Киношный меридиан. Том 2. Бокс-офис

Глава 1

В понедельник произошло сразу три невероятных события.

Во-первых, нас пригласил на ужин владелец студии «Сильвер Форест», мистер Квон-старший. Причём пригласил не куда-нибудь в ресторан, а к себе домой, допуская в семейный круг. Ничего подобного не случалось уже лет пять, как призналась нам Сон-Хи по секрету. Какие темы её отец хочет обсудить, догадаться было несложно.

Во-вторых, о нас заговорили непосредственные участники саммита — пока, правда, без конкретики. Японский наследный принц Акинори, которого репортёры подстерегли на выходе из отеля, уклончиво заявил — он в курсе, какую ленту покажут, но свои ожидания от неё сформулировать затрудняется. Австрийский же кронпринц Манфред обмолвился, что, судя по анонсу, кино не будет смертельно скучным, спасибо организаторам.

А в-третьих, наш фильм стал центральной темой для всех газет, отодвинув на задний план даже саммит как таковой. Обозреватели чесали в затылке и задавались вопросом — что вообще происходит? Показа для прессы не было, ленту не видел почти никто за пределами киностудии и оргкомитета, так что гадание на кофейной гуще принимало эпические масштабы.

«Пасифик Геральд Трибьюн» разразилась длинной статьёй от мистера Уайта, преисполненной тяжким недоумением. Я даже восхитился — как он успел такую простыню накатать за вчерашний вечер? Матёрый зубр.

«При всём уважении к организаторам саммита, — писал он, — есть некоторые сомнения в том, что им удалось соблюсти баланс между объективно-художественными критериями и демонстративным стремлением к новизне. Стремление это в данном конкретном случае граничит с экстравагантностью и грозит нивелировать репрезентативную функцию культурной программы. Есть опасение, что высокие гости получат в результате превратное представление о современном кинопроцессе…»

И далее в том же духе, на всю газетную полосу. Мог бы и на весь разворот, надо полагать, но времени не хватило.

А хитрая пиранья мисс Коллинз оттягивалась тем временем в «Нью-Пасифик Таймс». Иронизировала в том смысле, что члены оргкомитета, прибывшие из дальних краёв, ещё не акклиматизировались в достаточной степени к моменту голосования, но не обделены чувством юмора, что уже неплохо. «В конце концов, — втолковывала она, — надо понимать, что кинопоказ на подобных мероприятиях — это не про искусство. Там целый ворох кулуарных соображений, скрытых и от широкой публики, и от наших доморощенных щелкопёров, мнящих себя великими знатоками».

При этом мисс Коллинз не преминула намекнуть, что сама-то она, в отличие от означенных знатоков, кино посмотрела и точно знает, в чём тут секрет, но никому пока не расскажет (ждите следующих выпусков). Заодно проехалась персонально по Уайту, хоть и не назвала его фамилию прямо. Многоуважаемый, мол, коллега из конкурирующего издания излишне погорячился, сбросив со счетов «Сильвер Форест», но пусть не слишком расстраивается, а ищет себе более надёжный отраслевой инсайд.

Газеты попроще и пожелтее публиковали снимки нашего офиса, сделанные из-за шлагбаума, с улицы. В кадр попадали охранники, курьеры и прибывающие актёры. Даже моя физиономия мелькнула однажды на заднем плане.

Один таблоид, не раскопав ничего сногсшибательного о фильме, презентовал фоторепортаж о жизни Сон-Хи. Там были фотографии со светских мероприятий, с показа мод и с нашего двора, где она садилась в машину. Цитировались слухи о матримониальных планах со стороны сеульского медиа-магната, который периодически заезжал в Нью-Пасифик-Сити, но без подробностей.

Лично меня больше всего удивляло, что до сих пор не проболтался ни один из актёров, работавших в павильоне. Впрочем, у них в контракте кроме обязательства о неразглашении присутствовал ещё пункт, обещавший проценты с прибыли, если утечки в прессу не будет ни от кого. Может, повлияло именно это. А может, нам просто повезло работать с людьми, умеющими держать язык за зубами.

Чтением прессы мы развлекались до самого обеда. Затем о себе напомнил оргкомитет. Взволнованная Сон-Хи заглянула в комнату, где мы сидели с Анастасией:

— Нам только что звонили. Приглашают нас на кинопоказ завтра вечером, там будет обсуждение после фильма.

— Нас — это кого именно? — спросил я.

— Продюсера, режиссёра и главную актрису. Но Розанна вдруг испугалась и говорит, что она не едет, поэтому…

— Простите, мисс Квон, что перебиваю, — сказала Анастасия, — но что значит — не едет? Для неё это великолепный шанс показать себя за пределами съёмочной площадки.

— Я ей так и сказала, но она — ни в какую.

— Если не затруднит, позовите её сюда.

Сон-Хи привела Розанну. Та, угрюмо надувшись, хмурилась и молчала — впервые, кажется, со дня нашего с ней знакомства.

— Итак, мисс Бьянчи, — заговорила графиня, — не потрудитесь ли объяснить, чем вызваны столь неожиданные капризы?

— Никакой это не каприз, — буркнула Розанна. — Не хочу туда, вот и всё.

— Прошу вас назвать причину.

— Как будто сами не понимаете! Я простая девчонка, отец у меня на рынке лук продаёт, цукини и помидоры, а там будут все эти кронпринцы сидеть, императорские детишки! И как я с ними там буду? Что им скажу? У меня даже платья нету нормального!

— Почему ты меня не слушаешь? — укорила Сон-Хи. — Я же тебе только что объясняла — это подчёркнуто неформальная встреча, в узком кругу. Никаких black tie. Наряд — повседневный, мне организаторы прямым текстом это сказали по телефону. Наследники устали от официоза, им хочется побыть обычными людьми, пообщаться без оглядки на титулы…

— Ну и что? Это же не значит, что я должна выглядеть как какая-то замухрышка…

— Прекрати истерику, девочка, — сказала графиня строго. — И не говори глупостей. Замухрышкой ты быть не можешь при всём желании. Ты очаровательная юная особа, независимо от наряда.

Глаза у Розанны вытаращились и стали размером с блюдца. Отвесив челюсть, она уставилась на графиню, как на инопланетянку.

— Перевожу пантомиму, — сказал я. — Розанна транслирует нам вопросы: «Кто эта незнакомая женщина? И что она сделала с настоящей графиней, угнетательницей всех прогрессивных веяний?»

— Угнетательница в отгуле на пять минут, — сказала графиня. — Я её замещаю, чтобы, простите за просторечье, вправить кое-кому мозги.

— Вы правда считаете… — пролепетала Розанна. — Считаете, что я, ну…

— Да, именно так я и полагаю, мисс Бьянчи. Надеюсь, это моё высказывание не будет цитироваться в международной прессе?

Пару секунд Розанна простояла в прострации, затем оббежала стол и, наклонившись к графине, обхватила её руками.

— Немедленно прекратите телячьи нежности, — сказала графиня.

— Не прекращу. Вы меня теперь не обманете.

Сон-Хи осторожно поинтересовалась:

— Я правильно поняла, Розанна, что ты всё-таки поедешь?

— Вы поняли правильно, — заявила графиня. — Она поедет, отказы не принимаются.

Выпрямившись, Розанна сказала:

— Но я честно не знаю, как мне одеться и как там себя вести…

— Это очень простой вопрос, — сказала графиня. — Болтайте всякие глупости, улыбайтесь. В общем, делайте то же самое, что и в обычной жизни. Это лучшая тактика в вашем случае. Касательно же молодёжной моды вам лучше посоветоваться с мисс Квон, она в этом понимает больше меня. Впрочем, общий принцип здесь сохраняется — простота и раскованность, не путать с вульгарностью.

— Другими словами, — глубокомысленно сказал я, — желательно, чтобы юбка всё-таки прикрывала попу.

— Огромное спасибо за консультацию, Дмитрий, — ядовито процедила Розанна. — Без тебя я бы в жизни не догадалась.

Сон-Хи с Розанной ушли, а мы с Анастасией опять взялись за газеты. Была в этом всё-таки особая притягательность — лениво бездельничать после месяца непрерывной работы и снисходительно хмыкать, глядя на попытки газетчиков угадать, что же мы такого тут наснимали и почему на это клюнул оргкомитет.

А ближе к вечеру мы поехали в гости к мистеру Квону — все пять соучредителей студии «Дейт Лайн Филмз». Розанна и Джессика сели в «мини-купер» к Сон-Хи, чтобы потрещать по дороге, я же влез к Джефу в двухдверный «форд».

— Ставлю бочку бренди против бутылки содовой, — буркнул Джеф, выруливая на улицу, — старикан начнёт про нашу аппаратуру выспрашивать. Ещё и продать попросит наверняка…

— Это если банки у него ещё деньги не отобрали. Сейчас узнаем.

Особняк семьи Квон был окружён садом, который притворялся дикорастущим, но тщательно культивировался. Тон задавали хвойные — кедры и ещё какие-то деревца, очень азиатские с виду, с тонкими стволами, слегка изогнутыми, и зонтичными кронами. Вымощенная камнями дорожка плавной дугой пересекала лужайку, ведя к крыльцу. Слева от неё в полусотне метров виднелся миниатюрный прудик, справа беседка, крыша которой имела загнутые кверху углы.

Сам же дом стоял на фоне пригорка — довольно длинный, из желтоватого кирпича и с покатой крышей. Его центральная часть чуть возвышалась над боковыми. В архитектуре чувствовалось что-то старинное, хотя дом был построен совсем недавно, уже после переезда семьи в Нью-Пасифик-Сити.

Глава семейства был гладко выбрит, сед и суров лицом. Его жена, напротив, улыбалась радушно. Одеты они были по-европейски, в консервативном стиле. Присутствовал и Чон-Нам, старший брат Сон-Хи, с молодой женой, тоже кореянкой.

После взаимных приветствий и представлений нас пригласили за стол. Воздух в столовой был приятно прогрет, причём тепло шло от пола. Как пояснили хозяева, там, в каменном фундаменте, есть тоннели, по которым распространяется жар от печки, а придумали этот фокус в Корее больше двух тысяч лет назад.

— Отец, — сказала Сон-Хи с виноватым видом, — прости, я не утерплю, спрошу сразу. Я знаю, ты ездил сегодня в банк…

— Учись дисциплине, дочка, — напомнил он, но без строгости. — Впрочем, конечно, я тебя понимаю и не собираюсь тянуть. Просто такие новости надо сообщать в приличествующей обстановке, а не на пороге, у входа. После еды мы все обсудим подробно, а сейчас скажу коротко — да, с учётом изменившихся обстоятельств наши кредиторы дают трёхмесячную отсрочку, и «Сильвер Форест» продолжает работать.

Сон-Хи облегчённо выдохнула, а Розанна мучительным усилием воли удержала радостный визг и не стала прыгать до потолка.

— Я благодарю вас всех, — сказал кинобосс, — за вашу неоценимую помощь, ставшую для меня полнейшим сюрпризом. Если бы не ваш фильм, мне не удалось бы сохранить киностудию. Сегодня для меня торжественный день, особый.

Он поклонился церемониально, а я ответил за всех:

— Вам тоже от нас спасибо, мистер Квон. Без ваших ресурсов фильм просто не состоялся бы. Да, собственно, и сейчас мы только на полпути. Отсрочку-то получили, но ещё неизвестно, что соберём в прокате.

— Об этом мы тоже поговорим непременно, мистер Свиридов. Но всё-таки сначала — прошу к столу.

За едой мы не обсуждали дела — дегустировали сложносочинённые блюда. Была, к примеру, тарелка, похожая на цветок с восемью лепестками-секциями, в которых содержались мясные, грибные и овощные начинки для тоненьких оладий, лежащих в центре. Были говяжьи рёбра, тушёные в остром соусе. Был даже салат из водорослей с яично-мясной добавкой.

В общем, поели, после чего перешли к делам.

— Хочу подтвердить, — сказал мистер Квон, — что наша кинопрокатная сеть готова к работе с фильмом. Но прокат мы начнём не сразу. Первые дни весны — не самое удачное время. Крупные картины, как правило, выпускаются ближе к лету, когда в кинотеатры приходит больше людей. В нашем случае оптимальная дата — конец апреля. К этому времени мы проведём рекламную кампанию, подготовим афиши. Если фильм не провалится, то в течение мая мы соберём достаточно серьёзную прибыль, чтобы частично покрыть долги и получить новую отсрочку. Вот мой план действий на ближайшую перспективу. Надеюсь, вы с ним согласны?

— Звучит разумно, — сказал я. — Тут мы полагаемся на ваш опыт.

— Благодарю. Что ж, в таком случае давайте обсудим более долгосрочные планы. Как вы понимаете, я заинтересован в сотрудничестве. В случае достижения соответствующих договорённостей готов обеспечить доступ к ресурсам и оказать необходимую помощь в съёмках. Но мне хотелось бы узнать больше о вашем техническом ноу-хау и обсудить возможность его совместного применения.

— Это ожидаемо, мистер Квон, — кивнул я. — Но владелец патента — Джеф. Вопрос лучше адресовать ему.

Все посмотрели на Джефа. Тот явно не обрадовался такому повороту событий, хотя был к нему готов.

— Извините, — сказал он хмуро, — совместное использование не планируется. Аппаратурой распоряжается «Дейт Лайн Филмз» и больше никто. Это необсуждаемое условие. А ещё, если мы продолжим работать вместе, то распределять прибыль мы должны по-другому. Отдавать вам семьдесят процентов — простите, нет. Всю работу сделали мы, за исключением звукозаписи.

Повисло молчание. Некоторое время мистер Квон, не мигая, смотрел на Джефа, затем произнёс негромко:

— В том, что касается съёмок, вы совершенно правы. Если рассматривать только этот аспект, распределение прибыли может показаться несправедливым. Но кроме производства есть ещё и прокат, от которого всё зависит. А здесь уже ситуация не столь однозначна. В настоящее время, как вам известно, все крупные кинопрокатные сети контролируются ведущими студиями. Независимые прокатчики тоже есть, но возможности их существенно ограничены. Прокатывают они, как правило, фильмы категории Б от маленьких студий или артхаус. Да, вы можете договориться с одним из этих второстепенных прокатчиков. Но, во-первых, аудитория будет невелика, а во-вторых, прокатчик возьмёт себе сорок процентов выручки брутто. Это у нас на острове. А на континенте — все шестьдесят.

— Но ведь не семьдесят, — буркнул Джеф. — Я не акула бизнеса, мистер Квон, но в школьной арифметике разбираюсь. Отдавать больше половины выручки просто так — это несерьёзно. Я не хочу так вести дела. Мы можем, в конце концов, поговорить и с другими студиями, у которых есть прокатные сети.

— Понимаю вашу позицию, — сказал большой босс всё так же спокойно. — Давайте обсудим её подробнее. Но сделать это предлагаю наедине, в моём кабинете, чтобы не утомлять остальных гостей. А пока позвольте поинтересоваться — какие фильмы значатся у вас в планах? Какие сценарии находятся в разработке?

Вопрос был не в бровь, а в глаз.

Я сообразил вдруг — мы полностью сконцентрировались на нашей дебютной ленте, не думая о последующих. Оно и понятно — мы до последнего сомневались, что даже этот фильм доберётся до кинозалов.

Но вот теперь…

Мистер Квон не знал нашего секрета — сценарий сочинялся с опорой на уже существующий визуальный материал, на картинку, сгенерированную машиной Джефа почти случайно, во время странного шторма.

И чтобы начать ещё один фильм, нам требовалось дождаться новой грозы. Или смоделировать её в лабораторных условиях.

Джеф-то наверняка это помнил. И если он сейчас рассуждал о дальнейших съёмках, то, очевидно, придумал способ, как разрешить проблему, просто не успел ещё поделиться с нами, ведь мы не спрашивали.

И этот вопрос нам надо было теперь прояснить как можно скорее в своём кругу, прежде чем договариваться о новых проектах…

Все эти мысли пронеслись в моей голове за несколько секунд. Вслух же я сказал:

— Мистер Квон, мы ещё не определись, с каким сюжетом будем работать дальше. Сами понимаете — до вчерашнего дня вопрос был слишком абстрактный. Если позволите, мы обсудим это сегодня-завтра, а затем поделимся с вами своими соображениями.

— Разумеется, — кивнул он. — Буду с нетерпением ждать новостей. А если у вас возникнут затруднения с этим, готов предложить вам несколько перспективных сценариев из нашего фонда. Это первосортный материал, вы можете быть уверены. Некоторые из этих сюжетов уже ушли бы в работу, если бы не ситуация с банками.

— Будем иметь в виду, мистер Квон, спасибо.

Когда мы вышли наконец из столовой, студийный босс увёл Джефа в свой кабинет, на переговоры. Сон-Хи же показала нам дом (он был ещё больше, чем казался снаружи) и пригласила к себе в комнату.

Та выглядела на удивление скромно, подчёркнуто лаконично, несмотря на внушительные размеры. Шкафы были упрятаны в стены, создавая пространство. Даже кровати как таковой не имелось — спальное место больше напоминало толстый матрас, положенный на пол. Зато здесь был телевизор на тонких ножках, а также радиола и настенная полка с кучей пластинок. С плаката подмигивали лохматые парни из «манчестерского квартета», а на противоположной стене пестрел гобелен, причём, кажется, старинный — две барышни в корейских костюмах прогуливались на цветущем лугу.

— Ого, ничего себе! — сказала Розанна, уставившись на плакат с парнями. — У тебя от «Сверчков» автограф?

— Ага, — кивнула Сон-Хи, — когда они приезжали, я к ним зашла в гримёрку, меня пустили. Я же богатенькая светская дама, а не девчонка с луком и помидорами.

— Не умеешь ты нормально дразниться, — пренебрежительно отмахнулась Розанна. — У тебя сразу вид такой, как будто ты извиняешься. Весь эффект пропадает.

В дверь постучали, и вошёл Джеф.

— Ну что? — спросила Розанна нетерпеливо.

— Насчёт следующих фильмов — выручка фифти-фифти. Договорились так.

— Ну, в принципе, предсказуемо, — сказал я. — Вопрос только в том, как мы эти фильмы будем снимать. Или ты придумал, как смоделировать ту грозу?

— Нет, смоделировать не сумею. Есть другой вариант.

Глава 2

Мы удивлённо переглянулись, и Сон-Хи попросила:

— Пожалуйста, поясни, Джеф. Что ты имеешь в виду?

— Ну, я вам рассказывал, как всё было в тот раз. Увидел тогда, как шторм воздействует на машину, кинулся к ней и написал первое, что пришло на ум: «Старинная крепость на горе летом». Появилась картинка, которую мы потом использовали для фильма. Но шторм ещё несколько секунд держался на максимуме… В общем, короче, я успел написать ещё один текстовый запрос, получил картинку…

— Ах ты тихушник! — возмутилась Розанна. — И до сих пор молчал? Конспиратор мелкий! Мы тут переживаем… И даже мне не сказал ни разу! Нечестно…

Она обиженно отвернулась, а Джессика укорила:

— Розанна, ну что за детский сад? Джеф нам рассказал, когда появился повод. А до этого не было даже смысла рассказывать, это не изменило бы ничего. Информация не имела практического значения.

— А ты — скучная зануда! Чего ты за него заступаешься?

Джессика лишь вздохнула, а я сказал:

— Коллеги, давайте всё-таки ближе к теме. Джеф, признавайся, сколько всего запросов ты успел сделать? Может, у тебя в терминале — сотня картинок? Тогда соглашусь с Розанной — ты гадский конспиратор.

— Не сотня, — пробурчал он. — Три штуки всего успел, потом гроза кончилась. Точнее, четыре, если считать тот зубастый дуб.

— Кстати, действительно! — вспомнил я. — У нас ещё дуб в запасе. Ты нам его даже не показывал почему-то…

— С дубом ничего не получится. Я этот файл случайно затёр по глупости — слишком торопился, когда записывал новые. Так что неиспользованных картинок у нас на данный момент — две штуки.

— Ну, это лучше, чем ничего. Пока мы эти два фильма снимем, ты придумаешь, как смоделировать шторм, и мы нарисуем кучу новых картинок.

— Придумать-то я пытаюсь давно, — возразил Джеф хмуро. — Но результат пока нулевой, сам видишь. Это, по-твоему, так легко?

— Да не отвлекайтесь вы! — вклинилась Розанна, уставшая обижаться. — Ты расскажи сначала, что там на двух картиночках, которые уже есть?

Все взгляды упёрлись в Джефа, и он ответил:

— На одной — побережье, бухта, маяк. На другой — технологический мегаполис в стиле сайнс-фикшн. Но и та, и другая — тусклые какие-то, бледные. Поэтому я сначала выбрал не их, чтобы фильм снимать, а другую, которая с дирижаблем.

— Тусклые — это плохо, — сказал я. — Но давайте посмотрим завтра с утра, прикинем, что с ними можно сделать. Технологический мегаполис, говоришь? Интересно… Сайнс-фикшн сейчас идёт на ура…

— Вот и думай, Дмитрий! — заявила Розанна. — Чтобы до завтрашнего утра наметил сюжет и написал красивую сцену с моим участием, я проверю. Можно две сразу. Чтоб я там была прекрасная астронавточка в блестящем комбинезончике! И чтобы в фильме про любовь было много, а не как в прошлый раз!

— Ага, ты мне списочек набросай, что там ещё должно быть. Чтобы я ненароком не перепутал в процессе.

— И вот не надо мне тут «хи-хи». Ты у нас научишься мелодрамы писать!

— Розанна, пожалей Дмитрия, — улыбнулась Сон-Хи, — а то он от нас сбежит. Хотя про любовь было бы неплохо вообще-то…

— Так, всё, — сказал я. — Мисс Квон, от вас такого коварства не ожидал. Не могу больше находиться в ваших покоях. Откланиваюсь.

И, попрощавшись с родителями Сон-Хи, мы отправились восвояси. Джеф довёз до дома меня и Джессику, высадил и уехал с Розанной.

— Ну, Джесс, — сказал я, — как настроение?

— Даже не знаю, Дмитрий. Рада, конечно, что фильм выходит в прокат, но как-то всё это вдруг понеслось галопом. Газеты, переговоры с боссом. И даже принцы нами заинтересовались…

— Да, завтра будет весело.

Спал я плохо.

Мысли крутились не столько вокруг завтрашнего киносеанса с наследниками, сколько вокруг нового фильма. В голову лезла всякая чушь (в основном насчёт астронавток в комбинезонах), а вот идей для сюжета у меня в загашнике не было. Точнее сказать, не было идей, подходящих конкретно для научной фантастики с технологическим городом…

Будильник я не завёл, но проснулся не очень поздно. Позавтракал у Ченг-Лея и отправился в офис.

Возле шлагбаума уже прохлаждалась парочка репортёров с блокнотами и фотокорреспондент. Меня даже опознали, окликнули по фамилии и попросили прокомментировать сразу всё. Я вежливо улыбнулся и произнёс заученную фразу — без комментариев, мол, и никаких интервью.

Вскоре подтянулись и остальные соучредители. Вся наша пятёрка перешла в павильон. Графиня и Йенс отсутствовали — у них сейчас не было здесь работы, и мы предложили им отдохнуть.

— Ну, показывай, что припрятал, — сказал я Джефу. — Сначала город. В плане сюжета он перспективнее, как мне кажется.

Появилась картинка.

Джеф, к сожалению, оказался прав. Мегаполис расположился на дальнем плане и выглядел не слишком эффектно, как на неудачном фото. Тусклая размытая серость. Да и городская архитектура не впечатляла — никаких сверкающих небоскрёбов с ажурными эстакадами и красивыми флаерами. То есть небоскрёбы-то были, но смотрелись кондово, а транспорт не удавалось разглядеть издали.

— Не, ну это неинтересно, — разочарованно сказала Розанна. — Если бы я такое на афише увидела, то билет не купила бы.

— Вынужден согласиться, — сказал я. — Давай вторую картинку, Джеф.

— Там качество не лучше, — предупредил он.

Но в этот раз он ошибся.

Экран протаял, и перед нами открылся закат над морем — густой багрянец с золотым проблеском над линией горизонта, за которую только-только скатилось солнце. Лучи подсвечивали облачный пух, пропитав его розоватым светом. Дневная лазурь ещё сохранилась поверху, но уже растворялась, блёкла.

На среднем плане был мыс, поросший травой. Там стоял маяк — цилиндрическая тонкая башня, сужавшаяся к верхушке. Её венчала кабинка со стеклянными стенами, опоясанная узким балконом.

Маяк был сложен из беловатого камня, который приобрёл на закате персиковый оттенок. Море же наполняла тёмная синева с морщинками волн. Дул лёгкий ветерок — трава на переднем плане ерошилась чуть заметно.

— Ух, красотища! — восхитилась Розанна. — Но почему ты жаловался, что здесь плохое качество? Картинка не хуже, чем в первом фильме!

— Не понимаю… — пробормотал Джеф, поглядывая то в монитор, то на большой экран. — Но я вам говорю точно — когда я открывал в прошлый раз, всё было вообще не так, бесцветная муть. Я думал, это рассвет в тумане или типа того, плюс дефектный кадр. Заранее стал прикидывать, как улучшить изображение. Ну, в смысле, постфактум, уже на плёнке. Цветокоррекция и всё прочее…

— Погоди, — сказал я, — а в какой последовательности ты задавал запросы? Ну, в смысле, во время шторма?

— Первый запрос был — старая крепость на горном склоне, второй — маяк, насколько я помню. А потом город.

Сон-Хи спросила:

— Может, тот информационный сгусток, который усилил твою машину, имеет… Как это правильно сформулировать? Имеет определённую…

— …пропускную способность, — закончил за неё Джеф. — Да, версия напрашивается. Машина не может интенсивно работать с тремя картинками сразу, надо по очереди. Со старой крепостью мы закончили, и только теперь открылся маяк. Логично.

— Ну, значит, — констатировал я, — вопрос с выбором картинки снимается. Работаем с маяком. Вариант нормальный — красиво смотрится, но нейтрально. Это и современность может быть, и достаточно глубокое ретро, и даже будущее, но не слишком далёкое. Для космического сай-фая начальный кадр не очень подходит. Всё же, судя по предыдущему разу, машина сразу в первой же сцене задаёт сеттинг для всего фильма.

— Эх, не судьба мне покрасоваться в комбинезончике, — сказала Розанна. — Но это даже и к лучшему. Пейзаж с маяком — очень романтичный! Дмитрий, ты слышал? Это тебе прозрачный намёк.

— Да-да, мы слышали твои пожелания, причём неоднократно. Насчёт сюжета надо подумать. Любовь любовью, но во главе угла у нас — зрелищность, это наш главный козырь по сравнению с конкурентами.

— Хотелось бы всё-таки чего-то осмысленного, — сказала Сон-Хи. — Нет, я не призываю снимать высоколобый артхаус, но…

У Розанны загорелись глаза:

— А давайте выберем из той стопки, что нам натащили за эти дни! Там всяких сценариев, по-моему, штук двадцать!

— Дельная мысль, — согласился Джеф. — Ты умничка, Рози.

Та надулась от гордости, а Сон-Хи посмотрела на меня нерешительно:

— Не возражаешь, Дмитрий?

— С чего бы? — удивился я. — Ты ведь не обязана брать в работу сценарии исключительно от меня. В уставе у нас такого не сказано, если он вообще существует.

— Да, Дмитрий, — сказала Джессика, — устав предприятия у нас есть. Это необходимый учредительный документ, чтобы киностудия официально работала. А насчёт того, чьи сценарии мы используем, там действительно нет условий. Это я уточняю на всякий случай, хотя догадываюсь, что ты пошутил.

— Прекращайте лясы точить, — сказала Розанна категорично. — Пойдёмте искать сценарий! Вот прям сейчас.

Мы перешли в офис, в мою «сценарную» комнату. Прошнурованные пачки бумаги громоздились на тумбочке, дожидаясь, пока мы за них возьмёмся.

— Разбирайте и наслаждайтесь, — пригласил я.

Розанна схватила верхнюю пачку и поленилась даже обходить стол, чтобы сесть на стул, как положено. Плюхнулась на столешницу попой, закинула ногу на ногу и провозгласила:

— Приступаю к анализу!

Все остальные тоже взяли по одному сценарию, кроме Джессики. Я взглянул на неё вопросительно, но она покачала головой:

— Ты ведь знаешь, я в этом некомпетентна. Не буду лезть.

— Тогда иди ко мне, Джесс, — позвала Розанна. — Будешь меня морально поддерживать.

Джессика села на стол с ней рядом, в такой же позе, и они стали вчитываться в написанное. Рабочий процесс наладился.

Я полистал страницы, которые мне достались. Автор не заморачивался синопсисом и логлайном — решил, похоже, что мы и так проникнемся величием замысла. Сюжет разворачивался в континентальном европейском поместье (я не уловил, в какой именно стране) и представлял собой, насколько я понял, социально-философскую притчу в рамках герметичного детектива.

Кто-то из четырнадцати гостей спёр из сейфа фамильную драгоценность — бриллиант на двести каратов (хозяева не нищенствовали, я понял), а прибывший инспектор полиции всё это расследовал. Расследование периодически выливалось в высокоинтеллектуальный диспут на тему кризиса буржуазной морали. Герои произносили едкие монологи со сложноподчинёнными фразами.

Я заглянул в конец. Инспектор докапывался до истины — бриллиант никто, оказывается, не крал. Его коварно припрятала супруга хозяина, выразив таким способом свой протест против закоснелых устоев. Свою точку зрения она доносила в обличительной речи на четыре страницы.

Переложив сценарий на подоконник, я сообщил:

— Коллеги, сюда помещаем тексты, которые… гм… превосходят интеллектуальный уровень нашей студии или по каким-либо другим причинам не поддаются экранизации.

— Лови, — сказал Джеф, перебрасывая мне свой экземпляр. — Туда же. До такого мне ещё расти и расти.

Я посмотрел название: «Марсианский вояж». Спросил:

— А это случайно не…

— Оно самое. Подражание «Орбитальному вояжу», но в жанре мюзикла.

— В каком смысле?

— В прямом. Герои летят на Марс, поют в пути и танцуют.

— В невесомости?

— Да. Финальная сцена — с кордебалетом в скафандрах после высадки.

— Понял.

Две грации на столе тем временем хихикали сдавленно. Точнее сказать, хихикала Джессика (что само по себе тянуло на достижение), а Розанна давилась смехом, зажимая ладонью рот и выпучивая глаза.

— Докладывайте, девчонки, — сказал я.

Розанна замотала головой, и вместо неё отчиталась Джессика:

— Это мелодрама. Очень… гм… мелодраматичная. Богатый плейбой, приехавший на пляжный курорт, знакомится с бедной официанткой. Между ними вспыхивает внезапное чувство. Но вскоре плейбоя переманивает миллионерша, которая тоже там отдыхает. Официантка тоскует, плачет. В конце, однако, плейбой осознаёт ошибку и снова приходит к ней. У них свадьба.

— И почему же изволят ржать высокочтимые рецензентки? Сами, помнится, требовали что-нибудь про любовь.

— Персонажи изъясняются довольно своеобразно. Это немного смазывает то впечатление, которого добивается автор. Ну, по крайней мере, на мой неискушённый взгляд.

Розанна потыкала пальцем в текст. Джессика кивнула:

— Да, процитирую. Это из монолога главного героя в финале: «Наша страсть разгорится снова, и её пламя высушит море слёз, которое ты выплакала со дня нашего расставания, моя тонконогая, прыгучая лань».

— Проникновенно, — согласился я. — Снимать можно сразу. Лань у нас есть, вполне тонконогая, прыгучесть проверим. Козла в пару подберём.

Розанна, уже почти успокоившаяся, задёргалась снова и чуть не сверзилась со стола. Джессика успела её поймать, а сценарий вручила мне для отправки на подоконник.

Я взял ещё три пачки листов — одну себе, другие коллегам. Но и эти страницы не содержали ничего подходящего.

— Дурацкая ситуация, — сказала Розанна. — Мы тут всерьёз готовы снимать хиты по чужим сценариям, а нам присылают всякую ерундистику. Да, и кстати — мы пашем в поте лица, а наша продюсерша сидит и молчит, загадочная. Зазналась?

Мы все уставились на Сон-Хи. Та листала рукопись, делая пометки карандашом. Почувствовав наши взгляды, она спохватилась:

— А? Вы что-то спросили?

— Чем ты там зачиталась? — требовательно спросила Розанна.

— Ребята, вы удивитесь, но тут неплохой сюжет. И к нашей картинке вполне подходит при этом. Вот, посмотрите.

Я взял у неё сценарий. Автор не поленился, оформил заявку правильно — был и логлайн, и внятный синопсис. Я пробежал их глазами. Сон-Хи тем временем говорила:

— Там про яхтсменов. Вымышленная регата на двухместных катамаранах-парусниках. Причём экипаж по правилам состоит всегда из мужчины и женщины. И вот главный герой вынужден объединиться с бывшей подругой, чтобы принять участие, хотя они в ссоре. И сама гонка очень напряжённая, погода плохая. Но всё заканчивается благополучно, они финишируют, став ближе друг другу.

— Ой, да, это романтично! — обрадовалась Розанна. — И драматично!

— Согласен, — сказал я, заглянув наугад в середину рукописи. — У меня ощущение, что автор разбирается в таких гонках. И диалоги нормально пишет, без вычурности. Только я бы добавил зрелищности — что-нибудь такое, что нельзя снять с обычными комбинированными съёмками. Чтобы показать возможности нашей аппаратуры.

— Например? — спросила Сон-Хи.

Я задумался на несколько секунд:

— Ну, вот ты говоришь — погода плохая. На этом можно сделать акцент. Чтобы ветер вдруг, вопреки прогнозам, резко усилился и погнал их вперёд. И чтобы их, к примеру, грозовые тучи преследовали — не прямо над головой, но где-то на заднем плане, с молниями. И весь этот атмосферный вал показать и сверху, и изнутри, в деталях. Задача как раз для нашей машины. Мощно смотрелось бы.

— Ну, в принципе, да… — с сомнением сказала Сон-Хи. — Но в твоём описании это уже напоминает какой-то комикс. А фильм-то реалистичный, хоть и приключенческий.

Я лишь развёл руками:

— Дело твоё. Я это предложил навскидку, просто как вариант. Ну и вообще, такие подробности лучше обсуждать напрямую с автором сценария. Может, он что-нибудь подскажет более убедительное.

— Для начала, — напомнил Джеф, — надо проверить, как машина отреагирует на этот сюжет. Ввести хотя бы первую сцену. Если сработает, тогда уже можно автору позвонить, огорошить.

— Давай опробуем сразу, — попросила Сон-Хи.

Она вместе с Джефом отправилась в павильон, Розанна увязалась за ними. Я не пошёл — азарт у меня отсутствовал, поскольку сценарий писал не я. Решив заглянуть попозже, я стал читать газеты.

Но минут через десять заглянула Розанна:

— Дмитрий, тебя зовут. Там у них что-то непонятное.

Глава 3

В павильоне Джеф и Сон-Хи сидели у терминала, недоумённо хмурясь.

— И в чём проблема? — спросил я.

— Не получается развить действие, — сказала Сон-Хи. — Хотя первый эпизод из сценария, по идее, как раз подходит. Там эти парусные катамараны плывут вдоль берега, причём именно на закате. Вроде бы точное соответствие, но…

На большом экране никаких парусов и вправду не наблюдалось — возникла только смутная рябь над морем. Я озадачился:

— Может, надо было точнее описать судно?

— Мы так и сделали. В сценарии есть параметры, там всё очень конкретно. Размеры судна, тип паруса и так далее. Я всё это ввела — вот, сам убедись.

Она ткнула в монитор пальцем, и я прочёл соответствующий абзац. Да, всё было расписано подробнейшим образом. Обычно машине хватало гораздо меньшего, чтобы выдать требуемую картинку.

— Я даже пробовала, — сказала Сон-Хи, — указать конкретную марку катамарана, она у автора тоже есть. Но результат — тот же самый. Ничего не нарисовалось.

— Да, странно, — признал я. — Маяк выглядит обычно, катамараны ему никак не противоречат, по-моему. Это же не древнеримские галеры какие-нибудь. А кроме маяка тут технических ориентиров нет. Ни дирижаблей, как в прошлый раз, ни варп-звездолётов. Затрудняюсь прокомментировать.

— Жаль, — вздохнула Сон-Хи. — Мне бы хотелось выпустить такой фильм, он был бы простой, но яркий. Может, всё-таки догадаемся, в чём загвоздка…

— Давайте глянем остальные сценарии, — предложила Розанна. — Вдруг там запрятано что-нибудь ещё лучше?

Мы так и сделали. Просмотрели в офисе все оставшиеся заявки, но жемчужин не обнаружили. Попадались либо графоманские опусы, либо (изредка) тексты, пригодные-таки для экранизации на какой-нибудь студии, но не интересные нам.

Розанна спросила:

— А может, объявить кастинг? Ну, или как это правильно называется, когда ищут не актёров, а сценарии? Конкурс, в общем.

— Это запасной вариант, — сказала Сон-Хи, — но я бы хотела обойтись без него. Иначе мой папа может обидеться. Он ведь нам предлагал сценарии из своих запасов.

— А ты, — сказала Розанна, — присмотрись аккуратненько, что он тебе пытается сплавить. Вдруг там и правда что-нибудь классное?

— Да, видимо, придётся…

День прошёл незаметно, подступил вечер. Сумерки загустели, на улице зажглись фонари — и мы неожиданно осознали, что скоро начнётся кинопоказ на саммите, где нас ждали. Сон-Хи сказала:

— Нас отвезёт мой брат на большой машине. Доказывал мне всё утро, что это будет солиднее. Мне надоело спорить, и я махнула рукой.

— Всё правильно он доказывал, — заявила Розанна. — Мы теперь важные кинозвёзды, пусть нам завидуют.

Чон-Нам приехал заблаговременно, чтобы не оставить нам шансов на опоздание к принцам. Джеф, Джессика и Мей-Лин пожелали нам удачи, после чего Сон-Хи, Розанна и я сели в «кадиллак».

На перекрёстках уже образовывались вечерние пробки, но времени у нас было в избытке. Мы неторопливо заехали в центр города, расцвеченный иллюминацией, и затормозили у фешенебельного отеля, где разместились наследники.

Когда мы вылезли из машины и оказались перед огромным крыльцом, решительный настрой Розанны исчез бесследно. Она даже сделала шаг назад, распахнув глазищи, в которых мелькнула паника. Я сказал:

— Всё нормально, Рози. Бери пример со своей подружки. Она даже от мисс Коллинз не убежала, от скорпионихи из газеты, а тут какие-то принцы, тьфу.

Розанна в ответ лишь вздохнула жалобно. Сон-Хи пристроилась ко мне с другой стороны, и мы подошли к стеклянным дверям отеля.

Швейцар окинул нас скептическим взглядом, но «кадиллак» за нашими спинами его убедил-таки. Мы вошли в сияющий вестибюль.

Там навстречу нам сразу шагнул подтянутый тип в неброском костюме. Присмотрелся, как будто просветил нас рентгеном, и негромко сказал:

— Мисс Квон, мисс Бьянчи, мистер Свиридов? Здравствуйте. Ваши пригласительные билеты, будьте добры.

Зачем ему пригласительные, если он и так нас узнал, я решил не спрашивать, а то мало ли. Он жестом указал нам на гардероб.

Мы сдали верхнюю одежду, и я полюбовался своими спутницами. Они добросовестно выполнили инструкции устроителей — оделись, как на обычный поход в киношку. Сон-Хи была в тёмно-красном шерстяном мини-платье, Розанна — в бежевом свитерке и короткой юбке. Сам я, не мудрствуя, надел свитер и джинсы.

— А можно, я здесь посижу тихонечко? — пролепетала Розанна, пристукивая зубами. — На обратном пути меня подберёте…

— Если будешь капризничать, сдам тебя тому дяде с добрым и приветливым взглядом. Он очень любит нарушителей протокола, сразу заметно.

Покосившись на господина, который нас опекал, Розанна помотала головой отрицательно и больше не препиралась. Он вновь шагнул к нам:

— Прошу за мной.

Он повёл нас к лифту. Вестибюль был не так велик, зато всё блестело — и гладкий мрамор, и позолота, и хрустальные люстры. Навстречу нам прошла парочка — джентльмен в безупречном костюме-тройке и дама в элегантном коктейльном платье. Они покосились на нас с некоторым недоумением.

— Понимаю их чувства, — заметил я. — Да, мне тоже стыдно идти с двумя замухрышками, но искусство зовёт.

— Ха-ха, — сказала Розанна вяло.

Сон-Хи вообще не отреагировала — она, как стало заметно, тоже нервничала всё больше с каждой минутой.

В лифте я притянул их к себе и поочерёдно чмокнул в макушки:

— Прекращайте трястись, девчонки. Вы талантливые киношницы и две самые красивые барышни в этом здании.

— Почему только в этом? — улыбнулась-таки Сон-Хи.

— А чтобы не зазнавались.

Наш провожатый не повёл даже бровью. Мы доехали до четвёртого этажа, вышли в коридор. Ковровая дорожка вела к широким дверям в торце. Возле неё стояли двое здоровяков в костюмах.

Сон-Хи с Розанной вцепились в меня с обеих сторон, и мы двинулись к охранникам. Те обменялись взглядом с нашим сопровождающим и распахнули двери.

Переступив порог, мы оказались в гостиничном кинозале, тонущем в полумраке. Я заморгал, привыкая к новому освещению.

Зал был миниатюрный — пять или шесть рядов пологими ярусами, полдюжины кресел в каждом. Экран шириной в три-четыре метра.

Да, но какие люди сидели в зале!

Каждого из них я неоднократно видел и в телехрониках, и на фотографиях в прессе. Дети монархов, будущие правители территорий, раскинувшихся от северной Атлантики до тихоокеанских тропиков.

Им что-то рассказывал, стоя перед экраном, председатель оргкомитета, толстенький живчик с обширной лысиной — тот самый мистер Джонсон, чьи выступления мы с таким вниманием слушали в эти дни. Он воскликнул, завидев нас:

— Вот и наши гости! Восходящие звёзды кинематографической индустрии! Те, кто снимал кино, которое мы сегодня увидим! Позвольте представить, леди и джентльмены…

Пока он называл наши имена, я оглядел собравшихся. Здесь были не только непосредственные наследники, но и ещё несколько человек из августейших семей. Среди них я узнал великую княжну Юлию и несколько удивился — она, в отличие от Натальи, своей сестры, сторонилась публичных мероприятий. И сейчас она тоже сидела чуть на отшибе, с левого края в верхнем ряду. Её старший брат, российский цесаревич Андрей, устроился в середине зала.

Организаторы не соврали — все здесь были одеты с подчёркнутой простотой, в неформальном стиле. Большинство — в свитерах, британская наследница Изабелла — в джинсовой курточке, а кронпринц Манфред из Австро-Венгрии — в клетчатой фланелевой рубахе а-ля американский фермер.

— Мы не стали рассказывать вам заранее, о чём фильм, — продолжал тем временем Джонсон. — Пусть сюжет станет для вас сюрпризом. В этой киноистории есть острые углы и непричёсанные моменты, которые могут показаться вам спорными или даже в какой-то степени провокационными. Но авторы фильма готовы к критике и ответят после сеанса на все вопросы, в том числе неудобные. Я ведь прав?

— Разумеется, мистер Джонсон, — сказал я. — Все неудобные вопросы можно задавать мне, поскольку я сценарист.

— Отлично! Что ж, в таком случае не будем тянуть. Разговоры — позже! Сейчас давайте смотреть кино.

Он жестом пригласил нас садиться, но тут возникла заминка. Свободные места были, но располагались они не рядом друг с другом, а на разных рядах, вразброс, между принцами и принцессами. Оценив ситуацию, Розанна испуганно вцепилась в мою ладонь.

По рядам пронеслись смешки, и острослов Манфред, любимец светской публики в Вене, провозгласил:

— Не чурайтесь нас, прекрасная фройляйн! Наш буйный нрав — это лишь досужая выдумка репортёров. Прошу, побудьте моей соседкой. Для меня это будет истинным удовольствием.

Он поднялся и указал на кресло рядом с собой. Розанна замялась. Тогда он вышел вперёд и спросил учтиво, с лёгким поклоном, как на балу:

— Вы ведь не откажетесь?

— Н-нет… — пискнула Розанна. — Я тоже… Ну, в смысле, рада…

— Теперь я счастлив.

Сон-Хи пригласил к себе корейский наследник трона, а я вдруг поймал взгляд Юлии. Та смотрела на меня с неожиданным любопытством. Я заинтриговался и, подойдя к ней, спросил по-русски:

— Вы не возражаете?

— Нет, напротив. Прошу вас.

Она привстала, пропуская меня, и я сел с ней рядом, в верхнем ряду. Кресло справа от меня пустовало, а дальше сидел китаец, которого я не знал.

Юлия смотрела на меня искоса. Внешность она имела самую заурядную, если начистоту. Сейчас, вблизи и без ретуши, это было особенно очевидно. Светло-русые волосы до лопаток, худые щёки, тонкие губы, вздёрнутый нос, серые глаза. Ей было слегка за двадцать.

Я поинтересовался вполголоса:

— Вы хотели что-то спросить, ваше императорское высочество?

— Пожалуйста, не надо так протокольно. Вы себе представить не можете, как мне это надоедает. Давайте обращаться друг к другу просто по именам. И вы правы — мне было бы любопытно узнать…

В кинозале начали гаснуть лампы, и без того светившие вполнакала. Стало совсем темно, и Юлия шепнула:

— Отложим это. Хочу увидеть ваш фильм.

Я был с ней согласен. Картину я, разумеется, видел ещё на студии, но теперь всё воспринималось совсем иначе. Там у нас был рабочий процесс, отсмотр материала, а здесь, под взглядами зрителей, начиналось кино в настоящем смысле.

Смесь волнения и восторга — вот что я чувствовал в этот миг. И это ощущение было невероятным, незабываемым.

Луч кинопроектора коснулся экрана.

На чёрном фоне в полной тишине проявился титр — чуть приплюснутые белые буквы, лаконично-строгие. Я жадно вчитался, будто не знал, что именно так будет написано.

«Сильвер Форест» представляет.

Второй титр снова прошёл без звука.

Производство «Дейт Лайн Филмз».

Зазвучали аккорды электрогитары — пока негромкие, сдержанные, но наполненные предчувствием приключений.

Розанна Бьянчи.

Пак Мин-Хёк.

Анастасия Клуманцева.

По мере того, как имена актёров сменяли на экране друг друга, аккорды становились мощнее, к ним добавлялся металлический лязг.

После трёх фамилий повисла двухсекундная пауза, а затем черноту экрана вспороли с той стороны лучи кинжального света. Смотрелось так, будто лист металла взрезали лазером в нескольких местах сразу, используя трафарет в форме букв. И все эти прорези с раскалёнными кромками сложились в название кинофильма.

Магия шита сталью.

В эту секунду гитары грянули во всю мощь. Затем, когда вновь пошли обычные титры, мелодия выровнялась, наполнившись чётким ритмом, но громкость больше не убавлялась. Гитарный драйв завораживал, звал куда-то, ведя заглавную тему.

Ещё несколько актёрских имён.

По-прежнему — просто белые буквы на чёрном фоне, под звук электрогитар.

Визуальные эффекты — от студии «Дейт Лайн Филмз».

Джеф так и не согласился на упоминание его имени в титрах…

Оператор-постановщик — Йенс Ларсен.

Композитор — Родриго Санчес.

Продюсер — Квон Сон-Хи.

Сценарист и режиссёр-постановщик — Дмитрий Свиридов.

Меня на несколько секунд захлестнуло ощущение ирреальности. В голове промелькнуло — как это вообще получилось? Всего-то месяц назад я летел сюда из Владивостока экономическим классом, чтобы заселиться в дом для приезжих, смотрел на Тихий океан и гадал, прочтёт ли хоть кто-нибудь мой сценарий. А теперь наследные принцы смотрят историю, которую я записывал в клеёнчатую тетрадь…

На экране тем временем уже разворачивался сюжет.

И да, с полноценным звуком всё это впечатляло гораздо больше, пусть даже изображение сейчас было плоским, а не трёхмерным, как у нас в павильоне.

Актриса, переозвучившая Розанну, справилась хорошо — голос был похож, интонации звучали естественно. Хотя временами всё-таки пропадала та наивная звонкость, к которой мы успели привыкнуть.

Драка в особняке теперь тоже смотрелась лихо. Трещала мебель, лязгал металл, за кадром повизгивали гитары, а барабан скреплял всё ударным ритмом.

Когда в кадре появился принц Эллиот, нахамивший советнику, я услышал, как княжна Юлия тихо хмыкнула. А цесаревич Андрей, сидевший наискосок от нас, недовольно пошевелился.

Дефиле сексапильной мачехи на пустынном перроне публика оценила сполна. Особенно проникся, по-моему, Эрих, сорокапятилетний сын германского кайзера. Краем глаза я видел, как он буквально впился взглядом в экран.

Заметное оживление в зале вызвал эпизод, где принц Эллиот с приятелем Майлзом садятся на дирижабль в компании грудастых девиц.

Впечатляли кадры на дворцовой стоянке, когда магическая хреновина крошила автомобили. Там очень добросовестно отработал звукооператор — скрежет металла пробирал до костей.

С особым вниманием наши зрители прислушивались к диалогу советника и барона Реджинальда, ругающего магнатов, а заодно и монарха.

Столь же внимательно смотрели эпизод возле Скважины, когда свои планы обсуждали промышленники, недовольные королевской политикой.

Каждую панораму, каждую сцену мы наблюдали с самых выгодных ракурсов. Планы сменялись чётко, но ненавязчиво, камера перемещалась то крадучись, то стремительно и с размахом — заслуга Йенса.

Финальные диалоги Мелиссы с принцем и Циркачом я почти не слушал — отслеживал реакцию в зале. Кажется, произносимые реплики находили отклик у зрителей. Хотя, например, британка Изабелла осталась разочарована тем, что главная героиня так и не сделала окончательный выбор — уезжать из столицы или остаться.

Камера поднялась над городом.

Конец фильма.

Вновь засветились лампы, разогнав темноту.

Тишина висели ещё какое-то время, а затем Изабелла зааплодировала. Она была ровесницей главной героини и реагировала наиболее непосредственно. Её поддержали несколько человек — кто-то вполне искренне, а кто-то из вежливости. Цесаревич Андрей не хлопал. Полуобернувшись через плечо, он смерил меня взглядом, и я подумал, что дискуссия по итогам не будет простой формальностью.

— Как вам фильм? — поинтересовался я тихо у княжны Юлии.

— Он очень необычный, — шепнула она в ответ. — Местами неровный, где-то излишне прямолинейный, но в целом — яркий и увлекательный. Очень рада, что я его посмотрела. И мне теперь вдвойне интересно, как вы его снимали. Вы мне расскажете?

— Да, конечно. Спасибо за такой отзыв.

— Тогда давайте встретимся в гостиничном холле, когда здесь закончится обсуждение. Там у них есть кофейня, очень уютная.

Джонсон, сидевший с краю на переднем ряду, тем временем встал и провозгласил:

— Итак, сеанс состоялся! Благодарю уважаемых кинематографистов за эти новые впечатления. И рискну предположить, леди и джентльмены, что у вас есть вопросы к съёмочной группе. Что ж, предлагаю обсудить всё подробно!

Пока он всё это говорил, два паренька из обслуги внесли в зал лёгкий и длинный фанерный столик, поставили его перед экраном. Притащили три стула.

— Мистер Свиридов, мисс Квон, — окликнул нас Джонсон, — прошу сюда. И мисс Бьянчи тоже, само собой разумеется!

Мы сели за стол — я в центре, Сон-Хи с Розанной слева и справа.

Теперь мы оказались лицом к лицу с наследниками империй.

— Да, — заговорил неспешно цесаревич Андрей, сверля меня взглядом, — вопросы есть. Особенно к сценаристу.

Глава 4

— Погоди, Андрей, — сказал Манфред. — Успеешь ещё поцапаться с земляком. Давайте сначала наградим комплиментами фройляйн Бьянчи, юную нимфу! О, эта чудесная непосредственность! Фройляйн, вы в жизни ещё прекраснее, чем на киноэкране. Я очарован и буду вашим верным фанатом.

— Спасибо, ваше высочество.

Розанна порозовела, но больше не запиналась от страха и отвечала вполне уверенно. Даже стрельнула глазками.

— Ну, естественно, Манфред, — хмыкнул Андрей. — Кто бы сомневался, что в этом… гм… кинопроизведении ты отметишь вполне конкретный аспект. К комплиментам я, впрочем, присоединяюсь. Ваша игра, мисс Бьянчи, была выразительна и свежа, тут не о чём спорить. А вот что касается остального…

Пауза, взятая цесаревичем, получилась многозначительно-веской. Джонсон, достав платок, взволнованно вытер лысину. Первой нарушила молчание Изабелла:

— Вижу, что предстоит серьёзное обсуждение. Но сначала позвольте задать вопрос, который не даёт мне покоя. Где проходили съёмки? Столичный город, который нам так красиво продемонстрировали, местами напоминает Лондон, но это явно не он…

Сейчас, при ярком освещении, я смог рассмотреть её лицо лучше. Веснушки в сочетании с рыжим проблеском в волосах придавали принцессе несколько простоватый вид, но это ей, как ни странно, шло.

— Вы совершенно правы, выше высочество, — сказал я, — это не Лондон. Это комбинированные съёмки, а город полностью нарисован.

— О, это поразительно.

— И вновь соглашусь, — произнёс Андрей. — В фильме очень много визуальных моментов, способных привлечь внимание. И при этом отвлечь от содержательной части, которая, как верно сформулировал мистер Джонсон, представляется как минимум спорной.

Он перевёл взгляд на живчика-председателя, продолжавшего обильно потеть:

— Не стоит переживать, мистер Джонсон, вы сделали верный выбор, показав нам эту картину. Благодаря ей мы можем более полно судить о тех настроениях, которые наблюдаются в среде творческой интеллигенции к нынешнему моменту.

— Ваше императорское высочество, — сказал я, — при всём уважении, я бы воздержался от обобщений. Мой сценарий ни в коем случае не является высказыванием от имени какой-либо группы, а тем более — от имени творческой интеллигенции в целом.

— То есть, господин Свиридов, этот сценарий транслирует вашу личную антипатию к институту монархии? Или вы будете отрицать, что наследник трона изображён в картине в весьма неприглядном виде?

— У этого персонажа скверный характер, — подтвердил я. — Он избалован, груб, но способен признать ошибку и не лишён мозгов. Так что, вероятно, он станет не худшим из королей в итоге. Но будет ли он от этого счастлив? Вряд ли.

Цесаревич поморщился, но перебивать не стал. Я продолжил:

— Смысл этой сюжетной линии — сочувствие к человеку, который вынужден играть роль, вызывающую у него отторжение. Это, кстати, касается не только монархии. Подобная ситуация может быть и в семье потомственного купца, и в семье нефтепромышленника, к примеру. Даже в семье владельца обувной мастерской. Но в случае с монархией контраст проявляется наиболее резко. Нельзя просто взять и сменить профессию. Это грустно. Поэтому, простите за дерзость, ваше высочество, я ни за какие деньги не хотел бы оказаться на месте любого из здесь присутствующих. Это отразилось в сценарии.

— Благодарю за заботу, — желчно сказал Андрей. — Но лично я совершенно в ней не нуждаюсь. А ваши рассуждения о монархии нахожу до крайности упрощёнными.

— А вот я, — задумчиво сказал Эрих, старший сын кайзера, — увидел в картине примерно то, о чём герр Свиридов только что говорил. Эмоционально не разделаю метаний принца из фильма, но на умозрительном уровне понимаю их.

Заговорил Цзинь-Лун, китайский наследник:

— Место человека на иерархической лестнице — древняя и глубокая тема. Ей посвящено множество трактатов. И мне не показалось, что данный фильм претендует на её детальное осмысление.

— Вы совершенно правы, выше высочество, — кивнул я. — Тема затронута, но по большому счёту эта картина — просто развлекательное кино. С некоторым смыслом, но без интеллектуальных глубин.

— Такое признание, — усмехнулся Андрей, — забавно звучит из уст литератора, который воспитывался, как я понимаю, на русской классике. Вы всерьёз полагаете, господин Свиридов, что подобным подходом нужно бравировать?

— Я полагаю, ваше высочество, что кино и литература существуют в различных художественных контекстах. Нет смысла подходить к ним с одной и той же меркой. Впрочем, и к нашей литературной классике у меня неоднозначное отношение. Но вряд ли это интересует кого-нибудь из присутствующих.

— Ну почему же? — бесстрастно сказал Джу-Вон, корейский наследный принц. — Нечасто выпадает возможность спросить у автора что-либо напрямую.

— Ага, вот именно, — сказал Манфред. — Давайте-ка, герр Свиридов, ответьте. В фильме грызутся толстосумы-магнаты и родовая знать. А вы за кого? Вот если без экивоков?

— В фильме, — ответил я, — всё показывается утрированно. В реальности ситуация не настолько усугубилась.

— Да, господин Свиридов, — сказал Андрей, — в реальности монархии доказали, что способны к саморазвитию, избежав крайних проявлений как социального, так и межгосударственного антагонизма. Пережитки феодализма устранены, а колониальная система практически демонтирована. Разум возобладал, представьте себе.

— Или нам просто повезло, — пожал я плечами.

— Да вы просто ас геополитической аналитики! — расхохотался Манфред. — Но всё же давайте начистоту — вы не любите родовую аристократию? Бароны в вашем сценарии — либо нахрапистые болваны, либо надутые индюки.

— Сословная система, — сказал я, — закрепляющая за кем-то привилегии по рождению, действительно кажется мне неправильной. Я рад, что в реальном мире она уже почти не работает, хоть и сохраняется на бумаге. Сам я — из мещан, поэтому могу лишь приветствовать социальные реформы последних десятилетий. Лично мне они дали новые возможности.

— Крупные буржуа в вашем фильме, — сказал Андрей, — тоже не вызывают симпатий. Я вообще не вижу в сюжете положительных персонажей среди богатых и знатных. Или вы, господин Свиридов, считаете, что достойные люди встречаются только на низовых социальных уровнях? Странное проявление подросткового нигилизма. Оно, вероятно, может способствовать вашей популярности среди люмпенов, но вряд ли добавит вам уважения в интеллектуальных кругах.

— Позвольте не согласиться, ваше высочество. В фильме есть положительный персонаж среди буржуа — это отец главной героини. Он не участвует в закулисных интригах, а спокойно работает, делает своё дело. Если бы я писал социальную драму, то акцентировал бы этот момент сильнее. Но я писал, повторюсь, сценарий для развлекательного кино.

— В связи с этим, — сказал Цзинь-Лун, — мне хотелось бы услышать и мнение продюсера фильма. Мисс Квон, после прошлогодних «Попутчиков восточного ветра» я с интересом слежу за новинками «Сильвер Форест». Тот фильм отличало глубокое погружение в тему древней истории и китайской культуры. Теперь, однако, вы предпочли снять бойкое, но интеллектуально непритязательное фэнтези. Расскажите, пожалуйста, чем продиктован этот разворот в политике студии?

— Благодарю за вопрос, ваше императорское высочество. — Сон-Хи умудрилась так кивнуть сидя, что это выглядело как вежливый поклон. — Но я хотела бы подчеркнуть, что фильм, который вы только что посмотрели, снимала студия «Дейт Лайн Филмз». Она не является подразделением «Сильвер Форест». Кинокомпания моего отца выступает лишь дистрибьютером. Рассуждать о её политике — не в моей компетенции, прошу понять меня правильно. Мы же хотели сделать просто яркую сказку. Сценарий Дмитрия в этом смысле показался мне интересным.

— Одобряю ваш выбор, фройляйн, — заявил Манфред. — Фильмец забавный, не надо воспринимать его со звериной серьёзностью. И давайте не будем превращать наш сеанс в философский диспут. Высокоумных бесед мне вполне хватило и днём. Предлагаю отпустить наших киношных гостей, им уже не терпится от нас отдохнуть.

Мистер Джонсон, уловив намёк, облегчённо выдохнул и поднялся:

— Ваши императорские высочества, уважаемые зрители! Огромное спасибо за конструктивную критику и честные отзывы! На этом наш киновечер закончен. С вашего позволения, сейчас я расскажу чуть подробнее о завтрашней программе мероприятий. А уважаемых кинематографистов благодарю за участие!

Встав из-за стола, мы раскланялись. Я вновь поймал взгляд Юлии. Она кивком подтвердила — договорённость в силе.

Сон-Хи, Розанна и я вышли в коридор. Навстречу нам шагнул тот же провожатый, как будто ждал всё это время под дверью.

В его присутствии мы не стали делиться впечатлениями. Дошагали до лифта, спустились в вестибюль, и лишь там сопровождающий от нас отошёл.

— Ну, барышни, — сказал я, — поздравляю с вхождением в великосветское общество.

— Я поначалу в обморок чуть не хлопнулась, — сказала Розанна. — А потом вроде попривыкла. Манфред весёлый, он меня завтра пригласил на экскурсию. Ну, в смысле, экскурсия для наследников, а с ними идут всякие друзья и подруги. Не знаю даже…

— Имей в виду, — сказала Сон-Хи, — там будут репортёры. Вас обязательно сфотографируют вместе, таблоиды опубликуют снимки.

— Да я не против вообще-то. Всегда хотела покрасоваться на светских фото, как знаменитость. Но сплетни всякие поползут, конечно, тут ты права…

Пока Розанна над этим думала, Сон-Хи призналась мне:

— Я тоже очень нервничала. И перед сеансом, и уже после, когда увидела, что фильм не у всех вызвал положительную реакцию…

— Ну, было бы странно, — сказал я, — если бы они всей толпой запрыгали от восторга. Но некоторым понравилось, так что в целом — отработали мы успешно. А наша Рози — вообще звезда. Её даже Андрей хвалил.

— Да, — важно подтвердила Розанна. — Что бы вы без меня делали? Они бы вас заклевали, если бы не моё сказочное очарование.

Сон-Хи рассмеялась:

— Тут не поспоришь. Ну что, поехали? Брат меня обещал дождаться, всех подвезёт.

— Вы езжайте, — сказал я, — а мне тут встречу назначили. В августейшей семье обнаружилась киноманка, ждёт от меня подробностей.

— Ах ты, жук! — Розанна пригрозила мне пальцем. — Подбиваешь клинья к принцессе? Завтра жду подробнейшего отчёта. Или, может, всё-таки послезавтра? Хоть один выходной нормальный у нас ведь будет?

— Да, Рози, — подтвердила Сон-Хи, — завтра и послезавтра можешь отдыхать, заслужила. А я, наверное, заеду всё же на студию, попробую ещё раз ввести сцену из сценария про катамараны. Если ничего так и не получится, будем думать. Надо быстрее определиться, что мы снимаем дальше.

Сон-Хи с Розанной, одевшись, распрощались со мной и вышли из отеля. Из лифта тем временем появилась княжна, и я направился к ней. Она была в строгой юбке до колен и в пушистой кофте, скрывающей изгибы фигуры.

— Вон там кофейня, — показала она. — Обожаю кофе, но опасалась, что здесь он окажется не в почёте. Всё-таки Восточная Азия — чайный край. Но отель порадовал. Впрочем, тут всё на иностранцев рассчитано, скорее всего.

— Да, в городе — в основном чайные, — подтвердил я. — Хотя есть, например, индонезийские забегаловки, там кофе варят мастерски.

— Необычный здесь город. С первого взгляда напоминает Америку, но если присмотреться, то всё отчётливее проявляется Азия.

— Это да. Я в первые дни тоже часто обращал на это внимание.

Княжна заказала себе эспрессо, я взял американо. Кофейный запах витал над столиками, дурманящий и густой.

— Сейчас к нам присоединится моя подруга, — сказала Юлия. — Её не было на показе, потому что там собирались члены семей, а она только фрейлина при дворе. Хотя ей очень хотелось увидеть фильм. Мы с ней киноманки, но я — умеренная, а она — увлечённая до предела. Устроит вам настоящий допрос с пристрастием, вцепится, как бульдог. Но я не могла её не позвать — она бы жутко обиделась, если бы узнала, что я без неё пила кофе с режиссёром. Придётся, Дмитрий, вам потерпеть. Проявите выдержку ради киноискусства.

— Ну, если только ради киноискусства…

— А лично мне очень интересно, как вы работали над сюжетом. Тему вы выбрали специально, чтобы эпатировать наследников трона?

— Ни в коем случае. Мы просто решили делать зрелищный фильм. Нам и в голову прийти не могло, что фильм будут смотреть принцы. Но через несколько дней вдруг выступил Джонсон и объявил, что в городе будет саммит с кинопрограммой. Тут устроили конкурс, мы подали заявку. В итоге — вот.

— В пересказе — действительно очень просто, — улыбнулась она. — Но почему вы предложили на конкурс именно этот фильм? Ведь наверняка был риск, что организаторы его забракуют из-за неоднозначной темы.

— Открою страшный секрет, — сказал я. — Другого кино у нас просто не было. Мы — маленькая студия, которую основали буквально месяц назад. Успели за это время снять единственный фильм, да и то буквально впритык. Что было, то и отправили, в общем. Но, как ни странно, именно это и помогло, насколько я понял. Принцы хотели что-нибудь более или менее спорное, вот организаторы и рискнули. Выбрали единственный фильм, где упоминалась монархия.

— Знаете, всё это звучит как фантастика. Неизвестная студия снимает за месяц фильм такого размаха? Не понимаю, как это может быть.

— Всего лишь везение, — повторил я. — В руках у нас оказалась экспериментальная техника, которую мы тестировали по ходу. Подробности раскрыть не могу, прошу извинить. Ноу-хау принадлежит не мне. А я со своим сценарием просто подвернулся удачно. На моём месте мог оказаться любой другой сценарист.

Княжна хмыкнула чуть слышно:

— Чем дольше я вас расспрашиваю, тем сильнее запутываюсь. Но, может, это и к лучшему. В художественном процессе должна быть некая тайна и недосказанность. Как бы то ни было, сегодняшний показ был удачен, поэтому спешу вас поздравить.

— Благодарю вас, Юлия. Хотя, например, ваш брат остался, по-моему, недоволен.

— Он человек серьёзный, хочет докопаться во всём до сути, ищет подтекст. Кроме того, он пренебрежительно относится к беллетристике и развлекательным жанрам. Неоднократно подтрунивал над моим увлечением высокобюджетным кино. Хотя я и авторское смотрю, и всякое фестивальное тоже, в отличие от моей подружки Арины. Она в этом отношении чуть-чуть сумасшедшая…

— Вы меня пугаете.

— Нет, просто подготавливаю к знакомству. Она хорошая, но кино — это у неё бзик, простите за просторечное слово. Она отслеживает премьеры, читает глянцевые журналы про кинозвёзд. А съездить в Нью-Пасифик-Сити — это её мечта ещё со школьного возраста. Поэтому, когда выяснилось, что меня включили в делегацию вместе с братом, она предъявила мне ультиматум — я, мол, должна её взять с собой, иначе она перестанет со мной дружить. Это была, естественно, шутка, но в каждой шутке, как говорится…

В кофейне наигрывала тихая музыка — что-то лирическое, испаноязычное, с гитарными переборами.

— Вы упомянули, — сказала Юлия, — что этот фильм — дебютный для вашей студии. Что ж, дебют получился ярким. А что теперь у вас в планах, если не секрет?

— Отличный вопрос, — сказал я. — Мы как раз обсуждаем, что снимать дальше. Наши возможности ограничены, в производстве не может быть больше одного фильма. В ближайшие дни определимся, надеюсь. Если вдруг прячете под подушкой гениальный сценарий, обещающий стать хитом, то самое время нам его показать.

— Увы, — вздохнула княжна с улыбкой, — сочинительство — не мой профиль. Оставляю эту заботу вам. И даже Арина ни в сценаристы, ни в актрисы не метит. Но о своих кинематографических предпочтениях расскажет охотно, даже не сомневайтесь. Вот, кстати, и она.

Обернувшись, я обомлел.

Глава 5

Если Юлия была отнюдь не красавицей и одевалась с консервативной строгостью, то её подруга затмила бы любую фотомодель. Оглядывая кофейню, Арина приостановилась на входе — изящно-стройная, с тонкой талией и длинными ножками. На ней было платье-свитер, слишком короткое даже по современным меркам, но не выглядевшее при этом вульгарным. Маняще обрисовывалась высокая грудь, а волосы оттенка спелой пшеницы ложились мягкими волнами.

— Да-да, Дмитрий, — невинно сказала Юлия, — мне почему-то тоже казалось, что она вам понравится. Но я не хотела портить сюрприз.

Арина тем временем заметила нас и подошла к столу. Во взгляде её читалось жадное любопытство с лёгкой примесью робости, как ни странно. Я поднялся навстречу, а княжна прокомментировала:

— Арина, позволь представить тебе Дмитрия, сценариста и режиссёра того самого фильма. Дмитрий, это Арина, моя подруга.

— Вы коварны, Юлия, — сказал я. — А вы, Арина, очаровательны, и это не дежурная фраза. Знакомство с вами — приятная неожиданность.

— Благодарю вас, — улыбнулась Арина. — Позвольте мне угадать — её хитрое высочество наговорила про меня всяких ужасов? Выставила меня сумасшедшей, которая на вас кинется, требуя дать автограф? Это её излюбленная шпилька в мой адрес. За эти годы я успела привыкнуть и больше не обижаюсь. Но ведь автограф вы мне дадите?

Юлия подавила смешок, а я лишь развёл руками:

— Отказать не могу, конечно, но чувствую себя глупо. Я в кинобизнесе — всего месяц, меня толком никто не знает. Признаюсь честно — автографов ещё не давал, просто потому, что никто не спрашивал.

— Вот я и начну, — сказала Арина. — Вы даже не представляете, Дмитрий, как я заинтриговалась, когда узнала, что фильм, включённый в программу, снят нашим земляком, чьё имя мне незнакомо. Одну минуту…

Из сумочки она вытащила буклет — глянцевый листок из плотной бумаги, согнутый вдвое, вроде открытки-книжки. На титульной стороне была прорисована схематическая картинка, вид Нью-Пасифик-Сити со стороны океана. Холм на переднем плане имел плоскую вершину, на которой виднелась стела в виде числа 180. Символ киностолицы, не менее узнаваемый, чем статуя свободы в Нью-Йорке.

Внутри же «книжки» содержалась программа саммита. Завершающим пунктом в пятницу значилось: «Вечерний кинопоказ для членов августейших семей». Название фильма не было напечатано, но его дописали от руки по-английски сбоку, красивым почерком.

— Это я дописала, — пояснила Арина, — когда организаторы уточнили программу. А на русский как бы вы предложили перевести? «Сталь скрепляет магию»?

— «Магия шита сталью». Изначально как раз по-русски и было. Я свою рукопись на английский переводил по ходу.

— Ой, тогда прямо здесь напишите, ладно?

Я так и сделал, добавив на полях: «Для прекрасной Арины от сценариста». Сама она тем временем жаловалась:

— Но организаторы всё-таки — жуткие формалисты, от протокола не отклоняются ни на йоту. Я рассчитывала, естественно, тоже попасть на киносеанс — но нет, только для семей. Пришлось весь вечер хныкать от зависти, пока Юля смотрела. Юль, какие у тебя впечатления?

— В целом фильм интересный, — сказала та. — Я Дмитрию уже попеняла за слишком прямолинейный сценарий, но для такой вот сказки это даже неплохо. Магию показали во всей красе. А ещё там, представь себе, играет Анастасия Клуманцева, которую ты так любишь.

— Анастасия? Ну надо же… — Арина вздохнула. — Стало ещё обиднее! Вы с ней лично знакомы, Дмитрий? Хотя простите, глупый вопрос…

— Да, мы довольно много общались вне съёмок. Вы её поклонница?

— Я бы не назвала её своей любимой актрисой, но её смелостью восхищаюсь. Она ведь первая титулованная дворянка в большом кино. Пошла в своё время наперекор условностям, терпела насмешки… Говоря откровенно, я бы так не решилась на её месте. И я ведь даже не знала, что Анастасия ещё снимается…

— Я тоже не знал. Случайно нашёл её в каталоге, сразу вцепился. Наша продюсер, спасибо ей, меня поддержала.

— Продюсер — наша с тобой ровесница, — пояснила Юлия для Арины. — Этот проект вообще необычный, с какого ракурса ни взгляни. И я, пожалуй, теперь не буду допытываться, как это снималось. Понимаю, что там серьёзные коммерческие секреты.

— А я вот не понимаю, — заявила Арина, — почему всё самое интересное снимается не у нас в Империи, а за тысячи километров. Откуда вообще взялось это русско-европейское убеждение, что снимать надо исключительно реализм, унылый до крайности, но зато с психологической подоплёкой? А обсуждать в светском обществе или в художественном салоне какую-нибудь заокеанскую сказку или комедию — моветон. Я боюсь заикнуться, что выписываю красочные журналы из Нью-Пасифик, иначе у меня за спиной начнётся хихиканье. Но это же абсурд! Я не интеллектуалка, конечно, как наша Юля, но ведь и не круглая дура…

— Про великосветское общество, — сказал я, — судить не берусь, а в остальном полностью согласен. Крупнобюджетное развлекательное кино в Империи практически не снимают. Жанр считается низким и непрестижным.

— А ещё я надеялась, — сказала Арина, — что здесь, на саммите, нам устроят экскурсию на одну из студий «большой пятёрки». Но опять-таки — ничего подобного. Просто знакомят с городом. Нет, это тоже интересно, конечно, но…

— Думаю, организаторы знают, — сказала Юлия, — что большинству наследников эти студии не особенно интересны. Разве что Манфред и Изабелла съездили бы охотно. К тому же посетить одну студию — значит выделить её сразу из остальных, это повлечёт ненужные кривотолки.

— Юль, я всё понимаю. Просто досадно — приехала, но ничего не вижу.

— Если хотите, — предложил я, — могу вам устроить прогулку по «Сильвер Форест». Это не «большая пятёрка», правда, и тем не менее.

— Дмитрий, это было бы замечательно! — обрадовалась Арина. — Фильмы от «Сильвер Форест» мне тоже нравятся. А там есть ненастоящие улицы, где только фасады? У меня именно они почему-то ассоциируются с кино.

— Да, улицы в наличии.

— Тогда мне уже не терпится. Завтра можно?

Юлия засмеялась:

— Дмитрий, вы проявили неосторожность. Теперь эта интриганка вас не отпустит. Сядет на шею и ножки свесит.

Я чуть не ляпнул: «Такие ножки — пусть свешивает», но вовремя прикусил язык. Спросил у княжны:

— А сами вы на студию не хотите?

— С удовольствием бы поехала, но мне надо участвовать в протокольных мероприятиях. И знаешь, Арина, тебе завтра лучше поучаствовать тоже. Ты же не бросишь меня одну? А вот послезавтра развлечётесь уже вдвоём, без меня.

— Да, действительно, — согласилась Арина. — Тогда послезавтра, где-нибудь во второй половине дня? У вас будет возможность, Дмитрий?

— Для вас — всегда, — провозгласил я браво.

— Я и не сомневалась, — сказала Юлия.

Мы ещё с час сидели в кофейне, обсуждая то наш сегодняшний фильм, то кинематограф вообще. Я рассказал несколько историй со съёмок — про наши кастинги, про газетчиков и про то, как мы нашли композитора. Юлия слушала с интересом, Арина — с мечтательным выражением на лице.

Зашёл разговор и о планах студии. Арина сказала:

— Главное, чтобы не было скучно! Я, например, как зрительница хочу увидеть в кинотеатре что-то такое, чего не бывает в жизни. Чтобы интересный сюжет с красивой картинкой. И с убедительной актёрской игрой, но без лишней зауми. Или я уже слишком капризничаю?

— Нет, пока в меру, — оценил я. — Примерно в этом направлении мы и пробуем что-то сделать. Будем стараться.

На этом мы распрощались.

Я проводил барышень до лифта, а сам забрал из гардероба пальто и вышел на улицу.

Если судить по календарю, зима шла к концу, но в реальности она не желала сдавать позиции. Скорее, наоборот, спохватилась и дыхнула морозным ветром. Звёзды заволокло тяжёлыми тучами, срывались снежинки.

Я взял такси, доехал до дома и завалился спать.

А утром, поколебавшись, поехал на нашу студию.

Сон-Хи была права — следовало выяснить, почему не визуализируется сценарий, который ей так понравился.

Когда я добрался, Сон-Хи была уже там — сидела в павильоне перед экраном. Моему появлению откровенно обрадовалась:

— Привет! Спасибо, что приехал. Может, вдвоём сообразим что-нибудь…

— Пока безрезультатно?

— Угу. Разглядываю картинку в двадцатый раз, но…

Кивнув, я тоже вгляделся в кадр. Закатный пейзаж был великолепен, однако не содержал подсказок. Я попросил:

— Покажи, пожалуйста, формулировку, которую использовал Джеф.

— Тут буквально несколько слов.

Сев рядом с ней перед монитором, я прочитал: «Маяк на побережье, закат над морем, волшебный вид». Затем был абзацный отступ, и шло подробное описание парусного катамарана, который так и не появился в кадре.

— Ну что? — спросила Сон-Хи. — Ты так замолчал, как будто догадался о чём-то.

— Конкретных догадок нет, но меня смущает слово «волшебный».

— Это просто эпитет, чтобы подчеркнуть красоту заката. По-моему, вполне подходящий — выглядит и вправду волшебно. Ты не согласен?

— Я-то согласен, но машина могла воспринять буквально…

— Да, но картинка выглядит достоверно. Пейзаж не похож на вымышленный фэнтези-мир, мне кажется.

— А давай-ка рассмотрим с тобой вон того пернатого…

Над водой в отдалении парила птица, с виду обычная. Но я застучал по клавишам, задавая параметры зум-эффекта. Изображение укрупнилось, сохранив чёткость, и мы смогли рассмотреть подробности — чёрно-белое оперение, широкие крылья, хвост веером и короткий загнутый клюв.

— Скопа, если не ошибаюсь, — констатировала Сон-Хи. — Летает, рыбу высматривает. Или ты ожидал, что она окажется механическая, как в предыдущем фильме?

— Ну, мало ли… Но да, ты права, ничего особенного…

Обескураженно почесав в затылке, я стал выискивать, к чему бы ещё придраться. Меня, однако, опередила Сон-Хи:

— Увеличь, пожалуйста, маяк. Ну, верхнюю часть, которая застеклённая.

Мы всмотрелись, и Сон-Хи констатировала:

— Вроде бы всё стандартно, только стекло чуть-чуть мутноватое… Хотя, может, это я напридумывала…

— Мне тоже мерещится какая-то странность, но не пойму, в чём дело.

Теперь я задал не просто зум, а приближение камеры к маяку и облёт его по дуге. Фонарная комната в горизонтальном сечении представляла собой не круг, а многоугольник, чуть выступающий за диаметр башни, но нас смущало не это. Солнечный свет в стекле преломлялся как-то неправильно.

— Погоди, — сказала Сон-Хи, — а тебе не кажется, что… Ну, мы воспринимаем это как застеклённую комнату, а на самом деле она не…

— Точно! Гениально, коллега. Она внутри не пустая. Это вообще не комната, это цельный кусок стекла… Хотя, может, не стекло, а какой-нибудь другой материал. Просто он настолько прозрачный, что не сразу понятно…

Мы уставились друг на друга, осмысливая свой вывод.

— Но для чего он нужен? — с недоумением спросила Сон-Хи. — Это не фонарь, получается… А башня, по этой логике, не маяк…

— Погоди-погоди, — сказал я. — В запросе Джефа говорится о маяке, совершенно определённо. Значит, эта штуковина подаёт некие сигналы для путешественников — но не световые, скорей всего, а магические, учитывая слово «волшебный».

Сон-Хи взглянула растерянно:

— Магические сигналы? Но если так, мы не сможем снять про настоящие гонки на катамаранах… Обидно…

— Да, тот сценарий теперь в пролёте. Надо что-то другое, с магией.

Она замялась:

— Дмитрий, но в этом случае… Ну, ты же понимаешь, что придумывать подходящий сюжет для этого сеттинга — твоя компетенция. Причём работать придётся опять в постоянной спешке — готовый хит нам нужен ещё весной, чтобы окончательно отбиться от кредиторов…

— М-да, — буркнул я, — задачка. В тот раз у меня был полностью готовый сюжет, его надо было только адаптировать для экрана. А теперь надо всё с нуля…

— Но хоть какие-нибудь идеи у тебя ведь должны быть? — спросила она с надеждой. — Пусть даже неоформленные, но в целом пригодные для таких декораций…

— Надо обмозговать. Давай так — сегодня и завтра я над этим подумаю. Покопаюсь в загашнике, образно выражаясь, а послезавтра, в пятницу, попробую тебе предложить что-нибудь более или менее внятное.

— Ура, Дмитрий! — Сон-Хи по-прежнему смотрела на меня виновато, но всё же хлопнула пару раз в ладоши. — Спасибо!

— Ну, пока не за что. Но да, хорошо, что в теории разобрались, в чём тут проблема. Осталась, как обычно, сущая мелочёвка.

— Ага, снять фильм, — подтвердила она, хихикнув. — Но опыт у нас уже накопился, так что не испугаемся.

— Кстати, мы ещё обещали дать интервью мисс Коллинз. Звякну ей сейчас, чтобы не подумала, что мы прячемся.

Но до журналистки я так и не дозвонился — её не оказалось ни дома, ни в редакции.

— Ну и ладно, — сказал я.

Сон-Хи осталась на студии, заявив, что ей надо разобраться с накопившимися бумагами, а я отправился в пункт проката автомобилей. Пора было что-нибудь подобрать для завтрашней прогулки с Ариной.

Удивительно, но сотрудник, показывавший машины клиентам, меня узнал. Видел моё фото в газете, как оказалось. Он попытался впарить мне полноразмерный седан, который едва вписался бы в улицу, но я отказался.

Ассортимент здесь был довольно внушительный. На глаза мне попался даже привет от родных осин — «руссо-балт», представительный и помпезный. Некоторое время я присматривался к «даймлеру» последней модели, но решил не выпендриваться. Хоть мне и грезились прибыли от нашего фильма, пока с деньгами было не очень.

В итоге взял четырёхдверный «плимут» с круглыми одиночными фарами и широким капотом, не очень длинный, но и не крошечный. Выглядел он достаточно новым, а цвет имел серебристо-аквамариновый.

Разрозненные снежинки всё так же срывались с неба, затянутого белыми тучами, но настоящий снегопад до сих пор не вызрел. Это меня порадовало — дороги были сухи, и я, оформив аренду на двое суток, прокатился с комфортом. Приноровился к «плимуту», оценил управляемость и поглазел на город с нового ракурса.

Оставив машину на стоянке у дома, я зашёл в магазинчик канцелярских товаров, купил ещё одну толстую тетрадь, после чего поднялся к себе. Задумчиво прошёлся по комнате, прикидывая, что будет в сценарии, о котором попросила Сон-Хи.

Конкретный сюжет пока не выстраивался, а мысли крутились вокруг прозрачного многогранника, встроенного в маяк. Магический кристалл? Так и обозначим для краткости, но что за сигналы он подаёт? Теоретически он, конечно, может просто светиться ночью, как сверхмощный прожектор, но это неинтересно…

Кстати, магия в новом фильма должна выглядеть иначе, чем в предыдущем. Никакого металла в качестве носителя. Нужно что-то другое.

Ещё мне вспомнились недавние разговоры о погодных условиях в ходе катамаранных гонок. Я тогда предлагал уделить погоде больше внимания, а теперь задумался — может, вообще поставить всякие атмосферные аномалии прямо в центр сюжета?

Может, главный герой истории — маг-погодник? Взмахнёт рукой и вызовет бурю?

Нет, это перебор.

У мага в арсенале должны быть, естественно, эффектные трюки, но в разумных пределах, с ограничениями. Иначе это уже не магия, а мухлёж. И противники у главного персонажа должны быть сопоставимы по силе, не превращаясь в мальчиков для битья…

Тут мысли перескочили на мой просчёт, допущенный при работе над первым фильмом. Там у нас не было ни единой погони, и это упущение я намеревался исправить в новом сценарии.

Погоню при этом мне хотелось такую, чтобы у зрителей разом отвисли челюсти. И чтобы динамика в этих кадрах зашкаливала, хлестала с экрана.

Вырвав из тетради двойной листок, я начал на нём записывать пришедшие мысли, наспех и вразнобой. Получался даже не черновик, а набросок к черновику. Намётки, каракули-ориентиры.

Значит, маяк с непонятной функцией, это раз.

Погоня как важная часть сюжета, как его кульминация — это два.

Погодная магия? Ну, возможно. Но не по щелчку пальцев, а в особом контексте, который надо ещё продумать.

Все эти компоненты предстояло каким-то образом совместить. Но это была лишь внешняя сторона, которая не имела смысла без внутреннего каркаса, без интересной истории, в которую вовлекались бы яркие персонажи.

Я продолжал ломать голову до самого вечера. Перебирал сюжетные варианты, но они мне не нравились. Ничего так и не придумал.

И лишь на следующее утро появилась идея.

Глава 6

Утром после завтрака я вернулся к своим заметкам. И вот теперь сюжет начал прорисовываться у меня в голове.

Я учёл тот факт, что маяк у моря выглядит достаточно современно. К этим декорациям совершенно не подошло бы условно-средневековое фэнтези с огнедышащими драконами и зачарованными мечами. А если ещё принять во внимание, что кристалл подаёт неведомые сигналы кому-то, находящемуся за кадром…

Короче говоря, у меня сформировалась концепция — маяк предназначен для путешественников, которые прибывают на специальном транспорте. Причём прибывают не из-за моря, а вообще из другого мира. И среди них будет главная героиня. Она приедет не просто так, разумеется, а с секретным заданием.

Что касается жанра, фильм представлялся мне чем-то вроде шпионского экшн-триллера с магическими добавками. Точнее, с техномагическими. Появились кое-какие мысли и насчёт кастинга.

Сюжетные линии наметились тоже, но пока лишь в общих чертах. Их требовалось продумать и превратить в сценарий с внятной историей. На отдельном листке я набросал что-то вроде микро-синопсиса в три коротких абзаца, чтобы показать его Сон-Хи завтра.

Ну, а сегодня в моей программе значилось рандеву с Ариной.

В час пополудни на арендованном «плимуте» я подкатил к отелю. Вылез из машины и приостановился на широком крыльце, посмотрев на небо. Тучи набухли снегом, и оставались лишь удивляться, что они ещё не прорвались.

Я хотел войти в вестибюль, но тут дверь открылась, и Арина сама шагнула навстречу:

— Здравствуйте, Дмитрий. Я вас увидела изнутри.

— Здравствуйте, Арина. Вы сегодня ещё прекраснее, чем вчера.

На ней была шубка из белой норки, чуть ниже талии, короткая юбка и высокие сапоги. Наряд дополнялся меховой шапкой, тоже ослепительно-белой, из-под которой струились длинные пшеничные волосы.

— Вот сразу видно, — добавил я, — приехала гостья с севера.

— Ага, и привезла с собой зиму, — рассмеялась она. — А ведь я надеялась, что здесь будет тепло по-весеннему. Даже фантазировала украдкой про цветущие вишни — ну, знаете, как в Корее или в Японии, хоть и понимала умом, что ещё слишком рано. Но здесь, по-моему, наоборот, подморозило за последние дни…

— Буквально вчера похолодало резко, пришёл арктический воздух. Синоптики объясняли по радио.

— Тут и без синоптиков чувствуется, — сказала Арина, кутаясь в мех.

— Пойдёмте в машину.

Когда мы сели, она сказала:

— Симпатичный автомобиль. Это местное производство? Я в марках не разбираюсь.

— Нет, это «плимут», американский продукт. Легковушки здесь почему-то не производят, так уж сложилось. Ну, в смысле, сборочные заводы-то есть, но это дочерние предприятия, а хозяева сидят в Штатах, в Европе или в Японии. Зато грузовики здесь, на острове, делают очень мощные, экспортируют даже за океан. Такой вот перекос.

— Надо же. Но вообще, у меня тут после приезда странное ощущение, когда вспоминаю, как далеко мы от Петербурга.

— Ага, я в первые дни ловил себя на похожей мысли. Но потом втянулся в работу и перестал об этом задумываться.

— В такую работу я бы тоже втянулась! А мы сейчас сразу поедем на киностудию?

— Это вам выбирать, Арина. Вы кроме студии ещё что-нибудь хотите увидеть?

— Очень хотела на смотровую площадку, которая на холме, с огромными цифрами. Но туда нас уже возили позавчера, когда небо было ясное, чтобы посмотреть на закат. Суеты, правда, много было — репортёры кругом, фотографы, светские разговоры. Зато вид потрясающий! А другие достопримечательности, если честно, мне уже не так любопытны.

— Понял. Тогда на студию.

Вырулив на проспект, я спросил:

— А как вчера день прошёл?

— Не то чтобы скучно, но слишком уж протокольно, я бы сказала. Хотя в музее современного искусства было забавно. Там сейчас выставка поп-арта. Ну, знаете, всякие бытовые вещи вроде этикеток от банки с килькой становятся арт-объектами, тиражируются и обыгрываются. Иногда получается остроумно, а иногда появляется подозрение, что художники нас дурачат и издеваются.

— Не исключено, — согласился я.

— Но в любом случае это веселее, чем сидеть во дворце безвылазно. Я ведь фрейлина при княжне, а она не очень-то любит появляться на публике.

— А вы, если не секрет, давно в этом статусе?

— Да, шесть лет уже. В придворный штат записали, когда мне было пятнадцать.

— Вы не жалеете?

Арина вздохнула, но ответила уклончиво:

— Вариант для меня был не самый худший. Но история долгая, не хочу вам надоедать. Давайте лучше окунёмся в киношную атмосферу!

Мы подкатили к воротам студии «Сильвер Форест». Это был, правда, не главный въезд, а служебный, но данный факт Арину заинтриговал ещё больше. Я предъявил свой пропуск, и ворота открылись.

Арина заворожённо смотрела по сторонам. Я прокомментировал:

— Вот те самые улицы, о которых вы спрашивали. Фасады-обманки, дома-пустышки.

— Невероятно…

— Обычный кинопроцесс, повседневность.

— Я понимаю, Дмитрий, но всё-таки… А вблизи можно посмотреть? Меня любопытство переполняет…

— Да, не вопрос.

Я затормозил возле одного из фасадов, мы вылезли из машины. Арина провела кончиками пальцев по фальшивой кирпичной кладке. Я усмехнулся:

— У вас сейчас такой вид, как будто вы тайком заглянули в пещеру Али-Бабы.

— Примерно так я себя и чувствую, — призналась она. — В этом смысле я странноватая, как вы поняли. Для меня вот эти картонные декорации намного ценнее пещер с чужими сокровищами.

— Ну, в таком случае могу только порадоваться, что мой скромный пропуск на студию оказался вдруг таким джокером. Даже изобретать не пришлось, как впечатлить красавицу.

— Да-да, Дмитрий, вы очень ловко воспользовались служебным положением. Красавица снисходительно одобряет. Но почему здесь сейчас так пусто? Ведь будний день, работа должна быть в самом разгаре… Впрочем, я понимаю, простите, у студии сейчас не лучшие времена…

— Ну, надеюсь, банкротства ей избежать удастся. Тогда проекты разморозятся потихоньку. Но небольшие фильмы снимаются до сих пор. Давайте поищем.

Мы вернулись в машину и медленно покатили по улочкам. Вскоре нам повезло — мы обнаружили-таки место, где продолжались съёмки. Возле трёхэтажной постройки, замаскированной под офисное здание, толпился народ. Стрела операторского крана торчала над головами.

— Дмитрий, нас не прогонят, если мы рядом с ними там постоим? Тихонечко, чтобы не помешать.

— А вот и проверим.

Я припарковался поодаль, и мы пешком дошли до съёмочной площадки. Экскурсантов там не было, кроме нас, но народу хватало — осветители, звукооператоры, ассистенты и ещё какие-то люди, не занятые непосредственно в съёмках, но собравшиеся вокруг. На нас не обратили внимания.

Снимался, кажется, сериал для ТВ, неспешный и без большого бюджета. Что-то про юридическую контору, судя по вывеске возле входа. Режиссёр как раз объяснился с задействованными актёрами, они разошлись по своим местам, и камера заработала.

Из здания на улицу вышел хмурый субъект в пальто нараспашку, с атташе-кейсом. Видимо, адвокат. И тут же из припаркованной машины напротив входа выскочила дамочка с наглым взглядом, в леопардовой шубе. Перехватив юриста, она принялась что-то ему втолковывать про бракоразводный процесс.

Экранное время не экономили, диалог продолжался минуты три-четыре как минимум, если брать только чистый хронометраж. Пару раз съёмка прерывалась, и режиссёр давал указания. Новых дублей не делали, продолжали с того момента, где была остановка.

Арина мёрзла, приплясывала на месте, но наблюдала, не отрываясь, ловила каждое слово, которое до нас доносилось. Я даже позавидовал такой увлечённости.

Эпизод наконец-таки завершился. Юрист, нахмурившись ещё больше, вернулся в здание, леопардовая клиентка следовала за ним по пятам. Режиссёр объявил — стоп, снято, мол. Арина шепнула мне:

— Не уверена, что я стала бы смотреть такое в кинотеатре или по телевизору, но вот так — совсем ведь другое дело! Ужас, как интересно. Давайте понаблюдаем подольше. Вы не возражаете, Дмитрий?

— Я-то не возражаю, мне спешить некуда, но вы уже инеем покрываетесь.

— Ради искусства можно, — храбро заявила она.

В итоге мы посмотрели следующий эпизод — он, впрочем, оказался коротким. У здания резко затормозила ещё одна легковушка, из-за руля выбрался водитель и зашагал к крыльцу. Насколько я уловил из контекста, это был муж напористой дамочки, который теперь приехал бить морду адвокату.

Съёмки закончились, и я усадил Арину в автомобиль. Она заявила:

— Жаль, что не снимается какой-нибудь вестерн, с мужественными ковбоями в шляпах. Декорации-то присутствуют, я заметила. Съездим? Раз уж сегодня мои капризы так замечательно исполняются.

Мы заехали в квартал с дощатыми домиками а-ля Дикий Запад. Прошлись по пустынной улице, оценили архитектуру. Здесь декорации были детализированные, порой вплоть до интерьеров — мы убедились в этом, зайдя в салун. Там стояли столы и стулья, имелась барная стойка. Разве что бутылки отсутствовали.

— Обидно, — констатировал я. — Дебош и разгул учинить не сможем.

— И пианино нет! Хотя, если верить фильмам, оно должно быть в наличии непременно. Я бы вам сыграла что-нибудь салунно-лирическое.

— Вы ещё и играть умеете?

— Давайте сформулируем обтекаемо — мне давали уроки музыки. И мой бедный учитель, герр Танненхюгель, даже не выдрал в ужасе остатки волос, хотя много раз был близок к тому. В итоге мой уровень мастерства как раз соответствует таким заведениям, где действует правило: «Не стрелять в пианиста».

— Очень удобно.

У боковой стены обнаружилась маленькая круглая сцена, примерно на метр выше уровня пола. Арина взошла на неё и сделала реверанс, приподняв руками подол воображаемого бального платья, но сразу предупредила:

— Пою не лучше.

— Да вам и петь не надо, можно просто стоять. Успех будет полный.

— Тоже так думаю, поэтому и залезла.

Полюбовавшись Ариной, я шагнул ближе. Она протянула руки навстречу, я снял её со сцены, поставил на пол.

Чуть запрокинув голову, она улыбнулась, и наши взгляды встретились. Несколько секунд мы стояли так, касаясь друг друга, а вокруг нас гулял ледяной сквозняк. В киношном салуне пахло примороженной пылью.

— Пойдём в машину, — попросила Арина, не отстраняясь, — а то я совсем замёрзла.

— Пойдём, — согласился я. — Но ты молодец, продержалась долго.

— Давай заедем куда-нибудь, где есть горячий кофе? Чай тоже можно.

Мы сели в «плимут» и выехали с территории «Сильвер Форест».

— Чайные тут на каждом шагу, — сказал я. — Смотрим по сторонам.

— Я одну уже вижу. Вон, впереди.

Заведение оказалось индийским. Интерьер не претендовал на роскошь, но смотрелся приятно — узорчатый орнамент на стенах, крупная пейзажная репродукция с видом на водопад Джог Фолс. Подавали здесь чёрный чай во всех вариациях, но прежде всего масалу. Её мы и предпочли, не мудрствуя.

Напиток был пряный (на мой вкус, даже чуть с перебором), а главное — горячий. Сделав пару глотков, я поинтересовался:

— Ну как, согрелась?

— Ага, немножко. Уютно здесь. А вообще, ситуация фантасмагорическая, согласись. Мы ведь земляки, но познакомились за тысячи километров от Петербурга…

— …зашли в ковбойский салун, а теперь пьём чай по-индийски.

— Вот именно! — подтвердила она. — Волшебная сила кинематографа. И я действительно очень рада, что побывала на студии. Буду вспоминать теперь вечерами, скучая в Зимнем дворце.

— А там действительно скучно?

— Ну, не всегда, конечно, но частенько бывает. Ты же не думаешь, что придворная жизнь — это сплошь балы и увеселения? Там всё довольно строго регламентировано. Я иногда жалею, что оказалась там в своё время. Это был просто случай — я из небогатых дворянок, титула не имею. Но попалась на глаза камер-фрейлине, и она со мной пообщалась, а потом рекомендовала императрице. Как я теперь догадываюсь, они как раз и искали бесхитростную девчонку со стороны, которая к этому не готовилась. Меня ведь к Юле определили, а та уживается не со всеми, мягко говоря… В общем, я переехала во дворец. Отец мой обрадовался ужасно — решил, что с видными женихами проблем у меня не будет…

— А разве он неправ?

Арина хихикнула, к моему удивлению:

— Помнишь, пять лет назад были споры вокруг расходов императорского двора? Ну, насчёт того, что эти расходы слишком большие? И что их, дескать, надо урезать?

— Да, помню, шум был изрядный. И ведь урезали в результате.

— Ага, в том числе расходы на фрейлин. Во-первых, штат сократили, а во-вторых, теперь фрейлинам не положено приданое от императрицы — ни денег, ни драгоценностей, ни нарядов. И получилось, что я вдруг превратилась фактически в бесприданницу.

— Да ладно тебе, — сказал я. — Сейчас не девятнадцатый век, чтобы на этом зацикливаться. Такую фантастическую красотку возьмут хоть с приданым, хоть без него. Наверняка ведь сватались много раз.

— За комплимент спасибо, но всё сложнее, чем тебе кажется. Для богатых аристократов брак со мной — всё-таки мезальянс, несмотря на новые времена. Так что желающих не так много. А те, что есть… Ну, вот, например, посватался ко мне тайный советник — очень порядочный человек, приятный в общении и весьма состоятельный…

— В чём проблема?

— Ему шестьдесят девять исполнилось. Он вдовец, а дочка у него вдвое старше меня.

— Гм, хваткий дедуля. Моё почтение.

Она засмеялась:

— Видишь? Не всё так просто. Если бы я действительно рвалась замуж любой ценой, то было бы досадно. Но я слишком легкомысленная, наверное, поэтому и не рвусь. Брожу вот со всякими подозрительными субъектами по салунам.

— Я не подозрительный. Я солидный кинематографист.

— Настолько солидный, что до позавчерашнего дня я твою фамилию ни разу не слышала.

— Что ж поделать? — философски заметил я. — Неинформированные у нас придворные дамы, оплот невежества. Грустно.

Арина поперхнулась масалой и укорила:

— Предупреждать же надо! И что за шуточки? Вот обижусь и убегу.

— Давай. Погода располагает к пешим прогулкам, ты уже оценила.

Посмотрев за окно, она констатировала со вздохом:

— Да, повезло тебе. Остаюсь.

Мы вновь заказали чаю и ещё с полчаса сидели, болтая о ерунде. А когда вернулись в автомобиль, она попросила:

— Давай послушаем радио. Интересно, что здесь передают.

Я включил приёмник, сразу поймав городские новости. Дикторша говорила:

— Синоптики наконец-то дали точный прогноз. В течение часа столицу завалит снегом. По их словам, снегопад продлится до завтрашнего утра и побьёт рекорды этой зимы. Движение в городе будет серьёзно затруднено, на улицах повсеместно ожидаются пробки…

Арина сказала:

— Ой, тебе надо срочно загнать машину в гараж, а то где-нибудь застрянем.

— Да, ты права. Доставлю тебя в отель, а машину отгоню в пункт проката.

— Она, значит, арендованная, а не твоя?

— Да. Ты разочарована?

— Разумеется! Оскорблена до предела твоим коварным очковтирательством. С этой секунды я с тобой больше не разговариваю. Не произнесу ни словечка.

— Понял.

— А когда сдашь её, как домой доберёшься? Поедешь на метро?

— На трамвае. Метро здесь нет. Город всё-таки не такой огромный, как тот же Питер.

— И я хочу на трамвае, — заявила Арина. — Поехали тогда сразу в этот твой пункт, а оттуда городским транспортом — до отеля.

— Уверена?

— Ага. Мне и правда хочется посмотреть на город в быту, без репортёров под боком. Плохо, конечно, что холодина, но выбора-то ведь нет. Завтра улетаю…

Понурившись, Арина добавила:

— Визит получился слишком короткий, всё на бегу. Вот если бы хоть две-три недельки, было бы замечательно…

— Это да.

Арина принялась крутить рукоятку настройки радио, выискивая музыкальные станции. Я затормозил на очередном светофоре, мазнул машинально взглядом по тротуару справа и хмыкнул.

— Глянь вон туда, Арина. Тебе понравится.

Глава 7

На тротуаре стояла цилиндрическая афишная тумба, и на ней был наклеен новый плакат — свежеотпечатанный, яркий. Увидев его, Арина воскликнула:

— Ничего себе!

С плаката на нас смотрели Мин-Хёк с Розанной, оседлавшие механическую птицу. Грубые буквы, стилизованные под металлический трафарет, складывались в название фильма: «Магия шита сталью».

— Почему ты мне раньше не показал этот постер? — обиженно спросила Арина. — Я по рассказам Юли рисовала героев в воображении, а они, значит, вот какие…

— Сам был не в курсе, что афиши уже печатаются. Ну, в принципе, логично — вопрос проката решается без меня, это дело студии-дистрибьютера. Старший Квон не теряет время, выжимает из ситуации максимум…

Сзади просигналил клаксон, напоминая мне, что на светофоре уже зелёный. Я спохватился и тронулся, а афиша скрылась из вида.

— Ну вот, — вздохнула Арина, — я не успела рассмотреть толком.

— Не переживай, афиши наверняка ещё попадутся.

Мы наконец доехали до пункта проката, я сдал машину. Трамвайная остановка отыскалась поблизости, ждать долго не пришлось — надо отдать должное, электрический транспорт работал здесь как часы, курсировал почти непрерывно.

Стоя на остеклённой площадке в хвосте трамвая, мы наблюдали, как начинается снегопад. Ветра почти не было; огромные хлопья неторопливо ложились на мостовую и тротуары, выстилали их мягким белым ковром.

— Красиво, — констатировала Арина. — Хороший финал экскурсии.

Когда мы доехали до центральных кварталов, всё вокруг окончательно побелело. Но, выбравшись из трамвая, мы обнаружили, что снегопад прекратился. Арина снисходительно поинтересовалась:

— И это всё? А разговоров-то по радио было…

— По-моему, — сказал я, взглянув на тучи, — это была разминка. А основное шоу начнётся скоро.

— Считаешь? Тогда давай используем паузу, прогуляемся напоследок. Отсюда, кстати, далеко до отеля?

Я вытащил из-за пазухи карту, которую по привычке таскал с собой:

— Минут пять ходьбы или даже меньше. Смотри, нам сейчас отсюда — сюда.

— А если маленький крюк вот по этой улице?

— Минут десять-пятнадцать, думаю.

— В самый раз.

Квартал с небоскрёбами располагался рядом, но мы находились всё-таки за его пределами. Здесь был даже бульварчик с маленькими треугольными ёлками; зелень хвои проглядывала сквозь снег. Подступили сумерки, зажглись фонари, подкрашивая еловые лапы апельсиново-жёлтым светом. А на проезжей части справа и слева сверкали фары, тянулись гирляндами красные стоп-сигналы.

— Было бы чуть теплее, я бы гуляла тут до утра, — сказала Арина. — Дмитрий, а ты здесь долго ещё пробудешь? Ну, в Нью-Пасифик, я имею в виду?

— Виза на полгода, месяц уже прошёл. И в ближайшие два-три месяца, очевидно, будет много работы. Нам до конца весны надо снять и выпустить в прокат новый фильм, чтобы «Сильвер Форест» не обанкротилась. Я опять сценарист.

— Ты уже придумал новый сюжет?

— Да, в общем и целом. Анастасия будет играть шпионку.

— Ого! Наверняка с кучей приключений? Я, кажется, догадываюсь, что ты затеваешь. Будет Джек Монд, только в женской версии?

— Да, примерно из этой оперы. С добавлением магии.

— Снимайте быстрее! — потребовала Арина. — Я хочу посмотреть.

— К сценарию приступил бы уже сегодня, но отвлекла заезжая фрейлина.

— Заезжая фрейлина — это другое дело. На неё отвлекаться можно.

— Так и скажу продюсеру, если вдруг будет возмущаться.

— Да, запиши, чтобы не забыть… Ой, смотри, там ещё афиша! А ну-ка…

Остановившись возле афишной тумбы, мы изучили плакат внимательно.

Художник-дизайнер отработал на совесть. Это был кадр из второй половины фильма, доработанный вручную. Сначала взгляд цеплялся за птицу, которая распластала стальные крылья, наполненные мерцанием магии. А если подойти вплотную к плакату, становились видны выражения лиц героев. Циркач был хмур и сосредоточен, Мелисса же смотрела спокойно, уже без наивной мягкости, но всё ещё с любопытством.

На заднем плане просматривалась панорама города с линией горизонта, но без детализации, чтобы не отвлекать внимание. Название располагалось внизу, а над головами актёров было написано: «С 25 апреля в кинотеатрах».

— Очень симпатичная девочка, — сказала Арина. — И парень тоже красивый. Как мне теперь дождаться премьеры?

Налюбовавшись плакатом, мы пошли дальше. Свернув с бульварчика, оказались на респектабельной улице с сияющими витринами и яркими вывесками. Снова начал срываться снег, и белые хлопья нервно метались в свете автомобильных фар.

— Нам долго ещё? — спросила Арина. — Холодно.

Я прибавил шагу. Арина почти бежала, вцепившись в мою ладонь. До отеля, к счастью, было недалеко, и через пару минут мы поднялись на крыльцо.

— Сегодня я как Снегурочка, — сказала Арина. — Теперь буду размораживаться. И к Юле надо зайти ещё, она попросила…

— Так уж и быть, беги, — сказал я. — Спасибо, что приехала, и вообще.

— А ты, когда виза кончится, вернёшься к нам в Питер? Хотя постой, не отвечай ничего! Не будем загадывать и давать обещания. Как сложится, так и сложится. Но сегодня день у нас был киношно-магический, вот прямо по-настоящему. Правда же?

— Да, Снегурочка.

Поцелуй у нас получился долгим, морозно-сладким.

Затем она отстранилась и юркнула в дверь отеля. Проводив её взглядом, я постоял ещё с полминуты, затем спустился с крыльца и направился к остановке.

А снегопад набрал-таки обороты.

Снег уже не ложился чинно, а буквально заваливал всё вокруг, заштриховывал городской пейзаж холодным пунктиром. Автомобили сбавили ход, их свет застревал в беловатой мгле. Мне мерещилось, что сугробы растут прямо на глазах.

Я всерьёз опасался, что и трамвайное сообщение захлебнётся, но обошлось. По рельсам, взметая щётками снежный вихрь, прополз снегоуборочный трамвай, а следом за ним подкатил обычный. Он, правда, был переполнен, однако я всё же втиснулся и доехал до нужной мне остановки.

Поднялся ветер, город заметало всё больше. Добредя от остановки до дома, я с облегчением отряхнулся и шагнул в вестибюль. Взглянул на часы — вечер был ещё не настолько поздний, чтобы ложиться спать. Вообще-то не помешало бы вернуться к сценарию (а точнее, к его намёткам), но настроение совершенно не соответствовало.

Я шагнул к газетному автомату, приткнувшемуся недалеко от лифта, и взял «Нью-Пасифик Таймс». На первой полосе ожидаемо разместился репортаж с саммита, но моё внимание привлёк другой материал, по соседству.

С фотографии на меня смотрела Сон-Хи.

Как выяснилось, вчера она пересеклась-таки с незабвенной мисс Коллинз, до которой я не смог дозвониться. И теперь газета публиковала эксклюзивное интервью.

«Мисс Квон, — спрашивала Коллинз, — как же так получилось, что ваш отец именно сейчас доверил вам съёмки фильма? Или он просто позволил вам порезвиться перед надвигающимся банкротством?»

«Я никогда не воспринимала этот проект как способ «порезвиться», — отвечала Сон-Хи. — К работе я относилась с полной серьёзностью. А к отцу обратилась, потому что задумка показалась мне перспективной в коммерческом отношении».

«Как вы выбирали сценарий?»

«Ещё до начала съёмок я познакомилась с начинающей актрисой Розанной Бьянчи и с литератором Дмитрием Свиридовым. Они поделились своими планами. Я заинтересовалась, решила выступить как продюсер».

«И при каких обстоятельствах, — допытывалась мисс Коллинз, — произошло это знаменательное знакомство?»

«Случайно встретились в городе. Такое бывает».

Коллинз кружила вокруг Сон-Хи и клацала челюстями, но не набрасывалась всерьёз, держа обещание. Ответы получала короткие и уклончивые. Сон-Хи, правда, подтвердила, что кредиторы предоставили «Сильвер Форест» трёхмесячную отсрочку.

Принцип работы машины, которую сконструировал Джеф, остался за кадром, как мы и договаривались. Но про спецэффекты Коллинз всё же спросила, иначе было бы подозрительно. Сон-Хи сослалась на коммерческую тайну.

Пытаясь оживить интервью, Коллинз чуть добавила перцу.

«Итак, мисс Квон, вы выбрали фильм с обилием драк, магических трюков и придворных интриг, которые напоминают комикс. Всё это вы, по вашим словам, сочли перспективным. То есть в киноискусстве вас интересует сугубо коммерческая отдача? Или это была вынужденная мера, чтобы поднять с колен отцовскую студию?»

«Мы, конечно, надеемся, что наш фильм будет кассовым. Но это не означает, что меня занимает исключительно прибыль».

«Вы полагаете, мисс Квон, фильм имеет художественную ценность?»

«Он, как мне кажется, достаточно интересен, чтобы его посмотреть».

«И чем же он интересен? Как бы вы описали его сюжет и основную идею?»

«Это кино о девушке, вступающей во взрослую жизнь, чреватую неожиданностями. О несчастливом принце, который не хочет править. Ещё о том, что людям нужны друзья».

«Под это описание подойдёт, вероятно, половина всех сказок в мире».

«Вы преувеличиваете, мисс Коллинз. Но в целом — да, получилась сказка. Это не является недостатком, по-моему».

«И как всё это восприняли настоящие принцы, участвовавшие в саммите? Что они говорили о вашем фильме?»

«Их реакция оказалась неоднозначной. Не обошлось без критики, но в целом кинопоказ не обернулся для нас провалом, на мой субъективный взгляд».

«Не могли бы вы процитировать конкретные отзывы? Что сказал, к примеру, австро-венгерский кронпринц? Японский? Китайский?»

«Ещё раз прошу прощения, мисс Коллинз, но не думаю, что такое цитирование будет корректным».

«Однако в целом результат вас устроил, насколько я понимаю. То есть вы намерены продолжать работу в прежнем ключе? И в следующем фильме мы снова увидим магов, принцесс, а то и драконов?»

«Магия действительно будет. А что касается конкретных подробностей, говорить о них пока рано».

Короче говоря, интервью вышло пресноватым. Но главным его достоинством был сам факт эксклюзива, подчёркнутый в заголовке. И в этом смысле Коллинз могла поставить себе здоровенный плюс — тем более что интервью сопровождалось подборкой эффектных кадров из фильма. Очевидно, Сон-Хи ими поделилась.

Как я догадывался, все наиболее каверзные вопросы Коллинз приберегла для меня. Радости в связи с этим я не испытывал, но уговор оставался в силе. Поэтому я спустился в вестибюль к таксофону и набрал её номер.

— Привет, Коллинз, это Свиридов.

— Ха, наконец-то. Дважды звонила вам в контору сегодня, но тебя не было. Затаился, Свиридов? Страшно?

— Угу, аж волосы дыбом. Я тебе сам звонил, между прочим, ещё вчера.

— Я в курсе, проехали. В любом случае я хотела начать с продюсерши — для здешней аудитории она интереснее, чем ты, непонятно откуда взявшийся. А сегодня поймала вашу итальянскую куколку, мило с ней пообщалась. И вот теперь…

— Не вопрос. Точи зубы, когти. Завтра увидимся.

— У меня ещё скорпионий хвост и гадючье жало, но речь сейчас не об этом. Завтра лечу в Ванкувер, там кинофестиваль завершается, в воскресенье дают призы. Вернусь в понедельник, сдам репортаж и уже тогда возьмусь за тебя.

— Окей. В понедельник вечером позвоню тебе и договоримся.

— Давай, Свиридов, готовься.

Повесив трубку, я вернулся к себе, а вскоре меня сморил-таки сон.

К утру метель улеглась, и небо расчистилось. На улице дворники орудовали лопатами, вдоль бордюров громоздились сугробы. Мороз усилился снова, и этот факт неожиданно принёс дивиденды — возле нашего офиса сегодня не обнаружилось ни газетчиков, ни зевак.

Сон-Хи и Розанна у себя в комнате читали газету.

— И где ты бродишь? — спросила меня Розанна, забыв даже поздороваться. — Мы тут, между прочим, сидим, такие прекрасные, и ждём восторженных отзывов! По поводу интервью, которые у нас взяли! Только не вздумай сейчас сказать, что ты не читал!

— Интервью с Сон-Хи прочитал вчера, а с тобой — ещё не успел. Да, это ужасно, спорить не буду, зато теперь готов узнавать всё из первых рук, с твоими бесценными комментариями.

— Ну ладно, будем считать, что вывернулся. Любуйся!

Розанна предъявила мне свежий выпуск «Нью-Пасифик Таймс» со своим огромным портретом. Да и вообще, интервью напоминало скорее фоторепортаж с комментариями. Школьные фотографии из римского пригорода, новые снимки, сделанные во время беседы с Коллинз, и кинокадры.

— Ну, ты просто звезда, — сказал я.

— А я о чём? Газету уже отправила бандеролью родителям. И автограф дала девчонкам на почте! А эта Коллинз — забавная, хоть и швабра. Чуть-чуть подначивала, но в целом — нормально с ней поболтали…

— Да, — согласился я, — ты ей понравилась в фильме, и она заранее говорила, что не будет тебя кусать.

— Я вообще всем нравлюсь, — сказала Розанна скромно.

— Мы уже поняли. А вот Сон-Хи, по-моему, нервничала на интервью, это читается между строк. Или я ошибаюсь?

— Нервничала, конечно, — подтвердила Сон-Хи. — Ты же знаешь, Дмитрий, как я боюсь эту выдру. Поэтому старалась отвечать очень коротко, обтекаемо. Читатели, наверно, решили, что я зануда.

— Вот и отлично. Ты же продюсер, а не стендап-юмористка, тебе надо производить серьёзное впечатление. А ты, Рози, признавайся — ходила с Манфредом по светским мероприятиям? Он ведь звал, но на фотографиях с саммита я тебя не заметил.

— Нет, не пошла, — вздохнула она. — Хотя желание было, да, врать не буду. Но я подумала — сейчас рядом с ним я буду смотреться как… Ну, как приложение к нему, понимаешь? Или как игрушка, которую он с собой притащил, вот просто для развлечения. А я хочу в светской хронике быть сама по себе. Чтобы прилагалась не я к кому-то, а все остальные липли ко мне. Так я рассудила. А тут как раз эта Коллинз нарисовалась по поводу интервью, и вот… Ну, и Джеф обиделся бы, если я бы с Манфредом красовалась…

— Не сомневайся, Рози, — улыбнулась Сон-Хи. — Теперь фанаты начнут вокруг тебя увиваться. Уже сегодня собрались бы, если бы не мороз. И пора мне уже нанять нормальную секретаршу, а то неловко, что на звонки у нас отвечает кинозвезда.

Прихватив газету, Розанна убежала к Мей-Лин и Джессике, хвастаться. А я протянул Сон-Хи свой мини-синопсис:

— Вот. Предлагаю такой сюжет для нового фильма.

Она прочла и задумчиво постучала по столешнице ноготками:

— Шпионский экшн… Ну, не могу сказать, что идея приводит меня в восторг, но да, соглашусь — нам нужно что-то подобное. Сейчас, как ни крути, для нас главное — сделать кассу… Но и пустышку снимать не хочется…

— Постараюсь, чтобы смысл тоже был. Посмотри финал.

— Да, вижу. Это как раз мне нравится. Но основная-то часть сюжета — беготня и погони… Нет, я не критикую, Дмитрий, просто прикидываю…

— Этот сюжет, по-моему, снимать надо в такой подаче. Если начнём искусственно добавлять высокохудожественные вставки, кино развалится. Будет ни то, ни сё. Если хочешь более интеллектуальный фильм, то и сюжет нам нужен другой. С этим надо определиться сразу, пока не начали.

— Других вариантов у меня нет, — призналась Сон-Хи. — Кстати, брат мне чуть-чуть помог. Показал логлайны сценариев, которые кажутся отцу перспективными. Да, там есть очень интригующие сюжеты, которые я взяла бы, но они не подходят под наши стартовые условия. Значит, будем работать с тем, что ты предлагаешь.

— Договорились. Сажусь тогда за сценарий.

— А в главной роли ты видишь Анастасию…

— Ну, согласись, на роль матёрой шпионки она подходит. Рози — не тот типаж. И вообще, не очень желательно, чтобы из фильма в фильм на главной позиции оставалась одна и та же актриса, пусть даже мы её любим.

— Ну, в общем, да…

Сон-Хи собиралась что-то ещё добавить, но зазвонил телефон. Она сняла трубку, поздоровалась с кем-то официально и долго слушала, а лицо её мрачнело всё больше.

Глава 8

— Хорошо, мистер Гарсия, — ответила Сон-Хи телефонному собеседнику, — я согласна встретиться лично. Но сразу оговорюсь — я не руковожу киностудией в одиночку и не являюсь её владелицей. Критически значимые решения принимаются нами коллегиально. Поэтому на встрече я буду с одним из соучредителей, если не возражаете… Да, я вас поняла. До скорого…

Записав что-то на бумажке, она положила трубку и некоторое время молчала. Я осторожно поинтересовался:

— Это был тот, о ком я подумал?

— Ричард Гарсия, владелец «Праймери Пикчерз», да. Пригласил сегодня на ланч.

— И что ему надо?

— Он не сказал конкретно. Вопросы, мол, представляющие обоюдный интерес.

— Обожаю такие формулировки, — хмыкнул я. — Пытается, видимо, разобраться, как же мы его обскакали при отборе на саммит. Пожурит тебя мягонько и погрозит пальчиком.

— Да, наверное, — бледно улыбнулась Сон-Хи. — А потом попросит впредь не шалить. Ты съездишь со мной? Мне будет спокойнее.

— Без проблем.

— Мы заранее понимали, что привлечём внимание, но всё равно немного не по себе.

— Зато оцени, на каком теперь ты действуешь уровне. Магнаты и принцы записываются в очередь, чтоб с тобой пообщаться.

— Не говори. Локтями толкаются.

В дверь коротко постучали, заглянула графиня:

— Не помешаю? Доброе утро.

— Вы потрясающе выглядите, — сказала Сон-Хи.

Я мысленно согласился с ней. Анастасия была одета, как всегда, безупречно, но стиль стал менее строгим. Юбка укоротилась, волосы рассыпались по плечам, а самое главное — появился некоторый намёк на улыбку.

— Благодарю, мисс Квон, — сказала графиня. — Востребованность — великое дело, как ни крути, и отличный стимул. Вчера увидела в «Таймс» ваше интервью и кадры из фильма, в том числе и с моим участием. А потом меня пару раз узнали на улице. Захотелось более или менее соответствовать.

— Вам ещё повезло, — заметил я, — что Сон-Хи не подсунула газетчикам кадры, где ваша героиня шипит и скалится.

— Да, это несколько затруднило бы дело.

Вошла Розанна, оглядела графиню и, ничтоже сумняшеся, заявила:

— Ух, вы прям сексапильная. Собираетесь на свиданье с тем князем, как его там?

Сон-Хи закрыла лицо ладонью, а графиня невозмутимо ответила:

— Нет, мисс Бьянчи, наши отношения с князем как-его-там — уже давно в прошлом. По крайней мере, в том смысле, который вы в это вкладываете. Мы с ним действительно виделись на текущей неделе, но это был просто вечер воспоминаний.

— Ой, ну и зря. Красавец-мужчина.

Взяв свою чайную чашку, Розанна снова ушла. Сон-Хи, покрасневшая до корней волос, попросила Анастасию:

— Извините её, пожалуйста. Вы же знаете, у неё язык без костей.

— Всё в порядке, мисс Квон, не берите в голову. А я, собственно, пришла сообщить, что готова по-прежнему помогать с редактурой текста. Логика мне подсказывает, что новый сценарий скоро будет в работе. Я угадала, Дмитрий?

— Вы угадали. Но одной редактурой вы не отделаетесь.

Сон-Хи протянула ей бумажку с синопсисом, где я отметил в скобках имена исполнительниц. Анастасия, быстро прочтя, взглянула на меня удивлённо:

— Главная роль? Вы точно уверены? Сейчас ваша студия уже получила определённый статус, как и кредит доверия от мистера Квона-старшего. Можно привлечь какую-нибудь актрису, достаточно известную в регионе и более молодую. Даже звезду, пожалуй. Это добавит фильму очков.

— Насчёт здешних звёзд не знаю, — сказал я. — Может, у них капризы такие, что будем спотыкаться на каждой сцене. А нам сейчас важен темп. И вообще, когда идея оформилась, я стал представлять в этой роли вас. Если согласитесь, мне будет проще.

— Мне кажется, Дмитрий прав, — сказала Сон-Хи. — Тем более что вам уже знакомы все тонкости работы с машиной. В общем, это официальное предложение.

— Что ж, — сказала Анастасия, — отказываться было бы глупо. Постараюсь вас не разочаровать.

— Если с этим определились, — сказал я, — то давайте попробуем ввести первую сцену. Я напишу сейчас, она у меня уже в голове.

Перейдя к себе в комнату, я обдумал формулировки и перенёс их в клеёнчатую тетрадь. Первый эпизод был готов. Графиня прочла, подсказала пару более изящных формулировок, и мы отправились в павильон, захватив Сон-Хи.

Джеф как раз проверил машину, и мы её включили. Я набрал текст.

Настенный экран протаял.

Да, в этот раз мы добились нужного результата.

Картинка получила развитие.

Маяк замерцал на фоне заката. Синие сполохи метнулись по граням магического кристалла, который был вместо фонарной комнаты. Воздух вокруг него задрожал.

Над морскими волнами прочертилась горизонтальная линия, сверкающая, как молния. А затем по этому шву разошлось пространство, и из прорехи выдвинулся летучий корабль — но не романтический парусник, а стальная махина с несколькими пассажирскими ярусами, локаторами и техническими надстройками.

Прореха в пространстве схлопнулась за кормой, снова превратилась в тонкую линию и исчезла. А корабль с тяжеловесной грацией скользил к берегу, и хотя его днище не касалось воды, та вспенивалась под ним, шла белёсой рябью.

Стоп-кадр.

— С почином, коллеги, — поздравил я. — Да, работать придётся быстро, но без аврала, надеюсь. Месяца полтора на съёмки, две-три недели на постпродакшн, чтобы в мае был уже полностью готовый продукт.

— Составь, пожалуйста, список ролей, — попросила Сон-Хи. — И съездим с тобой в архив, подберём актёров. А музыку, надеюсь, опять напишет Родриго, в тот раз у него замечательно получилось. И да, я с тобой согласна, мы вполне можем управиться без аврала. Если конкуренты, конечно, не начнут вставлять нам палки в колёса…

Мы сразу сняли следующую сцену, где участвовала графиня.

В кадре возникла палуба летучего лайнера. У перил толпились пассажиры, чьи лица пока были затуманены. В толпе выделялась аристократически красивая дама лет сорока с высоким «хвостом». На ней были облегающие брюки, высокие сапоги и кожаный плащ, изящно приталенный. Черты её лица уже проявились, а взгляд был пристален и прохладен.

Дама смотрела на приближающийся берег. Ракурс сменился, и мы тоже увидели маяк с моря. Позади маяка вдалеке мерцала россыпь огней — там был крупный город с портом. Небо над ним уже по-вечернему потемнело. Кристалл же почти перестал светиться, синие блики на его гранях поблёкли. Лайнер преодолел границу между мирами, ему больше не требовался магический ориентир.

Стоп-кадр.

Когда мы пересмотрели сцену, Сон-Хи сказала с сомнением:

— Дмитрий, насчёт реалистичности… Нет, я не про летучий корабль, который каким-то образом держится над водой. Фэнтези есть фэнтези. Но вот главная героиня… Если она шпионка, то почему так бросается в глаза? По-моему, она должна сливаться с толпой, а не наоборот… Графиня, прошу понять меня правильно, это не претензия к вам, а именно вопрос к сценаристу. Я восхищена вашим стилем, но…

— Вполне резонный вопрос, мисс Квон, — сказала Анастасия. — Мне тоже любопытно, как Дмитрий это аргументирует.

— Не привередничайте, прекрасные дамы, — сказал я. — Ишь, налетели! Шпионка им, видите ли, слишком красивая. Мы тут развлекательное кино снимаем, вы не забыли? Можно подумать, в фильмах про Джека Монда главный герой — плюгавенький мужичонка, который стеснительно прячет взгляд. И что-то я не припомню, чтобы хоть кто-нибудь выражал по этому поводу недовольство.

— Ну, если под таким углом посмотреть, то да, — признала Сон-Хи.

— Тем более что после первого фильма, — добавил я, — Анастасию запомнят именно в ярком, вызывающем образе. Публика захочет ещё что-нибудь такое, как я подозреваю. И тут мы — хоп! Второе кино.

— Я чувствую себя глупо, — улыбнулась Сон-Хи. — Ведь это я — продюсер. И это мне положено упирать на коммерческий компонент, чтобы выжать побольше денег. А ты должен отбиваться, требуя соблюсти художественность, смысловую насыщенность и авторский почерк. А вместо этого…

— У нас всё не как у людей, — пожал я плечами. — И вот ещё о чём я подумал. В тот раз нам удачно подвернулся Саммит наследников. Такая везуха вряд ли повторится, и надо думать заранее, где устроить премьеру, чтобы о себе заявить максимально громко. Просто выйти в прокат весной — это не вариант, иначе два наших потенциальных хита будут мешать друг другу.

— Да, — кивнула Сон-Хи, — вторую картину начнём прокатывать в середине лета, я это обсуждала с отцом. А весной хорошо бы показать её на каком-нибудь фестивале, чтобы банки приняли к сведению. Жаль, что Лазурная неделя в Ницце только в сентябре начинается. Это была бы идеальная площадка для презентации в мировом масштабе.

— Вы, вероятно, слышали, — сказала Анастасия, — что в Петербурге тоже есть международный кинофестиваль.

— Это вы про «Белые ночи»? — уточнил я. — Да, фестиваль-то есть, но, во-первых, его проводят ближе к концу июня, а во-вторых, там показывают всякие высокоумные фильмы, с претензией на большое искусство. От шпионского фэнтези там шарахнутся, как от блохастой кошки.

— Верно, — подтвердила графиня. — Но пару недель назад мне написала подруга, тоже актриса. Ситуацию с кинопроцессом в Империи она знает, что называется, изнутри. И вот она поделилась слухами — Москва хочет организовать свой собственный кинофорум, тоже международный.

Я хмыкнул, Анастасия тоже чуть усмехнулась, а Сон-Хи попросила:

— Поясните, пожалуйста, в чём здесь состоит юмор.

— Москва — это прежняя столица Империи, — сказал я. — Она всё время пытается соперничать с Петербургом. Они постоянно меряются… гм… чем-нибудь. Причём колорит у них совершенно разный. Питер — столица чопорная, холодная, а Москва — разухабистая, весёлая.

— И это различие, — сказала графиня, — приобретает смысл конкретно для нас. В пику Петербургу, как пишет моя подруга, Москва хочет сделать свой кинофестиваль не артхаусным, а подчёркнуто развлекательным, ориентированным на коммерческое кино.

— А вот с этого места, — попросил я, — пожалуйста, поподробнее. Это пока только разговоры? Или есть практические подвижки?

— Дело якобы уже сдвинулось с мёртвой точки. Фестиваль хотят провести в середине мая. «Черёмуховый цвет» — такое будет название. Вроде бы нашлись меценаты, согласовывается программа, ведутся переговоры. Деньги, по слухам, вкладываются серьёзные. Хотя многие в тамошнем кинобизнесе воспринимают всё это как курьёз.

— Но если у организаторов всё получится, — сказала Сон-Хи, — то это был бы для нас идеальный тайминг. Наш первый фильм к тому времени уже выйдет в прокат и, очень надеюсь, наберёт популярность. Мы тогда будем на фестивале уже не бедные родственники, а фавориты.

— Ну, если московское купечество, — сказал я, — захочет по-настоящему щёлкнуть по носу питерскую богему, то размах там будет — ого! Надо бы прозондировать почву. У меня в Москве есть приятели среди журналистов, звякну им.

— А я расскажу отцу, — кивнула Сон-Хи, — сегодня же вечером. Спасибо, графиня, что подали нам идею. Но пока, Дмитрий, нам с тобой предстоят менее приятные хлопоты. Мистер Гарсия ждёт нас…

— Пора уже? Ну, поехали.

Мы вышли с Сон-Хи во двор, сели в «мини-купер», и она заметила:

— Хорошо, что дороги с утра расчистили. А то я боялась, что увязну в сугробах.

— А у вас тут такие вот снегопады часто бывают?

— Такие сильные — нет, не очень. Два-три раза за зиму. Но без них не обходится, так что снегоуборщики наготове.

К моему удивлению, ресторанчик, куда мы прибыли, выглядел неприметно. Опрятное крыльцо в переулке, лаконичная вывеска. Место для своих, очевидно, а не парадное заведение.

Мистер Гарсия оказался седеющим, чуть грузноватым брюнетом в тёмно-вишнёвом джемпере. Галстук он не носил, а верхняя пуговица рубашки была непринуждённо расстёгнута.

Привстав, он сделал приглашающий жест:

— Мисс Квон, мистер Свиридов, прошу вас. Спасибо, что уделили время.

— Спасибо за приглашение, — сказала Сон-Хи. — Вы хотели что-то обсудить с нами, мистер Гарсия?

— Зачем же так торопиться? Давайте насладимся преимуществами этого заведения. Кормят здесь превосходно. Обожаю, знаете ли, открывать для себя такие места, где не ударяются в пафос, но гарантируют качество. Я по натуре — гурман, у меня есть давнее хобби — национальная кухня разных народов. Вчера, к примеру, обедал у филиппинцев, а сюда время от времени забредаю, чтобы отведать американский стейк. Он того стоит, поверьте на слово. Я угощу вас, и убедитесь сами. Разговоры — потом.

— Прошу извинить, мистер Гарсия, — ответила Сон-Хи ровно, — но мы не можем задержаться надолго. По телефону вы говорили, что желаете обсудить некий актуальный вопрос. Мы будем благодарны, если вы поясните нам, о чём речь.

— Понимаю вас, — усмехнулся он. — Молодость — время действия, когда не хочется терять время. Но я-то человек уже в возрасте, поэтому вы, надеюсь, простите мне небольшое вступление. Исторический экскурс даже, в каком-то смысле. В Нью-Пасифик мой отец перебрался некогда с берегов Средиземного моря. Это было в самом начале века, шестьдесят с лишним лет назад. Он был тогда зелёным юнцом, практически нищим, но полным сил. Начинал простым коммивояжёром, но через несколько лет открыл собственное агентство недвижимости, а к двадцатым годам его капитал достиг почти миллиона долларов.

— Это заслуживает уважения, — сказала Сон-Хи.

— Мне тоже так кажется. У него было очень развитое чутьё. И он выбрал крайне подходящий момент, чтобы войти в кинобизнес. Как только появилось звуковое кино, он моментально оценил перспективы. И его студия, основанная в те годы, сразу сосредоточилась именно на фильмах со звуком. Это дало плоды. К концу первой трети века «Праймери Пикчерз» стала одним из лидеров отрасли. Мой отец скрупулёзно отслеживал технические новинки — цветную плёнку, к примеру. Он говорил мне — прогресс и рынок взаимосвязаны, будь всегда начеку. И я старался следовать этому совету. Поэтому разговоры о том, что некая студия «Дейт Лайн Филмз» использует новые технологии, не остались без моего внимания.

Гарсия взял паузу, будто ждал от нас реплик или вопросов, но мы молчали. Он заговорил снова:

— К великому сожалению, моя интуиция уступает отцовской. Поэтому поначалу я воспринял все эти слухи как анекдот. Ну, в самом же деле, как можно было принять такое всерьёз? Дочь разорившегося киномагната за гроши арендует склад и пытается снимать там кино. Эта хохма многих повеселила. Но две недели назад, когда объявили предварительный список фильмов в преддверии саммита, мне стало не до смеха. Моя киностудия оказалась вдруг за бортом, единственная из «большой пятёрки». А моё место заняли вы. И вот после этого я начал копать. Но первые результаты этих раскопок привели меня в ещё больший ступор.

Тут он уставился на меня, и я поинтересовался вежливо:

— Что же вас удивило, мистер Гарсия?

— Персоналии, которые фигурируют в этом деле, мистер Свиридов. Соучредители новой студии. Вот ведь казус — пять человек, которые вчера были незнакомы друг с другом, а то и вовсе находились за тысячи миль отсюда, сегодня вдруг собираются вместе и учреждают новую, сверхуспешную киностудию. Такое, знаете ли, нечасто случается. Я даже слово не подберу, чтобы обозначить такой феномен.

— Это называется «стечение обстоятельств», — подсказал я.

— Прекрасное объяснение. Вот уж точно — не придерёшься. Впрочем, меня больше занимает другой вопрос. Если допустить, что для съёмок фильма и впрямь применялась необычная техника, то откуда она взялась? Сначала я думал, что история с арендованным складом — отвлекающий трюк, нелепость которого должна сбить всех с толку, а настоящее ноу-хау мистер Квон-старший припрятал где-то в закромах «Сильвер Форест». Но факты, которые я собрал, заставили меня усомниться в этой гипотезе. Как это ни абсурдно, всё указывает на то, что фильм снимается на пресловутом складе. А затем я получил и прямое этому подтверждение.

— Каким образом? — спросил я.

— Это совершенно неважно, мистер Свиридов. Но мне точно известно — в вашем павильоне находится оборудование, создающее сверхреалистичные кинокадры, на которые проецируются портреты актёров. И я пригласил вас, чтобы согласовать наши дальнейшие действия в связи с этим.

Глава 9

— Меня смущает ваша формулировка, — сказала Сон-Хи чуть дрогнувшим голосом. — Будьте добры, мистер Гарсия, конкретизируйте.

— Охотно, мисс Квон. Повторюсь, я очень уважаю научный поиск, идущий на пользу делу. И лично ваша продюсерская работа мне импонирует — вы ведь как-то сумели закончить съёмки и протолкнуть ленту в программу саммита. Впечатляющий старт, и я не хочу ставить вам подножку. Не собираюсь вредить вашей киностудии. Ваша интернациональная команда мне тоже нравится. Сам я родился здесь, в Нью-Пасифик, и не чувствую связи с родиной моих предков. Для меня этот город — дом. Но ведь нельзя отрицать, что его нынешняя слава создана во многом именно иммигрантами.

— Всё это очень мило, — согласилась Сон-Хи, — но я по-прежнему не вполне понимаю, к чему вы клоните.

— Я предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество под эгидой «Праймери Пикчерз». Могу заверить вас, что вы сохраните творческую самостоятельность. В разумных пределах, само собой. В этом смысле для вас, по сути, ничего не изменится, вы лишь смените дистрибьютера. Минусов для вас нет, а вот преимущества очевидны. Вы получите доступ к ресурсам кинокомпании, входящей в «пятёрку», и к более разветвлённой кинопрокатной сети. В ваших картинах будут сниматься настоящие звёзды, я это обеспечу. Это увеличит доход и прославит вас на весь мир.

Сон-Хи замешкалась на несколько мгновений, и я сказал:

— Мне тоже импонирует ваша прямота, мистер Гарсия. Вы рассуждаете обо всём этом как о свершившемся факте. Мы, разумеется, благодарны вам за щедрое предложение, но вынуждены его отклонить. Не расценивайте это, пожалуйста, как выпад персонально в ваш адрес. Точно такой же ответ мы дали бы любому из членов «большой пятёрки». Мы не планируем переход под чьё-то крыло. Нашим дистрибьютером останется «Сильвер Форест».

— Похвальное устремление. Я весьма уважаю мистера Квона-старшего, но следует учитывать и рыночные реалии. А они таковы, что ваш актуальный статус предельно шаток. Он будет пересмотрен в ближайшем будущем, это не подлежит сомнению — вы слишком громко о себе заявили. Вопрос лишь в том, на каких условиях этот пересмотр состоится и кто окажется главным бенефициаром в итоге. Я предлагаю наиболее щадящий и выгодный для вас вариант, потому что ваша команда мне симпатична. Это не лицемерие, я сейчас вполне искренен. Другие крупные игроки, однако, не будут столь деликатны.

— Даже если бы мы заинтересовались, — вновь заговорила Сон-Хи, — ничего бы не получилось. Мы уже договорились с моим отцом, что следующий фильм мы делаем для него. Это официально оформлено.

— О. я очень хорошо понимаю ваше желание сохранить семейное дело. Сам бы поступил точно так же на вашем месте. Кроме того, я хочу увидеть результаты проката вашей первой картины. Поэтому в качестве жеста доброй воли предлагаю вам следующее, мисс Квон. До конца весны вы снимаете второй фильм для отцовской студии. Параллельно мы наблюдаем, какую кассу собирает ваш первый фильм. Если прибыль будет серьёзная, значит, я не ошибся в вас. «Сильвер Форест» удержится на плаву, а вы со спокойной совестью начнёте работу с «Праймери Пикчерз» — на тех условиях, которые я назвал. Широкая творческая автономия, работа со звёздами и так далее. Все детали мы закрепим в соглашении, которое подпишем в ближайшие двое суток. Мои юристы уже его подготовили, требуется лишь небольшая конкретизация.

— Тоже не любите терять время, мистер Гарсия? — хмыкнул я.

— Это вынужденная мера, мистер Свиридов. Нам с вами надо обезопасить себя на случай недружественной активности конкурентов.

— Поправьте, если я ошибаюсь, — продолжил я, — но, по-моему, наш отказ вы не рассматриваете даже гипотетически. Это несколько озадачивает.

— Всего лишь рассчитываю на ваше благоразумие.

— Сожалею, мистер Гарсия, — произнесла Сон-Хи напряжённо, — но могу только подтвердить слова моего коллеги. Мы вынуждены отклонить ваше предложение.

Гарсия вздохнул и побарабанил пальцами по столу. Некоторое время разглядывал нас задумчиво, после чего спросил:

— Вы ведь помните, что я навёл о вас справки? А ещё я задействовал элементарную логику. Если технику вы получили не от мистера Квона, то её предоставил один из соучредителей. А единственный технарь у вас — мистер Джеффри Беннетт, бывший сотрудник научно-исследовательского центра машинного обучения. Сравнительно недавно он оформил патент на некое оборудование. Вы свели с ним знакомство и решили снимать кино. После чего воспользовались юридической льготой для кинобизнеса, чтобы зарегистрировать вашу студию по ускоренной процедуре.

— Это стандартная практика, — сказала Сон-Хи.

— Конечно, мисс Квон. Но, видите ли, вся эта бумажная волокита сопряжена с многочисленными нюансами. Это как подводные камни в бухте, которая внешне выглядит привлекательной и удобной. Я не хочу вас сейчас морочить всей этой юридической тягомотиной, сам её ненавижу. Просто поверьте на слово — в тех бумагах, на которые опирается ваша студия в повседневной работе, всё не так однозначно, как вам бы того хотелось. Так мне сказали мои юристы. Они ждут моей отмашки, и слишком с этим затягивать — не в моих интересах.

— Вы нам угрожаете? — спросил я.

— Лишь обрисовываю для вас ситуацию и пытаюсь уберечь от ошибок. Я вник в детали раньше, чем конкуренты, потому что был уязвлён решением оргкомитета саммита. Но через пару дней на вас откроют охоту. В итоге кто-нибудь в любом случае приберёт вас к рукам. И далеко не факт, что условия для вас будут столь же выгодны, как в моём варианте. Вы, разумеется, вправе счесть мои слова блефом, но я надеюсь, что вы рассудите здраво. Пусть мисс Уильямс, которая занимается у вас юридическими вопросами, свяжется с моим представителем. Он ей даст подробный расклад. И мы с вами, уладив все скучные формальности, начнём делать фильмы. Мой человек ждёт вашего звонка.

Гарсия положил на стол визитную карточку с логотипом «Праймери Пикчерз». Там было написано: «Джейкоб Герстенфельдт, глава юридического отдела». Поколебавшись, я взял визитку, мы с Сон-Хи встали и вышли вон.

Дойдя до машины, мы уставились друг на друга.

— Как думаешь, — спросила Сон-Хи, — может, он всё-таки блефует?

— Скорее нет, чем да, — буркнул я. — Но надо бы проверить.

— Откуда он узнал про наше оборудование?

— От актёров, естественно. Не берусь судить, от кого конкретно, да это и неважно теперь. А я ещё удивлялся, почему никто до сих пор не выболтал…

— Мы вообще слишком несерьёзно к этому отнеслись… — сказала Сон-Хи. — Ну, в смысле, работали-то серьёзно, но подспудно воспринимали всё это как игру, мне кажется… Слишком уж фантастические у нас были обстоятельства… Заигрались в лесу, где водятся зубастые звери…

— Отставить панику. Ты правильно сказала в начале встречи — решения принимаем коллегиально. Но сначала надо проверить факты. Доедем до офиса, там подумаем.

Мы сели в машину и покатили по расчищенной мостовой, которую обрамляли сугробы. Я пытался придумать способ, как отбояриться от Гарсии, но тщетно. Сон-Хи, вероятно, размышляла о том же, и мы угрюмо молчали.

В офисе мы заглянули к Джессике и Мей-Лин.

— Нужна твоя помощь, Джесс, — сказала Сон-Хи.

Мы быстро пересказали содержание разговора. Джессика, взяв визитку, нахмурилась:

— Хорошо, сейчас позвоню этому юристу.

По телефону она говорила совсем недолго, всего минуту. Положив трубку, сообщила:

— Говорит, что приедет прямо сейчас.

— Счастье-то какое, — пробурчал я. — Ладно, подождём.

Подошли Розанна и Джеф, я позвал графиню, и с четверть часа мы обсуждали новость, но ничего так и не придумали. Всё зависело от того, чем располагают юристы «Праймери Пикчерз».

Гость прибыл на такси — подтянутый пожилой джентльмен в безупречно сшитом, но унылом пальто. С собой он привёз кожаный портфель, огромный и старомодный, с ремешками и пряжками.

— Дамы и господа, — сказал визитёр бесстрастно, — обсуждаться будут неочевидные тонкости юридического характера. Думаю, будет лучше, если я пообщаюсь с мисс Уильямс с глазу на глаз, а она изложит вам всё в доступных формулировках. Так мы сэкономим время. Но решать вам.

— Давайте так и поступим, — сказала Джессика. — Прошу сюда, мистер Герстенфельдт.

Они вдвоём вошли в комнату и закрыли за собой дверь. Несколько секунд мы стояли в коридоре, прислушиваясь, затем перешли в соседнее помещение, к Сон-Хи и Розанне. За окнами был заснеженный двор, где ждало такси, а в офисе воцарилось подавленное молчание. Даже у Розанны не нашлось комментариев. Только изредка мы перебрасывались пустыми, беспредметными репликами, но затем замолкали вновь.

Так продолжалось долго. Время как будто забуксовало.

Но наконец-таки мы услышали шаги в коридоре. Мистер Герстенфельдт, заглянув к нам через порог, кивнул всё так же невозмутимо:

— Благодарю за уделённое время. Мы прояснили все первоочередные вопросы. Мисс Уильямс даст пояснения. Мистер Гарсия ждёт вашего звонка до вечера воскресенья, мисс Квон. Всего наилучшего, не провожайте меня.

— Не очень-то и хотелось, — буркнула Розанна, когда он притворил дверь.

Мы перешли к Джессике.

Та как раз закрывала сейф. Обернувшись к нам, она попыталась выдавить из себя улыбку, но вместо этого всхлипнула.

— Что такое? — всполошилась Розанна, бросившись к ней. — Он тебя обидел, этот сморчок засушенный?

— Нет, — помотала головой Джессика. — Он был предельно корректен, даже хвалил меня за добросовестную работу. Но насчёт подводных камней он прав… Указал мне на некоторые моменты в местной законодательной практике, которые не лежат на поверхности. И если подойти к ним определённым образом…

— Гарсия может отобрать нашу технику? — осторожно поинтересовалась Сон-Хи.

— Нет, просто взять и отобрать он не сможет. А вот парализовать нам работу юридическими придирками он способен вполне, причём уже в ближайшие дни. И эти разбирательства могут затянуться на месяцы, а потом нас просто прикроют, скорей всего. Юристы Гарсии видят все узкие места, у них колоссальный опыт именно в кинобизнесе… По сравнению с ними я просто школьница… Зачем я вообще во всё это влезла? Дура самонадеянная… Всех подвела…

— Джесс, что за бред? — сказал я. — Иди сюда.

— Да ну тебя, Дмитрий…

Но я уже сам шагнул к ней, обнял и прижал к себе, говоря при этом:

— Мы все здесь взрослые люди. Понимали заранее, что наша затея — авантюра чистой воды. И нам просто повезло, что нас очень долго не принимали всерьёз, поэтому мы успели выпустить первый фильм. Везение, Джесс, понимаешь? Это во-первых. А во-вторых, этот фильм мы просто не сняли бы без твоего участия. Ты разгребала всё это бюрократическое дерьмо с утра и до вечера, обеспечивая нам возможность работать. Ты в это влезла по нашей просьбе, едва сойдя с парохода. В чужой стране, без опыта в нужной отрасли. Ни один профессор на твоём месте не справился бы лучше. Ни один академик, ясно тебе? И я это говорю совершенно искренне, даже если ты мне не веришь.

— Вот! — одобрительно заявила Розанна. — Наконец-то сказал хоть что-нибудь умное, впервые за этот месяц! Подтверждаю официально.

— Видишь? — сказал я Джессике. — Даже Рози, универсальный эксперт по любым вопросам, выразила всемилостивейшее согласие.

Джессика лишь вздохнула, уткнувшись в моё плечо, а Сон-Хи сказала:

— Да, ты сделала всё, что от тебя зависело. И вообще, мы все здесь пробовали себя в новых для нас ролях, ошибки были неизбежны. Не будем на них зацикливаться, подумаем, как быть дальше…

— Есть предложения? — спросил Джеф.

— Ну, ситуация изменилась, — сказала Сон-Хи невесело. — Да, в самом начале мы пытались хранить секрет, поэтому я не обращалась за помощью к отцовским юристам, которые специализируются как раз на кино. Но теперь-то можно…

— Пожалуйста, обратись с ним, — сказала Джессика. — Пусть они всё проверят. Потому что я решений не вижу…

— Сильно подозреваю, — сказал я, — что и они ничего толкового не подскажут. Но да, проконсультироваться с ними имеет смысл. А дальше — посмотрим.

— Тогда я прямо сейчас позвоню отцу, — кивнула Сон-Хи.

Мы разошлись по комнатам.

Гарсия изрядно подпортил нам настроение, и работать не хотелось вообще, но я себя заставил. Как бы ни сложилось с нашей киностудией дальше, второй фильм нам следовало снять в любом случае.

Поговорив с отцом по телефону, Сон-Хи собрала бумаги, оставленные нам Герстенфельдтом, и отправилась к отцовским юристам. Вернулась она под вечер, и мы вновь собрались у неё в комнате, чтобы услышать новости.

— Порадовать не могу, — сказала Сон-Хи. — Юристы подтвердили — Гарсия может сорвать нам съёмки. А с понедельника, вероятно, за нас возьмутся и остальные крупные студии. Если не приукрашивать, то выбор у нас простой — либо соглашаться на их условия, либо закрывать «Дейт Лайн Филмз». Но даже если закроемся, от нас вряд ли отстанут. Будут искать юридические лазейки, чтобы заполучить наше оборудование.

— Закрываться нельзя! — сказала Розанна. — Зачем мы тогда старались вообще?

— Ну, значит, придётся идти на поводу у Гарсии, — вздохнула Сон-Хи с тоской. — Потому что другие наверняка предъявят ещё более жёсткие ультиматумы… Черновик договора, который он предлагает, я изучила, кстати, вместе с юристами. Там всё тоже довольно хитро. Пока мы работаем на него, у нас действительно сохраняется некоторая творческая свобода. Если первые фильма станут хитами, он и дальше позволит нам выбирать сюжеты. Но расторгнуть с ним договор нельзя — в этом случае оборудование достаётся ему…

— Хрен там, — сказал Джеф. — Прошу прощения, дамы, за грубое словцо, но меня это не устраивает. Никаких договоров.

— В таком случае он сразу прицепится персонально к тебе, — сказала Сон-Хи. — Даже если патент оформлен у тебя безупречно, они сумеют осложнить тебе жизнь. Мне неприятно это признавать, Джеф, но, кажется, наименее болезненное решение — согласиться-таки на сотрудничество с «Праймери Пикчерз»…

— Давайте вычленим положительные моменты, — предложил я. — Во-первых, наш второй фильм для мистера Квона-старшего мы доделываем спокойно. Если соберём кассу, то «Сильвер Форест» выплывет, уже хорошо. Во-вторых, в этом случае мы продолжим работать в прежнем режиме. Ну, по крайней мере, в общих чертах. Мороки прибавится, конечно, но всё-таки. А там, глядишь, и придумаем какой-нибудь выход. Вспомните — три недели назад нам тоже казалось, что вариантов нет, но подвернулся саммит. Короче, я согласен с Сон-Хи. Надо договариваться с Гарсией. А ты, Джесс?

— Я воздержусь, если можно, — тихо сказала та. — Согласна с любым решением, которое будет принято.

Сон-Хи вопросительно посмотрела на Розанну. Та развела руками:

— Ну, я бы всё оставила, как и было, но раз нельзя… Надеюсь, этот Гарсия не псих какой-нибудь, даст нормально работать…

— Я не соучредитель, — сказала Анастасия, — поэтому не считаю себя вправе высказываться «за» или «против». Лишь уточню — я правильно поняла, что съёмки второй картины продолжатся при любом раскладе? И если так, то каков наш график работы?

— Завтра и послезавтра, — сказал я, — постараюсь написать несколько эпизодов. А с понедельника приступаем к ежедневной работе по будним дням. Это что касается непосредственно съёмочного процесса.

— Что ж, в таком случае, — сказала Анастасия, — желаю вам удачи в переговорах с «Праймери Пикчерз» и откланиваюсь до понедельника. Не опускайте руки, дамы и господа.

Графиня ушла, а Розанна вспомнила:

— Кстати, да! Вы ведь уже первые сцены сняли, Джеф показал мне. Кадры красивые! Про шпионов киношка, правильно? А сюжет-то какой? А то я с этой газетой утром всё пропустила.

— Не могла оторваться от своих фотографий? — улыбнулась Сон-Хи. — Погоди секунду, сейчас…

Порывшись в бумагах у себя на столе, она отыскала листок с синопсисом, протянула его Розанне. Та, прочитав, нахмурилась:

— Стоп, ребята, не поняла. Вы это серьёзно?

Глава 10

— Да, это наш новый фильм, — кивнула Сон-Хи. — Сюжет в кратком изложении. Что тебя удивляет, Рози?

— И ты всё это одобрила?

— Ну да, Дмитрий показал мне, я согласилась — вариант подходящий.

— А с остальными вы посоветоваться забыли? — возмутилась Розанна.

— Поясни, пожалуйста, в чём проблема, — терпеливо попросила Сон-Хи.

— Ага, можно подумать, ты сама не догадываешься! Почему у меня здесь второстепенная роль, где-то на задворках?

— Не преувеличивай, — сказал я. — У тебя роль первого плана, и присутствовать на экране ты будешь часто.

— Но я не главная героиня! Фильм про шпионов, а шпионка здесь — твоя обожаемая Анастасия! Всё будет крутиться вокруг неё! Ну да, она же твоя землячка, вот ты и рад стараться! Хотя она не соучредитель! Мы эту студию придумали вообще без неё! Но теперь вы начали снимать, а меня даже не спросили!

— Рози, ну хватит, — сказала Сон-Хи устало. — Без тебя тошно. Вспомни — у нас нигде в уставе не говорится, что сценарии пишет исключительно Дмитрий. Смотрим по ситуации каждый раз. И нигде не сказано, что главную роль всегда исполняешь ты. Зависит от конкретного фильма.

— Тебе всего восемнадцать, — добавил я. — А по сценарию здесь — опытная шпионка. Ты даже по возрасту не подходишь. Ну, и вообще, если все сценарии строить вокруг одной и той же актрисы, то мы сами себя загоним в тупик. В долгосрочной перспективе это неправильно. Не обижайся, Рози, но надо это учитывать.

— Ой, да ну вас! — отмахнулась Розанна. — Вы просто почему-то решили, что вы здесь самые главные, и хотите всё сами определять. А я, между прочим, не соглашалась в этом сниматься. Вот и ищите себе другую дурочку, раз вы так!

Выскочив из комнаты, она смачно хлопнула дверью. Джеф, растерянно посмотрев на нас, вышел вслед за Розанной.

— Вот только этого не хватало, — в сердцах сказала Сон-Хи. — Ну правда, что за детсадовские обиды?

— Она позлится и перестанет, — несмело предположила Джессика. — У неё просто такой характер, очень эмоциональный…

— Угу, а мы здесь — пеньки бесчувственные, — пробурчала Сон-Хи. — Впрочем, извини, ты всё правильно говоришь, но… В общем, давайте на сегодня заканчивать, пока не перессорились все друг с другом. Собирайтесь, пожалуйста, подвезу вас домой. И нет, Джесс, не спорь. Такой мороз точно не для тебя…

Зайдя к себе, я надел пальто, но опять выйти за порог не успел. Ко мне заглянул нахмуренный Джеф:

— Погоди-ка, Дмитрий, я насчёт Рози. Как-то неправильно получилось всё-таки. Ты же мог заранее нам сказать про сценарий — и ей, и мне…

— Слушай, вот представь, что тебе надо заменить какой-нибудь блок в машине. Ты же не будешь со мной советоваться по этому поводу? Вот и я точно так же действовал в рамках своих обязанностей — предложил сценарный концепт продюсеру. Это наша с ней компетенция. Мы и в голову не пришло, что Рози начнёт капризничать. Раз уж решили, что я опять сценарист, то сценарий я пишу так, как считаю нужным.

— Но ты ведь не написал ещё? Можешь чуть-чуть подправить концепцию, чтобы Рози вышла на первый план, а остальное не трогать…

— Да нет же, Джеф! Это так не работает. Если с такими правками, то получится совсем другая история. И чем дальше я буду править, тем более искусственной она будет выглядеть. И тем меньше у нас останется шансов снять интересное и кассовое кино. Вот в прошлый сценарий Рози как раз вписалась, а в этом раз лучше вписывается Анастасия.

— Угу, это ты решил, — буркнул Джеф. — И что в результате? Моей машиной распоряжается теперь кто угодно, только не я…

— Можешь сесть и сам написать сценарий, — сказал я, тоже почувствовав раздражение. — Если считаешь, что у тебя получится лучше, чем у меня, то попутного тебе ветра. Я не навязываюсь. Даже тетрадь тебе могу подарить. Договорись с Сон-Хи — и вперёд. А на сегодня давай заканчивать, день был длинный.

Выйдя во двор, я сел в машину к Сон-Хи. На заднем сиденье уже устроились Джессика и Мей-Лин. Вид у всех был грустный.

— Не унывать, девчонки, — сказал я. — Мы ещё с вами снимем кино, на которое будут очереди выстраиваться. А если доходов нам всё равно не хватит, то издадим сборник анекдотов про нашу студию. Озолотимся сразу.

— Бизнес-идея — супер, — бледно улыбнулась Сон-Хи. — Может, тебя финансовым директором сделать?

— Молчу-молчу.

После паузы она сказала со вздохом:

— К воскресенью подготовлю бумаги, отцовские юристы помогут. Надо собраться, чтобы все соучредители поставили подпись. Не обязательно в офисе — я могу к вам сама заехать в этот ваш колоссальный дом, так будет даже удобнее. И Джефа попрошу, чтобы он туда к вам подъехал… В полдень, к примеру… Ну, с Джефом-то я в любом случае предварительно пообщаюсь, он ведь опасается за машину. Если он согласится, то всё подпишем, а в понедельник возобновим работу…

Так и договорились.

Мы с Джессикой вылезли возле дома, а Сон-Хи с Мей-Лин покатили дальше.

— Пойдём перекусим, Джесс, — позвал я.

— Спасибо, Дмитрий, но не сегодня. Сейчас мне вообще ничего не хочется, извини. Увидимся послезавтра.

И она, развернувшись, поспешила к крыльцу. Поглядев ей вслед, я пошёл к Ченг-Лею — мимо сугробов, подкрашенных электрическим светом.

Я попросил двойную порцию жареной свинины — вполне обычный заказ, ничего особенного, но хозяин, взглянув на меня, спросил:

— Трудный день был, Дмитрий?

— Муторный, — подтвердил я. — Беготня, нервотрёпка.

— Нужно спокойствие, — сказал он, добавив несколько слов по-китайски. — Это означает: придёт весна, и цветы распустятся сами.

— Да, актуально, — согласился я. — Но терпения не хватает.

— Ты ещё молодой, научишься.

В субботу я вновь сосредоточился на сценарии.

С точки зрения сюжета и композиции он был проще, чем предыдущий. Технически же работа была мне уже привычна — я прописывал эпизоды в порядке их появления на экране, как требовала наша специфика. Когда я втянулся, время понеслось вскачь. Подняв взгляд от тетради в очередной раз, я обнаружил, что за окном стемнело, день подходил к концу.

Утром в воскресенье я продолжил работу, а за несколько минут до полудня спустился к Джессике на пятый этаж. Едва мы перекинулись парой слов, как появилась Сон-Хи, а затем подъехали Джеф с Розанной.

Все соучредители были в сборе.

Розанна всё ещё дулась, Джеф был откровенно мрачен, Джессика молчала. Сон-Хи со вздохом продемонстрировала нам несколько машинописных листов, скреплённых металлической скобой:

— С отцовскими юристами посоветовалась, с Герстенфельдтом согласовала. Да, для нас это — вынужденная мера, но выбора я не вижу.

— А отец-то твой как отреагировал? — спросил я.

— Очень расстроен, но старается это скрыть. По-моему, он ругает себя за то, что месяц назад не принял мою затею всерьёз и не помог мне заранее принять меры на случай вот таких осложнений. Его сейчас злит не столько потеря будущей прибыли, сколько моя зависимость от Гарсии. Отец считает, что это его вина.

— Я тоже не в восторге вообще-то, — пробурчал Джеф. — Мы себя добровольно отдаём в рабство. Чего боялись в самом начале, к тому и пришли в итоге…

— Не совсем так, — возразил я. — Машина всё-таки в твоей собственности по-прежнему. И если мы будем снимать кассовые фильмы, то статус-кво сохранится. А параллельно будем искать нестандартные варианты, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Месяца три ещё есть в запасе, это как минимум.

— Рози, а ты что скажешь? — поинтересовалась Сон-Хи.

— Ничего не скажу, — ответила Розанна, нахмурившись. — Всё равно ведь вам наплевать. Ты меня для галочки спрашиваешь, а сама уже всё решила.

— Это неправда, Рози. Зачем ты так?

— Просто дай бумажку, я подпишу, и хватит ломать комедию.

Сон-Хи посмотрела на неё укоризненно, но смолчала. Взяв шариковую ручку, первой поставила подпись в нужной строке. Вслед за ней расписались и остальные.

— Спасибо вам, — сказала Сон-Хи. — Сейчас поеду к Гарсии и Герстенфельдту, мы окончательно всё оформим. И согласуем пресс-релиз для газет, чтобы в завтрашнем номере всё уже появилось. Пусть конкуренты знают.

— Можно спросить? — сказала Джессика нерешительно.

— Да, конечно, Джесс. Что тебя смущает?

— Ты говорила — если мы заупрямимся, то юристы Гарсии могут парализовать нам работу всяческими придирками. Но ведь то же самое могут и юристы других компаний, конкуренты «Праймери Пикчерз»…

— Чисто технически — да, ты совершенно права. Но в пределах «большой пятёрки», как мне сказал Гарсия, действует негласное соглашение. Они не грызутся напрямую друг с другом. И если мы окажется у «Праймери» под крылом, то это будет для нас гарантия спокойной работы. Не абсолютная гарантия, разумеется, но хоть так…

— На этом закончили? — спросила Розанна. — Расходимся?

— Да, закончили, Рози, — подтвердила Сон-Хи. — И если я чем-то тебя обидела, то прости меня. Ты продолжишь с нами работать? Завтра придёшь?

— Вообще-то не очень тянет, но я не какая-нибудь свинюшка неблагодарная. В этом фильме я отыграю, так уж и быть, а вот насчёт следующего — буду решать, когда увижу сценарий. Полный сценарий, я имею в виду, а не бумажонку с десятью предложениями. И да, на телефоне сидеть я тоже не нанималась, можете не рассчитывать больше.

— Новую секретаршу я уже наняла, — сказала Сон-Хи, — она приступает завтра. Не беспокойся, отвечать на звонки больше не придётся.

— Ну, значит, всё. Счастливо оставаться.

Розанна ушла к себе. Несколько секунд мы молчали, затем Сон-Хи взглянула на меня:

— Дмитрий, что у нас там со списком ролей?

— Прикинул в общих чертах. Сегодня ещё подумаю, а завтра съездим с тобой в архив, глянем каталог.

— А насчёт статистов? Их ведь в сценарии много, причём буквально с первого эпизода. Я могла бы уже сегодня дать объявление.

— Ну, пойдём тогда, заглянем ко мне. Я несколько сцен уже написал — прикинем, сколько народу звать.

Сон-Хи обратилась к Джефу:

— Встретимся чуть позже на студии. Я подъеду с Герстенфельдтом.

Мы с ней поднялись ко мне в квартирку, я показал ей новые эпизоды. Когда со статистами разобрались, я полюбопытствовал:

— А зачем ты Джефу встречу назначила?

— Гарсия потребовал, чтобы его человек сфотографировал машину и убедился в её исправности. Джеф, естественно, настоял на своём присутствии.

— М-да. Хорошо хоть, в контракте нет обязательств, что мы должны строгать на машине по десять фильмов за месяц.

— Я сразу предупредила Гарсию, что мы не можем снимать два фильма одновременно. И что технология — экспериментальная, поэтому с нашей стороны — никаких гарантий её бесперебойной работы.

— Очень разумно, — одобрил я. — Скоро вырастим из тебя настоящую акулу-капиталистку.

— Выращивайте быстрее, — улыбнулась Сон-Хи, — пока нас не скушали. Да, и кстати, ты не узнал насчёт кинофестиваля в Империи?

— Постараюсь сегодня что-нибудь выяснить.

Распрощавшись с Сон-Хи до завтра, я продолжил работу.

А ближе к ночи спустился в гулкий, выстывший вестибюль. Таксофоны там могли подключаться к международным линиям — это было востребовано, поскольку дом населяли в основном иностранцы.

Монетами я запасся заранее. Вставил первую из них в прорезь, набрал сначала трёхзначный код для выхода в зарубежье, затем код Империи, добавил московский номер, после чего стал считать гудки.

Насчитав с десяток, услышал заспанный голос:

— Да.

— Хватит дрыхнуть, Славик, — сказал я. — Это Свиридов, дело на сто рублей.

— Гм. Здорово, Димыч. Чего ты в такую рань?

— Не свисти, у вас там одиннадцать утра.

— Что значит — у нас? Или Петербург — на другой планете? Вы там со своими поребриками совсем с ума посходили…

— Короче, слушай.

Я в двух словах пересказал ему свои приключения за последний месяц, пресёк попытки вытребовать у меня эксклюзив про саммит и, добавляя в прорезь монеты, перешёл к главному:

— Можешь мне сказать однозначно — «Черёмуховый цвет», который вы там затеяли, состоится? Или это фигня, трёп пустопорожний?

— Да так-то вроде не трёп. Назад сдавать уже поздно, купчики бегают, как наскипидаренные. Если сорвётся, то репутация — псу под хвост. И мошной тряхнули с размахом, даже генерал-губернатор снисходительно похвалил. А тебе зачем?

— Хотим поучаствовать, если дело серьёзное. На кого там удобней выйти? Дай конкретный расклад, а я в долгу не останусь, подкину что-нибудь интересное. Только, Славик, я тебя умоляю, не тяни кота за причинный орган, излагай в телеграфном стиле, а то у меня монеты кончаются.

Славик коротко обрисовал ситуацию, как он виделась из Москвы. Мы договорились, что завтра созвонимся ещё раз. Он обещал контакты людей, которые напрямую заняты организацией фестиваля.

Последняя монета ухнула в нутро телефона, я поблагодарил собеседника и повесил трубку. Прокрутив в памяти разговор, остался доволен. Новая авантюра, кажется, принимала конкретные очертания.

При условии, конечно, что к маю мы снимем фильм.

На следующее утро мороз всё ещё держался, и я этому порадовался — зевак возле студии по-прежнему не было. Хотя, пока я ехал в трамвае, на меня долго пялилась какая-то тётка — узнала, очевидно, но, к счастью, не полезла с вопросами.

Сон-Хи собрала нас у себя в комнате и представила новую секретаршу — местную уроженку с европейскими чертами лица, в которых, однако, чудилась и что-то азиатское. Ей было двадцать девять, она красилась в блондинку и строго на всех смотрела. Нам её сосватал Дэ-Чжун с «Сильвер Форест» — дедушка, знающий всех и вся. Её звали Рейчел.

— Договор с Гарсией подписан, — сообщила Сон-Хи безрадостно. — Не лучшая новость, но на ближайшие недели мы теперь можем сосредоточиться на кино. Если не видели сегодняшние газеты, то почитайте. Там выдержки из нашего совместного пресс-релиза. «Праймери Пикчерз» официально объявила, что с лета мы работаем с ними. Я подтвердила.

Атмосфера в офисе была так себе. Розанна ушла в отдельную комнату, а Рейчел заняла её место у телефона.

Я перешёл в павильон, ввёл новую сцену. Вскоре подошла и Анастасия, мы спроецировали её на экран.

В кадре вновь появился лайнер, пришвартованный у причала. В сумерках светились иллюминаторы. Пассажиры, сойдя по трапу, попадали в зону досмотра. Длинное здание вытянулось вдоль берега, имея два десятка дверей. К одной из них подошла та самая дама, которую играла графиня.

Дверные створки отсутствовали, но проём перекрывала полупрозрачная световая мембрана, бледно-голубоватая. Дама шагнула сквозь неё, и мембрана чуть колыхнулась, окрасившись на мгновение в более насыщенный синий цвет.

Оказавшись в здании, дама выложила паспорт на стойку. Раскрыв его, пограничник в неброском кителе, пока ещё затуманенный, спросил (его реплики зачитывал я):

— Мисс Ребекка Стоун?

— Да, — подтвердила дама бесстрастно.

— Цель вашего прибытия?

— Навестить знакомых. Частный визит.

Пограничник покосился на монитор, стоявший от него по левую руку. Там появился фотопортрет Ребекки, на котором мерцали синие точки, соединяясь друг с другом тонкими линиями. Рядом с портретом змеились синусоиды графиков, мельтешили непонятные цифры. Высветилась пометка: «Уровень достоверности — допустимый».

— Прошу проследовать в смежное помещение, — сказал пограничник, — для получения багажа и таможенного досмотра.

Сменилась локация, но сцена продолжилась.

Когда чемодан Ребекки проехал сквозь небольшую арку с бесплотно-голубоватой мембраной, таможенник спросил:

— Имеете при себе артефакты, запрещённые к ввозу?

— Нет, не имею.

Голос её был наполнен льдом, и она смотрела таможеннику прямо в глаза. Тот дёрнул головой — проходите, мол.

Ребекка вышла из здания, катя за собой изящный чемодан на колёсиках. Уже опустилась ночь, зажглись фонари, мерцали гигантские экраны с рекламой. На одном из них девушка, роскошно-красивая, выдувала сквозь пластмассовое колечко мыльный пузырь, который спустя секунду превращался в многогранный алмаз. Слоган извещал: «Брокерская компания «Муссон-Люкс». С нами всё обретает ценность».

Рядом с Ребеккой затормозило такси — приплюснутая машина с обтекаемым корпусом, скользящая над землёй. Таксист погрузил чемодан в багажник, и машина рванула с места по улице, где плескался электрический свет. Вдоль проезжей части росли деревья, листья которых тронула осенняя позолота.

Стоп-кадр.

Мы вернулись в офис, а через пару минут к нам в комнату заглянула Сон-Хи:

— Коллеги, зайдёте на минутку ко мне? Есть новость.

— Опять плохая? — спросил я.

— Нет, надеюсь, не очень. Но решать вам.

Глава 11

— Речь пойдёт сейчас не о съёмках и не о бизнесе, — сказала Сон-Хи, когда мы собрались у неё. — Вопрос бытовой, но он может создать проблемы. В первую очередь это касается тебя, Рози, и вас, графиня. Появились афиши, фото в газетах — а значит, скоро появятся и фанаты, которые попытаются выследить вас в быту. Если бы не сильный мороз, они уже активизировались бы, скорее всего. И ваши домашние адреса они, боюсь, вычислят в ближайшие дни…

— Да, это может доставить сложности, — спокойно подтвердила Анастасия. — На улицах меня узнают всё чаще. Пока обходилось, правда, без излишней навязчивости — люди удивлялись, сталкиваясь со мной, просили автографы и делали комплименты. Это было приятно. Но я знаю по опыту — это только первые ласточки. Скоро появятся назойливые упрямцы, а с выходом фильмов в большой прокат — и откровенные сумасшедшие.

— Тебя, Дмитрий, это затронет меньше, — продолжала Сон-Хи. — Но надоедать будут тоже, подозреваю, ведь на этой неделе тебя проинтервьюирует «Таймс» и опубликует твой снимок. Джеф, а у тебя нередко гостит Розанна, так что сам понимаешь…

— Какой-то хмырь уже околачивался недалеко от дома, — пробурчал Джеф. — Может, просто прохожий, а может, псих, кто их разберёт. Но делать-то что? Охрану нанять — неплохо бы, но на какие шиши? Я все сбережения на машину потратил…

— Вот об этом и речь, — сказала Сон-Хи. — Мой отец просит вас принять его помощь. Его старинный приятель — довольно крупный делец на рынке недвижимости. И этот приятель предложил вариант. Есть новый кондоминиум на окраине — не люкс, но приличный. Жильё в аренду. Многоквартирный дом из нескольких корпусов со сквериком, но самое главное — на въезде охрана. И если вы согласитесь…

— Подачки не нужны, — сказал Джеф. — Остальные пусть сами думают, а я обойдусь. В должниках ходить не намерен.

— Отец предвидел такой ответ, — вздохнула Сон-Хи. — Поэтому предлагает — аренду вы оплатите сами, просто с отсрочкой. После того, как фильмы принесут деньги. В первую очередь это выгодно ему самому. Мы ведь все сейчас работаем на него, и ему не надо, чтобы нас отвлекали от съёмок. А ещё ему хочется как-то отблагодарить вас за помощь с банками. Да, он бизнесмен до мозга костей, но человек порядочный… В общем, предложение адресовано всем, кого я перечислила выше…

— Очень разумный и своевременный вариант, — сказала Анастасия. — Это лишь моё мнение, разумеется, которое я никому не навязываю. Мисс Квон, прошу передать вашему отцу благодарность от меня лично. Я готова принять его предложение.

— Присоединяюсь, — сказал я. — Даже меня уже начали узнавать, хотя персонального интервью ещё не было. Нынешняя квартирка меня устраивает, но в смысле приватности она — так себе.

Взглянув на Сон-Хи, Розанна заявила:

— Вообще-то папа твой мог бы и пораньше задуматься, раз уж мы вплоть до мая на него пашем. На меня теперь постоянно всякие придурки косятся. А то и сразу лезут знакомиться, как только где-нибудь появляюсь без Джефа. Переезжаю, в общем.

— Ну, в принципе… — буркнул Джеф. — При таком раскладе — более или менее…

— Значит, договорились, — обрадовалась Сон-Хи. — Поедем все вместе вечером, я вам всё покажу. Отец будет рад, спасибо!

Мы вернулись к работе.

До обеда успели снять эпизод с Розанной.

Я предварительно пояснил ей, что хотел бы увидеть, и уточнил:

— Тебе всё понятно? Спрашивай, если что.

— Я не дура, Дмитрий, всё понимаю с первого раза. Не тратим время.

В кадре появилась дешёвая забегаловка, где подавали завтраки. Блёклый утренний свет сочился снаружи в окна. Несколько посетителей с затуманенными чертами лица сидели за столиками и молча жевали. Официантка появилась с кофейником — героиня Розанны.

Она лишь отдалённо напоминала Мелиссу из предыдущего фильма.

Во-первых, радикально укоротились волосы. Стрижка была теперь чуть ли не «под мальчика» — длинный лохматый «ёжик», выкрашенный в кислотно-фиолетовый цвет. Густо подведённые веки, вызывающая помада, огромные клипсы-кольца, подчёркнуто аляповатые, из пластмассы. А во-вторых, она по-другому двигалась — более порывисто, резко, чуть угловато.

На ней было простенькое розоватое платье до середины бедра и белый передник — униформа официантки. С этим нарядом причудливо контрастировали грубые сапоги на толстой подошве, с короткими голенищами. На лице у неё застыла гримаса хмурого недовольства.

— Мисс! — окликнул её один из посетителей (реплики вновь зачитывал я).

Она нехотя обернулась, скривившись ещё сильнее. Он требовательно сказал:

— Подойдите сюда, пожалуйста, и посмотрите на мою тарелку. Внимательно посмотрите. Видите, в чём проблема?

— Тарелка круглая, а должна быть квадратная?

— Прекратите паясничать! Бекон пережарен до невозможности. — Посетитель потыкал вилкой в тарелку. — Он как подошва!

— С виду — вполне, — сказала она. — И я вообще-то не повар. Кофе хотите?

— Позовите хозяина. И немедленно!

Равнодушно пожав плечами, она направилась в подсобное помещение. На пороге её перехватил хозяин, лысый толстяк. Он зашипел ей:

— Сьюзи, сколько раз я предупреждал — не хамить клиентам?

— Этот урод выкобенивается каждое утро. То ему гренки пресные, то желтки не жёлтые, то сквозняк. Он и сам не знает, чё ему надо! Ко мне какие вопросы?

— Да, он козёл. Но он твой клиент, а значит, ты будешь ходить перед ним на цыпочках, если я тебе говорю. На тебя и так слишком много жалоб. Вчера ты вылила кофе одному на рукав, причём специально, по его словам. Было?

— Он мне на сиськи пялился. Я смутилась, и рука дрогнула.

— Угу, ты ж у нас создание трепетное, смущаешься на каждом шагу… Короче, слушай меня! Ещё одна жалоба — вылетишь отсюда быстрее собственного визга. Доходчиво выражаюсь? Будешь наглеть — пеняй на себя. Распустились тут…

Хозяин направился к капризному жалобщику, а Сьюзи пробормотала себе под нос:

— Да пошёл ты…

Стоп-кадр.

И сразу мы сняли следующую сцену с Анастасией.

Бордовый глайдер, скользя над проезжей частью, приблизился по улице издали, припарковался у тротуара. Ребекка, которую играла графиня, выбралась с водительского сиденья. Перед ней был кленовый сквер, уже пожелтевший. Дальше виднелось монументальное здание в готическом стиле, с тонкими заострёнными башенками и стрельчатыми арками. Она зашагала в ту сторону по вымощенной дорожке.

Кадр сменился.

Ребекка шла по пустому широкому коридору, читая надписи на дверях. Обнаружив нужную, повернула дверную ручку и без стука шагнула внутрь.

В помещении она оказалась перед столом, за которым сидел серьёзный молодой человек при галстуке и в очках, с затуманенным лицом. Он поинтересовался вежливо:

— Чем могу помочь, леди? Если вы к декану, то его нет на месте.

— Вы его секретарь?

— Да, секретарь-референт.

— Подскажите, будьте любезны, как мне найти студентку второго курса Сюзанну Гленн. Я подруга её родителей, нахожусь в городе проездом, хотела бы повидаться.

Слегка замешкавшись, секретарь растерянно произнёс:

— Прошу извинить, но вы, насколько я вижу, недостаточно информированы. Мисс Гленн больше не является студенткой нашего факультета.

Ребекка вздёрнула бровь:

— Как это понимать? Мне точно известно, что первый курс она отучилась.

— Вы совершенно правы. Её перевели на второй, поставив условие, что она прекратит систематически нарушать дисциплину. У нас консервативное учебное заведение со сложившимися традициями. Но новый учебный год она опять начала с прогулов. Её отчислили в сентябре. Сожалею, леди.

Несколько секунд Ребекка молчала. Под её взглядом секретарь-референт поёжился. Наконец она спросила бесстрастно:

— У вас есть адрес Сюзанны?

— Она жила в общежитии, но теперь, в связи с отчислением…

— Поняла. В какой группе она училась?

— В двести шестой.

— Благодарю за помощь.

Ребекка вышла из кабинета.

Снова оказавшись в коридоре, она прочла расписание на стене, и спустилась на этаж ниже. Взглянула на часы и направилась к лекционной аудитории.

Прозвенел звонок, завершилась лекция. Второкурсники выходили из зала, а Ребекка вглядывалась в их лица. Её внимание привлекли два лохматых парня и девушка, одетые в мешковатые брезентовые куртки с кожаными нашлёпками. Их лица тоже пока не индивидуализировались.

Ребекка сделала шаг навстречу:

— Уделите мне пять минут, молодые люди?

— А чё такое? — подозрительно поинтересовалась девица.

— Вы ведь общались с Сюзанной Гленн?

— Ну, допустим, да. А вы кто вообще?

— Я её землячка из-за границы. Приехала на флип-лайнере вчера вечером. Хотела передать ей письмо и деньги.

Студенты быстро переглянулись:

— Деньги?

— Именно так, — подтвердила Ребекка ровно. — Буду благодарна, если вы поделитесь информацией, где мне искать Сюзанну.

— И насколько вы будете благодарны? — спросил один из парней с иронией.

— В разумных пределах. Я отдаю себе отчёт в том, что отнимаю ваше драгоценное время и вынуждаю напрягать память.

Она продемонстрировала им несколько купюр:

— Итак, ваша информация.

— Деньги вперёд, мадам, — сказал парень.

Смерив его взглядом, Ребекка протянула ему банкноты. Он спрятал их в карман и пожал плечами:

— Вообще не в курсе, чё там со Сьюзи. Она не с нашей тусовки. Ну, пару раз зависали вместе, а так — она сама по себе, как псина бродячая. Всех обгавкает, под каждым столбом нагадит. Милый характер, да. Из общаги её дней десять назад попёрли, больше её не видел. Вот такие расклады.

— Мальчик, — сказала Ребекка ровно, — ты полагаешь, что со мной допустимы такие шутки? Думаешь, мне можно всучить пустышку и спокойно уйти?

Он, кажется, собирался ответить обидной фразой, но не успел, потому что его подружка явственно вздрогнула, уловив что-то в интонации у Ребекки, вцепилась парню в плечо и произнесла торопливо:

— Сьюзи мне говорила, что устроилась на работу в какую-то забегаловку, рядом с Медным мостом. А больше мы ничего не знаем, честное слово!

Ребекка пристально на неё посмотрела, кивнула медленно:

— Допускаю. Что ж, развлекайтесь, девочки и мальчики.

Развернувшись на каблуках, Ребекка удалилась по коридору. Парни смотрели вслед озадаченно, а подружка с облегчением выдохнула.

Стоп-кадр.

— Будет лучше, Дмитрий, — сказала Анастасия, — если исполнители в каждой сцене будут сниматься сразу, одновременно, а не порознь. Тогда я, видя их мимику, сыграю точнее и выразительнее.

— Вот прямо сегодня едем с Сон-Хи подбирать актёров. Это только первые сцены вы тянете в одиночку. Но вы же профи, я в вас не сомневался.

— Лесть оценила.

Явился Йенс, чтобы обработать отснятые эпизоды, но для начала потребовал доложить, как мы встречались с наследниками престолов. Графиня тоже хотела узнать подробности — до этого я успел рассказать ей всё только вкратце.

— Значит, в Зимнем дворце завелись-таки настоящие киноманки, — усмехнулась она, дослушав. — Жаль, что великая княжна с её фрейлиной были слишком юны, когда я ещё жила в Петербурге. Ну, а реакция цесаревича для меня ожидаема. Развлекательное кино — это, пожалуй, последнее, чем его можно впечатлить.

Наступил обед, и у нас на студии воцарился полный бардак.

Точнее, начался кастинг.

Теперь, когда мы получили известность, наше объявление о наборе статистов произвело фурор. Во дворе почти не осталось места, толпа галдела, а новоприбывшие топтались на улице у шлагбаума, пытаясь пробраться ближе. Охранникам едва удавалось сдерживать этот натиск.

Желающих попасть на большой экран не остановил даже кусачий мороз. Я с ужасом представил, что здесь творилось бы, если бы набор происходил, например, в июне.

Статисты нам требовались сразу для нескольких сцен — пассажиры лайнера, посетители забегаловки, студенты университета, уличные прохожие. Теперь мы не экономили каждый цент, подошли с размахом.

Обиженная Розанна сидела в офисе, отказавшись мне помогать, поэтому подключились Мей-Лин и Рейчел. Через пару минут я уже охрип, перекрикивая толпу, и сделал зарубку в памяти — купить матюгальник. Ну, или позаимствовать из закромов «Сильвер Форест», где подобная техника имелась в ассортименте.

Сам кастинг мы, по традиции, провели максимально быстро, но дурдом растянулся ещё на пару часов, пока всех отобранных оформляли. И когда народ наконец-таки рассосался, оставив свои портреты для «вклеивания» в фильм, мы облегчённо выдохнули.

Остаток дня мы с Сон-Хи провели в архиве. Подобрали актёров по каталогам, и она сразу начала их обзванивать, договариваясь о встрече на завтра.

Когда стемнело, мы вернулись на студию, где нас ждали коллеги. Нам предстоял осмотр нового жилья.

В машину к Сон-Хи кроме меня уселись ещё графиня и Джессика, а Розанна предпочла ехать с Джефом. Мы вырулили со студии.

— Рози до сих пор дуется, — сказала Сон-Хи со вздохом. — Я с ней пыталась поговорить, но она отмахивается… Да, мне, наверное, следовало заранее объяснить ей, какую роль мы ей предлагаем, но я как-то не подумала. Просто не ожидала, что она так отреагирует. А теперь вот… Так глупо всё получилось, мне плакать хочется…

— Не вините себя, мисс Квон, — сказала графиня. — Всё вполне объяснимо. Девочка импульсивна, ведёт себя иногда по-детски. А её жизнь за последний месяц перевернулась самым фантастическим образом. В январе она ещё продавала овощи в римском пригороде, а теперь с ней беседуют наследные принцы, газеты просят об интервью, а её портрет — на киноафишах. Такое кому угодно вскружит голову.

— Да, пожалуй, — согласилась Сон-Хи не очень уверенно.

— Даже не сомневайтесь, — заявила графиня. — Если хотите знать, в её годы я всех бесила ещё сильнее, причём намного, хотя мой карьерный взлёт был не столь стремителен. Впрочем, я с юных лет, ещё до кино, была избалованной заносчивой стервой, так что сравнение не очень корректно.

Вскоре показался обещанный кондоминиум. Охранник на въезде вышел из будки, вежливо обменялся с Сон-Хи несколькими фразами и впустил нас, подняв шлагбаум.

Пять трёхэтажных многоквартирных домов стояли вразброс — нарядно подсвеченные, с фасадами из розоватого кирпича и аккуратными эркерами. Их окружали кедры и голубые конусообразные ёлки. Дальше виднелся сквер с лиственными деревьями — их голые ветки были покрыты снегом.

— Там растут сливы, — пояснила Сон-Хи. — Весной должно быть чудесно.

Нас встретил управляющий и показал квартиры. В моём распоряжении оказались теперь две комнаты и большая кухня. Мебель имелась тоже, в углу стоял даже телевизор. По сравнению с комнатёнкой, где я жил с момента приезда, апартаменты выглядели роскошно. В гостиной обнаружился телефон.

— Завтра утром, — сказал я, обращаясь к Сон-Хи, — задержусь немного, не возражаешь? Перевезу сюда вещи, помогу Джессике и Анастасии.

— Конечно, Дмитрий. Может, удобнее будет взять отгул на весь день?

— За полдня управимся, думаю.

— Ну, как знаешь. А я за это время поговорю с актёрами, введу их в курс дела.

Получив ключи, мы покинули свои новые хоромы, чтобы вернуться завтра. Я собрал свои сумки для переезда, а уже поздним вечером, запасшись монетами, спустился в вестибюль к телефону.

Дозвонился в редакцию «Московского вестника», пообщался со Славиком. Тот дал мне номер главного организатора фестиваля, видного купца Селивёрстова, который поддерживал живописцев и музыкантов, а теперь взялся за кино. Но сразу звонить купцу я не стал, такие переговоры были прерогативой Сон-Хи.

Я набрал другой номер.

Коллинз отозвалась усталым, но склочным голосом:

— А, это ты, Свиридов. Ну, тебе повезло. Я спать собираюсь — если бы позвонил минут на десять попозже, то разбудил бы. Я бы тогда тебя заплевала.

— Через телефонную трубку?

— Запросто. Короче, смотри. Я сегодня утром прилетела с канадского побережья, потом весь день репортаж клепала без продыху. Завтра отосплюсь до обеда, сделаю продолжение — репортаж на два дня рассчитан. А потом уже возьмусь за тебя.

— Ты нам помогла, — сказал я. — Поэтому в качестве благодарности угощу тебя завтра ужином, если не возражаешь. Только не в «Океанской слезе».

— Свиридов, ты жмот.

— Разумеется.

— Ладно, хрен с ней, со «Слезой». Раз пари продула, буду бессильно давиться ядом. Сделаем так, Свиридов. Рядом с моим домом есть ресторанчик — кормят неплохо, цены вменяемые. Там я тебя и того. Проинтервьюирую.

— Гм. Ну, договорились.

Повесив трубку, я поднялся к себе. Назавтра мне предстояла куча работы и беготни, а вечером — встреча с ядовитой змеюкой.

Глава 12

Утром я первым делом съездил в пункт проката автомобилей. Давешний «плимут» был всё ещё доступен, и я арендовал его на два месяца. В моём личном бюджете сразу возникла здоровенная брешь, но теперь меня это не пугало. К маю должна была появиться прибыль от проката первого фильма, ждать осталось недолго.

Вернувшись к дому, я отнёс в «плимут» сумки и постучался к Джессике:

— Ты готова? Хотя вопрос риторический. Уже вижу.

Возле двери стоял чемодан — двухпудовый монстр, с которого начиналось наше знакомство. Крякнув, я приподнял его, вынес за порог.

— Что ты сюда напихала, Джесс? Признавайся. Ты девчонка с экватора, у тебя в багаже должны быть только бикини и мини-платья. А ощущение, что там кирпичи и чугунные сковородки.

— Может, у меня много бикини, и все тяжёлые.

— Юмор прогрессирует, — кивнул я. — Ещё год-другой — и напишем с тобой сценарий кинокомедии.

Мы спустились на лифте, и я, поднатужившись, запихнул чемодан в багажник. Когда мы сели в машину, я сказал:

— Симпатичный здесь всё-таки квартал, хоть и небогатый. Буду скучать. Особенно по закусочной.

— Да, я тоже, — сказала Джессика. — Хорошо, что я поселилась именно здесь. Хотя поначалу дом показался мне неуютным, почти уродливым.

Я сверился с картой, и мы направились в припортовый район, где жила графиня. Та уже тоже собрала вещи. Перетащив в «плимут» два объёмистых саквояжа, я вновь завёл мотор. Из окон нам вслед смотрели соседи.

Когда мы добрались до нового дома, я констатировал:

— Ну вот, теперь вместе и живём, и работаем. Объявляю нас хипповской коммуной.

— Как пожелаете, Дмитрий, — усмехнулась графиня. — Можете считать нас хоть плясовым ансамблем, если будете по утрам возить нас на студию.

— Зависит от ваших плясок.

Перетаскав их вещи в квартиры, я спросил:

— Распаковываться будете сразу?

— Нет, лучше вечером, — ответила Джессика. — У нас ведь работа.

— Твоё занудство, Джесс, компенсируется лишь твоей красотой.

И мы отправились на студию.

Там оказалось довольно людно — оформлялись актёры для первых сцен. Сон-Хи и Мей-Лин давали им пояснения.

Тех, кто разобрался с бумажками, я позвал в павильон, и мы доработали уже отснятые эпизоды. Экранные персонажи, которые оставались до этого затуманенными, теперь обрели индивидуальность — таможенник, хозяин кафе и вредный клиент, секретарь декана и второкурсники, с которыми говорила шпионка.

Затем мы сняли следующую сцену.

Ребекка, выйдя из университета, взглянула на часы и подошла к таксофону. Набрала номер и поднесла трубку к уху.

— Тату-салон «Тетерев», — отозвался невидимый собеседник.

— Я хотела бы уточнить, — сказала Ребекка, — по поводу изменений в эскизе.

— Изменения внести можно, но надо согласовать отдельно. За срочность — доплата по действующим расценкам.

Услышав это, она нахмурилась:

— Хорошо, я подъеду.

Повесив трубку, она вернулась за руль и несколько секунд обдумывала что-то сосредоточенно. Затем её глайдер тронулся и скользнул по улице прочь.

Стоп-кадр.

И сразу последовал ещё один эпизод. Участвовала Розанна с новым актёром — парнем немного старше неё.

В кадре появился крошечный дворик с глухой кирпичной стеной и мусорными баками. Видна была приоткрытая деревянная дверь с облупившейся краской — служебный вход в забегаловку, где работала официантка Сьюзи.

Та была тоже в кадре — мрачно курила, привалившись плечом к стене. Поверх форменного платья она надела короткую кожаную куртку с заклёпками.

Чуть поодаль был припаркован грузовичок-фургон. Из кабины выбрался коренастый парень и, обойдя машину, открыл задние створки. Собрался вытащить из фургона картонный ящик, но посмотрел на Сьюзен и направился к ней.

— Привет, — сказал он.

Она скривилась, ничего не ответив. Парень продолжил:

— Сьюзи, пошли в субботу на «Дуговую сварку»? Ты ж их фанатка вроде. Билеты есть.

Смерив его взглядом, она лениво сказала:

— Брешешь.

— Ну, я достану. У меня один кореш, он обещал…

— Отвянь.

— Да чё ты выпендриваешься? Нормально же предлагаю. Если со «Сваркой» вдруг не срастётся, то просто так зависнем. В субботу как раз компашка нормальная подбирается…

— Слышь, алё, — перебила Сьюзи. — Ты деревянный? С одного раза не догоняешь? Сказала же — не отсвечивай. Иди лесом.

— Хамишь, коза?

Он шагнул ней, но она отпрыгнула и быстрым движением выхватила из-за пазухи нож. Выкидной клинок сверкнул угрожающе.

— Ты больная, — констатировал парень, отшатнувшийся рефлекторно.

Сплюнув на асфальт, он вернулся к грузовичку, взял ящик и вошёл в здание.

Сьюзи спрятала нож, швырнула окурок наземь.

Камера поднялась над двориком. Открылась панорама — река и автомобильный мост с массивными пилонами-башнями. Их медная облицовка позеленела от патины, выделяясь на фоне осенних туч.

Стоп-кадр, конец эпизода.

— Благодарю, — сказал я актёрам, — отработали хорошо.

— С таким оборудованием, — хохотнул парень, игравший шофёра-грузчика, — я бы хоть весь фургон разгрузил. С бумажки читать — не ящики ворочать.

Розанна от комментариев воздержалась. Как только эпизод кончился, она молча вышла из павильона.

Мы с Йенсом пересмотрели сцену, и он сказал:

— Пусти меня к монитору, Дмитрий, на пять минут. Пока не забыл, добавлю пару пометок, чтобы камера поднималась красивее.

Я уступил ему место, Йенс ввёл с клавиатуры несколько фраз, и мы повторно включили воспроизведение.

Но что-то пошло не так.

Сначала изображение утратило резкость и стереоскопичность, стало зернистым и блёклым. Зарябили помехи, по экрану метнулись серые зигзагообразные линии, похожие на царапины. Кадр застыл, как будто заело плёнку.

— Не понял… — пробормотал я. — Джеф, подойди, пожалуйста!

Тот со скучающим видом слонялся по павильону, но, услышав меня, приблизился, взглянул на экран и мрачно спросил:

— Что за хрень вы там написали?

— Да ничего такого, — растерянно сказал Йенс. — Стандартные операторские пометки, я их десятками делаю. Сам проверь.

Джеф перечитал написанное и буркнул:

— Выглядит безобидно, не спорю, но лучше убери.

Йенс послушно стёр курсором написанное. Мы вновь попытались пересмотреть эпизод, но ничего не вышло. Кадр застыл неподвижно, помехи не исчезали.

— Так, — сказал Джеф, и в голосе его слышалось явное беспокойство, — сейчас всё перезагрузим. Выключим, в смысле, и включим снова. Если не восстановится, прекращаем работу и начинаем глубокую профилактику. Проверю все элементы, цепи…

Выключив машину и монитор, он подождал с полминуты, затем запустил всё вновь. Компьютерный экран замерцал, замигали лампочки на передней панели «шкафа». Мы напряжённо ждали.

Настенный экран протаял, картинка восстановилась — яркая и трёхмерная, как обычно. Стоп-кадр последнего эпизода.

Мы с облегчением выдохнули и переглянулись.

— Случайный сбой? — спросил Йенс. — Или дело всё-таки в тех пометках, что я добавил? Но, говорю же, такие формулировки я использовал постоянно. Могу ещё раз ввести для проверки, но… Джеф, тут ты командуешь. Без твоего разрешения не полезу…

Поколебавшись, Джеф всё-таки кивнул:

— Напиши ещё раз, дословно. Надо понять, обо что споткнулась машина.

Йенс напечатал те же самые фразы, вернул курсор в начало абзаца. Мы затаили дыхание, глядя на настенный экран.

Эпизод воспроизвёлся нормально, без единой помехи. Камера поднялась над крышей кафе, показала мост.

— Уже легче, — констатировал я. — Значит, дело не в тексте. Но в чём тогда? Джеф, есть варианты?

— Я сначала подумал — ослаб контакт или что-то вроде того. Механическая причина. Но теперь подозреваю — дело не в этом. Тем более что техобслуживание я делал на днях… Скорее всего — природная флуктуация. Но, может, всё сложнее. Например, иссякает информационный заряд, полученный во время грозы…

— Вот этого не хотелось бы, — озабоченно сказал я. — Если вдруг растает тот сгусток, который усилил твою машину, то весь наш проект развалится. Никаких больше фильмов и фестивалей, никаких прибылей от проката…

— Слушай, не каркай, — пробурчал Джеф. — И время не трать, работай. Если вдруг и правда сгусток сдувается, то надо спешить. И тебе — особенно, Дмитрий, чтобы поднакопились сцены в запасе. Тогда не будет пауз со съёмками…

— Можно подумать, я сижу в офисе и плюю в потолок. Работаю побольше тебя вообще-то. Все выходные долбил сценарий…

— Хватит собачиться, — сказал Йенс. — Что у нас на очереди? Есть материал для съёмок? Новая сцена?

— Да, — подтвердил я, — сейчас введу. Говорю же — в черновике уже сцен хватает. Бочку катить на меня не надо.

На съёмочную площадку вернулась Анастасия, теперь с партнёром.

В кадре — пустырь где-то на окраине города, рыжеватая глина. К пустырю подбирался чахлый кустарник, уже почти облетевший. Чуть поодаль торчала решётчатая опора высоковольтной линии. И совсем уж на заднем плане виднелась шеренга блочных многоэтажек.

Неброский глайдер, пепельно-серый, был припаркован возле куста. Водитель прохаживался по пустырю — небритый субъект в помятом плаще. Из-под воротника виднелась татуировка на шее, драконий хвост.

Подъехал глайдер Ребекки. Выбравшись из кабины, она неприветливо посмотрела на человека с татуировкой:

— Слушаю. В чём проблема?

— Изменения в обстановке, — ответил тот. — Эксфильтрацию придётся ускорить.

— Дайте конкретику.

— Спящая сеть Концерна, по нашим данным, переводится в рабочий режим. Вероятность того, что это связано с фигуранткой, превышает восемьдесят процентов. Так говорят наши аналитики. Вам предписано принять меры.

— Кто бы мог подумать, — усмехнулась Ребекка холодно. — Сроки?

— До завтрашнего утра.

— Я буду вынуждена отойти от первоначальных инструкций. И мне потребуются дополнительные возможности.

Её собеседник молча кивнул и открыл багажник. Там обнаружился круглый диск диаметром в фут, отполированный и прозрачный. Материал напоминал стекло или плексиглас — как и тот кристалл на маячной башне, который давал сигналы прибывающим лайнерам.

Ребекка, поморщившись, положила ладонь левой руки на гладкую поверхность.

Спустя несколько секунд вокруг началось движение воздуха. Поначалу ветер просто ерошил сухие листья, лежащие на земле, затем эти листья, смешавшись с пылью, взмыли над пустырём, закрутились смерчем, в центре которого стояли Ребекка и её собеседник. Вихрь не касался их.

Ещё через полминуты Ребекка убрала руку с диска — и в тот же миг смерч развеялся. Пожухлые листья медленно опускались.

Ребекка, всё так же морщась, встряхнула кистью, несколько раз согнула и разогнула пальцы. Папиллярные линии на ладони синевато мерцали.

Тип с татуировкой протянул Ребекке колечко, тоже прозрачное. Она надела его на указательный палец. Синие линии вспыхнули ещё ярче, но затем потускнели, стали почти невидимыми.

— Что-нибудь ещё? — спросил тип.

— Нет, этого хватит.

— В случае дальнейшего обострения дам сигнал на ваш личный сенсор.

— Приняла к сведению, — сказала Ребекка холодно. — Выход с континента — по согласованной схеме?

— Да. Эксфильтрационная капсула готова к использованию. Координаты вы знаете.

Она разошлись по своим машинам. Глайдер Ребекки тронулся первым, заскользил вдоль края кустарника. Из-под днища взмётывались жёлтые листья и клубы пыли.

Стоп-кадр.

— Ещё эпизоды будут сегодня? — поинтересовался Йенс.

— У меня они пока только в черновике, — сказал я. — Предварительные наброски, их надо довести до ума.

— Тогда занимайся ими, а я пока поработаю с отснятым материалом.

— Ага, давай.

Джефу я сказал:

— Если хочешь, бери Розанну, и езжайте домой. Сегодня она уже сниматься не будет. Или ты собирался перепроверить технику?

— Надо бы, по идее, но с другой стороны — не хочется лишний раз туда лезть. Может, это информационное поле уже еле-еле держится, и если я полезу, то сделаю только хуже. Короче, пока машина работает, я бы её не трогал.

— Тебе виднее. Тогда до завтра.

Джеф с Розанной уехали. Я вернулся в офис, вчитался в свой черновик и принялся чёркать. Возился с час, затем показал графине. Она подправила стиль, и я переписал длинную сцену в свою клеёнчатую тетрадь, теперь уже начисто.

Рабочий день кончился. Я довёз Джессику с Анастасией до дома.

— Ладно, красавицы, — сказал я, — не поминайте лихом. Утром увидимся.

— А ты не идёшь домой? — удивилась Джессика.

— Меня сегодня обгладывает акула пера.

— Звучит многообещающе, — сказала Анастасия. — Удачи.

Двадцать минут спустя я затормозил возле таунхауса, где обитала Коллинз, и посигналил — так мы договорились. Сдвинулась штора на втором этаже, в освещённой комнате. Я увидел Коллинз в окне, а вскоре она вышла из дома. Правда, вместо того чтобы сесть в машину, сказала:

— Паркуйся вон там, Свиридов, рядом с моим «жуком».

— Мы же в ресторан собирались?

— Тут за углом, две минуты ходу. А возле ресторана фиг припаркуешься в это время. Проще пешком дойти.

Я поставил «плимут», куда попросила Коллинз, вылез и оглядел её. Против обыкновения, она надела не брюки, а ультракороткую юбку. Ножки у неё оказались неожиданно стройные, хоть и тонковатые, если уж придираться.

Заметив мой интерес, она повернулась на каблуках, чтобы предъявить себя во всех ракурсах. Спросила с усмешкой:

— Думал, я курица кривоногая?

— Да.

Расхохотавшись, она вцепилась в моё плечо и сказала:

— Пошли, пока я тут не примёрзла. Вчера в Канаде было и то теплее.

— Что там за фестиваль хоть был?

— «Ванкуверские огни». Авторские фильмы, артхаус. До такого ты ещё не дорос, Свиридов, можешь не напрягаться.

— Подозреваю, что и не дорасту. Хоть что-нибудь интересное было? Или там априори всё офигительное, потому что артхаус?

— Очень смешно, ага. Тонко пошутил, молодец. А вообще, программа у них там разнообразная, тем и славится. От бездарных поделок до новаторства высшей пробы. Три классных фильма там было точно, даже четыре.

Мы прошагали полторы сотни метров по тротуару, освещённому фонарями, и вошли в ресторан. Тот был стилизован под старину, но без фанатизма. Светильники на кронштейнах напоминали дизайном керосиновые лампы, а на стенах висели дагерротипы прошлого века, с видом на порт и набережную. Мы заказали говядину в кисло-сладком соусе.

— И по бокалу красного для начала, — сказала Коллинз официанту.

— Формулировка изящная, — сказал я, — но я за рулём не употребляю.

— Такси возьмёшь, если что, Свиридов. Не умничай. Или мы с тобой не отметим эпическую премьеру, которую я вам обеспечила?

— Аргумент.

Пока нам несли вино, она достала из сумки пластмассовый диктофон с гнездом для компакт-кассеты. Размерами он напоминал небольшую книжку.

— Красиво жить не запретишь, — сказал я. — Завидую.

— А в вашем медвежьем царстве такого нет?

— Уже появились, но цены дикие.

— Ну, в Нью-Пасифик тоже, знаешь ли, не задаром, но я решила себя побаловать. Я же в «Таймс» работаю, а не в школьной газете. Да и вообще, твою болтовню в блокноте стенографировать — не-не-не.

— А может, я выдам что-нибудь многоумное.

— Ты себе беспардонно льстишь.

К своему устройству она подключила провод от микрофона. Передвинула стул и села от меня слева, чтобы было удобнее. Поинтересовалась:

— Ну что, Свиридов, начнём, пока ты ещё способен связать два слова?

— Давай. Но предупреждаю заранее — не расспрашивай про саммит наследников, не трать плёнку. Сама ведь знаешь — подробности рассказать не могу.

— Стоп-стоп, так дело не пойдёт. Продюсершу я ещё пожалела, как договаривались, но с тобой — разговор особый. Унылую тягомотину мне не впаришь.

Официант поставил перед нами бокалы.

— Ладно, — сказала Коллинз, — давай сначала за удачный прокат, чтобы вы побольше захапали и слегка приподнялись. А то на ваш так называемый офис без слёз не взглянешь.

Бокалы звякнули, мы сделали по глотку.

Коллинз вновь взяла микрофон. Сказала:

— Сделаем всё красиво. Тем более что ты сам в газете работал, брал интервью. Иногда даже неплохие.

— Ты их читала?

— Времени у меня было достаточно, — усмехнулась она, — и справки я навела. Узнала о тебе кое-что неожиданное, вот и обсудим. На старт, внимание, марш!

Она надавила кнопку, включая запись.