Кисмет или испытание временем

Глава 1. Возвращение домой. Часть первая. Стабилизация

Мы с женой вторую неделю отдыхали на пасеке Ильдара Флюровича, бывшего казначея у генерала Судоплатова. Шёл октябрь тысяча девятьсот семьдесят третьего года, бабье лето в наших краях. Погода стояла райская, днём воздух нагревался до двадцати градусов тепла, комары и мошка давно исчезли. Тамара готовила нам завтраки, обеды и ужины. Я ежедневно приносил улов в виде хариусов из ближайших речек и ручьёв, где переставлял две привезённые морды. Иногда жена варила грибовницу из собранных нами на прогулках грибов. Но Ильдару больше понравились салаты из свежих рыжиков по рецепту писателя Солоухина.

Простейший рецепт: свежие рыжики разрезать тонкими пластинками, посолить и оставить на полчаса для выделения сока, потом заправить сметаной, нарезать лука по желанию, и всё - можно есть. Вся наша семья такими салатами баловалась лет пятнадцать, если не двадцать. А пасечник не знал подобного рецепта, да и сырые грибы ему были в диковинку. Вот и отрывался под старость лет бывший казначей разведки, а ныне пчеловод Ильдар Флюрович.

И каждый день на обеденном столе, кроме грибов и рыбы, обязательно были блюда с мясом. Солянка, харчо, борщ, мясные щи, свиная поджарка, котлеты, макароны по-флотски и тому подобное. Тамара, моя жена, великолепно готовит, а главное - любит кашеварить. Поэтому кормились мы с пасечником не просто разнообразно, а порой на спор пытались угадать по запаху готовящееся блюдо. С прогулок мы с женой умудрялись приносить не только грибы. Как-то на лесной тропинке, буквально из-под ног, выпорхнули два рябчика. Я машинально их парализовал, и они упали перед нами почти на тропу.

- А не побаловаться ли нам дичью? - взглянул я на жену.

- Да ну их, эти рябчики размером с воробья. Какой с них навар?

Мы с женой имели опыт употребления рябчиков в гостях у знакомого охотника. После чего стихи Маяковского «… ешь ананасы, рябчиков жуй…», воспринимались издевательством над бедными буржуями. Представьте себе тушку птички размерами едва больше воробья, сплошные рёбра и тоненький слой мяса над ними. Чего там есть? Бедным буржуям, чтобы утолить голод, таких рябчиков надо десятка два, не меньше. С ананасами та же картина. Как мы о них мечтали в советские годы, и как редко покупаем сейчас! Уж точно реже яблок и мандаринов.

- А ты супчик свари, получится, как куриный бульон. Да в печи потоми, поставь чугунок на ночь, всё мяско с костей слезет. Косточки выкинем, а супчик с мясом похлебаем.

Тамара, в размышлениях приподняв бровки, одобрила: - Экий ты хитрец, может и получится. Вот будем сегодня топить печь, и сделаю.

Я подобрал тушки рябчиков, ножом отсёк им головы и слил кровь подальше от тропы, чтобы не приваживать лис и всяких трупоедов. Добычу мы упаковали в пару пакетов и положили в рюкзак. Без него я уже пять лет не выхожу из дома, ни в лес, ни в город за покупками. Родная обшивка давно износилась, и знакомые швеи обшили старый каркас рюкзака новой, более плотной и неприметной тканью. Раньше весь город знал мой синий рюкзак, теперь его не видят. Большинство знакомых спрашивают, где я достаю такие рюкзаки с каркасом, а я отшучиваюсь.

Никто и не понял, что это тот же рюкзак, только заново обшитый. Так вот, в тот день я сбил ещё пару рябчиков, и нашими трофеями очередной раз удивил пасечника. Чтобы он не волновался, мы с женой договорились, что рябчики попались в расставленные мною силки. Потому и никаких ранений на птицах нет. Судя по глазам пчеловода, он не поверил, но вопросов не задавал. Тамара поставила суп на ночь томиться в печь, а на следующий день мы пробовали супчик из рябчиков. Да, очень похоже на куриный суп, вполне съедобный.

Ежедневно я практиковался в уходе за пчёлами, в их лечении, профилактике заболеваний, подкормке и прочим делам. Пасечник спешил передать мне свой опыт, предчувствуя близкую кончину. Собственно, ему за восемьдесят уже было, вполне понятны его тревоги. Я с интересом учился, поскольку Ильдар не скрывал, что завещал пасеку и пятьдесят гектаров окружающих угодий мне. Земля была в бессрочной аренде у колхоза, по договору могла быть передана наследнику.

В эти арендованные угодья входили пахотные земли, где колхозники по договору с пасечником сеяли гречиху, чередуя с другими медоносами. Ещё небольшой участок леса, почти сплошь заросший липами и маленькая речушка, на которой я изначально ставил морды. Позднее мы с женой нашли в лесу ещё пару речек, чуть крупнее ручьёв, но холодные и с хариусами. Поэтому я не вылавливал всю живность в одной речке, а старался брать излишки рыбы в разных речках. Да и не каждый день ставил морды.

А после поимки первых рябчиков вообще отошёл от рыболовства. Теперь мы с Тамарой гуляли по лесу допоздна, старясь вспугнуть больше дичи. Иногда это удавалось, пару раз мы приносили домой тетёрок. На них мяса было не в пример больше. А глухаря, напугавшего нас внезапным взлётом в десяти метрах, жена вообще запекла в печи с гречневой кашей. Как гуся. Вот на нём мяса и жира было достаточно, хватило, всем троим. Ещё и осталось.

И параллельно этим охотничьим развлечениям, мы не забывали о грибах. К окончанию двухнедельного бабьего лета, у нас образовался ведёрный туес с солёными рыжиками. И такой же туес с маринованными белыми грибами, перемежаемыми подберёзовиками. Всё это мы решили оставить нашему гостеприимному пчеловоду, в благодарность за радушный приём. Сам он мало грибы собирал, не любил далеко отходить от пасеки.

Тем временем председатель соседнего колхоза организовал установку необходимых шестидесяти столбов для линии электропередач на пасеку. Смету на эти работы и на навешивание проводов на изоляторы, чем уже начали заниматься электрики, мне Ильдар принёс из Лиственки. Оказалось не так и много, всего двадцать семь тысяч рублей. Десять тысяч аванса я отдал сразу, такие деньги были с собой на всякий случай. Остальные обещал привезти к моменту подключения, вместе с розетками, лампочками и прочим необходимым для дома электрооборудованием.

Можно привезти деньги заранее, но я опасался за Ильдара Флюровича. Вдруг пойдёт слух, что у него дома лежат такие суммы - для начала семидесятых годов просто немыслимые деньги. Сам же пасечник объявил в сельсовете, что денег пока нет, все лежат на книжке. И он поедет в город снимать их, когда проведут электричество, не раньше. Надеюсь, это застрахует его от грабителей. А пока мы с пчеловодом прикидывали, где в доме установить розетки, электросчётчик, повесить лампы и так далее.

Кроме пчеловодства и электрических хлопот, меня снедала ещё одна мысль. Во время прогулок по лесу, мы с Тамарой обнаружили подземный бункер, запертый на стальную дверь. Уже за пределами арендованной пасечником земли. И за оставшиеся дни усиленно искали пути подхода к этому бункеру, минуя пасеку. Буквально в последние тёплые дни такая тропинка нашлась, она вела от берега пруда и была довольно широка, но давно и прочно заросла, вплоть до молодых сосенок посреди тропы. Скорее всего, именно этой дорогой и пользовались хозяева бункера, приплывая на берег пруда из города. Ну не в деревенской же кузнице выкована стальная дверь?

До зимних холодов и снегопадов оставалось примерно две недели, за которые я собирался откопать землю, затянувшую дверь почти до замочной скважины, и посмотреть, что там внутри. Ильдару о найденном схроне мы не говорили, опасаясь, что это дело рук команды Судоплатова, а сам бывший казначей сидит здесь пасечником именно для присмотра за бункером. Расскажем мы о находке, и добрый дядя Ильдар нас тут же ликвидирует. Отравит, например, а лечиться от отравления я не умею.

Всё хорошее рано или поздно заканчивается, закончился и наш отдых на пасеке. В последний день бабьего лета мы попрощались с хозяином пасеки, погрузили на мопеды сумки с бельём, одеждой и прочей мелочью. Остатки продуктов и все наши грибные заготовки оставили Ильдару. И попылили по тропинкам в сторону города. Деньги я пообещал привезти через неделю, именно этот срок указали электрики. Тогда же я привезу все лампочки, розетки, выключатели и мотки изолированного провода. Электрики пообещали за небольшие деньги провести всю внутреннюю проводку, включая установку и регистрацию счётчика.

Кстати, они предложили установить счётчик из своих запасов. Наверняка списанный с коровника или колхозного клуба. За полтора часа мы не спеша добрались в квартиру. Открыли дверь в подъезд и завели туда мопеды. Потом минут десять я затаскивал наш транспорт и груз сначала на этаж, и затем заводил в квартиру. Как ни странно, отопление уже дали, несмотря на тёплое бабье лето. Ну да, это же Советский Союз, где отопление дают не по температуре, а по приказу. Этот приказ выпускают в строго определённый день осени, независимо от погоды за окном. В любом случае, нынешняя квартплата настолько низка, что можно включать отопление даже в июле месяце. Не разоримся.

- Дом, милый дом. - Тамара упала на кровать, раскинув руки.

- Лежи, я сейчас кофе согрею, - улыбнувшись, я отправился на кухню ставить чайник на газовую плиту.

Пока вода закипала, внимательно осмотрел нашу квартиру, следов обыска не обнаружил. Заменил флешки в видеокамерах, стоящих в квартире, вставил их в ноутбук, чтоб просмотреть, что творилось в наше отсутствие. Ноутбук я достал, естественно, из тайника.

Через десять минут мы с женой сидели за столом с кружками кофе. Тамара пила почти кипяток, я ждал, пока напиток остынет, просматривая флешки из обеих видеокамер. Камеры были запрограммированы на один кадр в десять секунд, поэтому запись не была длинной, но до вечера мне хватило. Я и ужинал с ноутом перед глазами, пока не хватило ума сделать выборку по изменению ситуации - на сработку датчика движения. И обе флешки сразу закончились, никто в квартиру не заходил, даже странно.

Раньше старший по подъезду почти каждое моё отсутствие использовал, чтобы осмотреть квартиру. Он ничего не воровал, но проверял содержание холодильника и кухонных шкафов. Даже под постельным бельём рылся, видимо, деньги искал. Многие пенсионеры в эти годы держат деньги в шкафах под стопками простыней. Нынче же не рискнул даже зайти, хотя я каждый раз оставляю ему ключ, когда уезжаю надолго. Может, испугался нападения цыган два месяца назад, которые изрешетили дверь квартиры из автоматов? Или получил указание от участкового, ко мне не соваться?

Чёрт с ним, главное - никто в квартире не был. Мы сделали уборку, приняли душ и завалились спать. На пасеке мы трижды ходили в баню, но Тамара её не любит. Поэтому я парился один, никакого удовольствия. Только в постели, после душа, мы почувствовали себя дома. Как бы ни было хорошо в гостях, это не дом. Завтра предстоит хлопотливый день, поэтому мы легли практически в половине восьмого вечера. Ничего страшного, мы же неработающие пенсионеры, можем хоть весь день спать. Ранние сумерки словно выключили сознание, оба уснули почти разом, едва натянув одеяло.

С утра после завтрака начались запланированные визиты и покупки. Первым делом, зашёл к Петровичу, старшему по подъезду. Доложил о возвращении из «дома отдыха», так мы залегендировали нашу поездку на пасеку. Оставил сувенир, в виде пары шариковых ручек с прозрачными корпусами, чтобы сомнений не было по отдыху в Подмосковье. У нас таких не продавали, более того, в центре была небольшая мастерская по заправке пустых шариковых стержней чернильной пастой. Настолько редко продавались шариковые ручки и так они были дороги, что пустые стерженьки носили заправлять, раз купить было негде.

Оповестив Петровича, мы пошли навестить Анфису Васильевну, с которой нас связывала давняя дружба. Прихватили пару банок маринованных грибов и пару копчёных форелей из старых запасов да заявились в гости едва ли не в восемь утра. Знали, что она, как и мы, рано просыпается. Анфиса обрадовалась, пригласила традиционно за стол, пить чай. Поболтали, рассказали о наших прогулках по лесу, якобы вокруг дома отдыха. Всё равно Подмосковье немногим отличается от наших мест. Бывал я в тамошних лесах, знаю.

Хозяйка поделилась с нами последними городскими новостями и сплетнями. Рассказала, что уголовное дело по цыганам, расстрелявшим нашу дверь из автоматов, передали в суд. Собственно, поэтому я и поставил в квартиру бронированную дверь, а Петрович добился установки стальной двери при входе в подъезд, запирающейся на ключ. Даже домоуправление согласилось, и из жильцов подъезда никто не протестовал. Стрельба из автоматов ночью хорошо мозги вправляет. В суд стрелки пошли по двум статьям - злостное хулиганство и ношение, хранение огнестрельного оружия.

Нас потерпевшими не признали и допросили один раз всего, для хулиганства достаточно, там могут обойтись без потерпевших. Собственно, потерпевшими были все жильцы подъезда, для суда достаточно. Однако по этим статьям санкции предусматривались законом небольшие, могут вообще два-три года дать. Если вызовут на суд, обязательно схожу. Посмотрю, может сам своих убийц и прокляну. Отсидят они три года и что? Мне опять от них ждать нападения и скрываться? Нет, жалости к своим убийцам у меня не было, я не Иисус Христос.

Ещё Анфиса Васильевна не могла нарадоваться на спокойствие в нашем микрорайоне Берёзовка. Теперь вечером на улицах гуляют женщины и девушки, играют дети. Фонари горят, лампочки никто не бьёт. Хулиганов и грабителей на улице не видно, даже переселенцы из бараков притихли, перестали драться на улице. Я сразу подумал, что надо пару вечеров пройтись, проверить идиллию. Как бы ни стали приезжать чужаки из других городских районов с целью похулиганить, коли здешнюю гопоту усмирили.

Что вы хотите, до сих пор нередки драки с чужаками, рискнувшими прийти не в свой городской район. В Конанок, а это другая окраина города, например, молодым парням и подросткам в одиночку до сих пор хода нет. Изобьют и ограбят, даже днём. Там исключительно частные домостроения, где проживают две трети городских уголовников. Какой пример они показывают подросткам? Хотя власти много делают для отвлечения подростков в нужном русле. За последние годы открылись десятки кружков и спортивных секций. Всякий авиамоделизм, радиодело, лёгкая атлетика, бокс и самбо - вполне достаточно, чтобы перетянуть внимание детей и подростков на интересные дела.

Многое делалось, чтобы справиться с уличной преступностью, но до Конанка руки пока плохо доходили. Поэтому я и насторожился, не сомневаясь, что полезут к нам хулиганы из других районов города. После чаепития, вдохновлённые свежими новостями и сплетнями, мы отправились в наш домик, неподалёку от улицы Свободы, расположенный ближе к базару и центру города, пешком можно неторопливо дойти из квартиры за двадцать минут. Вот мы и пошли пешком, мопеды оставили в квартире, ещё пригодятся. Да и целее будут.

Наш маленький домик на два окна оказался целым и невредимым. Мы быстро прибрались в доме, затопили печь, Тамара осталась готовить обед, а я отправился на улицу, подмести перед воротами и повидаться с соседом, если он тоже окажется во дворе. Семён Ельцов, пенсионер моих лет, наш сосед, увидев меня, сам вышел из дома. Мы поздоровались и, оставив уборку территории, я подошёл для разговора к Семёну.

- Как тут без нас, не баловали пацаны? - Легко задавать такие вопросы, зная, что всё в порядке.

- После твоих разборок с цыганами и уголовниками, да срабатывания сигнализации весной, даже прохожие домик обходят. Сам знаешь, слухи по нашему околотку быстро расходятся, - ухмыльнулся сосед, с которым нас связывали почти дружеские отношения.

- Подожди, я тебе гостинец привёз из Москвы. - Я зашёл в дом и вынес бутылку коньяка КВВК, купленную года два назад в Москве. Тогда почти десяток бутылок такого коньяка взял, как раз для презентов. Я вынес коньяк и всунул Семёну в руку. Человек он хороший, мы друг другу помогаем, не жалко для него. Да и такой презент, как московский коньяк, который у нас не продают, подтвердит легенду о «доме отдыха».

- Бери-бери, добрый коньяк. Выпьешь за наше с тобой здоровье, - попрощался я с соседом, который действительно доживёт до начала девяностых годов.

Прибравшись перед домом, я прошёлся по огороду, заглянул в баньку, проверил сарай с двумя овощными ямами, всё было нормально. В одной из ям набрал яблок, заложенных на хранение, выбирая самые слабые, с признаками начинающейся порчи. Таких набралось на полную двухведёрную корзину. Лучше мы их съедим, нежели они бесславно испортятся в яме, жена ещё шарлотки с яблоками испечёт. Сами поедим, соседей угостим, да родителям отнесём. Найдём, куда пристроить два ведра спелых яблок.

В эти годы яблоки дефицит, мало кто из владельцев огородов держит яблони, если и есть, то сорта в основном летние или типа китайки, которые заканчиваются ещё к началу сентября. В продаже иногда появляются венгерские яблоки, считаются дорогими, по рубль пятьдесят копеек за килограмм. Зато продают почти всю зиму, но редко. Поэтому не сомневаюсь, что нашим яблокам в середине октября обрадуются все. Тем более в виде яблочной шарлотки, приготовление которой Тамара отработала на отлично. Оставив жену караулить топящуюся печь, я сбегал за тестом. И, пока печь не протопилась, жена успела испечь три шарлотки в духовке нашей электропечки из двадцать первого века.

Глядя на тлеющие печные угольки, мы отобедали и собрались на базар за свежими продуктами. Перед этим я выгреб все угли из печи и вынес их в ведре во двор в противопожарную яму, высыпал остатки непрогоревших углей и залил водой. Теперь можно смело закрывать вьюшку, не угорим, и тепло не уйдёт в трубу. А то эти жалкие угольки могут два-три часа тлеть, пока всё тепло в атмосферу улетает.

По пути на базар мы то и дело здоровались и раскланивались со встречными прохожими. За пять лет жизни в прошлом мы обзавелись множеством знакомых, особенно я. Со своей коммуникабельностью оперативника я легко сходился с людьми, если мне это надо, конечно. Тем более, после нескольких стычек с уголовниками, они меня восприняли серьёзно, несмотря на мои годы. Теперь и уголовники считали своим долгом со мной поздороваться, как и я с ними. В одном городе живём, чего рожи друг другу строить?

Глава 2 Вызов в суд

На базаре мы прошлись по рядам, послушали последние новости в обработке знакомых торговок. Рассказали, что отдыхали в доме отдыха в Подмосковье, очень понравилось, особенно прогулки в подмосковных лесах. Затем купили свежего мяса, молока, сметаны, творога, яиц, словом, тех продуктов, за которыми в магазине надо выстоять очередь. При этом получить за свои деньги то же молоко, сметану и мясо, но совершенно другого качества, и с хамским отношением продавцов, норовящих обвесить и обсчитать.

Поэтому мы предпочитали покупать продукты на рынке за исключением хлеба, постного масла и спиртного. Спиртное же, в преддверии антиалкогольной компании и вообще исчезновения советского алкоголя в девяностые годы, шло на создание коллекции ликёров, вин, коньяков, разных сортов водки. Хотелось, если доживём, сравнивать советские напитки с импортными подделками тех же коньяков, потому как в коллекции у меня уже были и «Наполеон», и «Камю» и другие импортные напитки.

В гастрономе на Калининском проспекте их свободно продавали в советские времена, по «бешеным» ценам десять-двадцать пять рублей бутылка. Поэтому особого ажиотажа импортные коньяки не вызывали. Алкоголикам дорого, знатоки берут советские коньяки, на голову лучше импортных. Только приезжие и берут, чтобы пофорсить и знакомым похвастать. Так вот, закупились мы всем необходимым на базаре и направились в дом. Там жена нарезала часть мяса, сложила в чугунок, добавила перец, соль, лук с укропом, долила воды и поставила в печь томиться.

Томлёное мясо мы пытались готовить при любой возможности, настолько оно вкуснее любого жареного, пареного, варёного и тушёного мяса. Буквально тает во рту, когда его ешь. После чего засобирались домой в квартиру. Прихватили с собой немного продуктов, в основном пресервы, да корзину с яблоками, и поспешили через пригородный лесок в квартиру. С грузом обычно я быстро иду, чтобы меньше уставать. Несмотря на это, в квартиру поднялся сырой, хоть выжимай. Ещё бы, с тяжёлым рюкзаком за плечами и двухведёрной корзиной в руке, полной яблок.

Тамара несла три своих шарлотки и немного по мелочи, в тряпичной сумке на плече. Едва отдышались, выпили кофейку, разложили яблоки по сумкам, добавили туда шарлотки, и поспешили к родителям с гостинцами. Я - к своим, Тамара - к своим, чтобы не афишировать наши родственные отношения. У Тамариных родителей дома всегда была бабушка, а я знал график дежурств моей мамы в Скорой помощи. Поэтому мы старались посещать родных днём, меньше подозрительных свидетелей. Оставив гостинцы, мы быстро вернулись домой, чтобы пригласить на шарлотку уже к нам в квартиру Анфису Васильевну.

Пока пили с ней чай, вели разговоры, в дверь позвонили. Убедившись в глазок, что девушка на лестничной площадке не вооружена, я открыл дверь.

- Вам повестка в суд. - Девушка протянула повестку на послезавтра. Я расписался в корешке, который посыльная оторвала себе. Закрыв за ней дверь, прочитал повестку более внимательно. Приглашался только я один, без Тамары, на девять утра. Вот и пришла пора повстречаться со своими неудачливыми убийцами-цыганами, изрешетившими мою дверь два месяца назад из автоматов.

- Ну и правильно, что тебя одного вызывают. Нечего там Тамаре делать, свидетелей хватает. Мой знакомый судья сказал, что Верховный суд Удмуртии уже согласовал самый суровый приговор. Никто за этих автоматчиков не заступается, - ободрила меня и жену Анфиса Васильевна. Вот патриархальные времена и простота нравов, никто не скрывает заранее вынесенных приговоров! Люди уговаривают знакомых судей и прокуроров решить дело к их выгоде. Первые секретари чуть не диктуют судьям нужные решения по делам. И всё это в порядке вещей, никакой коррупцией не считается. Никто же денег не платит, всё построено исключительно на личных дружеских контактах да на партийном руководстве.

Поди, догадайся, отчего первый секретарь просит минимального срока для бандита? Или это новая линия партии, или этот бандит его двоюродный племянник? Такие вещи узнают обычно после вынесения приговора, когда ничего нельзя исправить. В любом случае, я собирался сходить на суд и посмотреть на поведение цыган. Не устраивал меня даже приговор к пяти годам лишения свободы, я собирался жить до начала двухтысячных годов, как минимум. Чтобы оформить завещание на своих детей, оставить им квартиру и домик.

Квартиру я надеюсь успеть приватизировать, но если не успею, то Тамара там прописана, станет квартиросъёмщицей, сама приватизирует. И хотелось мне посмотреть, какой будет новая Россия после распада Союза. Да и как распадётся Союз, тоже интересно. Горбачёва и Шеварднадзе нет в живых, как и Сахарова с Солженицыным. Серый кардинал Политбюро ЦК КПСС Суслов тоже нас покинул. Андропова, Устинова, Громыко и Черненко я устраню в начале семьдесят девятого года. Надеюсь, удастся избежать вторжения в Афганистан, эти умельцы и агитировали Брежнева за ввод войск в соседнюю страну.

Раньше убирать их смысла нет, Андропов с Черненко пока даже не в Политбюро. Как сделаю? Как сбивал рябчиков и глухаря, только немного сложнее. Я не только умею проклинать людей, парализуя их органы по своему желанию. Ещё научился отсроченным проклятьям. В три часа ночи, например, остановилось сердце у старика, а спящая рядом жена ничего не чует и утром просыпается рядом с остывшим телом. Это не клиническая смерть в кабинете, при которой могут успеть откачать дежурной сменой врачей. Даже если жена и заметит неладное, то за три минуты ни одна реанимация не успеет приехать.

- А не прогуляться ли нам по Берёзовке, дорогая? - предложил я жене после ухода соседки. - Посмотрим, насколько правдивы рассказы о безопасности вечерних прогулок.

- Так стемнело уже. - Жена взглянула в окно, только потом до неё дошёл смысл моего предложения. - Ага, конечно, давай прогуляемся.

Убрав со стола и вымыв посуду, мы переоделись для прогулки. Эти чёрные костюмы Тамара сшила сама из дешёвой нынче натуральной льняной ткани. Обычные штаны и что-то вроде косоворотки, без пуговиц, с застёжкой на одном крючке около шеи. Надевать быстро и клещам с комарами трудно пробраться к телу. Изначально мы планировали в этих костюмах гулять по лесу, собирать ягоды-грибы. Но, оказалось, чёрная одежда весьма подходит для прогулок в тёмное время по городу. Не так бросается в глаза, нам комфортно, да и стирать легко. Для этого я перетащил из двадцать первого века две автоматические стиральные машины. Для квартиры и для дома.

Отвыкли мы с женой стирать руками, как в молодости, или крутить бельё в машине «Кама», куда ещё надо налить горячей воды. А потом выжимать бельё опять руками, центрифуги-выжималки пока в нашем городе не продают. Да и мы отлично помним, как приходилось эту центрифугу рукой придерживать, чтобы она никуда не упрыгала от вибрации при работе. Так вот, поверх этих лесных костюмов пришлось надеть тёплые курточки, не май месяц на улице. В кармане моей куртки лежал фонарик и несколько пластиковых стяжек, на всякий случай. Тамара же всегда держала перекись водорода и перевязочный материал.

Вроде ничего не забыли, на часах половина восьмого вечера, на улице темень, немного разгоняемая фонарями вдоль дорог, пора выходить. Мы так сделали, стараясь выйти из подъезда незаметно. Даже по тротуару не пошли, пробрались по отмостке вдоль стены за угол. Откуда таким же образом до соседнего дома, лишь там перешли на тротуар. Ну, какой тротуар - условный. Натоптанная дорожка без покрытия, сверкающая лужами в отблесках уличного освещения.

Поначалу прогулка нас удивила и порадовала, действительно, на улицах много прохожих. Играли дети во дворах, влюблённые парочки гуляли под ручку. Всё очень тихо и пристойно. Мы даже прошли по тропинкам пригородного леса, но и там царило благодатное спокойствие.

- Давай постоим возле остановки автобуса, - предложил я. Буквально почувствовал необходимость моего присутствия именно на остановке. Бывает иногда такое желание, вроде нелогичное, но часто меня выручавшее из неприятностей.

Мы прогулялись к остановке и встали неподалёку от неё в тени, за кустами акации. В эти годы половина улиц нашего города была засажена именно кустами акации. Видимо, какие-то указания на этот счёт были? Потому как в двадцать первом веке акации практически не осталось, всё извели, чтобы под этими кустами не гадили и не совершали в их зарослях злодеяний. Так вот, постояв около четверти часа, мы уже собрались было идти домой. Тут и подъехал автобус, из которого вывалились пятеро пьяных парней, расхристанных, растрёпанных и агрессивно настроенных.

- Дядя, дай закурить. Да всю пачку давай, нас тут много! Жалко, что ли? - Тут же на остановке пристал к прохожему мужчине один из компании. Второй парень подошёл к ним, перехватил пачку сигарет и добавил от себя новое предложение:

- На выпивку добавь, мужик. Рублей десять?

Остальные любители куража окружили тем временем потенциального потерпевшего. Я уже знал предстоящий сценарий их действий. Кто-то сзади схватит мужчину за шею и придушит сгибом локтя. Остальные в это время начнут шарить по карманам в поисках добычи. Независимо от суммы, найденной у прохожего, напоследок его изобьют и попинают, отводя душу, если она у них имеется.

Ждать избиения мужчины, как и его ограбления, я не стал. Парни не судимые, такие вещи я умею определять. За первое преступление двое самых наглых получат пару лет колонии. Остальные пойдут свидетелями, а в дальнейшем по опробованной на практике схеме продолжат грабежи. Зачем это надо? Я наложил на всех пятерых рвотное проклятье, и те согнулись в судорогах неожиданной тошноты. Пока они блевали, прохожий сообразил смыться. Да и окружающие нас люди куда-то неожиданно исчезли. Так даже лучше, учитывая, что нас с Тамарой за кустами акации в темноте никто не видит.

Судя по тому, как одеты гопники, они явно из Конанка или Зареки, застроенных в основном частными домами. Там живёт не самая законопослушная городская молодёжь, часто сбивающаяся в стайки для совместного «отдыха». Поэтому наказание должно быть очевидным и пугать всех их знакомых. Поэтому я решительно парализовал левые руки этих грабителей сроком на три года, а в правых руках ослабил мышцы кисти и пальцев, чтобы они не могли взять в руку что-то тяжелей кружки чая. Кем и где они станут работать, меня не интересовало, пусть инвалидность оформляют, если ума хватит. Зато наказание будет заметным со стороны и действенным.

- Может их тоже импотентами на годик сделать? - спросила Тамара, очень ей понравилось такое наказание для насильников.

- Так, вроде они никого не сильничали. Хотя, с такой наглостью, если б подвернулась женщина, вполне могли схватить и потащить в кусты. Согласен, для профилактики пусть годик походят в нейтральном статусе. - Я добавил к проклятию и это на год. После чего всех протрезвил, такие фокусы я тоже освоил.

Оставив едва не плачущих гопников возле остановки, мы ещё прогулялись по улицам Берёзовки и вернулись домой. Также с предосторожностями, вдоль стены дома по отмостке, чтобы никто не заметил.

- Ну, полагаю, не зря мы прогулялись. И вовремя подошли к остановке. - Я раздевался у кровати, чтобы сразу нырнуть под одеяло.

- Да, ты угадал с проверкой остановки, - сонно сказала жена, засыпая в считанные секунды. А я вспомнил, сколько раз мои нелогичные и спонтанные поступки выручали из сложных ситуаций, или позволяли мне выполнить трудное задание, вроде поимки убийцы или задержания вора. Да и удача меня редко покидала, знакомые торговки на базаре сами заметили, что моё появление приносит им удачу в виде наплыва покупателей.

А ещё был случай на гражданке, когда я работал после милиции. Как-то принесли мне на подпись полторы тысячи требований на недоимку. То есть полторы тысячи листов с разными суммами недоимки, от ста рублей до пяти-шести тысяч. Тут же в присутствии специалиста, которая всё это распечатывала из программы, я вытащил наугад из середины пачки одно требование. И каково же было наше обоюдное удивление, когда на требовании прочитали «Недоимка ноль рублей, ноль копеек». Специалист просидела полдня, проверяя все остальные распечатки.

- Виктор Викторович, это было единственное нулевое требование в пачке, - доложила она мне под вечер. Подписывая, убедился в её честности, хотя и не сомневался в порядочности женщины. Такие вот иногда со мной происходили казусы и, собственно, сама возможность перехода во времени и умение проклинать, вероятно, как-то связана с моей удачливостью?

С такими мыслями я и заснул, чтобы проснуться уже в половине шестого утра, по привычке. Жена открыла глаза вместе со мной и, немного повалявшись в кровати, отправилась варить утреннюю кашу, а я заварил нам кофе. Мы выпили первую чашку любимого напитка за наступивший день. Новый день обещал новые хлопоты, не меньшие, чем накануне. Тамара принялась кашеварить на кухне, осваивая купленные вчера продукты. Я после завтрака отправился первым делом по двум палаточным лагерям возле города, где собирались инвалиды в надежде на излечение. Поехал я туда на мопеде, издалека заметил, что эти домики с инвалидами и палатки заметно увеличились в количестве и по площади. Практически раза в три-четыре.

Ну, это понятно, я отсутствовал две субботы, значит, за две субботы никто не почувствовал исцеления. Похоже, инвалиды каким-то образом ощущали сдвиг в организме, когда до них доходило воздействие, и наверняка делились ощущениями с направляющимися на лечение знакомыми. Те и поняли, что никакого лечения не получилось. Остались на следующую неделю, но опять ничего не почуяли в субботу. А инвалиды всё приезжают и приезжают, да не могут понять, что случилось. Кто-то высказал мысль, что верой слабы стали, ещё попов стали призывать ежедневно.

Теперь посланцы, из сопровождающих инвалидов родственников, батюшек на машинах привозят в оба лагеря после заутренней службы. Те обходят с иконой Святой Варвары инвалидов, а инвалиды молятся, икону целуют, в надежде вернуть благословение да исцеление. Тут мне пришлось потрудиться, после второго палаточного лагеря думал, что сам сдохну. Исчерпал себя полностью, но отлежался на мопеде полчасика, да поехал домой. Там жена уже обед приготовила, горячий супчик на косточке. Поел горячего и в сон провалился, чтобы проснуться через пару часов относительно здоровым.

Хотел навестить своих информаторов, но не рискнул, решил до вечера отлежаться. Тяжело далось воздействовать на несколько сотен инвалидов, почти тысяче человек за один день отправил посыл на регенерацию конечностей. Не будучи фанатиком, не смог удержаться от лечения всех, кто был в палаточном лагере. Есть хотелось через каждые два часа, зато к вечеру чувствовал себя вполне восстановившимся и здоровым. Воспрял духом настолько, что опять предложил Тамаре прогуляться по вечерней Берёзовке.

И оказался совершенно прав, на посёлок опять понаехало хулиганьё из других районов города. На этот раз прикатили сразу две группы по шесть человек. Пьяные и агрессивные. Обе компании гопников приехали до нашей прогулки, мы их обнаружили по крикам и шуму драки. Жаль, что дрались они не между собой, так было бы честнее, а избивали прохожих, вымогая деньги. С первой компанией я разобрался быстро - паралич левой ноги на пять лет, импотенция на год.

За это время вторая компания гопников совсем обнаглела после безнаказанного грабежа двух прохожих. Они схватили проходившую мимо молодую женщину и потащили даже не в лес, а за ближайшие гаражи, не скрывая своей цели. Отчего сразу переблевались, получили стойкую импотенцию на десять лет и паралич правых ног, для разнообразия. Нас поблизости никто не видел, откуда за гаражами освещение? Мы ещё погуляли по Берёзовке, но никто уже не шумел.

На следующее утро у меня намечалось посещение суда. Поразмыслив, я прихватил с собой походный складной стульчик. Знаю по опыту, что ждать придётся не менее часа, пока пригласят для допроса, и догадываюсь, что скамеек на всех свидетелей не хватит. Стоять этот час или два до вызова к судье, я не собирался. Тем более, что складной походный стульчик, вернее, табурет, вполне помещался у меня в рюкзаке. Так, с рюкзаком за плечами и паспортом в руках, я подошёл к вахтёру в здании суда. Судебных приставов ещё не существовало, и вахтёрами были то гражданские, то милиционеры. Патриархальный бардак одним словом.

Как я и ожидал, народу было вдвое больше, чем вмещали скамейки. Перед началом заседания суда секретарь нас пересчитала и велела ждать приглашения. Я вытащил свою складную табуреточку и уселся в уголке. Жаль, что книжку не прихватил, зато с удовольствием полюбуюсь на своих соседей из подъезда. Они, в основном, и составили группу свидетелей хулиганства. Мы успели поговорить с Петровичем, которого вызвали первым на допрос свидетелей. После чего стали вызывать свидетелей поэтажно. До меня очередь дошла, как и предполагалось, часа через полтора.

Живу-то я на четвёртом этаже. Хорошо, что не на пятом, а то бы совсем уснул. Почти все вызванные свидетели оставались в зале суда. Когда ещё удастся простым советским людям поучаствовать в судебном процессе? Всем было любопытно. Вот и меня вызвали, я быстро сложил сидение в рюкзак, надел его. И с паспортом в руке зашел в зал судебных заседаний. Знакомый зал, знакомые стандартные фразы, судья, правда, незнакома.

- Свидетель, распишитесь на листке об ответственности за дачу ложных показаний, - стандартно проговорила судья.

Я расписался на листке бумаги, где уже были полтора десятка каракулей. Господи, какие счастливые времена! Никто не проверяет, расписался я или нет. Подписи идут без расшифровки фамилий. Если одной не хватит по списку свидетелей, замучаешься разбираться, кто не расписался.

Машинально отвечая на вопросы судьи, внимательно рассматривал своих несостоявшихся убийц. Подсудимые держали себя нагло, злобно усмехались и сверлили меня взглядами. У меня пропали последние сомнения. Этих зверей надо убивать, они же так хотели поступить со мной и моей женой. В перерыве между вопросами судьи, я наложил отложенное проклятье на всех троих подсудимых. Ровно через неделю у них остановится ночью сердце. Надо полагать, что в следственном изоляторе никто не кинется ночью реанимировать осужденных преступников.

Глава 3 Разбойное нападение

Больше меня в суд не вызывали, да я и не нуждался в этом. Дело рассмотрели быстро, на второй день уже объявили приговор. По четыре с половиной года лишения свободы в колонии общего режима. Как я и предполагал, поэтому и принял все меры, чтобы цыганы до колонии не доехали. К этому времени я оклемался от массового лечения и занялся пополнением своей базы судимых, молодых преступников и ворующих начальников, со всеми их скупщиками краденого, подружками и прочими прилипалами, пьющими на дармовщину.

В молодых криминальных кадрах, которых мне показали информаторы, я узнал часть гопников из всех трёх групп, что встретились на улицах Берёзовки. Первыми были парни из Конанка, как я и подумал, затем из Зареки и с Первого посёлка. С самых дальних районов города, где бы их оперативники искать не стали. Я сразу сделал в базе отметки о вынесенном Тамарой приговоре этим начинающим уголовникам, но не словами, а определённым значком, на всякий случай. Хоть все наши ноуты запаролены и лежат в тайниках, но и на старуху бывает проруха.

В парикмахерской Ольга Николаевна порадовала меня во время стрижки новыми сплетнями о похождениях секретарей с инструкторами горкома партии. Я её угостил копченой форелью, одной из последних запасённых рыбок. Ничего, у нас ещё осталось чуть не сотня килограммов замороженного филе подуста. И более двухсот килограммов самодельных рыбных пресервов. Не зря я из двадцать первого века автоклав притащил. С учётом грибов мороженных, солёных и маринованных, варенья и трёх овощных ям, заполненных доверху, можно вообще прожить робинзонами не один год.

После обеда мы с Тамарой пошли на урок испанского языка к учительнице из третьей школы Софье Петровне. Конечно, прихватив гостинец в виде баночки варенья, чему женщина обрадовалась. Однако никаких послаблений нам такой подхалимаж не дал. Урок она вела в темпе, не давая расслабляться. Что и требовалось для эффективного изучения материала. Обычно учителя в классе ориентируются на среднячков. И мне в детстве половину урока приходилось скучать практически на всех занятиях. Я уже решу все задачи, запомню все правила и пойму всё, что рассказала учительница, а она снова и снова повторяет свои слова для тормозов, чтобы пробиться сквозь панцирь их ограниченности.

Тем приятнее было заниматься индивидуально у Софьи Петровны. Она нам за урок давала в два-три раза больше, нежели школьникам в классе. Впрочем, это мои домыслы, испанский у нас не изучали. Скорее всего, в педучилище студентка Софья выбрала вторым языком испанский в надежде стать переводчиком, или преподавать в специализированных элитных классах, институтах, военных училищах. Но, похоже, не срослось, поэтому она так нервничала после моей просьбы об изучении испанского языка.

Когда поняла, что это случайное совпадение, и подружилась с моей женой, с азартом принялась нас обучать языку. Мы, соответственно, отнеслись к обучению серьёзно. Каждое утро после завтрака повторяли пройденное, заучивали слова, чтобы не стыдно было прийти на урок. После урока мы не спеша обходили все магазины в центре города, без особой цели, с вернувшимися советскими привычками «вдруг что-то выкинули». Зато дома взяли за моду смотреть телевизор на ночь, программа «Время» уже появилась. Изредка даже неплохое старое кино показывали, хотя у нас фильмов было накачено больше двух сотен на десятке флешек. Почти все фильмы с Бельмондо, Аленом Делоном, многие советские боевики и кинокомедии, российские, вроде «Ширли-Мырли».

Одним словом жизнь стабилизировалась, я купил все необходимые лампочки, люстры, розетки, выключатели, изоляторы и провода. Из своих запасов взял саморезы с крестовыми отвёртками, чтобы не мучиться с шурупами. В согласованный заранее день взял всё это с собой, двадцать тысяч рублей сложил в карман и сел на мопед, чтобы доехать до пасеки Ильдара Флюровича. Дорога стала уже привычной, порадовали провода на столбах, идущие в сторону пасеки.

Подъехал к пасеке я уже засветло, Ильдар привычно пил чай у себя во дворе. Мы поздоровались, и я присоединился к хозяину, выставил гостинец, очередную банку растворимого кофе. На него и перешли оба, в ожидании прихода электриков. Те уже подвели линию электропередачи к дому, обещали сегодня принести квитанцию на оплату и захватить с собой кассира, чтобы тот сразу принял деньги. Для этого электросети даже выделили кассиру машину с охраной. По нынешним временам семнадцать тысяч - огромные деньги.

Там же, сидя за столом и прихлёбывая кофе, пока не прибыли электрики, передал пчеловоду двадцать тысяч. Семнадцать в качестве платы электросетям, три тысячи рублей на остальное. Купюры мелкие, красные десятки. Хватит для расчета с электриками, если они сдержат слово и проведут электрику в доме. Ещё останется на зиму, вдруг провода порвутся под снегом или ещё что? Ильдар отнекивался, не хотел брать три тысячи, ссылаясь на то, что за мёд ему заплатили, но деньги взял, правда, только две тысячи. Остатки я сунул в карман, после чаепития выложил купленные гаджеты. Показал саморезы, крестовые отвертки.

Взял с пасечника слово, что обе отвёртки он у электриков заберёт обратно, где я их куплю в этом времени? Ну, последнюю фразу я Ильдару не сказал. Под эти разговоры подошли из Лиственки электрики, они там жили всю неделю, чтобы из города не ездить. Сразу приступили к работе, начав с установки счётчика, как я и предполагал, промышленного. Точно, с фермы спионерили. Ну, так даже лучше, сможет держать ток большей мощности, можно будет подключить пилораму. Часть леса в аренде Ильдара, начнём старые деревья понемногу на доски распускать.

Это всё планы на будущее, а пока электрики, на удивление трезвые и не похмельные, активно тянули проводку по дому. Их восхитили саморезы с крестовыми отвёртками. В отличие от шурупов, не требовалось сверлить отверстия для завинчивания самореза в деревянную стену. Да, подставки под наружные выключатели и розетки я не смог купить, их просто не продавали в эти времена. Но у запасливого пчеловода оказалась в загашнике девятислойная фанера, из которой электрики резво напилили квадратики оснований.

Около девяти часов приехала кассир из районной электросети, рыхлая баба средних лет. Без охраны и на грузовике. Как обычно, бардак и неразбериха в райисполкоме, откуда обещали предоставить охрану, но не смогли, или просто забили на все свои обещания по привычке болтунов-партийцев. Я к тому времени устал присматривать за электриками. Пока Ильдар расплачивался, а кассирша пересчитывала деньги и оформляла документы, все основания для розеток и выключателей привинтили. С чистой совестью я забрал обе крестовые отвёртки и остаток саморезов. Немного оставил Ильдару, конечно.

Затем напросился к кассирше добросить до города, естественно, она не смогла отказать. Хоть я и на пенсии, но свою коммуникабельность не утратил. Мы забросили мопед в багажник и попрощались с Ильдаром. Грузовичок, переваливаясь, начал выезжать из леса, но не через овраг с речкой, там только пешком можно пройти, а по дальней дороге, через деревню Лиственку.

Кассирша села в кабину, я устроился в кузове, придерживая мопед, чтобы не ёрзал. Ехали не спеша, водитель был опытный, едва не моих лет. Никуда не торопился, потому и не прыгал на ухабах, предпочитая их форсировать аккуратно, без желания что-либо сломать в видавшей виды машине. Как говорится, лучше медленно ехать, чем быстро идти. Меня такой грамотный водитель лишь порадовал, гарантируя, что по дороге машина не сломается. Мы миновали Лиственку и выехали на просёлочную дорогу к Шарканскому тракту. Дорога, в отсутствие большегрузов, оказалась не сильно разбитой, хотя в колеях стояли лужи.

Опытный водитель и здесь не спешил, выезжая из опасных мест на первой-второй передачах. Мы уже отъехали километров пять от Лиственки, до поворота на Шарканский тракт осталось немного, но тут машина остановилась. Я выглянул, приподнявшись на локте, не желая вставать, поверх борта кузова, и весьма своевременно. Поперёк дороги лежала небольшая сосенка, словно из фильма о партизанах. А со стороны водителя к машине подходили два мужика с ружьями в руках. Лица обоих были замотаны тряпками по самые глаза. Это радовало, убивать не собираются.

Но оставлять всё на усмотрение бандитов, да ещё вооружённых, я не собирался. Хотя решил не спешить, пусть объявят свои требования, а то опять всё на хулиганство сведут. Нет уж, лучше отправить их в колонию по статье за разбойное нападение с оружием, да в придачу к нашей любимой расстрельной статье за «хищение государственного имущества в особо крупных размерах». Девяносто третья - прим, как говорят юристы. А семнадцать тысяч рублей у кассирши в сумке, это именно «особо крупные размеры».

- Сумку с деньгами выбрасывай сюда, быстро! - закричал один из нападавших.

Всё, вполне достаточно, свой умысел разбойники обозначили, вследствие чего, резко начали блевать. Затем я парализовал всё живое по обе стороны дороги, опасаясь подельников, укрывшихся в лесу, и выпрыгнул из кузова. Пнул обоих блевунов по очереди в пах. Они настолько были увлечены процессом, что не обратили внимания, пока не скорчились от боли в низу живота. Но даже лежа на земле они продолжали блевать.

Водитель выбрался из кабины и помог мне связать обоим разбойникам руки за спиной их же ремнями. Вязал грамотно, чувствовалось, что служил в армии, и, скорее всего, воевал. С уверенностью могу сказать, что не хлеборезом служил. Я быстро проверил карманы облёванных бандитов, сорвал тряпки с лица.

- Это же Андрюха, из нашей автоколонны! - вырвалось у водителя при виде лица одного из нападавших.

- Теперь понятно, откуда они знали о деньгах. Постой с ними.

Выложив на траву содержимое карманов разбойников, я направился в лес, проверить, нет ли в кустах наблюдателей. И не ошибся, с левой стороны от нас, в кустах, откуда выбрались на дорогу бандиты, лежала женщина средних лет. Больше никого не нашёл поблизости, поэтому снял паралич с женщины и всех окрестных тварей. После чего вывел пособницу бандитов к машине. Перед этим, конечно, обыскал, пока разбойница лежала в отключке.

- Принимайте бандитскую подружку. - Возле машины я снял с женщины пояс и связал ей руки за спиной. Оклемавшиеся разбойники мрачно смотрели на нас, но пока молчали. Зато баба начала истерить:

- Вы, что, шуток не понимаете? Отпустите нас немедленно, это самоуправство! Я буду жаловаться!

Тут из-за машины вышла кассирша и удивлённо проговорила:

- Нинка, ты, что ли? Ну ты и стерва! Из-за своего хахаля нас ограбить решила?

- Отпустите нас, мы пошутили. - На два тона ниже продолжала уговаривать Нинка. К ней подключились облёванные подельники.

- Ну, что вам, жалко, что ли. Вам даже премию за это не дадут, отпустите нас, пожалуйста. Мы же только испугать вас хотели, - чуть не в унисон упрашивали разбойники.

Заметив колебание кассирши, я открыл одно из ружей, вынул заряженный патрон из ствола. Показал его водителю и женщине. Водитель кивнул и сам повернулся к кассирше.

- Анна, там пуля заряжена. Они бы нас живыми не отпустили.

Кассирше стало плохо, мы с водителем пристроили её на ступеньку кабины, чтобы отдышалась. Нашатыря у нас, естественно, не было. Зато я добавил для общего развития:

- Ничего, даже если они нас не убили, за хищение свыше десяти тысяч рублей предусмотрена смертная казнь. Последний раз мы их только в суде и увидим. Всё, давай грузить бандитов. Нам ещё сосенку убирать.

Вместе с водителем мы запихали бандитов в кузов, затем освободили дорогу, развернув сосенку вдоль проезжей части.

- Давай сразу уберём на обочину, - предложил водитель.

- Нет, сюда ещё милиция приедет, место происшествия осматривать. По сосенке найдут, чтобы нам с тобой весь день не терять, - уверенно сообщил я, зная последующие действия оперативной группы.

Освободив дорогу, водитель с кассиршей забрались в кабину, я залез в кузов. И машина продолжила свой путь, переваливаясь на кочках. Метров через пятьсот мы увидели на обочине пустой грузовик.

- Это Андрюхина машина, на ней и приехали разбойнички, - сообщил водитель не останавливаясь, подъезжая к повороту дороги. Ещё три-четыре километра грунтовки и мы выехали на гравийку Шарканского тракта. Тут скорость немного возросла, до сорока километров в час. И через полчаса мы подъехали к зданию милиции. Я выпрыгнул из кузова и подошёл к водителю.

- Подожди немного, у меня тут знакомые есть. Поговорю, чтобы нас долго не мурыжили. - Водитель с пониманием кивнул и придержал за руку кассиршу, явно намеревавшуюся с паническим криком ворваться в дежурку, навести неразбериху и осесть в милиции на весь остаток дня. Нет, такого Тринидада нам не надо.

- Добрый день, - мне удалось застать Токарева на месте в кабинете. - Хочешь реализовать девяносто третью прим?

- Очень хочу, - сразу врубился в тему майор, эта статья шла по линии БХСС, независимо от способа хищения. Хоть карманник сворует деньги, пока вор не найден, нераскрытое преступление числится за уголовным розыском. А после раскрытия пойдёт в копилку БХСС. Такие вот учёты были в Советском Союзе.

Я коротенько пересказал сюжет нашего приключения, с учётом того, что в разбойном нападении принимал участие сотрудник автоколонны районных электросетей, оперативники могли представить всё, как оперативную разработку. Дмитрий Владимирович мобилизовал всех свободных оперов БХСС, по телефону вызвал адекватного следователя. Организовал осмотр машины, ружей, с их изъятием. И допросы свидетелей, то есть меня, водителя и кассирши. Пересчёт денег в сумке, с возвратом на ответственное хранение. Одним словом, работа завертелась без пробуксовки и паники.

Оперативный дежурный даже не понял, чего оперативники БХСС бегают туда-сюда. Токарев шепнул, что реализуют оперативную информацию, дежурный успокоился и привычно впал в дремоту. Нас троих допросили и отпустили - кого домой, кого на работу. В электросети, забрав водителя и кассиршу, поехал оперативник, допросить начальство и взять заявление. Я сел на свой мопед и поехал в квартиру, к Тамаре. День перевалил за полдень, под ложечкой ощутимо сосало, организм требовал подкрепления.

Чем мы и занялись с женой после моего приезда. Но сначала я принял душ, а то весь пропылился и запачкался. Одежду Тамара сразу бросила в стиральную машину, быстро накрыла на стол, а в перерывах между блюдами и за чашкой кофе, я поведал ей о сегодняшних приключениях. В сердцах Тамара бросила:

- Тебя невозможно никуда одного отпускать, обязательно вляпаешься в очередное приключение.

Вроде жена милиционера, могла и привыкнуть. С годами стала более чувствительная, что ли? Вообще, стала сильнее переживать наши неприятности. Хотя понятно, почему. За двадцать лет милицейской службы в меня ни разу не стреляли. А тут за пять лет жизни в «тихом Советском Союзе» нас пытались убить раз десять, если не больше. Да не просто убить, а расстрелять из пистолетов и автоматов. Редкая женщина после таких нападений сохранит спокойствие.

Поэтому я постарался успокоить жену, напомнив ей о наших умениях проклинать. И Тамара умеет проклинать, чуть ли не сильнее меня, но с сильного испуга и очень страстно, так что легко может проклясть насмерть. Поэтому я стараюсь её придерживать в опасных ситуациях и успеваю всё решить быстрее жены, чтобы избежать летальных исходов, которые пока удаётся скрывать. Приходилось вывозить непрошеных гостей-убийц, их я утопил в болотах больше десятка.

После плотного обеда жена успокоилась, а я решил проверить наши оставшиеся финансы. Их оказалось не так и много, около двадцати пяти тысяч на трех сберкнижках. Две на наши имена, по семь с лишним тысяч на каждой, и десять тысяч в Ижевской сберкассе, книжка на предъявителя. Наличными деньгами в заначке осталось всего шесть тысяч. Боже мой, мы разорены! Хотя по нынешним временам многие рабочие и особенно служащие, тысячу рублей не каждый год могут накопить.

Но, с учётом моих трат на осведомителей, эти деньги разлетятся довольно быстро. Хотя ближайшие года два можно жить на одну заначку, пусть на сберкнижке проценты капают. Хоть и три процента в год, но с десяти тысяч это триста рублей. Две месячных зарплаты рабочего. Ничего, будет день - будет пища, в крайнем случае, можно малину и смородину сдавать в райпо. Там с удовольствием закупают подобную продукцию, вплоть до картошки. Цены невысокие, но мы можем взять объёмом, не картошки, так смородины. Она, как и малина, у нас очень крупная, в питомнике двадцать первого века куплена. У соседей и в нынешнем городском питомнике ягоды в два раза мельче будут.

В крайнем случае, на базаре стану нашими ягодами торговать, опыт имеется, в детстве с первого класса торговал рядом с бабушкой в крытых рядах. Собирал с ней черёмуху или малину лесу, половину домой относил, остальное продавал, чтобы тут же купить себе аквариумных рыбок. Учитывая минимальную стоимость двадцать копеек за стакан ягод, сколько с пятилитрового ведра малины заработаю? Целых пять рублей? Нет, на это «я пойтить не могу», маловато будет, как говорил главный герой одного фильма. Ладно, поживём, увидим.

Сильно я сомневался в словах казанских уголовников, что «ко мне нет вопросов». Наверняка хотят притупить бдительность, подбирают исполнителей, чтобы прихлопнуть меня окончательно. Поэтому и не расслаблялся, не отпускал жену одну в магазины, на улицу мы входили только в куртках с кевларовым подкладом. Не от пули, так от заточки в спину такой подклад точно защитит, проверено на практике. Да, надо попробовать в Ижевске сбыть конфискованное цыганское золото в виде крестов и перстней. Пусть и низкой пробы, но всё-таки золото имеется.

Поеду на Ижевский базар за фруктами и кальмарами, зайду к местным ювелирам. Фруктами понемногу торговали и у нас в городе, но из-за небольшого спроса азербайджанцы привозили только лимоны и мандарины. Мы с женой любили побаловать себя гранатами, дынями, виноградом. За ними я и ездил в Ижевск, примерно, раз в месяц.