Кладбище в шкафу

Глава 1

«Ведьма я, эх, ведьма я.

Такая вот нелёгкая судьба моя.

Силой я наделена,

Но на беду любовь моя обречена».

Король и шут – Ведьма и осёл.

Это был Петербург – Даша знала наверняка, хотя ничего подобного в своём городе никогда не встречала. Даже на открытках. Но родители как будто ничему и не удивлялись, просто шли по пустым улочкам, то и дело подгоняли дочь и искали гостиницу. И на кой бы чёрт им сдалась гостиница?

Санкт-Петербург – красивый город, но этот район поражал великолепием как-то особенно: старинные здания с невероятными фасадами, эти неширокие улочки, мосты над каналами. Вот на пути встретился какой-то дворец, но поразило Дашу не величественное строение: деревья, росшие у него под окнами, были из чистого золота. Даша показала на это чудо родителям, но те в упор не видели позолоты. Они лишь восклицали, «какие же удивительные вещи может творить природа, создавая такие причудливые формы стволов!»

В следующий миг случилось нечто такое, чего не могли не заметить даже Дашины родители: на площадь опустился дракон. Не сказать, что очень уж большой – где-то с лошадь размером. Он повернул свою рогатую голову, затем взмахнул крыльями, плавно поднялся в воздух и вместо пламени стал выдыхать снег. На улице тут же началась метель, и Дашины родители потащили дочь в первый попавшийся дом. Дверь открыл безобразный карлик с огромными, как у летучей мыши, ушами, одетый в старинный костюм. Несмотря на мерзкий вид, гостей он принял радушно, пригласив отобедать с его друзьями.

Посетителей привели в просторную столовую в английском стиле века так девятнадцатого. По обеим сторонам длинного деревянного стола сидело множество людей в старинных одеждах. Они ели, пили, веселились. Сергей Петрович, Маргарита Максимовна и Даша присоединились к ним.

Через полчаса весёлого застолья принесли главное блюдо. Даша с недоумением посмотрела на полутораметровый длинный свёрток полупрозрачного целлофана. В следующий момент она чуть не закричала – под целлофаном скрывалось тело девушки примерно Дашиного возраста. Она была мертва.

И так же, как и позолоченных деревьев, страшного блюда никто не видел. Люди продолжали беззаботно пировать, но их веселье прервал стук резко открывшейся двери.

На пороге стояло где-то с полсотни человек в лохмотьях и с измождёнными лицами. Они говорили на каком-то смутно понятном диалекте, но Даше удалось уловить смысл сказанного: «Отдайте тело девушки, или мы всех убьём».

Тело девушки не отдали, и тогда эти страшные люди начали кидаться на гостей и рвать зубами их глотки. Даша схватила родителей за руки и побежала с кучкой здравомыслящих людей куда-то вглубь дома.

Они остановились в комнате на втором этаже, убранство которой до жути напоминало подземелье. В закрытую дверь ломились эти ужасные люди. Все уже приготовились умирать.

– Стойте! Ведь здесь второй этаж, это совсем не высоко! Мы выпрыгнем в окно и убежим!

С этими словами Даша распахнула окно и встала на подоконник. Переборов страх, она оттолкнулась ногами и прыгнула в сугроб. Раздался непонятный звон…

Даша приоткрыла глаза. Звон не прекращался, но девушка всё никак не могла понять, что же может издавать этот отвратительный звук. С глухим стоном, придерживая руками чугунную голову, Даша перевернулась на бок – на тумбочке возле кровати разрывался будильник.

Девушка подняла руку и хлопнула по этому адскому приспособлению по порче утреннего настроения. Звон прекратился, но стоило Даше убрать ладонь, как он продолжился с новой, оглушительной силой, колокольным набатом отзываясь в больной голове. Ещё раз хлопнув по металлической трещотке, Даша уже хотела было повернуться и поспать хоть немного, как звон повторился вновь. Вскочив с кровати, девушка схватила ненавистные часы и с размаху швырнула их об стену. Рыжик от неожиданности встрепенулся, в одно мгновение влетел с пола на шкаф и начал испуганно орать, взлохматив щёткой и без того пушистый хвост, а звон, напротив, прекратился, рассыпавшись шестерёнками по полу. Придётся покупать новый будильник. Проклятье!

Даша села на кровать, протирая сонное лицо – и что же надо было пить, чтобы на утро приснился такой бред? Она задумчиво взъерошила торчащие дыбом волосы. Попыталась прокашляться, чтобы хоть немного прочистить пересохшее горло, но изо рта вырвалось лишь хрипенье. Да… Новый год отметили на славу.

Девушка попыталась вспомнить, что было вчера, но тут же отбросила эту затею – любая мысль приносила почти физическую боль. Аккуратно, дабы не потревожить разламывающийся на части череп, Даша опустилась на подушку. Эта новогодняя ночь – староновогодняя ночь – разительно отличалась от предыдущих.

Вообще-то, Новым годом ночь с 31 декабря на 1 января здесь называли немногие и те скорее по привычке. Реальный новый год начался уже в Самайн – Даша успела проникнуться этим праздником даже несмотря на то, что вечер тогда просидела в обнимку с кружкой сидра, злая на Воронцова и на Гохмана. Но сама атмосфера Самайна ей понравилась, понравился праздничный стол и светильники Джека, понравились гуляния – в ту ночь она всё-таки перестала, как выразился Игорь, гипнотизировать жареного гуся, и ушла на улицу, почти до утра протанцевав вокруг костра. Но и традиционный зимний Новый год отмечался веками – его история не могла быть отвергнута и забыта. Праздник стал именоваться Старым Новым годом, а его атрибуты – ночные гуляния, богатый стол, наряженное вечнозелёное дерево и подарки под ним – остались прежними. Маги не любили забывать традиций.

Как и в Самайн, в банкетном зале проходило традиционное пиршество, но уже днём первого января и не в таких масштабах – всё же большинство студентов проводили зимние каникулы дома, да и преподаватели уезжали в отпуск. Оставались только ректор или кто-то из проректоров – в этом году в замке был Сатиров, – да ещё человек пять дежурных учителей. Поэтому тридцать первого утром Дашу ни свет ни заря и разбудила Лика: праздничный ужин сам себя не приготовит, а в общаге хоть шаром покати.

Лика, Даша и Никита Боков отправились на рынок в Солнечную Долину, Игорь и близнецы остались в общежитии – они ставили ёлку и отвечали за украшения. К вечеру холл пестрил от свечей и разноцветных пушистых шариков света под потолком, а ёлка напоминала страшный сон дизайнера. А вот столы ломились от съестного: Даша готовить не умела, никогда не приходилось просто, но Никита оказался просто шеф-поваром, да и Лика не уступала ему в таланте – Даше оставалось только завидовать белой завистью, нарезая помидоры и смотря, как в руках приятелей без помощи колец творится магия.

В семье Голубевых Новый год всегда был днём особенным, но однообразным: весь день готовится праздничный ужин – всегда стандартный набор из селёдки под шубой, оливье и запечённой курицы, остальное вариабельно. Затем половина двенадцатого садились за стол к телевизору, слушали поздравление президента и в полном молчании загадывали желание под бой курантов – почему именно в молчании, Даша так и не поняла, но именно это было особенно важно для отца, который мог не на шутку разозлиться, если кто-то издавал хоть звук. Шампанское заменялось лимонадом – мать не одобряла спиртного в принципе. Поужинав, выходили во двор взорвать несколько петард и фейерверков. В два праздник обычно заканчивался, так как отец Даши был человеком занятым и работал даже в новогодние праздники. Ему хотелось выспаться, а Даша с матерью могли помешать.

Вспоминая свой дом в Петербурге, Даша вдруг улыбнулась – она представила себе лица родителей, если бы они вдруг увидели свою ненаглядную дочь в данный момент. Не сидит под новогодней ёлкой, распаковывая подарки – хотя, может, под ёлкой в общем зале и подарок имеется? – а валяется на кровати, боясь шевельнуть головой, чтобы не блевануть.

Интересно, родители хоть волнуются? Конечно, Даша послала им письмо с предупреждением о том, что не приедет, но мало ли. Отец наверняка разозлится – для него Новый год всегда был семейным праздником, – но отметить с ним ещё хоть одно торжество выше Дашиных сил! Уж лучше здесь сидеть с бодуна и пытаться вспомнить, что там вчера намешивал Игорь… Точно, Игорь!

Даша хлопнула себя по лбу, выбив из глаз солидное количество звёзд и со стоном обхватив голову. Что ж, она, конечно, обещала разбудить это похмельное чудовище, но перед этим ей самой просто необходимо проглотить пару обезболивающих пилюль.

Нашарив в ящике стола симпатичный пузырёк с сине-зелёными таблетками, и закинув в себя две штуки, девушка медленно сползла на прохладный пол и лежала так ещё минут пятнадцать, пока не почувствовала, что боль понемногу отходит на задний план, тошнота становится почти терпимой, а туман, обволакивающий мысли, рассеивается. Лишь после этого Даша аккуратно села, все ещё по инерции поддерживая голову.

Кот с грохотом спрыгнул на пол. Опасливо подошёл к своей хозяйке, понюхал протянутую ему руку и легонько прикусил палец, как бы отомстив, и одновременно показав, что не слишком сердится. Даша почесала рыжего возле крестца, улыбнулась, когда котяра пару раз смешно почавкал ртом. Потом достала сигарету из портсигара, запихала за ухо, встала на ноги. Как была – в пижамных штанах, в футболке и босиком – вышла на лестницу, периодически ругая путающегося между ног кота, и на ватных ногах и с подкатывающей к горлу тошнотой направилась к другу.

В комнате Игоря Даша никогда не была, хоть и знала, где та находится. Как-то не было нужды заваливаться в мужские апартаменты. Но сегодня существо, которое официально звалось Игорем Воронцовым, и которое наверняка будет страдать от похмелья ещё больше, чем сама Даша, ждало её в спальне, так что, кое-как спустившись на второй этаж, и дёрнув на себя дверь с табличкой «214», Даша оказалась внутри.

Рома рассказывал, как первого сентября двести девятого года – или две тысяче восьмого, как до сих пор продолжала считать Даша, – его и Игоря, тогда ещё бестолковых первокурсников, заселили в одну комнату. Игорь, по словам Ромы, ему не понравился – мрачный, угрюмый, неразговорчивый. Жизнерадостному и открытому Роме такой сосед был не по нутру, и он даже пытался переселиться, но комендант-домовой отказал – свободных комнат в тот момент не было, сказал подождать до следующего года. Рома смирился; хоть дружба и не задалась, парни, тем не менее, всё же соблюдали вежливость, не особо выходя за рамки привет/пока. Пока Рома не начал показывать себя лидером.

Учёба у него шла легко, общение с сокурсниками быстро наладилось, Соловьёв взял в команду вратарём, едва увидев парня на метле – Рома загордился, чувствуя своё превосходство. На соседа по комнате парень смотрел свысока, а потом и вовсе начал над ним подтрунивать. К тому же, он был хоть и ненамного, но старше Игоря, поэтому, когда Воронцов начинал творить какую-нибудь ерунду, Рома невольно делал вид, будто сейчас придётся вытаскивать малыша из песочницы.

Игорь неудачником не был; коллективу он не особо доверял, но с большинством общался сносно, а вот Рома его откровенно бесил. Особенно если Игорь видел этот его фирменный взгляд под названием «Ах, бедный мальчик сейчас споткнётся об свои штаны!», направленный в его, Игоря, сторону. И если б Рома знал, что нервы у Воронцова ой, какие не железные, то оставил бы свои детсадовские подколы. Но Рома не знал.

Стоп-кран у Игоря сорвало после полёта на неволшебной метле: выйдя из больницы, он увидел, как Рома изображает его, прыгая по общему залу общаги верхом на венике и угорая . Окликнув соседа, Игорь пустил ему в лицо пару таких сглазов, что Рома отлетел к дальней стенке, стремительно обрастая седой бородой.

Рома неделю промаялся со старческой растительностью на лице, не помогал даже лекарь. А потом Игорь с ехидной улыбкой и фразой «Держи, дедуля» принёс парню заколдованную бритву, сказав, что она поможет. И хотя щетина на Ромином лице не росла ещё месяца четыре, седеть парень действительно перестал.

Как ни странно, после того случая Рома зауважал Игоря. Саркастические замечания плавно переросли сначала в подколы, потом в нормальные разговоры. Парни начали общаться чаще, лучше узнавая друг друга, находя общие интересы. Игорь открылся, социализировался, а Рома перестал считать себя самым крутым, зная, что отбитый псих Воронцов легко даст ему прикурить. К концу первого курса парни уже были лучшими друзьями, безоговорочно доверяя друг другу, и когда домовой первого сентября следующего учебного года предложил Роме новую комнату, тот отказался наотрез, так и оставшись в гадюшнике двести четырнадцатой, что вечно разводил Игорь.

Сейчас, когда Рома уехал на каникулы, Воронцов наслаждался одиночеством, что явно не шло ему на пользу – срач в комнате был невообразимый! Не было ни одного места, где бы что-нибудь да не валялось: всё завалено книжками, тетрадями, фантиками, бутылками, ингредиентами для зелий, железками, отдалённо напоминающими автомобильные запчасти, какими-то огрызками и даже осколками, когда-то, по-видимому, представлявшими собой вполне обычную кружку. Ящик стола сломан, но чинить его вряд ли кто-то собирался. Как, впрочем, и шкаф, что выплёвывал на пол вещи, вывалившиеся из-за сильно покосившейся двери. Но и среди этой помойки имелся островок почитания: в углу, почти не захламлённая, стояла новенькая скоростная метла – подарок от друзей ко дню рождения. Там же валялась спортивная куртка из драконьей кожи, синяя, с золотой цифрой «3» и фамилией «Воронцов», вышитыми на спине. И да – запах в комнате стоял такой, будто парни здесь пытались варить суп из грязных носков и дешёвого пива.

Даша подошла к окну и открыла форточку, по пути задев руку спящего на кровати Игоря, на что тот, впрочем, не обратил ровно никакого внимания, продолжая спать сном запойного бомжа и видеть не то что седьмой, а, наверное, уже тридцать третий сон. Девушка ухмыльнулась: это обтрёпанное создание ещё вчера было вполне симпатичным молодым человеком. Сейчас же парень лежал с головой под подушкой и приглушённо храпел. Он даже не потрудился толком раздеться – так и уснул в джинсах и в одном ботинке, свесив обутую ногу с края кровати. Правый рукав футболки находился на правом плече, на своём законном месте, а вот левый стянут и болтался где-то под шеей, обнажая спину и шрамы на ней, сродни тем, что ужаснули Дашу осенью, в больнице. Спина пестрила ими даже больше, чем грудь, как будто кто-то и когда-то искренне желал забить Воронцова арматурой.

Выдвинув из-под стола стул и смахнув с него грязные носки, Даша села, отряхивая ступни от налипшего на них мусора и думая о том, что неплохо бы натравить на Игоря домового. Достала из-за уха сигарету, прикурила от кольца – ей не нравилось так делать, вкус становился каким-то странным, но своё огниво девушка оставила в комнате этажом выше, а найти огниво в куче хлама Воронцовской тумбочки было почти не реально. Сделала пару глубоких затяжек, наполняя комнату если и не приятным запахом, то хоть вытесняя ту затхлость, что царила до её прихода.

Внезапно Даша подумала о том, что она понятия не имеет, кто такой Игорь Воронцов.

Своих друзей она знала примерно одинаковое время. Жизнь Ромы не была для неё чем-то неизведанным, хотя, парень так охотно делился рассказами о своей семье, что его жизнь, наверное, вообще не была чем-то неизведанным ни для кого. Рома жил в Варгае – древнем колдовском поселении на юге страны, за тысячу лет разросшемся от маленькой колдовской деревушки до огромного богатого города. Он не соответствовал простаковким городам, но, когда Даша провела грубую параллель, она оказалась где-то на просторах Волгоградской области. В Варгае Ромины предки жили со времён основания поселения, и да – Рома был чистокровным волшебником. Куча его родственников со временем расселилась не только по Варгаю, но и по всему миру. Была родня даже на Эйладрейсе – на эльфийском материке-государстве, впрочем, тоже люди, а не эльфы, как однажды предположила Белла. Несмотря на то, что с родными Рома поддерживал контакт, сам же он предпочитал оставаться в родном городе, обитая с родителями и младшей сестрой: неделю назад парень отправил девушке телеграмму, поздравляя с семнадцатилетием. В следующем учебном году Жене Каратеевой предстояло присоединиться к брату уже здесь, в РМТА.

О Беллиной жизни Даша тоже знала многое; подруга ввиду природной застенчивости не любила кричать на каждом углу о том, что живёт в параллели, но, тем не менее, совершенно этого не стеснялась. Она по-своему любила родной Адлер и всем сердцем была привязана к своей семье – маме-колдунье и простаку-отцу. Сестёр или братьев у неё было много, но не ближе, чем троюродных – по словам Беллы, её мама неоднократно пыталась забеременеть второй раз, но дело всегда заканчивалось выкидышем.

Игорь же оставался для Даши человеком-загадкой. Девушка не имела ни малейшего понятия о жизни друга до академии. Кто он? Кто его родные? Где он научился драться, как берсерк? Откуда эти шрамы? Вопросы, одни лишь вопросы. У этого парня определённо не скелет в шкафу, а целое кладбище.

«А впрочем, пошёл он к чёрту!» – подумала Даша, вставая со стула и направляясь к кровати Игоря – обещала ведь разбудить. И не слишком-то ей нужна его старая жизнь, в конце концов, и сама она не шибко распространялась о любимом отце и его рукоприкладстве. Рома как-то мимолётом обмолвился, что Воронцов-старший разбил сыну нос, а потом использовал кровь для создания кольца парня – кто знает, что ещё было в детстве Игоря? Да и чем эти тайны могут помешать настоящей жизни, той, что идёт сейчас? Прошлое должно оставаться в прошлом, а в настоящем ей нужно всего лишь разбудить это нечто, глухо храпящее на кровати.

– Подъём! – Даша потормошила друга за руку.

Игорь слабо пошевелился и, не вылезая из-под подушки, хрипло, даже более чем обычно, пробурчал:

– Который час?

– Половина третьего. Вставай, сам же просил растолкать.

– Ага.

Игорь повернулся на кровати и... засопел. Как будто Даша и не будила его.

– Эй, ты чего? Подъём! – Даша с силой затормошила парня за руку, но тот лишь хрюкнул во сне и продолжил спать, как ни в чём не бывало.

Девушка начала раздражаться. Какого чёрта он просит его будить, если сам вставать не собирается? Попыталась потянуть Игоря за руки так, чтобы он сел, но тот в ответ на это грубо отмахнулся, буркнул что-то невнятно-ругательное и, завернувшись в плед, повернулся к стене.

– Какого… – Даша закипела, не найдясь, что сказать. – А ну, вставай немедленно!!!

Девушка с силой дёрнула Игоря за ногу, и тот шлёпнулся на пол. Чудо произошло – парень посмотрел на Дашу хмурым, сонным, но вполне осмысленным взглядом.

– Чего злая такая? – прохрипел Игорь, потирая ушибленное бедро и пытаясь надеть футболку на привычное место.

– А какого дьявола ты обзываешься? – недовольно притоптывала ногой Даша.

– Обзываюсь? – Игорь бросил попытки развязать скатавшуюся на теле в узел футболку и стянул её, бросив в угол комнаты. – Я и не думал тебя обзывать, о чём ты вообще?

Даша лишь выдохнула, покачав головой: кажется, Воронцов реально ничего не помнил.

– «ЛАПАРАМОРА!» – Чистая одежда выпрыгнула из шкафа, но не в руку Игорю, как полагалось, а в лицо. – Твою же ж… Долго будила?

– Достаточно, – ответила Даша, наблюдая за сидящим на полу парнем и за тем, как он неуклюже надевает толстовку, прикрывая плоский живот мешковатым чёрным балахоном.

– Когда я после попойки, я из реальности выпадаю. – Воронцов рассеяно чесал между ушей трущегося об него и мурчащего Рыжика. – И координация страдает, и даже вон, – Игорь оттянул край толстовки, – магия. И разбудить меня вообще нереально. Так что, если что спросонья ляпнул – извини.

«После попойки…» – Даша ухмыльнулась своим мыслям. Что ж, значит, вчера отметили очень хорошо, если развезло даже не пьянеющего Игоря.

У друга была одна особенность – он мог запросто выпить почти смертельную дозу алкоголя, после чего спокойно сесть на метлу и без приключений долететь до дома. Но и у этого непробиваемого человека имелась слабость – коньяк. Пара рюмок и всё: Игоря обычно находили только под утро под дверью какого-нибудь трактира, из которого его выкидывали за драку.

– Вставай. – Даша, на этот раз миролюбиво, хлопнула по плечу пытающего закурить Игоря и взяла на руки кота. – Я тебя внизу жду.

– Давай хоть опохмелимся. – Парень улыбался своей нагловатой ухмылкой. – Меня даже сидя шатает.

– А это поможет?

– Вот и проверим.

Игорь вытащил из-под кровати бутылку тёмного эля и с грохотом поставил на пол.

Глава 2

– Давай, давай, давай, Кит, бегом!

– Бедняга, – сказала Даша, когда Никита Боков, внезапно позеленев, выбежал прочь из башни.

– Интересно, успеет в этот раз добежать до туалета, или снова получит по шее от домового?

– Ой, да брось ты издеваться! – Даша беззлобно толкнула Лёшу Комова, рядом с которым сидела на диване в общем зале общежития номер три. – Сам-то давно блевать перестал?

– Я не блевал!

– Ещё как блевал! – Андрей, сидевший напротив, кинул в брата диванной подушечкой с приятными синими звёздами и золотыми кисточками на углах.

– Не блевал, всё враньё! – Лёша потёр глаз, в который так удачно прилетела золотая кисточка. – Я только собирался!

– Парни, вы ужасны! – Лика Мятлева закатила глаза к потолку. – Неужели нельзя говорить о чём-то менее мерзком?

В шесть часов вечера в окрестностях замка было уже темно. Компания из третьего общежития, что ещё ночью шумно отмечала наступление Старого Нового года, сейчас расслабленно сидела в общем зале на первом этаже башни и вела непринуждённые беседы. Лика, до сих пор в пижаме, пила имбирный кофе, крепкий настолько, что запах от него долетал до самого чердака, где излишне взбудораженные вороны приглушённо каркали, а вот сов было не слышно – с наступлением темноты птицы унеслись на охоту. Даша так же оставалась в пижамных штанах и футболке, и лишь облачилась в жёлтый халат Беллы поверх всего этого безобразия – было прохладно, а её собственный халат расплавился от магии Гохмана – да в её тапки-собачки. Не в силах смотреть ни на еду, ни на спиртное, девушка просто курила, неспешно пуская в воздух колечки дыма – её новое умение, которое она, стараясь изображать скромницу, тем не менее, вовсю демонстрировала окружающим. Прокурит весь халат – подруга вставит заслуженный пендаль, когда приедет. А впрочем, ещё есть время постирать.

Игорь в основном молчал, подъедая остатки праздничного стола в виде салатиков, отбивных, пирога с курицей и грибами, разнообразных пирожных и сока, не стесняясь настолько, что его живот уже выпирал над ремнём, а Лика успела пошутить про «не в коня корм». Никита в очередной раз унёсся в туалет – этой ночью парень перебрал больше всех. А вот Андрей с Лёшей всё возились с фотокарточками, которые проявили ещё утром у себя в комнате.

– Ну, хватит уже секретничать! Показывай! – Даша выдернула из рук Лёши маленькую стопку снимков, которые тот хотел передать брату.

– Да они пока не очень, – сказал Андрей, когда девушка начала рассматривать результат их работы. – Мы хотели сделать в движении, но плавности нет, и цвет не проявился.

А Даша рассматривала фото и думала о том, что это самые лучшие снимки на свете. Плавности действительно не было, каждый кадр напоминал немое кино с Чарли Чаплином и был таким же чёрно-белым, но сколько в этих снимках было жизни! Вот она с друзьями сидит за столом, с бокалом шампанского, вот часы пробили полночь. Тут Никита Боков что-то рассказывает, отчаянно жестикулируя, тут все просто смеются. Даша смотрела живые фотографии, и в груди у неё росло огромное тёплое чувство к друзьям. Надо же, они научили её жить, радоваться каждому дню. Они за месяц вытащили из неё весь страх и всю затравленость, которую родители растили в Даше семнадцать лет. С этими людьми она могла не бояться быть собой. Смеяться и плакать, грустить и радоваться. И всё это тогда, когда она сама захочет, а не тогда, когда разрешат.

Даша взяла в руки последнюю фотографию и прыснула со смеху. Было от чего: в зюзю пьяные Даша и Андрей, стоя на диване и пошатываясь на мягкой поверхности, танцевали канкан, совершенно наплевав на синхронность. А нет, это Лёша, потому что Андрей лежит под столом и дико хохочет над чем-то. Вот Лика бегает вокруг ёлки; на её голове клоунский колпак, а роскошные тёмные волосы завязаны в дурацкие косички. Вот Никита Боков присосался к бутылке шампанского, уже готов извергнуть её содержимое обратно и, кажется, даже на чёрно-белом фото имеет зелёный цвет. А вот из-за спинки дивана выползает Игорь. Становится на диван, берёт фейерверк и взрывает его. Сноп искр, разгоняя на своём пути очаровательные пушистые шарики света, попадает прямиком в потолок, и тот немедленно обсыпает студентов штукатуркой.

– Давай, – Андрей протянул к Даше руку, чтобы забрать снимки. – Мы доработаем заклинания и сделаем нормальные кадры. Эти ерунда, можно выбросить.

– Что ты, ни в коем случае! – Даша прижала фотокарточки к груди, как самое большое сокровище. – Отдай мне, если тебе не нужны!

– Пожалуйста. – Андрей пожал плечами, не очень понимая, зачем Даше бракованные фотографии. – Только на кой они тебе? Всё равно двигаться скоро перестанут. Говорю же, формула сырая.

– Жаль, – слегка поникла Даша. – Хотя… их же хватит недели на две?

– Думаю, что и на месяц, но больше вряд ли, – ответил ей Лёша. – Не переживай, мы тебе новые сделаем, уж они точно не остановятся!

– Месяц, говоришь? – Даша коварно улыбнулась. – Отправлю родителям. Это их убьёт.

***

Это были самые замечательные каникулы в жизни Даши. У неё впервые были отличные подарки: тёмно-синее платье от Беллы («У нас форма в квиддиче синяя, и знаешь, этот цвет тебе безумно идёт» – гласила подпись на открытке), громадная коробка невероятных сладостей от Мамонова, изящный браслетик для часов от Никиты из необычного желтоватого металла. Но поистине королевский подарок сделали на общие деньги игроки квиддичной команды: новенькая скоростная метла английской марки «Firebolt. New Age». Даша не могла на неё налюбоваться и, даже несмотря на двадцатиградусный мороз, сделала на ней пару кругов вокруг территории замка.

Ещё одной из миллиона причин любви к зимним каникулам в академии была полная свобода. Даша с ужасом вспоминала те дни, когда ей с родителями приходилось ходить на званые ужины ко всем их многочисленным коллегам и партнёрам. Особенно девушка ненавидела знакомых отца: они садились за стол и принимались обсуждать политику, экономику, биржевые новости, курс доллара, курс евро и прочую дребедень, которая была совершенно не интересна Даше.

Нередко девушка с ужасом ловила себя на мысли, что в какой-то степени благодарна той страшной аварии, унёсшей жизнь её лучшего друга. Ведь не попади она год назад в автокатастрофу, возможно, не попала бы и в академию. Пришлось бы ей учиться в СПбГУ на экономиста, закончила бы ненавистный университет и пошла работать в отцовскую фирму... Нет, она бы просто убежала с Генкой в Воронеж. Хотя, почти наверняка не проучилась бы там и месяца – родители пустили бы в ход все свои связи и нашли таки свою непокорную дочь.

Дальнейшие размышления Даша всегда старалась отогнать прочь, но это было тяжело. Да и как смириться с тем, что девушка радовалась аварии? Была благодарна Генке всем сердцем за то, что той февральской ночью он вытащил её из дома, заставил вылезти в окно и провёз в непогоду. Была благодарна за то, что он выжимал газ и, положа руку на сердце, невнимательно водил. Даша не могла больше представить себе иной жизни, она не представляла себя без магии, без этого странноватого разнообразного и непредсказуемого мира, и она бы пожертвовала всем – и всеми! – чтобы никогда отсюда не возвращаться.

Хорошо, что случилась та авария – Даша ненавидела себя за это, и все выходящие из этой мысли выводы казались девушке ужасными и почти тошнотворными.

Глава 3

– Эй, привет!

– Господи! – Даша отшатнулась от неожиданности, пролив на себя кофе, когда Гохман внезапно выскочил перед ней в коридоре.

– Прости, я не нарочно…

– Что ты за мной бегаешь?! – Девушка с откровенной злобой оттолкнула третьекурсника, который неуклюже попытался вытереть Дашин свитер. – Тебе мало было того, что произошло в прошлый раз?

– Прости, я знаю, что был не прав и хочу извиниться.

Даша чудом удержалась от того, чтобы бросить стаканчик с остатками кофе Павлу в голову.

– Нет, ты не шутишь. Ты это на полном серьёзе.

– Да, чёрт возьми, я хочу извиниться! – Павел опять почувствовал, как его душит злоба. – Что в этом плохого? Любой поступок можно простить, если человек раскаивается!

– А ты раскаиваешься? – Брови Даши удивлённо взлетели вверх. – Или это очередной твой финт ушами? Как тогда, ночью, ты ведь тоже извиниться ко мне пришёл!

Неприятное чувство заскребло у Павла в груди – девчонка права, и ему нечем парировать. Однако он решил не оставлять попыток. Недаром он столько терпел – желание поговорить с Дашей назревало уже давно, но Мамонов, как и обещал, пристально следил за ним. Проверять на себе новую порцию гнева не хотелось – преподаватели и так народ специфичный, ну а уж если этот преподаватель ещё и бывший ОБТСовец, то от такого гремучего коктейля неадекватности лучше держаться за версту. Впрочем, следить за своей подопечной вечно Мамонов тоже не мог: тридцатого декабря Павел видел, как двухметровая фигура в коричневом плаще и армейских сапогах маячила в вестибюле замка, держа в одной руке здоровенный чемодан из зелёной драконьей кожи, а в другой – серебристую фляжку явно не с имбирным лимонадом. Возле ног преподавателя крутилась изящная бело-коричневая собака, опутывая щиколотки поводком, а сам Мамонов весело прощался с Дашей, что провожала его в отпуск, обещал привезти сувениры, а ещё говорил, что староновогодний подарок от него ей первого числа передаст домовой. Громогласный бас преподавателя был на руку – Павел, стоя под лестницей, слышал каждое слово и теперь наверняка знал, что до конца каникул он свободен от надзора.

В тот день он так и не сел на поезд до дома, хотя давно купил билет, и рюкзак с вещами стоял наготове. Спешно нацарапал деду с бабкой письмо о том, что не приедет – старики были до смерти обижены, плаксивый ответ пришёл уже на следующий день. Но Павлу было всё равно. Не то чтобы он пропустил дома какой-то удивительный праздник, по правде говоря, проводить каникулы со старыми с каждым годом становилось всё скучнее.

Не оправдал ожидание и Старый Новый год в общежитии: все напились и орали, девчонки пели песни визгливыми голосами, и парни взрывали дурацкие хлопушки – Павел даже не спустился из комнаты, чтобы поучаствовать в этой вакханалии, хотя к нему в дверь и стучались неоднократно, соблазняя то салатиком, то десертом.

Настоящего десерта Павел ждал не в своём общежитии: искать Дашу он пошёл уже утром второго января, поджидая девушку за углом неподалёку от тяжёлой двери с цифрой «3». И Даша появилась. Красивая, радостная, в синем платье и дурацком красном колпаке с бубенчиком. Рядом с ней шёл её однокурсник – не опасен, заикающийся жирдяй, всё ещё пьяный со староновогодней ночи или напившийся по новой. Павел уже было вышел к Даше, когда вдруг дверь открылась снова, и из общежития появился Воронцов, и вот это уже стало полной неожиданностью.

До того момента Павел как-то не особенно задумывался над тем, как, где и с кем Игорь справляет праздники, но почему-то казалось, что проводить в академии каникулы Воронцов не станет. И теперь его появление напрочь порушило все планы: Игорь, как приклеенный, таскался за Дашей разве что не в туалет, не давая Павлу приблизиться к ней, как в своё время сказал Мамонов, на расстояние арбалетного выстрела. Гохману пришлось около недели шпионить за девушкой, чтобы застать её одну, чтобы, наконец, поговорить по душам, объясниться, но и теперь она вновь проявляет к нему агрессию.

Внезапно жизнь показалась Павлу самой несправедливой штукой на свете.

– Тебе нечего мне сказать. – Голос Даши вывел Павла из задумчивости. – И оправдываться передо мной бессмысленно. Ты напал на меня. Ты пытался меня изнасиловать. Из-за тебя меня и моих друзей чуть не убили – я знаю, что это ты подкинул ректору идею о цветах вервольфа. Так что не смей даже подходить ко мне. Я не хочу видеть тебя и слушать твои лживые речи.

– Даша, дай просто объяснить! – Павел схватил девушку за ладонь, попытавшись задержать, но ему не позволили.

– Не понял… – Сильный хват за плечо рывком заставил резко повернуться на месте, и Павел глаза в глаза столкнулся с Воронцовым. – Тебе мало было? Тебе было мало?!

– Игорь, стой! – Даша встала между двумя парнями, расталкивая их в стороны. – Угомонись! И ты не нарывайся! – обратила она гневный взгляд к Павлу. – В этот раз вас некому разнимать!

Павел снова подумал, что девчонка права, но обида и страх не давали мыслить трезво. Воронцов, кажется, испытывал нечто похожее, это было видно по тому, как он сверлил Павла своими едкими глазами. Нутро Гохмана закипало, а жажда бросить Воронцову в лицо кислотное заклятье росла воздушным шаром, подключённым к слишком сильному потоку гелия.

– Эй-эй, вы чего?! – Воздушный шар лопнул, так и не взлетев – из-за угла в конце коридора спешили один из близнецов из команды по квиддичу и темноволосая девчонка, которая, кажется, тоже играла, но Павел не был уверен. – Игорь, брось, оставь ты его!

Воронцов отступил на шаг, Даша перестала толкать Павла в грудь, а сам Павел почувствовал себя непонятно униженным. Вступи он сейчас в драку, у него был бы шанс выйти победителем, а теперь же всё выглядело так, будто его, такого слабого, спасли из передряги.

– Всё нормально, мы уже уходим. – Даша поспешила увести друзей подальше, пока дело опять не дошло до драки. Уходя, она шёпотом бросила Павлу: – Держись от меня подальше.

Гохман с убитым видом остался стоять посреди пустого коридора. Ему хотелось повеситься, подойти к окну и выброситься с четвёртого этажа, разбежаться и убить себя о каменную стену.

Прабабка была права – эта девушка его погубит. Сейчас он думает о самоубийстве, а завтра? Вдруг завтра он проснётся, откроет окно и действительно спрыгнет вниз? От каникул оставалась ещё чёртова неделя, его планы помириться с Дашей провалились, и теперь остаётся лишь шататься вдоль стен, пока не наступит семестр или пока желание удавиться не станет невыносимым.

Павел уныло побрёл в своё общежитие. В его планах было зайти в комнату, взять денег и уйти в Солнечную Долину напиваться в самом дешёвом баре, а потом, если донесут ноги, вернуться обратно и мечтать о дерзкой девчонке всю ночь. Если же нет, то так и быть, замёрзнет в сугробе, прекратив эти нелепые попытки сблизиться.

***

Пока Павел приканчивал пятый бокал дешёвого, но крепкого вина, Даша сидела в коридоре на подоконнике и курила. Конечно, если бы сейчас кто-нибудь из преподавателей прошёл мимо, то Дашино вредное для здоровья баловство обернулось бы для девушки понижением стипендии. Но коридор был пуст, погода на улице радовала радостными лучами, а отопление в этой части замка уже наладили, и было довольно тепло. Только ветер гулял в каменных стенах.

– Ты знаешь, что курить в академии запрещено? – Игорь подошёл со спины. Даша не видела парня, но его грубоватый голос могла узнать из тысячи.

– Конечно, знаю, – ответила девушка, выдыхая дым из лёгких. – Но мы с тобой всегда шли против системы.

– Я вообще-то не курю, – низкий голос Игоря звучал почти недоумевающе.

– Ага, – усмехнулась Даша, делая новую затяжку. – Трезвенник, язвенник, девственник. Как же!

– Слушай, может, повернёшься? А то, по-моему, ты меня с кем-то путаешь.

Даша резко развернулась. На мгновенье ей показалось, что перед ней Игорь, но только она собралась дать ему по шее за тупой розыгрыш, как бросились в глаза очевидные различия.

Трезвенник действительно был очень похож на Воронцова. Всё та же смугловатая, загорелая кожа, всё те же смелые черты лица. Вот только ростом пониже, и, в отличие от поджарого Игоря, сложён более крепко. Чёрные волосы этого парня аккуратно причёсаны и уложены на бок, тогда как Игорь вечно ходил растрёпанный. И нос – Гохман в своё время позаботился о том, чтобы подправить внешность Воронцову, но глядя на гордый профиль незнакомца, легко было представить, как, должно быть, выглядел Игорь раньше.

А ещё у этого парня совершенно не было вкуса в одежде: серо-чёрные брюки прямого кроя, голубая рубашка, серая вязаная жилетка, на ногах – начищенные до блеска туфли. Игорь со своим вечным джинсы/футболка/берцы тоже не претендовал на икону стиля, но он бы скорее пошёл голый, чем вырядился, как преподаватель университета в Советском Союзе.

Однако самым явным отличием парней была не одежда, не фигура, а то, что, казалось бы, можно заметить сразу же – очки. У Игоря было хорошее зрение, а стоящий перед Дашей паренёк явно имел впечатляющие диоптрии в своей не слишком подходящей его чертам круглой оправе.

– С кем-то меня перепутала? – На лице незнакомца не было и наглой улыбки, которой обычно одаривал Дашу Игорь. Только искреннее любопытство светилось в его больших серых глазах.

– Перепутала. – Даша затушила сигарету о подоконник. – А ты зачем сзади подкрадываешься?

– Тебя сложно не заметить. Волосы очень яркие, ты аж сияешь на солнце. – Парень шутливо улыбнулся. – К тому же, ты дымишь на всю академию, пеплом на пол соришь. Я и подумал: «Не порядок. Я ж староста, пойду-ка, шугану её». А теперь вот смотрю на тебя, и язык не поворачивается сказать что-то плохое.

Даша улыбнулась – комплимент ей понравился. Что ж, парень, конечно, немного ботанистого вида, но довольно забавный.

– А дай-ка попробую угадать, с кем ты меня спутала? – В голосе молодого человека не было и привычной Воронцовской хрипоты. Даша только сейчас это заметила.

– Валяй. – Девушка пожала плечами.

Парень на секунду сделал таинственное лицо, будто открывал воображаемый третий глаз, после чего зловещим тоном, каким обычно повествуют на «РЕН ТВ», проговорил:

– Игорь Викторович Воронцов. Студент третьего курса, проживает в третьем общежитии, вышибала в команде по квиддичу.

Даша так и сидела с открытым ртом, пока незнакомец не рассмеялся.

– Иди ты, оракул! – девушка и сама засмеялась, поняв, что над ней пошутили. – Ну, а если серьёзно? Телепат?

– Нет, всё прозаичнее: Игорёк – мой брат. Единокровный, кажется, называется – у нас один отец, и разные матери.

– Чёрт, то-то вы так похожи! – Удивление Даши вмиг сменилось раздражением: Воронцов опять ничего ей не сказал. Тут что таить?

Даша вдруг почувствовала, как закрытость парня начинает здорово её злить.

– Игорь не говорил о тебе, – сказала Даша, вновь посмотрев на Воронцова номер два. – Вообще ни о ком не говорил.

Парень сел рядом на подоконник.

– Не обращай внимания, не любит он о семье разговаривать. Его можно понять: мать Игоря напоминает мне беременную самку дракона – вспыльчивая, злая, орёт по поводу и без. Спроси его как-нибудь, думаю, он расскажет.

– О! Конечно, расскажет он! Нет, этот будет партизанить даже со своей девушкой, не то, что со мной.

– Оу… а вы разве не…

Даша поймала растерянный взгляд парня, и её лицо тут же вспыхнуло:

– Спятил?! – Даша с силой толкнула собеседника в плечо. – Я не встречаюсь с ним! Он же… – девушка секунду подбирала слово – …дебил!

Воронцов номер два рассмеялся, обнажив ровные белые зубы.

– Прости, я сдуру ляпнул! Просто никогда не видел, чтобы он чисто по-дружески общался с девчонкой.

– Девчонки, с которыми мы вместе играем в квиддич, относятся к нему вполне по-дружески. Да и он к ним ничего такого никогда не…

Даша поймала весёлый взгляд собеседника, снова покраснела и мотнула головой – кажется, таких подробностей ей лучше не знать.

– С тобой у него тоже плохие отношения? – девушка решила переменить тему.

– Да нет, обычные, – пожал плечами парень. – Не мешаем друг другу, но общаемся нормально. Разные мы просто.

Молчание затягивалось.

– С чего ты вообще решил, что я с ним встречаюсь?

Даша снова не смогла задавить негодование, а парень, кажется, смутился.

– Ну… ты ничего не подумай только, ладно? Просто… ты красивая, необычная. Приняла меня за Игоря, значит, ждала его, а я решил, что рядом с такой девушкой он точно не станет теряться. Но он, оказывается, действительно дебил.

Даша опять почувствовала, как краснеет. Парень тоже замялся, видимо, ощутив ту же неловкость.

– Кхм… – Пауза снова стала слишком длинной. – Я имени не спросил даже…

Девушка с улыбкой протянула руку:

– Даша.

– А я Артур. – Парень ответил на рукопожатие, и Даша почувствовала, что ладонь у Артура теплее и мягче, чем у брата. Приятнее. – Даш, не хочу показаться навязчивым, но у тебя есть какие-то планы на сегодня? Буду очень рад, если ты согласишься со мной прогуляться.

Даша подумала об Игоре. Она обещала подождать его, выйдет некрасиво…

Да пошёл он! Скрывает от неё всё на свете, значит, отплатим той же монетой.

– Никаких планов, – Даша развела руками. – И да, я, пожалуй, не против пройтись. Знаешь какое-то конкретное место?

– Думаю, что да. Как относишься к Солнечной Долине? Знаю там отличный ресторанчик.

Глава 4

Игорь нервничал уже днём, а сейчас начал откровенно паниковать. Даша отошла покурить и сказала, что он найдёт её в коридоре пятого этажа. Но когда Игорь явился в указанное место, он обнаружил лишь задавленный о подоконник окурок. Воронцов задержался – может Даша просто не дождалась его и вернулась в общагу? С этой мыслью парень пошёл к её предполагаемому местонахождению, но девушки не оказалось и там. Сидевший в холле Никита Боков, кое-как вышедший из староновогоднего запоя и всё ещё зелёный и икающий, сказал, что она зашла к себе, взяла куртку, переобулась в сапоги и куда-то ушла. Когда Никита поинтересовался куда, то Даша ответила: "Гулять".

К вечеру все ребята третьего общежития обосновались в своих комнатах, а близких знакомых в других общежитиях у Даши не было. Даша вообще была не слишком компанейским человеком, предпочитала кружиться в узком кругу друзей и тех, кого хорошо знала. И Игорь уже третий час не находил себе места уже от одного только вопроса «С кем она ушла?», но ещё более тревожно становилось от того, что сегодня к Даше подходил Гохман, обычно уезжающий на каникулы, а тут внезапно оставшийся в замке. Не случилось бы с этой девчонкой очередной неприятности, тем более что с Гохманом вообще не стоило шутить.

Игорь нервно сглотнул, вспомнив, как едва не опоздал той ночью, снова представив, что мог сделать его конченый сокурсник с хрупкой девушкой. Парень сделал большой глоток пива из бутылки, пытаясь успокоить внезапно задрожавшее тело. Так, если через пять минут она не…

Дверь открылась, на пороге показалась Даша. Она смеялась.

– Аккордеонистка просто сумасшедшая! – Девушка повернулась лицом назад. – Никогда не думала, что живая музыка – это так весело!

– Это она ещё без группы! – раздалось из-за двери. – Обычно они выступают командой, с ней ещё контрабасист-джинн и водяной-скрипач.

– Водяной?!

– Да, он стоит в бочке с водой прямо на сцене!

Даша рассмеялась и вошла в общежитие. Следом за ней вошёл… Артур.

– Всё, мы идём на концерт группы! Это было очень здорово! Спасибо!*

И тут Даша встала на цыпочки и чмокнула братца в щёку.

Игорю показалось, что горлышко бутылки хрустнуло у него во рту, так сильно он сжал челюсти. Удивление. Обида. Почти боль. Как так? Да откуда он вообще нарисовался?!

– Тогда завтра я зайду за тобой в два. Выступать будут не они, но там тоже очень классные ребята, хочу их тебе показать. О, привет, Игорь! – Артур с улыбкой махнул рукой брату, которого только что заметил в дальнем углу холла.

– Здрасьте… – буркнул Воронцов, призывая на помощь всю свою выдержку, чувствуя, как он буквально закипает от ревности. Диван под ним слегка тряхануло – невербалка вышла из-под контроля.

– Тогда завтра в два. – Даша улыбнулась, не обратив на Игоря ни малейшего внимания и плавно закрывая за своим кавалером дверь. – И не вздумай опаздывать!

Дверь хлопнула, и девушка медленно повернулась к Игорю. Она буквально сияла от радости, а Воронцов едва не взвыл по-собачьи.

– Чудесный вечер, правда? – спросила Даша с беззаботной улыбкой на раскрасневшемся от холода лице.

Вечер действительно был чудесный: безветренный, морозный. За окном мелкими хлопьями падал снег, тёмное небо завораживало. Но не Игоря. Он был готов придушить и Дашу, и своего тупого братца за то, что они заставили его так волноваться. Во всяком случае, Игорь отчаянно убеждал себя, что причина именно в этом.

– И ты думаешь, ты нормально поступила? – Воронцов перешёл в наступление. – Я, как идиот, бегал по академии, искал тебя. Думал, ты опять куда-то влипла.

– Некрасиво вышло, извини, – девушка мягко улыбнулась. – Но я знала, что если ты меня не найдёшь, то пойдёшь в общагу. А тут был Никита, и я попросила его передать, чтобы ты меня не искал и не волновался.

Игорь подумал о том, что неплохо бы дать по шее ещё и Бокову – похмельный парнишка свозь заикание смог сказать только несчастное «Гу-гу-гулять». Но от Даши Игорь отставать пока не собирался.

– А ты меня не могла подождать? Сказать с кем идёшь, куда? О таком, вообще-то, предупреждать надо.

– С чего бы мне перед тобой отчитываться? – Даша была в недоумении.

– С того, что мы друзья, Дашка! – выпучив глаза, и чуть ли не с пеной у рта воскликнул Игорь. – Друзья делятся друг с другом тем, что происходит в их жизнях!

– Ах, тем, что происходит. Хорошо, – девушка кивнула с покорным видом, но губы её скривились в некрасивой и жёсткой ухмылке, а взгляд стал недобрым. – Так поделись со мной! Расскажи о себе, хотя бы мелочь какую-то! У тебя есть брат; я выглядела довольно глупо, когда мы с ним повстречались. Этого могло не быть. Но ты думаешь, что рассказал о себе всё, что следует, и не считаешь нужным держать меня в курсе каких-то элементарных вещей. А я не знаю тебя, Воронцов. Ты чужой, незнакомец. Так скажи, почему я должна посвящать незнакомца в свою, личную жизнь?

После этих слов Даша пошла наверх, к себе в комнату. Игорь со злостью швырнул недопитую бутылку об стену.

***

Артур и Даша сдружились – парень оказался настолько прост и приятен в общении, что стать его другом было чем-то самим собой разумеющимся. Каким-то особым шармом его наделял так же возраст – Артур был на целый год старше, чем положено быть шестикурснику. И переростком его сделала досадная случайность и глупая дань традициям.

Так уж вышло, что магия в человеке просыпалась в семнадцать лет. Не раньше. И если у тебя день рождения зимой, или весной, а ещё лучше летом, почти в самом конце, то это просто прекрасно. Но если ты родился в начале учебного года, то тебе не повезло – церемония воссоединения с кольцом проходила строго первого сентября, и опоздавшим приходилось ждать ещё целый год. Довольно долго, так что некоторые, приходя в РМТА, буквально бурлили от переполняющих их сил.

И именно так не повезло в своё время Артуру Воронцову; родившись на свет второго сентября, парень, уже будучи давно семнадцатилетним, вынужден был торчать дома ещё целый год, чтобы сродниться с кольцом уже накануне своего восемнадцатилетия. К слову, немногим больше в этом плане повезло Роме Каратееву – после воссоединения с кольцом восемнадцать парню исполнилось уже в конце октября. Почти не опоздал.

Что именно привлекало в Артуре других людей, Даша точно не понимала. Был ли парень морально зрелым сам по себе или дело в банальном возрасте, но Артур излучал какую-то странную притягательность. Первое впечатление, правда, производил весьма смутное – сказывались и очки, и нелепый вкус в одежде, превращавшие шестикурсника в ботана. Однако уже через полчаса обычного рядового разговора ты начинал понимать, что парень вообще-то привлекателен и очень умён, интересен в общении и не зануден ровно настолько, насколько вообще может быть не занудным старшекурсник, идущий на красный диплом. К тому же, в отличие от младшего брата, Артуру была чужда какая-либо импульсивность. За любое дело он брался не спеша, уверенно, всегда изумительно верно доводя до конца начатое. Холодный ум так же компенсировался исключительной добротой и стремлением к справедливости – Даша несколько раз замечала, как Артур заступается за кого-нибудь в коридоре, яростно отстаивая свою правоту, но, не прибегая, тем не менее, к физическому насилию, что ещё раз отличало его от Игоря.

Считая Артура лишь своим хорошим знакомым, где-то через неделю Даша начала замечать от него недвусмысленные знаки внимания в свою сторону: парень дарил цветы и всякие приятные мелочи, водил в разные интересные места, что были более менее доступны для студентов академии, не стеснялся говорить комплименты. Артур по-настоящему увлёкся Дашей, и, несмотря на некую природную застенчивость и старомодную целомудренность, парень, кажется, был настроен весьма серьёзно. Сама Даша своих чувств пока не особенно понимала, но точно знала одно – просыпаясь по утрам, она первым делом хотела пожелать Воронцову доброго утра, и под Воронцовым подразумевала явно не Игоря.

Сам же Игорь ходил мрачнее тучи, остаток каникул не перекинувшись с Дашей ни словом. Даша, в свою очередь, так же не особо стремилась к примирению, находя поведение третьекурсника глупым, а его обиды – безосновательными и по-детски нелепыми.

Встречать на платформе вокзала прибывших к началу семестра друзей они пошли порознь.

Белла и Рома всеми силами пытались помирить Дашу и Игоря, но получалось плохо: те были так злы и обижены друг на друга, что даже рядом не садились. Так продолжалось недели две, пока однажды Игорь не получил письмо из дома.

_____

* По поводу музыки, которую обсуждают Артур и Даша, то вдохновили реальные ребята из Bison Grass. Встретила их примерно так, как и описала: они выступали в баре, и аккордеонистка просто сумасшедшая!

Глава 5

Зима в этом году выдалась очень холодной, а с котельной замка так до конца и не разобрались: если общежития ещё как-то старались прогревать получше, то в аудиториях было не совсем комфортно, а в некоторых так и вообще стоял невообразимый колотун. Но было что-то забавное в том, чтобы наблюдать, как преподаватели ведут лекции. Огнев, приплясывающий от холода и выбивающий зубами дробь. Мертвенно-бледная Шольцева куталась в шаль и старалась не отходить слишком далеко от печки-буржуйки, гудевшей в её аудитории круглосуточно. А вот Вадим Сергеевич Моржов, преподаватель алхимии, хоть и с тихим матом отскребал поутру от заиндевевшего котла остатки вчерашнего зелья, не слишком жаловался на погоду: заядлый экспериментатор в лаборатории и настоящий гурман на своей кухне, этот добродушного вида дядька весом почти в полтора центнера единственный не страдал от мороза. Что до всех остальных, то в перерывах между парами и студенты, и преподаватели спешили смыться в банкетный зал, который по-прежнему радовал своей гостеприимной теплотой.

Внешний вид Игоря гостеприимным не был, да и, глядя на Дашу, хотелось отойти куда-нибудь подальше. Но большая перемена только началась, уйти куда-то без риска замёрзнуть было нереально, вот и сидели четверо друзей за столиком с кружками кофе. Игорь с каменным лицом смотрел на огонь в камине, Даша уставилась на остывающий напиток в своей чашке, а бедные Рома и Белла безуспешно пытались разговорить упёртых, как два осла, друзей.

В помещение внезапно влетел филин Игоря. Он плавно опустился перед хозяином и положил на гладкую поверхность стола аккуратно запечатанное письмо. Стащив кусок буженины с бутерброда парня, птица бесшумно улетела.

Игорь взял почту с заинтересованным, если не сказать озадаченным взглядом.

– Откуда? – Рома смотрел на письмо с таким же интересом, как если бы оно пришло ему.

– Из дома. – Голос Игоря заметно напрягся. – Значит, что-то случилось.

– Да брось, может открытка опоздала.

Игорь посмотрел на друга как на идиота:

– Ты сам-то понял, что сказал?

Он развернул листок бумаги, вложенный в конверт. По мере чтения, его и без того хмурое лицо делалось ещё мрачнее. Под конец в глазах вспыхнула такая злоба, что Даше показалось, будто Игорь сейчас разворотит всё вокруг. Закончив читать, парень невидящим взглядом уставился куда-то в камин, шумно и часто дыша и одновременно комкая разозлившую его бумагу. Все на миг подумали, что письмо сейчас полетит в огонь, но Игорь зло швырнул его на пол и, опрокинув по пути стул, почти бегом направился к выходу.

– Вау... «ЛАПАРАМОРА!» – Рома с серьёзным видом поманил к себе смятое письмо.

– Ты рехнулся?! – Белла вмиг стала красной от возмущения. – Это же личное!

Девушка попыталась вырвать бумагу из Роминых рук, но тот только отмахнулся от подруги:

– Брось, я узнал всю его подноготную, ещё когда осваивался с невербалкой. И да, ни одного письма из дома Игорь за эти годы не получал. Тут что-то серьёзное… Я Бобика знаю, если бы он не хотел, чтобы про письмо кто-то узнал, он бы просто выбросил его в камин. Он хочет рассказать нам, но слишком зол… а может, слишком переживает. Он поэтому бумагу оставил, знает, что я любопытный и сам всё прочту.

– Читай вслух, – полушёпотом сказала Даша. – Только тихо, чтобы никто не услышал.

Разгладив на столе помятый листок, Рома таким же полушёпотом начал читать:

«Игорь,

пишу, чтобы сообщить тебе пренеприятнейшее известие – умер твой отец. Он в последнее время стал сильно пить, ещё сильнее, чем обычно. Неделю назад поздно вечером твой ненормальный папаша оседлал самого резвого жеребца из нашей конюшни и пошёл брать полосу препятствий. На полном ходу жеребец заупрямился, и твой отец вылетел из седла. Лекарь сказал, что сломаны шейные позвонки и серьёзно повреждён мозг. Его пытались лечить, но он только зря провалялся в больнице. Через несколько дней твой отец скончался. Сегодня мы его похоронили.

Есть и хорошие новости: я выхожу замуж. Ты, наверное, знаешь моего жениха – это Андрей Кононов, владелец магазина на Пятой Угловой, я и Андромеда часто покупаем там одежду. Скоро наша свадьба, и ты можешь явиться на неё. Я вышлю приглашение позже.

Твоему брату я сообщила. Напиши ответ.

Мать».

Сидевшие за столиком были шокированы. Как можно написать такое родному сыну? Не сказать ему о том, что отец тяжело травмирован, не сказать о похоронах, а сказав, тут же, в одном письме, сообщить о своей помолвке? После такого сообщения все разом поняли, насколько бесчувственна и равнодушна была мать Игоря.

Рома первый вышел из оцепенения. Он бросил письмо в камин, а затем коротко сказал:

– Игоря надо найти. Срочно. Иначе он таких дел может натворить, что исключение из академии – самое мягкое, что будет ему грозить.

Но найти Игоря не удалось. Обыскали весь замок, сгоняли в Солнечную Долину и осмотрели там приличные и неприличные трактиры, в которых парень мог забухать – бесполезно. Добрались даже до Надречья, хотя пешком бы Воронцов туда не дошёл, а метла стояла в комнате. Спросили у Артура: он тоже получил письмо и сейчас пил в своей комнате в одиночестве, но и он не знал, где его брат.

– Иди, – сказал парень, когда Даша спросила, не остаться ли ей. – Я в порядке, что мне в общаге сделается? Найди Игоря. А я потом зайду.

Даша кивнула, понимая, что Артур прав. Поиски продолжились, но Игорь словно испарился.

Рома, Белла и Даша не находили себе места. Часы уже пробили половину первого ночи, но студенты, как на иголках, всё сидели в общем зале своего общежития, хотя по всем пунктам пора было идти к Шольцевой и объявлять розыск. И они бы пошли, но одно омрачало – поиски не обойдут вниманием ректора, а этот козлоногий придурок запросто мог выгнать из академии за пьянку, а в том, что Игорь будет пьян, не сомневался никто. Но расставлять приоритеты требовалось незамедлительно: в отчаянном состоянии Игорь становился совершенно дурной на голову и мог влезть в неприятности, а на улице минус тридцать и под кустом проспаться не получится. И чёрт с ним с ректором, уж как-нибудь договорятся, главным сейчас было найти парня…

За дверью раздался какой-то хриплый вой, отдалённо напоминающий пение. Все прислушались: вой не смолкал, он, наоборот, с каждой секундой становился всё громче и отчётливее. Вот уже можно было разобрать слова:

... мы упьёмся самогоном всем смертям назло! Хэй!

Но если вражеский урод нападёт на наш народ,

Атаман, веди вперёд...

– Это же… – начала Даша.

– Ага, – закончил Рома. – Так противно только он петь умеет.

– Слава Богу, нашёлся! – Выдохнула Белла с явным облегчением. – Может, встретим его? А то ещё мимо пройдёт.

Но встречать не пришлось: дверь распахнулась, и в проёме появились два человеческих силуэта.

– Дядь Гош? – спросила Даша, когда Мамонов вошёл в общежитие.

– Мне ведь больше заняться нечем, кроме как вас, дебилов, на улице ловить, – проворчал Мамонов, ведя за собой под руку шатающегося из стороны в сторону Игоря. Тот был грязный, в порванной куртке, с кровоточащей губой, подбитым глазом и в кровь разбитыми кулаками. В руках это мертвецки пьяное чудовище держало почти пустую бутылку коньяка.

– Попршу… – пробубнил Воронцов, едва ворочая языком. Перегар настойчиво заполнял комнату. – Я свобобный маг, у меня есть прва и не обзыз… обзывать…

– Ой, иди уже, у меня дел до чёрта. Сами справитесь с ним?

– Конечно, – кивнула Даша. – Спасибо.

– Спокойной ночи, ребят. – Мамонов махнул рукой и вышел за дверь.

Игорь же улыбнулся, одним глотком осушил оставшееся в бутылке пойло, громко рыгнув, сделал несколько нетвёрдых шагов, запутался в собственных ногах и с грохотом, на который только было способно его тело, рухнул на пол, даже не попытавшись хотя бы немного притормозить руками стыковку своего лица с паркетом.

– Да, дружище… – Рома наклонился над Игорем. Воронцов немного повернулся и глухо застонал, уткнувшись носом в коврик возле дивана. – Где ж ты так налакался? Мы тебя по всем трактирам искали.

– Пшёл нахрн, – пробурчал Игорь. – Я взрослый деепсбн…способн… Хочу – пью!

Парень попытался встать, но алкоголь дал знать о себе: внезапно позеленев, Игорь вывалил возле дивана всё содержимое желудка. Это его, впрочем, ничуть не смутило: он спокойно перевернулся на бок и дальше заорал свою песню:

Бухло рекой течёт –

Не устанет никогда казак бухать! Ик!

Даша подзависла – такое она видела впервые в своей жизни.

Мама не пила совсем, даже шампанского на Новый год. С чем конкретно это было связано, Даша не знала, но Маргарита Максимовна настолько презирала спиртные напитки, что даже в те редкие дни, когда отец позволял себе бокал коньяка – чуть прикрывающий дно, дорогой, ароматный напиток, у которого даже бутылка произведение искусства – её буквально перекашивало. Ночных подзаборных путников Даше встречать тоже особенно не доводилось – сказывалась изоляция. Поэтому нынешнее состояние Игоря повергло её в шок.

Даша знала, что пить Воронцов умеет. Знала, что может выпить много, знала, что с коньяком парень не дружит совсем, но всё это больше по рассказам. При ней же Игорь редко выпивал больше двух-трёх пива по ноль пять, и те на каких-то общих посиделках, а что до крепкого, то впервые на её глазах Игорь налакался только на Старый Новый год, да и тогда больше намешал, чем превысил свой личный порог. Но то, что сейчас лежало на полу рядом с лужей собственной рвоты и фальшиво и хрипло орало песни Сектора Газа, отчаянно дирижируя себе бутылкой… Было смешно, было грустно – Даша ведь знала причину, – и одновременно с этим стало вдруг настолько неприятно, что захотелось уйти.

– Его надо как-то трезвить. – Из оцепенения вывел Ромин толчок в бок. – Этот гад сейчас всю академию разбудит.

– Холодный душ.

Даша ляпнула первое, что пришло в голову, не отрывая взгляда от Игоря, который плавно перекинул свой репертуар на трактирную «Компания весёлых орков» а потом и на «Жили у бабуси».

С Дашиным предложением Рома неожиданно согласился. Не обращая внимания на выглядывающих из своих комнат студентов, на их вопросы, ехидные смешки и замечания, парень заломал отчаянно брыкающуюся тушу Воронцова, и, хотя физически Рома и был сильнее, удалось ему это не сразу. Игорь без боя не сдавался: он пинался и кусался, орал, какие все сволочи, что помешали ему драться с бомжами, потом продолжил петь, уже откровенно путая слова и неся полнейший бред. Рома не обращал на него ни малейшего внимания и просто тащил в ванную комнату. Даша и Белла хвостами плелись следом.

Глава 6

Даша лежала в холле на диване и читала историю магии. Раннее субботнее утро, девушка вскочила ни свет ни заря и больше не смогла уснуть. Все ещё спали, поэтому Даша взяла книгу и направилась на первый этаж общежития, чтобы спокойно восполнять пробелы в знании параллели. Девушка широко зевнула, но не потому, что книга была скучной. Просто ночью толком так и не получилось отдохнуть.

Сначала никак не могли утихомирить Игоря; обычно в пьяном состоянии Воронцов был весел и много говорил, его тянуло на приключения, и в целом парень вёл себя немного глупо и смешно, но довольно безобидно. В этот же раз он брыкался, кидался с кулаками, орал на всю академию: «Не возьмёте, упыри!», никого не слушал и вообще вёл себя, как буйное животное. В душевой комнате он разбил раковину и вырвал кран, выломал дверь в подсобку и кидался оттуда вёдрами и тряпками, насмерть дрался с Ромой и даже схватил Беллу за горло. Игорь угомонился только после того, как Даша с силой огрела его шваброй по ноге, после чего он расстроился, обиделся и позволил, наконец, затолкать себя под душ прямо в куртке, окончательно обмякнув только в ледяной воде.

Всё это действо заняло около двух часов.

Наконец, в половину третьего ночи Игоря увели в комнату, где он повалился на кровать и, наотрез отказавшись раздеваться, назвав всех озабоченными извращенцами, забылся мёртвым сном прямо в мокрой одежде и обуви, всё так же обнимая пустую бутылку. Магией Рома, как сумел, немного подсушил друга, а потом с Дашей и Беллой ещё полчаса убирал гадюшник, учинённый Воронцовым в общем зале и в душевой, после чего все трое ушли на боковую.

Даша помнила, как начала задрёмывать, болтаясь на стыке того состояния между сном и бодрствованием, как в дверь постучали. Не дождавшись, пока ему откроют, на пороге комнаты возник Рома.

– Можно я у вас переночую? – Парень держал подушку в руках, а сам завернулся в одеяло. – Эта псина меня сейчас чуть не прикончила.

– Ёбушки-воробушки… – Белла села на кровати, сонно потирая глаза – она, в отличие от Даши, уснуть успела полноценно. – Да разве ж можно так напиться?

– Он полумёртвый был, когда мы его уложили, – согласилась Даша, вставая, пытаясь вспомнить, есть ли в шкафу ещё простыня или она все отнесла накануне в прачечную.

– Не думаю, что он нарочно, – ответил Рома, закрыв за собой дверь и кинув одеяло на стол. – Это невербалка, если ему снится какая-нибудь дрянь, по комнате летает мебель. Ну и я вместе с этой мебелью.

– Он же не может передвигать живую материю. – Даша стянула на пол перину с матраса.

– Вот только кровать подо мной ох, какая неживая! – съехидничал парень и, наплевав на простынь, завалился прямо так, взбив подушку и удобно заворачиваясь в одеяло на своём импровизированном лежбище.

Даша понимала, о чём идёт речь: Игорь исчез, его не было. Как минимум до утра на его кровати в двести четырнадцатой комнате находилось мокрое пьяное Ничто, и это Ничто, в отличие от Игоря, безупречно контролировавшего свою невербалку, видело сюрреалистичные сны с оркестром и во сне дирижировало вещами и мебелью.

– Меня разбудила тумбочка, – продолжал жаловаться Рома, – ударила по спинке кровати. Этот псих чуть не опустил тумбочку мне на голову! Я пас, короче, у вас хоть цел останусь.

– Ладно, хватит нудить, – успокоила парня Белла. – Мы же знаем, в чём причина. Нам сложно его понять – и дай Бог, чтобы так и было! Давайте спать, с Игорем поговорим утром.

Толком поспать у Даши так и не вышло – Рома, как оказалось, очень любил спать на спине и в этой позе нормально так храпел. И если Белле это не мешало абсолютно, то Даша крутилась больше часа, а когда, наконец, уснула, то ловила наркоманские сновидения, что были сродни больше приходу. Закончилось всё старым сном – кошмар о той зимней аварии, в которой погиб Генка. Вскочив в холодном поту, Даша больше не смогла уснуть. Часы показывали двадцать минут седьмого.

Проснуться в такую рань в субботу – хуже и не придумаешь. Но время, как ни крути, удалось провести с пользой – глава по истории магии, до которой никак не доходили руки, была почти закончена. В животе приятно булькал чай – три кружки чая и чьё-то овсяное печенье из шкафчика, если быть точной. Небо за окном потихоньку начинало светлеть.

Мирный дзен и чтение девушки прервал громкий топот: по лестнице, спотыкаясь, и хромая на правую ногу, спускался Игорь. Даша сделала вид, что не замечает парня и снова уткнулась в книгу. Хотя почитать нормально не получалось – глаза четвёртый или пятый раз бегали по одной и той же строчке: «В 1452 году восстание кентавров было подавлено. Затишье оказалось недолгим: 9 ноября 1453 года...»

– Что вчера произошло?

«…не обошлось без жертв и свидетелей со стороны населения простаков…» – Девушка пыталась читать дальше, игнорируя вопрос, но быстро поняла, что находится не на той строчке: – «…восстание кентавров было подавлено…» Чёрт тебя дери, Воронцов!»

Даша подняла взгляд – Игорь смотрел на неё единственным здоровым глазом, второй же скрыла под собой огромная гематома; внешний вид жалкий и потрёпанный, но хотя бы переоделся. Парень ждал ответа, а Даша подумала только о том, что ему неплохо бы обратиться за медицинской помощью.

Девушка снова сделала вид, что очень увлечена чтением, и равнодушно ответила:

– С каких пор мы с тобой снова разговариваем? Ты, кажется, считаешь меня предательницей.

– Даша, у меня раскалывается голова. – Игорь плюхнулся рядом с ней на диван. – Давай без колкостей, не до этого сейчас.

– Что, настолько хреново? – Даша подняла взгляд над книгой: руки Игоря мелко тряслись, он не с первого раза сумел выбить пламя и закурить сигарету.

– Хреново, – коротко ответил Воронцов, выпуская, наконец, дым из ноздрей.

Даша криво улыбнулась, уколом совести отметив в душе некоторое злорадство.

– Совсем ничего не помнишь?

– Задавал бы я тут дурацкие вопросы, если б помнил хоть что-то, – буркнул Воронцов, безуспешно пытаясь унять тремор.

– Господи, сколько же ты выжрал…

Даша снова криво усмехнулась, а Игорь обхватил голову руками.

– Голубева, умоляю, спрячь свой яд! Просто расскажи, как я здесь очутился?!

Самочувствие было паршивым. Проснувшись утром, Игорь не сразу понял, где находится – мокрые вещи и мокрая кровать совершенно не вязались у него с уютом спальни. Он сильно замёрз и простудился, голова разламывалась на части, разбитые руки плохо слушались, а глаз заплыл и совсем ничего не видел. Корка запёкшейся крови стянула губы, во рту сухо и горько от выпитого. Плюсом ко всему больно идти и переносить вес на правую ногу: переодеваясь, Игорь с удивлением обнаружил на правом бедре огромный отёкший синяк, как будто от удара битой. Всё состояние было гадостным, отравленный мозг отказывался воспроизводить какие-либо события даже хотя бы отрывками – Игорь чувствовал себя настолько больным, что впервые в жизни ему захотелось лечь в постель, сожрать каких-нибудь таблеток и не просыпаться дня два, пока не отпустит.

Всё это было буквально написано у Воронцова на лице – Даше не требовался телекинез, чтобы это прочесть. В сердце вновь проснулось сочувствие; девушка вздохнула и закрыла книгу.

– Таким пьяным я тебя ещё не видела. В общагу тебя Мамонов привёл, поймал где-то на улице. А ты голосил песни, заблевал весь пол и орал, что зря тебе помешали драться с бомжами, хотя сам был не лучше самого последнего бродяги. Мы решили оттащить тебя в душевую, чтобы ты протрезвел. Затолкали в холодную воду и отвели спать.

– То-то меня знобит. – Игорь завернулся в лежащий на диване плед. – Где меня так разукрасили?

– Ты про лицо? Ни малейшего понятия, я тебя только шваброй по ноге огрела. Да, прости! – извинилась Даша, поймав ошарашенный взгляд Игоря. – Но ты кинулся душить Беллу, сильно подрался с Ромой – от него, кстати, не жди сегодня тёплых слов. Я не знала, как вас разнять! Не хотела делать тебе больно, мне правда стыдно.

– Я душил Беллу? – Игорь выглядел, как побитая собака.

– Не сильно, ты только попытался, Рома сразу бросился вас разнимать.

– Великое Открытие…

Игорь наклонился, закрыв лицо руками, но почти сразу выпрямился обратно, почувствовав подкатившую к горлу тошноту.

– Давай дальше, добивай. – Парень затушил сигарету об стол.

– Да, в общем-то, ничего больше. Под душ ты влез сам и прямо в одежде, раздеваться отказался, лёг спать мокрый. Мы убрали бардак, а через полчаса пришёл Рома – у тебя невербалка разыгралась, по комнате мебель летала. Потом я выключилась на какое-то время, проснулась, и уснуть больше не смогла. Почитала, попила чаю, и тут спустился ты. Всё.

– О, Дашка уже рассказала тебе о твоих ночных подвигах!

Игорь с Дашей оглянулись на голос: по лестнице в жёлтом пушистом халате и в комнатных тапочках-собачках спускалась Белла.

– Белочка… – Даше на секунду показалось, что Воронцов сейчас разрыдается. – Прости меня, пожалуйста, я такая свинья!

– Тише, ну, ты чего? – Белла подошла и мягко обняла Игоря. Она не злилась, хоть на её шее и остались бледные синяки. Воронцов уткнулся лицом в пушистый халат и обнял подругу в ответ.

– Малявочка, мне так жаль, боги, я ж на тебя кинулся! – глухо пробурчал парень.

Белла погладила парня по волосам:

– Всё нормально, я не сержусь.

– Я сержусь.

Рома, нависший над спинкой дивана, заставил Игоря вздрогнуть от неожиданности и повернуться: под глазом у Каратеева был налившийся свежей синевой фингал, внешний вид парня казался до невозможности сонным.

– Романыч… – Игорь снова обхватил голову руками. – Врежь мне. Давай, я даже сопротивляться не буду. Прямо тут, бей со всей силы. Заслужил.

– Иди ты. У тебя и так видок, будто по тебе слон топтался. – Рома сел на диван, посмотрел на Игоря и ухмыльнулся: – Болит нога? Мы об тебя швабру сломали.

Игорь и сам невольно ухмыльнулся. Стыдливо посмотрел на друзей – в их глазах не было злобы. Лишь сочувствие и понимание. И некоторая доля сарказма.

– Слушайте, я тут… – Игорь пытался подобрать слова. – Вчера просто…

– Всё нормально, ты просто напился. Тебя никто ни в чём не обвиняет. – Даша с полуулыбкой подняла бровь: – Но обещай, что больше не прикоснёшься к коньяку. Никогда.

– Ладно. – Игорь с благодарностью посмотрел на девушку.

– Эй, – Рома легонько толкнул друга в плечо, – что делать теперь собираешься?

– Схожу к лекарю, – буркнул Воронцов, сильнее завернувшись в плед и застучав зубами. – Что-то мне совсем плохо.

– Я не о том речь веду, Бобик.

Игорь задумчиво почесал небритый подбородок:

– Не о том, говоришь… будь другом, принеси ручку и бумагу.

Через минуту парень писал матери ответ:

«Мама,

весьма признателен тебе за то, что сказала о гибели отца. Теперь буду хотя бы в курсе. Ограничусь от лишних комментариев по этому поводу. Далее, спасибо, что сообщила про свадьбу. Очень рад за тебя, обязательно приеду. Напиши точную дату вашего бракосочетания.

Игорь».

Игорь отложил ручку и свернул листок на четыре части. Друзья недоуменно на него уставились.

– Игорь, то, как она поступила по отношению к тебе… – Белла не знала, как описать то, что она чувствует. – Это аморально, я не могу сказать по-другому. Ты даже не смог проститься с отцом, а тут ещё эта свадьба… неужели ты и правда туда пойдёшь???

В здоровом глазу Игоря сверкнул зловещий зелёный огонёк:

– О да.

Глава 7

Даша с Артуром сидели на подоконнике в том самом коридоре, в котором впервые познакомились. После гибели отца парень был сам не свой. Черты лица мрачные, в серых глазах океаном плескалась вся печаль вселенной. Волосы растрёпаны, а в одежде появилась небрежность – Артур превращался в копию брата.

– Может, хочешь поговорить? – Даша обняла парня за плечи. Тот посмотрел на неё полным боли и отчаяния взглядом.

– Поговорить… – прохрипел Артур, смотря в одну точку. – Знаешь, Дашка, мы с отцом не то чтобы так уж часто говорили по душам, но… он был родной, понимаешь? Даже несмотря на то, что пил. Мама умерла, когда мне было три года, а потом появилась мачеха… она ненавидела меня. Даже больше, чем ненавидела отца. Но родился Игорь и… В детстве мы с братом были очень близки. Светлана била меня нещадно, я забивался в угол, а Игорь заступался. За это она и его била. Игорь придумывал для неё всякие гадости. Мог плюнуть ей в кофе, пока она не видит. Помню даже, он накидал ей в кашу крысиного дерьма. Она тогда не доела, сказала, что надо менять лавку, а то в этой продали отвратительный изюм…

Парень горько усмехнулся.

– Обычно, – продолжил он, – в семьях младшие восхищаются старшими. У нас наоборот было. Это я восхищался своим братом, своим храбрым младшим братишкой. А потом Игорь отдалился. На какое-то время запил. Сильно запил, почти как отец. Его однажды чуть не убили. Чёрт знает, что там произошло, но какой-то бомж притащил его домой всего в крови. И ты представляешь, никто даже не вызвал лекаря! Я отправил домового за помощью, а сам остался с Игорем… И теперь остались только брат с сестрой. Отца больше нет…

Артур замолчал. Даша тоже ничего не говорила – меньше всего парень сейчас нуждался в каких-либо словах утешения. Вот девушка и молчала, осознавая лишь то, что каким бы правдорубом ни был Артур Воронцов, единственным человеком, за которого он не мог вступиться, был он сам.

– Ты тогда сказала, – продолжил Артур, – в нашу первую встречу, что Игорь дебил. Хотел бы я быть таким же дебилом.

– Не говори так…

– Но это так. Да, мрачный, порой и сука редкостная, но он хоть не сломался. А меня забили. Нет сил бороться. Не хочется даже, просто хочется плыть по течению, чтобы все оставили в покое. А Игорь… а, я до сих пор им восхищаюсь! Он сказал, что поедет на свадьбу. Не знаешь, что он задумал?

– Нет. Обещал, что потом как-нибудь расскажет.

– Похоже на него…

Парень замолчал.

Конец зимы, день стоял слякотный и тёплый. Мокрый снег налип на водоотлив и закрыл окно почти на уровне груди Артура, что мрачной горгульей скрючился на подоконнике, задумчиво наблюдая за пейзажами.

– Хорошо с тобой, Дашка. – Парень повернулся к Даше лицом и аккуратно сжал узкие ладони девушки в своих крепких руках. – Не хочу тебя отпускать.

Артур наклонился и поцеловал ошарашенную Дашу в губы, и Даша поняла, что не хочет отстраняться.

***

– Скажи, каково это, жить в том мире? – тихо поинтересовался Артур, задумчиво ероша пальцами огненно-рыжие волосы Даши.

Они уединились во втором общежитии, в общем зале. Даша, укрытая пледом, сидела у Артура на коленках и выглядела беззаботно счастливой.

– А в этом? – Даша в свою очередь мягко пригладила растрёпанные волосы Артура, вновь возвращая присущую парню прилежность. – Каково родиться здесь? Каково это, с рождения не знать ничего, кроме магии?

Артур вглядывался в черты лица этой восхитительной девушки, а в голове его было пусто и радостно. Дашин нежный голос и переливчатый смех напоминали Артуру о горном ручейке, бегущем среди скал. Карие глаза колдуньи казались глубже бездны.

С Дашей Артур был совершено счастлив. Он чувствовал себя легко, словно парил над облаками. Так он не ощущал себя никогда. Всё было впервые. И для себя он уже понял, что это навсегда.

– Артур Воронцов, если ты и дальше будешь сидеть и улыбаться без причины, то я наложу на тебя какое-нибудь заклятье. – Даша сверкнула своими пленительными глазами. – Не забывай, у меня в роду очень сильные маги!

– Ну что ж, а мои предки из Румынии. – Артур сделал таинственное лицо. – А вдруг у меня были родственники в Трансильвании? А вдруг у меня были родственники-вампиры? А вдруг я один из них?

Артур в шутку прикусил Дашу за шею, заставив девушку взвизгнуть.

– Прекрати, Арти! – Даша смеялась, а Артур всё продолжал её щекотать. – Сейчас нас точно кто-нибудь застукает!

– Занятия ещё идут, – ответил Артур, дотрагиваясь до Дашиной щеки. – В общежитии только мы. А вообще, ты дурно на меня влияешь, Голубева. Вот уже пары с тобой прогуливать начал.

– Тоже мне, прогульщик! – Девушка рассмеялась, сдёрнув с Артура очки, и парню почудилось, что от волнения у него сейчас остановится сердце. – Наверняка уже давно сдал все работы! Ты всегда хорошо учишься!

– Думаешь, я такой умный?

– Нет, ты просто ботаник! – Девушка нацепила очки на переносицу и показала Артуру язык.

– Ну и ладно. Зато я сильный и красивый.

Воронцов с улыбкой снял с Даши очки, водрузив их на привычное место, чтобы снова иметь возможность видеть девушку чётко. Даша расхохоталась и в шутку толкнула Артура в грудь.

– Ну и времена пошли! Раньше мужчины красоту своих дам воспевали, а теперь свою собственную!

– Ты же прекрасно знаешь, что ты самая красивая.

– Неужели?

– Самая-самая красивая…

Даша прильнула к губам Артура, и ему показалось, что земля уходит у него из-под ног.

Глава 8

Башня третьего общежития была одной из самых высоких, и с её крыши всегда открывался отличный вид, особенно теперь, весной, когда в окрестностях академии стало особенно живописно. Деревья окрасились в различные оттенки зелёного, нежные горные цветы пробивались на проталинах. Тучи, что часто сгущались над замком, то и дело разгонялись порывами ветра, уступая место скромным лучам апрельского солнца. Воды озера, в глубинах которого подводный народ – русалки и водяные, бывшие утопленники и утопленницы – жил своей загадочной и неведомой жизнью, были сапфирово-синими и очень холодными. Можно было увидеть и единорогов, что, пренебрегая непогодой, носились по окраине леса; в этом месяце они меняли свой мирный характер на более агрессивный и почти безрассудный. Природа проснулась, ожила после зимы, но сейчас никто не видел этой картины, так как единственный человек, стоявший на крыше, не смотрел вниз.

Игорь Воронцов наблюдал за сгущающимися над лесом тучами. Ветер усиливался, солнце проглядывало всё реже, небо темнело на глазах и редкие молнии резали горизонт. Ливень обещал быть сильным, собиралась гроза. Необычно для апреля.

Ветер, резким порывом растрепав чёрные волосы парня, взвыл раненным зверем и попытался сорвать с широких плеч третьекурсника толстовку, но Игорь лишь застегнул молнию и натянул на голову капюшон, всем своим видом послав стихию куда подальше.

Вдали снова вспыхнула молния, через несколько секунд послышался первый раскат грома. Игорь полной грудью вдохнул напряжённый воздух, чувствуя какой-то рок над собой; он не любил грозу, не любил эту зловещую тишину перед бурей – она наводила на тревожные мысли.

За спиной скрипнула дверь, ведущая на смотровую площадку башни. Приближались чьи-то шаги; Игорь узнал тяжёлую поступь, но сделал вид, что не заметил постороннего. Он не слишком-то жалел, что его уединение нарушили. По правде говоря, ему было плевать.

– Отличная погода, чтобы полетать. – Рома подошёл к Игорю и встал рядом.

– А ты разве захватил метлу? – Игорь продолжал смотреть вперёд, на чернеющее небо.

– Извини, не поместилась в кармане. – Рома попытался пошутить, но безэмоциональное лицо Воронцова лучше любых слов ответило, что сейчас не тот момент. Разговор явно не клеился, но Рома не оставлял попыток: – Сегодня прохладно. Что ты вообще тут забыл в такую погоду?

– Да так. Пытаюсь философски смотреть на жизнь. – Игорь криво улыбнулся другу и вновь обернулся в сторону леса.

На крыше воцарилось молчание. Ветер с силой хлестал по лицу, молнии сверкали чаще, раскаты грома следовали почти одновременно со вспышками. Первые большие капли дождя упали Игорю на лицо, холодные, как лёд. Парень вдруг осознал, насколько был прав Каратеев насчёт погоды.

– Тебя Белла искала. – Рома, наконец, нарушил молчание. Капли с красивым, мелодичным стуком падали на каменную площадку башни, на перила и на стоявших на крыше студентов. Сквозь шум дождя голос Ромы казался каким-то чужим, далёким и до смешного нелепым.

Ледяные капли падали всё быстрее, больно ударяясь о кожу. Толстовка промокла насквозь, спина и руки Игоря покрылись мурашками.

– Пойдём, – сказал Рома, потянув друга за рукав. – Я замёрз, как собака, уверен, что и ты тоже.

Воронцов позволил увести себя внутрь башни. В голове его было пусто, а тройничный нерв, давно, вроде бы пролеченный, вновь напомнил о своём существовании, коротко и резко ударив в обе челюсти справа, заставив стиснуть зубы от боли. С одежды и волос струились ручьи – Игорь чувствовал себя так, будто на него опрокинули ведро воды. Они с Ромой успели промокнуть до нитки, хоть и пробыли на дожде лишь пару минут.

Игорь скинул с головы мокрый капюшон, невольно застучав зубами от холода. Он вдруг подумал, что одежду можно просушить заклинанием, но сейчас он при всём желании не смог бы его вспомнить… да и желания особого не было. Ему не мешали мокрые следы, которые он оставлял на древних ступенях. На душе было необычайно паршиво, и внешнее состояние должно этому соответствовать.

– Знаешь, – глухо сказал Игорь и уселся на каменную ступеньку, – я не буду им мешать.

Рома остановился, повернулся лицом и сделал пару шагов назад.

– Я не буду мешать отношениям Даши и Артура, – пояснил Игорь, не дожидаясь расспросов. – Ничего не скажу Даше о… своих чувствах.

«Дебил. Самый настоящий дебил», – думал Игорь, наблюдая за тем, как с Ромы капает вода, разливаясь по полу небольшой лужицей. Вот зачем рассказал? Достаточно того, что он влюбился в подругу и струсил ей в этом признаться. Теперь он ещё и Романыча в свои проблемы впутывает. Глупо, Воронцов, глупо.

В сущности, всё было глупо. Так стараться быть для неё другом, самым близким человеком, на которого она всегда сможет рассчитывать, стараясь быть к ней ближе, чтобы потом, когда-нибудь. Всё выжидая удобного момента…

Он так и останется ей верным другом. Только другом, ведь умница-разумница братик впервые в жизни оказался впереди, отняв то, ради чего стоило жить.

– Если ты сейчас посмотришь на меня хоть с каплей сочувствия! – пригрозил Роме Игорь, но осёкся на полуслове. А если и посмотрит, то что? Что Игорь ему сделает? Воронцов вдруг почувствовал себя самым жалким существом на планете.

Рома плюхнулся рядом на ступеньку.

– Что изменится, если я тебе посочувствую? Ты встанешь и побежишь за ней? Скажешь всё, что хотел сказать ей с самой первой встречи?

– С первой? – Игорь повернул недоумевающее лицо к другу, но тот лишь пожал плечами.

– Думаешь, что это так незаметно? – мягко ответил Рома. – Сначала догадалась Белла. Я не поверил, думал, что ты после смерти отца такой чудной стал… а потом я и сам увидел, как ты на неё смотришь. И это то единственное, что ты смог спрятать от моей невербалки.

– Кто-то ещё… – в зелёных глазах Игоря впервые на памяти Ромы промелькнуло что-то похожее на испуг.

– Я не знаю, – честно ответил парень. – Мы никому не говорили. Даша не знает точно. Но я бы не был уверен в том, что не догадался кто-нибудь ещё.

– Я не знаю, что мне делать дальше, – прохрипел Игорь, опустив взгляд в пол. – Правда, не знаю.

– Смирись. – Рома пожал плечами. – Останься для неё другом, каким и был. Либо борись за неё. Иди к ней прямо сейчас и всё расскажи.

– Она его любит. – Игорь вытер стекающую по лицу воду. – Правда любит.

– Тогда, дружище, ты сам ответил на свой вопрос. – Рома встал на ноги и хлопнул Игоря по спине: – Пошли в общагу, Бобик. Нужно высохнуть и согреться. У меня есть бутылка приличного виски.

Игорь усмехнулся, поднимаясь на ноги. Бобик – Рома прав. Так Игорь себя и чувствовал, ему сейчас даже казалось, что от него воняет мокрой псиной. Но Рома не собирался ни утешать, ни советовать. Он просто сказал, чтобы Игорь жил дальше. И жить от этого, как ни странно, захотелось.

В окна хлестал дождь, ветер жалобно завывал в старых трубах замка. Молнии вспыхивали над лесом, освещая покрытое чёрными грозовыми тучами небо зловещим светом. Раскаты грома становились всё тише, промежутки между вспышкой молнии и взрывом грома – длиннее. Гроза удалялась.

Глава 9

Время шло. Весенняя нежность и кротость природы сменилась буйными красками наступающего лета. Незаметно пролетали дни, проходили месяцы. Семестр подходил к концу, и поэтому студенты сдавали хвосты и готовились к экзаменам.

Этот учебный год был непростым для третьекурсников Игоря и Ромы: парни окончили Стандартные Курсы Колдовства, на носу распределение по факультетам. Для Игоря выбор не казался чем-то грандиозным – ОБТС. Парень чуть ли не с детства грезил о том, как будет сражаться с чудищами и тёмными силами. Что до Ромы, то он так и не определился с выбором профессии, так что парень просто отнёс в ректорат документы за компанию с лучшим другом – ОБТС так ОБТС, голова соображает, комплекция располагает, силы есть. Рома и не отрицал своей инфантильности – не все знают, кем им быть, для многих осознание своего призвания приходит намного позже. На укоризненный взгляд Беллы парень лишь отшучивался, мол, скорее всего профессию мечты обретёт годам к тридцати, а до тех пор у него в голове только планы на то, как провести летние каникулы.

Для Игоря Воронцова распределение тоже, как ни странно, не являлось главной заботой. У него был особый повод поволноваться – свадьба матери должна состояться послезавтра, и парень уже купил билет до Суреса.

***

Несмотря на свои сорок лет, Светлана Воронцова выглядела просто прелестно в свадебном платье: строгий белоснежный наряд обтягивал гибкий, почти девичий стан, воротник-стойка подчёркивал лебединую шею, сквозь длинные кружевные рукава просвечивала гладкая бледная кожа рук. Светлые волосы женщины собраны на затылке в тугой пучок, и только закрученные на висках прядки немного рассеивали этот образ грозной дамы.

Её жених, Андрей Кононов, был человеком видным и, невзирая на почтенный сорока девятилетний возраст, весьма привлекательным. Высокого роста, худой и аристократично-бледный, длинные каштановые волосы, чуть тронутые сединой, собранны сзади в причёску «конский хвост». Небольшие усы и бородка клинышком утончали и без того острые черты лица. Широко распахнутые голубые глаза, казалось, позаимствованы вообще у другого человека – настолько они не подходили к этому надменному лукавому лицу.

Гости уже собрались в городской ратуше; регистрация была назначена на пять вечера.

Шестнадцать пятьдесят. Оставалось десять минут. Светлана заметно нервничала, что до гостей, так они вообще чувствовали себя не в своей тарелке – не прошло и трёх месяцев со дня смерти Виктора Воронцова, а Светлана уже выходит замуж. Да что там замуж: о своей помолвке она объявила уже через два дня после потери супруга.

Пять на часах. Двери распахнулись, приглашая молодожёнов в торжественный светлый зал. Светлана вошла горделивой плавной походкой, держа жениха под руку. Вот женщина в красивом синем костюме говорит стандартные слова: «Маги и чародейки! В этот знаменательный день мы собрались здесь...»

В груди Воронцовой всё затрепетало. Ещё немного, и с проклятым прошлым будет покончено. Всё уйдёт в небытие, вместе с её покойным мужем…

Дверь распахнулась с таким грохотом, что присутствующие подскочили. В проёме, опираясь на дверной косяк, стояла та часть прошлого, от которой Светлане было не избавиться – Игорь. Он как будто в насмешку проигнорировал торжественный повод, выделяясь на фоне приглашённых гостей, одетых в чопорные фраки, платья и мантии, как летучая мышь выделяется на фоне канареек. Светлана бросила брезгливый взгляд на джинсы и футболку сына, на его старые кроссовки, на растрёпанные волосы и небритое лицо – этот паршивец хорошо подготовился к тому, чтобы испортить ей настроение.

Игорь же лишь криво усмехнулся, будто бы не замечая поджатых губ матери и её по-драконьи раздувающихся от гнева ноздрей. Он бесцеремонно пролез в первые ряды и долго искал свободное место, неаккуратно пихая гостей и иногда наступая на подолы платьев и лаковые туфли, а когда не нашёл, где сесть, то притащил стул с заднего ряда, оглушительно прогрохотав ножками по паркету.

– Вы продолжайте. – Парень обаятельно улыбнулся, глядя на регистраторшу. – Я просто из близких родственников. Свадьба матери – разве можно пропустить?

Светлана кинула на сына уничтожающий взгляд, но всё же повернулась лицом к столу регистрации.

Женщина в синем костюме удивлённо похлопала глазами, мгновенье помолчала, собирая весь свой профессионализм в кулак, а затем продолжила:

– Мы собрались здесь, чтобы соединить в законном браке два любящих сердца. – Говорящая посмотрела на жениха. – Андрей, согласны ли вы взять в жёны Светлану и жить с ней и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен.

– Светлана, согласны ли...

– Я согласна, давайте ближе к делу! – рявкнула Светлана, то и дело нервно озираясь на неприятную улыбку сына, словно так и ждала от него подвоха.

Регистратор вздрогнула и продолжила удивлённым тоном:

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Светлана небрежно чмокнула остолбеневшего мужа в губы. Женщина нервничала.

Письмо она отправила не только Игорю: Артур получил точно такое же послание с тем же приглашением на свадьбу. Светлана прекрасно понимала, что парень не придёт, и что он вообще вряд ли задержится в доме надолго после окончания РМТА, максимум, соберёт вещи. Но ей доставляло огромное наслаждение напоследок хоть немного его задеть.

С Игорем ситуация была иная: Светлана одновременно хотела и не хотела, чтобы сын пришёл. Хотела, чтобы он увидел, что она не является никем без его отца, что не на Викторе держалось её благополучие. А не хотела… она просто не хотела его видеть, испытывая при виде Игоря непонятное ей самой раздражение и чувство, что она в своё время здорово напортачила. И когда сегодня сопляк ввалился в эту дверь, весь такой небрежный и растрёпанный, и наградил её одной из своих самых наглых ухмылок… Сын ненавидел её до глубины души, но она знала парня, и каждое его действие ей о чём-то говорило. Его появление не сулило ничего хорошего, совершенно ничего.

Светлана почувствовала, как её торжественное, приподнятое настроение стремительно хлопнулось вниз, а под ложечкой неприятно засосало.

– …распишитесь и оставьте печать кольца.

Очнувшись от своих мыслей, Светлана поняла, что муж легонько толкает её в бок, взглядом кивая на ручку с вычурным наконечником из павлиньего пера, гости начали шептаться, а регистратор ещё раз, уже более громко, повторила «Распишитесь и оставьте печать кольца».

Светлана мотнула головой, взяла перо, вывела чернилами аккуратную подпись, и прежде чем оставить рядом с ней магическую метку, скользнула взглядом по своей новой фамилии, чтобы хоть немного успокоить нервы.

– Что?! – она вскочила так резко, что едва не повалила стол. – Как это понимать?! Как это понимать?!! Ты за что расписался, идиот?!!

Взревев от ярости, Воронцова ударила мужа по щеке. Кононова! Её фамилия должна быть Кононова, но Андрей ляпнул подпись, не глядя, да и она сама чуть было не оставила метку рядом с «Воронцова».

– Когда это стало принято брать фамилию жены по умолчанию? – Светлана схватила регистраторшу за грудки. – Что за бардак у вас происходит?!

– Великое Открытие, успокойтесь, прошу вас! – бедная женщина пыталась освободиться, а Светлана всё трясла её, будто пытаясь разорвать в клочья праздничную блузку.

– Кононова! Какого чёрта я по-прежнему Воронцова?!

Гости насилу разняли двух женщин. Игорь оставался на месте и, кажется, что-то жевал. Светлана всё продолжала ругаться, когда регистраторша, поправляя на шее развязавшийся шёлковый шарф, уже значительно спокойнее ответила:

– Письмо от вашего супруга пришло вчера вечером, почти перед закрытием. В нём ясно говорилось, что ваша фамилия в городе известна, у вас дворянские корни. Это как нельзя лучше подойдёт его статусу.

– У тебя дворянские корни? – зачем-то спросил Кононов, пару раз хлопнув своими огромными, глупыми глазами. Светлана посмотрела на мужа таким взглядом, будто хотела его убить, но он, кажется, во всей этой ситуации был удивлён не меньше своей новоиспечённой супруги.

– Я не подпишу это! – крикнула Светлана, едва сдержавшись от того, чтобы плюнуть регистраторше в лицо.

– Это ваше право! – ответила женщина тоном чуть более повышенным чем тот, что полагался ей по должности. – Но тогда и я не оставлю своей печати, и брак не будет заключён.

Светлана прожигала документ взглядом, а по её кольцу бегали искры. Ей хотелось испепелить его. Свидетельство о браке, стол, людей вокруг и само здание, наглое лицо сына, что шуршал обёрткой шоколада, не поднимаясь со своего места. Хотелось, чтобы всё вокруг пылало огнём. Она почти не могла держаться.

– Вы можете оставить подпись сейчас, а завтра прийти и подать документы на смену фамилии. – Регистратор уловила настроение невесты и стала искать варианты решения проблемы. – Конечно, придётся снова принести некоторые бумаги, но зато уже сегодня вы сможете официально и торжественно зарегистрировать свой брак и со спокойной душой уехать праздновать. К чему задерживаться здесь, портить себе настроение ещё больше и требовать от меня то, что я в данный момент изменить не в силах? Если у вас вышло какое-то недоразумение или недопонимание, мы это вмиг исправим, и это намного быстрее, чем заново регистрировать брак.

Аргументы были убедительны и на Светлану подействовали, хотя, когда она всё-таки бросила вспышку кольца в свидетельство, она едва не оставила на бумаге прожжённую дыру вместо печати.

– Совет да любовь!

Регистратор улыбнулась одной из самых своих профессиональных улыбок, оставив на бумаге сложный символ кольца и отдав Светлане теперь уже официальный документ в руки. Та напоследок бросила в женщину уничтожающий взгляд, а затем схватила мужа за руку и потащила к выходу. Гости гуськом поплелись следом, пытаясь поздравлять или вручить цветы, но молодожёнов они настигли только у выхода из ратуши.

И вот уже на улице со всех сторон посыпались теперь уже не совсем уместные поздравления, полилось шампанское, стали дарить цветы. Подбежал фотограф: «Молодые, встаньте на лестнице, сейчас выпустят голубей. Будет очень красивый кадр»...

То ли голубей сегодня обкормили, то ли они просто долго просидели в клетке, но едва взлетев в небо, наглые птицы обдали супружескую пару «дождём» своих испражнений. Фотограф заснял как раз тот момент, когда Светлана с дикими воплями пускала по голубям убивающие проклятия, а жених стоял и смотрел на свой загаженный костюм с таким видом, будто в следующий момент его стошнит.

На этом неприятности Воронцовых не закончились: садясь в карету, Светлана поскользнулась и с размаху шлёпнулась коленкой в находящуюся под экипажем лужу. Почистить платье заклятием, конечно, не проблема, но общее впечатление было испорчено.

***

Праздничное застолье было организовали в особняке «Тёмная пропасть», фамильном имении Воронцовых. Светлана была против этого места, но жених наотрез отказался праздновать в своём небольшом двухэтажном доме на Озёрной набережной: «Либо у тебя, либо нигде!». Светлане пришлось согласиться.

«Тёмной пропастью» назывался большой старинный дом, когда-то дублированный с особняка, расположенного ещё в параллели, с обширной зелёной территорией и пристройками, обнесёнными кованым забором – место было довольно красивым, но неухоженным. Сады и лужайки заросли сорняками, стены облупились и сильно состарились – гадкие отношения обитателей особняка не могли не подействовать на домового, духа, что оберегал семейный очаг; суровый старик ушёл восвояси три года назад, проиграв кикиморе, что теперь часто пакостила в кухне.

Красивым оставался только луг, на котором паслись лошади. Снежно-белые животные, кроткие, хорошо объезженные – сколько нужно было выпить Виктору Воронцову, чтобы взбесить одно из этих нежных созданий?

Так думал Игорь, стоя на пороге дома и выпуская из ноздрей сигаретный дым. Вид пасущихся лошадей немного успокаивал; глядя на этих грациозных созданий, парень почти забывал, где он находится, и насколько всё вокруг ему ненавистно. Однако ничто не заглушало единственную мысль, молотком стучавшую в голове: «Хоть бы сработало, хоть бы сработало...»

– Игорёк!

Парень вздрогнул от неожиданности, уронив сигарету. Повернувшись, он увидел свою младшую сестру Андромеду. Девушки не было на церемонии, она встречала гостей и мать с отчимом здесь, в особняке, соблюдая все каноны праздника, словно и не понимая, как абсурдно всё это выглядит. Семнадцатилетняя Дрю и в самом деле казалась единственной, для кого сегодняшний день был настоящим праздником, глаза её сияли, улыбка не сходила с лица – она искренне радовалась за мать. А ещё Игорь подумал, что чем старше становилась девушка, тем поразительнее было её внешнее сходство со Светланой Воронцовой: светлые вьющиеся волосы, сегодня собранные в замысловатую причёску, бледная матовая кожа, высокий рост, стройная фигура и осанка королевы, утончённые и чуть надменные черты лица. На торжество она надела сиреневое короткое платье с пышной юбкой и чёрные замшевые туфли на высоком каблуке – в другой раз Игорь оценил бы наряд сестры, но сейчас он был не в том настроении.

– Давно тебя не видела, братик!

Игорь мягко приобнял Андромеду:

– Привет. Я скучал.

– Ты всё куришь, фу! – засмеялась Андромеда и отстранилась, посмотрев брату в глаза: – Сам знаешь, как это вредно. Вот начнутся проблемы со здоровьем, вспомнишь мои слова!

– Я сокращаю понемногу, – улыбнулся Игорь в ответ.

– И правильно делаешь! – Дро искренне обрадовалась. – Первый шаг – это важно. Ну, чего молчишь? Рассказывай, какие дела? Как учёба? Как на личном фронте?

– Всё отлично, спасибо, – лаконично ответил Игорь и перевёл тему: – Как сама? Готова к академии?

Девушка что-то быстро-быстро защебетала, но Игорь не слушал её. Он улыбался, когда Андромеда говорила о планах на учёбу, и вежливо кивал, делая вид, что то, что происходило среди многочисленных подружек Дрю, его хоть как-то интересует.

О том, что отцом Дромеды был кто угодно, только не Виктор Воронцов, Игорь догадался ещё в те давние времена, когда он хоть что-то начал понимать в подобных вопросах. Но, как бы ни ненавидел Игорь свою мать и не презирал её за измену, Андромеду парень всегда считал своей сестрой и искренне её любил, относясь к ней с той братской теплотой, о которой так мечтают девчонки. Он, как умел, старался опекать девушку и защищать от дурдома, творившегося в семье, всегда мог внимательно выслушать её быструю речь ни о чём и невольно баловал своей безотказностью. Так что, когда в этот раз парень прервал вдохновенные речи сестры, Дрю очень удивилась. Что-то спросила, но Игорь не ответил: он прислушивался к звукам в доме.

«Кажется, сработало…»

– Тшшш… слышишь? Крики…

Андромеда напрягла слух и удивлённо распахнула голубые глаза:

– Мама кричит!

– Пошли.

Войдя в зал, Игорь сразу понял, что упала последняя капля в чашу доведения матери до нервного срыва: Светлана, с головы до ног измазанная в крем и куски бисквита, пыталась придушить официанта, уронившего свадебный торт. Жених оттаскивал свою буйную жену от несчастного сотрудника обслуживающего персонала, некоторые гости толпились вокруг или пытались помочь Кононову, другие же с равнодушным видом продолжали выпивать, словно и без того участвовали в какой-то дурацкой пьесе.

Светлана повернула голову и увидела сына. Она тут же вскочила на ноги, растолкала людей вокруг себя, подбежала к Игорю и влепила парню звонкую пощёчину, испачкав кремом его лицо.

– Ты! Это ты всё подстроил!!!

Игорь невозмутимо пожал плечами:

– Интересно как? Написал в ратушу письмо от имени этого? – Он пренебрежительно кивнул в сторону перепачканного тортом отчима. – Обкормил голубей? Столкнул тебя в лужу? Как я, позволь спросить, мог всё это сделать? На расстоянии? Силой взгляда?

– У тебя есть телекинез, проклятый выродок!!! – казалось ещё чуть-чуть, и Светлана начнёт плеваться ядом. – Это из-за тебя официант уронил торт!

Голос подала Андромеда:

– Мам, Игорь не виноват. Мы разговаривали с ним на улице в тот момент, когда всё произошло. Он не мог, ему ведь нужно видеть то, что он передвигает.

– Не встревай в разговор, маленькая дрянь! – завизжала Светлана и наградила пощёчиной ещё и дочь.

Андромеда замерла, держась за щёку, и часто заморгала повлажневшими глазами – мать никогда не поднимала на неё руку.

– Не смей её бить, истеричная корова! – прошипел Игорь, но Светлана, как будто и сама сбавила пыл. Она посмотрела на Андромеду и хотела что-то сказать, но девушка не сдержала слёз и убежала наверх, в свою комнату.

– Доволен, недоносок? – выплюнула Воронцова в лицо сыну. – Этого ты добивался?

– Ты уверена, что именно меня хочешь во всём обвинить?

Игорь готов был взорваться – мать могла думать о нём всё, что угодно, но перекладывать на него свои заскоки он ей не позволит. Парень чувствовал, как разыгралась невербалка, как он перестаёт её контролировать. Как в тот день, когда он стал совершеннолетним: первый день дома после окончания учебного года, Светлана цеплялась за мелочи и нарывалась на скандал – она быстро сумела довести до белого каления. Игорь рявкнул «Заткнись!», а стул полетел уже против его воли. В тот день Игорь сломал матери ребро, и от расплаты его спас Артур, который первый догадался, что к чему, и что брат попросту не может себя контролировать.

Сегодня Игорь был близок к тому состоянию. Он знал, что где-то позади него задрожала мебель, почувствовал, как теряет контроль над телом и разумом, но вдруг его отвлёк звук отодвигаемого стула и голос одного из гостей.

– Мы, наверное, пойдём. Ещё раз спасибо за приглашение, всё было замечательно.

После этих слов приглашённый и его семья поднялись с мест и направились к выходу. Остальные гости сначала переглядывались, а потом как-то быстро решили последовать примеру. Уже через пять минут гостиная оказалась пуста.

Игорь вытер крем с лица и облизал испачканные сливками пальцы:

– Я, пожалуй, последую их примеру. Совет да любовь. Вкусный тортик.

Парень, краем уха слушая вопли матери, вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий воздух. Дело было сделано.

Андромеда не знала, что Игорю больше не нужно видеть то, что он собирается передвигать. Достаточно лишь находиться рядом и знать расположение предметов в пространстве, а уж свой дом парень знал до последнего гвоздя. Свадьба прошла так, как было надо Игорю, но лучше от всего проделанного ему, как ни странно, совершенно не стало. Напротив, он чувствовал себя дураком. Сопливым мальчишкой, который решил напакостить учительнице за то, что та поставила ему двойку по математике. Да ещё сестра расстроилась… что ж, ей даже полезно. Может, хоть что-то убедит девчонку в том, что её мать совсем не то золото, каким Дрю её считает.

Воронцов сел на ступеньку крыльца, доставая новую сигарету и любуясь лошадьми, что неторопливо скакали по лугу. Игорь не умел ездить верхом, как он ни пытался – лошадь сбрасывала его, не то потому, что он делал что-то не так, не то потому, что чувствовала в нём натуру оборотня. Ни разу так и не получилось. Стоило найти им нового хозяина.

Он и Артур уедут – Игорь с братом, не сговариваясь, решили, что ноги их не будет в «Тёмной пропасти». Андромеда любит лошадей, но ездить верхом боится. Особенно теперь, после того, что случилось с отцом. К тому же, девушка осенью уедет в РМТА, а в её отсутствие мать наверняка пустит конюшню отца на колбасу. Нет, эти создания слишком красивы. Они не заслуживают такого финала.

Игорь чиркнул зажигалкой и, выпустив из лёгких густой дым, впервые за день улыбнулся, слушая мелодичное ржание и наблюдая за грациозно идущими рысью лошадьми.

Глава 10

Суресский портал выходил параллельно в одном из самых оживлённых мест Санкт-Петербурга – на Московском вокзале. В общем-то, логично, можно затеряться в толпе, да и в толкучке на перроне никто даже внимания не обратит на человека, появившегося из ниоткуда. Но вот родители Даши, которые пришли встречать дочь, удобством это не сочли, особенно если учитывать, что на вокзале они не были уже лет восемь.

– Даша! Даша! – Маргарита Максимовна наконец отыскала в толпе свою дочь. – Да что ж такое, мы тебя обыскались! Сколько мож… Ох! – Маргарита Максимовна едва не вскрикнула, поняв, что Даша стоит на своих ногах, а не на протезах. – Это… разве такое возможно?

Уголки губ Даши дёрнулись вверх, не сдержав улыбку: девушка специально не писала родным о своей реабилитации и вот уже целый год представляла, какой будет реакция родителей на результат саламандровой мази. Сейчас не без удовольствия Даша смотрела, как шокированная мать разглядывает её обтянутые шортами ноги.

– Я даже знать не хочу, как это было.

Отец. Весь его вид говорил о том, что его тошнит от дочери. Что ж, заклятие Мамонова давным-давно отпустило.

– Мама. Папа. – Даша непринуждённо доела фруктовый лёд и, назло отцу, облизала пальцы. – Я тоже рада вас видеть. Вы получили моё письмо на зимних каникулах?

– Конечно, получили! – взвизгнула мать. – Это же ужас! Как ты могла прислать эту дрянь! Это же… а вдруг бы на почте кто-то увидел, что фотография двигается? Да журналисты бы тут же разбили у наших дверей палаточный лагерь! Скажи, ты сознательно хочешь нас опозорить?

– Нас? Нет, она не нас позорит, – процедил отец, выдёргивая у девушки из рук чемодан и толкая её в сторону выхода. – Она себя позорит. Что это была за вакханалия на фотографии? Ты посчитала это очень смешным? Ты просто выставила себя распутной девкой, прислав фото, на котором тебя лапают!

– Папа, мы танцевали! Это же всего лишь Новый год! – Даша оскорбилась настолько, что к горлу подкатил ком.

– Да-да, я уверен, что в шарашкиной конторе, в которую мы с матерью сдуру тебя отпустили, Новый год справляют оргиями и порчей имущества. Я даже представить боюсь, сколько было потрачено на ремонт потолка! Произойди такое в СПбГУ, тот недоросль давно бы вылетел из вуза, как пробка!

Даша почувствовала себя так, словно отец своими словами извалял её в помойной яме. Почти забытое чувство. Как же мерзко…

– И скажи мне на милость, что ты с собой сделала? – продолжал отчитывать девушку Сергей Петрович. – Ты почему волосы остригла? На лесбиянку стала похожа. И уши? Зачем ты проколола уши? Я же не раз говорил тебе, что на ушах есть точки, которые ни в коем случае нельзя травмировать. Это напрямую влияет на умственные способности. Да у тебя ещё и несколько серёжек? Ты хочешь стать дурочкой, а, Даша? Хотя, ты у нас и так никогда особым умом не отличалась. Как только мы с матерью перестали за тобой следить, ты тут же вырядилась, как придорожная проститутка!

Отец ещё раз, подгоняя, ощутимо толкнул Дашу в спину, и девушка почувствовала, как её оскорблённое чувство собственного достоинства понемногу начало плавиться злостью. Что они себе позволяют? Да, она очень изменилась с момента последней встречи с семьёй. Сменила причёску, переоделась и да, теперь носит серёжки; Белла лично взялась за это дело – вернее, за толстую иглу и водку, – и теперь, помимо стандартных дырок, правое Дашино ухо украшали ещё три маленьких колечка.

Родители провожали в академию девочку-инвалида с нелепыми рыжими косичками и с взглядом испуганного оленёнка; Даша, как сейчас, помнила, что уезжала из дома она в глупой розовой блузке с круглым воротничком и в чёрных школьных брюках – старики хотели, чтобы она в этом вернулась домой? «Похожа на лесбиянку» – Даше всегда казалось, что стрижка – это последнее, что может повлиять на ориентацию. И с чего это она проститутка? Покажите хоть одну проститутку в джинсовых шортах до колена, бежевой футболке с грифоном и в зелёных кедах! Так какого чёрта?!

На парковке их встретил таксист. Он открыл багажник, а Сергей Петрович стал запихивать внутрь громоздкий чемодан.

– Даже не думай появляться на людях с открытыми ногами! – процедил он девушке. – Соседи знают, что ты попала в аварию и осталась калекой, не говоря уже о прислуге. Ты не можешь разгуливать по улице вот так. Фёдора и Любови Сергеевны сейчас нет дома, но они придут часам к шести. Уж сделай одолжение, надень что-нибудь приличное.

Даша неохотно кивнула, мысленно всё же согласившись с его словами. Фёдор всегда был добр к Даше, он обязательно поинтересуется, как её дела. Экономка была неприветливой женщиной, внешне похожей на побитое молью чучело совы: она вряд ли начнёт расспросы, но Даша почему-то была уверена, что наблюдательности этой корове не занимать, а голая кожа новых ног явно бросится в глаза.

«Что ж, значит, наденем брюки. Пусть все думают, что я гуляю на протезах».

– Всем знакомым мы сказали, что ты уехала за границу, – продолжал Сергей Петрович, стоя рядом с открытым багажником. – Ты учишься на маркетолога, поняла? Не ударь в грязь лицом перед моими коллегами, если вдруг с кем-то из них повстречаешься. У вас там хоть какие-то языки преподают?

– Да. – Девушка сделала самое пофигистичное лицо, какое только могла. – Несколько, на выбор. Я учу эльфийский.

– Что ты учишь?! – у Сергея Петровича дёрнулся глаз, а довольная произведённым эффектом Даша повторила по слогам:

– Эль-фий-ский! Можно было выбрать гномий или наречие огров, но они слишком гортанные…

– Избавь меня от этого! – рыкнул Голубев, с удивлением, впрочем, осознав, что Даша его не испугалась. – Не то я не погляжу, что мы на парковке. С языками что-нибудь придумаем. И да, там же, за границей, ты проходила реабилитацию. У тебя современные протезы, ты полгода училась на них ходить. Так что постарайся не бегать по улицам, создавай хотя бы видимость нормальности.

Даша лишь хмыкнула – нормальность. Так отец называл её беспомощное состояние, когда она даже до унитаза не могла добраться самостоятельно. Нормальность. Он считал её инвалидность нормальной.

Девушку замутило от этих мыслей.

– Отец!

– Что?

– Ты хоть скажи, где я училась? – Даша больше не улыбалась. Она хотела домой, в волшебную параллель. – А то спросят, а я даже не знаю. Вдруг опять тебя опозорю.

– Не ёрничай. В Риге. В Стокгольмской школе экономики.

Даша язвительно улыбнулась:

– А чего ж не в самом Стокгольме? Денег не хватило?

– Потому что в Стокгольме у меня полно знакомых! – в очередной раз рявкнул Голубев. – Хватит трепаться, а то этот чёртов таксист нам сейчас состояние накрутит. Отдай это!

Сергей Петрович попытался вырвать у Даши из рук переноску, когда Рыжик внутри жалобно пискнул.

– Мышь! – Маргарита Максимовна панически боялась грызунов, но Даша поспешила её успокоить:

– Мам, это кот, всё нормаль…

– Ты издеваешься что ли? – процедил Сергей Петрович, в упор глядя на дочь. – Ты терпение наше с матерью на прочность проверяешь?

– Сто раз заходила речь – никаких животных дома! – Маргарита Максимовна поджала губы. – Мало того, что без спросу, так ещё и сюда его притащила?

– Он поедет в приют. – Сергей Петрович вновь хотел дёрнуть переноску, но Даша спрятала кота за спиной.

– Рыжик поедет с нами, – твёрдо сказала девушка.

– Ага, – кивнул Голубев. – А ещё мы пригласим в гости твоих дружков и затеем Вальпургиеву ночь. Да-да. Не задерживай меня, Даша, ты уже начинаешь бесить.

– Кот. Едет. С нами. – Девушка, не мигая, смотрела отцу в глаза.

– Я тебя сейчас прямо тут изобью!

Голубев замер, не успев даже поднять руку, а по спине его заструился холодный пот – кисть Дашиной правой руки искрила голубыми молниями, а неподвижное до того кольцо змейкой проползло вокруг пальца и сжалось в пружину для нападения.

– И что ты собираешься делать, дочка? – Сергей Петрович, стараясь не терять самообладания, смотрел на Дашу поверх прямоугольных очков.

– Я собираюсь сесть в машину, – ответила Даша, – и поехать к вам домой. Вместе с котом обосноваться в своей комнате и как-нибудь пережить это дурацкое лето.

Даша открыла дверь автомобиля и села на заднее сиденье.

Глава 11

От кафешки до дома идти пешком было далековато, а Даша и так уже порядком устала. Да к тому же для джинсов погода совсем неподходящая – солнце скрылось за облаками, но духота давила. Даша чувствовала, как намокла от пота поясница, подмышки и область под коленями, а чересчур плотный обед подпрыгивает в желудке при каждом шаге. Бульк, бульк! За последние две недели девушка много гуляла по городу, но сегодняшний марш-бросок занял у неё на добрых два часа дольше обычного времени, не считая перекура на обед: Даша всеми силами старалась как можно больше времени провести вдали от дома – да простит её оставшийся в одиночестве кот!

Сначала, как только приехала и освоилась, девушка ходила по центру. От и до прошла Невский, дважды сходила в Эрмитаж, поднялась наверх Смольного и обошла всю Кунсткамеру. Потом ей это наскучило. Она стала узнавать изнанку города: разглядывала убранство станций метрополитена, обследовала колодцы Васьки и несколько раз серьёзно заблудилась на Петроградке. А однажды даже наткнулась на одно из мест, где можно перейти в параллель без зеркала: стык одинаковых чертежей, по которым строили оба города, оно чуть заметно мерцало, и его охраняли – девушка сразу опознала в бездомном, сидящем у стены, мага по тому, как он держался. Он Дашу тоже опознал: пристально посмотрел ей в глаза, а затем чуть заметно покачал головой, мол, лучше не лезь и иди, гуляй дальше.

Даша видела родной город другими глазами, понимала, что он не такой сказочный и идеальный, как казалось ей из домашнего заточения, но влюблялась в него… по-новому. Зная и видя недостатки, больше ценила достоинства. Хотя, пожив больше года в месте, о котором не могли и думать девяносто девять процентов петербуржцев, придиралась Даша тоже чаще. Ворчала на автомобильный смог, от которого ей первые три дня всё время хотелось кашлять, на людей, которые казались ей какими-то глупыми и суетливыми, на грязь и обветшалые фасады старого фонда. Не обошла вниманием девушка и сервис: свою любимую кафешку недалеко от школы Даша помнила, как тихое место, где можно было не дорого и вкусно покушать, но сегодня куриные отбивные показались ей пресными, картофельное пюре – липким, в соусе чувствовались лишь мука и варёная морковка, а чай походил на заваренный веник. Может, дело было в отсутствии лучшего друга: именно с Генкой они иногда убегали с уроков, чтобы поесть мороженого или пиццу, и без него то кафе перестало быть собой. Насчёт того, чтобы позвать за компанию кого-то другого, не могло быть и речи. Во-первых, таковых знакомых Даша не могла и не хотела вспомнить. А во-вторых, это место должно было оставаться их с Генкой местом, и если не с ним, то значит ни с кем.

И всё же, до возвращения в параллель Даша считала не просто дни – часы. Как Гарри, проводя каникулы у Дурслей, а Рыжик – как бедная Букля, которая вынуждена была тосковать в клетке: котяра безвылазно жил на втором этаже в Дашиной комнате и не привык к чётко ограниченному пространству. Он всё время громко мяукал и царапал дверь, чем чертовски злил родителей Даши. Если бы они не боялись своей дочери, то уже давно бы утопили несчастное животное в унитазе. И да – Дашины родители очень сильно её боялись.

Они знали, что их дочь – колдунья. Толком даже не понимали, что это означает, но всё равно боялись и ненавидели Дашу одновременно. Отец сутками орал на неё, как резаный, но, по крайней мере, больше не поднимал на неё руку. Мать при каждой встрече с Дашей вообще делала такое лицо, как будто сейчас упадёт в обморок. Прислуга не понимала, в чём дело: Фёдор оставался всё так же немногословен, но с Дашей был приветлив, и даже толстая домработница, казалось, на общем фоне относилась к Даше теплее, хотя и постоянно косилась на её ноги – не выглянут ли протезы? Раздражала.

Причина того, что Даша обедала в кафе, была проста: она и родители не могли есть в присутствии друг друга. Отец сверлил Дашу взглядом, жуя один кусок, казалось, целую вечность, буквально раскладывая его на молекулы ещё на этапе полости рта. Мать вообще не ела. Пила чёрный кофе с сахаром, смотрела в пустоту и сидела с тем видом, с каким обычно сидят люди, у которых изжога. У Даши от вида родителей пища становилась поперёк горла, и когда она впервые попросила у матери денег на кафе и поход в музей, та явно выдохнула с облегчением.

В волшебном мире про Дашу не забывали – через неделю после того, как она приехала к родителям, в дом вошли трое крепких мужчин. Они представились работниками охранной фирмы, сказали, что несколько клиентов жаловались на неполадки с сигнализацией, и теперь фирма осуществляет внеплановую проверку всех систем. Даша практически сразу поняла, что эта троица – маги из ОБТС: мужчины были в плащах, у каждого на среднем пальце правой руки надето кольцо. Если откинуть, что плащи явно не по погоде, то со стороны ничего особенного. Но только Даша видела, что прибывшие в дом люди держали кольца наготове, и плащи сделаны из коричневой драконьей кожи: изнутри они почти незаметно для постороннего были подбиты тонкой серебряной кольчужной сеткой, а снаружи зачарованы магией – надёжная броня тех, кто по долгу службы должен был работать с чудовищами и проклятиями. Такой же плащ, только старый и потрёпанный, Даша видела у Мамонова.

Троица магов походила по дому, что-то посмотрела, сделала очень убедительный спектакль о том, как они копаются в разъёмах управляющего блока и проверяют датчики, а затем ушли. Девушке даже показалось, что маги остались недовольны обустройством дома, но что поделать – это параллель. Сюда предстояло возвращаться как минимум в течение пяти лет, хотя Дашу так и подмывало крикнуть вслед, что если им что-то не нравится, то они могут забрать её обратно в Сурес.

– Ик!

Не сдержавшись, Даша икнула так, что звук разнёсся на всю улицу, а сама она вынырнула из воспоминаний. Чувство сытости было приятным, даже несмотря на то, что Даша то и дело вспоминала бергамотный чай и имбирные печенья, которыми её часто угощал Мамонов, и кухню в академии. О, там отбивные благоухали от специй, а картошка таяла во рту! Даше почему-то вдруг подумалось, что у родителей дома еда должна быть в разы вкуснее, но что поделать – раз уж они стали относиться к ней так, будто её на днях выпустили из лепрозория, то придётся есть не дома. Но стоило найти кафе поприличнее – пусть их с Генкой тихое место останется лишь счастливым воспоминанием.

А впереди уже показались ворота её дома. Они большим серым пятном выделялись среди окружающих их маленьких калиток, дизайнерских кирпичных оград и покосившихся деревянных заборов. Даша вздохнула – отец был настоящим параноиком: мало того, что он поставил вокруг дома забор два с половиной метра в высоту, так он ещё и напичкал каждый сантиметр сигнализациями. Оставалось только вырыть вокруг ров, налить туда воды и запустить пираний…

Незваный гость выбил Дашу из колеи. Девушка не боялась собак, нет. Дело было размере. Он говорил, что это ротвейлер, но Даша до сих пор сомневалась. Слишком большой и абсолютно чёрный, сейчас пёс лежал возле её ворот.

«Нет, не может быть...» – Даша изумлённо смотрела на собаку.

– Игорь?

Пёс поднял голову и посмотрел на девушку изумрудно-зелёными глазами. Сомнений больше не оставалось – это действительно был Воронцов.

– Господи… – Даша не знала, что сказать. По всем канонам полагалось радоваться внезапной встрече, но что-то тревожное было в том, что Игорь нарисовался на пороге на четвереньках. – Что ты здесь… ладно, потом. Зайдёшь?

Пёс кивнул и встал с земли. Хромая на переднюю лапу он поплёлся за Дашей.

***

– Что это?! – Отец был не то, что багровый, он буквально позеленел от злости, едва лишь увидел на пороге жмущегося к Дашиному бедру грязного пса невероятных размеров. – Это что за чмо?!!

– Это Игорь, – коротко ответила Даша, инстинктивно сделав полшага назад, в глубине души всё ещё опасаясь, что отец может её ударить.

– Немедленно выгони вон эту паршивую шавку из моего дома!!!

– Понимаешь, пап, – девушка подбирала слова. – Это… не то чтобы, как ты выразился, шавка.

– Что значит не то чтобы ша… ах… АААААА!!!

Сергей Петрович в ужасе заорал. Конечно, одно дело знать, что магия, гипотетически, где-то существует, и иногда замечать, как по кольцу твоей дочери бегают искры. Но видеть, как на твоих глазах огромная псина превращается в человека – это уже перебор.

Даша не могла поверить своим глазам. Она только две недели назад рассталась с Игорем на платформе вокзала, и две недели назад он выглядел немного небрежно, но вполне прилично. Сейчас парень являл собой жалкое зрелище: грязная оборванная одежда, бледное, обросшее двухнедельной щетиной, лицо, тело сплошь покрыто синяками и кровоточащими ссадинами, правое предплечье кое-как перебинтовано какой-то непонятной тряпкой. Девушка широко открытыми глазами смотрела на друга, чувствуя, как её нижняя челюсть в буквальном смысле отпадает. Игорь же стоял молча, исподлобья смотря на неё грустным, затравленным взглядом.

Даша снова обрела дар речи.

– Ты… есть хочешь? – спросила она первое, что пришло на ум.

Игорь лишь кивнул, снова бросив на девушку взгляд дворняги, которую осенью бросили на участке дачники.

– Идём. – Даша потащила многострадального друга наверх, не обращая внимания на шокированного отца, так и сидевшего на полу. – Сначала тебя надо привести в порядок. По-моему, ты кишишь блохами.

Даша отвела Игоря в ванную комнату, а затем спустилась вниз, на кухню. Достала из шкафа тарелку и заглянула в холодильник. Хм, ирония – с нижней полки она достала почти такие же отбивные с картофельным пюре, какие ела в кафе.

Девушка ложкой накладывала на тарелку большую порцию для голодного парня, когда, снося на пути двери и источая на километр запах корвалола, появились Дашины родители.

– Ты... ты... – Отец кипел от злости, казалось ещё чуть-чуть и у него из ушей повалит дым. – Ты... Как ты смеешь приводить этих… своих никчёмных дружков в мой дом?!

Даша поставила тарелку на стол и, уперев руки в бока, встала напротив разъярённого папаши. Она вдруг поняла, что больше не робеет перед ним – год в академии вселил уверенность в собственных силах.

– Нужно быть полным идиотом, чтобы добровольно ввалиться в твой поганый дом! – Девушка чётко и с явной угрозой проговаривала каждое слово. – Игорь не идиот, поверь. И он не уйдёт отсюда, пока я не узнаю, что у него за проблемы!

– Дрянь!!! – Отец с силой ударил дочь по лицу.

Даша отшатнулась, оглушённая внезапной болью, облокотилась на стол, чтобы не упасть. Сергей Петрович занёс руку для нового удара, когда его остановил порыв ветра.

– Что за…

Договорить он не успел, потому что с раковины сорвало кран, и задрожали стены.

Даша плохо понимала, что происходит, она лишь чувствовала, что не владеет кольцом. Она не пользовалась им, не произносила заклятий ни вслух, ни мысленно. Она просто наблюдала, как по кухне носится ураган, как синее пламя из газовых конфорок на плите взвилось ввысь и расплавило натяжной потолок, как цветы на подоконнике начали расти с невероятной скоростью и через минуту оплели всю кухню, как заискрили розетки. Даша вдыхала запах гари и наблюдала, как её объятые первобытным ужасом родители забились под стол и обняли друг друга, будто прощаясь. Глядя на них, девушка чувствовала радость в душе, чувствовала, что годы её страданий сегодня, в эту самую минуту окупились сполна.

– Бля... – только и сказал Игорь, возникший в дверном проёме, остолбеневший, не знающий, что делать.

Стихийное бедствие застало его в ванной – пошедший ходуном пол повалил парня на пол, едва он успел снять майку и открыть кран. Пулей слетев вниз, на первый этаж, парень увидел полнейшее безумие, которого раньше никогда ещё не видел, а посреди всей этой вакханалии – Дашу, что стояла в кухне и каким-то странным и отрешённым взглядом смотрела на происходящее. Воронцов кинулся в эпицентр, уже почти готовый к тому, что новый порыв ветра унесёт его в окно ещё до того, как он успеет подойти к вышедшей из себя девчонке.

Даша пришла в себя от того, что почувствовала, как крепкие руки обхватили её за плечи и сомкнулись на спине. Ураганы моментально стихли, растения на подоконнике перестали расти и завяли – их корни просто не справились с выросшим лесом. Газовая конфорка потухла, розетки перестали сыпать искрами, и только вода из сорванного крана продолжала бойко заливать ламинат.

– Арти… – прошептала девушка, прижавшись к торсу обнимающего её человека, но, подняв голову, глаза в глаза столкнулась взглядом с Игорем. Он казался если и не напуганным, то уж точно ошарашенным сверх меры.

– Пойдём отсюда. – Парень потащил Дашу к лестнице. Дойдя до двери, он повернулся и взглянул на тарелку – та плавно поднялась в воздух и, капнув подливой на пол, полетела за ним.

Глава 12

– Тебе повезло, что Фёдор увёз экономку за продуктами. Они ни разу не в курсе, кто мы с тобой на самом деле. – Даша села на стиральную машинку. – И зря ты так с моим отцом. Он гипертоник, не хватало ещё инсульта.

– А сама-то! – Игорь окатил лицо водой из крана, размазав по коже подтёки грязи, и от души высморкался. – Что это вообще было?

– Понятия не имею, если честно, – пожала плечами девушка. – Магия как будто сквозь меня потекла, мимо кольца. Но тут всё равно другое, он уже видел, как я колдую, хоть и мельком. А вот оборотень для него в новинку.

– Ладно, прости. – Воронцов аккуратно разматывал тряпку на руке. – Просто мне показалось, что твоему отцу бесполезно что-то объяснять. Проще показать.

– Тут ты прав.

Игорь стоял посреди ванной комнаты и, с гримасой боли на лице, отдирал от себя грязные, прилипшие к ссадинам вещи. Парень сильно похудел, от него воняло кровью, потом и псиной. Предплечье правой руки словно изрезали ножом; раны забились грязью и сильно воспалились, местами сочился гной. Даша в ужасе смотрела на кровоподтёки по всему телу, словно от ударов ногами.

– Кто тебя так избил? – Девушка собрала с пола грязное тряпьё и закинула в стиральную машину.

– Пропускник, – ответил Игорь, и Даша заметила, что во рту парня не хватает левого верхнего клыка. – Этот хмырь стоит на зеркале в ваш мир. Я смог прогрызть себе дорогу, но пинков огрёб знатных.

– Ты что, проходил собакой?! – Даша подскочила от неожиданности, толкнув пачку стирального порошка и рассыпав его по всей ванной. – Это же незаконно! Ты – незарегистрированный оборотень, ты не имеешь права использовать свой животный облик…

– Это был единственный способ скрыться от ОБТС, – перебил её Игорь, зажимая кровь, потёкшую из случайно содранной на предплечье болячки.

– ОБТС? – Даша снова потеряла контроль над телом, едва не уронив бутылку с кондиционером на пол. – Игорь, во что ты вляпался?!

– Долгая история.

– Ты её расскажешь.

– Я знаю. Но Даша… – Игорь повернул к ней осунувшееся лицо. – Тебя это шокирует.

– Больше, чем твоё появление, уже вряд ли. – Девушка загнала Игоря в ванну и закрыла шторой: – Раздевайся полностью.

– Прям полностью?

– Да, полностью, что за тупой вопрос? – огрызнулась Даша. – Я хочу постирать твою одежду!

– И в чём я к тебе выйду?

– Воронцов, не будь дебилом! – Девушка двумя пальцами взяла протянутые ей трусы и закинула их в машинку. – Обмотаешься полотенцем. Потом я принесу тебе папин спортивный костюм. Он всё равно его не носит.

Игорь негромко хмыкнул:

– Боюсь, что после меня твой отец его вообще сожжёт.

– Честно говоря, мне всё равно, – ответила ему Даша.

Зашумела вода – Игорь открыл душ. Сквозь полупрозрачный целлофан Даша видела нечёткий силуэт, аккуратно смывающий с себя грязь. Отвернувшись, девушка подошла к стиральной машинке, высыпала в неё оставшийся порошок и, поборов желание плеснуть в этот же отсек ещё и хлорки для дезинфекции, включила режим интенсивной стирки.

У неё дрожали руки – Даша заметила это, когда сметала порошок с пола. Что ж, ничего удивительного, вся ситуация казалась ей совершенно дикой, и то, что она ничего сейчас не понимала, только добавляло в кровь адреналина. Что могло произойти? Всё же было нормально! Игорь был бодр и свеж, особенно после свадьбы матери, когда он, наконец-то, отвёл душу. Всего две недели прошло после последней с ним встречи. Почему он в простой параллели? Если у него неприятности, а у него крупные неприятности, раз он собакой убегал от ОБТС, то почему он пришёл именно к ней? Почему не пришёл к Роме или не обратился за помощью к Артуру?

Клубком змей мысли сплетались в голове, заставляя тело нервно трястись. Внезапно вспомнились люди, приходившие из параллели – что они проверяли? Обустройство дома, в котором живёт юная чародейка? Или искали человека, который гипотетически мог здесь спрятаться? Вся эта ситуация с каждой секундой нравилась всё меньше, постепенно нагоняя ужас.

– Причиной моих седых волос однозначно станет ваша чёртова семейка, – нервно усмехнулась Даша. – Нет, правда. Сначала Артур едва не поехал, когда погиб ваш… Игорь! Чёрт! – Даша повернулась и тут же отвернулась обратно. – Ты не мог прикрыться?!

– Как раз собирался, – раздался из-за спины голос парня, а большое махровое полотенце с позитивными белыми облачками на розовом фоне улетело со змеевика в сторону ванны. – Ты просто стоишь там, смотришь на стирку, я и не думал, что обернёшься вот прямо сейчас.

Даша изо всех сил таращилась на монотонно вращающийся барабан машинки и болтающиеся в нём мокрые вещи, чувствуя, как стыдливый румянец заливает не просто лицо и уши, но и, наверное, всё тело.

– Ну прости. – Игорь сзади дотронулся до её плеча. – У меня и в мыслях не было, честно.

– Хочу в это верить.

Даша повернулась вновь; Игорь обмотался полотенцем ниже пояса, но она всё ещё старалась смотреть ему только в глаза, до сих пор сгорая от смущения. Игорь же наградил её своей коронной кривой ухмылкой, от которой неловкость между ними развеялась, а на душе стало немного теплее. Впрочем, вся мимолётная радость улетучилась, едва Даша вновь взглянула на исхудавшее тело Воронцова, пестрившее побоями, словно новогодняя открытка блёстками.

– Больно? – Даша протянула руку к ссадине на скуле Игоря, но тот лишь мотнул головой.

– Не надо. Заживёт, – коротко ответил парень.

Даша покачала головой:

– Нет, не пойдёт. Нужно обработать, особенно руку. Пожалуйста, Игорь, – Даша вновь протянула ладонь к разбитому лицу друга. – Дай я посмотрю.

Игорь со вздохом кивнул и едва вздрогнул от боли, когда Даша приложила к его ссадине на лице салфетку с перекисью.

– Что смешного? – спросил он, глядя на Дашину сосредоточенную улыбку.

– Мои родители, – пояснила девушка, не отрываясь от ран Воронцова. – Эти две недели и так выдались не самыми радужными, а тут я стою в ванной наедине с голым мужиком. – Даша издала нервный смешок. – Теперь в их глазах я законченная шлюха.

– Прости. – Игорь потупил взгляд. – Не хотел, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

– Дело не в тебе. – Даша от души облила перекисью предплечье парня, заставив того вновь поморщиться. – Просто… Арти предлагал провести лето с ним. Но я отказалась, сказала, что мои родители не видели меня год, что нужно их повидать. Что они, должно быть, соскучились.

– Я не знал. Про то, что Артур планировал каникулы с тобой.

– Никто, наверное, не знал. – Даша пожала плечами, густо обмазывая «Левомеколью» и обматывая бинтом предплечье Игоря. – Он может дать тебе фору по скрытности, когда ему нужно быть скрытным. А вообще, мог бы помочь ему с переездом. Арти говорил, что дел будет много, но я даже не думала что до той степени, что он не сможет мне писать.

Даша улыбнулась, посмотрев в глаза Игорю, но тот лишь задумчиво хмыкнул, словно мысли о брате были ему неприятны. Улыбка девушки потухла.

– Воронцов, что произошло? – спросила Даша, переключив внимание на кровоподтёки и ссадины на туловище Игоря. – Почему ты пришёл сюда? Не к Роме, не к брату, а ко мне? Ты знаешь, что я могу ровным счётом ничего. Вы с Арти поругались? Что ты сделал?

– Можно я поем? – тихо попросил Игорь. – Это и правда длинная история. А я уже на ногах не стою.

– Давно не ел? – Даша с самым сосредоточенным взглядом на планете выливала на салфетку остатки перекиси.

– Со вчерашн…Тшшш!

– Оу! – Даша отдёрнула руку от хрустнувшей под её рукой грудной клетки.

Игорь вяло улыбнулся, а Даша с непритворным ужасом смотрела, как участок ребра с левой стороны западает при каждом вдохе парня.

– Лучше тебе было обратиться за помощью к кому-то посерьёзнее меня! – Даша с обречённым видом села на край ванны.

– Знаю, – Игорь сел рядом. – Искать помощь в параллели – тупо. Но ты, как бы это сейчас ни прозвучало, мой единственный шанс.

***

Игорь устроился в кресле в довольно-таки линялых спортивных штанах и футболке с логотипом какой-то компании, а Рыжик по-приятельски тёрся об его ноги и громко мурчал, радуясь старому знакомому. После медикаментозной помощи, душа и плотного обеда, парень уже не производил такого ужасающего впечатления. Ссадины и раны больше не кровоточили, рука аккуратно перебинтована. Игорь выглядел намного бодрее. Он, наверное, и чувствовал себя бодрее, потому что из глаз ушло затравленное выражение, появился интерес к окружающей его обстановке, в частности, к Дашиному мобильному, который Игорь всё время крутил в руках.

Девушка отошла от подоконника, отобрала у парня телефон и села на кровать напротив.

– Воронцов, смотри какая ситуация: ты на четвереньках приполз ко мне домой, превратился в жалкого вида человека на глазах у моего отца, едва не отправив его в реанимацию. На кухне я, опять же из-за тебя, сильно поругалась с родителями и, кажется, чуть их не убила. А ты сидишь тут в кресле, избитый и напуганный, утверждаешь, что проскочил сюда в облике собаки, да ещё и удирая от ОБТС, и до сих пор ничего не рассказал! – Даша сделала паузу, чтобы перевести дыхание. – Так вот, хватит, мне надоела твоя скрытность. Рассказывай, обо всём, что произошло. Либо выметайся. Я серьёзно, Игорь.

Игорь откинулся на спинку компьютерного кресла. Штаны были ему длинны, их пришлось подвернуть, а футболка натянулась на широких плечах, но даже в таком, казалось бы, нелепом домашнем виде парень сохранял вид серьёзный и сосредоточенный.

– Сигаретой не угостишь?

– У меня нет, не курю при родителях.

– Жаль... Всё началось с письма.

– Про него и так все знают.

– Про него никто не знает. Это не то письмо, о котором ты думаешь.

Глава 13

Это произошло весной, в начале мая, почти через три месяца после гибели Виктора Воронцова и через неделю после свадьбы Светланы Воронцовой и Андрея Кононова. В тот день Игорь решил прогулять пары и хандрил у себя в комнате, как вдруг в окно постучали. Парень приподнял голову с подушки: по стеклу стучал Пуха – почтовый филин Игоря. Умная птица ежедневно летала в почтамт, куда могли приходить письма или посылки, адресованные её хозяину. Такое бывало не часто, но сегодня у филина в наличие было что-то большое.

Игорь поднялся с кровати и распахнул окно. Филин влетел в комнату и, приземлившись на столе, протянул лапку с привязанным к ней конвертом. Игорь сначала подумал, что что-нибудь опять случилось в доме.

«Наверное, мать выкопала труп отца и теперь пишет мне о том, как она это сделала» – парень отмёл это предположение ещё до того, как взглянул на незнакомую печать.

Надпись на бумаге гласила:

«Магу Воронцову Игорю Викторовичу

от Симоронова А. М.»

Фамилия и инициалы писавшего были так же не знакомы Игорю, и он с искренним любопытством открыл конверт. Содержание письма оказалось следующим:

«Уважаемый Игорь Викторович, спешу выразить вам свои глубочайшие соболезнования по поводу гибели вашего отца. Он был необыкновенным, можно даже сказать исключительным человеком.

Перед своей смертью он составил завещание, которое было заверено мной, как его нотариусом и близким другом. По воле Виктора Германовича завещание должно быть оглашено через три месяца после его кончины. За сим прошу Вас явиться в особняк «Тёмная пропасть» 7 мая 212 года. Завещание будет оглашено в 18:00».

В академии Игорь взял отгул на неделю, сославшись на то, что хочет повидаться с сестрой – Даша помнила этот день, потому как тогда же уехал и Артур. Арти тогда сказал ей, что после скандала на свадьбе матери Андромеда никак не придёт в себя, чем подтвердил слова Игоря. На самом же деле парни просто не хотели грузить друзей ненужной информацией. Завещание: да, отцу было, что оставить, так что эта процедура вполне нормальна и – Увы! – обязательна. Хотя Игорь до последнего не собирался ехать, его уговорил брат.

Встреча дома оказалась не слишком тёплой, что, в общем-то, не удивило уже никого. Игорь держался нагло и высокомерно, Артур старался быть в тени, Светлана Воронцова – а теперь, поменяв документы, уже Кононова – всё время находилась возле своего новоявленного мужа, демонстративно не обращала внимания на пасынка, а на Игоря смотрела, как на мусор. Кононов же не сильно отсвечивал. Он мало говорил, в основном только с женой, а когда попытался поздороваться с Игорем и Артуром, Светлана быстро его одёрнула и увела в сторону. Лишь Андромеда оставалась приветливой, искренне обрадовалась появлению братьев и, кажется, даже успела помириться с матерью – они, во всяком случае, общались нормально и без неловкостей.

В 17:50 появился адвокат, Андрей Михайлович Симоронов, пожилой мужчина лет семидесяти на вид, почти лысый и очень морщинистый, но бойкий, одетый аккуратно и по старой колдовской моде – не часто теперь можно встретить на улице человека в мантии и в остроконечной шляпе. Симоронов поздоровался, выразил собравшимся соболезнования по поводу утраты, а так же поздравил Светлану и Андрея с недавним браком, пожелав им всех благ и долгого счастья в жизни. Игорь на этом моменте демонстративно и с шумом зевнул.

Ровно в 18:00 адвокат вскрыл конверт с завещанием и начал зачитывать текст собравшимся, которые в тот момент ещё не подозревали, как сильно всколыхнёт их содержимое письма.

«Спиртное – зло, мне все это говорили. Да только заглушает оно всё, что нам в нас не нравится. Страх, обиды и нерешительность. И, особенно, чувство вины. Мне казалось, что если я утоплю вину в бокале, то жить мне станет проще и легче, и радостнее, но вот мне шестьдесят шесть, тело моё всё реже меня слушается, и спиртное затопило меня окончательно. Да только вот голова моя ясна, как никогда ранее, и только сейчас я могу оглянуться назад и осознать, наконец, всё то, что натворил в своей жизни.

Я не могу винить Свету в своих бедах – я сделал её такой. Я вынудил прекрасную юную девушку покинуть семью и оставить ту жизнь, о которой она мечтала. Именно я не оставил ей выбора. Я знаю, что она никогда меня не любила, что у неё вот уже много лет есть другой мужчина. Это странно, но я даже рад за неё...»

На этом месте фыркнула, не удержавшись, уже Светлана. Адвокат же невозмутимо продолжал:

«…она заслуживала этого, и мне уже давно стоило её отпустить.

Больше всего в своей жизни я жалею о том, что причинил боль своим детям. Очень много боли, очень много горестей и разочарований. Я всегда хотел что-то поменять для них, сделать так, как было бы лучше. Попытки мои были катастрофой, именно такая попытка и привела в дом Свету и лишила Артура детства. Артур, Арти, мальчик мой, мой старший сын. Прости меня! Я был так глуп, понадеявшись на то, что смогу купить любовь женщины, которая меня презирала! Я был глуп, когда надеялся, что она сможет полюбить тебя, как своего, и заменить тебе почившую мать. Но я был так слеп от любви к этой женщине, что забыл о существовании собственного ребёнка. Прости меня, если сможешь.

Игорь. Ты всегда был смелым и отчаянным, и я так боялся, что ты будешь повторять мои ошибки! В твоих поступках, в твоём бунтарстве я видел себя, и чем старше ты становился, тем больше сходства появлялось. Я испугался, испугался того, что ты можешь от меня перенять, испугался взять на себя ответственность, поговорить с тобой и хоть как-то образумить. Прости меня за это безразличие! Прости за то, что не был тебе хорошим отцом! Прости, что жизни тебя учил не я, а сама жизнь, когда била тебя лицом о булыжники мостовой.

Андромеда, Дромеда, Дрю, моя любимая, единственная доченька. Мой светлый лучик радости, моя добрая и ласковая девочка. Какой пример мужчины я подавал тебе своими пьянками, мне просто тошно от самого себя, когда я вспоминаю, как ты вела меня до кровати едва живого от выпитого, как не ложилась спать, пока не находила меня, где бы я ни валялся в синем угаре. Я не знаю, чем заслужил эту любовь, но я так счастлив, что у меня есть такая прекрасная дочь! Если сможешь, прости своего непутёвого папку за его загулы. Если сможешь, прости.

Что бы ни было в моей жизни, что бы я ни натворил за прожитые мной годы, этого не вернуть. Остаётся только с мужеством, сняв, наконец, с глаз сивушную пелену, повернуться и встретить всё лицом к лицу. Осознать и не исправить, но, хотя бы, попытаться сгладить последствия.

Света, моя супруга. Когда я её встретил, она шла по набережной Авена в компании двух своих подруг. Такая юная, такая радостная – я поверил, что эту радость она сможет передать и мне. Но вместо этого лишь я передал ей своих демонов. Я озлобил эту чудесную женщину, я напитал её сердце жестокостью и жадностью. Больше я не хочу её терзать. Когда-то я вынудил её продаться мне за то, чтобы её родители смогли рассчитаться с долгами. Теперь я хочу освободить её. Именно поэтому я решил переписать завещание.

Дальнейшие мои слова являются не плодом алкогольных галлюцинаций и не внезапным порывом, а взвешенным и осознанным решением, заверенным в присутствии адвоката и нотариуса».

Игорь тогда впервые подумал, что дальнейшие события пойдут не так, как этого ждут все. Он даже понимал, к чему всё идёт, по тому, как напряглась мать. Пока отказывался верить, но в глубине души уже практически знал – ждать нового скандала осталось недолго.

Текст завещания же продолжал звучать из уст пожилого адвоката, монотонно и неумолимо:

«Я, Виктор Германович Воронцов, в здравом уме и трезвой памяти, в случае моей кончины завещаю моё имущество, а это: особняк «Тёмная пропасть» и прилежащий к нему участок девять гектаров с находящимися на нём постройками, десять скоростных английских мётел модели «Firebolt classic», пять племенных лошадей, а также восемь миллионов золотом трём моим детям: Воронцову Артуру Викторовичу, Воронцову Игорю Викторовичу и Воронцовой Андромеде Викторовне. Моей жене, Воронцовой Светлане Арсеньевне, я завещаю восемьсот тысяч червонцев и шесть тысяч гривен.

Света, именно такую сумму я тогда оплатил за долги твоих родителей. Сейчас тебе кажется, что это ничтожно мало, но тогда это была цена твоего несчастья. Я хочу вернуть тебе эти деньги и отпустить тебя – они твои. Это большая сумма, ты и твой мужчина сможете начать всё с чистого листа, в вашем новом доме. В вашей новой жизни. Смягчись, родная, помирись с Игорем, дай ему шанс полюбить тебя. Попроси прощения у Артура – перед ним ты очень виновата. Не бросай Андромеду – она такая хрупкая и наивная, сейчас она как никогда нуждается в твоей поддержке.

Мои дети, я буду надеяться, что неожиданное богатство не рассорит вас, буду надеяться и верить, что вы всё так же будете близки и привязаны друг к другу. Напутствовать не вижу смысла – на кой бес вам напутствия старого алкаша, когда вы и без него всего добились сами?

Артур идёт на красный диплом – я горжусь тобой, мальчик! Такого блестящего учёного, как ты, мир встретит с распростёртыми объятьями. Я верю, я знаю, что ты станешь великим человеком.

Дрю, моя любимица. Последнее дело иметь любимчиков среди детей, но, дорогая, со мной это случилось. И я думаю, что парни мне это простят, потому что твоё великое сердце несёт в мир добро. А этого добра миру так порой не хватает!

Игорь. Сынок, я не знаю о тебе ничего, да простят меня все боги мира, я плевал на тебя столько лет, сколько ты живёшь на этом свете, и никогда себя за это не прощу. Но я вижу смелость в твоих глазах, вижу ум. А ещё я вижу доброту и верность. Не теряй этих качеств, парень, они дороже всего на свете. И я безумно горд тем, что, несмотря на все удары, ты вырос именно таким.

Живите счастливо, устройте свою жизнь. Найдите свой путь, и пусть вам повезёт повстречать человека, с которым захочется рука об руку пройти этот самый путь до конца. И помните: счастье в детях. Родите детей, и дети, пусть это прозвучит так банально, всё-таки и правда цветы жизни.

Одно напутствие всё же дам – никогда не соглашайтесь на брак по расчёту. Никогда, сколь бы ни было затруднительно ваше положение. Иначе закончите, как я.

Прощайте, надеюсь, что будете поминать добрым словом.

Виктор Германович Воронцов

6 января 212 года».

Последним, что лежало в конверте, был ключ от банковского сейфа.

Что после этого началось, не передать словами! Светлана Воронцова, ещё и так не вполне отошедшая со свадьбы, практически дышала огнём и наставляла на бедного адвоката кольцо, выкрикивая проклятья, пока муж пытался её хоть как-то удержать. Андромеда была шокирована. Она сидела с открытым ртом, не в силах сказать ни слова, её мелко трясло, и девушка балансировала на грани сознания и обморока. Артур, как мог, пытался привести сестру в чувство и даже легонько ударил её по щеке – помогло. Андромеда вернулась в реальность, но тут же уткнулась в грудь брату, расплакавшись, как маленькая девочка. Игорь же наблюдал за всем чуть поодаль, со стороны. За буйствующей матерью и её немногословным глупым мужем, за Арти и Дро, которые не понимали, как на всё реагировать, за адвокатом, который пытался взывать к общему благоразумию. И Игорю вдруг сделалось так смешно, что пришлось выскочить на улицу, чтобы не выдать своей истерики.

Следующие месяцы прошли относительно спокойно. Светлана Воронцова зверствовала из-за потерянных денег и пыталась, впрочем, безуспешно, отсудить себе хотя бы дом. Андромеда до сих пор пребывала в шоке от случившегося и не знала, что ей делать. Впрочем, распоряжаться своим имуществом она пока всё равно не могла, для этого ей нужно было дождаться совершеннолетия. Фактически, её опекуном во всех финансовых вопросах являлась мать, но Светлану такая картина явно не удовлетворяла.

Что до Игоря и Артура, то своё будущее парни видели вполне чётко: бежать, как можно дальше. Из дома, наверное, даже из города. Игорь ужасно хотел увидеть океан. Энья-Туйвен, «Дорога домой» – так звали его эльфы. Где бриз и прохлада, берег усыпан цветными камешками и ракушками, и воздух пахнет смолой прибрежных сосен.

А вот Артур грезил о маленьком домике на севере страны, где хвойные леса и много ягод на болотах, лето короткое, а зимой холодно и часто идёт снег. Где природа девственна и восхитительно красива. Именно такое место он хотел подарить Даше, именно там он хотел сделать ей предложение. Артур уже купил кольцо, а Игорь согласился быть свидетелем на их свадьбе. Парни не знали, что решит с наследством Андромеда, но сами они делиться с матерью своей долей не собирались – надо ведь уважать волю покойного.

Первого июля Игорь видел брата в последний раз.

Сначала Артур решил не идти на выпускной, мотивировав тем, что эта глава жизни для него закончилась, и просто забрав диплом. С Игорем и Дашей он сел на самый ранний поезд, прибыв в Сурес уже в половину первого пополудни. Проводили Дашу до портала и пешком не спеша отправились домой. Собрать вещи – Артур не хотел больше оставаться в «Тёмной пропасти» ни дня, да и Игорь подыскал себе тихий домик на окраине, оставалось только договориться о цене.

Настроение Арти и после расставания с Дашей было приподнятым; Игорь же, напротив, стал мрачен и немногословен. Брат всё пытался его разговорить, чем ещё больше нервировал, и под конец пути они уже основательно повздорили, хотя причины и сути конфликта Игорь уже и не помнил, настолько тот был незначительным. В отчий дом Игорь вошёл, выбив дверь чуть ли не с пинка, и напугав Андромеду, что сидела на первом этаже и читала книгу. Прошёл мимо матери, не обратив на неё никакого внимания, хотя та и бросила ему какое-то едкое замечание. Почти бегом влетел наверх, в свою комнату, с единственным желанием поскорее собрать своё нехитрое барахло, что ещё не перекочевало в РМТА, и бежать отсюда без оглядки. Когда в комнату постучал Артур, чтобы что-то спросить, Игорь даже рта ему не дал открыть: обматерил, выгнал за порог и так хлопнул дверью, что чуть не припечатал её брату об нос.

Вскрик Артура раздался через несколько минут после этого.

Игорь не обратил бы внимания, но нутро почувствовало, что что-то не так, а липкий страх схватил за гланды. Парень открыл дверь комнаты, осмотрел коридор. Медленно, держа кольцо на прицеле, прошёл в комнату брата. Заглянул внутрь.

Артур лежал на полу, истекая кровью. Игорь кинулся к нему, пытался зажать рану, перерубившую напополам кадык. Артур что-то хрипел, захлёбываясь собственной кровью, пока его глаза не потухли. Игорь даже ничего не успел сделать. Всё заняло какие-то секунды. На полу рядом с трупом валялся забрызганный кровью нож, и Игорь взял его в руку, ничего не соображая.

Длинное лезвие, рукоять почти без орнамента, очень острый. Ещё до академии Игорь выиграл его в карты у одного гнома в пабе: гном тогда так раззадорился, что вывернул все карманы и поставил на кон даже собственные сапоги – их потом носил Мишка. Игорю нож был без надобности, просто хранил, как память, на полке у себя в комнате. И сегодня этим ножом зарезали Артура.

– Великое Открытие…

Голос Светланы раздался от двери. Игорь медленно поднял взгляд, всё ещё сжимая рукоять краденого ножа.

В комнате стояла мать, Дромеда и несколько незнакомых человек, по виду, патрульных ОБТС. Один направил на Игоря кольцо.

– Ни с места, парень. Брось нож.

Игорь послушно разжал руку. Лезвие грохнуло металлом об паркет. Глазами парень встретился с матерью: её лицо не выражало ничего, но от уголков глаз разбежались морщинки – она смеялась. А Игорь выстрелил дымовой завесой.

Слетевшее с кольца заклинание стало полной неожиданностью даже для Игоря: парень действовал на эмоциях, всё ещё находясь в состоянии аффекта. Всё ещё уверенный в том, что он сейчас проснётся в общежитии, Рома будет тормошить его, пытаясь разбудить от кошмара, а мебель в комнате будет стоять не на своих местах. Но вот его кто-то ударил и схватил за локоть, Игорь ударил в ответ, вырвался, упал, споткнувшись об труп брата, а мимо пролетела вспышка заклятия, вылетев в проём. Игорь бросился следом, думая, что это дверь, но ударился в полуоткрытую раму окна, разбив стекло и порезав руку осколками. Дым озарился заревом нового проклятия, вскрикнула Андромеда. Думать было некогда: Игорь спрыгнул вниз, слегка отполз за угол, чтобы, если кто-то выглянет на улицу, его не смогли увидеть, после превратился в собаку и сбежал.

В магическом мире ему не скрыться, это Воронцов понял сразу. Поэтому оставался лишь один путь – параллель. Игорь не пошёл напролом – наведёт на подозрения. Сначала он выследил пропускника и три дня крутился у того под ногами, выпрашивая еду: не лишено смысла, парень голодал. Когда пропускник привык к огромной зверюге, Игорь стал провожать его от работы до дома и обратно, корча из себя эдакого Хатико волшебного мира. Потом он обнаглел настолько, что стал заходить в дом пропускника и в рабочее помещение.

Когда, казалось бы, всё уже получилось, и Игорь уже попытался было аккуратно сунуть нос в волшебное зеркало, он совершенно неожиданно для себя получил табуреткой по спине. Непритворно заскулив, Игорь обернулся на обидчика: проводник, казалось бы, привыкший к нему, пускающий к себе в дом и на работу, оказался до той степени мразью, что не просто отказался впустить в зеркало собаку – готов был убить за несанкционированный переход. Орал, что без пропуска нельзя, и продолжал без остановки лупить пса табуреткой, грозя в любую секунду сломать хребет.

Игорь скулил от каждого удара и огрызался, как мог. Он бы, наверное, и сумел постоять за себя, но приоритетом оставалось зеркало. Поэтому парень, превозмогая боль, носился из комнаты в комнату, изображая напуганное животное, а потом внезапно юркнул в портал, совершенно не зная, куда он его приведёт.

Вынырнул в Петербурге, едва не угодив под поезд. Ну а уж найти Дашин дом не составило большого труда – девушка дала свой адрес всем друзьям, чтобы они могли писать ей письма, пока каникулы не закончатся.

***

– Ха-ха, – кое-как выдавила из себя Даша, но на лице Игоря не было и тени улыбки. – Ха-ха, Воронцов, очень смешно, считай, что я поверила! – повторила девушка, хотя её внутренности уже покрывались корочкой льда.

– Это не розыгрыш, Даша, – ответил Игорь, глядя девушке в глаза, и от этого строгого и серьёзного взгляда ей стало так страшно, как не было никогда в жизни.

– Враньё, – прохрипела Даша, внезапно утратив голос. – Я не верю тебе. Ты всё выдумал. Пожалуйста, Игорь, скажи, что ты меня разыграл, я не буду злиться. Прошу тебя…

Надежды бились о мрачное лицо парня, как волны о причал. По щеке Даши скатилась слеза.

– Он умер у меня на руках, – сказал Игорь. – Он действительно умер, Даш. Я ничего не успел сделать. Я просто не успел.

Девушка обречённо закрыла глаза, а внутри расползалось чувство, которое она ещё не успела толком забыть – потеря, пустота. Та часть души, которая ещё час назад была заполнена любовью к Артуру, сейчас исчезла, словно чья-то мощная когтистая лапа выдрала её изнутри и размазала по стене.

– Даша? – Игорь аккуратно дотронулся до узкой ладони, но девушка даже не почувствовала прикосновения. – Даша…

– Я здесь. – Девушка взяла со спинки кровати пижамную футболку и промокнула слёзы.

– Держишься?

– Кажется.

– Я же говорил, что это шокирует.

Если бы в данный момент Даша была способна смеяться, то она бы закатилась в голос. Шокирует – разве можно подобрать более нелепое слово, чтобы описать чувство утраты? Боль. Пустота. Отчаяние. Непонимание, как дальше жить и что делать.

Так плохо и больно не было даже после смерти Генки.

– Кто его убил? – тихо спросила Даша. – И зачем это было нужно? Господи, Игорь, да кому могла понадобиться смерть Артура?!

Девушка уронила голову на ладони, но Игорь даже не притронулся к её волосам, как он обычно делал, когда хотел её утешить. Ему оставалось сказать последнее.

– Основной подозреваемый – я.

– Что? – прохрипела Даша, медленно отнимая руки от лица.

– Нож мой. Он лежал в комнате, это знала Андромеда. Она же подтвердила слова матери о том, что перед смертью Арти я с ним поссорился. Мои отпечатки на рукояти. Сопротивление при аресте и побег.

– Родная сестра свидетельствовала против тебя?

– Она ничего не знает, Дашка. Дрю ведь и Арти любила, и к нему всегда была ближе. Представь, каково ей было застать меня над его телом с ножом в руке? И она ранена; я не знаю, насколько серьёзно, но, по-моему, её зацепило ОБТСовским заклятьем. Я слышал её крик в дыму. Она… мне кажется, она не знает, что думать. Я не могу винить её за показания.

Даша кивнула, а потом вдруг подумала.

– Зачем ты сбежал, если не виновен? – медленно спросила она, просверливая глазами дырку в черепе Игоря.

– Запаниковал. – Игорю стало не по себе: взгляд почти чёрных глаз ломал психику получше, чем свет кольца, направленный следователем в лицо. – Опомнился только ближе к вечеру. Я не должен был убегать, должен был дать ОБТС во всем разобраться, но Дашка, мне нечем оправдаться. Я могу предоставить только своё честное слово, а у них есть орудие убийства, предполагаемый мотив и сбежавший подозреваемый.

– Откуда ты знаешь показания сестры?

– Видел заголовки газет, на витрине киоска. Первая полоса – я знаменитость.

Игорь не сделал даже попытки улыбнуться – Дашин взгляд оставался холодным и светился недоверием. Это понимала и Даша; она чувствовала, что в эту самую секунду почти готова сама сдать Игоря ОБТСовцам.

Даша снова прикрыла глаза ладонью. Она знает Воронцова – нужно разобраться, прежде чем рубить сплеча.

– Ладно. Говори, всё, что знаешь и думаешь.

– В доме нас было пятеро, – осторожно начал Игорь. – Дрю, мать и отчим, потом пришли мы с Артуром. В кухне живёт мелкая кикимора, но это не в счёт, они не убийцы. Проникнуть внутрь дома тайком нельзя, телепортировать извне – тоже. Старое заклятье.

– Подозреваешь отчима?

Игорь лишь покачал головой:

– Я думаю, что единственная, кому это было выгодно, это моя мать.

– Что?! – Дашино горе сменилось неподдельным ужасом. – Я знаю, что твоя мать не питала тёплых чувств к Арти, но убийство? Ты думаешь, что она способна на такое?!

– Я думаю, что как только она услышала сумму, которую ей оставил мой отец, она резко стала способна на всё.

– Боги, Игорь, восемьсот тысяч червонцев – это огромные деньги!

– Да. И они стоят против восьми миллионов, доставшихся нам. Дашка, он оставил ей ровно ту сумму, которую когда-то оплатил в качестве долга моему деду. Он как будто взял жену в аренду, понимаешь? Взял, попользовал, и вернул обратно даже без процентов. Это унижение. А унижения моя мать никогда не прощала. И, Даша, клянусь, она улыбалась! Смотрела на тело Арти, на лужу крови вокруг, и смеялась мне в лицо!

Даша постаралась абстрагироваться и логически прокрутить в голове мысль:

– Если убить Арти и свалить на тебя, то тут всё сходится. Артура не вернёшь, а тебя посадят в тюрьму, если поймают. Но что она собирается делать с твоей сестрой?

– До совершеннолетия Дрю не может распоряжаться своим капиталом. Совершеннолетие наступает, когда проявляется какая-нибудь невербальная способность, а это обычно происходит в девятнадцать лет. Редко в двадцать, почти никогда в восемнадцать. И Дромеда наивна – до её совершеннолетия мамаша отхапает себе состояние. Вложит в недвижимость, отчим откроет ещё пару магазинов с тряпками, прогуляют всё в жарких странах. Когда у сестрёнки проснётся способность, хорошо, если у неё на счету останется хотя бы тысяч сто.

– А вдруг это всё-таки отчим?

Игорь задумался, а потом медленно проговорил:

– Всё было продумано. Нас ждали. То есть, как только я вошёл в дом, я сразу поднялся к себе и был в комнате один. Крик Артура я услышал через несколько минут, значит, нож забрали до моего прихода. Патрульные появились почти сразу, я не успел отпустить тело Арти. Нужно какое-то время, чтобы их вызвать, наш дом малость на отшибе. Если это отчим… я не отрицаю ничего, но, на мой взгляд, этот павлин слишком тупой, чтобы получить деньги таким способом. У него есть магазин с тряпьём в зассанном закоулке, его максимум – дурить Малый Совет с налогами и впаривать бабам собачью шерсть под видом кашемира. Он торгаш, но не более.

– А сестра не…

– Нет. Дрю мухи не обидит.

Наступило молчание. Даша задала последний вопрос:

– Ты не назвал мотива. Неделю назад ко мне в дом приходили маги. Кольчужная сетка на подкладке плаща, смекаешь?

– ОБТС…

– Значит, они всерьёз уверены, что это ты. Из-за чего вы с Арти поругались?

– Мелочь, ты же знаешь, каким он был жизнерадостным. Всю дорогу только и делал, что болтал о новой жизни. А я предвещал скандал в доме, не был настроен вести непринуждённые беседы.

Даша почувствовала, как холод лезвием скользнул вдоль затылка – Игорь уже смирился, что брат мёртв, но сама она пока не могла думать об Арти в прошедшем времени.

– Воронцов, – Дашин голос был твёрд и больше не хрипел, – убили человека, который был мне очень дорог, которого я любила. Я хочу знать всё, что хоть как-нибудь поможет найти виновного, а ты явно что-то замалчиваешь. Какой мотив шьёт тебе ОБТС?

– Ревность, – выдавил из себя Игорь, исподлобья посмотрев на Дашу. – В ОБТС убеждены, что мы с Арти соперничали за твоё внимание. Довольна? Каких ещё слухов из жёлтых газет тебе передать?

Глава 14

– Дашка, поздравляю, над тобой только что взял шефство лучший парень в мире.

– ГЕНА, ОСТОРОЖНО!

Удар. Всё в тумане.

Даша…

Из покорёженной машины Дашу спас Артур. Его улыбчивое лицо прогоняло все горести, объятия успокаивали, а поцелуи наполняли сердце любовью. Но лицо исказилось, голос захрипел. Большой чёрный пёс рвал парня за горло, убивал его, а Даша ничего не могла сделать, только кричала, перепачканная алой кровью. А Игорь – уже не пёс, Игорь! – ухмылялся своей кривой наглой улыбкой и говорил, что это газеты заставили, ведь в прессе говорят, что братья соперничали за Дашино внимание…

– ДАША, ПРОСНИСЬ!

Игорь сидел на краю кровати и, что есть силы, тормошил девушку. Даша открыла глаза, по щекам струились слёзы, было тяжело дышать. Она поняла, что действительно кричала, но уже наяву.

Девушка прижалась к другу и зарыдала в голос. Игорь мягко погладил её по волосам.

– Ну-ну, перестань, это всего лишь сон. Всё позади.

– Никогда себя не прощу… – прохрипела девушка, уткнувшись Игорю в футболку. – Не прощу себя… Если бы я согласилась поехать с ним, провести каникулы вместе, то ничего бы не случилось. Он был бы жив… Игорь, он погиб из-за меня…

– Нет-нет-нет-нет-нет, не смей даже! – Игорь встряхнул Дашу, заставив посмотреть себе в глаза. – Даже мыслей таких не допускай! Он уезжал, помнишь? Он приехал лишь затем, чтобы собрать вещи, и больше не собирался возвращаться. Останься ты с ним, ты была бы лишь ненужной свидетельницей, понимаешь? Даша, ты понимаешь меня?!

Игорь держал за плечи взахлёб рыдающую девушку и думал, стоит ли дать ей пощёчину, или истерика пройдёт сама.

– Тебя бы убили, Даша. – Игорь не смог поднять на неё руку и лишь снова прижал к себе. – Тебя бы убили вместе с Арти. А так у тебя есть шанс отомстить.

– Игорь, а он... – Даша, громко всхлипнула, борясь с новыми слезами. – Артур правда хотел сделать мне предложение?

– Правда. Он очень сильно тебя любил.

– Игорь, мы должны найти убийцу, найти эту сволочь!

– Поговорим об этом утром. – Игорь уложил Дашу на кровать и лёг рядом, обняв и прижав девушку к себе. – Попробуй успокоиться. Тебе нужно поспать.

– Игорь, мы должны что-то сделать…

– Сейчас мы ничего не сделаем. На улице ночь, мы в параллели. Но мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

– Обещай мне, Игорь, – всхлипнула Даша, уткнувшись лицом в грудь парня.

– Даю слово, Дашка. – Игорь зарылся лицом в волосы девушки. – Всё будет хорошо.

Он обнимал её, слушая, как понемногу стихают рыдания, чувствуя, как девушка успокоилась и обмякла в его руках, засыпая. А сам он думал о том, что именно эта девчонка и стала причиной их с Арти ссоры.

Брат не просто болтал о большом и светлом будущем: он чуть ли не поминутно планировал их с Дашей свадьбу. Кого пригласить, где отметить и как провести медовый месяц – Игоря это бесило, и он плохо мог скрыть разгорающееся внутри пекло.

А Артур не был идиотом.

– Да что с тобой? – Впервые перемену настроения Игоря Артур заметил ещё в тот момент, когда поделился с ним планами насчёт женитьбы: когда он предложил брату быть свидетелем на свадьбе, у Игоря сделалось такое лицо, будто он готов кинуться с кулаками. – Ты уже несколько месяцев ходишь с мрачной миной. Может, скажешь, что происходит?

– Ничего не происходит, – прорычал Игорь в ответ. – Просто очень сложно оставаться спокойным, когда ты, как подружка невесты, обсуждаешь свадебное платье и ресторан!

– Какая муха тебя укусила? – Артур всё ещё старался улыбаться, но делал это уже одними только губами. Взгляд его наполнялся тревогой.

– Никакая! – Игоря понесло, он держался с января. – Только и слышу «Даша то, Даша сё». Достал уже! Тебе что, шестнадцать лет? Расписались бы спокойно и валили нахрен куда-нибудь на архипелаг, чтоб глаза мои вас не видели! Куда ни сунусь, ты везде с ней, как целка-фанатичка! Присосался, чупакабра недоделанная!

– Тааак… – протянул Артур. – И давно ты влюблён в мою девушку?

Вопрос, как ни странно, выбил Игоря из равновесия. Ему казалось, что для Арти это навсегда останется тайной. Он даже не нашёлся, что ответить, но Артур по-своему истолковал его молчание:

– Брат… – Этот сочувствующий взгляд, это понимающее выражение лица – как же Игорь их ненавидел! – Я не знал. Клянусь могилой мамы, я даже не подозревал об этом. И Дашка мне не рассказывала. При первой с ней встрече я, честно, почему-то решил, что она твоя девчонка – она тебя ждала. Но она сразу ответила, что нет, вы просто друзья. Я не знал, что она когда-то тебя отшила.

– Отшила… отшила?! – Игорь почувствовал, что от злости покраснело лицо и вздулись вены на шее. Он подумал вдруг, что теперь прекрасно знает, как чувствует себя бык на корриде. – А если б знал? Что бы сделал?

– Игорь…

– Я тебе отвечу, не утруждайся: ни-че-го. Ты бы ничего не сделал. Ты бы всё равно влюбился в неё, а поняв, что она отвечает тебе взаимностью, ни за что не устоял. Это ж Даша! Ты же видел её, о чём тут говорить! Она красавица, она умна, она талантлива. Ты знаешь, что она отгоняла в лесу вервольва? Что не побоялась отправиться в лес к вампиру, чтобы спасти свою лучшую подругу? Не знал? Она не рассказала, Арти?

Игорь почему-то расхохотался в голос, а Артур только молча шёл рядом. Конечно, она рассказала. О том, что Рома – вервольф, а Игорь – оборотень, о том, как они спасли Беллу. Но зачем об этом знать Игорю?

– Арти, при любом раскладе мы бы сейчас шли именно здесь и вели именно этот разговор! – Игорь чувствовал, что почти готов разрыдаться, поэтому старался кричать, чтобы злость перехлестнула боль. – Ты бы никогда не сказал Даше обо мне, ты бы не смог. Даже я не смог, а уж у меня никогда комплексов не было! Из нас двоих неудачником всегда был ты, но почему-то именно ты получил девушку мечты, а я должен быть сраным свидетелем на вашей ебучей свадьбе! Арти, как вышло, что из нас двоих именно я оказался трусом?!

В дом Игорь влетел чуть ли не с разбегу. Артур пытался его остановить, что-то говорил, но Игорь мог только выкрикивать оскорбления. И сейчас вот уже две недели было безмерно больно от того, что последние слова, которые Игорь сказал брату – это обещания сломать нос и сбросить с лестницы.

Игорь не соврал Даше: Андромеда не слышала начала ссоры и не знала, что причиной конфликта в самом деле послужила девушка Арти, эту мысль раздули в прессе. И в ОБТС версию наверняка проверяют, иначе, зачем ещё сюда направляли группу оперативников?

Игорь боялся, что его найдут, что его арестуют – это нормально, он даже не скрывал своих чувств. Но ещё больше он боялся, что Даша поверит в газетную версию и в то, что Игорь действительно мог такое совершить. И больше всего на свете Игорь хотел, чтобы Даша не узнала о том, что чувствовал Арти в последние полчаса своей жизни.

Глава 15

Игорь разбудил Дашу до того, как часы показали восемь.

– А, что? – Девушка вынырнула из-под одеяла. – Который час?

– Дашка, я тут думал, не спал всю ночь…

– Я вижу, – ответила Даша, глядя на синяки под глазами Воронцова.

– Рабинович вспомнил.

– При чём тут Рабинович? – спросила Даша как можно мягче, хотя по утрам частенько бывала зла. Но она подавила эмоции, к тому же ей показалось, что Игорь бредит, что при отсутствии сна вполне вероятно. – Она померла лет сто назад!

– Да это не суть. Просто та байка, которой пичкают первокурсников, про дух погибшей преподавательницы, что можно с ней поговорить… Дашка, я, кажется, знаю, как найти убийцу. Что ты знаешь о Дарах Смерти?

– Что… Ты издеваешься? Сейчас не время для детских сказок!

– Дашка, я серьёзно. Ты помнишь эту историю?

– Ну, жили-были три брата. Бузинная палочка, Воскрешающий камень, Мантия-невидимка. – Дашино спокойствие трещало по швам. – Ты разбудил меня, чтобы про эту дичь расспрашивать?

– Это не дичь, подруга! Я серьёзно. Воскрешающий камень – он был у нас дома! Я ребёнком играл с ним и случайно воскресил прадеда. Я только ночью это вспомнил! Нам просто надо пробраться в дом и найти его!

– Мы сможем воскресить Арти?! – Даша подскочила на постели.

– Только вызвать на время его дух. Но он может показать на убийцу, он наверняка всё видел!

Дашина голова шла кругом. Она и так чудовищно устала и не вполне проснулась, а тут ещё Игорь несёт какую-то околесицу. Воскрешающий камень? Эту сказку она прочла в «Гарри Поттере», так давно, казалось, что в прошлой жизни. Но это простаковская сказка! Откуда Игорь её знает? Может, он наткнулся на Дашину книжную полку, и у него поехала крыша?

Но Игорь смотрел таким взглядом…

Весь его облик говорил: «Верь мне. Я знаю, что делаю». Даша сдалась. Она не понимала, что происходит, но решила действительно довериться другу. Хотя бы потому, что сейчас он был откровенен с ней, как никогда.

– Как ты собираешься пробраться домой? Как ты вообще собираешься попасть в параллельный мир?

Воодушевление пропало с лица Игоря:

– Об этом я не подумал...

– Вот то-то. Что бы ты без меня делал?

Даша встала с кровати и подошла к столу. Взяв листок и ручку, девушка, немного покусав колпачок и подумав, принялась за письмо:

«Дядя Гоша, привет! Какие у тебя дела? Я ужасно соскучилась, в параллели такая тоска! У меня тут отец на днях футбол смотрел, и я подумала: а не сходить ли и нам с тобой на матч? По квиддичу, как тогда, прошлым летом. Наверняка в Суресе играет какая-нибудь сборная. Будет здорово, если купишь билеты и проведёшь меня в параллель, а то мой пропуск придёт только вечером 31 августа.

И ещё: ко мне тут внезапно пёс приблудился, очень хороший и добрый. Родители оставить не разрешают – Ты же их знаешь! – а друзей у меня тут нет. Может, и его в параллели пристроим? Игорю или Арти, они как раз переезжают. Или Роме в Варгай, у его родителей большой дом. В любом случае, там пёсику всяко будет лучше, чем среди простаков. Выпиши на меня пропуск, пожалуйста, а то я тут с тоски рехнусь! И пёсика моего заодно проведи, я боюсь его одного оставлять. С котом родители смирились, а вот его грозятся отравить.

С нетерпением жду твоего ответа,Даша.

P.S: от Арти и Игоря давно нет писем. Ты, случайно, никаких вестей о них не слышал?»

– И что это за бред? – спросил Игорь с ноткой раздражения, глядя на то, как Даша облизывает горький клей конверта. – Зачем ты пишешь письмо Мамонову? И зачем ты написала про меня? Про Артура?

– Затем, что я ничего о вас не знаю, – спокойно ответила девушка, запечатывая письмо. – Забыл? Все новости я узнала от тебя, а ведь убийство и твой побег наверняка гремели на весь Сурес. Единственное, что может беспокоить меня по всем канонам логики – это то, что я не получаю от вас писем. Хотя Артур обещал мне писать каждый день.

Сердце Даши сжалось от боли и тоски. Арти. Милый, романтичный, наивный Арти…

Игорь аккуратно взял Дашу за руку, но Даша убрала его ладонь.

– Ты прав. – Девушка посмотрела в зелёные глаза Игоря, ловя в его лице сходство с братом и стараясь вызвать в памяти облик, которого она никогда больше не увидит. – У меня есть шанс отомстить, я его не упущу. К тому же, ты невиновен. Ты мой друг, и я не хочу, чтобы ты пострадал за то, чего не делал. Но отсюда мы и правда ничего не решим. Мамонов – преподаватель, да к тому же бывший ОБТСовец, и ты не доверяешь ему, я это понимаю. Но поверь мне: он надёжный человек. Игорь, он столько раз нас прикрывал! Он единственный, кто может нам помочь получить пропуска без проволочек.

– Ну ладно, – сдался Игорь. – Убедила. Что надо делать?

– Мне – сходить на почту, а тебе – сидеть дома и не высовываться. Думаю, что пропуска придут где-то через неделю. Пока будешь жить здесь. Постарайся не контактировать лишний раз с моими предками и не попадайся на глаза домработнице – она мегера. Ну а я постараюсь убедить отца и мать не вызывать полицию.

Рыжик протяжно мяукнул – отныне заключённых в этой комнате было двое.

***

– Он тебе не рассказал? Серьёзно? Парень, ты серьёзно этого не помнишь? Дашка, ну ты даёшь! Неужели ты и правда думала, будто я не знаю, что это за псина!

Георгий Робертович усмехался всю дорогу до «Тёмной пропасти», а сопровождающие его Даша и Бобик имели вид не слишком понимающий. Даша чувствовала себя глуповато – она искренне надеялась сохранить анонимность Игоря, но Мамонов понял всё, едва увидев рядом с девушкой огромного чёрного зверя. Откуда преподаватель знал про Воронцова, пока оставалось загадкой.

– Признаюсь честно, я поначалу и правда решил, что ты хочешь на матч. Контрамарку вот достал.

Георгий Робертович вытащил из нагрудного кармана рубашки пару чуть помятых билетов. Межвидовой матч. Сборная юниоров Суреса играла сегодня вечером против мавок* Адасеса. Даша жадно сглотнула – она бы всё отдала за то, чтобы увидеть, как морские жители бороздят просторы неба на мётлах.

– Я бы с радостью, – ответила девушка, тяжело вздохнув – матч ей не увидеть, – но тут всё слишком серьёзно.

– Это я уже понял. Верно, Бобик?

Преподаватель подмигнул псу, но тот лишь ускорил шаг.

От главной площади города Суреса до дома Игоря было где-то полчаса пешком – слишком много, если учитывать полдень, лето и солнечную погоду без единой тучки на небе. Когда трио наконец-то остановилось перед мрачного вида домом, у Даши уже основательно обгорели шея и плечи, Мамонов истекал потом и устало отдувался, а Игорь по-собачьи свесил из пасти язык и часто дышал.

– Зелье взяла?

Георгий Робертович чуть раздражённо вытирал пот со лба тыльной стороной ладони, пока Даша копалась в рюкзаке в поисках бутылки Сонного зелья. Наконец, заветная склянка показалась на свет. Мамонов забрал у девушки бутылку с мутноватой красной жижей и бледной вспышкой кольца со звучным хлопком выудил пробку.

– У тебя двадцать минут. – Преподаватель повернулся к Игорю и сунул открытую бутылку ему в зубы. – Нужно обежать каждый угол, чтобы пары окутали дом, после этого возвращайся быстро. Не успеешь – уснёшь вместе с ними.

Пёс схватил бутыль и, кое-как протиснувшись между частыми прутьями ограды, побежал по неухоженному участку.

– Ну, всё. – Мамонов ладонью разогнал окутавшие их с Дашей пары. – Осталось лишь надеяться, что он успеет.

Мужчина и девушка уселись под раскидистым деревом метрах в ста от ограды – сейчас они ничем не могли помочь Игорю. Нужно просто ждать. Ждать и верить, что его не поймают, не убьют, и что он не уснёт прямо на лужайке.

Последнее, впрочем, маловероятно, так как сонное зелье было устроено необычно: его пары нужно вдыхать ровно двадцать минут, ни секундой меньше. Только тогда оно подействует. Через двадцать минут после того, как человек уснёт, надо подождать ещё десять минут, чтобы пары рассеялись. И тогда можно спокойно входить в спящее здание.

– Дай-ка водички, – попросил Мамонов, и Даша протянула ему бутылку из рюкзака. – Жарища какая! У вас там так же?

– Да, ещё и влажность. Тяжело, особенно в джинсах. Я впервые за две недели надела шорты.

– Чего это? Твои сумасшедшие родители форму одежды ввели?

– Можно и так сказать, – пожала плечами девушка. – Но тут я с ними согласна. Для них и для всего их мира я так и осталась девочкой без ног. А если ты девочка без ног, то как показаться на глаза тем, кто считает, что мой удел теперь коляска или протезы? Джинсы – это необходимость. Камуфляж.

– Сочувствую. – Мамонов сделал ещё глоток из бутылки. Вода была тёплая и освежала слабо. – А как там твой котяра? Не боишься без присмотра оставлять?

– Боюсь, конечно! Я ему передержку оплатила, а родители и рады, что Рыжик исчезнет из их дома на какое-то время. Даже денег дали. С ума сойти…– тихо пробормотала Даша. – Отец до смерти меня боится и не жлобит денег. Я прыгаю по двум мирам, у меня есть кот. Друг оборотень, которого я пытаюсь отмазать от суда. Воскрешающий камень, Дары Смерти… Дядь Гош, – девушка оторвалась от созерцания шмеля, кружащего над клевером, и повернулась лицом к преподавателю. – Откуда Игорь может знать эту сказку?

– Не сказку, – ответил Мамонов, – а старую историю. Она о войне Семи Крестражей в Англии и ей уже не одна сотня лет. Ей придали современный вид и протащили в ваш мир. Так мы дали почву под ногами тем детям, у которых в параллели проснётся колдовской дар. Теперь они хоть что-то знают о нашем мире, да и простаки не удивляются, если вдруг слышат имя Альбуса Дамблдора.

– Предприимчиво, – улыбнулась Даша. – Благодаря этой книге я не чувствовала себя круглой идиоткой, попав в параллель. А Игорь?

– А что Игорь?

– Как ты узнал, что он оборотень?

Мамонов вновь расхохотался.

– Что? – Даша недоумевающе улыбнулась. – Ты всю дорогу смеёшься.

– Да я удивлён, как про него вся академия не узнала! Этой зимой, после каникул. В ту ночь, когда я его пьяного в общагу приволок. Я ж тогда вокруг замка ходил, обновлял Ночные Защитные чары. Смотрю – пёс. Сначала за вервольфа принял, уж больно здоровый, да потом вспомнил, что фаза луны не та. Ну, я и подумал, может с соседских деревень приблудился. Да вот только странный он был. Спотыкался всё время, заваливался куда-то, падал. Я подошёл аккуратно, а на снегу-то кровь. Жалко стало, думаю, холодно, погибнет ведь. Я ещё ближе, поймать пытаюсь, а он всё кругами ходит, огрызается, да как-то странно. И алкоголь, Дашка – от него несло так, будто на него бочку спирта вылили. Даже злость взяла, думаю, напоил кто-то, поиздевался. Уже план в голове построил, как выследить живодёров и наказать, но тут это существо прямо на моих глазах превращается в человека! Я ж чуть рядом с ним в сугроб не сел!

Даша ухмыльнулась.

– Вот смешно тебе, а я даже растерялся, – продолжил Мамонов, мягко потрепав Дашу по солнечным волосам. – С одной стороны, сообщить должен – эти фокусы запретили давно, уж и не знаю, кто его научил. С другой… жалко пацана стало. Пьяный был, дурак, руки разбитые, глаз заплыл. Из кармана бутылка полупустая с какой-то бурдой. И ведь и не вспомнит, как попался! Подзатыльник дал, до общежития дотащил. Бутылку отобрать не сумел. И ему хоть бы хрен, понимаешь, просто в дрова! Только песни орал всю дорогу. И ведь не помнит! Он и правда не помнит, что я его видел!

Даша нервно рассмеялась, хотя было не слишком-то и весело. Но она всегда смеялась, когда нужно было любым способом отвлечься от тягостных мыслей. Смеялась, даже когда делать этого совсем не хотелось. Девушка предпочитала улыбаться, чем сидеть под этим деревом и трястись от страха – как там Игорь? Справился ли?

Мамонов понимал эмоции Даши. Ему и самому всё это время было не по себе.

Он знал, что произошло в семье Воронцовых – дело не гремело на всю страну, но четыре года назад Мамонов купил дачу на южном берегу Великого Круглого озера, где он с тех пор проводил хотя бы пару недель отпуска, так что местные газеты он читал. Даше писать не стал – не пишут такое в письмах, хотел явиться лично, рассказать, да всё собирался с духом. Девушка сама решила проблему, прислав ему письмо; Георгий Робертович купил билеты только для того, чтобы подарить девчонке хотя бы один радостный вечер перед тем, как выложит ей всю правду, но когда он увидел рядом с Дашей огромную чёрную псину, похожую на вервольфа, он сразу понял, что Голубева знает обо всём, и уже придумала план действий, никоим образом не сомневаясь в невиновности парня.

В то, что Игорь Воронцов виновен в убийстве брата, не верил и сам Мамонов: Георгий Робертович знал этот типаж хмурых и замкнутых людей, из которых слова не вытянешь об их личной жизни – никогда ещё среди них ему не попадались настоящие убийцы. Местные репортёры написали про Игоря много гадостей – Мамонов и не знал, как много было у парня проблем с властями! Драки и пьяные загулы, стычки с патрульными – до четырнадцати лет мальчишка словно специально искал приключений на задницу. Но, внимательно изучив статьи, Мамонов отметил одно обстоятельство: не было агрессии. Игорь действовал импульсивно, как тупой подросток, желающий доказать свою крутость, но никогда в его действиях не было настоящей жестокости. Может, именно поэтому, когда Георгий Робертович увидел Игоря рядом с Дашей, он отреагировал так спокойно. Может, именно поэтому, он так хотел помочь парню выпутаться из этой гадкой ситуации.

Самым тревожным во всём этом было то, что, обманув ОБТС, Игорь автоматом записался в категорию опасных преступников. Мамонов долго не понимал, почему дело не гремит на всю страну, скромно примостившись на полосах одних лишь суресских газет, но сегодня ответ был получен: параллель. Игорь сумел проникнуть в простой мир, а такое освещать не любят – больно бьёт по самолюбию властей, тем более, здесь, когда сбежавшим оказался всего лишь молодой парень с одними лишь Стандартными Курсами за плечами. Зато газетная статья, прочитанная дней пять назад и тогда повергшая Мамонова в шок и вызвавшая непонимание, сейчас обрела смысл:

"...при поимке этого опасного преступника, убившего родного брата и ранившего двух патрульных и сестру, будет рассматриваться вопрос об использовании казни Веди".

Бывший служащий ОБСТ, Мамонов прекрасно знал, кто такие Веди, не раз сталкиваясь с ними по работе. Отвратительные ведьмы, вселяющиеся в человека и в течение часа медленно разрывающие его на куски изнутри. Скверная, долгая, грязная смерть. Георгий Робертович вздрогнул, вспомнив, что остаётся от тела после такой казни.

– Игорь!

Даша вдруг подскочила со своего места и понеслась к ограде особняка; Игорь пролез только головой и передними лапами, да так и уснул, повиснув на прутьях решётки и забавно дёргаясь во сне, как будто куда-то бежал на четвереньках.

– Антидот взяла?

– Да, да... Подожди... Сейчас...

Даша нервно рылась в рюкзаке. Через минуту она извлекла на свет небольшой флакон с кристально-прозрачной жидкостью. Она, словно нашатырным спиртом, поводила им перед носом пса и тот, оглушительно чихнув, открыл глаза и резко поднялся на ноги.

– Сработало? – Мамонов был серьёзен, как никогда. – Спят?

Ротвейлер кивнул, окончательно протиснувшись сквозь прутья решётки и ещё слегка пошатываясь от паров.

Даша посмотрела на наручные часы.

– Без пятнадцати час. Через десять минут выходим.

_____

* Ма́вка - персонаж украинской демонологии, русалка. Под западным влиянием образ славянской русалки слился с образом Морской девы, которая вместо ног имеет рыбий хвост и живёт в море. Западноевропейские русалки внешний вид унаследовали от художественных изображений гомеровских сирен, славянские сходны с древнегреческими нимфами.

Глава 16

– Когда ты трезв, это даже впечатляет, – усмехнулся Мамонов, глядя на то, как пёс медленно поднялся с четверенек в прямоходящее положение и сменил чёрную шерсть на привычный облик. – И где ты этого нахватался?

Игорь холодно сверкнул глазами, воздержавшись от ответа: Даша доверяла Мамонову, но для Воронцова тот по-прежнему оставался всего лишь преподавателем и бывшим ОБТСовцем. И это было странно, даже для самого Игоря: он ведь уважал эту службу, его новый учебный год должен был начаться уже в качестве курсанта ОБТС, но с тех пор, как он сам оказался в роли подозреваемого, окружённый до нелепости правдоподобными уликами, всё пошло наперекосяк, а вера в справедливость пошатнулась.

– Как хочешь. – Мамонов снова усмехнулся, поймав настроение парня. – Но вот в подробности твоего плана, уж будь добр, просвети. А то от Дашкиного рассказа у меня только мигрень разыгралась. И объясни, что мы должны искать.

– В молодости, – начал Игорь, – мой прадед много путешествовал. Особенно по Европе. Там он встретил мою прабабку. С приданым у неё на тот момент не сильно сложилось, вот она и прихватила из дома несколько самых ценных безделушек. В их числе был Воскрешающий камень.

– Тот самый?

– Да. Знаю, как это звучит, но мне ребёнком довелось проверить его в действии – я вызвал с того света призрак прадеда. Это видели родители, они испугались. Хотели выбросить камень, но прабабка не позволила, сказала, что выбрасывать такое – слишком легкомысленно, и она его лучше спрячет. И спрятала: раньше он лежал в её шкатулке с украшениями, но после того случая я его больше не видел. Мне кажется, что он до сих пор где-то в доме, в сейфе или типа того… я не знаю.

Даша поочерёдно смотрела то на растерянного Игоря, то на недоверчивого Георгия Робертовича. Ей и самой история до сих пор казалась каким-то бредом, иррациональным даже по меркам волшебной параллели. Они хватались за соломинку: мать и отчим Игоря проспят около часа – Сонное зелье сморило их в столовой, – и если за это время не удастся найти ничего похожего на пресловутый Воскрешающий камень, то Игорю останется либо сдаться, либо удариться в бега.

– Ёшкин кот… – Мамонов, наконец, махнул рукой. – Я всё равно уже замешан во взломе с проникновением и незаконном использовании зелья на лицах без их ведома. Хотя бы осмотрюсь, чего уж терять. Ты хоть помнишь, как выглядел камушек?

– Чёрный, – ответил Игорь, чуть подумав. – Маленький. И гладкий.

– Тааак… – протянула Даша. – Воронцов, сколько тебе было лет, когда ты его в последний раз видел?

– Пять.

Игорь виновато развёл руками, а Даша застонала – в апреле Игорю исполнилось двадцать. Сегодня предстояло найти в огромном доме легендарную хрень с размытым описанием, которую никто не видел вот уже пятнадцать лет, а стрелки часов неумолимо укорачивали отведённое для поисков время.

Через сорок минут Игорь обессиленно сел на скамью в коридоре.

– Сдаюсь. Мне казалось, я знаю тут каждый угол, но я понятия не имею, где искать эту дрянь! Я облазил даже сарай, и его, чёрт возьми, нигде нет! Я ухожу.

– И куда ты собрался? – спросила Даша, разделяя подавленное настроение. – Твоя рожа во всех газетах.

– Прибьюсь к какой-нибудь семье в образе собаки. Может, когда-нибудь всё разрешится…

– Нет, парень, так не пойдёт! – рявкнул Мамонов, заставив Дашу подскочить на месте, но не шевельнув ни единого мускула на лице Игоря. – Нельзя останавливаться на половине пути. Если дело и правда обстоит так, как ты рассказываешь, то нужно начинать следствие. Я знаю нескольких хороших детективов, напишу им. До тех пор схоронишься у моего приятеля. Тебя не слишком огорчит перспектива собакой пасти овец в Скалистых Тропах?

– Делайте со мной, что хотите, – буркнул Игорь вполголоса. – Хоть на воротник пускайте. Всё одно лучше, чем в руки Веди.

– Давно узнал? – спросил вместо ответа Мамонов.

– Сегодня, когда шли по площади мимо киосков. Моя рожа во всех газетах.

– Подожди. – Даша не знала о Веди, помнила только, что они были палачами на службе ОБТС. – Дядь Гош, ему что, вынесли смертный приговор? Без суда?!

– Пока до приговора далеко, – сказал Мамонов. – Но перспективы поганые. Видимо в Отделе прознали, что Игорь в параллели. Очень немногие могут выбраться отсюда, минуя проводника.

Дашу затрясло. Неделю назад она узнала, что погиб её любимый, а сегодня всё выходило так, что за ним вскоре должен был последовать и её лучший друг. Из-за чьей-то подставы, из-за жадности и злости. Из-за того, что пятнадцать лет назад прабабка Игоря похоронила в недрах дома – если в недрах дома! – величайшую реликвию – Воскрешающий камень. Что бы сказал на это прадед Игоря, живи он сейчас и являйся свидетелем всех злоключений, что свалились на его семью?

Даша посмотрела на старое фото, висевшее на стене в прихожей среди прочих: пожилой уже мужчина с густыми чёрными усами стоял в саду и курил трубку. Одетый в старомодный маговский костюм – брюки, рубашка с галстуком, жилет и широкая мантия нараспашку поверх всего этого убранства. Девушка подошла ближе и отодвинула рамку – не стоило и надеяться, что за ней спрятан тайник, но попробовать стоило.

Игорь медленно встал со скамьи, подошёл к стене, на которой висели портреты членов его семьи, и снял фото прадеда, внимательно его рассматривая.

– «АИШИТНУМ!» – тихо сказал он, проведя ладонью над бугристой поверхностью фоторамки.

Кусочки краски пошли трещинами, облупились, обнажив создававшие на рамке рельеф некрупные камешки. Игорь отколупнул вспышкой заклятья тот, что был чёрным и гладким.

– Это он, – уверено сказал парень.

Даша почувствовала, что пульс её резко подскочил выше сотни. Встреча с Арти близка.

– Подожди, – Мамонов остановил руку Игоря, когда тот собрался повернуть камень на ладони. – Без горячки. Сколько раз мы сможем вызвать к жизни дух твоего брата?

– Я понятия не имею.

– То-то и оно. Камень нужно предъявить в ОБТС. А тебе придётся сдаться.

– Исключено. – Игорь сжал камень в кулаке и спрятал в карман. Теперь, когда у него вновь появилась перспектива лучше, чем пасти овец в Скалистых Тропах, он снова был готов бороться до конца. – Они и слушать меня не станут.

– Тебя-то уж наверняка, – подтвердил Мамонов. – А вот ко мне прислушаются. К тому же, без адвоката ты…

Договорить он не успел. В комнату ворвались человек пять ОБТСовцев. Мамонов едва успел крикнуть «Ложись!» и повалить Игоря с Дашей на пол, как в следующую секунду на том месте, где только что были их головы, полыхнули вспышки заклятий. Краем глаза Даша увидела, как один из ОБТСовцев подошёл к Игорю, выломал ему руки за спину и силой ткнул лицом в пол, так, что Воронцов даже захрипел от нехватки кислорода. Вспышка заклятия намертво связала запястья Игоря металлической лентой.

Наверное, та же участь постигла бы и Дашу с Георгием Робертовичем, если бы кто-то не рявкнул «Отбой!».

– Я же сказал, без моей команды не стрелять! – Сильный и твёрдый голос с нотками холода и полным безразличием ко всему живому на этой планете.

Даша приподняла голову: говорившим был мужчина лет сорока, коренастый, среднего роста, с ёжиком тёмно-русых волос. Черты лица простые и незапоминающиеся, да и лицом это назвать было сложно. Маска. Лицо больше походило на искусно вырезанную маску, лишь глаза холодным блеском показывали, что перед тобой стоит живой человек, а не каменное изваяние.

– Я сказал, только обезвредить. – ОБТСовец явно был главным. – А вы какого лешего тут творите? Да убери ты колено с его шеи, я загребусь с отчётами!

Игорь с шумом втянул воздух.

А вошедший ОБТСовец тем временем бесстрастно осматривал задержанных. Посмотрел на Игоря, почти не удостоил вниманием Дашу. При взгляде на Мамонова на мраморном лице на секунду появилось некое подобие эмоции.

– Георгий Робертович. – ОБТСовец кивнул, вроде бы в знак приветствия.

– Влад. – Мамонов кивнул в свою очередь. – Что ты и твои ребята тут забыли?

– Пропуск на собаку. Неплохо написано, с умом.

– Следил за Дашиным домом. – Мамонов покачал головой. – Ты же знаешь, что запрещено совершать активные действия в параллели.

– Мы лишь проверяли почту, – всё так же, без эмоций, ответил Влад. – И вскрыли только письмо, адресованное тебе. Кипы писем, что она строчила подружкам, нас не интересовали.

Дашу перекосило от этих слов: мужик говорил так, будто её тут вообще не было. Она попыталась встать и что-то ответить, но наставленное на неё искрящее кольцо молодого ОБТСовца с рябым лицом заставило девушку проглотить язык и лечь обратно на пол.

– Если просто проскочить в зеркало, – продолжал Влад, – сработает сигнализация. Но пропуск безлик. Имей ты его на руках, пусть даже выданный на собаку, ты свободно попадёшь в параллель. Проводники хорошо обучены, но они – старые идиоты, это ты знаешь. Если есть пропуск, им нет никакого дела до того, кто проходит в портал. Особенно, если к этому пропуску прилагается открытка с колдовством: будь у меня твой послужной список, я бы сумел создать такую в два счёта. Наверняка проводник и не помнит, что пропустил в параллель разыскиваемого преступника.

– Это лишь твои домыслы, Влад, – ответил Мамонов.

– Да, этого мне не доказать. Но тут случай исключительный. Не так давно был вызов на несанкционированный переход в простой мир. Проводник сказал, что не уследил за порталом, и в него проскочил бродячий пёс… либо кто-то заставил проводника думать, что это был пёс.

– Думаешь, что я провёл Игоря в простую параллель? – Мамонов смотрел с жёсткой ухмылкой.

– Не думаю, иначе бы ты не потащил его обратно в наш мир. Думаю, что парень сделал это сам, но по какой-то причине был вынужден вернуться обратно. И вот тут-то ему и помогли вы с девчонкой.

– Так что ж ты не выследил его в параллели, если подозревал, что он там? Зачем ждал, когда он переместится?

– Ты верно сказал, что запрещено совершать активные действия в мире простаков. У нас ушла неделя на то, чтобы получить два ордера на обыск, но мои ребята ничего не нашли ни у Голубевых, ни у Аванисян. А потом девчонка написала тебе письмо. Мы не могли ломануться к ней в дом просто так, но чем неделю топтаться в конторе Регулирования Межпараллельных Перемещений, чтобы получить новый ордер, проще дождаться, когда вы окажетесь здесь, и посмотреть, что вы будете делать. К тому же, не известно, как бы пошло дело при задержании. Среди простаков вообще очень сложно работать, ты не находишь? Здесь же у нас развязаны руки. А теперь и разбираться ни в чём не надо, в кандалы пойдёте все. За убийство, за побег, за соучастие, а теперь ещё и за проникновение и незаконное применение зелий. Кстати, ты варил или девчонка? Ты погляди, всё храпят!

– Любишь ты поболтать, всё, как в старые времена. – Георгий Робертович попытался встать, но угрожающе искрящие кольца ОБТСовцев явно говорили, что это плохая идея. Мамонов снова опустился на пол. – Хотя, рассуждаешь ты здраво, чего уж. Позволь тебе помочь. Так сказать, по старой дружбе.

Даше, всё это время смотревшей на безжизненное лицо Влада, на мгновение показалось, что в его холодных глазах мелькнула усмешка:

– Я ценю наше знакомство, но чем ты можешь мне помочь?

– Поймать убийцу. Не его. – Георгий поймал взгляд ОБТСовца, направленный на Игоря. – Настоящего убийцу.

– В отпуске давно был? – спросил Влад, кое-кто из ОБТСовцев усмехнулся. – Перечитал детективов и строишь теории заговора?

– Если позволишь, то у Игоря в кармане лежит одна любопытная вещица. Она может пригодиться.

Влад рассматривал Мамонова, казалось, бесконечно, а его холодный взгляд ничего не выражал.

– Обыскать, – коротко бросил он одному из подчинённых. – Но осторожно.

– Руки за спину, – сказал ОБТСовец почти так же безэмоционально, как и его начальник.

– Они и так за спиной, кретин! – огрызнулся Игорь.

– Давно мордой в пол не тыкали?

После непродолжительного осмотра карманов Воронцова, в руке у Влада оказался Воскрешающий камень.

– Что ещё за ерунда?

Ответить на вопрос Влада Мамонов не успел: дверь открылась, появился ещё один ОБТСовец.

– Я привёл. Она здесь.

Следом в прихожую вошло то, от чего Игорь мертвенно побледнел, а Даша в ужасе оцепенела, и даже крик застрял у неё в горле.

Старуха. Самая отвратительная из всех, которых только можно себе представить: серое, сморщенное, как сушёный гриб, лицо, нос крючком, достающий до самого подбородка, маленькие яростные глазки. Длинные седые волосы растрёпаны, вместо одежды – грязные лохмотья. Скрюченные пальцы когтили воздух, пытаясь дотянуться до Игоря, но, судя по всему, ведьма не могла сделать этого без прямого приказа – её шею сковывал металлический ошейник.

– Ты и Веди с собой прихватил, да Влад? – Мамонов старался говорить спокойно, но его голос заметно сел.

– Приказ, – холодно ответил ОБТСовец. – Человек, способный запудрить мозги проводнику, автоматически попадает в разряд опасных преступников.

– Великое Открытие, Влад, пацану двадцать лет! – Мамонов приподнялся над полом, наплевав на осторожность. – Как он мог обмануть проводника? Он и заклинаний таких не знает! Я больше поверю в то, что проводник отошёл поссать, забыв закрыть портал, а потом просто соврал, чтобы ему не настучали по шапке! Влад, ты же умный мужик, подумай сам над всей этой историей. Слишком уж всё прозрачно, неправдоподобно. Просто попробуй посмотреть на это с другой стороны. Дай Игорю всё рассказать, и ты не только спасёшь невиновного человека от ужасной смерти, но и найдёшь убийцу!

Секунд десять Влад медлил, но затем протянул Мамонову руку, помогая встать. Протез преподавателя предательски скрипнул.

– Поднимите и этих двоих, но с Воронцова глаз не сводить! Рассказывай. – Последнее было обращено к Мамонову.

Тот слегка улыбнулся:

– Что ты знаешь о Дарах Смерти?

Глаза сотрудника ОБТС вспыхнули яростью:

– Ты что, сказки мне читать собрался?

– Отнюдь. Я совершенно серьёзно. Сейчас ты держишь в руках Воскрешающий камень. Я не уверен, что мы сможем проследить весь его путь, известно только, что он был привезён сюда из Европы прабабкой и прадедом Игоря…

– Неужто? – В дверях стояла Светлана Воронцова; действие Сонного зелья закончилось, но её ещё слегка пошатывало. – А я слышала, что любимый дедуля моего покойного муженька просто обокрал одного старого алкоголика, когда ездил по Европе. Воронцовы все так делали. Брали, что хотели, будь то дорогая вещь или красивая женщина. Думаете, этот сопляк лучше? Потому что ему всего двадцать? Чушь собачья! Веди, убей его!

Ошейник внезапно раскрылся, и жуткая бабка со скоростью звука кинулась на Игоря, будто только и ждала приказа, всё равно от кого. Растерявшийся конвой не успел ничего сделать – ведьма вошла в тело парня.

– «ВЕДОМИРИДЕТО!»

Двойное заклинание Влада и Мамонова по кускам выбросило Веди из тела Игоря, и тот рухнул без сознания.

– Игорь!

Даша, оттолкнув державшего её ОБТСовца, кинулась на пол и с немалым усилием перевернула лежащего лицом вниз парня. Он не отреагировал. Только кровь текла с уголка губ тонкой струйкой.

– Игорёк, очнись, пожалуйста!

Даша осторожно хлопала по щекам своего многострадального друга. Через несколько секунд тот закашлялся и отрыл глаза.

– Мерзкая тварь… – слабо прохрипел Игорь.

Даша истерически рассмеялась:

– Это уж точно! – на лице её ещё никогда не читалось такого испуга. – Ты как?

– Вроде живой… – Игорь снова закашлялся и сплюнул на пол слюну с прожилками крови.

А Мамонов тем временем схватил Светлану за грудки и хорошенько встряхнул, оторвав её ступни от пола.

– Какого чёрта! – орал Георгий Робертович. – Его могли убить! Тебя, мегера, вообще не интересует судьба твоего ребёнка?!

Вспышка магии пронеслась у Мамонова над головой и подпалила обои. Голос Влада обжёг безразличным холодом:

– Задержанный, немедленно отпустите чародейку и сделайте два шага назад, в противном случае следующее заклятие я направлю вам в голову.

Мамонов, всё ещё закипая от злости, опустил Светлану на пол и медленно сделал два шага по направлению к ОБТСовцу.

– Руки, – скомандовал Влад. – Так, чтобы я видел. Ты на прицеле. Сделаешь хоть шаг, мои ребята тебя заколдуют.

– Я всегда знала, – улыбнулась Светлана, – что наше правосудие…

– Молчать, – всё так же бесстрастно оборвал её Влад. – Никто не смеет пользоваться выданной мне Веди без моего разрешения. Я бы в жизни не поверил в сказки Мамонова, но ваше поведение слишком подозрительно. – Он перевёл взгляд на Георгия Робертовича. – Как пользоваться камешком?

Мамонов вместо ответа кивнул в сторону Игоря.

– Без резких движений, парень.

Кольцо ОБТСовца, что держал Игоря на мушке, предупредительно заискрило, но, по мнению Даши, напрасно: Игорь и с развязанными руками сейчас вряд ли был в состоянии оказывать хоть какое-то сопротивление. Девушка помогла ему сесть на пол и вытерла кровь с его лица

– Камень нужно положить на ладонь и повернуть три раза, мысленно представляя себе того, кого хочется воскресить. – Игорь снова закашлялся. – И лучше, если это сделает тот, кто хорошо его знал.

Влад утвердительно кивнул и внезапно протянул камень Даше:

– Давай.

– Что? – Дашин голос дрогнул. – Я не…

– Ты была его девушкой, – перебил Влад. – Скажи, что это не правда.

Трясущимися руками Даша приняла Воскрешающий камень. Трижды повернула его на ладони, вызывая в памяти образ Артура и изо всех сил стараясь не разрыдаться. Когда ничего не произошло, Светлана удовлетворённо хмыкнула:

– И вы все всерьёз в это поверили? Взрослые мужики, а ведёте себя, как кучка сопляков из начальной школы. И где вы только…

Голос Светланы оборвала вспышка света, которым загорелся Воскрешающий камень в Дашиной ладони. Вспышка на миг ослепила находящихся в комнате и так же быстро пропала, оставив в глазах людей пляшущих зайчиков, а под потолком – светло-зелёный мерцающий шар, похожий на те световые шарики, которые парили под потолком академии. Казалось, шар висел целую вечность, хотя прошло всего несколько минут, прежде чем он опустился на пол. И вдруг стремительно начал расти, удлиняться, приобретать человеческие очертания. Спустя какое-то время на полу стоял Артур Воронцов. Как будто снова живой, если б не призрачное сияние, исходящее от всего его тела.

Призрак с интересом осмотрел свою ладонь, явно не понимая, что происходит.

– Арти…

Даша улыбнулась и протянула руку. Артур, увидев девушку, улыбнулся в ответ и дотронулся до кончиков Дашиных пальцев. Когда ладонь прошла насквозь, в глазах Артура, наконец, появилась горечь принятия.

– Мне казалось, что я пошёл дальше… – тихо проговорил он. – Никогда не понимал жизнь призрака. Но вот я один из них. Как так вышло?

– Ты пошёл дальше, – ответила Даша с улыбкой, но слёз сдержать уже не смогла. – Потому что так правильно. Это мы выдернули тебя оттуда. Прости.

– На то же есть причина, правда? – Призрак обвёл грустными серыми глазами собравшихся в коридоре. – Что здесь делает ОБТС?

– Ты нам скажи, приятель, – ответил ему Влад. – Мы по двум мирам гоняемся за твоим братом.

– Почему?

Артур больше не принадлежал земному миру – Даша видела это чётко. Он был отрешён от всего происходящего, постоянно переспрашивал, многое недопонимал. Его силой выдернули из места, где было его новое пристанище, и он пока не знал, зачем.

– А ты не догадываешься? – Влад не торопился давать чёткие ответы. – Что последнее ты помнишь?

– Лицо Игоря… – спокойно ответил Артур. – Всё смутно, я умирал, но он, кажется, пытался остановить кровь и звал на помощь.

– Какую кровь? – Новый вопрос. Влад вёл следствие даже с призраком.

– Мою кровь, – пояснил Арти. – Из раны на шее. Я вспоминаю. Я открыл дверь в комнату, когда ко мне постучали, и зашла мачеха. Даже не спросила разрешения, просто встала спиной ко мне. Когда я спросил, что ей нужно, она резко развернулась, и я увидел нож. Не успел толком вскрикнуть, она махнула рукой, а мне стало больно и нечем дышать. На руках была кровь, я понял, что она перерезала мне горло. Я упал, а она ушла. Потом пришёл Игорь, но не успел помочь.

Светлана Воронцова побледнела после его слов.

– Врёшь, ублюдок, – процедила она сквозь зубы.

– Призраки никогда не врут, ты же знаешь, – всё с тем же загробным спокойствием возразил Артур, после чего повернулся к Даше и улыбнулся. – Мне жаль, что всё так вышло.

– Мне тоже… – прошептала девушка, проглотив ком в горле.

– Я не знаю, как бы всё сложилось, случись всё иначе. Одно могу сказать: я бы любил тебя, Дашка. Я бы всегда любил тебя. Что бы ни случилось, и как бы ни повернулась жизнь, я бы любил тебя всем сердцем.

Даша не смогла ответить. Просто кивнула, но и этого было достаточно, чтобы вновь вызвать на лице Арти улыбку.

Призрак повернулся к Игорю, который всё ещё сидел на полу, покалеченный Веди и со связанными за спиной руками.

– Плохо выглядишь, брат, – улыбнулся Арти.

– Ты и тут не соврал, – Игорь кое-как выдавил улыбку в ответ. – Арти, я… прости за ссору…

Но Артур покачал головой, не дав договорить:

– Удачи тебе, Игорь. Не нужно бояться. Лузер среди нас я, а не ты.

Он улыбнулся и подмигнул брату, а потом снова обратился к Даше:

– Брось камень, Дашка. Моё время на земле прошло. Дай мне упокоиться. Пожалуйста.

Даша кивнула, глотая слёзы и буквально через боль разжимая пальцы ладони. Камень выскочил и прогремел по полу.

– Я люблю тебя, – сказал Артур и исчез навсегда.

Светлана всё ещё стояла в дверном проёме. Она, молча, как рыба, открывала и закрывала рот, не в силах сказать ни слова. А потом её прорвало:

– Да! Это я убила его! Мой никчёмный муженёк даже подохнуть нормально не смог, лежал и загибался в собственном дерьме! А я это дерьмо за ним выгребала! И после этого оставить мне эти гроши? Я жена, я полноправная наследница, но вместо меня состояние получают два ублюдочных выродка!

Игорь с ужасом и отвращением смотрел на мать:

– Да ты сумасшедшая.

– Я сумасшедшая? Я? Как ты смеешь, мерзкая дрянь! Думаешь, ты мой сын? Да мой мальчик умер сразу после родов! Ты… ты знаешь, кто твоя мать? Посудомойка, уборщица! Твой папаша трахнул её спьяну, а она возьми, да понеси ребёнка! Мой малыш родился через два дня после того, как твоя мамаша выдавила тебя из себя. Да только вот в отличие от тебя и двух часов не прожил. Я не знала, как мне жить, я сама умерла в тот день вместе с моим сыном! Но пришла она. Твоя мать. Ползала передо мной на коленях, мол, некуда ей идти с ребёнком, а тут оставаться больше не может. Умоляла забрать тебя, говорила, что ничего не сможет тебе дать. И я согласилась. Она взяла себе мою кроху и представила всё так, как будто задавила ребёнка во сне. А я забрала тебя. Младенцы все похожи, а муженёк так надрался на радостях – Ещё бы, два сына! – что неделю хрюкал в конюшне, так ничего и не узнав. А я всего лишь хотела вырастить тебя, но…

По щекам Светланы струились слёзы, Даша смотрела на неё почти с жалостью. А женщина всё продолжала свою исповедь:

– Родители меня продали. Старику! Отдали старику! Ты хоть знаешь, сколько лет было твоему отцу, когда нас поженили? Он лапал меня, он брал меня, когда ему хотелось. Я упиралась, но он брал. Только я собралась уехать в академию, вздохнуть спокойно хоть на время семестра, как я обнаруживаю, что беременна! В какой-то момент я почти обрадовалась – он больше не прикасался ко мне, боялся навредить ребёнку. Я решила, что стану хорошей матерью человеку, который хотя бы на несколько месяцев избавил меня от слюнявых объятий твоего папаши! Малыш умер, и я так и не узнала, от чего. Но судьба подарила мне шанс, подарила тебя. И я решила, что раз всё в моей жизни так вышло, то я буду воспитывать тебя, как родного, но ты… – Светлана всхлипнула. – Я не могла смотреть тебе в глаза. В твои чужие зелёные глаза. Её глаза, глаза шлюхи. Но я вырастила тебя, несмотря ни на что, а ты... ты стал редкостной швалью.

– Вырастила? – На лице Игоря не было обычной наглой ухмылки. Сейчас оно выражало лишь бешенство и откровенное презрение. – Очнись, мне двадцать лет! За это время ты хоть раз была ко мне добра? Стоишь, давишь на жалость – ты избивала меня до кровавых соплей! За что? За то, что я не давал тебе кидаться на брата? Меня полудохлого притащил домой Мишка – ты хотя бы внимание на меня обратила? Где он, кстати? Чем тебе помешал мальчишка-бродяга? А Арти? Он же безобидный был, романтик, добрая душа! За что? За деньги? Почему ты так ненавидела брата? Почему ненавидела меня?

Парень сделал паузу. Даше казалось, что он сейчас задохнётся от переполнявших его чувств.

– Ты подставила меня. Ты убила моего брата и подставила меня ради этих проклятых денег. А Андромеда? Тоже ты? Ты её ранила? Да ответь же, сука! – Игорь сорвался на крик, но внезапно замолчал и опустил взгляд. На лице читалась боль, в глазах блестели слёзы.

– Я рад, что ты не моя мать, – тихо сказал Игорь и снова посмотрел на Светлану. – Теперь совесть не будет мучить, когда ты сгниёшь в тюрьме.

– Будь ты проклят, сучонок... – прошептала Светлана, и её рука с кольцом взмыла вверх, выпустив жаркую красную вспышку. – «АТАРИФЕ!»

Взрыв разнёс несущую балку на куски, и потолок с громким треском обвалился на всех, кто стоял в прихожей.

Глава 17

Первое, что сделала Даша, когда открыла глаза – свесилась с края кровати и вырвала прямо на пол. Голова шла кругом, наверняка сотрясение – изображение троилось и вихрем кружилось вокруг. Девушка попыталась вдохнуть в грудь побольше воздуха в надежде, что это как-то поможет, но лишь глухо застонала, когда сломанные рёбра отдались болью, кажется, во всём теле. Ещё и правая нога загипсована аж до самого таза, но это мелочь – она совсем не болела.

Когда Даша пришла в себя ровно до той степени, что даже привыкла к плывущей перед глазами картинке и сумела убрать с пола лужу рвоты, она сделала вывод, что находится в больнице, а её состояние более или менее приличное. Учитывая тот факт, что ей на голову рухнул потолок, то даже очень приличное. А вот что с остальными? Мамонов и Игорь – как они?

Даша снова представила себе картину падающего потолка. ОБТСовцы магией пытаются остановить падение, а Игорь просто сбивает Дашу на пол, закрывая собой от обломков.

Размышления девушки прервал стук в дверь. После слабого Дашиного «Открыто» в палату, чуть хромая, вошёл Мамонов.

– Дядя Гоша! – Даша подскочила так резко, что чуть не упала с кровати.

– Тихо, тихо. Лежи, тебе лекарь постельный режим прописал.

– Ты в порядке?

– А чего мне сделается? – улыбнулся преподаватель, но всё же продемонстрировал забинтованный локоть. – Помаленьку вот. Вот только протез мой пополам. Приходится пока на деревяшке ходить. Напоминаю себе старого пирата!

– А Игорь? Что с ним?

Мамонов снова понимающе усмехнулся:

– Да живой твой Игорь, всё нормально. Пара переломов, пара ушибов – скоро выпишут.

Хотя, до выписки ещё далеко.

Георгию Робертовичу доводилось общаться с выжившими после нападения Веди, и люди примерно одинаково описывали пережитые ощущения: как будто кто-то запускает клешни между рёбер, пересчитывает позвонки и каждый из них раздавливает в крошку. И то, что тело Игоря терзали буквально секунды, не спасло его от серьёзных травм, а восстанавливаться придётся не один день. Да ещё и рухнувший потолок – Игорь был единственным из всех, кто не мог себя защитить, так как оставался связан. От того ещё более нелепо выглядела мерцающая полоса заклятия вокруг правого запястья парня, которая блокировала магию кольца и не даст Воронцову покинуть палату. Бред сивой кобылы – по мнению Георгия Робертовича, в ближайшие несколько дней Игорь не покинет даже своей постели, и дело будет совсем не в оковах.

Навестить Воронцова Георгий Робертович решил как раз перед тем, как заглянуть к Даше. Знал, что парень уже очнулся, что снотворные зелья его почему-то – Действительно, почему? – не взяли, и в отключке Игорь, в отличие от Даши, пролежал совсем немного. Когда Мамонов вошёл в палату, парень с безразличием смотрел в потолок, лёжа на кровати.

Мамонов не помнил дословно, о чём они говорили – он говорил, Игорь больше слушал. Он равнодушно принял весть о смерти мачехи. С тем же загробным спокойствием выслушал новости о том, что с него сняты обвинения и скоро придёт ОБТСовец, чтобы убрать сковывающие чары. Чуть заметно кивнул и, кажется, немного расслабился, когда узнал, что Даша максимально в порядке.

– Твоей сестре ещё не говорили, – эту свою фразу Мамонов помнил. – Обо всём, что произошло. Влад хотел, но он… специфичный. Я сам расскажу, Андромеда ведь пока ещё здесь, в больнице. Я расскажу ей, что ты не виновен. Что ей нечего бояться.

Игорь ничего не ответил. Только бросил короткий взгляд, а потом посмотрел в потолок, стараясь не моргать. Упрямо сжимал предательски дрожащие губы, и Мамонов подумал, что Игорь ведь просто двадцатилетний мальчишка. При всём своём бараньем упрямстве и желании показать, какой он стойкий и крутой, он оставался при этом просто пацаном, на жизнь которого за какие-то жалкие полгода выпало чересчур много и потерь, и предательства.

Во всей этой сцене было что-то глубоко личное, что-то, о чём не стоило рассказывать ни Даше, ни Андромеде. Мамонов знал, что Игорю понадобится помощь и поддержка, но вот прямо сейчас, вот в эту самую минуту, парню было необходимо побыть одному.

– Всё пройдёт. Выздоравливай. – Георгий Робертович только похлопал Игоря по руке и отправился на выход.

Уже у самой двери Игорь сказал ему тихое:

– Спасибо.

И явно имел в виду большее, чем простое спасибо за пожелание здоровья.

– Дядь Гош, что?

Улыбка на Дашином лице сменилась тревогой, но Георгий Робертович только посмотрел на девушку с отеческой нежностью:

– Всё в порядке, правда. Врать не буду, Веди здорово его отделала. Но он идёт на поправку.

Тут Мамонов действительно не врал, Даша видела это, но всё ещё не могла успокоиться окончательно, когда вспомнила жуткую рожу ведьмы.

– Это… – Даша не знала, как спросить. – Веди, с ними всегда так?

– Да. – Преподаватель пододвинул стул к кровати и сел. – Я знаю, что ты хочешь спросить. Какой смысл? Не проще ли убить заклинанием? Нет, не проще. Можно убить проклятьем, но в честном бою. Даже преступники не убивают магией исподтишка, кольцо начинает барахлить, пролитая кровь уничтожает кровь в сердцевине. И чаще преступников просто казнят, но когда преступником оказывается сильный маг… Веди же бессмертны в какой-то степени. Они – извращённое колдовство, чистая сила природы, хаос и тьма в оболочке, которую не сбросить. Которая приносит боль в первую очередь самой Веди. Оболочка, от которой надо освободить силы природы, но никак. Разве только другой кровью, кровью мага. И вселяясь в тело сильного мага, Веди разрушает свою сущность, прекращает существование, прекращает боль. Такие казни омерзительны, но они необходимы. Не смотри на меня так, Дашка, это не я придумал.

Даша понимала. Но не могла избавиться от чувства, что в ОБТС орудуют грязными методами. Но и Мамонова винить действительно было не за что – он ещё осенью сказал о Веди всё, что думает.

– Что с остальными? – спросила, наконец, Даша. – Кто был в «Тёмной пропасти»?

– Досталось всем, конечно, кому-то больше, кому-то меньше. Но погибла только мать… мачеха Игоря, она ведь прямо над своей головой потолок взорвала. И она, мне кажется, не пыталась защититься. Она хотела уйти.

Девушка спокойно приняла эту информацию. То, как Светлана Воронцова ушла из жизни… Даша понимала, что её судьба оказалась непосильно тяжела, что отец Игоря и Артура был тем ещё козлом, но… Даша вздохнула: эта женщина убила Арти и пыталась подвести Игоря к эшафоту – метафорически выражаясь. Такое нельзя простить.

– Дядь Гош?

– А?

– Игоря оправдали?

– По всем статьям. – Мамонов убрал в сторону Дашину чёлку, закрывшую глаз. – Влад представил следователю все необходимые доказательства, так что из больницы Воронцов может спокойно возвращаться домой.

– А Воскрешающий камень?

– А что с ним?

– Ну как? Где он сейчас?

– В ОБТС, конечно. Потом его перевезут в Верховный Совет.

– Почему? – вскинулась Даша, впрочем, тут же согнувшись от боли в рёбрах. – Он же принадлежит Игорю!

– Нет, Дашка, – покачал головой Мамонов. – Так уж вышло, что семья Игоря просто владела им какое-то время. Но если хочешь моё мнение, то он вообще никому не принадлежит. И его стоило бы держать где-то очень глубоко. И никогда не доставать.

– Но мы же нашли доказательства! Игоря оправдали только благодаря Воскрешающему камню!

– Я не говорю, что это не так, но… – Мамонов надолго задумался. – Неправильно это. То, как мы вытащили Артура из завесы… ему не нужно быть тут, понимаешь? Даже если кажется, что выхода больше нет, нам следует отпускать своих мёртвых и научиться справляться самим. Даже если это как будто и невозможно.

Как ни странно, Даша внутренне согласилась с преподавателем.

– А следствие поверит? В историю с воскрешением.

– Конечно. ОБТСовцы согласились предоставить свои воспоминания, как доказательства.

– В смысле… – Даша переварила эту мысль. – Это, как Омут Памяти?

– Да, он самый, – кивнул преподаватель.

– Мои воспоминания тоже заставят предоставить?!

Даша содрогнулась – в ОБТС не должны узнать, что Игорь оборотень. Но Мамонов уже спешил утешить девушку:

– Не беспокойся об этом, – он похлопал Дашу по плечу. – Как вещдоки принимаются только воспоминания сотрудников ОБТС. Ни твои, ни даже мои воспоминания ни один суд не станет рассматривать. А значит, и брать их незачем.

– Знаешь, я бы не сильно удивилась, если бы этот Влад их вдруг потребовал… – медленно проговорила Даша. – Я даже не знаю, послушал бы он нас с Игорем, не окажись ты рядом. Глаза у него мёртвые, как у рыбы, жуть навевает. Кто он? Вы, кажется, знакомы.

– Начальник ОБТС Суресского округа. Когда-то под моим командованием работал, давно достаточно. Он так мужик толковый, дело своё знает. Только… фанатик он конечно.

Но какое Даше было дело до личностных качеств ОБТСовца? Всё закончилось. Всё было отлично. И Даша ещё никогда не испытывала такой легкости.

Эпилог

Около восьми часов вечера лучи заходящего солнца отражались в окнах «Тёмной пропасти», создавая видимость пожара в пустых комнатах мрачного особняка. У чугунной ограды стояла табличка «Продаётся» и она, так же, как и окна здания, окрасилась красным цветом уходящего летнего дня.

Даша, временами посматривая на большой костёр, горевший под окнами дома на заднем дворе, собирала мусор в одной из многочисленных спален. Вот в мешок полетела очередная записная книжка: Даша уже не раз ловила себя на мысли, что Андрей Кононов делал до неприличия много заметок, но потом имел обыкновение терять очередной блокнот в бардаке огромного дома и начинать новый. Маленькая книжица в тканевом переплёте хлопнулась на кучу мусора, и скоро этой куче вместе с мешком пора было перекочевать на задний двор. Прямиком в костёр, что уже несколько часов Игорь подпитывал всё новой порцией хлама.

С момента оправдания прошёл почти месяц. Произошло много событий.

Сонное зелье варила не Даша и даже не Мамонов: его купили на суресских задворках у торговца снадобьями, и снадобье оказалось забористым. Когда Андрей Кононов, наконец, очнулся от чар, он совсем не пострадал от взрыва, так как столовая располагалась довольно далеко от эпицентра. Но зрелище, что он увидел – обломки и пыль от осыпавшейся штукатурки, рука его погибшей жены, что торчала из-под бетонной плиты, группа ОБТСовцев, которые, многие сами будучи серьёзно раненными, аккуратно вытаскивали Дашу и Игоря из-под завалов – поразило его до глубины души. Кононов был до такой степени напуган, что его пришлось поместить в больницу с нервным срывом, но через три дня он сбежал. Нашёлся у себя дома, в спальне – соседи почуяли запах, а вызванным патрульным осталось только вынуть тело из петли.

Родственников у мужчины оказалось немного. Ближайшей была стосемилетняя бабушка, которая вот уже двенадцать лет жила в доме престарелых на побережье Гранатового моря в глубочайшей деменции и не узнавала даже медсестёр, которые ухаживали за ней попеременно. Поэтому наследницей скромного имущества Кононова, а это двухэтажный дом на Озёрной набережной, магазин женской одежды на Пятой Угловой и восемьсот тысяч червонцев и шесть тысяч гривен стала Андромеда: Кононов изо всех сил старался изобразить любящего отчима и даже порывался удочерить Дрю – девушка несовершеннолетняя, это возможно – но Андромеда отказалась. Тогда несостоявшийся «папочка» сделал то, за что его жена, узнай она об этом, убила бы его, причём сделала это самым жестоким и мучительным способом, глядя на который перекрестилась бы даже Веди – Кононов переписал своё завещание. После его смерти всё имущество, записанное на него, доставалось не жене, как должно было, а Андромеде. Конечно, вряд ли Андрей Кононов планировал, что задуманное свершится так скоро; в совокупности с наследством, доставшимся от родного отца, Дромеда получила огромную сумму. Она, да и Игорь тоже, оказались материально обеспечены практически на всю оставшуюся жизнь.

О том, что делать с внезапно свалившимся на голову богатством, брат и сестра спорили не очень долго. Лошадей продали – Андромеда искренне плакала, расставаясь с ними, но девушка понимала, что уже в сентябре она уедет в академию, и следить за животными будет некому. Через три дня после того, как Игорь дал объявление в газету, приехала заводчица из Брадинска: женщина эта выглядела вполне прилично и внушала доверие, и лошадок Игорь продал, не торгуясь.

Мётлы, так же доставшиеся по завещанию, передали в дар спортивной школе. Это предложила Белла – она и Рома приехали помочь навести порядок в доме, – и Игорь нашёл идею великолепной. Продать магазин и дом Кононова помог Андрей Михайлович, нотариус и адвокат Виктора Воронцова: Андромеда ещё находилась в больнице, долечивая раны и проходя реабилитацию, и не могла сама участвовать в сделке, так что с документами работал Симоронов. Нужно было отдать старичку должное: несмотря на почтенный возраст, он довольно живо нашёл покупателей и сторговался с ними максимально выгодно.

Камнем преткновения между Игорем и Андромедой стала «Тёмная пропасть»: жить в отчем доме парень отказался наотрез, как сестра ни пыталась его уговорить. Игорь предложил отдать дом ей, мол, живи в нём сама, но тут отказалась уже Андромеда: старые дома с кровавой историей притягивали полтергейстов и разного рода нечисть, а у Дро даже с кикиморой справиться не получалось. После долгих споров Игорь выставил всё имение на продажу.

Разумеется, зданию требовался ремонт. Бригада строителей, конечно, восстановила потолок, но и помимо этого было с чем работать. Игорь пригласил в помощь друзей: Дашу, Беллу и Рому. Белла приехала позавчера; сейчас она, как и Даша, выбрасывала мусор из богатых и захламлённых комнат особняка. А вот Рома с Дашей жили тут уже неделю: они с Игорем до сегодняшнего дня собирали мусор по всей территории и складывали его в мешки. Всё основное вывезли на задний двор ещё вчера, сложив хлам в огромную кучу; сейчас Рома дотаскивал оставшиеся мешки из подсобных помещений, то и дело мотаясь туда-обратно с маленькой двухколёсной тачкой.

Даша взяла с полки фоторамку: черно-белое фото, красивое и профессионально сделанное, на нём запечатлелась свадьба Светланы и Андрея. Лицо женщины выглядело максимально недовольным, а в углу фотографии с ехидной улыбочкой притаился Игорь. Даша хотела оставить фото себе, но передумала: Игорь дал чёткие указания выбрасывать всё, что нельзя продать, и что хоть как-то могло напоминать о мачехе, так что девушка бросила рамку в мешок с мусором.

– Он так сопьётся, ты не думаешь? – В комнату вошла Белла. Волосы её собраны в пучок на макушке, в руке зажата тряпочка – подруга вытирала пыль в спальне Арти.

Даша посмотрела в окно, безошибочно угадав, про кого говорила Белла. Игорь в этот момент как раз с размаху бросил в огонь ещё один увесистый мешок. Что-то в костре с пронзительным звоном раскололось от жара, выбросив в воздух сноп искр. Игорь смотрел равнодушно, делая большой глоток виски из бутылки.

Поначалу парень держался весьма неплохо. Быстро оправившись от полученных травм, он бегал по всему городу, решая разные вопросы, оформляя бумаги или продавая имущество. С особым воодушевлением вышвырнул кикимору из кухни: Воронцов гнал нечисть кочергой аж до соседней улицы, пока она, злобно потряхивая в его сторону жёлтыми кулачками, не убежала восвояси в поисках нового пристанища. Потом Игорь собрал вещи, которые хоть немного его интересовали: всего пара печальных коробок, а ещё старинные часы да огромное зеркало в человеческий рост – сестра попросила забрать, слишком уж они были красивыми. Вещи Андромеды, как ни странно, тоже заняли не так уж и много места – их вчера увезли на съёмную квартиру. Всё, что осталось ненужного, перекочевало в мешках на задний двор. Планировалось вывезти хлам на свалку, но сегодня днём Игорь бросил в центр мусорной кучи канистру с керосином и пустил пару огненных заклятий. Пламя взвилось до небес; уже битый час парень бродил вокруг костра с бутылкой виски, зажатой в руке, и сжигал всё, что не умещалось на полках или хоть как-то напоминало о мачехе и отчиме. Колдовские книги и травники, дневники, одежда Светланы и Андрея, их фотографии и портреты – Игорь подбрасывал в огонь всё новые и новые мешки и коробки, и вид его с каждой выброшенной вещью делался всё мрачнее.

Даша это видела.

– Ему тяжело сейчас, – ответила она Белле, когда та подошла и встала рядом у окна. – Ты же знаешь его, он только внешне показывает, как он крут. А сам порой боится больше нас с тобой.

Белла грустно улыбнулась – уж кто-кто, а она первая узнала, как глубоко Воронцов может прятать свои настоящие чувства.

– Сама-то как? – спросила она Дашу, и та со вздохом кивнула головой.

– Привыкаю понемногу, – ответила девушка, опустив взгляд в пол. – Пытаюсь жить без него, хотя и постоянно вспоминаю.

– Я убираю в его комнате. Может… хочешь взять что-то из его вещей?

– Нет, – Даша твёрдо покачала головой. – Здесь нет ничего, что бы могло напоминать о нём. Арти жил здесь, как в аду. Всё, что было ему дорого, он давно увёз в академию, но и этого не осталось. Он забрал всё с собой, когда уезжал, вся его жизнь поместилась в одну маленькую сумку, а сейчас и эта сумка пропала. После того, как Арти убили, от него не осталось ничего, как будто он и не жил никогда.

Даша вытерла слёзы с лица. Белла аккуратно дотронулась до плеча подруги.

– Всё это вышло так глупо, – продолжила Даша, удержав дрожь в голосе. – Не смотри так, Беллс, это правда. Как какой-то нелепый детектив, и мы – его главные герои. Но… мы с ним попрощались. Мы с Арти успели попрощаться. И он выглядел… спокойным. Ему не было плохо там, и он сам попросил его отпустить. Я думаю – я верю, – что это хорошо. Что где бы он сейчас ни находился, он… не страдает, Белла, понимаешь?

На улице Игорь вытащил из тачки, прикаченной Ромой, очередные мешки с мусором. Рома что-то сказал, а Игорь ответил – из-за стекла не было слышно, что именно. После Рома оставил тележку рядом и ушёл, а Игорь кинул мусор в огонь.

– Кажется, Рома закончил с уборкой, – сказала Даша, завязав мешок и бросив в него уменьшающее вес заклинание. – Пойду и я свой отнесу, здесь всё равно уже больше нечего выбрасывать. А у тебя?

– Тоже всё, – ответила Белла. – Захватишь мой?

Девушку обдало жаром костра, едва она вышла на улицу. Игорь как раз подбрасывал в огонь очередной портрет матери, который отчаянно визжал и пытался выпрыгнуть из рамы.

– Игорь! – Парень даже не удостоил Дашу взглядом. – Воронцов!

Даша подошла почти вплотную и бросила мусор на землю. Игорь, снова отхлебнув виски прямо с горла, подошёл, но лишь затем, чтобы развязать мешок. Он вытащил наружу то, что лежало сверху – свадебное фото своей мачехи – и со злостью швырнул его прямо наверх костра.

– Не думаешь, что пора прекращать это публичное сожжение прошлого?

Воронцов наконец-то посмотрел на Дашу. Твёрдым и осмысленным взглядом.

– Ты знаешь, что она сделала? – Голос так же был абсолютно трезвым. – Когда я выстрелил дымовой завесой в патрульных? Она в этот момент произнесла ранящее проклятие. Я думал, что просто порезался стеклом, когда убегал, но нет. Проклятие и меня зацепило, вот почему рука плохо заживает... – Игорь сделал ещё один большой глоток. – У Андромеды теперь спина изуродована. И это не исправить. Вот на что эта была готова ради денег. Изувечить собственную дочь. Она омерзительна!

Парень вынул из мешка ещё один визжащий потрет матери и зло швырнул его в огонь, подняв в воздух сноп искр. Красивое лицо нарисованной женщины вмиг обуглилось и облупилось.

– Так давай покончим с этим разом. «ИНЕСТИО!» – Даша обвела рукой весь хлам, который надо было сжечь, и он поднялся в воздух. Не отпуская руки, девушка направила его в костёр. Пламя полыхнуло до второго этажа «Тёмной пропасти»; от жара Даша прикрыла глаза рукой, а Игорь даже не прищурился.

– Всё, – тихо сказала Даша. – Осталось сжечь только вот здесь.

Она прикоснулась к груди парня, к тому месту, где ровно билось его разбитое сердце.

– Не просто будет... – Игорь говорил очень тихо и даже более хрипло, чем всегда. – Двадцать лет копилось…

– Это пройдёт. Будет плохо, будет больно, будет обидно, но всё закончится. Ты снова станешь самим собой.

Парень кивнул и посмотрел на пламя, языки которого отплясывали свой безумный танец, древний, как сам мир. Пожар медленно расползался в сторону забора, грозя забрать его с собой в небытие.

– «ГИДРЕРА!» – Из кольца Игоря выстрелила голубая вспышка, и огонь залило водой. Сразу стало как-то холодно, темно и неуютно.

Даша взяла друга за руку:

– Идём в дом. Завтра рано вставать, придут первые покупатели.

– Прибрать бы здесь...

– Утром. Идём.

Солнце уже давно село, уступив место хмурым сумеркам. Они сгущались над крышей большого особняка. «Тёмная пропасть» сейчас имела особенно жуткий вид.