Китобой

Глава 1

- Живодёры проклятые! Ну ничего, мы им покажем, они ещё узнают, как в наш порт заходить! – Ленка шипела как змея, с ненавистью глядя на приближающийся корабль, расцвеченный яркими огнями, на корме которого развивался белый флаг, с красным кругом по середине.

- Да-да, мы не хуже Гринписа сработаем, о нас тоже заговорят! – вторил ей кучерявый и нескладный Борис, подслеповато щурясь. Ночь на дворе, а Борька в огромных очках. Смотрел всё же Боря больше на фигуристую брюнетку, которая с бутылкой масленой краски, устроилась на носу моего катера, чем на застывшего на рейде японского китобойца.

- Только давайте быстро. Кидайте свои бутылки, и ходу оттуда – энтузиазма зоозащитников я не разделял, но чего только не сделаешь, если тебя просит красивая девушка, подкрепляя свою просьбу не только поцелуем в щёчку.

- Испугался? – презрительно и высокомерно говорит мне Боря, красуясь перед девушкой. Не по комплекции быкует псина, отрихтовать бы ему ребра, но я отвечаю предельно вежливо, всё же он Ленкин друг и имеет на неё определенное влияние.

- Нет Боренька, просто присесть не хочу. На борту катера номер написан, и его можно легко запомнить. Вам то, что, спрыгнули с лодки, и хвостов к вам никаких нет, а эта посудина на меня зарегистрирована.

- Мы прятаться не собираемся, пусть все знают, что это мы сделали! – продолжает выезживаться Боря, сам не зная, по какому тонкому краю ходит. Моё терпение не безгранично, а учитывая то, что я сейчас на нервах, то Боре несказанно повезёт, если я не сорвусь.

- Павлик, мы только тихонько подойдем к заду этой лодки и повесим наш плакат и верёвку на винт ему намотаем, чтобы он в рейс не вышел – разговаривая со мной, Ленка сменила своё злое шипение, на медовый голосок – спасибо что помогаешь нам.

- К корме… - автоматически поправляю я - и не к лодке, а к гарпунному судну.

- Да какая разница! – возмущается Борис – они убивают китов! Нам крайне повезло, что эта живодёрня сломалась, и зашла к нам в порт на ремонт, так мы сможем до неё добраться и сделать что-то значимое!

Между тем серая корма китобойца «Yushin Maru No. 3», порт приписки Иокогама, Япония, неумолимо приближался.

С Леной я познакомился две недели назад в ночном клубе. Эффектная брюнетка сразу поразила меня в самое сердце и остальные части тела, особенно в нижние его отделы. Она красиво танцевала в окружении подружек, а мне хотелось чего-то нового, неизведанного – да чего там говорить, её мне страсть как захотелось.

Я прожигал свою жизнь, почти ни в чем себе не отказывая, практически безгранично тратя родительские деньги. В мои годы, у меня было всё, о чем только смеют мечтать мои сверстники. Квартира в центре Владивостока, хорошая машина, этот дурацкий катер, что подарил мне отец, когда я закончил ненавистное нахимовское училище, и высокооплачиваемая работа, на которую я мог в принципе и не ходить.

Да, я себе могу позволить не выходить на работу, только потому, что не хочу, отец всё равно меня не уволит, побурчит только, да и простит. У него по отношению ко мне комплекс вины, и я этим беззастенчиво пользуюсь.

Если вспомнить детство, то отца я практически и не видел. На пару месяцев в году он появлялся и тут же снова пропадал почти на год. По-моему, тогда он то ли штурманом, то ли старпомом работал на сухогрузе, который возил фрукты, из экзотических стран. Каждый раз приходя из рейса, он привозил нам с матерью кучу дорогих подарков и импортных шмоток. Так и жили, дома было практически всё, а отца у меня не было. Ну а потом Союз развалился и мой отец, в отличии от многих миллионов других людей из бывшего СССР, сумел развернуться и хорошо подняться. Сейчас у него транспортная компания и около тридцати собственных судов.

Как всегда, когда у человека появляются большие деньги, он старается поменять всё что у него есть на лучшее: машину, квартиру, вещи, часы, и даже жену. Молодая девка, все достоинства которой крылись только в миловидной мордашке, третьем размере груди и длинных ногах, заняла место моей матери.

Маман в принципе тоже не долго горевала, получив хорошие откупные после развода, нашла папику замену довольно скоро. А может и не искала вовсе, а только легализовала свои отношения? Всё же она проводила по десять месяцев одна дома, не верю я, что у неё кроме отца никого не было. Ну а я остался где-то посередине, так сказать лишним.

Проблему мои родители решили кардинально. В один из не очень для меня хороших дней, меня отвезли в город герой Ленинград, и оставили в Нахимовском военно-морском училище, причем вполне себе рабочий филиал этой школы юных моряков был у нас в городе, но видимо родители посчитали, что чем дальше я от них буду, тем лучше.

Перед своим отъездом домой, отец напутствовал меня словами о том, что все Наумовы были моряками, и я должен продолжить семейную традицию. Я должен не подвести череду славных, просоленных морских волков, и стать таким же волком позорным! Так и начались пять лет моего персонального ада. Личное время всего два часа в день, подъём и отбой по расписанию, шагистика и подъём флага, поверки, прогулки, физподготовка. Мне казалось, что я чем-то провинился перед родителями, потому меня и отправили в эту тюрьму, где все ходят строем и в одинаковой форме. Я просил, я умолял, я плакал, но меня так и не забрали обратно домой. Ну а потом я привык, хотя и не смирился. В душе моей поселилась обида и тоска, которую я начал выплёскивать на окружающих, ввязываясь во всевозможные истории и драки. Я быстро возглавил список залетчиков всего потока.

Ещё с детства я решил, что моряком никогда не буду. На мне славная династия капитанов дальнего плавания Наумовых и оборвется. Ну что это за жизнь такая? Проводить самые интересные и молодые годы в стальной коробке нещадно избиваемой морскими волнами не по мне. Я делал всё, чтобы меня исключили, и я своего добился. Вместо положенных семи лет, я отучился пять, и на этом моя морская жизнь закончилась. Ну да, в этой колыбели морских волчат, можно выпуститься и раньше, чем через семь лет, получив аттестат о среднем образовании. Я теперь просто ненавижу море, даже купаться предпочитаю в бассейне.

На выпуск, отец подарил мне новенький японский катер, с мощным двигателем, и красивыми обводами. Лучше бы тачку новую подарил, джип какой ни будь, это корыто мне пригодилось только сегодня, и то если бы не Ленка...

Дурацкая конечно затея. Мне этот китобоец вообще до одного места, а вот Ленка оказалась ярой поклонницей Гринписа. Как только узнала, что на рейд стало японское гарпунное судно, так тут же примчалась ко мне с просьбой, мило улыбаясь, облизывая свои пухлые губки и на ходу заплетая волосы в пучок, что бы не мешали… И зачем я ей только сказал, что у меня катер есть…

- У меня не получается! Я его не вижу! – чуть не плачет Боря, пытаясь завести стальной канат, под корму судна. Трос нужен, чтобы сломать или повредить винт судна. При вращении винта, он наматывает на себя трос, и с каждым поворотом плотность намотки будет становится все больше. По этой причине бывают случаи, когда под воздействием этой силы смещается вал. Как правило, чем больше оборотов сделал винт, тем сложнее снять намотку. А со стальным тросом, иногда даже нужно проводить водолазно-сварочные работы. Это идея Лены, уничтожить гребной винт корабля. Только вот я не уверен, что он у него один, да и кораблик то, арктический, а значит всё у него усиленно и дублировано многократно.

- Подвинься чудище – лезу я помогать любителю китов. Надо закончить всё побыстрее и валить, зря я конечно ввязался в эту авантюру – и не ори так. Услышать могут.

Не знаю, услышали нас японские моряки или нет, сделали они это случайно или специально, но в тот момент, когда мы всё же завели стальной трос в воду, винт судна неожиданно ожил, корабль двинулся на нас задним ходом, подминая под себя мой катер, и всю нашу дружную компанию зоозащитников. Я помню, как трос резко вырвало у меня из рук, и свободный конец хлестнул по искажённому в ужасе лицу Бориса, превращая его в кровавое месиво. Я отчетливо видел, как Ленка, с отчаянным криком бросилась за борт, а потом высокая корма корабля наехала на катер, и холодная вода ноябрьского, Японского моря, захлестнула меня с головой. А ведь Ленка то без купальника, промелькнула последняя, дурацкая мысль в моей голове, перед тем как меня поглотила тьма и адский холод сжал в тисках моё сердце.

***

- Ты у меня под суд пойдёшь! Как так получилось, что пацан один в амортизационном отсеке во время выстрела оказался? И какого хрена вообще он под линь попал?! Вы сукины дети как его укладывали?! Это, мать вашу, работа боцмана и марсового! Твоя работа между прочим! А если бы мы его выловить не успели? – слышу я как будто сквозь вату незнакомый, хриплый голос. Мне чертовски холодно, моё тело дрожит, а зубы отстукивают морзянку.

- Я-то чего?! Это его Хауген туда отправил, морда норвежская! – возмущенно оправдывается кто-то – а тут марсовый, Шанин значит, с бочки орёт, мол с права по борту фонтан и очень близко, из-за айсберга входит! А пушка после второго выстрела с добойным стоит, без линя! Пока то, да сё, пушку пока зарядили, гранату прикрутили, кит уже под носом, Хауген и выстрелил как раз тогда, когда Витька из отсека вылез, кто же знал, что его именно сейчас приспичит?! Про него и забыли все, он же с вахты, а линь то в бухту уложить не успели. Обошлось же всё! Зато здорового богодула взяли, «седого», тонн на семьдесят! Пока в него два добойных не вогнали, не успокоился.

- Выктор учиутся, хорош делайть. Случай, быувает – человек с жутким акцентом абсолютно спокоен.

- Старпом, Шанин! Шанин мать твою, гоноши сюда! Тащи его в кочегарку. Быстро! Не дай бог помрёт ещё. Ну чего стоите?! Бегом! А вы за работу, только попробуйте утопить мне кита - в богу душу мать! Сами за ним нырять будете! – командует хриплый голос, и меня подхватывают сильные руки. Как будто жуткая колыбельная пытается укачать меня и заставить заснуть, я опускаюсь и поднимаюсь, то вверх, то вниз, тело моё то и дело обжигает прикосновение холодного железа. К горлу подкатывает тошнота и меня рвет чем-то очень соленым, вперемежку со жгучей желчью.

- Держись Витька, сейчас согреем тебя. Это же надо, почти пол часа в воде, зимой! Главное, чтобы яйца себе не отморозил, остальное херня. Сейчас Митрич спирта ещё принесёт, враз на ноги встанешь – непрерывно кто-то бубнит у меня над ухом – и нахрена ты только с этим гарпунером возишься? Амортизационную систему постоянно надраиваешь, артогреб тоже, а он тебя так к пушке и не подпустил ни разу. Жлоб он, одно слово, капиталист. Ты же штурман, чем тебе в штурманской плохо? Поработаешь несколько лет, на ходовой мостик, может быть, переберёшься.

Вдруг, жуткий холод сменился вначале приятным, а потом и почти нестерпимым жаром. Кто-то явно хочет меня омолодить до неприличия, как в сказке – холодный котёл, горячий, только молочного коктейля на мою голову не хватает. Между тем от непереносимого пекла на моей голове уже начинают подгорать волосы, пахнет палённым.

- Ну куда ты дурень его пихаешь?! Ты его ещё в топку сунь! Да на нем уже одежда дымиться! Положи его рядом, только от топки подальше. Бестолковые все, где вас только понабирали таких! – новый голос в моей коллекции. Этот просто брызжет ядом. Такое впечатление, что он готов стукнуть чем-то тяжёлым, человека к которому сейчас обращается. Надеюсь это не я.

- Где наш молодой? Ага, голову ему держите – совершенно без предупреждения в мой полуоткрытый рот вливается ракетное топливо, никак иначе я эту жидкость назвать не могу. Стакан в меня влили, не меньше. От неожиданности я делаю глоток и тут же захожусь в мучительном кашле, из глаз ручьем льются слёзы.

- Дурак ты что ли Митрич?! Ну куда ты в него сразу всё залил?! Видишь, не зашло ему, только продукт переводим, понемногу надо было!

- А я что? Мне сказали стакан, я стакан и принёс! Да чего тут пить то? Ой ё! Я же его не разбавил! Бля… - сокрушается какой-то там мудак по имени Митрич – это что же получается, почти фанфурик в него вошёл? Ну и горазд же наш третий штурман пить, даже не поморщился почти. Уважаю! Ну ладно, дальше вы сами, ужин сам себя не приготовит.

А между тем в моей голове стремительно развивались события, вызванные алкогольным отравлением. Вот мне стало хорошо и приятно, вот появились первые приятные образы, а тело расслабилось, тут же прилетел Рембо на своём вертолёте и меня сильно замутило и чуть опять не вырвало, а потом наступила спасительная темнота. Ну и приснится же такое!

Голова раскалывается с перепоя, жёсткая и узкая койка под моей спиной раскачивается так, что я едва не вываливаюсь со своего странного ложа, что конечно же не добавляет мне приятных ощущений, на меня напал жёсткий «бодун» и никак не хочет отпускать. Я открываю глаза, перед моим носом, буквально в нескольких сантиметрах над головой, стальной потолок, покрашенный в белый цвет. Тусклая, почти желтая лампочка болтается в треснувшем плафоне, на расстоянии вытянутой руки. Мой левый бок упирается в что-то жесткое и холодное. Я с трудом скашиваю вниз глаза, передо мной как на ладони открывается тесный кубрик, почти шкаф, и я лежу в нем на верхней полке двухэтажных нар, кроватями эти устройства язык не поворачивается назвать.

Это где это я? А чего это я вообще вчера так напился? Что за повод был? Ничего не помню, хоть убей. Да уж, никогда я ещё так не нажирался, чтобы очнуться неизвестно где и ничего не помнить. Впрочем, судя по всему, я до сих пор пьяный почти в умат. Пора немного притормозить, наверное, так и до белой горячки недалеко. Но вопрос остаётся открытым, где я сейчас мне совершенно не понятно. Слезть бы с этой пародии на кровать, только вот как? Тут и сесть то невозможно, чтобы потом спрыгнуть вниз, да и на живот перевернуться, а потом потихоньку спустить ноги, наверное, не получится, та железная хрень, что упёрлась мне в правый бок, это ограничитель, и только он сейчас не даёт мне свалится вниз – качка просто сумасшедшая. Качка?

Не понял, я что на корабле? Перед глазами в сумасшедшем калейдоскопе промелькнули события минувшей ночи. Твою мать! Нас же японский китобой раздавил к чертовой матери. Борке точно звезда, я хорошо помню, как стальной трос рассёк ему лицо! Это получается меня выловили и спасли? А Ленка? А моя лодка? Да к каким херам собачим лодка! Нас же получается спалили и один из нас стопроцентный труп!

Я застонал от осознания ужаса произошедшего. Я в нахимовском училище учился, и нам хорошо вбили в мозг, что капитан, даже если и маломерного судна, всегда и во всем виноват, если случаются какие-то происшествия на борту. А я капитан и есть, лодка моя, я ей управлял. Звезда мне, к гадалке не ходи! Интересно, отец сможет меня вытащить и из этой задницы? Помнится, с ментами, когда меня ловили пьяным за рулем, он лихо разбирался. Денег и связей у него хватает, возможно в родном городе у него и получится, только вот я похоже совсем не в городе, я мать его на корабле!

Неужели меня японцы выловили и в карцер на своём судне заперли? Эти могут. И если меня доставят в Японию и будут судить там, мне отец точно помочь не сможет. Вряд ли он каждую пятницу бухает в сауне с японскими прокурорами и судьями так же, как и во Владивостоке.

Как слезть с койки я догадался через несколько минут мучительных попыток. Оказывается, ограничитель закрывал не всю койку, а только ту половину, где лежала моя голова и туловище, ноги же были абсолютно свободны.

Я с трудом сполз на холодный пол и застыл не зная, что мне делать дальше, я был абсолютно голый, а моей одежды нигде не наблюдалось. Шкаф он и есть шкаф, тут с трудом одному можно развернуться, а койки две. Я знал, что япошки не прихотливы, но как тут двоим то жить? Если кто-то стоит на полу, второй должен лежать или выйти. По-другому тут никак.

Всё бы ничего, но ссать мне хочется просто нестерпимо, а в этой ходящей ходуном тюрьме, гальюн почему-то не предусмотрен.

Увидев на нижней койке брезентовую штормовку, я накинул её на своё голое тело, и попытался открыть дверь. На удивление у меня это получилось с первой попытки, хотя пару раз я чуть было не упал, от ходящей ходуном под моими ногами, палубы. Так, я не заперт, это уже хорошо, теперь бы гальюн найти.

Я сделал шаг вперед, и оказался в полутемном, тесном коридорчике. На той палубе, где была расположена каюта из которой я вышел, было всего четыре двери. Чем больше я открывал дверей, тем больше я убеждался что я в музее, что-то на подобии крейсера Авроры, только в миниатюрных размерах. Это старинное судно – точно пароход. Пахнет дымом. На правом борту дверь одна, это явно каюта капитана: кабинет, совмещенный со спаленкой, и душевая с санузлом азиатского типа; по левому борту лобовая каюта была заперта, вторая же каюта, была один в один копией моей временной тюрьмы. Тряхнув головой, отгоняя наваждение, я наконец-то догадался взглянуть в маленький иллюминатор, который увидел в капитанской каюте.

Судно было низкими, его заливало, как подводную лодку, даже при небольшой волне. Совсем скромного размера, величиной с прогулочный катер, метров, наверное, сорок длиной. Но не это меня поразило, в иллюминаторе я четко увидел гарпунную пушку.

Старой конструкции пушка, установлена на баке, возле неё стоял мужик в брезентовой штормовке и шапке ушанке и чистил её банником. С правого борта, прямо из воды выглядывал хвост огромного кита, притянутый тросом к кораблю. Прямо передо мной торчала фок-мачта, и на самой её верхушке, в «вороньем гнезде» сидит человек.

Судно приближалось к огромной плавбазе. В тупо срезанной корме виднелось огромное отверстие с наклонным полом. Это слип для подъёма китов на палубу, догадался я. Над слипом, во всю корму, огромными буквами были написаны два слова: «Алеут» и «Владивосток». На юте развивался флаг страны принадлежности этого плавучего завода - красный флаг с серпом, молотом и пятиконечной звездой, флаг Советского союза!

Глава 2

Позади меня скрипнула несмазанными петлями железная дверь и я обернулся на шум. В проёме стоял молодой парень, в ватных штанах, ватнике, валенках и с шапкой ушанкой на голове, с круглыми глазами и открытым от удивления ртом он смотрел на меня. В руках мужик держал большой тюк с чем-то мягким, но довольно объемным. Я же уставился на него с ни меньшим удивлением. Это что тут за ретро-пати?

- Витька! Ты что, творишь? Ты какого к капитану в каюту забрался?! – наконец то отмер парень.

- Ты кто? – задал я вполне резонный вопрос.

- Витя! Не шути так! Ты что? Ещё пьяный что ли? Лешка я Шапкин! Радист, с тобой в одной каюте живу! Выходи быстрее, если Рог узнает, что ты сюда заходил, он тебя в позу печального краба быстро поставит! – парень схватил меня под локоть и потащил прочь от иллюминатора – одевайся скорее, твоя одежда высохла, я её с кочегарки принёс. Рог тебя видеть хочет, на "Алеут" он тебя собрался отправлять, в лазарет. Я сам радиограмму отправлял. Пока разгружаемся тебя доктор посмотрит.

- Да, доктор мне действительно нужен… - пролепетал я, разглядывая ворох брошенной на нижнюю койку в моем «шкафу» одежды. Те же валенки, ватный набор из брюк и куртки, растянутый свитер грубой вязки, какой-то китель со стоячим воротничком, черного цвета брюки и нательное бельё, явно без резинки.

- Да чего ты стоишь то! – растерянно уставился на меня парень - ты же знаешь, что Рог ждать не любит!

- Ссать хочу – ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

- Так вот ты чего к Рогу в каюты сунулся… Ну да, с голой жопой по палубе до гальюна пока добежишь, все подробности себе отморозить можно – заржал Шапкин – но всё равно, запомни салага, ссать в каюте капитана, можно только сам капитану! Давай одевайся, я тебя снаружи подожду.

Несколько раз открыв и закрыв входную дверь, Шапкин запустил в относительно тёплую каюту жуткий холод, который мне живо напомнил моё первое пробуждение на этом корабле. Бред какой-то. Я что, ещё сплю? Но как же холодно! Я с сомнением посмотрел на груду странной одежды и вздохнув начал одеваться. Другого тут ничего нет, а замёрзнуть в этом адском холоде раз плюнуть.

С трудом разобравшись с завязками на кальсонах, я худо-бедно оделся. Повертел в руках серого цвета портянки и засунул их в карман, одев валенки на босу ногу. Как предки только ими пользовались? Это же надо придумать, тряпки на ноги вместо носков наматывать! Двигаться приходилось очень аккуратно, и не столько из-за тесноты «шкафа», в котором я одевался, сколько из-за полного мочевого пузыря, который грозил вот-вот взорваться.

Закончив с одеждой, я воровато выглянул в маленький коридорчик и никого не заметив, быстро прошмыгнул в каюту непонятного мне и видимо очень страшного Рога. Плевать мне на гнев какого-то там мифического капитана, только тут есть ближайшей туалет, о котором я знаю.

Кто хоть раз делал это на качающемся на волнах судне или хотя бы в вагоне поезда, тот меня поймёт. Я был, скажем прямо, не очень точен и аккуратен. Да чего там говорить то, почти треть я умудрился расплескать, щедро поливая пол небольшого санузла жёлтой жидкостью. Ну и ладно, сами виноваты, засунули меня хрен знает куда, водкой напоили до усрачки, так теперь сами пусть тут и убирают.

Я почти закончил свои грязные дела, когда дверь снова отворилась, и в тесное помещение ввалился новый персонаж. Из-за его спины торчала голова Шапкина, которая всеми возможными способами пыталась мне что-то подсказать, не произнося, впрочем, ни звука.

- Жохов! Тебя сколько ещё ждать можно… - странный мужик, в кожаном плаще и унтах, и фуражке застыл с такой же удивленной физиономией, как и недавно Шапкин, только у этого ещё и глаз дергается почему то, больной, наверное. Я смотрел на него с не меньшим удивлением, впрочем, не прерывая процесса, ну а как тут переврёшься? Раз начал уже не остановишься.

- Ты что Жохов! Якорь тебе в задницу и провернуть по часовой стрелке! Ты что творишь паскудник!

- Ссу товарища капитан! – бодро ответил я. Кто такой Жохов? Хрен пойми, но я решил подыграть болезному, а ну как удар его хватит.

После моего ответа, лицо товарища начало стремительно наливаться краской, точно инсульт сейчас мужика хватит, вон, он уже даже разговаривать не может, только рот беззвучно открывает, как тот карась.

- Да ты… Да я тебя… - хватая ртом воздух мужик схватил меня за грудки, и потянул к себе, за что тут же и поплатился. Нельзя так поступать с человеком, который писает. Между нами попробовал протиснуться Шапкин, причитая как-то по бабий, почти плачущим голосом.

- Он пьяный ещё товарищ капитан! Митричь ему целый стакан неразбавленного спирта вкатил! Витька прекращай!

- Ссать и родить, нельзя прекратить – выдал я народную мудрость болтаясь в руках разъярённого капитана. Да сколько можно?! Он меня так трясёт, что у меня голова скоро отвалится.

Наконец то Шапкину удалось протиснуться между нами и оторвать руки капитана от моей одежды. В это время процесс, который так бесцеремонно прервали, я уже закончил и пытался справится с завязками на штанах, запихивая своё хозяйство в кальсоны.

- Ну Жохов! Ну погоди! Вернёшься с плавбазы, ты у меня волком выть будешь! На вахтах сгною, морского ежа тебе в задницу! Ты у меня на берег выйдешь только через акулий зад! – надрывается кожаный мужик.

- Что-то всё у вас через задницу делается мужики – печально сказал я и тут же получил локтем в живот от Шакина, который стоял ко мне спиной стараясь вытолкнуть из крохотного помещения обоссанного капитана. Смелый парень, этот Шапкин, и главное не брезгливый, я бы к этому мудаку близко по своей воле не подходил, всё же не одеколоном его только что сбрызнули.

- Товарищ капитан! Вы же видите, что он не соображает, чего творит, пьяный он! Слышите, чего несёт то? Да Витька никогда бы не посмел если бы не спиртяга! Простите его!

- Каюту капитана обоссал! Капитана обоссал! Да что же это мать вашу творится я вас спрашиваю, гарпун вам в зад! – не оригинален мужик, всё у него зад, да зад – вы что ни будь можете нормально сделать уроды! Вы в кого моего штурмана превратили крысы сухопутные! Я приказывал его спиртом обтереть! Обтереть! Какого хрена вы его ему в рыло его свинячье залили! Зови сюда кока! Пусть убирает теперь за ним! Этого в люльку грузите! Быстро мать вашу!

Шапкин вцепился в меня руками и шустро поволок из этого негостеприимного места. Снова скрипнула дверь и меня обдало лютым холодом, на который меня тут же и вытолкнули. Я чуть было не улетел головой вниз с узкого трапа, который начинался прямо за дверью. Маленькое всё на этом судёнышке, даже лестницу сделали такую, что только акробат по ней без проблем может спустится.

- Давай быстрее! – торопит меня Шапкин и я как вагон за паровозом лечу за ним по главной палубе.

Над нашей головой возвышается борт огромного корабля, к которому пришвартовано суденышко, море довольно неспокойное, то и дело корабли взлетают вверх и тут же падают вниз на волнах. А этот злой капитан просто мастер! Как можно было во время такого волнения к другому судну пришвартоваться? По идеи нас должно уже разбить о борт соседнего корабля. Я перевёл взгляд на левый борт, и глаза влезли у меня из орбит. В качестве кранцев они использовали тушу огромного кита! Мама дорогая, куда же я попал?! Тем временем наше короткое путешествие по китобойцу закончилось возле какой-то сетки, сплетенной из толстых канатов, на которую меня и запихнул Шапкин. Рядом с сеткой, одинаково одетые мужики, шустро оттаскивали в сторону какие-то мешки и ящики.

- Вира! – орёт в мятый, жестяной конус старинного рупора Шапкин и сетка тут же смыкается вокруг меня, а я оказываюсь в воздухе. В это время судно поднимает очередная волна и я больно бьюсь задницей, снова оказавшись на палубе. Больно же бля! Не успел я как следует выразить свои эмоции, как я опять оказался в воздухе и опять лечу вверх, неведомая мне сила, не торопясь тащит раскачивающуюся сетку в небеса.

Дыхание у меня перехватило, даже крикнуть не могу, я только задираю голову вверх, пытаясь рассмотреть куда же меня несёт. Над головой виднеется стрела крана, торчащая над бортом огромного судна.

А как же техника безопасности?! Вы чего творите волки позорные?! Сетку раскачивает так, что меня вот-вот вырвет, борт корабля проносится всё ближе и ближе, ещё немного и я покрашу его красненькими и очень мне нужными мозгами из своей разбитой башки! И пованивать что-то начинает очень сильно, тошнотворный трупный запах перемешивается с запахом ворвани. Мой желудок не выдерживает и меня начинает рвать, а внизу раздается грозный и непередаваемый мат вперемешку с морской терминологией и поминанием всех моих родственников, прямо подомной – верхний ходовой мостик китобойца, открытый со всех сторон, в том числе и сверху...

- Принимай! Майна! - всё когда-нибудь закончится, закончился и мой не запланированный полёт. Сетка опускалась на вонючую, выщербленную ножами, деревянную палубу плавбазы «Алеут».

- Чего расселся?! Вылазь давай! И помогай! Не стой столбом, тащи лени - клон оставшихся внизу мужиков толкнул меня к груде вещей, рядом с которыми опустилась сетка.

Чего тут только не было! Бухты каких-то канатов, ящики разных размеров, бочки, мешки. Четверо "ватных" ребят уже перекидывали эту гору в сетку. Блин. Нашли тоже грузчика! Ну ладно, хрен с вами, помогу, так и быть.

Мужики с ящиками и мешками особо не церемонились. Брали и кидали, ну и я схватился за ящик самого маленького размера. Он должен быть полегче, у меня же спина не казённая в конце концов. Ящик полетел в сетку, брошенный моей крепкой рукой и тут же раздался душераздирающий крик.

- Ложись!

Мужики вокруг меня мгновенно попадали там, где стояли, прямо на грязную, мокрую палубу, закрывая голову руками. Я остался стоять один как столб, посреди лежащих тел, растерянно озираясь. Пару секунд ничего не происходило, а потом тот мужик, который вытряхивал меня из сетки, приподнял голову и оглянулся по сторонам, с круглыми от страха глазами.

- Ты зачем это сделал придурок?! - почему-то шёпотом спросил он, встретившись со мной взглядом - ты зачем ящик с детонаторами на палубу швырнул?!

- Да тебя хрен поймёшь! То помогай, то зачем швырнул. Иди в жопу! Где у вас тут лазает? Мне к доктору надо. Глюки у меня...- поделился я своим горем. Ведения отпускать меня не хотели, и главное реалистичные такие! Наверное, я всё же в каком-то клубе не той таблеткой закинулся, да ещё и водкой полирнул. Синька зло! И колёса тоже! Мне бы прокапаться...

- Ты что, пьяный?! Да он бухой мужики! Просто в дуплину!

- Завидую молча - упрекнул я мужика - не всем же работать, кто-то и отдыхать должен.

Между тем мужики начали вставать. Мне их лица показались какими-то не добрыми, они явно собирались кого-то бить, возможно даже меня.

- Я это, пойду, пожалуй, рад был познакомится, счастливо оставаться – пятясь, я стал удалятся от разъярённых грузчиков, которые забросив работу, всей толпой надвигались на меня. Точно бить меня собрались, твари неблагодарные, вот и помогай после этого людям!

Моё стратегическое отступление остановил очередной ряженный, в которого я уперся спиной. Окружили демоны! Ну ничего, русские не сдаются! Вот и я сдаваться не собираюсь! Только я собрался развернутся к бойцу, коварно подобравшемуся ко мне с тыла, и подороже продать свою жизнь, как над моим ухом кто-то прокричал команду, заставившую моих недругов, остановится.

- Шабаш мужики! Осади! Это Витька Жохов, третий штурман с «Трудфронта», он за борт упал и ему спертяги для сугрева налили, да переборщили. Его к дохтуру нужно отвести, сейчас с рубки передали. Он буйный слегка с перепоя, приказано аккуратно вязать и в лазарет тащить.

- Слегка?! Да этот малахольный чуть нас на тот свет не спровадил! Ящик с детонаторами на ящик с гранатами швырнул! А если бы трахнуло? Да нас бы только в жиротопку потом бы приняли, по кусочкам! – начал возмущаться командир грузчиков, впрочем, уже не проявляя особого желания меня бить.

- Стесняюсь спросить, кто кого трахнул? Или хотел? – задал я животрепещущий вопрос, ну а вдруг они тут все извращенцы и мне нужно переживать за свою невинность.

- Ну а вы что, слепые что ли? Видите же человек не в себе, чего вы его на погрузку определили сразу? Видите какую чушь несёт. Сами виноваты! – резюмировал говорящий – пойдём Жохов, я тебя в лазарет отведу. Или тебя сильничать придётся?

- А действительно, пойдемте… - согласился я – и это, не надо меня сильничать, я не такой…

Заступившийся за меня мужик повел меня прочь от моих восторженных фанатов. Мы пересекли палубу и затерялись в железных коридорах плавбазы. Мужик уверено пер по стальному лабиринту к какой-то ведомой только ему цели, а я как привязанный шёл за ним. Ещё бы тут не пойдёшь, если наказание за неповиновение - насильственная смена ориентации.

- Проходи Жохов – передо мною открылась очередная металлическая дверь – вот дохтор, Жохова привёл, это который купался, с «Трудфронта».

Сдав меня женщине в белом, старинного покроя медицинском халате и шапочке, мужик быстро ретировался. Я оглядел каюту куда меня привели. Аптека, совмещенная с приемным кабинетом. В углу, как жуткая пыточная машина, стоит старинное, стальное, стоматологическое кресло. Вдоль одной из стен шкаф, с другой стороны, кушетка, прямо напротив входной двери стоит стол, за которым сидит врач. Женщина она, конечно, на любителя, если, такие любители найдутся, хотя… Мы на китобазе, а тут китов любят, может и бегемотами кто интересуется. С такими размерами как у здешнего доктора, стать чемпионом мира по женскому сумо (если такое есть) пара пустяков.

- Проходи Жохов, садись на кушетку и раздевайся – сказала докторица надевая на нос очки и оглядывая меня с ног до головы – сейчас я тобой займусь.

- А как раздеваться? – робко спросил я. Не нравится мне эта затея, вначале кушетка, потом раздевайся, осмотрит она меня, видите ли, а потом чего? Я же не смогу от неё отбиться…

- До пояса Жохов, до пояса, ты что, первый раз на приеме?

- У вас или вообще? – уточнил я.

- Дурака не валяй. Какой-то ты странный… Ты что выпил?! – в который уже раз за какой-то час спрашивают у меня возмущенным тоном. Наверное злятся, что без них.

— Это не я. В меня заливали! Стакан спиртуса, это же так лекарство какое-то называется, правда? – как-то не убедительно моя правдивая история прозвучала.

- Что значит заливали?! Кто заливал?!

— Это что бы я не простудился наверное – выдвигаю я свою версию. Точных причин я не помню, но судя по развитию сюжета того наркотического бреда, в который я попал, так и есть.

- Ну что за идиоты! От употребления спиртного переохлаждение наступает ещё быстрее! Надо, наверное, уже лекции начинать читать по оказанию первой помощи замерзающим – возмущается врач – показывай, где что болит.

- Ага, хитренькая вы, я вам покажу, а вы потом туда надавите – знаю, плавали уже – ничего у меня не болит, только не отпускает меня ни как.

- Да как тебя отпустит Жохов, если у тебя алкогольное отравление?! Ну ничего, сейчас прочистим желудок, враз протрезвеешь. Ирина! Неси клизму, судно и тазик с тёплой водой! – кричит врач куда-то в сторону двери за моей спиной.

- Да когда же вы мою задницу в покое оставите извращенцы! – прошипел я себе под нос, резво вскакивая и уже на ходу к двери, надевая на себя одежду. И тут же почти уперся носом в грудь входящей в каюту фотомодели.

- Здравствуйте, мои вы хорошие – с умилением смотря на подушку безопасности, что остановила меня перед дверью, здороваюсь я.

- Жохов! Ты куда собрался, я с тобой ещё не закончила! – раздается голос доктора из-за моей спины – ну ка сядь обратно. Испугался? Ладно, живи пока. Сегодня переночуешь в изоляторе, последим за твоим состоянием, и, если всё будет хорошо, вернёшься на своего китобойца при следующей разгрузке. Ирина, отведи его.

- Простите доктор, а какое сегодня число? И когда выходные? А то я тут хотел одну красивую девушку в кино пригласить - строя глазки Ирине спросил я, застёгивая последние пуговицы на своем ретро-кителе. А деваха то, вполне в моём вкусе, приглашу её в киношку, потом в ресторан, а потом и домой ко мне «кофе попить» можно будет съездить. Схема рабочая, первое свидание - кино и первый поцелуй, второе свидание – ресторан и на такси ко мне домой и в люльку, сколько таких двухходовочек я сделал - уже и со счета сбился.

- Число сегодня, 28 ноября 1938 года Жохов, а кино будет только после возвращения во Владивосток с рейса, то есть через восемь месяцев Жохов, вот тогда и приходи. Увижу, что к Ирине пристаёшь, поставлю тебе всё же клизму, с патефонными иголками! Понял меня Жохов? Ишь, хват какой, сразу клинья подбивает! Иди Ирина, занимайся своими делами, пожалуй, я его сама провожу.

- Может я с серьёзными намерениями, женится может я на ней хочу… - начал я. 1938 год?! Да нет! Это точно бред. Не может такого быть. Я повернулся и взглянул зеркало, которое заменяло собой одну из стеклянных стенок аптекарского шкафа и замер с отрытым ртом, как когда-то Шапкин и капитан Рог. Мать моя женщина! Это кто? Из зеркала на меня смотрел молоденький парнишка с красной физиономией и шальным взглядом. Истинный ариец! Блондин с голубыми газами и тонкими, правильными чертами лица. Ну ка зубы покажи. И зубы в порядке! Кинозвезда мать его! А и хрен с ним, это же всего лишь бред, хотя аватара я себе мог бы выбрать и побрутальнее. Ладно, пора идти спать, а утром я проснусь и поеду кодироваться, с бухлом и вправду пора завязывать.

Под ручку с толстым, но вполне вроде бы адекватным доктором, мы дошли до соседней каюты, в которой и оказался изолятор. Вполне себе обычная панцирная кровать, матрац, белоснежное постельное бельё, что ещё нужно чтобы проспаться? Доктор вполне по-дружески, без всяких там приставаний, помогла мне скинуть верхнюю одежду, показала под кроватью судно и утку, и пожелав мне спокойной ночи, закрыла дверь, а я рухнул на кровать. Завтра я этот сон забуду, а жаль, хорошее бы вышло приключение, провести сезон охоты на китобойце. Только я море не люблю, хотя... это же всего лишь мой бред. С этими мыслями я провалился в сон.

Глава 3

Выспался я хорошо, меня никто не тревожил. Мерное покачивание моей кроватки, убаюкивало. Я проснулся в хорошем настроении, и даже голова почти не болела после вчерашнего.

Эх, вот это сон мне приснился! Интересный! Целое приключение на морскую тематику. И главное помню его почти во всех деталях, хотя раньше забывал свои сны едва проснувшись. Сладко потянувшись, я улыбнулся своим бредовым идеям во сне. Ишь ты, кодироваться собрался! Чего только не приснится. Водка зло, и мы её уничтожаем, по мере возможности конечно. Обычно по ноль пять на рыло, но это конечно зависит от здоровья и настроя бойца, иногда и по литру получается убить. Я идейный борец с алкоголизмом и борьбу с ним не прекращу. Тут или он, или я, дело принципа!

Зубки сейчас почистим, в душ сходим и на работу… не пойдём. Чего мне сегодня на работе делать? Пойду я, пожалуй, суши поем, что-то рыбная тематика сна, мне аппетит навеяла. Ну а после японского ресторанчика пойду на массаж. Есть у меня знакомая массажистка, она такой массаж делает, что тайки отдыхают и нервно курят в сторонке, краснея от стыда за увиденное. Потом нужно будет передохнуть, Танька обычно все соки из меня высасывает, в прямом и переносном смысле. Посплю, сил наберусь и вечером в клубешник наведаюсь, продолжим свою борьбу!

Не понял! Это что за декорации из моего сна? Я огляделся вокруг и холодный пот потёк по моей спине. Что за хрень?! Я в каюте, в которой вчера засыпал, маясь бредом! Вот одежда висит, та самая, сделанная из хбешки и ваты, вон валенки валяются, а это мой китель! Это чего получается, это был не сон?! Я в тридцать восьмом году?! Ой мамочка, роди меня обратно! Страшно то как! Как я сюда попал?! Я умер! Стоп! Я ясно видел вчера в зеркале какого-то белобрысого мудака, мечту всех девчонок и пидерастов, которого выловили из моря. Отмороженный красавчик, или красавчик отморозок. Из Японского моря в ноябре! И пробыл он там полчаса. После такого не выживают. И я тоже, упал в Японское море в ноябре, и тоже, наверное, не выжил! Как я мог выжить, если на меня китобойное судно японцев наехало?! Да я замерз, раздавлен и разрезан винтами на мелкий фарш! И теперь я в теле этого лоха, который вчера накосячил столько раз, сколько иной человек за всю жизнь не сможет при всем старании! Да я же капитана китобойца обоссал, на котором штурманом служу! Штурманом?! Я штурманом?! Это звездец! Да я из штурманских приборов только навигатор автомобильный знаю! Помнится в нахимовском училище нам что-то такое показывали и объясняли, как пользоваться, но мне было настолько похер, что я забил и спал на уроке никого не стесняясь. Как я работать буду?! Никак не буду, я ничего не умею, меня вычислят и посадят в ГУЛАГ! Слезы отчаяния полились у меня из глаз. Я в жопе дорогие товарищи! Эй ты, Жохов кажется, вылазь мудак! Мне нужна твоя помощь! Ау! Не отвечает падла! На тебе гнида! Я бью себя по морде кулаком. Больно сука! Это нечестно! Верните мою жизнь пидарасты!

В тот момент, когда я уже начал осматривать потолок, в поисках места, к которому можно прицепить верёвку и вздернутся, дверь в каюту открылась.

- Проснулся Жохов? – в дверях стояла вчерашняя врачиха «бегемот».

- Лучше бы я не просыпался – простонал я, отводя взгляд и хватаясь за голову.

- Голова болит или стыдно за вчерашнее? Да Жохов, пить тебе нельзя, про тебя уже легенды ходят по всей флотилии. На кита бросился с голыми руками, в море зимой полчаса плавал и жив остался, капитана своего китобойца обгадил вместе с капитанской каютой, а потом ещё и обрыгал всего, чуть бригаду раздельщиков не взорвал. Да ты прямо мастер находить приключения на свою задницу.

- Убейте меня… - я уже почти вою.

- Э нет. Сейчас мерить температуру и завтракать, потом я тебя осмотрю, ну а там уже на ковёр к капитан-директору. Очень уж он тобой интересовался, три раза уже вестовой прибегал. На держи – врач сунула мне ртутный градусник – как пользоваться знаешь?

- В задницу засовывать? – сквозь горькие слёзы по привычке сострил я.

- Ну можно и так, только помой его потом после себя, а лучше под мышку. Я тем пациентам, которые без сознания, в задницу и ставлю, чтобы не выпал, это называется ректально. У меня как раз сейчас помощник гарпунёра с «Энтузиаста» лежит с тяжёлой пневмонией, вот ему только так, он редко в сознание приходит, не жилец похоже – вполне серьёзно согласилась доктор.

Я чуть градусник из рук не выронил, это его после чей-то задницы мне сунули?! Я хотел было уже вернуть эту анальную пробку доктору, но под её тяжёлым взглядом обреченно сунул градусник под мышку. Где бы душ потом принять?

- Тридцать шесть и шесть. Нормально. Ну ка рот открой, язык высуни и скажи а. Так, подними китель, послушаю тебя – доктор достала из кармана халата слуховую трубку, как у доктора Айболита из мультика, дыхнула на неё и приложила к моей груди – дыши, не дыши. Ага, хрипов нет. Мой вердикт - здоров как бык. Одевайся и иди свою клизму получать, вчера тебя пронесло, а сегодня похоже нет. В коридоре тебя вестовой ждёт.

Доктор, заржав как конь вышла из каюты, я же остался сидеть на не заправленной койке в расстроенных чувствах. Вот же стерва, весело ей, а мне что теперь делать?

Вестовой, безусый юнец в сером свитере и черных, широких штанах, заправленных в резиновые сапоги и правда ждал меня в коридоре. Стоит паскудник и с Иркой разговаривает! Конкурент мать его за ногу нарисовался. Это может быть единственный лучик света в этой страшной тьме, куда меня кинула судьба. Только я могу её вы…, э, то есть ей высказать своё восхищение!

- Ты что ли тут на капитана шестериш? – что бы принизить соперника в глазах моей музы, сразу надо ставить его на место. Тут целый штурман перед ним стоит, а он жопой ко мне повернулся!

- А в ухо? – не торопясь и с достоинством поворачивается ко мне паренёк, смотрит мне в глаза с прищуром и рисуясь сплёвывает на палубу. Зря он так, бесшумно, как дирижабль заграждения, из процедурного кабинета выплывает доктрина и смачно втыкает ему леща, от чего гордый и крутой мачо улетает и втыкается головой в переборку.

- Ты что это Митька, засранец этакий, совсем охамел! Ты какого … тут плеваться вздумал?! Тут тебе что? Конюшня?! Взял тряпку и вымыл пол!

- Да я… - с трудом отлипает от стены держась за ухо вестовой, но договорить не успевает, второй подзатыльник уносит его в другую сторону. Вот это правильно, не рой другому яму, сам туда попадёшь, хотел в ухо? Получите и распишитесь.

- Ира! Отведи Жохова в столовую, а то тут у Митеньки неотложные дела образовались – совсем другим голосом говорит докторица, сверля притихшего вестового взглядом – а ты Жохов, завтракай и пулей в ходовую рубку, Павленко ждать не любит.

Рог ждать не любит, Павленко какой-то тоже, нетерпеливые тут все какие то, нервные. Одно хорошо, пойду я в местный кабак не со шнырём Митькой, а с красивой девушкой.

Мы снова идём по путанице коридоров, в этот раз обилие трапов и лестниц радует меня куда больше чем вчера, ведь впереди идёт Ирина, и каждый крутой подъем открывает мне соблазнительные картины. Иду слюни глотаю.

- А скажите Ирочка, как это такую красивую девушку занесло в этот грубый мужской коллектив? С такой внешностью вам только на сцене Большого театра выступать, блистать так сказать во всей красе, радовать вашей внешностью народные массы – заливаюсь я соловьем. Какой-то мифический капитан-директор где-то далеко, а она рядом. Может быть это последняя возможность мне с девушкой поговорить, прежде чем я проведу последние годы своей жизни в окружении грязных мужиков в арестантской робе.

- Отстань Жохов, знаю я вас, каждый второй подкатывает, а дома жена с детьми ждёт. Запомни Жохов, я не такая! – гордо пытается отшить меня медсестричка.

- Конечно, конечно ты не такая! Ты особенная! Как солнышко светишься и согреваешь меня в этом жутком арктическом холоде. Я может быть специально в море бросился, чтобы попасть в твои нежные руки. А насчёт жены и детей… да как ты могла такое подумать про меня? Я искал свою половинку, берёг себя для неё и вот наконец встретил – мы как раз оказались в безлюдном коридоре, и я решительно пошёл на абордаж. Схватив пискнувшую девушку за талию, я прижал её к стене и упёрся своей грудью в два мягких полушария – не губи царица! Без тебя мне не жить!

Пока растерянная медсестричка соображала, как ей поступить, я впился своим ртом в её нежные губки и страстно поцеловал. От неожиданности она сопротивление не оказала, а через пару секунд, сначала робко, а потом всё более активно начала мне отвечать. Есть! Попалась рыбёшка на крючок. Кто молодец? Я молодец! Я уже готов был дать волю рукам, как нас прервали.

- Что здесь происходит?! Немедленно прекратить! Ты кто? Представься! – из-за поворота неожиданно появился упитанный крендель, в почти таком же кителе как и у меня, только каких-то значков, звёздочек и полосок на ней было побольше.

Иринка снова пискнула и вырвалась из моих рук, судорожно поправляя одежду и волосы. Ну что такое мать вашу! Только же всё вроде бы наладилось и вот опять! Между тем, крендель, что обломал мне весь кайф, стоял и смотрел на меня с возмущенным и требовательным лицом.

- Жохов! Третий штурман с «Трудфронта» - нехотя представился я, соображая, нужно ли мне перед ним вставать по стойке смирно или эта толстая морда и так обойдётся.

- Жохов! Наслышан о тебе Жохов, не верил, но теперь вижу, что правду о тебе говорят. Ну пойдём Жохов, тебя прямо-таки заждались на мостике.

- А завтрак? – растеряно спрашиваю я, наблюдая как за поворотом скрывается подавшаяся в бега Иринка. Ну вот, бросила меня, а может быть с серьёзными намерениями к ней приставал. Я вообще к своей половой жизни серьёзно отношусь, поддерживаю её как могу, холю и лелею.

- А завтрак ты пропустишь, нельзя сразу после сладкого, нагуляй сначала аппетит, а может он у тебя и совсем пропадёт, после нашего разговора – а толстячок то тоже с юмором.

Делать нечего, попёрся за ним. Идём значит, молчим, херню всякую думаем. Недавние приятные образы, которые я наблюдал при подъемах по трапам, сменились жуткой картиной из фильма ужасов. Кардинально у меня жизнь меняется, буквально минуты проходят и уже вместо белой полосы в моей жизни, полоса на зажёванных толстым седалищем черных брюках, перед моим лицом. Кошмар, одним словом.

Ходовая рубка «Алеута» легендарное место на легендарном корабле. Я вспомнил почти всё, что знал про это судно и одноименную флотилию, которая состоит из корабля-матки и трёх китобойцев. Про них, наверное, знают все во Владивостоке.

Бывший двухпалубный сухогруз «Глен Ридж» закупленный в США и переименованный в «Алеут». Он был переоборудован в Ленинграде под китобазу. Был модернизированы грузовое, рулевое, швартовое устройства, установлено промысловое оборудование (две паровые лебедки на тридцать тонн, одна – на пятнадцать тон и слип для подъема китовых туш). Носовая и кормовая площадки для разделки китов соединялись специальным коридором. На китобазе установили жиротопные котлы, сепараторы и жироуловители, отстойники, а также три паровые пилы. Скорость полного хода составляет чуть меньше десяти узлов. Огромное судно, длиной около ста двадцати метров и шириной шестнадцать, водоизмещением одиннадцать тысяч тон. Над слипом расположена крюйт-камера. В ней храниться запас пороха, капсюлей и прочего взрывчатого груза. Слип выходит на кормовую бабулю, которая превратилась в разделочную площадку. Гарпунёры и раздельщики: немцы и норвежцы, по-моему, ещё до сорокового года от них откажутся в пользу местных, ими же подготовленных кадров.

Китобаза представляет собой большой производственный комбинат. Через слип китовые туши втаскивают лебёдками на палубу. Здесь матросы – резчики, крючники, лебёдчики разделывали туши китов. Сначала с них снимают жир. Полосы делят на куски стандартных размеров и сбрасывают в специальные палубные люки, через которые они попадали в котлы и мясорезки жироваренного завода. Затем разделывали остальную часть туши: мясо и кости.

Жироваренный завод размещён на нижней палубе. Жир вытапливают в огромных котлах и затем очищают от примесей сепараторами. Из китового мяса вырабатывают муку. Также засаливают печень и мозг кита.

В комплект к «Алеуту», в Норвегии были заказаны три китобойца – «Авангард», «Энтузиаст» и «Трудфронт». Каждое из судов водоизмещением около пятисот с лишним тонн и имеет длину тридцать четыре метра. Китобойцы оборудованы гарпунной пушкой калибра три с половиной дюйма и тридцати пятитонной лебёдкой, развивают скорость до четырнадцати миль в час. Экипаж состоит из двадцати двух человек.

По сравнению с китобазой, китобойные суда просто карлики. Любого китобойца легко отличить от других кораблей - у всех у них задранная к носу линия борта, продублированный пост рулевого управления на открытой площадке сразу перед ходовой рубкой, переходный мостик от этого поста к площадке гарпунёра, бочка наблюдателя - на верхушке мачты, ну и конечно же пушка. Единственные гражданский корабли, оборудованные артиллерией. Юркие и крепкие кораблики, и скорость по этим временам приличная, хотя кит и может плыть быстрее, но не долго, он быстро устает, и китобоец всегда может настигнуть жертву. Паровые машины работают почти бесшумно, что позволяет подбираться к китам на близкое расстояние.

И вот теперь я входил в святая святых эти легенды – в ходовой рубке. Ходовая рубка — специальное помещение, размещающееся в надстройке, из которого осуществляется управление кораблём на ходу. Оборудование ходовой рубки состоит из приборов и устройств, необходимых для управления рулём, машинами, контроля за скоростью, курсом, пройденным расстоянием и глубиной под килем, связи с постами корабля, наблюдения за окружающей обстановкой. Огромные прямоугольные окна создают хороший обзор несущим вахту морякам.

Тут многолюдно: рулевой, вахтенный помощник капитана, сам капитан, и вот теперь я с толстым мужиком. Капитана я узнал сразу, высокий мужик, в черном кителе, на рукавах которого красовались по три узких галуна и ещё один верхний галун имеющий петлю в виде ромба. На голове – несуразно маленькая фуражка черного цвета с кокардой «крабом».

- Вот Сергей Наумович, доставил вам Жохова – сдал меня толстяк капитану. Доставил он меня… я тебе что мудила, посылка какая-то?

- Хорошо, спасибо. Жохов! Выйди пока, на мостике подожди, тебя пригласят – бесстрастно сказал капитан, не отрываясь от каких-то своих капитанских дел. Ну и стоило меня сюда тащить? Мог бы успеть ещё позавтракать или ещё чего, всё же Ирка могла мне показать и другие помещения судна кроме столовой, свою каюту, например… Додумать мысль мне не дали, толстяк шустро открыл дверь и вытолкал меня на мороз мостика. Вот скотина услужливая! Я мог бы и в сторонке постоять, в тепле, рубка же просто огромная.

- Ты чего здесь? - обратился ко мне стоящий не поподалёку мужик с биноклем в руке, уже синий от холода. Впередсмотрящий, наверное.

- Да, привели на правёж, и охладиться перед поркой отправили, что бы морда довольная не была – пожаловался я невольному компаньону.

- А, понятно, капитан всех сюда пихает, на передержку – хохотнул синими губами моряк – как тебя старпом привёл я видел.

- Замёрз? – интересуясь я у чувака с биноклем, нужно же поддержать разговор.

- Моряки не мерзнут, они синеют – назидательно выдал мне этот аватар.

- Это понятно... синим ходить завсегда легче. А хочешь анекдот про старпома расскажу – предложил я, чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечься от мрачных мыслей.

- Анекдоты я люблю, трави давай – охотно согласился послушать смешную историю синий моряк.

- Ну слушай. "Пассажир судна знакомится с экипажем. Механик: Я помогаю командиру следить за исправностью корабля и обслуживаю машины; Штурман: Я помогаю командиру следовать заданному курсу; Старпом: Я помогаю командиру в вопросах полового просвещения. Пассажир: Это как??? Старпом: Командир сказал, что он сам сообщит, когда ему понадобятся мои, еб…ные советы!".

- Ах-ха-ха! – от дикого смеха разобравшего моряка, он чуть не выронил бинокль через ограждения мостика. За завыванием ветра я не услышал, как открылась дверь рубки и мой анекдот слышал ещё один человек и только голос, раздавшийся за спиной подсказал мне, что я поступил опрометчиво.

- Ну Жохов! Тебе звиздец! – старпом стоял в проёме открытой двери и сверлил меня злым взглядом. Умею я себе друзей заводить, особенно среди начальства…

Глава 4

- За каких-то полдня о тебе Жохов вся флотилия уже узнала. Только о тебе и разговоры. Рогов категорически не хочет видеть тебя на «Трудфронте», даже ультиматум мне выдвинул – или он, или ты. А что бы Рогова довести, надо очень постараться, спокойнее человека я в жизни не видел. Старпом, требует твоей крови, а доктор просит направить тебя обратно в лазарет, что-то насчет недельного курса клизм говорила… Что мне с тобой делать Жохов? – капитан-директор совершенно спокоен, не орёт не матерится, просто смотрит пристально, но в глазах какая-то смешинка. Весело ему, но он умело сдерживает свои эмоции.

- Понять и простить? – а чего тут ещё скажешь? Только фраза из этого дешёвого, но смешного сериала и приходит мне в голову.

- Ну ты наглец! Ты сколько во флотилии служишь? Всего две недели? Тут мне доложили, что ты прямо перед рейсом к нам пришёл, сразу после Морского техникума, а там был на хорошем счету, что тут с тобой произошло?

- Он постоянно с норвежцем этим тёрся, Хаугеном, гарпунером с «Трудфронта» - подсерает старпом. Это ему Рог настучал, сто пудово, этот «обиженный» капитан, теперь ко мне не ровно дышит – это всё влияние проклятых капиталистов. Надо окончательно вывести их из состава флотилии!

- Хорошо, выведем, а кто за пушку встанет? Жохов что ли? Как мне план выполнять, если мы опытных гарпунёров уберём? – скривился капитан, неодобрительно посмотрев на своего старшего помощника.

- А давайте и правда Жохова поставим помощником гарпунёра? – э, мы так не договаривались! Я не хочу! – на «Энтузиаст» его направим? Там помощник выбыл на долго, врачи не дают пока никаких прогнозов, а кого-то туда и вправду надо отправить.

- Штурмана в помощники гарпунёра? А жирно не будет? Да и потом, он не заканчивал курсов гарпунеров, как его на такое ответственное место можно поставить? На курсах гарпунеры учат различать виды китов, изучают их повадки и, конечно, осваивали гарпунную пушку, разбирая ее до винтика. А Жохов, наверное, кашалота от касатки не отличит, а гарпунную пушку от рогатки – сомневается капитан.

- Ну вы же сами знаете, как работают помощники, Сергей Наумович, драят и смазывают амортизационную систему, бак, арт погреб, перецепляют лени и подают гарпуны с детонаторами и гранатами, их же эти норвежцы к пушкам почти не допускают, даже чистят их сами. За слуг подмышников держат, даже свои каюты убирать заставляют. Максимум, что ими сейчас позволяют делать — это добивать подранков, стреляя добойными гарпунами. Справится Жохов, тем более у нас на «Алеуте», и гарпунёр-инструктор есть. Подучит пару недель, может быть, и человека из него сделать получится.

Сука старпом, в рабство меня решил отдать! А может быть я не согласный! Я может быть творческая и интеллектуальная личность! Мне бы какую ни будь работёнку, где делать ничего руками не надо, а то так и без рук остаться можно. Да и вообще, я представитель более высокоразвитой цивилизации чем эти аборигены, которые даже смартфона в глаза не видели! Я вот как сейчас соберусь, как придумаю что ни будь, они все обалдеют и на руках меня носить будут!

- Ну что, Жохов, справишься? Или тебя в палубные матросы перевести? Раздельщики нам нужны, лебёдчики, они постоянно травмы получают и их у нас не комплект.

- А можно мне подумать? – если выбор стоит между гарпунёром и раздельщиком китов, то тут конечно выбор очевиден, однако мне бы время на раздумье не помешало, а вдруг получится чего придумать и выкрутится.

- Нет, Жохов, нельзя. Ты думаешь мне заняться нечем, а только твои проблемы решать? Или ты прямо сейчас мне отвечаешь, или я тебя сам куда ни будь назначу.

- Подмышником гарпунера… - тяжело вздохнув сделал я выбор.

- Ну вот и славно. Сейчас пойдёшь и найдёшь старика Томаса, скажешь, что поступаешь в его распоряжение. Он человек своеобразный, особо ничего рассказывать не любит, но если берётся учить, то на совесть. На него в начале все помощники жаловаться прибегают, а потом благодарят за науку. Всё свободен, дальше, что тебе делать Томас расскажет. Но только учти, если Томас тебя в ученики не возьмёт, до конца рейса будешь на разделочной палубе работать!

- Да вы не переживайте, Сергей Наймович, я Жохова лично проконтролирую – многообещающе смотрит на меня старпом – возьму на поруки и перевоспитание.

Какой вредный и злопамятный человек. Юмора не понимает, что ли?

Мать моя женщина, вот это попадос! Меня выперли из рубки, и я остался стоять в стальном коридоре. Куда идти? Что делать? Жить мне где? Хавать хочется. И мыться, особенно после анального градусника. Да пошли они все в задницу, пойду себе еду искать, и душ. Только вот сменного белья у меня нет, вещи, судя по всему, на китобойце остались. Ну да ладно, придумаю что-нибудь.

Мои поиски столовой всё же не увенчались успехом, очередная дверь вывела меня на главную палубу, где вовсю шёл процесс разделки кита. Я замер как вкопанный не в силах оторваться от этого кровавого зрелища.

Раздельщики орудовали «клюшками» (фленшерными ножами) – в виде секиры на длинной палке, и вначале сделали два параллельных надреза от головы до хвоста и два коротких по концам, на глубину, как оказалось, толщины жирового слоя. Потом ближе к голове между надрезами сделали квадратное отверстие, зацепили за него гак грузоподъёмной стрелы и аккуратно отделили первую полосу жира, как шкурку банана. Со следующей полосой так хорошо не получилось, гак прорвал сделанное отверстие и кусок шкуры с жиром распрямился как пружина, возвращаясь на место и снося раздельщика. Мужика откинуло в сторону, здорово протащив по склизкой, деревянной палубе. Видимо это было в порядке вещей, так как никто не обратил внимание на получившего мощный удар моряка, остальные раздельщики просто деловито стали перецеплять гак. Мужик поворочался и встал на ноги, подхватил свою «клюшку» и как ни в чём не бывало вернулся к работе. Так полоса за полосой «раздели» всего кита, порезали полосы на куски и сбросили их в палубные люки жиротопных котлов. В течение этого времени палуба оставалась сравнительно чистой. Но дальше последовала разделка туши, а это – мясо, кости, палуба стала покрываться кровью и слизью.

Самое неприятное - это убийственная амброзия от внутренностей китовых и от котлов. Как раскроют люки да как ветерком потянет - того и гляди, наизнанку вывернет.

Я смотрел на кровавый процесс и только зябко передергивал плечами. И меня хотели к этим отморозкам засунуть?! Да они же сумасшедшие кровавые маньяки! Тем временем на палубе становилось скользко. Ко всем прочему палуба была не горизонтальна, имелся довольно значительный крен, и по мере того, как куски кашалота скидывали в гигантские дыры на палубе, он увеличивался.

- Мы что, тонем? Чего крен то такой? — испуганно спросил я у проходящего мимо раздельщика. Довольно молодой мужик был покрыт с ног до головы кровью и слизью, и счастливым не выглядел.

- Новенький что ли? Так почти всегда, когда китов много и они друг за другом идут. Одни котлы и цистерны заполняются, другие опорожняются, и у механиков нет времени, чтобы переливом других цистерн быстро выравнивать крен – довольно доброжелательно мне пояснил паренёк, и тут же с матом упал, поскользнувшись на слизи. Так вот он чего такой грязный! Разделывают тушу они довольно аккуратно, но много падают. Тут для докторицы постоянно работа есть, в таких условиях без травм точно не может обходится…

- Ты это, не ушибся? Давай помогу – тяжело вздохнув, от того, что мне придётся испачкаться, я протянул мужику руку помощи.

- Да мать перемать! Когда уже сапоги новые выдадут?! Где этот козёл сапожник? У нас уже у всех шипы стёрлись. – тут я обратил внимание на подошву сапог моего собеседника, на каблуки были набиты набойки, но никаких шипов не наблюдалось - Ты вообще кто, и чего тут пасёшься?

- Томаса ищу, Витька Жохов меня зовут.

- Иди ты?! Тот самый Жохов?! – удивлённо и даже как-то уважительно спросил меня мужик, вставая с палубы. Моей помощью он пренебрёг, а просто на карачках дополз до борта и встал, опираясь на него – мужики, тут к нам Жохов пришёл!

Меня обступили со всех сторон кровавые хоккеисты. Как будто в фильме ужасов черт побери! Страшно!

- А правда, что ты Рога нахер послал, а потом ещё и с корзины на него поссал, когда он на мостике стоял? Это же ты ночью чуть «Алеут» не взорвал? Говорят, что ты на кита с добойным гарпуном бросился, когда Хауган промахнулся! Сейчас марсовый пробегал, говорит что ты старпома тоже ху..ми обложил! Как Ирка то, дает? А то тут никто не мог к ней подкатить, а ты раз и в дамках! Силен! Мужик! Красавец! – слышатся вокруг многоголосые вопросы и утверждения. Слухи на этом корыте разносятся быстрее скорости звука.

- Ша мужики. Всё правда, всё так и было, всех послал, всех перетрахал, кита лично завалил из рогатки, а потом плавал к нему пульс проверить – переждав взрыв хохота я продолжил - Мне бы Томаса найти, подскажите, где он?

- Так ясно где, он всё время в крюйт-камере трётся, запасы собирает для передачи на китобойцев. Лекции читает. Туда тебе топать надо – подсказал мне кто-то из мужиков.

- И если надо перейти по палубе с борта на борт, то под горку – легко, встал и поехал. Но обратно – только держась за что-нибудь, и лучше в обход, и падать не рекомендуется, потом долго отмываться – это уже делится опытом мой недавний собеседник.

- Как вы только в этой вони живёте… эта хрень же с палубы уже не отмоется никогда - прошептал я, когда очередной порыв ветра накрыл меня с головой густым и непередаваемым запахом разделочной палубы.

- Ха. Привыкли и ты привыкнешь. На базе перед выходом в рейс на основной деревянный настил еще один нашивается - стомиллиметровые дубовые доски на обе разделочные палубы - на нем и идет разделка. А когда приходит команда «палубу рвать», это значит, идём домой! И этот верхний настил, насквозь пропитанный кровью, жиром и черт знает чем, срывается и летит за борт. А потом, до самого прихода боцманская команда только и делает что палубу драит... К концу путины, за восемь месяцев, представляешь, как все это обрыдло? Мы же тут без выходных работаем, двенадцать чесов вкалываешь, двенадцать часов спишь и отдыхаешь – мужик обводит рукой покрытую кровью палубу – так вся команда эту палубу на куски вмиг разносит, когда домой идти предстоит!

- Понятно, спасибо братва, увидимся ещё, я тут на две недели застрял, сняли меня со штурманов, в помощники гарпунёра пока определили, вот и буду я у Томаса тайны профессии постигать.

- Ага, у Томаса? Ха! Ну давай, удачи и фарту – как-то подозрительно весело хохотнули мужики, и о чем-то перешёптываясь пошли дальше глумится над трупом кита.

Восемь месяцев без выходных!!! По двенадцать часов!!! Из рейса в рейс!!! Вот это работёнка у мужиков. Как они только ходят и рогами ни за что не цепляются?

Гарпунер - уникальная специальность, как космонавт. Их можно всех за всю историю китобойного промысла пофамильно перечислить. Второй человек по рангу на китобойце и первый с начала и до конца охоты (капитан и по его команде весь экипаж беспрекословно выполняют команды гарпунера). Фактически, конечно, он всего двух человек в подчинённых имеет - помощника и марсового (бочкаря), но ряд работ и другие члены команды выполняют по его распоряжению. Например, боцман перецепляет лини, если длины основного не хватает, кто-то из матросов управляет лебёдкой и так далее.

Когда я добрался до крюйт-камеры, то застал на палубе несколько человек стоящих перед глубоким стариком. Седая борода, почти горбатый, ноги в раскорячку. Одет старик был точно так же, как и все остальные - в ватник и шапку ушанку. Почти на чистом русском, с небольшим акцентом он вещал своим слушателям премудрости гарпунного дела.

- Рыбу когда-нибудь ловили на спиннинг? На китобойце мы имеем нечто похожее на спиннинг. Наша фок-мачта будет удилищем, лебедка - катушкой, а линь - леской. Только крючок мы будем забрасывать не руками, а выстрелом из пушки. Вы, надеюсь, меня поняли? - Старик ходит с умным видом туда и обратно, смотря за реакцией слушателей, а вот их похоже речь старика особо не впечатлила.

- Старый, мы уже пятый раз приходим к тебе, а ты каждый раз одно и тоже талдычишь. Может уже к учебе приступим? - возмущается один из мужиков.

- Не выйдет из тебя гарпунёра, нетерпеливый ты – совершенно спокойно возражает старик - а тут ведь что главное?

- Ну и что?

- Главное уметь ждать. Выбрать нужный момент и только тогда произвести выстрел. И вообще, кто из вас рассчитывает научиться бить китов быстро - может не ходить ко мне. На гарпунёра несколько лет учатся. В промысловом трюме ученики трудятся года два. Они учатся разбирать и смазывать пружины, сращивать и укладывать линь в тросовый ящик, изготовлять чекели, оклепывать цепи, а к пушке их вообще только через пять дет подпускать можно!

- Да что там сложного-то? Пушка, линь и гарпун. Или ты нас за идиотов старик держишь? Какие пять лет? Столько даже на летчиков не учат, а там то всё посложнее будет, где самолёт и где твоя пушка?

- Тебя тоже учить не буду - тут же включился старик – иди на летчика и учись.

Норвежец посмотрел на возмущенно зашумевших моряков и сказал, как выплюнул:

- Нельзя вас к пушке подпускать. И учить я вас не буду. Идите от сюда, сегодня же скажу старпому, что снова никудышных мне учеников прислал.

Ученики переглянулись меж собой, и, видимо, решив обидеться, с официальной сухостью козырнули норвежцу и молча разошлись по своим делам. Возле крюйт-камеры остался только я да старик. Я, честно говоря, тоже бы ушёл, но вот только куда? Где жить и столоваться мне так никто и не показал, а дело уже скоро к обеду будет. Вот же подосрал мне старпом! Ведь наверняка же знал, что Томас уже выживший из ума старикан, которые не сможет научить даже как пуговицы на ширинке застёгивать!

- А ты чего стоишь остолоп? Кому сказано было – не буду учить! – завёлся старикашка. Да мне бы только выяснить, где кости уронить, да как в столовку и до Ирки добраться…

- А и правильно дедушка! Нельзя их учить! Нетерпеливые они! – ну ка попробуем со стариканом на его языке поговорить.

- Верно говоришь! Нельзя! – недоверчиво смотря на меня, всё же подтверждает Томас.

- Да тут же не на пять, а на все десять лет учёбы, если по уму, как в старь всё делать! Вот же молодёжь пошла! Думают, что они умнее стариков что ли?! Не мы так придумали гарпунёров учить, не нам и традицию ломать! – я подхожу к старику практически в плотную и аккуратно беру его за локоть.

- Правильно! Ишь, взяли моду, со старшими спорить! В наше время такого не было! – горячится старик.

- Пойдёмте я вас до столовой провожу, уважаемый Томас, нельзя в вашем возрасте так долго на ветру находится! Не бережёте вы себя! Кто вместо вас молодых то жизни научит, если что? – перехватив управление над организмом старичка, я виду его в надстройку.

- А и то верно, пойдём парень, только не в столовую, а ко мне в каюту! Там у меня бутыль, как там его едрить твою меть называют то? О! Вспомнил! Самогон там у меня. И вправду, что-то до костей пробирает, надо и подогреть брюхо изнутри.

Уже два часа сидим мы у Томаса в каюте, бухаем самогон, да селёдкой с сухарями и луком закусываем и байки травим. Старикан то мастак приврать, да и я от него не отстаю, а чего мне? Я от отца столько разных историй знаю… в основном по пьяни рассказанных, и со всеми подробностями, которые для сопливого пацана были сущим откровением.

- В компасах - жидкость компасная, сорокаградусный спиртовой раствор! Вот это вещь! Как совсем баки опустеют, так мы значит к штурманам! Давай мол. Жидкость слить, а вместо нее водичку - компасы и на воде работают исправно. Если, конечно, не замерзнут. – заливает мне старик Томас, нарезая большим ножом очередную луковицу и посыпая её солью - Тут главное что? Правильно, главное с гирокомпосной не перепутать! В гирокомпасах она тоже на спирту, только туда еще глицерин добавляется, бура и еще какая-то гадость - чтобы там букашки разные не заводились и не случалось обрастания. Вот если такую хлебнёшь, всё считай нету тебя. Отпивают покойника.

- Да не заливай! Чё прямо из компаса и пьют? Да я сам штурман, а об этом не знаю! Там технический спирт идёт, от него ослепнуть можно! – удивляюсь я.

- Я тебе говорю Витька, так и есть! Или ты считаешь, что я трепло?! – потянула старикана поиграть в игру «уважаешь-не уважаешь» - запомни салага, старик Томас никогда не врёт! Старика Томаса вся флотилия знала!

- Я тоже горжусь, что лично знал старика Томаса! – пьяно воскликнул я – давай за него! Земля ему пухом!

- Да, хороший был человек! Моряк каких поискать! Давай помянем, раба божьего, царствия ему небесного! – соглашается старик Томас, помянуть самого себя. Этот эксперимент показал, что у дедушки уже деменция, какая тут к хренам собачим учёба? – А за кого пьём то?

Вдруг дверь каюты со стуком распахивается и на пороге появляется никто иной, как старпом, собственной персоной.

- Жохов твою мать! На пару часов тебя оставил, а ты уже снова нажрался?! Под арест! Немедленно! – с пеной у рта орет толстячок.

- Не понимаю вашего возмущения дяденька – удивился я гневу толстяка - вы мне сказали «поступаешь в распоряжение Томаса», а он вот так вот распорядился. Чё орать то?

- Осади! На моего ученика могу орать только я! – на удивление трезвый Томас встал, закрывая меня своей спиной от старпома. Вот только что у него язык заплетался и в сон старика клонило, а сейчас как подменили. Перед вторым человеком на «Алеуте» стоит уверенный в себе гарпунёр-наставник – Беру я Жохова в ученики, выйдет с него толк. Изобретательный и хитрый как лиса. Считай я теперь за него в ответе, буду из него гарпунёра делать!

Глава 5

Правы были капитан со старпомом, своеобразный человек старик Томас, редкий, я бы даже сказал редкостный му…. Мужик он короче, каких поискать. Уже два дня делает из меня гарпунёра. Но пока до пушки с гарпуном мы не дошли, даже до повадок китов не дошли. Мы сейчас учимся правильно сворачивать в бухту линь. Ну а вместо линя у нас угадайте что? Ни за что не угадаете. Кишки кашалота! На разделочной палубе тренируемся. Томас говорит, что кишки кашалота самые длинные в мире и я ему верю, длиннее потрохов я не видал. Ну если честно, то мы с ним конечно не сами такой способ тренировки выбрали, это нас типа наказали. Теперь мы команда по поиску сокровищ! В кишках и желудке ковыряемся, амбру ищем, когда кашалота к базе очередной китобоец доставляет. Ну и что бы, так сказать, совместить приятное с полезным, Томас меня учит правильной укладке линя. Что тут приятное, что полезное я ещё толком не разобрался.

Отрыжка кашалота! Многие так ругаются, но не знают наивные, что это не ругательство вовсе, а самый что ни наесть крик счастья, выражение восторга внезапно разбогатевшего человека – это амбра. Только в кашалотах она встречается. В свежем виде амбра представляет собой мягкую массу черноватого или сероватого с чёрным цвета, и пахнет как кусок дерма. Да и выглядит так же. Я-то по началу, когда её искать начал, постоянно кучи этой «амбры» в кишках находил, и всё время старпома дёргал, счастьем своим поделится, но потом на роль главного эксперта определили Томаса. Надоело, видите ли, старпому, по вкусу и запаху амбру от дерьма сортировать. Ну то есть ни одного куска амбры я так и не нашёл пока, а уже в дерьме кашалотов разбираюсь как профессионал.

Не всегда амбра такая противная. Под действием морской воды и света она постепенно осветляется, становясь коричневатой или светло-серой и твердеет. Одновременно её запах из отвратительного становится приятным, и эту хрень в парфюмерной промышленности используют. Чистят её, сушат и в духи или ещё куда. Раздельщики говорят (сам то я хоть и большой уже специалист, но пока не сподобился ничего найти), что, когда амбра попадается, так на судне праздник, а им гарантированная премия. Обычно проверкой потрохов кто-то из раздельщиков как раз и занимается, или ученые, которые время от времени уходят в рейс вместе с китобоями, а теперь это моя работа.

Вот я при каждой разделке, постоянно в требухе и копошусь, а Томас выдает своё экспертное мнение, то это что надо или опять китовый навоз, заодно и линь меня укладывать учит. Ну а наказание моё закончится довольно скоро, как первый кусок амбры добуду, так сразу.

- Смотри Томас, оно? – я ответственный человек, раз поручили мне такое важное дело, я все подозрительные кучи Томасу буду показывать.

- Да что ты мне всё время Витька в морду дерьмом тычешь?! Убери! С этим закончили, укладывай «линь» и за борт – кишки китов наша плавбаза пока не научилась перерабатывать, вот их и скидывают в море, на радость снующим вокруг акулам. Вообще что-то этих хищников развелось тут просто немерено. Последнее время каждая туша кита, которую поднимают на борт, имеет следы укусов или вообще частично объедена.

- Жохов! На передней разделочной тебя работа ждёт! Шевелись давай, якорь мне в задницу! – по громкоговорящей связи меня старпом на новый фронт работы направляет. Над обоими разделочными палубами разносится оглушительный хохот. Раздельщики народ своеобразный и их много, почти треть команды. А там кого только нет… и бывшие зеки и провинившаяся и списанная в раздельщики элита флота (ну это я про себя) и бывшие крестьяне, погнавшиеся за длинной деньгой. Им дай только поржать, развлечений то на судне никаких, только в карты резаться да брагу глушить, а тут я, личный враг старпома, за которым он сам следит, и указания ему раздаёт. Так-то на разделочной палубе бригадир всему голова, он решает кому и чем заниматься, но меня это не касается, у меня свой «голос с выше».

- Витька! Нашёл? Ты долго ещё? – в очередной раз интересуется бригадир раздельщиков Колобков, когда я ковыряюсь в кишках кашалота. Этот кит огромен, все двадцать метров в длину и возится мне с ним долго, а внутренности занимают место на палубе и из-за постоянной качки и крена, разлетаются по всему настилу.

- Нет, почти закончил. Что же они бляди такие последнее время одних кашалотов привозят? – возмущаюсь я действиями китобойцев, которые не дают мне передохнуть – нет бы чего другого подстрелить, более ценного.

- С кашалота и спермацет и амбру берут, в других китах такого нету. Чего ещё более ценного? – удивляется Колобков.

- Не скажи бугор, вот я слышал, что золотой кит бывает – начинаю травить я байку, чтобы передохнуть от грязной работы.

- Да ну?! И чё за кит то? – вокруг меня на перекур собирается вся бригада.

- Да это как золотая рыбка, только кит! И ещё отличие есть, он только одно желание исполнить может.

- Ну и где ты такого видел? – уже начинают зубоскалить мужики, за два дня я вывалил на них почти весь свой запас военно-морского юмора, и они теперь ждут очередную смешную историю.

- Сам не видел, но слышал! Эта история с буксиром одним случилась, переделали его короче под прибрежного охотника, чукчам на зиму китов бить. Ну значит, как положено пушку на него поставили, только не новую, а старую, ещё дульнозарядную. Где взяли я не знаю, только пушка та, стреляла обычными гарпунами, без гранат.

- Да давай не тяни душу, чего там было то… - выкрикивает кто-то нетерпеливый и на него тут же со всех сторон посыпались цыканья, затрещины и толчки.

- Гарпунёр на том судне, старый уже был, на пенсии морячок, но опытный, со ста метров в кита попадал, а бывала и на двести у него получалось – вдохновенно вру я дальше – ну значит как-то увидел марсовый фонтан, а уже ночь почти и началась погоня. Долго ли-коротко ли, но загарпунил старик кита, уже вся команда с ног от усталости повалилась, только он ещё с китом борется. Не выдержал наконец то кит и говорит ему человеческим голосом; «отпусти мол меня старче, я за это одно твоё желание исполню» - я делаю картинную паузу и жду, когда мне прикурят папиросу.

- Да что же ты за человек то такой! Чего там дальше было? Интересно же…

- Ладно говорит старик, отпущу тебя, только мне ничего не надо, старый я уже. Вот старпома лучше первое желание, которое он пожелает исполни, хороший он человек, душевный – продолжаю я рассказ – согласился кит и уплыл в море. Ну а утром выходит старпом на палубу, потягивается и говорит «ну и погодка, якорь мне в задницу!» - снова на палубе гремит весёлый хохот раздельщиков. Они уже просто не могут остановится, все мои шутки и анекдоты посвящены моему любимому и такому жутко справедливому начальству. Даже если где-то по сюжету истории боцману должно достаться, я делаю замену, потому что боцмана жалко, а старпом, он и в Африке старпом.

- Почему остановили работу?! Жохов! Якорь мне в задницу! Опять ты?! – снова через громкоговоритель старпом пытается подгонять команду. Ну вот кто тебя просил толстый? Сам виноват – работа раздельщиков парализована минимум на пол часа, некоторым уже явно плохо, они задыхаются от смеха.

Снова я стоя в капитанской рубке перед светлыми очами начальства. В заскорузлой штормовке, покрытой запёкшейся китовой кровью, таких же грязных сапогах и штанах. Запашок от меня тот ещё. А вы попробуйте чистым остаться, если целый день на качающейся палубе в потрохах копаться. И самое главное один стою, ржала над старпомом вся команда, а фитиль только мне вставлять собираются. Где тут справедливость?

- От тебя одни проблемы Жохов! Где ты появляешься, там сразу бардак начинается! В раздельщики тебя уже определили, так и там ты цирк умудрился устроить! У нас семь китов на очереди возле базы болтаются, акулы их объедают, а у меня раздельщики работать не могут! Чего ты им такого смешного рассказал, что они ржут уже почти час как кони? Нам с капитаном тоже расскажи, вместе давай посмеёмся! Якорь мне в задницу! – роет себе могилу старпом, сам не знает, но роет не переставая.

- Не могу знать, товарищ старший помощник капитана! Виноват, товарищ старший помощник капитана! – включаю я дурака - Я им просто рассказал анекдот, кто же знал, что они так отреагируют?

- Ну рассказывай. – это уже капитан, смотри с интересом, не ругает меня, но и старпому не мешает. Интересно, где у нас замполит? В эти года он же должен быть на китобазе или как-то он сейчас по-другому называется?

- Он не приличные товарищ капитан. Не буду рассказывать! – не было бы тут старпома я бы может и решился бы, но с ним…

- Ничего, мы не кисельные барышни, не растаем. Рассказывай, нужно же нам знать, что ты такого коллективу нашей плавбазы вещаешь на уши, может это антисоветская пропаганда? - это опять старпом подключился. Блин, надо как-то выкручиваться.

- В магазин завезли огромные плоские такие круглые банки с китовой жопой. И вот все в очередь стоят. Мужик один думает, ну, стока стоял в очереди, возьму сразу пять банок. Прибегает домой, хвастается, мол, стока в очереди отстоял, китовую жопу урвал. Открывает одну банку - пусто, вторую - пусто, все пять банок - пусто!!!! Бежит с ними в магазин! И орет продавщице, мол, вы чё, я стока стоял, стока денег отдал, а у меня все банки - пустые!!! Она ему спокойно так: Ну, это вам, видимо, дырка досталась – ну сами просили, более приличных анекдотов я не знаю.

Огромный корабль вильнул с курса, но, впрочем, сразу же выправился. Рулевой пытается сдержать смех, вцепившись обоими руками в штурвал, но у него плохо получается, вот-вот щёки лопнут. Старпом стоит с открытым ртом и смотрит на меня как на морское чудовище, а капитан смеётся истерическим смехом.

- Жохов… Бля… Банка… с жопой кита…. Ах-ха-ха… Ой не могу… уйди, чтобы глаза мои тебя не видели, на разделочной палубе, что бы не появлялся. К Томасу иди, занимайся. Очередь за жопой кита… Ах-ха-ха – капитан в истерике, смеётся и не может остановится, только рукой на дверь мне показывает. Вали мол, пока не передумал. Ну а мне повторять два раза не надо, я мигом выскакиваю в коридор. Ух. Пронесло.

И понеслась моя учёба, видимо с Томасом провели разъяснительную работу, поставив ему задачу выучить меня как можно скорее и поскорее списать на китобойца.

Целыми днями он читает мне лекции - больше похожие на истории из жизни разных гарпунёров. Мне интересно, такое не каждый день услышишь. Я вот, например, и не знал вовсе, что кашалоты только головоногими моллюсками питаются, а любимая их пища – гигантский кальмар.

- Шкуру его видел? Видел сколько шрамов? То всё от клювов и присосок кальмаров. Бывает загарпунишь старого, крупного кашалота, а он аж серый весь, так шрамами покрыт. И охотятся они интересно. Кашалот ныряет на глубину и хватает кальмара своей пастью, пытаясь поднять его на поверхность. А у кальмара другая задача – он кашалота пытается утопить! Тому же дышать надо, больше получаса он под водой не протянет. Вот и бьются они – кто кого. Если кашалот кальмара поднимет, то он прыгать начинает, и бьётся об воду, пытается кальмара с тела своего сбросить, тот же не будь дураком, держится за кита и клювом его своим рвёт. От ударов об воду обычно и погибают кальмары, а кашалот уже потом их на части рвёт и глотает. Ну а бывает наоборот, попадаются такие крекены, что топят кита и тогда уже они кашалота лопают. Но не всегда кашалоту и на поверхности везёт. Мы как-то мертвого кашалота нашли, у него кальмар в пасти был, тоже мёртвый. Кальмарчик то маленький совсем, едва полтонны весом и метров пятнадцать в длину, но смог кита задушить. Дыхало ему своими щупальцами перекрыл, а кашалот сбить его не смог, вот и померли оба.

- Охринеть! А было такое, что кит на китобойца нападал? – это мне тоже интересно, скоро меня на один из этих корабликов направят, нужно же мне знать, что меня ждёт.

- И такое бывает. Когда кит на лине болтается, многое от рулевого зависит. Надо так маневрировать, чтобы кит всё время впереди судна был. Только так в него можно добойный гарпун всадить и к китобойцу подтянуть. А он же на месте не стоит, бывало, нырнёт, а всплывает прямо под бортом, вот тогда и можно от него получить. Бывает хвостом врежет так, что марсовый из бочки вылетает, поэтому все «бочкари» привязываются. Там в бочке только привязанным и можно сидеть, когда кит дёргает линь, весь китобоец ходуном ходить. Или вот был случай, кит под винтом выплыл и лопасти нам снёс, а в море шторм! Судно без хода осталось, к волне не повернёшь, вот мы натерпелись тогда! Думали живыми не выберемся! Только через четыре часа к нам другой китобоец подошёл и на буксир взял. Жуткое дело я тебе скажу Витька! Вообще, если рулевой хороший на вахте стоит, то и проблем считай нет, а бывало поставят салагу какого, так после первого же выстрела без линя и гарпуна остаться можно! Кит в бок или назад уйдёт, да так дёрнет, что или линь лопнет, или гарпун согнётся и выскочит. Если под углом рывок, то амортизационная система не сработает, всё вывернет.

- Так гарпун же под сто килограммов весит! Как его согнуть то можно?!

- Да запросто Витька! Да если гарпун погнуло, то не беда, в процессе вываживания кита гарпуны часто деформируются. Но не ломаются, так как их хвостовая часть сделана из мягкой стали. Потом их выправляют в кузнице на базе и возвращают на китобойцев. А гарпунов на китобойце хватает, обычно их пятьдесят-шестьдесят штук!

Я, конечно, не занимался только учёбой, старик Томас жил по какому-то своему, стариковскому расписанию. Два раза в день он устраивал себе перерыв на короткий сон. Час-полтора поспит и снова как огурец. Такой же зелёный и весь в пупырышках. Шучу, старик держится молодцом. И самое главное, несмотря на то что норвежец, по-русски говорит очень чисто. За это его и взяли в качестве-гарпунёра наставника на плавбазу, несмотря на возраст. Говорит у поморов жил почти четыре года, там и выучил.

- Я Витька сопливым юнгой ещё был, тогда. Когда в море впервые вышел, мне тогда всего одиннадцать лет было. Камбузёром начинал, а потом палубным матросом, боцманом, помощником гарпунера и уж потом только за гарпун взялся. Ну так вот, вода у нас как то закончилась и меня на ялике капитан к поморам отправил, бочку значит набрать. Пока я там возился, штормит начало, я и остался шторм пережидать на берегу. Два дня тот шторм был, а как закончился и не пришло за мной моё судно. Это потом я уже узнал, что его на камни выбросило и вся команда погибла, а тогда я каждый день на берег выходил, да ждал, когда же за мной мои товарищи вернуться. Не вернулись значить. Два года я с поморами прожил, русский язык выучил, а когда через два года первый краболов к берегу причалил, то я уже и уезжать не хотел, остался. Женился я только что на русской девушке, молодой был глупый. Надо было вместе с женой тогда к родным берегам перебраться. Ещё через два года померла моя жена, родами значить не разродилась. И она и сын померли. Тогда-то я и решил вернуться, как только возможность представилась, так сразу и ушёл. Такая вот история Витька, теперь вот пригодился мне ваш язык, тебя балбеса учу.

- Сам дурак старый! Ладно Томас, я это, чего-то плохо себя чувствую, надо мне на процедуры сходить, в лазарет.

- Знаю я твоё «плохо себя чувствую»! Опять медсестре юбку задирать будешь?! – начал возмущаться Томас, а потом только рукой махнул и улыбнулся - Ладно, иди, дело молодое. Завтра продолжим.

С Ирочкой у нас как-то быстро всё сладилось. Даже сам не ожидал. Как-то идя очередной раз в столовую на ужин, после душа и тяжёлой смены на разделочной палубе, я задумался и пропустил появление моей королевы красоты. Она на себя сама внимание обратила, просто от всей своей пролетарской души врезала мне пощёчину, да так, что у меня аж в глазах потемнело. Это, наверное, всё докторица стерва на неё так плохо влияет, та тоже чуть что сразу в рукопашную бросается.

По поводу таких случаев, ну, когда меня по морде бьют, у меня есть два правила. Первое – если соперник сильнее и больше, или их несколько – это стратегическое отступление, проще говоря тут я предпочитаю смазывать пятки. Если же соперник моей комплекции или слабее, то в этих случаях только атака! Ну а какой Ирка мне соперник? Вот и я бежать не стал, а пошёл в решительное наступление.

Через пару секунд, боец более лёгкой весовой категории был зажат в углу, а руки его были крепко зафиксированы.

- Жохов! Пусти! Ты подлец! Теперь про меня по всей плавбазе и флотилии гадости рассказывают! — почти задыхаясь слезами прокричала мне в лицо Ирка.

- Знаешь, что я тебе скажу Ирочка? – сказал я, любуясь медсестричкой. В гневе она просто прекрасна!

- Что ты мне можешь сказать?! – Ирка в очередной раз попыталась вырваться – Пусти говорю трус!

- В народе говорят: «бьёт, значит любит!». Это получается любишь ты меня красавица! По своей морде лица чувствую, что прям очень сильная у тебя любовь. Ты мне тоже сразу приглянулась. Так чего нам время то терять? Мне ухаживать некогда. Ты привлекательная, я чертовски привлекательный, по базе уже и так про нас, сама говоришь, слухи идут. Люди же они зазря говорить не будут, раз говорят, значит так и есть.

Не давая ей больше сказать ни слова, я снова её поцеловал, и в этот раз нас никто своим появлением не прервал… Она мне потом сама призналась, что место нападения не случайно выбрала, тут и не ходит почти никто в это время суток. Женщины они все коварные. Расставляют свои ловушки, а там потом мучайся, вместо отдыха после смены, снова работать приходится.

Глава 6

- Гарпунная пушка, приспособление для бросания гарпуна. Основные части гарпунной пушки: ствол с люлькой, клиновый затвор, два тормоза отката (накатник), механизм наводки (поворотная вилка), прицел. Пороховой заряд, энергией которого выталкивается гарпун, помещают в латунную гильзу. Гарпун вставляется в пушку с дульной части до упора в пыж, закрывающий пороховой заряд. Цилиндрический шток гарпуна помещается в стволе, а головка с лапами и гранатой остаются снаружи ствола. Гарпунная пушка устанавливается на баке китобойного судна. Калибр гарпунной пушки девяносто миллиметров, масса шестьсот пятьдесят килограмм. Вес втулки триста пятьдесят пять килограмм. На цель гарпунная пушка наводится за рукоятку поворотной вилки, под которой помещается спусковой рычаг На спуск нажимают правой рукой. Для наводки пушки в цель имеется простой открытый прицел – прицельная планка, на концах которой имеются целик и мушка. Для регулировки прицела имеется специальный механизм – оттарабанил я цитату из наставления, которое мне пришлось выучить наизусть. Оно коротенькое, но пока все цифры запомнишь…

Сегодня мы с Томасом приступили к изучению пушки, и он принимает у меня экзамен по теории. Если я нигде не собьюсь, то буду допущен до святая святых каждого китобойца – до гарпунной пушки.

Пушка запасная, на плавбазе их две, как раз на одной такой я сейчас и тренируюсь. Она частично разобрана, для более удобного и компактного хранения. Сейчас мы собираем её с Томасом для того, чтобы провести профилактические работы, смазать и убрать снова на хранение. Влажный, морской климат, качка и мороз требует постоянного надзора, за механизмами как основных, так и запасных пушек. Вот и ворочаем мы с помощью лебедки тяжеленный ствол.

- Витька сучий потрох! Ты чего творишь?! Ты куда мне накатник на ногу ставишь?! Давай подымай опять! Как это? Технику безопасности надо соблюдать! Во! – командует мне Томас, а я пытаюсь приноровится к управлению лебёдкой. Ну вот что за фигня? Лебёдка паровая! Куча рычагов, крутилок разных, пыхтит зараза и шипит на меня как змея. Ходят поршни под воздействием пара, из-за чего эта штука напоминает паровоз. Эта траловая лебёдка Робертсона, произведена в Англии и грузоподъёмностью она аж десять тонн! Вообще, что на «Алеуте», что на китобойцах полно различного оборудования самых разных стран мира и производителей. Английские лебёдки, американские паровые машины, немецкие навигационные приборы, норвежские корпуса, советские пушки… Полный интернационал. А я вот сейчас с лебёдкой любовью занимаюсь, и не известно ещё, кто кого… Моя задача установить пушку на временный вертлюг, чтобы произвести её обслуживание.

- Первое правило техники безопасности знаешь какое старый? – спрашиваю я старика, не отрываясь от управления механизмом.

- Какое?

- Что бы не было травм, нельзя пи…ть под руку! – говорю я и наконец то с десятой попытки опускаю пушку правильно.

Вообще к гарпунным пушкам старик обычно никого не подпускает. Как к жене своей относится, смотреть можно, а трогать только мне! А вот сегодня и я её пощупаю, полкоманды уже смотреть на это чудо приходило. Как же, старик Томас впервые кому-то доверил пушку протереть!

Старик сам, с каким-то торжественным видом снял с пушки чехол и вручил мне кусок промасленной ветоши, точно такой же, как и себе. Моя задача поменять масло в тормозе отката пока старикан надраивает орудие и полирует свой ствол… ствол пушки в смысле.

Ничего сложного в замене масла в тормозе отката нет, тут и клиент дурдома справится. Придаешь качающейся части орудия угол возвышения десять градусов (это конечно на глаз) и вывинчиваешь ключом пробку. Если жидкость будет видна в отверстии, то количество её - в пределах нормы. Если жидкость в отверстии не видна, то надо доливать её шприцем до тех пор, пока она не потечёт из отверстия. В процессе заливки масла слегка покачиваем стволом вверх и вниз в пределах пары градусов для выхода воздуха. Всё, почти готово, осталось только ввинтить пробку обратно. Пока я занимаюсь этим сверхважной и очень «трудной» задачей, Томас мне разве что в спину не дышит, извращенец старый!

- Для первого раза нормально, хотя у тебя конечно руки из задницы растут! Тренироваться надо, бестолочь! – хвалит меня Томас – теперь бери банник и как следует ствол почисть и затвор не забудь!

- Да там блестит уже всё как у кота яйца! – возмущаюсь я – куда ещё то её надраивать?

- Работай салага! Пушка никогда не будет идеально чистой!

Ну и я работаю, с пушкой возится это не на разделочной палубе клюшкой в грязи махать, лучше уж ветошью пушку драить и слушать ворчание старика.

Сроки у нас ограничены, скоро «Энтузиаст», который стоит в какой-то бухте на замене винта, придёт к базе и меня сошлют туда. Да я и сам понимаю, что с плавбазы нужно валить как можно дальше и быстрее. Старпом смотрит зверем, какая-то сука из экипажа ему явно стучит, он наверняка знает о всех моих движениях, которые я предпринял для популяризации его образа среди команды. Ну и комиссар скоро на базе появится.

Я всё голову то ломал, почему нет у нашего капитана заместителя по политической работе? А он оказывается был! Именно что был… По полученной с материка радиограмме, судовой представитель НКВД, арестовал этого "врага народа" и на попутном краболове отконвоировал на Сахалин, и вот теперь и НКВДшник и новый комиссар должны скоро прибыть на плавбазу, вместе с кораблём снабжения. Пароход Доброфлота, с говорящим названием «Колыма» скоро пришвартуется к базе. Несмотря на всё своё раздолбайство я отлично понимаю, что встречаться мне с ними пока просо нельзя, а если я останусь, то обязательно встречусь. Я в ходовой рубке звиздюлей получаю очень часто, да я там бываю чаше чем вахтенные рулевые! Я на Колыму не хочу, даже если это и будет пароход!

- Смотри Витька, у кашалота фонтан совсем небольшой. Как бы небольшое облачко. Кашалот кит зубатый, при дыхании воду в себя не набирает. Другое дело усатые киты: зубов у них нет, рот всегда как бы широко открыт и перегорожен частоколом тонких роговых пластин китового уса с пушистой бахромой на краю. При каждом вдохе кит забирает большое количество воды, при этом на бахроме застревает планктон – мелкие рачки такие и водоросли, которые он и жрёт. Соответственно и фонтан при выдохе получается мощным и высоким. Ты и марсовый, должны по фонтану сразу кита определить и размер его тоже! Знать должны, стоит на него внимание обращать или нет! Ничё, походишь помощником, со временем научишься определять. Хотя ты и балбес конечно, но говорят и медведей на велосипедах в цирке учат кататься, и я тебя научу – мы сидим у Томаса в каюте и режемся в карты, а заодно и продолжаем моё обучение.

- Ты мне зубы не заговаривай! Куда ты старый трефового туза кидаешь?! Я на тебя козырем хожу! Забыл, что ли, что козырь у нас пики?! – возмущаюсь я. Томас собака такая часто бьётся не по масти, пытаясь поймать меня на «дурака».

- Не ори! Старый я уже, вижу плохо. Да и когда это козырем пики стало?! Крести было! Я правильно хожу, ты чего это думаешь?! Я из ума уже выжил?! Ишь, сопля зелёная, голос меня давить вздумал! Да я тебя банником так отхожу, забудешь, как маму зовут, а меня всю жизнь помнить будешь! – не любит старик проигрывать, а ещё больше не любит, когда его за руку при шулерстве ловят, сразу звереть начинает. А я вот мышей и крыс с детства боюсь, поэтому всегда иду на попитую.

- Ладно, не ворчи. Выиграл ты, так и быть, из уважения к седым волосам на твоей заднице! Держи – я передаю старику его выигрыш. Мы же не просто так в карты режемся, так не интересно, мы играем на спички! По одной на кон, я уже этому гаду пол коробка продул!

Уже неделю я на «Алеуте» проживаю. Шмотки Витьки Жохова с Трудфронта передали всё в той же сетке, в которой когда-то пришлось и мне полетать. Не богато паренёк жил, скажем прямо. Фибровый чемоданчик с металлической окантовкой, чуть больше дипломата, и сидор, вот и все вещи. При желании я, наверное, и по карманам их распихать смог бы.

Ничего там обычного нет, несколько писем от бабушки, две книги по штурманскому делу, потрепанная книжка Жуля Верна «Сто тысяч вёрст. Кругосветное путешествiе под водою, льдом и Среди исчезнувшей Атлантиды» (издательство 1872 года!), тетрадка, несколько погрызенных карандашей, огромные, наручные часы, запасные портянки, кальсоны, рубаха, свитер, шерстяные носки, несколько носовых платков, несессер с бритвенным набором и курительная трубка. Вот и все пожитки. Книги и письма с нессесером, часами и трубка с карандашами - в чемодане, тряпьё - в сидоре. Ну и то, что на мне одето конечно.

Из писем, которые я без зазрения совести прочитал, я узнал, что Жохов почти сирота. Бабушка есть, которая живёт в деревне, мать умерла, а отец как уехал почти десять лет назад на заработки, так и не вернулся до сих пор, только время от времени бабке письма шлёт, у него там уже другая семья и сын ему особо не интересен. Часы как раз подарок отца, единственный за всё время существования этого молодого организма. Отец расщедрился на выпуск вновь испечённого штурмана и передал часы с оказией. Но вот Жохов их почему-то не носил, ремешок совсем не обмят. Или берег, или брезговал, не совсем понятно. По отцу у нас судьбы схожи, ну так, наверное, не только у нас с ним, таких как мы тысячи. До недавнего времени Жохов и жил с бабушкой, пока в морской техникум не поступил.

Документов, как ни странно, ни каких обнаружить не удалось, но из осторожных расспросов команды я выяснил, что все их сдают на хранение на плавбазу, в финчасть. Можно и не сдавать конечно, но тогда легко без них остаться после окончания похода. Постоянная сырость и плохое качество бумаги с чернилами, за восемь месяцев похода могут оставить человека вообще без бумаг. Ну а без бумажки человек у нас кто? Правильно – никто!

Из бабушкиных писем я наконец-то узнал сколько моему аватару лет. Молодой совсем, двадцать один год парнишке. Ни жены, ни детей, живёт в общаге, постоянной подруги нет. Упоминалась как-то раз в письмах имя какой-то Леночки, толи одноклассницы, толи соседки, которая передавала привет Витьке, но видимо ничего серьёзного между ними не было, обычная юношеская влюбленность. Хотя по словам Бабушки, девушка «сюрьёзная», а мне, то есть Витьке, стоило бы присмотреться к ней.

На плавбазе я живу вместе с раздельщиками, на нижней палубе. Весёлое местечко, я вам скажу. Они все в две смены работают, так что в кубрике постоянно стоит богатырский храп, запах немытых тел и перегара. От табачного дыма глаза режет, как будто тут всё время что-то горит. Курят абсолютно все и выходить на перекуры на жуткий мороз никто не собирается.

Так-то на судне сухой закон, пить нельзя, спиртное выдают только в медицинских целях или по праздникам. Сухой то он сухой, но наш народ выпить всегда найдёт. Когда я узнал главную тайну разделочной палубы, в которую меня посвятили под большим секретом, я честно говоря даже испугался немного.

Если на «Алеуте» возникнет пожар, то гореть ему синим пламенем! Все огнетушители, ниже ходовой рубки заполнены брагой! Пожарный инспектор в теме и в доле. Он получает за использование своего инвентаря три литра браги в день, в качестве мзды от команды! Три литра в день! Это же упиться можно! Хотя брага тот ещё напиток, пить его можно только от безысходности. По всему экипажу ходят легенды, что где-то в машинном отделении, есть и настоящий самогонный аппарат, только знают о нем и соответственно пользуются, только старшие начальники, не ниже старшего механика и помощников капитана.

Свободная смена раздельщиков должна отдыхать, ведь им через двенадцать часов на смену, но спать всё время не будешь, а чем-то себя занять надо, вот и развлекается народ как может. Тут вообще, на нижних палубах своя особая атмосфера. Царь и бог тут «бугор»! Его слово не подлежит обсуждению и обжалованию! Только он «бугра» зависит, где ты будешь работать при разделке, и некоторые платят им дань, лишь бы занять теплое местечко. Оба бригадира, и первой и второй разделочной палубы, почти одинаковые, спокойные и авторитетные мужики. Мне ни разу не довелось видеть того же Колобкова кричащим или разгневанным, да и пьяным я его никогда не видел. Среди раздельщиков ходили слухи, что Колобков вообще в «авторитете», ну это конечно же только слухи. Как матёрый вор мог на должность бригадира попасть?

Когда вместе собираются несколько десятков мужиков, да ещё и запертых в тесной, стальной коробке на несколько месяцев, конфликты неизбежны. Очень скоро всё начинает вызывать раздражение, а товарищи по «несчастью», особенно. Не раз мне доводилось видеть, как вскакивали из-за карточного стола подогретые алкоголем крепкие ребята, готовые вцепится друг другу в горло или даже пустить в ход ножи, но стоило только кому-то из «бугров» просто взглянуть на них, как конфликт тут же сходил на нет. Затем следовал скорый суд, где «бугор» выяснял обстоятельства дела и выносил решение. Ни разу никто не посмел даже усомнится в справедливости «приговора»!

- Витёк, в карты играть будешь? – обращается ко мне Митька, мой давний недруг и конкурент в борьбе за руку, сердце и остальные части тела Ирки, когда я спускаюсь немного вздремнуть перед очередным уроком у Томаса. Сейчас у нас с Митькой не пойми что, толи начало крепкой дружбы, толи начало непримиримой вражды. Он не смирился с поражением, и время от времени пытается подкатить к Ирке. Мы постоянно друг друга подкалываем, соревнуюсь в остроумии, но до драки так и не дошло. И мне и ему интересна эта игра, только вот до чего она доведёт? Пару раз, только присутствие Колобкова нас останавливало от того, чтобы начистить друг другу морды.

- Опять на часы? Тебе Митька не надоело ещё под столом петуха изображать? Сколько раз ты там кукарекал уже? Вот и я уже со счета сбился, но если тебе так нравится, то давай – в карты мы играем всегда на одно и тоже. Я ставлю отцовский «будильник», а Митька (вот же наивная и ничем не испорченная душа) на желание. Ничего сопоставимого по стоимости с моими часами у него нет, а заиметь их в своё пользование у него просто какое-то маниакальное желание. Ему уже, и я и Колобков ни раз объясняли, что поступает он мягко говоря опрометчиво, не все такие благородные как я, а люди разные и желания у них тоже… Всё как об стенку горох, не научила его ещё жизнь. Ведь карточный долг тут считается «святым», выплатить его надо во что бы то не стало. Захоти я избавится от конкурента, могу просто пожелать, что бы он спрыгнул за борт, и он сделает, Митька хоть и долбан, каких поискать, но свои обещания выполняет всегда. В карты Митька поиграть любит, но абсолютно не умеет. По его роже всегда видно, что у него на руках. Я выигрываю без проблем. И желание я загадываю только одно, что бы Митька будил меня вместо будильника, кукарекая под столом, на радость и смех всей бригады раздельщиков. Я же не зверь какой…

- Это мы ещё посмотрим… - зло шипит Митяй, тасуя карты.

- Ага. Раздавай по-быстрому, а меня через час разбудишь, только громко кукарекай, а то в прошлый раз я только после третьего раза проснулся – смеюсь я. Я в казино столько денег просадил в своё время, что могу считаться почти профессиональным картёжником.

Но сесть за стол я не успел. Прибежавший вестовой срочно вдернул меня с нижней палубы на ходовой мостик. Мою очко предательски сжалось. Чего я такого ещё успел натворить, что меня снова на плаху потащили? Или может быть старые мои грехи ещё всплывают?

- Значит так Жохов – ставит мне задачу капитан-директор – ты у нас же штурман? Хорошо. Слушай задачу. Сейчас все китобойцы далеко, тот же «Энтузиаст» на ремонте, а «Трудфронту» и «Авангарду» до нас быстро не добраться. Где-то в нескольких километрах от нас, на вынужденную посадку сел гидросамолёт связи. С острова Беренга он летел, да вот что-то у них случилось. Координаты и карту тебе сейчас штурман передаст. Лётчиков надо выручать. Пойдёшь вместе с боцманом на катере, с вами пойдёт судовой механик и пару матросов. Твоя задача этот самолёт найти. Во что бы то не стало! Ты понял меня Жохов?! Погода пока благоприятная, но ночью ожидается штормовая, если не успеете, самолёт затонет.

- Понял. Найдём – уверенно заявляю я, чувствуя, как по моей спине бежит холодный пот. Какой с меня блядь штурман?! И чего делать? Вешаться идти? Нет, это не наш метод, вешаться будем, когда выполнение задачи просрём, а пока нужно как-то выкручиваться – а дальше чего с самолётом и летчиками делать?

- По обстановке. Сможете отбуксировать к «Алеуту» - отлично! Но главное спасти летчиков! Что бы тебе понятно было Жохов, среди них Герой Советского Союза Молоков! – капитан пристально смотрит на меня, пытаясь понять, понял ли я свою ответственность.

- Так точно, понятно товарищ капитан! Есть спасти товарища Молокова и других лётчиков – отбарабанил я, вообще ни понимая о ком он говорит. Мало ли в СССР героев было? Да много, всех и не упомнишь…

Как в дурном сне я получаю из рук настоящего штурмана карту и иду на шлюпочную палубу. Матросы уже вывалили катер за пределы палубы и сейчас шустро травят лопари шлюпочных талей, два человека, которые уже находятся в катере, приготовили крюки, чтобы отталкиваться от борта плавбазы.

- Жохов, в катер! – командует боцман и я перебираюсь через борт плавбазы на штормтрап. Сейчас мои мысли заняты только одним – как бы не сорваться с обледенелой верёвочной лестницы!

Катер уже пыхтит своей трубой, извергая клубы дыма, и уносит нас от борта «Алеута», а я застыл на одном месте не в силах сдвинуться и оторвать взгляд от китобазы. Только сейчас до меня начинает доходить, что я наделал! От меня теперь зависит, смогут ли выжить несколько человек которые попали в беду в этом студёном море. Боже! Ну я и Дебил!!! И что теперь делать?!

Глава 7

- Витька, куда править? Витька?! Ты чё, заснул там?! – боцман прервал моё оцепенение. Я встряхнул головой и повернулся к «капитану» нашего корыта, которое загрязняя черным дымом атмосферу шло хрен его знает куда.

- А?

- Звезда! Курс давай! – начинает злится боцман.

- Ща. Так пока держи, а я гляну – засуетился я и вытащил из кармане смятую карту.

Мать моя женщина! Да эта карта почти чёрно-белая! Соображай Жохов! Чего делать то?! Так. Этот кружочек с какой-то дробью сверху скорее всего плавбаза «Алеут», а буквально в паре сантиметров от него кружок поменьше, и над ним тоже какие-то цифры — это самолёт наверное? И линий тут всяких дохрена. Вот эти точно широта и долгота, а это что? Направление течения? Вот кто бы знал?

- Слышь, Витька. А компас тебе не нужен? А то я смотрю, ты на карту пялишься, а на компас так и не взглянул – с усмешкой говорит мне боцман. Мужик с почти квадратным лицом и руками «лопатами», лет тридцать-сорок ему на вид, точно и не скажешь. Я его раньше только один раз видел, он в боцманской команде и считается вахтенным боцманом, а их вообще на базе целых четыре штуки! - херли тут ветер с течением и смещениями всякими считать?! Давай курс по компасу. Всему вас учить надо салаги! Мы на катере, а не на судне и идём не в Африку! Хоть шлюпочный компас и полное говно, но нам хватит! Ставь катер по курсу и правь на ориентир прямо по носу: солнце, айсберг, луна, даже облака, которые низко над горизонтом нам подойдут. Изредка просто сличай заданный курс по компасу с направлением по выбранному ориентиру и подправляй направление или изменяй ориентир. Если заплутаем тогда и будешь свои расчёты делать.

- На тогда тебе карту, и сам всё делай, если умный такой! Вчера только гальюны драил, а уже капитан блядь «корабля», куда прям деваться - облегченно «обиделся» я – посмотрим, как ты нас выведешь на самолёт и как тебе штурман «не нужен».

- Эх, жаль ты не в палубной команде Витька! Я бы тебя научил, что чистые гальюны на судне, первейшее дело! Но тебе балаболу не понять… а за язык свой поганый, как вернёмся, я тебе рёбра все пересчитаю! Понял?! Без сопливых справлюсь! Говорил я старпому – сам пойду! А нет, он тебя мне сунул – сплюнул боцман и забрал у меня карту. Посмотрев на лист бумаги пару секунд, опытный моряк перевел взгляд на компас и уверенно повернул румпель, направляя катер на правильный курс. Закончив с этим важным делом, боцман передал румпель рулевому и повернулся ко мне спиной.

Я, облегченно вздохнув, встал возле рулевого и время от времени посматриваю на наш единственный навигационный прибор с умным видом. Типа проверяю, правильно мы идём или нет. Кто вообще всю эту бодягу придумал? Компас, секстаны, квадранты, октаны, пеленгатор, лоты, эхолоты, хронометры, часы, дальномеры, наклономеры, креномеры, батометры, психрометры, жиромеры (или жироскопы?), хреномеры. Э… последнее, кажется, к навигации не относится.

Боцман командует красиво. Дает команды рулевому править то на айсберг, то на облако, то даёт ориентир по солнцу, время от времени поглядывая на компас. Аж завидно… Вот кто чувствует себя абсолютно уверенно в этой обстановке. Мне бы грамм триста накатить я бы тоже себя хорошо чувствовал, только где же их взять…

Зря боцман на компас гонит. Хорошая штука и пользоваться им я как раз умею. Это, наверное, единственное, что у меня в башке с училища осталось, да и потом, у меня в японском катере тоже компас стоял. С помощью шлюпочного компаса можно определять курс шлюпки, компасный пеленг на видимый со шлюпки предмет, направление ветра и волны.

Картушка компаса разбита на триста шестьдесят градусов, штриховка нанесена через два. Деления картушки обозначены числами, в которых опущены нули, например деление десять обозначено цифрой один. Так же на картушке имеются буквы латинского алфавита N, NO, О, SO, S, SW, W, NW (сокращенные наименования румбов: север, северо-восток, восток, юго-восток, юг, юго-запад, запад, северо-запад). На внутренней стенке котелка компаса нанесена курсовая черта в виде двух черных вертикальных линий. На поплавке картушки нанесена красная черта в направлении север — юг.

Этот шлюпочный компас имеет авантажный вид. Для предохранения от повреждений и осадков на компас надет медный футляр со стеклянным окошком, к которому прикреплен керосиновый фонарь для освещения картушки в ночное время.

Чтобы определить, каким курсом идет шлюпка, нужно прочитать деление на картушке, расположенное против носовой курсовой черты. Для того чтобы лечь на назначенный курс, нужно отыскать на картушке соответствующее ему деление и, поворачивая шлюпку, совместить деление с носовой курсовой чертой. Для определения направления ветра (волны) необходимо воображаемую линию ветра условно расположить на картушке и прочитать соответствующее деление. При определении направления ветра принято считать, что ветер дует в компас.

На корпусе защитного кожуха закреплён примитивный пеленгатор. Как раз определение направления на видимый с катера предмет производится именно с помощью него.

А на море прямо страшно. Полуметровые волны бьются об нос нашего деревянного катера, качка довольно сильная, постоянно приходится за что ни будь держаться. Время от времени нас окатывает солёными брызгами холодной воды. Штормовки и борта покрываются коркой льда. Катер едва тащится, преодолевая волны и ветер. Идем, наверное, со скоростью четыре-пять узлов. Точно может определить только штурман, жалко только, что у нас на катере этот штурман я. И это «нормальная» погода? А что тогда ночью будет, когда начнет «штормить»?!

Мне сейчас не до шуток, я себя очень неловко чувствую. Все кроме меня при деле. Боцман командует рулевым, рулевой соответственно рулит, механик со вторым матросом возятся возле котла, время от времени закидывая в топку уголь из принайтованных к бортам катера и сложенных у него на носу мешков. А я внимательно краем глаза слежу за рулевым и боцманом, стараюсь запомнить направление нашего движения и ориентиры, на которые указывает боцман. Самое бесполезное на свете существо… Стою, трубочку набил табаком и пыхчу себе потихоньку - главное делать недовольный и уверенный вид.

- Вроде тот район. На Витька, глянь – через два часа хода боцман наконец снова обратил на меня внимание и сунул мне карту обратно – где-то тута самолёт быть должон.

- Не совсем то, но примерно на месте, не выёживался бы, можно было бы прямо на точку выйти – ворчу с недовольным видом, хотя абсолютно не понимаю, где же мы находимся - только самолёт, за эти несколько часов, хрен знает куда могло снести.

- И чего делать будем? – спрашивает меня боцман с обеспокоенным видом осматривая горизонт.

- Они же без мотора, дрейфуют – вспомнил я умное слово, и сказал его только для того, чтобы не молчать.

- Понял! Молодцом Витька! Хоть ты и раздолбай, но соображаешь! Идём по направлению дрейфа, всем смотреть внимательно! - боцман повернул катер по ветру и зарядил в ракетницу первый сигнальный патрон – каждые двадцать минут буду пускать ракеты. Витька и Миронов - вперёдсмотрящие, я и Антонов смотрим с правого борта, остальные с левого.

Сижу на мешках с углем на носу катера и сморю вперёд, рулевой по фамилии Миронов которого назначил боцман мне в напарники тоже, ну это и понятно, как он может куда-то ещё смотреть, если он на руле? Позади, время от времени, боцман стреляет жёлтым огнём. В катере тишина, говорить нет возможности и желания, погода значительно ухудшилась.

Уже стемнело, когда впереди мелькнула красная точка. Красная! Это ракета!

- Прямо по курсу! Пять градусов правее! – ору я.

- Где? Не вижу! – это боцман пробрался ко мне и направив бинокль в указанную мною точку пытается разглядеть самолёт.

- Далеко ещё! Чего ты там рассматриваешь?! Полный ход командуй, видишь темнеет, и погода портится! И ракеты давай!

Боцман больше не спорил. С интервалом в одну минуту в воздух взлетели три белые ракеты, а катер существенно прибавляет ход.

- Я тоже вижу! – кричит рулевой, да, по-моему, все на катере уже увидели, как в том направлении куда указал я, одна за другой в воздух взлетают красные ракеты.

Самолёт болтался на волнах. На борту надпись - «СССР Н–2». Биплан с двумя моторами. Интересная конструкция, моторы расположены на верхнем, основном крыле и установлены друг за другом – один винтом вперёд, другой винтом назад. Нижние крылья короткие и похожи на понтоны, они тоже обеспечивают самолёту плавучесть. Несмотря на то, что самолёт довольно большой, кабина пилота открытая! Нас радостно встречали семь человек, размахивая шапками и другими предметами одежды. Ого, какая команда большая!

Боцман, отогнав от румпеля матроса сам встал за управление катером и вывел его параллельным курсом к биплану. Брошенный конец тут же примотали к стойке верхнего крыла, однако подтягивать нас для швартовки не стали.

- Здорова водоплавающие! Рады вас видеть! Мы уж думали вы там заплутали и не найдёте нас – закутанные в меха и обтянутые кожей мужики похожи на чёрных толстячков. Из-за темноты кто именно говорит не понятно.

- Не пальцем деланные! – солидно отвечает боцман – могём кое чего. Время нет мужики. Штормить начинает. Давай, цепляйте буксир, потащим вас к плавбазе.

- Не торопись морячок. До плавбазы не успеем дойти. Тут в нескольких милях остров есть, а в нём бухта. Туда надо идти! Вы там переждёте, а мы починимся, если сможем конечно. Так оно лучше будет. Наш штурман говорит, что нас туда ветром несёт, дойдём быстро. Пойдём к «Алеуту» - утомим самолёт! У нас уже воды в фюзеляже столько, что не успеваем вычерпывать! – голос говорящего не на шутку встревоженный. Переживает мужик.

- Погодь! Мне капитан приказал вас до базы тащить! Если самолёт будет тонуть – снять с него людей и всё равно на базу! – запротестовал боцман – так что цепляйтесь и пошли! Или бросайте к чертовой матери самолёт и в катер!

- Пошли к острову! - тихо шепчу я на ухо боцману. Непогода уже разгулялась не на шутку, мне реально страшно. К тому же на самолёте есть настоящий штурман, который знает куда плыть! А мы столько уже на катере прошли, да в разных направлениях, что точно не найдём обратную дорогу, по крайней мере с таким «штурманом» как я – мозги включи! Если кто-то узнает, что мы могли самолёт спасти, но не стали, нас всех на кукан натянут! А эти «орлы» молчать не станут.

- Но капитан сказал… - запротестовал тихо боцман, только голос у него какой-то не уверенный уже, поэтому я его сразу перебил. Нахрен мне эти морские приключения с неизвестным исходом, если рядом есть Земля!

- У летунов рация есть! Пусть запросят «Алеут» и всего делов. Капитан же не знает, что тут сейчас творится. Скажет самолёт топить и людей снимать, я сам ему днище пробью!

- Понял тебя Витька – шёпотом отвечает мне боцман и тут же уверенным голосом обращается к лётчикам – запрашивайте «Алеут» по рации! Как начальство скажет – так и сделаем! А пока заводим буксир. Пока возиться будем уже всё ясно станет.

- Хрен с вами! – зло сплёвывает наш недавний собеседник – Романов! Свяжись с плавбазой!

Завести буксир на гидросамолёт оказалось не так просто. Хорошо, что я в этом мероприятии участия почти не принимал. Волна уже почти метр! И нас и летающую лодку бросает из стороны в сторону, мы уже все мокрые, брезентовые штормовки не особо спасают от накатывающих на нас волн, а самолёт при каждом перекатывании через водяные валы почти цепляет крыльями воду. Хорошо, что посредине катера установлен котёл паровой машины! От него идёт тепло, и как-то ещё можно обогреть заледеневшие и мокрые руки.

Никто из нас, в том числе опытный боцман, гидросамолёты никогда не буксировали и руководство работами взял на себя один из лётчиков. Непростое это дело оказывается, а в штормовом море, так вообще – почти невозможное.

При буксировании приходится решать кучу задач: как, не повредив гидросамолета, передать ему буксирный трос; как закрепить буксирный трос на гидросамолете; каким курсом и с какой скоростью буксировать его.

По приказу летчика, катер занял место на ветер от гидросамолета, и матросы травят конец пенькового буксирного троса, к которому мы быстро привязали поплавки. Гидросамолет при этом стоит на донном плавучем якоре, иначе его дрейф будет быстрее дрейфа буксирного троса с поплавками. Волнение большое и лучше не рисковать, подходя близко. Воспользовавшись багром, летчики подхватили конец и завозились на фюзеляже, рискуя свалиться в воду. Боцман подсвечивает им керосиновым фонарём. Как пауки летчики вяжут целую систему из троса и оттяжек из линя. Для выравнивания гидросамолета они закрепляют оттяжки за крайние стойки крыльев, обернув их кусками брезента и вяжут амортизирующую систему. Сам трос цепляют в последнюю очередь, на это смотреть даже страшно. Буксирный рым расположен почти у киля летающей лодки! Один из «толстячков» обвязавшись страховочным концом и страхуемый остальными членами экипажа спускается вниз и сразу же с головой накрывается холодной водой! Почти пять минут в холодной воде работает мужик и вот самолёт на буксире!

Кроме основного буксировочного троса, ещё одну бухту троса привязали за подъемный рым гидросамолета, чтобы потом его можно было поднять, если последний внезапно затонет. Бухту этого конца уложили на катере вместе с привязанным к нему буйком, вместо которого использовали спасательный круг, в полной готовности к отдаче, если гидросамолет начнет тонуть.

- Эй на катере! Примите штурмана! А то он тут до смерти замёрзнет! – кричат нам с самолёта и боцман, страшно ругаясь нехорошими словами, снова подводит катер параллельно качающейся летающей лодке. Один из матросов кидает конец, к которому привязывают мокрого мужика и сбрасывают его прямо в воду! Боцман, я и механик тянем конец втаскивая мокрого героя.

- К топке его, раздевайте! – это мне и механику дает команду боцман. Мужик сам идти не может, руки и ноги его не гнуться, а лицо перекошено страдальческой гримасой. Понимаю тебя мужик! Сам недавно так же купался, никогда «моржей» не понимал, которые добровольно лезут в холодную воду зимой, это же просто мазохисты!

- Терпи, сейчас согреешься. У нас печка на борту, как знали с собой прихватили – подбадриваю я мужика, когда мы срываем с него обледеневшую одежду – главное яйца сразу в топку не суй, понимаю, что хочется, но так и спалить их можно.

- Пошёл нахер! Шутник! – стуча зубами огрызается летающий штурман – выпить есть?

- Нашёл у кого спрашивать! Если бы было, то уже бы не было! Мы тебе что? Не моряки что ли? – удивляюсь я, да я бы сам бы сейчас накатил, для согрева и для снятия стресса – а у вас в самолёте есть?

- Есть. Если дойдём до бухты, приговорим – обнадеживает меня, почти обнявший котел как родную жену, штурман.

- Тогда обязательно дойдём! Ради такого дела то, как не дойти! – слегка приободрился я и поймал заинтересованные взгляды механика и нашего «кочегара».

Тем временем боцман вел переговоры с лётчиками. Как я понял со связью проблемы, общаться с «Алеутом» получается только «ключом», то есть морзянкой. И сейчас радист плавбазы взял паузу, для получения ответа от капитана.

- Идём на остров! Подтверждение получено! – орёт обрадованный лётчик из своей открытой кабины, расположенной на носу самолёта. Я вижу, как боцман облегченно вздохнул, ночное море, и набирающий обороты шторм беспокоят похоже не только меня.

- Давай курс штурман – тут же перекладываю я ответственность за проводку нашей сцепки в безопасное место на настоящего и опытного штурмана, доставая карту и подсвечивая её фонарём.

Наш катер медленно разгоняется для того, чтобы не сделать рывка, и не повредить хрупкий фюзеляж, а на самолёте продолжаются спасательные работы. Экипаж черпает воду и заводит брезентовые чехлы на все отсеки и люки - мужики бьются за свою машины как львы!

Я думал до этого было страшно, а это были только цветочки! Вы попадали, когда ни будь в метель? А в метель в штормовом море? Сильный ветер поднимает высокие волны, их гребни рассыпаются на мелкие капли, белой паутиной, тянущейся над поверхностью моря, снег бьет то в лицо, то закидывает снежинки за шиворот. Катер и самолёт переваливается с борта на борт, все трещит, скрипит, всё что плохо закреплено катается по катеру. Закидывать в топку уголь – та ещё задачка. Тут главное, чтобы при накате очередной волны угли не высыпались обратно! Катер сильно рыскает (нос постоянно уходит то влево, то вправо), курс на компасе скачет туда-сюда. Наша скорость упала почти на нет, её хватает, только на то, чтобы связка оставалась управляемой. Впервые в жизни я шепчу себе под нос молитву. Теперь я знаю, что не зря Данте описал одним из кругов ада как ледяное озеро Коцит – вот он ад, передо мною!

Долгожданного острова так и нет на горизонте хотя я все глаза уже себе проглядел. У меня начинают появляться сомнения в компетентности штурмана, может он такой же липовый специалист, как и я? Может там вообще у него в голове Ленка поселилась? А что? Я же как-то сюда попал, может быть и Ленка с балбесом Борей тоже где-то тут?

- Надо снимать людей и рубить трос – кричит боцман на ухо штурману с самолета и оборачивается ко мне ища поддержки – так все не дойдём! Ваше корыто нас тормозит, скоро управление потеряем!

- Не бзди морячок. Правильным курсом идём, скоро будем на месте – закутанный в запасную штормовку голый мужик не отлипает от котла, только периодически делая вылазки к компасу и поглядывая то на карту, то на звезды – пол часа максимум. Ты главное не проскочи и с ходу в бухту заходи, развернуться и сделать новый заход не сможем.

- Через полчаса я рублю конец! – заявляет боцман, решительно стиснув зубы. Ну да, это ответственное решение - на всю жизнь, конец рубить, это вам не обрезание делать! Я бы вот не смог, лучше утонуть вместе с катером и самолётом… Хотя я всем сердцем поддерживаю нашего «командира», будь моя воля, я бы уже это гадский самолёт бросил!

- Земля! – крик рулевого раздаётся прямо над моим ухом, когда я в очередной раз, не знаю зачем, склоняюсь над шлюпочным компасом. По катеру разносится крик экипажа: «Ура!!!». Я ору вместе со всеми, завершение адской поездки близко! В очередной раз фортуна на моей стороне!

Глава 8

Боцман наш, всё же мастер! Вот без базара, снимаю шляпу. В шторм, с неповоротливым гидросамолётом на буксире и в почти неуправляемом катере, он с первого захода (другого правда у нас и не предвиделось) умудрился вписаться в незнакомую бухту, проведя нашу сцепку между покрытых белой бурлящей пеной камней!Правда ветер в бухте тоже был будь здоров и метель никуда не делась, зато волн и течения не было! А это не мало, поверьте мне!

- Прошли Витька! – от переизбытка чувств боцман от души врезал мне по спине, раззявив в улыбке свой щербатый рот. Наш конфликт в самом начале плавания мы оба уже позабыли и вот он падла драться лезет! Я тоже врезал ему по плечу, на что он только весело расхохотался и полез обнимать рулевого. Я же тоже не смог сдержать счастливой улыбки. Живы!

Самолёт загнали на песчаную отмель и сами стали на якорь рядом. Матерясь как сапожник, боцман и рулевой с трудом распутали затянувшиеся узлы троса. Вязали его намертво, а от рывков его ещё и затянуло. Ловко орудуя «боцманскими» ножами и используя свайки, они вдвоём почти час распутывали паутину из линей и тросов, которую накрутили лётчики. Устроив самолёт и распутав буксировку, лётчики перебрались в катер для того, чтобы согреться возле котла паровой машины. - Спасибо мужики! Спасли и нас и самолёт! – небольшого роста мужичек в зимнем, лётном комбинезоне и унтах жмёт каждому руку. Это и есть тот самый Молоков? Герой Советского Союза? Как-то на героя он не тянет, но вся наша команда с трепетом и уважением здоровается с героем.

- Спасибо не булькает товарищ Молоков – начинаю я, а то все как-то сдулись перед авторитетом полярного лётчика и молчат смущенно, как девки в общественной бане – но пузырь беленькой решит проблему.

Боцман с ужасом смотрит на меня. Такое впечатление, что я сделал что-то не то, а что-такого-то? Накатить бы не мешало, холодно же и страху мы натерпелись. У нас в катере бухла нет, а по разведданным, полученным от «пленного» штурмана, у них то как раз есть.

- Не слушайте Жохова товарищ комбриг! Это он с перепугу… - заблеял боцман. Кто тут комбриг? И что за зевание такое дурацкое?

- С перепугу говоришь? – усмехнулся Молоков сощурив глаза - да нет. Он просто вообще ничего не боится! Ха! А он мне нравится, молодец парень, настоящий моряк! Я тоже с Балтийского флота службу начинал, матросом. Выпить точно не помешает! Сашка, сгоняй за НЗ! Как вы тут вообще, нашего штурмана не обижали?

- Да мы его стороной обходили! Ходит по катеру, мудями, мороженными гремит, честных людей пугает – пожаловался я на неподобающее поведение мокрого летуна. Чего-то меня несёт, остановись Жохов! И чего я на этого героического эксгибициониста погнал? Хороший вроде мужик, и штурман каких поискать. Но вроде бы не обиделся он, наравне со всеми ржёт над шуткой, только у боцмана глаз слегка дёргается. Перенервничал бедный, когда катер наш вёл.

Пока мы перешучивались, Сашка, который оказался радистом, успел метнуться в самолёт и приволок две бутылки коньяка и шоколад. Это конечно ни о чём, нас тринадцать человек, так, губы помазать, но хоть что-то. Голый штурман скептически хмыкнул и вздохнув отлип от теплого котла, после чего гордо проследовал в гидросамолет, сверкая голыми ногами, обутыми в запасные валенки. У него точно загашник есть! Как это, штурман и без спирта? А как же приборы протирать, организмы штурманские?

Боцман с механиком резво накрыли импровизированный стол, прямо на котле нашего «паровоза». Банки с тушёнкой, сухари, сало, «трофейный» шоколад – это наш ужин и закуска. В качестве тары, в ход пошли несколько металлических кружек, защитный колпачок от пеленгатора, котелок, от куда-то взялась граненная стопка. Штурман притащил две стеклянные фляги со спиртом, и мужики обрадованно загудели.

- Ну давайте выпьем за наших спасителей - за моряков! – поднял первый тост Молоков. Мы чокнулись разнокалиберной посудой и опрокинули армянский коньяк себе в глотку – эх, хорошо пошла! Приятное тепло разлилось по телу, а в голове слегка зашумело. Нужно делать алаверды, а наш «командир» катера молчит, как воды в рот набрал или язык в … молчит короче, и я беру роль тамады на себя. Мне не впервой, за плечами опыт кучи испорченных мною мероприятий.

- Художники не рисуют, а пишут. Моряки не плавают, а ходят. Артисты не играют, а служат. И только лётчики не выёживаются, а просто летают… Так давайте выпьем за летчиков, которые просто каждый день, делают свою героическую работу! – гул одобрения и смех пронеслись по нашим не стройным рядам, и мы тяпнули ещё раз.

Выпивки и еды едва хватило на всех. Чуть больше ста пятидесяти грамм выпили, и кончилось всё веселие. Все разбрелись кто куда. Летчики, что удивительно во главе с Молоковом, забрались на мотор и открыли капоты, стараясь починить свою этажерку, ну а нас боцман разбил на вахты и отправил спать. Основная обязанность вахтенного - топить котёл, и следить за водой, ну и вообще за обстановкой. Учитывая то, что нас пятеро, смена получилась по два часа и моя очередь как раз перед рассветом.

Спать вчетвером на нашем катере сложно, но можно, как раз вдоль бортов с обоих сторон от котла, по двое и устроились. Мне досталось место вдоль левого борта почти на носу, к котлу только ноги прижаты, хотя и так хорошо, приятное тепло от ног разливается по всему телу. Мокрый, брезентовый чехол послужил нам одеялом, а вместо матраса и подушки - мешки от угля. Я так вымотался, что заснул практически сразу и разбудил меня не механик, которого я должен был сменить, а адский шум заведённого мотора. Летчики похоже справились с ремонтом и проверяли двигатель на разных оборотах.

- Да что бы вам пусто было! Вот какого хрена ночью свою тарахтелку заводить?! Люди между прочим спать хотят! – бурчу я поднимаясь. Тело в неудобном положении затекло и заснуть, терпя боль, я точно не смогу.

- Ты Витька по тише бы вёл себя. И так у тебя язык без костей! – бурчит боцман, который тоже проснулся от шума – ты вчера чего это учудил? Ты хоть знаешь с кем разговаривал?!

- С Молоковым разговаривал, я что, тупой что ли? Ты вот сам чего молчал? Позоришь моряков и флотилию перед летунами! Да если бы не я, вы бы воду забортную пили вместо коньяка! – отвечаю я на несправедливый наезд.

- А то балбес, что Молоков не просто летчик и герой, а он ещё и начальник Главного управления Гражданского воздушного флота СССР при Совнаркоме! Величина! Да с ним даже наш капитан-директор так как ты разговаривать не посмеет!

- Ну и чё! Он нормальный мужик, шутки понимает, в отличии от всяких там боцманов, которые ещё и самолёт Молокова утопить хотели. Да я считай наши задницы спас! Бурчит он ещё на меня… - возмущаюсь я. Молоков и правда вчера был весел и много шутил, в основном со своим экипажем, ну а из моряков только я в разговоре участвовал.

- Это да, это ты с рацией хорошо придумал – соглашается боцман – только ты бы всё равно болтал поменьше. Вчера всё обошлось, но сегодня с шутками своими не лезь! Не того мы полёта птицы, чтобы с такими людьми за панибрата быть!

- С какими такими? Чем он лучше тебя или меня? Две руки, две ноги, башка одна, рогов я на ней не заметил. А у нас в стране все равны! За то и боролись в революцию! А мы можно сказать с ним боевые товарищи, есть ещё такое умное слово как коллеги, но тебе не понять. Он челюскинцев спасал, а мы его спасли.

- Так-то оно так, только зачем ты с него спиртягу требовать начал? – стоит на своём боцман.

- А за тем, что делится надо! У них есть, у нас нет, а рисковали все одинаково! Мы, комсомольцы, друг друга в беде не бросаем!

- Так он партейный.

- Тем более! Согреться надо было, чтобы не заболеть? Надо было! Вот я и нашёл чем и как. Проявил сознательность и инициативу! Во! Да и медицина говорит, что коньяк полезен для здоровья!

- Балабол ты Витька, тебя хрен переспоришь! Знаем мы все твою медицину по имени Ирка… Но смотри Витька, я тебя предупредил – сплюнул в море боцман – ладно, всё равно уже никто спать не будет. Подъём! Будем решать, чего дальше делать будем.

- Зависть к товарищам, плохое чувство! А чего делать спрашиваешь? Так погоды надо ждать, да и пока лётчики ремонт не закончат нам выходить нельзя. Вдруг их снова буксировать придётся? А у них, судя по всему, чего-то там туго идёт – мотор, который нас разбудил, только что зачихал и заглох снова – надо по рации прогноз запросить и указания. Наше дело маленькое, чего скажут, того и будем делать. Харчей только у нас уже нет, вчера всё приговорили, может у летунов и есть чего, но вряд ли, они свой НЗ вчера тоже весь выставили.

- И то верно. Пойдём Витька, к летчикам в гости сходим. Надо посмотреть, чего они там возятся и попросить по рации «Алеут» вызвать – вздохнул боцман. Непогода и не думала успокаиваться. Всё тот же снег с ветром, а на выходе из бухты гуляют огромные гребни волн.

- Ага. Как с Молоковым разговаривать, так пойдём Витя, а как самому так «птица не того полёта» - бурчу я – пойдём уж, птица.

Мы подтянули катер к самолёту и перелезли с боцманом на фюзеляж. Четверо летчиков упорно трудились на верхнем крыле, а ещё трое были где-то внутри огромной машины.

- Привет трудовому народу! Как успехи в ремонте? Может помощь какая нужна? – поприветствовал я всех сразу. Из-под брезента, который накрывал один из люков, высунулась заспанная, помятая и недовольная рожа давешнего штурмана. На нас дохнуло ядреным перегаром. А штурман то, судя по всем приметам, вчера не все свои запасы на общаг поставил! Вот же мышь летучая! Крыса, то есть, если на сухопутный язык переводить!

- Чего шумите водоплавающие? Спать не даёте! – бурчит штурман.

- Да как в таком шуме спать?! Тебе то ладно, заправил компас, паров надышался и хорошо, а мы к такой музыке не привычные. Кстати! Осталась ещё чего? А то, ты я смотрю сам не справляешься, я ведь тоже штурман, могу помочь по-братски приборчики протереть.

- Сами справимся! – испуганно вздрогнул штурман и исчез под брезентом.

- Жадина! – проводил я взглядом беглеца.

Передо мною с верхнего крыла на фюзеляж спрыгнул мужик, весь покрытый разводами масла, я с трудом опознал в нем Молокова. Вид уставший, замученный. Руки распухшие и красные, видимо железо на морозе держал.

- Ого! А вы что, товарищ комбриг, сами мотор что ли чините? – удивляюсь я.

- Конечно! Кому как не мне? Я же раньше авиамехаником был – устало поясняет мне «большой начальник» вытирая ладони ветошью – карбюратор барахлит. Никак наладить не можем! Несколько минут работает и глохнет зараза!

- Печально. Товарищ Молоков, а вы можете запросить по рации прогноз погоды и распоряжения от нашей плавбазы? Хотелось бы знать, как долго нам тут находится придётся. Уголь мы жжём постоянно, еды нет, так что хотелось бы знать на что рассчитывать.

- Запросим, а печку свою тушите, уголь действительно стоило бы поберечь – даёт согласие лётчик - с едой… придётся потерпеть, у нас НЗ тоже закончился.

- Нельзя её тушить. Тогда вода замёрзнет, там же нужна пресная, забортная не подойдёт. Так что мы вынуждены поддерживать котёл под паром – возразил я, и посмотрев на огромный открытый капот двигателей самолёта – а скажите, может ли ваш самолёт лететь на одном моторе?

- Лететь может, а взлететь нет, ты думаешь я об этом не думал? Зря мы приводнились конечно, нужно было продолжать полёт, да кто же знал… - досадливо махнул рукой Молоков.

- Так это… А если пока два мотора работают просто взлететь? Хватит времени работы поврежденного двигателя на взлёт? Ну а потом пускай глохнет, вы уже в воздухе будете – выдал я очевидную для меня вещь.

- Твою же душу да через коромысло! – вдруг выругался Молоков и схватил меня за плечи, я испуганно вжал голову и зажмурил глаза, походу прав был боцман, мой язык меня подвёл! Ругается начальство! - а ведь ты прав парень! Как я до этого сам не додумался?! Сашка! Сашка вставай! Срочно узнай погоду!

Молоков бросился в очередной спрятанный под брезентом люк и исчез из виду. Мы молча приглянулись с боцманом и направились на свой катер, теперь всё зависит только от погоды.

Через четверть часа мы уже знали, что распогодится должно к вечеру, а катер бороздил бухту с похмельным штурманом летунов и Молоковым на борту и считали, подойдёт ли она для взлёта.

- В притык. Должны взлететь. Но если мотор заглохнет при разбеге, то мы можем на скалах остаться – задумчиво говорит Молоков, после того как бухту измерили вдоль и поперёк.

- А если взлетать по направлению к выходу из бухты? – спрашиваю я.

- Можно и так, но ветер будет боковой, нас может снести. Да и вход узкий, вписаться точно, будет почти невозможно, лучше взлетать на берег, там скал высоких нет.

- А если вывести вас из бухты?

- Волна всё же будет приличная, окно в погоде совсем маленькое, так что это не вариант, нужно или ещё ждать неизвестно сколько или пробовать взлететь с бухты. Ладно, отдыхайте, а мы ещё с мотором повозимся, может и удастся его починить. Вечером видно будет.

Жрать хочется, сил просто нет. Вчера всё съели, а уже обед. Кишка за кишкой гоняется. Ну вот зачем нужно было вчера превращать закуску в еду? Пить можно было и вообще не закусывая! А теперь сиди, голодай. И неизвестно сколько это всё продлится. Да даже если летчикам и удастся взлететь, то нам то ещё не на плавбазу пилить! И сколько это времени займёт я не знаю. Причем возвращение меня очень сильно волнует. Перед взлётом самолёта, нам по рации передадут курс, и координаты «Алеута» и мне нужно будет вывести наш утлый катер на плавбазу, которая вообще то не стоит на месте, а перемещается следом за китобойцами, которые ищут китов. Вообще у меня есть план, как выкрутиться, но вот получится у меня или нет, большой вопрос.

Весь день мы пытались ловить рыбу. У нашего боцмана в катере оказался набор для «выживания», в котором помимо сигнального пистолета оказался и небольшой рыболовный набор. Огромные крючки, толстенная леска, в качестве наживки использовали отходы вчерашнего пиршества. Тишина. Не клюёт, или просто наш «командир» ловить её не умеет. А может и погода не та? Я знаю со слов отца (сам то я не рыбак) что рыба всегда клюёт или «вчера», или «завтра будет клевать». А ещё, в единственный наш совместный выезд с отцом на рыбалку, ещё когда я был подростком, я узнал, что рыбы подразделяются на несколько видов: рыба-падла, рыба-сучара и рыба-гандурас. Эти виды очень редкие и хитрые и видимо в изобилии водятся именно в нашей бухте, так как боцман то и дело поминал их по очереди, глядя злым взглядом в темную и холодную воду.

К вечеру действительно распогодилось, снег перестал идти, а ветер стих. Боцман с досадой бросил свои самодельные снасти на дно катера и прекратил свои бесплодные попытки накормить нас жаренной в котле рыбой. Нам предстояла задача снова восстановить буксировочную систем и отбуксировать гидросамолёт на место старта.

Летчики и боцман вяжут систему, а я забрался в кабину штурмана самолета и начал реализовывать свой план возвращения на базу.

- Коллега, не поделитесь опытом с молодёжью? – начал я подкат – я вообще совсем недавно штурманским делом занимаюсь и честно признаюсь, что боюсь ошибиться.

-Ну чего там у тебя? – вальяжно развалившись на сидении, покровительственным тоном спрашивает меня опытный навигатор – рассказывай.

- Ну вот смотрите, координаты базы нам скинули, вот они – я сунул штурману лист с записанными карандашом цифрами, которые мне передал Сашка радист и добавив в голос заискивания и лести продолжаю – давайте вы рассчитаете курс, а я понаблюдаю, как вы это делает? Просто хочу посмотреть на работу такого отличного специалиста как вы, не каждый день такой опыт удается получить.

- Ха! Да, повезло тебе салага, давай карту свою и учись пока я жив! – вот именно, пока ты жив, а ну как самолёт разобьётся? Кто мне тогда курс рассчитает?

Надо отдать летуну должное, он объяснял всё буквально на пальцах, а я внимательно и сосредоточенно слушал. В первый раз я на «лекции» сосредоточился так, что аж мозг вскипел. Опытный штурман неторопливо и обстоятельно рисовал курс катера с учётом всех факторов: течение, ветер, снос, поправки на компас, и так далее и тому подобное. Кривая линия предстоящего похода вырисовывалась на моих глазах, а я только рот открыл от удивления. Как же много нужно знать, чтобы быть морским штурманом! Жохов из раздолбая и неудачника, который пролюбил своё тело, потихоньку перебирался в категорию сильно уважаемых мною людей, ведь он всё это раньше знал! Пока дебил в моём лице не заселился в его умную голову.

Самолёт набирал скорость. Весь экипаж катера застыл в немом ожидании. Тяжело идёт, но потихоньку скорость увеличивается, а оба двигателя пока ещё работают. До берега было уже всего ничего, когда воздушная лодка наконец-то оторвалась от водной поверхности, но рано радоваться, всё ещё не закончено, остров скалист и пилоту нужно перетянуть свою машину через эти скалы. Кажется, фюзеляж самолёта касается своим брюхом камней, так низко летит биплан. Ну же! Ещё немного!

- Ура!!! – во второй раз за два дня ликующий крик раздаётся над нашим «пароходом», когда, миновав опасность, самолёт уверенно начал набирать высоту. Он совершил круг над островом и помахав нам крыльями скрылся в облаках, я только и успел заметить, что один из винтов вращается медленнее другого. Авторотация! Выключен двигатель! Как же вовремя они успели взлететь!

- Ну что Витька, домой? – спрашивает меня боцман, как только самолёт скрылся из вида.

- Домой. Держи карту, там курс проложен – почему-то я не решился сказать, что курс прокладывал я. Стыдно как-то стало за свою тупость. Ну ничего, у Жохова есть наставления и книги по штурманскому делу, и я их выучу! Больше я в такую ситуацию не попаду, во время этого приключения я понял, что шутки кончились, от моих знаний и умений зависит теперь не только моя никчёмная жизнь.

Глава 9

Почти пять часов мы добирались по штормовому морю до плавбазы! Боцман уверено шёл по курсу, проложенному на карте, а я стоял рядом, и учился. Не только прокладывать курс сложно, но и следовать ему непростое дело. Ведь на карте всё завязано на скорость катера и время следования с этой скоростью. Штурман летающей лодки построил для нас длинный, но легко читаемый курс от ориентира к ориентиру. По его словам, имея из навигационных приборов только шлюпочный компас с пеленгатором и часы, так проще и безопаснее идти и меньше вероятность сбиться с намеченного курса. У нас ведь для того, что бы определения скорости этой калоши нет даже таблиц определения скоростей по числу оборота винта. Так что сейчас мы идём с одной стороны сложным и извилистым курсом, а с другой стороны он разбит на мелкие отрезки, которые по отдельности легко проходимы.

Боцман смотрит на меня с нескрываемым уважением, мне аж неудобно становиться, но признаваться в том, что курс катера считал штурман летунов а не я, мне нельзя. Стыдно, но нельзя!

То, что мы идём правильно ни у кого (даже у меня) сомнений не вызывало, в строго обозначенное на карте время появлялась очередная скала или островок и боцман давал команду перекладывать румпель на новый курс и так ровно пять раз.

К плавбазе мы прибыли без проблем и особых приключений. Голодные, замерзшие, но очень довольные проделанной работой и уже через пятнадцать минут, поднявшись по штормтрапу мы с боцманом стояли перед светлыми очами корабельного начальства в рулевой рубке.

- Докладывай – без всяких приветствий приказал капитан-директор боцману. Чего-то он какой-то не выспавшийся. Обычно по нашему капитану не поймёшь его настроение, а сегодня он явно сильно возбужден, не понятно только, хорошо это или плохо.

- Помощь гидросамолёту оказана, отбуксировали его для проведения ремонтных работ в защищённую бухту. После окончания ремонта и успешного взлёта самолёта, вернулись на плавбазу, за время плавания происшествий не было – отбарабанил боцман, стоя чуть ли не по стойки смирно и поедая глазами начальство.

- Молодцы! От управления гражданской авиации пришла радиограмма, что самолёт прибыл в место назначение, нам выразили благодарность – довольно похвалил нас капитан.

- Как проявил себя Жохов? – это гадский старпом подключился к разговору. Морда недовольная, смотрит на боцмана сощурив глаза.

- Штурман Жохов проявил себя отлично! Курс проложен был верно, как до места аварии, так и для возвращения на плавбазу! Жохов определил район поиска гидросамолёта и первый обнаружил его по пуску ракет – забыв недавние обиды боцман зачем-то делает меня главным героем спасательной экспедиции. Я, стоя краснея и не зная, чего сказать, ведь я же вообще нихрена не делал!

- Да ладно тебе старпом – морщиться капитан и поворачивается ко мне – лётчики в радиограмме отдельно тебя поблагодарили Жохов, как там… «за гостеприимство и неоценимую помощь». Скажи мне Жохов, чего ты там такого сделал, что лично Молоков передал, что с него «причитается»?

- Э… Ну это… Водкой их только напоил, и подсказал как с одним исправным двигателем взлететь – ляпнул я первое, что пришло в голову и поспешно добавил - Хочу отметить, что вся команда катера, во главе с командиром сработали на пять с плюсом! Именно они произвели буксировку самолёта в шторм без повреждений! Рулевой и товарищ боцман провели катер по проложенному курсу точно и в срок. Вот.

Ух, отдал вроде должок, боцман стоит и млеет от моих слов как барышня, хоть сейчас в койку тащи (это шутка! Я не такой!). Но ведь это он главный герой нашей эпопеи.

- Где ты Жохов водку умудрился раздобыть?! – как обычно старпом из моего доклада выцепил самое «главное», сволочь толстая – я, впрочем, не удивлён, тебя Жохов куда не отправь, везде умудришься отличиться! Ты что себе позволяешь поганец, якорь мне в задницу! Ты что, Жохов, водку на катер пронёс?!

- Вы бы осторожнее с желаниями… - не выдержал я и ответил, хотя стоило бы молчать и с тупой физиономией получать «заслуженный» нагоняй.

По рубке на мгновение пронёсся шум сдерживаемого всеми силами смеха и даже капитан на мгновение расплылся в улыбке, но тут же взял себя в руки и с трудом принял серьёзное выражение лица. Похоже байка разнеслась по плавбазе и просочилась даже на верхние палубы.

- Виноват! – тут же поправился я – никак нет!

- Что никак нет! Отвечай нормально Жохов! Почему я должен всё из тебя клещами тянуть! – уже кипит как чайник старпом, он весь красный, того и гляди его удар хватит.

- Водку на катер на проносил, изыскал возможность добыть её в открытом море товарищ старший помощник капитана!

- Да это… товарищ капитан – подключился боцман, пока старпом хватал ртом воздух, не зная, что мне сказать в ответ – мы только ужин организовали, а товарищ Молоков и лётчики с самолёта спирт и коньяк из НЗ достал, ну мы и выпили в медицинских целях по сто грамм, чтобы не заболеть, не больше. Не было у нас в катере спиртного!

- Не было говоришь? – подключился к разговору капитан, в упор смотря на боцмана – а куда делось? В аварийном наборе спасательных шлюпок и катера спирт по инструкции положен иметься! Ты же у нас ответственный за состояние спасательных средств?!

- Так это… товарищ старпом приказал всё ему сдать, на хранение. Да мы чай, без понятий что ли? А чего он там без дела лежит? Вам то оно понятно нужнее… – сдал боцман старпома. Вот же добрая и наивная душа.

В рубке повисла тягостная тишина. Про нас с боцманом все похоже забыли, капитан зло смотрел на старпома, а тот ёжился под его взглядом.

- Я вам всё объясню Сергей Наумович… - начал старпом, но капитан его перебил.

- Конечно объяснишь, куда ты денешься. Потом… – он перевёл взгляд на нас с боцманом и продолжил – Объявляю вам благодарность! Будете отмечены в приказе, а может и ещё как вас поощрить придумаем, а пока свободны. Отдыхайте.

Мы с облегчением вывалились из рубки и перевели дух. Боцман вытер вспотевший лоб рукавом штормовки и осуждающе на меня посмотрел.

- Витька мать твою! Ты чего творишь то?! Чуть под цугундер не подвёл! Нахрена ты про водку ляпнул?! – возмущению боцмана нет предела.

- Так узнали бы всё равно, ты чего думаешь, никто из наших не похвастается, что с самим Молоковым водку жрал? Да уже по плавбазе разносят, пока мы с тобой там люлей получали. Или ты всех успел предупредить, что бы язык за зубами держали? Ну так лучше самим рассказать и забыть, чем забыть, а потом получить и вспоминать за что. Повинную голову меч не сечёт, тем более, что мы ничего плохого не сделали! Вон, сам капитан сказал, что положено!

- И чего делать то теперь, вот я попал… - сокращается боцман.

- Чего делать? Спирт идти получать для шлюпок и катера! С тебя кстати причитается, литр, не меньше! И что бы не разбавленный! Чего бы вы все без меня делали? Как дети малые, всё за вас Жохов должен решать! – выдал я - пошли в столовку, жрать хочу.

Отдохнуть мне дали до следующего утра. Я поел, помылся, перекинулся в карты и бахнул браги с раздельщиками и засел за учебники, найденные в вещах Жохова. Твою мать! Сколько же там формул! Таблицы скоростей, поправок, созвездий, схемы как их найти на звёздном небе и так далее и тому подобное! Жесть! И как всё это в голове у прошлого Жохова умещалось? Никогда бы по доброй воле штурманом не стал, это же считай всю жизнь с ненавистной для меня математикой рука об руки идти. Ну ничего, я выучу! Не сразу конечно, подожду, когда боцман мне литр спирта презентует и выучу! Ибо тут без пузыря никак не разберёшься.

- Слушай Витька и на ус мотай – учит меня Томас - Артпогреб на китобойце расположен в амортизационном отсеке с левого борта под главной палубой. В нем закреплены оцинкованные герметично закрытые и опломбированные ящики. Ну такие, примерно по полметра каждый, квадратные. В этих ящиках находился порох для гильз и порох в мешочках для гранат, а также обычные ящики с пыжами. Взрыватели храниться в отдельном металлическом ящике-сейфе, ключ от которого есть только у гарпунёра и капитана. Только гарпунёр, его помощник и марсовый могут в артпогреб заходить. Гарпунёр заряжает в пушку гильзу с пыжом, а помощник заряжает гарпун в ствол и собирает гранату перед стрельбой. Вкручивает взрыватель тоже помощник, так что ты Витька, должен устройство гранаты и взрывателя знать так, чтобы тебя ночью разбудили, а ты её с закрытыми глазами собрать бы смог!

Мы сидим с Томасом и набиваем холщовые мешочки порохом. Это как раз работа гарпунёра-наставника, готовит эти заряды перед отправкой их на китобойцев. Там этим заниматься некогда, а запас всегда должен быть. Вот Томас и занимается этим, крюйт-камера — это его вотчина. Томас колдует с весами и пересыпает порох в заготовленные мешочки, а мне доверили их зашивать. Ну вот нихрена я не швея! Все пальцы себе исколол! Томас смотрит на меня как на дебила, но помогать не лезет, только даёт идиотские советы и ругается постоянно.

- Витька мудила! Да ты как шьешь то?! Так же весь заряд высыпаться может! Чаше стежки делай бестолочь!

- Сам ты такой! Хрен моржовый! Взял бы, да и показал, как надо! – огрызаюсь я, в очередной раз вгоняя цыганскую иглу себе в палец – Ай бля! Давай я порох взвешивать буду, а ты шей!

- Да я тебе даже портки свои стирать не доверю! У тебя не голова, а задница! Да ты хоть представляешь, что будет если ты неправильно навесишь пороху?! Если больше положишь, то граната так рванёт, что гарпун повредит, резьбу сорвёт или вообще лапы вырвет и считай и кита упустишь и без гарпуна останешься! А если меньше положишь, то и стакан может не разорвать, тогда кит уйдёт тоже, а тебе придурку придётся эту гранату разбирать. А так и без рук можно остаться! Но тебе может и на пользу бы пошло, у тебя всё равно вместо рук грабли! Тут же всё рассчитано!

Так, переругиваясь мы и собираем припасы для китобойцев. Мы не только этим занимаемся, Томас учит меня всему, даже устройству китобойного судна.

Китобоец не большое судно, но на нем норвежскими конструкторами были учтены максимально возможные приличные условия для многомесячного обитания двадцати двух членов экипажа. Монолитная трехпалубная надстройка с верхним мостиком, за ним сигнальным. Нижний мостик на третей палубе, за ним штурманская и радиорубка, слева крохотная радиотрансляционная с одним приемником и передатчиком, в штурманской и радиорубке диванчик длиной метра полтора, на первой или главной палубе на всю ширину надстройки, в лобовой части, кают-компания на два стола. Слева от входа стол на шесть посадочных мест: три на диванчике и три к иллюминатору на вращающихся стульчиках, прикрепленных талрепами к палубе. За этим столом питается механики. Справа у входа стол на четыре персоны. Один стул под иллюминатором никто не имел права занимать - место капитана и стол этот для начальствующего состава к которому относиться и гарпунёр. Слева, перед кают-компанией довольно просторный камбуз с плитами для приготовления пищи, хлебопечью, мойками и другими необходимыми коку приспособлениями. Справа, напротив камбуза - столовая команды на два стола по шесть человек. Я учу устройство трюмов и палуб, механизмов и даже машины зачем-то. Но мне интересно, с Томасом вообще рядом находиться интересно. Изучать работу гарпунёра гораздо веселее, чем читать штурманские наставления, от которых у меня уже мозг закипает.

- Марина Карловна доброго вам здоровья и процветания вашей женской красоте, а можно мне Ирину увидеть? – я робко мнусь возле кабинета докторицы не решаясь войти, в прошлый раз только моя природная ловкость позволила мне без потерь и телесных повреждений ретироваться из лазарета.

- А. Женишок явился! Не бзди! Бить не буду. Пока. Проходи, садись пока Ирины нет, поговорить с тобой хочу – докторша мило улыбнулась и махнула мне рукой приглашая в кабинет. Вам, когда ни будь акула улыбалась? Или раскормленная до размеров среднего бронепоезда гиена? А мне уже второй раз, брр… Я не повёлся на провокацию, в прошлый раз всё примерно так же начиналось, а потом мне пришлось изображать из себя Человека-паука, убегающего от огромного Песчаного человека…

- Да я тут постою, натоптать вам сапогами боюсь Марина Карловна – быстро нашёл я причину не заходить в кабинет.

- Не ссы говорю! Чего-то ты не такой смелый, как тебя Ирка расписывает, и штурман от бога, и летчиков спас, и старпома не боится – передразнила мою девушку женщина-бегемот – Витенька то, Витенька сё, мой Витенька самый-самый. Тфу! Все вы мужики одинаковые! Кобели! Проходи, а то я сама за тобой приду!

- Ладно, если что, я сказал мужикам где буду, и от моего трупа вам просто так не избавиться – предупреждаю я врачиху и иду как на эшафот к предложенному табурету.

- Твой труп на опыты по препарированию пойдёт если что, со старпомом я договорюсь, мы с ним хорошие друзья, он сам на первом вскрытии с удовольствием поприсутствует – усмехнулась Марина Карловна – очень уж ему интересно, есть ли у тебя мозги Жохов.

- Скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты – ввернул я цитату из «Дон Кихота». Как я её! Тонко, метко, интеллектуально, непринуждённо!

- А в грызло? – тфу! А ещё врач называется, какие пошлые и грубые слов – ты Жохов свои умные словечки для Ирки прибереги, я уже почти десять лет на флоте и всякого насмотрелась и наслушалась. Ладно. Ну ка расскажи мне Жохов, какие у тебя намерения насчёт Ирки? Она мне как дочь, я её с того возраста знаю, когда она ещё в пелёнки ссалась. Это дочь моей подруги Жохов и за неё я тебе потроха все наружу выверну!

- Ну что вы сразу с угроз Марина Карловна? Намерения у меня самые что ни наесть светлые и добрые. Любовь у нас, что может быть чище и светлее? – попытался я извернуться. Меня тут что, под венец сватают?!

- Любовь… - передразнила меня врачиха – ты мне зубы Жохов не заговаривай! Я тебе не Ирка! Ты же бабник Жохов! Красивый ты сволочь, мечта всех малолетних сыкух, сама бы тебе отдалась будь по моложе, но ты же беда для женщины! От таких как ты подальше держаться надо. Короче, не морочь Ирке голову, поигрались и хватит. Пока она к тебе не прикипела намертво, или вы маленьких Жоховых не наделали, брось её и не лезь к ней больше!

Нифига себе заявочки! Да будь ты по моложе я бы всё равно лучше снова с китобойца выбросился в море, чем взял бы, то что она бы мне «отдала». И что это за предъявы насчёт «брось Ирку»? А как же я? А как же спермотоксикоз? Или мне прикажете вручную решать проблему?

- А может и второе заинтересованное лицо спросим? Это вы меня сволочью обозвали, а я вообще то добрый, мягкий и пушистый. Ну а вот если я сделаю так, как вы предложили, то точно в эту категорию перейду. А оно мне надо?

- Ирку спросить? Да ты дурака то не включай! Она же за тобой как болонка сейчас бегает. Её сейчас что не спроси, всё на «Витеньку» разговор переходит. Короче, Жохов, я тебя предупредила! И мой тебе совет, послушайся и сделай как я тебе велела! Ой Ирочка! – тон докторшы разительно изменился, когда скрипнула дверь и на пороге появилась Ира - Привет, а мы тут с Витющей разговариваем, только жаль, что у него дела, он уже уходит. Да Витя?

- Да дела могут и подождать… - начал я, но наткнувшись на взгляд докторши запнулся – хотя Марина Карловна права, задержался я чего-то, вечером на ужине увидимся Солнышко!

Быстро чмокнув зардевшуюся Ирку в щёку, я позорно бежал. Блин. Вот это стресса я сейчас хапнул! Как будто в клетке с тигром побывал. Эх. Накрылся мой незапланированный досуг, а я думал пока Томас дрыхнет во время своей плановой сиесты, я успею пару раз с Иркой «поздороваться».

Совет я конечно не послушался. Чего мы, маленькие что ли с Иркой? Да и кто такая докторша то? Чего я каких-то бройлерных кур слушать буду? В общем общения я с Ирой не прекратил, и даже более того, практически перебрался на местожительство к ней в каюту. Одна жила одна, а я устал в кубрике раздельщиков, там хоть мойся, хоть стирайся, а запах казармы насквозь пропитал меня и мои вещи. Ну а с Иркой все тридцать три удовольствия, я уже и забыл, когда сам стирал свои портянки и другие вещи, не говоря уже обо всём остальном. Но зря я списал врачиху со счетов, ей удалось меня удивить. Через пару дней меня снова дёрнули к старпому.

- Ну что Жохов, закончилась твоя учёба – злорадно уставился на меня толстячок, впрочем, разговаривая почти вежливо и официально – собирайся. Через два часа на «Энтузиаст» отправляется катер с припасами, и ты отправляешься с ним. Хватит тебе отдыхать, пора и поработать, у них помощник гарпунёра выбыл до конца рейса, и ты его заменишь.

- Так это, подождите. На «Энтузиаст» же катер вчера ходил… - удивлённо и расстроено замямлил я. По плану, который знал весь экипаж плавбазы, «Энтузиаст» должен был выйти из ремонта только через неделю. С «водителем» катера, тем самым боцманом, мы периодически общались, и он сам мне говорил, что на «Энтузиаст» он ходит только в самом крайнем случае, и то, если аварийному китобойцу нужны какие-либо запасные части. Как раз вчера он вернулся, отвезя им последние необходимые для завершения ремонта материалы и ещё радовался, что больше ему в эту "жопу" переться не предёться.

- Ты знаешь Жохов, вот оказалось, что у них касторка на борту закончилась, а без неё никак – смеясь мне прямо в лицо говорит старпом и разводит руками – доктор наш сказала, что нужно срочно пополнить запасы, вдруг у кого запор случиться? И знаешь, она лично просила, что бы с катером отправился лучший штурман нашей флотилии Жохов.

Вот сука! Суки, то есть. Самки собаки! Придумали как от меня избавиться! А ведь доставкой припасов на китобойцев как раз и руководит старпом. Это он ради одного меня специально катер погонит хрен знает куда, только что бы Жохова на борту не было?! Ну докторша, я придумаю как тебе отомстить!

Перед прощанием я успел шепнуть Ирке, кто виноват в нашей разлуке. Она рыдала у меня на плече никого не стесняясь, сальных шуточек и подколок я так и не услышал, хотя народу сбежалось посмотреть на этот концерт более чем достаточно.

- Передавай от меня привет Питерсону, он хоть и раздолбай каких поискать, но гарпунёр хороший – напутствует меня Томас – в карты с ним играть не садись, а в остальном слушайся, он тебя многому сможет научить, не так как я конечно, но тоже не плохо. Эх Витька, тебе бы ещё года два подучиться, отличный бы из тебя помощник получился, и куда все торопиться? Китов на всех хватит…

«Алеут» скрылся за кормой катера, а впереди меня ждал новый этап моей морской жизни.

Глава 10

Через три часа мы уже заходили в бухту очередного островка, где на ремонте стоял «Энтузиаст». Вопреки названию, эта колоша энтузиазма у меня не вызвала. Маленький кораблик с пушкой на носу был весь покрыт наледью и снегом, я ещё с катера увидел, как чуть ли не весь экипаж, в одинаковых ватных костюмах, усиленно машет ломами и лопатами очищая судно. Только на корме было относительно свободное от льда место, где стояла стальная тренога, очевидно с помощью которой и меняли винт. Для того, чтобы добраться до поврежденного винта судна, корма была полностью освобождена от груза и максимально облегчена, носовая же часть наоборот. Судно стоит с сильным дефферентом на нос.

Вообще про этот ремонт уже по всей флотилии легенды ходят. Когда «Энтузиаст» повредил винт, у капитан-директора возникла дилемма, либо попытаться отремонтировать судно своими силами, либо тащить его в ремонтный док на буксире. Во втором случае флотилия теряла сразу два китобойца на неопределенное время, и они решили попробовать сделать ремонт самостоятельно.

«Авангард», отбуксировал поврежденного китобойца в заранее разведанное тихое место, после чего команда приступила к подготовительным работам. Сдернуть поврежденный винт с вала должен был так же «Авангарда», но не получилось… Тогда старший механик «Алеута» предложил другой способ – направленный взвыв. Для избежания воздействия на главный двигатель судна последствий взрыва, который собирались использовать для снятия винта, фланцы концевого и промежуточного валов разъединили. Взрывчатку готовил гарпунер «Энтузиаста» Питерсон, в резиновый шланг были помешены несколько гранат (без оболочки), а корпус изолирован дополнительной защитой. Ну а потом был взрыв, который и сдвинул винт с вала ударным способом. Капитан и механики проявили незаурядную изобретательность для ремонта судна, а применённый способ снятия винта вообще, по этим временам революционный.

Сейчас ремонт уже заканчивался. Механики возились с силовой установкой, собирая всё обратно и проверяя механизмы, а команда готовила судно к плаванию и охоте.

- Ну вот Витёк, прибыли. Забирай груз, свои вещи и вали нахер, а я назад пошкандыляю – дружелюбно попрощался со мной боцман, когда катер пристал к борту судна. Обледенелый штормтрап болтался прямо перед моим носом. Тяжело вздохнув и закинув на плечи свой сидор и мешок с лекарствами, я полез на борт.

- О! Пополнение прибыло! – зашумели незнакомые мне мужики, когда я перебрался через борт и оказался на палубе. Парни выглядели довольными, но изрядно потрёпанными. На этом судне нет таких условий как на плавбазе, тут всё подчинено только одной цели – охоте и доставки китов к плавбазе.

Наши три китобойца рассчитаны на восемь суток автономного плавания, и на эти восемь дней маленький кораблик должен был обеспечить экипаж всем необходимым. Двадцать два человека на скорлупке меньше сорока метров длиной! Китобойцы устроены так, что могут работать практически в любую погоду, но делая судно способным выживать и трудиться в штормовом море, пожертвовали многим. Китобоец – это неваляшка который останется на плаву в любой ситуации, но при этом он очень валкий, качает на нем жутко, даже почти в спокойном море, а что говорить про шторма? Вот и проверим, какой у Жохова вестибулярный аппарат…

- Здорова братва – вежливо поздоровался я с экипажем. Мне тут жить и трудиться неизвестно сколько, так что нужно уже прямо сейчас знакомиться с командой и заводить друзей – Витёк Жохов меня зовут. К вам помощником гарпунёра направлен. Капитан где? Или старпом?

- В кают-компании они, топай туда. Там как раз и Питерсон с ними, совещаются – охотно пояснили мне куда идти мужики и принялись за работу.

В кают-компании китобойца собрались четыре человека. Норвежца я определил сразу. Неопределенного возраста мужик с боцманской бородкой выглядел чужеродно среди чисто русских лиц. Высокий и худой, морда чисто скандинавская. Впрочем, одет норвежец был точно так же, как и все на судне, в ватник. А вот кто капитан, а кто старпом понять было трудно. Оба мужика возрастом за сорок, оба в тех же самых ватниках, и несмотря на царящий за бортом мороз - в фуражках. Все сидят за столом, на котором разложена карта и о чем-то увлеченно переговариваются, потягивая чай из граненных стаканов в металлических подстаканниках. Четвертый же человек присутствующий на совещании определенно кок. Этот одет в комбинезон, а на груди белоснежный фартук, так что принадлежность его к поварской профессии определялась сразу.

- Доброе утро. Жохов Виктор, прибыл на судно для дальнейшего прохождения службы в качестве помощника гарпунёра – представился я, переступив порог кают-компании.

- Жохов! Здорова! Да, наслышаны о тебе – усмехнулся один из мужиков в фуражке, вытирая мокрое от пота лицо носовым платком и с усмешкой глядя на меня - Рог, так расписал тебя, что я уж подумал, что к нам пришлют черта с рогами и хвостом, а ты я сморю на человека похож.

- С капитаном Роговым у нас вышли некоторые недопонимания – начал оправдываться я, краснея как помидор.

- Ну да, как же, вся флотилия уже знает, что за «недопонимание» у вас с Рогом – ржёт мужик, и тут же подавив улыбку продолжает – только учти Жохов, если попытаешься что-то подобное провернуть на «Энтузиасте», я твой стручок вырву и акулам скормлю! Понял меня?!

- Понял, не дурак. Только хочу отметить, что проделал всё это я не по своей воле, а был сильно пьян. А вот напоили меня как раз по распоряжению капитана Рогова, так что тут можно сказать, что пострадавший как раз я. Обещаю вести себя прилично – посчитал я нужным хоть немного объясниться.

- Куда ты денешься, конечно будешь – это уже второй мужик подключился. Я так и не разобрался, кто из них, кто. Мужик махнул рукой в сторону норвежца и продолжил – знакомься, это Питерсон, наш гарпунёр и твой непосредственный начальник. Теперь дальше Жохов. Ты у нас помощником числишься, до тех пор, пока Гуржиев не поправиться, но учитывая то, что ты всё же штурман, то будешь включен в стояночную вахту, в ходовые вахты мы тебя включать не будем, тебе будет чем заняться кроме вахт. Кроме того, от обязанностей помощника Питерсона тебя никто естественно освобождать не будет. Ты понял? Хорошо, на первую вахту заступишь вместе с третьим помощником, что бы понял, что к чему, а потом сам. Сразу предупреждаю, на стоянке, у нас вахту несут все кроме старшего механика, капитана и старпома, и вахты по двенадцать часов. Сам должен понимать, людей не хватает, а ремонт надо срочно заканчивать.

Херли тут не понятного. Всё я блядь понял! То есть сейчас я буду дежурить на мостике по двенадцать часов, а в свободное от вахты время ишачить на норвежского рабовладельца! Ну а в плавании, все четырехчасовые вахты мимо меня, я безвылазно буду на палубе китов искать и с гарпунным хозяйством возиться! Волки позорные! Я молча выслушал распоряжение не пойми кого, потом по ходу разберусь кто из них, кто, и сделал вид, что меня всё устраивает.

- Теперь следующее – перехватил нить разговора второй из начальников - проживать будешь в кубрики матросов, тебе покажут место Гуржиева, вот его и занимай. Все каюты заняты. Не пить! Особо тебя предупреждаю, на судне сухой закон! Сейчас Рау, это наш кок, проводит тебя и покажет куда можно положить вещи, десять минут тебе времени, а потом поднимайся на мостик и заступай на первое дежурство в составе действующей вахты. В этот раз смотришь просто, что и как у нас делается, до окончания вахты восемь часов, так что разберёшься. Всё, свободен, если какие-то вопросы возникнут, спросишь у мужиков.

И я поперся за коком искать свою койку. Похоже тут на «Энтузиасте» все жестко и насчёт меня у них особое распоряжение вышестоящего начальства. Ничем другим я не могу объяснить то, что меня сразу просто раком поставили. Да и вообще, как это возможно, чтобы человека, который только прибыл на судно сразу на вахту ставили? А познакомиться с людьми? А на раскачку время дать? Хрен с ним, мне бы только сейчас немного адаптироваться, а потом я придумаю как быть.

Через десять минут я стоял на открытом всем ветрам мостике и знакомился с третьим помощником капитана и составом вахты. На вахту тут на стоянке заступает четыре человека: вахтенный помощник капитана, вахтенный матрос, вахтенный рулевой и вахтенный механик. Сейчас и я тут пятым. С матросами всё понятно, они просто ведут наблюдение, механик сидит у себя в машине, ну а помощник капитана рулит всеми работами, пока начальство изволит попивать чаёк. Отлучаться с мостика нельзя, только если с разрешения в гальюн сбегать, даже прием пищи тут происходит. Двенадцать часов зимой на морозе тут стоять!

Неприятности мои начались практически сразу. «Трудфронт» далеко, на плавбазе Жохова никто не знал, а тут знакомца встретить довелось, и ладно бы я его помнил, так ведь память Жохова мне не доступна! Это же жесть какая то! Ну вот не помню я никого! Были у меня в той жизни друзья близнецы, так вот они мне рассказывали, что очень, в своё время, пугались незнакомых людей, которые подходили к кому-либо из них с полной уверенностью, что ты их должен знать. То один по морде получит за второго, то второй с девушкой поругается из-за того, что незнакомая дама начинает ему при невесте претензии предъявлять… Минусов быть близнецами примерно столько же, как и плюсов и неизвестно чего больше. Вот и я себя сейчас так же почувствовал, когда третий помощник капитана с ехидной усмешкой поздоровался со мной.

- Ого! Здорова дрыщь! – обозвал меня мордатый молодой парень с наглой рожей и большими, как будто специально сделанными зубами. Этакий щелкунчик – Это же просто праздник какой-то! Витюха, как же я рад тебя видеть, а я-то всё думал, кто же мне за табачком бегать будет, и вот ты здесь. Это судьба Витя, судьба! А ты что думал, я выпустился и ты избавился от меня? Думал больше не встретимся? А оно видишь, как повернулось.

Мордатый черт треснул меня по плечу и издевательски заржал. Судя по всему, этот парень большой Витькин «поклонник». А Жохов то походу, до того, как я его тело занял тот ещё лошара был.

- Простите не узнаю вас в гриме. С кем имею честь? Я ещё не всех лошадей в этой конюшне знаю, но ваш хлебальник никогда бы не забыл – зря ты так парень, Жохов то он кардинально изменился, это же практически другой человек. Я это! А меня никакая псина чморить не будет!

- Ты что Жохов! Уху ел?! – морда угрожающе сжал кулаки и начал надвигаться на меня – или ты забыл, как я тебя херачил на первом курсе?!

- Ты чепушила, берега что ли попутал?! – не стал отступать я, тем более за нашим разговором с интересом следили вахтенные матросы и ещё несколько членов экипажа. Тут сейчас решается всё! Моё место в иерархии команды и моя дальнейшая жизнь на этом китобойце! Я тоже сжал кулаки и сделал шаг вперед – я тебе сейчас глаз на жопу натяну и моргать заставлю! Ты учти, козёл, Кощей тоже думал, что он бессмертный!

Драки было не избежать. Судя по всему, судьба меня свела с очередным дегенератом, который любит самоутверждаться за счет более слабых. Таких мне довелось повидать много. С ними отступать и мириться никак нельзя, все такие движения будут восприняты как слабость. Лучше сейчас по морде получить во время честной драки, чем потом терпеть унижения и издевательства.

- Хорош мужики! Вы чего как петухи друг на друга прыгаете? – седой вахтенный матрос вмешался в перепалку только тогда, когда мы уже были готовы схватить друг друга за горло – Димка! Тебя же уже капитан предупреждал, чего ты к парню прицепился?

- Не лезь не в своё дело Дед! – огрызнулся мордатый, но от меня отступил – а с тобой Жохов я ещё поговорю! Ты ещё пожалеешь!

- Да я уже бля жалею! Восемь часов запах из твоего рта нюхать! Тут противогазы не выдают? – не обращая внимания на Бивнева, который уже снова был готов броситься на меня, я обратился к матросу, которого мой недруг Дедом назвал – может изыщем один для этой сортирной ямы?

- Ты паря тоже не кипятись! Чего там между вами было я не знаю, но на мостике вы свои разборки оставьте! – Дед, смотрит на меня строго, но с интересом. Очевидно этот старый матрос тут пользуется авторитетом в коллективе.

- Как скажешь. Если Бивень звиздеть в мою сторону не будет, то и я промолчу – покладисто соглашаюсь я.

- Я не Бивень! – похоже эта кличка с детства преследовала третьего помощника, и жутко раздражала его, потому что он тут же бросился на меня в драку. Я едва увернулся от удара, и мы сцепились на узком мостике как два борца. Навигационные приборы и переговорные трубы больно впились мне в спину. Так и с мостика слететь можно! Ограждение тут не сильно высокое, а до палубы лететь далеко. Извернувшись я воспользовался самым проверенным и подлым приёмом уличной драки и просто на просто, воткнул коленом в пах своему оппоненту. Бивень повалился на палубу с выпученными глазами, но так как я его держал за грудки, упасть он смог только на колени.

Всё произошло настолько быстро, что бросившиеся нас разнимать вахтенные матросы просто не успели, а поднявшийся как раз в это время на мостик один из обладателей фуражек, застыл с открытым ртом, наблюдая преинтереснейшую картину. Бивень стоя передо мною на коленях и плакал, вцепившись в мою фуфайку.

- Это что тут, мать вашу, происходит?! – отмер он буквально через пару секунд – Бивнев?! Жохов?!

По известной причине Бивнев говорить пока просто не мог и перед начальством пришлось отдуваться мне.

- Товарищ командир, разрешите доложить?! – я отпустил Бивнева и встал по стойке смирно, от чего удерживаемый мною соперник повалился вперёд и чуть не пробил уже мне по яйцам своей бестолковой головой. Я вовремя подставил бедро, но Димон так и остался стоять на коленях, уткнувшись головой мне где-то ниже ватерлинии.

- Докладывай Жохов! – тут же перевёл на моё лицо свой начальственный взгляд хер пойми кто.

- Мы с третьим помощником Бивневым старые друзья, ещё с мореходки. Расстались мы давно, думали, что уже не увидим друг друга, а тут я на мостике появился, вот и расчувствовался мой дружище, аж до слёз, истерика у него – выдал я начальству и обратился уже к Бивневу – Дима, хватит плакать, вставай давай с колен, я же тут, ты чего? Вместе теперь служить будем.

- А чего он тогда за хер свой держится? И тебя ниже пупка целует? Вы что?! Содомиты?! – нихера себе заявочки! Я поспешил отойти от скомпрометировавшего себя Димасика и встал на защиту своей чести и достоинства.

- А вы знаете, я что-то такое давно подозревал! Вы мне только что глаза открыли! То обниматься лезет, то целоваться… Фу! А я всё думаю, чего это с ним…. И бабы у него нет! А у меня есть! Про то вся флотилия знает! С медсестрой Ирой, с «Алеута», я обручён товарищ командир! Женюсь по приходу в порт! Прошу избавить меня от домогательств этого мужеложца!

- Разрешите доложить товарищ старший помощник капитана? – в разговор вмешался Дед. Ну вот и разобрались, это значит сарпом будет, и походу сейчас Дед нас ему сдаст.

- Докладывай Дед – ого, как вежливо старпом и тоже по погонялу, к матросику обратился. Точно с Дедом нужно дружить.

- Значить было всё так. Как только этот – Дед указал на меня пальцем – поднялся на мостик, Бивнев тут же начал его разными словами поносить, а потом и в драку кинулся, а вот этот, его уработал по-быстрому. Ну а теперь дурака включил. Это же пол команды видело, мостик со всех сторон открыт.

- Так… Так всё было Жохов? – обращается ко мне старпом. Чего делать? Сдать Димона или нет? Сдавать то не по понятиям…

- Никак нет! Мы и вправду поругались немного, старый конфликт, но драки не было! Просто Бивнев о компас ударился пахом, а я его поднять хотел. Многоуважаемый Дед просто этого не видел, так как Бивнев к нему спиной стоял, вот ему и показалось.

- Бивнев! – старпом перевёл взгляд на начавшего приходить в себя третьего помощника – ну ка скажи мне паскудник, кто мне правду говорит?

- Жохов… - прохрипел сквозь слёзы Димон, держась за борт ограждения мостика и пытаясь подняться.

- Тебя же Бивнев уже предупреждали! Ты, который раз уже в драку лезешь?! - походу наши с Бивнем голоса ничто против голоса незаметного рулевого с кличкой Дед. Старпом нам явно не поверил – всё тебе неймётся? Хорошо, теперь на вахту ты будешь заступать вперёдсмотрящим, в бочке сидеть будешь! Все мать его двенадцать часов! И гадить в штаны будешь, потому что если ты за время дежурства хоть раз спустишься с мачты, то я тебя на берег спишу с волчьим билетом! Теперь ты Жохов! Не успел и получаса на судне провести, а уже драка! Твоё счастье, что Дед говорит, что не ты первый начал, но это тебе последнее предупреждение! Нас про тебя предупреждали Жохов! Остаёшься на вахте вместо Бивнева, пока он не очухаеться! Дед, присмотри за ним!

Два морячка по приказу старпома увили Бивнева вниз, а я остался на мостике растерянно оглядываясь по сторонам. Меня на вахте одного оставили? Они что? С ума сошли?! Понятно, что Жохов раньше вахты стоял, в том числе и ходовые, но я то нет!

- Наш девиз: «Никто кроме нас. Где мы – там проблемы!» - тихо прошептал я себе под нос переиначив слоган Морской пехоты. Ну так ведь и есть! Куда не попаду – всюду жопа!