь обязательно. Перечислять можно до вечера и на всю ночь хватит.

А ничего такого не произошло.

Полина поплакала, вскрикнула пару раз не особенно громко. Анюта курила вокруг неё какие-то приятно пахнущие травы. Шептала одобрительно моей Полинке на ухо.

– Вышел бы ты барин. Сейчас ребеночек появиться должен. Не смущай нас.

Общества и без меня в бане хватало. Девушка Маша, девушка Наталья, прибежавшая из деревни растрепанная бабка Федосья. И ведьма Анютка. Мой ребенок рождался без всякой медицинской помощи, в условиях антисанитарии и полной безграмотности медицинского персонала. Ребенок появился здоровенький и очень крикливый.

– У тебя мальчик папаша. Весь в папу будет, такой же бабник.

– Не смей его дразнить Анюта. Он будет хороший. Добрый и сильный.

Слабым голосом возражала Полина. От бабушки толку оказалось мало. Перепугалась старушка и не вмешивалась в процесс родов.

А я, я был просто счастлив. Счастлив на удивление, как обычный человек, не важно какого века. И мой сын Дмитрий Борисович Апраксин глядел на меня из кулька пеленок и морщил лоб.

……………………………………………………………………………………

Анютка повадилась, прилетая с мельницы, останавливаться на верхушке молодой ёлочки. Той самой, которую они с Александром из леса приволокли. Сидела, умащиваясь птичьим задком на колючих веточках, иногда какала на свежую зелень. Николай возмущался манерами юной ведьмочки, но ничего даже сказать не мог. Молчание его страшно утомляло. Я не знал раньше, какая это прелесть, просто поговорить с кем-нибудь. Просто сказать: как тебе не стыдно девочка, обкакала беззащитное растение, теперь жди ближайшего дождика, чтобы он смыл безобразие. Silentium, черт бы его побрал этот силентиум. Крик солдат на полевом плацу, плачь ребенка в детской, даже ругань пьяной бабы. Все это жизнь. А дерево молчит, растет год за городом. Его срубят, оно все молчит.

Лучше быть чем угодно, женщиной, котом шкодой, на худой конец даже ланью. Но стоять на месте и терпеть без конца. Если бы дерево могло сойти с ума, то Николай давно бы уже стал сумасшедшим.

……………………………………………………………………………………

– Боренька. А ведь мы должны были назвать его Николаем. В истории он известен как Николай.

– Это плохая история Полиночка. Мы напишем другую, лучшую историю.

Чем смутил маленький Дмитрий Борисович свою прабабушку так это своей статью.

– Уволь Боренька, но младенцы такие не бывают. Да он у тебя никак четырех месячным родился! Вон, зубки уже пробиваются. А уж улыбается, как взрослый. Ах, ты прелесть ты моя!!!

Бабушка пребывала в восторге и небывалой скорости развития дитяти только радовалась. Посещала Митю и сводная сестра. Синичка наведывалась ночью, в тот самый пресловутый час быка. Няньки засыпали, Анютка садилась рядом с братиком и начинала с ним общаться на каком-то своем, но понятном ему языке. Я и раз и два приходил в разгар общения. Ничего подозрительного в поведении моей дочуры не заметил. Она явно оказалась довольна прибавлением в семействе.

– Вырастет, играть с ним буду. Сашка редко приезжает. Да и не выпросишь с ним погулять. Все у мамкина подола крутится.

– Он же наследник престола Анюта!

– Вот. А этот будет ведьмаком. И мы с ним дружить станем.

– С какой стати ведьмаком?! И как маленькая ведьма может с ведьмаком дружить? Ты ничего не попутала Анечка?

Анюта фыркала, ерошилась. Ребенок начинал хныкать. Просыпалась нянька и синичка юркала под детскую кроватку, ожидая пока сонная девка укачает дитя.

Кормилицу мы пока не нанимали. У Полины прекрасно шло молоко. И форма груди стала еще лучше, еще зрелее. Она похорошела, моя жена, после долгожданных родов. Она стала еще прекраснее.

………………………………………………………………………………………

– Уварова министром просвещения?! Пусти козла в огород. Нет, это я о своем, о девичьем. При всех достоинствах Уварова назначать его министром я не буду. Православие, самодержавие, народность, вещи превосходные, но нам на Европу равняться надо! Не чваниться кислыми щами и пареной репой, а научиться пользоваться мылом и вытирать нос носовым платком. Думаю, в этом и славянофилы и западники со мною согласятся. Так, какие вопросы у нас еще есть, граф?

– Боже, как он изменился, думал Киселев. Говорят, совершенно забыл математику. А ведь был в ней силен. Не интересуется армией! Скажи такое пару месяцев назад, подняли бы на смех. Для Государя армия всё! И вот теперь он практически устранился от армейских дел. Весь в заботах о крестьянской реформе, подготовил Конституцию, о школах, об университетах говорит каждый день. Это другой монарх! И он мне нравится.

– Надо что-то делать с поляками. Я каждый день себе говорю, займись поляками. И всё откладываю. А я ведь теперь царем и в Польше. Костя от холеры сдох, Государь царства Польского нынче Николай Павлович. Охти мне, хочу домой. Хочу в Апраксино.

– Значит, займитесь подходящей кандидатуры на пост министра просвещения граф. Чтоб он и вправду просвещал, а не темень на умы наводил. И в следующий вас визит займемся, наконец, поляками. И не вздыхайте граф! Думаете, мне приятно. Чтоб их растак и разэдак, поляков этих!!

– Всё таки это Государь! Подумал, уходя Киселев. Здорово выражается.

……………………………………………………………………………………….

Польша восстала раньше времени. Восстала от края и до края. Армия, каким-то чертом подготовленная Константином Павловичем, разгромила русские войска и объявила новым королем князя Радзивилла.

– Может, пошлем их на … Киселев. Ей богу, нет времени с ними возиться. Сами обожгутся, к нам же на брюхе приползут.

– Сие весьма возможно Ваше Величество. Но посмотрите на их территориальные претензии. Они же отобрать захотели от империи все западные земли. Рехнулись паны в очередной раз, лечить надо опять пулями и снарядами.

– Кого к ним пошлешь? Паскевич еще воевать на востоке не закончил. Дибича что ли?

– За неимением лучшего, Ваше Величество. Войск пока не хватает. Да ничего, не в первый раз. Найдем войска и проучим панов как следует.

– Хорошо, до начала холеры всё случилось. А то и холера, и поляки, совсем бы кисло стало.

Киселев промолчал. В холеру он не очень верил. Хотя Государь уже показал некоторые способности предсказывать будущее. Дай бог ему в этот раз ошибиться, подумал Киселев.

……………………………………………………………………………………..

Всё ж должны быть какие-то радости в тяжкой участи владыки полумира. Персидские послы привезли дивный бриллиант. Уж на что Дуняша не спец в драгоценностях, но тут и её проняло. С таким бы камешком по саду бы прогуляться. И чтоб все девки глядели и завидовали. Гады персы, Грибоедова убили, теперь камнями откупаются. Надо бы вдове его помочь. Бедная, ребенка потеряла, мужа убили. Совсем еще девчоночка.

Всем помогать, обо всех заботиться. Дурак тот будет, кто в цари задумает попасть. Замучается. И девок я всех из фрейлин перетрахала. Может, какую другую из местных огулять. Царю ни одна не откажет. Но неловко как-то. Будь что будет. Если какая в постелю полезет, не откажусь. А хватать на улице и к себе увозить, для постельного удовольствия, такое дело, говорят, покойный Костик проворачивал. Жуткий был тип, чтоб ему на том свете черти угольками пятки прижгли.

От Пушкина пришло известие. Живет в Лондоне, изучает нравы, уже начал скучал. И, естественно, закрутил роман с англичанкой. Та богата, красива, знатна и интересуется русским языком. Ничего нашему Саше не светит, но время проведет с интересом. Ему еще возвращаться через всю Европу. А в Европе сейчас неспокойно. Впрочем, когда в ней было спокойно, в Европе.

………………………………………………………………………………………

В кабинете министров Его Величества обеспокоены реформами, начатыми русским монархом. Русский медведь выходит из берлоги и хочет вступить в семью цивилизованных народов Европы. Он там не нужен. Его там не ждут. Он слишком опасен, коварный и непредсказуемый русский варвар. Неплохо бы рассмотреть вопрос о замене на троне Николая кем-нибудь более приемлемым для Великобритании. Его Величество Георг четвертый ознакомлен с нашим мнением и всецело его поддержал. Деньги выделены, за дело господа.

Глава 30

Шум стройки не мешает нашему малышу спокойно спать. Играть с погремушками и со странными еловыми шишками, принесенными Анютой из леса. Вроде бы и шишка, но руку смолой не пачкает. Пахнет приятно, зеленая, молодая. Погрызть её можно, вреда не принесет. И вкуса никакого. Моя Полина сначала высказалась категорически против подарка. Потом присмотревшись, сменила гнев на милость. Пусть грызет, вреда особого не будет.

А я сам засобирался в лес, на рандеву со старым знакомым. Леший давно не показывался в своих владениях. Я стал уже беспокоиться. Старый леший бессмертен. Но в мире потустороннем тоже конкурентная борьба. И один бессмертный вполне может слопать другого бессмертного.

Поутру, прихватив краюху свежеиспеченного хлеба, я двинул в лес. Пешочком, я уже изучил наш лес так, что мог служить экскурсоводом. Но лесная нечисть при желании по-прежнему могла меня увести в самую чащобу и заставить путаться в трех соснах. Договор с лешим оставался в силе, но для кикиморы и трясинника мой леший не был авторитетом.

Конец мая, еще не лето, но уже лето. Ландыш наш северный буквально усыпал поляны. Его можно рвать охапками. Комар безумствует, теперь он король леса вплоть до июля месяца. Деревья вблизи села стоят невредимы. Порубок не заметно, приучил я наших мужичков к порядку. Хотя и то, что при случае я не жалею леса мужику на новый сруб или починку. Зачем браконьерствовать, когда можно просто попросить. Сглазил. Вот недавний пенек, злодей срубил хорошую сосенку. Зачем она ему понадобилась? Кладу на пень краюху хлеба.

– Прими друг леший скромный дар, дай с тобою пообщаться. Давно ведь не виделись.

Веточка не шелохнулась, листок на дереве не дрогнул. Опять что ли неудача?

– Леший. А у меня к тебе дело. И дело серьезное. Удели время.

Вздох. Еще один вздох. С дерева напротив листва посыпалась. Заскрипело дерево, ствол начал надуваться. Не может леший без спецэффектов.

– Виноват перед тобой, барин.

– В чем же? Вроде у нас с тобой мир и всяческое уважение.

– Неловко и сказать, барин.

– Да говори, говори. Кстати, куда ты пропадал друг мой лесной. Не в первый раз тебя ищу, а ты пропал куда-то. Уж я начал беспокоиться.

– Да это дело десятое. Были у меня тут дела с нашими сидельцами болотными. Отношения выясняли. Они было изловчились, в болото меня затянули. Да не на того напали. Я им самим купание устроил. Вот пока дрались, в отлучке я был.

– А главное то что? За что извиняешься?

– Знаю, что ты Государю нашему друг всяческий и помощник. Сколько раз он к тебе ездил, дитё свое и жену привозил. Мы хоть и лесные, но с пониманием. Тут давеча встретил я в лесу одну животную. Не простую животную, по-хитрому эдак заколдованную. И понесла она, и с моря, и с Дона. Что вовсе и не животная она, а не больше, не меньше, Государь наш Николай Павлович. Во как!

– А дальше?! Дальше что?!

Дерево еще больше изогнуло ствол.

– Надо было косулю эту тебе передать. Чтобы злодейские её планы проверил и вызнал, кто тварь сию смущает и к самозванству подговаривает. Не думаю, что одна зверюга до такого смогла додуматься. И кто её заколдовал, узнать бы надо.

– Кто заколдовал, я уже догадываюсь. В смысле, мы с Полиной начали, Анютка закончила. Хотя…

– Так вот. Чтобы дрянь по лесу не бегала и гнусностей себе не позволяла, я её ёлочкой на место то и поставил. Надо было пнем гнилым сделать, да пожалел.

– Где растение?!

– Пропало барин. Как есть пропало. На днях заглянул на ту поляночку. Ямка в траве выкопала, а ёлочка и тю-тю.

Сложить два и два труда не составило. Сын спас своего отца от ужасной участи погибнуть в дебрях леса. Сын вывез заколдованного монарха из чащи лесной и посадил ёлочку в моем парке. Пропажа находится рядом со мною!

Я распрощался по-быстрому с лешим. Заверил его, что постараюсь найти потерянное растение, поспрашиваю в деревне, да и в усадьбе. И в случае чего, не откажи друг леший в помощи.

Надо поспешить домой. У деревца установить охрану, цепью его что ли огородить. И взяться по мере возможности за исправление ситуации.

– А ведь неплохой вариант получился. Постоит елью, обдумает на досуге дела свои грешные. А тем временем Дуняшка справится с частью дел государственных. Процесс уже пошел. Еще с полгодика и обратно не поворотишь.

………………………………………………………………………………………..

Государь наш любит маскарады. Он гуляет по залу таинственный и всеми узнаваемый. Он пользуется бешеным успехом. Молод, говорят, дарует женщинам райское блаженство. А жених может потом получить хорошее местечко по службе. Жених сам будет держать свечку, и советовать своей невесте проявлять больше темперамента и ласкать Его Величество всеми возможными и невозможными способами. Ни от одного обманутого мужа царь не получил пощечины, ни один жених не отказался от последующего продвижения по служебной лестнице.

Увы, с такими-то мыслями не очень-то погуляешь. Страшные дни и недели, похоже, миновали, дворянство на местах воет, но уже смирилось с произошедшим событием. Мужичка теперь в крепость и палкой не загонишь. Да и где она, эта палка? Против воли Государя не попрешь.

– Ах!

Какая-то маска налетела на царя и почти упала в его объятия.

– Да что я в самом-то деле. Вешается на шею, надо поддержать и утешить. Баба бабу лучше поймет. Вон она уже видно вся сырая и ждет совсем не разговоров.

– Пойдемте со мной, сударыня. Здесь есть укромное местечко для беспрепятственной беседы. Маска маску поведет в сказку. Я счастлив нашей встрече.

Говори ей больше пошлостей. Будь таинственен и напорист. Не теряй времени! Дерзай!

– А что это у вас Государь?

– А что у вас, сударыня? Нет, не спешите возмущаться. Государь тоже человек. Ничто человеческое царям не чуждо… Ну и накрутили вы здесь. А как эта штука снимается?

Дуняша еще не всё освоила в одеяниях дам света и полусвета. Она заинтересованно вертела одну особо вредную пуговицу. В комнату для гостей никто не смел заглядывать. Гвардейский офицер стоял на страже и был горд за своего Государя.

– Дает наш царь! С первого захода такую тёлку окучил. Рассказать в полку, все гусары от зависти передохнут.

– Ах! Стонала незнакомка.

– Что вы со мной делаете Государь. Сделайте мне еще раз так, Государь.

И потянула из корсета хорошо отточенный кинжал.

И тут Дуняше приспичило перевернуть чаровницу на животик. Дуняшенька возжаждала экспериментом. Удар, нанесенный рукой коварной полячки, прошел мимо. А второй раз ей ударить не довелось. Нет, Дуняша не била. Она всего лишь шлепнула. Но как шлепнула! Ото всей могутной натуры Великого Государя. От всей души обманутого в своих лучших надеждах мужчины. И от обиженной до смерти женщины.

– Я с ней хотела по-хорошему, а она вон как!

Гвардейский офицер, слыша визг и вопли из комнаты, не решался вмешаться.

– Государь в экстазе, думал он. Государь вершит свое суровое мужское дело. Ему не нужны свидетели. Совсем затрахал девку, наверное.

Наконец, связав прелестницу её же собственным платьем, царь приступил к допросу.

– На сладенькое тебя потянуло. Хотела приятное с полезным сочетать. Будет тебе сейчас приятное. До тех пор тебя буду…, пока не скажешь, кто тебя послал.

– Никто не посылал! Ай, больно!! Пощадите Государь! Я по собственной глупости. О-ё-ё-ё-ёй!!

Полячка младая была послана польскими повстанцами с целью истребления тирана и устрашения проклятых москалей. Шпионскую сеть польских националистов пани полячка толком не знала. Но и того, что знала, хватило Бенкендорфу для организации массовых арестов. Газета Санкт Петербургские новости напечатала подробнейшую передовицу о подвигах великого монарха и о мерзкой, зловредной и гнусной сущности польского шляхтича. Народ Польши было порекомендовано не задевать. С этими засранцами нам еще дружить придется, предупредил Киселев.

– Вечер испорчен! Огорчалась Дуняша. А такая хорошая была полячка. Такая стройная и в меру упитанная. Я бы с ней и еще пообщалась. Привыкаю я понемногу к бабскому полу. Потом отвыкать придется. Женщине с женщиной грешно. Черт в ад утащит и на сковородку голой жопой усадит. Хотя, почему жопой? Грешат то бабы совсем другим местом. Это мужики паскудники по такому делу греховодят. И не стыдно им. Нам женщинам простительно. Мы пол слабый и к сладенькому не равнодушный. А мужчина должен быть тверд и трахать только девок и баб. Мы прыятнее.

Так развлекалось царское самодержавие, в то время как…. А в то время турки устали воевать, персы сидели смирно. Польша бушевала и уже начала беспокоиться: почему это русские не идут нас завоевывать?! Может мы слишком страшные?

Глава 31

Значит так. Ёлочка родилась вовсе не в лесу, а в Царском селе. 25 июня 1796 года. Мама интересного растения была Мария Федоровна, а вот с папой сложнее. Есть такое мнение, что Бабкин Даниил Григорьевич соучастник данного интересного события. В смысле помог Коленьке родиться. За что ему наше особое дворянское спасибо. Сын конюха, сын лакея на царском троне. Вспомним высказывание нашего незабвенного Павла Петровича: “гоф фурьерский ублюдок не должен быть в роли великого князя”. А он не только был великим князем, но и сделался царем. Что ёлочка на сей счет можешь сказать? Молчишь, иголочками шевелишь. Шевели, шевели.

Ёлка огорожена бронзовой цепью. Сигнализация в девятнадцатом веке слабо разработана. Но кое-что удалось сделать. Днем в районе ели постоянно пребывал садовник Ермолай. Ночью выпускали собаку, и она сторожила деревце получше любого сторожа.

Растение, наделенное человеческим интеллектом. Интересная штука. О чем ты думаешь сейчас царь Николай Романов. Может зря я ему о конюхе Бабкине?

– Я тебе это припомню граф Апраксин. Я тебе это очень хорошо припомню. И не думай, что Сибирью обойдешься. У меня в Петропавловской крепости прелестный каземат по твою душу найдется.

– Только освободи меня. Найди только способ меня расколдовать. Всё тебе прощу. Был графом, князем станешь. Андрея Первозванного получишь. Богат? Еще богаче станешь. Освободи!!

– Ну гад. Поимеешь ты у меня.

Ёлочка ничего не поняла и ничему не научилась. Упрямое растение.

……………………………………………………………………………………..

Наш ребеночек уже гуляет на ручках. Такое впечатление, что ему очень хочется встать на ножки и пройтись по аллее парка. Страшно интересуется птичками, собачками и кошечками. Вообще всем движущимся. Няньки еле удерживают его на руках. Тянется к киске, а звери к нему настроены очень дружелюбно. Сегодня его попыталась укусить муха. Села на носик, нянька не доглядела. Он поймал её ручонкой, подержал в кулачке и выпустил. Насекомое улетело, забыв о своих коварных замыслах.

Полина быстро оправилась после родов. Расцвела, взгляд задумчив и кроток. Ангел во плоти, а не женщина. Известие о ёлке восприняла спокойно, без особой радости.

– Боря. А может спилить её, эту ёлку. Помучается наша Дуняшенька год, другой, потом и привыкнет. Ведь у неё не только власть, многие радости жизни, связанные с властью. Сейчас её радуют торты да пирожные. Но потом придут новые, более возвышенные удовольствия.

– По слухам от нашей Авдотьи Ивановны уже три фрейлины забеременели. Возвышенные удовольствия Дуняшенька обучилась получать.

– Как была горничной, так горничной и осталась!

– Абсолютная власть развращает абсолютно, моя Полинушка. Рано или поздно Дуняшка войдет во вкус власти и закуролесит покруче настоящего Николая Павловича. Так что давай ёлочку пока не пилить

– Пожалуй ты прав, задумчиво сказала Полина. Надо её удобрить. Чтоб лучше росла ёлочка и меньше на нас злобилась.

На том и порешили. А время текло незаметно. Вот уже и май закончился, и война с Турцией подошла к концу. Войска освободились, можно теперь браться и за Польшу. Только наши доблестные воины привезли из военных походов и её, не к ночи будь помянутую, холеру матушку.

Температура, понос, рвота. Губы синеют, болит голова. Жить невозможно и неохота. А виноватые все доктора. Немцы и прочие гады евреи. Поотравили несчастный народ. Офицерье солдат не жалеет. Царь далеко и царь не поймет.

Разбивали винные погреба, били и грабили. И мерли как мухи. Хорошо, войска удалось остановить в лагерях около Астрахани. Плохо, что из Астрахани холера потихоньку поползла в центральные районы державы. Холера, о неизбежности которой предупреждали Николая еще в прошлом году, пришла на год раньше и успешно продвигалась на север. Наступал момент истины для всего правления царя Николая.

Перепуганная Дуняшка прибыла в Апраксино первого июня 1829 года. Барин караул, барин, что делать?!

Мы с Полиной целый день объясняли ей, то, о чем уже говорили. И про мыло, и про кипяченую воду. Про карантин с использованием армии. И об обязательной защите врачей. Их немного, они совершенно безграмотны. Но лучше такие, чем совсем без них.

– Не пускай заразу в столицы. В Москву и в Петербург не пускай. Если надо расстреливать людей, стреляйте без сожаления. Лучше сотню убить, но спасти тысячи. Крепись Дуняша, на тебя вся страна смотрит!

– Барин. Может мне в Апраксине пересидеть? Боюсь я её, холеры.

– Руки мой Дуняшища. И не дрейфь, не по царски будет труса праздновать. Поздно обратный ход давать, Ваше Величество.

Побеседовали, значит.

В конце беседы я повел Дуняшу в парк. Глядя на зеленую ёлку, она задумчиво сказала:

– Завидую я ему. Стоит себе, беды не знает. Его никакая холера не тронет. Что, чурбан зеленый, злобишься, наверное, на меня? Не виноватая я. Нечаянно всё это вышло.

………………………………………………………………………………………..

Карантин решили не объявлять. Больше потерь от карантинов, чем пользы. По улицам и по площадям городов читали Государев манифест: Болезнь сия от дурной воды и скверной пищи. От немытых рук и дури всяческой. Врачей никоим образом не бить, а оказывать им поддержку всяческую. Они делают, что могут. Поляков тоже не бить. Они овощи не травят и в холере не повинны. Овощи же мыть следует….. И так далее и тому подобное. Не очень то и поможет царский манифест. Но лучше такой, чем совсем никакого.

А холера пока медлили. В Астрахани и в Тифлисе её удалось притормозить. Губернаторы взялись за дело энергично и без особо глупых ошибок. Караван из Бухары остановили на границе и поворотили обратно. Никакие клятвы купцов не подействовали. Приказ самого Государя Императора. Не пускать! Холерный караван вернулся в Бухару.

Мыла не хватало. Мылом не умели пользоваться. Грязные и упрямые русские мужики словно созданы были, чтобы переболеть холерой. Но тормозила матушка холера. Дальше Астрахани пока не шла.

Поляки тем временем передрались между собою. Момент для вмешательства получался подходящий. Войска с бору по сосенка удалось наскрести. И 6 июня 1829 года Государь отдал приказ, пойти и изничтожить бунтовщиков. Вернуть Польшу в лоно великой империи. Государем теперь будет Николай Павлович. Он обещает полякам всевозможные милости, в скобках массовые расстрелы и высылки в Сибирь. Россия, как ни пытается, из собственной шкуры вылезть не в состоянии.

……………………………………………………………………………………..

– Полинушка, мой друг, как думаешь, свободен ли наш малыш от нашего проклятья? Сможет ли он выбираться из глуши лесов и учиться в Санкт Петербурге. Блистать на балах в дворянском собрании и ездить за границу. Прокучивать миллионы своих родителей домоседов. Пленять сердца изменчивых парижанок и восхищаться красотами Венеции и музеями Флоренции.

– Ах, Боренька, кто ж знает. Во всяком случае, вывозить дитя из усадьбы я не собираюсь. Если суждено ему остаться здесь домоседом, значит, сможет вместе с папой и мамой прогуляться в будущее и вкусить удивительных красот иного мира. Все впереди мой друг. Все тайны раскрываются со временем. Но одного я его никуда не отпущу!!!

Солнце июня ласково согревало спящего младенца. Дмитрий Борисович спал и не знал, о возможных трудностях своего взрослого бытия. Ему было на них наплевать. Сегодня ночь он опять о чем-то беседовал со своею сводною сестрицей и имел такой довольный вид, словно узнал от неё нечто чрезвычайно интересное. Мама ведьма никак не могла проникнуть в головку будущего ведьмака и выведать его тайны.

………………………………………………………………………………………..

То заговоры, то холера. Не погуляешь толком в парке, не съешь фрукта за столом.

– А вы помыли руки, Ваше Высочество?! Княжна Голицына, проверьте голубушка, помыли ли фрукты слуги. И обязательно кипяченой водой!!!

ПапА, сидя за столом иронически усмехается. А ведь это, между прочим, его идея, всё проверять и мыть в трех водах любую мелочь. Скорей бы в деревню. Там можно есть клубнику с грядки. А если и там запретили, то уж ягоды в лесу никто не может запретить. Пойду опять с Анютой в лес и насобираю земляники. И вдруг чудо, вдруг встречу там Анюточку. Может она затаилась в тамошнем лесу, прячется от жестокого графа Апраксина. Хотя, с графом у Саши опять возникли сомнения. Может он все-таки не злодей?

Саша тосковал, июнь уже катился к середине. Белые ночи над городом навевали мечты о прекрасном. Он один раз почти увлекся новой горничной маман. Но она оказалась старовата, целых девятнадцать лет! Нет, лучше Дуняши никого не свете нет и не будет.

Глава 32

Белые ночи неслись над головой русского императора. Николай передумал о многом. В покое парка под кронами могучих дубов, в щебетании птичек на сердце снизошел покой. Всё плохое, что могло случиться, уже случилось. Гибель не страшна солдату, побывавшему под пулями врагов и изменников. Срубит ли меня топор браконьера, загубит ли мои корни коварный червяк. Я промолчу и безропотно сойду под вечны своды. На твоей совести Апраксин моя погибель. А держава не погибнет. Как ни старайся узурпатор, но народ мой всё превозможет. Саша наследник подрастет и, если злодейка узурпаторша не посягнет на его персону, будет на Руси со временем законный царь. Если заживусь на свете, может и услышу о тебе доброе слово, мой Александр.

– Что растешь тут, колючки холишь?

– Опять она прилетела. Скверная, невоспитанная птица. Собственно и не птица, девчонка, дочка безжалостной местной ведьмы. Сама девочка тоже колдовства не гнушается. Весьма и весьма продвинутая персона.

– С маманькой я о тебе говорила. Она может и расколдовала бы тебя, но сама теперь не знает. Леший воды намутил, его работу ведьме не понять.

– Боже! Неужели возможно?! Всё отдам, только бы снова человеком стать. Пусть уж и девкою тогдашней мерзкой, дрянь-шалава, но ведь человек!

Синичка улетела, у неё сегодня ночь серьезный разговор с маленьким графом. Император остался тосковать. Злоба выветривалась. Кто-то мне говорил, что ель дерево смерти. Может я уже умер? Но я мыслю, следовательно я существую. Опять обкакала меня синичка. Cogito ergo sum популярного философа никак не помогало популярному императору. Он мыслил плохо и у него постоянно чесались веточки. Трудности роста.

Июньские ночи теплые предвещали изобилие плодов. Вечерняя радуга намекала, жди завтра хорошей погоды, Николай. Сполохи по ночам сулили хороший урожай. Даже рябина по-наглому цвела с опозданием, намекая, что осень будет долгой.

Всем без меня хорошо, обижался Николай. И роса опять хорошей была.

– Что, стоишь дура? Сказал кто-то за деревом.

– Неужели браконьер?! Содрогнулся Николай и затрепетал веточками.

– Да не бойся, не срублю. Нужна ты мне.

– Кто вы? Попытался спросить Николай. И как ни странно, его поняли.

– Да леший я местный. Тот, кто тебя дуру заколдовал. Знал бы, на веревочке в усадьбу привел. Хлопот с вами не оберешься, с самозванками.

– Я не самозванец!! Затрепыхался император. Я и правда ваш Государь!

– Вот за такое, я б тебя еще раз! Да в гнилую, трухлявую колоду. Расколдовывать тебя пришел, дура такая. А ты опять. Стой и дальше, расти, авось на дрова барин велит пустить. Ухожу. Не буду с тобой возиться!

И он ушел! Ушел, оставив Николая Павловича наедине со своими страхами и отчаянием.

– Не доведет тебя до добра Николаша твой характер. Вспомнил он слова мамаши Марии Федоровны. Ох, как она права была! Нет, чтоб поклониться доброму гостю до земли, веточками траву подмести. Признать свои ошибки. Дескать, так мол и так. Врала я сдуру, обиженная шибко на барина была. Прости Хозяин леса, прости и помилуй. Лес я твой потом вырублю. До последнего пенечка. Будешь ты, старый хрен, искать убежища. А я попов с иконами пущу, святой водой всю пустошь окропят. И на болоте не скроешься, осушу болота и камнями замощу.

Всё это, конечно, Николай сказал про себя. Сказал, когда уже было все равно, что говорить. Леший исчез, в небе горела заря.

– Едут Ваше Сиятельство, едут! И Государыня матушка и Их Высочество Наследник. И сами Государь Император изволят приехать. Фельдегерь прискакал.

– Плохо в прошлый раз Боренька Государь огурчики кушали. Неужели разучилась я солить!!

– Бабушка, да он у тебе все пирожные переел. Варенья чуть не все перепробовал. Значит, понравилось.

– Прав ты Борюшка. На царский вкус не угодишь. Будь что будет.

О чем поговорить с Его Величеством я знал. А вот как обхаживать Наследника я затруднялся с ответом. Вынь ему да положь Дуняшу. И не скажешь, что Дуняша теперь с ним рядом живет, бакенбарды носит. Конституцию Дуняша будет разрабатывать. С холерой бороться. Бедная Дуняша.

………………………………………………………………………………………..

– ПапА, мы едем!

– Едем Сашенька, едем. Ты отдохнешь, по парку погуляешь. Я дела государственные с Апраксиным порешаю.

– А он в делах государственных силен?

– Ох, силен Сашенька. Чрезвычайно силен.

– В постели он еще сильнее. Но до постели его мне не скоро удастся добраться. Уж и не знаю, когда доберусь.

Это царь Николай не сказал, это он подумал. Глубокая дума отразилась на челе Властителя полумира. Коляска ехала через июньский лес. Еще цвел подснежник, черемуха душным цветом смущала ум задумавшегося монарха. Саша, сидя в коляске рядом с отцом, тоже задумался. Одна маман пребывала в блаженной расслабленности. Её ждала задушевная беседа с милой графиней Апраксиной, чудесные травяные чаи и дивные стихи, читаемые графиней с превосходной дикцией. Жуковского в сей раз с собой не брали, значит, морщиться при звуке стихов будет некому.

Коляска катила, охрана из дюжины гвардейцев сопровождала её, не особо опасаясь возможных террористов или разбойников. На батюшку царя не посмеют. На помазанника божьего у них рука не подымется.

– Что это Ваше Величество в лесу такое? Дерево что ли огромадное?

– Уж больно велико для дерева. Царская семья сначала с любопытством, потом и со страхом смотрела на лес. Там, в полуверсте от дороги вырос среди деревьев огромный мужичина в армяке и со здоровенною дубиною в руке. Борода дикая и с какой-то зеленью, глаза горят красным светом.

Александре Федоровне стало плохо, Саша держался, но побледнел и старался не заплакать.

– Какой черт нас пугает? Думала Дуняша, незаметно крестясь и стараясь унять дрожь в коленах.

– Не иначе дворяне придумали. Государю хотят отомстить за отмену крепости. Рассуждали между собой охранники.

– Гони лошадей! Велел кучеру охранник. Карета неслась во всю мочь. А в лесу тем временем возникли изменения. Рядом с мужиком разбойником появился громадный старик, облика совершенно не человеческого. Весь оброс лесом и в руках тоже ствол березы. Великаны схватились было, но победа досталась лесовику. Ствол дерево разбил вдребезги дубину разбойника. Вторым ударом дедушка лесовик поверг злодея наземь. И сам исчез, будто его не было. По лесу разнеслось что-то вроде: Ох. Застонало и стихло. Кони неслись уже медленнее. Да и Апраксино показалось из-за поворота. Приехали. Александра Федоровна рыдала в платочек, царь её успокаивал. Узнаю, кто нашкодил, думала Дуняша. Мало тому не будет.

– Опять придется идти в лес на переговоры к лешему. Неужели его шутки? Думал я, принимая гостей, успокаивая Государыню и весело улыбаясь наследнику. Александр Николаевич настороженно на меня поглядывал, похоже в чем-то подозревая. Царь самодел выглядел усталым, лысина, похоже, еще больше разрослась, на лбу появились морщинки. Тяжела ты шапка Мономаха.

– Пойдемте Ваше Величество. Сегодня ваше любимое варенье, пирожные и, конечно же, отличные соленые огурчики!

Дуняша состроила кислую гримасу и послушно повлеклась следом за мною. Царицу утешала моя Полина. Предстояло знакомство царственной четы с моим наследником Дмитрием Борисовичем Апраксиным. Он как раз покушал и пребывал в отличном настроении.

– Дуняшу не нашли граф? Сумел спросить меня на ходу наследник.

– Удалось узнать Ваше Высочество, что она жива и здорова. Но место, где она скрывается, пока нам не известно. Ищем Ваше Высочество. Прилагаем все силы.

Как сморщился бедный Саша, снова глянул на меня как солдат на вошь. Но потом сменил гнев на милость.

– А ёлочка моя растет, граф?

– Прекрасно растет Ваше Высочество. Деревцо принялось и чувствует себя превосходно.

– Слава богу. Я вспоминал её граф. Думает, что это смешно.

– Как раз не думаю. У вас прекрасное сердце Александр. И великолепно развита интуиция.

Саша меня не понял, да я и не собирался ему ничего уточнять. Пусть сын общается с отцом в цивилизованной обстановке, в парке под охраной гвардейцев.

А я повел царствующую чету в столовую. Давно ли Дуняшенька, думал, ты и мечтать не могла, чтобы с барами за одним столом посидеть. Все течет в этом мире, все изменяется. Теперь мы тебе прислуживаем, ты за столом главная.

– Ваш сын очарователен, граф. Такое чудо совершенства. Говорила императрица.

– А в кормилице кого взяли? Вдруг спросила Дуняша.

Узнав, что Феклушу, ляпнула:

– Эту дуру?!

– У меня еще есть свое молоко, перебила неловкость Полина. Понимаю, что не комильфо. Но для ребенка так полезнее. Польза дитя прежде всего.

Она была очаровательна в эту минуту. И все простили ей неловкость. Про ляп Дуняши просто забыли.

Глава 33

Основной вопрос России в течении нескольких столетий: Что нам делать с Польшей?! То она нас е..т, то мы её е..м. И ни тот, ни другой участник интересного процесса не получает при этом никакого удовольствия. Было бы не е..ть, думает. Одни неприятности опять вышли. Вот и теперь. Войска пошли подавлять польский бунт. А на хрена? Зачем нам вообще Польша с её бунтами и сложными внутренними проблемами. Пусть живут отдельно и решают свои проблемы как им заблагорассудится. Их сразу же захватят, поделят и заставят с нами воевать? Вот когда будут захватывать, тогда и думать будем. Сейчас у нас своих проблем выше горла. Пора уже России сосредоточиться и заняться исключительно своими проблемами. Как ты думаешь Дуняша?

– Я барин ничего тут особого не думаю. А полячка дура белобрысая чуть меня не зарезала. Вот скажите, это хорошо?

– Чего ж тут хорошего. С польскими бабами одни неприятности. То Марина Мнишек Лжедмитрию нашему подлянку устроит, то польская шалава ножом царя Николая пырнет. Только уворачивайся. Великий соблазн польская пани, не с нас начиналось, не на нас кончится. И все ж на мой вопрос ты не ответила.

– Как вы решите, так я и сделаю. Я в вашей воле барин. Захотите, в лягушку меня превратить, всё равно на болоте буду об вас квакать, вас хвалить. Только освободите вы меня от туши этой царской! Осточертела!

Что я мог ей сказать. Рано? Я сам пока не знаю, как тело твое девичье из колдовской западни вытащить?

Неси свой тяжкий крест Дуняша и дальше. Впереди Конституция, впереди первые в истории самые честные парламентские выборы. Ты нужна России Дуняша. Рули дальше, чем могу, помогу.

………………………………………………………………………………………..

С утра до обеда обсуждаем дела государственные. Обед дело святое, там наш повар творит чудеса. Наш бессменный поставщик мельник балует нас свежей рыбой. А мне после обеда опять идти в лес. Отыскивать лешего и разбираться с ним.

– Маман. Какая дивная ёлочка.

– Ничего в ней особого не нахожу Саша.

– Она умеет плакать маман. Удивительными смолистыми слезами. Совсем как человек.

– Сашенька, сынок! Я и есть человек. Слава богу, опять свиделись.

– Обычная ель Саша.

– А мать свою не слушай. Верь своей интуиции Александр, она не подведет.

– Слышишь, как она шелестит веточками мамА?

– Странно. А ведь ветра нет Саша.

……………………………………………………………………………………..

– Отведай Хозяин леса хлеба нашего людского. Я к тебе в гости с делом неотложным. Сделай милость, появись.

Появился. Словно ждал меня, выскочил из-за дерева. Июнь месяц веселый, но у лешего моего в облике сегодня веселости не замечалось. Скорее огорченность какая-то. Словно его кто пыльным мешком из-за дерева огрел.

– Здравствуй гость дорогой. Даже знаю, с чем пожаловал. Только ответить пока не смогу. Не знаю, кто шкоду в лесу моей учредил. Царя вздумал пугать, хорош молодец. На мельнице я уже побывал. Говорят, они тут ни при чем. Верить ли им, не знаю. Штукарство это пустое, силы в мужике том я не углядел. С одного раза развалился. Кто шутку сию творил, ни опыта, ни умения не имел. Буду впредь доглядывать, чтоб царю без помех ездить.

Леший пыхтел, вздыхал, мне даже его стало жалко.

– Теперь о другом. Если хочешь, попробую расколдовать гостью твою. А только на твоем месте не стал бы и возиться. Что мне сказала! Дескать, она царь, всей Руси повелитель. В столице который сидит, тот узурпатор, выходит. Бунтовщица она полоумная, беду на тебя наведет. А я в здравии твоем заинтересован. Нет, если хочешь, попробую, превращу её в ту тварь рогатую. А дальше уж сам с ведьмой нашей разговор веди.

– Не миновать мне беседы с нашей Анютой. Что ж, отложим на время. Пусть ёлочка растет. Впереди еще все лето.

……………………………………………………………………………………….

– Вы стали лучше выглядеть Ваше Величество. Настои и мази помогли.

– Я лучше сплю графиня. И только между нами, сугубо личное. Муж стал чаще посещать мою спальню. Он стал мягче, нежнее в обращении. Не знаю, неужели и тут помогли ваши божественные снадобья?!

– Молодец Дуняша, подумала Полина. Женщина-мужчина должно быть удивительное существо, знающее все тонкости нашей женской души. А ведь простая мужичка была. Бесхитростная душа, слабая на передок простолюдинка. Как власть меняет человека.

– Вы стали увереннее Ваше Величество. Достижение душевной гармонии важная составляющая семейного счастья. Муж тянется к вам, обретая силу в ваших объятиях….

– А потом уходит и спит с фрейлинами. Не выдержала Александра.

– Увы. Полина осеклась, вспомнив приключения своего Бориса.

– Мужчины полигамны по своей натуре. Они потомки вождей племен, имевших в древности свой гарем. К сожалению, такое медленно уходит из сознания. С чем-то нам, женщинам приходится смириться.

– Голубушка. Полина Ивановна. Чувствую, у вас на душе есть своя грусть, свои печальные тайны. Он тоже вам изменял?

– Не по своей вине. Было, всё было. Я простила ему, если любишь, надо простить.

– Еще раз поймаю, глаза выцарапаю, подумала Полина.

Она немного поплакали с царицей и вышли к ужину приятно освеженные интересной беседой. Стать подругой жены императора дорогого стоит. Новые травы и новые мази Александра Федоровна получила в избытке. Равно как и подробную инструкцию по пользованию. Лишнее намажешь, ягненочком станешь. Лишнее выпьешь, могут неправильно понять. Великое дело мера, Александра Федоровна. В меру выпитое, лекарство, не в меру употребленное, яд. Пойдемте в столовую, там не в меру съеденное нами пирожное угрожает лишь ширине нашей талии.

Саша скучал, Саша тосковал. Ёлочка в парке ничем не могла ему помочь. Она ласково покачивала зелеными веточками, но ничего не могла сказать. Белые ночи навевали мысли о любви, а любовь его сгинула в дебрях ужасного леса. Где ты Дуняша, может русалкой лежишь на дне реки, и пескарики играют в твоих дивных кудрях. А может и утонула в здешних болотах и попала в лапы отвратительной кикиморы. Жуковский рассказал Александру о персонажах русской мифологии. Все персонажи сии Александр, суть вымышленные существа. Наяву их не существует. После знакомства с ведьмами и прогулки в облике зверя оборотня Александр ни капельки не верил Жуковскому. Они существуют! Эти удивительные персонажи волшебных сказок. Они привлекательны и опасны. Они рядом.

А маменька заставляла гулять рядом и рвать цветочки на лужке у реки. Река здесь неширока, ничего общего с нашей Невой. Правда в реке водятся русалки. Но попробуй маменьке об этом скажи. Она сразу заявит, что он фантазирует, перегрелся на солнышке и начнет собираться обратно в Петербург. Нет уж, лучше здесь. Может, опять появится мельникова девчонка, незаконная дочка графа Апраксина. Появится и предложит ему прогуляться в ближайший лес.

Мечты сбываются, если очень захотеть. Анютка прилетела в следующую ночь. Побеседовать с юным Дмитрием Борисычем. Но у того вдруг заболел животик. Событие у детей ведьм и инкубов практически невозможное, но вот случилось. Димочка плакал, мамочка вместе с нянькой водили вокруг него хороводы. Даже Её Величество изволили заглянуть в детскую и почтить Димочку своим присутствием. Но и это не помогло.

Анютка рассерженно постучала клювиком в окно, убедилась, что её не ждут. И хотела уже улетать, но вдруг решили навестить нашего Сашу.

……………………………………………………………………………………

Никогда еще Саша не совершал такого удивительного путешествия. Увидеть небо с высоты птичьего полета. Небо, в котором одна заря еще не погасла, а другая на востоке уже загорается. Синичка летела впереди, указывая Саше дорогу. Превращение в птицу оказалось до смешного простым. Раз и ты уже хлопаешь крыльями, пытаясь взлететь. Одежда ворохом лежит на кровати. Но спать в такую ночь грешно. Пусть спят малые дети. Саша летит по небу. Впереди его ждет встреча с настоящей ведьмой. Мать у Анюты, тоже Анюта, но настоящая опытная волшебница. Немного страшно, но с наследником престола ничего плохого не должно случиться. Народ нас любит, а ведьмы ведь тоже народ. Пусть и с некоторыми странностями. МамА Александра Федоровна спит сегодня особенно крепко. Навеять сон плевое дело даже для такой неопытной колдуньи как маленькая Анютка. Государь Николай Павлович передоверил досмотр за сыном жене. И сегодня впервые ошибся. Впрочем, устав от долгой беседы с Апраксиным наш лжецарь спит и храпит во сне, как еще не появившийся на Руси паровоз.

Глава 34

Опасность они заметили на подлете к реке. Сова упала на них с неба словно молния. Сожрать двух маленьких синичек для неё минутное дело. Но Анюта смело бросилась наперерез, защищая своего маленького спутника от смерти.

– Мамка!?

– Анютка!

– Ты с кем летаешь? Почему матери не сказалась?

– Позволь представить мамочка, Наследник Престола российского Александр.

– Можно просто Саша, пискнул испуганно тот.

Еще бы, он уже распрощался с жизнью. Такая огромная птица, а глаза горят зеленые и страшные.

– Ха, ха, ха! А я ведь тебя чуть не съела, Твое Высочество.

– Мы к тебе в гости, а ты гостей ешь. Нехорошо мамочка.

– Порассуждай еще, клюнула дочка сова. Добро пожаловать гость дорогой. Тут близко.

И действительно. Знакомая мельница оказалась рядом. Саша свалился вниз почти без сил. Чтоб я еще раз стал синичкой! Только орлом. На худой конец кречетом. Самые царские птицы. Их то сова не посмеет сожрать. Подавится.

Проблема с одеждой решилась сама собой. Свою он оставил дома. Но воплотился не голеньким, а одетым в симпатичную курточку мальчиком. Мех непонятно чей, приятно грел тело.

– Это речная выдра Ваше Высочество. Бате моему в дар приносят по осени. Сейчас повывелась она, раньше много было. Носите на здоровье.

– Мамань. Ты его с русалкой познакомь, интересовался ею.

– Плохое знакомство для царя будущего. Русалка дура, начнет обольщать, глазки строить. А там и того… Нам это надо?

– А мы на что? Бате скажем, даст окорот русалке.

А вот и сам мельник. Лето только началось, до первого урожая озимых еще целый месяц. Пустует мельница. Но водяному июнь самая работа. Рыбки выводят мальков, речная живность решает свои проблемы. Не без конфликтов между щукой и карасем. Между раком и устрицей. Всем поможет, рассудит водяной. Не даром, конечно. Ему лучшая рыба. Ему почет и уважение всей речной братии. Попробуйте не уважить. У водяного свои методы.

Мельник смотрел на Сашу своими выпуклыми рачьими глазами. Словно не понимая, съесть его или просто утопить. Потом, конечно, преобразился в радушного хозяина. Стал предлагать отведать икорки осетровой, балычка собственного копчения. Но ночью никакая еда в горло не лезла. Не есть же Саша сюда летел. У него еще вечерние пирожные в животе не переварились.

– А можно… Саша замялся.

– Он просит, нельзя ли русалку увидать. Уважить следует гостя. Все-таки наследник престола российского. Нашим царем станет.

– Вот-вот, станет и велит всех русалок в нашей реке выморить. Знаю я их царей. Что ж поделать, барин, воля ваша. Желаете видеть, устрою. Повремените чуток, сбегаю в речку, кликну. Угощай пока гостя Анютка, угощай.

– Откушайте медку барин. Лесной у нас медок, на ста травах настоянный, от ста болезней лечит.

Саша сунул нос в действительно на удивление вкусный мёд. Вредная девочка Анюта хихикала рядом, наслаждаясь смущением своего приятеля.

– Мамань, а он всё ёлочку свою обхаживает. Ну словно невесту какую. Выкопал, велел у бати в парке посадить. Приезжает, разговаривает с нею. А я пару раз на неё …. Анютка опять захихикала.

В реке шумно всплеснуло, раздался крик водяного.

– Ну ты, не балуй. Ничего с тобой не сделается, посидишь на берегу немного. Не растаешь.

– Я стесняюсь. Он на меня смотреть будет, а я голая. Пусть сам ко мне в реку идет, там я его приласкаю.

– Думай, что говоришь! Шлепок по мокрому. Наследник престола царского изволит хотеть на тебя посмотреть. Ты ему хвост свой рыбий покажешь, поулыбаешься. Пошла, нечего тут стоять.

Саша краснел и чуть было не попытался убежать. Но дверь отворилась и хозяин втащил в комнату окутанную в рыбацкую сеть голую девку. Нечесанную, с дикий клоком зеленоватых волос и с блудливой рожей. Таких неприличных тёть наш наследник видел только издалека, проезжая в карете через не самые лучшие районы столицы. Эта тётка отличалась лишь одним, вместо человеческих ног у неё был рыбий хвост. Она прыгала на своей хвосте, словно тюлень и противно хихикала. В комнате запахло рыбой и речною тиной.

– Здрасьте Ваше Высочество. Какой вы красивенький да молоденький. Подарите русалке гребешок. Что вам жалко, что ли? Можете даже не золотой. Серебряный подарите.

– А по хвосту. Ты кто русалка или цыганка? Изволь спеть для господина Наследника. Да постарайся.

– Стесняется она вас Ваше Высочество. Сообщил мельник. Непривычная она к высоким особам. У нас вишь сплошь мужичье, редко когда благородного заманит.

– А как она заманивает?

Хотел было спросить Саша, но русалка запела. Голос хриплый, застуженный в воде, не очень то и приятный. Слова, не поймешь какие, мелодия какая-то намечается, но Жуковский бы непременно покритиковал. Но какая завораживающая мелодия. Через две минуты после начала пения, Саша бы готовь идти за певицей не то что в воду, а вниз головой в омут. Он невольно сделал шаг в ею сторону. Резкий запах рыбы привел его в чувства.

– Вот так они вас и заманивают. По весне и летом поют на реке, только зазевайся, булькнешь и под воду уйдешь. Не вынырнешь.

– А если в купальне купаешься. Ну там, где вода чистая, где народ рядом.

– Народа они не любят. Норовят, чтоб без свидетелей дело было. Опять же, если крест на шее, может и обойтись. Обожгет её крестом и оставит человека. Смотря как бывает. Ну хватит рыбья кровь, наслушался барин твоих песен. Рыбой опять же от тебя пахнет, господам такое неприятно.

Русалка заплакала, снова стала просить, чтобы ей гребешок пожаловали. Или хотя б денежку дали на сережки.

– Не давайте, шепнула маленькая Анютка. Она потом по денежке вас где угодно найдет и утопит. Известное дело, нелюдь.

– Сама то какая, улыбнулась мать. Нечего друзей своих младших ругать. Хоть дура, но батюшкина подданная будет. Его слуга верная.

Русалка уцепилась руками за кухонный стол и не желала уходить. Тут мельник ухнул таким страшным голосом, что Саша едва не описался. Даже маленькая Анюта вздрогнула. Русалка сразу поняла, что дело плохо и запрыгала к двери. Мельник шлепнул её по заднице и выпроводил из избы.

– Никогда больше русалками не буду интересоваться, подумал Саша. Прав был Жуковский, ничего в них нет интересного. Обычная рыба.

Мёд больше есть не хотелось, пора было домой. Но следовало спросить о самом главном. Но как неловко. Подумают, что он Дуняшенькой интересуется с какими-нибудь пошлыми намерениями. А он к ней испытывает самые благородные чувства.

– У господина Апраксина, нашего хозяина сбежала весной одна крепостная, дворовая девка Авдотья. Достойная всяческого уважения девица. Её ищут уже второй месяц. Не встречали ли вы в лесу данной девицы?

Саша покраснел, как морковка, возможно, побагровел, словно молодая свёколка. Все присутствующие его сразу же поняли. По устам мельника и его дочки зазмеились коварные улыбки. Единственная, маленькая Анютка поглядела на своего спутника с сочувствием.

– Барин, Апраксин граф, приезжал на мельницу, спрашивал. Ничего мы не видели, ничего не слышали. Но если что, то обязательно. Будьте в надежде, Ваше Высочество. Мимо нам и муха не пролетит незамеченной. Обязательно знать дадим.

Маленькая Анютка довольно сильно покраснела, но Саша этого не заметил.

– Если что, то я щедро награжу. За деньги не беспокойтесь. Только найдите. За Романовами никогда не пропадало.

С гордостью произнес Александр Николаевич, сам уверенный в том, что сказал. Мельник явно заинтересовался Сашиными словами и что-то шепнул дочке. Расставание было самый тёплым. Прилетайте еще. Рады будем!! Летом у нас благодать. А русалок не бойтесь Ваше Высочество. С русалками мы разговор проведем. Ни одна вам не тронет.

– Удумала ты Анютка такой мелкотой летать. А если бы настоящая сова напала? Ты бы отбилась, а не дай бог Наследника Престола слопала. Что бы мы тогда делали?

Ведьма сделала несколько энергичных пассов и Саша ощутил новое превращение.

– Я теперь кто-то крупный, успел подумать. Лапы крепкие, клюв здоровенный.

Анютка топталась рядом с ним, и он узнал обыкновеннейшего глухаря. Опять не повезло, орлом так и не полетаю.

Ночь, июньская ночь уже миновала, они летели навстречу заре. Внизу на земле крестьяне выходили на работу в поля, мычали коровы, ведомые на пастбища, переговаривали звонкими голосами девки

– Какая радость эта деревенская жизнь. Если б я не был Наследником Престола, то непременно стал бы крестьянином. Ухаживал бы за девками и вел здоровый образ жизни. Хорошо сделал папА, что отменил крепостное право. Хочу, чтоб меня любили не из-под палки, а от души. Ах, а вдруг мамА зашли в спальню, а меня еще нет. Надо поспешать!!!

Глава 35

Конституция Божьей милостью царя Николая первого отличалась от конституции одноименного царя с № 2. Законы выдвигала Госдума, царь имел право их отвергнуть, но после троекратного выдвижения их Думой должен был их принять. Сам царь мог выдвинуть свой закон, но количество самодеятельности резко ограничивалось. Войну объявлять тоже можно было лишь с согласия Думы.

Первые выборы в России! Народ только-только получил свободы. Еще в Астраханской губернии бушует крестьянское восстание, и атаман Тимофей Холерный зовёт народ идти на Москву и всех перевешать. Всё как в 18-м и 17-м веке. Всё да не всё. Дворянство в смятении, купцы резко “за”. Старообрядцы, которых Дуняша изрядно приласкала и освободила от притеснений, за Государя Императора четырьмя руками и готовы голову положить за батюшку царя. Мыслимые ли дело, для старообрядцев в составе Госдумы предусмотрено несколько мест во фракции церковных деятелей. Ужас какой-то, потрясение основ. Мусульмане в Думе, лютеране, буддисты и, о ужас, иудеи. Избирательная компания начнется после уборки урожая. Дай бог, чтобы урожай в этом году оказался высоким.

Свобода совести, свобода собраний, свобода вероисповедания, свободы мыслимые и немыслимые обрушатся на головы счастливых подданных. Первейшая задача сейчас создать мощный корпус жандармов, шпионить за счастливыми подданными и при случае отправлять их в солнечную Сибирь и в знойный Магадан. Бедный, бедный Бенкендорф. Увы, и увы тебе, бедная Дуняша.

Она сидела рядом со мной, бледная и усталая.Говорила, что захотела водки с соленым огурцом и теперь понимает, почему царя на огурчики тянула.

– Эту проклятую политику барин без соленого огурца не осилишь. Может, хватит на сегодня?

– Хватит Дуняшенька. Хуже нет печали, чем конституцию сочинять для варварской страны. Взять бы текст американский да скопировать. Да нельзя вишь, у американцев Президент, а у нас помазанник божий, божьей милостью царь. И никуда от него не денешься. Отдыхай Дуняшенька. О чем ты беспокоилась, я помню и уже знаю точно: жива твоя натура, цела целехонька. Заколдовали беднягу круто, но так тело твое и сохраннее будет. Как думаешь?

– Поглядеть бы, захлюпала Дуняша. Слезы здоровенного, плешивого мужика с упрямой челюстью и рыбьими глазами производили странное впечатление. Словно маскарад какой.

Наследник Саша сегодня тоже странный, словно невыспавшийся. Ходит будто сонная муха и все поглядывает на меня. Одна Александра Федоровна в отличном настроении. Прижилась у нас и уезжать не хочет. Но пора. Царской чете пора быть в Петербурге. Не ровён час заговор, государственный переворот, цареубийство или что еще хуже, холера.

Коляска царя заставлена банками с бабушкиными вареньями. Повар испек для уезжающих гостей исполинский торт. Обеспечил Александра Николаевича и так понравившимся ему сухим печеньем. Не хочется их и отпускать. Привык я к ним.

………………………………………………………………………………………..

Июнь. Цветет картофель на плантациях графа Апраксина. Июнь. В парниках набирают силу помидоры. Овощ ,еще пока незнакомый местному населению, плохо вызревающий в условиях северо-запада. Но у меня вызреет. Вызреет и украсит стол просвещенного аристократа Апраксина. Салат из свежих помидоров с подсолнечным маслом! Как бы хорошо бы было. Но увы, масло сие пока не в моде. Будем есть заморское, оливковое.

Счастливые поселяне радостно трудятся, благословляя заботливого барина. Но у барина благодетеля в последний месяц пропал важнейший аргумент в его деятельности. Теперь на конюшню не пошлешь и не выпорешь. Нет, из уважения к батюшке барину они пойдут и сами себя выпорют. Но раз, другой пройдет, а потом уже надо будет искать новые аргументы. Их есть у меня. Материальный стимул великая вещь для любого народа. Даже для наших лодырей и пьяниц. Прорвемся.

Сынок Дима поправился, опять гуляет с няней в парке. Почему-то чрезвычайно заинтересован нашей ёлочкой. Интуиция у младенца удивительная. Гладит иголочки ели. И зловредному, грубому и жестокому монарху это, похоже, нравится.

Не за горами дни летнего солнцестояния. Самая короткая ночь, самый длинный день. Полина гуляет с Димитрием, покойная и счастливая. Остановись мгновенье, ты прекрасно. Но не все с этим согласны. Нечисти дневной и ночной больше по душе темные ночи и холодные дожди.

– Боренька. Наш ребенок сказал мама. В полголоса молвила Полина, подходя с коляской ко мне. Коляска, дело рук моего умелого кузнеца, двигалась, как царская карета. Его Величество граф Дмитрий Апраксин подмигнул отцу и выбулькал:

– Папа.

Это в три недели. Не дай бог, бабушка услышит.

Ох, Анюта, Анюта, не твоих ли рук дело столь чудесное взросление нашего дитяти. Игры с шишками, общение по ночам. Может прервать этот подозрительный процесс. Но ведь сестра общается с младшим братом. Не может она его плохому научить.

– Не могу, чивкнул кто то с ёлочки. Я папочка только хорошему его научу. Скоро сможет оборачиваться и по ночам со мною бегать.

– И думать не смей!!! Хором, и папа, и мама сказали так громко, что синичка на ёлке испуганно еще раз чивкнула.

– Испугали, испугали. Двое на одного, да? Смотрите, я мамку позову. И тогда он у вас не только оборачиваться научится. Он людей станет превращать. Няньку свою в собаку превратит. Уже жаловался мне, она его шлепнула. Заслужила.

– Ты лишаешь нашего Димочку счастливого детства. Он вырастет взрослым и унылым злодеем и никто не станет его любить.

– Папа бяка.Сказало вдруг дитё. Полина охнула и зарыдала.

Детей нельзя бить даже цветком. Дитя без отца достойно всяческого снисхождения. Я прыгнул и одной лапой ухватил несчастную синичку. Никогда ранее я так быстро не перевоплощался.

– Папа! Не надо! Не ешь меня, папочка.

Огромный рыжий кот держал в своих лапах крохотную птичку. Младенец в коляске с интересом наблюдал за происходящим.

– Будешь советоваться со мной в своих изысканиях. Я отец, Полина мать и наши права преимущественны. Ты сестра, родственник второго уровня.

– А бабушка ваша? храбро чивкнула полузадушенная птичка.

– О бабушке потом поговорим. Поняла меня?

– Поняла. Не выйдет из Димки ничего толкового.

Младенец заревел и описался. Я понял, что разговор не получился. Что за комиссия создатель быть отцом дочки ведьмы. Никакой Грибоедов такого ужаса и представить себе не мог.

– Я вообще-то прилетала папочка сообщить, что мамочка скоро наведается к тебе в гости. У ней к тебе дело. Нет, тётя Полина, к вам у неё нет дел.

– Я тебе девочка не тётя. Может обращаться ко мне Полина Ивановна. Приму к сведению визит твоей мамочки.

Синичка, удивленная великосветским тоном моей жены, попыталась чирикнуть что-то ехидное. Но у неё слабо получилось.

– Поедешь учиться в столицу Анечка, научишься говорить, как говорят образованные слои общества. Речь деревенской крестьянки не подходит для дочери графа Апраксина.

Это оказалось выше сил бедной маленькой птички. Анюта вспорхнула на дерево, открыла было клювик и, захлопнув его, улетела. Мне показалось или нет, но ёлка то ли фыркнула, то ли затрясла ветвями.

– Жалко девочку. Мы были с ней резковаты. Пойду уложу ребенка и приду к тебе. Ему пора спать.

Интересно, зачем пожалует ведьма Анюта? Непременно поговорю с ней о судьбе нашего инфант террибль. О многострадальном Николае Павловиче.

Наш Дима плохо начинает. В три недели ругать папочку, что же он будет делать в девять месяцев? Организует банду и начнет грабить окрестных помещиков? Пушкин еще не написал Дубровского, и моему малолетнему чудовищу нет образца для достойного подражания. Впрочем, может быть, он просто переел.

В свежем номере Санкт Петербургских ведомостей прочел: Из Кронштадта вышли в дальнее плавание эскадра капитан-лейтенанта Матюшкина. Означенный капитан должен провести исследования в русской Калифорнии и на берегах российской Аляски. С ним едут переселенцы, количеством до пятисот душ со всем потребным для будущего жития инструментом.

Поехали золото для нашего царя добывать. Карта с местами залегания самых перспективных месторождений находится у Матюшкина в запечатанном конверте. И можно быть спокойным, этот конверт капитан Матюшкин никого не даст в руки.

Золото прибудет в государственную казну не скоро, очень не скоро. Но оно будет! А вот Джеку Лондону придется писать свои занимательные рассказы о золотоискателях какой-нибудь Австралии или Южной Африки. Кстати, об Южной Африке. Не пора ли нам выдвинуть из своего коллектива своего же Сесиля Родса. Золото ждет нас и алмазы тоже будут не лишни. Главное, мы знаем, где их надо искать. А когда найдем, делиться ни с кем не станем.

Глава 36

– Государь. Выборы в безграмотной стране это фикция. Мужики станут выбирать тех же господ, вчерашних владельцев их тел и душ. А уж какие законы напринимают господа помещики вы и сами можете себе представить. Россия окажется отброшенной в своем развитии на целое столетие!

– ……..! ……..!! .........!!!

– Что Апраксин? Что с того, что Апраксин? Вы думаете, если Апраксин сказал, то он никогда не ошибается?! Граф может сколько угодно раз ошибаться. Он человек, как и все мы. Иногда с гениальными, я не боюсь этого слова, гениальными провидческими мыслями. Но в данном случае, он просто наивный мечтатель. Не ему реализовать сии безумные проекты. Платить за разбитые горшки нам с вами, Государь.

– А ты съезди и сам с ним поговори.

– И съезжу. Сегодня же поеду. Повременим немного с Конституцией Государь! Умоляю!

Киселев становится невыносим. И главное, вроде умные вещи говорит. Но барин же сказал, по-другому делать. Пусть и вправду с барином решают. Мне останется только свою подпись поставить. Словно вчера за город ездила, а опять устала словно лошадь. И не погуляешь толком. В Летнем саду народ по аллейкам ходит, на тебя в лорнет смотрит. Будто голая хожу и делаю вид, что я ужасно злая. Поживу еще немного и точно злою стану. На Сашку вчера накричала. Всё о Дуняшке мечтает. Нету его Дуняшки. Неизвестно где Дуняшка. А я себя чувствую черт те кем. Ни мужик, ни баба. Сходить что ли к фрейлинам?

……………………………………………………………………………………...

Варенька Нелидова увидела Государя Императора на балу маскараде. Какой душка! Как он на меня посмотрел! Ах, если бы. Но я слишком молода. Но Государь любит свою жену. И думать о таким вещах крайне неприлично. Говорят, он присылает приглашение через своего адъютанта, и родитель благословляет свою дочь, а маман дает сопутствующие советы. Маменька, зачем нам, дочерям, ваши советы. Родишь Государю ребенка, и остаток жизни пройдет в уверенности, что она, жизнь, прожита недаром. Кстати и двенадцать тысяч за дитя совсем неплохая сумма. Я бы согласилась и даром!

Так мечтало невинное создание.

Дуняша была не совсем в курсе отлаженного механизма личной жизни Государя. Порой она позволяла себе импровизацию, и придворные сбились с ног, угадывая новое движение большого сердца великого человека. Она была больше, чем человек, она была царем.

……………………………………………………………………………………

– Государь! Ваши гениальные указания по созданию электрического телеграфа будут претворены в жизнь. Я уже думал о таком аппарате. Но теперь, Государь, вы выделяете деньги, вы покровительствуете моим работам. Обещаю Государь, что создам телеграф в ближайшие же годы.

Государь глядел на Петра Львовича Шиллинга и думал: И на хрена? Голубиной почты что ли мало. Но шпаргалку графа Апраксина он старательно переписал своим почерком и подсунул Шиллингу. Изобретай! Все равно скоро изобретешь. А так будет на год, другой раньше.

Будни великого человека. О них будут писать историки, бабушки рассказывать внучках. И вздохнет украдкой юная пятиклассница, твердо знающая курс валюты: Жили же когда-то в России щедрые люди.

Дуняша спала, мочила слезами подушку и видела во сне Бориса Викторовича. Он опять делал с ней самое неприличное, но в этот раз что-то новое. Надо будет попробовать с фрейлинами, думала Дуняша, мыча от счастья. Охранник слышал стоны Государя, но не смел вмешаться. Лучше бы ему с женой спать, думал преданный служака.

…………………………………………………………………………………….

Он рос. Он боролся с соблазнами. Он думал о жизни. Рядом пробилась из травы крохотная ёлочка. Чем-то она ему казалась родной, что-то близкое было в её чуть наметившейся кроне, в наивных совсем юных веточках.

– Смотри ты, побег дала! Сказал садовник. Выполоть что ли её?

– Не смей!! Закричал царь. Это моё растение, ты не смеешь его трогать.

– Или нет, спрошу барина. Вдруг чего другое скажет.

– Опять Апраксин. Всё решает этот Апраксин. Но откуда данная ёлочка? Она от моих корней, она как бы моё дитя. Дитя?... Не может быть!

Николай вспомнил, что подзалетел от развратного плебея Федюньки.

– Я должен был родить ребенка. И вот он, мой ребенок. Увы, несчастное дитя. Тебе суждено расти елью в парке злодея. Ты так и состаришься деревом, не узнав ни любви, ни материнской жалости. Странно, я жалею этого зелёного ублюдка.

По ветвях ели текли ароматные слезы раскаянья. Ёлочка в траве трепетала, как будто понимая мысли родителя. Нет, Николай не являлся законченным злодеем. Всех своих детей, а их было до сорока душ, всех их он любил. По своему, но любил. И к маленькой ёлочке он испытывал почти материнские чувства.

– Слава бог, что не пришлось рожать, думал Николай.

Апраксину предстояли два визита: ведьма Анюта и генерала адъютанта Киселева Павла Дмитриевича. Кто из них раньше прибудет? Киселев добирается на лошадях, Анюта пользуется более быстрым видом транспорта. Кстати о метле, почему она пренебрегает сим превосходным и исключительно мобильным средством передвижения? Снобизм? Влияние родителя? Кто знает. Кто вас знает, ведьмы русских лесов, лучшие ведьмы вселенной.

……………………………………………………………………………………..

Ксения Закревская приехала первой. Её никто не приглашал, никто не ждал. Она сама взяла и припёрлася. Всё такая же наивная дура. На дур, как опытным путем установила моя Полина, колдовство не всегда действует и может подействовать не вполне адекватно.

Княжна Закревская овдовела. Муж, предаваясь безумным гомосексуальным утехам, переоценил свои силы и почил безвременной смертью. Мой заговор продолжал вроде действовать, Закревская не могла в меня влюбиться. Но она так на меня смотрела! Свободная женщина увидела мужчину.

– Боренька, караул! У меня пропадет молоко. Димочка, увидя тётю Ксюшу, весь день плачет и не хочет кушать. Что делать, Боря?!

– Срочно готовь отвар. Успокоим её на первых порах, а там и спровадим домой. Выгуливать её по окрестным полям и лесам, пусть другие выгуливают. Твой муж уже нагулялся.

– Ох, Боренька. Я все еще не вполне уверена.

Бабушка приняла первый удар на себя. Кормила гостью, знакомила с наше новостройкой. Строительство велось успешно, скоро, очень скоро колонны у входа примут на себя стальные балки кровли. Впереди еще немерянная масса отделочных работ. Но чудо, о котором мы мечтали осенью, становилось реальностью.

– Какая громада мадам. Ваш внук удивительный человек, мадам. Жена его прелесть. Ребенок весь в папу. А эта колонна не упадет на нас мадам?

Бабушка тоже очень скоро выбилась из сил. Не знаю, что бы мы делали, если б из Петербурга не прискакал на тройке вороных генерал адъютант Киселев.

…………………………………………………………………………………….

– Граф. Это легкомыслие. Вы в своих мечтаниях опережаете действительность на пятьдесят, может быть на сто лет. Реформы в России можно проводить только железной рукой диктатора! Государь император должен быть свободен в своих действиях. Иначе, верховники, семибоярщина, гибель и распад державы.

– Но верховная власть может и поменяться. И тогда новый царь погубит все начинания предыдущего. Необходим противовес деспотизму.

– Наследника воспитывает умнейший и гуманнейший Василий Андреевич Жуковский. Мальчик растет добрым и сочувствующим народу человеком.

– Разве что это Павел Дмитриевич. Надеемся на личность?

– Лишь на Бога вся моя надежда, граф. Авось нам повезет. Составим список изменений в проект Конституции…

Бабушка гуляла Ксюшу, Полина кормила Диму, а я считал, спорил, писал и переписывал. Что за комиссия создатель, составлять Конституцию России. Как бы ни составил, всё плохо будет. Придет какой-нибудь дурак и перепишет.

А всё-таки Киселев мужик. Такие люди нужны России. Умница, патриот. Не о богатстве думает, а о благо своей родины. Надо подсказать Дуняше, пусть ему графа дает. Заслужил. Да и титул в нынешней России не лишнее. Больше уважать станут. Ах, будь мальчику Саше на пять, шесть лет больше, как бы легко всё складывалось. Царя в монастырь, Дуняшу обратно в бабскую юбку. Наследник под мудрым руководством верховного совета из лучших бояр правит до достижения совершеннолетия. Состав лучших бояр мы сами составим, чужого не пустим.Сперанский, Киселев, Канкрин, Бенкендорф, Жуковского тоже можно….

Мечты, мечты, где ваша сладость. Киселев уехал после полуночи, выбив у меня максимум уступок. Моё письмо нашему царю он взял с собой. Я выбрался из дома, погулять по вечерней прохладе. Ксюши нигде не было видно. Днем изволила посетить нашу купальню, купалась с визгом, привлекая внимание нашего водяного. Но я думаю, мельнику хватило ума не связываться с данной девицей.

Глава 37

– О чем мечтаете барин? Что ж ты сладкий мой не с женой. Она после родов вполне уже. Истосковалась, поди.

– Вы как всегда Анюта неожиданны. Но в этот раз ожидаемы. Дело у меня к тебе есть.

– О девке своей сумасшедшей спросить хочешь? Если и скажу, все равно, без Лесного хозяина разговор не получится. Он её после меня обрабатывал.

– Кто и как обрабатывал, я уже знаю. Надо вам совместно с лешим в четыре руки мою дворовую обратно в образ человеческий возвратить. Знаю, что с лешим ты как собака с кошкой. Так я не мира прошу, временное перемирие сделайте.

Анютка сидела на цветущей липе, почесывая клювом перышки. После моих слов, она встрепенулась, покачала головой. Сова в светлую белую ночь плохо видит, видимо, поэтому она закрыла глаза.

– А что мне за это будет дяденька?

– Без последствий оставлю. Думаешь, я не знаю, кто шкоду устроил с мужиком великаном в нашем лесу. Государыню императрицу напугал, царя разгневал. Дочурка наша общая Анюточка. По-детски шутку провернула, но разозлить всех успела. Царь в гневе, леший наш возмущен, а мне, владельцу лесов местных, попало. Нет, маленькую Анютку никак наказывать не стану. А ты изволь, искупай общий грех.

Сова заухала, затрясла башкой. Так она смеется, догадался я.

– Уговорил. Испугалась до смерти. Что мы с отцом батюшкой делать будем?! И царь, и царица, и барин грозный, все на меня, бедную, несчастную. Исправлюсь, Борис Викторович, видит черт, исправлюсь. В самом скором времени, не позднее вчерашней ночи.

– А если без шуток.

– Куда ж нашему брату ведьмам без шуток. Шуткой живем, ею родимой и живы бываем. Присылай лешего, за мной не заржавеет, прилечу.

– Ну хорошо, коли так. Для меня и тут не без проблем будет. Но когда их не было, проблем.

– Всё ученые слова говоришь, смотри зачитаешься Боря.

– А ты когда дочку учиться посылать думаешь?

– Ох, и не знаю. Жаль дитё на мучение в такую даль отдавать.

– Смотря кто кого мучить будет. Мне так жаль её учителей.

– И вот напрасны такие слова. Обидно выражаетесь барин. Доченька наша, дитя кроткое и беззащитное. А в городе совсем заробеет. Думаешь там своей нечисти нету. Ошибаешься. Покруче наших простаков хари водятся.

Я вспомнил мои знакомства в незабвенном двадцать первом и вынужден был согласиться.

– Согласен, надо за ней там приглядывать. Сам я никак не смогу. Но попросить Государя Императора я в силах. Жена моя сможет посодействовать через особу матушки Государыни. В конце концов, с Наследником цесаревичем твоя дочурка хорошо знакома. С таким кругом знакомств не пропадет девочка, никак не пропадет. Еще и во дворец могут пригласить.

Ведьму Анютку похоже смутил предсказанный мною вариант событий. Улетела она, довольно помахивая крыльями и оглядываясь назад. Суетные блага суетного мира, нет, не такого я бы хотел для маленькой Анютки.

……………………………………………………………………………………..

Кто сказал, что быть барином в русской деревне беспечально и выгодно. Удавить бы такого побрехуна. Барский труд тяжелый и зачастую безвыгодный. Пота трудового проливаешь на рубли, дохода выходит на копейки. Мужик, бездельник и бракодел. Погода, стерва и погубительница. Цены всегда кусаются и убивают напрочь желание торговать. Одно спасение, обзавестись где-нибудь миллионом другим и начать их успешно тратить.

Южные поместья моей жены приносили до отмены крепостного права неплохой доход. Теперь же, следуя в ногу со временем, требуется поменять кое-что в тамошнем хозяйстве. Я имею в виду подсолнечное масло, всеми любимое, но еще не знакомое на Руси, подсолнечное масло. Даниил Бокарев уже изобрел способ получения масла. Надо срочно изобрести способ получения самого Даниила. Чтобы не позже следующего года появился бы первый заводик по получению маслица в одном из наших имений. Мы с Полиной станем монополистами. К нашим миллионам мы добавим новые. Зальем подсолнечным маслом просторы родины и устремимся на дикий запад, который, распробовав, тоже захочет постного масла. Картошечка, жаренная на подсолнечном масле, вот чем Россия удивит мир.

Я пошел было к моей владычице со своею ценной идеей. Но жена оказалась занята. Беседовала с юным негодяем Дмитрием Борисовичем. Тот гулькал ей что-то, временами прерываясь на вполне членораздельную речь.

– мама, Аня, гуляй. Ди, гуляй…

Маленький негодяй собирался пойти погулять. Хорошо, пришло время менять ему подгузники. Иначе, я не знаю, что бы ему сделал. Показал бы ему козу…. Страшную бы рожу состроил… Список репрессий оказался предельно короток. Пришлось простить разговорчивое чудовище.

……………………………………………………………………………………..

– Польские развратники и людоеды, украинские мазепы, французские лягушатники и английские чайльд гарольды. Одни мы молодцы и красавцы. Наш царь самый главный, а прочие нам в подметки не годятся. “Два Рима падоша – а третьи стоит, а четвертому не быти”. Воцарение на троне Дуняши Первой вызвало резкий подъём славянофильства на просторах империи. Государь отменил крепостное право, молодец! Государь обещал Конституцию, молодец! Государь с холерой борется, турку одолел, проклятого поляка опять воевать пошел. Ну до чего же молодец!! Если бы еще бы, да гайки затянул, ну совсем бы молодец стал.

Читая нашу прессу, я лишь пожимал плечами. Избави боже от таких друзей, а от врагов мы как-нибудь сами избавимся. Реформы лучше удаются консерваторам, либералам достается разрушение. Оно так. Но консерватор консерватору рознь. Эти стране только во вред.

……………………………………………………………………………………….

Не уезжает. Я уж и так и эдак. Полина перебрала все сборы. Как от докучного человека избавление найти. Как удалить из дому не обижая, чтоб и память пропала у гостя и не заезжал опять. Все сборы почему-то на уважаемую Ксению не действовали. Может без дядюшки Закревского не обошлось. Старый бес затаил злобу и хоть этим пытается испортить жизнь прогнавшему его хозяину. Мелко, скажете. Но бесы, в сущности, и есть мелочь. Настоящий Хозяин Тьмы не часто вмешивается в наши бренные будни.

– Барин, батюшка. Я вот насчет чего. Не наше холопское дело за господами подглядывать…

– Холопов Тимофей отменили. Теперь у вас свобода, вольную получили, сможете в университеты поступать и детей учить грамоте. Ну так что ты сказать хотел?

Наш вчерашний крепостной Тимофей Хренов имел неприятную особенность, любил за людьми подглядывать и если что не так, бегал к приказчику или даже к самому барину, сигнализировал. Из таких в будущем столетии вырастали армии стукачей, героев 1937 года. Но у меня в имении бедный Тимофей не преуспел. Дважды порот на конюшне, бит мужиками и потерял четыре передних зуба.

– Да гостья то ваша, княжна что ль, вот что ей по колодцам нашим шлендать? По деревне пошла гулять, в одном колодце водичку попила, не понравилось, в другом стала пробовать. И всё как-то ручкой закрывается, да что-то вроде в колодец и обратно вылила.

– Вот тут прошу поподробнее!!......

Ксюшу схватили с поличным. Но из двух колодцев народ уже успел испить водицы. Холеру в деревне удалось локализовать. Заболевших оказалось немного, всего четверо. Всем давали обильное питье, увезли в больницу самых тяжелых. Колодцы заколотили.

Оказывается, милая Ксюшенька получила от дядюшки приворотное зелье, проверенное, качественное зелье приворот. Чтобы вернуть милого Бореньку, чтобы повернул он свой взор к своей одинокой вдовушке, Ксюшеньке. И предался бы с нею страсти нежной и изысканной. В коей граф Апраксин немалые таланты имеет. И чтоб змея разлучница, подлая скромница Полинка не смела мешать счастью своей соперницы. Бред фантастический. Но вибрионы холеры вполне реальные, крайне опасные.

Санитарную обработку колодцев мы провели немедленно. Воду велено было брать из реки и непременно кипятить. Мужиков мне удалось как следует напугать. Ксюша в моих рассказах предстала чем-то вроде бабы-яги, переодетой в Красную Шапочку. Отдавать под суд вроде и жалко, но оставаться в имении ни секундой она не могла. Запрягли коней и выпроводили. Я дал в дорогу ей пару сопровождающих, чтобы мои мужички не устроили ей на дороге маленький теракт. Народ менялся на глазах, откуда и смелость появлялась. Скоро, я чувствую, появятся в наших лесах братья разбойники, и начнется веселая жизнь у наших соседей. К нам-то не сунутся, регулярные приезды Государя Императора с соответствующей охраной должны отбить интерес у любого разбойника.

Глава 38

Они встретились. Они не могли не встретиться. Варенька Нелидова, юное и неопытное дитя, и опытный, даже слишком опытный владыка полумира, холодный соблазнитель с зимними глазами. Сейчас, когда на дворе июнь, эти глаза как клубничное мороженое, так бы и съела их. Николай не смог долго сопротивляться напору юной красавицы. Она сама повела его по аллее парка и привела туда, где парк закономерно заканчивался прудом с беседкой. Там, на скамейке в беседке и состоялось их близкое знакомство. Ну и девка, думал Николай. Огонь не девка. Молода слишком. Хотя, у нас в деревне уже пару лет была бы замужем. Останемся друзьями Николай, шептала Варенька. Я понимаю, что неровня великому человеку. Я буду скрашивать ваши будни. Хочу стать крохотной вишенкой на торте вашего величественного царствования.

Прелестная шапочка с весенними цветами, раскрасневшееся от поцелуев личико.

– Тебе б девка не со мной, тебе б с каким хорошим парнем любовь поиметь. Бедна, старая беда, девка из бедной семьи, а я богат.

Дуняшу грызли угрызения совести. И совсем даже неинтересно. И бабе с бабой и стыдно даже. Совсем я запуталась бедная.

Но, так или иначе, Нелидова всё же стала фавориткой Николая первого. Клянусь, я в этом не виноват. Девка сама его изнасиловала. История, невзирая на все попытки её изменить, упорно пыталась идти по привычному руслу. Мы били морды полякам, поляки довольно успешно били морды нам. Николай трахал баб и девок. Народ бунтовал и холера медленно, но верно кралась к центральным регионам России. Народ вот-вот получит Конституцию. Народ освобожден. Но счастлив ли народ? У меня такое подозрение, что он никогда не бывает счастлив.

Маленький Некрасов уж родился, сидит себе в деревне в Ярославской губернии и еще не осквернил душу написанием мерзких стишков. Вполне милый ребенок. Лёвушка Толстой еще пятимесячный младенец. Совершенно не интересуется литературой, но аппетит хороший. 1829 год, июнь.

……………………………………………………………………………………

Проект Николаевской Конституции был опубликован 21 июня 1829 года в Санкт Петербургских ведомостях. Государю предоставлялось масса полномочий. Народу масса обязанностей. Но в целом и в общем, при нашей вшивости и наших красивых пещерных традициях, это была Конституция. Её запрещалось отменять, по ней следовало жить. Жить всем, и царям и простым чернорабочим.

Я сообщил своим мужикам о грандиозном событии и объявил 21 июня выходным днем. Рано или поздно так и будет. Пусть привыкают. Пить в этот день я запретил. Управляющему вместе с егерем и местным кузнецом вменил в обязанность пройти по избам и проследить выполнение моего приказа. Они ведь меня боялись, мои мужички. Не только поротой позавчера задницей, боялись до глубины души. Проявившиеся в последние месяцы мои, скажем так, странные способности не остались у селян без внимания. Вдруг оборотится и закусает! Вдруг в лес унесет и там лешему отдаст! Это и еще масса “вдруг” забавно сочетались с любовью и почтением народной массы. Боятся и любят. Хороший аргумент для начальника, когда тебя и боятся и любят. В общем, жил я с моими мужиками душа в душу. Но картошку они сажать категорически не хотели. Ели её неоднократно, участвовали в посадках. Но продолжали глядеть на неё как солдат на вошь. Сытная и сладкая, а все равно наша репа лучше.

Ничего. Скоро начнется уборка первого урожая, и я продолжу соблазнять моих подданных. Действовать лучше через баб. Полина организует в усадьбе курсы кулинаров и научит упрямиц жарить, варить и печь заморский овощ.

Но картофель картофелем, а поход в парк для предварительной беседы с упрямым хвойным растением не следует откладывать. Пойду, ознакомлю Николая с предстоящими реформами. Побесится втихую, может быть и подумает на досуге. Отмену крепостного он, вполне возможно и одобрит. А вот Конституцию никогда. Будет трясти веточками, пожелтеет, еще и заболеть может.

– Напрасно беситесь Николай Павлович. Абсолютизм устарел и тормозит развитие России. Вы вот патриот, печетесь по-своему о благе страны. А её насущные потребности понимаете плохо. Не может один человек управлять огромной страной и знать все проблемы. Сколько ни посылай чиновников с проверками по городам и весям, воровали и воровать будут. С каждым годом воровать все больше и больше. Нужна гласность, нужно участие народа в управлении страной. Давно пора дворянам поделиться своею властью. Торговцы и промышленники, вот люди, определяющие будущее державы. Да не трясись ты, еще сломаешь себе что-нибудь. Вреда от тебя, Николай больше, чем пользы. И чем дальше, тем больше его будет, этого вреда. Жаль сынок твой еще слишком молод. Саша неглупый мальчик, правил бы гораздо лучше, чем ты.

Я устал вести бесплодную беседу с упрямым тираном.

– В ближайшее время, возможно, вы опять станете человеком, Николай Павлович. Нет, не спешите радоваться. Всё той же девкой Авдотьей. Крепостное право отменено, но опасной сумасшедшей Дуняшке нельзя покидать усадьбу.

Апраксин ушел, из леса опять прилетела птичка и оправляла пёрышки на макушке ели. Белая ночь, чёрные, пречёрные мысли.

– Ничего теперь не исправишь. Конституция, мужика обратно в крепость не загонишь. Реформа за реформой. Спешат, пока я полностью бессилен, переделать Россию. Когда вспыхнет пожаром от моря до моря, вспомянут царя Николая, да поздно будет. Погубить страну всего за пару месяцев!

И что-то в глубине души шепнуло: А ведь легко было погубить. Никто и не пискнул, когда все менялось. Может и вправду назрело?

Но Николай отбросил крамольные мысли. Он будет стоять, мокнуть под дождем, терпеть покушения безнравственных птичек. Но не согласиться!

……………………………………………………………………………………

22 июня 1829 года вышел указ о начале строительства Царскосельской железной дороги. На восемь лет раньше, чем в моей реальности Россия вступала в новую эру. Гудок паровоза разгонит тьму варварства. Мужики научатся отвинчивать гайки на путях, грабить товарные и пассажирские вагоны. Ездить зайцем и не платить за билет они тоже научатся. О сколько нам открытий чудных готовит наш российский дух. Очень духовитый. Но мы ведь преодолеем? Кто бы сомневался. Утроим жандармский корпус и преодолеем.

Празднование Дня Конституции мы тоже преодолели. Всего восемь мужиков пьяных было. Из них трое в дымину. Местный самогонщик не поддавался, дядя Марк варил самогон и будет варить. Его уже не перевоспитаешь. Как узнал в детстве, что он человек трезвый и самостоятельный, так и сделал выводы. Сам своего самогона не пил, деньгу копил и собирался просить у барина вольную. Отмена крепостного права подкосила нашего самогонщика. Погибла мечта, процесс самогоноварения потерял прелесть борьбы за лучшую долю и стал только бизнесом. Отправить его на Украину для усиления команды Даниила Бокарева я не рискнул. Дядя Марк и из подсолнечника умудрится самогон гнать. Придется гнать самого дядю Марка.

………………………………………………………………………………………

Они пришли ночью. Белой ночью 22 июня 1829 года. Уже отцвели в лесу ландыши. Слопал медведь лесную землянику. Русалки перезаплели косы и готовятся к новым свершениям.

Сначала появился леший. Долго ворчал позади беседки.

– И чего это мне её ждать? И кто она такая, чтобы Хозяина леса не уважить. Вот возьму и уйду! Если б не слово дал, непременно б ушел. Да сколько ж её ждать?!

– Карр! И не жди. Делай свое дело, я свое сделаю. Али забыл, старый? Разучился. Карр!

– Сама разучилась. Тоже мне молодуха. Губа зеленая.

– А ты плесенью оброс старик. Коряга из носа растет.

– А ты… Ты!!!... Дура.

– Хватит. Давай за дело приниматься. Летняя ночь короткая.

– Они пришли ко мне! Понял не спавший Николай.

– Они сотворят надо мной нечто ужасно! Апраксин врал, что меня расколдуют. Меня убьют!!

Колдун махал над ним руками, трещали ветки, иголки сыпались на траву.

– Я расту?! Я, кажется, расту!

Он перебирал ногами, пытался сдвинуться с места.

– Постоишь еще. Не мешай, сейчас закончу….

– Теперь твоя очередь. Обращай эту тёлку. Моя б воля, на мясо бы её пустил.

– Плохое будет мясо дедушка. Ну, подруга, погуляла на четырех, теперь станешь на двух шкандыбать. И чего барин в такой ссыкухе нашел? А ведь нашел, трахал почитай полгода. Стой, не рыпайся!

Сейчас случится!! Понял Николай.

И свершилось. В парке у входа в дом стояла девица красавица и удивленно озиралась.

– Я опять женщина, думал Николай.

Глава 39

– За девкой этой присматривай. Ума решилась в прошлом месяце. Плетет неведомо что, из дому убегает. Чтоб неприятностей не случилось, сторожить её следует. Нет, на цепь сажать не годится. Не то сейчас время, гуманное сейчас время, брат управляющий. Пороли мы её, теперь пороть запрещено, разве что мир приговорит. Тогда законно, по приговору крестьянства всыплешь ей с десяток плетей. Можно пятнадцать. Двадцать не надо, двадцать это уже пытка получается. Пытать нельзя, мы ж не звери. Разве что счет собьете, наказуя. Тогда сначала начните, чтобы все по закону было. Ну, Авдотья Ивановна, с возвращением вас в родную обитель.

Николай стоял, кусая губы. Сердце билось сильнее, чем тогда, на Сенатской площади. Знакомая жирная харя подлеца управляющего. Знакомый сарай в пристройках к усадьбе. Неужто это на всю жизнь?!

– А девка то, словно и не гуляла нигде. Ишь морду наела, аж светится. Крепостное отменили, бить её нельзя. А чего другое можно? Барин, вишь, налакомился, обнадоела барину то. Федюнька налакомился, плакал, говорят. Предлагал жениться, как путной. Кто ж её порченную возьмет?! Отказала Федюньке. И то, что ей после барина с холопом то, вшей с ним на пару плодить. Нет, не удержусь, водочки ей налью, говорят, балуется. Пьяная она на все согласная будет.

Так думал порочный эффективный менеджер. Борис Викторович не знал, на какие мерзости способен его верный помощник. Мог бы, конечно, и догадаться. Если вор, то, скорее всего, и развратник. Если подхалим, то жесток и коварен.

К слову сказать, Николай стал опять девушкой. Колдовство восстановило невинность. В таких сложностях Николай Павлович не разбирался, но что беременность самоликвидировалась и все последствия покушения негодяя Федюньки бесследно исчезли, царь ощутил. Постыдная и болезненная необходимость рожать ребенка ему больше не угрожала. Что ж, буду писать портреты моих любимых гвардейцев. На жалкие гроши, получаемые от честного труда куплю себя чекушку местной мерзости. И залью печаль тоску горькой влагой хлебного вина.

А потом к тебе, пьяному в окошко залезет Федюня….

Николай содрогнулся. Все мерзости крепостного права предстали его сознанию. А потом несчастное незаконно рожденное дитя. Мучится бедняга всю жизнь. А за что?!

Нет, хорошо, что крепостное отменили. Но узурпатор не догадался позаботиться о судьбах незаконно рожденных. Это отвратительное поражение в правах, пятно на репутации человека, пятно на всю жизнь. Надо срочно озаботиться судьбами незаконно рожденных!

И рука невольно потянулась к перу. Издать указ, посоветоваться со Сперанским…

И он завыл, ударяясь головой о стенку темницы. Никогда он больше не издаст мудрые указы, никогда ему не править Россией.

– Да что ж это! Что они меня дураком считают?! Ну ошибался, кто из нас в жизни не ошибался. Но я же осознал! Я готов принять некоторые, пусть осторожные разумные меры по реформированию. Я знаю свою страну, и страна меня знает и любит. Презренный узурпатор, ты в маске великого царя правишь уже который месяц. Но терпение народа не вечно! Нарвешься злодей. Говорят, тебя уже зарезать пытались. Поберегся бы, изверг.

Особо долго Авдотье Ивановне не порассуждалось. Явилась баба, велела ей идти в келейку, для неё отведенную. Там и краски, сказала, и кисти твои. Сиди и малюй. Если вздумаешь опять убегать, управляющий велел выпороть. И смотри, у нас здесь свои порядки. Поотменяли там, в столицах, а у нас порядок. Которые работать не хотят, на барской шее норовят сидеть. Тех на конюшню и свободно, по-доброму, по-хорошему. До третьей крови, до десятого крика. Кричи, не кричи, а десяток, другой тебе Пантелей успеет отсчитать. Да ты ж Дуняшка не дура. Пока с ума не сошла, и вообще умной слыла.

– Платье свое отстирай и в баню сходи. А то, что за срам, взрослая девка как чудище лесное ходишь.

– А я и есть чудище, чуть не молвил Николай. И все ужасы недавно пережитого опять ожили в сердце. Нет, буду осторожен. Бежать пока не стану. А впрочем, жизнь хороша и в тюрьме, вдруг окончательно, бесповоротно решил он. Мало того, что кормят хорошо, так еще и выпускают гулять. Ты можешь двигаться Николай! Ты больше не прикован корнями к земле. Если будешь осторожен, сможешь рано или поздно сбежать. Главное, не поддавайся на провокации. Двери и окна держи закрытыми и мужикам спуска не давай. Что-то у меня ёкает, когда мало-мальски красивого мужика увижу. Хорошо, что их в усадьбе почти и нет. Один только хозяин.

И мерзкий, отвратительно красивый граф Апраксин опять ему вспомнился. Он сейчас со своею женой. Предаются радостям семейной жизни. Днем с новорожденным сыном, ночью в спальне с супругой. Николай почему-то на миг представил себя на месте супруги, и у него неожиданно повлажнело во вполне определенном месте.

– И думать не смей Николай!!! Закричал он себе.

Слухи о том, что эта чертова Дуняшка была в прошлом любовницей графа дошли до него. Понятно, почему меня к нему тянет. Я должен быть крайне осторожен. Вновь полюбить своего палача и мучителя, это безумие. В истории рода Романовых нет таких случаев. Мы все были гетеросексуалы.

И ему опять представились мощные ляжки графа Апраксина и его гульфик. От него пахнет мужчиной, чувствуя, что опять слабеет, думал царь. Работа, прежде всего работа. Она спасет меня от соблазнов дьявола. Буду писать портрет Государя Петра Алексеевича.

Он сел у холста, задумчиво перебирая кисти. Сделал первый набросок. Но получился почему-то профиль графа Апраксина. Его орлиный профиль, гордый поворот лица. Глаза Апраксина глядели прямо в душу Николая. Ну если хочешь Дуняша, то давай, как бы говорил граф.

– Изыди сатана!!

– Дуняшка, ты чего там? Опять что ли буйствуешь? Гляди, пошлют на конюшню, у нас с этим строго.

– Спокойствие, прежде всего спокойствие Николай. Молись и постись. Угнетай тело трудом, а душу лечи молитвой.

И ему представилась икона: обаятельный с проницательным взглядом святой смотрит на него и манит рукой. Ну раз ты хочешь, так приходи ночью. И голос у святого как у графа Апраксина.

– Лучше бы мне было остаться ёлочкой, заплакал Николай.

Июньская ночь коротка, он так и не заснул. Скоро мой день рожденья, думал. Свои 34 года я встречу в женском теле, порочный и безумный.

До двадцать пятого июня у нас еще три дня. Николаю только тридцать три, возраст чудес, возраст хождения по водам и исцеления слепорожденных. Еще есть шанс исцелиться самому и самостоятельно повести Россию по верному пути. Знать бы еще какой путь верный.

………………………………………………………………………………………..

“Всё благополучно. Она снова с нами. Жива и здорова. Под надежным присмотром, занята делом. Спокойно работай, в нужный момент всё вернется на свои круги. Думай о Конституции, готовь помещение для заседаний будущей Государственной Думы. Форма соответствует содержанию. В хорошем здании будут приниматься хорошие законы. При приличном обеспечении депутат не станет воровать, а посвятит себя принятию нужных стране законов. Не переедай. Скольких великих людей погубило обжорство. Береги себя.

Твой Апраксин.”

Я хотел написать твой Борис, но подумал, что такое слишком интимно. И так о нашем постоянном общении с Государем в обществе ходили слухи один другого соблазнительнее. То я соблазнил царицу и Наследник на самом деле мой сын. То я живу в преступной тройственной связи с царем, царицей и чуть ли не с его матушкой Марией Федоровной. Не стоит множить сущности без необходимости.

Другое меня тревожило. Николай вернулся, теперь Наследник в свой следующий приезд непременно попытается с ним встретиться. Последствия будут непредсказуемы.

Дуняшка опять малюет свои портреты. Изобразила Государя Императора Петра Алексеевича. Портрет получился излишне эротичным. Не царь, а какой-нибудь Казанова. Полина высказалась, что он очень похож на меня. Не нахожу.

…………………………………………………………………………………….

По утрам Николай обливался ледяной водой. Попробовал было поститься, но кухарка налила ему полную миску своего фирменного борща с убоиной. И он не выдержал. По ночам ему снился Апраксин. В самых непристойных позах снился. Что он с ним делал!!!

– Разве так можно граф!! Стонал во сне Николай. Ведь вы же русский дворянин!

Подушка поутру была сырой от слез, ночную рубашку приходилось менять. А днем управляющий дважды приглашал её к себе и в последний раз шлепнул по заду.

Положение складывалось безвыходное.

Глава 40

Хочешь, не хочешь, а с поляками приходилось воевать. Вопрос престижа для императора Николая Павловича. Победишь поляков, наш царь молодец и реформы его правильные. Поляки победят: плохой у нас царь. И все реформы у него дрянь и никуда не годятся.

Война шла с переменным успехом. Холера беспокоила армию меньше, чем в описываемой учебниками истории. Меры предосторожности, пусть плохие, лучше, чем никаких. Поляки сначала побеждали и претендовали со скромностью, свойственной польским панам и на Смоленск с Полоцком, и на Белгород с Курском, жаждали возврата исконно польской земельки Киева с городками. Великое княжество Литовское само собой тоже обязано было воссоединиться с метрополией. Желания в очередной раз не совпали с возможностями. Радзивилла били, Скжинецкого били, Дембинские с Круковецкими тоже не стяжали славы. Наши полки продвигались вперед со скрежетом и неоправданными потерями. Всё как обычно. Наша победа была неизбежна и опять ничем не радовала. Только старый груз опять должен был сесть на нашу шею. Плюс еще предстояла долгая партизанская война не усмирившихся панов. Хлопы, те быстро сообразили, что им в этой войнушке ничего не светит. Сообразили и разбежались по домам.

Император Николай сидел дома и глядел в окно. За окном текла Нева, по Неве плыли корабли. Сесть бы кораблик, уплыть бы в даль неведомую. И чтобы Борис Викторович меня там ждал и сказал: Надоела мне Дуняша моя Полина Ивановна. Хочу с вами Дуняша век вековать. И чтобы сразу в постель.

Письмо от Бориса Викторовича Дуняша прочитала, перечитав, исцеловала весь листок бумаги и, полив его слезами, задумалась. Она начинала ревновать к лжедуняше. Та живет рядом с её лапушкой, может его каждый день видеть, слушать его дивный голос. Не может быть, чтобы козел не влюбился в моего Борю. Передком почувствует, что его к барину тянет. А коли почувствует, тады дело плохо. Настоящего Николая Дуняша немного знала, знала, что он ни перед чем не остановится, если ему чего захочется. Соблазнит он моего дролю. Тот мужик твердый, но жена после родов еще не оклемалась. Загорится у моего графа, а знакомая девка тут как тут. Все возможные ужасы Дуняша представляла себе хорошо. Хотелось выскочить в окно, сесть на кораблик и срочно плыть вверх по течению. Недалеко от Ладоги будет поворот на нашу речку. Доплыву, возьму за волосы предполагаемую разлучницу и !!!.... Дальнейшее Дуняша представляла себе слабо. Сослать самое себя в Сибирь, предварительно отправив на плаху и забив насмерть кнутом. Содрать со злодейки кожу и … Нет, этак не годится. Не казнишь дуру, возвращаться некуда будет. Пусть живет. Но съездить и в глаза посмотреть, непременно съезжу… Еще и этот мальчишка.

Саша рос, Саша все больше походил на отца. Такой же Ziegenbock растет, вздыхали отец и мать. Всё по Дуняшке тоскует, далась ему эта Дуняшка. Посылали на детские балы, предлагали дружить с девочками.

– Сколько хороших девочек есть Сашенька, говорила маман. Любая с тобой дружить станет.

– А мне не надо другой! Бурчал, надувшись цесаревич. Пусть они мимо гуляют. Мне с сопливыми не интересно.

– Mein Gott Николай! Дитя гибнет! Надо что-то делать!

– Что-то делать еще рано. Года через два можно, но осторожно. Пусть занимается спортом.

– Но он и так берет уроки верховой езды. Занимается фехтованием, танцами. Куда ж еще Николай!

Беспомощный вопль женского сердца. Александру Николаевичу нельзя было помочь. Он здорово втрескался в Дуняшу.

Океан проблем омывал камни Зимнего дворца. Дворянство тихо негодовало, крестьяне пребывали в обалдении. Но лето шло, белые ночи манили в парки и дворцы Петергофа и Царского села. Жизнь царя состоит не в одних трудах и заботах. Государю надо отдыхать. С появлением Вареньки Нелидовой отдых у Николая приобрел характер повышенной интенсивности. Вареньке хотелось. Любящая бескорыстная душа хотела чуть ли не ежедневно и хотела, чтобы много.

– Я не мальчишка, взбрыкивал Николай.

– Вы так молоды душой Государь, липла к нему Варенька.

Сказать, что в сем деянии душа не принимает участия, Дуняша не решалась. Она уже обтесалась и старалась играть по правилам.

– Но на мне же и государственные заботы! Когда же мне реформы принимать, когда на мне до утра верхом катаются. Выдам её замуж, иначе заездит.

Однако Варенька замуж не спешила. Бескорыстная Варенька пришла всерьез и надолго и Государя решила окучивать всесторонне. Другие фрейлины могут отдыхать. Пора дать дорогу молодежи.

Изнуренный ночным трудом, Государь принял участие в закладке первого рельса первой в истории России железной дороги. Забил первый позолоченный костыль в петербургскую землю. Похвалил рабочих и инженеров. Последние все были англичане. Англичанка не только гадила, но и помогала.

Только и удалось на строящемся вокзале перекусить мороженым. Неплохое, в общем, мороженое, но у Дуняши к вечеру разболелось горло. Пришлось перейти на постельный образ жизни. Для царя совсем не типичный образ жизни.

Бывает ли у кошек ангина, думала Дуняша, скучая в постели. Болезнь не кошачья, барская болезнь. Я б ни в жизнь не заболела, сколько б его не съела, мороженого. Избаловала меня царская жизнь. А не попробовать ли мне?!

Оборачиваться она не рисковала. Здесь, во дворце, где друзья и учителя были далеко и не могли помочь в случае чего, застрять в шкуре кошки смерти подобно. Поймают и на улицу выкинут. А там лошади, бродячие собаки и простонародье, те еще живодёры. Соврал Де Кюстин, что на улицах города нет собак, здорово соврал. Чтоб собак не было, такого не бывает. Спросите любую питерскую кошку девятнадцатого века, подтвердит: были собаки.

Дуняша так долго думала о кошках, собаках и других государственных делах, что заснула. И снился ей дивный сон. Она кралась коридорами дворца, спали статуи античных богов и богинь. Картины дремали, единственно, что с картин малых голландцев пялились на неё кошки и недовольно шипели. Завидуют дуры, думала Дуняша. Вот и спальня Наследника. Охранник на часах, конечно же дрыхнет и видит очередной сон. Хорошо, с ним утром разберусь. Загляну к Саше. Она так незаметно проскользнула в щель, что сама удивилась. Мальчик спал, свесив с постели ребячью руку. Маленький еще какой, умилилась Дуняша и потерлась головой о ручонку сына. Тот открыл глаза: Мурка! Мурочка! Ты?! Откуда?

Какая я тебе Мурка, чуть было не сказала Дуняша, но только что-то мяукнула. Я кошка, вдруг поняла она. Ну не беда, ведь это же сон.

– Мурочка, превратись, пожалуйста, в Дуняшу. Я так соскучился по ней. Её нигде нет, ни в деревне, ни в городе. Скажи мне Мурка, она жива?

Сказать на кошачьем языке, чтоб её поняли, было трудно. Но Дуняша постаралась. Что она промяукала, трудно пересказать на словах, но Саша понял. Понял, просиял и прижался головой к пушистой головке кошки.

– Надо бежать, надо бежать отсюда! Вдруг проснусь и я по-прежнему кошка. Я подведу Бориса Викторовича! Я пропаду!

Дуняша бежала по коридорам дворца, угадывая путь. Один только сторож у дверей проснулся и шикнул на неё спросонок: Брысь проклятая!

– Как ты смеешь Государю Императору говорить брысь!

Бросила она на ходу. Но сторож не понял. Вот и её спальня. Кровать пуста, в ней никого нет, наверное, царь ушел в туалет. Как удачно. Дуняша залезла под одеяло и по-настоящему заснула.

Авдотья Ивановна проснулась поутру совершенно здоровой и полной сил. Надо же какой удивительный сон. Все как наяву. Надо бы проверить часовых, с такими растяпами недолго и заговорщиков проворонить. Барин сказывал, что так вот и прошлого царя, Павла Петровича убили. Охрана зевала, а его, беднягу убивали. Что это за шерсть на постели? Совсем распустились слуги, простыни царю несвежие подложили. Хотя, постой. Шерсть то кошачья!

Дуняша призадумалась и заподозрила неладное. Вдруг я и взаправду кошкой гуляла? Ну правда или неправда. Но только на пользу пошло. У кошек ангины не бывает. Удивив явившегося поутру врача и обрадовав супругу, Николай вынужден был заняться делами. Их за один день его болезни накопилось неимоверно много. Чем больше цари работают, тем больше у них дел появляется, сделала мудрый вывод Дуняша. Из этого следует… Из этого ничего не следовало. Следовало и дальше работать.

Пришел Сперанский, за ним Киселев. Появился Бенкендорф и обрадовал поимкой новых государственных преступников. Размножаются как кролики, думала Дуняша. Прибыл Канкрин и обрадовал сообщением, что денег в казне почти не осталось.

Вот кончатся деньги и я наконец отдохну, пыталась утешиться Дуняша. Но у неё плохо получалось. Капкан захлопнулся, оставалось только работать.

Глава 41

Галерея портретов русских царей и цариц получилась у нашего Николая на загляденье. Все цари молодцы и чертовски сексуальны. Царицы все без исключения царь девицы и одна другой краше. Особенно удалась Анна Иоанновна, женщина монумент. Николай разглядел у неё тонкую душевную организацию, чего никто ни до него, ни после него разглядеть не сумел.

– Этак можно и задорого продать, призадумался управляющий. Ишь, как малюет стерва! Откуда и взялось. Пойду, барину доложу.

Увидев художества моего пленника, я немного растерялся. Авторство царя Николая мог углядеть какой-нибудь досужий покупатель. А может и не надо скрывать? Дескать, Его Величество продают на аукционе свои произведения с целью помочь каким-никаким неимущим. Или, чтоб поднять сельское хозяйство. Во все времена его старались поднять и оно, стоило отвернуться, опять падало. Решено, продаем с целью поднять хозяйство графа Апраксина. Вырастим картофель и зальем просторы страны подсолнечным маслом. Малюй дальше Николаша.

Вздохнув с облегчением, я велел управляющему беречь картинки как зеницу ока. Покупателей я сам лично подыщу. И возьму хорошие деньги. Девку кормить, пускать гулять под присмотром охранников. И не обижать! Знаю я тебя, норовишь к бабам под юбки залезть. Не то теперь время, бабьи юбки теперь только для особо доверенных товарищей.

– Обратно к себе в гарем забирает, понял управляющий. Всё хорошее барину. Нам одни объедки.

Так вызревала революционная ситуация в пореформенной России. Верхи уже не могли, а низам хотелось.

Маленькая ёлочка, выросшая из корней мамы ёлки, росла теперь в одиночестве. Я не велел её выкорчевывать. Суть дела была понятна. Греховная связь императора всеа Руси с порочным крепостным графа Апраксина Федькой останется тайной. Расти ель, тебя не станут унижать и лишать прав и преимуществ законнорожденных граждан России. Ты полноценное хвойное растение. На Новый год мы не срубим тебя, а только лишь украсим мишурой и грецкими орехами. Твоя век долог, прекрасная ель, ты можешь дожить до порога следующего бурного и мятежного века. Увидишь много интересного. И сгоришь в печке внука того же Федюньки. Вряд ли он догадается, что жжет в печи родственника.

Итак, незаконнорожденное дитя императора Николая, в принципе еще один возможный претендент на царский престол, росло себе, зеленело и ни о чем таком не подозревало. Завтра был день рождения Николая, следовало поздравить и того и другого. Что касается Дуняшки, то бабушкины повара уже с утра варили, жарили и приготавливали лучшие, по лучшим рецептам пирожные. Варенье из бездонных бабушкиных погребов извлечено и подвержено строжайшему отбору. Мою инициативу бабушка приняла на ура и только опасалась, как бы что не испортилось в дороге до города. Пока до столицы довезут Боренька, иное пирожное, особо с кремом какое, подвести может. может не посылать?

Я согласился с нею, отравлять монарха не было никакого резона. А вот Николая поздравить казалось мне задачей почти неразрешимой. Тюремщик, поздравляющий своего узника, крайне неаппетитная роль. Всё же любимые Николаевы соленые огурчики мне удалось тайно раздобыть на кухне. Бабушка бы удивилась, с чего её внучек свою бывшую крепостную кормит всякими вкусностями. Но не обязательно приглашать Николая в дом.

Высокоторжественный день рождения Государя Императора начался как обычно со службы в нашем храме в Карбуселе. Мы с бабушкой и Полина с младенцем прокатились по хорошей дороге в отличном экипаже. Отстояли службу и вернулись к себе домой. Лжедуняшу я посетил уже после обеда. По случаю праздника мои дворовые освобождены были от работ, получили прекрасный ужин с вином, последнее, изделие крымских виноградников нашим мужикам резко не понравилось: кислятина. Бабы пили с удовольствием.

Николай задумчиво сидел за неполной чекушкой с напитком и даже не заметил моего прихода.

– С днем рожденья тебя. Не лучший для тебя день. Но проходит и это пройдет. Как о воде утекшей вспоминать будешь. Сиди, сиди, можешь не вставать.

От моего разрешения пленник покраснел от злости. А я совершенно не знал, о чем с ним говорить. Всё, кажется, сказано. В моей картине мира императору Николаю нет места. А девка Дуняшка опять приятно будоражила мне нервы.

– Выпьем горе моё. Я тут принес тебе кое что с кухни. Твое любимое и не очень. Ты уж сам разбирайся.

– Я теперь уж и не знаю, что у меня любимое, что нет. От огурцов стало воротить, а пирожные не входят в наш рацион.

Засмеявшись, я потрепал монарха по пушистым волосам. Николай вдруг покраснел и надулся.

– Выпей нашей водочки, повар сам готовит. Чиста как слеза, немного тебе можно. День то особенный. Составлю тебе компанию, помнишь как тогда?

– Если б тогда я знал, ты бы давно висел в петле граф.

– И Конституции не было бы у страны, и с отменой рабства ты бы возился без конца. Так что всё к лучшему Коля. Пей и сопли не размазывай.

Мы выпили, закусили огурцом, снова выпили. Захватил я с собой вроде немного, но у меня было еще, собирался отнести егерю. Незаметно как и эта бутылочка оказалась оприходована. Мы пели военные песни с Николаем, оказывается, у него неплохой голос. Он жаловался мне на приставания управляющего, он бы отдал управляющего в солдаты, Паскевич жаловался на нехватку солдат. Я утешал его, что бравому Паскевичу такой солдат, как собаке рваный ошейник. Не понимаю, как я стал обнимать собутыльника. Дуняха вцепилась в меня со всех сил, чего-то лепетала, совсем несуразное. Что среди Романовых таких не было. Что она станет первой….

Как я мог так напиться?!! Ведь спиртное на меня не должно действовать.

Пробуждение оказалось подобно грому. В моих объятиях на истерзанной постели лежала хорошо знакомая мне девушка, совершенно голая и со слезами любовных укусов и жадных ласк. Государь Император Всеа Руси опять лишился девственности.

Что я скажу Полине??!!

– Коля, это останется между нами. Ничего не было Коля. Ты меня слышишь, Коля?

Мой любовник не подавал признаков жизни. Я приложил ухо кискусанной груди, нет, дышит. Просто крепко спит. Ну и пробужденьице у тебя будет, Коленька. Как бы не полез в петлю в свой собственный день рожденья.

Меня отпаивать кофе не надо, я и так словно огурчик. Слегка солененький, но ночь на улице, никто моей рожи в темноте не разглядит. В барском доме уж погашен свет, жена не спит, жена ждет мужа, ей опять придется меня прощать. Но почему же я все-таки напился?

Я шел через парк, уже светало. Какая-то птица, сорвавшись с дерева, глухо захохотала и унеслась. Видимо в лес. В последнее время зачастили ночные птички в мои владения.

– Боря!! Как ты мог Боря?! Ведь ты же теперь не пьешь!

– Это меня и смущает Полиночка. Я не только напился. Я был пьян как тридцать три поросенка. Тормоза абсолютно отсутствовали. Словно наколдовал мне кто-то.

– И что теперь делать?

– Надо сделать, чтобы она всё забыла. Чтобы ОН и не вспомнил об ужасном событии.

– Готовь свое зелье ведьма.

Свой ночной визит к обесчещенной девушке Полина Ивановна оформила в стиле лучших фильмов ужасов. Огромной черной птицей проникла в каморку спящей и храпящей во сне пьянчуги. Убрала все следы преступления, как то окровавленную простынь, главную улику, опустелые бутылки, их оказалось не две, а три штуки. Вот не пойму, откуда еще третья взялась? Потом, навеяв на пленницу здоровый и крепкий сон, начала её поить целебным отваром собственного производства. Дуняшка дрыхла, жадно сосала пойло и лишалась всякого представления о минувшем дне. Под конец Полина даже пожалела жертву нашего колдовства. Лежит бедняжка, ничего не ведая. Мучается тут у нас и себя мучает. Когда ж они кончатся, эти чертовы реформы. Борю приходится простить. Но с пьянством следует бороться.

У себя в спальне мы еще раз пришли к единому мнению, с пьянством надо бороться. К себе в постель жена меня не пустила. Сказала, что не настолько современна. Что меня следовало бы убить, погоняв пыльным веником по спальне, и выбросить в сад голышом. Но ради ребенка! Указав на кроватку, где посапывал носом наследник рода Апраксины, Полина всхлипнула:

– Не ожидала от тебя Боренька!

Мы помирились. Но самое ужасное оказалось в том, что мой крайне нетрадиционный секс мне понравился. Дуняшка и в новом обличии оказалась на высоте.

– И откуда Коля в тебе эти блядские ухватки?! Неужели наследственность бабки поблядушки сказывается?

Глава 42

Николай Даниилович Бабкин-Вюртембергский изволили проснуться после крепкого освежающего сна. Сначала он даже вообразил, что проснулся дома в Царском Селе, усатым, уже тридцати четырехлетним мужчиной. Но, увы, женские груди, пышный зад и другие сомнительные прелести юной девы ясно показали ему. Ты Николай все еще беглая девка, бывшая крепостная графа Апраксина. И сегодня для тебя рабочий день. Иди-ка умой рожу и принимайся за дело. Малюй свои картинки и бога благодари, что их у тебя покупают. А то бы опять сослали на скотный двор, младшей помощницей уборщика свиного навоза.

Постель была аккуратно убрана, в комнате сравнительно чисто. Откуда же это чувство, что вчера с ним происходили всяческие безобразия. День моего рождения. Боже мой! Знал бы я на свое тридцати трехлетие, чем встречу следующий юбилей!

………………………………………………………………………………………

– Мы пригласили тебя Авдотья, чтобы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Но сначала скажи, тебя устраивает работа рисовальщицы картинок в усадьбе Его Сиятельства? Может, ты и дальше хочешь малевать портреты и выйти замуж, при хорошем поведении, разумеется, за хорошего человека. За того же Федюньку, в конце концов. Парень он темпераментный, тебя любит. Очень часто бить не станет. Во всяком случае, обещает не бить. И простит тебе прошлые грехи, Авдотья. Ты ведь девка порченная, тебя замуж не всякий возьмет. Потом ты умом тронутая, бредишь порой невесть что. За такое в Сибирь на каторгу ссылают, Авдотья Ивановна. Правда последнее время ты изменилась к лучшему, чуши своей более не несешь, на людей не кидаешься.

Есть у нас к тебе другое предложение, Авдотья.

– Какое же барин?

Николай Павлович стоял перед барами умытый, причесанный. Платье ему выдали новое, еще не ношенное. Какую еще пытку придумали для меня эти садисты? Графиня смотрит на меня так ласково, что у меня мороз по коже. Только не паникуй Николай! Хуже уже не будет, Николай.

Граф тем временем продолжал.

– Ты Авдотья девка грамотная. Грамоту разумеешь, писать умеешь по-письменному. Нет, не бойся, в писари тебя не возьму. Больно почерк у тебя скверный Авдотья.

– Я хорошо пишу.

– Плохо. Но не в этом дело. В языках ты у нас не сильна. Но худо-бедно немецкий-то, да французский осилишь?

Николай скрипел зубами так громко, что Полина Ивановна поглядела на него с удивлением.

– И зубами не скрипи, Авдотьюшка. А то ведь я могу и передумать.

– Задумал я о тебе Авдотья вот что. Осенью будет у нас в России Госдума. Как бы ты зубами ни скрипела, а будет. Будут в ней заседать и господа дворяне, и купечество наше почтенное, отцы наши духовные священники…. И мужика пора уже к управлению государству привлечь…

Тут Николай не выдержал и заржал. Заржал так громко и весело, что издалека с барской конюшни ему отозвалась господская лошадь.

– А вот будешь ржать, я тебя на конюшню пошлю. Телесные наказания у нас еще не все отменили.

Николай хотел крикнуть, что телесные наказания для дворян только за государственную измену! Что наказывать особу Государя Императора недопустимо! Хотел, но вспомнил детство, генерала Ламздорфа, поротую задницу, и прикусил язык.

– Депутата от своих крестьян в Думу посылать надо, чтобы и грамотный был, и с господами, чтобы умел говорить. Ты ведь у нас умеешь с господами говорить, Авдотья? Ничего лишнего им не скажешь?

– Давать женщинам избирательные права?! Вы ума решились граф!

– Нет, Полиночка, надо её все ж таки на конюшню отправить. Десяток плетей за неуважение избирательных прав российских женщин, я думаю, ей хватит. Пусть попой своей жирной прочувствует, что женщине нужны избирательные права!

– Не слишком ли ты активно за неё взялся Боря? Вчера так, сегодня эдак. Пожалей Дуняшкину попку.

– Ладно, погорячился. Живи пока Авдотья. А дальше будешь жить, только если станешь бороться за прогрессивные преобразования. Ты ведь у нас за прогресс Авдотьюшка?

Николай понял, что должен стать сторонником прогресса. Активным сторонником. Иначе кабала, выход замуж за Федюньку и гибель в курной избе пьяного русского мужика. И, в конце концов, почему б и не дать. Избирательные права дать. Пусть бабы на опыте покажут, что они курицы ни на что путное не способные. Что место им на кухне, если из простых. Если из благородных, то пусть на фортепьянах изощряются. И приятно и вред особого не принесут. Избаловались последнее время, мочи нет. Всё эта проклятая французская революция.

– Я барин за прогресс. Скажите только Ваше Сиятельство, что делать то надо. Смилуйтесь граф, я все же монарх, человек с некоторым образованием. Принимаю ваши правила игры. Но над душою моей вы не властны. Я царь или не царь?!

Вдруг ляпнул Николай из Бориса Годунова. А ведь Годунова Пушкин еще не успел написать. Откуда же эта фраза?!

– Царем ты будешь во сне Авдотья. Или царицей, как тебе больше заблагорассудится. А наяву будешь деревенской девкой, которую за грамотность и нравственное поведение мужики выбрали в Государственную Думу. Высокая честь тебе будет оказана. Не по рожденью, по собственным заслугам среди лучших людей России станешь государственные дела решать. Справишься Авдотья?

Снова Николай заскрипел зубами, до крови закусил губу. И вдруг согласился. Он достоин решать государственные дела. Он им в Думе покажет, насколько он достоин. Ах, если б избавиться от чертовых этих грудей и пышного зада. Совсем не государственного зада.

………………………………………………………………………………………..

– Боря, ты уверен, что он справится?

– Я ни в чем не уверен Полиночка. Но сколько ж можно издеваться над бедной девушкой. Пусть попробует себя в новом качестве. Надеюсь, ума хватит, не проявлять активно свою царскую натуру.

– Я в этом не уверена, вздохнула Полина.

Полина оказалась права. Но об этом потом. До осени еще бесконечно много времени. Избирательная компания еще и не начиналась. Да в деревне о ней и не слышали. Народ косил сено и радовался, что дождей в этом году бог не дал.

………………………………………………………………………………………..

Переписи населения в царской России не было и не предвидится. 1897 год далеко, а знать, сколько народа где живет, надо бы уже сейчас. Не только подати брать, но и перед выборами вещь важная. Матушка Екатерина народ свой худо-бедно посчитала. Но это было давно и неправда. Туманно, всё очень туманно.

Сперанский высказал свое мнение, всё будет примерным и приблизительным. Хоть каким-то, но будет. В Думу пойдет только грамотный мужик. Если его нет, тем хуже для мужичков, придется им искать своего представителя среди тех же господ. Уж те своего мужика знают, они его напредставляют. Объяснят, что мужику надо, а чего он, категорически не хочет. Плохая выйдет у нас первая государственная дума. Но тянуть с выборами нельзя.

Дуняше тоже хотелось всё сделать по-быстрому. Чтобы, наконец, погулять вволю. Раз уж я царь, хочу в Москву съездить. Говорят там красоты немыслимые. И даже река тоже есть. Москвой и называется.

Дуняшу всё подмывало столицу перенести к себе в деревню. А чего, дворец барин уже строит. Еще пару дворцов пристроить. Река есть, воздух хороший. И люди всё знакомые. Своего батю можно в какого ни на есть придворного назначить. Маманю фрейлиной. Братовьёв и сестренок тоже можно пристроить. Дуняша понимала, что барин будет против. И эти в столице, Киселевы со Сперанскими её не поймут. Но помечтать ей никто не запретит. И она мечтала. Подписывала автоматически подсовываемые ей бумаги и мечтала. Замечталась.

– Ваше Величество. Указ о даровании женщинам избирательных прав вы подписали?

– Да вроде был такой. Да, подписал. А что?

– Не преждевременно ли Ваше Величество. В обществе могут не понять.

– Смотря в каком обществе. Мы мужики не поймем, женщины поймут и скажут: давно пора! Ваша жена например граф как к этому отнесется?

– Ну жена… Право не знаю Государь. Надо будет у неё спросить. Она у меня политикой не интересуется.

– Потому что её в политику не пускают. Дай им только воли, все станут политиками. Еще и в министры захотят.

– Но ведь это ужасно Государь!

– А правление бабушки нашей Екатерины вы тоже считаете ужасным?

– Ну Екатерина была царицей. Впрочем, не знаю.

– Вот то-то. Не знаете, а уже испугались. Вы же воевали граф. Откуда у вас такая боязнь женщин? Боитесь, что они нас вытеснят со всех государственных постов в империи? Не бойтесь. Что-нибудь останется и на долю мужского пола. Женщины, скажем, мышей боятся. Мужчины тут незаменимы.

Он ушел, этот граф женоненавистник, ушел, когда Дуняша уже плакала от смеха. А потом вдруг прослезилась. Не надо мне политики, не бабское это дело.

Глава 43

– Папочка, забыл ты нас. Пирожным меня не угощаешь, в гости не зовешь. Баба твоя меня ругает и к братцу не подпускает.

– Будущая ученица лицея, как ты графиню Полину Ивановну называешь! Какая ж она тебе баба, она дворянка, аристократка. У ней крепостных еще вчера до отмены крепости было, знаешь сколько? Двадцать тысяч было!

Анюту мои цифры не впечатлили, она презрительно чирикнула и нарочно осквернила скамейку беседки. Мы сидели с ней за накрытым столом. Из дома принесли мне кофейник и блюдо пирожных. Превращаться в человека моя дочка категорически отказывалась. Кофей стыл, пирожные источали чарующий аромат свежей сдобы. Но девчоночье упрямство это нечто. Сидит себе в синичьих пёрышках, и превращаться не желает.

– Анют, да общайся ты с братцем, только рады будем. Но ты учишь его непонятно чему. Он стал какой-то странный. В три недели выглядит как полу годовалый. Говорить начал! Бабушку пару раз напугал. Анюточка, не гони коней, успеет дитя вырасти. Ему еще в пеленки писать год целый.

– А мне скушно с таким. Хочу с ним по лесу бегать, зверей птиц пугать. Одной мне неинтересно, да и маманька не велит.

– А Димочка грудной тебе значит пара. Грудное дитя по лесу бегает, лисичек за хвостики дергает.

Синичка так расчирикалась, что свалилась со скамейки. Маленькая девочка со спутанным бантом в волосах уселась напротив меня и ухватила грязной рукой самое крупное пирожное.

– В лес с ним только осенью побежим. Сейчас небезопасно. Русалки у реки и маленьких мальчишек могут к себе прихватить. Пусть растет. Говорить скоро будет не хуже своей бабушки.

– Не вздумай его учить превращаться. Дитё малое, неразумное, превратиться еще, не дай бог, неведомо в кого. А потом ищи его по всему лесу. Запрещаю!

Анютка слопала второе пирожное и потянулась к кофейнику.

– Кофе детям вообще вреден. Не знаю, как тебе. С одной стороны малое дитя, с другой уже в чем-то взрослая и шкодливая маленькая ведьма. Давай я тебе побольше молока налью.

Удивительно приятно ухаживать за своим дитём. Пусть мать ужасная вредная колдунья. Пусть меня буквально использовали. Но вот результат. И результатом я теперь доволен. Сидит себе рядом, поедая уж четвертое. Но живот у ней не заболит, в этом я уверен.

– Как ты папочка, с перепою не захворал? Ты смотри, старенький. Сразу поутру рассольчику выпей. В баньке попарься.

– Ты откуда знаешь, что я…

– От верблюда. Животная такая прискакала и сказала.

– Так. Отсюда следует…

– Ничего не следует. Проследовало. Мамка мимо пролетала, увидала, что ты с девкой лясы точишь. Не удержалась мамка.

– За что ей особое моё дворянское спасибо. Знала ведь, кому шкоду учудила, не постеснялась. Ладно, проехали. Пей кофе юное чудовище, доедай последнее пирожное.

– А еще есть?

– На кухне у повара есть и еще. Но столько сожрать, даже пожилая опытная ведьма столько не скушает. Отдохни Анна Борисовна.

– Как ты меня назвал?

– Так и назвал. Вырастешь большой, друзья и недруги только по имени отчеству звать будут.

Анюте явно понравилось. Она надула щеки, изображая Анну Борисовну. Потом засмеялась:

– Ну если больше ничего нет, тогда до свиданья папочка.

Метнулась, снова она птичка. Была и улетела.

Пойду к моему Дмитрию Борисовичу, он у меня пока не летает. Даже гулять не ходит. Но, боюсь, это ненадолго.

……………………………………………………………………………………

– Боренька. Внучек. Беспокоит меня Димочка. Опять со мною говорил. говорит: баба. ты смешная, говорит.

Не может ребенок в три недели говорить. Я в колдовство и в сглаз не верю, но ведь и вправду чудеса получаются. Что соседи скажут?! Народ уже косится.

– Родился у нас чудо ребенок. Что ж его обратно теперь рожать?! Мы его меньше любить будем, за то, что он умненький и бойкий? А что народ говорить станет, так на всякий роток не накинешь платок. Мы Апраксины, слава богу, графы, а не тёмное мужичье. Наши дети и должны быть лучше и развитее, чем крестьянские. Оставим эту тему бабушка.

Бедная старушка не знала, что и сказать. Сердцем уже прикипела к маленькому разбойнику. И пугалась и радовалась. Ничего, со временем привыкнет.

В спальне у Димочки царила тишина. Нянька опять благополучно спала. Младенец лежал в кроватке и улыбался. На спинке кроватки сидела желтенькая синичка и о чем-то тихонько ему чивкала.

Нет, боюсь, что мы ни к чему не привыкнем.

…………………………………………………………………………………….

Есть у нас в долине Ганга финики, бананы, манго. И холера тоже есть, нам не жалко, поделимся. Сначала грянул вулкан Тамбор, взорвался негодяй и на всей планете погоду испортил. Потом уже в благословенной долине Ганга забеспокоилась бактерия холеры, смутировала и пошла людей морить. За год она добралась до российской империи. Первый приступ мы отбили. Генерала Закревского удалось вовремя убрать. Более квалифицированное начальство и энергичные меры принесли временный результат. Но старуха холера добралась-таки до Москвы. Народ попытался бунтовать. Свобода ему пошла только во вред. Свободны, значит, баре разрешили нам грабить и убивать. Врачей, поляков и жидов в первую очередь, всех остальных по возможности.

– Стрелять только боевыми. Первый залп предупреждающий, второй на поражение. Зачинщиков вешать без суда и следствия, лиц, уличенных в грабежах и насилиях вешать на месте преступления. Подписано: Николай. Июня 1829.

Я добрая, я гуманная, думала Дуняша. Это ж сколько людей я за пару месяцев поубивала?!

Болтушка Варенька лежала рядом со своим возлюбленным и в этот раз помалкивала. Дело, которым занималась юная умелица, требовало сугубого молчания и сосредоточенности.

– У нас в деревне…, отвлеченная от государственных дум Дуняша увлеклась процессом.

– У нас…. Оооо!!!

– И опять Варенька ничего не попросишь?

В неге после священнодействия спросила Дуняша.

Но Варенька уже пыталась приступить к следующей серии.

– Пожалуй, хватит дорогуша. Ты у меня героиня. Но твоему герою требуется отдых. Не пятнадцать чай. Не мальчик. Нет, нет, не ласкай его больше. Он занят государственными делами.

Варенька захихикала и слезла, наконец, с выдающегося государственного деятеля. Распустил я её, думал или думала Дуняша, она же Николай Павлович, она же государь император или государыня императрица.

– Молодая ищщо, а такая наглая. Выдать что ли тебя замуж Варенька. Да ведь не пойдет. Впилась в Государя Императора аки пьявка.

День не своего рождения Дуняша не хотела праздновать. Хорошо, что и реальный её предшественник не особо потворствовал поздравительному ритуалу. Отстояли службу в церкви, посидели за столом. Вечером фейерверк и кончен бал. Царю пошел тридцать четвертый. В свои полные тридцать три великий монарх должен творить чудеса и пройти по всем кругам государственного ада. Сокрушить подобно Георгию Победоносцу змея коррупции. В свободное от трудов время можно походить по водам и попытаться накормить свой прожористый народ тремя рыбками.

Простые радости простой монаршьей жизни. Жена полу инвалид, правда, неплохо подлеченная в имении Апраксиных. Дети, ну тут, пожалуй, всё не так уж и плохо. Сын Саша подает надежды и если б не его преждевременное увлечение женским полом, то он смело мог бы претендовать на звание идеального сына. Дочки, ну дочки как дочки. Питание, и тут возникли проблемы. Организм, приученный царем аскетом, требовал щей и соленых огурцов. Наглый вселенец простолюдин налегал на пирожные и торты. В результате захваченный злодеем организм бунтовал и отвечал постоянными походами в туалет. Порой даже в минуты общения с государственными сановниками Николай бросал все дела и убегал в кабинет уединения.

– Все радости жизни отнял от меня казнящий бог. Девки да бабы, какое ж это удовольствие. С мужиками значительно интереснее.

Ах, если бы кто услышал мысли Николая Павловича.

– Ваше Величество. Письмо от нашего посла в Лондоне. Поэт Пушкин выехал из города и скрылся в неизвестном направлении.

– Много мы ему денег выделяли на поездку?

– Умеренно Ваше Величество. Для игры в карты слишком мало, известно, что поэт подвержен сему пагубному увлечению. Но для знакомства со столицей и поездок по Англии в предостаточном количестве.

– А выехать на материк Пушкин сможет?

– Затрудняюсь сказать Ваше Величество. Боюсь, что дальше Бреста уехать не сумеет.

– Не было печали, возись теперь с этим Пушкиным. Еще убьют ненароком или в рабство продадут.

– Последнее маловероятно, Ваше Величество. В соседней Франции обращение в рабство вышло из моды. За исключением рабского следования за женской юбкой.

– Он бабник Пушкин. Наверняка вляпался в какую-нибудь любовную историю.

Глава 44

Но Пушкин стремился на родину. Вести о великих переменах в стране рабов и рабского труда, вести о мудрых указах и прогрессивных реформах царя освободителя потрясли Александра Сергеевича.

– Я-то думал, что он тиран. А он, оказывается, добрый. На смену лукавому щеголю, врагу труда пришел трудолюбивый и прогрессивный монарх. Теперь он должен освободить декабристов и отменить в России цензуру. Чтобы я мог писать, что захочу. Ну и другие тоже пусть пишут. Подлеца Булгарина царь сошлет в Сибирь. Непременно должна быть Сибирь, какая же это свобода без Сибири.

Он плыл на корабле. Июньская Балтика штормила, но небо будущего было безоблачно ясно. И в нем порхали ангелы, прославляя начало великого царства.

Фаддей Булгарин в своей “Северной пчеле” жужжал о царстве свободы, о своей любви к обожаемому монарху. И о том, что даже в рядах армии Наполеона он любил Россию и верил: юный вождь возглавит державу и поведет её туда, где еще никто не побывал.

Словом все ликовали, тех, кто не ликовал, Бенкендорф приглашал к себе в кабинет и делал предложение, от которого нельзя было отказаться.

Это была эпоха, требующая выдающихся прохиндеев и прохиндея не пришлось долго искать. Леонтий Васильевич Дубельт, почти декабрист, масон и патриот, появился в столице. И Леонтий Васильевич понравился.

– Усатенький. Сказала Дуняша.

– Скромен и трудолюбив. Сказал Бенкендорф.

– Воевал, значит, будет хорошим жандармом. Согласился Киселев.

Сперанский ничего не сказал, Сперанскому было некогда. Леонтий Васильевич вступил в корпус жандармов в чине полковника и начал делать карьеру.

Тем временем. Тем временем холера, о неизбежности которой мы уже неоднократно предупреждали читателя. Ползла, ползла и приползла. Не тот персидский купец, так другой. Не та воинская часть, пришедшая со славной победой, так другая. А всё принесли на своих знаменах зловредную бациллу…. Москва уже не бунтует. Москва, несмотря на уверения начальства уверенная, что виноваты все те же: врачи, поляки, и прочие сволочи, получила свое. Войскам пришлось идти в штыки. Убиты и ранены свыше тысячи человек. Но бедняги врачи спасены. Грабежи пресечены на месте, пришедшая в древнюю столицу воровская братия рассеяна. Но до осени еще далеко, а Петербург близко.

– Николай! Я боюсь за детей. Рассказывают ужасные слухи. Будто бы холера убивает мгновенно, человек падает в страшных судорогах, мучается от невыносимых болей. Ничто ему не помогает Николай! Медицина бессильна Николай. Коля, поедем в Царское Село.

– Надо кипятить воду, мыть фрукты, дорогая, обязательно мыть. Я б их и немытыми съел, но граф Апраксин сказал, что на них холера. И руки надо мыть, на них тоже может перескочить.

– Какая она таинственная, эта болезнь. А знаешь, говорят, что это чума и вовсе не холера. Ничего врачи не знают. Поедем в Царское Село Николай!

Дуняше очень не хотелось торчать в городе. За городом и приятнее и погулять можно. Но царю дезертировать с фронте боев не положено. Генерал губернатор Эссен требует жестких мер. В город введены казаки. На окраинах уже громят больницы и бьют врачей. Нет, придется в Питере сидеть.

– Езжай сам мой ангел. Забери всех детей и за городом будь предельно осторожна. Если попадется тебе холера, бей её по морде зонтиком. Не жалей мыла! И береги Сашу, господом богом молю, береги Сашу.

………………………………………………………………………………………

Александра Федоровна берегла Сашу. Но дорога не удалась. На Сенной площади карета, в которой ехали Фредерика Луиза и дети: Саша, Маша, Оля, Саша и маленький Костя попала в собравшуюся там толпу простонародья. Охрана на племенных конях сначала успешно разгоняла бушевавший сброд. Но у разбойников нашелся заводила. Человечек явно не из простых, то ли дворянин, то ли из мещан.

– Бей господ! Они нас травят, они и Государя Императора отравили. Государь нам волю дал, можем, что хотим делать. Тащи кучера с коней.

Охрана взялась было за оружие. Но на каждого гвардейца набрасывалось по десятку пьяных мужиков. Выстрелы заглушил рев толпы.

– Мы гибнем Саша! Шептала в полуобмороке Александра Федоровна. Спасайся, если можешь, сынок.

– Если бы у меня было оружие. Ах, если бы оружие. Если бы превратиться как та девчонка в лесного зверя. Не маленького, страшного лесного зверя. Мы сейчас погибнем с маман!

Малыш Костя плакал, не понимая ничего. Сестренки визжали словно поросята. Зазвенело разбитое стекло, в окошко просунулась харя немытого урода. Неизвестно какая сила бросила Сашу к окну.

– Не сметь! Хотел закричать он, но из горла вырвалось звериное рычание. Огромная кошка высунулась из окна и лапой расшибла лицо ближайшему бандиту.

– Оборотни!!! Закричал кто-то испуганно, и толпа расступилась на мгновение. Кучер хлестнул коней, карета рванула. Они вырвались из плена и понеслись дальше. Оставшийся единственный охранник скакал следом. И царица и дети находились в полубессознательном состоянии. Сам Саша не понимал, что с них произошло. Он был кошкой? Лесной рысью? Не может такого быть. Но это было. Малыш Костя пролепетал в полусне: А я кошечку за хвостик трогал. Большую кису.

Карета неслась по городу. Улицы опустели, народ сидел по домам и ждал беды. Наконец встретился казачий разъезд. Дюжина казаков присоединилась к конвою и поскакала рядом с каретой. Путешествие, начавшееся так интересно, в дальнейшем протекало без эксцессов. Когда показались парки Царского Села все уже пришли в себя, дети шумно обсуждали происшедшее и смеялись над маленьким Костей:

– Не было никакой кошки, тебе с перепугу показалось. Ну скажи мамочка, ведь не было.

– Императрица, лежавшая в ту минуту в обмороке, с уверенностью подтвердила, что кошки не было. Саша молчал и ощупывал сам себя. Вроде руки, ноги на месте. На лице тоже ни усов, ни шерсти. Может, привиделось? А вдруг на ногах шерсть?!

– Сашенька, не ёрзай. Ты один, наверное, был в сознании. Ну скажи детям, кошки не было?

– Не было никакой кошки! С уверенностью подтвердил Александр Николаевич.

Он только что подобрал с пола кареты клочок звериной шерсти. Карета въехала во двор дворца.

…………………………………………………………………………………..

Николай думал о государственных делах. Раньше было проще, что ни подумаешь, можешь сразу приглашать министров и требовать безусловного выполнения. Теперь ему придется в Госдуме убеждать четыре сотни идиотов последовать его мудрому совету. Ох, не легка ты жизнь государственная, всё чаще и чаще думал он. Писание картин шло тем временем своим чередом. Все роды войск и все чины российской империи нашли свое художественное изображение под кистью подневольного художника. Николай любил свою натуру и писать солдат и офицеров ему даже нравилось. Но что за жизнь, боже мой, что за жизнь. Тупые смешливые кобылы служанки, злые и придирчивые слуги. Ты Дуняшка неправильно службу исполняешь. От тебя Дуняшка пользы барину никакой нет. Малюешь невесть что, а навоз на ферме не умеешь убирать. И корова тебя лягнула Дуняшка.

Но главный ужас был не в том. Главный ужас пробирался иногда в парк барской усадьбы и заглядывал в оконце, за которым Николай писал свои картины.

– Дуняшка. Выдь в сад, разговор поимеем.

– А что я тебе покажу Дуняша!

Штаны у Федюньки каждый раз оказывались новыми, рубашка ситцевая с отложным воротником.

– Богатый жених Дуняха. Тебе б не фордыбесничать, а выходить за него, пока берет. Кому ты такая, порченая, еще нужна.

Николай ощущал себя испорченным до мозга костей и злобно отругивался от прилипчивых подруг. А по ночам ему снились развратные сны, и барин граф Апраксин лез ему под юбку и валил на постель.

– Я все больше становлюсь женщиной, плакал Николай в подушку.

Там внизу между ног было мокро и пахло чем-то знакомым, странно возбуждающим.

– А я ведь темпераментная женщина, мелькнула у него неожиданная мысль.

Странно, но она не вызвала у него отторжения, даже какое-то бесовское чувство гордости.

– В кого ж это у меня? Очевидно в бабку Екатерину. Ох, и погуляла старушка. И всё по молоденьким надрывалась.

Обливания холодной водой не помогали. Назревала катастрофа, и Николай мучительно искал выхода из положения.

Если уж пропадать, то со своим братом, дворянином. От него пахнет хорошим одеколоном, он изящно выбрит и вежлив. Глаза у него…. Безумно обольстительные глаза. Я понимаю эту порочную девку, эту гетеру Дуняшку. Перед ним невозможно устоять. Сколько радостей доставляет Апраксин своей жене. Каждую ночь он…. Господи Боже мой, сохрани и помилуй меня грешного!!! Рррр!

Глава 45

Из Царского Села пришло известие: Они добрались. Все живы и здоровы. Но что было по дороге!

Читая, Дуняша приходила в ужас. Едва не оставила царство без наследника. Не было бы мне прощения перед богом и перед людьми. Надо истребить бунтовщиков до последнего человека.

Но генерал губернатор и без дополнительного приказа царя усилил репрессии. Пойманных на грабежах бунтовщиков расстреливали на месте. Толпы протестующих разгоняли нагайками. Каждому врачу в столице выдали охрану из проверенных старослужащих гвардии. Заряженные пистолеты и острые сабли оказались отличным аргументом в беседе с озлобленным народом.

За два дня удалось добиться перелома в событиях. Больных изолировали в холерных бараках, доступ к которым родных и близких мучеников перекрыли. Пусть проклинают, лишь бы боялись, сказал губернатор Эссен.

Дуняша, наконец, вздохнула с облегчением и заказала на кухне большой кремовый торт. Одно портило ей настроение, неугомонная Варенька Нелидова, воспользовавшись отсутствием Государыни, заявилась во дворец и стала в открытую жить в комнатах фрейлин. По возрасту ты во фрейлины не годишься! Убеждала её Дуняша. Все бестолку. Шерше ля фам, говорят эти чертовы французы. А их и искать не надо, чуть мужик более менее толковый образуется, они тут как тут.

Торт Дуняша все-таки поела. Но в одиночестве и торт ей показался не очень вкусным. Она уже привыкла к своей новой семье. А что? Жена баба хорошая, добрая. Дураковата немножко. Но что с них, с немцев возьмешь. Сашка парень шебутной, хороший сын растет. Царем, наверное, неплохим будет. Мелкие тоже ничего. Девчонки плаксы, как им всем и полагается. А Костик так вообще маленький. Эх, хороша Маша, да только не наша. Семья да не та. Мне б настоящую. Чтоб я щи барину Борис Викторовичу варила. Чтоб он холил бы меня и лелеял…..

И на листок с указом о запрете самогоноварения большущая слезина капнула. Пришлось вызывать секретаря, менять листок.

………………………………………………………………………………………

– Доходы в нынешнем году непременно упадут. Урожай в южных губерниях под большим вопросом. Налоги с освобожденных крестьян неизбежно уменьшатся. Дворянство, наша защита и опора в смятении.

– А золото с Сибири, да Аляски? И из этой, как её, Калифорнии?

– Ваше Величество, этого гипотетического золота нам еще семь лет ждать. В лучшем случае. Разумный хозяин такие доходы не планирует в поступлении. Когда золото появится в казне, тогда и поговорим.

– В долги залезать не будем, Егор Францевич?

– Никоим образом Ваше Величество. Легко занимать, отдавать потом тяжело.

Канкрин вздохнул, слегка покашлял. С деньгами было не так страшно, деньги еще были. Но пара тройка таких реформ и казне станет совсем тяжко. Хотя, когда российской казне бывало легко? При Государыне Елизавете Петровне что ли?

– Надо бы создавать Ваше Величество крупные хозяйства совместного труда для наших мужичков. Они к общему труду привыкли, а большим числом проще большие дела решать. Хлеб России надобен и для зарубежной торговли и для внутренней.

– Погодите Егор Францевич со своими колхозами, дайте в себя прийти. Война с гадами поляками, холера, выборы, так их и разэдак. Всему свое время!

Канкрин понимающе вздохнул и удалился.

От торта опять болел живот, где-то на окраине столицы звучали выстрелы. Сначала одиночные, потом залпом.

– А в деревне скоро морошка пойдет, ненароком подумала Дуняша.

……………………………………………………………………………………..

Я гулял с маленьким Димочкой. Точнее мы гуляли. Графиня Апраксина Полина Ивановна, граф Апраксин Борис Викторович и лично Дмитрий Борисович Апраксин в персональной коляске для прогулок и в отличном настроении. Цвели цветочки, желтенькие, а местами уже беленькие. Жужжали пчелки, не осмеливаясь уязвить особу графа Апраксина, младшего. Комарики спрятались от летнего зноя и зверствовали где-то на болоте в лесу, не пытаясь заняться тем же у нас в деревеньке.

– А картошечка то у нас уже отцвела. Скоро будем копать первую свеженькую.

– катоса халосая. Сообщил нам из коляски наш наследник.

– Димочка. Не говори при посторонних. Маленьким не положено говорить!

В очередной раз ужаснулся я. Вокруг никого не было, но мало ли что. Разгребающая что-то у канавы ворона подозрительно посмотрела на нас. В ближайшей избе кукарекал петух, тоже возможный доносчик.

– Ах, Боренька. Как много событий за прошедший год. Все предшествующие годы я не жила, а тускло прозябала. А сейчас я графиня, мать чудесного ребенка. Твоя жена граф. Что будущее нам готовит, Ваше Сиятельство?

– мама халосая. Сказало из коляски маленькое чудовище.

Будущее обещало нам новые чудеса.

………………………………………………………………………………………

– Зачастила ты Анютка к папаше. На барское пирожное польстилась? Простой дедовой рыбкой уже брезгуешь?

– Неправда ваша мамань! Не из-за пирожного я туда летаю.

– ?

– Брата поглядеть. Смешной такой. Еще гулькает, а уже умный. Я ему кое-что наше показала. Сразу в рост пошел, говорить учится. Скоро…

– И думать не смей! Еще чего, наши ведьмовские дела человеку узнавать. Не годится. И ему радости не будет и нам лишние хлопоты. А ну как он нашей же силой, да по нам ударит?

– Братец да по сестренке. Да по тётке. Бухтишь ты мамань неведомо чего.

– Ты как с матерью разговариваешь?!

– А что? Как хочу, так и говорю.

– Воли взяла. Старших не слушаешься. За барским пирожным гонишься. Держи её батя за ноги. Где твой ремень?

Не стану вдаваться в подробности жизни российской глубинки. Страшные подробности нарушения прав и свобод подрастающего поколения уже давно стали страницей истории. Истории, которую мы успешно стараемся забыть. Ой, как больно порет дедовский ремень. Что за шум да стон над июньским лесом? Почему бежит во все стороны лесной зверь, с испугом разлетается ночная птица. Кто-то воет с необычайной интенсивностью, кто-то взревел, укусили за руку. И снова хлест ремня и протяжный вой. Так закалялась сталь, так выращивалось новое поколение ведьм. Ведьм, которым предстояло жить в новую эпоху, эпоху пара и электричества. Я уверен, что такая шельма как Анютка выживет. Еще и заставит электричество себе служит. К примеру, начнет по ночам светиться и бить током непослушных леших.

Больно побитая Анюта, конечно же, не смирилась. Еще чего. Летала, где хотела, и буду летать. А деду я это припомню. Ишь, взял моду за ноги держать. Хорошо я его укусила. Рыбой от него пахнет, ужас.

Дедушку Анюта вообще-то любила. И мамку любила. Но командовать собой я не позволю никому! Сегодня же ночь полечу к Димке….

Этой ночью все крепко спали в доме Апраксиных. Этой ночью над просторами лесов в высотах летнего неба ангелы и бесы могли узреть удивительное явление. Маленький младенец в элегантных пеленках весело порхал над бездной и дразнил летящую рядом с ним птичку. Та пыталась его клюнуть, а он уворачивался. Ночные совы и филины шарахались в стороны. Ночная неясыть улепетывала с перепугу и пряталась в дупле. Новый хозяин леса, шептали птицы одна другой. Лешему доложили о странном событии, и он решил, что следует прореагировать. Пускать на самотек эдакое явление не годится. Доложу барину, пусть разбирается.

……………………………………………………………………………………….

Рельсы были заказаны в Англии еще весной. Корабли, груженые железным товаром приплыли в порт Санкт Петербурга в самом конце июня. На одном из кораблей прибыло и солнце нашей поэзии, Александр наш свет Сергеевич. Дуняша не пошла его встречать, а вот возы с рельсами сама препроводила к строящемуся зданию первого в России железнодорожного вокзала. Новое дело требовало личного вмешательства первого лица в государстве.

Скоро покатаюсь на поездке, думала Дуняша. Граф ей рассказывал, как это интересно и совсем не страшно. Едешь быстро, говорил, и лошадь тебя из-под хвоста не описает и останавливаться кормить лошадей не надо. Паровоз ест дрова и уголь и пахнет не конской мочой и навозом, а дымом от сожженных дров. Пыхтит, свистит и несется стрелой. Не успеешь оглянуться, как уже приехал.

– Ваше Величество. Докладывал ей главный инженер.

– Отсюда мы начали прокладку пути к Вашей резиденции в Царском Селе. Земляные работы уже заканчиваются. Через два дня начнем укладку рельс. Дело у нас в России новое незнакомое, но, думаю, справимся. К осени приглашаю Вас проехаться на первом поездке за город. Вагоны и паровозы уже грузятся на корабли и через недельку, другую будут к нам.

– Всё у них, и рельсы, и вагоны, и сам паровоз. Своё всё надо иметь! Думала Дуняша и была совершенно права.

Глава 46

Николай готовился к очередной встрече с графом Апраксиным. Сходил в баню, подбрил подмышки. Волосы на п…е не стал брить, считая это чрезмерным. Я хочу ему понравиться, мысль сверлила в голове, мешая спать и работать. Будь, что будет, я уже окончательно погряз в моей позорной жизни. Дважды, трижды изнасилованный, хуже тебе уже не будет. Но Апраксин может отвергнуть мою чистую и невинную любовь. Я неопытный, у меня нет никаких навыков в трудном искусстве любви. Что-то я слышал о некоей Камасутре, но с чем её едят, не удосужился узнать.

Он составлял план своих выступлений в будущей Думе. Среди крестьян Апраксина и Карбусели уже проводилась предвыборная агитация. Мужики посмеивались, но обещали голосовать за Дуняшу.

– Блядь эта Дунька, голосили бабы. Барину давала и в рот, и всяко. Еще и голосуй за неё!

Но, услышав, что правильно проголосовавшие получат от управляющего ситец и мануфактуру, смирялись, говоря:

– Все они бляди, имея в виду депутатов. Дунька то хоть знакомая.

За три месяца до начала избирательной компании Авдотья Ивановна имела прекрасные шансы на победу.

– Буду бороться с коррупцией, думал Николай. Ведь воруют. Братцу Александру еще когда Карамзин говорил. Уже и брат помер, и Карамзин три года как приказал долго жить. А она матушка живет и крепчает. Аки осьминог охватила Россию и высасывает щупальцами своими из неё соки. Управляющий наш бабник и ворюга. И куда барин смотрит. Надо открыть ему глаза.

Грязно живут мужики и бабы. В избах вонь, тараканы, грубость и невежество. Довели Россию!

И он старательно записывал на бумаге почерком Государя Николая Павловича свои планы и задумки на будущую работу в Госдуме. В теле ощущалась легкость, месячные недавно прошли и возня с неприятными процедурами в ближайшее время не угрожала. Хотелось соленых огурцов, и полюбоваться на военный парад. Девки в девичьей шептались: Дуньке опять свезло, барин в Петербург её пошлет, там будет с городскими барами трахаться. Депутатшей станет. За депутата замуж выйдет. Ох, везет блядям.

Управляющий пребывал в растерянности. В Госдуму он не верил, считая её барской блажью. Но роскошные Дунькины телеса, похоже, становились для него недоступны.

– Нет в жизни щастя, думал эффективный менеджер. Такую б…ь!!! так и не попробовал.

Федюнька, не обращая внимания на шум в местных кругах, бдил. Она была моей, думал Федюня. Никакой Думе я её не отдам. Кто её так еб...ь будет, кто холить и лелеять лучше меня. У меня и кулаки не в пример мягше. Синяки не так заметны.

Окруженный со всех сторон заботой и вниманием Николай первый писал портреты военоначальников и готовился к главной встрече его жизни. Буду действовать по-суворовски, молниеносно и решительно.

Я ничего не знал о планах Дуняшки. Угрызения совести давно развеялись. Ну было, так было. Не с чужой же бабой, а со всё той же. Потянуло спьяну к знакомой пи..е. Забыто и больше не повторится. Государь Император может больше не беспокоиться о своей невинности. Никому она ни нужна. Надо бы еще раз Федюньку приструнить, чтобы не шлендал вокруг усадьбы. Беда с этими мужиками.

В свежих Санкт-Петербургских ведомостях известие о начале строительства царско-сельской железной дороги и о прибытии из Англии нашего популярного сочинителя А. С. Пушкина.

– А не пригласить ли нам Александра Сергеевича к себе в гости. Виделись недавно, а кажется сто лет прошло. Он бы у нас отдохнул от морского путешествия, подышал свежим воздухом. Посмеиваешься, что воздух у нас из-за строительства не всегда свежий. Но всё лучше, чем в городе. Пригласим Боря, а?

– Ребенок на руках Полины загадочно улыбался, как бы соглашаясь.

– Приглашай папа, я его сумею удивить.

Письмо Александру Сергеевичу ушло с ближайшим фельдегерем из Санкт Петербурга. Дуняшка опять завалила своего патрона вопросами. И о Госдуме, и о крестьянской реформе, вопрос за вопросом. Девочка думала, что её барин знает ответы на любой вопрос. Увы, но я все больше импровизировал. И помощники Государя в столице старались лавировать в бушующем океане возникших проблем. Новый мир создавался со скрипом и скрежетом, со стонами и старческим кряхтением. Ему очень не хотелось, новому миру.

В соседней Карбуселе свекор опять изнасиловал сноху. Сын малолеток не смог остановить батю. Старому козлу захотелось, а девчонка малолеток не смогла ему сопротивляться. Отправив мерзавца на каторгу, я утер слезы поруганной молодой семьи и унял мамашу мальчишки. Видите ли, девчонка сама виновата, дескать, соблазняла, а мой весь в шоколаде, долго сопротивлялся. Надо отделяться юным супругам, с такой маман им спокойно не жить. Значит, строй им новую избу, давай деньги и не жди благодарности. От народа их не дождешься.

К вечеру я вернулся домой, как-то незаметно июль пришел на смену июню. Морошка вот-вот поспеет, Дуняшка в своем письме из города жаловалась, что по ней скучает. Первую корзинку спелой ягоды пришлю во дворец, его Величеству Государю.

Полинушка ждала, сказала, что скучала, что государственные дела и дела по хозяйству отнимают у нас самое дорогое: время, которое мы могли бы потратить на личную жизнь. От родов она уже оправилась, стала еще лучше, еще прекраснее. Если Пушкин приедет, а он наверняка приедет, то зная солнце нашей поэзии мне, старому мужу ревнивцу, следует запереть жену в спальне и не выпускать оттуда до отъезда порочного африканца. Ганнибалы он все такие, сексуальные маньяки.

Полина надо мной посмеялась и сказала, что бедняге поэту ничего не светит. А вот послушать новые стихи нашего гения она очень не прочь.

Солнце нашей поэзии не замедлил с приездом. Видимо услыхав от друзей, что Апраксин с женой в фаворе у Государя Императора и помня своей прошлый визит, решил наведаться ко мне, сочетая приятное с полезным. И за женой поволочиться и узнать от мужа подробности удивительных перемен в правлении Государя. Апраксин должен многое знать, к нему почитай каждый день фельдегерь от Государя скачет.

Бабушка целиком ушла в заботы о заготовках нового варенья. Посылая девок в лес за морошкой, каждый раз охала: Ой, я и забыла, что им теперь и не прикажет. Наташка, будешь жрать ягоду, велю выпороть. Ох, Боренька, зря его отменяли. Крепостное право. Век с ним жили и еще век бы прожили. Мужикам так удобнее.

Первые банки с вареньем торжественно укладывались в погреб. Земляника поспевала превосходная. Пушкин как раз приехал на сбор ягод.

Объятия, поцелуи, оханье бабушкины и восторженный визг дворовых девок. Он уже успел троих ущипнуть и шепотом спрашивал у меня:

– А меня не посадят за это, Борис? Теперь у вас новые законы, к девкам то страшно и приближаться.

Я велел стопить для классика баню и ухаживать за дорогим гостем назначил по старой памяти девушку Машу. Уже и три раза накопила на приданое, а уходить из дворни не собирается и к каждому гостю относится с лаской и заботой. Пушкин её тоже помнил и успокоился, видя, что кардинально за несколько месяцев ничего не изменилось. Девки всё те же, ласковы и доступны.

– Жила у вас тут такая Дуняша Борис. Это я понимаю девка! Как она сейчас?

– Жива, здорова. Открылся у ней дар, картинки малюет. Тем и кормится. Сейчас на отшибе живет, характер вздорный и скандальный.

– Да ну? А жаль, я бы не прочь с ней познакомиться. Если, конечно, барин не против.

– Они теперь свободные, любят кого хошь. Дуняшка полюбилась Федюне. Замуж может выйти.

– Дай ей бог. Поэт порылся в кошельке, ища рубль, чтобы подарить красавице и естественно не нашел.

Дуняшкину невинность я успешно отстоял. Сослать в Сибирь Николай Пушкина теперь не сможет, но устроить скандал, вполне.

Пушкин два часа блаженствовал в бане, обслуживаемый безотказной девушкой Машей. После пил чай со свежим клубничным вареньем. Кто сказал, что гений только крыжовенное любил, по мне так и клубничное неплохо ел.

А вечером случилось историческое событие. Внимайте люди всей планеты и прежде всего россияне. Вечером третьего июля 1829 года поэт Александр Сергеевич Пушкин читал в гостиной графа Апраксина свой новый цикл стихов: “Английские стихи”! Это было нечто. Полина, знавшая всего Пушкина наизусть, плакала. Я тоже проникся. Кто была эта леди, вдохновившая нашего Александра на бессмертные творения? Пушкинисты потом перероют горы документов и узнают имя счастливицы. А мы только слушали и вздыхали.

Глава 47

“Пир во время чумы”. Гениальное пророчество нашего поэта. Болдинской осени у Пушкина еще не было. Он не сидел в изоляции, мечтая о своей Натали и проклиная зловредную холеру. С холерой в Петербурге уже разделались, в Лондон она так и не добралась. Но именно в Лондоне наш Александр и создал бессмертную книгу: “Есть упоение в бою. И бездны мрачной на краю. Средь волн в ревущем океане. И в аравийском урагане. И в дуновении чумы!”

Он читает нам бессмертные строки. Девушка Маша застыла с подносом чая и зачарованно глядела на душку барина. Бабушка пролила слезу умиления.

Надо будет как-то подсказать Саше тему “Бориса Годунова”. Думаю, лучше это сделать Полине. Поэт поэту подарит тему. Что Пушкин никогда не напишет? “Любезную калмычку”, “Подъезжая под Ижоры”, “На холмах Грузии”. Но он уже написал и еще напишет не менее, а то и более гениальные строки. И кто может судить? Я, во всяком случае, не берусь.

Вечер затянулся за полночь. Маленький Дима заснул на руках кормилицы. Мне кажется, что он не только слушал, но и понимал нашего гостя. Что ж, к лучшему. Пушкин плохому не научит. Хотя, если не будет сказок, жалко. Будем рассказывать Диме по памяти.

Препроводив поэта в спальню, мы вернулись к себе в комнату. Моя экспериментальная керосинка слегка коптила, но в целом светила достаточно ярко. Димочка в кроватке во сне прошептал: дядя Пушкин. И снова заснул. За окном было еще светло, можно и погулять на сон грядущий. Год назад появился я в этом удивительном мире прошлого. Сколько чудес и сколько обычнейшей прозы жизни. Менять прошлое, ломая через колено варварские традиции уходящей эпохи неблагодарное и опасное занятие. Уходящий мир непременно укусит, не обязательно это сделает враг, чаще всего друг, от которого никак не ожидает, вонзит тебе в спину нож и с удовольствием провернет пару раз. Мир таинственный, мир мой древний. Доживают свой век потемкинские старики и старухи. Генералы бесчисленных войн готовы снова воевать и лить кровь своего народа. Работать никто пока не научился и учиться не желает.

А кто-то гуляет, за окнами мелькнула знакомая фигура. Наш поэт после чудесного вечера стихов не успокоился, бродит в парке под кронами цветущих лип. Счастливый человек, из прозы земной жизни извлекает волшебство божественной поэзии. Кто это к нему присоединился? Что-то знакомое. Я поспешил на улицу, тревожась за нашего гостя. Я опоздал. Пушкина в парке уже не было. В траве лежала его фирменная палка, железный посох, посох странника и атлета. Где же сам Александр? В воздухе знакомый запах, прилетала моя дочурка. Прилетела и успела унести с собою Пушкина.

……………………………………………………………………………………..

– Я слышал, как поют в реке русалки. Я видел лешего!! Да, да друг мой, настоящего лешего. Мы всю ночь летали с твоей маленькой дочкой. Удивительная девочка, вы можете ею гордиться Борис.

– Я и горжусь этим маленьким исчадием ада, Александр. Вам надо уезжать в Петербург, Александр, в летнем июльском лесу слишком много чудес. Мы с женою привычные, вы поэт, тонко чувствующая натура, можете получить травмы несовместимые с жизнью. У маленькой ведьмы есть мать, ведьма опытная и непредсказуемая. В реке не только песни русалок, но и козни водяного. Наш леший, он друг мне, мудрый леший. Но он, прежде всего Хозяин леса и может так заколдовать человека, что потом не очень то расколдуешь. Возвращайтесь домой Александр. Оленина вас ждет, она любит вас Александр. Немножко больше смелости и напора. И вам повезет. Он чудесная женщина эта Оленина.

Я врал. Я знал, что с Олениной у Александра Сергеевича очень слабые шансы. Но мне так хотелось избавить его от общества прекрасной дурынды Натальи. А вдруг Пушкину повезет?!

Он разговаривал со мною до утра. Не раз касался удивительных изменений в натуре нашего Государя. Я отвечал обтекаемо. Что, дескать, великий Государь взялся за прогрессивные преобразования. На то его монаршья воля. Надо его всячески поддерживать, ибо сволочи на Руси немеряно. И всё болото русского дворянства взбаламутилось и мерзко смрадит.

Поэт соглашался, поэт возмущался. Поэт, возможно, напишет гневную оду, типа клеветникам России. Но проку от Александра Сергеевича вряд ли будет много. Наше время требовало Сперанского и Канкрина. Нам нужны были Киселев и Бенкендорф. Даже образованный Уваров со своею идиотскою триадой вполне мог пригодиться. Если его вовремя унять, конечно. Пусть строит университеты и обустраивает гимназии. И этим и ограничится.

Ночь не спал, явился в спальню к жене на рассвете. Там сонное царство: сопит в кроватке Дмитрий Борисович, жена раскинулась, сбросив на пол одеяло. Во сне улыбается, ожидающей таинственной улыбкой. Девочка ведьма, девочка моей мечты.

Новое утро нашей жизни. Долгое прощание с Александром. Полина уговаривает его приехать летом к нас на варенье: Мы знаем Александр Сергеевич ваше любимое крыжовенное. Мы обязательно сварим для вас, сколько угодно. У бабушки чудесная рука, но и я и сама научилась его варить. Приезжаете друг мой Александр!

Пушкин вопросительно смотрит на меня, я киваю ему украдкой. И вправду, проведу беседы с дочуркой и с её мамашей, наведаюсь к лешему. Доступ поэта в наш сказочный лес должен быть безопасен.

………………………………………………………………………………………..

– Крестьянское самоуправление Ваше Величество, основная задача на текущий момент. Мужики должны научиться распоряжаться своей свободой. Столетия рабства наложили страшный отпечаток на душу народную. Им теперь придется срочно учиться быть свободными. На доброго барина надежда слабая, Ваше Величество. Нет, не спорю, найдутся умные просвещенные хозяева, желающие помочь своим вчерашним крепостным. Но они в подавляющем меньшинстве. Назовем вещи своими именами: крестьянин и помещик, враги. И ситуацию изгладит только время. Ближайшие годы, Ваше Величество, несут страшные испытания для империи.

Дуняша слушала и млела. Ну не было у ней в душе никакой ненависти к барину Борису Викторовичу. Но вот соседний барин, ох и зверь. И мужиков мучил и баб. Гарем подлюга создал. Кровопийца! И совсем даже некрасивый.

– Введите повсеместный контроль граф за каждой губернией, за каждым уездом. Помещиков, оказывающих воздействие на своих бывших крепостных, беспощадно в Сибирь. Апраксин мне говорил, что в Сибири не хватает грамотных чиновников. Пусть там бумаги пишут. Революционной ситуации мне в России не надо, у меня еще холера на шее, да поляки бунтуют. Мне железную дорогу надо строить!

Киселев ушел от императора в некотором смущении. Всё в целом правильно, но откуда в Государе такая озлобленность на своих верных слуг, на дворянство?!

– Тайна сия велика есть, граф! Говорил об этом в частной беседе в Москве Филарет.

Он не любил царя, но имел глаз острый и зоркий. Митрополит старался оставаться над схваткой, пока это ему удавалось, московское дворянство шипело разбуженной гадюкой, но не восставало.

– И вправду, надо строить железные дороги. Государь в этом прав. В стране нет ни рельсов, ни грамотных инженеров. Страна плетется на перекладных по своим необъятным просторам, такими темпами мы скоро станем последними в Европе, а потом и в мире. Без определённой доли безумия Россию не спасти. Похоже, у Государя оно появилось, это безумие.

………………………………………………………………………………………..

Государю принесли блюдо со свежими пирожными. Государь смаковал изысканное блюдо. Но, увы, блаженное одиночество нарушала всё та же, душевно преданная и телесно неутомимая Варенька Нелидова.

– Когда ж жена то приедет?! Стонал Николай, поедая четвертое пирожное.

Но Александра не спешила обратно. Дороги еще не были вполне надежны, дети, перепуганные ужасом последнего путешествия, не хотели ехать в Петербург.

– Ваше Величество. Там Леонтий Дубельт прибыл. Вы приказывали из деревни вызвать. Прискакал из Тверской губернии, весь в пыли. Жаждет припасть к вашим ногам и получить любое назначение.

– Что ж. зови. Варенька, душа моя, оставь меня на некоторое время.

– Угощу Дубельта последним не съеденным пирожным и нагружу делом. Жандармы Бенкендорфу нужны. Барин хвалил этого Дубельта, говорил мужик умный и старательный. Расспрошу, как там дворянство в Тверской губернии, не бунтует еще? Сколько делов и пирожные не помогают.

Дуняша вздохнула. Надо было позвать обидевшуюся Вареньку, но она сидела, задумавшись. Бесконечный эшелон неотложных дел представал пред её взором. Неужто никогда не стать мне девицей, не пробежаться над рекой в ситцевом платье. Не приласкать дролечку, не получить от него….

Выбритое рыло монарха расплылось в улыбке. Николай заснул. Во сне ему виделась река, а в реке караси. К чему бы они?!

Глава 48

А тем временем. Тем временем Дуняша. Не настоящая Дуняша, а Николай первый, то ли Романов, то ли Бабкин. Пребывала, а может, пребывал, в растерянных чувствах. Не удавалось ей не то что переспать с Апраксиным, даже близко подойти к графу ей не позволяли.

– Работай Дуняша. Старайся Дуняша. Картинки пиши.

– Грамоту учи Дуняша. Тебе осенью в Государственной Думе умные дела решать придется, а ты баба безграмотная, даже сказку о репке прочитать не сумеешь.

Николай шипел и делал вид, что учится читать. Из Карбусели к нему регулярно приезжал тамошний попик и проверял успехи юной девицы.

– Изрядно, говорил поп. Изрядно дщерь моя.

И каждый раз при этом ухитрялся ущипнуть Дуняшу за задницу.

– Закон издам! Бесилась по ночам Дуняша. О покушениях на девичью невинность. До двадцати пяти лет Сибири!

Свои подвиги по части покушения на девичью невинность Николай при этом не вспоминал. Почему то забылись все любовницы. Соблазненные фрейлины не входили в список девиц, коих следовало защищать.

– Сами бл..и в постель лезли, иногда вспоминал Николай.

Ему хотелось, ему каждую ночь хотелось.

– Как они, женщины, с этим живут?! Ведь ад сущий. Мужчина не каждый день хочет, да чего уж правду не сказать, отнюдь не каждый день и может. А нам, бедным, надо чтобы ежедневно. И чтобы по несколько раз. И закона такого не издашь, попы на дыбы подымут. Засмеют. Не велено о таком говорить. Все думают втихомолку, а говорить не решаются. Что мы за страна такая?!

Николай всё больше становился женщиной. Мечты о военных парадах сменились на мечты о балах. Какие там гусары! Вспоминал царь. Но Апраксин, всё равно лучше.

………………………………………………………………………………….

Боря. Пойдем, погуляем. Вечер-то какой. Уже восьмой час, а тепло и ясно. Возьмем с собой Димочку. Он болтунишка такой, уже спрашивал: когда папа гуляй?

Димочка улыбался нам беззубой улыбкой, соглашаясь: хочу гулять. Добрый и теплый мир раскинулся над нашей усадьбой, и не было в нем ни атомный бомб, ни мудрых воров-президентов. Есть где-то Америка, где обитает Президент Джексон. Но она далеко от нас и нам совершенно неинтересна. Дикое отсталое государство.

Мы везли нашу коляску по парку, вечерние птицы щебетали в ветвях. Ласточки парили в небе, ловя для своих вылупившихся птенцов вкусных комариков. Димочка глядел в небо и чему-то улыбался. Синичка о чем-то чивкнула ему из ветвей липы. Раз чивкнула, другой, третий. Назойливая птичка. Постой, не она ли?

В следующий момент маленький Димитрий совершил неимоверный трюк. Ребенок взмыл в небо, прямо из коляски, отправляясь в полет. Подлая синичка восторженно закружила вокруг него.

– Держи его Боря!! Он разобьется, он упадет!!

Мгновение нашей растерянности оказалось решающим. Наши дети уже улетали. Анютка впереди, наш бутуз в дивном комбинезоне ручной работы следом за нею.

Кто-то охнул внизу под деревьями. Нам было не до этого. Резко рванув ввысь, мы уже парили над деревьями. Преступная парочка улетала в сторону леса. Кричать, взывать к совести Анютки не было смысла. Когда мы упустили нашего Диму?!

Птицы с большими крыльями должны быстро догнать улетающую мелюзгу. Мы гнались за детьми изо всех сил. Почему же ничего не получалось?

– Они должны полететь к реке, к мельнице, там их достигнем.

Но с ужасом я убедился, что парочка направляет полет к границе нашей с Полиной Ойкумены.

– Боря!! Он погибнет! Рыдала в голос Полина.

В еще светлом небе стала вырисовываться знакомая нам радуга. Словно после дождя засияла на небе разноцветная полоса. Исчезла в свете радуги синица. Но наш сын летел безостановочно к роковому рубежу.

– Если радуга его примет, он один в незнакомом мире. Маленький и беспомощный!

Неведомая сила понесла меня вперед с неимоверной скоростью. Рука-крыло вцепилась в летящую рядом Полину. Мы догоняли его! Но проклятая радуга слишком близко, она вот-вот поглотит Димочку.

Еще рывок, дотягиваюсь до тельца малыша. Полина тоже его схватила. Невозможно уже остановиться. Свет ослепительный, непереносимый для глаз. Мы все трое, мы проваливаемся в твой новый мир. Мир, который сами создавали, который может нас или убить, или возвысить.

– Здравствуйте Ваше Сиятельство, граф Апраксин.