Кладоискатель.

Глава 1

Всякое копирование данного текста, полностью или частично, является нарушением авторских прав. Также запрещена выкладка произведения или части его на иных площадках кроме Автор Тудей без разрешения автора. Книга издаётся только на сайте Автор Тудей.

Парня этого Ленка Сизова приметила в дайвинг клубе. Высокий, красивый и донельзя необычный он произвёл странное впечатление на медсестру военно-морского госпиталя к своим двадцати шести годам повидавшей всякого. Умудрилась Ленка и замуж сходить, и похоронить своего, родившегося мёртвым, ребёнка, и развестись. И вообще в последнее время насмотрелась на многое, работая реанимационной сестрой в большом госпитале, в который привозили раненых со всей огромной страны.

В дайвинг клуб Ленка приходила по привычке. В детстве и юности занималась плаваньем и достаточно профессионально, но неожиданно-быстрое замужество поставило крест на спортивной карьере Сизовой, а сюда её затащила подружка по спорту, у которой в клубе муж работал инструктором. Да и так компания подобралась неплохая. Бывало, и отдыхать вместе ездили, и бултыхалась Ленка с удовольствием, и даже дно Балтики прошлым летом изучала, по дешёвке купив у знакомых полный комплект водолазного снаряжения.

Жила Сизова не слишком далеко и от госпиталя, и от клуба в трёхкомнатной квартире, оставшейся ей после развода и уже несколько лет, вела жизнь свободную и, пожалуй, бездумную. Невысокая худощавая брюнетка с высокой грудью, шикарной гривой беспорядочно разбросанных по плечам волос, сильными руками и ногами и узкой талией имела успех у мужиков и пользовалась этим вниманием по полной программе, ни в чём и ни в ком себе, не отказывая. А весьма неплохие деньги, оставшиеся после развода, давали возможность не сильно заботиться о хлебе насущном, да и отец, периодически подкидывал любимой дочке, денег, не жалея.

В госпиталь Ленку устроил один из приятелей отца, а в медицину её занесло проторенной родителями дорожкой. После медучилища собиралась поступить в институт, но замужество, развод, жуткая депрессия, и учиться дальше Сизова так и не собралась.

Молодой мужчина пришёл вместе с платной группой школы каскадёров. Группы набирали сборные и в основном просто рубили бабла, поверхностно обучая всяким около каскадёрским умениям: стрельбе из лука, арбалета и стрелкового оружия, прыжкам с парашютом, плаванью и прыжкам с пятиметровой вышки и прочим прикладным дисциплинам. В основном народ приходил необученный. Всякие там студенты, малолетки, да не служившие мужики, но основной смысл был в поиске адаптивных, фотогеничных и бесстрашных людей. Так Ленке объяснил один из инструкторов, бывший каскадёром в третьем, как он сам похвалился, поколении.

Искали таких как этот молодой мужик и, надо сказать, иногда находили. Парень отлично отстрелялся из стрелковки и арбалета, спокойно шагнул с пятиметровой, а потом и десятиметровой вышки и проплыл нужное количество метров, без слов и эмоций прыгал, бегал и пять раз спрыгнул с парашютом. Правда потом притащил свою книжку парашютиста, в которую к семнадцати прыжкам, сделанным им в армии и до неё, добавились ещё пять.

Зачем этому молодому мужчине были нужны такие бестолковые курсы, инструктор так и не понял. Парень был на редкость молчаливым – даже при сдаче медицинских справок у него не вытянули ни слова, а расспрашивать его директор школы каскадеров, почему-то строго настрого запретил под страхом увольнения. Впрочем, справки делали тоже платные, в своей медклинике, отчего проблем с бумажками обычно не возникало.

Группа отзанималась в клубе несколько дней, освоила азы погружений с аквалангом и пошла, учиться дальше, по своей лоховской программе выкачивания денег из простаков. Столкнулись они только раз. Ленка с грацией ленивой кошки валялась на банкетке у тренерского стола, приковывая взгляды проходящих мимо кобелей своей точёной натренированной фигуркой, а парень проходил мимо в группе, направляющейся в раздевалку.

Привыкшая к вниманию мужиков Ленка томно потянулась, раскинув руки и выпятив грудь в полупрозрачном купальнике с призывно торчащими сосками и вызвав нездоровое оживление у проходящих мимо сосунков, но парень, мазнув по ней ничего не выражающем взглядом, спокойно прошёл мимо. Это было настолько неожиданно, что Ленка несколько растерялась. Себе цену она знала и теперь тупо смотрела в спину этого странного мужчины. Правда, недолго. Парень уже скрылся в мужской раздевалке, а вокруг Ленки столпилось шесть штук молоденьких неполовозрелых и ни на что не годных кобельков.

А через полгода они встретились опять, и Ленка рассмотрела его во всей красе. И опять удивилась. В этот раз неприятно. Неприятно для себя самой.

Занимался парень по индивидуальной программе у Игоря Михайловича Степанкова – основателя дайвинг клуба, спортивной легенды и, по отдалённым слухам, бывшего инструктора подводного спецназа. Что было втройне удивительно. Во-первых, почти ночью – занятия Михалыч проводил после двадцати четырёх часов. Как дочь военного Ленка называла время своим именем. Во-вторых, Ленка никогда даже не слышала, что Михалыч сам проводил тренировки, занимаясь в основном организационными вопросами клуба. И, в-третьих, что вообще не укладывалось у Ленки в голове, Михалыч сам погружался с парнем в воду.

Ленка и узнала то об этих тренировках совершенно случайно. В тот вечер у её подруги Ирки был день рождения, и они слегка отметили это нетривиальное событие в тренерской. К тому же у Ленки намечался лёгкий роман с продолжением со Славой – с одним из приятелей Иркиного мужа.

Потусив немного со знакомыми Сизова со Славиком, сбежали из тренерской. В полутёмной обители старших водоплавающих все уже разбились по интересам нетрезвой и оттого неинтересной беседы и можно было бы поискать занятие поинтересней. Понятно, что не здесь, а в одной из раздевалок комплекса – лёгкий экстрим в начале отношений Ленкой всегда приветствовался.

Пройдя немного гулкими пустынными переходами, они спустились четыре пролёта по полутёмной лестнице запасного входа и добрались до раздевалки дальнего бассейна, где неожиданно для себя и воткнулись в переодевавшегося парня. Хмель слетел с Ленки мгновенно. Так погано она себя лет десять не чувствовала. В шестнадцать лет Ленку с её тогдашним увлечением застукал в раздевалке тренер, и, хотя тогда ничего между ними не было, стыд жёг Ленку ещё несколько месяцев.

Парень взглянул на Ленку и её кавалера странным взглядом и направился в бассейн, но сейчас в этом его взгляде было всё кроме равнодушия и Ленке, как и десять лет назад, стало нестерпимо стыдно. Стоящего на его пути Славу парень как неодушевлённый предмет просто отодвинул в сторону. Славик весил под сотню килограммов и рост у него был под «двушечку», но.

Вот именно, но. Только сейчас Ленка осознала, что парень мог не только отодвинуть Славу, но и в гроб его уложить – накачан парень был очень серьёзно. Такую мускулатуру Ленка видела лишь однажды у старшего лейтенанта морской пехоты, лежащего в их госпитале. А ещё Ленка увидела шрамы.

Тогда, полгода назад, парень шёл мимо неё правым боком, и шрамов видно не было, да и сейчас парень ловко повернулся правой стороной своего накачанного тела, но шрамы от пулевых ранений и ожогов Ленка разглядела и всего на несколько мгновений замешкалась. За эти секунды незнакомец стремительно вышел из раздевалки. Ленка метнулась следом и воткнулась прямо в спину старого тренера, стоящего у входа в бассейн.

– Шла бы ты… – Михалыч на мгновение запнулся.

– Лена отсюда. – Пауза была почти незаметна, и говорил Михалыч, не поворачиваясь, но в его голосе было столько презрения, что Ленка отшатнулась.

– Передай Ирине Александровне мои поздравления. А Косте скажи: ещё одна пьянка в тренерской уволю всех на х.. хрен. – Голос Михалыча, а главное грубое выражение были настолько необычны для старого тренера, что ноги вынесли Ленку из бассейна сами. Прихватив по пути попытавшегося продолжить знакомство Славу и дойдя до тренерской она неприятно удивила всю компанию.

Праздник моментально закончился сам собой. Не сказать, что Михалыч не мог выполнить угрозу. Михалыч при желании мог закрыть и сам дайвинг центр, так как был одним из его учредителей. Просто старый тренер никогда и ни с кем так не разговаривал, о чём и поведала всем ошарашенная Ирка, выспросившая у Ленки подробности разговора.

– Что ты вообще забыла у дальнего бассейна? – Костя был как всегда туп до бесцеремонности. Или бесцеремонен до тупости?

– Ну … – Ленка запнулась, непроизвольно скосив глаза на самодовольно ухмылявшегося Славу и услышала неожиданное.

– Дура! Какая же ты дура Ленка. – Сказал, как выплюнул мгновенно побледневший Костя.

Это было до такой степени необычно, что Ленка растерялась, уже в который раз за вечер, а ухмылка сползла с самодовольного Славкиного лица сама. Иркин муж никогда и ни с кем так не разговаривал, относясь к самой Ленке как к непутёвой младшей сестрёнке, хотя был её не немногим старше.

– Чёрт. Там же сегодня Михалыч группу «Немо» тренирует. – Костик как-то пришибленно смотрел на Ленку. Таким она его никогда не видела.

– Блин! Угораздило же. Тебе дома места мало? Сказать не могла? Мы бы на полчаса отсюда свалили, раз вам так приспичило.

– Ты меня ещё поучи. – Огрызнулась Ленка.

– Поучил бы, да без толку – ребёнка обратно не родишь. По понедельникам и четвергам после одиннадцати вечера к дальнему бассейну ходить запрещено. Запомни, пожалуйста. Иначе мы все отсюда как пробки из бутылок шампанского повылетаем. Не знаю как тебе, а нам с Иркой без работы оказаться совсем неохота. – Семья Ленкиной подруги была дружная, и Ирка иногда работала на подменах, да и Костику часто ассистировала, приходя в бассейн со своим шестилетним мальчишкой.

– Ой. Не смеши. Ты работу себе не найдешь что ли? Только свистни. С руками оторвут. – Костик был очень хорошим тренером и знал об этом весь Питер.

В Костины детские группы родители записывали детей за полгода, да и из-за границы постоянно приходили приглашения, которые Костик неизменно отклонял, оставаясь верным даже не дайвинг центру, а лично Михалычу.

– Если сам уйду, найду, а если не успею, то я о работе дворника мечтать буду – никто не возьмёт. Ты Михалыча плохо знаешь и вообще ни черта в нашей кухне не соображаешь. Третий год здесь трёшься, пора бы уже и поумнеть. – Костик был настолько серьёзен, а от его слов потянуло таким нестерпимым холодом, что Ленка моментально протрезвела.

Тот вечер закончился скомкано. Больше ни о чём серьёзном не говорили, но компания распалась сама собой, разъехавшись по домам. Странно, но в тренерской больше никогда даже с кружками чая с печенюшками никто не собирался – Костик категорически запретил. Даже электрический чайник пропал как не было.

За три последующих осенних и зимних месяца Сизова потихоньку пыталась выяснить хоть что-то об этих необычных занятиях, о людях, которые на них приходят и в первую очередь о том, так поразившем Ленку парне, но натыкалась на абсолютное нежелание персонала говорить на эту тему. Даже Костик всегда мягкий в общении с Ленкой категорично оборвал её, едва только та заговорила об этом. Однажды она даже набралась наглости и подошла к Михалычу в понедельник вечером, но воткнулась в очередную неприязненную реплику тренера.

– Не лезь в это Лена. Христом богом тебя прошу. Ты уже всех спросила, и все тебя послали, а надо было сразу подойти ко мне и всё разъяснить. Тебе внимания не хватает? Или очередной победой перед Иркой похвалиться хочешь? Ещё раз я об этом услышу, выкину отсюда и забуду, что ты есть на белом свете. – Сизова ошарашено вышла из да́йвинг центра, сразу не обратив внимания на эти слова, и только выйдя дома из ванны и лёжа в своей шикарной кровати, вдруг вспомнила часть этой фразы: «похвалиться перед Иркой очередной победой».

Сизова не была дурой. Не была ни извращенкой, ни нимфоманкой и то, как она себя вела, было, в основном, показухой, рассчитанной на широкую публику. После развода на Сизову обрушился жутчайший депресняк, так как мужа своего, несмотря на приличную разницу в возрасте, она действительно любила. Смерть долгожданной и выстраданной дочки и последующее, почти сразу за ней, расставание с любимым человеком, бросившим её в тяжёлую минуту, выбил Сизову из обычного течения жизни.

Подумывала Ленка и о самоубийстве, но, к счастью, старая спортивная подружка затащила её в дайвинг клуб, а, как всем давно известно, клин вышибают клином. Вот и вышибала Ленка одиночество и затянувшийся депресняк разгульной жизнью и показушным беспутным поведением пока её весьма необычно не остановили незнакомец с Михалычем.

Лёжа в кровати Сизова, вдруг поняла, что слова произнесённые старым уважаемым всеми тренером и очень хорошим по жизни человеком были максимумом того, что мог вообще сказать Михалыч ей как постороннему для всех человеку. Наводила справки Ленка в основном один на один в тренерской, раздевалках и в маленькой кафешке на первом этаже, а Михалыч знал об этих расспросах.

Получается, что все, с кем разговаривала Сизова, доложили о разговоре Михалычу? Это было невозможно в принципе. Один-двое допустимо. Но все сразу и Ирка с Костиком до кучи? Это просто нереально, а значит слухи, что Михалыч был связан со спецслужбами, соответствуют действительности. Вот и получается что в тренерской и раздевалках стоит «прослушка». Иначе быть просто не могло.

Этот разговор и последующее за ним понимание, что в хорошо, как ей казалось, знакомом месте что-то нечисто, напрочь отвадило Ленку от постоянного посещения дайвинг центра. Нет, она заскакивала по-прежнему, но уже без особенного удовольствия и крайне редко. К тому же в преддверии праздника двадцать третьего февраля замужние медсёстры резко вспоминают о своих благоверных, а на остальных выпадают дополнительные дежурства. Раньше это Сизову не сильно касалось – отношения с собственным руководством у Ленки были скорее дружеские, нежели служебные, но в этот раз Сизова отмазываться не захотела.

Ночное дежурство ей назначили в ночь на двадцать третье, но отделение, куда направили Ленку, находилось в другом корпусе. Если честно, Сизова там никогда не была. В этом отдельном корпусе огромного военного госпиталя лежали в основном самые безнадёги – те, кому не повезло больше всех. Лежали подолгу, часто по несколько месяцев, а то и лет. Корпус был больше санаторным, нежели лечебным и дежурство обещало быть спокойным – послеоперационных больных здесь не бывало по определению.

Ночь действительно прошла спокойно, даже поспать удалось на кушетке у поста. Реанимационных сестёр достаточно часто ставят на дополнительные дежурства, но в этот раз Сизова фактически напросилась сама – не хотелось поздравлять бесчисленных знакомых. Поздравить, конечно, поздравила, в основном в социальных сетях, но вот выслушивать пьяный бред многочисленных поклонников желания не было никакого.

Вообще, Ленка стала замечать, что сильной половине человечества всё равно на каком празднике нажраться – лишь бы повод был. Даже на восьмое марта пьяных мужиков значительно больше, чем женщин. Сама Сизова к алкоголю была совершенно равнодушна и если и прикладывалась в компаниях, то только к хорошему вину или ликёру.

Закончив дежурство, Ленка сдала смену Анастасии Степановне Аксёновой – наверное, самой старой медсестре госпиталя, периодически подрабатывающей в том хирургическом отделении, в котором работала Сизова. Старший сын Анастасии Степановны погиб в Дагестане и на руки пожилой медсестры свалились трое его детей, поэтому подрабатывала она, где только можно и как только возможно.

Выйдя из корпуса, Сизова не спеша направилась по заснеженным дорожкам к основному зданию. Ночью выпал снег, солдаты из хозроты его ещё не убрали, и Сизова шла по заснеженным аллеям, окружённым высокими строевыми соснами первая – дорожек следов из корпуса не было. Главный вход в отдельный корпус и запасной въезд в госпиталь был, с другой стороны, и дежурная смена заходила в здание через него.

Дойдя до основного корпуса Ленка, чуть поколебавшись, зашла поздравить с праздником дежурную смену врачей – сегодня старшим был майор Виктор Сазонов. Неплохой, в общем-то, мужик и хирург от бога. Прошедшего обе Чеченские войны майора, Ленка реально уважала.

Поздравление затянулось – в ординаторской пришлось пить чай и завтракать, иначе Сазонов отказывался отпускать Ленку. Жена Виктора Оксана – этническая, как она сама смеялась над собой, хохлушка засылала с мужем целую гору вкусняшек собственного приготовления, которые майор съесть за сутки просто не успевал и часто угощал сослуживцев и медсестёр. Кому повезёт оказаться рядом.

И только дойдя, наконец, до своей машины и прогревая замёрзший салон Ленка, вспомнила, что оставила смартфон в нижнем ящике стола на посту. Как выключила в девять вечера, выслушав пьяные откровения, попытавшегося напроситься в гости Славика, так и забыла про опостылевший за неожиданно длинную ночь аппарат.

Надо сказать, что Славику так ничего и не обломилось, но попыток своих он не прекращал, становясь иногда назойливым. Послать Славика было можно и даже уже давно необходимо, но Ленка всё тянула. Проблема была в том, что общались они в одной компании и даже Новый Год встречали вместе, но вызывал Славик у Ленки теперь только чувство лёгкой гадливости. Причём к себе самой.

Прогрев внедорожник Ленка решила доехать до корпуса – пешком переться в такую даль дико не хотелось. Потом ещё обратно возвращаться и опять машину прогревать. Подъехать к самому корпусу не удалось – на въезде стояли незнакомые солдаты, и Ленка оставив машину рядом с КПП, дошла до корпуса пешком и….

То, что увидела Сизова у входа, неприятно поразило её. Вернее, скорее, неприятно удивило – рядом с входом почти перекрыв ступеньки своей тушей, стоял огромный монстрообразный американский джип, резко выделяющийся на белоснежном покрывале свежевыпавшего снега своими чёрными лакированными боками.

Благодушное настроение Ленки, оставшееся после утренних посиделок с Сазоновым, как будто смыло появлением этого бандитского катафалка. Войдя в отделение и дойдя до поста, Ленка удивилась ещё раз. На столике рядом с постом стоял потрясающе красивый букет из десятка орхидей. Забрав телефон, Ленка собралась на выход, но тут к посту подошла Антонина Степановна, и Сизова кивнув на букет, незлобиво спросила.

– Восьмое марта репетируете тётя Тоня? Не рано? – Такой шикарный букет был бы весьма необычен и в платной клинике, а уж в дальнем корпусе военного госпиталя и подавно выглядел вызывающе чужеродно.

– Да, нет. Солдат у нас здесь лежал. Лет десять назад. После первой Чеченской. Долго лежал. Теперь два раза в год подарки привозит, да и меня не забывает. Внучек то у меня пару лет назад по наклонной покатился, а «Немо», раз его с собой забрал, и как отрезало. За ум взялся, в институт поступил, со старыми дружками завязал, да и дружки как под землю провалились. Даже с милицией их искали. Так и не нашли. Сейчас вот «Немо» с Коваленко возится. – Суровая Антонина Степановна смахнула нечаянную слезинку.

Тётя Тоня, как по-домашнему звали её большинство медсестёр, врачей и пациентов, работала в госпитале уже тридцать с приличным хвостиком лет и большинство солдат и офицеров, когда-либо лежащих в этом корпусе, прошли через её руки.

«Немо». Это было имя того парня что тогда назвал Костик, и действительно в одной из палат рядом с молодым безногим лейтенантом Лена увидела незнакомца. Сейчас они сидели на кровати лейтенанта и что-то увлечённо рассматривали на экране, лежащего на прикроватной тумбочке ноутбука. На лице у покалеченного молодого офицера Сизова увидела робкую улыбку, а ведь даже вчера и сегодня утром лейтенант никак не отреагировал на молодую и красивую женщину.

Ленка и не пыталась разговорить лейтенанта – иногда это просто опасно. Никогда не знаешь, как поведёт себя искалеченный человек, что он подумает и до чего додумается после общения с тобой. К тому же постоянное соприкосновение с ранеными и покалеченными людьми накладывает на военных медиков своеобразный отпечаток равнодушия к чужой боли и страданиям, хотя у них тоже есть сердце и душа.

Душа была и у Ленки, было и сердце, но достаточно часто видя изломанных войной и жизнью молодых ребят, она с ужасом думала, что может влюбиться в такого. Как потом жить с молодым полным жизни и сил мужиком мир, которого ограничен четырьмя стенами, а в лучшем случае костылями и протезами? Мать Тереза жила в другом веке, есть такие и в современной медицине, но это точно не она.

Выйдя из отделения Ленка, решила дождаться незнакомца у входа, хотя она к этому времени уже прилично умоталась. На ногах Сизова была больше суток – спать давно пора. К тому же операция вчера утром была очень сложная, но желание познакомиться с этим необычным человеком тлевшее в ней уже несколько месяцев разгорелось сейчас нестерпимым жаром.

Расположилась Сизова у окна рядом с входом, бросив сумку на подоконник, и прождала, наверное, больше часа сгорая от нетерпения и удивляясь себе с каждой минутой всё больше. Она никогда себя так не вела, а тем более с мужиками, но как ни ждала Ленка этой встречи, парень появился неожиданно и озадаченно притормозил прямо перед растерявшейся при его появлении Ленкой.

Притормозил, и по лицу его промелькнула целая гамма чувств от растерянности и удивления до нечаянной радости. Он даже несмело улыбнулся Ленке, но потом как будто налетел на гранитную стену. Лицо его стало равнодушным и молодой мужчина, странно поведя головой, а скорее даже подбородком из стороны в сторону на несколько мгновений чуть приподнял правое плечо и ни слова не говоря, обогнул Ленку по пологой дуге и стремительно выскочил за дверь. Тут же взрыкнул движок ждущего его внедорожника и тяжёлая машина мгновенно выехала с территории госпиталя.

Ленка чувствовала себя оплёванной. Такого чувства обиды, гнева и крушения всех надежд она не знала с самого своего рождения. Как в тумане Сизова дошла до машины, доехала до дома и впервые в своей жизни напилась в хлам, в одиночку выпив больше половины литровой бутылки куантро[i], стоявшей в баре уже более пяти лет. Так плохо ей не было даже после развода.

Состояние Сизовой на следующий день, было, краше в гроб кладут. Более полулитра сорокаградусного апельсинового ликёра на голодный желудок тяжело даже для взрослого мужика. Чего уж говорить о пятидесятикилограммовой молодой женщине? Но боль, нанесённая этим бесчувственным скотом, не утихла, а стала ещё сильнее. Ярче, что ли? Острее и многограннее, но ведь клин клином вышибают. Стоит только свистнуть и примчится воодушевлённый зовом Славик и вышибет клин этой нежданной и отторгнутой любви.

Звонок в дверь застал Сизову врасплох. Это скорее всего кто-то из соседей. Может Мария с четвёртого этажа? Она всегда достаточно бесцеремонна.

Попасть в подъезд, да и во весь жилой комплекс посторонний человек не мог. Даже курьеры могли дойти до дверей квартир только по предварительной договорённости по телефону и только в сопровождении охраны.

Звонок прозвучал вновь, и ещё раз. Настойчиво. Безапелляционно. Так мог звонить только человек уверенный в своём праве и правоте, и разъярённая Сизова даже не посмотрев в монитор камеры наружного наблюдения, распахнула дверь.

На площадке никого не было. Не было человека всего только минуту назад настойчиво ломившегося к Сизовой, но прямо перед дверью в здоровой корзине стоял огромный букет шикарных роз. Цветов было несколько десятков, и они пронзительно пахли, заполняя всю площадку перед Ленкиной квартирой тонким розовым ароматом.

Ошарашенная Сизова даже не сообразила, что цветы стоят прямо перед квартирой, то есть за дверью на лифтовую площадку, которая, как и дверь в подъезд, тоже была закрыта. Да и попасть в лифт без специального ключа было невозможно, а дверь на пожарную лестницу открывалась только универсальной магнитной картой.

Трёхкомнатная Ленкина квартира состояла из двух квартир улучшенной планировки – двушки и однушки, ставшей после необходимых согласований, перепланировки и шикарного ремонта трешкой с огромной кухней, тремя санузлами, двумя лоджиями и балконом и даже небольшим зимним садом. И сейчас обалдевшая девушка, глядя на эту ожившую розовую клумбу, не сразу заметила ещё и картонную коробку, обтянутую блестящей подарочной бумагой, перевязанную нарядной алой лентой с громадным вычурным бантом и стоявшую сразу за букетом.

Сильно удивлённая Сизова перетащила неожиданный сюрприз домой. Водрузив розы прямо в корзине на столик рядом с кроватью – такой большой вазы в доме просто не существовало, Ленка принялась разбирать коробку. Девятидюймовый планшетник позабавил и, не раскрывая коробки Ленка, отложила его в сторону. Модель была неплохая, но планшетник необходим, пожалуй, только студентам да малолеткам школьникам. Сама Сизова признавала только навороченные телефоны, а теперь и смартфоны.

Потрясающий французский косметический набор и французские же духи не удивили, но порадовали. Подобран комплект был с редким для мужчины вкусом. А вот три полулитровые бутылки любимого французского ликера и отсутствие хотя бы маленькой записки или открытки сильно озадачили.

Ликер был любимым, потому что был действительно потрясающим и продавался только во Франции. Ленка пила его всего несколько раз в своей жизни и смогла оценить изысканность этого нектара богов. Назвать этот ликёр спиртным у Сизовой не поворачивался язык.

В этом подарочном наборе он был и это были именно те виды ликера, которые Ленка любила больше остальных: вишнёвый, земляничный и вишнёвый. Просто сорта вишни были разные. Знали о Ленкиных пристрастиях всего несколько близких друзей и это поразило более всего. Ни Ирка, ни Костик подарить такого просто не могли, а бывший муж сразу после развода тут же забыл о существовании Сизовой.

Настроение у девушки резко поползло вверх. Кем бы ни был человек, подаривший всё это, но небольшой праздник Ленке ему устроить удалось. Налив рюмочку ликёра из дикой вишни, весьма редкого теперь для девушки лакомства, Сизова всё же дотянулась до планшетника и включила его. Зачем-то всё же его сюда положили? Лучше бы она этого не делала. Планшетник был подключён к интернету, и у Сизовой уже было несколько сообщений. Это и была та самая записка от обидевшего Ленку незнакомца.

Сначала открыв сообщения и увидев фото человека, так оскорбившего её вчера, она чуть было не швырнула планшетник об пол, что, впрочем, вряд ли повредило бы ему – планшет был бронированный, но потом любопытство победило, и она всё же прочла письмо.

Читала Сизова долго. До такой степени долго, что буквы стали расплываться перед глазами и только тогда Ленка заметила, что плачет. Нет. Уже рыдает, некрасиво кривя лицо и трясясь всем телом как припадочная. Истерика продолжалась недолго. В конце концов, Лена взяла себя в руки, успокоилась и, всё ещё глотая слезы, легла на кровать на правый бок, обняв зарёванный планшет и прижав его к груди.

[i] Куантро́ – французский крепкий прозрачный ликёр с ароматом корочек сладких и горьких апельсинов и померанцев.

Глава 2

Женька.

Армию Женька вспоминать не любил. Поганая у него она была. Даже слишком поганая. Сломала армия ему всю его жизнь на две половинки. До и после.

Вернувшись, домой из госпиталя под Питером, Женька Немоляев оформил необходимые гражданские документы, сменил права, получил инвалидность, разосрался с родителями и уехал обратно в Питер. Дома ему было делать совсем нечего.

Как можно было разосраться с родителями, не имея языка, понятно только Женькиной матери. Женька то с госпиталя ничего говорить не пытается. Всё равно его мычание никто не разбирает.

В общем-то, Женька маму понимал, но от этого не было легче. Уходил в армию нормальный пацан. Самоуверенный, здоровый, знакомый от пяток до стриженной наголо макушки и жизнерадостный мальчишка с огромными планами на дальнейшую жизнь, а вернулся … вернулось незнакомое существо с жуткими шрамами по левой стороне тела, вырванным раскаленными щипцами языком и остановившимся навсегда взглядом.

Первые несколько недель Женька вообще из своей комнаты выходил только ночами. Сначала мучился с сигаретами, пытаясь курить в открытую форточку, но через пару дней как щёлкнуло: больше не могу. Выкинул только что открытую пачку в окно вместе с «бычком», помаялся несколько дней и больше не курил.

Второй раз бросать курить оказалось значительно легче. Первый раз он бросил в плену. К тому времени курил Немоляев уже почти два года, и бросать было много тяжелее. Там всё было много тяжелее, а жить особенно.

Язык Женьке вырвали за компанию. Он уже четыре дня мучился в неволе, стремительно слабея и лишаясь желания жить. Наступала глухая безнадёжная апатия, а желание было только одно – скорей бы наступило спасительное забвение.

Зачем его раненого вообще притащили в этот подвал Женька так и не понял. С двумя ранениями могли и добить как остальных раненых. «Духи» с пленными обычно не церемонились и перерезали горло даже легкораненым, но, тем не менее, притащили и….

Многое было непонятно. Молодых «ду́хов» на них обкатывали что ли? Кого раскаленным железом пытали, кого ногами и прикладами до полусмерти избивали, а Женьке раненую ногу и плечо штыком расковыривали. За компанию раскаленным железом досталось и Женьке. У всех, у кого нашли татуировки, «звери» прижгли их раскаленным добела прутом. А Немоляев, поддавшись на уговоры приятеля, на второй год службы, сделал себе шикарную «татушку».

То, что после всех этих пыток, их живыми не оставят, было понятнее всего, вот только это было ещё далеко не всё. На пятый день кинули в их преддверие ада молоденького неугомонного лейтенанта.

Борзый был «лейтёха». Молодой что ли? Никто спросить так и не успел. Все они там были без возраста – грязные, оборванные, замотанные окровавленными тряпками желторотые старики. Как в себя пришёл после контузии лейтенант рта не закрывал, обкладывая «духов» и по маме, и по папе, и по всем остальным родственником до двенадцатого колена. Видно надеялся, что сразу убьют.

Сразу и убили после кастрации и отрезания языка, а за компанию вырвали язык Женьке, он справа от лейтенанта лежал, и слева сержанта кастрировали. От дикой боли Женька потерял сознание, а очнулся уже в госпитале в Ростове на Дону. Через двадцать минут после средневековой казни их отбили армейские разведчики. Всех, кто в живых остался.

Лейтенанту не повезло. А может, наоборот, повезло? Как таким жить? Тогда Немоляев этого не знал.

В Питер Женька приехал ранней весной. По подворотням ещё лежал тёмный снег, бежали по тротуарам грязные ручьи, дул пронзительный ветер с «финки», да бежали, куда-то толпы людей. Непривычным для Женьки в этом городе было всё, а эти толпы постоянно спешащих по своим делам людей в особенности. Наверное, это всё же судьба, что он сразу встретился с «Делаваром».

Помыкавшись пару дней по незнакомому городу, Женьку занесло, на какой-то рынок, где его внимание привлёк столик с разложенными на нём старыми монетами и советскими значками. Подошёл и долго стоял сбоку, рассматривая необычный для себя товар, с затаённой усмешкой наблюдая как продавец, ковыряется во внутренностях старого армейского металлоискателя, периодически отвлекаясь на назойливых зевак.

Металлоискатель был знакомым до последней заклёпки – такой же был у отца, когда он ещё жил с ними, и починить его Женька мог с закрытыми глазами. Смотрел, смотрел, а потом решительно шагнул к столику и требовательно протянул руку, берясь за отвёртку. Так с «Делаваром» и познакомился. И металлоискатель починил, и работу себе нашел и, как оказалось в дальнейшем, всю свою дальнейшую жизнь изменил.

«Делавар» оказался реальным делаваром, но это Женька узнал намного позже, а тогда он, не скрывая ничего, только подробности опустил, рассказал всё новому знакомому. Написал, разумеется, коряво карябая карандашом на случайном газетном листе. Даже сейчас спустя столько лет Женька не знает, что сподвигло его рассказать свою историю абсолютно незнакомому человеку. Наверное, Немоляев просто устал держать всё в себе.

Что в Женьке тогда разглядел «Делавар»? Что о нём понял? Может искреннее желание помочь незнакомому человеку и неустроенность собственной жизни? Или просто пожалел искалеченного парня? Подошёл то Немоляев к неопределённого возраста мужику в старом пуховике, заношенных штанах и ботинках «прощай молодость», да ещё и стоящему в самом дальнем углу огромной Питерской барахолки.

Столик располагался на бесплатных местах. Там, где стоят нищие опустившиеся пенсионеры, продающие всевозможною старую рухлядь. Знал бы тогда Женька, что этот неприглядный мужичонка один из самых известных в Питере коллекционеров, подошёл бы к нему? Ответа у него нет до сих пор.

В течение того дня к «Делавару» подходили какие-то люди, и он то отходил, оставляя столик на Женьку, то покупал прямо на месте различные вещи: монеты, марки, значки, книги и ещё что-то – Женька не сильно присматривался, наблюдая в основном за руками юрких мальчишек, трущихся у стола.

Уже поздно вечером, почти в полной темноте, «Делавар» начал собираться, скидывая в убитую наглухо сумку свои каталоги монет, марок и прочий разный хлам, лежащий на столе. За весь день «Делавар» не сказал Женьке и десятка слов, но тому было интересно весь день – такого Питера и таких людей он не видел никогда в жизни.

Собравшись, Делавар указал Немоляеву на свой неподъёмный баул и не спеша пошёл на автостоянку, где удивил Женьку в первый раз. Невзрачный мужичонка подошёл к простому военному уазику – «буханке», но выглядевшему так, как будто он только выехал из мастерской безумного автомеханика тюнингиста. Прокачана «буханка» была так, что от старой машины остались только внешние обводы военного микроавтобуса. Загрузив баул в багажник машины, Немоляев притормозил, замешкавшись, но мужчина решительно сказал ему.

– Что стоишь? Садись. Поехали. – Тон был беспрекословным, и Женька подчинился – в грязную коммуналку, где он снял комнату у спившихся алкашей, возвращаться не хотелось, а на более приличное жильё денег у него не было.

С тех пор прошло тринадцать лет. Как оказалось «Делавара» знает огромное количество, казалось бы, несвязанного друг с другом народа. Это были и умотанные своей непростой службой районные «менты», и вездесущие карманники, и разнообразные проститутки, и серьёзные бандиты, и даже вор в законе. Причём вор в законе и пяток преступных авторитетов числились у «Делавара» чуть ли не в хороших приятелях, как бы дико это для Женьки тогда не звучало. А уж продавцов всего чего только можно и нельзя – от носков до героина, дворников, сантехников, инженеров, студентов и прочего простого люда было несть числа. Немоляеву иногда казалось, что «Делавара» знает в лицо четверть этого огромного города, но тогда в апреле тысяча девятьсот девяносто седьмого года Женька даже не догадывался об этом. Ровно, как и не понимал, зачем он этому непонятному человеку.

С того дня Евгений Немоляев удивлялся много десятков раз, но каждый раз он удивлялся по разному поводу и со временем это стало для него привычным. Удивляться и учиться новому. Уже через неделю они уехали сначала в Карелию, где в небольшом посёлке забрали высокого худого, но жилистого старика с седым, как старое серебро коротким ёжиком волос. Потом были Вологодская и Архангельская области, но такие которых Женька никогда не видел. Он даже не представлял, что такие интересные места есть в стране, в которой он живёт уже третий десяток лет.

В города и посёлки они никогда не заезжали, мотаясь в основном по старым, а иногда и заброшенным деревням, и поселениям. Продукты и снаряжение загрузили у старика, а лодку, охотничьи ружья, автоматы и боеприпасы забрали ещё у двоих стариков в Архангельской области. Забрали и тех двоих стариков, оказавшихся братьями и на двух больших лодках на долгих два с половиной месяца по узким небольшим речкам, канули в глухие Архангельские леса.

Та поездка и тот рейд были первыми в ежегодных рейдах по нескончаемым Архангельским просторам. Ездили они и в другие районы и области, но преобладали всё же Псковская, Ленинградская, Архангельская и Мурманская. По Карелии Женька ездил только по поручениям «Делавара» и «Тора» – того первого старика, живущего в Сортавале. Звали его совсем иначе, но отзывался он только на этот странный позывной. Остальные двое были «Леший» и «Шатун».

До того дня Женька слышал о «чёрных копателях» раскапывающих места боёв Великой Отечественной, но даже не подозревал о существовании таких людей как «Делавар» и старики. «Делавар» занимался поисками кладов, а интересовали его, как объяснил Женьке «Тор», «места боевой славы хана Батыя» и вообще места боевой славы древних племён.

По профессии «Делавар» был военным историком, но по последней прошедшей войне их команда никогда не работала, хотя в подвале дома «Тора» лежала целая коллекция стрелкового и холодного оружия. В том числе и Второй мировой войны, но оно не преобладало, были и более ранние версии человеческого смертоубийства, и современные автоматы, пистолеты, пулемёты и даже гранатомёты. О том, что «Делавар» и «Тор» занимаются ещё и продажей оружия, Женька узнает только через четыре года, возглавив, в том числе и это направление бизнеса их сильно разросшейся команды.

С появлением, в команде поисковиков Женьки, ставшем для всех «Немо» в группе ничего не изменилось. Влился Женька в группу свободно и вписался в работу естественно – покалеченный на войне мальчишка легко находил общий язык с военными пенсионерами, тем более что был молчалив и беспрекословно выполнял все, что ему поручали. Хотя самому «Немо» всё было не только удивительно, но и нелегко.

Нет. Обычная работа, которую делали и все бойцы команды, не была ни сложна, ни утомительна, но вот разговаривали с ним все остальные только по-немецки. Вернее по-немецки с ним говорили «Делавар»» и «Тор», по пути нагрузив его ещё и русско-немецким словарём и надо сказать, что к концу рейда «Немо» стал их понимать, потому что интенсивность подобного обучения была крайне высокой. Но это были ещё цветочки, ягодки были у Женьки впереди. «Шатун» и «Леший» через год заговорили с ним по-английски.

Забавным было то, что задать тупой вопрос, зачем ему всё это надо «Немо» не мог, а когда однажды написал этот вопрос на прибрежном песке ручья, «Тор» абсолютно честно ответил: «на тупые вопросы не отвечаю». Ответ Женька получит зимой этого же года, когда засядет изучать архивные записи на немецком языке. Впрочем, эти записи на русском, немецком, английском, шведском, норвежском и финском языках изучали все бойцы команды и некоторые члены их семей. Для того, чтобы заниматься тем, чем занимались «Делавар» с друзьями необходимо было быть разносторонне образованным человеком.

Занимался «Делавар» и другими вещами совсем не похожими на коллекционирование и поиск кладов, но об этом Женька узнает тоже несколько позднее. Узнает и согласится помогать, а потом и участвовать. Он вообще был готов помогать «Делавару» и «Тору» во всем, что они скажут. Не потому, что от них зависел – уйти он мог в любую секунду, и его отпустили бы беспрекословно, прекрасно зная, что Женька ничего и никому не расскажет о криминальных делах команды. Просто к тому времени у Женьки появилось дело, которое без «Делавара» продо́лжить было бы крайне сложно.

На второй год своей жизни у «Делавара» Евгений Немоляев принялся помогать тяжелораненым, лежащим в госпитале, в котором сам Женька провёл больше года своей прошлой жизни. Немоляев не кормил деньгами врачей и медсестёр, хотя подарки иногда и заносил. В госпитале лежали бойцы самых разных воинских специальностей, и помогал Женька только тем, кто не опустился и не собирался сдаваться.

Оказавшись несколько лет назад за чертой жизни с мизерной пенсией и абсолютно, без какой-либо поддержки от искалечившего его государства, Немоляев чуть было не покончил с собой. Сначала удержала Антонина Степановна, нянчившаяся с ним как с маленьким ребёнком. Дома остановила мать, чуть позже злость и собственное упрямство, а потом он познакомился с «Делаваром», «Тором» и «Шатуном» с «Лешим», на которых от ранений не было живого места. «Леший» вообще был порезан в своё время чуть ли не в лоскуты – рядом взорвалась мина, и восстановился он только стараниями старшего брата и семьи «Тора».

Какая разница есть ли ноги у диспетчера таксомоторной компании? А у четверых или восьмерых диспетчеров, живущих на рабочем месте и работающих посменно? Или у дежурного за пультом охранной фирмы? Или за столиком камер видеонаблюдения в отеле? Есть огромное количество профессий, в которых физические недостатки человека не важны. В конце концов, однорукого бухгалтера может возить одноногий, а то и безногий водитель – было бы желание. Так что работы и верных друзей, и помощников прибавлялось у «Немо» с каждым годом и очень скоро узнавать его стали, так же, как и «Делавара» – с уважением, а иногда и со страхом.

Работы у самого «Делавара» тоже прибавлялось, а интересы становились всё шире и разнообразнее. Нет никакой разницы, есть ли ноги у снайпера. Есть ли у него язык, тоже никого кроме мишени не волнует. Стрелять можно и без яиц. И попадать точно в цель и не только по мишеням. К тому же за такую работу ещё и неплохо платят всем, участвующим в этом необычном мероприятии, а когда в перекрестье прицела появляется знакомая до боли горбоносая рожа это не работа, а ни с чем несравнимое удовольствие для того самого снайпера.

Ещё через пару лет по предложению Женьки «Делавар» купил территорию недостроенного завода в пригородах Питера. На этой огромной территории была создана база зарождающегося охранного агентства, и Женька открыл там реабилитационный и учебный центры для инвалидов. А ещё через два года на «Делавара» заработала очень неплохая команда связистов и компьютерщиков прокачивающая, отфильтровывающая и обобщающая просто горы самой разнообразной информации, и она увеличивалась, училась и набиралась опыта с каждым прожитым днём.

«Немо» тоже учился. Английский, немецкий и испанский языки, рукопашный бой и стрельба, компьютеры и IP телефония. Интересы команды «Делавара» были разнообразны, и приходилось совершенствоваться, но основное занятие своего учителя «Немо» не забросил, да и не мог, и не хотел этого. Поиск бесхозного и превращение его в звонкую монету, а уж если точнее в шуршащие бумажки увлекала Женьку по-прежнему.

Один за другим покинули этот мир «Шатун» и «Леший» – гвардии подполковник ВДВ Самохвалов Игорь Львович и гвардии майор ВДВ Самохвалов Василий Львович. Старший брат прошёл всю Африку, младший кроваво отметился в Афганистане. Выкинутые из жизни на заре перестройки, они нашли себя в команде «Делавара». Отошёл от дел совсем уже старенький «Тор» – подполковник погранвойск, но на их место пришли ребята из команды «Немо». Те, кто умел не только стрелять, но учился думать, хотел учиться и, несмотря ни на что, жить полной жизнью.

А «Делавар» оставался просто «делаваром» – владельцем заводов, газет и пароходов. Да нет, заводов, газет и пароходов у Делавара сначала не было, хотя пятидесятиметровый сухогруз под панамским флагом и десяток прогулочных катеров, бегающих по каналам и речкам Санкт-Петербурга, они со временем купили. Три завода появились тоже значительно позднее.

Десятка три больших помещений в центре города и пяток отелей в пригороде. Громадный торгово-развлекательный комплекс и совмещённый с ним Call-центр. Семь рыболовно-охотничьих баз в Карелии и на Ладоге и четыре бывших пионерских лагеря, со временем ставшими домами отдыха. Пара таксомоторных компаний и три крупные торговые компании со своими складскими комплексами за городом. Агентство недвижимости и транспортная компания. Шесть антикварных магазинов, две ювелирных мастерских и полтора десятка ломбардов со скупкой, в том числе и ворованных ценностей – старые связи «Делавара» работали по-прежнему, хотя на приёмках теперь сидели совсем другие люди.

Всё это охранялось собственным охранным агентством, с огромной базой, учебным центром, тиром и страйкбольным клубом. И постоянно увеличивающаяся и совершенствующаяся команда Евгения Немоляева, умеющая не только попадать по мишеням, но и думать, анализировать, собирать самую различную информацию и беспрекословно выполнять приказы «Делавара».

За все эти годы Женька был дома только четырежды, хотя писал матери достаточно часто. Первый раз сразу после первого рейда. Как только Женька с «Делаваром» и «Тором» уехали от «Шатуна» и «Лешего», «Делавар» направился домой к Женьке. Заехали они, впрочем, ненадолго. Зашли вместе в квартиру, где «Делавар» честно сказал матери Женьки, что берёт его к себе на работу, оставил свой адрес, телефон, паспортные данные и наказал звонить если что.

Посвежевший и одетый в новую одежду сын поразил мать. Немоляев опять изменился и в этот раз в значительно лучшую сторону. Наверное, только тогда Женька понял, что врать своим близким нельзя никогда. Чужих это не касалось. «Немо» вообще очень многому научился у «Делавара» и остальных бойцов команды за эти короткие летние месяцы.

Второй раз Женька появился дома через два года, когда приехал выписываться из квартиры матери. Предыдущий сезон был очень удачным и «Делавар» купил Немоляеву его первую квартиру в «Питере». Впрочем, писал письма Женька часто, так что мама о нём не беспокоилась, а потом она вышла замуж и у не старой ещё женщины, появилась новая жизнь.

Вторая квартира появилась у Женьки уже много позже и совершенно неожиданно для него. Он уже несколько лет был для всех «Немо» и личным помощником «Делавара». Несмотря на то, что к тому времени и «Делавар» и «Немо» и все бойцы команды были очень небедными людьми, одевался Женька скромно и привычно передвигался по «Питеру» на очередном «Уазике». Видимо это и сподвигло старшего сына очень дорогого, во всех смыслах этого слова, армянина, прокинуть помощника «Делавара» – в запечатанном конверте, в котором «Делавару» передали деньги, не хватало пяти тысяч долларов.

Обычно «Немо» деньги пересчитывал, но только если конверты были распечатаны. Запечатанные не трогал – там могли быть не только деньги, а то и вовсе не деньги.

Очень часто нераспечатанные посылки уходили дальше. Куда и к кому Женьку не интересовало. Всю необходимую информацию он получал письменно, а с развитием сотовых телефонов по СМС, что было достаточно удобно. К тому же у команды были специально разработанные «Тором» шифры, вскрыть которые было крайне сложно.

Бывший пограничник больше двадцати лет серьёзно занимался криптографией, и в последние годы был идейным вдохновителем и ангелом хранителем очень неслабого технического отдела команды «Немо». Технарей Женька набирал, откуда только мог, и техотдел никогда не сидел без дела, постоянно работая по спецзаказам «Делавара», а в последние годы и не только «Делавара». Репутация охранного агентства «Витязь» давно уже вышла за пределы Питера и потихоньку расползалась по стране.

Возникший на ровном месте скандал был страшен только для «Немо» – за всё время Женька не украл у учителя и друга ни копейки и не вынес бы и тени недоверия в свой адрес, но «Делавар» был спокоен. Ему бы и в голову не пришло подозревать Немоляева в воровстве. Вскрыв конверт и пересчитав деньги, он тут же взялся за телефон.

– Здравствуй Самвел! – Услышал возмущённый Женька.

– Тебе имеет смысл приехать ко мне в офис и взять с собой своего старшего сына. Немедленно. То есть чем быстрее, тем лучше для всей твоей семьи. Жду. – Женька тогда ещё не знал, что это за Самвел, и какое отношение он имеет к Делавару, и его это устраивало. Всё что необходимо для работы он получал, а остальное его не касалось.

Ворвавшемуся в кабинет, уже через двадцать минут, пожилому и тучному, но как оказалось хорошо знакомому Немоляеву, армянину после его возмущённых воплей, «Делавар», предварительно объяснив ситуацию, спокойно сказал.

– Уже второй раз твой сын Самвел пытается меня кинуть. Конверт с деньгами вскрывал я сам. Своего сына за такое поведение я просто убью, а твоего воспитывать права не имею, но это твой сын и за него в ответе лично ты. Поэтому все мои контакты с твоей семьёй прекращаются.

Мы с тобой не сработались. Все мои деньги, что лежат в нашем бизнесе, отдашь мне через два месяца, а мои помещения ты освободишь согласно нашему договору до конца года. – Из армянина как будто выпустили воздух. Он тяжело опустился на стул напротив «Делавара» и проникновенно произнёс.

– Дима. Мы давно друг друга знаем. Мы можем поговорить наедине? – В этот раз тон был просительным, и Женька собрался уже выходить из кабинета.

– Зачем Самвел? Здесь нет посторонних людей. Сейчас здесь мой личный помощник, который мне как сын и твой сын, который является твоим личным помощником и продолжателем твоего дела. Ты можешь наказать своего сына сам. – «Делавар» небрежным жестом достал из ящика стола пистолет Макарова и положил его перед окаменевшим армянином. – Немоляев остолбенел.

Сам он на месте Самвела просто завалил бы обоих собеседников, благо ствол ему уже подогнали. Другого выхода просто не было, но армянин поступил иначе.

– Это мой сын Дима. Давай договоримся.

– Давай договоримся. – Легко согласился «Делавар».

– Совсем недавно ты подарил своему сыну машину за шестьдесят тысяч долларов, а два года назад квартиру на Смольной набережной. Они меня устроят в качестве вашего извинения – моего сына давно пора вознаградить за безупречную и честную работу.

В отличие от твоего первенца, он до сих пор ездит на старом «Уазике» и живёт на базе охранного агентства. Свою квартиру «Немо» отдал семье погибшего офицера ВДВ. Просто так. Взял и прописал в ней женщину с двумя маленькими детьми.

Все свои деньги «Немо» вкладывает в развитие моего бизнеса, часто открывая новые направления. Пропавшие пять тысяч долларов для него копейки несмотря на то, что он выглядит немногим лучше бомжа с Московского вокзала.

– Дима. В этой квартире живёт семья Гагика. Возьми что-то другое.

– У тебя устаревшие сведения Самвел. «Немо» в числе прочих своих обязанностей возглавляет техническую службу моего охранного агентства и ведёт наблюдение за всеми моими партнёрами по бизнесу. Уже полгода твой «звёздный мальчик»[i] снимает Армине с дочерью грязную двушку в «хрущёбе» на проспекте Обуховской обороны, а в квартиру, которую ты подарил молодой семье на свадьбу, твой сын водит шлюх с Невского.

Твой сын даже не сказал тебе, что его дочь тяжелобольна – у него сейчас другие интересы. В последнее время твоему старшему сыну ежедневно требуется кокаин. Ты случайно не знаешь, для какой цели ему такая необычная приправа?

Ты слишком редко бываешь в городе Самвел, но в твоём бизнесе крутятся мои деньги, поэтому я вынужден отслеживать всё твоё окружение. С сегодняшнего дня все дела по нашему бизнесу ты обсуждаешь с моим сыном – твоему сыну я больше не доверяю.

«Немо»! Отдашь Самвелу досье на «звёздного мальчика» и всех его друзей.

Почитай на досуге Самвел, посмотри видео, послушай записи. Тебе будет очень интересно, с кем общается твой сын в твоё отсутствие и где и главное у кого он берёт наркоту. Поверь мне, ты будешь очень сильно удивлён. Твой двоюродный брат, которого ты притащил из глухой деревни, подсадил на кокаин твоего сына. Тебе не интересно зачем?

«Немо»! Возьмёшь группу «Бухгалтера». Пусть проведёт полный аудит магазинов Самвела и ведёт их дальше. По этому направлению он отчитывается перед тобой и очень Самвелом одновременно. – Деньги «Делавара» «Бухгалтер» нашёл, хотя недостача была очень приличная.

Старший сын Самвела Гагик надолго поселился в наркологической клинике, а «Немо» с Самвелом чуть позже даже подружились. Ненадолго.

Запустив по заданию «Немо» в бизнес Самвела своих людей, «Бухгалтер» уже через два года скопировал его, выдавил семью армянина из магазинов и по наработанным связям продо́лжил заниматься этим направлением торговли – такие компаньоны «Делавару» были не нужны.

Возмущаться Самвел и не пытался – просто было больше некому. Безумно дорогой «Мерседес» неудачливого компаньона «Делавара» влетел в лоб выскочившей на встречную полосу бетономешалке.

Бетономешалка не была на службе у «Немо», но вот у её водителя сильно болела дочка и ей требовалась срочная операция. Не справившийся с управлением тяжёлой машиной на скользкой дороге водитель бетономешалки на пять лет поселился в Карельской колонии. Самвела со всевозможными почестями закопали на элитном кладбище в Армении. Пятилетняя девочка осталась жить и встретилась с подарившим ей вторую жизнь отцом уже через два с половиной года, а компаньоном «Делавара» стал «Немо», пристроивший в новообразованную торговую сеть два с лишним десятка инвалидов необъявленной в России войны.

[i] имя Гагик: небесный

Глава 3

Управление ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Сотрудник оперативно-аналитического отдела майор Самойлов с руководителем отдела полковником Калмыковым находились на докладе у заместителя начальника управления генерал-майора Махова Андрея Владимировича.

– Совсем недавно в разработку нашего отдела попала группа компаний известного бизнесмена Викулина Дмитрия Владимировича по прозвищу «Делавар». – Докладывал Самойлов, не торопясь, обстоятельно и спокойно. Обычно он всё делал спокойно и обстоятельно и слыл в управлении одним из самых перспективных офицеров.

– В первый раз Викулин попал в поле зрения управления МВД по городу Ленинграду в 1987 году в связи с продажей оружия времён Великой Отечественной Войны, но за недоказанностью был отпущен под подписку о невыезде. В то время Викулин работал в закрытом филиале Центрального Архива Министерства Обороны по Ленинграду и Ленинградской области. По образованию историк, кандидат наук.

В связи с утратой доверия Викулин был уволен из архива. В том же году устроился сторожем в пионерский лагерь и продо́лжил заниматься раскопками на местах боёв. По оперативным данным МВД с конца восьмидесятых по середину девяностых при посредничестве целого ряда преступных авторитетов Викулин снабжал стрелковым оружием половину бандитских группировок города и области, но ни разу не был взят с поличным. Согласно донесениям различных источников в уголовной среде, Викулин продавал уже не только оружие второй мировой войны, но и современное стрелковое оружие. Тогда же Викулин получил прозвище «Делавар».

В девяносто первом году «Делавар» открывает антикварный магазин и начинает активно скупать предметы старины и всевозможную недвижимость в центре города. В основном нежилые помещения на прилегающих к основным проспектам улицах и переулках, которые ремонтирует и сдаёт в аренду различным организациям.

В этом же году он открывает десять ломбардов в разных районах города, которые массово скупают ворованные ценности. Кроме этого, при посредничестве вора в законе Булатова по прозвищу «Клинок» и под его покровительством практически во всём городе в переходах, у выходов из метро и на рынках «Делаваром» выставляются точки для скупки золота и, несколько позднее, сотовых телефонов. При этом Викулин уже на тот период считается одним из самых известных коллекционеров и знатоков антиквариата и старинного оружия в Санкт-Петербурге.

В девяносто восьмом году…

– Это очень интересно товарищ майор. Но какое отношение к нашему управлению имеет биография криминального коллекционера? – Перебил Самойлова генерал-лейтенант.

– Минутку терпения товарищ генерал. – Перебил Махова Калмыков.

– Дальше будет намного интересней. Но я продолжу сам.

Семь месяцев назад на сайт нашего управления была сброшена информация о готовящемся теракте. Группа боевиков планировала взорвать Северную Водопроводную Станцию. Эта же информация пришла ещё из нескольких источников, но сообщение, пришедшее на сайт, было продублировано.

Через час в управление приехала Грановская Арина Александровна – вдова офицера спецназа ВДВ, пропавшего без вести при выполнении боевого задания. Причём, назвав мою фамилию, должность и звание, Грановская добилась приёма лично у меня. У неё с собой было письмо, которое ей передали, по её словам, неизвестные ей лица. По их информации взрыв на СВС планировался как операция отвлечения. На самом деле помимо взрыва готовился захват Южной Водопроводной Станции с последующим отравлением воды вирусами чумы и холеры.

Контейнеры с вирусами должны были доставить из одной из стран Африки на контейнеровозе, зарегистрированном в Панаме. На момент получения сообщения, контейнеровоз уже вошёл в территориальные воды Российской Федерации. Кроме этого были переданы полные установочные данные отряда предполагаемых террористов: их численность, места проживания нескольких групп боевиков, личные данные, вооружение, сообщники из местных жителей, каналы их связи и даже некоторые номера сотовых телефонов.

В связи с особой опасностью предполагаемых террористов было принято решение о захвате и уничтожении групп боевиков, но незадолго до захвата командир отряда Аслан Хадоев с тремя доверенными людьми поменял место своего нахождения и впоследствии скрылся.

Все четверо были обнаружены через двое суток – машину с четырьмя сгоревшими трупами нашли местные жители. Судя по всему, Хадоев был ранен, захвачен живым и допрошен. После чего из всех четверых были вырезаны все пули, трупы завёрнуты в свиные шкуры и сожжены в автомашине. С каждым трупом в шкуру был завёрнут труп небольшой собаки.

По заключению экспертов Хадоев был уничтожен в другом месте и через трое суток в восьмидесяти километрах от места происшествия нами был обнаружен дом, в котором, по всей вероятности, скрывался Хадоев. Дом также был сожжен дотла, но в результате осмотра были найдена одна гильза СП-5 для ВСС «Винторез», а после тщательного обыска сгоревших построек две пули СП-5, выпущенных из того же оружия.

Теперь небольшое отступление. В девяносто седьмом году «Делавар» знакомится с бывшим сержантом ВДВ Немоляевым Евгением Алексеевичем тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения. В девяносто пятом году младший сержант Немоляев был захвачен в плен бандой «Тигры Ислама» под командованием Асламбека Джакоева по прозвищу «Беспалый».

Банда отличалась беспрецедентной жестокостью по отношению к пленным. Захваченным ими живыми солдатам и офицерам боевики отрезали языки, уши и половые органы. Выкалывали глаза. Раскаленным железом или свинцом выжигали татуировки. Сжигали кисти рук. Дважды раненому Немоляеву раскалённым ножом вырезали пулю из бедра, выжгли татуировку на предплечье и отрезали язык.

Евгения Немоляева и ещё семерых находившихся с ним солдат отбили бойцы спецназа ГРУ. Сам Джакоев и более двадцати приближённых к нему боевиков были уничтожены. После гибели Джакоева банда распалась.

В девяносто восьмом году «Делавар» покупает большую территорию недостроенного завода в Ленинградской области, где создаёт учебно-тренировочный центр недавно открытого им охранного агентства. В агентство принимаются только сотрудники силовых подразделений МВД, ФСБ, разведывательных подразделений Минобороны, погранвойск и спецназа ГРУ. В том числе и потерявшие здоровье при проведении спецопераций. В агентство категорически не принимаются судимые, за исключением сотрудников спецподразделений, превысивших свои должностные полномочия и отсидевших свои сроки.

Сам же Немоляев с девяносто девятого года занимается реабилитацией, обучением и последующим трудоустройством инвалидов войны и берёт под личный патронаж отделение военно-морского госпиталя, в котором лежал около года, но делает это только на свои средства, и, не афишируя этой деятельности. Там же на базе охранного агентства «Делаваром» были созданы платная медицинская клиника, реабилитационный центр для инвалидов и общежития, где живут все сотрудники, работающие в его организациях вахтовым методом и не имеющие собственного жилья.

В то же время в девяносто седьмом году младший брат Асламбека Джакоева, Салман перебирается в Москву, где по заданию организации «Ичкерийский Имамат» создаёт несколько незаконных предприятий для добычи денег на «священную войну». Помимо традиционных грабежей, рэкета, вымогательств и захватов заложников Джакоев открывает две поточных линии для разлива незамерзающей жидкости из спирта с высоким содержанием метанола и четыре поточные линии для производства «пиратской» продукции: видеокассет, аудиокассет, игровых и программных компьютерных дисков и ДВД с фильмами, в том числе и порнографического содержания.

К примеру. Поточная линия для производства компьютерных дисков была открыта Джакоевым в Зеленограде[i] на заводе точного микрооборудования. Охрану завода в те годы осуществляла Федеральная Служба Охраны, и доступ на территорию завода сотрудникам МВД был закрыт – режимный объект. На тот период развитие игр на «пиратских» дисках достигло массового применения, и производство «пиратской» продукции приносило группировке Джакоева несколько сотен тысяч долларов еженедельно.

В первых числах января двухтысячного года группировка Джакоева была полностью уничтожена. Все без исключения члены банды были перебиты, а сам Джакоев со всеми своими родственниками были завёрнуты в свиные шкуры и сожжены живыми в собственном доме, расположенном в деревне Фёдоровка Солнечногорского района Московской области.

После разбора завала оказалось, что Джакоев и все мужчины семьи кастрированы и завёрнуты в свиные шкуры вместе с убитыми собаками, а в подвале дома были найдены металлические клетки с вмурованными в стену цепями, отчего возможно было сделать вывод, что в подвале постоянно держали заложников или рабов.

Ни единого свидетеля найдено не было, но судя по тому, что все мужчины семьи Джакоева были кастрированы, а их половые органы были засунуты им в рот, в доме содержались женщины, которых постоянно насиловали. Неизвестные мстители не пощадили даже тринадцатилетнего мальчишку, казнив его так же, как и всех остальных.

Именно при уничтожении банды Джакоева впервые использовалась винтовка ВСС так результативно отметившаяся у нас. И именно летом двухтысячного года Викулин покупает земельные участки в Ленинградской, Псковской и Тверской областях для строительства собственных заводов и логистических центров. Стоимость сделок не разглашается, но «Делавар» потратил на покупку земли и последующее за ним строительство первого завода никак не меньше двух миллионов долларов.

Отмечу. В предпраздничные дни оборот незаконных предприятий Джакоева составлял миллионы долларов наличными. К двухтысячному году, помимо всего вышеперечисленного, у Джакоева работало два минизавода по производству фальсифицированной водки. Располагались они в Подольском и Лобненском районах Московской области. Как выяснилось впоследствии, большинство боевиков Джакоева были убиты у себя дома, вероятнее всего из оружия с «глушителями», а места их проживания полностью ограблены.

По всем признакам акция уничтожения была тщательно спланирована и выполнена в момент максимальной концентрации денежных средств у главаря банды и его подручных, отвечающих за различные направления преступной деятельности Салмана Джакоева. Но тогда на это никто не обратил внимания.

И наконец, самое главное. Вдова майора спецназа ВДВ Грановская Арина Александровна доставившая письмо в наше управление, проживает с двумя детьми в квартире в Выборгском районе на улице Астафьева. Квартиру ей подарил Немоляев Евгений Алексеевич по прозвищу «Немо». Правая рука Викулина Дмитрия Владимировича по прозвищу «Делавар» и один из самых доверенных его людей. Прошу обратить внимание на данный факт: «Немо» подарил Грановской с детьми свою собственную квартиру, а сам переехал на базу охранного агентства, где живёт, и по сей день.

Через неделю после уничтожения Аслана Хадоева Грановская принесла шесть видеодисков с допросами погибших боевиков, где они подробно объясняли все детали подготовки к теракту, рассказывали о заказчиках, и полностью раскрыли очень интересные подробности других своих и чужих преступлений. Причём, сами допросы состояли из двух частей. Первая часть допросов проводилась с использованием «сыворотки правды», вторая с использованием паяльной лампы. Надо сказать, что во второй части допросов боевики были предельно откровенны.

Сама Грановская на любые вопросы отвечать отказалась, а майору Самойлову предложила поискать могилу её пропавшего на задании мужа. После чего Грановская просто замолчала, а через двадцать минут на мой личный сотовый телефон позвонил адвокат, работающий в юридической компании, которая проводит правовое сопровождение всех организаций Викулина.

Нами было установлено оперативное наблюдение за «Немо», базой охранного агентства и ещё некоторыми людьми из окружения Немоляева, но никаких результатов достигнуто не было. По всем известным нам данным сам Викулин уже давно не связывается с откровенным криминалом, но его охранное агентство занимается охраной огромного количества объектов в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Это не только предприятия Викулина, но и заводы, складские и жилые комплексы, коттеджные посёлки, учебные заведения, магазины и прочие объекты других предпринимателей и фирм.

Охранное агентство Викулина считается лучшим охранным агентством нашего города и одним из лучших в СНГ. При этом сам Немоляев в агентстве только числится – занимает номинальную должность и никакого отношения к руководству предприятиями не имеет.

Кроме всего остального в агентстве существует технический отдел, возглавляемый подполковником погранвойск в отставке Клочковым Константином Георгиевичем, тысяча девятьсот сорокового года рождения. Уже двадцать шесть лет Клочков занимается криптографией и собрал вокруг себя не только талантливых криптографов, но и уникальных программистов, специалистов РЭБ, сотовой телефонии и прочих технических спецов.

По имеющейся у нас информации Клочков создаёт специальные шифры для всех подразделений охранного агентства с выдачей шифровальных таблиц. Отдельные сотрудники, руководители подразделений и руководители охраны заводов и складских комплексов используют телефоны с блоками засекречивающей аппаратуры связи.

Для Немоляева и других ключевых руководителей техотделом модернизированы бронированные планшетные компьютеры, совмещённые с блоками ЗАС. Сообщения, отправляемые с них, расшифровать, пока не удаётся. Кроме того номера телефонов самого Немоляева постоянно меняются и, видимо, для различных групп и подразделений охранного агентства существуют разные коды.

Очередной пример. Немоляев прекрасно знает о том, что за ним, его окружением и охранным агентством ведётся наблюдение. Позавчера одной из групп наружного наблюдения передали папку и две пиццы. На папке была надпись: «для руководства», а внутри недельный график всех плановых выездов групп охраны и все запланированные поездки Немоляева и всех, я подчёркиваю, всех без исключения объектов наблюдения.

На коробки с пиццей были нанесены пояснительные надписи. На одной: «капитану Белову». На второй: «старшему лейтенанту Родашко». И подпись: «ребята не перепутайте. Не издеваемся – сами служили». Дело в том, что Родашко любит пиццу с анчоусами, а капитан Белов те же анчоусы на дух не переносит.

– Забавно. Получается, что они слушают все ваши радиопереговоры. Не вы их, а они вас. Очень забавно. – задумчиво сказал Махов.

– А вы не пробовали просто поговорить с Викулиным и Немоляевым?

– Бесполезно. Викулин практически не живёт в России, а если и бывает, то крайне редко, без охраны не передвигается, а без адвоката и звука не произнесёт. В то же время Немоляев живёт только в России и, хотя владеет тремя иностранными языками, за границу практически не выезжает, но общаться откажется. Проверено.

К большинству действующих сотрудников правоохранительных органов, прокуратуры и ФСБ Немоляев относится с нескрываемым презрением и для этого есть свои причины. Исключение составляют только бойцы и офицеры силовых подразделений, и работники уголовного розыска.

В две тысячи четвёртом году в одном из пригородных районов Немоляев был задержан экипажем патрульно-постовой службы. Посчитав, что «Немо» над ними издевается, так как не отвечает на их вопросы, сотрудники милиции избили Немоляева, задержали его и привезли в отделение. По дороге экипаж ППС присвоил все личные вещи Немоляева – два сотовых телефона, часы и крупную сумму денег.

За двое суток постоянно избиваемый Немоляев не произнёс ни звука, но на него сфабриковали уголовное дело и на третьи сутки передали его дознавателю. Во время допроса «Немо» жестами попросил ручку для дачи показаний и написал на листе бумаги восемнадцать фамилий офицеров МВД города и области в звании от капитана до полковника. Первые шесть фамилий с номерами личных сотовых телефонов. В конце списка было краткое описание попадания Немоляева в отделение, его фамилия и фраза: «меня, «духи» четверо суток пытали. Вашим бакланам до них как до Китая раком». После чего открыл рот и показал следователю остатки вырванного языка.

На тот момент «Немо» уже разыскивался половиной города. Сотрудники охранного агентства перевернули все морги и больницы, включая ведомственные, поставили на уши всех знакомых и незнакомых, была готова фотография для показа её по кабельному телевидению. Уже через сутки из Греции прилетел Викулин, подключил все свои криминальные связи и объявил полмиллиона долларов за любую информацию о Немоляеве.

На свою беду следователь позвонил по последнему телефону в списке, посчитав, что майор из Ленинградской области наименее опасен и тут же побежал докладываться начальнику отделения – неизвестный майор пообещал кастрировать следователя, если с Немоляева упадёт хотя бы один волос.

Через пятьдесят две минуты в отделение приехал заместитель начальника областного отряда милиции особого назначения майор Ишко́в с дежурным взводом в полной боевой экипировке, на тридцать четыре минуты опередивший сотрудников управления собственной безопасности вызванных им же. «Немо» к тому времени уже осматривал врач скорой помощи. В отделении ему сломали два ребра и сильно разбили голову.

Увидев машину скорой помощи, взбешённый Ишко́в, узнав обстоятельства задержания «Немо», уложил в неё сотрудников патрульно-постовой службы, задержавших Немоляева, вместе с командиром роты ППС. Причём всех в бессознательном состоянии и с травмами различной степени тяжести, а сотрудникам УСБ заявил, что потерпевших он видит в первый раз в жизни и, вообще, приехал разнимать драку в отделении.

По слухам в больницу к пострадавшим «ппсникам» приезжало более сорока человек действующих сотрудников милиции, включая их собственное руководство и командира ОМОН Ленинградской области. Разговоры происходили за закрытыми дверями, но после лечения старший наряда лейтенант Ишке́льдин и сержанты Дерга́ев и Усоги́н дали сотрудникам Управления Собственной Безопасности признательные показания в совершении ими грабежей и получили от пяти до семи лет колонии. Командир роты ППС майор Кацу́бов написал рапорт об уходе по собственному желанию и был безразмерно счастлив, что не отправился в колонию следом за своими подчинёнными, а Ишко́в сломал ему только челюсть.

Надо сказать, что Немоляев был категорически против того, чтобы наказывали сотрудников и руководителей отделения милиции, за исключением сотрудников избивавших его. Дело в том, что в УВД под шумок решили уволить заместителя начальника отделения по уголовному розыску майора Михаила Ко́ркия, но за него вступилось такое количество знакомых Немоляева, что майора перевели в ГУВД Санкт-Петербурга. От греха подальше. Немоляев заступился за майора не напрасно – Коркия действительно розыскник от бога с огромным опытом и разнообразными связями в преступном мире Петербурга.

И ещё. Несмотря на то, что его жестоко избивали, Немо не сопротивлялся, а ведь он мог искалечить или убить всех троих «ппсников» ещё при задержании – Немоляев отличный рукопашник, прекрасно владеет ножом и стреляет. С тех пор с «Немо» всегда находится его водитель – бывший сотрудник ОМОН Ленинградской области старший лейтенант в отставке Андрей Шведов, но Немоляев общается только с хорошо знакомыми ему людьми и на контакт не пойдёт.

Единственный выход пригласить в управление подполковника Клочкова, но беседу с ним я бы попросил провести Вас. По непроверенным данным Клочков знаком с Викулиным более тридцати лет, а с Немоляевым с девяносто седьмого года и считается одним из его учителей. При этом сам Немоляев каждый год всё тёплое время года – с мая по сентябрь включительно пропадает из города. Где – неизвестно. Каким образом – тоже неизвестно. Немоляев очень умело отрывается от наблюдения, используя подвалы, проходные дворы, подземные коммуникации и водные артерии города.

В частности, на второй день наблюдения за ним Немоляев зашёл в один из домов на Васильевском острове и пробыл в нём двое суток. Вернее, группы наблюдения просидели у дома двое суток, а «Немо» уже вечером того же дня приехал в ГУВД к подполковнику Коркия, которого попросил добраться до наших сотрудников, чтобы не сидели лишнего. Причём, я полностью уверен, что Немоляев приехал в ГУВД только для того, чтобы его зафиксировали камеры наружного наблюдения рядом с управлением. В противном случае он просто отослал бы Коркия смс сообщение.

– Хорошо. Наблюдение снимайте. Думаю, ничего мы там простой слежкой не выясним. С Клочковым встречусь сам. Подготовьте мне детализированный график его перемещений и полную справку по его прежней службе.

[i] Предприятие в городе Зеленограде называется совсем иначе, но поточные линии по производству «пиратской» продукции в Зеленограде в те годы действительно существовали.

Глава 4

Ленка. Продолжение.

Проснулась Ленка только к вечеру. Странно, но снилось ей, что-то хорошее, светлое, но что конкретно, она по пробуждении вспомнить не смогла. Умывшись, она сварила себе кофе и открыла последнее сообщение незнакомца. Хотя какого незнакомца? Женьки. И принялась перечитывать так поразившие её слова.

… «Ты знаешь. Когда-то очень давно меня научили, что врать своим близким просто нельзя. Никогда и не под каким соусом. Извини, что вывалил на тебя всю правду, но если я солгу в такой ситуации, то это буду уже не я. Ты уже давно стала мне близким человеком. Так давно, что мне кажется, что целую вечность. Близким, родным и любимым. Понимаю, что это глупо, но иначе я просто не умею.

Вчера увидев тебя, я просто растерялся. Столько хотел сказать тебе. Познакомиться. Но как? Как подойти к такой потрясающе красивой девушке? Увидел твои глаза и просто убежал как мальчишка. Давно уже хотел к тебе подойти сам, но….

Сама всё понимаешь. Теперь, по крайней мере. … Нет ... я понимаю, что это только мечты. Прости, писать больше не могу» … Прочитав эти слова ещё раз, Сизова допила остывший кофе и решительно набрала сообщение.

– Ты можешь приехать? – Ответ пришёл через несколько минут.

– Конечно. Через час? – Ответ «да» Ленка отбила мгновенно и тут же заметалась по квартире. Час — это ведь так мало: мыться, краситься, одеваться, приготовить хоть что. В холодильнике мышь от голода повесилась – Ленка жутко не любила готовить для себя одной.

Час пролетел как один миг и звонок в квартиру застал Ленку врасплох. Распахнув дверь, она удивилась опять. За дверью стояли двое сотрудников охраны с большими пакетами, а за ними Женька с одной единственной розой и таким же планшетником как у неё.

– Куда всё выгружать Лена? Где кухня? Проводи, пожалуйста. – Обратился к Сизовой старший смены охраны, но Ленка не отрываясь, смотрела на Женьку, а потом просто бросилась ему на шею.

Оказался он ни разу не маленьким и очень сильным и, приподняв, внёс Лену в квартиру. Куда делись охранники, кто закрыл дверь, кто разложил всё принесённое по тарелкам, напрочь выпало из Ленкиного сознания. Хотела просто увидеть, хотела столько спросить, узнать, но увидев Женьку на пороге своей квартиры, растворилась в нём без остатка … и время остановилось.

Много позже, уже сидя за столом, заставленным самой разнообразной снедью, с бокалом потрясающего вина Ленка удивлялась Женьке уже в который раз. В постели он был удивительно нежен и … впрочем, нет. Она даже думать об этом спокойно не могла. А на столе не было только жаренного мороженого. Любимое фисташковое мороженное тоже было. И любимая пицца.

Но как? Откуда он всё узнал? Это она и спросила. Планшетник лежал перед ней. Ленка задавала вопросы, Женька привычно печатал.

– Костя и Игорь Михайлович из хорошо знакомого тебе дайвинг центра. Мы дружим уже больше трёх лет. Михалыч тренирует меня и мою группу, а Костя возится с группами тех ребят которые проходят реабилитацию в нашем медицинском центре. Обычно я привожу их поздним вечером или ранним утром. Они занимаются, когда у Кости есть время. Ира тоже об этом знает. Они часто приезжают вместе и берут с собой своего маленького сына и у покалеченных ребят появляется дополнительный стимул жить. Ребята вместе с мальчишкой плавают в «малявочнике» и он относится к этому очень ответственно. У тебя хорошие друзья. И очень надёжные. Береги их.

– Погоди. Если ты уже три года бываешь в дайвинг центре, то зачем совсем недавно занимался в школе каскадёров? Нелогично. – Женька заинтересованно посмотрел на Сизову.

– Молодец! У тебя нестандартное логическое мышление – ты выделила то, что тебя зацепило, и не забыла этого, несмотря на достаточно большое количество прошедшего времени. Что ты вообще делаешь в медсёстрах? Но здесь как раз всё логично. Эту школу открыло одно из наших подразделений.

Смелые, сильные и ловкие, да и просто люди с авантюрным складом ума и характера нужны не только в кино. Бойцы спецподразделений привыкшие действовать в рамках приказов сильно отличаются от таких людей манерой поведения и решения задач в нестандартных ситуациях. Я же просто проверял уровень подготовки различных преподавателей и то, как и чему они обучают людей. Если ты открываешь, какое-то предприятие, нельзя бросать его на произвол судьбы.

По результатам моей проверки двое абсолютно некомпетентных людей были уволены, а с одной фирмой разорван контракт с компенсацией нашему охранному агентству очень неслабой суммы. В основном я не столько руководитель, сколько играющий тренер – независимый контролёр со своей личной службой безопасности и разведкой.

– А откуда столько готовых блюд? И так всё вкусно! В магазинах такого не продают. И выпечка свежайшая! Хлеб, который не продаётся в магазинах?

– Видишь. Ты опять задаёшь правильные вопросы и сразу отметила, что в магазинах такого не купишь. Что само по себе означает в том числе и то, что ты не любишь готовить для себя одной.

С нашей базы. Из столовой. Попросил ночного повара, тётю Машу – она и собрала, а кое-что по-быстрому приготовила. У нас ведь не только база охранного агентства, но и семейное общежитие, реабилитационный и обучающий центры со своими общежитиями, большая медицинская клиника со стационаром, спортивный клуб, тир и прочие необходимые службы. Этакое небольшое государство со своей территорией. Я там тоже живу. Мне так удобнее – готовить ничего не надо.

– Погоди Жень. Но ликёр и косметика? Они куплены во Франции. Я же вижу. – Женька чуть улыбнулся.

– Мой учитель и друг постоянно живёт за границей. Надо было только знать названия. Секретарь всё купил и привёз в Россию. Уже почти два года назад. Я знаком с тобой немногим более двух лет. – Женя опять чуть улыбнулся.

– А как ты занёс подарки к дверям квартиры?

– Ну, что ты? Это был совсем не я. Ваш жилой комплекс охраняет наше охранное агентство, а вскрыть любую дверь с моими возможностями пара пустяков. У нас есть специально обученные люди. Дал команду. Приехали, открыли дверь, занесли подарки и закрыли дверь за собой. Могли и в квартиру занести.

Такие люди зовутся «домушники» или «квартирные воры». Я живу и работаю между законом и криминалом и, соответственно, знаю и «ментов», и «разбойников». У каждого своя жизнь. Кстати, замки и двери мы тебе поменяем, а то эти замки ребёнок откроет. Впрочем, открыть откроет, но вот подойти к дверям твоей квартиры никогда не сможет.

– Значит, ты за мной два года следишь? – Вспыхнула Ленка и принялась лихорадочно припоминать прошедшие два года.

– С ума сошла? Следить за тобой? Твоя жизнь до нашей встречи — это твоя жизнь до нашей встречи. Ты взрослая девочка. Кто я такой чтобы учить тебя жить? Для меня главное, что ты есть и моё отношение к тебе. – Женька встал и шагнул к окну. Ленке стало неловко, и она задала ещё один вопрос.

– Жень, а сколько тебе лет? – Помедлив несколько мгновений, Женя вернулся к планшетнику.

– У меня возраст Христа – тридцать три года. – Женька невесело усмехнулся.

– Да ладно? Я думала значительно меньше. Лет двадцать пять, ну максимум двадцать восемь. – Ленка была действительно удивлена – Женя на самом деле выглядел очень молодо.

– Не пью. Не курю. Веду здоровый образ жизни. По полгода болтаюсь по дикой природе. Практически девственник – даже влюбился первый раз в жизни. – Казалось, что Женька шутит, но он продо́лжил.

– Мне недавно сделали пластику лица – на тренировке максимально приближённой к боевой обстановке прилетело ножом в щёку, да и старые шрамы убирали. И на ноге, и на предплечье, и на боку ещё было. Три месяца в клинике в Германии провалялся, но подновили хорошо – опять выгляжу малолеткой. – Женя по-доброму улыбнулся.

В лицо Немоляеву прилетело осколком на одной из операций, которые они периодически проводили. Очки глаза уберегли, но щека была сильно разворочена. Пулю в бок Немоляев получил семь лет назад, когда в одиночку перевозил шестьсот тысяч евро из Петрозаводска в Ленинград. Деньги Женька отстоял, убив троих нападающих, а сам чуть было не истёк кровью, пока добирался до одной из запасных баз. Тогда он впервые увидел «Делавара» и «Тора» рассвирепевших до белого каления.

Лёжа в клинике после операции, Немоляев подумал, что лучше бы его убили при нападении, чем его грохнет «Делавар». До такой степени рассвирепевшим «Немо» своего наставника никогда не видел.

Заказчиков нападения «Тор» нашёл уже через четверо суток, а ещё через две недели все они утонули в бездонных Карельских озёрах, предварительно переписав на друзей Женьки и «Тора» бо́льшую часть своей недвижимости. Подобных наездов «Делавар» не прощал никому, а за Немоляева мог вырезать значительно большее количество бандитов.

– Погоди. Как на предплечье? У тебя же и сейчас он есть. – Шрам от ожога на руке действительно был.

– Да разве это шрам? Так. Царапина. Вот до операции был шрам. Врачи чудо сотворили. – Ленка внутренне передёрнулась. Если это не шрам, то, как же он выглядел до операции?

– Жень. Ты говоришь, что по полгода живёшь на природе. Это как? Значит, ты скоро уедешь? – Странно, но это Лену действительно волновало.

– Если коротко, то помимо всей остальной работы я занимаюсь поисками кладов. Зимой ведётся работа по изучению архивов, а летом мы уезжаем на поиски.

– Кладов. Ты серьёзно? И как успехи? – Ленка с усмешкой смотрела на Женю – взрослый человек, а занимается какой-то ерундой.

– Зря смеёшься. Первую свою квартиру в Ленинграде я купил на деньги с одного летнего поиска. Правда, это было уже больше десяти лет назад. Ищем мы обычно там, куда не могут дотянуться все остальные. Да и техподдержка у нас выше всяческих похвал. При желании можем и вертолёт вызвать, поэтому обычно мы работаем в абсолютно безлюдных местах. Вот только теперь я не знаю, как поеду. Очень сложно оставить в городе свою душу. Жить без души я ещё не пробовал. Может ты со мной?

– С тобой? А как же работа? – Ленка растерялась. Всё происходило так быстро.

– Уволишься, устроишься работать в наш медицинский центр, а поедешь с нами. Нам нужен такой медик как ты. Вдруг я заболею? Кто мне таблетку принесёт или коленку зелёнкой помажет? – глаза Женьки смеялись, но сам он был серьёзен.

Поехать с ним? А что она теряет? Четыре стены дома и рутинную работу? Шум большого города и опостылевшее одиночество? Безумство ночных клубов и одноразовый секс? Редкое общение с Иркой и назойливость Славика? Да пошло оно всё к чёрту!

– Пара дней на решение у меня есть? – Сизова уже приняла решение – с Женькой она была готова уехать хоть на край света.

– Пара недель. Минимум. К тому же ты, только что принята на работу моим личным помощником – посмотришь, как и чем я живу. Заодно и решишь надо тебе всё это или нет. Завтра закинем на твою работу заявление об отпуске за свой счёт. И думай, сколько влезет.

– Не подпишут. У нас и так работать не кому. К тому же это слишком быстро, а завтра суббота. – но Женька только усмехнулся.

– Со мной? В понедельник вместе сходим, а начальнику вашего госпиталя позвонят уже завтра. – Женя жил действительно быстро и необычно для Сизовой.

Утром он встал очень рано и притащил Ленке завтрак в постель. Это было до такой степени неожиданно, что Сизова растерялась в первый раз за этот безумно долгий наполненный самыми разными впечатлениями день, а проснулась она от запаха свежезаваренного кофе. Сварив кофе, Женька принялся водить чашкой прямо перед носом спящей Сизовой. Такого необычного пробуждения она никогда не испытывала. Когда Лена принялась одеваться и уже втискивалась в узкое платье, Женька подошёл сзади, обнял её и принялся печатать, держа планшетник перед её глазами.

– Знаешь. Платье тебе очень идёт, но я однажды видел тебя в рваных джинсах. Тогда я очень хотел потрогать пальцем твою коленку. Прямо навязчивая идея была. Даже снилось. В этом платье коленка будет слишком доступна – я буду постоянно её трогать и работать просто не смогу, но в джинсах ты выглядишь просто умопомрачительно. Надень, пожалуйста. Только без дырок, а то холодно. – Написав это Женька легко притронулся губами к Ленкиной шее.

Хитрость Жени Сизова поняла только ближе к вечеру, когда уже падала от усталости – несмотря на то, что они ездили с водителем, и Ленка в основном только ходила за Женей или просто сидела в машине, если встречи были конфиденциальные. Столько ходить в облегающем платье на высоких каблуках было бы адским мучением.

За день Женя побывал в двух десятках мест и пообщался с десятками людей. Большинство из них оценивающе смотрели на молодую красивую женщину рядом с Немоляевым, а самой Сизовой неожиданно позвонил заместитель начальника госпиталя полковник Астафьев и сказал, что с сегодняшнего дня она в отпуске и заявление может оставить у дежурной смены отделения.

Сизова даже не подозревала, что полковник знает её личный телефон. Кому и когда написал Женя, Ленка так и не поняла – сообщений он отправлял огромное количество, а на небольшом столике в салоне микроавтобуса у него был закреплён ноутбук и две подставки под планшетные компьютеры.

Уже почти ночью, когда умотанная Сизова лежала головой на коленях Женьки он спросил.

– Поедем ко мне? Готовить не хочется. – И после кивка Сизовой, отбил сообщение своему водителю – Андрею и ещё несколько – кому Лена не видела. И вообще она, повернувшись на бок на удобном кожаном сиденье огромного удобного американского минивэна и подложив под голову мягкую игрушку, что купил ей днём Женя, с удовольствием проспала всё время, что они ехали.

Подъехали они к автоматическим воротам большого производственного комплекса с высоким освещённым забором, так утыканным камерами наблюдения, как будто это была засекреченная военная лаборатория. Массивные ворота откатились вбок, машина заехала в большой отстойник для автомашин, Андрей тут же опустил задние стёкла и в окно заглянул крепкий пожилой мужчина с густыми казацкими усами и внимательным взглядом. Осмотрев салон, он приветливо кивнул всем и протянул Жене карточку на прочном красном шнурке, и Женя тотчас же передал её Ленке.

Стёкла поднялись, открылись вторые ворота, и машина, неспешно пропетляв между лежащими на ярко освещённой дороге бетонными блоками, покатилась по аккуратной аллее, засаженной невысокими елями. А Сизова с изумлением смотрела на небольшую затянутую в прозрачный пластик карточку с её собственной фотографией. Карточка была проста – жёсткая рамка из твёрдого пластика, две голографические нашлёпки, фотография, фамилия, имя, должность – секретарь-референт и трёхзначный номер с четырёх лучевой красной звёздочкой.

Подъехали они к длинному трёхэтажному зданию с призывно светящимся входом, зашли в просторный холл, прошли по короткому коридору, выложенному бежевой напольной плиткой, и зашли в большое кафе, освещённое, впрочем, только на четверть, где на одном из столиков уже стоял ужин на троих.

– Но как? – Изумлённо выдохнула Ленка. В этот раз ответил Андрей.

– Мы часто возвращаемся поздно. По дороге домой Женя отослал старшему дежурной смены охраны комплекса сообщение. Когда мы подъехали с въездного поста позвонили сюда, а тётя Маша у нас бессменный ночной дежурный по столовой.

– А мой пропуск? – Ответил опять Андрей.

– Женя днём заказал у начальника охраны. Все твои координаты есть у охраны вашего жилищного комплекса. А фото? У Жени свои маленькие тайны, но ты теперь в нашей команде и все эти тайны тебе очень скоро будут доступны. – А Женька только улыбался.

Впрочем, сегодня очень многие улыбались ей как хорошей знакомой, причём, всех этих людей она видела в первый раз в своей жизни. Даже сейчас подававшая им ужин высокая статная пожилая женщина в ослепительно белых переднике и блузке с бейджиком на груди, на котором было написано: «Тётя Маша», тоже по-доброму улыбалась Ленке. Улыбалась приветливо, нежно, как-то по-отечески. Так улыбается мама, когда видит свою дочку, которую не видела несколько лет.

– Жень. Тебе с собой, что-нибудь собрать? Я пирожков с капустой напекла. Как ты любишь. Свеженькие. А Лене с клубничным вареньем. – Женька только кивнул, а Ленка, вообще, выпала в осадок – пирожки с клубничным вареньем делала ей бабушка.

Ну, Костик! Ведь один раз только сказала.

– Не удивляйся Лен. Здесь очень многие Жене обязаны, а тетя Маша относится к нему как собственному сыну, а к тебе как к собственной дочке. – Объяснил смеющийся Андрей.

– Но почему? Она же меня в первый раз видит! – Пролепетала ошарашенная Ленка.

– Ты дома у него была? Нет. А тётя Маша была. Она постоянно обеды и ужины Женьке носит. Да и убирается у него тоже она. Побываешь, поймёшь. – Жил Женя в этом же здании и тоже на первом этаже, только в другом крыле.

Только зайдя в квартиру к Жене, Ленка поняла, почему многие улыбались ей как старые знакомые. В большой трёхкомнатной квартире с отдельным выходом на улицу все стены были увешаны фотографиями Сизовой. Фотографии были в каждой комнате – чуть ли не на каждой стенке и в обеих прихожих, а фото с Ленкой, одетой в рваные джинсы, стояло в рамке на прикроватной тумбочке.

Утром был лёгкий поздний завтрак, опять приготовленный Женей. Андрей, забежавший с какой-то накладной. Десятка два утренних сообщений, которые настучал Женя и первый вопрос Сизовой.

– Жень. Что это вчера было? Имеется в виду такое количество встреч. Так каждый день? – Женька ответил тут же, привычно барабаня по клавиатуре планшета.

– Нет. Что ты? Просто меня не было три недели вот дел и накопилось. По основным поручениям ездят мои помощники и заместители начальника охранного агентства. Часть этих встреч, чуть позже, будешь проводить ты – свой кастинг ты вчера прошла на пять баллов. Как только немного освоишься, снимешь с меня часть рутинных обязанностей. Водителя позже тебе подберём – по работе одна ты ездить не будешь. У тебя паспорт с собой? – Вопрос был, как всегда, неожиданен.

– Нет. Но домой всё равно надо. Переодеться и вообще. – Ленка замялась.

– Вообще да. Только кровать здесь надо поменять, а то вдвоём мы едва помещаемся. Но я не об этом. У тебя загранпаспорт есть?

– Да. А зачем?

– За надом. Пусть сюрприз будет. У нас всё же отпуск – я в отпуске несколько лет не был, а с любимой женщиной вообще никогда не доводилось. Должна же быть культурная программа. Я билеты в театр на среду заказал. Надо соответствовать, а потом на дачу съездим. – Женька опять смеялся.

– Театр — это хорошо. Но в среду же. Времени вагон.

– Времени в обрез. В понедельник у нас тренировка. Надо тебя с остальными ребятами моей группы познакомить, а театр находится в восьмистах километрах от нашего города.

– Тренировка? С Игорем Михайловичем? Жень. Он ко мне так относится. Не очень. Михалыч сказал, если меня ещё раз в том бассейне увидит, выгонит. Как это театр в восьмистах километрах? – Ленка опять растерялась.

Женя умел удивлять. Нет. Даже поражать Сизову. И к этому необходимо было привыкнуть.

– Во-первых. Как это Игорь Михайлович может выгнать бойца моей группы? Во-вторых. Мою любимую женщину вообще никто ниоткуда выгнать не может. Ну, если только из Московского кремля. Но мы с тобой там жить и не собираемся – у нас спина под таким углом не сгибается. В-третьих. Пропуск, который тебе вчера выдали, носи всегда с собой. Это не только пропуск, но и твой статус в нашей организации. Со вчерашнего дня ты зарегистрирована в электронной базе нашего агентства. Пока на испытательный срок.

После отпуска сдашь отпечатки пальцев и пройдёшь сканирование сетчатки глаз – в некоторые отделы вход только после полной идентификации личности. В царство «Тора», к примеру. После этого получишь постоянный пропуск. Извини. Правила придумал не я, а один противный старик, числящийся моим учителем, а на самом деле являющийся начальником техотдела и службы контрразведки в одном флаконе. Я тебя потом познакомлю с этим ходячим рентгеном.

А театр? Театр находится в Москве на улице Малая Дмитровка и называется «театр Ленком».[i] Я не виноват, что спектакль, который мне нравится, идёт в восьмистах километрах от нашего дома. В Питере он тоже идёт, но это не то. Совсем не то. Оригинал мне нравится значительно больше, а в самом здании этого театра имеет смысл побывать, хотя бы один раз в жизни.

Давай собираться. Поедем к тебе, наберём малый комплект твоих вещей и все документы, а потом отдадим ключи от твоей квартиры начальнику охраны комплекса – пока мы будем отдыхать, ребята поменяют тебе двери и поставят правильные замки, а то мои карманные «домушники» до сих пор над ними угорают. – Женька привычно улыбнулся.

Заодно ребята этого противного старика поставят в квартиру тревожные кнопки на проникновение в квартиру чужих людей и хитрые магнитные датчики в рамку двери – в пропуск Лены в качестве основной тревожной кнопки вмонтирован магнитный чип. Но этого Немоляев говорить, разумеется, не стал.

С появлением слежки ФСБ приходилось принимать дополнительные меры предосторожности. Система конспирации боевых групп Немоляева и так была многоуровневая – об этих группах знали только «Тор» и «Делавар», но на постоянной связи бойцы были только с «Немо», и только в экстренных случаях «Тор» мог связаться с командирами этих групп. Большинство бойцов жили и работали не в Санкт-Петербурге, а владели собственными отелями, магазинами, домами отдыха и туристическими и рыболовно-охотничьими базами – кому, чем нравилось заниматься. Кто-то и простым охранником работал, не найдя в себе талантов предпринимателя.

К сожалению, на частичное раскрытие организации пришлось пойти. Бактериологическая угроза — это не игрушки и если группы боевиков перебить можно было собственными силами, то с контейнерами с вирусами рисковать было нельзя. Одна ошибка и многомиллионный город смертями умоется, а спецназу ФСБ этот кораблик на один зуб.

Вечером контейнеровоз стоял на внешнем рейде Питерского порта, а утром уже в открытом море и, Немоляев был в этом абсолютно уверен, уже и без страшного груза, и без сопровождающих его боевиков. Спецназ ФСБ – это спецназ ФСБ. Кого надо взяли живым, кого не надо пристрелили на месте – этим ребятам ни суды присяжных, ни прокуроры не нужны. Понадобилось бы, утопили бы контейнеровоз, вместе со всеми, кто на нём находился. Но, похоже, не понадобилось.

Немо даже наблюдателей в порт не ставил. Засекут – проблем не оберёшься. Ещё за наблюдателей террористов примут. Доказывай потом «федералам», что ты не верблюд, а конченный кретин.

По уничтожению Хадоева группа отработала вроде чисто, но что-то не давало Немоляеву покоя – как свербило, поэтому он распустил все боевые группы, хотя плановая работа ещё была.

Уничтожением бандитских кланов или директоров подконтрольных им фирм для увеличения материального благосостояния всей организации «Делавара» «Немо» занимался с девяносто девятого года. Сначала это было спонтанно. Начинали с ликвидаций оборзевших отморозков, которых в девяностые годы было как грязи и преступных авторитетов, которых заказывали их же подельники. Затем на «Делавара» наехала организованная группа безбашенных беспредельщиков, у которых не было своей подконтрольной территории в «Питере» и Ленинградской области. Но они уже успели отжать себе пару клубов и десятка полтора магазинов и торговых фирм в разных районах города и области и совсем потеряли берега от безнаказанности.

Ладно бы они просто наехали на «Делавара», но в один и так не слишком лёгкий для Женьки день ближайший подручный вожака оборзевших индейцев по кличке «Солончак» подъехав в антикварный магазин и гадливо усмехаясь, заявил, что знает, где живёт мать Немоляева.

Это стало и последней каплей. Всего только за один день «Леший» с «Шатуном» подтянули два десятка хорошо повоевавших мужиков и восемнадцать беспредельщиков, забывших своё место в этом мире, просто напросто пропали вместе со своими несоизмеримыми желаниями, машинами и жизнями.

Так у Женьки появились очень неплохая материальная база, включавшая в себя машины, катера, большой частный дом на берегу Невы за городом, некоторое количество разнообразного оружия и запасные деньги. А «Делавар» запустил слух всем заинтересованным лицам, что куда-то убежавшим из «Питера» ребятишкам уже не нужна принадлежащая им недвижимость, под шумок, отжав себе тройку вкусных помещений в центре Северной столицы и автомагазин с большим количеством земли в пригороде.

Слухи в нашем мире расходятся достаточно быстро и с «Делаваром» стали считаться значительно больше – оказаться на дне Финского залива на тот период не захотелось никому, а потом стало поздно. Выросли не только репутация «Делавара» и подконтрольное ему охранное агентство, но и боевые группы Евгения Немоляева продолжа́вшие отстреливать лишних в криминальном мире отморозков и забывших о приличиях детей гор, пытавшихся устанавливать свои порядки там, где их никто об этом не просил.

Давно уже стоило закрыть этот грязный и кровавый промысел – большое количество наличных денег дома уже никто не держит, а переводы с карт или со счетов грозили лишней и ненужной засветкой с непредсказуемыми последствиями, но Немоляев делал это не только ради денег. Хотя деньги постоянно требовались для нужд реабилитационного центра.

«Немо» прекрасно знал, сколько кастрированных и покалеченных в первой Чеченской войне мальчишек не дожили до сегодняшнего дня. Даже пациенты его реабилитационного центра, окружённые максимальной заботой и вниманием, периодически кончали жизнь самоубийством, не находя ни желания, ни сил жить.

Немоляеву повезло – он встретил «Делавара», «Тора» и «Шатуна» с «Лешим». У него была цель и поддержка, а у брошенных на произвол судьбы покалеченных солдат великой державы их не было. Мизерная пенсия и никому уже не нужные льготы. Ни возможности учиться, ни возможности зарабатывать, ни возможности нормально жить.[ii] Даже девушке, которая безумно нравится Немоляеву сложно привыкнуть к физическому недостатку Женьки. И это с его-то возможностями. А каково им?

Кроме того, в горах заканчивалась война и побежали прощеные боевики расползаться по стране. Как раковая опухоль. И это только прощёные. А сколько их в федеральном розыске? Ладно бы они отравляли воздух за границей, так ведь живут в своих домах в пригородах центральных городов, катаются на дорогих иномарках и гадят всем окружающим их людям, пытаясь навязать чуждые местным жителям правила и законы. Их тоже надо было искать и отстреливать.

Вот и сейчас у «Немо» было два незаконченных дела в других регионах нашей многонациональной и многоконфессиональной страны, но это пока не горело. Если что, ребята отработают без него. Можно и отдохнуть пару недель, а потом готовиться к лету.

Поиск кладов было занятием не менее интересным и не менее денежным. Обычно за зимний сезон прорабатывался один объект археологического грабежа, а летом он отрабатывался, но задача будущего лета нетривиальна и потребует гигантских сил, приличных средств на подготовку и длительных тренировок.

[i] Театр «Ленком» удивительный театр и в нём действительно сто́ит побывать хотя бы раз в жизни. Спектакль, на который Немоляев пригласил Сизову называется «Юнона и Авось».

[ii] На самом деле это не совсем так. В современной России существуют бесплатные специализированные центры для обучения инвалидов новым для них профессиям, но начинать свою жизнь придётся практически с ноля.

Глава 5

Воскресенье и понедельник, наполненные самыми различными событиями, ошеломили Сизову. У Ленки и в мыслях не было остаться жить дома. Решение перебраться к Жене она, удивляясь самой себе, приняла ещё в воскресенье утром. Как только проснулась и, потягиваясь, с ужасом подумала, что завтра она проснется, а его не будет рядом и сразу же сказала об этом своему любимому мужчине. Иначе Женю, она даже сама с собой не называла.

Всего два дня они пробыли вместе, а Сизова уже не видела себя без этого сильного человека с такой любовью, смотрящего на неё. Потом был очередной приготовленный Женькой завтрак и вкуснейший обед, принесённый тётей Машей. С неизменным Андреем за рулём они быстро съездили домой к Ленке. Она собрала вещи, а Андрей пришёл с высоким парнем – начальником охраны жилого комплекса, которому Лена отдала ключи от квартиры. И он тоже с удивлением и доброй улыбкой смотрел на Сизову и её пропуск. И это Ленке жутко нравилось.

Сизова вдруг поняла, чего ей так не хватало все эти годы – вот такого внимания от посторонних для неё людей. Все эти мужчины смотрели на Ленку не как на кусок красивого тела, которое желательно было бы затащить на пару ночей в койку, а как на часть большой семьи, на подругу человека, которого в этой семье все любят и уважают. Такого чувства у неё не было, даже когда Сизова была замужем за очень богатым человеком. Тогда она являлась картинкой, красивой яркой этикеткой драгоценного содержания, а сейчас всё было совершенно иначе.

Ужин они провели в наполненной разнообразным людом общей столовой, где на Ленку глазели, наверное, все, кто там был, но не подходили, разглядывая Сизову издали. А народа было действительно много. И много семей с детьми. И Андрей в качестве неизменного гида. И Женькина квартира медленно становящаяся привычной. Ванная комната, по крайней мере, была большая, а джакузи в ней даже больше, чем в её квартире, но вот кровать, всё же, имело смысл, поменять на сооружение пошире. Как посмеиваясь, написал ей Женька: «я, конечно, могу поспать на полу, но что-то мне подсказывает, что ты переберёшься ко мне». На что Сизова прошептала, крепче прижимаясь к Жене: «поместимся, вчера же никто не свалился».

В понедельник утром они уехали в госпиталь, где Сизова ни на мгновение, не сомневаясь, написала заявление об уходе по собственному желанию, а Женя, заехав в неприметную контору, оставил там Ленкин загранпаспорт. Вернулись, пообедали и до вечера стреляли в тире, где Лена опять удивилась Жене – он стрелял из пистолетов с двух рук. Такое она только в кино видела.

Сизова тоже стреляла из большого спортивного пистолета маленького калибра.[i] Сначала с инструктором, невысоким коренастым мужчиной, потом сама и даже попадала. Поначалу не слишком метко, но с каждой обоймой всё увереннее, и чистила свой пистолет потом тоже сама.

Настрелявшись до звона в ушах, поужинали, чуть отдохнули и поехали в дайвинг центр, опять с Андреем, но Ленка уже стала к нему привыкать. Как и к такой наполненной разнообразными событиями стремительной жизни. К тому же Андрей сказал ей ещё в субботу: «я с ним всегда. Если с Женькой что случится, меня «Тор» пристрелит». Ленка тогда только головой кивнула, не зная, кто такой этот «Тор», но приняв это как должное. Она уже сама чувствовала, что не захочет без Жени жить.

Поставили машину на стоянку, вошли в освещённый вестибюль и. Ой мама! Мысленно ужаснулась Сизова: Михалыч, Костик, Ирка и трое незнакомых накачанных парней разного роста и с громадными сумками. Увидев Лену с Женей, парни заулыбались, захлопали, а один даже задорно свистнул, смутив Сизову окончательно. Хлопали и Костик с Иркой, но добил её, всё же Михалыч, ворчливо сказав.

– Ну, наконец-то, сподобился Евгений, а то два года бассейн слюной закапывал. Держись его Лена. Никому не отдавай – золотой парень. – и Ленка действительно обняла Женю одной рукой, вызвав очередную волну веселья.

Оказалось, что Андрей тоже тренируется вместе со всеми, а тренировка оказалась действительно сложной – учил Игорь Михайлович на совесть. Вымоталась Сизова прилично и даже не сразу поняла, что из бассейна они сразу поехали в Москву, а не к себе домой.

Дорогу Ленка не запомнила. Едва загрузившись в машину Сизова, забралась на заднее сиденье, скинула сапоги, положила себе под щёку Женину ладонь и почти моментально уснула. И проснулась только за Тверью, где они остановились на ранний завтрак в очень приличной кафешке с большой стоянкой для большегрузных машин рядом. И не удивилась, а просто приняла к сведению – раз Женя делает таким образом, значит так и надо. Мелькнуло только: «а в чём я в театр пойду? Все вещи же дома». Но только мелькнуло, и тут же забылось.

Удивилась она другому. Кроме Андрея в их микроавтобусе находился ещё один водитель – невысокий коренастый степенный дядька, а вчера она его даже не заметила. А ещё справа сразу за кафе стояла большая клетка, по которой, несмотря на раннее утро уже бегал молодой амурский тигр. Как в настоящем зоопарке. Подъехали они к нему прямо на машине, поглазели и поехали дальше, а Ленка опять завалилась спать.

Приехали прямо в центр столицы нашей Родины уже ближе к обеду – пробки в Москве ради их приезда никто не отменил. Загрузились в маленький отель рядом с Пушкинской площадью и, оставив водителя отсыпаться, пошли втроём гулять по центру города. Как написал Женька: «за погулять» и опять перехитрил Сизову, потому что «за погулять» оказалось пройтись по магазинам и одеть себя, Женьку и Андрея к походу в театр и вообще прибарахлиться не считая денег. Москву Сизова не любила, но оказалось, что Андрей этот город знает хорошо и пришли они обратно нагруженные как маленькие ослики, даже Ленка пакеты тащила, чуть ли не в зубах.

И был потрясающий театр, и спектакль, идущий на этой сцене уже более тридцати лет, и прекрасная игра актёров, и ещё четыре дня наполненные всем тем, чего нет в хорошо знакомом «Питере» – новыми впечатлениями и ощущениями беззаботного отпуска. Кровать в номере была нормальной ширины, но Ленка всё равно прижимала к себе Женю, как будто он мог исчезнуть.

На пятый день из Петербурга прямо в отель привезли Ленкин загранпаспорт с уже поставленной греческой визой, и они втроём, налегке – то есть без всех купленных Сизовой вещей, отправленных домой с водителем, улетели к Женьке на дачу. В Грецию. На остров Хиос. Где их уже ждали Михалыч и все ребята, с которыми она тренировалась в дайвинг центре.

Для чего-то ведь существует отпуск? А кто сказал, что не для тренировок в поиске затопленных сокровищ? Зато Сизова сама нашла четыре старинные монетки, и её даже Игорь Михайлович на тренировке серьёзно похвалил. А ещё рядом всё время был Женя, и Ленка была счастлива. Впервые за многие годы.

Перелёт в Питер, короткая дорога домой и удивление от сделанного за это время ремонта в Жениной квартире и замененной мебели не оставило у Сизовой ярких впечатлений. Всё затмили события, оказавшегося таким тяжелым, но интересным отпуском. Значительно больше заполненным, чем простое бездумное лежание на пляже и катания на яхте, катерах и прочих курортных развлекаловках. В море они выходили часто и даже если работали у самого берега, то гоняли их Михалыч и Женя, очень интенсивно и научилась Сизова за эти две недели очень многому.

Первое собрание поисковой группы Женя собрал через неделю после приезда у себя дома. Ленка успела за это время освоиться в квартире, натащить и раскидать свои вещи, закупить недостающие, по её мнению, предметы быта и перезнакомиться с кучей самого разнообразного народа.

Основной доклад, что написал Немоляев за несколько часов, создавался в основном для Сизовой, но были некоторые детали, которые выяснил Женька и программисты «Тора» за прошедшие полтора месяца. Всё, что писал Женя и остальные участники группы, показывалось на большом экране, висевшем на стене. На втором таком экране была большая интерактивная карта. Сидели они, напротив, на большом диване и в удобных креслах перед небольшим столиком. Для Сизовой всё было ново, и она внимательно читала написанное.

– Мы отработали неизвестную никому деревню староверов. По вашему авторитетному мнению, мы отработали её всю и даже больше, но вот это «больше» меня и зацепило. Спасибо Серёге, нашедшему в прошлом году схрон с документами.

Помимо наград, бумажных денег, фотографий и золотых, и серебряных монет в тайнике были документы поручика Лихачёва Алексея Георгиевича и подполковника Смирнова Михаила Константиновича. По уточнённым архивным данным эти офицеры служили при штабе восьмого Северного Русского Полка Северного фронта летом девятнадцатого года.

Внимание два вопроса. Как они оказались более чем в двухстах километрах от своего места службы? И почему не эвакуировались ни северным, ни западным путями отхода «белой» армии?

18 февраля 1920 года «белый» фронт Северной области рухнул. Я не буду рассказывать хронологию событий, так как к нам она никакого отношения не имеет, но существует достоверный факт. По свидетельствам различных историков командующий Северным фронтом генерал Миллер долгое время не хотел эвакуироваться, но, получив сведения о том, что отрезанная от Архангельска часть армии пробивается на запад сухим путём, поднялся на борт корабля.

Отрезанная часть армии действительно пробивалась на запад, но далеко не вся. В самой восточной точке фронта, в городе Пинега оставался восьмой Северный Русский Полк, вернее на тот период уже его остатки. По большому счёту все эти остатки попали в плен к «красным» и были в некоторой своей части расстреляны, а в основной своей массе утоплены в полыньях живыми.[ii] Но.

В августе девятнадцатого года к штабу Восьмого полка была прикомандирована казачья сотня для охраны полковой казны и некого груза, доставленного специальной офицерской командой по одним данным из Петрозаводска, по другим из Вологды. Что это был за груз, история до нас не донесла. Более того, несмотря на то, что эвакуация Северного фронта происходила достаточно планомерно данная сотня до Архангельска не добралась и к «красным» в плен не попала. Тогда куда же она делась? И что это был за груз, охраняемый полутора десятками боевых офицеров?

При этом сама сотня располагалась не в Пинеге, а на охотничьей за́имке глубоко в тайге. При приближении «красных» сотня ушла дальше в леса и пропала. Меня больше всего заинтересовало не то, что казачья сотня находилась в лесу, а то, что об этой сотне нет вообще никаких сведений и то, что при наличии ценного груза она сидела в этом лесу до самого развала фронта. Кроме этого, меня заинтересовала офицерская команда, доставившая груз из Петрозаводска.

В архивах Балтийского флота и Министерства Обороны мы обнаружили упоминание об офицерских командах, вывозящих из Петрограда в период с мая семнадцатого по май девятнадцатого года неизвестные грузы. Команды состояли из боевых офицеров численностью до двадцати человек.

К сожалению, все упоминания, которые мы смогли обнаружить косвенные. Никакой конкретики. Более-менее подробную информацию «Тор» обнаружил в архиве Петросовета. Это рапорт некого комиссара о боестолкновении отряда рабочих с группой офицеров почти полностью уничтоживших этот отряд рабочих. Комиссар умудрился получить пулю в живот, но перед смертью составил отчет, дошедший до наших дней. Офицеры при этом понесли потери, но несколько человек ушли нагруженные солдатскими вещмешками и, несмотря на тщательные поиски так и не были найдены.

Тогда мы стали шерстить вообще все архивы на предмет упоминания об организованных группах белых офицеров, уходящих из Петрограда и наконец, натолкнулись сразу на два рапорта. В них тоже упоминаются группы офицеров, с какой-то поклажей, но они уходили через Питкяранту в сторону Финляндии. Это могли бы быть офицеры разгромленного Северного фронта, но дело в том, что произошло это на полгода раньше, чем посыпался сам фронт.

Не буду заострять ваше внимание противостоянием «красных» и «белых», но хочу отметить, что почти сразу после февральской революции нашлась сила, которая объединила хорошо повоевавших офицеров в боевые группы и поставила им конкретную задачу, которую они выполняли до середины девятнадцатого года.

По поводу этой силы, есть только одно предположение – это монархическая организация «Священная дружина» или «Святая дружина». Тайное общество для борьбы с революционным движением и предотвращения террористических актов против императорской семьи. Если это так, то нас может ожидать либо море открытий, либо комбинация из трёх пальцев иначе именуемая фигой.

Ну, и наконец, двухмесячная работа самого Сергея по моему заданию. Надо сказать очень тщательная и планомерная работа в запасниках двух краеведческих музеев давшая весьма неожиданные результаты. Мы не знали, что искать конкретно, и в результате искали любые происшествия, оставившие свой след в определённой местности в чёткий временной отрезок. И эти следы Сергей нашёл.

В конце декабря девятнадцатого года в деревне Матвера объявился местный охотник, рассказавший, что на заимке, находящейся в двадцати километрах ниже по течению реки Пинеги вырезаны все жители. Неизвестные бандиты не пощадили даже детей. Всего было убито восемнадцать человек и трое пропали без вести.

Весной двадцатого года было обнаружено, что небольшая в шесть дворов деревня Узгенья также полностью перебита. Это приблизительно в ста двадцати километрах от заимки выше по течению реки. Погибло более тридцати человек. И, наконец, деревня Занюхча, опять вырезанная целиком, но обнаружено это было приблизительно через месяц после произошедшего – почти в середине марта. Как раз в то самое время, когда рухнул Северный фронт.

Все эти нападения вместе не связали – такое тогда происходило по всей стране, но все населённые пункты находятся на реке Пинега. От города Пинега – начальной точки маршрута движения отряда уральских казаков, до деревни Нюхча двести с небольшим километров по прямой. Но группа шла по руслу реки, или вдоль него, а это минимум на сто километров больше. Вполне возможно, что происшествий подобно найденным было намного больше, но в архивах остались только эти сообщения.

– Погоди «Немо». Не получается. Нюхча по карте в пятидесяти километрах от деревни староверов. – Сказал прикидывающий расстояния на своём планшетнике Сергей.

– По прямой в пятидесяти, но там леса и болота, а значит минимум в шестидесяти пяти.

– Тогда опять непонятно. Зачем такая засветка? Какой смысл в этих нападениях? – Спросил Володя Лебедев по прозвищу «Птах». Ответил тоже Женя.

– Триста с лишним километров зимой по заваленным снегом лесам и льду замёрзшей реки, с грузом, оружием, запасами продуктов и боеприпасов. Отряд большой. Допустим, минимум пятнадцать офицеров несут груз. Помимо своей поклажи по двадцать килограммов на человека – триста килограммов. Плюс охрана из казаков не менее тридцати человек плюс пулемёты. Значит казаков не менее пятидесяти и три-четыре ручных пулемёта «Льюиса» с солидным запасом патронов. Я в жизни не поверю, что офицерская группа вышла в дальний поход только с двумя «Льюисами», что мы нашли в схроне.

Триста километров «Птах». В конце двадцатого века Пинежье приравнено к районам Крайнего Севера, но в конце века общая температура воздуха во всём мире поднялась. Зимой, по льду, через метели и в дикие морозы. Перебитые деревеньки — это стоянки для отдыха. Они занимали деревни и уничтожали людей, чтобы отдохнуть и подкормиться, а уходили, скорее всего, в снегопады и метели, чтобы пурга заметала направление движения уходящей группы.

Казаки убивали всех невольных свидетелей. Последняя деревня понятнее всего – они дошли до неё на последнем издыхании и уничтожили всех, кто знал о поселении староверов и всех остальных жителей до кучи.

– Жень. Мне не сильно понятно другое. Казаки прикомандированы летом девятнадцатого, а ушли зимой до развала фронта. До. Понимаешь? И шли скрытно. Почему? – Перебила Женю Ленка.

Эта история действительно заинтересовала Сизову и отметила эту странность она автоматически.

– В корень зрит девушка. Я, между прочим, на это внимания не обратил. Кого-то ждали и не дождались? И пошли ему навстречу? – Вставил свою реплику Андрей, с любопытством поглядывая на Ленку.

– Думаю, что не ему, а им. – ответил Женя и продолжил.

– Похоже, что они ждали застрявшую вторую группу либо человека, которого вела эта группа. Вспомните необъяснимую задержку командующего Северным фронтом. Он сидел на берегу до самого последнего момента.

Вероятнее всего отряд, застрявший в Пинеге, должен был вернуться по Западной Двине, но по реке им навстречу наступали основные части «красных», ведь никто не ожидал экстренной зимней эвакуации союзнических войск. Поэтому, когда фронт провалился до Архангельска они, подождав пока основные части «красных» пройдут, ушли вверх по реке Пинега, а встреча со второй группой в случае непредвиденных обстоятельств у них была запланирована в посёлке староверов. Что и подтверждает дневник подполковника Смирнова.

– Дневник? Там же не было никакого дневника. – Воскликнул Сергей.

– Был. И «Тор» его почти полностью прочёл. Ларчик оказался с двойным дном. В те времена любили подобные приколы, поэтому я и потащил на базу весь ларец. Хотя, когда мы его загружали в вертолёт, меня не материл, наверное, только ленивый. Даже лётчики прошлись по моим родителям, абсолютно не стесняясь. Но если бы мы эту необычную шкатулку там вскрыли, то потеряли бы всю информацию – ларец снизу подточило водой. Карте маршрута досталось больше – она не была отделана кожей как записная книжка, но отдел «Тора» работает.

А теперь самое интересное. Мы с «Тором» три недели перетряхивали запасники архива ФСБ и обнаружили рапорт комиссара специального отряда ОГПУ Мацевского. Рапорт датирован двадцать четвёртым годом, а лежал в папке без названия в целой кипе ненужных бумаг: накладных, справок, характеристик и прочего хлама за двадцать пятый год. Как будто его туда засунули специально.

Согласно этому рапорту, отряд из ста сорока сотрудников ОГПУ, бойцов ЧОН, местных комсомольцев и охотников уничтожил ДВЕ деревни староверов. Уничтожил полностью. Вместе с детьми, женщинами и стариками, но нигде не упоминаются координаты деревень и даже приблизительно не указываются ориентиры. Вероятнее всего их вели местные проводники и обратно они не вышли. О второй деревне никто даже не подозревал, пока отряд не попал в грамотно организованную засаду.

Вторая странность заключается в том, что вместе с сотрудниками ОГПУ вместо приданных солдат Красной армии в лес ушли ЧОНовцы. Просто в подразделения частей особого назначения набирали самых разнообразных маргиналов от деревенских мужиков и неквалифицированных рабочих до всевозможных азиатов вплоть до китайцев. Эти разбойники не подчинялись никому, кроме своих командиров, которые им платили и дозволяли грабежи.

В данном случае это комиссар Мацевский неизвестно откуда взявший этот самый отряд ЧОН. Именно этого отряда в списках отрядов частей особого назначения Архангельской губернии не существовало и его под эту операцию вызвали чуть ли не из самого Петрограда.

То есть ЧОНовцы – это тот самый красножопый интернационал, о котором так долго трындели пропагандисты большевиков. Им было по хрену кого резать и вешать. У них как раз и не заржавело бы вырезать начисто деревню староверов только за факт, что в них живут зажиточные люди, которые не признают советскую власть.

Сама странность заключается в том, что именно от этих ЧОНовцев в тайге не было никакого толка. Все так сказать бойцы этого отряда были городскими и вдали от населённых пунктов превращались в обычное пушечное мясо. Очень похоже, что комиссар Мацевский прекрасно это знал и собирался их всех в тайге похоронить, но вместе с большевистскими карателями в лесу накрылись и все остальные и больше никаких упоминаний. Как будто карательного рейда по полностью уничтоженным деревням староверов вообще не существовало.

В рейд уходило более ста сорока карателей, вернулись четверо. Причём о комиссаре Мацевском больше ни слуху, ни духу, как мы не искали. Как будто провалился. Правда, к расстрельным спискам нас и на пушечный выстрел не подпустят, но что-то тут не чисто.

Очень похоже, что этот отряд собирался из небольшого количества сотрудников ОГПУ, отдельного отряда ЧОН, особо доверенных комсомольцев и местных проводников. Получается так, что они ничего из леса не вынесли, сто сорок человек потеряли, уничтожили две деревни мирных жителей, и руководству пришлось это скрывать ценой определённых усилий. Вполне вероятно, что этот рейд был личной инициативой комиссара Мацевского, после которого его списали втихую или перевели к чёрту на куличики, где он и сгинул.

Есть третья странность и мне она непонятна более всего. Заходили каратели со стороны Северной Двины, а не с Пинеги, а первой уничтожили деревню у Пинеги, пройдя лесами и болотами более ста пятидесяти километров. Вторую деревню они зачистили на обратной дороге.

Где логика? Единственное объяснение этого заключается в том, что каратели действительно не знали о второй деревне, потому что, по всей вероятности, второй деревни просто не существовало.

– Как так не существовало? Объясни. – Спросил доселе молчавший Гена Верниковский по прозвищу «Стрелок».

Гена действительно был классным стрелком и стрелял как заместитель бога. И Ленку тоже учить в тире начал. И из пистолета, и из винтовки и даже из автомата.

– Была охотничья избушка, вокруг которой вырос лагерь, а потом и деревня из казаков и офицеров. Мы с «Тором» теперь предполагаем, где она находится, а каратели получили информацию о ней при зачистке первой деревни.

– Погоди Жень. – Сильно смущаясь, опять сказала Ленка.

– Ты всё время говоришь: сотня казаков. Сто человек — это ведь очень много. Как они все поместились на охотничьей заимке у Пинеги? И как они все разместились у староверов? У них ведь тоже больших лишних жилых помещений быть не могло. А была зима, метели, морозы. В коровнике, на конюшне и на сеновале не переночуешь. В конце концов как в течении длительного времени прокормить в лесу такое количество людей? – Отчего-то ещё больше смущаясь, выложила Смирнова, но слушали её внимательно и с одобрением.

– Устами младенца глаголет истина! – Подтвердил «Птах».

– Сотня проложила бы такую дорогу по льду, что их приняли бы уже через пару недель. Сам сказал, что деревни были небольшие. Сто с лишним рыл в домах просто не поместились бы. Отряд был намного меньше.

– Стоп. Минуту. – Задумчиво напечатал Женя, то уменьшая, то увеличивая масштаб карты и что-то разглядывая на ней.

– А ведь, верно. Солнце, ты умничка! Человек тридцать их было. Не больше. Они разделились. Основная группа ушла раньше развала фронта, а бо́льшая часть казаков осталась изображать присутствие всего отряда.

Сотня казаков протопталась бы по отряду ОГПУ с комсомольцами и не заметила бы их, а казаки и офицеры и сами легли, и четверых карателей отпустили. Думаю, что к приходу чоновцев их было уже значительно меньше, но казаки в те времена были лучшими бойцами в стране, а то и во всём мире. С сегодняшними ряжеными клоунами и не сравнить.

Вот только чего они там до двадцать четвёртого тире двадцать пятого года сидели? И все ли сидели? Похоже, что к появлению карательного отряда, в лесу оставались всего несколько человек охранявшие груз. Причём сам груз находится недалеко от второго поселения и «Тор» приблизительно прикинул, где конкретно. Так что придётся нам опять копать и снова гору оборудования с собой тащить.

[i] В данном случае МЦ – Марголин Целевой. Вызывает восхищение тот факт, что Михаил Владимирович Марголин создал свой легендарный пистолет, будучи абсолютно слепым!

[ii] Достоверный факт. В Гражданскую войну зверствовали не только «белые». «Красные» ничем от них не отличались, а позже, особенно после того, как заняли Крым, многократно превзошли в беспредельной жестокости своих классовых врагов.

Глава 6

Остаток марта и первые числа апреля прошелестели незаметно и как-то буднично. Если раньше Ленка жила от работы до работы с вялым времяпровождением между сменами, то теперь она еле добиралась до подушки. Она и не подозревала, что жить можно настолько интересно. Дни были заполнены все без остатка. Тир раз в два дня, айкидо раз в два дня, бассейн два раза в неделю обязательно и раз чисто поплавать с Женей. Посидеть с младшей внучкой тёти Маши несколько часов в день – пятилетняя девочка заведующей столовой была та ещё непоседа.

Узнав, что Ленка потеряла своего ребёнка. И ведь узнала! Видно, Андрей сказал. Тётя Маша всплакнула с Ленкой, нагрузила её Вероничкой и стала девочка частой гостьей у Сизовой. Бывала и засыпала у Ленки, убегавшись. Архивы ещё, поездки с Женей и Андреем и прочее, прочее.

Познакомилась она и с «Тором» – высоким худощавым стариком с пронзительным и умным взглядом «ходячего рентгена» как назвал его тогда Женя. Познакомилась и с ребятами его технического отдела и … влюбилась в него. В отдел в смысле, а не в «Тора». Хотя, чего греха таить и в «Тора» тоже. Ибо не любить этого чуткого, доброго и сильно пожилого человека было нельзя.

Ну, никак не поворачивался язык назвать «Тора» стариком, а уж ребята его отдела были и вовсе необычайные. Не было вещи, которой они бы не знали или не умели. Вроде того же Вали Нагорного. Передвигался Валя по отделу на электрической инвалидной коляске, собранной собственными руками. Ноги Валя потерял в Чечне, а его руки, по словам всех, кто работал с ним, были золотыми по плечи. И образования у бывшего десантника тоже сначала не было – самородок. Знания он впитывал, по словам «Тора», не мозгом, а всей поверхностью тела, учась сейчас уже во втором институте. Заочно, разумеется.

В отделе были и свои лаборатории, и войти в них можно было только по отпечаткам пальцев и сканированию сетчатки глаз. Там даже второй пост охраны располагался, первый находился перед входом в техотдел. На самом деле техотдел только назывался отделом. Это был целый комплекс лабораторий, под руководством «Тора», занимавший целое трёхэтажное здание несостоявшегося заводского управления. В здании находились не только лаборатории, но и экспериментальные производственные помещения, и комфортабельные жилые блоки.

Все, кто работал в техотделе, действительно уважали и любили Женю, и Ленку приняли как своего лучшего друга. Занимались в отделе работами, о которых Сизова сначала даже не подозревала – в некоторые помещения у неё до сих пор не было допуска. Тем же дневником подполковника Смирнова, к примеру, и картой, от которой остались только жалкие клочки.

Дубовый ларец, о котором говорил Женя на их совещании и сейчас ещё стоял в лаборатории, и Сизова увидела его совсем недавно. Хотя Ленка понимала и ребят поисковой группы. Просмоленный изнутри и снаружи ларец весил килограммов двести и как они его вкорячили в дверь вертолёта Ленка даже не представляла.

Одно расстраивало Сизову. Через три недели после приезда Женя уехал на десять дней в Москву, на конференцию по охранной деятельности. Правда, звонил каждый день по нескольку раз. Неожиданно взревновавшая Ленка даже втихую посмотрела в интернете. Такая конференция действительно проходила в Москве и сразу успокоилась – работа. От неё никуда. Женины обязанности за него никто не выполнит. И хотя без любимого человека было жутко тоскливо, повседневная работа, тренировки и егоза Вичка скрашивали нежданное одиночество.

Ни в какую Москву Женька, разумеется, не уезжал. Сначала отправлял и координировал боевые группы. Одна группа ликвидаторов уехала в Рязань, вторая в Воронеж. В обоих случая бандиты зажились на белом свете. Вытрясут их ребята перед их смертью или нет, Женьку волновало мало, но двое продвинутых программистов со своими ноутбуками с группами отправились. Работой с безналом занимались они, перекидывая деньги на счета специально создаваемых для таких операций фирм-однодневок. После целой серии банковских транзакций деньги обналичивались, где-то в Юго-Восточной Азии. «Немо» в это не лез – схема была отработана людьми «Делавара».

Затем Женька отправился к одной из групп разведки – группы электронной разведки и визуального наблюдения постоянно отслеживали несколько семей и небольших организованных банд в разных районах города и пригорода. Это были не только «чехи», но и «даги», и большая семья «азеров»[i], постоянно тягавшая вместе с зеленью самой разнообразной свежей и сушёной травы мешки конопли, выращенной на гидропонных фабриках, расположенных в субтропических районах Азербайджана.

Были и две «дикие» бригады, не брезгующие вообще ничем – их, скорее всего, сдадут подполковнику Коркия. Надо только доказательную базу собрать, чем рэбовцы сейчас и занимались. А вот группа визуального наблюдения отличилась – засекли нездоровую активность в уже однажды отработавшем по бандитам доме.

Четыре с лишним года назад в этом огромном особняке отсиживалась небольшая бандочка в восемь лиц совсем не славянской внешности. Вопреки устоявшейся практике этнических преступных группировок, группа была сборная, но как оказалось впоследствии, просто скорешившаяся в одной из карельских колоний. Хотели уже принимать их в самом доме, но они как-то резко снялись и на двух машинах укатили в крохотную деревеньку между Волховом и Тихвином, где и нашли свою очень непростую смерть в ближайшем болоте.

После инцидента в дом влепили пассивную «прослушку» выведенную через крышу и хитро подключённую к электрике дома – исключительно затем, чтобы группам наблюдения было проще работать, но больше никакой активности за эти годы выявлено не было. Последнее время этот дом группы «наружки» проверяли больше для проформы и уже собирались сворачивать ничего не дающее наблюдение.

Владельцы особняка продолжали жить своей жизнью в собственном доме слегонца похожим на ангар переросток – есть такая черта во всём Кавказе и Закавказье. Там, что ни дом, так дворец на тридцать комнат. Правда, в тех регионах и семьи нечета русским – меньше четверых детей бывает крайне редко. Для чего такой дворец этой семье из пяти человек никто не понимал, но это их проблемы. Хочется налоги государству платить – с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Как только гости приехали, семья снялась и свалила, на минуточку, на родину, в Чечню, а во дворе встали два «гоблина» с автоматами. Вот тут-то старший смены наблюдения и сделал стойку.

Уже через два часа недалеко от дома пристроился фургон РЭБ, групп наблюдения стало четыре, а на соседней улице сняли дом для группы поддержки – такие телодвижения были непонятны. Из гостей были только четверо с привычными всем «калашами», а значит, это не гости, а местная охрана, высадившая хозяев, чтобы те не видели настоящих гостей. Рэбовцы это чётко отсекали – в доме даже по сотовым телефонам не разговаривали. Очень похоже, что ждали кого-то.

Движение началось только через сутки. К тому времени, лишних бойцов с улиц убрали, а рэбовцы поселились во дворе соседней дачи. Хозяин оказался хорошо послужившим полковником связистом и фургон РЭБ засёк сразу. Ему показали служебные удостоверения госнаркоконтроля, которые выглядели даже лучше настоящих. Полковник по стойке смирно не встал, но головой качнул одобрительно. Видимо, соседи его тоже, когда-то зацепили.

Гости приехали на трёх джипах и двух Мерседесах Виано, чёрного цвета с украинскими номерами. Заехали во двор и затихарились. Сфотографировать гостей не удалось, но один внедорожник сразу же метнулся к знакомым за продуктами, а те баранов выращивают и мусульманам окрестным продают, и не за двадцать копеек. Но каждый себе на кусок хлеба с маслом по-своему зарабатывает – семья там тоже не два человека, а девять, из них пять детей. Чтобы накормить их досыта надо каждый день пахать как «папа Карло».

Женька собрался уже «возвращаться из Москвы», но старший смены рэбовцев, бывший майор, отслуживший в Чечне почти восемь лет, и знавший арабский и чеченский языки как русский как-то сильно напрягся и потянул Женьку на улицу.

Аппаратура прилежно писала разговоры внутри особняка, и отслеживала все телефонные переговоры и по сотовым, и по спутниковым телефонам. «Делавар» и Женька никогда не жалели денег на технику, хотя даже за использование того же сканера сотовой связи грозила нешуточная уголовная статья. Использование такого сканера даже «ментам» позволительно только с санкции прокуратуры.

– «Немо»! – Сказал майор, затягиваясь сигаретой. Некурящий Женька даже отступил на шаг.

– А гости то по нашу душу заявились. Эмиссар приехал из Саудовской Аравии через Украину и Белоруссию. В Одессе стоит очередной контейнеровоз. Ржут, что проскочили как по маслу. И припёрлись не с пустыми руками. Говорят, про какой-то нал. Сумму не называют, но в средствах не стеснены. Я готовлю пакет для «Тора». Отправлять по интернету боюсь – что-то тут нечисто, а чуйка меня никогда не подводила.

Сейчас дам команду вообще не пользоваться связью. У них внутри есть сканер радиочастот. Правда дерьмовенький, но рисковать не будем. Похоже, что арабы заявились по проваленному теракту. «Федералы» текут как решето. Помощник эмиссара должен встретиться с каким-то майором из федеральной службы безопасности – Женя набрал на планшетнике сообщение.

– Кто эмиссар? Имена называют? Сканирование голосов ведёшь? – Дав прочесть сообщение майору, он тут же стёр его.

– Голоса отсекаю по всем параметрам и собираю в пакет. Идут именно имена и не больше. К эмиссару обращаются почтительно, но без идентификации. Конкретики пока нет. – Женька кивнул головой и показал жестом: «закругляемся. Иди работать». Они знали друг друга несколько лет и понимали друг друга без слов.

Фотографии гостей были нужны, но в отличие от Женьки люди говорят, а бандиты и террористы часто говорливы не по делу. Им в первую очередь нужно выделиться, а это либо рядом с трупами сфотографироваться и засветиться на весь мир, либо дать интервью какой-нибудь «левой» газетёнке, чтобы тебя у кормушки не забыли.

Служба безопасности «Делавара» часто покупала копии диктофонных записей таких интервью, отсылая их «Тору». Подполковник Клочков собирал не только это, но и фотографии, копии протоколов, сканирование радиопереговоров и сотовой связи в местах боёв и потихоньку собрал уникальную базу разыскиваемых во всём мире террористов, бандитов и простых уголовников. В ассоциации телохранителей и охранных агентств СНГ «Тор» был одним из самых авторитетных экспертов, чем и пользовался, высасывая информацию, бывало, и из воздуха.

Забрав посылку для ребят техотдела, Женька уехал на базу. Андрея он с собой не брал – это был легальный водитель, работающий с ним и по поиску кладов. В криминал его мешать было бы неумно – бывший омоновец был правильным парнем, заработавшим пули в лёгкое и колено, и с огромаднейшим трудом вернувшийся с того света.

В подобных командировках Немоляева всегда сопровождал его напарник и телохранитель Костя Бугреев, который и был сейчас за рулём. Костя был своим в доску – в девяносто пятом он потерял старшего брата.

Брата привезли в закрытом гробу, но начитавшись всякого в газетах, отец настоял на открытии гроба. Увидев, что абреки сделали с её первенцем, мать слегла и не встала – похоронили рядом с сыном, а Костя уехал контрактником в горы и живыми боевиков не брал вообще. Пока сам на пулю не нарвался.

За то время пока Костя мстил за брата, отец у него спился и замёрз на скамейке у дома, и возвращаться Косте стало некуда, но знакомые посоветовали обратиться в «Витязь», а там и в боевую группу попал. Такие бойцы как Костя воюют всю жизнь. В мирной жизни им места нет.

Была уже ночь, и проскочили они по городу быстро. Заехали на базу через боковой въезд и сразу подъехали к запасному входу в техотдел. Несмотря на ночь, отдел работал – закодированный пакет у Женьки забрали, и «Тор» тут же увлёк его к себе в кабинет.

Обрисовав, ситуацию как есть и, выведя всё на монитор компьютера «Тора», Женька застыл выжидающе. Подполковник выглядел странно – хмурился и недовольно жевал губами, как будто матерился.

– Плохо Женя. – Наконец сказал он.

– Совсем плохо. На меня вышел заместитель начальника ФСБ по Ленинграду и Ленинградской области генерал-майор Махов Андрей Владимирович и приглашает на беседу.

Закинул я по нему удочки по знакомым. Здесь Махова никто не знает, перевели недавно с повышением из Мурманского управления, но характеризуют его как въедливого и дотошного профессионала. Буду копать дальше. – Подполковник замолчал, так же мрачно глядя на Немоляева.

Как и многие пожилые люди «Тор» не принимал нового названия Питера, по-прежнему называя его Ленинградом. Да, и многие в молодом и совсем юном поколениях называли родной город старым названием, считая это высшим шиком местного сленга.

– Когда? – Набрал Женька.

– Чем быстрее, тем лучше. Спрашивал и о тебе, но я сказал, что ты лежишь в нашем стационаре – последствия контузии. Якобы плохо реагируешь на изменение атмосферного давления.

– Ты можешь потянуть пару дней? – спросил Немоляев.

– Зачем? – Удивился «Тор» и в это время к нему в кабинет на своей монументальной телеге просто ворвался Валя Нагорный и прямо с порога шепотом завопил.

– Женька! Георгич! Вы не представляете, кого они нарыли! Абу Фатти аль Магдани. Одиннадцать лет уже в розыске. Отличился на отстреле американских туристов в Африке. Одну семью вообще на куски порезал, а головой семилетней девочки в футбол играл. Конченый отморозок.

По непроверенным данным является идейным вдохновителем ряда терактов в Африке и на Ближнем Востоке. За него «пиндосы» пять лямов «зелени»[ii] дают. Причём, по барабану живым или мёртвым. Его половиной мира разыскивают, а он под Питером окопался. Вот рожа наглая. – Валя в восторге влупил своим кулачищем по подлокотнику кресла.

Любая другая инвалидная коляска от такого удара сложилась бы пополам, но эту Валя собирал для себя собственными руками. Бывший десантник на досуге баловался десятикилограммовыми гантелями и тренажёрами и был очень сильным человеком.

– Это точно? – Вскинулся подполковник.

– Точнее не бывает. Совпадение девяносто восемь процентов. Три года назад «Делавар» прислал диктофонную копию его интервью ливийскому журналисту. Скандал был тогда страшенный. «Пиндосы» чуть на гуано не изошли. Трендец. Не моё конечно дело, но вы красавцы. – Тронув «Тора» за руку, чтобы привлечь его внимание Женька напечатал.

– С генералом тяни время. Магдани надо брать живым. И всех, кто с ним тоже. Вряд ли с ним рядовые боевики. Если он привёз наличные деньги, то к нему на поклон потянутся местные кровопийцы, а главное, почти наверняка подтянется и координатор региона. Можно хлопнуть их всех разом.

Местных на отходе просто постреляем, а Магдани возьмём ночью. Очень похоже, что он был куратором теракта и с него спросили. Вот его и принесло сюда. Сможете сделать газ, которым террористов на Дубровке[iii] глушили? – Подполковник тут же ответил.

– Такой, конечно, нет. Мы не волшебники, а только учимся, но сонный максимальной концентрации сделаем. Вся живность в округе впадёт в спячку до весны следующего года и нынешнего лета просто не заметит. С гарантией. – И тут же запряг Нагорного.

– Валя. Поднимай всех своих и врача из нашего медцентра – Олега Павловича срочно к нам. Спать больше не придётся. Женя вызывай свои группы. К завтрашней ночи сделаем. Тянуть дольше нельзя, но брать их надо после встречи с предателем. – Женька только кивнул.

Предатель его тоже интересовал. Но не живым. Живыми предателей брать бессмысленно. Наказание за помощь бандитам и террористам должно быть только одно – смерть. Никаких сроков. Никаких показательных судов. Все заинтересованные лица и так будут знать: сдал своих – в гроб, а лучше без него. Закопать как собаку за забором, чтобы даже не знали, где лежит это дерьмо.

Можно и смерть от несчастного случая организовать, а «несчастный случай» у него в группе имеется. Сто десять килограммов весит. Если кулаком в голову со всей дури влупит, то она будет скакать по округе как шарик от пин понга, а ноги с руками и кусками туловища разбросает по Ленинградской области.

Было у этого «несчастного случая» в армии такое событие, запомнившееся ему надолго – на спор влепил боевику в грудину кулаком, специально на «духа» для эксперимента бронежилет напялили. Дохлого боевика отнесли головой вперёд на кладбище, броник отправили в ремонт – пластину погнуло, а «несчастный случай» после весьма эмоциональной и продолжительной словесной выволочки был переведён на дальний блокпост. Так командир полка ему в конце фразы и сказал: «таким чудакам на букву «му» только там и место».

Женя опять тронул «Тора» за локоть и принялся печатать.

– У тебя какой контакт с генералом?

– Через адъютанта. Встреча может быть на нейтральной территории. – Тут же ответил подполковник.

– Утром выйди на адъютанта и пусть тебе генерал отзво́нится как сможет. Скажи, что есть срочная информация, и я её сейчас проверяю. Ещё скажи, что мне необходим личный контакт с ним через тебя, а не через адъютанта – может выскочить скоропортящаяся информация. Пусть даёт свой личный сотовый телефон. – Женька лихорадочно думал.

– Что ему говорить для затравки? – «Тор» соображал очень быстро.

– Помнишь, прошлой осенью проскользнула информация, что какой-то щенок «ксивой» светил в кабаке в Гатчине? По званию референт,[iv] кажется. Его ещё на хрен послали и башкой вперёд с лестницы спустили. – «Тор» кивнул головой припоминая.

Была такая история – выпускник академии ФСБ действительно по-пьяни нарвался. Не рассчитал собственных сил в борьбе с ярким проявлением врага в образе палёного «Hennessey».[v] Местные «быки» не только спустили его с лестницы, но и ноги об него вытерли. Хорошо, что не на камеру в мобильном телефоне.

– Вот и слей ему информацию, что есть такой щегол, светящий «ксивой». Добавь ещё что он ко всему прочему «стволом» тряс, а я проверяю. Пару дней точно протянем и не всполошим никого. Предатель точно не чухнется, а генерал притормозит, а если начнёт свою проверку, то только время потеряет.

– Годится. Сделаю. Что ты задумал? – Провести своего учителя Женька и не пытался.

– Продать Магдани минимум за четыре миллиона баксов, но начинать с пяти и сразу грузить, что сольём его американцам. Тем более что им хватит и одной головы в формалине. Заодно сдадим и всех остальных до кучи.

Раз на нас выходит генерал, значит, мы, где-то засветились помимо теракта. Давно думал сворачивать или консервировать боевую активность. Слишком размахались. Деньги пусть переводят на один из «левых» счётов «Делавара», а он по нашей схеме их уведёт и обналичит.

На виду только мы с тобой. Потому-то на тебя и вышли – со мной разговаривать бесполезно. Я одинокий контуженый сержант. Меня даже под «сывороткой правды»[vi] допрашивать бессмысленно, а ты подполковник – семейный, к тому же из смежного ведомства. Почти наверняка они сначала прокачали тебя по прежнему месту службы и сняли характеристики и психологический портрет.

Стопудово и маршруты движения пробивали, но мы с тобой живём на базе, и достать нас не спецназом ФСБ лучше и не пытаться. Порвём любых нападающих в кровавый фарш. Если только пару танков подгонят, да и танков не хватит – найдем, чем встретить. Сгорят прямо напротив КПП в назидание всем остальным. У «духов» таких сил здесь быть не может. Значит, если они получат информацию от предателя, то нас будут глушить на выходе.

– Продать до захвата или после? – «Тор» включился в планирование предстоящей операции сразу – голова у него варила значительно лучше, чем у всего его отдела.

– После разумеется. От наличных денег Магдани я отказываться не собираюсь. Да и ребятам надо пар выпустить. Они охрану и местных кровососов под нож пустят, а после этого можно консервироваться и повод будет – засветились, а впустую сворачиваться – мои ребята не поймут, да и для дела это вредно. Наличка пойдёт на выходные пособия всем участникам. После дела все тихарятся, а мы начинаем танцы с генералом.

Проблемы только две. У тебя дочка с внучкой, у меня Лена. Твоих надо выводить через Финляндию к «Делавару», благо у них там таможенный пост в пятидесяти километрах от дома. А вот что мне делать с Леной? – Как сказать любимой женщине о таких проблемах Женька даже не представлял.

Оставлять Лену здесь нельзя – красивую женщину рядом с первым помощником «Делавара» видели слишком многие и выводы сделали все без исключения, а отправлять надолго было по-человечески страшно. Женька боялся её потерять. Без Лены не жизнь. Проще сразу застрелиться.

– С Леной я поговорю сам и выведу её вместе со своими, а «Делавар» уберёт их на дальнюю дачу. Пусть девочки на солнце пожарятся, пока всё не утихнет.

Приду к тебе домой и скажу, что у нас проблема с Тверским заводом – наехали бандиты по беспределу, и мы убираем всех родственников. Даже я, старый дурак, своих на Карибы отправляю, чтобы не отсвечивали. Пляски с захватом родственников нам здесь не нужны. – Умница «Тор» сразу же слепил грамотную «отмазку».

Такое точно прокатит, а дальней дачей они называли виллу, находящуюся в небольшом островном государстве в Карибском бассейне. Если, где и остался рай на земле, так это только в таких государствах. Правда, подобные удовольствия существуют только для тех, у кого имеются приличные деньги.

– Годится. Но общение с генералом прогоняем по моей схеме через хитрый планшетник. Выведешь кнопку уничтожения жёсткого диска. Планшетник буду держать в руках, а всю информацию выведем с него на монитор в минивэне. Дёрнется – я спалю информацию, но этот генерал не дурак. Погонами и лампаса́ми, конечно, потрясёт, но на конфликт не пойдёт – слишком высокая ставка.

Если Магдани куратор терактов, то из него вышибут всю схему организации и проводки финансов, а потом уже дохлого по левой схеме сольют американцам, чтобы отбить потраченное на нас «бабло». При таком раскладе государство ничего не потеряет, а за возможность принародно утереть нос «пиндосам» и выделиться перед руководством, генерал ещё и приплатит. – Женя рисовал свою схему быстро – соображалка у него работала, дай бо́же.

«Тор» усмехнулся. Это да. Нет такого генерала, который бы не мечтал стать маршалом хотя бы на месяц. В ФСБ маршалов не бывает, но пришлый генерал выхватит такой офигенный бонус, что ему до конца службы хватит.

В то же время пляски с бандитами и «федералами» для них самих почти безопасны, но девочек надо убирать. Поэтому он сказал.

– Иди домой к Лене и сейчас ничего не говори. Я свяжусь с Димой. Надо чтобы он на той стороне подогнал европейское охранное агентство со легальным оружием, а это минимум двенадцать часов. Как раз выспитесь, а потом я подойду и продавлю отъезд.

Утром вертолётом перекинем Лену через Ладогу к моим, а машины сопровождения из агентства я отправлю прямо сейчас, и к ночи они будут уже на той стороне. В Финляндии девочек перехватят люди Димы и довезут до аэропорта. Иди. За эти сутки ничего не произойдёт, а произойдёт – ребята отследят, а я скоординирую.

[i] Чеченцы, дагестанцы, азербайджанцы. (сленговые названия).

[ii] Персонаж вымышленный, но за ряд международных террористов американские спецслужбы действительно обещают крупные суммы и пять миллионов долларов совсем не предел.

[iii] При проведении антитеррористической операции в здании Театрального центра на «Дубровке» российские спецслужбы использовали неизвестный газ, нейтрализовавший террористов. Американские спецслужбы прислали запрос о составе этого газа, но были посланы по известному всем россиянам адресу. К сожалению, автора до озвученного места американские «партнёры» пока не добрались. Видимо из-за сложностей перевода они ищут это место до сих пор.

[iv] Первое звание в ФСБ, соответствует званию лейтенанта.

[v] Одна из самых популярных марок французского коньяка в России, но также и одна из самых подделываемых.

[vi] «Сыворотка правды» — условное название психоактивных веществ, используемых для получения скрываемых человеком сведений.

Глава 7

Ленка почувствовала приближение Жени. Такое бывает у животных, когда они ждут хозяина. Иррациональное чувство и разбудило, и не отпускало. Она проснулась минут за десять до прихода Жени. Он, наверное, только в корпус входил, а Ленка уже сидела в кровати и пыталась сообразить, что же её так взбудоражило.

У себя в квартире Сизова мучилась со сном даже после смен с тяжёлыми операциями. Здесь же она засыпала, только добравшись до кровати и обняв большую тряпичную игрушку, что подарил ей Женя, спала до утра почти без сновидений. А сейчас Сизова проснулась посреди ночи и сна ни в одном глазу.

И тут пискнул замок. Он был хитрым, не только механическим, но и магнитным. Если бы вошёл чужой человек, на пульте охраны заверещала бы сирена и уже через пару минут тут была бы группа быстрого реагирования. Такой замок теперь стои́т и в её квартире. Лену подбросило на кровати, и она бросилась к двери.

– Женька! – Женя подхватил её на руки и крепко прижал к себе.

Ленка не стеснялась своего тела и спала всегда в полном неглиже. Женя был с улицы, но Сизова этого не заметила. Так же она растворилась в Жене в первую встречу с ним. Просто ухнула в водоворот обожания и страсти, но если тогда Сизова просто потеряла голову, то сейчас наслаждалась каждым мгновением близости и растянула её на несколько часов.

Через эти несколько сотен просто безумных минут полностью опустошённая Сизова лежала на боку закинув ногу Жене на ноги и воткнувшись ему носом подмышку вдыхала запах любимого человека. Такого с ней никогда не было – хотелось впитать Женю всего в себя. Рука его лежала у неё между лопатками и, дотянувшись до ягодиц, ласкала их. Так они и уснули. Опустошённые. Счастливые. Любящие друг друга.

Женька тоже забыл обо всём на свете. У него были женщины и до Лены, но влюбившись в неё два года назад, и сходя с ума по этой безумно красивой девушке, он чисто физически не мог хоть с кем-то встречаться, отдавая всего себя работе. И сейчас его рвало на части.

Немоляева давно уже звал к себе «Делавар» и у Женьки за границей был и свой дом, и свой бизнес, намертво связанный со всей организацией «Делавара», и приличные деньги, но здесь жила Лена. Даже его друг и учитель, увидев Лену сначала на фото и видео, а потом и в Греции признал, что ради неё можно пожить ещё немного в холодном Питере и предлагал вначале Женьке ускорить процесс знакомства, но всё решилось само собой. К тому же Женька не принял бы такого знакомства – это отдавало бы покупкой девушки, а для него это было неприемлемо.

Конечно же, «Немо» знал о Лене всё. Собственная служба безопасности и разведки, да и Костя с Михалычем выставляли Лену в весьма неприглядном свете, но Женьке было на это наплевать. Эту девочку он просто любил, а оказалось, что она тоже любит Женьку, и это было шоком в первую очередь для старого тренера, который в Греции попросил у него прощения. Женька не стал жеманиться, а просто позвал Лену, и они втроём провели вечер в маленьком ресторанчике на берегу моря. С этими воспоминаниями Женька уснул, и снилась ему обнажённая Лена в волнах тёплого моря, хотя он никогда её такой там не видел.

Проспали они долго. Был уже полдень, когда они почти одновременно проснулись, но сегодня Сизова открыла глаза ненамногим раньше. Была одна новость, о которой она, не веря своему счастью и опасаясь её спугнуть, не признавалась даже самой себе.

Дело в том, что, потеряв ребёнка и лёжа в элитной клинике, Сизова услышала страшный для женщины приговор, произнесённый бесстрастным нарочито вежливым голосом: «Вы никогда не будете иметь детей». Поэтому-то её и бросил муж, посчитавший, что бесплодная красотка ему больше не нужна – нагулявшись в молодости, он очень хотел наследника.

Немного отошедшая от горя и пустившаяся во все тяжкие Сизова не очень предохранялась, и приговор подтверждался и давил на Ленку асфальтовым катком сильнее, чем собственное одиночество. Встретившись с Женей, она тоже не предохранялась – вспыхнувшее чувство, и водоворот событий последних недель закрутили ее, и она только вчера перед сном вдруг поняла, что ежемесячные женские праздники не приходят уже во второй раз. Проснувшись, она сразу подумала об этом и принялась считать дни. В это время проснулся Женя.

Проснувшись, Немоляев почувствовал свою ладонь под щекой любимой женщины. Он лежал на спине, раскинувшись, и только левая ладонь касалась Лены, а это было неправильно. Чуть повернувшись, Женька встретился с ней глазами, и просто чуть нагнувшись – по сравнению с ним она была совсем маленькой, воткнулся лицом Лене в грудь. Точно в ложбинку между этими волнующими его бугорками, но Лена вдруг отстранила его и тихо прошептала.

– Доброе утро! – И тут же почти без перехода.

– Жень! Пойдём в ванную! А? Только тебя ждала. – На Женьку вдруг нахлынула такая волна нежности, что он только хлопнул глазами, но Лена всё поняла правильно.

Разбежавшись по санузлу, они встретились вновь уже через несколько минут в наполняемой водой джакузи, и если Женька смотрел на Лену с прежним обожанием, то Лена вернулась из туалета в жутком ошеломлении.

Зачем она держала в своих вещах тест на беременность, она сказать бы не смогла, но сейчас тест показывал положительную реакцию. Положительную! То, что она беременна Сизова чувствовала всем своим существом и … не верила. Скрывать от Жени? У неё и в мыслях не было, но надо сначала провериться у врача.

Наплескавшись в джакузи, они вернулись в развороченную кровать и, постелив вдвоём свежее бельё, снова принялись друг за друга, но в этот раз медленно, нежно. Для Сизовой такие отношения были не столько новыми, сколько изучающими. Сейчас она пыталась найти в Жене хотя бы маленькую фальшь, но её не было раньше, а сейчас после стольких дней разлуки и подавно.

Женька чувствовал, что что-то не так с Леной. Отчего у него возникло это чувство, он пока не понял, но оно крепло с каждой секундой. Может она подсознательно чувствует разлуку? Говорят, женщины это умеют. Сказать самому? Нет. Пусть лучше это сделает старый друг и учитель. Он найдёт правильные слова. Женька, оторвавшись от Лены, на мгновение приложил палец к губам и на пару минут вышел из спальни.

Женя вышел как-то скомканно, и Сизова приготовилась к худшему – он явно пошёл за планшетом, но Женя вернулся с легкомысленным пакетиком. Сел напротив Лены и запустив руку в пакетик и ни мгновение не сомневаясь, вынул руку с коробочкой с двумя обручальными кольцами обсыпанными маленькими бриллиантиками.

Подарок «Делавара» оказался очень кстати, а откуда он взял размеры колец Женька и не спрашивал – не скажет. У Викулина была своя личная служба безопасности и разведки, но кто в неё входит не знал даже «Тор».

– Жень. Я, по-моему, беременна. – Только и смогла прошептать Сизова. На что Женька только улыбнулся и чуть шевельнул кистью с коробочкой.

А что он мог ещё сделать? Сказать ему не суждено, но момент Женька угадал. Положив коробочку на кровать, Женя взял Лену за руку и, достав маленькое колечко, одел его любимой на палец. Миг и у него на пальце оказалось его кольцо – Лена не сомневалась ни секунды.

Так не положено? Неприлично? А что может быть приличнее решения двух любящих друг друга людей? Но это оказалось ещё не всё.

Сначала из пакетика появилась платиновая карточка, какого-то банка. Потом Женя дотянулся до планшета, который валялся на полу, обнял Лену, уже привычно передал его девушке и принялся печатать.

–Карта открыта на твоё имя – это твоё приданное. Там пятьсот тысяч евро – моя жена и мой ребёнок не должны ни в чём нуждаться. Это тебе на свадебное платье и пелёнки с распашонками. Ты всё равно лучше меня знаешь, что покупать и сколько этого необходимо моей любимой женщине и нашему ребёнку, а за нашего детёныша я тебе отдельное «спасибо» скажу. И не здесь.

Меня «Делавар» с ребятами давно в Европу зовёт – там открыта и развивается фирма по поиску подводных сокровищ. Он и корабль со специальным оборудованием уже купил. Я здесь только из-за тебя задержался – не мог хотя бы в полглаза не видеть свою любимую женщину. Издали, но должен был.

Ты для меня как наркотик – я без тебя не могу ни дня. «Делавар» уже хихикать устал, но нас судьба свела. Видно, Амуру надоело лук натянутым держать. – Женька опять смеялся, а на душе у Сизовой было умиротворённо.

Не нужны ей никакие деньги. Всё у неё уже есть, а Амура этого она с удовольствием кирпичом бы приголубила. Урод шкодливый! Не мог на два года раньше стрелу пустить?

Снайпер грёбаный! Капитана Верниковского у него в учителях не было. Он бы этого шкодника научил стрелами кидаться, а заодно и строем ходить. Так и сказала Жене, и они рассмеялись оба.

* * *

Взмыленный «Тор» объявился только к вечеру. Они уже успели поесть в столовой, поразив кольцами тётю Машу и добраться до медцентра, благо было недалеко – чуть наискосок через сквер. И там их категорически порадовали – однозначно беременна и срок сказали. Больше шести недель. Пока шли обратно, Ленка прикинула. Точно в Москве в отеле – недаром им двоим, в номере кровать понравилась.

Вот не любят они вдвоём Москву, но этот город стал свидетелем не только зарождения новой жизни, но и жизни их семьи. Сказала об этом Жене, а он уже дома ответил: «Главное нам с тобой в медцентре сказали – нас трое, а днём раньше или днём позже нам всё равно. Наш ребёнок зачат в любви и радости, а потом мы его ещё и в море выкупали. У него самая лучшая мама на свете, а больше мне ничего не надо и ему, я думаю, тоже».

Тут то и объявился «Тор» с фальшивой новостью о бандитском наезде. Лена выслушала нерадостную весть, но головой соглашающее кивнула. Она была дочерью военного. Пусть и военного медика, но всё равно и думала Сизова уже не мозгами, а материнским инстинктом. Единственное только она серьёзно сказала.

– Константин Георгиевич. Мы с Женей решили пожениться, и у нас будет ребёнок. Моего мужа берегите. С вас спрошу. – И прищурилась, как будто прицелилась.

– Что ты Лен. Что ты? – Смешно взмахнул руками «Тор».

– У нас пули не свистят. Мы же в блиндаже, а не на передовой. Слава богу, есть, кому в атаку ходить. Бойцов то полно, но командир над ними только Женя, а я так – начальник штаба.

Это мы, обжёгшись на молоке, на воду дуем. Навидались баранов в своё время, а у них мозгов нет – одни инстинкты. Тебя бы на базе оставили. Здесь безопасно, но Женька дёргаться будет, а от него дёрганого никакого толка. Ты его хоть пожалей.

А потом ты там не одна будешь. Своих я тоже отправляю от греха. Там за вами присмотрят, а у нас спина будет прикрыта. Дима примет тебя как родную – он Женю уже несколько лет сыном называет, а ты ему ещё и внука подаришь или внучку. Он с тебя пылинки будет сдувать. – Так и уговорил и успокоил.

Вертолёт уже стоял на площадке, так что только посидели на диване минут пятнадцать, обнявшись – Ленка на коленках у Жени уткнув ему в шею лицо, всё же всплакнула, а он её по голове гладил и сам чуть слезу не пустил. Вовремя «Тор» пришёл. Очень вовремя.

Проводив взглядом, вспорхнувший вертолёт, пилот был реальным виртуозом прошедшим через несколько лет войны, Женя принялся выслушивать новости. Всё шло не сильно стройно, но без особых катаклизмов, хотя такого развития ситуации «Немо» не ожидал. Очень похоже, что несчастному генералу придётся покрутиться, чтобы реабилитировать свою контору. Дошли до техотдела и «Немо» принялся выслушивать хронологию событий дня.

– Группа РЭБ подтвердила окончательно: Абу Фатти аль Магдани собственной персоной. Он действительно был куратором неудавшейся атаки и действительно приехал на реабилитацию. Захотелось красиво выступить, тем более что все предпосылки для этого у него есть.

Помощник – Хусейн аль Ниди. В первый раз засветился в Танзании, но всегда трётся на четвёртых ролях. По спутниковой связи он уже доложился, что на месте, и они приступают к зачистке неверных. В этом доме остановились, потому что хозяева здесь ведут себя тише воды ниже травы, активности правоохранителей за все годы не наблюдалось, а шоссе там совсем рядом – удобные заезды с нескольких точек позволяют подъехать к дому скрытно.

Сколько привезли денег, пока неизвестно, но как ты и предполагал, вызвали местных кровососов. Приедут завтра. В доме, помимо двоих основных фигурантов, четверо телохранителей и шестеро местных охранников. Смена охраны через каждые три часа, перекличка ночью через тридцать минут.

С генералом всё нормально. На туфту купился, номер оперативного телефона оставил. Наверняка, это какой-нибудь «левняк» под прослушкой, но тройку дней он его в кармане потаскает, и будет ждать бесплатного десерта. Через три дня начнёт бить копытом, но к тому времени у нас уже будет, чем его удивить.

Теперь новость хреновая. Аль Ниди уже встретился с предателем, получил пакет информации и свалил обратно. Предателя мы отследили и взяли прямо на улице. – Тор сделал паузу, тяжело вздохнул и продолжил.

– Заместитель начальника оперативно-аналитического отдела майор Самойлов. Того самого отдела начальнику которого Грановская отнесла информацию о теракте, а значит они знают о нас всё. – Тор опять замялся.

– Самойлова «потрошили» по жёсткому варианту. Твой «несчастный случай» просто зверь, какой-то. Получил он приказ ни в коем случае не убить, но информацию взять всю, так сразу предателю ногу ломом сломал. Ни слова не говоря. Сначала сломал, а потом начал вопросы задавать.

Самое неожиданное – Самойлов сдал Грановскую с детьми. Грановскую я уже убрал к нам на базу. В квартиру поставил засаду, а в дом напротив, посадил наблюдателей и снайпера, но раньше завтрашнего утра по ней действий я не жду. Пока не приехали местные исполнители и не получили деньги и первые задания на зачистку, а это всё завтра. – Враз постаревший подполковник замолчал, и Женька задал первый вопрос.

– У тебя связь со старшим группы охраны девчонок постоянная? Сколько там машин и сколько человек? – «Тор» ответил сразу.

– Группа двенадцать человек. Минивэн и два джипа. Минивэн бронирован. Старший группы капитан Белицкий Вениамин. Встретят на лесопилке недалеко от Рускеала. Это наша лесопилка и мои уже там – сидят дома у местного егеря. Их там никто не будет искать, а попробуют – на дне соседнего болота окажутся. Не найдём болота персонально для непрошенных гостей карьер выкопаем – не слишком сложный процесс.

– Отзвонись Белицкому и скажи, чтобы по прилёте изолировал пилота вертолёта, выделил ему двоих сопровождающих и отвёз их на катере с воздушной подушкой на Ладогу. Пока девочки не уйдут за границу, чтобы никуда не звонил и всё время был на виду. – и добавил вскинувшемуся «Тору».

– Знаю я, что он надёжный, но ты сам сказал: «бережёного бог бережёт». Там у меня жена и ребёнок. Мне по фигу, какие у него рекомендации. Командуй, я пока подумаю. – Через пятнадцать минут подполковник вернулся и сразу сказал.

– Да. Забыл добавить по Самойлову. С ним взяли четыреста тысяч европейских денег. Стали на их предмет пытать – молчит. «Несчастному случаю» это сильно не понравилось – сломал вторую ногу. Самойлов понял, что его мучитель парень упорный и просто так не отвяжется, а костей целых у него ещё много и поплыл.

Помучался ещё немного и выдал информацию, что слил аль Ниди домашние адреса всей верхушки ФСБ и МВД города и области. Всех заместителей, всех начальников отделов, бо́льшую часть ключевых оперов, все номера машин на которых они передвигаются из тех, что ему были известны и некоторую часть оперативных квартир. Для этого и встречались – не доверяет хозяевам. Деньги взял налом.

Очень похоже, что после всего этого Самойлов собирался сниматься с концами. С его возможностями сделать себе новые документы не проблема. Кстати, номера своих счетов с паролями после некоторых весьма болезненных сомнений он выдал. Ребята по ним отработали – более восьмисот тысяч вечнозелёных денег в копилку упало.

Мне вот непонятно какой пласт информации он за эти бабки уже сгрузил? Мы пока не знаем, где он служил раньше и как его зацепили, но «несчастный случай» работает. Самойлову он совсем недавно поведал, что обухом топора владеет никак не хуже лома.

Похоже, что наши беспредельные арабские друзья планируют отстрел фсбешников. Очень оригинальный ход. И какой красивый шлепок по морде лица всему управлению ФСБ. В жизни наша «спецура» не отмоется.

Орден «Ленина» себе попросить в награду что ли? В комплект к «Звёздочке» и «Знамени». – Глумящийся Тор, было явление необычайное, и «Немо» задумчиво добавил.

– Угу. И орден «За Службу Родине» всех трёх степеней «несчастному случаю». Сейчас высший орден, по-моему, «Андрея Первозданного», но для тебя орден «Ленина» вернут на пару дней, а президент станет генеральным секретарём ЦК КПСС и председателем президиума Верховного Совета в одном флаконе.

Парой лямов «зелени» обойдёшься. Девочкам твоим на леденцы до конца жизни хватит, живи они хоть по двести лет.

Меня другое интересует. Как ты думаешь, нас сразу начнут отстреливать или сначала попробуют «Делавара» грохнуть? Это я к тому: сколько и у кого есть времени. Как бы ему от нас отмазаться? И в первую очередь от меня.

Отзвонись Диме и передай, что ему необходимо упасть на пару недель в надёжное место, и чтобы об этом месте ни одна живая душа не знала. Пусть лучше девочек на яхте покатает. Заодно и сам развеется и Лена в красивом море с аквалангом поныряет пока ей можно.

Местные кровососы завтра получат задание на нашу ликвидацию, но группа по «федералам» и группа по нам это две разные группы. «Федералов» будет работать группа Магдани. Он для этого телохранителей и притащил. Если Магдани после такого демарша останется в живых и откроет рот, ему саудиты бриллиантов отсыпят, сколько унесёт, а на нашу страну будут плевать все, кому не лень. Репутация России рухнет ниже Танзании с разными Гондурасами.

Гонцы кровососов повезут деньги, но информация по нам уйдёт по телефону, если уже не ушла – пробивать, то нас надо. Гонцов мы грохнем, а информация останется. Магдани склеит ласты, и «федералы» вздохнут свободно, но нас это касается мало.

Дом, в котором сидит группа поддержки, сняли надолго? Подвал там большой? – Неожиданно сменил тему Женька.

– Подвал большой и дом квадратов в четыреста. Ты что задумал? – Тор своего ученика знал хорошо и уже видел, что план у «Немо» складывается и план этот рисковый.

– Я понял, почему они загрузили в тот дом Магдани. Особняк держали именно для такого случая. Это общежитие-отстойник для неудобных приезжих. Хозяева здесь сторожами работают. Те беспредельщики три года назад, в нём тоже сидели тише воды ниже травы, а косорезили они тогда вообще в другой области.

Скорее всего, весь дом заминирован и этот арабский камикадзе об этом знает. Они все ещё до рождения на всю бошку контуженные. Взрывчатки там столько, что крыша в соседнюю область улетит. В случае попытки их уничтожения, Магдани с командой накроется вместе с группой захвата, но информация уже уйдёт. Получится у него – он на коне, не получится – они все в садах аллаха, что для них тоже не хреново, но мы с тобой в любом случае на отстреле и разница только во времени получения пули.

По местным гонцам мы отработаем, как запланировали, но по максимально жёсткому варианту и с небольшой отсрочкой приговора. По Магдани тоже, но сливать его будем уже слепленного и готового к употреблению, а дальше сделаем совсем иначе, и генерал нам поможет. Готовь все видеоматериалы с допросом Самойлова, всю информацию по Магдани и его окружению и минимум пять групп операторов видеонаблюдения. – И Женька принялся излагать свой план.