Кинетик. Цикл.

Глава 1

Для всех он не помнил своего имени, да это никому не было интересно, как его зовут. Всем хватало того, что он арс, а арс это тот, кто стоит в первой линии и принимает на своё копьё несущихся убивать иноземцев. Если арс оставался жив, то это было чудо. Этому повезло два месяца назад, он сумел вылезти из-под завала из тел и сделать вдох полной грудью, терпя боль от сломанных костей и треснутых рёбер. Уже тогда он не помнил ничего, и даже разучился говорить, но он выжил.

********

Последнее, что помнил Сергей, это вспышка от взрыва прилетевшего с неба боеприпаса. Потом была боль, тьма и желание сделать хоть небольшой вздох, потому что от этого зависела жизнь.

Боль затмевала сознание, но мозг хотел жить и нашёл в себе силы раскидать увесистые трупы, лежащие сверху. Тогда он не понял, как удалось с поломанной ключицей и рёбрами, с разбитой дубиной головой свершить такое, и только намного позже осознал, что это был телекинез.

А тогда он просто упал и потерял сознание от пронизывающей всю плоть боли, но был замечен и перенесён в шатёр с ранеными. Усталый целитель срастил ключицу и три сломанных ребра и что-то сказал. Слов Сергей не понял, но по ощущениям это было что-то похожее на «Остальное само заживет», но и это было огромное благо. Тогда Сергей и решил, что будет играть роль молчуна, поскольку памяти нового тела у него не осталось. Он никого не знал и вообще не понимал, что ему говорят, реагировал только на жесты-пояснения, ловя на себе сочувствующие взгляды некоторых людей.

Около месяца трещины в рёбрах болели, и он жил в каком-то непонятном бараке. Земляной пол, набранные, как в блиндаже стены, опирающиеся на коньковое бревно бревенчатые скаты крыши и падающий из дыр в фронтонах свет.

Спал он на подстилке из соломы и дважды в день получал небольшой кувшин молока и пучок огородной зелени, которую приносила невысокая девчушка, одетая в серый домотканый сарафан.

Это был дружинный дом, как определил для себя Сергей, вот только кроме него в нём никого не было.

С улицы целыми днями доносились команды «Хек, цон, хек, цон», под которые подростки учились наносить быстрые и точные удары металлическими копьями.

Сергей выходил по нужде, и слышал обращённую к нему речь, но постояв с видом тупого телёнка, разворачивался и шёл в сплетённый из неокоренных прутьев туалет.

Заговорить с ним пытался наставник этой детворы, суровый на вид дядька, одетый в кожаную тужурку поверх домотканой одежды. Обуви ни у кого не было, но из-за дальних построек доносились звуки ковки. Туда и стал наведываться Сергей, часами смотря как работает кузнец и пара крепких парней — молотобойцев.

Ковали тут на железном кирпиче, который был вставлен в выдолбленное углубление в пеньке, и раз в неделю эту наковальню тоже проковывали, возвращая форму примятым углам.

В строй его вернули через месяц. Просто мужик — наставник дождался его возвращения из сортира и вручил ему в руки копьё и указал жестом место в строю. На команду « Хек » нужно было делать выпад, а на «Цон» возвращаться в исходное положение. А ещё был бег по кругу и другие физические упражнения.

Наставник его не бил, заставляя мальчишек показывать ему упражнения, которые требовалось выполнять, комментируя вслух каждое действие. Через пару недель Сергей уже ориентировался в командах, но по-прежнему молчал.

То, что у него получалось притягивать и метать телекинезом предметы, Сергей не афишировал, а тренировался в одиночестве маленькими камушками, метая их в ползающих по брёвнам пауков, к которым совсем не испытывал симпатий.

После пары недель тренировок они покинули огороженный частоколом посёлок и стали участвовать в обмолоте снопов ржи, деревянными палками, соединёнными через дырки кожаными ремешками.

Тут Сергей увидел всех поселковых женщин, девушек, стариков и детей. Со зрелыми мужчинами только вышла накладка. В посёлке их было всего пара- это кузнец и воинский наставник.

Сколько лет этому телу, Сергей не знал, борода с усами у него пока не росли, но он явно был постарше той детворы, что теперь обучалась владеть копьём.

*******

Пот струился по лицу, всё время пытаясь попасть в глаза. Назойливые мухи вообще не думали куда попадать, просто лезли напролом в глаза, в рот, бегали по рукам и обнажённой спине. Одежду Сергей берёг, поэтому старался работать с голым торсом и почаще мыться.

В обмолоте зерна они участвовали неделю, а после началась заготовка хвороста на зиму.

Он по-прежнему с трудом понимал язык местных, в основном угадывал, что от него хотят, и снискал славу дурачка, которая напрочь отбила охоту молодых девиц строить ему глазки и зазывать на сеновал. Было неприятно, но тут ничего не поделать, и в редкие минуты отдыха он всегда искал возможность посмотреть на работу мастеров. Горшки тут крутила пожилая женщина с дочерью и внучкой, корзины плели тоже бабы, силки на птицу ставили вообще все, кроме него.

Дрова были нужны и в гончарке, и в кузнице, и во всех дворах, поэтому наставник гонял арсов по лесу, и все пробежки преследовали собой дополнительную цель- добычу хвороста.

В сознании Серого иногда образами всплывали картинки инструментов, которыми можно пилить деревья, но поскольку с металлом был явный дефицит, все эти образы он оставлял при себе, наблюдая как наставник обрубает небольшим топориком ветви на ветровале, молодой сухостой и нижние ветви деревьев. Топорик был один и явно боевой, поскольку с обратной стороны имел четырёхгранный клюв. Наставник его никому не давал, а работал только сам. Берёг.

С приближением осени заметно похолодало, а к обязательным тренировкам прибавилась помощь в уборке последних овощей, поэтому день у Сергея был насыщен и разнообразен, а когда выпал первый снег, в посёлок вернулись те, кто выжил в той битве и отправился в составе единого войска дальше гнать врага.

Их было восемь человек, которые остались в живых. У одного не было правой руки по локоть, и ещё один потерял по колено ногу. С ними был обоз из пяти гружёных телег. Трофеи на все семьи, выставивших своих мужчин.

Прибывшие что-то радостно говорили Серому, хлопали ему по плечу, но он почти ничего не понимал, кроме часто упоминаемого слова арс и ату, что означало одобрение и что-то хорошее.

После дележа трофеев, часть перепала и ему. Он получил боевой нож, три стрелы, пару волчьих шкур и выделанную шкуру быка. Обилие трофеев его просто повергло в шок, но у него появились свои первые железные вещи.

Железо на ноже было такое же дрянное, что и на копьях, но лучшее железо пускали только на мечи и топоры, и с этим ничего поделать было нельзя.

Оценив полученное богатство, Сергей решил сшить тёплую одежду и заняться изготовлением более надёжной брони и обуви. Для этого ему были нужны шило, иголка, нить. На шило и иголку он решил пустить наконечник стрелы и пошёл в кузницу. Память по дороге подсказала ему, что можно заполнить глиняный кувшин потухшими углями костра, положить в него нож и, залепив кувшин глиной, положить его в угли костра. Задумавшись над этим, он решил впервые попробовать воплотить увиденные в образах действия и изменил направление движения в сторону гончаров.

Большой горшок с крышкой удалось выменять за стрелу с широким железным наконечником, и со всем этим богатством он пришёл к кузнецу.

Восковая табличка помогла нарисовать ему нужные вещи, но кузнецу было жалко наконечник стрелы, и он сам взялся сделать для молчуна нужные ему вещи из обрубков. Пару шил сковали быстро, с иголкой тоже проблем не вышло, нужно потереть ей о точильные камни, чтоб снять лишний металл, но это за три-четыре дня можно было сделать. Главное, что кузнец небольшую дырку пробил гвоздём для подковы, а остальное можно сточить, тем более, что плоский камень в дружинном доме был.

Несмотря на то, что дружинники вернулись с войны, он по прежнему жил один, и смог выкроить время и ободрать на точильном камне и иголку и шилья. Иголка была толстовата, но и нитки сейчас были не тонкими, а ему деваться было некуда. Холодало.

В первую очередь он занялся обувью. Пока он смог позволить себе обычные поршни, но и в них было гораздо теплей чем босиком, особенно на намотанную портянку. Поршни обувь довольно простая, и сделал он её быстро, а вот с волчьими шкурами на куртку провозился долго, но всё же сшил. Правда с пуговицами заморачиваться не стал, а сделал её на кожаных шнурках, которые через дырку завязывались на бантик.

Небольшой запас дров у него был, поэтому он смог провести свой эксперимент и, покрыв три четверти обуха ножа жидкой глиной, засунул его в горшок с углями. Немного подумав, он отправил туда и шилья, а потом поместил закрытый горшок в обильные жаркие угли.

Несколько часов он поддерживал жар, поглядывая на раскалившийся горшок, но в конечном итоге, посчитал, что этого достаточно и оставил горшок остывать. Вернулся он к нему только на следующий день. Открыв горшок, он увидел, что ручка на ноже сгорела и надо делать новую, а ещё как-то провести термическую обработку. Пришлось идти за помощью к кузнецу.

Кузнец поругался на непутёвого, но клинок нагрел, и, макнув лезвием в воду, проверил на искривление, пару раз стукнув по нему, недолго покрутив над огнём, снова макнул в воду. Подмастерью было поручено набить на хвостовик кусок палки, после чего тот неплохим ножом на черновую вырезал ухватистую ручку. Доводить ручку Серому пришлось самому, и в этом ему хорошо помогло закаленное шило, острые рёбра которого позволяли легко скоблить дерево.

После заточки нож стал резать на изумление замечательно, а вот на калёное шило у Сергея были другие планы. Он начал его метать с помощью телекинеза. Камушки зимой все под снегом, а такой козырь как закаленное шило может помочь и в лесу и, в случае новой битвы.

Морозы крепчали, и если бы не помощь жителей посёлка, поделившихся с ним тёплыми вещами и обувью, то Сергей бы тогда не выжил, ведь в поршнях по снегу за дровами не выйти, а дырявое жильё требовало огромную массу топлива.

******

Долг платежом красен, поэтому Серый всю зиму помогал с дровами позаботившимся о нём людям.

Постепенно его навыки метания предметов выросли настолько, что спугнув в лесу глухаря, он сумел его сбить с дерева камнем, воспользовавшись именно телекинезом. Так у него начало получаться охотиться, что он и стал делать при любой возможности.

В конце зимы селяне собрали обоз, и Сергею пришлось идти в его сопровождении. Впрочем, не он один был привлечён к этому. Впервые ему пришлось в этом теле покинуть деревушку и направится куда-то далеко.

Сани поскрипывали в такт движения коней, а десять возов везли мешки с излишками зерна, корзинами, сеном и заготовленной пушниной. Едущие на возах неспешно переговаривались, и только Серёга всё время чувствовал себя тут не в своей тарелке, поскольку не понимал речи местных.

По ночам его ставили в караул, и он добросовестно ходил по наружному кругу с копьём в руках, а днём отсыпался, прижавшись к копне сена в санях. Пару раз они миновали деревеньки, а на седьмой день он увидел большой город, окружённый каменной стеной. Именно около него он тогда появился в этом мире, но тогда боль затмевала разум, и в памяти остались только смутные воспоминания.

Заметив, что он проснулся и во все глаза рассматривает приближающиеся высокие стены, возница указал на город рукой и сказал:

— Юзентор.

Сергей посмотрел на него с удивлением и кивнул головой, что понял.

Город окружала стена, сложенная из грубо отёсанного природного камня, высотой метров в восемь, и на этом весь прогресс данного места заканчивался. За стеной были те же полуземлянки и невысокие деревянные дома. Только дом правителя возвышался на пару этажей потемневшими от времени брёвнами. Именно к нему и направлялся обоз.

Короткие переговоры, и мужчины начали перетаскивать мешки, шкуры и часть сена, а под конец вообще получился сюрприз, поскольку его передали в распоряжение какого-то воина, который оценил его на внешний вид и, кивнув старшему обоза, указал Сергею на дверь, в которую нужно было идти.

Когда выяснилось, что новичок не понимает, что ему говорят другие, то было много шума, в результате которого его отконвоировали в кузницу к мастеру, которого звали Рененг, где ему вручили большой молоток, и он начал стучать по нагретому до жёлтого цвета, похожему на губку, металлу.

За пару дней он смог сопоставить команды мастера типа «бей, стоп» и не выглядел полным идиотом, внимательно наблюдая и запоминая то, что делал мастер. Всё остальное общение опять было жестами.

Недели через три мастер поставил его ковать наконечники стрел. Работа кропотливая, но не особо трудная. Уже третий наконечник у него вышел на хорошем уровне, и он получил одобрение мастера, который с удовольствием спихнул на него эту кропотливую, но нудную работу. Сам же мастер Рененг с другим помощником занимались варкой тигельной стали, но и тут Сергей оказался в более выгодном положении, поскольку помощник только и делал, что часами качал меха, а Сергей и сам практиковался, и процесс подсматривал и запоминал.

Из загубленных наконечников он сковал себе ещё двенадцать шил. В этот раз горшок под цементацию он лепил сам и со временем смог их подвергнуть цементации и закалить.

В начале весны список ассортимента увеличился, и ему доверили ковать наконечники копий. Они по-прежнему делались из дрянного железа, но доспехов как таковых тут не было, и такие железки вполне справлялись с задачей.

В конце весны им стали привозить новую болотную руду и древесный уголь, и мастерская занялась только переплавкой руды, готовя запас железа на следующую зиму.

Денег за работу Сергей не получал. Работал за еду. Тут жилось сытнее, но и работа была гораздо сложней и физически более тяжёлая. Новую одежду никто выдавать не спешил, и все намёки жестами с демонстрацией протёртых в штанах дыр, мастером игнорировались, что заставило его основательно задуматься.

К моменту, когда чаша терпения окончательно переполнилась, Сергей уже освоил и ковку топора и изготовление ножей и более длинных клинков, но идти пока было некуда, так как язык ему не давался. За прошедший год он выучил, образно говоря, два десятка слов, и то, всё это было очень приблизительно.

Выхода не оставалось и пришлось укорачивать подол рубахи и имеющуюся ткань пускать на заплатки, а заодно он сшил кармашки под шилья, которые в нашей метрической мере представляли из себя восьмисантиметровые четырёхгранные иголки, с сечением квадрата в четыре миллиметра в основании. Воспринимались эти шилья самим Сергеем как оружие последнего шанса, так как считал, что при его умении в честном ножевом бою толку мало.

Он вообще подумывал продать нож, чтоб купить ткани на новую одежду, ведь осень не за горами, а встречать холода с голым задом было страшновато. Новое место жительства не посёлок, где контуженному защитнику люди оказывали хоть какую-то материальную помощь. Здесь же всем на него было плевать, лишь бы работал. Вот только такое отношение его не устраивало, правда и выхода пока не было.

В середине осени появился проблеск надежды, поскольку он случайно застал на подворье конец какого-то конфликта, где парень сидящий на коне выкрикнул своему недругу:

— Коня моего в задницу поцелуй! — и, поддав своему скакуну плёткой, умчался вдаль.

Кто это был? Откуда он? Но факт в том, что в этом мире были люди, говорившие на его родном языке. Как их найти и что будет, если он начнёт выдавать инородные слова?

С того дня он стал выходить на базарную площадь в торговый день и слушал народ.

Мастеру его отлучки не нравились, но Серому было откровенно пофигу, правда до тех пор, пока после очередного похождения ему не всыпали плетей, под одобрительные кивки мастера. Настучал, скотина. Только вот для Сергея такое отношение было дико, ведь он себя рабом не считал.

Десяток плетей разодрали спину, и бессонная ночь после этого сделала его злым. Шевелиться было больно, и он продолжал лежать на лавке, когда время пришло идти на работу. Мастер появился практически сразу и снова пришёл с парнем с плёткой. Пришлось вставать и идти и, к тому же, работать без кормёжки до самого ужина, на который получил половинную пайку.

Выводы Серёга делать умел и в помывочный день улучил момент, разогнав телекинезом шило, загнал его мастеру в точно выходное отверстие прямой кишки, что по-русски зовут задницей. В помывочной было не меньше десяти человек, и на вопль кузнеца откликнулись многие, вот только никто не смог связать боли мастера с моющимся в дальнем углу молчуном.

Неделю кузнец капал кровью, а потом и помер. Старшим по мастерской стал второй подмастерье, который откликался на имя Танэк.

Работы меньше не стало, но Танек не придирался к Серому, и его это устраивало.

А ещё с Танеком удалось на пальцах объясниться, что уже холодно, и Сергею нужны тёплые штаны.

Тёплых штанов Танек не достал, но новые обычные раздобыл, и Сергей смог поддевать их под свои ветхие.

Среди зимы им пришлось подгонять подковы для коня, и Сергей снова услышал родную речь. Тут он уж улучил момент и окликнул крепкого парня.

— Браток, ты откуда? — шепнул он ему.

— А ты тут как оказался? — вопросом на вопрос ответил парень.

— После битвы память потерял и, как попасть к своим, не знаю. На местном не говорю и его не понимаю. Приходится молчать.

— Кузнец нам лишним не будет. Жди весны, что-нибудь придумаем.

С того момента Сергей и ждал весну. Он понимал, что просто так его отсюда не выпустят, поэтому придётся очень сильно постараться. Он был готов на то, что в его жизни мало что изменится, но лишь бы была возможность говорить и общаться с людьми, а там уже будет легче, ведь память по-прежнему выдавала ему дельные подсказки, которые воплощать в жизнь он не спешил.

Мастерство росло, вот только производительность увеличивать Сергей не собирался. За работу не платят, да ещё требуют мечи из тигельной стали ковать. Вот только Танек толком сталь в тигиле варить не научился, а Сергей только ковал, а в плавку стали старый мастер его не посвящал. Только вот плетей, за некачественный меч получали вдвоём, несмотря на то, что Танек что-то пытался объяснить. Было обидно, но кого интересовали его проблемы?

Плетей они получали ещё трижды, но мечи от этого лучше делать не стали.

*******

Сошёл снег, и в кузнице появился он. Что-то пробормотав на местном, он передал Танеку нож и медную монетку и на понятном сказал:

— В середине ночи будь тут.

Сергей медленно моргнул, а Танек протянул ему нож и жестами дал задачу поточить.

Нож был похож на Серёгин, и тот на радостях пошаркал откровенно плохое лезвие, и заменил нож заказчика на свой.

Танек монетку прибрал и был занят своими делами, поэтому замену ножа не заметил, а вот заказчик внимательно осмотрел изделие, оценил пальцем остроту и довольно улыбнулся.

Надо отдать должное Танеку, как только заказчик ушёл, он разрубил монетку пополам и поделился с Серёгой.

А ночью они с гостем ушли в темноту, тихо перемахнув четырёхметровый забор и, поплутав по улицам, забрели в какой-то дом.

Тут пришлось спуститься в подпол и ползти по узкому, прокопанному в глине тоннелю. Ползти было страшно, ведь было темно, к тому же лез он один, но минут через десять почувствовал, что оказался где-то наружи так, как стали видны звёзды и подул свежий ветерок.

Это была какая-то промоина, заросшая кустами ивы, и его тут ждали.

— Помогай, — шепнул мужской голос, и они воткнули в лаз большой куст ивы и тщательно обсыпали его из мешков старой листвой.

— А теперь ходу, — прошептал незнакомец, они выбрались из промоины и быстрым шагом пошли прочь от города.

Минут через десять они оказались у коней и теперь уже ехали верхом, пока не наступил рассвет. Как стало более-менее светло, его спутник заставил его умыться и сменить одежду, даже мечом опоясал, и дальше они уже поехали гораздо быстрей, чередуя галоп с переходом на шаг.

К своему удивлению, верховая езда для тела Сергея была знакома, и он не выпал из седла. Мышцы ног болели, но он был полон оптимизма, что давало ему дополнительные силы.

Дорога была дальней, и в деревни они не заезжали, и лишь на следующее утро вышли на какую-то дорогу.

— Ну вот, Серый, теперь можем чувствовать себя посвободнее, — проговорил бывалый воин. — История твоя интересная, но, к сожалению, не единственная. Попутали тебя с кем или ещё как, но ты правильно сделал, что играл в молчуна.

Воина звали Свирень, и служил он князю Елецкому Дутавру. Пока они пробирались окольными путями, успели маленько познакомиться.

— Через пару вёрст таверна будет. Нас там встретят, заодно похлёбкой живот порадуем.

Сергей по привычке кивнул, а потом встретился с Свиренем глазами и улыбнулся.

— Таиться привык, вот и молчу.

— Ничего, ещё наболтаешься. Парень ты неглупый, раз кузнецом стать сумел, так что ещё на свадьбе твоей медов отведаем.

— Девки меня сторонятся, — немногословно сказал Серёга.

— Наши тоже наблюдать будут, нормальное ли потомство от тебя выйдет. Так что не жди, что сразу на шее повиснут.

— Да мне за счастье хоть словом перемолвиться, да речь понятную услышать, так что я уже не в убытке.

— Тоже верно, — улыбнулся в усы Свирень.

Глава 2

Постоялый двор стоял с распахнутыми настежь воротами. Тут их ждал небольшой отряд в полторы дюжины конных. И его и Свиреня приняли как родного, обняли, накормили, и снова в путь вышли.

Ехали неспешно, шагом, и через пару часов их нагнали двое. Тот самый парень, что вызволил его из Юзентора в сопровождении ещё одного воина.

— Добрались? — вроде как спросил он у Сергея.

— Твоими стараниями.

— Да ладно, ты мне вон нож добрый подогнал, так что считай квиты.

— Это тебе кажется, — ответил Сергей.- Я уже не знал как жить дальше. Язык их не даётся, слов десять за два года понять смог, и то в основном имена. А уж плетей не пойми за что получать вообще надоело.

— Неужто, вас, кузнецов не берегут?

— Может и берегут, но как-то сомнительно. Денег не дают, одежду с трудом выпросил, а за то, что напарник сталь на мечи варить не научился и мне перепадало.

— А ты сталь на мечи не освоил?

— Видеть видел, но объяснять старый мастер не спешил, а потом помер в муках.

— Жаль. Не то, что помер, а то, что сталь ты варить не обучен. Впрочем, у нас мастера есть, может и подскажут тебе что.

— Поживём увидим, но за мной должок. Всё лучшее, что только смогу, обязательно сделаю.

— Отказываться не будем. По крайней мере нож у тебя добрый. Меня кстати Волен зовут.

— Сергей, можно Серый. Больше ничего не помню, — развёл он в сторону руки, показывая извинения.

Кони прибавили шагу, и в скорости отряд снова покинул наезженную дорогу.

— Нам далеко? — спросил Сергей у Свиреня.

— Через неделю выйдем на дорогу на Смолень.

— Вы тут незаконно?

— Волен со Снегуром письмо возили в Юзентор, а остальные — да.

— А трактирщик не сдаст?

— Сдаст конечно, только степь большая, а нас ещё найти надо. Но для этого ещё повод искать нужно, — пояснил Свирень. — Хотя за тебя могут и обидеться, но парни выезжали в открытую. Двое приехало-двое уехало. Одежду ты сменил, а ликом ты ничем не краше остальных.

— Логично.

— Ишь ты, слова какие учёные знаешь, — ухмыльнулся Свирень, и воины рассмеялись, глядя на растерявшееся лицо Серого.

Через часа три пути парни заметили большую стаю рябчиков, в ход пошли пращи, и Серый присоединился к охоте. Сильно выделятся он не хотел, но три тушки добыл, помогая своим камням телекинезом. Это был хороший результат, и он получил одобрительные похлопывания по плечу. Потом лучники подстрелили косулю, но на готовку пищи остановились только вечером в небольшом лесочке.

Утром им пришлось прятаться, поскольку успели заметить сотню верховых воинов.

— Стайданцы, — коротко пояснил Свирень.

— Их земли близко? — тихо спросил Сергей.

— Вообще-то они далеко забрались, но мы предъявить им ничего не можем, да и земля тут принадлежит Тоурленду.

— И что они тут делают?

— Как это что? Попадётся кто — пограбят, а ежели крупные силы встретят, то сбегут.

Сергей промолчал, понимая, что нищее общество только так и может жить.

Пропустив сотню стайданцев, группа выдержала пять минут и пустила коней в галоп, надеясь проскочить незамеченными и, спустя десять минут, они влетели на сопку, где столкнулись, нос к носу, с ещё одним отрядом, равным по силам.

Бой завязался сразу, и пока Сергей не отправил в полёт все свои шестнадцать откованных шил, они успели потерять троих, и ещё двое получили ранения стрелами.

— Твоя работа? — сразу спросил у Сергея Волен, указывая на вытекшие глаза стайданских всадников.

— Моя.

— Отменно, и чем ты их так?

— Шилья без ручек. С обрубков наковал, вот и сгодились.

— Потом умения Серого обсудим. Давай поспешать с трофеями, да ноги уносить нужно, — подогнал их Свирень.

Две дюжины стайданских скакунов загрузили вещами и оружием их бывших хозяев и на рысях устремились дальше к границе, увозя с собой и павших сородичей.

Границу миновали через день, встретив княжеский разъезд в две дюжины воинов. Перекинулись новостями и продолжили путь далее, а Сергей думал, что снова нужно наковать себе штырей, поскольку прежние возможным достать не представлялось. Скорость полёта шила мало отличалась от скорости револьверной пули, и, попав в глаз, кусочек стали надёжно прятался в недрах черепа.

Трофеи поделили по-братски, но за вклад в победу каждый воин сделал Серому дорогой подарок. Таким образом к приезду в Смолень у Сергея уже был свой конь, меч, наручи, лук с двумя тулами стрел, пять ножей, немного монет и всякие сменные рубахи и штаны. Брони тут воины не знали, и не было даже доспехов из конского волоса, но это всё Сергей планировал исправить. Память уже давно показывала ему разные образы доспехов, начиная от костяных и заканчивая стальными рыцарскими, но для этого нужно было очень много железа, которое тут было откровенно слабоватым.

********

Смолень оправдывал своё название, и на берегу реки мужики смолили лодки, подогревая для лучшего эффекта смолу на кострах. Здесь они доехали до воеводы, который опечалился смертью своих витязей. Звали воеводу Стоек Верный, он и определил Сергея на постой и кормовое довольствие, пристроив работать в кузницу.

Тут коллектив кузнецов был большой, и Сергей постарался аккуратно в него влиться. Для начала он решил вызнать степень личной свободы и возможности развития, ведь для воплощения многих идей нужно не только создать своё рабочее место, но и возможность самостоятельно работать и реализовывать продукцию. Поэтому, выбрав время, он подошёл с вопросами к мастеру.

— Мастер Ждан, уважь ответами, чтоб понять, как жить далече.

— Спрашивай, Серый.

— На каких условиях мы тут работаем, есть ли возможность торговать и заработать, чтоб дом свой справить?

— Восемь из десяти дней рабочие и при надлежащей выработке, мастер твоего уровня получает четыре медных монеты в день. В дни отдыха можешь работать на себя, но уголь и железо своё. Сразу скажу, чтоб хотя бы один день отдыхал, иначе быстро перегоришь телом. Если что толковое скуёшь в свой день, то дружинные люди купят с охотой. Железо можно купить на привозе, как раз в дни отдыха там активно торгуют, но если нет сбережений, то десять осьмиц тебе отработать придётся, чтоб купить первую крицу и ещё пару, чтоб углём своим разбогатеть. В дни отдыха кормится нужно самому, так что это тоже учитывай.

— Мастер, а вы тигельную стать варить умеете?

— А тебе сразу секреты выложить?

— Секреты это хорошо. Я видел как варят такую сталь в Юзенторе, но мастер там умер и название порошков, что он добавлял мне неведомо, а языка Тоурленда я выучить так и не смог.

— Интересно. Если я тебе порошки дам, при мне сварить сможешь?

— Сами мы пробовали, но у нас не вышло. Правда не я процесс вёл, а другой кузнец, мог напутать с пропорциями.

— Ну, мы с тобой на большую плавку замахиваться не будем, а проверить результат просто обязаны, — проговорил Ждан.

— В таком случае, если мы достигнем успеха, то я рассчитываю, на честный рассказ о названия и пропорциях порошков.

— В случае успеха, это будет справедливо.

Сергей кивнул.

— Тогда на четвёртый день проведём плавку. Готовься.

*********

Три дня Сергей ковал наконечники стрел, а на утро четвёртого дня мастер Ждан начал плавку, внимательно выслушивая подсказки Сергея, первая из которой была в том, что угля на плавку нужно в два раза больше и объём порошков мастер из Юзентора тоже сыпал на треть больше при таком же объёме тигля.

Ждан отправил учеников на склад за углём и добавил ещё нужных толчёных добавок. Меха качал сам Сергей, поскольку делал это не единожды и помнил, насколько слабый поддув нужен вначале и на какую цифру нужно начинать плавно наращивать температуру.

Большие кузнечные меха плавно дышали, подавая струю воздуха в зону горения.

Ждан следил за проседанием угля, слегка подтрамбовывая его по краям, а Сергей, как в трансе, отсчитывал время.

Часа через полтора, он начал плавно увеличивать интенсивность накачки, повышая температуру…

Целый день он не отходил от мехов, обеспечивая температурный режим нагрева, кипения и остывания. На ночь плавочная печь была накрыта крышкой из белого камня, и усталые, они пошли мыться, ужинать и спать, а на утро чаша для плавки с крышкой была извлечена и разбита, являя на свет блестящий кусок стали.

— На вид ладный, — констатировал Ждан. — Давай ковать.

Слиток был не больше килограмма, и его должно было хватить на три добрых ножа, на ковку которых также ушёл целый день. Кроме ножей мастер оставил маленькую пластинку, на которой подбирал температуру нагрева под закалку, используя для охлаждения растительное масло и подсоленную воду.

Пока мастер подбирал закалочную температуры, ученики делали черновую заточку на плоских камнях с водой. К вечеру произвели термическую обработку, и мастер не утерпел и уселся доводить первый клинок.

Все очень устали, но всем был интересен результат, напрасно ли были потрачены силы и материалы, или оно стоило таких усилий.

— Мягковата кромка, — наконец выдал мастер. — Больше угольной пыли нужно было добавить.

— А выше нагреть под закалку?

— Нельзя, на излом хрупкий будет.

— Давай в угле нагреем.

— А мы в чём грели? — не понял мастер.

— Я имею ввиду, что в кувшин насыпать угля, заложить клинки и нагревать под крышкой.

— И сильно греть?

— Завтра покажу, если горшок найдём.

— Уже делал так?

— Делал. Потом Волену нож отдал. Нож резал добро.

— Интересно. И он уголь в себя вбирает без расплава?

— Вбирает, но не на всю глубину.

— Добро, завтра испытаем.

Обмыв лицо в бочке, кузнецы отправились на ужин, а на следующее утро Сергей притащил обломанный рог, который растолок и вместе с углём пустил на удобрение клинков.

Цементации посвятили полдня, нагревая горшок до оранжевого свечения, но в кувшин Сергей заложил пару своих трофейных клинков.

Повторив закалку, мастер Ждан был удовлетворён, поскольку рез клинки давали добрый, и изделия были спасены, а значит и усилия не пропали напрасно. Клинки Сергея тоже стали резать лучше, и он поспешил набить на них новые рукояти.

*********

На радостях Ждан показал минералы, из которых толкли порошок для получения шлака при плавке. Единого названия у них не было, поэтому только визуальное запоминание внешнего вида.

Не шибко сильно помогли эти знания, но и не каждый день они сталь варили, а вот поломанный образец, на котором мастер пробовал закалку, Сергей сумел выпросить на изготовление новых штырей для метания. На четыре-пять штук должно было хватить

*********

Получив за первые семь дней работы горстку меди и приплюсовав к ним три трофейные серебряные монеты, Сергей направился на торг. Он ходил по рядам и смотрел, что есть в наличии, и где торговцы продают руду, крицы, и то, что может пригодиться ремесленникам.

Лоток с кузнечными изделиями был переполнен товарами. Торговец объяснял покупателям, какие изделия какого мастера.

Больше всего в продаже было ножей. Оно и понятно, куётся быстро и пользуется спросом постоянно, особенно если учесть очень низкое качество стали. Дальше шли разнообразные наконечники для стрел, наконечники для копий, железные насадки на рогатины и для обработки земли, серпы.

Как и советовал Ждан, он обратился к продавцу:

— Скажи, любезный, а крицы не сдавали на реализацию.

— Есть пара, — бодро ответил торговец. — Одна с железа, вторая стальная.

— Даже так… А стальная откуда?

— Витязи наши в набег на Тоурленд ходили вот и разжились.

— И почём продаёшь?

— Стальная три серебряных и пять медных.

— Ого! Покажи-ка, добрый человек за что такие деньги просишь.

— А ты в железе сведущ?

— Сведущ, сведущ.

— Тогда смотри.

Торговец достал обе крицы из плетёной корзины и передал в руки Сергею. Стальной слиток и правда выглядел добротным, а железо было явно первой плавки и содержало много пор и шлаковых включений.

Помявшись немного, Серый всё же оплатил сталь, и на этом его приобретения закончились. В принципе, покупку можно было считать успешной, но он остался практически без денег при том, что нужно ещё этот и следующий день что-то есть, но добротная крица стали, весившая килограмма четыре-пять, приятно грела душу.

— Горячие пироги, хлеба, баранки, пряники медовые! — донеслось до него средь шума толпы.

Сориентировавшись на крик зазывалы, он втиснулся в толпу и добрался до лотка, продающего выпечку, но спохватился, что не во что будет положить покупки и начал спрашивать у прохожих, где можно купить сумку.

Покупка сумки обошлась ещё в три медных монеты, но теперь Сергей был спокоен, что еду в грязных руках нести не надо.

Стоимость выпечки порадовала. На одну медную монету отпускали четыре пирога с мясом и Сергей, потратив пару монет, мог не волноваться о пропитании в этом дне. В планах было ещё просто узнать цены на ткань, кожу и обувь, и он продолжил блуждания по рынку.

*******

— Здрав будь, твоя мудрость.

— И тебе не хворать, Родан. Я так понимаю, что ты с вестями?

— Да, Светень. Ходили мы за кузнецом в Юзентор.

— Успешно?

— Не все вернулись, но новости тебя явно заинтересуют.

Волхв терпеливо ждал продолжения.

— Парень попался толковый, в седле правда держится не очень, но в остальном упрекнуть его нечем. Рассказывает, что память потерял и пару лет в молчании провёл, так как языку Тоурленда не обучен. В работе прилежен и старателен, но тебя заинтересует другое. Столкнулись мы в пути с шакалами из Стайдана. Благо, что в равных силах были. Столкнулись неожиданно и сразу потеряли двоих, а дальше кузнец наш начал шилья без ручек метать. Как ни кинет, так в глаз и наповал. Опешил я в начале, а после понял, что к Силе дар у хлопчика имеется.

— И сколько он положить успел?

— Шестнадцать. Конечно мы добивали, но шестнадцать попаданий на скаку и в драке…

— Он разом кинул всё или по одному жалу кидал? — уточнил волхв.

— Точно не разом. Скорее по одной, но метал от пояса. Они у него в рубаху, как булавки у портних, вставлены были.

— Потом жала достать сумели?

— Нет, мудрейший, шибко глубоко они засели и без щипцов не вышло.

— Кинетик, стало быть… — волхв задумался на пару минут. — С памятью у него беда, говоришь?

— Да, помнит себя только с момента, как после битвы из-под тел вылез, — ответил Родан.

— Приятный сюрприз… — проговорил старец.

— Да, что ж в нём приятного? — не понял Родан.

— Это я о своём. Сам-то он как? Умом не обижен?

— Нет. На добычу не жадный, сам предложил всё по-братски поделить между живыми и павшими, и коня себе только одного оставил, поскольку в долгу за вызволение своё.

— С понятиями мальчонка, — хмыкнул волхв. — Как имя его?

— Просил Серым звать.

— Всё сходится, — кивнул волхв.

— Что?

— Это я о своём. Скачи теперь назад и парня вези сюда в Елень. Найду я, куда его пристроить.

— А что в нём ещё такого, что его сюда?

— А ты хотел его в полусотню прибрать?

— Конечно, с таким талантом…

— Талант не должен сразу в землю уйти. Вначале семя своё на усиление родов оставит, а там видно будет.

— Женить его решил?

— Да есть задумка. У нас есть пара девиц с таким же даром, вот и попробуем укрепить их дар в детях.

— Сразу двух? — опешил полусотник.

— Ну что ты. Просто выбор быть должен.

— А ежели заартачится?

— Значит, не сложилась моя задумка. Как бы там ни было, а толк с него будет, — не вдаваясь в подробности проговорил волхв.

*******

Изучив рынок и слопав на ходу пару пирогов, Сергей купил по медяку четыре куля угля и отправился в кузницу. Сегодня тут было тихо, и он спокойно раздул угли и, разрубив крицу на четыре части, принялся тянуть металл.

Жаром дышал горн, наполняя силой своей кусочек металла, которому терпеливый мастер придавал выбранную форму.

В одного топор ковать не очень удобно, но сейчас Сергей работал не на скорость, медленно и верно прошивая дырку под рукоять. Восемь нагревов, и можно формировать оправкой всад, затем делать пережим и тянуть тело и лезвие топора. Три с половиной часа, и большой топор был откован. Обрубки стали Сергей пустил на пробник для определения температуры закалки и за три нагрева нашёл нужный диапазон нагрева. Больше сегодня он ковать не стал, памятуя рекомендацию мастера Ждана.

— Куёшь? — голос конюха вырвал его из задумчивости.

— Привет, Весень. Да вот, только завершил.

— Коня нужно кормить? — много значительно проговорил парень.

— Денег надо?

— Да. Пять медяков за прошлую неделю…

— Ага, и пять на следующую?

— Желательно.

Отсчитав конюху десять монет, Сергей малость приуныл. У него осталось три медяка, а это только на еду. Хочешь- не хочешь, а нужно работать. Он перевёл дух и принялся за ковку следующего топора.

Закончить получилось как стемнело, но сковать второй топор он успел. Наскоро помывшись из бочки, он доел пироги и устало побрёл спать.

Следующее утро принесло большую усталость, и единственное, что сделал Сергей, снова сходил на рынок, купил выпечку и пару сухих палок из черёмухи на топорища.

Глава 3

Новая рабочая осьмица принесла свои сюрпризы. На третий день в кузнице появились пара дружинников.

— Куёте, мастера?

— Куём, хлопцы. Вы по делу или просто языком погреметь? — спросил мастер Ждан.

— По делу. Наказ получили Серого в Елец свезти.

— Вот те на! А почто так?

— Нам не ведомо. Мудрейший распорядился, а Родан наказ привёз.

Ждан разочарованно посмотрел на Сергея и тяжко вздохнул.

— Когда ехать? — спросил Сергей, понимая, что какой-то Мудрейший явно просто так дёргать его не станет.

— Да хотелось бы пораньше, — ответил воин.

— А насколько, не ведомо?

— Точно то, что надолго.

Философски приняв ситуацию, Серый получил расчёт, час ушёл на сборы, и вот они уже на рысях поднимают пыль столичного тракта. Движение тут оживлённое, и каждые минут двадцать им попадались либо встречные, либо попутные телеги, обозы или путники.

По пути шибко не болтали, просто познакомились и периодически шутками обменивались. Парни все молодые и языки у всех острые, поэтому было нескучно и до постоялого двора добрались ещё засветло.

Мест свободных не было, но на сеновале получилось нормально устроиться. Сергей даже успел выделить время и построгать ножом палку на ручку топора, ну, а парни с умным видом елозили доводочными камушками по своим мечам.

— Эх, вечер, сеновал, а красавицы рядом нет, — вздохнул Добран.

— Вот с этим, пожалуй, соглашусь, — поддержал товарища Туман.- Я бы сейчас со своей Голубой пообнимался…

— Ага, а папенька её тебя опять бы кнутом до красного сиденья, — хихикнул Добран.

— Всё равно моей будет, — уверенно заявил Туман.

Сергей же о девчатах старался не думать. Собственно и думать было не о ком. Девушки на выданье здесь по домам сидели, и на улицах он видел только совсем маленьких, лет до десяти. А вот где Туман миловался со своей подругой, что был кнутом бит… Скорее всего залез в усадьбу и был застукан.

Топор с усилием встал на рукоять, и железный клинышек был аккуратно вбит взятым из поленницы круглым дубовым поленом. Оставалось отциклевать рукоять ножом или черепком от битого горшка, чтоб лишний раз нож не тупить.

Вернув полено на место, Серый прошёлся у забора и, набрав осколков битых горшков, вернулся на сеновал.

— Сладил? — спросил Добран.

— Да. Маленько ещё пошкрябать и всё.

— Добрый топор. Продавать будешь?

— Пока нет. Ножей у меня много, лук, меч есть, а топор в хозяйстве всегда нужен.

— Забавный он у тебя, Как копыто коня. Железо-то доброе?

— Больше трёх серебряных за крицу отдал.

— Ого! Должно быть и вправду добрый топор. Только за такие деньги его никто не купит.

— Так в крице на четыре топора стали, так что стоит он чуть больше серебряного.

— Тоже не каждому по карману, но дружинники вполне купить смогут.

Смысла обсуждать эту тему пока не было, ведь этот топор он действительно делал для себя, поэтому он просто плюхнулся на сено и молча принялся скоблить черепками рукоять.

*******

Поднявшись с первыми петухами, парни наполнили свежей водой меха и, оседлав коней, пустились в путь.

Лес по обочинам постепенно менялся, и с каждой ушедшей милей прибавлялось хвойных деревьев. Кони бодро несли седоков, периодически обгоняя движущиеся обозы.

— Я не пойму, откуда сейчас тут обозы? — спросил Сергей.

— Не все на постоялых дворах ночуют.

— А мы что? Могли бы и сэкономить.

— У дороги близко дичи нет, и не было гарантии, что с дичью нам повезёт, поэтому пришлось платить, — высказался Туман.

— Да это я так, просто решил поворчать. Похлёбка добротная, пироги вкусные, топор сладил и черепков глиняных тоже взял, — перечислил плюсы от ночёвке на постоялом дворе Сергей.

— А черепки тебе на кой? — спросил Добран.

— Нож о них точить можно и выкинуть не жалко.

— Надо будет попробовать, — сказал Туман.

Дорогу осмелилась перебежать косуля, и её бег был прерван выброшенным Серым ножом.

— Вот это ты дал! — восхитился Туман. — Первый раз вижу, чтоб косулю на бегу ножом кто-то завалил.

Сергей решил не обращать на похвалу внимания. Он и сам не ожидал, что получится такой бросок, но широкий нож надёжно вошёл в шею, отправив зверя на перерождение.

Косулю подвязали к седлу Добрана. Он был полегче Тумана и не так сильно пригружен, как конь Сергея.

— Ну вот, не с пустыми руками приедем, — сказал Добран.

— Не пропало бы, а то тепло уже.

— Авось успеем, — проговорил Туман.

— А может, запечём и после поедем? — предложил Сергей.

— В принципе, можно. Сроков нам никто не ставил, а мясо действительно жалко.

— А может, продадим обозным? — предложил Добран.

— А сколько будет стоить? — спросил Серый.

— Пять-шесть медяков точно, — оценил Туман.

— Шесть монет нормально. По две на брата, как раз дорожные отобьём.

Дружинники повеселели и снова вскочили на коней и устремились в путь.

Косулю и правда удалось продать, но в город до темноты они не успели, поскольку на дорогу вышел медведь, и с его разделкой пришлось провозится изрядно.

Вот только такая охота произвела впечатление и на дружинников, и если раньше они свысока беседовали с ремесленником, то после медведя покровительственный тон сменился молчанием.

Шкуру косолапого Сергей привязал рулоном к седлу, и три четверти туши они продали большому обозу. Ночевать пришлось в лесу, с аппетитом поедая жаренное на костре мясо и отбиваясь от назойливых комаров. В Елец они въехали за пару часов до обеда.

Город впечатлял защитной стеной, которая возвышалась на фоне красивых гор. Природного камня тут было в достатке, и не только дома столицы были из камня, но и улицы были отсыпаны мелким щебнем, который на телегах в больших плетёных корзинах ввозили в городские ворота.

— Дороги тут все отсыпаны? — поинтересовался Сергей.

— Каждый хозяин обязан каждую весну приводить свой участок дороги в порядок. Воля князя.

Сергей одобрительно кивнул, поскольку дорога и вправду была лучше разбитого тракта, а какой город, если грязь на дорогах?

Пристроившись вслед за дружинниками, Серый разглядывал город. На многих домах висели деревянные вывески, подсказывающие прохожим, где можно купить свежую булку, хотя это и по запаху было понятно, где обитал портной, а где можно было подравнять бороду и волосы на голове. А ещё Сергею было интересно узнать, для чего он понадобился волхву, которого все звали Мудрейшим.

У волхва был большой деревянный терем, окружённый невысоким, с рост человека, каменным забором.

Прибывших сразу окружили дворовые люди, которые приняли коней, показали, где располагаться и ещё взялись привести в порядок медвежью шкуру, всего за пять медных монет.

Сполоснувшись в подтопленной бане, Сергей переоделся в сменную одежду, и его проводили к ожидавшему его старцу.

Слегка поскрипывали ступени на лестнице, и Сергей поднялся на второй этаж вслед за дворовым пареньком. Узкий коридор, и вот палаты хозяина, который изучающе поглядывает на него светло-серыми глазами из-под седых бровей.

— Присаживайся.

Серый сел на лавку и молча смотрел на старца.

— Рассказывай, — сказал волхв.

— Я должен угадать что? — спросил он.

— Меня интересуют те знания, с которыми ты пришёл.

— Я не самый умелый мастер, почему вы позвали именно меня?

— Я предполагаю, что в твоё тело вселилась душа человека из другого мира. Вот знания того мира меня и интересуют.

— Всего-то?

— Ага, — сказал дед.

— И что вы предлагаете, чтоб я вот всё рассказал и на моих идеях кто-то другой озолотился?

— Мне говорили, что ты не жадный.

— Правильно говорили, только человек не птица и ему в жизни куда как больше нужно. Да и знаю я не так чтоб очень много. Подсказки образами приходят, а воплотить их ещё суметь надо.

— Скажем так… Ты можешь сказать о чём уже имеешь представления, не вдаваясь в детали.

— Видел образ инструмента, которым можно дерево на ровные части распиливать, представление о получении стекла видел, как воинов от ранений защитить тоже знаю. Инструмент для обработки земли и копания ям. Пока больше ничего не вспомню. Оно как-то само всплывает, когда что-то делаю. Может ещё что всплывёт.

— А о кинетике сказать ничего не хочешь?

— Кинетике? Телекинезе что-ли?

— Пусть так. Дар имеешь, а вот насколько он силён? — спросил волхв.

— Не знаю. Камни и шилья метать могу, на охоте здорово помогает. На поле битвы под Юзентором мне это умение помогло из-под груды трупов подняться. Больше о этих возможностях мне неведомо.

— Значит, так. Поедешь в ворота, в которые въезжал и дальше начнешь огибать стену города в сторону юга. Шагов через четыре тысячи увидишь просеку в лес, уходящую на юг. По просеке той ещё тысячи четыре шагов проедешь и увидишь хутор. Там поселишься и работать будешь. Платить тебе будут как и в Смолене. Только там с тобой ещё заниматься будут, чтоб дар развить. Можешь там себе дом сладить. Если новинки какие сделаешь, и в деле они ладными окажутся, то деньгами не обидим, ну а ежели враг на нас войной пойдёт, то будь готов землю нашу отстаивать. Она ведь теперь и твоя тоже.

— Топор у меня сейчас есть на продажу один с хорошей стали.

— Добро. На хуторе Весеня найдёшь, обсудишь продажу с ним. Им сейчас инструмент нужен, и ещё… Оглядишься и если что, не стесняйся обращаться за помощью. Для дела если надо, то поможем, чем сможем, а сдашь экзамен по кинетике, то и боярином будешь.

— Это мне что, дружину набирать надо будет?

— Не обязательно, но человеком ты будешь вольным, а не подневольным, и только князь со мной тебе указом будет.

— Я думаю, что по ходу событий разберусь.

— Правильно думаешь. Мы с тобой не последний раз видимся, а посему любые вопросы решить успеем. Всё, можешь идти и дней через десять не забудь за шкурой медвежьей зайти, к тому сроку её выделать успеют.

— Спасибо, Мудрейший.

Дважды повторять предложение проваливать он дожидаться не стал, а сразу поднялся и с поклоном вышел. Настроение было хорошим, поскольку перспективы в жизни начали прорисовываться, и эти перспективы далеко не рабского труда. Вот только сдать бы ещё экзамен.

********

Сразу на хутор он ехать не стал, а развернулся в сторону рынка. Есть уже хотелось изрядно и можно было там что-нибудь купить пожевать, а заодно посмотреть на сам столичный рынок.

Конь бодро семенил по отсыпанным дорогам, и вскоре Серый влился в рыночные ряды, которые тут были изрядно богаче. Везде стоял шум и торг. Покупатели старательно пробовали сбивать цену на товары. Кому-то удавалось — и звучали восторженные возгласы, кому-то нет — и возгласы были иные, в общем поток городской жизни бил ключом.

— Двенадцать, — доносилось из торговых рядов.

— Дам десять.

— Это стайданский лук, они у всех двенадцать стоят, и за десять ты их не найдёшь.

— Он не новый, чтоб двенадцать стоить, поэтому больше десяти серебром — это грабёж.

— Хочешь новый, есть и новый. Только за новый пятнадцать платить придётся.

— Тьфу ты, грабитель. Вот из принципа у тебя брать не буду.

— Не бери, но дешевле в этих рядах не купишь.

Добротно одетый мужчина махнул рукой и пошёл прочь от торговца, а Сергей подумал, а так ли ему нужен лук, ведь он и стрелять из него не умеет. Подождав, пока мужчина с ним поравняется он обратился к нему.

— У меня есть такой же лук, и за десять монет серебром я готов его вам отдать.

— Ну вот, а он не найдёшь, не купишь… Давай показывай.

Лук был в специальном чехле прикреплён позади седла, и Сергей довольно быстро достал его.

— О, этот даже лучше того. С бою взял?

— Да. Моя доля трофеев.

— А стрел, я смотрю у тебя тоже в обилии?

— Два тула по тридцать.

— Почём отдашь?

— На четверть дешевле, чем там, — Сергей махнул головой в сторону торговца.

— Отлично, а я ему в морду этим потыкаю.

Мужик явно был настроен утереть нос торговцу, и Сергей разбогател на шестнадцать монет серебром.

Мужик поспешил обратно, похвалиться покупками перед неуступчивым продавцом, а Сергей решил затеряться в толпе, чтоб не быть опознанным торговцем, а то не факт, что у них тут нет торговой мафии.

С покупками тут было более обильно. Во-первых, Сергей нашёл в продаже мел и соду и купил их по небольшому берёзовому туеску. Во-вторых, он сумел купить ещё две крицы стали за восемь серебряных монет и приятной мягкости большую кожу за одну серебряную монету.

Больше, кроме еды, он покупать не стал, а направился искать хутор.

******

На хутор он попал через час, и размах поселения его поразил. Действительно пока тут было пять домов, но площади поваленного леса откровенно впечатляли.

— Уважаемый, где мне тут Весеня найти? — обратился он к обрубающему сучья мужчине.

— У того дома смотри, там был, — махнул рукой мужчина и вернулся к своей работе.

За Весенем пришлось побегать. Он, как неуловимый Джо, только ушёл в ту сторону, только ушёл ещё куда-то, но в конечном итоге Сергей просто снова оседлал коня и крикнул во всё горло:

— Весень! Весень!

В ответ с дальнего края ему помахали рукой и он поехал к цели.

— Приветствую! — с вопросом в глазах обратился к нему мужчина с седой бородой.

— Я от Мудрейшего. Вроде как тут жить буду.

— А ты у нас?

— Серый я, кузнец.

— Ага. Обожди чуток, сейчас я тут ц/у раздам и тобой займусь.

— Добро, — ответил Сергей, внутренне улыбнувшись на ц/у, которое сводилось к тому, что работягам надо смести штабель брёвен на несколько метров в определённую сторону, чтоб он не мешал в заливке фундамента.

— Хутор тут будет, вот чтоб не кто во что горазд, а по верёвочке дома строили, меня князь и поставил — пояснил Весень. — По тебе… пойдём покажу кузницу, два дня как доделали. Спать пока на её чердаке будешь, ну а столоваться со всеми. Завтра тебе угля подвезут, железо там есть… В общем, нам на артель инструмент нужно наковать. Надеюсь, топоры ты обучен делать?

— У меня с собой есть один на продажу, как раз перед отъездом с хорошей стали сковал.

— Добро. Завтра покажешь. По коню… Значит есть вариант самостоятельно его обихаживать и есть вариант за медяк в день конюху передать эти заботы.

— Пока конюху.

— Правильно, место новое, надо оглядеться, а деньги это небольшие.

— Как сказать. Четверть дневной зарплаты, — немного поспорил Серый.

— Ну а ты хотел сам сено косить, на водопой водить…

— Не до этого мне будет, — согласился Сергей.

— Вот и я так думаю.

Кузница была вынесена на полверсты в лес, и, петляя между деревьями, они минут за десять до неё добрели.

Мастерская откровенно впечатляла. Во-первых, фундамент был литой из горного щебня на известковом цементе, во-вторых, стены были из камня с большими проёмами окон, которые снаружи закрывались деревянными ставнями. Основательные брёвна на стропилах, и на кровле толстый слой камыша.

Размер мастерской небольшой, приблизительно пять на пять метров, и там, в половине, где не выходила массивная каменная труба, имелся чердак. Вход на чердак был снаружи, а внутренняя стена-фронтон была забрана матами с камыша, обмазанными глиной.

Из инструмента- два молотка, одни клещи, меха. На этом всё. Наковальня из плоского камня, довольно ровная. В общем, есть с чего начать, но придётся вложиться.

— Ну как? — спросил Весень.

— Сразу придётся ковать много инструмента прежде, чем я смогу выдать вам что-то годное для работы. Сейчас у меня два топора есть, и пока на этом всё.

— Почём будут?

— Три монеты серебром.

— Дороговато.

— Сталь зато хорошая.

— Ладно, если хорошая сталь, то ещё куда ни шло.

— Как инструмент сделаю, смогу и железные со стальным клином ковать, но они не шибко дешевле, там без помощника не справиться, а ему тоже платить надо.

— Ладно, располагайся пока. Конюха я пришлю. Ужин на закате, — сказал Весень и, дождавшись кивка Сергея, быстрым шагом ушёл к основной слободе.

Разгрузив коня, Сергей закинул на чердак кожу, свои седёльные сумки с пожитками, снял седло, достал топоры, ножи и сталь, стреножил коня и принялся ножом нарезать траву на подстилку для сна. Когда объём сена показался достаточным, он осмотрел ещё раз то, что есть в кузнице кроме инструмента, чтоб знать, что ещё нужно докупать.

Мысленно составив список, Серый занялся тем, что давно хотел сделать, а именно отрезал немного конского волоса и с помощью ножа и иголки занялся изготовлением зубной щётки из ветки дерева. Щётка конечно полное дерьмо, но более жёсткой щетины пока не было, и пока ещё было светло, смешал соду с мелом на зубной порошок.

На закате он отправился на ужин. Сергей думал, что тут будет толпа народа, но по факту на ужине оказалось буквально десяток человек, четверо из которых были девушки.

— Привет, ты и есть Серый? — встретил его мужчина с лысой головой и длинными рыжими усами.

— Да.

— Я Медень, это Снежан, Ночень, Летень, Вьюжень и Лютень. Девчат зовут Веселина, Изумруда, Нежана и Сребрина.

— Здравствуйте.

— Присаживайся, только тебя и ждём.

— Я думал, что людей тут будет больше, — сказал Серый.

— Тут не простой хутор, — сказал Медень. — Тут будут проходить тренировки владеющие Силой, а их в княжестве не так много как хотелось бы.

— Я думал, что буду просто кузнечить.

— Разве Мудрейший не говорил тебе про экзамены?

— Говорил, но мельком. Никакие сроки не упоминались, так что я практически не в курсе всех мероприятий, что тут будут.

— Тогда я кратко введу тебя в курс дела. Ты, Сребрина и Изумруда у нас кинетики, и каждое утро и вечер вы будете тренировать своё владение силой под моим началом.

— А остальные?

— Снежан будет тренировать Ноченя, Вьюженя и Нежану по техникам льда, Лютень тренирует Летеня и Веселину владению воздушными практиками.

— Деревья поваленные с корнем это работа воздушников?

— Совершенно верно. Мне сказал, что ты после участия в битве потерял память, но как посмотрю, на твоём рассудке это не сказалось.

Серый пожал плечами и, получив миску какой-то жидкой каши с мясом, спросил:

— А готовит у нас кто?

— Девушки совместно, — ответил Медень

— То есть, если добуду зверя или птицу, то можно приносить?

— Конечно, тем более что скоро ещё появятся водники, и мясо лишним точно не будет.

— А огневики?

— Они в горах тренируются.

— А вода тут где?

— В ста шагах от кузницы добрый ручей. Ешь давай, — улыбнулся Медень.

— Последний вопрос. Я завтра планировал в город, чтоб посмотреть инструмент для кузницы и прочую мелочёвку. Это помешает тренировкам?

— После обеда съездишь

Сергей кивнул и занялся поглощением пищи.

Глава 4

Встав с рассветом, Сергей на скорую руку умылся, почистил зубы и трусцой побежал на занятия.

Медень с девушками уже ожидал его, причём девушки были в тренировочной одежде с мечами, а Сергей с собой ничего, кроме ножа и одного стального штыря не брал.

— Доброе утро, наставник, здравствуйте, девицы.

— Доброе утро.

— Меча у тебя нет? — спросил Медень.

— Вчера о нём речь не заходила, поэтому не брал.

— Ладно, пойдём, покажете свои возможности, — сказал наставник и направился в сторону поваленных брёвен.

Тут были нарубленные карандашами брёвна разной длины и массы.

— Итак, сейчас по очереди покажите, какое самое большое бревно вы можете поднять своей Силой, потом мы посмотрим, как далеко вы сможете его метнуть, а после перейдем на камни, которые будем метать на дальность и точность, — описал круг задач наставник.- Сребрина, ты первая, потом Изумруда, и Серый замыкающий.

Сребрина была пепельной блондинкой с тёмно-серыми глазами и ростом Сергею по висок. На вид ей было около пятнадцати и, как девушка, она ещё до конца не сформировалась. Она легко подняла самое большое бревно и метнула его шагов на пятьдесят.

— Молодец! — похвалил воспитанницу Медень. — Изумруда, твоя очередь.

Изумруда была невысокой и более крепкого телосложения. Её тёмно-русые волосы прекрасно сочетались с зелёными глазами. Ей по силам было поднять бревно чуть меньшего размера, но метнула она его так, что Сергей аж рот открыл. Шагов девяносто оно пролетело точно.

А вот Сергей смог поднять бревно вдвое меньшее, чем у Изумруды, и метнул его, едва перекинув бревно Сребрины.

— Хорошо, теперь наберите в куче разных по размеру камней, и будем их метать на точность.

Медень не спешил делать выводы, а хотел разносторонне посмотреть на изначальные данные «студентов».

Пока ученики выгребали из кучи понравившиеся камни, Медень прошёлся по разным брёвнам и воткнул в них свои метательные ножи. Сергей, между делом успел подсмотреть количество мишеней, соответственно и количество камней выбрал кратное целям. Камни он брал приблизительно трёх размеров и уложил их на сгиб руки. Девушки же просто подхватили Силой все выбранные камни и, чтоб не пачкаться, перенесли их на «огневой» рубеж.

— Итак, все готовы. Тогда сейчас первой будет Изумруда, за ней Сребрина, а после Серый.

Изумруда кидала далеко и неточно, не попав ни в один из воткнутых ножей. Сребрина попала уверенно в ближние ножи, а вдаль, хоть и забрасывала уверенно, но точность уже хромала, да и скорость полёта камня была низкой, а вот Сергей мало того, что был снайпером, так его камней практически не было видно.

— Интересно, — сказал наставник. А две мишени разом сможешь поразить?

Сергей в недоумении уставился на него.

— Это как?

Медень подошёл на огневой рубеж, притянул себе из кучи щебня камней и, практически не глядя, метнул их. Все шесть ножей были сбиты одним броском.

— Охренеть, — вырвалось у Серого, и он поймал на себе взгляды девушек.

— Итак, надеюсь, все увидели то, над чем в ближайшее время нам придётся работать. Конечно, индивидуальная специализация у вас явно прослеживается, но нужно будет подтягивать и слабые стороны. Сейчас верните брёвна на место, и все могут быть свободны, вечерняя тренировка будет по работе с холодным оружием. — Объявил Медень и по одному притянул все свои ножи.

— Наставник, а как можно одновременно попасть в такое количество мишеней, которые, тем более, находятся на разном расстоянии?

— Когда ты научишься все цели ощущать единовременно, тогда и перейдешь на этот уровень.

— А если они будут в движении?

— А какая разница? У тебя очень хорошая скорость полёта камней, со временем научишься брать нужное упреждение.

— Наставник, но ведь цели могут двигаться с разной скоростью и при единовременном броске не получится придать разную скорость каждому отдельному камню.

— Соображаешь, и какой выход ты видишь?

— Только вычленять цели с одинаковой скоростью, — Сергей развёл руки в стороны показывая, что другого выхода не видит.

— А мне вот интересно, как можно так логически мыслить при частичной потере памяти?

— Быть дураком и потерять память, видимо, разные понятия. Я думаю, что с такими вопросами нужно обращаться к Мудрейшему, если конечно ответ интересен.

— Ладно, всем есть, чем заняться. О времени вечерней тренировки я предупрежу заранее.

Наставник пошёл в сторону дома, оставив Сергея с девчатами по-прежнему на огневом рубеже.

Сребрина притянула своё бревно и уложила его на место, Изумруде и Серому пришлось идти, чтоб суметь подхватить свои и, к удивлению Сергея, Сребрина дождалась их возвращения и вместе со всеми пошла в сторону хутора.

— Девчат, можно нескромный вопрос?

— Смотря какой, — отозвалась Изумруда.

— Меня интересует, кушаем мы за чей счёт?

— А, это… Родители наши привезли.

— Понятно, — сказал Сергей и взял себе на заметку, что продукты нужно будет купить на общий стол, а ещё сходить дичи набить, тем более, что Снежан должен уметь её замораживать. Но этот момент нужно будет специально уточнить.

*******

Найдя Весеня, Серый продемонстрировал ему свои топоры, которые прошли жёсткое тестирование и, получив расчет, он выехал на рынок.

Из готового кузнечного инструмента он смог себе позволить ещё одни клещи, пару зубил разной ширины и молоток с закруглёнными бойками, кувшин, верёвку, пару ведер крупы и чуток соли. Больше пока он покупать не рискнул, и так деньги за топоры все потратил. Далеко, правда, уйти не успел, так как наткнулся на прилавок с посудой и купил пятилитровый бронзовый котелок, отдав за него три серебряных монеты. Жаба конечно душила, но вещь крайне дефицитная и впервые увиденная на рынке. Память услужливо подсказала, как такие изделия отливают, а заодно и токарный станок, с помощью которого из листовой меди можно отформовать посуду.

Идея настолько увлекла Серого, что он не заметил, как оказался на хуторе. Водяное колесо, деревянные шестерни с чопиками вместо зубцов и прочая механика в стиле Леонардо да Винчи будоражила сознание, но всё это требовало сил, средств и времени, а ему ещё дом строить…

Пообедав, он принялся за дело, поставив себе задачу наковать инструмента для строительства дома. Пару стамесок и, главное, лучковую пилу и к началу вечерней тренировки выполнил все кузнечные работы в этом направлении. Нарубка зубьев дело муторное, и её он вынужденно перенёс на потом. Сейчас же наскоро умылся, достал меч и побежал на тренировку.

Тренировки оружному бою были совместные и состояли из укрепляющих упражнений, тренировки ударов на вкопанных брёвнах и отработки перемещений, связок и комбинаций. Правда до занятий в парах дело так и не дошло. Всё —таки первый день.

Сергей с мечом дела никогда не имел, но сильные руки кузнеца неплохо переносили специфические нагрузки.

Домой он попал, когда уже стало темно, и сознание снова подбросило образы примитивных осветительных приборов в виде лампадок на масле и воске, на что Сергей просто вздохнул и постепенно провалился в сон.

*******

Чтоб доделать деревянную лучковую пилу ему понадобилось десять дней, поскольку делать её получилось только урывками, да и напильник из глины требовал времени на сушку и обжиг. Так же за это время он успел освоить ковку железной лопаты из двух частей со сборкой на клёпку. Вещь тяжёлая, но вполне универсальная, поскольку используется не только в копке, но и в окаривании деревьев.

Весень как раз и думал, что это новый вид окаривателя, и очень обрадовался тому, что ей можно ещё и землю копать.

— Весень, ты мне скажи, какие планы у вас по строительству, а то я понять не могу, на что мне рассчитывать?

— Как на что, на себя! Ты ж у нас не отпрыск боярских родов, и родители за тебя не платят. И так тебе вот от князя с мудрейшим помощь какая в виде мастерской оказана, да и уголь ещё за так подвозят, так что рассчитывай исключительно на себя.

— Ага, хорошо, понял. Хорошо, что лето впереди, и спросил заранее.

После этого разговора всё встало на свои места, и сознание услужливо подбросило с пяток вариантов быстрого строительства жилья. У каждого были свои плюсы и минусы, но сейчас Сергею нужно было построить быстро и чтоб зимой не замёрзнуть, так что, не до красоты.

********

— Мудрейший, мне удалось подсмотреть, что необычного делает кузнец.

— Говори, Весень.

— Он изготовил нам металлическую лопату, которой можно и землю копать, и с брёвен кору сдирать, а также он урывками делал треугольные зубцы на длинной полоске тонкой стали. Для чего это, пока не понятно, но мы с ним обсудили ситуацию по жилью, и он либо что-то из новых задумок воплотит, либо к боярыням поближе пристроится.

— Хорошо, Весень, продолжай смотреть и ступай, я думать буду.

********

Подтверждение того, что человек начинает развиваться только тогда, когда основательно зае@ся, Сергей постиг быстро.

В одно лицо ковать большие массивы металла задача весьма тяжёлая, и в один прекрасный момент он осознал, что дар кинетика спокойно может заменить пневматический молот и перестал стесняться использовать дар в работе. Поддержать зубило, нанести удар большим молотом или вовремя выдернуть заготовку из горна без клещей. Да и меха качать, используя кинетику на несколько порядков легче. Производительность труда выросла многократно, но он всё равно планировал сделать зимой рабочую модель молота, работающего от водяного колеса. Очень простой механизм, но как он облегчает работу. Но это всё зимой…

Несколько дней такой тренировки помогли Сергею так наловчиться в использовании дара, что иногда ему казалось, что молотки у него живут своей жизнью. Два-три удара в секунду- легко, а если молоток маленький, то человек двадцатого века легко бы спутал назначение мастерской, если б ориентировался только на слух, ведь похожий звук исходил от швейных машинок.

Он теперь ковал по одному топору в час, и это был не предел. Просто та сталь, что была у него, закончилась, и нужно было налаживать сбыт и поставки.

Обрадовав Весеня новой партией продукции, он выручил всего три серебряных, ведь большую часть стали ему пришлось пустить на изготовление оправок и лопаты, а изделия из железа данного князем, оплачивались не по количеству, а по денщине, которая по княжеству была всего четыре медных монеты в день.

Как бы там ни было, но металлы все закончились, и нужно было либо заниматься стройкой дома, либо ехать на рынок и покупать новые крицы. Остатков денег должно было хватить на две крицы, и Сергей решил быстро смотаться на рынок.

*******

В скоростной ковке было ещё одно неоспоримое преимущество — это экономия угля, ведь за один нагрев он успевал преобразовать форму поковки гораздо сильней, и количество нагревов уменьшалось. К этому можно прибавить то, что опыт и навыки всё время увеличивались, и это позволило ему посвящать ковке только пол дня, а вторую половину заняться стройкой.

Взвесив все за и против, он решил строить небольшое, но тёплое временное жильё, которое позволит ему прожить две, три, четыре зимы не отвлекаясь от приоритетных задач. Размер дома он выбрал в пять на пять шагов, ведь именно такой размер бревна ему была возможность поднять, по крайней мере пока.

Свалить деревья с корнями он попросил наставника воздушников, и тот не нашёл причины отказать в помощи трудолюбивому парню. А дальше для Серого был полный сюрприз, ведь маг воздуха непринуждённо обрезал пни у сваленных деревьев и, пожелав успеха, удалился.

— Во блин, я тут с пилой мучаюсь, а воздушники совсем не напрягаясь могут доску нарезать, — проворчал себе под нос парень и, выбрав себе мерную жердину, взялся за распиловку брёвен в размер.

Выкорчеванные пни показали, что грунт в этом месте песчаный, и Сергей мог просто снять плодородный слой и спокойно вкапывать обожжённые столбы. Вот только глины ему на строительство требовалось много и тут пришлось договариваться с Весенем, чтоб он подсказал человека, который эту глину привезёт.

Коневод запросил за работу изделиями и привёз Серому две копны ржаной соломы и десять телег глины за топор и нож.

Напиленные чурки Сергей укладывал на смешанный с мхом глиняный раствор и довольно быстро набрал стены по самую крышу. А вот с крышей пришлось помучиться. Самый простой вариант был наготовить бересты и уложить на неё дёрн, но это всё оказалось весьма длительным процессом. Во-первых, потому, что в начале нужно плотно уложить жерди, которые нужно прибить гвоздями, а гвоздей нужно наковать, а это опять деньги на железо, но тут ему подсказали вариант пропитать верёвку дёгтем и ей привязывать жерди к стропилам, и это было в два раза дешевле просто стоимости крицы железа.

Чтоб построить глинобитную печь, пришлось научиться плести из лозы внутренние своды, которые слой за слоем обмазывались глиной, набирая толщину. Печной щиток в виде двухэтажного колпака со щелями для холодного воздуха и железная задвижка на трубу. Вроде бы просто, но когда он вывел над крышей трубу из природного камня, но на дворе уже был первый день осени. Хочешь не хочешь, а снова пришлось просить помощи у Лютеня, ведь ему нужна была доска на дверь, стол и кровать.

Лютень подошёл к его просьбе творчески, и когда Серый вернулся с утренней тренировки, то обнаружил возле кузницы массу поваленных деревьев, расщеплённых на доски. Часть имела эталонный вид, часть меняющуюся толщину, а пара деревьев вообще были раздробленны в труху. Всё говорило о том, что Лютень здесь провёл утреннюю тренировку со своими подопечными.

Как бы там ни было, но доски у Серого теперь было в обилии, и он нарезал её в размер и уложил подсушиваться в дом. Окон в доме не было, только под крышей небольшие продухи, которые должны были на зиму закрываться, а освещение использовать лампадное или свечное, ведь основное время он будет в кузнице, а в доме только ночевать.

Ещё был большой плюс в том, что не нужно было строить индивидуальную баню, но был минус, что вся тёплая одежда осталась в Смолене, а это значит, что нужно успеть заработать на добротную одежду и обувь.

Все попытки узнать, когда будет экзамен, упирались в ответ, что обучаемые ещё не готовы. Оставалось только продолжать совершенствовать мастерство.

*******

У боярынь подвижки в кинетике были значительные. Правда и возможности уделить время самостоятельным тренировкам у них были больше, как в прочем у всех отпрысков боярских родов. Только у Серого были такие условия, где он обязан был и работать, и строиться, и обучаться.

*******

Пока на улице было ещё тепло, он старался оштукатурить стены изнутри дома. Солома ещё была, и, нарубив её на чурбаке, он смешивал её с глиной и наносил черновой слой. Чистовой слой он делал с добавлением конского навоза и мела, так что стены внутри получились белёные и немного отражали поступающий свет. Было бы в обилии стекло на окна- было бы лучше, но завешивать пустые проёмы шкурами и утрамбовывать, к закрытым на зиму ставням, солому, смысла не было, а натягивать бычий мочевой пузырь на малюсенькую раму не было ни смысла, ни желания.

Зато с заготовкой дров было полегче, в том плане, что он снова пришел к Лютеню с поклоном, и на этот раз принёс в подарок добрый кинжал, за что тот с охотой провёл рядом с его домом урок по нарезке брёвен на чурки, которые Серый колол с помощью топора и кинетики, совмещая тренировку с медитативной практикой. Полностью высохнуть дрова уже не успеют, но и подвяленные гораздо лучше, чем собранные в зиму сухие еловые ветви.

Поленницы он уложил между ближайшими к дому деревьями, накрыв верхний ряд листами бересты, которую пришлось купить, так как времени по осени её отдирать от деревьев не было. И только после всего этого он занялся изготовлением двери, выбирая в досках четверти стамесками и скрепляя щит поперечным клином. Конечно, такая дверь ещё усохнет, но щели можно старыми тряпками и рейками закрыть, а два дверных полотна на широком блоке всё же внушали надежду, что мороз с улицы останется там же.

Подходили к концу отведённые тёплые дни, и Серый приступил к задуманному ранее проекту. Дело в том, что тот финансовый оборот, что у него сейчас получался, не давал должного уровня дохода, чтоб купить добротную одежду и обувь на зиму. Позориться при боярских отроках, особенно девушках, ему не хотелось, поэтому ему нужно было изделие дорогое, но не шибко затратное. Выбор пал на пластинчатый доспех. Рулон кожи у него был куплен ещё в конце весны, остатков металла скопилось за лето немало и, по его расчётам, одной крицы стали ему должно было хватить на всё изделие, а бронировать он собирался только переднюю деталь, приклёпывая тонкие калёные пластины к коже. Не забыл Серый и о защите шеи и ключиц, изготовив для этой цели более толстый погон с загибом в несколько сантиметров на шею. Вертеть головой такой погон не мешал, а вот дать срубить голову мог попрепятствовать.

Завершив за неделю доспех, Серый показал его своему наставнику. Медень хмыкнул в усы и сказал:

— Серый, ты парень рукастый и мастеровой, но вот это у тебя не купит никто.

— К-как?

— Обыкновенно. Какой воин захочет показать врагу, что он боится смерти?

— То есть, показать, что он тупой баран воину не зазорно, а сохранить свою жизнь, чтоб одержать победу зазорно. Я правильно понял?

Крякнув от такой интерпретации Медень задумался и простоял, накручивая на палец длинный ус, пару минут.

— Сколько ты за него хочешь? — неожиданно проговорил он.

— Тридцать пять серебром.

— Стрелу удержит?

— Да.

— Добро, он мой.

Радости Сергея не было предела. Он помог Меденю одеть новый доспех, застегнув по бокам две пары ремешков, и они вместе прошли к дому наставника, где Серый получил на руки приличную сумму.

Забив на обед, он поскакал на рынок и купил добрые сапоги, меховую шапку, варежки и полушубок, провощённый кожаный плащ, кожу и металл. Остальную одежду он решил купить в следующий раз, поскольку денег осталось буквально четыре серебряных, а ему ещё нужен был воск или масло, крынка для лампадки, да и меди он хотел купить небольшой кусочек, чтоб ложку себе нормальную сделать. Уж очень неудобно есть деревянной, всё время боишься заноз губами нацеплять.

*******

— Ты что это, Медень, так вырядился? Смерти, что-ли, спужался?

— Я, мудрейший, истину одну понял, что на одну и ту же вещь можно взглянуть с разных сторон. Сколько добрых хлопцев мы схоронили только от того, что они пытались показать своё бесстрашие и пали, даже не забрав с собой ни единого врага? Тупо, как бараны, пришли на сечу и пали, а потом их товарищи победу ценой большой крови добывали.

— Сам осознал или кто надоумил? — спросил волхв.

— Серый мне пелену с глаз снял. Одной фразой морок развеял.

— Серый, значит?

Медень кивнул.

— Добро. А как он в обучении?

— Отстаёт от всех, но и условия у него особые. Временный дом он себе на зиму сладил, в общем столе участвует, одежду всё время стирает и грязным не ходит, с людьми договариваться умеет, да и изобретает много чего. У него в доме не очаг из камней, а обогреватель из глины, в котором огонь гореть будет так, что дыма под потолком не будет.

— По весне судить будем о его обогревателе, а то, что сам справляется — это хорошо. Снег выпадет, наведаюсь в гости к вам. Сам гляну, что там он за лето построил. Но ты его не предупреждай, а то я показухи не люблю. Пусть всё естественно будет. Девам-то он как, глянулся?

— Это лучше у них спрашивать, я в этом не силён. Дистанцию они держат, всё ж боярышни, не простолюдинки, а за большее не скажу.

— Курицы обе! Они одарённые, и он одарённый, а всё остальное дело десятое.

— Тут я им не советчик.

— Я уже понял.

Глава 5

Начались холодные осенние дожди, и Сергей с кислым видом приходил на тренировки. Единственным благом было то, что вечерние тренировки бою на мечах в дождь не проводили. Не было нужды издеваться над молодыми боярами. А ещё Серый очень жалел, что огневики с ними рядом не занимаются. В мастерской стало остро не хватать освещения, и он мечтал о магическом светильнике. К сожалению, в продаже таких он не встречал.

Заказ на доспех сделали и остальные наставники, и Серый не покладая рук ковал пластины и клёпки. Осень не зима, и несмотря на холод и пустые оконные проёмы, работать было можно, но нужно было что-нибудь придумывать.

Перед обедом он решил переговорить с Лютенем.

— Наставник Лютень, можно задать вам вопрос?

— Хочешь опять привлечь меня к распиловке брёвен? — с ухмылкой проговорил боярин.

— Нет. Мне интересно, сможете ли вы сделать воздушную стену на окна кузницы и моего домика, чтоб через них зимняя стужа не прошла?

Лютень аж рот открыл и замер на пару минут.

— Привязать заклинание к оконному проёму вполне можно, но мне вот интересно, как ты додумался до такого?

— Не знаю. Работать уже становится холодно, а освещение нормальное у меня наладить не выходит, вот и ищу выход- придумал пояснение Серый.— Поможете?

— Помогу. Мне и самому интересно, что из этого получится. Только до завтра потерпи, а то занят я сегодня.

— Потерплю.

*******

После обеда Серый кинулся делать оконный блок в дом. Если у Лютеня ничего не получится, то он его просто заложит дровами и восстановит штукатурку, а если выйдет, то вопрос с освещением в дневное время будет решён, а это весомая экономия денег, которых Серому ох как не хватает.

Пока возился с оконным блоком, затопил печь. Домик к ночи будет выстужен, но повесив на окно медвежью шкуру, можно будет накрыться тулупом и вполне комфортно переночевать.

Лютень появился после утренней тренировки и быстрыми и уверенными действиями создал плотную воздушную стену на окнах.

— Будет работать, наставник?

— Будет. Ты думаешь я утерпел, чтоб до сегодня с этим не разобраться? Нет, я вчера весь вечер в своей светлице упражнялся и ночь спал с такими окнами.

— Я что-нибудь должен? — спросил Серый за оплату работы.

— Это я тебе должен за идею, так что терем себе построишь, обращайся.

— Благодарствую, наставник.

— Как там для меня доспех?

— Скоро завершу. Сейчас будет теплей, и работа будет идти быстрей.

— Добро. Пойду я на окнах зарабатывать, — подмигнул одним глазом боярин и, не дожидаясь реакции собеседника, быстрым шагом удалился в сторону конюшен.

— Повезло, — подумал Серый и принялся за работу.

*******

Отсутствие многих инструментов здорово напрягало. Те подсказки, что образами приходили, к сожалению, не имели абсолютного перекрытия всех аспектов его ремесла. Да, он видел образ стальной наковальни, но как выплавить такую массу, понятия не имел. Точнее намётки у него были, но проверить всё это не будучи магом-универсалом была огромная проблема. Поэтому элементарные дырки в пластинах стали пробить, не имея отверстия в камне наковальни, превращалось ещё в ту задачу. Конечно, можно было сделать подкладку с дырочкой или коловорот со сверлом, но всё это требовало качественной стали, которая стоила тут очень дорого.

*******

Завершив доспех для Лютеня, он все вырученные деньги вложил в сталь и кожу. Раз бояре наставники решили обзавестись бронёй, то нужно было рассчитывать на то, что количество заказов на этот вид изделий уменьшаться не будет, и в скором времени и боярские дети, которые жили тут на хуторе, и их родители захотят иметь доспех.

Приехав на рынок, Серый столкнулся с тем, что нужного объёма стали просто не было в наличии. Литейщики лили её малыми объёмами, да и в продаже появлялась она не каждый день, поэтому пришлось довольствоваться всего одной крицей, и то не самой большой. Попытка вызнать, откуда поставляют сталь к успеху не привела, а лить самому возможности не было. Придётся ездить почаще.

На хутор он вернулся немного расстроенный.

— Что, Серый, приуныл? — услышал он вопрос неизвестно откуда появившегося Меденя.

— Наставник, — обозначил уважительный поклон Серый.- На рынок ездил, да стали закупить не смог. Всего одна крица была, а мне хотелось пять или шесть купить.

— С металлом так всегда. Приедут купцы, привезут, не приедут — не привезут.

— Так —то это понятно, просто, если через пару дней сталь не появится, то я, считай, без работы.

— А княжьи уроки исполнил?

— Давно уже. Я же Силу использую при ковке. Ей меха качаю и молотами стучу.

Глаза Меденя округлились.

— Ты полон сюрпризов. Ещё мысли какие были?

— Были, как не быть. Был бы я ещё и огневиком, попробовал бы плавить сталь, держа руду и флюсы Силой в пламени магическом.

— И какого результата ждёшь от этого?

— Во-первых, время плавки уменьшится до часа, а во-вторых, объём больше получится.

— Держать Силой расплавленный металл … — интересно, — проговорил наставник.

— Вот только огневика у нас тут своего нет, и получится или нет ожидаемый конечный результат- неизвестно.

— А куда большие слитки девать? Их же греть сложней, и простые ремесленники их брать не будут.

— Так наковальню более удобную сделать надо.

— А эта чем плоха?

— Меньше операций позволяет делать, соответственно менее удобная.

— Знаешь, что… Слепи мне из глины то, что хочешь, а я свезу это князю. Ежели и в правду удобнее предложишь, то он магов тверди озадачит, и новые наковальни начнут делать.

— Так их маги делают?

— А ты что думал, гончары?

— Думал колют камень и шлифуют руками или вихрем воздушным с камнями, — потупился Серый.

— Вихрем с камнями? Ну, у тебя голова…

Серый пожал плечами, не зная, что боярин вкладывал в последнюю фразу.

— В общем, слепи модель, — Медень пальцами показал размеры.

— Угу, — сказал Серый и, поклонившись, направился домой.

*******

В глине пачкаться Серый не стал, да и сохла бы такая наковальня долго. Он поступил проще, вытесал её из дерева. Где-то топором, где-то стамеской, где-то пилой лучковой и, на следующее утро, привычная нашему взору наковальня в виде деревянной модели была предоставлена боярину.

********

Доделав очередной доспех, в этот раз для наставника Снежана, Серый снова поехал на рынок и вернулся с пустыми руками. Стали не было. Подумав, чем заняться, он отправился на охоту. В этот раз он выбрал северное направление и, набрав с собой камешков, стальных игл и ножей вышел посмотреть окружные леса. Часа за четыре блужданий сбил три крупных глухаря и решил вернутся с добычей на хутор.

Боярышни свежей птице обрадовались, впервые одарив Серого улыбками и похвалой, и приведя его в некое смущение. На следующий день он снова вышел на охоту, но уже на целый день, поскольку рядом дичи не было.

Часа через четыре поисков он вышел к ручью с заросшими ивняком берегами и на другой стороне ручья увидел смотрящего на него лося. Пару ножей тут же отправились в полёт, и величественный зверь, сделав пару шагов, рухнул наземь. Охота удалась, и мяса теперь им хватит на пару недель. Замечтавшись об улыбках молодых боярышень, Серый не сразу понял, за что зацепились его глаза. Среди песчинок дна он заметил мелкие кусочки жёлтого металла.

Перенеся Силой тушу лося на свой берег, Серый извлек из неё ножи и решил пройтись вдоль берега ручья в поисках удачи. В ледяную воду лезть не хотелось, но можно было попытаться собрать заметные глазу самородки и вытянуть их телекинезом. Более получаса он посвятить этому не мог, поэтому смог собрать от силы грамм двадцать пять мелкими крупинками. Если удастся сделать лоток, то можно будет попытаться и намыть сколько-то, ведь пусть даже мелкое золото, оно всё равно золото.

Сейчас у него времени уже не было, но если железа завтра на рынке не будет, то он обязательно сюда приедет на коне и пару часов уделит процессу добычи. Эти же крупинки он переплавит в горне и попробует с них сделать или монету или украшение.

*******

Возвращался он лёгким бегом, двигая добычу силой перед собой. Почему бегом? Да потому, что лось весил практически две третьих от максимально подъёмного веса, и, чтоб уменьшить время переноски, приходилось бежать.

Устал он неимоверно, но к ужину поспел, в этот раз получив похвалу всех наставников в добавление к улыбкам молодых боярышень.

Он по-прежнему чувствовал себя инородным элементом в этом обществе, что накладывало неприятные комплексы ущербности, хотя сознанием понимал, что ничем не хуже боярских детей.

С наставниками ему было проще, а вот среда молодых одарённых его держала на дистанции.

*******

После утренней тренировки Серый снова поехал в Елец и снова вернулся с пустыми руками. Тяжело вздохнув, он принялся делать деревянный лоток для добычи золота, вырезав ступеньки в обрезках досок. Доски были толстыми, но конь не человек, довезёт. Этим же вечером он слепил из глины несколько тигельков и поставил их на сушку.

Модель для отливки он решил сделать из свечного воска. Большим мастером резьбы он не был, но вырезал на одной стороне стилизованного оленя, а на другой знак инь-янь. Готовую модель он также облепил глиной, только уже в массивный кирпич и оставил сушиться у себя на печи.

Утром Серый понял, что идея ехать на коне весьма сомнительная. Трава уже вся пожухла, сена с собой он много не увезёт, а зерно нужно покупать, а это опять время и деньги. Сапогами грязь месить тоже было не особо интересно, и сознание ему подкинуло интересный образ. Из кусков досок сбивался самокат с условным рулём, который можно было заставить летать кинетическими импульсами, чередуя отталкивание от земли с вектором вверх и вектором направления.

Сколотив такой импульсный полётник, он начал пробовать осваивать его эксплуатацию, ведь понять принципы работы это одно, а научится на нём летать — другое.

Настроившись на первый полёт, он выдохнул и, оттолкнувшись импульсом вверх, тут же направил импульс назад. Не рассчитав силу импульсов, он тут же влетел головой в ветки деревьев и чудом не вывалялся в грязи, но это всё была ерунда, поскольку полётник все-таки летал. Был бы Серый магом воздуха, то было бы ещё проще, но он кинетик.

Потренировавшись ещё минут двадцать и немного освоившись с полётами, он собрал с собой необходимый инструмент и отправился на ручей, решив по пути продолжить свою тренировку.

******

Несмотря на проблемы с огибаниями деревьев, поскольку поворачивать приходилось тоже импульсами, Серый долетел до ручья весьма быстро, а поскольку основные залежи по идее должны были быть в верховьях ручья, то полетел именно туда.

********

— Ой, блин… — вырвалось у него, поскольку в верховьях ручья, видимо, был княжеский рудник, и тут орудовали деревянными лопатами люди, закованные в кандалы, и под присмотром вооружённой охраны.

Приземлившись за порослью ивы, Серый тут же дал дёру, чтоб не быть замеченным. От мытья золота он не отказался, но рассчитывать на добрую добычу уже не приходилось.

Отлетев с километр от рудника, Серому удалось успокоиться, и он решил испытать удачу в этом месте. И снова жгуты Силы пришли ему на помощь, и он промыл несколько вёдер грунта со дна ручья. Золотой песок и мелкие самородки тут были, но как же было холодно…

Конструкция лотка требовала серьёзной доработки, но это всё будет потом, и он посвятил работе пару часов с перерывами и, довольный добычей, отправился домой.

*******

После обеда Серый снова занялся восковыми моделями, стараясь делать их в одинаковом стиле.

Время до вечерней тренировки пролетело незаметно, потом был ужин и вечерняя топка печи, на которой сохли заготовки под монеты. Конечно, заниматься мытьём золота было рискованно, но монеты будут выдаваться за трофейные, и какая разница откуда у него они, с бою взял или сам сделал. Хотя, сделать их ещё надо умудриться.

*******

Наконец, удалось купить стали, и Серый был счастлив. В этот раз он сразу взял шесть криц и пару выделанных воловьих шкур. А ещё он увидел в продаже стеклянные бусы, за которые просили золотом.

Почесав в затылке, Серый погрузился в рассмотрение пришедших ему образов, хотя заниматься производством стекла и не собирался, поскольку не видел вариантов сбыта. Чтоб составлять конкуренцию торговцам, нужно иметь весомое покровительство, мало ли придётся с ними бодаться, а убьёшь кого-нибудь не того, и потом золото в ледяной воде мыть, закованным в кандалы. На фиг такое счастье? Вот, если женится и для супруги в подарок, то можно будет поискать пропорции соды, песка и извести, да и то проще намыть по-тихому золота и, выплавив монету, купить на неё те же бусы.

Отбросив ненужные ему мысли, он отправился в кузницу с намерением начать делать доспех уже на себя.

*********

Спустя десять дней пришла пора вытапливать из форм воск, и формы отправились в печку на прогорающие угли.

Плавку золотого песка Серый запланировал на следующий день. Тигель стал в горн, и, дав золоту расплавиться с добавкой одной серебряной монеты, он начал заливать жидкий металл в разогретые формы, которые потряхивал частыми кинетическими импульсами, имитируя вибростол.

Расплавленного металла хватило на восемь монет, и это было приличное богатство по нынешнем временам. Обрезав ножом остатки литников, он восстановил насечку на рёбрах и задумался, на что потратить монеты. Срочности в этом не было, поэтому они были спрятаны в доме, а Серый ещё раз запланировал съездить на ручей.

********

Первый снег обильным ковром покрыл землю, и Серый был рад, что перемещение на полётнике не оставляет следов. На ручей он поехал после обеда, чтоб было побольше времени на мытьё золота.

В этот раз он посвятил мытью часа три с половиной и намыл целую жменю жёлтого металла. В голове тут же родился образ золотого перстня с изображением волка, и нужен был этот перстень для того, чтоб купцы меньше сомневались, стоит ли принимать у молодого парня непонятные золотые монеты. Дорогую одежду он себе купить может и на серебро, заработанное с кузнечных доходов и, если приправить её перстнем, то вполне сойдет за отпрыска благородного рода, который не сам по себе, а за ним стоит большая сила. Хочешь ни хочешь, а особенность времён учитывать нужно.

С головой волка на перстне он промучился очень долго, переделывая модель раз десять, пока не удовлетворился внешним видом.

********

Дни становились всё короче, а морозы крепчали. Единственное, что оставалось неизменным — это тренировки. В один из морозных дней, Серый решил слетать на золотой ручей, посмотреть, работают ли каторжники в мороз.

Результаты разведки показали, что на добыче золота сейчас никого нет. Ручей перемёрз, и всё завалено снегом. Сознание тут же нарисовало инструмент, которым можно долбить замёрзший грунт на дне ручья, и Серый задумался, стоит ли на него пускать почти половину крицы, но это был шанс, ведь если набить грунта чуть ниже по течению, что тут золота должно быть на порядок больше, чем там, где он мыл его ранее. Весна скроет все следы, затянув следы добычи свежей породой.

Закупив на работу угля, он приступил к ковке. Большое широкое зубило он сковал за день, а вот сразу выехать на ручей у него не вышло. На хутор приехал Мудрейший, о чём доложил прибежавший Вьюжень. Когда парни прибежали к дому Меденя, в нём уже сидели все наставники и ученики.

— Теперь все, — коротко сказал Медень.

— Добро, — неспешно проговорил мудрейший. — Какие у нас успехи?

— К весне все выйдут на первую ступень, а Ноченю и Веселине уже сейчас можно подтверждать боярство.

— Как у Серого?

— По-прежнему самый точный в метании, а по остальным практикам нагоняет.

— Это всё?

— Нет. Постоянно что-то мастерит и изобретает, так что его потеря памяти на качестве сознания не сказалась.

— Постарайтесь до весны всех дотянуть до боярства.

— Есть чего опасаться?

— Стайданцы брата князя нашего задирают. Возможно подсобить придётся, но сил у нас немного, Тоурленд может на Полянск пойти, чтоб наши поля себе прибрать. По любому, каждый одарённый на вес золота стоить будет.

— Полянск нам отдавать нельзя, — проговорил Медень.

— Верно, боярин. Скорее всего, вам всем туда на усиление и придётся идти. Так что, готовьтесь.

Договорив это, волхв молча встал и, не прощаясь, покинул хутор. Бояре пристально оглядели учеников.

— Я думаю, что время тренировок нам придётся увеличить, — проговорил Снежень.

— Бояричи, у всех ли есть возможность доспех себе справить? — задал вопрос Медень.

— Что Серый за него просит? — сразу поинтересовался Ночень.

— Тридцать пять серебром за такой, как у наставников, — ответил Серый.

— А бывают другие? — уточнил Ночень.

— Можно руки по локоть прикрыть, спину.

— Тяжёл будет?

— Тяжёл. Две крицы на него уйдёт, и цена соответственно в золотой выйдет.

— Возьму, как у наставников, — принял решение Ночень.

— Я тоже возьму, — подала голос Веселина.

— На девушек придётся по фигуре подгонять. Всё-таки, имеются отличия.

— Надо будет, подойду. Надеюсь, не руками измерять грудь будешь? — свысока спросила девушка.

— Заготовки исключительно силой держать буду, все-таки кинетик.

— Меня устроит.

— Только в начале кожу придётся по фигуре обтянуть.

— Рубаху дам, по ней выкроишь, — гордо сказала девушка.

Серый кивнул и выслушал заявки остальных.

Глава 6

После утренней тренировки, Серый поскакал на рынок, чтоб купить сталь, если будет в наличии.

Пройдясь по торговым рядам, нашёл две крицы стали и две железа. Был соблазн купить новый меч, уж больно красив рисунок на нём…

— Уважаемый, а что такой меч стоит?

— Это не по тебе клинок, паря. Стоит он шесть монет золотом.

— А что за сталь на нём такая чудная?

— Тигельная высококачественная. С Ренеца купцы привезли, сам Тверень ваял.

Поблагодарив торговца, Серый поспешил на хутор, по дороге размышляя:

— Странно, высококачественная тигельная сталь. Мы вроде тоже покупаем качественную тигельную, но в чём отличие?

Отложив решение этой загадки на потом, он решил обдумать, как ему закрепить на себе побольше игл для метания, которых решил наковать с запасом с обычного железа и после подвергнуть их цементации и закалке. Можно, конечно, навтыкать в щит, но при сильном ударе вверх или вниз щита он мог прокутиться и иглы могли поранить его самого. Хотя к этому моменту у него уже может игл не остаться, но тут от ситуации будет зависеть.

Вернулся он как раз к обеду и, поделившись с Меденем результатами похода, занялся ковкой.

Молотки энергично разгоняли нагретый металл, перековывая крицу вначале в квадратный прут, а потом уже в двух миллиметровую пластину.

Скрипнула входная дверь, и в кузницу зашёл Медень с девчатами.

— Мы посмотрим, как ты работаешь? — спросил он.

— Да, наставник.

Меха снова нагнали жару в стальной квадрат, и молотки замелькали в воздухе.

— Первый раз вижу кузнеца, который мало того, что сидит в стороне от рабочего места, так ещё при этом ковать умудряется, — сказала Изумруда.

— Тренировка на точность и одновременное владение несколькими видами оружия, — пояснил Серый.

— Ты хочешь сказать, что таким образом можешь строй арсов «проковать»? — спросила Сребрина.

— А что помешает? Вы тоже так можете каким-нибудь камнем по головам пройтись, -высказался кузнец.

— Непривычные приёмы ведения боя ты предлагаешь, Серый. У нас так никто не сражается.

— Неважно, как сражаться, главное одержать победу и, желательно, чтоб свидетелей не осталось.

— Это как? — вмешался в беседу Медень.

— А это, наставник, чтоб такая методика боя осталась в секрете, иначе враг возьмёт её на вооружение, и уже наших воинов будут размазывать тонким слоем.

— Так простые воины сразу разболтают по всему княжеству, и через купцов это знание уйдёт.

— Значит, нужно объяснять заблаговременно, что сегодня они разболтают, а завтра сами в землю лягут.

Медень кивнул и дождался, пока Серый прокуёт очередной нагрев, задал очередной вопрос.

— Ещё какие мысли были по использованию кинетики в бою?

— Были, наставник.

— Выкладывай.

— Мы брёвна по утрам метаем?

— Метаем, а если нет брёвен?

— Камни.

— А нет камней и ножей? — усложнил задачу Серый.

— Берёмся за меч.

— А что мешает вырвать из строя воина-врага и им, как бревном, обработать строй?

Медень замер с открытым ртом.

— А кто мешает свернуть шею не ожидающему этого врагу, закрутив Силу? Девушки и штурмовую лестницу могут отбросить от стены, да и стрелы чужие перенаправить, если потренируются.

— Дивлюсь я с тебя, кузнец. Мы потомственные бояре, а такие простые методы использовать не додумались, а ты раз — и сразу кучу вариантов перебить целую рать, — высказался наставник.

— Главное в самом начале свернуть шеи одарённым врага, а там уже любые варианты можно использовать, — обозначил приоритеты Серый.

Заметив взгляд полный обожания со стороны девушек, Серый покраснел и сосредоточился на нагреве прута.

— Ещё есть чем нас поразить? — спросил Медень.

— Конечно, но это нужно показывать.

— Что мешает?

— Мне восемь комплектов брони делать. Правда стали пока на пять, но каждый комплект пять рабочих дней. И это мужской. С бронёй на наших красавиц поболее будет.

— И что, много времени нужно, чтоб показать?

— Нет, наставник. Только вы все, вместе с воздушниками, это захотите, а делать опять мне.

— Показывай, а то истомил уже, — сердито сказал Медень.

Накинув полушубок, Серый вышел на улицу и, достав доску полётника, прокатился на нём с скоростью превышающую бег коня, умело маневрируя между деревьями.

— Как?! Как у тебя получается додуматься до такого? — в голос закричал Медень.

— Не знаю, наставник. Просто иногда приходит образ, что если сделать так и вот так, то будет то и вон то.

— Так как это летает? Поясни.

— Нужно поочередно подавать импульсы, отталкиваясь от земли и от земли сзади. Так же при повороте, но нужно много тренироваться. Сразу может не получиться.

— Сейчас попробуем, — сказал Медень и, встав на площадку, улетел в раскидистую крону дерева. — Перестарался, — пояснил он болтаясь на высоте метров в восемь.

— У меня было также. Теперь главное аккуратно спрыгнуть с импульсом при приземлении.

— Как у тебя всё просто, Серый, — ответил висящий на ветке наставник.

— А тут сложности нет. Главное, чтоб импульс был чуть сильнее, чем нужно для поднятия массы тела.

— Ага. Попробую.

Медень спрыгнул с ветви, отпружинив от воздуха в полуметре от земли.

— Вовремя пояснил. Я так думаю, что так можно и с крепостной стены спрыгивать.

— Верно, наставник.

— Леталка не разбилась?

— Нет, наставник. Я её Силой подхватить успел.

— Хорошо. Значит, при полёте импульс отталкивания от земли должен быть чуть больше необходимого для подъёма массы тела, — проговорил боярин.

— Верно. А импульс толчка зависит от возможной дальности полёта. Если впереди преграда, то импульс меньше с корректировкой в сторону. В общем, практика, практика и ещё раз практика.

— Серый, надо наделать таких штук на всех, — высказал очевидную мысль боярин.

— Договаривайтесь с наставником Лютенем, чтоб они напилили доску, тогда это будет быстрей.

— Понял. Мы у тебя его пока возьмём для тренировки?

— Да, конечно. У меня работы много, а полётник стоит без дела.

— Тогда мы пошли осваивать в сторону Лютеня, а тебе успеха в работе.

— Спасибо.

— Да, Серый, хорошего тебе в работе, — неумело высказалась Изумруда.

— Спасибо.

Сребрина просто улыбнулась, покраснев.

Ответив девушке улыбкой, Серый вернулся в кузницу и, мерное дыхание мехов, снова начало раздувать горящие угли.

*********

Доски Лютень напилил с большим запасом в этот же день, и Серый сумел после ужина собрать ещё один полётник, а после утренней тренировки ещё один. Их тут же забрали, и со стороны тренировочного полигона доносились отголоски радостных возгласов парней и девчат.

После ужина Серый сделал полётник на двух человек, ведь маги воды у них остались «безлошадными», а так они смогут, как пулемётчики с тачанки, метать свои заклинания в строй противника. Соответственно и тактические схемы летучего отряда нужно будет продумывать, но главной задачей Серый видел ликвидацию одарённых врага неожиданным появлением с тыла. Ещё полётник можно использовать для разведки с воздуха, но такая задача посильна будет только магам воздуха.

********

Выходные им урезали, введя медитативные тренировки по одному разу в день. Благом было то, что они были с утра и времени на стирку, помывку и отдых у него хватало. Да и на золотой ручей он смог выбрать время, чтоб съездить.

Рассчитать силу удара, чтоб зубило намертво не застряло в замёрзшем грунте — это первое, что пришло в голову парня. Вырубив три погонных метра льда одной плитой, он аккуратно положил её и начал счищать примёрзший изнутри слой песка, обычного и золотого. после этого нарубил пару метров верхнего слоя дна ручья на квадраты и перевез грунт к себе домой квадратными плитками, а плиту льда вернул наместо. Снег завалит следы его трудов, а он потихонечку выберет все золотые крупинки из привезённого грунта и переплавит их. Сейчас же у него уже высохли новые формы под перстень и монеты, и он обязательно выберет время, чтоб из заполнить расплавленным золотом.

********

Медитативные тренировки для кинетиков заключались в жонглировании предметами. Серый уверенно манипулировал тремя предметами, пытаясь ухватить четвёртый, но он всё время срывался. Ощутить себя всем сразу, как советовал наставник, пока не получалось. Сам Медень уверенно работал с шестью предметами, а вот Сребрина и Изумруда осваивали только второй, с досадой сжимая губы, поскольку он постоянно срывался.

— Наставник, неужели нам обязательно контролировать от трёх предметов? — спросила уставшая Сребрина.

— В бою всяко может быть, — не отрываясь от процесса, ответил Медень.

— Так-то так, но ведь может быть и такое, что метнуть будет нечего, а учитывая то, что предложил Серый, то мне проще из стоя арсов выдёргивать и выкидывать, чем мучится с одновременным контролем.

— Но ведь приятнее выкидывать по три или пять воинов, чем по одному? — хитро улыбнулся наставник, и девушка в бессилии снова взялась за тренировку.

В какой момент Серому удалось удержать в воздухе четвёртый камень, он и сам не понял, просто его сознание отметило, что в восьмёрке в воздухе висит уже не три, а четыре предмета. Чередуя восьмёрку с кругом, он постепенно привык к манипуляциям с таким количеством и, стараясь не терять контроля, проговорил:

— Наставник, есть прогресс.

— Молодец, вижу. Продолжай расширять степень охвата пространства.

Со степенью охвата пространства пока было кисло, поскольку она сузилась до полутора метров круга, в котором летали камушки. Но тут были и свои плюсы, поскольку он отчётливо знал, каким именно материалом он сейчас манипулирует, а значит он сможет использовать это умение в сортировке золотого песка даже при тусклом освещении лампадки, но на этот вечер у него были другие планы.

*******

Посыпав слоем песка покрасневшие самородки, Серый вернул тигель в горн и плавно подал воздух мехами. В этот раз он добавлял к золоту ещё немного серебра и меди. Это увеличит твёрдость сплава и перстень не будет заминаться при любом касании о твёрдые предметы.

Дождавшись, когда сплав станет жидким он Силой выбросил плёнку жидкого шлака и начал быстро разливать его по формам.

— Ну вот, ещё шесть монет, — улыбнулся он. Придёт время, и он сможет пустить эти деньги в дело и основательно поправить свои материальные возможности.

*******

Сортировка грунта, который он принёс с ручья было делом муторным, но воспринималось Серым, как важная и нужная тренировка. К середине зимы в контроле он сумел обогнать наставника, одномоментно выйдя сразу на восемь контролируемых предметов. И это было, как он считал, только побочным эффектом, поскольку он настолько стал ощущать наличие металлов вокруг себя, что чувствовал себя ходячим металлодетектором. Видимо, помогла длительная тренировка по сортировке золотого песка, но факт остаётся фактом, хоть и вызывающим недоумение как у него самого, так и у наставника. Особенно в шоке, от такого его рывка, были девушки, которые в контроле только перешли к попыткам «оседлать» третий предмет.

К этому моменту он уже переплавил все добытое золото, и в его заначке лежала пятьдесят одна монета. На этом он пока собирался остановиться, ведь было неизвестно, как дальше сложится жизнь.

********

Мудрейший появился с первой весенней капелью и устроил полноценные экзамены. К этому моменту Серый умел метать двух с половиной кубовое бревно на тридцать шагов, большой камень на сто шагов, а ножи втыкал в ростовую фигуру на двести пятьдесят шагов. Не всегда конечно попадал в тело, но тут просто был тест, и неважно в ноге торчит нож или в глазу. В контроле он достиг десятки, а свои металлические штыри гарантированно втыкал в нарисованную, с монету, точку за шестьдесят шагов.

Если сравнивать его результаты с Сребриной, то она камнем сбивала ростовую мишень за пятьдесят шагов, трёхкубовое бревно у неё летело на сто восемьдесят шагов, а нож втыкала за сотню. В контроле достигла трёшки.

Изумруда уверено шла у неё по пятам, только в метании ножа на точность достигла результата в сто шестьдесят шагов. На мечах же все достойно выдержали двадцатиминутный бой с ратником из дружины князя.

На следующий день Мудрейший собрал всех и вручил металлические боярские знаки всем ученикам.

— Тебе, Серый, тоже даю золотой знак, хоть по экзамену ты сдал только на серебряный. Просто мне постоянно приходят доклады о твоих выдумках, а для боярина светлая голова порой главней дурной силы. Завтра вы получите первые пожалованные князем деньги и должны будете облачится в соответствии со статусом. Напоминаю, что вам нужно будет к тому времени, как высохнет грязь на дорогах быть в Полянске, чтоб в случае чего поддержать воеводу Ясеня своими умениями и помыслами.

На этом волхв, как всегда, развернулся и, не прощаясь, ушёл в сторону запряжённых саней и, в сопровождении троих всадников, отъехал в Елец.

Проводя взглядом убывших, Медень радостно улыбнулся.

— Ну что, мою юные друзья-соратники. Поздравляю вас с новым этапом в жизни.

— Наставник, объясни, что нам теперь дозволительно, а что нет? — попросил Серый.

— Жениться можешь на боярышне или девице других знатных родов, — Сребрина с Изумрудой резко покраснели, — только мой совет — не спеши. Куда тебя князь на службу отправит, там в начале дом справишь, оглядишься и уже посмотришь, есть ли рядом та, к которой сердце лежит…

— Я имел в виду другие права.

— А. Тут всё просто. Твоя воля выше воли простолюдинов и ратников, до Воевод тысячников и темников (тьма =10000), и ниже оговоренных воевод, князя и Мудрейшего с его помощниками. Жалование тебе будет князь платить постоянно, не зависимо от того мир ныне, али дни горькие. Так что живи как хочешь, но помни, что за измену и спрос с тебя будет во сто раз больше.

— Что, сто раз вместо одного голову срубят?

— Да нет, срубят раз, только перед этим каждый сустав от тебя будет отдельно.

— Бр-р, — передёрнуло Серого.

— Ага, уже проникся?

— А-то. Умеете вы, наставник, взбодрить.

— Но тебе это не грозит, — поспешил добавить Медень. — С твоей изощрённой фантазией ты всегда должен победителем выходить.

— Благодарю на добром слове, наставник.

— Я сказал, что вижу, — улыбнулся Медень и переключился на девушек.- Ну, а вы, красавицы, жалование получите и родных навестить поедете?

— Да, наставник, — ответили девушки.

— У вас будет не более двадцати дней. Поспеете?

— Поспеем, наставник.

— Вот и добре. А ты чем займёшься, Серый?

— Телегу куплю, инструмент собирать начну.

— Не хочешь ремесло оставлять?

— Не хочу. Не люблю быть зависимым в некоторых мелочах. Всё ж удобно, когда есть возможность самому многое сделать. Сюда же мы не вернёмся?

— Мы то — да, а вы точно нет.

— Новых отроков воспитывать будете?

— Верно.

— Я смогу весь инструмент с мастерской забрать?

— Заберёшь. Ты же у нас такой один, и больше никто из одарённых молотками не стучит.

— Спасибо.

— Князю скажешь.

— Да когда я его увижу?!

— Полянск отстоим и увидишь.

********

Княжеское жалование было в размере одной золотой монеты, довольно неплохой чеканки с профильным портретом. На выбор можно было взять и серебряными монетами означенную сумму, и Серый выбрал серебро. В Елец он выехал сразу, по дороге проводит девчат и сам закупится доброй одеждой. Теперь он имел право открыто носить меч и другое оружие и ехал, пытаясь смотреть на себя глазами окружающих. Было неуютно, но как-нибудь привыкнет.

Боярышни были при параде и свысока и молча взирали как на окружающих, так и на него, хотя совсем недавно их глаза говорили иное. Возможно, потёртая в трудах одежда была тому виной, но для Серого это было уже неважно. Он постепенно отстал, пропуская девчат с заводными конями вперёд, а после и вовсе пустил коня шагом лишь проводив глазами не ставших оборачиваться в поисках его гордых боярынь.

Свернув в город, он показал стражам золотой знак, дающий право и, получив одобрительный кивок, продолжил путь уже верхом.

Статус боярина позволял ему и по рынку ездить верхом, но это было бы слишком приметно, а позориться потёртой одеждой не хотелось.

Одежду он выбирал тщательно и не спеша. Новый кожаный костюм из пропитанной дёгтем овечьей кожи, новые сапоги и тёплый плащ, волчью меховую шапку с хвостом и такие же рукавицы, две пары нижнего белья. В оплату достал сделанный самодельный золотой.

— Это что за монета?

— Золотой, что не видишь?

— Вижу, боярин, а чья она?

— Не знаю. Той весной трофеем взял несколько.

— Наверное издалека пришла.

— Наверное. Расспросить стайданцев не успел. Померли шибко быстро.

— Ну ладно, — сказал торговец, пряча сокровенный кругляшок.

— Что, сдачи не будет?

— Не серчай, боярин, монета не здешняя, а вдруг с ней что не так?

— А что с ней может быть не так?

— Ну, золото разбавлено, — нашёлся торговец.

— Лукавишь, но хрен с тобой, я не жадный. Легко пришло-легко ушло.

На последок посмотрев в честные, но шибко радостные глаза плута, Серый упаковал свою старую одежду и пошёл дальше по торгу в поисках волчьей безрукавки, стали и кожи. Поношенную одежду можно было продать, но он решил её оставить.

Новую телегу с крепким конём он купил тоже за своё золото и уже на неё приносил покупки, наняв в охрану крепкую горластую бабу, пообещав заплатить ей серебряную монету. Она же предложила ещё за одну монету побыть извозчиком, сопроводив боярина до хутора, на что Серый согласился. Сено, два мешка овса, пара кож, две шкуры медведя, волчья безрукавка, одна крица стали и в кошельке осталось только двенадцать серебряных монет. В принципе успешно сторговался, но главное, ему стал понятен принцип, что торгаши, при разнице в пять монет серебром в их пользу возьмут в оплату всё, что угодно, а остальное ему было неважно.

До отъезда у него было чуть больше десяти дней, которые он решил провести с толком.

Глава 7

Всё оставшееся время до отъезда Серый был занят тем, что готовился к дороге. Он сшил себе широкий пояс с внутренними кармашками, в который уложил золотые монеты, сковал четыре топора и продал их торговцу на рынке, остаток стали пустил на свои любимые метательные штыри. Подготовил к переезду кузнечный инструмент, полётник и домашнюю утварь, закупил в дорогу крупы, сшил спальный мешок из кожи, небольшой тент-палатку и, на случай дождя, пропитал её дёгтем и барсучьим жиром. Да и жерди для палатки и колышки были подготовлены заранее. В дороге эту кожу Серый планировал натянуть над телегой, чтоб дожди не промочили вещи и продукты.

Через день после приезда девчат из столицы прибыли две телеги для обоза, в которые начали укладывать походный скарб все члены отряда. Телеги загрузили с горочкой, и на следующее утро все тронулись в путь.

Своего верхового коня Серый привязал к телеге сбоку, а сам ехал на переброшенной с борта на борт доске, на которую предусмотрительно бросил кусок толстого войлока. Компанию ему никто составлять не спешил, поскольку все молодые бояре ехали во главе колоны на своих конях. Оттуда периодически доносился девичий заливистый смех и практически конское ржание парней.

В дорогу он одел старую одежду, поскольку не хотел угваздаться, на дорогах было ещё грязно. Единственное, что выдавало в нём человека с особого сословия, это был золотой значок, да и то прикрытый тёплым плащом.

Он ехал и жонглировал в воздухе десятью метательными штырями, стараясь расширить свой круг восприятия.

Тем темпом, что ехал обоз, им предстояло трястись только до Смоленя дней пять, и ещё не меньше был путь до Полянска. Мерно поскрипывали телеги, и в районе обеда обоз вырулил на небольшую поляну. Медень крикнул«Обед», и уставшие всадники и обозные мужики принялись поить из ручья коней и кормить их их овсом. Быстро появился костёр, на котором стали готовить кашу с вяленым мясом в очень большом котелке.

Приблизительно через час к ним присоединилось ещё четверо человек с боярскими значками. Старшей у них была молодая красивая женщина, а с ней было два юноши и девушка. С ними была обозная телега. По всей видимости это приехали «огнемётчики».

Серый даже улыбнулся от такого сравнения.

Подвязав коням торбы с овсом, он углубился в лес, чтоб справить нужду. Тут местами ещё лежали сугробы, и он нарубив нижних веток елок вернулся к костру. За кашевара была Веселина, которая с благодарностью кивнула за сухие дрова, и когда ветви были уложены в огонь, создала лёгкий поток воздуха, раздувающий жар пламени.

— Серый! — позвал Медень.

Оторвав взгляд от бурлящей каши, он поспешил на зов.

— Да, наставник?

— Познакомься, это ЖАра — наставница огневиков. Жара, это Серый, самый необычный одарённый из этого потока учеников.

— Здравствуй, Серый, — поздоровалась женщина.

— Здравствуйте, наставница.

— Серый у нас мастер на все руки, если что, обращайтесь за помощью к нему.

— Правда?

— Отчасти, наставница. Я кузнец, немного работал с деревом, кожей и глиной. На этом мои достижения заканчиваются.

— А почему знак одарённого не носишь?

— Я в походной одежде и знак держу под плащом. Кому его тут показывать? Белкам?

Наставница звонко рассмеялась.

— Обычно отроки кичатся своими достижениями, а ты, смотрю, скромный.

— Ну, вот еду я на телеге по лесной дороге и каждому дереву свой знак показываю. Деревья ответить не ответят, а вот выглядеть со стороны это будет по-детски.

— А тебе сколько лет? — с улыбкой спросила Жара.

— Не знаю, наставница.

— Опять шутишь?

— Честно не знаю. Память я терял. Помню себя только после битвы при Юзенторе.

— Ты уже был в битве?

— Да, арсом.

— Да ты везунчик, — выразила своё мнение наставница.

— Видимо вы правы, но моя жизнь началась с того момента.

— Значит тебе три года, — улыбнулся Медень.- Для трёх лет у тебя неплохие достижения.

— Ну да, в штаны уже не писаюсь.

Звонкий смех женщины снова прокатился по верхушкам елок.

— Ладно. Серый, ты не будешь против, если твоя телега так и останется замыкающей?

— Нет, наставник.

— Нам важно, чтоб надёжный человек за тылами поглядывал.

— Могут напасть?

— Такой вероятности никогда исключать нельзя, но нападение на шестнадцать бояр — это полное безумие.

— Буду присматривать.

— Вот и хорошо. Веселина, как наша каша?

— Почти готова, наставник Медень.

— Тогда можно доставать миски, — проговорил он.

— Жалко, что у нас водников с собой нет, — проговорила «огнемётчица».

— Почему? — задал глупый вопрос Серый и тут же сам ответил. — А, ну да. Свежая вода и мытьё посуды.

— В корень зришь, трёхлетний, — с улыбкой прокомментировала наставница.

********

Обеденная остановка осталась позади, и вот уже увеличившийся обоз бодро тронулся в путь.

Смеха в начале отряда прибавилось, а Серый по-прежнему продолжил занятия на контроль. Под вечер бояре ускорились, не желая ночевать среди леса, а обозные так и шли, пока глубокие сумерки не стали накрывать дорогу.

— Боярин, мы на ночь тут вставать будем или так и пойдём до постоялого двора? — спросил один из возниц.

— А сколько нам до него?

— Да ещё не скоро.

— Тогда встаём на ночь, а утром продолжим путь.

— Вот это правильно, а то в темноте и коням беда, да и мы не железные, — пробухтел себе под нос мужик и начал сворачивать в лес.

Телеги поставили квадратом и посередине поставили коней. Рядом развели костёр и начали варить кашу. Спать предстояло под телегами, поэтому сразу начали рубить лапник.

Кашу сварили с запасом на утро и стали тянуть жребий на ночное дежурство. Серому выпала последняя смена, под утро, и он сразу после еды рухнул на лапник, втиснувшись в спальный мешок.

До утра спать не получилось, поскольку ночью на запах каши и лошадей вышел голодный медведь, и дежурный заорал на весь лагерь:

— Мужики, атас, косолапый! — и со всех ног дал дёру.

Серый в очередной раз поставил себе плюсик, поскольку рядом положил швырковые ножи, которые и улетели в сторону медведя. Один нож воткнулся в глаз, второй пробил лобную кость и, Михал Потапыч, рыкнув, завалился наземь.

В лагере он остался один и, подкинув веток в почти погасший костёр, принялся звать разбежавшихся лошадей и мужиков.

Постепенно стало светло, и к костру вышел один из возниц с двумя конями.

— А я уж думал, что вы не спаслись.

— Хорошо, что хоть пара коней есть, — ответил Серый.

— Я сейчас ещё поймаю, только овёс взять надо.

— А остальные возницы где?

— Не видел.

К счастью Серого, коней и вправду привели всех, а куда делись возницы они так и не узнали. Медведя он положил аккуратно на свою телегу и, составив телеги поездом, они отправились дальше в путь.

Ножи намертво застряли в черепе медведя, а вытаскивать их времени не было, нужно было догонять бояр. Так и доехали с поверженным зверем до самого постоялого двора.

— Вот это да! — раздался голос Меденя при виде обоза. — Возниц-то побило или сбёгли?

— Удрали, наставник.

— Ну так мы теперь с мясом?

— С мясом.

— Отлично! Голодные?

— Нет, по пути вчерашним перекусили. Нам только воды в бурдюки набрать, и можно ехать.

— Отлично. Давай мишку освежуем, Снежень его заморозит .

— А шкуру?

— И шкуру заморозит.

Серый кивнул, и Медень поднял косолапого силой. Острый нож вскрыл добычу от горла к животу и, помогая себе руками Силы, Серый быстро лишил мишку шкуры. К моменту, когда тушу заморозили и весь обоз уже собрался в путь, на дороге появились грязные возницы, которые бежали трусцой с сильно уставшими лицами.

— Так, быстро умыться и выезжаем, — громко сказала им Жара.

— Мы мигом, боярыня.

— Серый, а может это ты их так напугал? — проводив возниц глазами, сказала наставница.

— Да я даже из спального мешка вылезти не успел, уже ни коней, ни мужиков не было.

— А медведь что, подождал пока ты вылезешь?

— Нет, наставница. Я перед сном как раз пару ножей рядом положил, вот не вылезая их и метнул.

— Добрый бросок был. Ножи только жалко, — проговорила наставница.

— На ночь встанем, я их молотками выбью. У меня инструмент с собой, — пояснил свои намерения Серый.

Прибежавшие возницы сели на одну телегу, привязав к ней вожжи второй, и накинулись на остатки каши в котле. Медень дал команду на выдвижение, и обоз пошёл покорять грязь весеннего тракта.

******

Ехали до заката солнца и снова встали на ночлег прямо в лесу. Серый всю дорогу боролся со сном, но спать на замыкающей телеге было нельзя от слова совсем.

На ночь телеги поставили квадратом, коней в центр, и на скорую руку начали делать шалаши. Эту ночь Серого на дежурство ставить не стали, бояре сами отдежурили. Как только забрезжил рассвет, колонна тронулась в путь.

*******

В Смолень въезжали поздним вечером на пятый день. На ночь разместились в детинце, и следующий день Медень объявил днём отдыха, так как у него завтра тут было много дел.

С самого раннего утра Серый пришёл к мастеру Ждану, а у того самый разгар работ. На железную лопатку мастер укладывал мозаику из колотых кусочков стали, а потом обсыпал их песком, обмотал тряпицей и, густо обмазав поверх глиной, начал подсушивать около горна.

— Мастер, Ждан, а ты что делаешь?

— Уклад буду варить.

— Это что?

— Когда нашего князя брат родной, что княжит в Ренецке попросил помочь ратью по этой весне, то княже попросил его прислать нам лучшего мастера, поделится знаниями, как добрую сталь для мечей делать. Вот мне и перепала мудрость сия.

— И как?

— А тебе-то зачем, ты ж теперь боярин?!

— А ты думаешь, что я не кую? Редко какой день без ковки был.

— Ладно, вот смотри. Помнишь, мы с тобой в горшке с углём ножи грели?

— Помню.

— Так вот, если взять добрую железную крицу и так её денёк потомить, а потом резко в воду и дождаться чтоб остыла, то с неё можно отколоть такие пластинки доброй стали. Таких пластинок нужно с половину крицы на меч добрый. Потом мы укладываем их на лопатку из железа, просыпаем песком, что при нагреве шлак образует, фиксируем тряпицей и глиной и, как подсохнет, аккуратно греем до светло-жёлтого, который практически белый, но чтоб искры не летели и начинаем ковать. Догревать только нужно очень плавно, чтоб равномерно все прогрелось. В общем, остальное сейчас увидишь.

Лопатка аккуратно легла на горящие угли, сверху насыпали свежего угля, и меха плавно начали нагонять жар. Мастер командовал интенсивностью нагрева и в один момент выдернул светящуюся поковку и начал стучать по ней тяжёлым молотом. Глина разлетелась, жидкий шлак брызнул в стороны, а мастер всё стучал и стучал скрепляя пластинки с лопаткой и между собой.

Но вот жар подстыл, и мастер снова обсыпал брусок песком, который начал плавится и растекаться по поверхности поковки, поковка снова погрузилась в огненный жар, и меха нажали раздувать угли.

— Видел?

— Да, мастер.

— Вот это зовут сваркой кузнечной. Поверхность металла при таком нагреве становится жидкой и за счёт проковки соединяется меж собой. Усёк?

— Усёк, мастер Ждан. Спасибо за науку.

— Это ещё не всё. Сейчас мы её нагреем ещё раз до того жара и будем вытягивать в четыре длины, затем надрубим трижды и согнём в четыре слоя и снова сварим, и так пять — шесть раз. После этого скрутим, прокуём на квадрат и снова в четыре слоя сложим и сварим, и вот только после этого будем вытягивать в клинок.

Серый весь превратился в зрение и ощущения, стараясь запомнить малейшие тонкости данной работы. Молотобойцы стучали молотами до обеда и проковать успели все операции, кроме вытяжки пластины под клинок.

— Ну вот, Серый, теперь ты знаешь, как уклад варят.

— А почему уклад, мастер?

— Так пластинки изначально одна к одной уложить надо, вот поэтому уклад.

— Спасибо за науку, мастер.

— Ты мне тоже многим помог, так что считай, за мной должок был, — улыбнулся кузнец. — Да и одному князю служим.

Серый кивнул.

— Ладно, побегу тогда на торг, а то у меня с собой только инструмент, а сталь всю выработал.

— Беги, рад был тебя видеть. Если что новое прознаешь, то меня не забудь просветить.

— Договорились.

********

Серебра у Серого с собой было мало, пришлось ему переодеться в боярский наряд и, уже в нём, идти на рынок. На золотой железа и стали он купить не мог, просто было не унести, поэтому взял одну крицу железа, пять криц стали и две крицы меди, и только тогда торговец наскрёб ему сдачи.

Седёльные сумки основательно оттягивали коню бока, но Серый купил себе ещё в запас кожаные штаны и пирогов, поскольку обед был пропущен. Пироги были с зелёным луком и яйцом, и ел он их с огромным аппетитом.

Уложив купленный металл в телегу, он снова отправился на торг, поскольку цены тут были дешевле столичных. Основательно закупившись одеждой, кожей, керамикой и инструментом, он вернулся в детинец и заслужил одобрительную улыбку своим внешним видом от наставницы Жары.

********

В путь до Полянска они выехали почти сразу после восхода солнца. Дорога туда была значительно суше, и кони шли более скорым шагом.

Здесь всё больше были степные просторы, и лишь изредка встречались рощи с берёзами, осинами и ивовыми кустами. С постоялыми дворами тут было негусто, поскольку дрова нужно было везти издалека, а мучиться с этим никто не хотел.

На обед встали у ручья, и Серый впервые видел как готовят на магическом пламени.

Вода в котле вскипела практически моментально, и Огнеслава оставила под котлом маленький шарик пламени. Нежана забросила нарезанные куски медвежатины и, дав ей поварится достаточно долго, забросила крупу. Скоро каша была готова и, пополнив запасы воды, отряд выступил в путь.

Четыре дня пути промелькнули незаметно. Серый практически всё время тренировал контроль и смог выйти на одиннадцатую ступень, постоянно жонглируя в воздухе штырями для метания.

*******

Полянск было видно издалека и женщины решили, что могут свободно оторваться от обоза и побыстрей завершить всем надоевший путь.

С обозом оставили Ноченя и Летеня, и вся боярская кавалькада устремилась в город. Парни были не особо рады тащится вместе с обозом, но слова наставников оспаривать не стали и по-прежнему шагом ехали во главе колоны.

Напряжение в пространстве Серый почувствовал внезапно, выбросив в сторону опасности пучок висящих перед собой штырей. Крики умирающих разорвали весеннюю тишину, и он увидел целящихся в него лучников.

Взмах рукой опередил выстрел, и вот уже десяток парней падает плашмя на дорогу с довольно большой высоты, вот только радости от этого нет, поскольку из всего обоза в живых он остался один.

Уложив тела мёртвых товарищей на телеги, он собрал всё ценное с дюжины лихих Тоурлендцев, нашёл спрятанных в низине их коней. Сцепив возы в поезд, он повёл переднего коня под уздцы.

Слёзы текли по щекам, и обида скрипела зубами. В таком виде они и въехали во врата города.

— Твою мать!!! — высказался десятник на воротах. — Где это вас так?

— Да тут, почти рядом. Из кустов стрелами, — ответил Серый, провожая глазами седлающих коней пятерых воинов.

Во внутреннюю крепость он въезжал понуро. Их там ждали, вот только не представляли, что так всё обернётся. Двор наполнился женским воем, бояре-наставники были готовы провалиться сквозь землю, а местные мужики поснимали с голов шапки.

— Как же так, ребятки… — прошептал Медень, подхватывая тела Силой и укладывая на траву двора.

Он аккуратно снял с них оружие и боярские значки и передал их стоящим ученицам, а потом Серый увидел, как хоронят своих бояре. Медень подбросил поочерёдно тела в небо, а Жара превратила их в пепел, который тут же подхватил воздушный поток, созданный Лютенем.

Глава 8

— Много их было? — спросил Медень.

— Дюжина.

— И как ты справился?

— Я же всю дорогу контроль отрабатывал и почуяв опасность сразу метнул все подвешенные перед собой штыри, превратив пару стрелков в ежиков. Остальные не успели перезарядить луки и выстрелить, поскольку я подкинул их, как только смог, в небо, и упали они как раз на дорогу.

— Ну да. Вас было шестеро, по две стрелы на каждого. Тоурлендцы?

— Да.

— Вот видишь, как важен контроль! Если бы ты был на той ступени, что и я, то мы могли бы вас не дождаться.

— А если бы ехали все вместе, то этого могло бы и не случиться — сказал Серый.

— Тоже верно, но ребят назад не вернёшь… — согласился Медень.

— Это не отменяет необходимость правильного осмысления. Нужно не стесняться броню носить.

— Ты прав, боярин, жаль только род твой нам не известен, а так родителям твоим бы в ноги поклонился. Серыми бывают волки и зайцы, но на зайца ты не похож.

— Я не против быть волком. — усмехнулся он.

— Так тому и быть. Будем считать тебя Серым из рода Волков.

*******

На следующий день полудюжина конных повезла оружие и боярские знаки в рода боярские.

Серый стоял во дворе, перебирая взятые с боя трофеи.

— Воевода готов выкупить у тебя оружие, броню, коней, — проговорил подходящий Медень.

— Пусть забирает. — равнодушно ответил Серый.

— Торговаться не будешь?

— Я не баба на базаре, да и боевым товарищам цену ломить…

— Хех… Правильный ты человек, боярин, — оценил его слова Медень и, подхватив с травы кучу железа, начал её транспортировать куда-то за угол детинца.

— Медень! — окликнул его Серый.

— А?

— В куче больше пяти предметов! — подколол его Серый.

— Уй-ё! — только и смог сказать наставник, поскольку куча тут же начала разваливаться. — Ну вот зачем ты сказал? — посетовал он.

— Когда ты воспринимаешь её как единое, то и она становится единым. — Серый постучал пальцем по виску.

— Это что получается? — недоумённо спросил Медень.

— А вот будет битва и проверим! — многозначительно проговорил Серый.

*******

Серебра с залётных грабителей было немного, а вот количество готовых ножей неплохого качества Серого порадовало. Особенно на фоне того, что те одиннадцать штырей, что он метнул в лучников, обратно найти не удалось. Какие-то пролетели тела навылет, какие-то остались в самих телах, силу-то ведь он не ограничивал, от души бил.

Натянув по новой палаточный полог над телегой, Серый пошёл изучать город.

В ремесленном квартале было оживление. Кузнецы активно чинили наконечники на деревянные сохи, поскольку посевная не за горами. Серый сам увидел несколько образов конных плугов, культиваторов и борон, которые можно изготовить и внедрить в жизнь, но всё это требовало наличия рабочего места и большого количества металла, а судя по тому, что тати залётные на дороге тут гости частые, то торг тут должен быть не шибко богатым, да и цены на порядок выше чем в Смолене на готовый металл. Это зерно тут выращивают в обилии, а руды тут вроде как и быть не должно, да и с углём проблемы, ведь лесов-то тут нет.

Бросив взгляд на горящий в горне уголь, Серый удивился, поскольку уголь тут явно был не тот, что он привык видеть.

— Что хотел, боярин? — услышал он голос кузнеца.

— Здравствуй, мастер. Да вот уголь у вас увидел непривычный, вот и смотрю.

— Уголь у нас земляной, а не древесный, — коротко ответил мастер.

— Из земли берут? — недоумённо спросил Серый.

— Копают. Тут у нас недалече в степи карьеры есть, вот в них и руду и каменный уголь и копают. Там и крицы плавят и оттуда по княжеству развозят.

— А я думал, что в Полянске с углём и железом беда.

— Нет, боярин. беда у нас только с дровами, да и то сейчас лес садить стали, так что скоро этой беды не станет, но это уже наши внуки увидят.

— Спасибо, мастер. Время выберу, посмотрю, как уголь из земли берут и как сталь с железом плавят.

— А на что оно тебе, боярин?

— Я сам из мастеровых и боярином стал пару недель как.

— То-то я смотрю, что молод, а нос не задираешь. Меня Крепенем звать.

— Меня Серым кличут. Будем знакомы, мастер.

— Будем.

— Пойду торг ваш смотреть.

— А что, впервые у нас?

— Да, вчера только прибыли.

— Ну, не смею задерживать, а то и у меня дело стоит.

Улицы Полянска были отсыпаны угольным шлаком. Сапоги он царапал знатно, но по крайней мере откровенной грязи не было.

Несмотря на то, что город считался пограничным, было тут весьма многолюдно. Дома стояли покрытые штукатуркой и побеленные и имели вид опрятный и ухоженный.

Поплутав с полчаса, Серый вышел на торг и замер от обилия мельтешащих людских голов и многоголосого гомона. Хотя, чему удивляться, если есть воины, которые патрулируют границу и несут службу на заставах, то где-то должны жить и их семьи.

Ассортимент товаров значительно отличался. Именно тут он увидел в обилии бронзовые котлы, литые молотки и кувалды с разными формами бойков и прочий металлический инструмент, изготовленный именно литьём. Перед взором сразу появились картинки разных узлов и механизмов, которые можно было создать именно методом литья, но изучать их пока возможности не было.

Серый с покупками решил не спешить, сделав вывод, что нужно будет оказаться на месте производства всего этого богатства и приобрести всё там без торговой наценки. Сейчас же у него денег было маловато, а вызывать подозрения у соратников, о не пойми откуда взявшихся у него сокровищах он не хотел.

Вернувшись к детинцу, он увидел Нежану.

— Серый, поспеши в трапезную, там Медень с воеводой тебя дожидаются.

— А почему в трапезную?

— А я почём знаю? — проявила неудовольствие девушка.

— Тоже верно. Извини, что сразу не подумал.

Свернув к двери в трапезную, Серый нырнул в низкую дверь и вышел в большом помещении с тремя длинными столами.

— Серый, ну ты где ходишь?

— Приношу извинения, но разговора о том, чтоб мы были в шаговой доступности не было. В квартал кузнецов и на торг ходил, город изучал.

— Это Ясень, воевода Полянский. Под его рукой служить дальше будете.

Серый обозначил поклон, внимательно рассматривая могучего мужчину с пронзительно смотрящими тёмно-серыми глазами.

— На заставе служить согласен? — долго не думая, спросил он.

— Где надо, там и согласен, — немногословно проговорил парень.

— Молодец. Завтра с утра будь готов ехать в составе пополнения. Место там неспокойное, но Медень заверил, что лучше тебя никто не справится.

Серый промолчал.

— Я тут тебе ещё за коней и оружие должен, — воевода пододвинул по столу стопочку из шести монет золотом.- Можешь идти собираться. Служить придётся до того, как снег ляжет, так что учитывай.

— А потом?

— Хочешь, там оставайся, хочешь, тут дом покупай.

— Хорошо. Осмотрюсь, а там решение придёт.

Воевода промолчал, и Серый отправился в конюшню.

********

С восходом солнца две дюжины ратников с тремя телегами обоза покинули Полянск и по малозаметной дороге устремились к границе с Тоурлендом. Ехали недолго, часа четыре, и вот уже пред ними распахиваются ворота так называемой заставы.

Крепость Серого не впечатлила. Стена из частокола в два ряда с заполнением между ними глиной. Внутренние постройки из самана с обмазанными глиной камышовыми крышами. Всё это удовольствие раскинулось на пару гектаров земли, и тут обитало шесть дюжин конных пограничников. Каждое утро четыре дюжины выезжали на конное патрулирование своего участка границы, остальные оставались в крепости. Гарнизон менялся с каждой сменой луны, а вот бояре заступали на полугодовые вахты.

— Привет парни, а что бояр с вами не прислали? — донеслась фраза от ворот заставы.

— В конце на телеге хлопчик из бояр едет, — ответили из строя, и отряд начал втягиваться в ворота.

Пополнение встречали все, кто на данный момент находился на заставе, в том числе и проживающие на ней бояре. Пожилой бородач, женщина возрастом лет под сорок и молодая симпатичная барышня.

Бегло осмотрев прибывших, они молча развернулись и отправились в большой дом, предоставив все вопросы решать командиру гарнизона.

Загнав телегу под навес, Серый предоставил солдатам заботу о конях и размял затёкшую спину.

— Скажи, братец, — обратился он к конюху, — где у вас кузница?

— Не скажу, братец, нет её. В городе всё чиним, поскольку за одну луну и сломать толком ничего не успеваем.

— Непорядок.

— Почему? Кто ж в здравом уме будет на заставе мастера держать? Они товар штучный и редкий, так что как раз всё по уму.

— Ладно, решим с командиром.- проговорил Серый рассматривая спешащего к нему крепкого бородача.

— Боярин? — проговорил воин.

— Точно так, а вы?

— Ливень, командир гарнизона.

— Серый, боярин-кинетик.

— Здорово, а то с некомплектом бояр тяжко. Значит, комната тебе в боярском доме на втором этаже. Баня дважды в неделю специально для бояр. Вон тот длинный дом — столовая, кушаем дважды в день, ранним утром и как дозоры возвращаются. Вас привлекают к патрулированию по желанию, поскольку основная задача для бояр- удержание заставы. В общем, это всё.

— Момент, командир. Мне нужно помещение под кузницу.

— Свободных нет.

— А просто место?

— Выбирай, где приглянется, только не спали другие строения.

— Добро, Ливень.

— Если где-что надо подсобить, до дюжины орлов можно привлекать.

— Благодарю, пойду комнату посмотрю.

*******

В боярском доме была массивная крепкая дверь, проникнув в которую Серый разглядел в сумраке лестницу и по скрипящим ступеням поднялся на второй этаж.

Тут был небольшой коридор, две двери в комнаты и тихое звучание струн, пробивающееся из-за одной из них.

Серый направился ко второй двери и, распахнув её, осмотрел просторную комнату, площадью около тридцати метров. Узкие окна с внутренними ставнями, широкая кровать с соломенным матрасом, пара подушек не первой свежести и никакого постельного белья.

— М-да, про бельё-то я и забыл, — прошептал себе под нос он.

Количество пыли в комнате было приличным, и нужно было делать уборку прежде чем вселяться.

Сходив за своим бронзовым котлом, водой и старой рубахой, Серый принялся протирать плетёную мебель, сундуки, стол, лавку и пол.

Когда уже домывал пол, в открытую дверь заглянула соседка.

— Солдат, здесь закончишь, у меня тоже протри, — проговорила девушка и исчезла в дверном проёме.

Серый маленько завис, а потом тихо улыбнулся.

Переноска личных вещей много времени не заняла, медвежья шкура легла на кровать, сверху спальный мешок, чистую одежду разложить по полочкам, кувшин с водой для утреннего умывания над казаном и переодеться в цивильное, одев на палец золотого волка.

Не успел Серый закончить с одеждой, как дверь распахнулась, и на пороге появилась разгневанная соседка.

— Я уже устала тебя… — не закончила фразу девушка и застыла в непонимании.

— Я почти готов, — пошутил он.

— А вы кто?

— Новый кинетик. Меня Серый зовут.

— Очень приятно, я Бриз, боярыня-воздушник.

— Будем знакомы.

— А где тот солдат, что тут полы протирал?

— Да это я был, просто в рабочей одежде.

— Жаль, а я уже думала, что можно пыль поубавить. Окна хоть маленькие, но ветер со степи постоянно натаскивает.

— А что мешает её воздушным вихрем выкинуть в окно и прикрепить на подоконник воздушную стену?

Подумав с полминуты, Бриз опустила на него глаза и сказала:

— Пожалуй, так и поступлю. Спасибо за совет.

— Если вас не затруднит, то я бы попросил вас и мне защитить окна таким же образом.

— Хорошо, но позже. Сейчас я несколько занята.

— Естественно, как вам будет удобно.

Дождавшись, когда девушка выйдет, он накинул на себя доспех и тёплый плащ и спустился во двор. Пора была привыкать к боярским нарядам, носке доспеха и ношению специальных наручей с кармашками под метательные штыри.

Появившись во дворе, он прошёл по периметру заставы и выбрал место для строительства кузницы. Сверив выбранный участок с розой ветров, он осмотрел внутренний двор на наличие брёвен и обнаружил, что их крайне мало и они весьма малого размера. Остро назревал вопрос, из чего делать стропила и крышу? Нужно было закупать строительные материалы, но для этого надо попасть на торг в город.

Найдя глазами командира гарнизона, Серый подошёл к нему.

— Командир, есть вопрос.

— Излагайте.

— Мне необходимо привезти сюда брёвна, солому, камышовые маты. Мне нужен ваш совет, как это сделать.

— Самый простой вариант, съездить и нанять возчиков и охранников в городе. Стоить это будет прилично, но вы можете и сами на своей телеге всё перевезти. Это конечно долго, да и заставу вы оставите без своей защиты, но у нас тут не круглые сутки война, поэтому может и обойтись.

— Хорошо, я думаю, что знаю, как это сделать без ущерба для службы.

— Очень хорошо.

Серый прошёл в конюшню и достал из своей телеги полётник. Завтра с утра он сможет смотаться на нём в город и привести несколько нетолстых брёвен. А сейчас можно обновить навыки и посмотреть, на что полётник способен в степи.

*******

— Да как же эту пыль смерчем убрать, ведь он упорно не хочет вылетать в окно, а ещё нужно придумать, как воздушную стену на окне выставить, иначе позору будет…

Бриз билась в бессилии, пытаясь воплотить такие простые идеи, но опыта у неё явно не хватало. Она могла стеной остановить стрелы, ударить воздушным кулаком точечно и по площади и создать сильный ветер и…

— Точно! нужно просто сильным ветром сдуть пыль в окно, а потом думать как установить воздушную стену на окно.

Порыв ветра и правда вынес пыль наружу, и в комнате стало значительно чище. Теперь можно заняться и окнами.

Девушка подошла к окну и увидела, как новый кинетик встал на доску с удобной стойкой для рук и в один момент перемахнул на ней через стену заставы.

— Что? Не может быть, он что, научился летать на доске?!

Бросив всё, девушка побежала на улицу и, спустя пару минут, присоединилась к солдатам на стене.

— Вы видели это? Как он быстрее ветра!

— А как через стену сиганул! Выдал новый боярин! А на вид-то серый мышонок был, когда с обозом сюда ехал.

— А ты Волка у него на пальце видел?

— А то! Как ты тут не увидишь, если он златой?

Солдаты дружно обсуждали случившееся, не упуская из виду несущегося по степи боярина.

*******

Покатавшись для освежения навыков, Серый сбросил скорость и снова перепрыгнул ограду заставы. Полётник остановился у телеги и, прислонив его к борту, он заметил спешащую к нему Бриз.

— Это было невероятно! — сходу выдала девушка. — Я только понять не могу, вы же не маг воздуха, как вы смогли заставить её полететь?

— Чередую импульсы отталкивания вверх и вперёд. Был бы магом воздуха, то на таком полётнике можно было б просматривать всю округу с большой высоты, в поиске отрядов тоурлендцев.

— Мне нужно научиться на нём летать! — твёрдо заявила девушка, — только я стесняюсь делать это при таком обилии мужских глаз.

— Вы представляете, что нужно делать вам чтоб полететь?

— Теоретически, да.

— А что у вас с контролем?

— Уверенная четвёрка, а у вас?

— Пока одиннадцать.

— Сколько?

Серый улыбнулся.

— Четвёрки достаточно, чтоб вы могли летать, вести наблюдение и при этом не свалиться на землю.

— Падать я не хочу, но мне это не страшно.

— Но тут важно, чтоб вас никто не увидел, и это далеко не потому, что вы в платье.

— Я поняла, чтоб наши враги не узнали, — проговорила девушка. — А то ни одни крепостные стены не спасут.

— Правильно. Тогда, раз вы хотите научится это делать, то предлагаю слетать на пару вглубь наших земель ненадолго, и там вы обретёте уверенность в своих силах.

— Что для этого надо?

— Встать на доску полётника за мной и крепко держаться за меня.

Бриз кивнула и, дождавшись, когда Серый развернёт доску в нужном направлении встала за боярином и зацепилась за его пояс.

— Вы готовы?

— Да, — тихо от волнения проблеяла девушка.

Медленно пролетев метров двадцать, Серый приноровился к силе импульсов, а затем увеличил скорость и перепрыгнул защитную стену.

Он физически ощутил, как напрягся по бокам воздух, помогая Бриз поддерживать равновесие. Прибавив скорости, полётник резко удалился от заставы, и Серый плавно остановился.

— Думаю, достаточно. Теперь ваша очередь.

Уступив место девушке за стойкой для рук, он сошёл на землю и посмотрел на замершую от волнения боярыню. Но вот она собралась с мыслями, и полётник плавно начал подниматься на высоту роста человека, а после тронулся с места.

Бриз осваивалась постепенно. В начале это был неспешный полёт по прямой, потом добавились повороты и набор высоты, и только через час она плавно опустилась к Серому.

— Всё получилось, поздравляю.

— Мне нужно больше практиковаться. Полёт конечно завораживает, но для меня это очень волнительно.

— Когда мы с наставником Меднем осваивали этот полётник, то с самого старта оказались в ветках деревьев, поскольку подсказывать нам было некому, и мы были в лесу.

— Кто вам его делал? Я хочу заказать и себе.

— Так я и делал.

— Сделайте и мне, я заплачу.

— Конечно сделаю, только в обмен на помощь.

— Вы ещё что-то придумали?

— Мне нужно будет воздушными лезвиями нарезать брёвна на доски. Я конечно могу оплатить эту работу, но мне кажется, что мы сможем помогать друг друг и так.

— Надеюсь, мне не придётся нарезать все деревья в княжестве?

— Нет, конечно, но я сделаю вам полётник с удобным сиденьем, небольшим багажником, и вы сможете преодолевать на нём большие расстояния в комфортных условиях.

— Я согласна!

— Тогда предлагаю вернуться на заставу.

— Давайте.

Глава 9

Переодевшись в рабочее, Серый достал из телеги захваченные с собой доски. Они были довольно широкими, и он начал делать подобие скутера с багажным отсеком в сиденье. Всё необходимое у него было запасено заранее, так как он уже давно видел образ такого полётника, а из металлических деталей там нужны были только гвозди и петли для крышки. Закончил он в глубоких сумерках под пристальным взглядом командира гарнизона и самой Бриз.

— Ливень, у меня к вам просьба.

— Слушаю.

— Объясните, пожалуйста, нашим воинам, что про эти полётники никому нельзя рассказывать как бы ни хотелось, иначе враги узнают о них раньше времени, и мы среди ночи получим отряд одарённых противника, которые перебьют охрану, закроют двери казармы и откроют ворота заставы или города.

— Мы уже просчитали такие варианты, поэтому люди будут молчать. — ответил Ливень.

— Бриз, вы сможете завтра утром подняться в небо повыше и осмотреть округу? — спросил Серый.

— Конечно. Я надеюсь, что не успею замёрзнуть. — ответила боярыня.

— Кожаная одежда, тёплый плащ. — перечислил варианты Серый.

— Видимо да. Наверху ещё студёно.

*******

В утренних сумерках Серый вылетел к Полянску. Пятнадцать минут лёта, и он уже у города.

Строительными материалами торговали за пределами города, и он выбрал по массе максимальный объём тонких брёвен, которые был в состоянии поднять. Это было шесть довольно длинных окорённых брёвен, которые он связал в единый пучок верёвками и привязал к нему полётник.

Для верности он отошёл с ними на расстояние в милю от города и лишь затем залез на него сверху и через полчаса приземлился у ворот заставы.

— Хорошо быть боярином… — с завистью проговорил стражник распахивая ворота.

— Извини, братец, но тут уж как свыше распределили.

— Всё понимаю, но всё равно завидно.

Дотолкав брёвна до будущей стройплощадки, Серый сменил одежду и принялся копать котлован. По замыслу он хотел заглубиться по пояс и использовать выкопанную глину на строительство, а именно в блоки с соломой, кузнечный горн и обмазку стен.

Большое зубило, что он использовал на ручье, рыхлило глину, а железная лопата, подгоняемая кинетикой, быстро убирала объёмы. К вечеру он осилил половину, а на утро снова был в городе и кроме брёвен искал копну соломы.

Когда нужные материалы были найдены, он вкопал обожжённые брёвна по углам и под коньковое бревно, и тут ему взялись помогать солдаты. Они по очереди помогали ногами месить глину с соломой, и готовую смесь Серый вдалбливал в опалубку из досок, которую передвигал по мере наполнения. Через восемь дней стены были заполнены, пришёл черёд крыши, а за ней и кладки горна, в котором через тридцать дней загорелся огонь.

За помощь в строительстве Серый накрыл гарнизону богатый стол, что было воспринято народом как весьма верный поступок. А потом начались трудовые будни, пока в один из дней Бриз не прилетела взволнованной.

— Они идут, тысячи две, не меньше!

— Как скоро у нас будут? — спросил Серый

— К обеду.

— Лети к Ясеню, доложи, что видела и возвращайся, а я слетаю посмотрю, что там да как.

********

На смотрины Серый вооружился как на войну. Взял свои молотки, сумку гвоздей и вылетел на максимальной для себя высоте. Как только он заприметил конные дозоры тоурлендцев, то сразу ушёл резко в бок и по большой дуге вылетел в тыл неспешно идущей армии. С такой высоты, он не мог их сосчитать, но это ему и не нужно было, поскольку одарённые в Тоурленде ещё сильней отличались одеждой, от одарённых Елецкого княжества.

— Тридцать два, — сосчитал их Серый, посматривая на большие камни, которые в обилии лежали в обозных телегах.

Честный бой с такой толпой был равносилен самоубийству, посему Серый быстрее ветра долетел до заставы и одел свою самую старую одежду. Свернув шею последнему вознице обоза, занял его место, позаимствовав элементы верхней одежды. Полётник был пристроен в воз, а сам возница отсчитал нужное количество метательных штырей и начал ждать удобного момента.

Такой момент появился уже в прямой видимости заставы. Одарённые, альтоньеры, выстроились в цепь за спинами рати и начали отдавать команды обозникам. Три горсти штырей отправились к цели, а Серый неспешно повёл своего вола в сторону, на ходу ковыряясь в носу.

Шум поднялся практически сразу, и он начал высматривать врагов где-то в тылу, куда аллюром сорвалась сотня всадников.

Возможно можно было валять дурака и дальше, вот только спалиться из-за незнания языка было вообще без проблем, подхватив десяток камней с одной из телег, он отправил их в гущу врагов и начал подбираться к полётнику и сделал это весьма своевременно, поскольку в обозников полетели стрелы.

— А вот хрен вам! — выкрикнул он, вскочив на доску и выжимая максимум скорости. Он быстро нагнал ушедшую в поиск сотню и, воспользовавшись своим молотом, перебил их до единого. Дальше была задача не попасть под стрелу, поскольку его отступление не осталось незамеченным, и пришлось показывать чудеса скорости и меткости. В этот раз выручил козырь — умение выбрасывать врагов в небо и контроль.

Возвращаться сейчас в крепость смысла не было, и Сергей, сделав большой крюк, облетел ближайший бугор и, уже выглянув оттуда, начал метать камни с телег обоза.

Штурм так и не смог начаться, поскольку неизвестно откуда прилетали камни, а следом взлетали в небо десятки воинов, оглашая округу своими криками.

Останавливаться ему было нельзя, и он пустил в дело ещё и свой молот. Избиваемая с разных сторон армия, тающая на глазах, дрогнула и пустилась наутёк. Но отпускать её было просто нельзя, и теперь бегущие со всех ног тоурлендцы подстегивались криками тех, кто взлетал в небо и в ужасе встречался с твёрдой землёй.

*******

На заставу он вернулся только через пару часов, вымотанный и голодный.

— Ну, ты, боярин, и выдал! — встретил его фразой Ливень.

— Выбора не было. Не хотел, чтоб они вас тут перебили, пришлось выкручиваться.

— Никто не ушёл?

— Нет. Я проверил. Можешь высылать людей собирать по степи добро, а мне бы поесть. Бриз не появлялась?

— Нет, не вернулась.

— Это правильно. Отправь гонца с вестью, что отбились.

— Слушаюсь, боярин.

Если бы Серый не был таким уставшим, то смог бы удивиться этой фразе, хотя прекрасно знал, что все воины до тысячника подчиняются боярам. Сейчас же он просто съел кусок хлеба и луковицу, умылся, уснул под навесом с сеном и проспал до самого утра. Заботливые руки солдат накрыли его тёплой шкурой, а утром его ждали подготовленные к перевозу обозные телеги тоурлендцев и готовые к перевозу трофеев люди.

— Отдохнул, боярин?

— Да вроде, командир.

— В город трофеи повезёшь?

— Нет, тут я должен быть, мало ли, ещё кого нелёгкая принесёт.

— Тоже верно. Тут вот тебе собрали с их альтоньеров трофеев. Прими, — Ливень протянул большую тряпичную сумку, добрый меч и кинжал. Сумка неожиданно была настолько тяжёлой, что Серому пришлось воспользоваться силой, чтоб банально не уронить её.

— Пуда полтора, — прокомментировал Ливень.

— Спасибо, командир. Как у нас с банькой?

— Уже топим.

— Отлично.

******

Горячая армейская каша благодатно легла в желудок. Сумка трофеев упала на кровать, а Серый оседлал полётник и, сделав крюк мимо Полянска, промчался по округе.

— Ну как там, боярин? — снова спросил Ливень.

— Спокойно всё. Чужих рядом нет.

— Баня готова.

— Прекрасная новость.

******

Выйдя из бани, Серый обомлел, поскольку весь двор кишел воинами, а его буравил своим взглядом Ясень. Из-за его спины показывал большой палец Медень, сверкая весёлыми глазами.

— Смыл грязь с души? — сурово спросил воевода.

— Понятия не имею, а врать не хочу.

— В этом молодец, а почто нечестно биться стал?

— Воевода, они пришли не один на один силой меряться, поэтому о какой чести речь? У меня задача заставу сберечь и врага к городу не пустить. Как видишь, всё выполнено, а умирать команды не было.

Воевода засмеялся во весь голос, и его смех подхватило десятка три воинов.

— Умирать команды не было!..- Медень смахнул выступившую слезу.

— Как думаешь, сумеем мы с наскока Дейлен взять? — спросил Ясень.

— Взять возьмём, а удержать не сможем.

— Почто так? — уточнил воевода.

— Кормить гарнизон чем? Дорога туда дальняя, и все обозы перехватить труда не составит.

— Верно мыслишь. А как, на твой взгляд, нужно было бы поступить?

— Смотря в каком ключе смотреть. Можно город взять и злато-серебро в казну прибрать. Можно с глины камня наделать и обжечь его в объёме, чтоб на крепость или пару хватило, а потом оттяпать часть территории, но только так, чтоб успеть за сезон стены поднять. И третий вариант, это взять все города ночными штурмами, но кем их заселять?

— Всё верно, а посему завтра с утра вам задача добраться до Дейлена, в ночь взять графский замок и городскую казну и быстро вернуться.

— Оптимальный вариант, — оценил приказ Серый.

Подготовка потребовала переделки полётников на двухместные, чтоб в операции смогли принять участие и бояре воды и повелители льда. Пока умельцы из солдат работали с полётниками, Серый ковал гвозди, штыри и петли.

В напряжённой подготовке пролетел остаток дня, а утром после завтрака десять полётников сорвались в стремительный бег наперегонки с ветром.

******

Дейлен был побольше Полянска, и графский замок в нём внушал уважение. Только в эту ночь крепостные стены стали для него мышеловкой.

Две тёмных тени зависли над замком, а в следующее мгновение в полёт ушли парящие рядом с ними метательные ножи, и дежурный десяток разом повалился на широкой защитной стене. Исчезновение факелов над стеной послужило сигналом, и остальные полётники взлетели на стены. В этой операции Серому ассистировала Веселина. Именно они с Лютнем управляли полётниками, зависшими в темноте над крепостью, а уж Серый с Меднем разом выбили дежурных на стенах.

Подперев бревном двери казармы, Медень оставил Серого и Веселину заземлить защитников крепости, которые постараются выбежать на шум, а остальные бояре устремились в жилую зону замка.

Замок нападения не ждал, и дверь в нарушение всех уставов была не закрыта на засов. Правда, тех уставов ещё и не было, поскольку подобный метод захвата крепостей ещё не применялся. Пара одарённых, остававшиеся при графине, долго сопротивляться не смогли, слишком не равны были силы.

— Всё, загружаемся и уходим, — прозвучал голос Медня. — Как тут у вас?

— Сидят тихо, как мыши. То ли спят, то ли предпочитают сделать вид, что спят.

— Тем проще для нас.

Монеты и украшения пересыпали в грузовые отсеки полётников в темноте. И в той же темноте они распахнули ворота замка и растворились на улицах спящего города. Только бродячие собаки провожали их своим неистовым лаем, но догнать не имели возможности.

В темноте лететь дело неблагодарное, заночевали практически под стенами города. Отлетев в поле на пару тысяч шагов, сориентировались на шарик огня в исполнении Жары. Как только в утренних сумерках можно было различить контуры деревьев, полётники устремились в сторону Полянска.

*******

В обед были уже в городе, загрузив полётники в поджидающую их в ближайшей роще телегу и присыпав их сеном. Воевода оценил добычу и велел своим плотникам сделать грузовой полётник, на котором всё разом Лютень с Веселиной отвезут в Елец князю, напрямки через реку и леса. Серый же, поев, закупился крицами и отправился с Бриз и Омутом обратно на заставу.

*******

Их ждали с нетерпением и встречали радостными лицами. Целительница, которую звали Пульсара, повисла на шее у Омута, чем вызвала некоторую зависть у Бриз, что удивило Серого, ведь Омут годился ей в отцы А может она просто тоже хотела любить?

Серый отбросил эти мысли, поскольку Бриз не соответствовала его тайным пожеланиям и сближаться с ней сильней чем сейчас он нужды не видел. Сгрузив свои покупки в мастерскую, он с удовольствием вернулся в комнату и, растянувшись на кровати, провалился в сон.

Спал он до ужина, проснувшись от характерных сигналов била. Одновременно с ним в коридоре показалось заспанное лицо Бриз.

— Тоже спал? — спросила она.

— Конечно. Слишком напряжённые были последние дни.

— Это точно. Я вообще как армию увидала, настолько испугалась, что это конец. Потом ты отправил меня в Полянск, и воевода приказал не рыпаться, поскольку думал, что вас уже перебили. Ты бы видел его лицо, когда вечером прискакал гонец и рассказал что ты один перебил всю свору тоурлендцев.

— Повезло, что они не ожидали от нас таких действий. Повезло, что в обозе было много камней и ещё больше повезло, что удалось быстро убрать всех одарённых, а их в их рядах было тридцать два человека.

— Мы бы точно все погибли, да и город бы не устоял.

— Ничего, теперь у нас запас времени есть.

— Как думаешь, много?

— До осени точно, а может и того больше.

Неспешно выйдя на улицу и вдохнув прохладу вечернего воздуха, Бриз поёжилась.

— Вчера ночью так замёрзла.

— Это может быть и нервное.

— Ты не думай, я не трусиха.

— Зачем мне так думать? Думать надо, как удивить врага, чтоб он не успел тебе что-нибудь противопоставить.

— И как ты его собрался удивлять?

— Знал бы тоурлендский, то открыл бы охоту на его одарённых.

— Как?

— Так же, как было тут. Увидел где на улице или рынке и отправил в полёт что-нибудь убойное.

— Так тут у них на заставах тоже одарённые есть.

— Застава не город, в толпе не затеряешься. Представляешь, какие сведения сейчас их королю поступают? Ушла армия и без вести пропала, а тут ещё кто-то неизвестным образом обнёс графский замок в Дейлене.

— Я думаю, что это настораживает, — проговорила девушка.

— Вот. Сразу потеряно тридцать с хвостиком одарённых и куча денег. Армия тоже в минусе, а лишних сил нет. Стайданцы тоже любят набеги устраивать.

— Воина меч кормит, — улыбнулась девушка.

— Земля всех кормит. Если крестьянин зерно не вырастит, то монетами сыт не будешь.

— Откуда ты такой умный?

— Не знаю, но точно не с серебряной ложкой во рту вырос.

— Видела я твою ложку. Тоже сам сделал?

— Конечно.

— И что, она удобнее деревянной?

— Конечно. По крайней мере не думаешь, загонишь занозу в губы или нет.

— Тоже такую хочу, только чуть меньше.

— Хорошо, сделаю.

— За распиловку досок? — улыбнулась Бриз.

— Когда доски понадобятся, ты же не откажешь?

— У нас же договор.

Поужинав, Серый запалил лампадку и посмотрел на сумку с трофеями. Высыпав их на медвежью шкуру, он присвистнул. Тут не только было много меди и серебра, но присутствовали золотые аналоги боярских знаков, браслеты и серьги из золота, серебра и бронзы, большой амулет с красным камнем на золотой цепи из толстой проволоки и просто золотые монеты. Только радости это богатство в себе не несло, поскольку он не мог прямо сейчас поехать в хорошее место, купить добрый дом и заниматься интересным ему делом.

Если посмотреть вообще на жизнь на заставах, то чем тут заняты бояре? Ну, Омут водой баню каждый день наполняет и выполняет функции пожарной команды, а когда дела нет Пульсару тискает. Целительница раз в день осматривает людей и коней, а остальное время составляет компанию Омуту. Бриз летает на осмотр территорий, на лютне бренчит и завидует Пульсаре, а может и вынашивает планы, как Серого к себе под бок уложить, но у него ничего внутри не откликается. В общем, тоска зелёная, но у них у всех где-то есть дома, в которых они коротают зиму, поскольку снега тут обильные, и зимой в степи никого.

На заставах, конечно, присутствуют ратники, но их оставляют всего две дюжины. А вот чем заниматься ему? Да, понятно, что можно ковать, тем более он хотел научиться варить уклад, а дальше что? Перед глазами замелькали разные механизмы. Часть картинок он уже видел, но были и новые.

— Пожалуй, действительно, начну делать модели механизмов, а то от скуки действительно у Бриз в койке окажешься, а потом и вылезти не сможешь. — подумал он.

На утро ему пришла идея сделать из кожи поясные сумки под мелочь, уж слишком неудобно носить на поясе привязанный кошелёк мешочного типа, тем более картинки перед глазами показали, как из обрезков толстой доски сделать добрую форму для формовки кожи, и нужно сделать из меди ложек.

********

— Говоришь, боярин, что он один перебил войско из двух с половиной тысяч ратников и тридцати двух одарённых?

— Да, Мудрейший.

— И не испугался он их?

— Он испугался, что они на штурм пойдут, вот и напал. С тыла.

— Ты смотри, не испугался, что трусом назовут, и на нечестный бой пошёл… — ухмыльнулся волхв.

— Говорит, какая тут честность, если их четверть тьмы, а на заставе меньше сотни.

— Тоже верно. Что у него с контролем?

— Сейчас одиннадцать. — ответил боярин.

— Может вас тоже заставить ремёслом заниматься, чтоб контроль повысить? Самим то не стыдно, что безродный вдвое вперёд ушёл?

— Может у него с головой что-то случилось после Юзентора? Мы же не филоним, каждый день упражняемся! — высказался Лютень.

— А вы, Веселина, я имею в виду боярышень, почему такого жениха ещё не прибрали?

— Мудрейший, да как же боярышне за батрака безродного идти? Люди ж засмеют.

— Дуры родовитые. Сколько вашим боярским родам? Ну пять, семь поколений, а до этого они кем были? Такими же безродными.

— Мудрейший, да он в чистом ходил всего пару раз, а так всё время в рабочем. Срам то какой, с таким женихом любовь заводить!

— Тьфу на вас, срамно им! Вы бы лучше на дар смотрели, а не на чистоту тряпок. Тряпки постирать можно, а голову где взять? Ты понимаешь, что по его идеям две войны уже выиграно?! Князь наш с братом стайданцев под Сарженем в блин раскатали, и сейчас он один, спасая товарищей, перебил четверть тьмы и тридцать два альтоньера в придачу.

Девушка поджала губы и немного покраснела.

— Сердцу ведь не прикажешь, Мудрейший.

— Всё, иди с глаз долой. Послужите на заставах лет по пять, посмотрим, как запоёте. А Серый правильно поступает, что если работает, то чистую одежду не марает, в холопьем работает. Хотя, что я вам растолковываю, сердцу ведь не прикажешь. Ступай.

Веселина с обидою вышла.

— У тебя, боярин, осталось, что сказать?

— Нет, Мудрейший. Новости я пересказал, казну графскую привезли, разве что с Ясенем у него беседа интересная была. За взятие Дейлена речь шла.

— Ну?

— Ну не может батрак безродный говорить, что город возьмём, а удержать не сумеем, поскольку обозный путь защитить не сможем, а путь там неблизкий.

— Верно подметил, и что он предложил?

— Скопить камни из глины обожжённой и продвигаться, крепости закладывая.

— Спасибо, Лютый. Подтвердил ты мои мысли. Ступай. Ясеню поклон от меня, а Серому пока ничего не пересказывай. Князь с дружиной придёт, перескажу ему твой рассказ.

Боярин поклонился и вышел.

Глава 10

Полностью из меди ложку Серый делать не стал. Всё же металл не из дешёвых, да и с остатка старой медной крицы можно было выкроить целых три ложки, если рукоятку деревянную приклепать. Аккуратно вырубив тонким закруглённым зубилом контуры, Серый подравнял контуры о грубый природный камень, расщепил обрезок кленовой доски на лучины, сделал пропил и пробил кинетикой место для клёпок используя для этого дела штырь для метания. Этим же штырём были прожжены дырочки в лучинах, и деревянные ручки намертво приклепались подходящими кусочками меди. Ещё по полчаса на обработку рукояток, пропитать их разогретым маслом и ещё полчаса подшлифовать по толщине края ложки.

Вроде дело пустяковое, а закончил он с этими ложками только к ужину. Вышло довольно аккуратно и необычно. Бриз была очень рада такому подарку.

А вот с формованием поясной сумки — кошелька пришлось повозится. Не так просто сделать хорошую оправку для формовки, если у тебя только пила и нож. Да и с измерительным инструментом тут беда, но Серый взял свою двурогую вилку, которой размечал на коже места для пробивки отверстий под одинаковый шов и, подогревая её в огне, нанёс разметку чёрточками на деревянную рейку, отколотую ножом. Какая-никакая, а линейка.

Ещё четыре дня прошло, пока он добился от кожи того, что хотел. Левая сумочка под медь, правая под серебро, на каждой пришита полосочка, в которую встают по пять метательных штырей. Практично, удобно и функционально, а вечером он решил сделать свою первую модель, небольшое водяное колесо, от него тяга, которая будет крутить вальцы. Всё из дерева склеено на рыбий клей, кроме оси колеса. Так прошло ещё три дня.

За делами Серый не заметил, как степь украсилась сочными травами, значит пришёл травень-последний месяц весны, а нужно было скоротать ещё месяцев пять.

— Ливень, а где находится посёлок, в котором сталь плавят, уголь добывают, железо куют?

— Это, боярин, от Полянска на запад по правой дороге в двух днях пути. А что, есть желание туда съездить?

— Ну, а что? Супостату сейчас не до нас, сами боятся, чтоб мы на них не пошли, а будет ли возможность там оказаться ещё? Может и не сложиться, а мне это жутко интересно.

— Ваша правда, боярин. Вы же на этом своём летуне быстро обернётесь?

— В общем, дня за три думаю поспеть.

— За три дня у нас точно ничего не случится. Так что езжайте с легким сердцем.

— Спасибо, Ливень.

— Вам, кстати, одежонка не нужна, а то мы с супостата набрали их сменного. Даже дорогие одежды есть.

— А что раньше не сказали?

— Постеснялся.

— Одежду тоурлендского одарённого мне иметь надо. Вдруг язык сумею освоить, тогда смогу к ним в города наведываться и слухи слушать. Так что мне пару комплектов арса и пару комплектов одарённого.

— Хорошо, наказ парням дам, подберут, что получше. А тоурлендский Пульсара неплохо знает.

— Серьёзно?

— Да. Всегда пленных через неё допрашиваем.

— Вот спасибо тебе, Ливень.

— Да мне то за что? Раньше бы сказал, тогда понятно, а сейчас даже не понял, что за язык потянуло.

— Хорошо. Тогда завтра я с утра пораньше улечу, а как приеду, посмотрим, что нам перепало.

********

По утрам ещё достаточно свежо, но кожаная одежда хорошо согревала, только глаза слезились от ветра. Контроль позволял чётко выдавать импульсы, и полётник шёл без скачков. Сказывался уже довольно приличный опыт.

Обогнув город с севера, Серый нёсся на некотором расстоянии от дороги, уходя в степь, если замечал кого-то из живых людей. Через три часа полёта он заметил дымы, это явно было то, что он искал.

Так и оказалось, поскольку он выехал к месту плавки металла.

Небольшие печи стояли в просторных сараях. Мощные брёвна крыш и кровли были тщательно обмазаны глиной в уходили в высоту метров на восемь. Над самой печью крыши не было совсем, и сейчас Серый видел, как вереница людей подаёт в горящую печь древесный уголь, какие-то белые камни и руду, которая легко угадывалась по ржавому цвету.

Припарковавшись в удалённых кустах, он подошёл к ближайшему рабочему и спросил:

— Привет, братишка. К кому мне обратиться, чтоб отливку нужной формы сделать.

— Это вам, боярин, не к нам. Если по вот этой дорожке пройдёте, то будут такие же строения. Через два на третье будет как раз такая артель умельцев.

— Спасибо, добрый человек.

Серый поспешил добраться до нужного цеха.

********

Село Литейное.

Здесь отливали кувалды, и дело это было поставлено с размахом. Рабочие разливали расплавленный металл в формы и не сразу заметили боярина.

— Здравы будьте, мастера.

— Здрав будь, боярин.

— С заказом я к вам. С кем смогу обговорить?

— Пойдёмте к верстаку, боярин.

— Имя то твоё как, мастер?

— Буран я, зимой родился, — улыбнулся мастер.

— Меня Серым звать, а заказ у меня к тебе будет вот какой.

Заказ был большой, и довольно долго Серый рисовал угольком нужные ему детали. Ручные вальцы, наковальню, пару сковородок, большую плиту на печь. Показал даже специально взятую с собой модель вальцов, которую собрались посмотреть. Вроде детская забава, а у мастеров глаза загорелись.

За работу мастера запросили пять золотых, три из которых Серый отдал из тех, что делал сам, а два из трофеев. Заказ обещали сделать дней через тридцать, поскольку с вальцами всё очень непросто. Напоследок Серый закупился стальными крицами и молотками с разными бойками, а главное купил порошок, который мастера посёлка использовали для кузнечной сварки стальных изделий. К вечеру он успел вернуться на заставу.

Договорится с Пульсарой на изучение тоурлендского языка проблемой не стало. Она сама тут от скукоты маялась и согласилась помочь соратнику чтобы разнообразить свой досуг. Звучание многих слов Серый помнил, а с точным переводом всё быстро складывалось в стройные смысловые ряды. А ещё он с третьей попытки смог сварить уклад. Сделал он это конечно по своему, но качество должно было быть достойным. Он не стал цементировать железную крицу, а отковал нужного размера полосу стали, нарубил её треугольниками и положил на цементацию уже их.

Цементация не мешала занятиям по тоурлендскому, и целый день Серый учился произносить фразы, которые подкидывала ему периодически забегающая целитель.

С третьей попытки ему удалось сварить уклад аккуратно и без пережогов. То, что ушло в брак, он вытянул в полосы, вырубил из них места с пережогами и заново сварил в единое целое. Двух готовых поковок хватило на два меча и три ножа, для закалки которых пришлось заказывать огромный кувшин и несколько раз мотаться за маслом в Полянск. Всю науку по ковке мечей он проходил в Юзенторе, а вот ножны изготавливать не умел и с этой заботой приехал к Ясеню.

— Здравствуй, воевода.

— Привет, Волк.

Серый удивился, но, посмотрев на перстень на руке, улыбнулся.

— Хорошо, что ты приехал, тут тебе премия от князя за подвиги ратные, а так же попрошу отвезти деньги Бриз и Омуту.

— Хорошо, сделаю.

— А ты по какому поводу тут?

— Сковал пару мечей, нужны ножны, а я в городе никого не знаю.

— Так уж никого? Огнеслава тут у нас, — Ясень многозначительно посмотрел на него, но данная новость оживления у парня не вызвала.

— Она же с ножнами не поможет?

— Показывай, что у тебя вышло, — проговорил воевода.

— Вот, это уклад.

— А почему рисунка не видно?

— Какого рисунка?

— Как какого?! Готовые клинки держат в соке лимона, который проявляет рисунок стали.

— Как варить уклад мне мастер Ждан показывал, а за лимонный сок не слышал.

— Рисунок, впрочем не важен, важно качество стали.

— Вот нож с него же, хочешь проверь.

— Пошли.

Проверку воевода устроил своеобразную, простругал палку из дуба и акации, а затем разрубил им гвоздь.

— Добрый нож, давай мечи испытаем, и если тест пройдут, то выкуплю их у тебя. Ты же не против?

— Нет, у меня мечей много, только я ими не пользуюсь.

Мечи воевода испытывал иначе. по очереди срубил несколько гвоздей разными частями, а потом плашмя ударил им о столб. Серый аж перепугался, но изделия испытания прошли.

— По пять золотых дам за мечи.

— Устроит, — ответил Серый.

— Пойдём ко мне в светлицу, сразу все деньги и получишь.

Кивнув в ответ, Серый проследовал за Ясенем.

— Так, двадцать золотых Бриз, Двадцать золотых Омуту — это как ты понял за участие в ограблении графского замка в Дейлене.

— А вот это тебе, — здоровый мешок звякнул о стол. — Как ты понял, это за армию.

Глаза Серого чуть не вылезли из орбит. — Здесь четыреста монет золотом. Князь по достоинству оценил твой самоотверженный подвиг. Придёт время, и он вызовет тебя к себе, чтоб лично познакомиться.

— Придёт, познакомимся. Я вот думаю, что мне с таким мешком золота делать?

— Купи дом, построй свой хутор… Вариантов ведь много. Женись, наконец.

— И жена быстро истратит твои деньги, — улыбнулся Серый.

— С этим женщины справляются отменно, — ответил улыбкой Ясень.

— Нет пока такой, чтоб оставила меня неравнодушным. Красивых видел, но напыщенный вид явно давал понять, что цветут красавицы не для меня. Так что пока повременю.

— Ну, а планы у тебя какие?

— Пока учу тоурлендский. Есть мысль пройтись по их городам и уменьшить сословие одарённых, да заодно попробовать разузнать секреты их тигельной стали.

— Непростые у тебя планы, но полезные для княжества. В общем вижу, что голова у тебя работает, и ты сам разберешься, как с деньгами поступить. Забирай.- Ясень пододвинул мешочки с деньгами и достал ещё десять монет за мечи.

Переместив деньги в сумку, Серый поклонился воеводе и отправился на заставу. Можно было продолжать ковать мечи из уклада и продавать их воеводе. Да и домик построить или прикупить тоже можно, вот только место нужно найти доброе, чтоб водяное колесо поставить можно было. Только, где выбрать время на это всё, да ещё и людей найти.

Прилетев на заставу, Серый передал Бриз и Омуту деньги от Ясеня и принялся за заучивание новых фраз с подачи Пульсары.

*******

Так получилось, что его работа стала практически единственным развлечением на заставе, и в его мастерской появилась пара лавочек, на которых постоянно сидел кто-то из бояр или солдат гарнизона.

Ковал сейчас Серый в четыре молота, и от частоты ударов заготовки не успевали остывать. Это позволяло делать колоссальный объём работы в кратчайшие сроки. На изготовление меча и ножа у него уходило всего два дня, при этом он ещё успевал поболтать с целительницей на тоурлендском и дважды в неделю позаниматься контролем. Когда пришло время ехать за заказами в Литейное у него на руках было ещё восемь мечей и дюжина добрых ножей.

Воеводы на месте не было, и Серый оставил клинки у него в светлице, а на реализацию ножей договорился с торговцем на торге.

В Литейное он попал только после обеда, но сразу пошёл не к Бурану, а к старосте.

Дом старосты отличался своими размерами и высотой, возвышаясь на два этажа. Толстые саманные стены были украшены глиняной лепниной и побелены, а крыша была не просто обмазана глиной, а аккуратно натянута блестящим слоем.

Постучав в дверь, Серый дождался пока ему отворят.

— Здравствуй боярин, чем обязаны? — поздоровалась с ним высокая крепкая женщина в домотканом сарафане с обилием вышивки на груди и подоле.

— Здравствуй, хозяйка. Старосту мне нужно видеть.

— В отъезде он в Полянске, боярин, но к вечеру должен быть.

— Мне сегодня переночевать в вашем селе нужно будет, к кому обратиться?

— Так у нас гостевая комната завсегда дожидается дорогих гостей.

— Предусмотрительно.

— Проходите, вам стол когда накрыть?

— Обед я пропустил, поэтому от еды не откажусь. За еду и постой заплачу. Звать меня Серый.

Он с вопросом посмотрел на женщину, и та, спохватившись, тоже представилась.

— Зарина я, боярин. Мужа моего Тавром зовут, дочь Верба, а сын Стриж.

— Будем знакомы, — проговорил он и проследовал за хозяйкой в дом.

На кухонном столе быстро появились копченое мясо, хлеб и миска похлёбки, и Серый с аппетитом принялся уплетать Заринину стряпню.

— Боярин, а что привело вас в наше село?

— Во-первых, у меня заказ тут, а во-вторых думаю домик тут построить, чтоб было куда с заставы вернуться на зиму.

— А что не в городе, а у нас?

— Заказов много буду делать литейщикам, а мотаться туда-сюда не хочу. Артель —то строительная у вас есть?

— Есть, как не быть. Мы село богатое, и строят у нас часто. Но ежели что, то и баб соберём глину месить да стены мазать и всё быстро сделаем.

— Это хорошо. Дом мне нужен будет небольшой, и нужно будет строение под большую кузницу. И, кстати, крышу вы такую как делали?

— Да как все.

— Зарина, не лукавь. Я торговать вашими секретами не буду.

— На рыбьем клее обмазку замешивали. Дорого, но уже пять лет стоит и как новая.

— Вот и мне так надо будет сделать.

— Боярин, а кузница тебе на что?

— А что я зимой делать буду?

— Так не боярское это дело, молотом махать…

— Значит, я неправильный боярин. Да и не ваше это дело, чем бояре развлекать себя в зиму надумают.

— Как это не наше? У нас тут девиц много, и от боярина понести всяка захочет.

Серый аж глаза вытаращил, что заставило женщину покраснеть.

— А что, боярин, вы так смотрите, вам не трудно, а бабам радость, если дитя одарённым народится. Это же деньги от князя каждое лето по золотому.

— Ага, а мне по улице не пройти будет. Из каждого двора будут кричать — папа! Нет, таким способом материальное благополучие повышать на следует, а то будет не Литейное, а Боярское или Волково. Да и если учитывать ваши нравы, то и металл лить некому будет, а это одна из основ процветания княжества. Ладно, пойду я к мастеровым, заказ забирать и спасибо за обед.

********

В литейном цеху ассортимент продукции был ныне иной. Молоты конечно лили, но в углу цеха возвышалась гора сковородок разных размеров.

— Привет, мастера! — бодро поздоровался он. — Смотрю, новую продукцию освоили?

— И тебе здравствовать, боярин, — навстречу ему вышел Буран. — А что не лить, если вещь добрая и спрос есть. Да и мясо жареное не на костре тоже вкус добрый имеет.

— Тоже верно.

— Заказ твой мы сделали. Не сказать что было просто, но познавательно. Так что можешь принимать работу.

Серый внимательно осмотрел работу и был доволен.

— Молодцы, на вид добротно.

— Лучше не умеем. С наковальней конечно на маялись, всёж два с половиной пуда нагреть, поднять и разлить не просто, но для кузнецов вещь будет удобная, — оценил мастер.

— Даже не сомневаюсь. Вы меня не забывайте, я у вас ещё появляться буду, так что можно сказать не прощаюсь.

— Рады будем видеть, боярин. Особенно с интересными заказами, — ответил Буран.

Подхватив Силой все свои приобретения, Серый направился к кузнецам, чтоб купить белого порошка для сварки, а от них к кустам с полётником и к дому старосты.

Гружёный полётник у селян понимания, что это такое не вызывал, поэтому они только хлопали глазами, глядя на непонятную конструкцию с непонятными литыми железяками, плывущую следом за боярином.

Пока Серый ходил до кузнецов и литейщиков, солнце уже начало уходить в закат, и у ворот усадьбы старосты было оживлённо. Тут стояло несколько телег и с них сгружали мешки, по всей видимости с зерном. Зарина стояла тут же и ставила черточки на кусочке бересты.

Опустив полётник у стены дома, Серый спросил:

— Зарина, все мешки сгружать будете?

— Да, боярин, — ответила женщина и обомлела, когда десять кулей поплыли в сторону сарая.

— Уй-ё… — раздалось оттуда, и крепкие руки мужиков сноровисто стали принимать мешки, висевшие в воздухе у двери.

Оставшиеся четыре телеги сгрузили быстро, и из сарая вышло четверо крепких мужиков.

— Спасибо, боярин, что подсобил.

— Кто из вас староста? — спросил Серый.

— Я за него, — ответил очень крепкий мужчина с окладистой седой бородой.

— Мне бы с вами переговорить.

— Всегда пожалуйста, боярин. Прошу в дом.

В доме стол уже был накрыт, и у него стояла молодая стройная девушка с двумя косами и тоже в домотканом сарафане, которая при виде боярина покраснела и опустила глаза.

— Присаживайтесь с столу, уважаемый, а я сейчас пыль смою и тоже присоединюсь.

Серый опустился на лавку и ещё раз бросил взгляд на девушку. Высокая, пшеничные волосы, голубые, как у матери, глаза и как женщина уже вполне сформирована. Почему ещё не замужем? Может дура или чем больна, что никто не берёт, но с такими вопросами приставать к девице не станешь, поэтому сидим тихо и помалкиваем-решил для себя он.

— Поснедаем, боярин, или сразу к делу?

— Можем и совместить, пока ещё светло.

— Тоже верно.

Тавр присел за стол, а Зарина с дочерью присели на лавку очага, сложенного из дикого камня. В очаге горел огонь, над которым висел бронзовый котёл с крышкой. Эдакий камин для приготовления пищи.

— Мне нужен участок земли и люди, что до холодов дом поставят и большую кузницу.

— Насколько много земли?

— Шагов двести на двести пятьдесят.

— Выделим.

— Дом небольшой, шагов десять на восемь в один этаж, а кузницу в два раза длинней. Окна большие под потолком, горн и печь в доме. Дрова и уголь на обогрев, и крышу, как у вас. Баню. Если нормально успеете, то забор справить нужно. Денег оставлю сколько скажете. Да, ещё пригляд нужен в моё отсутствие.

— Воля ваша понятна, боярин. Денег нужно не меньше восьми монет золотом, раз крыши как у нас.

На улице быстро опускались сумерки, и Верба принесла глиняную миску со свечой и поставила на стол.

— Спасибо, дочка, — проговорил Тавр и, посмотрев на Серого, спросил. — Сами-то когда появитесь?

— До снегов я на заставе, а так буду наведываться посматривать, да и сталь тут покупать выгодней.

— Стали много надо?

— У вас в доме есть?

— В сарае.

— Шесть криц возьму.

— Восемнадцать монет серебром.

— Серый отсчитал двадцать и заодно вытащил из пояса золото. Платил опять своими монетами и монетами Тоурленда, но староста принял всё с абсолютно спокойным видом.

— Тавр, а тут напрямую к столице дорога есть?

— Есть, как не быть. Только переправа на лодке, либо когда река льдом встанет.

— А что паром не сделают?

— Паром?

— Это когда делают плот из брёвен в два наката и доской верх выравнивают. На берегах закрепляют толстую верёвку и через барабан на плоту. На барабане два-три витка, и когда крутишь в одну сторону, то паром плывёт к одному берегу, а когда в обратную, то обратно.

— Это конями или волами крутить надо. — отметил староста.

— Зато работа не пыльная, ходи по кругу, да какай под ноги, — улыбнулся Серый, вызвав улыбки у хозяев.

— Дело нужное. Если такой паром запустить, то мы в столицу напрямую поставки делать сможем. А там цены выше.

— Пару золотых и я выделю на это дело.

— А вам-то оно на что?

— Войска от столицы смогут вдвое быстрей доходить.

— Это-то понятно, но впрочем дело ваше. Мы то от помощи не откажемся так одна верёвка стоить будет на золотой, а пропитать её маслом. В общем, спасибо.

Ещё пара монет перекочевала к старосте.

— Вы же у нас ночуете?

— Да. На рассвете сталь заберу и в путь.

— Добро. Зорь, проводи гостя в покои.

— Вер, проводи боярина, — делегировала полномочия хозяйка.

— Да, матушка, — высоким голосом ответила девушка. — Пойдёмте, боярин, покои для вас готовы.

Верба опять покраснела и опустила глаза в пол.

Глава 11

Не успел Серый дойти до комнаты, как в дом зашёл сын Тавра, мальчишка лет тринадцати и попал под раздачу за какие-то грехи. Мать поймала Стрижа за ухо, отец за второе, и мальчишка зашипел от боли. Вслушиваться в воспитательные мероприятия Серый не стал и проследовал за ладной фигурой молодой красавицы.

— Вот, проходите. Постель чистая, если хотите помогу умыться и…

— Мать сказала, чтоб постель согрела?

— Да. Если боярину надо, то велела не отказывать.

— И что потом?

— Рожу, — пожала плечами девушка.

— И как малышу без отца?

— Так бояре гибнут часто, и ведь их детей как-то растят.

— Погибать не собираюсь, так что спешить мне нужды нет. Ты девушка видная и рожать без мужа тебе нужды нет.

Одинокая слеза скатилась по её щеке.

— Ты что, обиделась?

— Мамка с отцом не хотят меня за простых мастеров отдавать, а за знатных уже два года сосватать не могут.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать скоро.

— И ты хочешь, чтоб я расплатился за желания твоих родителей, даже не зная тебя как человека?

— Я знаю, что это нечестно, но воля родителей.

— В умывании помощь приму, — коротко сказал Серый.

— Как будет угодно, боярин, — покорно проговорила красавица.

Скинув с себя пояс и рубаху, он подошёл к деревянной шайке и, подставляя ладони под тонкую струю воды из кувшина, омыл лицо и шею, прополоскал рот и вытерся приготовленным рушником.

— Спасибо, Верба, и не держи на меня зла. У меня родителей нет, и я знаю, каково это быть одному. Детям нужны и мамка и папка, и не дело, чтоб было иначе.

Утерев слёзы рушником девушка вышла, прикрыв за собой дверь.

*******

Серый лежал и думал, что не даёт ему просто отдаться всем желающим красоткам, вед мужское естество было бы только радо, но вот та часть, что показывает ему картинки, категорически была против, считая это безответственным поведением. Ссорится с ней Серый не хотел, поэтому решил в очередной раз довериться.

Медленно провалившись в сон, он безмятежно проспал на мягкой пуховой перине и проснулся лишь с первыми петухами.

Сполоснув лицо из кувшина и выпив пару глотков воды, он оделся и, взяв сумку с белым порошком для сварки, вышел из комнаты.

Верба уже хлопотала на кухне, и в доме пахло жареными на сковороде пирожками.

— Доброе утро, боярин, — поздоровалась девушка.

— Здравствуй, красавица. Почто вскочила ни свет ни заря?

— Гость в доме, нужно накормить и в дорогу с собой собрать.

— В дорогу — это лишнее.

— Да как же лишнее, если до города только пару дней в седле.

— Хорошо, но много не возьму.

— А конь у вас где?

— Меня за селом встретят.

— А в следующий раз когда к нам?

— Как сталь выработаю. Дней через двадцать пять, тридцать.

— Комната будет вас ждать.

— Спасибо. Посмотрю, как всё сложится.

*******

Неспешно выйдя за село на пару миль, Серый ушёл в полёт и к обеду вернулся на заставу.

— Командир, привет. Какие у нас новости?

— Тихо всё, боярин. Бриз пару раз сегодня летала, говорит, что никого.

— Так что отдыхаем.

— А что не тренируетесь?

— Так с таким боярами как у нас, можно вообще на стены не выходить и дозоры в степь не выпускать.

— Вы это дело завязывайте. Тренировки забрасывать нельзя. Сегодня со мной будете мечами звенеть. Готовьтесь.

Отдохнув после обеда с час, Серый начал отлавливать солдат и биться с ними на тренировочных мечах. Биться он старался без боярских хитростей типа фехтования мечом на дистанции или увеличение силы удара за счёт кинетики, а так техника на технику, не стесняясь перенимать приёмы у более опытных воинов. То, что он сам уже пару месяцев не брал меч в руки не делало ему авторитета, и он прекрасно это понимал.

Спустя час из боярского дома вышли и Омут с Пульсарой и даже Бриз решила поглазеть на этот праздник жизни.

— Серый, ты решил пристыдить нас? — на тоурлендском спросила целительница.

— Нет, просто самому стыдно, что уже два месяца не брал меч в руки.

— Не обманывай. Я видела, как ты их куёшь и увозишь в город.

— Но ведь от этого мои навыки фехтования не стали лучше. Я только за сегодня уже узнал пять новых эффективных приёмов, а уже третья луна подходит к концу.

— Ты решил сражаться со всеми солдатами, которые попадут на нашу заставу?

— Разве это плохо?

— Ты заставляешь нас неуютно себя чувствовать.

— А вы разве умеете сражаться на мечах?

— А иначе как мне бы дали статус боярыни?

— Я не верю, вы меня разыгрываете.

— Хороший психологический приём, взять на слабо, но я на это не поведусь. А вот просто так намять тебе бока, возможность не упущу. Поэтому оставь в покое солдата и сражайся со мной!

Серый прервал бой и только развернулся к Пульсаре, как получил энергетический удар в печень, потом перехватило дыхание, после этого возникла жуткая боль в паху, и он свалился на траву двора, хватая воздух ртом.

— Запомни, мальчик, никогда, слышишь, никогда не серди тётю-целителя. Она в состоянии раздавить твои бубенчики, даже не прикасаясь к ним.

— Пощадите, тётя-целитель… — простонал он, ощущая, как у него в паху сдавливает всё энергетическая рука.

— Цени, ученик, что тётя не заставила тебя кончить в штаны. Кстати, твой тоурлендский стал весьма хорош. Ты ни разу не сбился, и произношение не выдаёт в тебе елеца.

Давление в паху спало, и Серый ощутил сильное нарастающее возбуждение, которое резко спало чуть не доведя его до пика. Он лежал на траве, свернувшийся калачиком и приходил в себя.

— Женится на целителе опасно.

— Почему? Ведь твои шары всегда будут в надёжных руках.

— Это будет жизнь в страхе, а страх и любовь несовместимы.

— Тебе повезло, у меня есть Омут.

— Я рад, что его хозяйство в надёжных руках. — проговорил Серый, боясь, что Пульсара опять обидится, но она только засмеялась и он заметил, как лицо боярина изменилось и тот поспешил исчезнуть в своей комнате. Следом за ним ушла и целительница.

— Боярин, вы как?

— Спасибо, Ливень, уже хорошо.

— А о чём вы говорили?

— О умении целителей перекатывать чужие яйца в энергетической руке.

— Оу! На вид это было весьма убедительно.

— Если б только на вид. Хорошо, что у неё есть Омут.

— Это точно. Я думаю, что на сегодня тренировка окончена?

— Да, мне хватило, но тренироваться надо.

— Полностью согласен.

Вставать не хотелось ни в какую, но нельзя было терять авторитет, и Серый, стиснув зубы, поднялся.

— Спасибо, братцы, что поделились умениями, — сказал он солдатам и поплёлся к себе в комнату.

На ужин он не пошёл, решив доесть приготовленные Вербой пироги. Девушка старалась, готовила, и выбрасывать было откровенно жалко, а солдатам отдавать — на всех не хватит.

Пироги были с кисло-сладкой начинкой, и Серый был очень доволен, поскольку вкусней каши с мясом давно ничего не ел. Он поймал себя на том, что в принципе, ему приятно общество этой юной красавицы, но форсировать события смысла он не видел. Сосватают её кому, ну так и ладно. Привязаться к ней он не успел и как-нибудь переживёт это, если только Пульсара на будет каждый день такую свинью подкладывать, а то на ком угодно женишься, когда как сегодня накрывает желанием. Может она решила помочь Бриз? — пришла в голову мысль. — Так сказать из женской солидарности, что б подруга тут кукухой не поехала.

Серый прекрасно понимал женщин, которые полгода должны были тут сидеть. Ему самому было невесело, благо что работы было много, и было как скоротать время.

Но вот на небе взошли звёзды, и ночь поглотила ещё один день.

*******

На утро Серый забурился в кузницу и занялся ковкой. Он сразу наковал много полос, нарубил их на треугольники и подготовил к цементации, но понял, что запасы угля подошли к концу, и решил слетать в город и купить целый воз. За транспортировку он не волновался, поскольку ему было достаточно увязать мешки верёвками и идти с ними как с воздушным шариком, а потом на полётнике вернутся на заставу.

Укладывая уголь, он заметил входящую в кузницу Пульсару.

— Привет, Серый. Нагулялся?

— Меня не было всего полтора часа. Что случилось за это время?

— Ты почему девочку обижаешь?

— Ты имеешь в виду Бриз?

— Ну, Ливень на девочку совсем не похож.

— И чем я её обидел?

— Ты её совсем не замечаешь.

— А должен?

— Серый, будь мужчиной, неужели ты не видишь, как ей тут тоскливо?

— И каких действий вы от меня ждёте? Привезти ей клоунов и скоморохов? Так пусть сама съездит в город и развеется.

— Она что, тебе вообще не симпатична?

— Повторю свой вопрос, что вы от меня ждёте? Каких шагов?

— Неужели ты не понимаешь, как можно молодой даме скрасить досуг?!

Волна возбуждения резко поглотила сознание и так же резко отступила.

— То есть вы хотите, что я на ней женился?

— Не то, чтоб прям женился… — целительница прикусила губу, подбирая слова.

— Тогда что, попользовал как шлюху?

Дыхание вновь перехватило, кровь отлила от мозга, и Серый плашмя рухнул на землю, а когда отдышался, то в кузнице уже никого не было.

— Да ну вас на хер, — пробормотал он.

Вернувшись в комнату, он собрал свои сбережения, отобрал себе тоурлендские монеты и те, что отливал сам, а остальные закопал в кузнице. Умывшись, он сменил одежду на одежду арса, собрал вещевой мешок с одеждой и оружием одарённого и, оседлав полётник, рванул в сторону Дейлена.

Когда он его достиг, то было практически темно, только небо хранило в себе отблески заходящего солнца. Дождавшись, когда окончательно стемнеет, он проник в город и дошёл до постоялого двора. Тут ещё вовсю было весело, и он, найдя конюха, попросил его припрятать полётник.

— Привет, приятель.

— Привет, что хотел?

— Могу я у тебя тут поставить станок для плетения поясов?

— Если угостишь сидром, то не вопрос. Вон, засунь за копну сена, чтоб никому глаза не мозолил.

— Спасибо, держи, тебе на сидр, — Серый протянул ему пару медяков.

— О, благодарствую. Может тебе ещё какую безделицу припрятать?

— Пока не надо. Пойду, может комнату удастся снять.

— Если мест не будет, то приходи, за медяк и у меня можно не плохо на сене выспаться, причем даже с подружкой.

— С подружкой я как раз поругался, поэтому ну их.

— А что так?

— Да, требует чтоб я угадывал её мысли, как будто я одарённый, ну и зарабатывал, как они естественно.

— Да, бывают и такие. Сколько ни дашь, а всё мало, — поддержал его конюх.

— Ладно, я пойду, а то есть охота.

— Давай, звать-то тебя как?

— Танек я, — ответил Серый, назвав имя напарника по кузнице из города Юзентор.

— Ну, а я Вайлен.

— Будем знакомы.

В таверне было темновато, несмотря на три горящих факела. Подойдя к стойке, Серый положил на неё медяк.

— Мне бы поесть, — проговорил он хозяину.

— Похлёбка с мясом, пара лепёшек и луковица. Устроит?

— Вместо луковицы попить бы что.

— Чай на травах.

— Пойдет.

Серый пристроился с краю одного из столов и дождался, когда разносчица принесёт ему еду.

Ел он неспешно, вслушиваясь в разговоры горожан, но болтовня велась только на бытовые темы, которые его совершенно не интересовали.

Поужинав, он снял на ночь комнату за три медяка и благополучно завалился спать.

На следующий день он ходил по рынку в поисках одарённых, а потом зашёл в кузнечный квартал. Зайдя в первую мастерскую, он дождался пока мастер обратит на него внимание и спросил.

— Здравствуйте, мастер. Вы не подскажете, кто в Дейлене куёт лучшие мечи из тигельной стали?

— А тебе зачем?

— Я учился у мастера Рененга в Юзенторе, а он внезапно умер, и я не успел научится варить отличную тигельную сталь.

— Лучшую тигельную сталь варит мастер Оленгел, но он работает в столице и свои умения передаёт только своим сыновьям. А у нас неплохую сталь варит Клеймер, у него мастерская в середине квартала, но не знаю нужны ли ему подмастерья.

Вернувшись на постоялый двор, Серый купил в дорогу головку сыра, копченой колбасы и несколько пирожков, забрал свой полётник и отправился в Граутор, столицу Тоурлендского королевства.

Тут, в центре страны, дороги были весьма оживлённые, и Серому пришлось много времени потратить, чтоб переждать появления ненужных свидетелей.

Добраться до темноты не вышло, но вышло найти постоялый двор, на который сейчас заезжали на ночёвку какие-то важные особы, в сопровождении охраны и пары одарённых.

Устроив засаду возле туалета, Серый погрузился в ожидание. Прятаться на дереве было неудобно, да и темнело на глазах, но он ждал. Первый клиент появился, когда уже стемнело. Благо, что у входа горел факел, и Серый увидел блеснувший в темноте золотой знак одарённого. На подступах к туалету он свернул ему шею с помощью Силы и, перенеся через забор, спустился к мёртвому телу. Оружие, украшения, золотой знак и кошелёк перекочевали в заплечный мешок, а Серый вернулся обратно на дерево.

Пропажу начали искать нескоро, и с постоялого двора вышел мужчина с факелом и, дойдя до туалета, быстро вернулся назад. Практически сразу из здания постоялого двора выбежал вместе с ним второй одарённый и ещё два безжизненных тела переместились за забор. Быстрый обыск и конфискация всего ценного, ведь работать пришлось под бандитов, и Серый уходит в полёт по ночной дороге, которая в лесу видна на фоне звёздного неба.

Ночная дорога оказалась легче дневной. После восхода луны света прибавилось, и он сумел миновать пару спящих деревень и к утру долететь до моста в пригороде столицы. В утренних сумерках он спустился к реке, умылся и набрал горсть небольших камушков, а с открытием ворот, вошёл в город.

Сняв комнату в таверне, он наконец-таки смог нормально поесть и поспать. В город он выбрался только после обеда и начал изучать расположение улиц и площадей, особенно в близости дворца. Особое внимание Серый уделил трактирам, в которых можно было увидеть благородную публику.

На следующий день ох ходил по лавкам, приобретая нужные ему гигиенические принадлежности, а заодно посетил торг в поисках оружия от мастера Оленгела. Правда главным его приобретением стал свечной фонарь с тремя зеркальными стенками, который отражал свет от свечи шагов на тридцать. Фонарь был жутко дорогой, и использовались в нем полированные бронзовые пластины.

******

На рынке Серый увидел одного из одарённых, который ехал верхом на коне с надменным видом расталкивая толпу. Отправленный в полёт камушек заставил рвануть вперёд коня, и не ожидающий этого наездник упал на мостовую с уже сломанной шеей, а его нагрудный знак моментально был вырван и пойман Серым. Пока все смотрели на бегущего сквозь толпу коня, он успел спокойно скрыться среди улиц города. Такой же фокус он проделал на одной из улиц из-за угла.

Блуждая по городу, он набрёл на трактир, в котором собирались только одаренные. Трактир «Альтоньер». Сунувшись туда, чтоб поесть, он был просто выгнан хозяином.

Изучив окрестности данного заведения, Серый понял, что лучшего места для массовой акции не найти. Правда и атаковать придется с крыши соседнего дома из-за каминной трубы.

Два дня он изучал расписание сбора и покидания отдыхающими этого трактира. Днём же покупал по лавкам гвозди и тренировал контроль в комнате. В день акции он покинул таверну с вещами и в сумерках запрыгнул на крышу соседнего с ней дома. Полётник тихо расположился за коньком, а Серый с корзиной гвоздей спрятался за трубу.

К коновязи уже было привязано девятнадцать коней, и он с большим трудом дождался, когда хозяин заведения поменяет уличные факелы, а следом за этим практически одновременно вышли все отдыхающие альтоньеры.

Первые гвозди достались тем, кто раньше всех поехал по улицам, а потом повалились и те, кто неспешно осёдлывал коней. Серый спустился с полётником на тёмную улицу, силой сбил с факелов пламя и поспешно собрал трофеи. Спустя десять минут он перепрыгнул стену, пролетел над рекой и, выйдя на ночную дорогу, понёсся в сторону Дейлена.

Глава 12

Луна, как назло, спряталась за надвигающимися тучами. Серый не мог ориентироваться на звёзды и был вынужден развести огонь и, запалив свечу, нестись с включённым фонарём. Пустая дорога быстро пролетала миля за милей, только в одном месте, завидев костёр, Серому пришлось закрывать одеждой свет фонаря и идти пешком. Утром он снова был в Дейлоне. На этот раз он остановился в более приличной таверне.

*******

Уже два дня идёт проливной дождь, и конца и края ему не видно. Серому пришлось купить сухую одежду и хороший провощённый плащ и выходить из города в дождь.

С трудом удалось разжечь пучок прихваченных с собой лучин и от них зажечь фонарь, но это оказалось самыми большими трудностями на пути на заставу. Утром он перепрыгнул стену и припарковал полётник в конюшне.

— Боярин, вы куда пропали? — как из-под земли появился Ливень.

— Здравствуй, командир. Что-то случилось?

— Тебя пять дней как к князю вызывали. Прибыл гонец, а мы не знаем, что сказать.

Размяв затёкшую спину, Серый отнёс ненужные вещи в комнату и полетел в Полянск.

********

— Явился не запылился… — воевода явно был сердит. — Где тебя носило?

Серый молча выложил на стол двадцать три золотых альтоньерских знака.

— О как! И что тебя побудило?

— Если говорить по-простому, то бабы вывели из себя, и решил пар спустить.

— Тогда, если мы тебя с Пульсарой поженим…

— Нет у вас такой власти, — оборвал воеводу Серый.

— Не кипятись, я пошутил. Князь тебя видеть хочет, так что езжай. Кстати, держи деньги за оружие, что ты сковал. Добрые клинки, и спасибо тебе за них.

— У меня в мешке ещё куча трофейных.

— Князю передашь, он порадуется. Всё, путь у тебя неблизкий, так что езжай.

*******

Дождь и не думал прекращаться. Ехать Серый решил через Литейный, с теплом вспомнив о Вербе.

Выйдя за пределы города, он отошёл по дороге на полмили и растворился в стене дождя.

Ветер сбивал капюшон и капли дождя заливали лицо, но он по прежнему летел по пустому тракту, пока не увидел крайние дома Литейного.

Зарина распахнула на стук входную дверь и, ахнув, запустила его в дом. С плаща на земляной пол, покрытый соломой, сбегали ручьи дождевой воды. Зарина позвала дочь и принялась раздувать угли в очаге.

Верба прибежала быстро и, скрывая смущение, начала накрывать стол. На лестнице нарисовался любопытный Стриж, которому было жутко интересно посмотреть на боярина.

Повесив на вешалку заплечный мешок и плащ, Серый сполоснул руки и лицо и с благодарностью сел за стол.

— Вы к нам надолго? — спросила Зарина.

— Завтра утром в путь. Князь вызывает. А как у вас тут?

— Тавр в Полянске застрял. Поехал с обозом за продуктами для села, а как их вести в такой дождь? Участок ваш обозначили камнями и начали яму копать, чтоб глина на саман была. Ржаную солому тоже привезли, а за брёвнами люди поехали и пока не вернулись. Это пока все новости. А как у вас?

— Скучно. Только тренировки вносят разнообразие.

От воспоминаний тренировки с Пульсарой Серого аж передёрнуло, что не укрылось он женщин, но вопросы они задавать не стали.

— Вы тогда в комнату идите, с дороги отдохните, да сил наберитесь, а у нас тут бабьих дел полно.

— Благодарю, так и сделаю.

Зайдя в комнату, Серый сел на кровать и стянул с ног сапоги. Обильная влага не пошла подошве на пользу, но купить новые сейчас для него проблем не составит. Завалившись на покрытую шкурой кровать, он не заметил как задремал.

Будить его не стали, и он проспал до первых петухов.

Верба уже хлопотала на кухне, а Зарина выгоняла корову на пастбище.

— Доброе утро, боярин.

— Доброе утро, красавица.

Поборов очередной приступ смущения, девушка продолжила.

— Мы вот вам поснедать собрали, и в дорогу пирогов.

— Благодарю. Как у нас на улице?

— Сейчас дождя нет, но небо затянуто. Плащ ваш просох, а мешок мы к очагу подтащить не смогли.

— Там очень много оружия.

— Это мы поняли, но поднять его не смогли, а раскрывать не посмели.

— Дождя не будет. — высохнет.

— Вы бы себе кожаный купили. Они лучше.

— Сам сошью, невелика сложность.

— А к нам вы когда опять?

— Что, уже соскучилась?

Девушка опять мило покраснела.

— Ну, чтоб комнату в порядок привезти.

— Да откуда мне ж знать? Сейчас до князя доберусь и узнаю, какие у него планы на мою буйную голову.

— Что худое ждёт? — с опасением спросила девушка.

Серый пожал плечами.

— Это первая наша встреча с ним. Не думаю, что ругать будут, но и похвалы тоже не жду.

— Ой, совсем я вас заговорила. Вы кушайте, а то вам в дорогу.

— Спасибо.

*******

Грязь месить пришлось с пару миль, поскольку обильное сельское стадо пастухи как раз выпасали с этой стороны села. Серый шёл и думал, что ему стало нравиться смотреть на смущающуюся дочь старосты, да и Зарина старается всю заботу о нём переложить на неё. Раскинули женщины свои нежные сети, вот только влипать в них пока не с руки, мало ли что князь удумает.

********

Ветер снова выбивал из глаз слёзы, и полётник нёс своего седока по степным просторам. Всё больше стало попадаться рощ, но деревни и сёла были редки. Впрочем ни ручьёв ни рек тут не было, а какое селение, если вода далеко или глубоко? Леса мало, а срубы колодцев менять приходится часто, вот и получается, что одно за другое, и в результате земли вроде много, а населения не густо. А ещё эти войны сколько жизней уносят.

Близился вечер, и снова пошёл дождь, а деревни так и не попадались, хотя наезженная колея тракта уверено петляла между холмами. Преодолев очередной холм, он чуть не свалился в огромный карьер, в котором, несмотря на дождь, мужики продолжали ломать пласты угля и вывозить его на телегах.

Облетев карьер, Серый начал выискивать деревню, которая появилась в нескольких минутах полёта за большой рощей. Выйдя на тракт, он взял полётник подмышку и неспешно вошёл в деревню.

Деревня была большой и по её улицам важно выхаживали гуси и молодые бычки, которые унылыми взглядами провожали идущего по дороге путника.

Заметив в открытых ставнях работающую по дому женщину, Серый крикнул:

— Хозяйка! — и заметив её внимание продолжил. — Доброго вам дня. До реки далеко?

— Если пешком, то полдня в сухую погоду.

— Спасибо.

У реки должна была быть ещё одна деревня, в которой можно было переночевать, поэтому Серый поспешил пройти деревню и снова пуститься в путь. На закате солнца он добрался до деревни на берегу реки. Десятка три хозяйств были вытянуты в одну линию. На берегу были развешаны сети, и кверху дном лежало восемь лодок.

Река была довольно широкой и полноводной, шириной больше трёхсот шагов точно. Противоположный берег был высоким и обрывистым, и если бы Серый решил перелететь её в темноте, то мог и воткнуться головой в утёс.

Подойдя к одному из домов ему даже не пришлось звать хозяев, поскольку на лай здоровенного пса, они сами распахнули двери.

Показав золотой боярский знак, Серый спросил:

— Добрый вечер, хозяева. Не подскажете, где до утра переночевать можно?

— Боярин, вы бы собачку на землю поставили, он у нас только на вид грозный, а переночевать лучше у старосты, через три дома. У него как раз гостевой домик есть.

— Благодарю, — ответил Серый и опустив висящего в воздухе кобеля, пошагал в сторону дома старосты.

Староста, со смешным именем Рыбаконь, принял путника со всем почтением. Гостевой домик тут же распахнул свои объятия, на столе появилась разная снедь, и услужливые дочери начали нарезать вокруг него хороводы.

Рыкнув на них, Серый сказал старосте, чтоб с утра перевезли его на ту сторону и начали срезать утёс, чтоб обеспечить пологий спуск для будущей дороги от парома. Оставил ему пару золотых из тех, что отливал сам, и сказал, что будет контролировать ход работ.

Начальственный тон быстро отогнал от него назойливых девиц, а сам Рыбаконь поскакал доносить до мужиков боярскую волю. Серый же, с чувством выполненного долга, с блаженством развалился на кровати, прикрывшись большой медвежьей шкурой и провалился в сон.

********

С трудом забравшись на высокий берег по наклонной тропинке, он вышел на смутно угадывающуюся дорогу и довольно быстро долетел до городских ворот.

В Ельце он не был уже более двух месяцев и с большим удовольствием снова оценил отсыпанные щебнем улицы. Многолюдье города поражало, по улицам в обоих направлениях перемещалось большая масса запряжённых телег, а крик мальчишек-зазывал гулом стоял на всех улицах.

Дойдя до княжьего терема, Серый предъявил на входе золотой знак и спросил у служивых, куда ему. Получив точное направление, он вошёл в большую светлицу и встретился глазами с пятёркой бояр.

— О, Серый! — услышал он голос Лютеня.

— Здравия желаю, бояре, — поздоровался он с присутствующими.

— Привет, привет, ты к князю?

— Да, говорят вызывал он меня.

— Тогда обожди, доложу о тебе.

Скинув заплечный мешок и повесив на вешалку плащ, он плюхнулся на лавку. Ждать пришлось долго, но всё же появился незнакомый высокий мужчина и окликнул его.

— Серый?

— Да, я.

— Пойдём, князь ждёт.

Подхватив свой мешок, Серый устремился за провожающим. Небольшой коридор, лестница на второй этаж, и тут на лавке сидят пара бояр. Пройдя мимо них провожатый зашёл в светлицу, и Серый шагнул следом.

— Княже, Серый, — коротко представил его мужчина.

За большим столом сидел широкоплечий молодой мужчина со шрамом на лице и пронзительными зелёными глазами.

— Здравствуйте, — первым поздоровался Сергей, не зная, куда девать свой мешок.

— Здравствуй, боярин. Давно тебя жду, что-то не спешишь на мой зов.

— Извини, князь, как узнал, так сразу прибыл.

— А мне доложили, что ты как ветер в поле, упорхнул неведомо куда.

— Далеко был, и не с пустыми руками вернулся. Разреши?

Серый указал на мешок и, дождавшись кивка князя, принялся развязывать его и подавать провожатому по одному добытые мечи. В окончании композиции на стол легли золотые знаки альтоньер.

— Это я понимаю, что ты от скуки на охоту сходил.

— Да, князь.

— Ладно, опустим твою скуку, присаживайся и поведай мне, какие у тебя планы на жизнь.

— Договорился со старостой в Литейном дом к холодам сладить.

— Почему там?

— Мыслей много по производству, и нужно чтоб рядом мастеров было в обилии, а не мотаться в их поисках.

— Слышал, Кор, в его возрасте бояре думают, как девкам подолы задирать, а он о производстве печётся.

— Девки и так проходу не дают, так что об этом докладывать.

— Так то простых родов, а не знатных — уточнил князь.

— По мне, так первые более работящие и покладистые, а за знатностью я не гонюсь, всё равно своим им не стану.

— Откуда такие мысли? — заинтересовался князь.

— От наблюдений. У меня ж глаза на месте и мозги не до конца выбиты.

— Всем бы так мозги выбивали. Что конкретно планируешь?

— Сейчас озадачил старост наладить паромную переправу на прямом пути от Полянска, чтоб не в круговую ездить, а напрямки через реку.

— Что такое паромная переправа?

— Плот большой, на котором ворот стоит, а кони или волы его крутят, и ходит паром по толстой верёвке от одного берега к другому.

— Интересно, и много можно увезти?

— Смотря какой плот собрать. Если не поскупиться на брёвна и скобы, то и сотню конными за раз переправить.

— А лопнет верёвка?

— Шестами и вёслами к берегу пристать и к быстро вбитому колу привязаться. А там уже ремонт устраивать.

— С плота же и сваи вбить можно для моста?

— Я сторонник каменных оснований. Стены крепостей же на известковый цемент кладут и, если отливать на месте блоки из щебня с раствором, а потом их силой нескольких бояр в воду ставить, то может получится крепкое основание.

— То есть ты хочешь предложить бояр батраками использовать?

— Это как назвать. Можно батраками, а можно и слово красивое придумать, чтоб они за одно название готовы были дело делать.

— И какое слово?

— Ну, может, маг - строитель, вроде как почётное звание. Не зазорно же водникам пожары тушить? Так чтоб и остальным свои особенности на благо обществу в дело пускать не зазорно было.

— Допустим, кинетики помогают с грузами, водники с пожарами, огневики?

— Руду плавить, воздушники доску и брус нарезать и просеки для дорог делать, целители народ лечить, что на общественных работах работает.

— Подумаю я над твоими словами. Ещё идеи будут?

— Конечно. Можно у тоурлендцев мастеровых выкрадывать. Кинетик в паре с воздушником это очень даже лихо сделать могут. Слободу для них организовать, чтоб под надзором были. Жильем и питанием обеспечить и молодыми подмастерьями снабдить.

— А если у нас начнут также?

— Пока полётники в секрете держим, то перехватить мы можем кого угодно. Убежать не успеют. Но главное — это секретность и прореживание одарённых у наших врагов, постепенное и незаметное.

— Ну незаметными твои успехи не назвать. Пятьдесят пять альтоньер это серьёзный удар.

— Я имею в виду, что б всё это на несчастные случаи было похоже. Лошадь понесла и всадник, упав, шею свернул. Чтоб однозначно на нас следы не указывали. Среди воров в городах ведь тоже одарённые быть могут?

— А вот это интересно. Как раз у нас на торге кто-то умело кошели срезает.

— Кинетику такое раз плюнуть. Поэтому у меня вот. — Серый похвалился поясом с сумками по бокам. — Тут медь, тут серебро, а в поясе золото.

— Ты представляешь, Кор, и это он остатками мозгов придумал.

Все трое засмеялись.

— А ещё я в зиму планировал рабочие модели нужных станков делать.

— Привезёшь, покажешь. Может что в дело пустим. Мечи, как я полагаю тебе не нужны, и мы можем их выкупить?

— Верно.

Князь быстро осмотрел трофеи и подошёл к сундуку, стоящему в углу светлицы и, достав оттуда мешочек, Силой передал его Серому.

— Там сотня золотом.

— Благодарствую.

— В конце зимы появишься и похвалишься своими достижениями, а там посмотрим, стоит ли тебе летом на заставе сидеть или больше толку будет от твоих придумок.

— Понял, княже.

Покинув княжий терем, Серый нашёл Лютеня и попросил до осени заехать к нему на стойку дома, чтоб напилить доски, и, уже уйдя в город, его накрыл ряд пришедших образов, что если на реке лёд стоять будет, то он может забить доской дно сруба из лиственницы и по его размеру сделать прорубь. Лед не даст срубу уплыть и загрузить сруб камнями будет проще, а встав на дно и на него уже можно будет брёвна крепить и накат делать. Но это нужно, чтоб казна финансировала, ведь и скоб и камня и леса надо очень много.

Не удержавшись он вернулся и пересказал князю такую идею. Князь уверенно кивнул, и Кор пошёл озадачивать плотницкие артели на рубку срубов, а извозных на доставку камня на берег реки в огромных количествах.

*******

На обратном пути Серый позволил себе на пару дней задержаться на строительстве дома. Чтоб не мучится, он сделал большой заказ кузнецам на стальные лопаты и стамески, заказал изготовить пять лучковых пил, нашёл кому поручить производство обожженного кирпича на печи, а главное уже спокойно смог общаться с Вербой, ведь девушка ему откровенно нравилась.

*******

Вернувшись на заставу, он откопал свою сумку с дорогими побрякушками и деньгами и отобрал для неё серьги. Всё сразу дарить он не хотел, будет возможность порадовать девушку много раз, ведь она так мило краснеет…

Лето было в самом разгаре, железа было в достатке, и Серый вновь погрузился в ковку уклада. Провёл цементацию, сварил поковки и выковал всё в готовые клинки, ловя себя на том, что это лишь повод, чтоб отвозя клинки снова увидеть дочь старосты. Да, там дешевле покупать сталь, но разве пол серебряного эта такая весомая для него цена?

*******

За прошедшие двадцать дней на стройке поменялось многое. Староста согнал на формовку стен всех подростков от двенадцати лет. Им заработок и наука, а боярину дом и кузница. В общем, стены дома были уже набиты, и уже вырисовывался внутренний объём.

Серый оставил Тавру ещё золота на покупку брёвен, чтоб, если появится Лютый, ему было что резать на доску.

Несмотря на то, что металл был куплен, все указания сделаны, и вроде бы надо спешить назад, Серый позволил себе задержаться в селе ещё на сутки.

Тихо вложенные в ладошку девушки золотые серёжки заставили её зарыдать. С трудом успокоившись и утерев слёзы, она исчезла наверху и вернулась через несколько минут с подарком в ушах.

— Я могу считать, что вы меня выбрали? — с волнением спросила красавица.

Серый молча кивнул и снова увидел слёзы на милом лице, а когда вечером он лег спать, тихо скрипнула дверь, и стройное тело скользнуло к нему под укрывающую его шкуру медведя. Эта ночь была непохожа ни на одну другую, а с утра нежные девичьи руки гладили рубцы на его спине.

— Это вас где?

— В Юзенторе.

Глава 13

Уезжая, Серый оставил Вербе пяток золотых, чтоб могла прикупить что-нибудь необходимого для домашнего хозяйства.

Вернувшись на заставу, он начал стаскивать купленное железо.

— Нагулялся? — услышал он голос Пульсары.

— Нет, но кому это интересно.

— Значит точно тебя можно поздравить? Кто она?

— Из простых.

— А что так?

— А что, есть разница?

— Между одарёнными и нет? Пф, как небо и земля, — пафосно сказала целитель.

— Я тоже так подумал и принял решение.

Несколько долгих ударов сердца до женщины доходил смысл, а потом Серого скрутила боль…

Два дня он не мог встать, на третий смог подняться и на трясущихся ногах дошёл до полётника. С огромным трудом он долетел до города и дошёл до детинца.

— Что это с тобой? — спросил воевода.

— Месть целителя, — с трудом проговорил он, растекаясь по лавке.

— И чем заслужил?

— Выбрал в жёны не одарённую, чем унизил одарённых девушек.

— Как жив ещё остался?

— Да вот, сам понять не могу.

Серому было очень плохо. Его трясло, сердце билось, как хотело, болели почки и мочеполовая. Как он потерял сознание, он не понял, но когда открыл глаза, уже находился в каком-то помещении с штукатуренными белыми стенами.

Одежда и обувь полностью отсутствовала, голова кружилась, но это было не критично. Приняв сидячее положение, он дождался окончания головокружения. Куда-то идти смысла не было, оставалось только ждать. Сколько времени прошло, он не знал, но вот скрипнула петлями дверь, и в помещение зашёл пожилой мужчина и молодая девушка.

— Как вы себя чувствуете, молодой человек?

— Кружится голова, а так вроде жив.

— И какие выводы вы сделали из всей этой ситуации?

— Полностью прекратить общение с одарёнными девушками и женщинами.

— Неожиданно, но вполне имеет право и такой выбор. Видишь, Нега, до чего доводят неуравновешенные поступки наших коллег. Во-первых мы чуть не лишились замечательного молодого человека, во-вторых мы, я имею ввиду княжество, лишились гарантированного рождения одарённых детей.

— Да, наставник, но Серый молод, и он вполне сможет со временем изменить своё мнение об одарённых девушках. Возможно, что нам с вами ещё придётся принимать рождение детей от его семени.

— Вы очень оптимистичны, моя дорогая. К сожалению, это вероятность крайне мала, поскольку мой жизненный опыт говорит об обратном.

— Но всё же она есть, — оставила последнее слово за собой девушка, и Серый посмотрел на поднятые к небу глаза целителя — наставника.

— Судя по всему через пару дней вы всё же вернётесь в нормальное состояние, а пока я настаиваю, чтоб вы всё же приняли горизонтальное положение и обязательно накрылись.

Только сейчас до Серого дошло, что он слушает философский диспут будучи абсолютно голым.

— Приношу извинения, я действительно ещё не в себе. Хотя рассчитывал на то, что выздоравливающих обычно кормят, а кушать лёжа весьма неудобно.

— К вашему сожалению, наша коллега перестаралась, и вам пока кушать ещё рано. Интересно, чем вы её так рассердили?

— Она спросила, почему для совместной жизни я выбрал не одарённую девушку, ведь они отличаются от одарённых как небо и земля. Я и ответил, что именно поэтому и выбрал.

Целитель — наставник смеялся долго, приседая от смеха на месте и смахивая выступающие слёзы. Когда он с трудом набрал воздуха, чтоб отдышаться, то сказал:

— Я сейчас вернусь. Никуда не уходите, — и, продолжая смеяться, исчез за дверью. Нега же прикрыла глаза и начала водить выставленными перед собой пальцами руки.

— Серый, а почему в своих воспоминаниях у вас на голове зелёный котелок с кожаным ремешком и разрисованная в зелёную клеточку разных оттенков одежда? — спросила девушка.

— Не помню. Я помню себя в такой одежде, яркую вспышку рядом, но сон это или нет, я не знаю.

— А детство вы своё помните?

— Нет. Только как вылезаю из-под завалов мёртвых тел под стенами Юзентора. Более ранних воспоминаний нет. А зачем вы копаетесь в моей голове?

— Женское любопытство. Просто хотела увидеть ту, на которую вы променяли всех одарённых, ведь не случайно же вы сделали такой выбор.

Серый устало закатил глаза, но тут снова скрипнула дверь, и появился целитель.

— Вот, молодой человек. Выпейте вот это, и уже завтра вы будете лучше себя чувствовать.

Целитель выдернул из керамического пузырька деревянную пробку и помог Серому выпить.

— Что это? — спросил пациент и провалился в сон.

— Так что это, наставник?

— Это, моя милая, регенерин.

— Он же очень дорогой.

— Этот парень очень меня повеселил, но всего я тебе рассказать не могу. Это тайны моей молодости, так что, как бы тебе ни было любопытно, но тайны останутся тайнами.

*******

Серый открыл глаза и рукой, рефлекторно, начал искать автомат. Оружия не было, в прочем формы и ботинок тоже. Был непонятный глиняный сарай с белёными стенками и потолком, с камином из дикого камня у одной стены, и шкура медведя, а точнее две, на топчане и как одеяло. Сонный дурман плавно отступил, и сознание обрело ясность.

— Охренеть, — сказал парень и, откинув одеяло, осмотрел своё новое тело. Потом, что-то вспомнив, осмотрел помещение и заставил силой сознания полетать небольшую лавочку.

— Не глюк. Ладно.

Накинув на плечи медвежью шкуру, он босиком вышел во двор и, осмотревшись, справил малую нужду за углом домика из которого вышел.

Мокрая от росы трава давала массу приятных ощущений, которых он не испытывал очень давно.

— Боярин, ты уже оклемался? — крикнул какой-то стражник, имени которого он не помнил.

— Да, братишка, только одежду найти не могу.

— Сейчас бабам шумну, они её в порядок приводили.

— Отлично! — промелькнула мысль. Через минут пять появилась дородная женщина со стопкой одежды и тот же воин с сапогами, поясом и оружием.

— Вот, боярин, принимайте, — проговорил мужчина и подал ему сапоги.

Развернувшись к женщине спиной, Серый впрыгнул в сапоги и одной рукой принял одежду и оружие.

— Вот спасибо, люди добрые, — проговорил он и, под улыбки добровольных помощников, исчез в своём временном убежище.

Трусов нет, непорядок, но нижние штаны на завязке тоже нормально. Хотя летом ходить в двух штанах жарковато. Вторые штаны из добротного льна, портянки, рубаха, кожаная безрукавка и множество метательных штырей, украшавших грудь, как газыри на черкеске, только в три ряда, и главное, пояс. Серый просмотрел внутренние карманы и сумки, денег было в достатке. Отдельный ремень с мечом и целой гирляндой метательных ножей. А вот золотой знак боярина он перецепил на рубаху. Снайперов тут нет, но вдруг такой же как он появится и у тоурлендцев? Так зачем на себе мишень носить.

Одевшись, он присел на кровать и, сосредоточившись на метательных штырях на груди, вытянул их Силой, и, заставив полетать в воздухе, вернул назад .

— Ещё бы световой меч и Скайуокера в падаваны. — усмехнулся Серый. — Ну что, жизнь продолжается!

На этой оптимистичной ноте он, скрипнув дверью, вышел на улицу и отправился на поиски еды.

В столовой на столе лежали стопками печёные лепёшки, копчёное мясо на больших блюдах, в обилии репчатый лук в мисках и соль.

— О, боярин оклемался. А мы уж думали, совсем тебя дурные бабы со свету сжили.

— Не, парни, всё в порядке, только есть охота.

— Так садись и угощайся.

— Вот это дело, — радостно сказал Серый, и, макнув луковицу в соль, отправил её в рот. От обилия сока защипало во рту, значит следом кусочек мяса и лепёшечки, красота!

— Слышь, боярин, а правда, что тебя решили на заставу больше не пускать?

— Если честно, то пока не знаю. Сейчас вот пожую и пойду до воеводы, послушаю, что умные люди мне скажут.

*******

Воевода сам попался навстречу.

— Ну что, отлежался?

— Точно так. Чувствую себя хорошо.

— Вот что я надумал. Пока вы там друг друга не поубивали, то лучше отправить тебя подальше. Ты вроде в Литейном дом с мастерской строишь, так туда и поедешь. Будешь готовое оружие своего производства привозить, всё ж больше толку от тебя будет, чем если помрёшь задаром. Дам тебе с собой троих дружинников, проследят, чтоб ты спокойно вещи собрал. А бабы, если не хотят с тобой служить, то пусть одни служат.

— Понял, очень хороший вариант. Когда выезжать?

— Так, иди на улицу и там обожди. Сейчас найду тебе опеку.

*******

То, что задница отвыкла от верховой езды, Серый ощутил практически сразу, но деваться не, куда, ведь где он оставил полётник он не помнил. Четыре часа в седле, и вот снова распахиваются знакомые ворота.

— Боярин, здравствуй. Ты как? — тут же спросил Ливень.

— Переводят на новое место службы. Так что собираюсь и отчаливаю.

— Жаль, конечно, но что тут поделать. Людьми помочь?

— Буду признателен.

Серый сразу отправился на конюшню, где стояла его телега. Быстро уложив остатки досок, он начал укладывать инструмент из мастерской, который приносили солдаты, потом сходил в свою комнату и спустил вещи и, напоследок, выкопал сумку с драгоценностями и деньгами. На все сборы ушло часа полтора. Запрячь коня и привязать к телеге верхового помогли солдаты. Серый напоследок обнял Ливня и выдал ему золотой, как «Отвалочный», чтоб мужики купили снеди и отметили его проводы. Дольше задерживаться не стал, и в сопровождении людей воеводы выехал в Полянск. На третий день он въезжал в Литейное.

Пока он лечился, пролетело двадцать дней, и его постройки уже стояли под крышами и сохли. Сразу бросилась в глаза большая пачка обожженного кирпича. Местный гончар честно отрабатывал своё золото. Выгрузив вещи в углу кузницы, он собрался отвести коней и телегу старосте, но прибежавший Стриж подвернулся как раз вовремя.

— Боярин, там мамка с сестрой стол накрывают, спрашивают, когда тебя ждать.

— С конём и телегой управишься?

— Я-то? Запросто.

— Вот и веди домой, а я сейчас тут осмотрюсь и тоже буду.

Без подарков идти не хотелось, и Серый выбрал по браслету для жены и тёщи, меч тестю и добрый нож для Стрижа. Сумку сразу закопал в кузнице, вещи накрыл кожами и придавил кирпичами и радостно отправился домой к старосте.

******

Верба опять была вся заплаканная и тут же повисла на шее.

Выдав подарки, он сразу поделился новостями и только после этого сел за стол.

******

Утром он занялся кладкой печи. Разложил купленные металлические плиты, определился с размерами и взялся за изготовление бутового фундамента.

Верба прибегала пару раз посмотреть, как любимый муж яму копает и плоские камни в неё укладывает. Потом Стриж прибежал к обеду звать, но Серый попросил принести и начал выкладывать первые ряды будущей печи.

Повезло, что в телеге был обрезок доски в форме бруска, который он распилил напополам и, прибив половину по центру второго под прямым углом, подвесил на него сделанный из гвоздя отвес. Как-никак, а этот примитивный уровень позволял хоть как-то контролировать горизонт.

На кладку печи из кирпича приходили подивится многие, поскольку слух по селу разлетелся быстро. Пользуясь тем, что тут есть литейка, Серый заказал металлический колосник и задвижку. С дверками мучиться не стал, а просто заказал железную заслонку, как в русской печи, да кочергу с совком.

С задвижкой вышла задержка, но работы у Серого хватало, и он переключился на кладку кузнечного горна.

*******

Лютый появился, когда когда Серый уже разводил огонь в горне.

— Ты чтоль, боярин? — с явной шуткой появился в дверях он.

— Лютый, — улыбнулся Серый. — Легок на помине. А я вот подумал, что хорошо бы уж тебе появиться, а ты оп, и на пороге.

— А ты что не на заставе?

— Воевода сказал оружие ковать, вот я и озаботился. Окошки мне и досок сделаешь?

— А я что приехал? Тем более ты клинки добрые ковать стал.

— Ты только ко мне или в Полянск?

— Конечно, проездом, а точнее пролётом.

— Ну, тогда, как обратно полетишь, то спускайся. Я как раз для тебя поспею что сковать.

— Приятно слышать, — ещё больше повеселел боярин и принялся за работу.

Лютый по контролю имел шестёрку, поэтому поднятые Серым брёвна распадались от шести воздушных дисков в считанные минуты. За пару часов боярин перевёл в доску и брусок весь запас леса, что привёз Тавр.

— Куда тебе столько доски? — спросил гость.

— Полы в доме хочу деревянные, полётник грузовой тоже делать надо, да и так найду, куда доску пустить. Да и дом этот я закладывал для одного, а сейчас у меня семья.

— Да ты что? И кто она?

— Дочь старосты.

— А что не боярыню взял?

— Не складывается у меня с боярынями, поэтому сюда и отпустили. Но о этом тебе воевода поведает, если захочет.

— Ладно, Серый, совет вам да любовь, а я поспешу.

— Мне три дня нужно на меч.

— Учту.

*******

Самому заниматься достройкой дома не получалось. Делать полы Серый доверил местным строителям. К началу уборки урожая можно было заселяться в дом.

Каменным углём топить было можно, но дрова на растопку всё равно были нужны, и пока Серый ковал мечи, местные строители подрядились привезти ему свежей берёзы и напилили чурок. Колки дров тут не было, поскольку народ собирал хворост, и что такое колун никто не знал. После того, как Серый сделал колун, он, долго не думая, припахал на колку дров Стрижа, который ревностно оберегал колун, не давая друзьям попробовать разбить чурку на поленья. Да и делится заработком ему не хотелось. Правда Серый его друзьям всё равно нашёл работу, потому что строители быстро сделали навес для дров, и началась укладка их на сушку.

********

За работой он и не заметил, как Верба с отцом привезли в дом необходимую утварь, мебель, посуду. Просто в один прекрасный день супруга появилась в кузнице и повела его кормить не в родительский дом, а уже в их собственный, в котором был наведён уют и порядок. После замужества девушка расцвела ещё сильней, и Серый не раз уже ловил себя на том, что сделал правильный выбор.

Чтоб не заскучать на почве однообразной деятельности, Серый стал выделять время и перекручивать в вальцах обрубки металла на проволоку. Из проволоки крутил пружины и кольца, а к весне планировал привезти князю кольчугу и арбалет со стальным луком.

Всю работу делать одному было не резон, поэтому он всё чаще отлавливал Стрижа и постепенно перекладывал на мальчонку часть работ. Ту же клёпку колец и сборку кольчуги парень свободно делал, не смея перечить боярину. Всё-таки кое-какие плюсы и в раннем средневековье были.

Не сильно напрягаясь, Серый ковал двенадцать мечей в месяц, что делало его очень богатым человеком. Он всё больше и больше начал заниматься прогрессорством, для начала посадив резчика по дереву для изготовления работающих моделей механических машин. По этим моделям он заказал отлить токарный станок по дереву на ножном приводе, который можно было использовать и для изготовления посуды из тонкого медного листа.

К началу весны у него в мастерской было уже трое постоянных помощников, и назревала необходимость в расширении площадей до уровня нормального цеха. Молодые мальчишки, Стриж с друзьями, охотно осваивали изготовление уклада. Установив вторую наковальню, он давал возможность молодым парням пробовать свои силы в этом довольно дорогом в освоении занятии, но кузнецы в эту временную эпоху были ох как нужны, и он воспитывал подрастающее поколение, хотя и сам только начал замечать появление жидких усов над губой.

*******

Морозы стали спадать, и пришла пора ехать к князю.

В грузовой отсек нового полётника были аккуратно уложены деревянные модели, и, поцеловав на дорожку жену, он вылетел в сторону столицы.

Летать зимой ещё то удовольствие, благо, что у тулупов высокий воротник и лицо не так сильно мёрзло. Порадовало, что мост через реку был практически завершён, и ему не пришлось мучится с преодолением высокого берега.

До столицы он долетел уже в темноте, что позволило безнаказанно перепрыгнуть городскую стену, а потом и припарковаться у княжеского терема.

Его сразу окружили воины с мечами и факелами, но нападать не спешили, понимая, что на полётнике мог появиться только свой.

— Привет, парни, — Серый показал свой боярский значок. Извините, что уже в темноте прибыл, но путь не близкий, а ночевать в сугробе совсем неохота.

— И тем не менее, боярин, переполох ты устроил.

— Готов покаяться, пообещать, что больше так не буду, но…

— Да, понятно, — ухмыльнулся дежурный полусотник. — Проходи, устроим тебя на ночь, а всё остальное завтра.

Оставив полётник под навесом, он проследовал за воином и благополучно разместился до утра в тепле на широкой лавке.

*******

Проснулся он в утренних сумерках от звуков интенсивных выдохов, пытающегося раздуть угли в очаге, парня. Приоткрыв щёлкой глаза, Серый рассмотрел, как на раздутые угольки упали настроганные ножом стружки и, тонкий сизый дымок, начал подниматься к потолку.

— Пора вставать, — подумал он, — а то, пока дым найдёт выход в дырке фронтона, можно и дымом надышаться.

Спал он в одежде, поскольку так было мягче и теплей, ведь лавка это не перина и не матрас с соломой. Приняв сидячее положение, Серый потянулся. Спать ещё хотелось, но сейчас явно не получится. Огонёк костра начал плясать уже по более толстым веткам, стал раздаваться треск горящего дерева, и клубы дыма начали стремительно устремляться к потолку. Всё бы хорошо, но величина отверстия явно меньше объёма дыма, и он стремительно начинает скапливаться.

— Не дыши дымом, угоришь, — крикнул он истопнику и выскочил во двор.

Умывшись снегом, забрал из грузового отсека мешок с поделками и пошёл в княжий терем. В нём очаги имели дымовые трубы, и вполне можно было дождаться начала приёма там.

Глава 14

Приёма пришлось ждать долго, и Серый основательно проголодался, но всему ест конец, и вот он уже смотрит в глаза князя, доставая из мешка деревянные модели.

— Это плуг для вспашки земли, это мельница для помола зерна в муку. Работать она может от водяного колеса и силы ветра. Тут у нас молот от водяного колеса или ходящих по кругу коней, — очередная модель легла на стол, и Серый невольно улыбнулся, наблюдая, как князь пальцем крутит маховые колёса, приводя в движение механизмы.

— Завораживает, — заметив его взгляд, проговорил князь.

— Это пилорама, чтоб распускать дерево на доски. Тут мы сделали небольшой фрагмент линии, позволяющий передавать силу водяного колеса на любые расстояния к механизму.

— Интересно, а почему раньше никто не додумался, ведь тут на вид всё просто?

— Человеку пример нужен, тогда он начнёт задумываться. Вот если это всё дать мастеровым посмотреть, то они дальше и сами начнут изобретать многое. Но всегда нужен первоначальный толчок.

— А что толкнуло тебя?

— Просто в сознании всплывают варианты решений в виде образов.

— И как часто?

— Периодически, но не на все проблемы. К примеру, хотел я высококачественную тигельную сталь варить, но кроме общего представления никаких образов не всплывает. А жать.

— А чем наша плоха?

— Угля в ней мало. Чтоб сварить тот же уклад, приходится насыщать углём заготовки.

— Поэтому ты хотел выкрасть мастеров у соседей?

— Меня же в своё время выкрали.

— Но ты-то наш?

— Княже, у нас разницы только язык. Если человеку создать добрые условия, то что им будет мешать работать и обучать нашу молодёжь?

— Внутренний протест.

— Так пряник можно и на кнут сменить.

— Можно, но не по-людски это.

— Это да. А вот если бы рать наша города захватила, то что бы мешало использовать чужих мастеров?

— Они бы сами свою продукцию приносили.

— А секретами делились бы?

— Нет, конечно.

— Вот! А для того, чтоб государство уверено развивалось, нужно очень много мастеров.

— Тут ты прав. Давай показывай, что там ещё?

— Вот это у нас единый эталон длины в десяти экземплярах.

Князь явно не ожидал, но предпочёл промолчать.

— Вот у нас пробная броня из стальных калёных колец. Полной защиты не гарантирую, но удары вскользь и стрелы на излёте удержит.

— Тяжёлая.

— Это да, но куда деваться. Это у нас модель токарного станка. Этим станком можно делать круглые деревянные изделия и посуду, гнутую из меди и серебра. А вот эта модель позволит быстро точить ножи и другие режущие предметы. А это у нас приспособление для изготовления напильников…

*******

От князя Серый вылетел голодный как волк. Кормила князя жена, которая, с её слов, не нанималась кормить всех приходящих к князю, поэтому он поспешил в ближайший трактир, где с удовольствием отдался поеданию пищи. Забавно было смотреть на то, как княгиня спорит с мужем, но в порядки чужой семьи лучше не влезать, и Серый сам убедил князя, что не стоит беспокоиться о нём, так как трактир буквально через квартал.

Ночевал он в деревне у нового моста, а с рассветом умчался в сторону дома.

*******

— Как съездил, дорогой? — Верба встречала Серого светящимися от счастья глазами.

— Всё в порядке. Князь выслушал наши планы и обещал помочь людьми и лесом.

— А что от нас?

— Обучать мастеров, и чем больше, тем лучше. Так что, пока снег не сошёл, буду ковать и придумывать новые машины. Прорисую и просчитаю размеры и чертежи, а там, как снег сойдёт, начнём строить.

*********

Весна в этом году была поздняя, в Литейное успели привести массу леса, и прибыли три бригады строителей. Серый загрузил бригадиров чертежами, и мужики уже осваивались на своих участках работы. Сам же боярин нагрузил свой полётник очередной партией изделий и повёз их в Полянск.

Ровно год прошёл с тех пор, как он впервые попал в этот город, а событий произошло столько, что и на десять лет хватит. Не все из них были приятными, но общая тенденция Серого устраивала.

Не долетев до города милю, он спустился на землю и, достав прихваченную с собой шкуру, накрыл ей полётник, чтоб было непонятно, что он под ней тащит.

Добравшись до детинца воеводы, он поздоровался с ратниками и, загрузив на руки продукцию, поднялся к нему в светлицу.

— Заходи, заходи, боярин, — встретил его у двери воевода. — Давно тебя жду и вижу, что ты свои штаны дома не просиживаешь.

— Когда просиживать? Работы столько, что не знаю, за что хвататься. Сейчас стройка на всё лето. Князь людей даёт, будем новые цеха ставить, да мастеров обучать. У меня трое парней уже вовсю молотками стучат. Ещё чуть, и от них тоже мечи поступать начнут.

— Это хорошо. Мы как раз свежую сотню набирать начали. У тебя сейчас сколько? — воевода вопросительно глянул на висящие рядом клинки.

— Тут двадцать три.

— Замечательно. Почти на две дюжины.

— А тут какие новости?

— Да всё как всегда. Три дня назад на заставы народ отправил, так стало потише.

Резкий шум на улице привлек их внимание, и они поспешили к окну.

— Что там? — крикнул воевода.

— Тоурлендцы, и много, — донеслось с улицы .

— Пойдём, — бросил фразу Ясень и стремительно поспешил к двери.

Они практически сбежали вниз, и, оседлав коней, поскакали к городским воротам.

********

Вид с крепостной стены открывался впечатляющий.

— Много-то как… — проговорил Ясень. — Видать серьёзно на нас обиделись.

— Моя вина, воевода, — повинился Серый.

— Отчасти. То, что это ты их армию перебил, они не знают, а вот показать свою слабость права не имеют, вот и припёрлись доказать, что они сильны.

— Главное, что как специально время подгадали.

— Это верно. Три дня назад тут было полсотни бояр и на тысячу больше солдат.

— А сейчас? — поинтересовался Серый.

— А сейчас одиннадцать бояр с целителями и тысяча сто восемьдесят солдат.

— А их тысяч восемь?

— Скорее всего десять, и не меньше сотни одарённых.

— Надо гонца к князю посылать.

— Люди уже выехали, но тут путь неблизкий, так что будем биться.

Тем временем вражеская армия расположилась в четырёх сотнях шагов, и сходу одарённые взялись за штурм ворот. С обоза подъехали телеги с камнем, и огромный булыжник стремительно впечатался в створки ворот, которые откликнулись глухим гулом.

— Достанешь? — спросил воевода.

— Очень далеко, но попробую.

Серый достал метательный штырь и, сконцентрировавшись, метнул его в альтоньера.

Вопль боли оповестил Серого о том, что он попал, но было непонятно, куда и насколько это смертельно, поэтому он тут же метнул ещё один штырь, и на этот раз альтоньер упал. Серый улыбнулся, и тут же нестерпимая боль разорвала голову и наступила темнота.

********

— Сейчас, ещё немного и доползём, — услышал он рядом женский голос и ощутил, как комья земли набиваются за шиворот. Его тащили волоком — это он понял, но жуткая боль в голове не давала думать ни о чём, кроме этой боли.

Не удержавшись, он застонал.

— Сейчас, боец, потерпи, — произнёс тот же голос.

Сейчас растянулось минут на пять, но вот его аккуратно спустили в окоп…

"Какого хрена! Откуда окоп? Где я?" — рой мыслей взорвал голову, и она откликнулась тупой болью.

— Помогите, товарищи. Надо с раненого снять гимнастёрку и смыть грязь, — распорядился тот же девичий голос.

— Живуч, Дятлов. Как же вы его, Катенька, нашли? — раздался молодой мужской голос.

— Так всех проверяла, а у Дятлова, смотрю, на шее жилка пульсирует. Его самого-то телами завалило, одна голова снаружи и была.

— Везуч, Дятлов, — проговорил тот же мужской голос.

То, что он теперь Дятлов, Серый понял, а вот насчёт везения… По крайней мере бойцы, стягивающие с него гимнастёрку, так его тряхнули, что его голова откликнулась дикой болью…

— Аккуратней, товарищи, — тут же попросила Катенька.

На периферии звякнуло пустое ведро, но девушка не стала ждать, а попросила бойцов поддержать товарища и начала обмывать его голову и лицо из своей фляги.

Катенька оказалась невзрачной на лицо, но крепкой на фигуру девушкой. Её лицо украшало множество конопушек, и рыжие пряди волос постоянно выбивались из-под пилотки.

— Как вы себя чувствуете, боец Дятлов?

— Голова болит и ничего не помню.

— Вам, наверное, прикладом в голову ударили?

— Не знаю, возможно, — ответил Серый.

Девушка смыла с лица и головы грязь и, намочив какую-то тряпку, начала обтирать его тело в доступных для этого местах.

— Вот, Катенька, вода, — раздался голос молодого парня.

— Спасибо, боец Игнатов. Помогите мне наполнить флягу.

Постепенно тело Серого обмыли, и, обработав рану на голове йодом, девушка наложила ему повязку.

— Ну вот, сейчас я вам ещё дам порошок, и на этом мои возможности будут исчерпаны.

— Скажите, Катя, а моё оружие осталось там? — Серый попытался кивнуть головой, но голова сказала, чтоб он так больше не делал.

— Да. Там очень много тел, и гдё чьё оружие, мне было не разобрать. Главное, что немцы стрелять не начали.

— Это мы с ними в штыки пошли?

— Верно. С патронами у нас беда, вот политрук и решил встретить их в штыки.

— А кто сейчас за командира и сколько нас?

— Старшина Григорьев, а нас осталось двадцать семь, вместе со мной.

— А где мы?

— Где-то под Витебском, это всё, что я знаю. Вот, выпейте порошок, он поможет вам быстрей встать в строй.

— Спасибо.

Катя ссыпала какой-то препарат ему в рот и дала запить парой глотков воды.

— Пить хотелось неимоверно, но Серый поблагодарил девушку кивком и откинул голову обратно на расстеленную на земле плащ-накидку и только сейчас услышал звуки далёкой канонады. Скорее всего они сейчас в окружении, поэтому так тихо. Возможно, их контролирует какое-то подразделение Вермахта, а возможно и нет. Окопы по крайней мере тут есть, а вот то, что у него нет оружия, это уже неприятно.

Чей-то ласковый матерок разбудил его, а он и не заметил, что заснул. Голова болела, но уже позволяла сесть. Осмотрев себя, Серый решил одеть обратно гимнастёрку.

Отряхнув её от пыли, он втиснулся в неё и, тут же нащупав в кармане красноармейскую книжку, достал её.

— Дятлов Александр Фёдорович, 1921 года рождения, 515 стрелковый полк, вторая рота, красноармеец.

Аккуратно встав на ноги, Серый выглянул за бруствер. Там всё было тихо и спокойно. Потихонечку свернув плащ-накидку, он неспешно пошёл по траншее.

Шагов через десять увидел стрелковую позицию с пулемётом Максима, за которым стоял сосредоточенный боец. Рядом сидел с перевязанной ногой боец и протирал тряпицей патроны.

— Дятел очнулся, — проговорил раненый.

— Братцы, а старшина где?

— А тебе что, боец, все мозги выбило?

К нему развернулся пулемётчик с четырьмя треугольниками на петлицах.

— Товарищ старшина, извините, но я действительно частично потерял память.

— И что помнишь?

— Что оружие раздобыть надо — помню, а как кого звать — величать совсем забыл. Себя только по красноармейской книжке идентифицировать смог.

— Ты понял Митрохин, Дятлову память отшибло, а такие речевые обороты использует.

— Зато как звучит, товарищ старшина, идентифицировал, во, — улыбнулся Митрохин.

— Значит так, боец Дятлов, сейчас ползёшь туда, где мы вчера вечером с немцем в рукопашную схлестнулись и ищешь себе оружие и, желательно, патроны и гранаты.

— Германские можно?

— Если патронов много для него найдёшь, то бери. Нам сейчас всё нужно. Да и харч не помешает.

— Понял.

— Только ты там аккуратно, а то из пулемёта по тебе вдарят и всё. Пилотку с каской тоже найди.

— Угу, верней, так точно, — проговорил Серый.

— Ты смотри, и вправду что-то помнит, — улыбнулся старшина.

Аккуратно перемахнув через бруствер, теперь уже Александр Дятлов сноровисто пополз в сторону условной нейтралки. Ползти было недалеко, метров шестьдесят, и Серый довольно быстро дополз до переплетения тел. Предварительный осмотр показал, что автоматического оружия на виду нет, поэтому он подтянул к себе ближайшую мосинку и, открыв затвор, убедился, что она пуста. Рядом лежал немецкий карабин, и в нём было два патрона плюс хороший штык.

Очень не спеша он начал осматривать тела погибших бойцов, собирая всё ценное на немецкую плащ-накидку. К разряду ценного относились любые боеприпасы, пистолеты, немецкий карабин, наша СВТ, лекарства, бинты и еда. Обратная дорога была нелёгкой, разболелась голова, но приказ старшины он выполнил, и встречали его как родного.

Старшина тут же позвал всех бойцов, и устроили перекус из трофеев, по полбанки на брата. Катя радостно прибрала в сумку медикаменты, выразила бойцу Дятлову благодарность.

Серый выбрал все немецкие патроны к карабину, забросил их в вещмешок и занялся чисткой оружия. Наши патроны сразу разошлись по бойцам, а ТТ с двумя патронами прибрал себе старшина. Ножи тоже разобрали бойцы, оставив Дятлову три штыка и один германский окопник.

Выбрав момент, Серый попробовал телекинез, и двенадцать патронов поднялось над горловиной вещмешка.

— Отлично! — шепотом порадовался он и понял, что неимоверно устал. Присев на большой деревянный ящик, он снова провалился в сон.

*******

Пробуждение приятным не было, да и сложно назвать приятным взрывы миномётных мин.

Чуть не наложив в штаны, он потянулся к карабину, но тут раздался взрыв недалеко от спины, и отбитая голова предпочла отключить тело. В себя он пришёл в утренних сумерках. Шевелиться было трудно, поскольку голова болела нещадно, да и придавлен он был сверху телом бойца, видимо, отброшенного в его сторону тем самым взрывом.

С трудом скинув с себя мёртвое тело, он поднялся на четвереньки и начал осматриваться. Его карабина и вещмешка в траншее не было, а вокруг было тихо. Это, если не считать канонады, отголоски которой долетали с востока. Немного посидев, он решил посмотреть, есть ли кто живой, и разжиться огнестрельным оружием. Подобрав сапёрную лопатку, он двинулся по траншее, но никого из живых не нашёл. К тому же, не было и годного к бою оружия, да и личных вещевых мешков тоже не было. Видимо тут побывала трофейная команда и основательно всё почистила. Тем не менее у него на поясе было четыре немецких клинка и сапёрная лопатка, а это уже серьёзное оружие в его руках.

Попив водички, он осмотрел себя и понял, что весь залит чужой кровью, которая основательно впиталась в одежду. Красноармейская книжка тоже была пропитана ей, но тут ничего не поделаешь. Заниматься стиркой сейчас было не с руки, нужно было найти ручей, сменить воду во фляге и пытаться найти оружие и еду.

Подобрав стальной шлем, он решил ещё раз пройтись по окопам, поскольку за первый проход видел местами оброненные патроны. К немецкому карабину у него были полные подсумки, но если попадётся советское оружие, то к нему боеприпасы пригодятся.

Семнадцать винтовочных патронов удалось наскрести, и Серый, который до сих пор не привык к новому имени, отправился обследовать и поле боя. Что-то там найти он не рассчитывал, поскольку немецкие трофейщики могли собрать всё, но шансы всё равно были, ведь не каждому брезгливость позволит осмотреть все возможные места. На жаре трупы смердели нещадно, и ему самому тоже было весьма неприятно, но деваться некуда, и он отправился на покрытое телами поле боя.

Винтовку он нашёл в небольшом кусту вместе с хозяином. В дополнение к винтовке был вещмешок, в котором была банка с тушёнкой, две пачки патронов и солдатская мелочёвка, в том числе и застиранная гимнастёрка, немного больше чем нужно по размеру.

Заставив себя ещё полазить по кустам, он разжился патронами, парой гранат и едой на два дня и решил отлежаться в каком-нибудь месте хотя бы сутки, поскольку голова раскалывалась от боли. Отойдя от линии окопов метров на сто, он прилёг в траву и позволил себе забыться.

*******

Проснулся он среди ночи. Замёрз. Есть хотелось неимоверно, усмирять себя он не стал и вскрыл банку тушёнки. Есть пришлось гольное мясо, поскольку попытка погрызть сухарь была воспринята прострелом в голове и отложена до лучших времён. Куда-то идти пока смысла не было, вода ещё была, еда тоже, поэтому он принял решение оставаться на месте и не тратить силы, так необходимые ему сейчас на восстановление.

Утром он снова прошёлся по полю боя. Нашёл оброненную немецкую гранату и ещё пару погибших бойцов, которые были не замечены немецкими трофейщиками, но кроме сухарей, патронов и пары индивидуальный перевязочных пакетов ничего ценного не нашёл. Теперь пришлось думать, что делать дальше.

Было понятно, что нужно искать дорогу и пытаться добыть пропитание, а так же можно совершать не большие диверсии, но не связываться с крупными силами. Идти Серый решил на восток с уклоном к югу и через пару часов ходьбы вышел к грунтовой дороге, по которой спешили на восток колонны автомобилей. Проводив глазами очередную колонну машин, он отправился вдоль дороги, в поисках более подходящего места для своих целей.