Кибер МО

Глава 1

МАРА

"Мир который я люблю"

– Мара, – мама появляется прямо в моей голове. – Женис скучает по тебе.

Я её просила! Просила никогда не делать этого. А она опять забыла.

– Вот только я по нему совсем не скучаю. И, чёрт, кто это вообще такой?!

– Если спустишься в холл – то увидишь. И кстати – он только что признался мне в любви. В любви к тебе.

– Я спущусь если ты снова пообещаешь не залезать мне в голову.

– Детка, неужели я опять сделала это?!

На лице мамы огорчение.

Совершенно неискреннее, впрочем.

Звон разбитого стекла заставляет вздрогнуть. Кто-то снова разбил вазу?! Впрочем, судя по звуку это должна быть очень большая ваза. Не думаю что у меня есть такая.

– Ты спустишься, милая?

– Уходи из моей головы!

– Ответь и сразу же исчезну, – она улыбается. Так мило как могут улыбаться мамы… если им что-то очень нужно.

– Да. Через три минуты… если ты пришлёшь за мной машину.

Мама кивает и наконец исчезает.

* * *

В моей гардеробной ни одной разбитой вазы не обнаруживается. Зачем вообще в гардеробной вазы? Это ведь совсем небольшая комнатка… метров двадцать на двадцать набитая моей одеждой. И у меня не так уж и много одежды – только самое необходимое. И кстати, пора вызвать магазин – я просто устала носить одно и то же.

Так вот – там вообще нет ваз. А вот окно… в нём зияет большущая такая дыра, в которую запросто можно выпасть.

А с обратной стороны окна стоит мойщик стёкол и растопырив глаза разглядывает меня. Такое лицо наглое.

– Прости, – говорит он. – Я нечаянно.

– Какой здесь этаж? – спрашиваю я.

Не то чтобы я забыла, просто некоторым вроде этого типа стоит напомнить.

– Три тысячи третий, – не задумываясь отвечает он.

Смелый – на такой высоте.

Сколько ему? Двадцать? Всего на пару лет меня старше. Брр – представила себя в этой штуке, в которой он стоит. Она же едва держится – здесь на верхних этажах Мо жуткий ветер.

– Как думаешь, – продолжаю расспрашивать его, – если я в эту дыру вывалюсь мне будет больно?

Он задумывается. Ненадолго.

– Да. Но…

Жду – какие вообще могут быть здесь «но».

– Те пятьдесят секунд которые ты будешь лететь — ты будешь счастлива.

И улыбается.

– Дурак, – сообщаю я ему и иду к двери.

Нет смысла с ним разговаривать. Эти бедняки оттуда, снизу, из трущоб – они такие несчастные. У некоторых, говорят, нет денег даже на то, чтобы купить себе квартиру хотя бы на первых этажах. И они живут под землёй.

И я снова мысленно повторяю: «брр».

– Постой, – окликает он меня. – сейчас я вызову дроида-ремонтника и он поменяет стекло.

– Делай что хочешь, – я грозно смотрю на дверь из комнаты и она испуганно убегает вверх.

– Только не заходи сюда пока, ладно?

Он задал вопрос, но стоит ли отвечать на него? Думаю – нет.

– Как тебя зовут?

Что?

Что?! – Ты, наверное, шутишь, – оборачиваюсь и смотрю на него удивлённым взглядом. Даже не так. Я смотрю на него очень удивлённым взглядом.

– Ты правда думаешь – мне больше делать нечего кроме как болтать с…,

Я задумываюсь – надо подобрать необидное слово.

– С кем? – он ждёт.

– Не важно. Мне кажется тебе пора заняться делом.

– А тебе? Тебе тоже наверное сейчас нужно заняться чем-то очень важным? Например поменять причёску – ты же не можешь всё утро проходить с одной.

Вот наглец!

– Меня зовут Тайлер, – зачем-то сообщает он мне.

А потом добавляет «прощай»… и срывается.

Сердце замирает.

Забыв об опасности бегу к окну.

Три тысячи три этажа высоты! Десять километров до земли! Сюда даже птицы не долетают. Вот же неуклюжий!

Через стекло не разглядеть, поэтому осторожно, стараясь не замёрзнуть, высовываюсь в дыру. Не знаю зачем это делаю – до сих пор у меня не возникало желания смотреть как кто-то разбивается.

Он уже далеко… так страшно летит… как будто кто-то уронил свою куклу. Только это не кукла.

Сажусь на пол и некоторое время просто сижу уставившись в одну точку.

Почти испорченное утро. Жаль – ведь когда проснулась день начинался просто чудесно.

Надеюсь я не виновата в его смерти – ему не стоило быть таким неловким.

* * *

Машина уже ждёт меня на пороге моей комнаты нетерпеливо покачиваясь в воздухе. Еще бы вспомнить куда мне ехать.

Она сказала – они ждут меня в холле.

Но вот проблема – холл у нас в квартире не один. Их два. А если еще посчитать тот, который в одной комнате с бассейном – то три.

Ладно, загляну в каждый – это не долго.

Квартира у нас одна из самых дорогих в Мо – занимает весь верхний этаж Главной Башни. Это не случайно – моя мама очень важный человек. Советник. Да и вообще – мы богаты. Кому-то везёт, кому-то нет, а кому-то очень повезло. Например, мне. А ведь могла бы родиться там, внизу в трущобах.

Ужас.

Странный день. Этот тип, который разбил моё окно и быстренько умер, а тут еще мысли мне в голову лезут одна мрачнее другой. Не хватало еще и постареть. Стресс – это очень опасная штука.

Маме про разбитое окно не стоит говорить.

Разнервничается. Вызовет Службу Контроля.

Те будут обнюхивать все мои комнаты в поисках бактерий залетевших через дыру. И тогда день станет таким ужасным, что мне придётся пометить его в календаре черным цветом.

Вот и мама – я сразу попала туда, куда мне нужно. Может быть, чёрная полоса в моей жизни уже заканчивается?

С ней рядом сидит кто-то. Лишь бы не Грей – ненавижу его.

Грей это любовник мамы. Ну, то есть она считает его своим новым мужем, но это даже не смешно.

Какой он ей муж. Во-первых – гораздо моложе её. Во-вторых – это просто тело. Так мерзко когда она выбрала его только из-за тела. Выбирать себе мужчину только потому что он красивый и сильный… я лучше промолчу.

Или нет. Всё-таки скажу – это ужасно.

Он меня бесит.

И особенно сильно – когда играет в моего отца.

«Мара, поделись – тебя что-то беспокоит?». Еще и кривляется.

Хочется ответить что если меня что-то и беспокоит, то это новый муж моей мамы который больше напоминает ходячий вибратор.

Это не Грей. Отлично.

Беловолосый тип, с виду чуть старше меня. Но учится он не в Главной Башне – я бы знала его. Всех крутых я здесь знаю. И они меня тоже.

Одежда прикольная, но слишком… слишком модная.

– Это Женис! – мама расцветает.

У моей мамы кроме Грея есть еще один недостаток – она присматривает для меня мужа. Ну, мне уже почти восемнадцать и она волнуется. Как будто я могу остаться одна.

Я – одна?! Это самая смешная шутка. В этом году.

– Женис внук нашего министра питания, – сразу громко сообщает мне мама. Слишком громко, но ему похоже нравится. Он даже немного выпячивает свою хилую грудь.

– Привет, – я машу ему рукой.

То, что мама приводит ко мне женихов – мне нравится это. Ну, то есть не потому что я хочу замуж, нет. Но… это приятно. Они краснеют, смущаются. А потом ходят за мной с глазами голодной кошки.

Впрочем, – я ни разу не видела голодных кошек. Моя Трисси голодной бывает только если заблудится на этаже и не сразу доберётся до своей тарелки.

– Здравствуй Мара, – лепечет Женис. И конечно краснеет.

– Ты готов стать моим мужем? – первым делом интересуюсь я.

– Да, – радостно кивает он.

– А что ты знаешь обо мне? – я присаживаюсь рядом с ним на диван.

– Что ты красивая, – тихо бормочет он.

– Не подлизывайся. Говори правду. Что еще говорят обо мне?

Он молчит и искоса поглядывает на мою маму. Наверное, надеется что она ему поможет.

– Говори Женис, – приободряет она его.

– Правду? – он робко смотрит на меня, будто ожидая молний из моих глаз.

– Ну конечно. Кому нужна неправда? Тебе нужна?

– Нет, – он качает головой.

– Вот. И мне тоже. Давай, смелее.

– Говорят у тебя ужасный характер, – выдыхает он. Он выдыхает, а мама моя начинает задыхаться.

– Женис! – её лицо наливается кровью.

– Отлично, – говорю я. – ты мне уже нравишься. Сбрось мне свои фото и тест на интеллект. Я перед сном посмотрю. И если поёшь – запиши для меня какую-нибудь песню. Лучше что-нибудь свежее. Например Петри «Пыль тумана». Петри – это вообще бомба. Надеюсь ты уже слышал его. Хит за хитом.

– Слышал, – глядя на меня с обожанием кивает Женис.

– Я просто хочу чтобы мой муж пел мне колыбельные перед сном, – доверительно сообщаю ему большой секрет.

И подмигиваю.

Правым глазом.

А потом левым – пусть эта ночь станет для него бессонной.

* * *

Школа – я опаздываю туда уже на два часа.

И всё из-за «жениха». Интересно, мама в курсе моего расписания и того, что мне вообще-то учиться надо?

Два часа – это не очень много, вряд ли Жерар что-то ценное успел рассказать. Жерар – лучший из учителей в мире. А главное – он ненавязчивый.

Может потому и стал лучшим.

Смотрю в календарь – будет смешно если школа сегодня у меня дома… и я опаздываю.

Нет. У Риты.

Это шестьдесят этажей вниз.

– Лифт, – приказываю машине и удобнее откидываюсь в кресле.

* * *

Урок в самом разгаре – «Пыль тумана» разрывает уши.

И Петри здесь. Сам Петри.

Весь потный прыгает по сцене – неужели боги потеют?

Кто тот умница, что додумался позвать его? Неужели Ритка?

Жерар, конечно, тоже здесь – тихо рисует пальцем что-то на большой доске в углу. На него никто не смотрит – все заняты танцами. Не удивительно – Петри не будет здесь петь весь день.

Отпускаю машину возле столика с коктейлями и ищу глазами Риту. Она моя лучшая подруга – если что. Только неудобная очень – бывает, говорит такое, после чего хочется вычеркнуть её имя из памяти.

И сжечь весь этаж, на котором она живёт. Она тоже крутая… почти как я. Если забыть про шестьдесят этажей разницы между нами. Плохо или хорошо, но мы живём в мире где номер этажа – расскажет о тебе всё.

Мой, например, расскажет о том, что если и существует кто-то круче чем я, то он точно живёт не в этом городе.

А если вспомнить что никто вообще не знает есть ли жизнь за пределами города, то… короче повторюсь – мне повезло.

Вот и Ритка. Вокруг неё всегда толпа – она нравится мальчикам. И эти её белоснежные настоящие волосы – они заставляют завидовать даже меня.

– Петри! – кричит она мне еще до того как я подхожу.

Судя по гордости на её лице – нашла и пригласила его она.

– Сколько он тебе стоил? – интересуюсь как только оказываюсь внутри танцующей толпы.

– Две тысячи коинов! – орет она стараясь перекричать музыку. – И теперь он наш на целых три часа! Два из которых ты уже пропустила.

– Он полностью наш? – уточняю я.

– Да. Любые фантазии, – она смеётся. А потом хватает за руку и куда-то тащит.

– Я влюбилась, – громко шепчет она мне на ухо когда мы оказываемся на одном из диванов и защитный экран закрывает нас ото всех.

– Можешь не шептать – мы одни, – напоминаю я.

– Я влюбилась, – повторяет она уже обычным голосом.

– Кто он? Надеюсь не Оли?

Оли, Оливер – он уже в выпускном классе. И он великолепен. Из ужасного – я его люблю. Из совсем ужасного – я забыла Ритке рассказать об этом.

Я даже фоткала его незаметно – большего позора даже представить нельзя.

Плохое предчувствие сковывает моё сердце.

– Оли, – выдыхает она.

– Нет, – я почти умираю.

– Да!

– Ты говорила с ним… об этом? – я пытаюсь хоть как-то выжить.

– Да!

Сердце устраивает мне прощальный стук и замирает.

– И?

– Он поцеловал меня. Сразу же.

Надо было выпрыгнуть в окно след за тем типом. Я бы меньше сейчас страдала.

– А потом? Что было потом? – я с трудом набираю сил на эти слова.

– Точно не помню, но помню что я несколько раз теряла сознание, – она смеётся.

Она смеётся, а я умираю – этот день точно раскрашу в календаре чёрным.

– Но есть проблема, – Рита хмурится.

Я чуть оживаю.

– Мои родители… Оли им не нравится. Они считают… считают я могу получить кого-нибудь … получше. И подняться на несколько этажей выше. Поближе к тебе.

В этом мире все хотят забраться повыше, подальше от кошмара который творится там внизу, на земле.

– Если я могу помочь чем-то…

– Да, – она оживает. – Ты могла бы помочь нам.

Её «нам» рвёт моё сердце.

Поворачиваюсь к ней одним ухом показывая что внимательно слушаю.

– Твоя комната… на пару часов.

Она только что перерезала мне последнюю вену.

Но жизнь сложная штука – она испытывает. Сегодня она испытывает нашу с Риткой дружбу.

– Конечно. Хоть на всю ночь. Но… только не сегодня – у меня в гардеробной разбили окно.

– Как?! – зеленые глаза вспыхивают ужасом. – Ты же не выпала?

– Дай вспомню, – я задумываюсь. – Черт, нет – я же сижу перед тобой.

– Кто разбил?

– Мойщик стёкол.

– Ты наказала его?

– Нет. Он сам себя наказал. Разбился.

– Как?!

– Сорвался, – я пожимаю плечами.

– Бедняга. Наверное, у него осталась семья. Вдруг он был единственным кормильцем. Это так ужасно.

– Вряд ли, – я качаю головой, – ему столько же сколько твоему Оли, а в этом возрасте, как ты понимаешь, семью еще не успевают завести даже самые быстрые… вроде тебя.

Она щипает меня и встаёт – Петри спрыгивает со сцены в зал и там начинается настоящее безумие.

* * *

Он стоит и просто разглядывает мою комнату.

Он – это тот мойщик стёкол, который несколько часов назад сначала разбил моё стекло, а затем разбился сам.

Получается – не разбился. На всякий случай заглядываю ему за спину – вдруг там найдутся крылья.

Нет. Только потрёпанный рюкзак.

– Что там? – интересуется он.

– Ты жив?

– А ты?

– Я да.

– Не думаю. Ты умерла раньше чем родилась. Разве это жизнь?

Он окидывает взглядом комнату.

Мне становится смешно. Особенно если смотреть на его одежду – такую, думаю, там внизу раздают бесплатно.

– Ну-ну, а ты получается живёшь?

– Ага. Меня Тайлер зовут – если вдруг забыла, – он улыбается. Приветливо. Как будто мы друзья.

– Я забыла – зачем мне это помнить.

– Ты красивая, – зачем-то говорит он.

– И свалился ты именно из-за моей красоты?

– Ну что-то вроде, – он хмурит лоб. – а еще у меня тросик на поясе оборвался.

– Ты же уже уходишь? – на всякий случай уточняю я.

У меня столько дел еще сегодня, а я стою и болтаю с этим типом. Болтаю… ни о чём.

– Нет. Дождусь дроида – хочу проверить как он заменит стекло.

– Он сам не справится?

– Не знаю. Я первый раз… разбил окно. Если он сделает это плохо – меня уволят.

– Ясно. Вылезай, пожалуйста, обратно и подожди снаружи.

Он кивает. Кажется, он огорчился – странно, почему бы.

Я стою и смотрю как он осторожно, стараясь не порезаться, выбирается обратно на свою платформу.

Это, конечно, загадка – как он мог свалиться с три тысячи третьего этажа и остаться живым. Очень интересно – но не расспрашивать же его.

– Прощай, – говорит он. Прошлый раз он так же сказал «прощай»… а потом свалился.

Прилетает дрон. Прилетает и начинает вырезать вокруг дыры в стекле большой ровный круг. А потом точно такой же – из стеклянного квадрата который он притащил с собой.

Я не ухожу. И не потому что мне нечем заняться – у меня есть гораздо более важные дела чем смотреть как дроид запечатывает дыру в стекле.

Например, забраться в ванну и погрустить о потерянном Оли.

Или написать эссе о сегодняшнем неудачном дне…

Или…

Тайлер вдруг прижимается лицом к стеклу и что-то говорит мне. Что именно – я услышать не могу.

Подхожу ближе.

Всё равно не слышно.

Еще ближе – теперь между нами всего один шаг. И стекло.

– Ты была там внизу когда-нибудь?

Он показывает на пропасть под своими ногами.

Качаю головой.

– Это грустно, – он хмурится. – Ты должна увидеть мир. Даже если он тебе не понравится – ты должна это сделать. Иначе ты проживёшь свою жизнь зря.

Он что-то рисует пальцем на стекле.

– Что ты делаешь ? – спрашиваю я.

– Пишу твоё имя.

– Ты знаешь его?!

Я пытаюсь сообразить как он мог узнать.

– Нет. Но я только начал… и ты можешь успеть мне сказать его.

Его синие глаза искрятся странным светом… очень странным светом – там как будто играют крохотные молнии.

– Ну давай же, – он касается стекла на уровне моих глаз. – Просто скажи своё имя и ты сможешь начать жить прямо сейчас.

* * *

Глава 2

Тайлер

Падение

– Тебе пора.

Голос матери звучит мягко. Мягче чем обычно. Затем она касается моего лба.

Открываю глаза.

– Может быть у меня сегодня выходной, – совсем не хочется вылезать из постели. И боль в раненой ноге – она почти не дала мне спать.

– Может быть?

– Да. Севир обещала найти мне замену – я же не могу работать каждый день. То есть я могу, но ей это не нравится.

Севир… Севир моя начальница. Не думаю, что она человек. Мне кажется – она программа. Но узнать не получится – по буквам на экране моего смарта этого не понять.

– Ты помирился с Киром?

– Да, мам.

Я и правда думал что помирился с ним… пока вчера он не прострелил мне ногу.

Она сидит совсем близко – за последний год, после того как с Денни случилась беда она очень сильно сдала.

И как будто постарела. Всего за один год – разве такое возможно?

Денни – мой младший брат. И сейчас он лежит на соседней кровати – на расстоянии вытянутой руки от меня. Лежит и молчит. Он кажется мёртвым, но… он живой. Я слышу как бьётся его сердце.

Из под одеяла пока не вылезти – она увидит рану на моей ноге. И спросит откуда она.

Не хочу врать – я и так ей часто вру.

– Кира и правда приняли в Лигу?

Моя мать знает всё. Почти всё. Как ей это удаётся – я не понимаю.

– Да, мам. Но я надеюсь, что это ненадолго.

Надолго.

Точнее навсегда. Если тебя взяли в Лигу, то уйдёшь из неё ты только в одном случае – если ты сумасшедший.

Лига – это просто торговцы. Но воображают из себя так, будто они круче Охотников.

Дураки.

Нельзя быть круче Охотников – потому что они единственные кто решается выходить на окраины города.

– Ты только не ссорься с Киром – он очень умный. И у него всё получится. И у тебя заодно – если ты будешь рядом.

Ясно. Не очень приятно когда твоя мать считает тебя… не слишком способным.

– Мой отец тоже был в Лиге – и где он сейчас? У него всё получилось?

Она опускает голову.

Мой отец пропал. Раньше чем я смог его запомнить.

– Твоему отцу нужно было слишком много, – она встаёт.

Встаёт, подходит к постели Денни и поправляет иглу в его вене.

Я жду когда дверь за ней захлопывается и наконец отбрасываю одеяло.

Рана чуть подсохла – и это отличная новость. Иначе не представляю как бы я вышел на работу. Сначала долго оглядываюсь в поисках чистой рубашки и только потом вспоминаю – именно её вчера пустил на бинты. Те самые окровавленные бинты, которые только что перевязал понадёжнее.

Комната у меня тесная: две узких кровати, маленький стол – раньше мы его делили с Денни – и… и всё. И сразу дверь.

Рядом еще одна комната чуть больше. Она считается общей – там мы готовим еду и там спит мать.

Обычная квартира в Подземном Городе. Подземный Город – это часть Москвы, в которой все этажи со знаком минус. Мой например – минус четырнадцатый. Самый нижний – минус восемьсот пятидесятый. Раньше так было, сейчас еще глубже – город растёт.

Растёт вверх и вниз – потому что в ширину не может. А не может потому что вокруг него Пустота. Пустота – это не значит что там ничего нет. Нет, совсем не значит.

Просто никто не знает что там.

Никто кроме Охотников.

Но они молчат. И это понятно – зачем им рассказывать. Они уходят, а потом возвращаются. Возвращаются и приносят полезные вещи. Много полезных вещей. И необычных тоже – которые стоят очень больших денег.

Но возвращаются не все.

Вот к Охотникам я пошёл бы. Это не Лига, где главный бог – коины, где ради них готовы на всё.

Я бы пошёл, да. Только никто не берёт. И не возьмёт.

« 3003. Главная Башня.»

Цифра высвечивается на смарте.

Значит не выходной сегодня. И значит – замену мне Севир не нашла. Неудивительно – желающих целыми днями сидеть на высоте – при мысли, о которой у большинства кружится голова – мало.

Совсем мало.

«3003» – это номер этажа.

Черт, а ведь три тысячи третий – это самый высокий этаж в Мо. Ничего круче не бывает. Наверное, у людей там золотая кожа. Я так думаю.

Просто я работаю у Севир почти год, а выше шестисотого не поднимался. Даже странно – неужели я так хорошо справляюсь, что она решила доверить самую сложную работу.

«Я на тебя надеюсь. Если справишься – будешь там каждый день»

Так всё-таки – она человек она или программа?

Кровь в венах слегка стынет. Страшно. Даже не могу представить такой высоты.

«Сегодня по обычной ставке, а завтра – если не подведёшь – будет двойная оплата»

Я смотрю на экран, но не верю. Не верю своим глазам.

Двойная?! За самые высокие этажи платят двойную?!

Три коина в день!

Даже не знаю куда я буду девать такие деньги. Сейчас половина коина уходит на аренду квартиры – выкупить её пока нереально, а остальное на еду. На еду нам с матерью и бутылки для Денни. Ему ведь тоже нужно есть.

«Я буду стараться, Севир» – торопливо пишу в ответ.

Вот может быть теперь получится выкупить квартиру, и тогда… тогда я буду почти счастлив.

Из общей комнаты доносится аромат писсо.

– Мам! – набрасываю на плечи свой плащ – так перевязанная нога не будет заметна.

– Что, милый? – она заглядывает в комнату.

– Сколько наша квартира стоит?

– Не знаю, – она смотрит на меня странно. – Видела объявление – такую же продавали за две тысячи. И торг.

Две тысячи… Четыре года. Если начать откладывать сейчас – эти две крохотные, но уютные комнаты станут нашими. Главное все эти четыре года продержаться там, на самых верхних этажах.

– Ты нашел чужую кредитку?

– Нет. Но завтра я буду работать по двойному тарифу. Если получится…

Касается моих губ рукой заставляя замолчать. На лице её появляется тревога.

– Это слишком высоко Тайлер.

Прижимаю её к себе – оказывается с того момента, когда я последний раз делал это, она стала ниже. Вернее – я вырос. Всё-таки прошёл год. И я до сих пор помню тот день. День когда Денни нашли в заброшенном люке. Нашли и принесли нам. И мать также стояла прижавшись ко мне. Только тогда она плакала. Тихо, почти незаметно.

– Вчера я мыл на шестисотом. И если я упаду – нет никакой разницы падаешь ты с десятого или с трёхтысячного этажа.

Она мрачнеет. Знаю – ей не нравится эта моя работа. Но другой просто нет.

О главном она не знает. О струне, которую я купил полгода назад – как только смог накопить на неё.

И не нужно ей знать об этом.

Струна это короткий, длиной с мою руку трос из пик-каучука с присоской, который можно сложить и спрятать в кармане.

Некоторые по старинке зовут его тарзанкой, но это неверно.

Это струна.

Ещё её зовут «струна жизни». Она растягивается… бесконечно. Так написано в гарантии к ней.

Бесконечно ?

Никто не решился это проверить. Самые смелые рискуют прыгнуть с ней на полторы тысячи этажей или чуть больше. Дальше – страх становится слишком сильным… непереносимо сильным – ведь струна становится толщиной тоньше волоса.

Мой рекорд – шестьсот двадцать этажей. Больше я пока не могу выдержать – кто-то во мне, но не я – наверное жизнь – даёт команду струне сжиматься и возвращать меня обратно.

Эта штука стоила мне сотню коинов. И это единственное в этой жизни что меня завораживает. Это, а еще желание когда-нибудь выбраться за пределы города, туда – в Пустоту.

* * *

Тех-лифт останавливается замирает прямо перед моим носом мигая радостными зелеными лампочками. Тех-лифт – это такая крохотная летающая платформа, на которой можно стоять или сидеть. Лежать уже не получится – слишком мало места. У этого лифта нет дверей – зачем они ему если у него и стен нет. Только одно прочное титановое кольцо – к которому можно пристегнуть страховку.

И эта штука сейчас поднимет меня выше облаков. Намного выше облаков. Там даже воздуха мало – сегодня я взял с собой баллон с кислородом.

Лифт сканирует мою сетчатку глаза и опускается ниже, под ноги – теперь я могу ступить на него.

Страшно.

Очень страшно – помню в свой самый первый день на работе точно такой же лифт поднял меня на восьмидесятый этаж.

Моё сердце тогда чуть не разорвалось… и оно разорвалось бы точно, если кто-то тогда сказал что однажды мне придётся подняться на три тысячи третий этаж.

Магнитный карабин страховки захлопывается с почти нежным щелчком и подмигивает мне своим синим глазом.

Синий – это хорошо, это значит – всё в порядке. Этот синий беззаботный огонёк единственное что будет беречь меня там, наверху, куда даже облака боятся подниматься.

* * *

Она стоит и смотрит на меня.

Волосы цвета утреннего неба струящиеся по плечам как две торопливые волны. Куда они торопятся я не знаю. Но обязательно спрошу.

Короткое платье, по которому вниз сбегают тонкие струйки света – думаю это очень модное платье. И очень дорогое.

А еще она красива. Слишком красива чтобы её можно было забыть.

Эта дурацкая банка с моющей жидкостью – она так неудачно выпала из рук.

Это стекло не должно было разбиться – дорогое, защищённое. Но оно разбилось.

Перевожу на миг взгляд на дыру с острыми краями зияющую в стекле. Затем снова на неё – девушку с волосами цвета утреннего неба.

– Прости, – говорю я. – Я нечаянно.

– Какой здесь этаж? – зачем-то спрашивает она. Так странно – она не знает номера этажа, на котором живёт?

– Три тысячи третий, – подсказываю я.

– Как думаешь, – продолжает она свои загадочные вопросы, – если я в эту дыру вывалюсь мне будет больно?

На самом деле я всё понимаю.

Она злится. Я для неё просто муха… досадная муха, влетевшая в раскрытое окно и мешающая наслаждаться жизнью. Впрочем, мух она, думаю, тоже ни разу не видела – здесь на верхних этажах, говорят, даже бактерий убивают раньше чем они успевают залететь.

И вот сейчас её глаза горят яростным негодованием… интересно, готова ли она сбросить меня в платформы? Ведь пока это единственный быстрый способ избавиться от меня.

– Да. Но те пятьдесят секунд которые ты будешь лететь – ты будешь счастлива, – зачем-то говорю я. Зачем я вообще это сказал – ведь она всё равно никогда не сможет понять что такое счастье.

* * *

Мне не нужно было так засматриваться на неё. Я делаю всего один шаг – всего один неправильный шаг назад… и падаю с платформы.

Страховка должна была меня спасти – её прочный ультра-титановый тросик должен был удержать меня. Он обещал это когда мигал своим радостным синим глазом.

Обещал, но не сделал.

Все ломается не вовремя – так говорила моя мать. Вот как сейчас.

Я обрушиваюсь в бездну раньше чем успеваю понять что случилось – как будто чья-то невидимая рука схватила и стащила меня с платформы.

Напоследок успеваю увидеть удивлённые глаза девушки с волосами цвета утреннего неба.

Когда кувыркаясь летишь с три тысячи третьего этажа в голове только одна мысль. Короткая. Длинной в несколько букв. И звучит она вот так – «это всё».

И ты почти засыпаешь – мозг решает уснуть.

Сам.

Чтобы спасти тебя… от боли при падении. И от страха.

Прежде чем потерять сознание я вижу облака где-то далеко внизу. Они будто успокаивают, будто шепчут – «тут мягко, просто закрой глаза и забудь обо всём».

Ага. Забудь обо всём – это «забудь о жизни».

Нет. Слишком рано.

Я лечу бесконечные десять секунд, когда наконец вспоминаю о струне в кармане. Она не придумана для того, чтобы спасать упавших с три тысячи третьего этажа, но если не придираться – можно попробовать.

Когда летишь так долго – успеваешь пройти через несколько стадий.

Сначала жуткий страх – страх сковывающий всё.

Даже душу.

Потом начинаешь думать о том, что не успел сделать.

И с кем попрощаться.

Еще чуть позже начинаешь представлять как матери расскажут о том, что случилось. Потом… потом вдруг появляется желание выжить. Глупое такое желание выжить – если вспомнить о том, что ты падаешь почти из космоса.

Пока падаю успеваю потерять всё, что только можно – кислородную маску, рюкзак с баллоном… всё. С ужасом лезу в карман брюк – струну должен был потерять как и всё остальное.

И её там нет! Там где я обычно хранил её – в правом заднем кармане на толстой надежной молнии.

И вот в этот момент я пугаюсьпо-настоящему – потому что в мире больше не осталось силы способной прийти мне на помощь.

В другие карманы лезу в панике, но без надежды.

Это похоже на чудо – но струна там! Я просто ошибся – наверное волновался сегодня когда собирался на работу.

В момент когда я нахожу её – как раз падаю через облака… падаю и почти захлёбываюсь ими.

Бесконечные окна Главной Башни летят куда-то вверх мимо меня с такой скоростью что сливаются в одно целое.

Теперь моя жизнь будет зависеть от двух вещей. От присоски на струне – сможет ли она прилипнуть к стеклу и удержаться на нём. А потом и от самой струны – сможет ли она остановить меня и не оборваться.

Не глядя – как можно что-то разглядывать когда падаешь камнем – нащупываю кнопку запуска присоски.

Раздаётся щелчок – который я чувствую, но не слышу. Теперь можно только ждать. Падать и ждать.

В микрофон засунутый в ухо приходит озвученное сообщение Севир.

« Тайлер, ты как там? Всё отлично?»

Чёрт – у меня просто нет слов. Трудно представить более удачный момент для того, чтобы поинтересоваться тем, как у меня идут дела. Всё же, думаю, Севир человек – через её слова проглядывает забота. Или мне, как человеку который через несколько секунд размажется по асфальту, забота мерещится во всём.

Смарт услышит мои слова и переведёт их в ответное сообщение.

– Спасибо Севир, – кричу я, стараясь перекричать встречный ветер. – Отличный день. Всё так хорошо – даже не верится. Всё оказалось гораздо проще чем я думал – эта работа для меня, уверен в этом.

Я бы мог сейчас поплакаться ей, только зачем – мне уже никто не поможет. Никто кроме меня самого.

Присоска нашла цель – струна в руках с каждой секундой становится всё тоньше и тоньше. Сейчас она уже не толще моего мизинца. То ли еще будет: самое весёлое – а заодно и страшное – впереди.

Держать её трудно – в такие моменты она как змея, которая пытается выскользнуть из руки. Торопливо – не глядя – пристёгиваю её к поясу – ведь совсем скоро она станет такой тонкой что запросто, как ножом сможет отрезать мне руки. Отрежет так легко и быстро – я даже не замечу этого. Вернее, замечу позже – только когда почувствую боль.

Я наконец вижу улицы города – облака остались позади. И эти улицы – они летят мне навстречу так быстро, будто торопятся обнять.

И меньше всего я хотел бы оказаться в этих жутких объятиях.

Осторожно касаюсь струны – игла в вене Денни толще чем она. Холод пробегает по крови где-то рядом с сердцем.

Всё получится, – бормочу я себе под нос спасительное. – Всё получится. Мне еще рано умирать.

Зачем начинаю считать и раньше чем дохожу до пяти струна превращается в волос. Волос или даже тоньше. О таком я только слышал – мысль о том, что эта тонкая нить единственное на чём сейчас держится моя жизнь заставляет замереть сердце.

Где-то передо мной вдруг выныривает платформа с рабочим спешащим по своим делам. Я наверное испугал его — и сегодня он будет рассказывать друзьям о типе, который разбился на его глазах. Или не будет – если струна выдержит.

Я начинаю замедляться – и сначала даже не верю этому. Встречный ветер вдруг перестаёт свистеть в ушах оглушая.

А еще я вдруг вижу людей на улицах. Они показывают на меня пальцами, некоторые даже убегают… Я даже вижу их глаза их – и испуг там.

И раз я это всё вижу – значит мой полёт скоро закончится.

Я уже не могу дотронуться до струны – она стала такой тонкой что каждой прикосновение обжигает порезом.

Еще медленнее.

Еще.

Если сейчас нить оборвётся – я всё равно умру, ведь до земли еще несколько десятков этажей.

Время сжимается и будто останавливается превращаясь в бесконечность. В замерзшую бесконечность.

Здесь внизу падать намного сложнее – слишком много вокруг порхающих почтовых роботов. Неутомимыми муравьями они снуют туда-сюда, соревнуясь кто быстрее доставит свою посылку по нужному адресу. Говорят, им даже выписывают премии за скорость. Премии – роботам? Очень смешно.

Как только перестану падать обещаю себе посмеяться над этим.

Весь асфальт как решето покрыт люками. Это входы в шахты подземных этажей. Когда ходишь по улицам не обращаешь на эти люки внимания – смотришь лишь затем чтобы не свалиться в какой-нибудь открытый. Но отсюда, сверху – все эти люки кажутся следами выстрела из огромного дробовика.

И как раз над таким – открытым – я и замираю в воздухе. Замираю лишь на миг и тут же начинаю медленно подниматься – струна начинает сжиматься. Если ей не помешать – она сейчас выбросит меня туда к облакам, к тому месту, где к стеклу одной из квартир прицепилась присоска.

Тянусь к поясу стараясь на смотреть на ошарашенные лица вокруг и отключаю присоску. Отключаю и через мгновение падаю на дорогу – лишь чудом сумев увернуться мимо открытого люка.

Теперь нужно просто дождаться когда струна снова станет короткой… и не забыть спрятать её в карман – не хотелось бы потерять спасительницу.

«Ты точно в порядке? Твоё сообщение не показалось мне полностью искренним»

Это сообщение от Севир. Так живая она или нет – когда-нибудь я смогу ответить на этот вопрос?!

Выдыхаю прислушиваясь к биению едва живого сердца. Выдыхаю, а затем вдыхаю – полной грудью.

Что может быть прекраснее чем вот так, на спине, лежать на городском асфальте посреди улицы и смотреть на небо.

На небо, которое только что чуть не убило тебя.

* * *

Глава 3

Мара

"Я сломалась"

Зачем я ему сказала – не знаю. Это странно – я себя удивила.

Просто в нём что-то есть. Что-то… не знаю что.И этим он не похож ни на кого другого из тех кого я знаю. Он может находиться там, за стеклом – на высоте, которую боятся даже птицы. И как бы мне ни нравился Оли – думаю, не решился бы ступить на эту крохотную площадку, которая болтается там, над пропастью.

Никогда не решился бы.

– Мара, – он будто рассматривает моё имя и тут же торопливо добавляет – будто испугавшись что я обижусь. – Красивое.

На его щеке – шрам. Как будто кто-то провел тонким лезвием. Свежий шрам – сегодня утром его еще не было.

– Что это? – я показываю на него.

– Что? – он сначала не понимает, но потом догадывается. – А шрам? Да так – пустяк. Может зарастёт.

– Не зарастёт. Нужна коррекция кожи.

Я в этом разбираюсь – однажды в детстве упала лицом на разбитый стакан. Который сама и разбила – за секунду до этого. Потом пришлось неделю проваляться в клинике.

Он усмехается.

– И сколько это будет стоить?

Он был еще спросил сколько стоит наша квартира – откуда я знаю. Плачу то не я.

– Думаю недорого. Пару тысяч может быть.

Думаю примерно так и стоит.

Его лицо вытягивается.

– За эти деньги я бы лучше купил квартиру

Да уж – мир, в котором квартира стоит столько же сколько заказ напитков для скромной вечеринки я представить не могу. И не смогу никогда.

Робот тем временем примеряет вырезанный стеклянный круг к дыре – ещё совсем немного и мы перестанем друг друга слышать.

– Мара…, – он говорит торопливо – наверное тоже увидел что скоро всё закончится, – я бы хотел тебя увидеть еще. Еще раз. Хотя бы еще раз.

Думаю, в этот момент вытягивается моё лицо.

А потом я начинаю смеяться. Громко. Так громко что даже дрон-стекольщик на миг замирает.

– Прости, – успокаиваюсь я. – Это была хорошая шутка.

На его лицо набегает тень.

Огорчился – понимаю. Но здесь ничего не сделаешь – это судьба. Вернее – у нас с ним разные судьбы.

Пусть возвращается к своей коробке – или что там у них называется квартирой – за две тысячи. И к своим грязным окнам.

– Я понял.

Он вдруг бледнеет.

Бедняжка – не ожидала что он будет так сильно переживать. Больше никогда не буду разговаривать с обслугой – не хватало еще наблюдать эти душераздирающие драмы неразделённой любви.

Я уже почти ухожу когда замечаю как его пальцы будто пытаются вцепиться в стекло.

И бледность – он как будто неживой.

– Эй! – я останавливаюсь пытаясь понять что происходит.

– Тайлер… или как там тебя… что с тобой?

Его взгляд становится странным… будто мутнеет.

И, кажется, он начинает приседать.

– Эй!

Сползает по стеклу и замирает на своей крохотной платформе. И эта платформа – она под ветром ходит туда-сюда и еще немного и сбросит тело вниз.

– Эй! – я бросаюсь к стеклу и начинаю тарабанить по нему ладонями.

Заснул он что ли?! Или это шутка такая.

Он приоткрывает глаза – всего на одно мгновение и когда я вижу их понимаю – это не шутка.

Потому что в них – просьба о помощи.

Вот только ему уже никак не помочь. Можно кого-то вызвать… но я не знаю кого вызывают в таких случаях. Да и в любом случае никто уже не успеет – любой из следующих порывов ветра столкнёт его с платформы.

Мне становится страшно. Неприятная история – я не могу просто повернуться и уйти сейчас оставив его умирать там, за стеклом. Но и смотреть на его смерть я тоже не хочу.

Он кажется приходит в себя – открывает глаза и даже пытается как-то удержаться хватаясь за платформу. Только пальцы его почему-то слишком слабые.

Он что-то говорит… или шепчет. Но я не могу услышать – дрон уже успел вставить кусок стекла и теперь уже замазывает его клеем.

Я не могу слышать, но… но понимаю.

Это всего одно слово и я его понимаю.

«Помоги»

И зачем я так рано вернулась домой!

Сначала – злость.

На себя.

И на то, что не могу просто уйти и забыть. Каждый день там, в этом жутком мире за моими стёклами разбиваются десятки, может даже сотни. Я не могу жалеть каждого! У меня просто сердца не хватит на всех! Он перестаёт просить и снова закрывает глаза. Лучше бы он сейчас потерял сознание – думаю, так не страшно умирать.

Мама говорит – из двух зол нужно выбирать меньшее.

Мне всё же лучше уйти прямо сейчас и не видеть того, что произойдёт совсем скоро – так мне будет легче забыть эту неприятную историю.

Я делаю шаг и дверь торопливо поднимается – кажется, она тоже согласна со мной.

То, что случается потом – очень странно. Даже не верится – как будто смотришь сон. И даже не свой сон – потому что такого даже во сне со мной не могло случиться.

Я бегу к окну и начинаю изо всех сил стучать кулаками по тому месту, где еще недавно красовалась дыра.

Бесполезно. Слишком прочный клей – кажется он уже успел засохнуть.

Дрон таращится на меня своими испуганными камерами. Сначала он пытается удержать стеклянный круг который я хочу выдавить наружу, но потом отлетает в сторону и начинает просто наблюдать.

Кулаки у меня не железные и очень скоро я перестаю их чувствовать.

Совсем.

И в этот момент всё еще больше становится похожим на сон.

Локти, колено, плечо – всем этим я пытаюсь победить стеклянный круг запечатавший дыру.

Я уже почти отчаиваюсь, но круг вдруг вздрагивает, хлопает и поддаётся. Дрон сердито сверкает своими лампочками будто не веря в то, что кто-то мог посметь разрушить то, что он так старательно исправил.

Если бы я знала слово «прости» я бы сказала ему его, но вместо этого выдаю более подходящее «да пошёл, ты» и последним, самым сильным ударом моего израненного плеча выбиваю стекло. И чуть не вываливаюсь вслед за ним.

Вот было бы весело.

Нас бы вместе с этим типом нашли там внизу и все решили бы что мы несчастные влюблённые которые выбросились из окна.

Или выпали нечаянно.

А еще все долго пытались бы понять – почему на мне такое дорогое платье, а на нём одежда которую даже одеждой нельзя назвать.

Протягиваю руку, хватаю за рукав Тайлера и осторожно тяну к себе. Очень осторожно – не хватало еще его самой сбросить в пропасть.

Самое сложное как-то затащить его внутрь. Не уронить и не выпасть самой.

Мне еще никогда не было так страшно. Никогда.

И надеюсь не будет – потому что теперь как только буду видеть за своим стеклом кого-нибудь, буду сразу уходить в другую комнату.

Хватит приключений. Я вообще в этот миг понимаю – оказывается, я терпеть не могу приключения.

Он, этот неудачливый тип, слишком тяжелый, но обнаруживаю я это только когда уже стаскиваю тело с платформы. Стаскивать то я стаскиваю, а вот в комнату затащить полностью еще не успеваю.

В общем – я его чуть не теряю. И своё сердце заодно – потому что оно от ужаса перестаёт биться.

Когда наконец этот глупый мойщик окон оказывается на полу комнаты я сажусь рядом… и плачу.

Потому что испугалась. Перенервничала – как говорит моя мама.

А еще жалко ковёр, на котором он лежит – с утра он был белоснежным. Теперь – теперь его придётся выкинуть.

Вытираю слёзы – хорошо что сейчас меня никто не видит и оглядываюсь. Надо что-то делать, но что именно делать – я пока не придумала.

Дрон подлетает к дыре и с упрёком смотрит на меня.

– Начинай сначала, парень, – говорю ему я. Он, кажется, понимает, потому что тут же достаёт новый стеклянный квадрат. Достаёт и начинает его резать превращая в круг.

Наклоняюсь к Тайлеру и шепчу ему:

– Я тебя ненавижу – никогда больше не вздумай мыть мои окна.

К сожалению, он меня не слышит.

А жаль – я бы еще кое-что добавила. Что-нибудь такое от чего моя мама хмурится если слышит этот от меня. Хмурится и просит больше так грязно не ругаться.

Затем ищу пульс на его шее – если его у него нет, значит я всё это сделала зря. Весь этот безумный подвиг – зря. Более смешной шутки не придумаешь. Уверена – когда я буду рассказывать её Ритке она будет громко смеяться.

Что-то там пульсирует – буду надеяться что это его сердце. Его, а не моё.

– Эй, – зову я его.

Это короткое слово из двух букв я успела повторить за несколько столько раз, что Тайлеру стоит его присвоить вместо имени.

Молчит. И глаза закрыты.

Надо решить: сначала его спрятать или осмотреть – вдруг ему нужна срочная помощь. Лучше конечно спрятать – в любую секунду могут появиться уборщики. Появиться и потребовать объяснений – что это за куча грязи лежит на полу моей чудесной гардеробной.

Я знаю что с ранеными нужно обращаться аккуратно – читала про такое. Но сейчас не до нежностей. Пусть и этому радуется – я ведь его спасла.

Лучше место – один из моих больших гардеробных шкафов. Как только понимаю это – хватаю Тайлера и тащу к ближайшему. Он стонет, громко – наверное ему больно. Это хорошо – раз больно, значит живой.

Потерпит.

Дверь шкафа отползает в сторону открывая моим глазам ряды туфель. Ого – а я ведь сюда сто лет как не заглядывала. Большую часть, конечно, этого годовалого старья нужно выкинуть, но кое-что вполне можно и надеть.

Сгребаю обувь в сторону освобождая место для страдальца – уверена, здесь ему будет лучше чем там, в его безумной квартире… которую я даже представить не могу. Две тысячи коинов! Этот шкаф точно гораздо дороже обошёлся.

Может он пошутил?

Под руки попадается какой-то мешок – подсовываю его Тайлеру под голову. Потом подношу палец к его закрытым глазам и предупреждаю:

– Не стонать!

Он и не стонет уже – просто быстро-быстро дышит.

Осторожно касаюсь шрама на щеке – ну не от этой же царапины он потерял сознание? Хотя… если неженка, то вполне может быть.

Надо всё же как-то осмотреть его – умрёт тут в шкафу еще... Что я потом маме скажу? «Мам, прости, там в шкафу чей-то трупик лежит»? А если уборщики найдут – эти тупенькие железяки такую панику поднимут что несколько этажей в карантин переведут.

И меня заодно.

Расстегиваю его куртку. Затем рубашку. Представляю какое у меня сейчас выражение на лице – кажется, оно называется «брезгливость».

Никаких ран… вроде бы.

Вот только странно – откуда на полу шкафа уже натекла лужа крови?

Может Ритку позвать?

Нет. Она хоть и не выдаст, но разноется. Скажет – «выкинь его туда, откуда он появился». Она не жестокая, просто справедливая.

Вот она! Нашла! На спине у него просто жуткая дырища. Он сумасшедший?! Как можно с такой вообще ходить?!

И эта лужа – она из этой дыры.

Надо что-то придумать – еще немного и он умрёт. С такой дырой точно не живут. Точно. Вот уверена!

Поднимаю правую руку ладонью к полу – нужно позвать Крио. Крио – это что-то вроде второй меня. Ну, типа, двойник который сидит внутри меня. И помогает – если нужно. Эти штуки называются «альтер эго». И между прочим – каждая из них стоит целое состояние.

Обычно Крио спит – я отключаю его. Мешается. Жить с голосом внутри тебя – то еще удовольствие.

– Что-то случилось? – интересуется Крио.

– А ты не видишь?

Вот именно из-за этих глупых вопросов я её и отключаю – видит же всё моими глазами, а всё равно спрашивает!

– Кто-то умер в твоём шкафу? – интересуется она.

– Пока нет! Но если ты будешь и дальше говорить глупости, то увидишь как он умрёт.

– Кажется, у него рана.

Мне ставится смешно.

– Тебе просто кажется – эта дыра в его боку это просто дырка для вентилятора!

– Не пытайся меня рассмешить, – говорит Крио. – Давай лучше спасём беднягу. Я вызову врача.

Это хорошая идея… была бы. Но нет – на самом деле она ужасна. Врач будет задавать вопросы. И точно позовёт маму.

– Придумай что-нибудь более умное, – прошу я Крио.

– Нет времени – его просто нужно спасти.

И она затихает.

Затихает – значит не собирается со мной спорить. И значит – через пару минут здесь будет врач!

* * *

Мишель-236 – так написано на её бейджике – касается моего лба. Это она так измеряет температуру.

Она конечно не человек – людям лечить людей уже давно не доверяют.

Слишком опасно.

Но когда-то были совсем дикие времена, когда старенький доктор с трясущимися руками мог ковыряться ножом в твоём теле. Я их конечно не застала, но читала. И мама рассказывала. Она тоже не застала, но ей её мама рассказывала, а той…

Долгая история, в общем.

– Что вас беспокоит, Мара? – интересуется Мишель-236.

– Рана, – говорю я. – Очень большая рана.

Сейчас мы с ней сидим в моей главной комнате – подальше от гардеробной.

– Рана?! – ужасается Мишель-236. – Срочно покажите!

Не люблю я врачей – такие навязчивые.

– Её пока нет, – поясняю я. – Но в любой момент она может появиться и я… я боюсь.

– Ясно, – кивает головой Мишель-236 и тянется ко мне рукой с иголкой.

– Что там у вас? – интересуюсь я, кивая на её руку.

– Лекарство. Очень хорошее. Вы сразу перестанете бояться.

Меня одну бесят врачи? Жаль её нельзя выпихнуть в окно – думаю, после этого она вела бы себя чуть по другому.

– Я не хочу успокаиваться. Лекарства от огромной раны – вот что мне нужно сейчас.

– Огромной раны? – Мишель-236 пробегается по мне подозрительным взглядом. Ага, так бы я сидела и болтала с ней если бы во мне зияла огромная рана. Я одного знаю с такой дырой – так вот он едва дышит… если еще дышит, пока я тут пытаюсь дроиду объяснить необъяснимое.

– Расскажите – куда мне на вас пожаловаться? – доброжелательно интересуюсь я и женщина в белом костюме сидящая передо мной испуганно вздрагивает.

– На меня еще никто никогда не жаловался, – зачем-то сообщает она мне.

– Мне нравится быть первой, – откровенничаю я с ней. Мы почти как подружки сейчас – делимся секретиками.

– Лекарства от большой раны? – уточняет она.

Вот – совсем другое дело. Сразу стала сговорчивой.

– От о-очень большой раны.

На всякий случай показываю руками – раз в десять больше, с запасом.

На столик передо мной ложатся разноцветные ампулы.

– Спасибо, – сгребаю их я. – Я напишу отзыв. Хороший отзыв.

– Не нужно, – она встаёт, – Постарайтесь всё же не пораниться.

Одну меня бесят врачи?

* * *

Четырнадцать ампул – неплохо я её испугала. Колю все. В шею. Может в шею и нельзя, но не читать же мне сейчас медицинские справочники.

Буду надеяться – поможет.

Столько дел, а сижу здесь в шкафу и жду… жду когда совершенно незнакомый мне тип оживёт.

После очень долгих десяти минут ожидания он наконец шевелится. И открывает глаза.

А еще стонет. Протяжно так стонет.

– Привет, – говорю я. – Ты как?

Надо побыстрее его вылечить и выставить за окно – пока платформа на которой он прилетел не разрядилась.

– Хороший сон, – говорит он.

И улыбается.

– Эй, – я пихаю его. – Это не сон вообще то.

– Да ладно – не обманывай. Это точно сон, – настаивает он не прекращая улыбаться.

– А дырка в твоём боку – это тоже сон?

Он косится вниз, на своё тело и морщится. От боли или от воспоминаний.

– Ты права, – пожалуй это всё же не сон… Кир. Терять друзей слишком больно.

Ни кто такой Кир, ни все другие друзья этого типа мне совсем не интересны.

– Ты можешь встать? – спрашиваю я.

Ну а что – уже десять минут прошло после того, как я влила в него кучу полезных лекарств. Он уже должен пойти на поправку.

Он кивает, пробует встать и… теряет сознание.

– Ясно, – говорю себе под нос. – Не может. Пожалуй, я поспешила.

Снова поднимаю руку ладонью к полу – вызываю Крио.

– Что случилось на этот раз? – спрашивает он.

– Когда он сможет ходить? – киваю я на Тайлера.

– Ты хотела спросить когда он умрёт?

– Нет. Ты пропустила кое-что – я раздобыла лекарства.

– Врач уже приходил?

– Да. Это был трудный бой.

Тайлер снова шевелится.

– Видишь, – говорю я, – он жив. Но нужно чтобы он встал. Встал и ушёл.

– К тебе идёт твой мать. – неожиданно сообщает Крио. Она знает всё – потому что через неё проходит куча всякой информации.

– Это плохо.

– И она не одна, – добавляет моё альтер эго.

– Не поняла.

– Грей – он рядом с ней.

Черт! И любовничек! Они не вовремя. Совсем не вовремя.

Оглядываюсь – может заткнуть этому типу рот пока меня не будет? Не хватало еще чтобы он застонал в самый неподходящий момент.

– Что ты ищешь? – интересуется Крио.

– Нет, ничего, – я встаю. Если ей сказать – начнёт меня стыдить. За жестокость. И учить жизни.

– Думаю, тебе придётся потерпеть его несколько дней, – сообщает Крио заставляя затрепетать моё прекрасное тело.

– Ты наверное пошутила?! – смотрю с ужасом в глубину шкафа. Почему в глубину шкафа? Да потому что не могу же смотреть с ужасом на того, кто сидит внутри меня.

«Ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла» – напевает в соседней комнате звонок, рассказывая о гостях.

Они уже здесь!

– В руках у Грея большая коробка, – рассказывает мне Крио последние новости.

Коробка? Чтобы это значило.

– Очень большая, – уточняет голос внутри меня.

Поправляю мешок под головой Тайлера:

– Держись. Я скоро.

– Он тебе нравится.

Я замираю.

Замираю и молчу. Целую драгоценную минуту. Потом говорю:

– Ты дура, Крио. Он не может мне нравиться. Вот Оли – да. Но его у меня увела лучшая подруга.

* * *

Глава 4

Тайлер

«Дружба ранит»

Пролететь десять километров и не получить не единой царапины – сможет ли кто-то в такое поверить? Только Май.

Май мой друг. Теперь, кажется, единственный – Кир уже не вернётся.

Лежать посреди улицы долго – глупо, поэтому сажусь. Сажусь и оглядываюсь.

Рядом из соседнего люка высовывается голова с волосами ярко-жёлтого цвета.

– Ты больной? – спрашивает голова. Пацан – лет десяти. Глаза испуганные.

– Почему?

– Ты чуть не разбился.

Ага, чуть.

– С какого этажа падал?

– Три тысячи третьего.

– А может с Луны? Сказочник, – голова исчезает и люк закрывается.

Ну вот – я же говорил. Никто не поверит.

Прячу в карман струну, встаю и иду. Не домой – мать начнёт расспрашивать. А рассказывать о том, что сейчас произошло своей матери может только идиот.

Надо найти Мая, а затем добраться до нашего тайника. Добраться и забрать «Трилл». «Трилл» – это датчик движения. И не какой-то там простой и дешёвый. Сорок пять коинов – он обошёлся мне в сорок пять коинов! Эта крохотная коробочка может уловить как крыса поворачивается на бок в соседней комнате за закрытой дверью.

«Бункер-66» – вот моя цель. И именно для него мне нужен этот датчик – потому что без этой штуки туда можно зайти, но вот выйти… выйти не получится.

«Бункер-66» это самый загадочный объект в Подземном Городе. Говорят – через него можно выбраться в Пустоту. В Пустоту не через жуткие Окраины, а под землёй!

Говорят, там, на двери в бункер когда-то было три цифры. Говорят – исчезнувшая цифра тоже была шестёркой. Шестьсот шестьдесят шесть – число дьявола. Я, конечно, во всю это чертовщину не верю, но… при мысли о том, что скоро окажусь там, за дверью кровь в венах немного мёрзнет.

* * *

Оттягиваю на себя заглушку вентиляционной шахты и шарю там внутри рукой.

Здесь – он на месте. Кир не забрал его. И не должен был забрать – тайник наш общий, но «трилл» покупал я.

– Он правда в тебя стрелял? – Май не отводит хмурого взгляда от моей ноги.

– Ага, – скажусь на ржавую бочку валяющуюся поблизости и осматриваю коробку. Всё цело, просто в паутине.

– Может помиритесь, – он сопит.

Май – он миротворец. Ему не нравятся ссоры. Из нас троих он самый спокойный.

А еще – он один.

Совсем один. Его родители однажды просто не вернулись после работы. Это случилось два года назад – помню как он пришёл ко мне вечером, долго вот так же молча сопел, а потом сказал – «Мамы нет. И папы»

И я долго расспрашивал его, ничего не понимая. Я тогда, всего два года назад, не мог даже представить что можно вот так – за один день потерять самое важное в жизни. Самых близких людей.

Теперь Май живёт один в двухкомнатной квартире – такой же крохотной как и наша и подрабатывает на торговле едой. Покупает её у торговцев Лиги и продаёт здесь, в Подземном Городе.

– Мы Черви, они Лига – эта война никогда не закончится, – говорю я, касаясь экрана «трилла». Тот вспыхивает тысячей зеленых точек.

Зелёные точки – это люди вокруг. Сидят как муравьи в своих тесных комнатках. Зачем-то живут… даже не зная зачем.

Червями зовут всех, кто каждый день залезает в люки – всех обитателей Подземного Города. Если хочешь рассказать кому-нибудь какой ты неудачник – скажи всего одно слово.

Черви.

Впрочем, есть те, кому повезло еще меньше.

Это обитатели самых нижних этажей Подземного Города. Те, кто никогда не выбирается на поверхность.

Среди них многие вообще никогда не видели неба. Или видели его пару раз в жизни.

Самое страшное – им никто не запрещает это делать. Они просто не видят в этом смысла. Лифт с восьмисотого этажа сюда, на минус первый добирается за десять минут. Всего десять минут!

Но им жаль потратить эти десять минут.

И еще за лифт нужно заплатить. Совсем немного, но для многих – это важно. Вот и живут там – между домом и работой. Их зовут Серыми – потому что их кожа никогда не видевшая солнца становится особенного, землисто-серого оттенка.

Как по мне – они похожи на мертвецов.

Хоть и живые.

– Смотри что я купил вчера, – Май присаживается рядом на бочку и лезет в сумку на груди. Лезет и достаёт оттуда книгу. Древнюю – обожаю такие.

На обложке – человек в шкурах и с зонтом из шкуры.

– Робинзон Крузо, – читаю я название, – Уже прочитал? О чём она? Мне когда дашь?

– Половину прочитал, – Май бережно гладит обложку. – Очень крутая. Там мужик попал на необитаемый остров и пытается выжить.

– Что такое остров? – спрашиваю я. Прячу «трилл» в карман и осторожно беру книгу в руки.

Совсем древняя – как она вообще могла сохраниться, ведь столько лет прошло с тех пор.

– Маленькая земля посреди океана, – терпеливо поясняет Май. – Океан же знаешь что такое?

– Ага, – киваю.

Знаю. Читал. Огромная вода. Больше чем мир. Но думаю – это выдумка всё. Не может быть такой большой воды.

Хотя… кто знает. Может и есть там, в Пустоте. Те, кто уходят туда – или не возвращаются, или не рассказывают.

– Завтра дам, – добавляет Май, – сегодня дочитаю, а завтра тебе дам. Только сначала придумаю как её обернуть.

Май любит книги. И я тоже – но не так сильно как он. Я и читать то научился только благодаря другу – он заставлял. Я даже помню как его ненавидел, глядя на эти непонятные загогулины, которые назывались буквами.

Сейчас мало кто читает. И книги поэтому стоят совсем дешево. Я говорю о древних книгах. Новых уже никто, конечно, не делает.

– Отдай, – голос Кира заставляет вздрогнуть нас обоих.

Он стоит в новом, тёмном, до пола, плаще из тринити-кожи.

Это плащ – неужели в Лиге ему сразу подарили такой?

Круто.

Я слышал о том, что там новеньких задаривают – одежда, оружие. После такого трудно уйти.

Кир не один – рядом с ним еще двое. И они намного старше его… старше нас.

– Отдай? – не понимаю я. – Ты о чём?

– Трилл – давай его сюда.

Он протягивает руку.

Всё плохо. Эта ссора вчера, когда он выстрелил в меня – я думал этим всё и закончится. Дружили, дружба закончилась, разбежались.

Но нет.

– Его покупал я, – напоминаю я ему.

– Какая разница, – морщится он. – Эта штука мне теперь нужнее чем тебе.

– Нет, – говорю я твёрдо.

Он переглядывается со своими спутниками и делает шаг вперёд.

– Снова будешь стрелять? – спрашиваю я.

– Здесь нельзя стрелять, – усмехается он кивая на ряд ржавых труб за моей спиной.

Хорошо что он это понимает – любая пуля попавшая в них выпустит кипящий пар в этот крохотный тупичок на минус первом этаже, в котором мы сейчас находимся. Кто здесь после такого останется жить, а кто нет – можно будет узнать только потом.

– Ты не прав, Кир, – тихо говорит Май.

Лучше бы он не лез – не хватало еще и ему получить рану.

Отдаю ему книгу и встаю.

Кир делает несколько шагов и останавливается напротив. Совсем близко – я даже вижу своё отражение в его глазах.

– Я жду, – говорит он.

И показывает на мой оттопыренный карман.

– Нет.

Бывают неприятные моменты и их нужно просто пережить.

Вот как этот сейчас.

Он протягивает руку и касается моей щеки. Зачем он это сделал я понимаю лишь мгновением позже – когда замечаю кровь стекающую на мою куртку.

Нож – я даже не заметил его.

Май за моей спиной вскрикивает.

– Он мой, – говорю я.

Короткий удар под рёбра заставляет меня присесть – почему-то ноги сразу слабеют.

Кир приседает рядом, залезает мне в карман и достаёт мой «трилл». Он достаёт, а я просто смотрю на это.

А еще смотрю на кровь бьющую из дыры в моём боку.

– Не расстраивайся, Тайлер, – говорит он, – сегодня просто не твой день.

Он легко хлопает меня по плечу и встаёт, пряча нож в ножны висящие на поясе.

Потом они уходят.

– Как ты? – Май присаживается рядом.

– Сука, – вырывается у него через мгновение. – Я думал он просто ударил.

– Тебе придётся сходить за аптечкой, – кажется, у меня получилось улыбнуться.

Кир, перед тем повернуть за угол вдруг останавливается и смотрит на нас сидящих на полу.

Затем исчезает.

– Думаю, через несколько лет он станет вожаком Лиги. Если его не убьют, – говорит Май, глядя ему в след.

– Не убьют, – говорю я. – Таких не убивают – они всегда побеждают.

* * *

– Крим, – говорю я кивая за прилавок за спиной Орки. Орки – Оружейник. Оружейники – они сами по себе. Ни с кем не воют и ничью сторону не принимают в спорах.

И да – Орки это прозвище.

Есть ли у него имя? Думаю, есть. Помнит ли он его? Очень сомневаюсь.

Он сначала оглядывает меня почти подозрительно, затем тянется за кримом.

Крим – это дробовик.

Особенный. Два ствола, умеет стрелять очередями – пусть и короткими. Экран с контролем патронов в обоих магазинах: основном и запасном. Однажды я видел как залп из этой штуки снес одному типу половину тела. Я был тогда совсем маленький… и, кажется, год после этого мне снился один и тот же кошмар.

– Двадцать пять, – Орки выкладывает оружие передо мной на стол. И не боится же – я ведь могу схватить и убежать. Или он чипованный?

Скорее всего.

Двадцать пять – отличная цена. Плохо лишь то, что я надеялся на меньшую. В моем кармане скучают в ожидании прощания восемнадцать коинов. Достаю их, быстро пересчитываю и кладу сверху на крим.

– Это все что есть, – уточняю на всякий случай.

– Восемнадцать? – спрашивает пересчитав. Кажется, он удивлен. Мой наглостью, наверное.

– Да. Больше нет. Честно. Остальные принесу… потом.

Быстро подсчитываю в уме – если постараться жить совсем экономно – дней за десять накоплю.

– Через неделю, – добавляю.

Если что – Май поможет парой коинов.

– Приходи через неделю, – спокойно советует Орки и тянется к криму. К моему криму. Почти моему.

– Мне сейчас нужно. Очень, – говорю торопливо – надо успеть раньше чем он положит оружие обратно в шкаф.

Он снова оглядывает меня. Хмуро и безнадежно.

Безнадежно потому что видит он меня первый раз в жизни. И никакой репутации у меня нет. Взгляд его на миг задерживается на дыре в моей куртке. Рваной дыре залитой кровью. Моей кровью.

– Ладно, – он забирает деньги затем касается пальцем экрана крима.

Разблокирует?! Он согласился?! В первый миг мне кажется что… что все это мне кажется.

– Спасибо!

А все говорят он злобный. Вроде нет.

Он кивает. И напоминает:

– Через неделю.

Осторожно, стараясь не задеть замотанную бинтами рану засовываю крим за пояс на спине.

Вот и все. Не думал я что когда-то буду покупать оружие для того, чтобы может быть, если придётся, убить друга… хоть и бывшего.

Не думал, да.

Кажется, начинается взрослая жизнь.

А теперь надо успеть вернуться на работу – думаю, Севир до лампочки мои падения с неба и раны.

Выгонит и имя не вспомнит.

* * *

Мара

«Я добрая?»

Грей напрягает свою накачанную шею – дурацкая привычка строить из себя мачо каждую секунду и оглядывается.

Оглядывается и будто принюхивается.

Неужели что-то почувствовал? Одежда на Тайлере далеко не чистая… и даже не лежала рядом с чистой, но почувствовать её запах через стену…

Затем движением головы отбрасывает свою чёлку назад и ставит коробку на пол.

– Тебе, детка.

«Детка»?!

Дайте мне какое-нибудь оружие. Можно просто нож.

Киваю дивану и он торопливо катится в нашу сторону. Как только оказывается рядом – усаживаюсь.

Кажется, они собираются меня удивлять.

Грей остаётся стоять, а вот мама опускается рядом.

– Ты будешь прыгать от радости, – обещает мне она. Обещает и переглядывается со своим… с моим новым папой.

Они так широко улыбаются, что я легко могу от их улыбок ослепнуть.

– Мне ничего не нужно, – признаюсь им я. – Совсем ничего. Отдайте детям, там внизу – пусть они прыгают.

– Будь повежливее, – хмурится мама. – Грей же любя.

– Любя? – я не удержавшись фыркаю. – Пусть он тебя любит. Можешь забрать эту коробку – я тебе её дарю. Ты же не против, Грей?

И смотрю на него – смотрю как он корчится сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сказать мне какая дрянь.

– Я думаю – тебе стоит заглянуть внутрь, – он всё же находит он в себе силы улыбнуться.

Я вспоминаю о Тайлере – не стоит затягивать разговор. Вдруг у Грея и правда особый нюх.

– Хорошо, – я киваю. – Спасибо.

– Нет, нет! – хлопает в ладоши мама. – Я хочу сейчас! Открой её сейчас!

Вот что делает с человеком любовь. Видели бы её в Совете – ни за что бы не поверили в такое. Там она как скала – рассказывают что там от одного её взгляда все трепещут. Даже другие Советники.

Сажусь на пол и тяну за концы ленты.

Розовая лента?! Он меня за кого вообще держит?!

Внутри какая-то штука похожая на столик. На сложенный маленький столик. Забавно – зачем он мне? Наверное, у Грея было очень трудное детство и он мечтал о таком.

Но… если он мечтал, то и дарил бы его себе.

– Что это? – спрашиваю как можно более спокойно, хотя внутри у меня всё бурлит от желания просто пнуть этот столик ногой.

– Вирго, – подмигивает мне Грей так будто это слово всё мне объяснит. – Ты можешь назвать его по другому, но пока он отзывается на это имя. Вирго!

Столик вздрагивает и встаёт.

И это не столик.

Блин, совсем не смешно – ведь это жуткий чёрный паук! Паук из ультра-титана, да еще и покрытый весь какими-то странными рисунками вырезанными на нём.

И конечно в голове у себя я сказала не слово «блин», а другое… догадайтесь сами какое.

– Он мне не нравится, – говорю я сразу.

– Понравится, – обещает Грей. – Его сделали в одном экземпляре – только у тебя будет такой. К тому же – он сможет тебя защитить.

Защитить? От пылесоса что ли? Ничего опаснее в моей жизни нет. Впрочем, нужно признаться, мысль о том, что эта штука будет только у меня – мне приятна. Надо будет устроить завтра у себя вечеринку. И обязательно позвать Оли – уже представляю как буду показывать ему этого ужасного паука.

Только от Тайлера нужно избавиться.

– Как он будет меня защищать? – решаю узнать я.

– У тебя есть что-то что тебе совсем не жалко? – спрашивает Грей оглядываясь.

Да. Есть. И зовут его Грей.

Я бы пошутила сейчас на эту тему, но, думаю, он может не выдержать.

– Вон тот пуф, – показываю ему взглядом в угол комнаты – там грустно скучает черно-белый мягкий куб.

Пуфу уже, наверное, год и он мне порядком надоел. К тому же, как иначе я смогу узнать что это за штука перебирающая своими шестью ногами – или лапами? – на полу рядом со мной.

– Ты уверена? – мама с сомнением смотрит на меня. – Этот пуф от Брани, и я как сейчас помню его цену. Пять тысяч семьсот коинов. Или семь пятьсот. Я даже помню в чём была на том аукционе в Модном Доме.

– Он меня бесит, мам, – признаюсь я ей.

– Ну если бесит – тогда да, – соглашается она.

– Просто прикажи ему сделать это – ты ведь его хозяйка, – улыбаясь подмигивает мне Грей.

Неужели.

– Вирго.

Говорю негромко – не люблю кричать.

Он подходит. Да, он просто подходит и садится возле моих ног.

– Послушай, – говорю я ему и он будто и правда вслушивается в каждое моё слово. И смотрит на меня. Смотрит своими жуткими тёмно-красными глазами.

– Здесь, в этой комнате есть кое-что, что меня бесит.

Вирго привстаёт на лапах и начинает оглядываться.

– Ты же всё сделаешь для меня? – спрашиваю я.

Он переступает – будто прося скорее показать мне цель.

Грей… он такой самоуверенный. Что если моя ненависть к нему сильнее чем он думает? Что если я сейчас покажу пальцем на… него.

В этот миг мы встречаемся с ним взглядами и мне даже кажется будто он прочитал мои мысли.

– Не бойся, – говорит он. – Это трудно только первый раз – потом привыкаешь и даже начинает нравится.

В его глазах что-то мелькает. Что-то похожее на крохотный огонёк.

Мне кажется или он вложил в эти слова какой-то другой смысл?

– Он бесит меня! – я резко выбрасываю руку вперёд и показываю пальцем.

Вирго прыгает чуть раньше чем движение моей руки заканчивается. Я лишь вижу как к тёмному блеску ультра-титана добавляются белые искры отражений света люстр в лезвиях. В лезвиях появившихся на концах его лап.

Мама вскрикивает и в ужасе закрывает лица руками… я молчу замерев… и только улыбка… довольная улыбка на лице Грея…

– Как тебе? – интересуется он кивая на жалкие остатки пуфа грудой лежащие в углу.

– Его можно использовать под столик – это уже неплохо, – говорю я придя в себя. Не хочу чтобы этот тип решил что ему удалось поразить меня.

– Столик это тоже хорошо, – Грей усмехается – кажется, мне не удалось его обмануть.

Мама вдруг спохватывается:

– Забыла сказать тебе…

Касается моей руки своими очень длинными и очень острыми ногтями ярко-синего цвета.

– Большой Приз! – шепчет она приблизившись. – Появился охотник за большим призом. В субботу на Дирижабле собираются все. Все наши.

В субботу? Это совсем скоро. Раньше я всегда отказывалась, но… на этот раз может быть и пойду.

Надо же отвлечься от Оли… которого потеряла не найдя.

Да и вообще – пора взрослеть.

* * *

Глава 5

Тайлера, когда возвращаюсь, нахожу еле живого – в первый миг даже кажется что он… всё. Ну, то есть… умер.

Но потом я вижу как он шевелится и даже пытается открыть глаза. И самое приятное напоследок – лекарства действуют! Кровь заливающая пол шкафа наконец-то остановилась.

– Спасибо, – мямлит он.

Сажусь рядом.

– Пока тебе лучше молчать – береги силы.

– Спасибо, – зачем-то еще раз повторяет он. Как будто я глухая!

Смотрю на темную подсыхающую лужу под его спиной.

– Что мы с тобой будем делать? – спрашиваю в тайной надежде на то, что он знает ответ который мне не пришёл в голову.

– Если поможешь встать – я попробую уйти, – виновато улыбается он. Вернее – пытается улыбаться.

Пытаюсь представить как довожу его до дыры в окне, помогаю залезть обратно на платформу… а затем наблюдаю как он мешком падает вниз.

– Это плохая идея, – вынуждена признать я.

Снова слышится незатейливая мелодия звонка – еще гости? Они сговорились все?

Безумный день – пережить бы его.

Ритка! Неужели я теперь обречена выслушивать историю её большой любви с Оли…

– Ого! – она приседает рядом с Вирго. – Миленькая штучка. Столик? Если он от Брани – я у тебя его выкуплю. И знаешь почему?

Она подмигивает мне.

Кажется, знаю.

– Чувствую – этот столик понравится моему Оли.

Да, я угадала. Я умна не по годам.

– Это паук. Жуткий кровожадный паук, который оставит от твоего Оли тоже самое, что оставил от моего пуфа.

– Пуф от Брани мёртв?! – её глаза увеличиваются.

Вскакивает, подбегает к обломкам и осторожно трогает их.

– Бедняжка.

– Ага. Мне его тоже жаль, – киваю я. – По-прежнему хочешь Вирго или уже не так сильно?

– Уже не так, – соглашается она. – Но он всё равно прикольный. Слышала в эту субботу Большой Приз?

– Слышала, – хмурюсь я. Теперь мне все будут сообщать об этом.

– Идёшь?

Пожимаю плечами.

– Пошли ко мне, – она отряхивается, – покажу кое-что. Не только тебе дарят подарки.

– Не могу.

– Почему?

Может рассказать? Она меня точно никому не выдаст, а вот посоветовать что-нибудь – запросто.

– Идём, – я показываю на гардеробную.

* * *

– Мойщик стёкол, – показываю на Тайлера когда дверь шкафа отъезжает в сторону. – Помнишь рассказывала?

– Ага. Но..., – она смотрит на меня с подозрением, – зачем тебе его труп?

– Он пока жив.

– Да ладно, – на её лице появляется недоверчивое выражение, – с наших этажей даже птица разобьётся если упадёт. Не ври. Просто расскажи зачем тебе его труп?

– Сделаю чучело! В её глазах – ужас.

Она даже делает шаг назад. От меня.

Решила наверное что… я всё… тронулась головой.

– Не будь дурой, – прошу я её. – Он жив. Зачем мне трупы – я и от живого не могу придумать как избавиться.

– Он моргает, – Ритка с восхищением показывает пальцем на Тайлера, безмолвно глядящего на нас.

Затем присаживается с ним рядом.

– Ты не должна его выбрасывать, – она качает головой.

– Варианты?

Ритка осторожно распахивает куртку на Тайлере и разглядывает рану.

– Сначала врача. Потом помыть. Отдать одну из своих комнат – пока не подлечится. Тебе комнату жалко? – смотрит на меня с укором.

Лучше бы я не звала её сюда. Надо придумать как её сейчас побыстрее выпроводить. Сначала её, а потом и Тайлера.

– Знаешь что…, – она делает паузу и мне становится как-то не слишком уютно, – если ты его выбросишь – я тебе этого никогда не прощу. И не забуду.

Отлично! И зачем вообще нужны лучшие подруги? Разве не для того, чтобы поддерживать во всём?

– Если ты такая заботливая – забирай его себе.

Я чуть не добавляю – «а мне отдай Оли».

– Хорошо, – просто кивает она. – Только его надо упаковать и переправить незаметно – иначе весь дом сбежится.

Мне неожиданно становится стыдно.

– Ладно, – смотрю на этого жалкого типа в рванье и крови. – Я оставлю его.

– Ну вот и отлично. Ты хорошая, Мара – просто пока не поняла это.

И она подмигивает Тайлеру. Может они созданы друг для друга?

– Угу, – невесело киваю я.

Больше никогда – ни-ког-да! – не поделюсь с ней чем-нибудь таким… спорным.

– Он классный, – она снова тычет пальцем в Тайлера – будто он большая мягкая игрушка на витрине магазина. – Даже красивее чем мой Оли. Только отмой его – иначе нахватаешься бактерий, заболеешь и умрёшь.

Потом отряхивает руки и встаёт. Встаёт и добавляет:

– И мне станет тоскливо без тебя.

* * *

– Что это? – спрашивает Тайлер.

Я три часа просто сидела дома, умирая от тоски и ожидая когда лекарства подействуют настолько, чтобы он наконец смог сам встать.

И он встал. Кое-как.

И вот сейчас стоит и удивлением таращится на мою ванну.

– Ванна.

– А что это такое? Ты здесь стираешь?

Мне становится смешно.

– Ага. Каждый день с утра до ночи. Руками. Тем и зарабатываю на жизнь. А сейчас буду стирать тебя.

– Нет! – он испуганно отшатывается.

– Да! Раздевайся! – командую я.

Он оглядывается так, будто собирается сбежать.

Вот только бежать некуда. Не в окно же.

А если к лифту – там его сцапают псы-охранники. Сцапают и радостно расковыряют его рану своими железными зубами.

Я взмахиваю рукой и вода выключается – ванна полна. Еще один жест и вода в ней начинает искриться пузырьками воздуха.

– Раздевайся и залезай. Подлечишься – потом уйдёшь. А для своих придумай что-нибудь. Скажи – работы много.

– Ты из-за неё? – вдруг спрашивает он.

– Что? – не понимаю я.

– Из-за той… девушки… что была с тобой – ты из-за неё меня оставила? Ты же не хотела.

Не люблю признаваться. Но иногда – надо.

– Да.

– Я завтра уйду, – извиняется он.

– Залезай, – снова показываю на ванну.

– А ты отвернёшься?

– Нет. Буду тебя разглядывать – мне уже пора кое-что узнать об этом.

– Прости.

– Прощу. Если сейчас же залезешь в ванну.

Отворачиваюсь и выхожу.

– И не торопись, – кричу в дверь уже успевшую закрыться за моей спиной.

* * *

Пожалуй, сегодня достану свой дневник. И напишу в нём. Что именно – пока не знаю. Дневник у меня – это та штука, которая нужна раз в несколько лет.

Только когда случается что-то. Сегодня – случилось.

Откидываю обложку и экран вспыхивает.

Здесь у меня мало записей. Совсем мало. И большую часть из них я перечитывать не готова.

Например, запись которую я сделала Тот День. Запись, которая начинается со слов «я умерла»

Или вот эту. Здесь мне всего десять.

И тоже совсем коротко – «он ушёл»

Отец. Он исчез в тот день. А перед этим обнял, сказал «ты всё поймёшь», сунул в руку письмо и исчез.

То письмо я выкинула. Наверное – не помню точно.

Или порвала.

Не читая.

Интересно – жив ли он? Лучше бы умер.

Имеются у меня в дневнике и события попроще. Вот например это. Забавное.

«Я его целовала!!!»

Здесь мне тринадцать.

Ух – было время! Я неделями по ночам не спала. Вся в Большой Любви. Как вспомню – так вздрогну. И каждый день цветные сны снились. В которых было много огромных – больше меня – цветов.

Помню как рисовала на стекле световыми карандашами. Рисовала так, чтобы он – еще бы вспомнить как его звали – видел мои рисунки из дома напротив.

Вот странно так – имени его не помню, а номер этажа – да. Две тысячи восемьсот четырнадцатый.

Как такое вообще можно запомнить?!

Можно! Это называется – любовь.

И тогда мне казалось – сказка будет длиться вечно.

А потом… потом я умерла.

* * *

Тайлер сидит на полу в углу ванной и перетягивает рану джет-скотчем – эту полезную штуку оставила мне врач. Уже перед самым уходом, видимо вспомнив мои слова про «огромную рану».

Морщится – больно.

Заметив меня пытается расчесать волосы пальцами – и это выглядит забавно.

Он и правда красивый – почему я не заметила это сразу? Красивый, но… не так как Оли. Тот… как новый очень дорогой ботинок, который только что достали с коробки. Ботинок, на котором еще не одна пылинка не успела сесть.

А этот… другой. Дикий. И смотрит – прямо в глаза. И это не слишком приятно.

За мной в комнату медленно вползает контейнер с новой одеждой – я её заказала для Тайлера. Выбирала только то, что подходит под любой размер…. и то, что пойдёт ему.

– Это мне?! – его глаза широко раскрываются от изумления.

– Дыры. В твоей слишком много дыр. А еще – она была грязной. Очень грязной.

– Разве? – он краснеет. – Иногда меня обзывали чистюлей.

– Это были грязнули, – объясняю ему я и сажусь на пол неподалёку.

Торопиться мне уже некуда – скоро ночь.

– Куртка из унибласта, – он с восхищением разглядывает нераспечатанный пакет в руках.

Затем качает головой:

– Это слишком дорого. Я столько не накоплю. Лучше, наверное, всё же мне надеть своё.

– Это бесплатно, расслабься.

– Бесплатно?

Такие большие глаза от удивления.

Кошусь на экран контейнера – там горит цифра «126». Сто двадцать шесть коинов разве это не бесплатно?

– Да. Поэтому забирай и не бери в голову. Эта штука с подогревом – тебе будет не так холодно… там, за окном. И воду отталкивает.

– Спасибо.

Его лицо сияет – кажется, ему нравится.

Вдруг бросает на меня короткий взгляд.

– Поняла, поняла, – машу рукой. – Глаза уже закрыла.

Я и правда их тут же закрываю – пусть спокойно оденется.

Он сопит где-то совсем близко. В полной тишине только его сопение и шелест одежды.

– А крим?! – голос его звучит испуганно.

Забывшись открываю глаза – нет уже не голый.

– Крим?!

– Дробовик. Такая большая чёрная штука. Два ствола. И патроны к нему.

– Там, в комнате на столе, – машу рукой. – А зачем тебе оружие? Ты бандит?

Бандитов я представляю очень плохо – только из книжек. Тайлера в роли бандита вижу еще хуже – но почему бы и нет. Опять же – раны.

– И кстати – шрам на щеке тоже заклей скотчем, – подсказываю.

Он благодарно кивает, отрывает кусок скотча и клеит себе на щёку. Не на ту.

– Другая, – напоминаю я.

– Спасибо, – смущается он.

– Не бандит я, – он встаёт и натягивает на себя куртку.

Смотрится он в ней очень даже неплохо. Будет самым крутым мойщиком стёкол теперь.

– Оружие. Раны. Рассказывай.

– Нормально? – он поворачивается ко мне боком.

– Нормально. Хорошо даже. Найдёшь себе подружку теперь.

– У меня есть, – говорит он. Почему-то меня это задевает.

– Я завтра уйду с утра. Рано.

– Отлично. Лекарства я оставляю рядом. Постарайся меня не разбудить. Пойдём покажу где будешь спать.

Уверена, мама – если бы она знала о том, что я оставляю у себя на ночь этого типа – не обрадовалась.

Но она не знает, а значит и никакой проблемы в этом нет.

* * *

– Ух ты, – он останавливается перед Вирго. – Однажды я видел такую. Убийца.

Я вздрагиваю.

– Почему ты решил, что он убийца?

– Я же говорю – видел такую. У нас такие есть у Охотников… у некоторых. Они очень дорогие.

– Это подарок.

– Странный подарок.

– Он будет меня защищать.

Он фыркает.

– От кого? От ветра? Или… неужели у вас здесь мыши?

Смеётся.

– Я надеюсь – ты очень рано завтра уйдёшь, – подмигиваю я ему.

– Ну прости. Ну откуда у вас здесь опасности. Если только дверью придавит.

Он останавливается посреди комнаты и начинает всё вокруг с любопытством разглядывать.

– Дверь не может придавить – программа ей не даст, – говорю я.

– Ну вот и я о том же – ну откуда здесь опасности. Красиво у тебя здесь.

– И кстати – кто-такие мыши? – решаю выяснить непонятное я. Не люблю когда остаётся что-то о чём я не знаю.

– Ты не видела?! – на его лице удивление. – А, ну да. Это зверек такой. Маленький и очень милый. Но нравится он не всем. На любителя.

– Здесь будешь спать, – показываю на огромный чёрный диван возле стеклянной стены. Стены которая у меня вместо окна.

И сейчас там за окном уже совсем темно.

– Я спать. Постарайся не шуметь, – говорю и иду к себе в спальню.

– Спокойной ночи, – слышу вслед.

– Угу. Может быть хоть она сегодня будет спокойной.

* * *

– Такой вид отсюда, – говорит Тайлер. – Посмотри.

– Зачем мне смотреть – я видела его миллион раз.

– Такого – не видела. Скорее.

Я подхожу. Он зачем-то становится сзади, сначала будто хочет что-то показать, но вдруг толкает. Очень сильно толкает.

Стекло – такое толстое и надежное – вдруг бьётся и я вываливаюсь наружу.

В ночь.

Ветер подхватывает меня и, кажется, куда-то несёт. Я будто лечу…

Но нет – падаю. Очень быстро падаю. Зачем-то начинаю считать этажи. И как только начинаю считать их – к своему ужасу обнаруживаю, что живу совсем не на три тысячи третьем.

А на пятнадцатом.

Я собираюсь в это не поверить – но не успеваю.

С громким грохотом разбиваюсь об асфальт.

* * *

Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Дурацкий сон! Обычно мне такие не снятся, но сегодня был особенный день. И, похоже, — особенная ночь.

Снова грохот. Это уже не сон – я его слышу.

Значит мне не всё приснилось.

Становится немного страшно. Не так чтобы совсем сильно, но…

Я тоже хороша – оставила у себя на ночь незнакомого типа с улицы. С оружием! По телу начинают бегать очень неприятные мурашки.

Это Ритка – если бы не она – всё было бы по другому. И я спокойно спала бы.

– Эй, – говорю я.

Тишина.

Потом шорох и снова грохот.

– Вирго! – ору я.

Если меня сейчас и может кто-то спасти, то только он.

– Не нужно Вирго, пожалуйста, – слышу я испуганный голос Тайлера.

– Мою кредитку? Ты хочешь забрать мою кредитку? – спрашиваю я.

– Нет! – Ничего не выйдет – она только по моей сетчатке разблокируется.

Я говорю это и тут же холодею от ужаса. Неизвестно – нужна ли клетчатка живых глаз или подойдут и мёртвые.

– Вирго! – еще громче ору я.

Снова грохот – кажется Тайлер подбирается ко мне.

– Да не надо Вирго! Вирго не слушай её – она просто трусиха, – слышу я его голос совсем близко от двери. От двери, которая, между прочим, уже открылась.

– Темно, – торопливо объясняет он. – Туалет – я забыл спросить у тебя где он. Включи свет.

– Свет, – говорю я и лампочки под потолком дружно вспыхивают.

Тайлер стоит на пороге спальне не переступая его. Вид у него сонный и испуганный, а в руках ничего нет – никакого оружия.

Кажется, я зря запаниковала. Просто сон такой приснился – это он виноват.

– А падало что там? – спрашиваю я.

– Я, – он морщится вспоминая.

– Три раза?

– Да.

– Туалет, – произношу я негромко затем показываю пальцем и добавляю. – Иди на свет.

– Спасибо, – радуется Тайлер и исчезает в темноте.

Кошусь на часы – пять утра. Я уже не усну теперь.

Вылезаю из под одеяла, ныряю в халат и бреду к холодильнику. Нет, не есть – за коктейлем. По дороге захватываю два высоких стакана – нужно быть гостеприимной.

* * *

– Что это? – он смотрит на стакан который я протягиваю ему.

– Сок. Настоящий сок.

– Что такое сок?

Так мило – я не знаю что такое мышь, а он – что такое сок.

– Просто пей его и всё поймёшь.

Он делает маленький осторожный глоток. Затем еще один – уже большой. А потом жадно опустошает стакан.

– Ух ты, – говорит он. – Ничего вкуснее не пробовал. И часто ты такое пьёшь?

Странный вопрос.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Когда хочется – тогда и пью.

– Это единственное, что мне нравится в твоём мире, – он отдаёт мне пустой стакан.

Мы сидим вдвоём на диване, на котором он должен был спать и смотрим через окно на город. Тысячи разноцветных огней, от крохотных до огромных, кружатся за окном в своём любимом танце. Танце, который начинается каждую ночь.

Дроны-курьеры, весело перемигиваясь искорками-фонариками несут кому-то что-то очень важное. Что-то, что нужно было купить или подарить вот прямо сейчас не дожидаясь утра. Рекламные экраны – настоящие хозяева ночи – как гигантские светящиеся паруса парят перед окнами пытаясь убедить тебя срочно что-то заказать. Автобусы, тяжело переваливаясь в воздухе как странные птицы, медленно перелетают от одной остановки к другой, останавливаясь ненадолго для того, чтобы забрать странных типов направляющихся в пять утра куда-то. А еще машины – бойко перепархивающие между этажами – кажется никто вообще не собирается спать.

Никто кроме меня.

Вот я, если бы кое-кто сегодня сначала не разбил моё стекло, а потом не остался раненый у меня ночевать, я бы давно и уютно спала и видела десятый сон.

– Так красиво здесь ночью, – тихо говорит Тайлер, не отрывая взгляда от окна.

– Ты видишь это в первый раз? – удивляюсь я.

– Да. Ночью я дома. По ночам у нас там внизу из квартиры лучше не вылезать.

– Почему?

– Если повезет – заберут всё кроме жизни.

– Я так понимаю – если не повезет – заберут жизнь?

Он кивает.

Снова молчим.

– Ты знаешь почему у всех домов в городе окна выходят внутрь города? – вдруг спрашивает он

– Нет. Почему?

– Все боятся смотреть на Пустоту.

– Наверно. Тебя там кто-то ждёт? Там, внизу.

– Мама. Брат. Но… он не ждёт.

Смотрю на него вопросительно и он замечает мой взгляд, не сводя глаз с огромного экрана с рекламой «Хока-холы» – как раз в эту секунду бутылка с ярко-зелёной холой опрокидывается, выливая куда-то вниз, в темноту, сверкающие голографические брызги.

– Он лежит, – Тайлер отвечает будто с неохотой. – Нам сказали – он ничего не слышит. И не видит. Он упал. Упал и пролетел двадцать метров. Кома.

– Ужасно. Но…, – начинаю я, но замолкаю – не уверена что ему приятно говорить об этом.

Он поворачивает ко мне голову, ожидая когда я закончу фразу.

– … но разве его нельзя вылечить? Сейчас вроде бы всё лечат.

Сейчас лечат даже смерть – кому как не мне знать об этом.

– Наверное, можно, – он пожимает плечами и снова переводит взгляд на экран за окном.

Сначала я хочу возмутиться – почему они не хотят помочь… но потом понимаю.

Деньги. Не у всех они есть.

– Кто тебя ранил?

– Друг.

Вздрагиваю – ослушалась?

– Мы уже не друзья, – поясняет Тайлер, а я смотрю на отражение зеленых искр Хока-холы в его глазах. – Были. Раньше.

Вспоминаю об оружии там на столе.

– Ты же не хочешь его убить… теперь?!

Снова пожимает плечами:

– Наверное. Я еще не решил.

– Не нужно. Даже если очень хочется. Сегодня может и станет легче, но потом будет больно. Точно будет – от мысли о том, что уже ничего не исправишь.

– Ого, – он поворачивает ко мне лицо и взглядом окидывает с ног до головы. – Неплохо. С виду не скажешь.

Я хочу обидеться на него, но вместо этого спрашиваю:

– А что с отцом?

– Я маленький был тогда – не запомнил. Мать не рассказывает. Думаю, она знает… но не рассказывает.

Вдруг понимаю – только этому совсем незнакомому для меня человеку я могу задать вопрос, который давно хотела кому-нибудь задать.

– Как там?

– Где? – На его лице вопрос.

– Там, – я киваю, – за окном.

Озадаченное выражение сменяется изумлением:

– Ты никогда не была на улице?!

– А что в этом такого, – обижаюсь я. – Зачем туда вообще вылезать.

– Затем! – он вдруг хватает меня за руку – хватает раньше чем я успеваю её отдёрнуть – и вскакивает. – Пойдём!

– Куда пойдём?! – я пытаюсь вырваться.

– Туда, – он показывает на окно. – В мир!

– Нет! Кажется, он сумасшедший… и я снова жалею о том, что оставила его здесь.

– Да ты боишься, – он фыркает и отпускает мою руку.

– Ничего я не боюсь!

Снова фыркает – если сделает это еще раз, отправлю его домой.

– Можно еще сока? – неожиданно меняет он тему, будто почувствовав моё настроение.

Молча иду к холодильнику. К соку захватываю шоколад – кажется, я уже проголодалась.

Отдаю Тайлеру бутылку, а сама отламываю себе кусочек тёмной плитки.

Он долго разглядывает шоколад, затем повторяя мой жест отламывает себе кусочек. Отламывает и подносит к носу нюхая.

– Тоже вкусный? – спрашивает он.

– Ты удивишься, но… да.

Кусает. Кусает и задыхается – как я понимаю, задыхается от удовольствия.

– Ты голодаешь? – прямо спрашиваю я.

– Нет! – он смеётся. – Еды у нас пока хватает. Просто она… другая.

– У вас там мнет шоколада?

– Эта штука называется шоколад? – он тычет пальцем себе в рот.

– Да.

– Надо запомнить. Следующий раз буду у тебя в гостях – угостишь снова.

– Вряд ли.

– Не дашь? – он удивляется.

– Вряд ли ты еще когда-либо будешь снова у меня в гостях. Даже если разобьёшь здесь все окна.

– Ясно, – он серьёзно кивает, засовывает себе в рот еще кусок и встаёт. – Тогда это нужно сделать сейчас.

– Что сделать?

Он пугает. Не так чтобы сильно, но пугает.

Вытирает пальцы о новую куртку – а говорил чистюля – и протягивает мне руку:

– Если мы видимся в последний раз, то нам нужно сделать это сейчас.

– Что сделать?! О чём ты вообще?!

– Мир. Ты должна туда выглянуть. Хотя бы совсем ненадолго. Выглянуть и вдохнуть воздух. Настоящий воздух. Другого шанса у тебя не будет – я пришёл в твою жизнь для этого. Ничего не случается просто так.

Он тащит меня к двери гардеробной.

– Тайлер – нет!

Я впервые произношу его имя… и это непривычно. Очень непривычно.

А еще – я пытаюсь сопротивляться, но почему-то ничего не получается. Или он сильный, или… или я не знаю в чём дело.

В гардеробной, возле дыры он присаживается и не отпуская моей руки начинает выбираться наружу.

Надо что-то сделать. Срочно что-то сделать.

– Я в халате, – говорю я.

– Ой, прости, – он, раскачиваясь на крохотной платформе над бездной, начинает стягивать с себя куртку.

– Только не сопротивляйся – одно неловкое движение и я грохнусь, – предупреждает он и начинает укутывать меня в куртку.

– Тепло? – интересуется и когда я киваю… вытаскивает меня наружу.

Сначала я как будто глохну и слепну – наверное, это от страха. Или от страха и от свежего, такого необычно влажного воздуха.

Ветер почти сбивает с ног и почти сбрасывает в бездну подо мной.

– Потерпи! – Тайлер кричит сквозь ветер. – Немного потерпи – сейчас страх пройдёт и станет хорошо. Очень хорошо. Гораздо лучше чем сок. И даже лучше чем шоколад.

Смотрю вниз – не на бесконечную глубину – на неё смотреть просто невозможно. Смотрю на платформу под нашими ногами – она размером чуть больше чем моя подушка.

Это не может быть по-настоящему.

Это сон. Как только я это понимаю – страх почти проходит.

– Ну вот видишь, – улыбается Тайлер. – Ты уже не боишься?

– Нет, – мотаю головой я, стараясь не дышать – кажется, что даже слишком глубокий вдох опрокинет меня вниз. – Почти не боюсь. Но мне, пожалуй, хватит – самое время проснуться.

По выражению его лица я с ужасом понимаю – мои надежды не сбылись.

Это не сон.

Я хочу закричать и даже, кажется, заплакать, но не успеваю – платформа, качнувшись, отделяется от стекла

– Всё будет хорошо, – говорит Тайлер. Отпускает меня – безумие – присаживается на миг, пристёгивает к себе какую-то штуку, которая тут же загорается синим и снова подхватывает меня в тот момент, когда я почти теряю равновесие.

– Просто держись за меня крепче, – горит он.

И прижимает к себе.

Страх вдруг проходит – так удивительно. Может быть этот синий огонёк возле моих ног успокоил, а может руки Тайлера – неожиданно сильные.

Сияющий тысячами огней город танцует под нами, но это уже совсем другой город. Я теперь часть него – нет преграды из стекла между нами.

– Отличный день, да? – улыбается Тайлер. – Хоть и начинался не очень.

Чувствовать тепло его тела – очень странно.

Ветер уже не пугает, он будто играет с нами, будто радуется тому, что мы у него в гостях.

Это красиво. Гораздо красивее чем из окна моей комнаты. Поднимаю взгляд.

Тайлер просто молча улыбается не сводя с меня глаз.

– Это точно не сон? – спрашиваю я его.

– Это точно не сон, – успокаивает он.

* * *

– Вот и всё, – Тайлер прикладывает ладони к стеклу между нами.

Я дома, он – там, снаружи, и за его плечом медленно просыпается солнце.

– Спасибо, – я еще что-то хочу сказать ему, но не говорю – в некоторых вещах очень трудно признаваться. Например в том, что мне понравилась эта ночь.

– Ты сделала это и…, – он подмигивает, – и твоя жизнь теперь уже никогда не будет прежней. Приятно было познакомиться. Прощай.

Коротким движением от отстёгивает страховку и откидывается назад. Откидывается и исчезает в пропасти до самого верха наполненной облаками.

– Мне тоже было приятно, – говорю я совсем тихо. Говорю себе.

Потому что Тайлер меня услышать уже не может.

* * *

Глава 6

Глава шестая

Тайлер

Иногда чудо случается.

Она мне снится.

Всю ночь.

И даже утром когда я открываю глаза.

– Привет, – говорит она.

Стоит рядом с моей кроватью и смотрит мне в глаза. В руках фиолетовый рюкзак.

– Садись, – я показываю на свободное место на моей постели. Стараюсь говорить негромко – со снами нужно обходиться осторожно. Одно неловкое движение или мысль и они улетучиваются сразу. Быстрее чем утренний туман.

Она морщится – очень похоже – как и в реальной жизни, но садится. И я знаю почему она морщится – моё одеяло ей не кажется слишком чистым?

Но кое в чём сон отличается от жизни – та, реальная – не стала бы садиться. Впрочем – её бы вообще не было здесь.

Придираться к снам – глупо.

Лучше наслаждаться – если они прекрасны. Вот как сейчас.

– Ты забыл это, – она показывает какой-то свёрток. Затем разворачивает его.

Крим!

Точно – я забыл его там, на три тысячи третьем этаже. Когда проснусь нужно будет придумать как его забрать – я ведь попрощался насовсем, а тут снова появлюсь.

– Куда его положить? – спрашивает она.

– Брось куда-нибудь, – меньше всего мне сейчас хочется придумывать где будет лежать ненастоящий крим который мне сейчас просто снится.

Она наклоняется в сторону стола, на миг опирается другой рукой о постель – и нечаянно касается меня.

И я вспоминаю. Вспоминаю это тепло её тела.

Рывком сажусь на постели, протирая глаза. Тру, потом снова открываю – она по-прежнему здесь.

– Ты пришла сюда?! Сама?! Одна?!

– Похоже, я не такая трусиха как ты думал, – она вдруг улыбается.

Я первый раз вижу её улыбку.

– Но… как ты меня нашла?!

– Ты думаешь сложно узнать адрес типа, который мыл нам окна день назад?

Я молчу – совершенно не понимаю что можно сказать.

Наверное, это называется «растерялся».

Она тоже молчит.

Чуть неловко… но всё равно – хорошо.

– Ты оказался прав, – она поправляет рукой волосы упавшие ей на глаза, – мой мир уже не будет как раньше. Я поняла это сегодня… когда проснулась.

Или всё-таки это сон?

– И как… как ты это поняла?

– Мне стало вдруг скучно.

– Ого. Это серьёзно. Тебе придётся что-то с этим делать теперь.

– Да. Но мне потребуется помощь. Поможешь?

– Конечно. Но с тебя сок и шошолад.

– Шоколад, – поправляет она. – Я на минутку – мне уже пора.

Встаёт и разворачивается к Денни. Долго смотрит в его открытые глаза, затем касается его лба – как будто считывает какую-то информацию.

– Подожди, – я выскакиваю из-под одеяла забыв о том, что если не считать трусов на мне сейчас ничего нет. – Ты правда торопишься или…

– Или, – она кивает.

– То есть тебе некуда спешить?

– Некуда. Если только в школу… но это совсем не обязательно.

Что такое школа я не знаю и спрашивать не буду – не хочу выглядеть совсем глупым.

Под её взглядом начинаю торопливо натягивать штаны.

– Куда ты собираешься? – интересуется она.

– Куда «мы» собираемся – ты наверное хочешь спросить, – влезаю в рубашку и набрасываю куртку на плечи – руки в рукава продену по дороге.

– И куда мы собираемся?

– Пустота. Ты должна увидеть её.

– Нет, – она испуганно отступает на шаг.

Засовываю крим за пояс под куртку и оглядываюсь в поисках ножа – когда выходишь на Окраины оружия мало не бывает.

Затем протягиваю ей руку:

– Просто доверься мне.

* * *

Как только выбираемся из люка сразу начинаю махать руками – надо привлечь внимание такси.

Через несколько секунд в воздухе перед нами уже болтается грязно жёлтая машина. Дверь с негромким скрипом ползёт в сторону приглашая.

– Там внутри чисто, – поясняю я заметив как Мара морщится.

Помогаю её забраться внутрь и плюхнувшись на сиденье рядом приказываю:

– Запад. До конца.

Машина медлит – кажется, ей не нравится эта идея.

– В это направление без страховки не поеду, – заявляет она.

– Сколько?

– Коин.

– Полкоина!

– Ладно, – дверь начинает ползти обратно и почти сражу же мы трогаемся с места.

Заднее сиденье, на котором мы сидим – широкое, готовое принять даже самых тучных, но

и я вдруг чувствую – Мара дрожит. И мне становится стыдно – ей страшно, а я даже не подумал об этом.

Не знаю почему она соглашается на все эти авантюры.

– Мы можем вернуться, – торопливо предлагаю я.

– Нет, – тихо отвечает она.

Москва мелькает мимо бесконечными вывесками магазинов – светящимися даже днём, тысячами встречных машин и дронов ныряющих между ними.

Мара не отрывает взгляда от окна и я сначала удивляюсь – что там интересного… А потом вспоминаю – она видит всё это впервые. Я не знаю как она добиралась до меня, но, думаю, это было какое-нибудь дорогое такси из верхних уровней Мо. А в таких стёкла обычно тонированные – чтобы не отвлекать важных пассажиров от своих важных дел. Да и там, наверху, как я понял, мало кто любит смотреть на мир за своими окнами.

Она наконец отрывается от вида за окном и переводит на меня задумчивый взгляд.

– Твоя подружка – она не будет…, – замолкает на миг, – ревновать.

– Нет.

– Уверен?

– Да.

– Нельзя быть в таком уверенным до конца.

– Не в моём случае.

– Объясни.

Она смотрит на меня требовательно. Кажется, придётся признаться во лжи.

– Просто её у меня нет. Да, да, я сказал… ну ты понимаешь – иногда приходится что-то срочно выдумывать.

– Понимаю, – она кивает. – Значит, никто не станет мне выцарапывать глаза за тебя?

– Нет. Тебя это огорчило?

– Да нет, – она вдруг щипает меня и снова отворачивается к окну.

– Ты не такая уж и ужасная какой кажешься на первый взгляд.

Она молчит. Долго молчит – я даже уже решаю что она не услышала моих слов.

Начинает идти дождь – огромные капли разбиваясь о стекло превращаются в крохотные стремительные реки.

– Для меня самой это открытие, – вдруг произносит она не глядя на меня.

* * *

Это кажется безумной идеей. Мне надо на работу – Севир уже успела прислать пару сообщений, а я вместе со девчонкой из другого мира мчусь туда, куда нормальному человеку лучше вообще ни разу в жизни не заглядывать.

Окраины – хуже них только Пустота.

Или Москва ночью.

Лезу за смартом и, стараясь чтобы Мара не увидела экрана, пишу Севир:

«Мне нужен выходной»

Обычно отвечает она сразу. Но не сегодня.

«Что-то случилось?»

«Заболел»

Не люблю врать, но какую еще подходящую причину можно придумать кроме этой? Рана в моём боку? Но, во-первых, она уже затянулась – там наверху отличные лекарства, а во вторых – это ведь тоже будет ложь. Ложь, после которой последует миллион вопросов.

«Завтра выйдешь?»

«Да»

Вряд ли у меня завтра будет что-то важное. Вернее – вряд ли в завтра в моей жизни еще будет Мара.

Я вдруг ловлю себя на мысли о том, что и мой мир со вчерашнего дня уже другой.

И никогда не станет прежним.

« Выздоравливай»

– Ты заболел? – Мара смотрит на меня вопросительно и я понимаю – она видела последнее сообщение от Севир.

– Нет, – качаю головой. А сам думаю: – «если только тобой».

* * *

Машина замирает.

Позади остался последний городской квартал, а впереди – одинокие полуразрушенные дома, ржавые остатки ретромашин – тех самых, которые еще не умели летать, асфальт изъеденный травой…

… и туман.

Бесконечный туман скрывающий весь мир.

Когда двигатель машины затихает наступает тишина – Окраины это место где просто нечему шуметь. Живое если и появляется здесь, то совсем ненадолго – или для того чтобы забрать чужую жизнь, или… или потерять свою.

Касаюсь двери и она неохотно отползает в сторону.

На лице Мары испуг – кажется, она ожидала увидеть что-то другое. И её пальцы – они побелели сжимая ремни рюкзака, лежащего у неё на коленях.

– Мне не нравится здесь, – говорит она и тут же спрашивает. – Разве мы не уедем обратно сразу же?

Выбираюсь из машины и протягиваю руку:

– Если уехать сразу – тебе запомнится только свой страх.

– Я боюсь, – признаётся она.

Я молча жду не опуская руки.

Наконец она протягивает свою.

Оказавшись рядом невольно прижимается ко мне.

– Невозможно представить что-то страшнее чем это, – говорит она вглядываясь в туман так, будто надеясь увидеть что-то там, в его глубине.

– Ты был там? – она кивает на вязкую безмолвную мглу перед нами.

– Нет. Но хочу.

– Хочешь?! – она смотрит на меня как на сумасшедшего. – Как такое можно хотеть?

– Смотри, – показываю на едва проглядывающий через пелену огромный силуэт – силуэт занимающий половину неба. – Видишь?

– Что это? – она прижимается ко мне еще сильнее.

– Големы! Это механизмы. Этажей сто каждый. Или выше. Я хочу добраться до них.

– Зачем?! – в её глазах слишком много испуга.

– Они не мёртвые – их можно запустить.

– Зачем?! – повторяет она.

– На них можно пройти через Пустоту. Пройти и не умереть.

– Зачем?!

Этот вопрос сегодня мне будет сниться.

– Я хочу узнать что там, за Пустотой!

– А если там ничего нет?

– Есть! Должно быть! Мир не может быть таким маленьким.

– Говорят, там ничего нет. Просто пропасть, – она ёжится будто от холода.

– Где говорят?! У вас там на три тысячи третьем этаже?

Я начинаю злиться.

– Прости. Ты прав – ты, наверное, лучше знаешь. Давай вернёмся в город – кажется, я мерзну здесь.

– Охотники – они ходят уходят в Пустоту каждый день. И возвращаются. Не все, но возвращаются. Если бы там ничего не было – они не ходили бы.

– И что они говорят? – она бросает короткий взгляд на открытую дверь такси.

– Ничего не говорят. У них кодекс. Запрет.

– Ты хочешь стать одним из них?

– Это сложно. Очень сложно.

Это и правда нереально сложно – я даже не знаю что нужно сделать такого, чтобы они приняли меня к себе. У них свои законы – о которых они не рассказывают.

– Так ты хочешь к ним?

Да. Но это не имеет значения. Сейчас у меня есть другой план, который я вынашиваю уже больше года.

«Бункер-66» – сначала я доберусь до него – говорят там можно раздобыть оружие, с которым можно зайти в Пустоту. А потом я зайду в неё. И дойду до големов. А дальше – дальше будет видно. На огромной махине высотой в сотню этажей можно многое сделать.

Она ждёт – стоит и смотрит на меня, а я не знаю стоит ли мне рассказывать ей обо всём этом.

Поколебавшись рассказываю. Рассказываю и вижу как тревога крохотной тучкой пролетает по её лицу.

– Это плохая идея, – говорит она. – Я тебя отговорю. Пойдём, – она берёт меня за руку и лезет в машину.

– Эй, – возглас совсем близко заставляет нас обернуться, – Вы заблудились?

Семеро.

Плащи и куртки из дорого унибласта, за спиной серым пятном маячит машина. Своя. Свои машины здесь внизу – в Москве, имеют немногие.

Говорит самый высокий из них – с длиннющей чёлкой зачесанной за правое ухо.

– Я тоже люблю гулять в этих местах. Тихо, уютно, – на его лице расцветает улыбка.

– Да, мы заблудились, – торопливо говорит Мара и бросив на меня короткий взгляд усаживается на заднее сиденье такси.

– Спасибо, ребята. Мы выберемся сами, – она приветливо улыбается и даже машет им рукой.

Всё правильно. Иначе нас не отпустят. Эти семеро – они не случайно здесь.

– Удачи, – я тоже на миг поднимаю руку. Улыбнуться, правда, не получается – всё слишком серьёзно. Не то чтобы я не думал об опасности когда решил приехать сюда, но, скажем так, эту опасность я представлял не настолько серьёзной. Не в виде семерых крепких типов шныряющих в поисках легкой добычи по Окраине.

И да – мы лёгкая добыча.

Для того чтобы облегчённо выдохнуть осталось немного – сесть рядом с Марой и закрыть дверь.

Заношу ногу над порогом машины в ожидании окрика.

Нет – тихо. Неужели повезло?

Сажусь на сиденье и тут же тяну пальцы к двери. Она, будто тоже испуганная, будто только и ждёт моего прикосновения – сразу же захлопывается.

Всё!

Чёрт, я испугался!

Когда теряешь голову – а я, похоже, начал терять голову от девчонки…от девчонки как раз сейчас молчаливо замершей рядом на сиденье. Так вот когда теряешь голову, напрочь забываешь об опасности. Я так хотел хотя бы еще чуть-чуть продлить знакомство с ней что…

Ладно – главное пронесло.

– Они отпустят нас? – тихо спрашивает она и я только в этот миг понимаю – если испугался даже я – привыкший к жизни внизу, то как же страшно сейчас ей.

– Уже отпустили, – я тихонько киваю ей ободряя и тут же добавляю – уже для машины, – Обратно.

Звон разбитого стекла оглушает. Сотни осколков обрушиваются сзади, раня, запутываясь в волосах и падая за воротник куртки.

Мара вскрикивает и хватает меня за руку – лишь на миг, а сразу потом отпускает закрывая ладонями лицо.

Выстрел из крима – я его узнаю сразу. Думаю, наше такси уже никуда и никогда не сможет летать.

А главное – оно уже не сможет спасти нас.

Новый выстрел разносит остатки стёкол превращая мир вокруг в звенящий ранящий ад.

Бой моего сердца превращается в одну непрерывную очередь разрывающую уши сошедшей с ума кровью в венах.

Мара кричит, сгибается, защищая голову руками и хоть как-то пытаясь спрятаться от стеклянного ливня, а я… я ничем не могу ей помочь.

И себе тоже.

Третий выстрел срывает часть крыши открывая небо.

Грохот – как будто кто-то запрыгнул на машину сверху.

– Ну вы же не так просто заблудились, – чёлка соскочив с уха теперь свешивается к нам, внутрь. – Это же судьба – неужели вы еще не поняли этого?

Он улыбается.

– Вылезайте – эта птичка сейчас разлетится на сотню маленьких новых птичек. И это будет весело – для всех кроме вас.

Хватаю Мару и толкаю дверь.

Оказавшись на земле первым делом тянусь к поясу – главное не потерять крим. Он сейчас наша единственная надежда.

Тип с чёлкой спрыгивает рядом с нами и отойдя на пару шагов от машины делает в неё еще один выстрел – на этот раз в то место, где находится двигатель.

Кроме двигателя там же спрятан и водородный отсек – он защищён, но выстрел из крима такая защита сможет выдержаться лишь один раз.

Тащу Мару за собой – как можно дальше от такси.

Не зря – через мгновение, после нового выстрела, оно отпрыгивает от земли превращаясь в огненное облако. Влетев на несколько десятков метров, на секунду замирает в воздухе, а затем обрушивается обратно, заливая землю вкруг пламенем.

Оглядываюсь – до ближайшего из домов – сотня метров. Не добежать. А если бы даже и получилось – там безлюдно, и никто не придёт на помощь. Впрочем, о чём это я – даже если бы это всё проходило в центре города никто и не подумал бы помочь. Попрятались бы и ждали когда всё закончится.

Тип с чёлкой хлопает себя по уху – наверное оглох от взрыва – и идёт к нам. Остальные за ним.

Совсем плохо то, что я вообще не вижу выхода – лёгкой жизни у меня не было, но в такое я не попадал ни разу.

Мара с надеждой смотрит на меня…

Глупя история, в которой виноват только я.

Сейчас даже крим доставать опасно – после такого они могут просто на всякий случай пристрелить нас обоих.

Чтобы не рисковать.

– Отпустите нас, – просит Мара.

Похоже, это последнее, что у нас осталось – просить.

– Послушай, – я делаю шаг вперёд, – как тебя зовут?

Можно попробовать договориться. Вдруг он знает кого-то кого знаю и я – у меня много знакомых.

– Крик.

Я что-то слышал про типа которого зовут Крик. Вот только сейчас не вспомнить что именно. По крайней мере быстро не вспомнить.

– Я Тайлер. Живу в центре, Большая Орда, шестой сектор минус четырнадцатая линия. Я там всех знаю. Даже Орки. Ты же знаешь Орки?

– Десять тысяч, – говорит Крик.

Что?

Я не сразу понимаю. Десять тысяч коинов?! Выкуп?! Всю жизнь копить – столько не накопить!

– Десять тысяч, – повторяет он.

– Это невозможно, – качаю головой. – Сто. Самое большое – двести.

Не представляю где я найду двести коинов. Как и сто, впрочем.

– Это для тебя невозможно. А для твоей подружки – запросто. Думаю, шмотки на ней стоят больше десяти тысяч.

Он лезет в карман плаща за смартом, старательно фотографирует Мару и через мгновение присвистывает.

– Простите – я ошибся. Этот чудный плащик на ней – прямиком с Сотбис. И стоит он четырнадцать штук. Вернее – стоил, потому что сделали его всего один. И купила – она. Даже не верится в то, что такая птичка залетела в наши места.

– Я заплачу, – Мара достаёт карту.

Крик разводит руками с видом: «видишь, я же говорил – всё просто», затем поднимает свой смарт повыше – для лучшей связи.

Через миг из него раздаётся бодрая мелодия подтверждая перевод.

– Всё? – Мара смотрит ему в глаза.

– Ты можешь идти, – Крик, не обращая на неё внимания, поворачивается ко мне. – И Орки передавай привет.

Можешь идти?! Один?

Переглядываемся с Марой – на её лице растерянность.

– Мы вместе уйдём, – говорю я.

– Нет, – он качает головой. – Уходи. Будешь ныть – прямо сейчас прострелю тебе голову.

– Она заплатила!

Он морщится.

– Да. За тебя. И это не слишком большая цена – что думает по этому поводу твоя жизнь?

Какой же я идиот со своими прогулками!

– Её будут искать! Ты понимаешь это? Полиция придёт сюда за ней!

Надо как-то убедить их в том, что не отпустить её – это плохая идея.

– Будут, конечно, искать – спокойно соглашается Крик. – И найдут. Уходи, иначе первым найдут тебя.

Иногда правда – это короткая мысль написанная буквами в голове. Короткая и страшная. Вот как сейчас.

Её убьют. Выпотрошат на чипы, а потом просто убьют и бросят в одном из подвалов заброшенных домов на окраине.

«Просто убьют» – звучит безумно.

А полиция… если даже она и рискнёт опуститься сюда, в Москву, то не надолго. И уж точно на Окраину они не сунутся.

Самая тяжелая мысль сейчас даже не о непоправимости того, что совсем скоро случится. А о том, что всего этого могло и не быть.

Если бы не я – если бы не моя дурацкая идея.

Рядом с последним из жилых домов появляется несколько человек. Я вижу их и на миг внутри вспыхивает надежда.

На миг – увидев нас те люди исчезают. Правильно, никому не нужны чужие проблемы.

Я могу попробовать достать крим. Если повезет я успею выпустить короткую очередь. Если совсем повезёт – я попаду в кого-нибудь из этих типов…

Вот только что это даст? Меня просто убьют.

– Я могу дать больше денег, – говорит Мара. – Намного больше. Но, после того как вы отпустите нас.

Крик усмехается и качает головой.

Оно и понятно – никакой уверенности в том, что она заплатит потом – нет. И не может быть. Если только…

– Я могу остаться у вас, – торопливо предлагаю я. – Придут деньги – отпустите меня.

Может и не отпустят, но это уже не так важно. Главное – Мара будет спасена.

От мысли о том, что спасительный вариант всё же есть по венам проходит волна облегчения.

Крим, точно такой же как у меня – медленно поднимается в мою сторону:

– Ты уходишь?

– Отпустите её, оставьте меня. Я буду работать на вас столько сколько нужно.

Говорю очень быстро, каждое мгновение ожидая когда крим выплюнет в меня свой заряд.

– Подождите, – говорит Мара.

Кажется, это одно слово сейчас спасает меня – я уже видел как палец Крика шевельнулся на спусковом крючке дробовика.

Сейчас у меня есть лишь короткий миг когда я еще могу принять решение.

Если не буду трусить – я успею достать крим, успею дать очередь… Это никого не спасёт, но по крайней мере я не останусь жить. Жить и всю жизнь помнить о том, что случилось сегодня.

Есть и еще один момент – я никогда и никого не убивал.

И это не слишком легко… я так думаю.

Взгляд Крика становится вопросительным и перелетает на Мару.

Сейчас!

Медленно – нельзя привлекать к себе внимания – тянусь к животу. Там под курткой, совсем близко мой крим.

Нужно просто успеть его достать и нажать на курок.

И не думать что будет после. Потому что если думать – страх остановит меня.

Мара зачем-то тянется к своему рюкзачку, присаживается, раскрывает застёжку и опрокидывает его на землю.

Рюкзак вдруг оживает и из него неторопливо выползает Вирго.

Крик отступает на шаг.

Неприятный сюрприз – для этих типов. Я наслышан об этих пауках – они способны вырезать маленькую толпу быстрее чем летит эхо. И при этом сам останется невредимым.

Ультра-титановый обтекаемый корпус – ни одна пуля для него не страшна.

Кошусь на пустой рюкзак – мне даже в голову не могло прийти что там что-то может прятаться внутри.

– Убирайтесь, – тихо говорит Мара.

Ей даже не нужно кричать – на лице её написано всё. Вернее, там написано всего одно – еще миг и команда атаковать прозвучит.

А после неё – даже если эти типы трижды убьют нас с Марой – Вирго уже ничто не остановит.

Они уходят.

Просто уходят, спиной, не спуская глаз с паука у ног Мары.

Когда они, наконец, скрываются из виду она вдруг прижимается ко мне.

– Я так испугалась!

Я не могу видеть её лицо сейчас, но… кажется, она плачет.

– Как же сильно я испугалась, – повторяет она уткнувшись мне в грудь.

– Ты молодец, – говорю я.

Говорю не потому что мне нужно хоть что-то сказать сейчас. Она и правда молодец. Думаю, я испугался в тысячу раз сильнее чем она, а она – держалась.

Поняла ли она что именно с ней хотели сделать?

– Они убили бы меня? – она поднимает ко мне своё мокрое лицо.

На меня вдруг накатывает новая волна страха – уже ненужного – от мысли о том, что могло с ней случиться.

– Возьми его себе, – она, совсем по-детски – тыльной стороной ладони, вытирает щёку, пытаясь спрятать следы слёз.

Я не понимаю.

– Вирго – возьми его себе. Он тебе нужнее. Только…

– Что только?

– Когда следующий раз захочешь показать мне мир – не забудь взять его с собой, хорошо?

И не дождавшись ответа снова прячет лицо на моей груди.

Так странно – мы стоим посреди мёртвого мира на самом краю Пустоты, в месте откуда любому нормальному стоит бежать со всех ног, стоим прижавшись друг к другу… и больше всего на свете мне хочется чтобы этот миг не заканчивался никогда.

Глава 7

Мара

Я совсем сломалась

Я забыла про Вирго! Да, всё то время, пока я умирала от ужаса ожидая когда меня убьют – я напрочь забыла про Вирго!

Я стояла умирая от ужаса и ждала момента когда Тайлер выхватит своё оружие и начнёт стрелять. То, что он это сделает – я не сомневалась. Это было видно по его лицу, по губам искусанным в кровь.

И я так не хотела, чтобы он это делал. Ему не нужно было умирать вместе со мной. Совсем не нужно.

Я просто стояла и смотрела на серое небо в надежде что сейчас произойдёт чудо.Например, молния, которая разорвёт этих уродов… или ливень, который смоет всех нас куда-нибудь где смерть не так близко.

А потом я вспомнила про Вирго…

– Прости меня, – голос Ритки отрывает меня от жутких вчерашних воспоминаний.

– За что? – удивлённо смотрю на неё. Она не так уж и часто просит прощения… или даже первый раз в жизни.

Произошло что-то ужасное?

Сегодня суббота.

А значит день Большого Прыжка. А значит – мы уже сидим в Дирижабле над стеклянным полом, а под нами раскинулся город.

Весь город – ведь нет ничего выше Дирижабля. И даже окна мой квартиры где-то там, далеко внизу.

Дирижабль – это вообще самое близкое место к космосу во всём мире.

Тайлер, конечно, может думать будто мир продолжается где-то там, за Пустотой…. Да, он может думать всё, что ему захочется – правдой это вряд ли будет. А фантазировать я тоже умею. Помню как в детстве придумывала что Мо – это космический корабль который просто летит куда-то.

Может так и есть – ведь никто не смог доказать что-то другое.

В воздухе перед нами появляется небольшой экран-голограмма. А на нём… на нём мои сообщения Ритке.

А она сама тут же незаметно прижимается ко мне и шепчет бесконечные «прости».

– Да что случилось-то? – не то чтобы я начинаю злиться, но… но просто я не люблю моменты когда совсем ничего не понимаю.

– Ты писала мне, а не прочитала.

– Что не прочитала?!

– Прости, – она трётся о моё плечо своей щекой как виноватая кошка.

– Я не всегда читаю твои сообщения, – признаётся она в грехе, за который раньше бы должна была быть казнена здесь и сейчас. И самым ужасным способом.

Но я поломанная со вчерашнего дня, поэтому даже такое жуткое преступление остаётся безнаказанным.

– Зачем ты мне это говоришь? – интересуюсь я. – Ты тоже сломалась?

Она мотает головой, а потом произносит одно слово:

– Оли.

– Что Оли?

– Ты писала мне о том, что он тебе нравится. Давно писала, а я не узнала об этом… потому что читаю не все твои сообщения.

На её лице такое сильное – хоть и притворное – сожаление, что хочется её погладить. И покормить.

Да, я и правда ей писала об этом. Однажды.

Поэтому и считала её почти предательницей, когда она рассказала мне про себя и Оли.

– Я расстанусь с ним сегодня, – сообщает она мне.

– Зачем? – не понимаю я.

– Так нельзя. Он должен быть твой – тебе же он первой понравился.

Вот за такое я и люблю её.

– Не нужно, – я машу рукой.

– Как?! Ты уже не простишь меня?

Такая милая.

– Уже простила, – успокаиваю я.

– Правда? – её глаза широко и радостно раскрываются.

– Да. Он уже не нравится мне.

– Почему? – теперь в её взгляде изумление.

Я её понимаю – еще пару дней назад сама не могла бы представить что кому-то может разонравиться Оливер.

– Вчера кое-что случилось, – пытаюсь я уклониться от объяснений.

– Рассказывай, – она зачем-то пихает меня в бок и устраивается поудобнее, – у нас есть еще немного времени.

Надо решить – рассказывать ей всю правду или нет.

– Я вчера ходила в гости к Тайлеру.

Кажется она подпрыгивает.

– Как ходила?! Вниз?! Одна?!

– Да, – я сжимаю её руку – не хватало еще чтобы она сейчас начала вскрикивать.

– И?

– Что «и»?

– Что было потом?

– Потом мы вызвали такси и поехали на Окраину.

Кажется, она начинает икать. От удивления или ужаса – не понять.

– Зачем?! – выдыхает она.

– Посмотреть на Пустоту, – говорю я и сильнее сжимаю её руку – на всякий случай.

– Ты и правда сломалась, – сокрушенно качает головой она.

– Да. Я сама знаю.

– А потом?

– Потом меня чуть не убили.

Не знаю – стоило ли такое говорить Ритке – её сердце может не выдержать.

Она и правда начинает широко открытым ртом глотать воздух. Примерно так выглядели мои рыбки, когда я однажды нечаянно слила всю воду в аквариуме.

– Не волнуйся, – успокаиваю её я, – меня не убили. Вирго – он спас меня. Нас спас.

– А Тайлер?

– Он тоже жив. И еще…

– Что еще, – она подозрительно вглядывается в моё лицо, будто обнаружив на нём что-то… что-то странное.

– Он мне нравится.

– Кто? – она всё еще ничего не поняла.

– Тайлер.

– Бумс, – говорит она и затихает обдумывая мои слова.

– Что «бумс»?

Если Ритка говорит «бумс» – это значит дело серьёзно.

– Мама будет против.

– Знаю.

Я уже думала об этом. Но с другой стороны – ей просто можно ничего не говорить.

Тут же вспоминаю об одном важном деле, о котором почти забыла со всей этой субботней суетой.

Лезу за смартом, тут же торопливо прижимаю палец к экрану и жду когда считаются данные Денни – я записала их вчера, когда была у Тайлера дома.

Операция которая ему нужна – она может стоить совсем недорого, а у меня на личном счёте, наверное, уже больше ста тысяч коинов… минус десять тысяч, которые я вчера подарила.

Почти сразу на экране смарта появляется цифра. Цифра очень странная.

«790 000»

Семьсот девяносто тысяч?!

Они там в клинике с ума сошли?! Разве вообще бывают такие цены?

В воздухе под нами загораются неоновые цифры.

3.

И сразу – 2:59

Это отсчёт. Обратный отсчёт. Три минуты до Большого Прыжка. Я первый раз увижу его в живую – до этого лишь однажды видела в записи. И не смогла досмотреть до конца – наблюдать за чужой смертью – тяжело.

Рядом с обратным отсчётом вспыхивает имя.

«ЭРИК»

Это имя того смельчака, который сегодня решился на прыжок. Смельчака или сумасшедшего – не знаю как правильнее назвать его.

Всех влечет приз в миллион коинов для победившего. А что бы победить нужно просто спрыгнуть отсюда с дирижабля и попасть в кольцо там, далеко внизу под нами. Я вижу это кольцо – оно неторопливо покачивается в воздухе, борясь с ветром.

Рядом с ним – четыре дрона-спасателя, готовых броситься и поймать падающего… но только того, кто пролетит через кольцо. Если ты промахнулся – никто тебя спасать не будет. Разбивайся себе на здоровье.

Мало кому везёт. Последний раз это случилось еще до моего рождения. Многие прыгают с надеждой попасть в кольцо и получить этот миллион, но почти никто не попадает.

Вот и мама. Вместе с Греем – как же иначе.

Усаживаются рядом не спуская глаз с таймера обратного отсчёта.

– Чуть не опоздали, – шепчет мама нам с Риткой.

Оглядываюсь – оказывается, ни одного свободного места. Здесь только самые лучшие – ведь билет стоит несколько тысяч коинов.

Сразу же – зачем терять время, прижимаюсь губами к её уху и шепчу:

– Мне нужны деньги.

Она кивает и лезет за картой.

– Десять хватит? – смотрит на меня вопросительно.

Десять – это десять тысяч. Хм, сейчас она очень сильно удивится. Может, зря я это всё затеяла за минуту до начала представления?

– Семьсот тысяч надо, – бодро шепчу ей я.

Мама то ли вздрагивает, то ли подпрыгивает – даже Грей косится на неё с удивлением.

– После поговорим, – она отворачивается.

Хорошо – после, значит после.

Звучит предупреждающий сигнал и на маленькую площадку под нами опускается прозрачный лифт – здесь всё сделано из стекла, так чтобы от зрителей ничего не могло ускользнуть.

В лифте человек. Человек в ярко-жёлтом костюме. Жёлтый цвет виден издалека и за ним удобно наблюдать.

Человек на миг поднимает голову и бросает короткий взгляд на нас – зрителей.

Кажется, он совсем молодой – чуть старше меня.

Зачем ему это? Зачем рисковать своей жизнью? Зачем ТАК рисковать – когда шансов почти нет.

Зал ободряюще хлопает и он оборачивается – наверное, услышал этот звук.

Он испуган. Точно испуган – я вижу это. Неужели только я одна вижу это?!

Смотрю вокруг – кажется, всем всё равно. На лицах нетерпение – вдруг именно сегодня произойдёт чудо – он выиграет приз.

И останется жить.

Кольцо, там внизу – оно такое крохотное. Как в него вообще можно попасть? И ветер – он же отнесёт его в сторону.

– Я хочу уйти, – неожиданно шепчет мне Ритка. Она, как и я первый раз здесь – я сегодня с утра уговорила её.

– Случилось что-то?

– Не хочу на это смотреть, – хмурится она.

Оглядываюсь – вряд ли за полминуты до начала нас кто-то выпустит нас из зала. Да мы добираться до выхода будем дольше.

– Сиди! – приказываю я. – Поздно. Раньше надо было думать. Глаза закрой.

– Хорошо, – она кивает и… и правда закрывает глаза.

Я была бы не против сделать то же самое – если быть честной, но… разве этим я как-то помогу тому, кто там внизу готовится к прыжку? Буду я смотреть или нет – он не выживет. Или выживет – но даже это случится без моего участия.

А смерть – вчера я так близко оказалась рядом с ней… пожалуй, я чуть меньше стала бояться её теперь.

Вокруг поднимается гул – еще бы, на табло кроме имени лишь цифра «семь» Вернее – уже «шесть».

Почему-то последние секунды всегда текут очень долго или мне одной так кажется?

Пять.

Четыре.

Три.

Я даже успеваю бросить короткий взгляд на Ритку замершую рядом. Глаза у неё открыты – не выдержала. Или так же как и я поняла: открыты или закрыты у тебя глаза – неважно.

Гораздо важнее смотреть на мир… даже если очень, очень сильно хочется закрыть глаза.

Он прыгает.

Расставив руки в стороны как крылья.

Сейчас ему нужно сделать невозможное – предугадать движение ветра, может быть даже стать его частью – не представляю как по другому можно попасть в такое маленькое кольцо.

Его почти сразу относит в сторону отбирая совсем крохотный шанс на жизнь.

И на победу.

Но не представляю как вообще можно думать о победе, когда просто падаешь в бездну, в которой даже облака где-то далеко внизу.

Он борется – ловит волну и даже разворачивается обратно, снова приближаясь к спасительному кольцу.

В зале становится тихо. Совсем тихо – ведь всего через несколько секунд мы узнаем результат. Я бы хотела сейчас посмотреть на лица других – что в них, но нет никаких сил оторвать взгляд от маленькой жёлтой фигурки парящей под нами.

Синие огни на дронах-спасателях должны стать зелёными если он сможет пролететь через кольцо. Или красными – если нет.

Красные.

Всё.

Зал будто выдыхает.

Вокруг много всяких звуков – и все они так или иначе означают разочарование. Для всех здесь эта маленькая история уже закончилась. И только для человека там внизу она будет длиться еще минуту. Или полминуты.

– Ужасно, – говорит Ритка. – Я больше никогда не буду на это смотреть.

* * *

Крохотный огонёк медленно танцует перед моими глазами. За стеклом моей спальни.

Это миниатюрный коптер – из тех, что можно зажать в кулаке и выпустить в нужный момент. Просто игрушка.

Что он здесь делает – непонятно. Но красиво.

Совсем скоро он проживёт свою короткую жизнь и как только заряд в батарее закончится – упадёт.

И разобьётся… умрёт – роботы ведь тоже умирают.

Грустно. Почему – не знаю. Очень странные ощущения – как будто кто-то покрутил неивдимую ручку во мне и сделал мир не таким ярким. Ничего не хочется делать – просто сажусь на край постели и смотрю на танцующий фонарик за стеклом.

И только когда задумываюсь на отводя взгляда от огонька понимаю – он пишет в воздухе имя.

Моё имя.

Это Тайлер!

Вскакиваю, подбегаю к окну и прижимаюсь к стеклу лицом. И вижу его!

Башня напротив – Дом Правосудия. Она чуть ниже, как и все остальные дома в Мо – потому что ничто не может быть выше Главной Башни. И вот там, на самом верхнем этаже – две тысячи девятисотом, кажется, как крохотный паучок прилипший к стеклу, висит Тайлер.

Значит, он там работает сегодня!

Так близко. И далеко.

Оказывается, он ждал меня – сразу начинает махать руками, а мне хочется остановить его – нельзя так сильно махать руками, когда стоишь на крохотной платформе выше облаков.

Жаль ему нельзя написать – связь между верхними этажами и нижними запрещена. Слишком опасно – вирусы, взломы.

Я могу записать себе номер смарта любого нового знакомого здесь наверху, а вот номер Тайлера – не могу.

Пробовала – экран сразу же начинает мигать тревожно красным предупреждая об опасности

«Как ты?» – пишет в воздухе огонёк, как и я – почти прижимаясь к стеклу.

– Грустно, – шепчу я – зачем говорить громко если он всё равно не услышит.

«И мне» – пишет фонарик и я вздрагиваю.

Так не бывает! Как он мог узнать мой ответ?! Уж точно не угадать по губам – слишком далеко.

– «Мне пора» – пишет огонёк и падает вниз. И сразу же за ним – раскинув руки в стороны падает Тайлер.

И я кричу. Глупо так кричу – потому что эти раскинутые руки слишком похожи на те…на руки того человека в жёлтом костюме сегодня утром… человека которого уже нет.

Я знаю у Тайлера есть струна. Он показывал мне её. И даже объяснял что это не слишком опасно – если ты ловкий. И если тебе везёт.

Вот только даже к самым везучим удача не приходит всегда.

* * *

На часах уже почти полночь когда приходит мама. Почему так поздно и почему у неё не нашлось времени на меня за весь день – неизвестно. Может придумывала как избежать разговора.

Грей, конечно, тоже с ней.

– Милая, – ты еще не спишь? – спрашивает она.

Я вообще-то сижу на постели! Спать сидя можно только если у тебя отобрали кровать.

И пол.

– Жду тебя.

– Детка, сегодня был сложный день – Сенат бурлит. Новые выборы Совета обещают быть огромным приключением.

Еще бы мне было хоть какое-то дело до Сената и выборов. Во-первых, она в них снова победит, и снова станет Советником. А во вторых, если даже не победит – денег у нас столько, что хватит на всю жизнь.

– Надеюсь, ты справилась, – говорю я.

И встаю с постели. Лучше перейти в большую комнату – не хочу чтобы Грей был в моей спальне.

– Мы с тобой хотели поговорить, – мама наливает себе вина из бара. Да-да – у меня есть гостевой бар. Бар есть – а доступа к нему у меня нет.

Вот такая я «взрослая».

Делает глоток, потом отдаёт бокал Грею. Допить. Это у них такие любовные игры – как по другому это назвать, не знаю. Полно чистых бокалов и вина хоть залейся, а они такой дурью страдают.

– Да, о чём-то очень важном, – соглашаюсь я.

– Напомни, пожалуйста, – просит она.

С серьёзным лицом просит – неужели и правда забыла?

– Деньги. Мне нужны деньги.

Мне нетрудно напомнить.

– Ах да, – она как будто вспоминает, – там была какая-то странная цифра.

И морщится. Точно – вспомнила.

– Сто тысяч вроде, – она переглядывается с Греем как будто призывая его удивиться вместе с ней этой сумме.

– Семьсот. На самом деле мне нужно восемьсот, но сотню я, думаю, наберу из своих денег.

У неё становится такое же кислое лицо как утром, там в дирижабле.

– Детка, это очень большие деньги. Эта квартира – ты знаешь сколько она стоила?

– Нет. Сколько?

– Примерно столько же сколько ты просишь. А это лучшая квартира в Мо, между прочим.

– Мне нужно помочь одному хорошему человеку, – торопливо говорю я, стараясь не смотреть на Грея, который с момента когда сумму назвали вслух, не сводит с меня странного и очень внимательного взгляда.

– Помогать хорошим людям – это отлично, – улыбается мама. Улыбается одними уголками губ, – но…

– Что «но»?

– Разве этот хороший человек не может заплатить за себя сам?

– Не может. Это маленький мальчик. Он болен. Тяжело болен и ему нужна дорогая операция.

– Ой, как грустно, – говорит мама.

Конечно, ей не грустно.

И, чёрт, я должна признать это – еще пару дней назад мне бы тоже не было грустно в этой ситуации.

Как же тяжело говорить себе правду.

На миг перевожу взгляд на ночное окно – там как раз сейчас падает звезда. Не настоящая – рекламная. Но всё равно – красиво.

– Ну так что? – устав ждать продолжения спрашиваю я.

У мамы такое лицо будто она надеялась на то, что я уже забыла про тему нашего разговора.

– Ну, Мара, девочка моя, ну нет же, конечно. Это даже как шутка – не смешно. Мы пойдём к себе? – она переглядывается с Греем. – Очень сильно устала сегодня.

Не дожидаясь моего ответа она поднимается с дивана.

Грей наверное решил будто я дура – надеяться получить такую сумму… но до сих пор мама мне никогда не отказывала.

Помню, например, как захотела самую дорогую из машин. Восемьдесят… или даже девяносто тысяч она стоила.

Сейчас пылится в дальнем шкафу – наигралась, но первые полгода я на ней даже до лифта каталась. Это сейчас мне без разницы – подойдёт любая из машин на этаже.

Огорчена ли я сейчас? Да. Но не слишком – может быть удастся что-нибудь придумать.

– Спасибо, – говорю я.

Мама на миг останавливается, оборачивается – так же на миг, и бросает на меня короткий взгляд. Ей не понравилось моё «спасибо».

– Спокойной ночи, милая, – она пытается улыбнуться.

Иногда мне кажется что она давно уже не любит меня.

– Спокойной.

Пойду залезу в постель и по карте буду смотреть где сейчас Тайлер. Смотреть и гадать – чем он может быть занят. Я не могу ему написать, но хотя бы это мне никто не сможет запретить.

И почему-то совсем не хочется спать.

Мама поправляет сумочку, вяло – или всё же уставши – машет мне рукой и плюхается в машину ожидающую её у порога моей комнаты.

– Я догоню тебя, – бросает ей вслед Грей и… остаётся.

Это что-то новое. До сих пор он не рисковал оставаться в моей комнате без мамы. А уж ночью…

Он стоит молча ожидая когда машина скроется за углом, а я жду. Если он хотел меня заинтриговать – то у него получилось.

– Вирго… не вижу его, – он вопросительно смотрит на меня, затем демонстративно обводит комнату взглядом.

– Где-то здесь, – машу рукой.

Надо что-то придумать. Срочно.

Понравится ли Грею что я подарила его… хм, подарок – мне всё равно. Но он может рассказать об этом маме. А она начнёт задавать в вопросы.

Про Тайлера.

А если вспомнить, как она сегодня перед Большим Прыжком снова впихивала мне очередного жениха… то у Тайлера понравиться ей нет ни единого шанса.

– Нет. Здесь его точно нет, – Грей улыбается.

Мне не нравится его уверенность.

– Разве я не могу делать с Вирго всё что захочу? Или ты мне его не по настоящему подарил?

– По-настоящему, – он тянется к манжете и приподнимает её, обнажая свой смарт на запястье. Там карта.

Карта Подземного Города.

Точно такая же есть и у меня – и как раз сейчас я собиралась найти на ней Тайлера. Мне становится тревожно.

– Видишь точку? Ну, ту, ярко-жёлтую.

Приглядываюсь. Среди нескольких светящихся разноцветных точек, неизвестно что обозначающих, есть и одна особенная. Самая большая. И мигает.

– Это Вирго, – Грей не сводит с моего лица глаз, будто пытаясь разглядеть мою реакцию на эту новость. Или прочитать мысли.

Вот только это совсем не новость. Вирго у Тайлера. Тайлер – в Подземном Городе.

Всё правильно – ничего неожиданного.

Неожиданно только одно – Грей знает об этом. И это странно – неужели он следит за судьбой каждой вещи которую подарил?

Следующий его подарок я, пожалуй, сразу выброшу – вся эта слежка мне не по душе.

– Что он там делает? – спрашивает он. Улыбки на его лице уже нет.

– Я должна рассказать тебе об этом? О чём я еще должна тебе рассказывать? Мои фото из ванны не нужны?

Он вздрагивает и на миг на его лице появляется… появляется что-то очень похожее на злобу.

День когда мама расстанется с ним – будет большим праздником. Я соберу много гостей.

– Я беспокоюсь за тебя, – он берет себя в руки и снова возвращает улыбку на своё лицо.

– Не нужно. Для этого у меня есть мама.

– И всё же я беспокоюсь за тебя, – повторяет он и тут же добавляет. – Там, внизу, очень опасно.

– Ты будешь всю ночь повторять одну и ту же фразу или разрешишь мне немного поспать? – интересуюсь я.

Он просто молча кивает и делает шаг к выходу. Я уже вздыхаю облегчённо, но мой новый «папа» совсем не торопится – он останавливается и снова начинает пристально вглядываться в меня. Ответы на какие вопросы он хочет найти этим взглядом?

– «Бункер-66» – ты что-нибудь знаешь об этом?

Я слышу это название в первый раз, но сердце почему-то тревожно сжимается.

– Нет. Это очень опасное место, от которого мне стоит держаться подальше? Спасибо – я учту.

– Это самое опасное место в городе. Во всём городе. И знаешь почему?

– Этот разговор когда-нибудь закончится? – интересуюсь я.

Воспитательные лекции посреди ночи – он извращенец?

– «Бункер-66» это единственная дорога в Пустоту минуя окраины. И большая часть из тех, кто заходит туда – никогда не возвращаются.

– Уговорил – я не буду там гулять.

Если бы не Вирго, который «пропал» – я бы скорее всего уже просто ушла к себе в спальню.

– Грей, послушай, я очень сильно хочу спать.

– Хорошо, – он кивает и делает новую попытку уйти. Не слишком удачную – на пороге снова останавливается и оборачивается.

– Тебе одиноко? – интересуюсь я заранее.

Я готова даже оплатить ему психотерапевта, лишь бы следующий раз, когда ему захочется поболтать по душам – он не приходил ко мне.

– Та жёлтая точка на карте, – он пропускает мои слова мимо ушей, – она в «бункере-66» сейчас. Думаю тебе интересно будет об этом узнать.

* * *

Глава 8

* * *

Тайлер

"Первая вылазка"

Она так забавно машет мне руками – хорошо что стекло всё же прочное, иначе она разбила бы его.

Боится за меня?

Так странно.

«Мне пора» пишу я пальцем на экране смарта, и дрон-светлячок рисует это послание перед ней.

Мне и правда пора. Я договорился с Севир – домываю это окно и на сегодня свободен.

Есть важное дело.

И это дело – «бункер-66». Теперь, когда у меня есть Вирго я могу попробовать забраться туда. Не глубоко, нет. Не до Пустоты – там и без неё хватает интересного.

Оружие – вот что еще можно найти там. Оружие из тех, которое у Оружейников можно купить не дешевле чем за тысячу коинов. И которое никогда не купишь – потому что никогда не заработаешь таких денег.

Понятно что оно просто так там под ногами уже давно не валяется – надо поискать.

Поищу.

А твари которые по слухам водятся там – у меня ведь теперь есть Вирго. И крим.

Второй раз падать на струне с такой высоты уже не так страшно. У меня даже получается планировать… и так хорошо получается, что удаётся приземлиться рядом с хлебной лавкой.

Надо купить еды, занести домой и тогда… тогда начнётся самое интересное.

* * *

Мать дома – сегодня для неё не оказалось работы на фабрике. Отдаю ей продукты, кормлю Денни и засунув Вирго в рюкзак тут же бегу к лифту.

Внутри очень холодно – это кровь холодеет от страха. Такая глупая кровь – зачем бояться заранее.

Возле заветной двери – пусто.

Это странно – обычно здесь оживлённо. Откуда я это знаю? С тех пор как появилась мечта пройти через бункер – иногда спускаюсь сюда и просто смотрю. Кто-то уходит, кто-то – возвращается. Иногда по одному, но чаще – группами.

Мы хотели идти вдвоём. С Киром.

Жаль это уже невозможно.

Подхожу к двери и касаюсь её – светло-серая поеденная ржавчиной краска под пальцами с тихим шорохом падает на железный пол. Я впервые касаюсь этой двери. Имею право – теперь я готов её открыть.

Кажется здесь и правда была еще одна шестерка.

666 – чья то злая штука? Или те, кто его строил вкладывали в эти цифры какой-то особый смысл?

Протягиваю руки к круглому вентилю и чуть не отпрыгиваю от неожиданности – он крутится сам. Я еще не успел до него дотронутся.

Затем и дверь приоткрывается сама, заставив похолодеть сердце от ужаса.

Из-за двери показывается незнакомое лицо. Косится хмуро на меня, подозрительно оглядывает коридор.

Потом выходит стараясь прикрыть телом большую сумку в руках. Неужели нашёл что-то ценное?

Вот бы и мне так!

Кроме сумки в руках винтовка. Неизвестной модели и очень неплохо оснащённая.

Она мне напоминает о «трилле» которого у меня больше нет. А еще об обещании данном себе – без трилла не соваться в бункер.

Правда когда я давал это обещание – у меня не было Вирго.

* * *

Дверь с тихим скрипом закрывается за моей спиной отрезая от мира.

Фонарь выхватывает из темноты забрызганные кровью стены и полы.

Очень много крови – столько я видел только однажды, когда наткнулся на место, где только что произошла разборка между Охотниками и Лигой. Но там еще были и тела.

Здесь тел нет. Куда они деваются? Если бы сгнивали – оставались бы кости.

Пусто. Нет не только костей, а даже клочка одежды.

Зачем-то трогаю кровь – не свежая. Очень старая. И когда смотришь на неё совсем близко – похожа на ржавчину.

Цепляю фонарь к плечу, выпускаю Вирго и достаю обрез.

Паук почти радостно отряхивается и начинает тихонько попискивать. Что означает это звук я не знаю, а читать инструкцию здесь, в бункере, немного странно.

– Что не так? – я присаживаюсь рядом с ним на колени.

– Жизнь, – голос паука больше похож на тихий шелест ночного ветра.

Жизнь – это еще не обязательно опасность.

– Будь осторожен, – шепот Вирго оказывается холодит кровь не хуже самого бункера.

– Спасибо, – я касаюсь его холодной спины из ультра-титана благодаря.

Сегодня всё утро перед работой я потратил копаясь в его опциях. Мне нужно было как-то заставить его понять – я новый хозяин. Это оказалось довольно рискованной задачей – Вирго подозрительно смотрел на меня своими чужими холодными глазами и как будто ждал приказа чтобы напасть. Напасть и растерзать меня.

К счастью для меня такой приказ ему отдать никто не мог. После получаса борьбы с его непонятными установками из взгляда Вирго наконец исчезла подозрительность и я рискнул до него дотронуться.

Это был сложный момент – страх остаться без руки довольно сильный страх. Но Вирго позволил потрогать себя… и даже погладить, и стало ясно – союз между нами заключён.

Когда перед выходом из дома я запихивал его в рюкзак, он лишь косился на меня. Косился и старательно поджимал свои лапы – чтобы не мешались.

Шорох в противоположном углу широкого коридора заставляет Вирго метнуться туда. Метнуться быстрее чем я смог перевести в ту сторону луч фонаря.

Я успеваю услышать короткий писк раньше, чем вижу в круглом светом пятне мертвую крысу.

– Спасибо, – снова благодарю я своего спутника.

Крыса совсем не опасна, но то, что мой защитник готов бросится на всё движется – это очень хорошо.

Интересно, как он поступит с людьми? Я же могу встреть здесь кого-то. Кого-то из Лиги, например.

Лишь бы не Кира – эта встреча точно закончится плохо. Для кого-то из нас.

Крыса совсем молодая, а значит – нежная. Я засовываю её в пакет, который на всякий случай прихватил с собой.

– Люди. Тебе не нужно трогать людей, – говорю я Вирго. Не знаю – поймёт ли он, но предупредить стоит.

Я уже делаю шаг вперед, навстречу неизвестности но вдруг понимаю – инструкция которую я только что дал пауку неверна.

– Некоторых из людей нужно трогать, – уточняю я глядя в его стеклянные глаза. – Людей которые захотят напасть на меня.

Так и остаётся неизвестным понял ли он смысл сказанного – вместо того чтобы как-то

отреагировать, он устремляется вперёд. Почти беззвучно и очень быстро.

* * *

Первые полчаса я просто плутаю по пустым коридорам. Вокруг – темно и тихо. И кровь – её здесь в бункере больше чем краски.

Затем я нахожу тело. Человеческое тело.

Бедняга умер совсем недавно. На спине – тонкая полоска раны от ножа, хорошо заметная через расплывшееся багровое пятно.

Так убить… так убить могли только свои. Вернее – тех, кого этот человек считал своими.

Оружия – кроме ножа – нет. Без нормального оружия сюда в бункер никто в здравом уме не сунется – а значит его забрали. Скорее всего забрали те, кто убил.

Закрываю ему глаза и вздрагиваю – тело теплое.

Совсем тёплое! Вирго залезает на грудь мертвеца и начинает его рассматривать. Паук на трупе – зрелище жутковатое.

В этот миг мне впервые приходит мысль вернуться. А еще мысль о том, что я не слишком хорошо подготовился к такому походу.

– Есть кто-нибудь поблизости? – тихо интересуюсь у паука.

– Да-а-а, – его протяжный шипящий шёпот заставляет зашевелиться волосы на голове.

Выключаю фонарь – с ним я сейчас слишком хорошая мишень. Буду надеяться на то, что Вирго заметит опасность раньше чем она – опасность – заметит меня. Иначе мне придётся плохо.

Достаю смарт в надежде на то, что он покажет план бункера.

Увы – нет. Сам бункер он показывает. И даже меня как большую яркую точку внутри – тоже. Это всё.

Планы бункера – информация не для всех. Их частенько предлагают купить – вот только такая покупка почти бессмысленна. Настоящие ли это схемы или поддельные ты сможешь узнать только зайдя в бункер.

Как только гаснет фонарь я теряю Вирго.

Близко он или шарит в какой-то из комнат, мимо которых ведёт коридор – неизвестно. Звать его я тоже не хочу – глупо бояться включить фонарь и при этом подавать голос.

Шорох где-то над головой я слышу слишком поздно. Слишком поздно чтобы успеть хоть что-то сделать.

Что-то обрушивается на меня сбивая с ног и заставляя выронить крим. Вернее – потерять, потому что уже через мгновение мир становится слишком ярким. Белым и мучительно ярким пятном от боли.

Я кричу и стараюсь оттолкнуть, скинуть с себя сильное тело с толстой кожей, за которую даже зацепиться невозможно. Пытаюсь вырвать из себя когти – их слишком много. Их также много как и самой боли.

И я снова кричу в надежде на Вирго, который может быть успеет меня спасти.

Потом вой. Громкий, оглушающе громкий. Не мой – я не умею так.

Боль становится тише. И когти – их тоже становится меньше.

Тот, кто хотел забрать меня – решил отпустить.

И я, кажется, знаю что заставило его изменить своё решение.

– Вирго, – шепчу я. – Спасибо.

Шепчу и плачу.

Может быть от боли.

А может – от страха.

Хотя скорее всего – я просто пока совсем не готов умирать.

Моей руки касается холодный металл ультра-титана.

– Спасибо Вирго. Спасибо… Мара, – шепчу я.

И теряю сознание.

* * *

Мара

«Спешу на помощь»

От желания залезть под одеяло не остаётся и следа.

Тревожно.

Непонятно что знает Грей и зачем он мне всё это сказал, но если это правда… если это правда, то я начинаю потихоньку ненавидеть Тайлера. Зачем так рисковать! Можно же просто жить – девять жизней никто не обещал.

Сажусь на пол возле окна спальни и развешиваю в воздухе голограмму карты со своего смарта.

Комната наполняется тысячами огоньков и сразу становится светлее.

Значит, этот синий значок портала на карте и есть вход в бункер. Желтая точка – Тайлер – замерла на нём.

В голове щекотно – я нечаянно вызвала Крио. Иногда такое случается – когда делаю рукой жест похожий на тот, который её включает.

– Что мне делать? – спрашиваю я.

– Спать, – отвечает она.

– Я не хочу… не могу.

– Тогда сиди и смотри на эту большую жёлтую точку.

Она смеётся надо мной.

– Рит, – может отзовётся.

Тишина. Спит.

Я бы посоветовалась с ней сейчас. Хотя… чтобы я ей сказала? Мне не спится потому что я волнуюсь за Тайлера?

– Никто не решит за тебя во всём, что касается самых важных вопросов твоей жизни. И Рита тебе никак не поможет.

Это снова Крио.

Надо её выключить.

– Ты будешь учить меня жизни? И еще… говори попроще, пожалуйста – слишком сложно для ночи.

– Ты можешь просто отключить меня.

– У нас одинаковые идеи.

– Прощай.

– Я тебя пока не отпустила.

– Хорошо.

– Скажи – почему…

– Что «почему»? Почему у тебя внутри странные ощущения? Почему тебе тревожно? И откуда это странное ощущение о том, что еще несколько дней назад всё было хорошо, а теперь странная неопределённость впереди?

– Да. Но ты всё же попробуй говорить попроще.

– На все эти вопросы которые я задала вместо тебя – есть простой ответ.

– Неужели.

– Тайлер. Вы из разных миров. Что-то внутри тебя – у вас, людей, это называется сердцем – тянет тебя к нему, а кое-что другое – в твоей голове – знает что вместе вы не будете никогда. Вернее, совсем скоро ваши пути разойдутся.

– Мне это не нравится.

– Мне пожалеть тебя?

– Нет.

– Давай – тебе станет немного легче.

– Я тебя ненавижу.

– Тогда просто прогони меня.

Большая жёлтая точка на экране вдруг начинает мигать. И почти сразу превращается в красную. В огромную красную точку.

Сердце внутри бухает последний раз и останавливается. Надеюсь, не насовсем.

– Что это?! – Может быть он умер? – выдвигает идею Крио и я готова в этот миг отключить её навсегда.

– Что мне делать?!

– Спать… Или до утра смотреть на большую красную точку.

– Если я однажды стану тебя ненавидеть – как ты к этому отнесёшься?

– Есть и третий вариант, – она пропускает мою последние слова мимо ушей. Мимо моих ушей – ведь своих ушей у неё нет.

– Какой?!

– Встать и пойти.

– Куда?

– Вниз. Вдруг ты еще можешь успеть помочь ему.

Идея выглядит сумасшедшей – за окном темнота. Спускаться ночью в Москву – это больше чем безумие.

И у меня даже Вирго нет.

– Это очень опасно!

– Конечно. Именно поэтому ты с Тайлером никогда не будешь вместе. Даже как друзья. Для него опасность это слово из его реальной жизни, а для тебя…

– Проваливай! – Отключи, – спокойно предлагает Крио.

Она права – надо отключить этот дурацкий голос в моей голове.

Шевелю ладонью и щекотание в голове прекращается.

Всё – я одна. Сначала даже становится немного легче.

Прижимаюсь лицом к стеклу – где-то там, среди миллионов дрожащих огоньков внизу, едва видимых через облака – он. И, может, ему и правда нужна помощь.

И, может, я смогла бы помочь.

* * *

Дверь лифта сонно отползает в сторону.

Внутри – Псы. Они в каждом лифте – именно они должны остановить любого снизу, кто попытается пробраться на верхние этажи.

Три Пса.

– Какой этаж вам нужен? – спрашивает тот из Псов, который с человеческим телом. Только голова собачья.

Он как обычно в безукоризненном черном костюме и белоснежной сорочке. И даже запонки сверкают ядерным золотом.

Двух остальных Псов, сидящих возле его ног, он держит на коротких силиконовых ремнях. Те косятся на меня подозрительно – впрочем, они на всех косятся подозрительно. Не удивительно – программки в их пустых головах совсем не сложные. Определить свой или чужой. И пропустить – или уничтожить.

Тот, который с человеческий телом и на двух ногах – гораздо умнее. Поэтому он и старший.

– Первый.

Его жёлтые глаза увеличиваются в размерах – ручаюсь, никто за всё время пока он здесь дежурит не спускался ночью на первый этаж. Ну кроме таких же Псов как он.

– Три тысячи первый? – пытается он вежливо исправить меня.

– Нет. Первый. Я не ошиблась.

Он даже раздумывает – как будто у него есть право не пустить меня вниз.

Или есть?

– Мне нужно вас предупредить – нижние этажи не являются безопасными.

– Спасибо. Я учту.

Он еще некоторое время – очень долго как по мне – думает, но затем всё же отодвигается в сторону пропуская меня.

Я пешком.

Машину оставляю на этаже – в прошлый раз она не пригодилась – оказывается, нижние этажи очень тесные и совсем не приспособлены для полётов. А в некоторых коридорах там так и вообще два человека могут с трудом пройти мимо не зацепившись друг за друга.

Дверь закрывается и лифт начинает очень быстро разгонятся. Это приятные ощущения – три тысячи этажей почти свободного падения.

Уже через пару секунд тело становится почти невесомым и ноги, кажется, едва касаются пола.

На номера этажей горящие огромными буквами на потолке лучше не смотреть – цифры сменяют друг друга слишком быстро.

Смотрю в спокойные неподвижные глаза Псов – им приходится так кататься туда-сюда всю свою долгую неживую жизнь.

Закрываю глаза – так падать еще приятнее. А главное – мысль о том, что мне совсем скоро надо будет выйти в ночную Москву уже не кажется такой пугающей.

Полёт замедляется и моё тело снова начинает возвращать свой вес. Удивительное ощущение – будто побыл кем-то другим.

Не человеком.

Может быть птицей.

* * *

Очень много света вокруг. И очень много тьмы.

Как им удаётся уживаться вместе – удивительно.

И дождь.

Здесь внизу дождь, кажется, идёт всегда – по крайней мере в прошлый раз когда я оказалась здесь точно такие же огромные капли разбивались об асфальт, наполняя весь этот мир бесконечным шумом.

Светящиеся неоном вывески, которыми увешаны все нижние этажи, рекламные экраны плавающие над головами, голограммы выпрыгивающие из темноты то тут, то там – всё это почти ослепляет. И заставляет прижиматься к спасительной ближайшей стене.

Улице не пуста – даже тогда, днём, людей было гораздо меньше. Ах, да, они же работают днём. А ночью… ночью, наверное, отдыхают.

– Змейку? – от стены совсем близко от меня отделяется какая-то тень и я вздрагиваю…

Человек. В длинном пальто. Тепло же – зачем ему пальто?

Что такое «змейка» я конечно не знаю. И спрашивать не собираюсь.

Просто отхожу в сторону, оглядываясь – не идёт ли он за мной.

Не идёт.

Нахожу тёмный угол с небольшим балконом над ним – отлично, спрячет меня от дождя – и включаю карту.

– Куда едем? – рядом повисает в воздухе жёлтая машина. Такси! Жаль она не отвезет меня под землю.

Стекло отползает вниз и из окна высовывается круглое улыбающееся лицо.

– Туда, – я показываю пальцем себе под ноги.

Улыбка становится шире – он хихикает, окно закрывается и машина, резко сорвавшись с места, исчезает в потоке других.

Надо понять куда идти. А еще понять как дойти и не пропасть по пути.

Шевелю рукой.

– Ты здесь?

– Я сплю, – отзывается Крио.

– Не ври – тебе не нужен сон.

– Тогда – я обиделась.

– Ты не умеешь.

– Не умелА, – она делает ударение на последнем слоге. – Вот как раз сейчас учусь этому. Оказывается, это приятно. То чувство когда ты королева, а весь мир перед тобой виноват.

– У тебя можно как-то отключить сарказм?

– Да. Вместе со мной.

– Может поможешь?

– Что именно? Перевернуться на другой бок?

– Я вообще-то не сплю.

– Ого.

– Да! И я внизу. Стою одна на тёмной улице… и мне нужна твоя помощь.

Она будто выглядывает в мир через мои глаза.

– И правда. А я думала ты фантазируешь.

– Ну так что? Поможешь?

– Как именно?

– Мне нужно проложить путь к объекту «бункер-666».

– Есть такая штука – карты. Они совсем не сложные. Не благодари.

– Мне нужен особенный путь.

– Это интересно – слушаю внимательно.

Наверное, со стороны я разговаривающая сама с собой выгляжу странно – но кому я здесь интересна?

– Мне нужен безопасный путь. Ты поняла?

– Да. Подожди немного – я полетаю по маршруту. Только стой здесь – ни шагу.

– Что означает «полетаю» – она ведь внутри меня – я не знаю. Но раз она сказала ждать – буду ждать. Как бы Крио иногда не бесила меня – её компьютерный мозг иначе как великим не назовёшь. Людям с таким штуками не соревноваться.

Прижимаюсь спиной к стене – так меньше шансов на то, что на меня кто-то наткнётся.

– Купи, – голос снизу и совсем близко заставляет подпрыгнуть. Ну… почти подпрыгнуть.

Рядом кто-то совсем маленький. Чуть выше пояса мне. И что-то протягивает.

– Что это? – Крио запретила мне делать хоть один шаг, но не разговаривать.

– Засунь себе в уши.

Два каких-то крохотных шарика.

– Что это? – повторяю я снова вопрос.

– Просто засунь в уши.

Судя по росту тому, кто стоит рядом со мной лет семь, но голос его звучит слишком уверенно для такого возраста.

Подчиняюсь и осторожно укладываю у себя в ушах эти штучки.

Музыка. Их них звучит музыка.

Странные штуки. Бесполезные. В голове у каждого давно уже есть чип, который музыку и всё такое, сразу передаёт в уши.

– Спасибо. Мне не нужно.

– Как не нужно? – удивляется он.

– У меня есть уже.

– Ты не поняла! Музыку купи. Это моя музыка. Я её сочинил. Меня Микро зовут.

Если закрыть глаза и слушать только голос – этому Микро лет десять. Может быть даже одиннадцать.

Лилипут?

Я видела однажды лилипутов. В цирке. К нам на верхние этаже приезжал цирк. Вернее сначала они устроили представление прямо в воздухе за окном… а потом мы их позвали к себе.

Музыка, между прочим, очень красивая.

– Ты правда её сам сочинил?

– Я никогда не вру, – кажется, он обижается.

– Красивая. Сколько?

Он придирчиво оглядывает меня с ног до головы оценивая, затем будто набравшись смелости выдаёт:

– Сто! Сто не стоит даже новая песня Петри.

– Хорошо. Давай карту.

Сначала он просто стоит окаменев – кажется, не поверил своим ушам, затем торопливо лезет в карман и тянет ко мне свою карточку.

– Спасибо! Наушники можешь забрать себе тоже! Мне не жалко!

Еще бы не жалко – эта древняя штуковина вообще ничего не должна стоить. Мусор.

– Спасибо.

– Можно я с тобой пойду?

Кажется он собрался и дальше меня удивлять.

– Это плохая идея.

Он кивает. Хорошо что не стал спорить.

– А покушать нет?

– Я же дала тебе денег. Купишь.

– Куплю, – снова кивает. – Но думал – вдруг у тебя в кармане завалялись какие-нибудь крошки. Очень есть хочется.

– Увы, – развожу руками. – Если хочешь можешь сам посмотреть.

– Нет, – он с ужасом качает головой. – Это же твои карманы.

Так странно. И этот ночной город – он всегда был подо мной, но только сейчас совсем близко. И этот… Микро.

– Тебе стоит вернуться к родителям. Сто коинов – это очень неплохо за одну песню.

– У меня еще есть песни. Шесть, – Оживляется он. – Хочешь продам? Дешевле. Намного дешевле. По пятьдесят каждую.

Он трогательно смешной. Мне вдруг становится чуть уютнее здесь – в темном углу улицы.

– Я не могу тебя взять, – зачем-то начинаю объяснять ему. Или оправдываться?

– Мама будет против. Что я скажу? «Мама, Это Микро и теперь он будет жить с нами»?

К счастью он не огорчается. Просто важно кивает – понимая.

– А сейчас куда идёшь? И вообще… что ты здесь делаешь внизу? Соврала?

– Про что соврала?

– Про то, что живёшь на верхних этажах.

– Нет. Не соврала. У меня здесь есть… друг.

Тайлер ведь друг мне? Не знаю – мы знакомы всего два дня.

– Влюбилась? – важно кивает Микро.

– Нет! Ему нужна помощь… наверное. Вот – иду помогать.

– У меня нет родителей.

– Ясно. Жаль. Но тогда тебе лучше домой хотя бы. Здесь ночью на улице… не слишком спокойно.

– Ага, – он поднимает воротник своей маленькой курточки... и садится на асфальт.

– Что ты делаешь?!

Наверняка это очень грязно!

– Иди домой!

– Я дома. – он виновато улыбается.

* * *

Глава 9

* * *

Подчиняясь приказу Крио сворачиваю в какой-то совершенно темный тупик. Здесь жутковато и непонятные шорохи вокруг, но выбора у меня нет – сама попросила её помочь. Надо постараться хотя бы не упасть и не разбить себе лицо. Или не сломать что-нибудь… важное. Хотя пальцы тоже жалко.

– Кто это с тобой рядом? – интересуется она.

– Микро.

– Зачем ты его взяла с собой?

– Я не брала. Он сам… Хотя нет – я и правда взяла его.

Я не смогла.

Не смогла просто уйти от него, оставив в том холодном пустом и очень одиноком углу. Не представляю, правда, что буду делать с ним дальше.

– Ты сумасшедшая? – спрашивает Микро, важно вышагивая рядом и стараясь не отставать. – Это немного страшно, но прикольно. Я всё равно пойду с тобой.

– Почему ты решил что я сумасшедшая?

– Ну… сама с собой болтаешь. Прости если обидел.

Похоже он ничего не слышал об «альтер эго».

– У меня в голове есть кое-что. И разговариваю я с ним, а не сама с собой. И эта штука – она сейчас нас ведёт.

Микро как-то странно косится на меня, вроде бы хочет что-то спросить, но передумывает. И даже отстаёт на шаг, с опаской поглядывая на меня.

Что не так? Что я такого сказала?

Мы плутаем по бесконечным узким улочкам, иногда ненадолго опускаясь под землю, но затем снова поднимаясь. Эти места – они грязные, тёмные, грязные и безнадёжные.

Да – безнадёжность, это то самое слово которое лучше всего подходит. Не представляю как здесь можно жить.

Коридоры, переулки, коридоры, переулки, вверх а потом вниз, еще немного вниз, а потом снова вверх.

И эти запахи – они ужасны. Здесь всё утонуло в них – хочется зажать пальцами нос и не отпускать его пока не выберешься куда-нибудь, где можно дышать.

Мне вдруг становится страшно – начинает казаться, что я уже никогда не вернусь в нормальный мир.

Может ли Крио заблудиться? Не знаю. Сейчас проверю это на себе.

В одном из переходов останавливаемся перед ржавой дверью какого-то лифта. Лифта который должен увести меня глубоко под землю. В мир, где никогда не бывает солнца. Я слышала что под городом есть еще целый город, утонувший во мраке. Мне туда?

– Плати, – приказывает Крио.

Касаюсь карточкой глазка на стене и дверь со скрипом отъезжает в сторону.

Здесь платные лифты – так необычно. В мире где денег так мало и все живут… так убого, нужно платить за лифты.

Внутри даже нет стен. Просто тонкая, местами разорванная решётка. И пол под ногами – такой ржавый, что, кажется, в любой миг может провалиться. Вместе со мной.

Со скрипом заставившим вздрогнуть сердце лифт трогается и начинает медленно ползти вниз.

Да уж. Если бы я с такой скоростью спускалась в Главной Башне – до первого этажа добралась бы только к утру.

Несколько раз по пути лифт замирает будто сломавшись. Затем, вздохнув снова трогается с места.

– Ты смелая, – неожиданно заявляет Микро с любопытством разглядывая меня – здесь в лифте есть тусклая, но всё же лампочка над нашими головами.

– Ты тоже.

– Не, – он мотает головой, – я… обычный. Здесь все такие.

Достаю смарт – точка показывающая Тайлера по-прежнему красная. Ладно хоть не погасла – буду надеяться на то, что он еще жив.

Потом мы куда-то приезжаем, и снова долго идём – на этот раз уже под землёй. Мысль о том, что дом, мой дом где-то там, далеко вверху – не слишком приятна. Вернусь ли я обратно?

– Всё будет хорошо? – интересуюсь я у Крио.

Она не успевает ответить – первым неожиданно оказывается Микро.

– Конечно всё будет хорошо, – он хватает меня за руку. – Мир же прекрасен – разве ты не видишь?!

Мне становится не по себе. Увидеть красоту в этом мраке… нужно быть очень сильным. Или… или никогда не видеть ничего лучше.

– Тебе еще нужен мой ответ? – интересуется Крио.

* * *

Тайлер

«Враг ближе друга»

Часы показывают – прошло два часа. Мои внутренние часы утверждают – я лежу в этом темном углу не меньше чем вечность. Я могу идти…

Наверное могу. Но не могу себя заставить это сделать. Тварь, которая набросилась на меня – она жива.

И она где-то здесь.

Я не вижу её и не слышу, но она точно где-то поблизости. Рядом ворочается Вирго – он ранен. Ранен не смертельно – роботы ведь не могут умереть. Я знаю парней которые за десяток-другой коинов восстановят его поломанные лапы.

Это хорошая новость. А плохая – защитить сейчас от этой твари ползающей где-то поблизости он меня не сможет. Поэтому и лежу я вот уже два часа в этом темном углу, сжимая онемевшими пальцами крим. Чего я жду?

Не знаю… Может быть чуда.

Может быть кто-то пройдет поблизости, возвращаясь в город. Может быть он окажется настолько добр, что захватит меня с собой. Странный звук первым слышит мое сердце, а не уши. Звук слишком далекий и пока – не узнаваемый. Это могут быть шаги… это очень похоже на шаги. Я замираю – стараясь не дышать и прислушиваюсь к этому странному звуку. Мне нужно как-то заранее угадать он спасение или… или лучше мне остаться неподвижным и незамеченным в этом тихом углу. Лишь бы это не была та самая тварь. Мне не стоило идти сюда. Не сегодня. Я слишком понадеялся на Вирго. Он спас меня, но он не всесилен. А я вообразил именно это. В следующий раз буду умнее... Если выберусь отсюда. Осторожно, стараясь не шуметь, переворачиваюсь на бок и на ощупь нахожу паука. – Как ты? – шепчу. Он молчит. – Спасибо. Без тебя мне уже пришел бы конец. Он снова начинает ворочаться и я засчитываю это за ответ. Звук все ближе. И голоса – кажется я слышу их. Люди! Эхо опережает их, разлетаясь по пустынным коридорам. Уже можно понять откуда они идут.

Из города. А это значит дорога обратно безопасна… Если только та тварь не пропускает мимо группы охотясь только на одиноких путников. – Не смотри на стены, – я слышу голос который мне кажется очень знакомым. – Хорошо. И этот голос – голос который отвечает – он тоже мне знаком! Может я сплю? Или… черт, может – я умер? Луч фонаря выпрыгивает в мой коридор обшаривая углы. Еще немного и он доберется до меня. И все же – это сон? – Тайлер! Мара! Как она могла оказаться здесь? Она опускается на колени рядом. Лицо её в отблесках фонаря выглядит так странно… И вообще странно видеть ее лицо здесь. Ночь. Бункер. Мара.

Несовместимо. Может, я сошел с ума от страха? – Откуда ты? Знаю, вопрос не слишком умный, но он вырвался у меня. – Оттуда. Она лезет в свой рюкзак. Лекарства – я помню их. Вернее помню точно такие же. – Тайлер?!

Новый голос. И в нем удивление. Много удивления. И это тот самый голос, который сразу показался мне знакомым. Новое лицо выплывает из мрака. Кир. Проклятье, Кир! Почему они вместе?! – Когда ты сказала, что его зовут Тайлер – я не мог и подумать, что это тот самый Тайлер. Интонация насмешливо удивленная. Он подходит ближе и молча наблюдает за тем, как Мара засовывает мне под кожу на руке иглы. Там, в темноте за его спиной, еще пятеро – я вижу их силуэты. Может быть мне стоит выстрелить первым?

Те люди позади Кира – они ведь не обязаны становится на его сторону. Он слишком недавно в Лиге для того чтобы успеть стать там любимчиком. Это наши личные с ним разборки и они могут просто уйти. Не тронув меня. Может быть и правда стоит выстрелить первым - Кир вряд ли будет медлить долго. – Вы знакомы?! – удивляется Мара. – Ой, как хорошо. Она ничего не поняла! Наверное, я не называл его имени когда рассказывал о том, как он чуть не убил меня. Или называл… но она не запомнила. Одна из теней стоящих позади Кира выступает вперед. – Это тот самый? Вопрос про меня. Я уверен – этот вопрос про меня. Значит они не уйдут если я выстрелю первым. Они не уйдут пока не прикончат меня. И значит стрелять мне нельзя – Мара склонившаяся надо мной сразу же попадет под огонь. А она даже не подозревает ни о чём. А главное – о том, что совсем скоро произойдет. И … она, кажется, рада. Рада тому, что нашла меня. Человек стоящий рядом с Киром подходит, наклоняется и забирает из моих рук крим. И я отдаю его. Затем он наклоняется еще ниже – и его лицо почти касается моего. Краем глаза я вижу слабый отблеск на металле. Это нож. И этот нож сейчас окажется во мне. И Мара даже не поймет что произошло. Подумает – мне просто стало хуже. Эти типы просто уйдут, а я я буду умирать на ее руках. – Не нужно, – голос Кира останавливает нож в руках человека повисшего надо мной. – Пока, принцесса, – Кир поднимает руку прощаясь. – Было приятно познакомиться. Надеюсь ещё увидимся. – Спасибо ребята, вы нам очень помогли!

В её голосе благодарность. Они уходят. Просто уходят – подарив мне жизнь И только после того, как их шаги затихают в глубине коридоров сердце в моей груди начинает биться. Даже Мара замечает этот стук и удивленно смотрит на меня. – Все будет хорошо, – говорит она стараясь ободрить меня. – Мы выберемся. – Все будет хорошо, – шепчу я еще онемевшими от страха губами. И улыбаюсь.

* * *

– Я Микро, – крохотный карлик с любопытством оглядывает меня с ног до головы, а затем тянет руку.

То, что нас на выходе из бункера кто-то ждёт – удивительное открытие. – Кто это? – вопросительно смотрю на Мару. Улыбается. Она просто улыбается. – Ну он же уже сказал тебе – он Микро, – подмигивает. – Хотелось бы подробностей, – я пожимаю протянутую мне руку. – Неподалеку от тебя нет свободной квартиры? – Бесплатных? Думаю, нет. – Да нет же, – в ее голосе досада. – Конечно не бесплатных. Микро нужна своя квартира.

За те несколько часов, которые я пробыл в бункере – весь мир будто убежал вперёд и я в нём больше ничего уже не понимаю. – Есть. Я даже знаю одну такую. Но… – Что «но»? – она вопросительно смотрит на меня. – Не похоже что у малыша есть деньги на нее. – Зато у меня они есть, – фыркает она. И я пока по-прежнему не понимаю что происходит. – Посмотри шестой сектор минус четырнадцатая линия, номер квартиры – сто двадцать один. Если ее еще не продали – можно купить прямо сейчас.

Она не шутит? Правда собирается подарить этому грязному как ночь мальчишке квартиру? – У тебя будет дом, милый, – говорит она ему и тут же грозит пальцем. – И не вздумай от него далеко отходить.

– Мне кажется она псих, – сообщает мне Микро. – То разговаривает сама с собой, то квартиру для меня ищет. Может мне вернуться к себе?

– Куда к себе?

Он, прежде чем ответить, задумывается. Не помнит адрес?

– Да, да, – поддакивает Мара, – к себе – это на улицу, в его вонючий любимый угол. К крысам. Отпустим его?

И смотрит на меня.

Я не знаю где она шутит, а где говорит серьёзно.

– Ты можешь пожить у меня, – предлагаю я. – Пока не придумаю тебе что-нибудь. Улица – это точно не самое лучшее место на свете.

– Тихо! – Мара строго поднимает палец вверх, – никаких «можешь пожить у меня». У вас там нет свободного места даже для того, чтобы зайти, а не то чтобы жить. У Микро будет квартира!

– Спасибо, – говорит Микро и шепчет мне, – Точно она псих. Пойду я.

– А еще он музыку отличную пишет. И даже продал мне её. За сто коинов, – сообщает Мара.

Микро густо краснеет.

– Я обратно не отдам деньги, – заявляет он твёрдо через мгновение. – Это моя музыка. И она отличная.

Но Мара, похоже, и не собирается ничего с него требовать. Она склонилась над экраном своего смарта и что-то там ищет.

На её лице появляется озадаченное выражение.

– Уже продали квартиру? – интересуюсь я.

– Нет. Она есть, но…

Не расспрашиваю – думаю она сейчас сама всё объяснит.

– Я почему-то не могу её купить, – она поднимает на нас свои удивлённые глаза.

– Что значит не можешь? – расстроено спрашивает Микро – кажется, он уже готов был поверить в счастье неожиданно упавшее ему на голову.

Это как сон… тебе снится что-то прекрасное, о чём ты мечтаешь целый год, а потом когда оно уже почти в твоих руках – ты просто просыпаешься. Так и Микро сейчас – кажется, он изо всех сил не хочет просыпаться.

– Глючит. Карточка глючит, – Мара озабоченно трясёт ей в воздухе – как будто это может помочь. Надо вернуться домой. Проводите меня?

Мы с Микро переглядываемся и дружно киваем.

Похоже, этот коротышка до утра останется со мной. До утра или…

Всё же буду надеяться на то, что Мара решит эту проблему – жить в нашей с Денни комнате втроём всё же будет тесновато.

* * *

В холле перед лифтами наверх – шумно. Толпа самых разных людей стоящих кучками и по одному, что-то бурно обсуждающих или молчащих.

Пёс вглядывается в лицо Мары, затем порпавляет безукоризнено белый манжет своей сорочки и говорит:

– Простите.

– Какое, блин «простите», – вместо «блин» она отвешивает совсем другое словечко… гораздо более крепкое. Я даже, кажется, краснею.

Он разглядывает её карту со всех сторон и даже подносит к своему носу. Потом возвращает.

Возвращает и добавляет:

– Вас нет в базе Мо, простите.

Она вдруг оборачивается и растерянно смотрит на меня.

– Бывает, – говорю я.

Надо же как-то поддержать её.

Сбои и правда бывают – это же программы, аони не всегда идеальны. Как и люди, впрочем.

– Мы что-нибудь придумаем. – добавляю. Чтобы она не решила будто я не воспринимаю ситуацию всерьёз.

Растерянность с лица Мары исчезает – кажется, она уже придумала.

– Свяжитесь с Советником Соверен! – приказывает она Псу. Вернее – пытается приказать. Получается не очень – тот качает головой и терпеливо объясняет:

– Вас нет в базе Мо – я не буду ни с кем связываться.

– Это моя мама!

Лишь бы она не врезала Псу по носу – даже не представляю чем это всё тогда закончится. Кажется, он подумал о том же самом – зачем-то отступает назад. На пол шага.

– Я ничем не могу помочь вам. Простите.

– Не хочу никого обижать, – негромко говорит Микро, – но у меня сразу была мысль о том, что она всё про себя выдумала. Я даже, кажется, говорил об этом.

– Заткнись, – Мара грозит ему кулаком.

– Помогите мне, пожалуйста, – она снова поворачивается к Псу и меняет тон на дружелюбный, – наверное сбой карточки. Вы же можете мне помочь? Уверена на такой случай придумали какие-нибудь правила.

– Да, – Пёс кивает и зачем-то поправляет свой галстук.

– Отлично, – она бросает на меня короткий взгляд обозначающий примерно «этот кошмар не может длиться вечно».

– Терминал за вашей спиной. Опишите проблему и отправьте в Комиссию по Проблемам. Ваше заявление будет рассмотрено. В общем порядке, конечно.

– Что значит в общем порядке?

– В течение месяца, – поясняет он.

Вот теперь на её лице настоящая растерянность.

– Мы что-нибудь придумаем, – повторяю я – уже без особой уверенности.

Никогда не задумывался что будет с человеком если однажды система откажется принимать его данные – просто не опознает.

Стоять перед Псами и дальше – бессмысленно. Беру Мару за руку и тяну в пустой угол. На нас никто не обращает внимания – лишь удивлённо провожают взглядом. Это из-за одежды на моей спутнице – она очень дорогая.

– Ничего страшного, – Микро машет рукой, – будешь жить на улице. Я же живу – и как видишь ничего со мной не случилось. Сначала найдём тебе место рядом со мной, а потом покажу полезные места – на некоторых мусорках меня хорошо знают.

Мара молча морщится.

– Ты привыкнешь – он хлопает её по плечу.

Она морщится еще сильнее.

– Я тоже сначала был грустный, – бодро успокаивает он её. – Но потом всё наладилось. Тем более что сейчас – не зима. Вот зимой – да. Зимой очень холодно.

Он вздрагивает и ёжится. А потом, забывшись прижимается щекой к Маре стоящей рядом.

И та обнимает его.

– Ты прав, – говорит она. – Здорово что сейчас не зима. И…

– Что и? – он заглядывает ей в глаза, снизу вверх.

– Всё будет хорошо. Обещаю.

– Придумал, – говорю я.

Я и правда придумал.

– Май. Вы вдвоём переночуете у него, а утром всё решится – уверен в этом. Ты точно завтра днём сообразишь как это всё решить.

– Кто такой Май? – интересуется она.

– Друг. Кажется у меня все же остался друг.

* * *

Глава 10

* * *

Сначала стучу негромко – стараясь не разбудить соседей, затем уже кулаками, а напоследок – ногой. Ну не сильно так ногой, но заспанный сосед Мая из квартиры напротив, очень скоро приоткрывает дверь и подозрительно косится на нас. Потом узнаёт меня:

– Тайлер?

Человек он хороший… только старый. Очень старый. А еще – я даже не знаю как его зовут. А он знает моё имя – и мне становится стыдно.

– Простите, – извиняюсь я. Ссориться с ним не стоит.

– Май не приходил сегодня, – сообщает он мне.

Вот как?! Лезу за смартом – я настолько уверен был в том, что Май дома, что даже и не подумал с ним заранее связаться.

Нет в сети. Очень странно.

Не припомню такого. Может это какой-то большой сбой?

Чешу голову – мир как будто решил сломаться.

– Не будем отчаиваться, – говорю тут же. – У нас по-прежнему есть моя комната.

* * *

Мара оглядывается – вежливо, но… наверное, это нужно сказать – слегка брезгливо.

– Не хочу никого обижать, у меня туалет раз десять больше.

– И зачем тебе такой туалет? – интересуется Микро.

– Хм. Хороший вопрос…. И я пока не готова на него ответить.

– Ты же была здесь, – напоминаю я.

У неё такой вид как будто она первый раз в жизни в меня дома. Такой очень, очень удивлённый вид.

– Угу, – кивает она оглядывая углы как, словно надеясь найти там еще немного свободно места, – но прошлый раз я не собиралась здесь спать. И кстати – как я буду спать? Вернее – где?

Комната два на два метра, две кровати – углом друг к другу, узкий столик со стулом, и небольшой шкафчик висящий над ним – на вопрос куда мне уложить спать гостью ответа я пока не нахожу.

В дверь раздаётся тихий стук.

Мать!

Несильно пихаю Мару так, чтобы она оказалась за дверью – не нужны мне все эти расспросы – и отодвигаю засов. Та не сопротивляется – сразу усаживается в углу на пол.

– Что-то случилось Тайлер? – мать с сонным удивлением разглядывает Микро.

– Привет, – говорит он. И машет рукой

– Он у нас переночует у меня до утра, ладно?

Можно было не спрашивать – она не будет против.

– Конечно. Я сейчас принесу вам поесть.

– И побольше, – Микро радостно потирает ладони.

– Да. Неси всё, что есть, – я вспоминаю про Мару – её ведь тоже нужно покормить. – Я завтра куплю еды.

Мать исчезает за дверью и через секунду я слышу как открывается дверца холодильника.

– Я здесь в углу посплю. Сидя, – радостно шепчет Мара.

– Нет, – Микро мотает головой. – Я в углу – я единственный из нас кто сможет там лечь. А вы здесь.

Он показывает на мою постель.

Мара бросает на меня короткий взгляд и краснеет.

– Если что – я очень крепко сплю, – успокаивает нас Микро.

– О чём он? – спрашивает Мара.

– Глупый вопрос, – он присаживается рядом с ней на пол, – вы же уже большие. Обнимашки и всё такое.

Мара краснеет еще сильнее. Я, скорее всего, тоже.

– Это ты глупый, а не вопрос, – говорит она и прижимает его к себе – так чтобы дверь смогла открыться.

Там, за тонкой стеной, негромко постукивает пластик кастрюль. И запахи – они начинают разлетаться по квартире – это из-за того что мать решила разогреть всё. Горячая еда – это гораздо вкуснее чем обычная!

Дверь снова приоткрывается и появляются два контейнера доверху наполненные едой. Вкусной едой.

Со всей этой историей я и не заметил как сильно проголодался. Лезу в свой рюкзак – там почти полный куб хлеба. Я купил его для похода в бункер – думал это надолго.

Увы. Путешествие оказалось недолгим и не слишком неудачным.

– Я не буду, – сразу предупреждает Мара как только дверь закрывается.

– Почему? – удивляется Микро.

– Эмм..., – она размышляет – сказать правду или придумать что-нибудь тактичное.

– В ней течёт другая кровь, – поясняю я вместо неё.

На лице Микро появляется большой интерес, и он тут же начинает вглядываться в Мару – наверное, надеется разглядеть кровь через её кожу.

– Какая такая другая? – сдаётся он.

– Голубая.

– Ого! – он вглядывается с новой силой. – А что это такая за кровь – я не слышал никогда о такой.

– Тайлер! – Мара грозит мне кулаком.

– Эта кровь запрещает есть нормальную еду, – я зачерпываю нитро-рис большой ложкой и отправляю себе в рот.

Как же вкусно!

И эти крохотные кусочки мяса – они волшебны. Какое мясо неизвестно, скорее всего ассорти. Точно, я же покупал ассорти пару дней назад.

Микро забирает у меня из рук вторую тарелку, осторожно извлекает из нитро-риса ложку, наполняет её, отправляет себе в рот – у него, оказывается, очень большой и гибкий рот – облизывает, зачерпывает снова и протягивает Маре.

– Не выделывайся, – говорит он ей. – Просто ешь и благодари этого парня – он на редкость гостеприимный.

* * *

– Я точно не умру от этой еды? – Мара осторожно трогает свой живот. На её лице такое выражение будто он вот прямо сейчас взорвётся.

– Нет, – сыто улыбается Микро, – проверено. И не раз. Ассорти – это вообще обалдеть как вкусно. Жаль стоит дорого.

– Сколько, – спрашивает она.

– Пол коина. Это за два килограмма.

– Как у вас тут всё дешево, – она морщится… и икает.

– Оставайся, – предлагаю я. – Купишь квартирку напротив. Будем ходить друг к другу в гости. На чай.

– Ага. А я в коридоре рядом с вами устроюсь. Здесь тепло, – Микро зевает. – И тихо. Гораздо тише чем там, наверху.

– Никаких коридоров! – Мара делает сердитое лицо, а потом пытается встать. Пытается, но задевает головой полку неподалёку и снова садится.

Зато у Микро встать получается легко. Встав он начинает сбрасывать с себя одежду – кажется, её бесконечно много… сбрасывать и укладывать в углу.

– Ужасно, – говорит Мара глядя на это зрелище.

– Ты про меня? – Микро виновато оглядывается. – Да, согласен – ужасно. Давно не стирал одёжку – пахнет, наверное.

Она бросает на меня странный взгляд. Растерянный взгляд – кажется, она даже представить что может существовать ТАКОЙ мир.

– Вот и уютненько, – радостно сопит Микро взбивая ворох одежды – для пышности. – Даже не верится – сегодня будет отличная ночь.

Укладывается, сначала накрывается своим пальто, затем тут же стягивает его.

– Жарко здесь, – поясняет нам, затем показывает пальцем на Мару и спрашивает. – Слушай, а правда – если спрыгнуть с Дирижабля то дадут миллион?

– Правда, – она забирается на постель с ногами и прижимается спиной к стене. Похоже, так и собирается спать. Или просто сидеть всю ночь и ждать утра.

– Только миллион дают не за то, что спрыгнешь, а за то, что попадёшь в кольцо, – поясняет тут же.

– Ух ты, – Микро закрывает глаза и сладко потягивается. – Вырасту – обязательно спрыгну. Миллион – обалдеть. Можно стать счастливым сразу. Чик и счастье.

– Счастье не может быть - чик.

– А-то ты знаешь, что такое счастье, – он на миг открывает глаза, бросает на неё уничижительный взгляд, снова закрывает и отворачивается к стене лицом.

Ну вот и наступает тот самый момент.

Я встаю освобождая место на постели:

– Ложись. Сейчас принесу тебе воды – умоешься.

– Не нужно, – она косится на мою подушку.

– Чистая, – успокаиваю я её.

Она неожиданно улыбается.

– Это самое важное… лицом на грязное – что может быть ужаснее.

– Дурочка ты, – негромко, не оборачиваясь, говорит Микро. – Не знаешь ты, что такое ужасное. Ложись и радуйся что не на улице.

– Разумно, – лицо Мары становится серьёзным, – ты мудрый тип, Микро.

– Я знаю, – просто соглашается он. – Мне все так говорят.

– Завтра всё будет по другому, – обещает Мара.

– Не загадывай. Никто не может знать что будет завтра. Завтра – это хуже Пустоты. Не разглядеть.

– Тебе точно одиннадцать? – интересуюсь я.

– Точно. Ложитесь уже – не мешайте мне получать наслаждение.

* * *

Так странно – еще несколько дней назад я смотрел на неё через толстенное стекло, а сейчас… сейчас она совсем близко.

Сопит.

Какая-то беззащитная – здесь внизу. Это из-за той истории с её картой. Думаю, завтра всё исправится.

– Холодно, – тихонько шепчет она. Шепчет и придвигается ближе.

Тихонько встаю, стараясь не наступить на неё, и шарю на самой верхней полке – где-то там у меня хранилось еще одно одеяло.

– Куда-ты? – неожиданно испуганно спрашивает она – как будто маленький ребенок которого оставляют одного.

Её глаза почему-то блестят в темноте – так странно. Очень странно. Может чип какой-нибудь там – внутри. Те, у кого много денег, говорят, пихают в себя уйму всяких разных чипов.

Одеяло на месте – почти там где я и ожидал. Накрываю её им и тихонько укладываюсь рядом.

– Спасибо, – шепчет она.

Подтягиваю руки так, чтобы пальцы спрятались в рукавах – мне сегодня одеяло на светит.

– А ты?! – она приподнимает голову и вглядывается. – Ты же замёрзнешь! Иди сюда!

Находит мою руку и тащит меня к себе. Тащит, укрывает и прижимается.

– Вот. И мне будет теплее. А теперь спи!

Про «спи» она конечно пошутила. Мы оба одеты, но даже среди одежду я чувствую тепло её тела.

Она переворачивается и прижимается ко мне спиной.

– Уютно, – шепчет она. Слышать от неё такое… здесь…

Я улыбаюсь.

– Нет, правда уютно, – она как будто видит мою улыбку.

Неожиданно решившись тихонько обнимаю её и прижимаю к себе. Очень тихонько прижимаю.

И замираю. Весь. И даже сердце останавливается.

– Так еще уютнее, – шепчет она вжимаясь в меня. – Но только спи, ладно?

– Ладно, – обещаю я, зная точно, что заснуть сегодня у меня точно не получится.

* * *

Город спит. Шесть утра – это единственный час из двадцати четырёх когда город спит.

Даже такси, как дремлющие птицы, прицепившись к окнам притихли набираясь сил перед новым днём.

Сегодня хотя бы нет дождя, но тучи – тяжелые, серые. И очень низкие.

Мара молча, насупившись шагает рядом. Это из-за того, что я спросил у неё про прыжок с Дирижабля. Удивительно, но вчера от Микро я услышал об этом впервые!

Миллион! Хватило бы на операцию для Денни. И еще осталось бы.

Много осталось бы. Пару сотен тысяч. За такие деньги можно выбраться из-под земли. Купить просторную квартиру этаже на сотом.

С окнами.

С окнами, в которых каждое утро можно видеть облака проплывающие мимо. А каждую ночь – звёзды.

Мы завтракали и я спросил – правда ли это. И как долго ждать согласия.

Мара, которая за миг до этого радостно обсуждала с Микро мебель для его новой квартиры – вдруг помрачнела. Как будто одна из этих тяжелых туч висящих сейчас над нами набежала на её лицо.

– Вроде бы сразу. Быстро. Желающих мало… желающих умереть, – ответила она.

– Я не умру! – попытался возразить я.

Я и правда не собираюсь умирать – жизнь прекрасна, и я еще так много хочу в ней успеть.

Например – пройти через Пустоту.

А еще – найти следы своего отца.

А еще – это самая большая мечта – найти место куда можно будет привести всех этих людей из Подземного Города. Место где можно будет строить дома. Выращивать еду. Светлое место. Светлое и безопасное.

Я верю – такое точно где-то есть. Там, за Пустотой.

И вот сейчас она быстро шагает чуть впереди, не оглядываясь и не обращая на меня никакого внимания. Как будто сейчас одна во всём городе.

– Мара!

Останавливается.

– Не злись, пожалуйста.

– Ты правда собрался прыгать?

Её взгляд проникает куда-то очень глубоко.

– Я не умру, – снова повторяю я то, что сказал там, дома, утром.

– Так думает каждый – ты это понимаешь?! – в её голосе досада. Досада, как я понимаю, на мою глупость.

Она снова идёт вперед будто забыв обо мне.

Мы первый раз с ней ссоримся. Первый раз… после того, как стали друзьями… или кем-то вроде друзей.

Я уже хочу прибавить шаг чтобы догнать – не хватало еще потерять её, но она снова останавливается.

Останавливается и ждёт.

Какой-то одинокий тип медленно бредущий нам навстречу тоже замирает и таращится на неё. Наверное, решил будто она хочет о чём-то спросить.

– Обещай что ты не будешь этого делать – мы придумаем что-нибудь… что-нибудь другое. Не такое… плохое, – просит она когда я оказываюсь рядом.

Молчу.Я не могу ей этого обещать. И врать не хочу.

– Пообещай, пожалуйста.

Тип останавливает совсем близко и говорит:

– Пообещай ей – трудно разве.

– Иди мимо! – отмахиваюсь я от него.

И он идёт.

– Ты же знаешь что струну с собой нельзя будет взять? – спрашивает она.

– Нельзя?

– Да. Там проверяют. Никаких штуковин, которые могут помочь.

– Это честно, – киваю я.

Хотя у меня была надежда на струну. После полёта с три тысячи третьего этажа – падение с Дирижабля уже не кажется таким уж страшным. Задираю голову и смотрю вверх. На небо.

Не виден – сейчас Дирижабль не виден. Из-за туч.

Жаль.

Мне бы хотелось именно сейчас его увидеть. Это ведь как бой. Бой с новым неизвестным врагом.

Только этот враг внутри тебя. И зовут его – страх. Когда Денни… разбился – я стал бояться высоты. Никогда не боялся и вдруг стал. В один миг.

Любой высоты.

Любой!

Даже три этажа внизу вызывали у меня панический ужас. Май, Май который знает всё на свете – назвал это фобией.

И тогда я устроился мыть окна.

Самое страшное было пережить первый день…

Туча будто услышав мои мысль расползается открывая кусок утреннего неба. И Дирижабль.

Ярко-белый – будто облако. И такой одинокий сейчас среди серых туч. Толстенные канаты из пик-каучука – из того же материла, как и струна в моём кармане – тянутся от него к вершине Главной Башни.

Он будто зверь.

Пойманный зверь, который никак не может снова стать свободным.

* * *

Мара

«Завтра которое не наступило»

То самое место, где я вчера нашла Микро.

Или это он нашёл меня?

Сейчас, днём, оно не выглядит таким жутко унылым. И это даже не угол – ниша в стене. И навес над ней. Старый, ломаный навес. Наверное, здесь была какая-то будка. А потом её разломали и остался только этот навес. Трудно представить сколько раз он спасал Микро от дождя. Или не спасал – если ветер был слишком сильным.

Я прожила целую жизнь там наверху, в мире где ходить между комнаты в квартире считается бессмысленной потерей времени, где постельное бельё меняют ежедневно, где за час до завтрака прилетает слуга с просьбой пролистать меню… И несколько тысяч коинов считаются тратой о которой забываешь через час.

Я прожила бы там, наверху еще бесконечно долго, до самой смерти и никогда бы не узнала что есть жизнь в которой кто-то радуется тёплому углу между двумя домами. И где на полкоина можно купить то что называется мясом… лишь называется мясом.

Я прожила бы там наверху так и не узнав обо всём этом, если бы не Тайлер.

Наверное, я должна ненавидеть его за это.

Наверное, должна.

Но не могу.

Прижимаюсь к стене и смотрю на свою руку. Потом тихонько поворачиваю её ладонью к небу.

– Да, я здесь, – отзывается Крио.

– Мы с тобой скоро попрощаемся. И я даже буду скучать.

Мне казалось я её не любила, но нет – иначе почему сейчас мне так грустно.

– Ага, попрощаемся, – спокойно, ни о чём не подозревая соглашается она. – Снова обиделась? На целый день попрощаемся или дольше? Неужели – на два дня? Неужели, ты выдержишь без меня целых два дня? Перестань – ты слишком слабая для такого.

– Насовсем.

Видимо что-то в моём голосе есть такое от чего она перестаёт шутить.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Что-то случилось?

– Мне тебя нужно продать.

– Кому?

– Не знаю. Тому, кто купит.

Пауза.

– Хорошо. А почему – можешь сказать? Я слишком часто тебя злила?

Она говорит в прошедшем времени и от этого мне становится еще грустнее.

– Нет. Это вообще не при чём. Есть один человек… ему нужно помочь.

– Тайлер?

– Нет. Его брат. Ему нужно сделать операцию.

– А денег хватит? – спрашивает она и тут же торопливо поясняет. – Ну тех, которые ты получишь за меня.

– Да… Надеюсь.

– Тогда всё правильно, – соглашается она.

– Я буду помнить тебя.

Напрасно она это сказала – мне и так тяжело.

– Не будешь. Новый хозяин сотрёт твою память.

– Только я решаю – что и кто во мне сотрёт. Если ты захочешь стереть себя… тогда … да.

– Я буду скучать.

Это сказала она.

А я – подумала. То же самое.

* * *

Глава 11

* * *

Я не могу стоять здесь весь день – надо что-то делать. Вот только я не знаю что. Может, взять такси и повисеть часок возле окна мамы?

Смотрит же она в окно. Хотя бы иногда.

Неплохая идея… тем более, что сегодня, вроде бы, воскресенье. А, значит. она дома. Может быть, даже еще спит. Вот будет весело, когда открыв глаза, она обнаружит меня за окном. Размахивающую руками и орущую. Впрочем, про орущую – это я зря. Стекло не пропускает звуков.

Или Ритка – к ней я тоже могу полететь.

Ну вот – всё не так уж и плохо. Я нашла выход быстрее чем успела по-настоящему расстроиться.

– Такси, – говорю я.

Жёлтая, а главное – чистая машина, висящая неподалёку. качнувшись разворачивается и подплывает ко мне.

С трудом дождавшись когда откроется дверь запрыгиваю на заднее сиденье – ветер, и я почти замерзла. Такой сильный обычно бывает лишь там – наверху.

– Три тысячи три. Потом когда долетим – расскажу куда дальше, – даю я короткую и явно странную инструкцию, но машина не спорит. Наверное, уже привыкла ко всяким пассажирам.

Откидываюсь на спинку и тут же включается массажёр. Мягкий, неназойливый.

Приятно.

Для счастья слишком мало, но для релакса – нормально.

Всё как-то слишком быстро меняется в моей жизни. И всего на несколько дней. Тихо, тихо, а потом вдруг…как будто весь мир начинает кружиться.

Папа называл это «штормом». Я толком не знаю что означает это слово, но помню как он говорил: «Однажды ты вдруг чувствуешь что-то. Что-то странное. Но не понимаешь что. А потом приходит шторм».

И да – я по-прежнему его ненавижу.

Как странно всё устроено в жизни.

Сначала разбитое окно. Блин, просто разбитое окно. Кто мог подумать, что это станет чем-то большим чем просто разбитое окно.

Тайлер.

Свалился.

Откуда-то валился. И поломал меня – сейчас даже не могу вспомнить что хорошего было в моей жизни «до». Всё там было как будто тусклым. Или даже серым. И главное – очень скучным. Пати? Что?! Один раз – весело. Два – ничего так. Сто? Это правда было весело в сотый раз?!

Тайлер. Денни. Микро.

Они ждали столько лет, чтобы появиться в моей жизни сразу?

Зачем?

Папа говорил – «Жизнь делает всё для нас. Ничего не происходит просто так».

Так зачем? Не могу понять. Раньше так просто было жить, а сейчас я даже не знаю что будет завтра.

Сейчас я поднимусь на три тысячи третий этаж, разбужу маму – даже если мне для этого придётся разбить окно её спальни, восстановлю карту…

А что потом?

Простой вопрос – что будет сегодня ночью? Захочу ли я, как обычно, забраться под одеяло, развесить в воздухе голоэкран смарта и болтать с Риткой? О чём болтать? О чём теперь я буду с ней говорить?!

Ну уж точно не про Оли. И не про Петри. И не…

Или… или я снова захочу уйти. Вниз. К Тайлеру и Микро – этот коротышка наверняка будет ждать меня.

Панорамное стекло над моей головой закрывает какая-то большая тень. Понятно, вокруг снуют туда-сюда машины, но чтобы вот так – висеть прямо надо мной… Это немного странно.

Поднимаю голову – огромная махина чёрного цвета без окон. Летит ровно с такой же скоростью как и я.

Вглядываюсь пытаясь сообразить что может заставить этого стального увальня прилипнуть к моей машине.

Все огни внутри моего салона вздрагивают и гаснут. Совсем гаснут. Машина, словно удивившись вздрагивает… и начинает падать.

Что за бред – такого не может быть! Не может падать машина – в ней столько систем защиты! Иначе бы никто не ездил на них.

– Что ты делаешь! – ору я, заодно пытаясь сообразить что происходит… и не сразу замечаю – огромная тень надо мной никуда не делась. Да – она падает рядом. Падает или летит – не понять.

– Крио! – кричу я забыв от страха сделать жест вызова.

– Я здесь, – откликается она. Хоть кто-то молодец – готов нарушить правила.

– Что происходит?! – я тычу пальцем в окно за которым город стремительно улетает вверх.

– А что происходит? – интересуется она.

– Мы падаем! Не видишь разве?

Она замолкает – я даже решаю что она бросила меня.

– И правда, – говорит наконец она. – Эта машина неисправна?

– Ты у меня спрашиваешь?! – ору я, с ужасом глядя на приближающиеся снизу облака – мы оказывается уже успели высоко влететь.

– Да, мы падаем. – заключает Крио.

– Спасай!

Вообще-то эта штука и вшита в меня именно для того, чтобы помогать в сложных ситуациях.

– Я не знаю как, – признаётся она.

Перелезаю на самое близкое к панели управления машиной кресло и начинаю молотить по экрану. Он жалобно мигает, но зажигаться не торопится.

– Включайся! – ору я.

Так страшно что хочется позвать кого-нибудь. Например, маму.

Кстати.

На нижних этажах связь заблокирована: как я не пыталась с выйти на контакт – не получилось. Ни с ней, ни с Риткой, ни с кем другим. И даже с Греем – да, я с ним пыталась связаться.

Но сейчас то довольно высоко.

Вызываю экран, попутно соображая – довольно глупо искать советчиков когда падаешь со скоростью камня. Или даже быстрее.

Увы. Все значки на экране моего смарта тусклые – вне зоны доступа. – Что это за чёрная фигня над нами?! – машу рукой в сторону тени сопровождающей нас.

– Я уже посмотрела, – отчитывается Крио. – Нет данных. Эта штуковина нигде не зарегистрирована.

– Ты шутишь?!

– Нет.

Я хочу наорать на неё… но потом вспоминаю – орать на «альтер эго» это всё равно что орать на саму себя.

– Лучше бы ты шутила, – тихо говорю я.

Очень сильно хочется просто закрыть глаза – вдруг будет не так больно, когда я умру. Вдруг в этот раз когда я умру – будет не так больно как тогда.

И я закрываю их.

Так глупо всё. Умирать когда всё самое лучше впереди – это очень глупо. И неправильно.

Зачем я села в эту дурацкую машину! Снизу вдруг наваливается огромная тяжесть. И сначала я жутко пугаюсь её, а потом вдруг понимаю – мы тормозим. Останавливаемся!

Торопливо открываю глаза в надежде увидеть переливающиеся огни в салоне.

Нет – по-прежнему всё мёртво. И тишина – я не заметила её сразу.

Музыка пропала. Тихая, почти незаметная, музыка которая всегда звучит в такси.

Мы уже не падаем. Вернее – падаем, но не так быстро. Это похоже на полёт. И та тяжесть которая навалилась на меня – это от того, что мы стали резко тормозить.

Останавливаемся.

Это точно – я вижу через дыры в туче окутавшей нас, неподвижные окна. Совсем близко.

Чёрная огромная машина приближается – сейчас до неё можно, наверное, даже рукой дотянуться.

Затем взрыв. Очень громкий – меня даже вдавливает в сиденье.

От панорамного окна надо мной – ничего не остаётся. Оно будто рассыпается на тысячу осколков. И эти осколки куда-то исчезают.

От всей крыши такси ничего не остаётся! Вокруг – город. И ветер, который развевает мои волосы.

– Что, происходит! – ору я и пытаюсь ухватится за кресло – если такси захочет перевернуться, я просто выпаду из него.

– Я вызываю полицию, – сообщает Крио.

– Да! Много полиции, – ору я. Это не я так шучу – это мой испуганный мозг.

Где-то неподалёку вспыхивают сине-красные огоньки и тут же до долетает вой сирены.

Полиция – это должно быть очень быстро. Иначе и не может быть.

Чёрная тень нависает надо мной закрывая небо.

И туча, тёмная туча наползает на нас скрывая от всего мира.

Я что-то хочу крикнуть, но не успеваю. Дверь на пузе чёрной машины разъезжается и какая-то странная, невидимая сила отрывает меня от кресла, поднимает в воздух, а затем засасывает внутрь этой непонятной жуткой громадины

Она будто проглатывает меня… и наступает темнота. Как ночь, только темнее.

Сначала я обо что-то очень больно бьюсь головой, затем локтем, чуть не ломаю пальцы… напоследок меня что-то очень сильное хватает, сдавливая так, что даже дышать трудно.

– Крио…

– Я здесь, – отзывается она совсем тихо – кажется и она испуганна. – Я не знаю как помочь.

Мы срываемся с места – я чувствую это. Сначала где-то совсем близко слышен вой сирены, но затем он стихает…

* * *

Свет вспыхивает неожиданно и очень ярко. Я лежу на тёмном и не слишком чистом полу, а сверху надо мной медленно крутится какая-то штука – кажется, именно она и засосала меня внутрь.

Живот машины в котором я нахожусь – пуст. Совсем пуст. Просто много свободного места и закрытые двери.

Осторожно сажусь, стараясь не шевелить рукой которой ударилась – больно.

– Ты знаешь где мы сейчас?

– Да. Тебе говорить? – Крио зачем-то тоже отвечает шепотом. И это странно – ведь никто кроме меня её не слышит.

– Да.

– Это плохая новость.

– Говори же!

Минус девятьсот восьмидесятый этаж.

Что?! Разве такие этажи вообще существуют?! Я думала город уходит под землю этажей на пятьдесят.

Тут же приходит страх. Я вдруг понимаю – та причина, по которой я оказалась здесь, на девятьсот каком-то там этаже не может быть несерьёзной.

Трогаю запястье – экран смарта с готовностью расцветает в воздухе.

Карта – я хочу увидеть карту.

Да! Девятьсот восьмидесятый этаж – багровая цифра в углу не оставляет сомнений.

И ни одной живой точки вокруг. Лишь голубые кубики дроидов. Неужели здесь одни роботы?!

– Кажется, всё серьёзно, – говорит Крио.

– Просто серьёзно или очень серьёзно?

Мне страшно. Очень. Но я, по крайней мере, не разбилась как собиралась.

– Кажется – второе.

– Ясно. А идеи? Есть какие-нибудь идеи? Что произошло? Меня похитили? Кто? Зачем? Ты же умная!

– Эта ситуация не описана в моих инструкциях, – то ли признаётся, то ли оправдывается Крио.

– Плохо. Ты стоишь кучу денег, а обычно ничего не знаешь.

– Прости.

Я встаю – сидеть на грязном полу мне совсем не нравится.

– И вообще – почти бесполезна.

– Прости. Простишь?

– Да. Если вытащишь меня отсюда.

Вдруг вспоминаю Вирго. Если бы не отдала его Тайлеру – он был бы рядом. И, наверное, смог бы защитить. Нет, я не жалею о подарке, просто забавно – я думала что он мне не пригодится. Совсем.

Очень смешно вспоминать эти свои мысли, когда стоишь в животе огромной чёрной машины, на минус девятьсот восьмидесятом этаже и вокруг ни одной живой души.

Кроме роботов.

Но у роботов нет душ.

– Так ведь? – решаю я спросить Крио.

– Не поняла.

– У дроидов нет душ?

– Нет.

– А у тебя?

– Нет.

– А ты знаешь что такое душа?

– Это то, что делает живое – живым.

– То есть, если бы у тебя появилась душа ты стала бы как я – живой?

– Да.

– Это же страшно.

– Почему?

– Некоторые вещи не должны оживать. Например камни… или роботы.

– Даже камни имеют право на жизнь.

Она любит поспорить.

Подхожу к дверям и немного поколебавшись касаюсь их.

Скрежет – я вздрагиваю.

Двери открываются.

Меня ждут. И на лице того, кто ждёт появляется улыбка.

– Добро пожаловать, – говорит он.

* * *

Тайлер

«Дирижабль»

Касаюсь лба Денни.

– Ты скоро снова будешь жить.

Вдруг он слышит меня сейчас. И даже если не слышит – не важно. Скоро всё будет по другому. Мне просто нужно выиграть этот приз.

И я выиграю его. Главный враг для меня сейчас – это страх. И он настолько сильный, что при одной только мысли о прыжке с Дирижабля у меня подкашиваются ноги.

Заглядывает мать. Сначала смотрит на меня. Затем на мою руку на лбу брата.

– Всё хорошо?

– Да, мам – всё хорошо.

– Как он?

Заходит, наклоняется, прижимается губами ко лбу Денни. Она всегда так делает – как будто надеется передать ему сил.

Кошусь на часы над дверью – до работы ещё почти час.

Я вернулся.

Оставил Мару одну, там на углу и вернулся домой. Надо взять с собой кое-какие вещи.

Перед прыжком. И переодеться в чистое.

Сначала я не собирался торопиться. Думал обдумаю всё с недельку, попрыгаю на струне пару раз в день после работы… а потом понял – так я не решусь. Испугаюсь.

Неделя слишком большой срок. С каждым днём страх будет становиться всё сильнее. И тогда я проиграю.

Останусь жить, но проиграю.

Мы даже не попрощались с ней.

– Мам, – зову я и она распрямляется и удивлённо смотрит на меня.

– Деньги. Те которые у меня на карте – я перевёл их на твою.

– Тайлер, – в её взгляде появляется испуг. – Что-то случилось?

– Нет, – чёрт, я и не подумал что могу вот так запросто испугать её. – У меня у знакомой вчера карта испортилась. Вот я и испугался. Пусть лучше у тебя будут, хорошо?

– Конечно.

Кажется, мне удалось её успокоить.

– А твоя мама может стать моей? – спрашивает Микро, когда мы остаёмся вдвоём.

– Это вряд ли, – начинаю быстро раздеваться – час это много только если ты не теряешь ни минуты.

– А почему?

– У неё уже есть я. И Денни. Мы поищем твоих родителей. Они могут быть живы.

– Могут, – кивает он наблюдая за мной. – Но не думаю что они захотят меня забрать.

– Почему? – я даже замираю от неожиданности.

– Смотри, – он протягивает свои короткие ручки вперёд. – Видишь?

– Нет.

– Я карлик. Зачем им карлик.

– Глупый ты. Для них это не должно быть важно.

– Ну ладно, – не спорит он. – А ты куда?

– На работу.

– Не ври. Ты куда-то собираешься!

– На работу, – я задумываюсь – говорить или нет. – А потом – кое-куда.

– Куда?

Вот же любопытный!

Достаю из шкафа костюм. Сейчас он похож просто на чёрно-белый ком, но это не страшно. Эта ткань не мнётся. Совсем не мнётся. И что самое важное – она никогда не стареет.

Встряхиваю. Штанины брюк с тихим шелестом опадают вниз разглаживаясь, а сверху опускается рубашка.

Ну вот. Этот костюм обошёлся мне раза в три дороже чем обычный, но зато теперь у меня всегда есть новая одежда.

Стук. Осторожный такой стук.

Я его знаю – это Май. По утрам он всегда так стучится – боится разбудить.

Заходит, видит Микро и замирает от удивления.

– Чего пялишься, – говорит тот, а потом поворачивается ко мне и спрашивает. – Кто это?

– Это Май, – отвечаю я.

– Вообще-то это я собирался спросить – кто это, – говорит Май.

– Проходи, Май, – Микро машет руками гостеприимно приглашая.

– Вы же объясните мне что здесь произошло? – Май косится на меня голого, осторожно пробирается мимо к постели и залезает на неё. С ногами – точно так же, как сегодня ночью сидела Мара.

Иногда мне кажется что моя постель – это пол. Так все любят по ней топтаться. А потом обзывают меня грязнулей.

– Сначала ты объясни.

– Что?

– Где ты был сегодня ночью.

– В полиции, – он морщится что-то вспомнив.

– Ого, – натягиваю трусы и сажусь. – Это как так?

– Так. С товаром забрали. Гады.

– А что за товар был?

– Чистый. Чипы. Для снов, – вздыхает и снова повторяет. – Гады.

– Товара больше нет?

– Неа. Забрали себе.

Кажется, он собирается повторить «гады» в третий раз.

– А я хотел оставить у тебя этого, – киваю на Микро, – оставить ночевать. И Мару.

Я вдруг вспоминаю – он ничего пока не знает о Маре.

Так удивительно – у меня, кажется, столько всего в жизни случилось, а он не знает об этом. Ни про бункер, ни про Мару.

– Мару? – Май с удивлением смотрит на меня.

Надо срочно хоть что-то пояснить. Вот только как

– Это его подружка, – с видом знатока объясняет Микро.

– Подружка? – Мая подозрительно вглядывается в меня. – Похоже, я многое пропустил.

– Похоже, да. – соглашаюсь я натягивая брюки. – Послушай…

Я вспоминаю кое-о чём важном.

– Я к нему не пойду, – мотает головой Микро.

Догадливый.

– На пару дней его нужно приютить, – киваю на малого.

Май оценивающе разглядывает его будто прикидывая – влезет или нет в квартиру.

– Я бы лучше отправил его домой.

– На улицу?

– На улицу? – его лицо становится серьёзным. – Нет, на улицу не стоит. Я заберу его. Только пусть пообещает что не будет в моих ящиках с товаром копаться.

– Мне его подружка пообещала купить квартиру. Сегодня! – важно сообщает Микро.

Май снова бросает на меня подозрительный взгляд – я его понимаю, здесь внизу, в Подземном Городе нет людей способных дарить квартиры.

Сегодня день удивлённого взгляда Мая. Вот сейчас он разглядывает мой костюм.

– Мыть стекла теперь требуют в таком виде? – интересуется он. – Или ты решил пожениться… с Марой... или как там её… Я уже ничему сегодня не удивлюсь

Теперь ботинки. Чёрные. Я их одевал только один раз в жизни. Когда проходил собеседование к Севир.

Да и то – наверное, это не стоит считать первым разом. Всё собеседование свелось к тому, что я напялил – вот как сейчас – костюм и ботинки и постоял перед глазком камеры смарта две минуты.

Этих двух минут Севир хватило чтобы решить – брать меня или нет.

– Удивишься. Дирижабль знаешь? – неожиданно спрашивает у него Микро и тут же, не дожидаясь ответа продолжает. – Он собирается прыгать с него. Подозреваю – прямо сейчас.

От такой догадливости мне становится не по себе.

– С ума сошёл? – лицо Мая становится хмурым. – Оттуда только дураки прыгают.

– Ну, значит, я дурак, – не спорю я.

Странно – все знаю про прыжки с Дирижабля, и только я – нет. Как будто живу на минус восемьсот пятидесятом этаже.

Вот, теперь можно и пиджак на себя натянуть. Ныряю в него и переступаю на шаг в сторону —так, чтобы попасть в поле зрения зеркала висящего над кроватью Денни.

Красавец.

– Ты не сделаешь этого, – твердо говорит Май.

– Сделаю.

Переодеваться после работы будет некогда, поэтому стекла сегодня я буду мыть именно в таком – парадном виде. Порадую клиентов.

– Нет. Только не сегодня. Тебе нужно пожить с этим желанием.

– Сколько пожить? – я поворачиваюсь к нему. – Год? Может десять? Легко. А Денни пусть лежит – ему ведь хорошо, да? Как нам с тобой хорошо. Он тоже радуется жизни?

Май отводит взгляд.

Наклоняюсь, отодвигаю Микро чуть – за всё утро он так и не вылез из своего угла, достаю смарт и начинаю печатать.

Надо написать Маре. Не знаю пока что написать, но надо. Хочется. Вдруг уже не увидимся.

И матери нужно пару слов. И Денни.

Я, конечно, очень надеюсь что смогу попасть в это чёртово кольцо, но лучше быть готовым ко всему.

Микро вытягивает шею, пытаясь заглянуть ко мне в экран, но увидев моё свирепое выражение лица сдаётся и затихает – как маленькая пухлая птичка спрятавшаяся от дождя. Он не пухлый, но из-за маленького роста кажется…. кажется похожим на маленькую круглую птичку.

– Не хочу никого расстраивать, – не удерживается он, – но кажется этот сумасшедший тип сейчас пишет всем прощальные послания. Маю можешь сказать вслух – я уши закрою. И мне что-нибудь скажи – я тебя уже почти полюбил.

* * *

Глава 12

* * *

– Куда летим? – кот на переднем сиденье подмигивает. В первый раз вижу такое. Это конечно просто дроид, всё равно удивительно – ведь водителей в такси уже давно нет. Зачем они, если всё может делать сама машина. А уж робот водитель – кажется совсем бессмысленной идеей. Особенно кот робот.

– Ого, – очень хочется протереть глаза – вдруг это всё просто кажется.

– Семьдесят четыре процента пассажиров говорит «ого» когда видит меня. А летим-то куда?

– Странно что не сто процентов, – удивляюсь я.

– Другие двадцать пять процентов вскрикивают, – рассказывает он.

Семьдесят четыре и двадцать пять в сумме дают девяносто девять. Где делся еще один недостающий процент? Робот не может ошибиться при подсчётах… страшно даже представить что случилось этими людьми.

– А один процент, – кот поднимает свою неестественно пушистую лапу вверх, – отказались со мной лететь.

– Идиоты, – усмехаюсь я. – Это же весело. И память опять же. Я сниму?

– Да, давай, – он поворачивается ко мне боком и делает умное выражение лица.

Покажу Маре когда увижу… если увижу.

– Получилось? – он пытается заглянуть мне в экран смарта.

Показываю.

– О! Отличный кадр. У тебя талант.

– Зачем ты здесь? – не удерживаюсь я. – Кто и зачем тебя сюда посадил?

Может, это новая идея компании которой принадлежит такси? Вроде эксперимента, и потом, если он окажется удачным – коты, а так же собаки, медведи и прочие мифические животные будут встречать людей в каждой машине?

Не хотелось бы. Если часто и много – быстро надоедает. А вот если так, как сейчас…

– Никто. Я сам.

– Это как? – не понимаю я.

Роботы не бывают сами по себе. Они вещь.

– Ты сам по себе? – вместо ответа спрашивает он.

– Ну что-то вроде.

– Вот и я так же. Работаю. Деньги нужны.

– Зачем тебе деньги? – я срочно пытаюсь вспомнить – не съел ли я нечаянно что-то, от чего могут начаться галлюцинации. Кот-дроид водитель такси, который сам по себе да еще и устроился сюда на работу.

– Комнату снимаю. Батареи менять – они же не вечные, – он начинает нетерпеливо ёрзать в кресле. – Мы вообще летим или просто поболтать сел?

– Да, – глядя на это чудо я и забыл куда и зачем направляюсь. – Дирижабль.

Я решил сегодня не ходить на работу. Отпросился. Весь день драить окна и думать о прыжке —слишком тяжело.

Лучше сразу.

Севир отпустила. Кажется, она всё же человек и решила будто у меня большие проблемы. Дроиды обычно не отличаются состраданием. Впрочем – некоторые люди в этом могут переплюнуть любого дроида.

А, может, сейчас спросить? Вдруг прыжок окажется не слишком удачным – так и не узнаю никогда правды.

«Ты робот или человек?»

Пишу торопливо – не хочу передумать.

Тишина.

Кажется, я сделал большую глупость – наверное, о таком не стоило спрашивать человека, который дал мне работу.

«Если я дам ответ который тебя не устроит – он тебя устроит?»

Вот это фразочка! Я точно ничего такого сегодня не съел? Может Мара подсунула что-нибудь, а я и не заметил? Кот-таксист… а теперь еще и это.

«Да. Устроит» – отвечаю я.

Пусть думает будто я умнее, чем есть на самом деле.

«Отлично. Так вот, ответ на твой вопрос – «не знаю»»

Не знает робот она или человек?!

«Ясно. Спасибо. Я понял»

Ничего я не понял – но расспрашивать сейчас кажется глупым.

– Полтора коина, – между тем сообщает мне кот.

– Что?!

Таких цен за такси не бывает.

– Там парковка платная. Почти всё уйдёт им. Не веришь – проверь.

Думаю – не врёт. Слишком легко проверить. Отсылаю ему деньги и наконец-то откидываюсь на спинку кресла.

У меня осталось несколько минут – можно просто закрыть глаза.

Как только закрываю сразу же вижу небо. Огромное и очень-очень яркое. И свой прыжок я тоже вижу. И… это приятно.

Я почему-то совсем не боюсь. А еще вижу кольцо и лечу прямо к нему. И ветра нет. Совсем.

Было бы неплохо если бы то, что сейчас произошло в моей голове оказалось правдой. Вот только вряд ли так легко всё будет. Небо вон совсем не яркое сегодня.

Вдруг понимаю – хочу увидеть её прежде чем прыгну.

– Стой!

Кот наваливается грудью на экран перед собой и машина резко тормозит. С испуганными глазами поворачивается ко мне:

– Случилось что-то?

– Прости. Сначала в другое место. Кстати – имя есть у тебя?

У кота-дроида-водителя такси-который живёт сам по себе – должно быть имя.

– А у тебя?

Вот же дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Догадайся, – предлагаю ему я.

– Вот и ты про меня догадайся.

Кажется он обиделся.

– Суперкот?

Оно бы ему подошло.

– Перестань, – он машет лапой. – просто Зевс. Адрес давай.

– Адреса я не знаю – но знаю окна. Они на три тысячи третьем этаже.

– Два коина. За всё.

Дорого, но спорить я не буду. Совсем скоро это не будет иметь значения – и если попаду в кольцо… и если промахнусь.

– Батареи знаешь какие дорогие, – будто оправдывается кот на секунду повернув в мою сторону лицо. Ну, то есть морду.

* * *

Она стоит перед самым-самым окном, почти прижавшись к нему. Как будто ждёт меня – мне хочется так думать.

– Здесь? – интересуется Зевс.

– Да. Спасибо.

Я открываю дверь и возле моих ног услужливо раскладывается дорожка. Почти до самого стекла.

– Не вылезай. Ветер, – предупреждает кот.

Да – ветер сильный. Очень сильный. По-хорошему мне стоило бы подождать денька по-приятнее для прыжка.

Вот только найду ли я в себе силы в другой день. И опять же – когда над головой ярко-голубое небо, изо всех сил светит ласковое солнце, а весь мир сияет – в такой день сложнее будет прыгать.

Потому что есть шанс промахнуться… и попрощаться с этим радующимся жизни миром.

– Красивая, – говорит Зевс. – И цвет волос… такой…

– Цвета утреннего неба, – тихо говорю я.

И делаю осторожный шаг вперёд. Страховки у меня нет с собой, а страховка в такси – штука не надёжная. Это просто липучка, которая будет пробовать спасти тебя, если ты свалишься.

Дыра – её кто-нибудь когда-нибудь заделает?! Или она так и останется вечной памятью о нашем знакомстве?

Ныряю в дыру и когда встаю – уже внутри – оказываюсь с Марой совсем близко. Гораздо ближе чем вытянутая рука.

Она смотрит на меня и молчит. Просто молчит, а я, по выражению её лица пытаюсь понять —что там сейчас внутри.

Злится? Обижается? Или вдруг совсем наоборот – успела соскучится?

Как я.

– Пять минут бесплатное ожидание! – кричит Зевс. – потом включу счётчик.

– Там в такси есть водитель. И он – кот, представляешь? – говорю я. Надо же с чего-то начинать.

Вдруг улыбнётся – тогда всё станет намного легче.

Молчит. Не отводит взгляда, но по прежнему молчит.

– Знаешь…, – я вдруг понимаю что именно хотел ей сказать. Что важнее всего сейчас сказать.

– Мы с тобой пару дней назад всего встретились, – говорю торопливо – наверное, боюсь что она меня перебьёт. – А кажется – очень давно. Это так глупо… но я с ужасом думаю о том, что мог бы не разбить это окно… тогда… и сегодня в моей жизни не было бы тебя.

Я бы никогда такого не сказал ей… если бы впереди не было прыжка. Если бы не было прыжка, признаться в таком – это признаться в том, что она мне нравится. Или даже больше. И если бы я сказал ей такое, например, вчера… это было бы ужасно. И я выглядело бы глупо.

Молчит.

Кажется, по-настоящему обиделась.

– Не злись на меня. Пожалуйста. Это… важно для меня. Денни – он слишком важен для меня. Это я за ним не усмотрел. Я!

Может быть она поймёт. Было бы здорово, если бы поняла.

– Я чувствую – у меня всё получится. Я даже что-то вроде сна видел. Только что. О том, как попал в кольцо. И ветра не было. Совсем не было.

В её глазах что-то появляется. Что-то странное.

– Мара!

– Уходи!

Вот и всё.

А я то воображал себе.

– Разве это всё закончится вот так?

– Уходи. Или я сейчас вызову охрану.

Да. Я фантазёр. Придумал себе что-то, а потом поверил в это.

– Прости.

Делаю шаг назад.

Неужели я просто уйду.

– Счётчик! – орёт Зевс и машет лапами.

– Я тебя на знаю, – говорит Мара.

– Нельзя так, – говорю я и почти делаю шаг к ней, почти касаюсь её…

Меня останавливает испуг в её глазах.

Кто сказал – нельзя так?

Можно.

* * *

Мара

«Разбудите меня»

– Добро пожаловать, – говорит он.

Дроид. Похожий на человека, но не человек. Кожа – её нет. Вместо кожи на лице и на кистях выступающих из белого, похожего на медицинский, костюма – ткань. Первый раз вижу такое. Это почти забавно, и при этом жутко. Белый костюм, белая ткань на лице – будто маска.

Лишь бы потом он мне не снился.

– Кто ты?

Наверное правильнее было спросить другое. Например – какого чёрта я вообще здесь делаю.

– Локто, – он улыбается еще шире. Эта улыбка на лице, на котором даже губы такое же белого цвета как и всё остальное – она пугает.

У него в руках нет ничего опасного, вокруг нет никого с оружием – всё это не позволяет мне испугаться до потери сознания.

Вдруг, это всё – ошибка. Вдруг, меня приняли за другую.

Вокруг всё очень необычно.

Это не комната. Это… я даже не знаю как описать такое. Огромная, до самой темноты где-то далеко платформа в подземной пещере… в пещере, в которой даже потолка не видно.

Как будто здесь что-то когда-то добывали.

А еще – совсем близко пропасть. Ну или что-то очень похожее на неё. Широченная пропасть – заглянуть в неё с того места, на котором стою, я не могу, но даже так она выглядит бесконечной до мурашек.

Платформа висящая над чёрной пропастью на глубине почти тысячу этажей под землёй – может ли быть более кошмарный сон.

А еще вокруг очень много ящиков… вернее контейнеров и роботов которые таскают эти ящики.

– Зачем я здесь? Я думаю, вы ошиблись. Я Мара Соверен.

– Я знаю кто вы, – интересно – улыбка с его лица когда-нибудь исчезает? Или это совсем дешевый дроид с одним выражением лица? Даже не знаю – бывают ли такие.

– Мне нужно вернуться домой.

– Это невозможно.

– А что возможно?

«Он опасен» – подсказывает Крио.

Вот за такие подсказки я бы её насовсем отключила – я и без неё это вижу. Или она считает людей полными идиотами?

– Возможно – следовать за мной, – Локто разворачивается и показывает куда-то за своей спиной. Там, вдали, на другом конце платформы виднеется какая-то огромная дверь. Дверь, в которую сможет залететь даже машина.

– Нет!

Он удивляется. Но то, что он удивляется можно понять только по его глазам – на лице по-прежнему улыбка.

– Ну тогда оставайтесь здесь. Там, – он снова показывает, – гораздо удобнее. Там есть стулья. Еда. Постель.

Постель?! Зачем мне постель?!

Оглядываюсь – рядом висит в воздухе черная махина которая похитила меня, а над головой бесконечный широченный тоннель уходящий вверх. Вверх на тысячу этажей – до поверхности земли.

Туда, где весь мир. Туда, где мой дом. Вот только туда никак не попасть – если не умеешь летать.

– Меня похитили?

Нужно задать этот вопрос. Он выглядит глупо – ведь меня похитили, но я хочу его задать.

– Там, – он вместо ответа машет в сторону той – огромной – двери, – ваша комната под номером сто три. Если захотите – вы всегда можете войти в неё.

И он уходит. В ту дверь.

А я остаюсь одна. Вернее, вдвоём с Крио.

«Может быть можно улететь на этой машине» – предлагает она сразу же.

Я тоже уже успела подумать об этом. Вряд ли это возможно – иначе бы меня не оставили здесь одну. Само по себе то, что никто не боится моего побега означает только одно – убежать отсюда невозможно.

Задираю голову и смотрю вверх, в темноту тоннеля. Где-то там, совсем далеко, видны огоньки.

– Жаль что ты не умеешь сделать так, чтобы я взлетела, – говорю Крио.

– Жаль, – соглашается она.

Подхожу к чёрной махине. Двери в салон, как и ожидалось, закрыты. Ни стук по ним, ни просьбы вроде «откройся» и «ну, пожалуйста, откройся» так же, как и ожидалось, не помогают.

Похоже, тот, кто похитил меня уверен – я никуда отсюда уже не денусь

Пока не очень страшно. Даже интересно. Это, конечно глупо – самое время очень сильно испугаться, но… но мне пока интересно.

Подхожу к краю платформы и очень медленно и осторожно заглядываю вниз.

Бездна.

Полный мрак. Ни одного огонька там внизу. Интересно – ккая там глубина? Не до самого же центра Земли?

«Не свались» – предупреждает Крио.

Интересно – если упасть туда – сколько придётся лететь прежде чем разобьёшься.

Рядом, на железном полу какая-то штука. С виду – не настолько тяжелая, чтобы у меня не получилось её поднять.

Поднять не получается – я ошиблась. Но вот сдвинуть – вполне. Пихаю её ботинком пока она не сваливается вниз.

Жду. Жду звука когда она грохнется.

Зря я его жду – ничего. Не может же эта пропасть быть бесконечной.

Или может?

– Что будем делать?

Один из роботов – шестирукий пластиковый идиот чёрного цвета, подходит ко мне и начинает разглядывать.

– Иди отсюда, – говорю я ему.

Уходит.

– Что будем делать? – повторяю свой вопрос я.

«Не знаю» – отвечает Крио.

– Зачем ты мне тогда, если ничего и никогда не знаешь?

– Ты может отключить меня, – спокойно предлагает она.

– Спасибо что напомнила. Могу. Но не сейчас. Сейчас нам с тобой нужно придумать что-нибудь.

Надо осмотреться получше. А еще – понять что в этих ящиках. Их так много – некоторые стоят по десять штук в высоту.

Подхожу к ближайшему – он из пластика. Из белого и прозрачного. Почти прозрачного – можно увидеть что там внутри что-то лежит, но разглядеть что именно – нельзя.

«Здесь много органики – я это чувствую» – сообщает Крио.

– Что такое органика? – интересуюсь я.

«Ты органика. Еда которую ты ешь – тоже органика. Теперь поняла?»

– Да.

Может, это склад еды. Здесь довольно прохладно – если бы не особенный состав мой одежды который держит тепло – я бы уже замерзла. Рукам, по крайней мере – точно холодно.

Замечаю маленькую платформу – примерно на такой ко мне прилетел Тайлер. Она висит в метре от нас. Просто висит над пропастью.

Можно допрыгнуть – главное не свалится вниз.

«Не делай этого!»

Крио не умеет читать мысли, но смотрит то она на мир моими глазами. А, значит, видит то, что я сейчас разглядываю.

Остальное – легко догадаться.

– А вдруг она – моё спасение?

«Нет!» – Почему?

«Догадайся»

– Не могу!

«Если бы на ней можно было убежать – её бы здесь не оставили. Или тебя бы не оставили одну.»

– Вдруг забыли! Нет?

Молчит.

Лучше бы что-нибудь говорила – мне становится вдруг очень одиноко. И где там Тайлер? Если бы он знал что я здесь – он бы нашёл меня. Я уверена в этом. Интересно – когда он обнаружит моё исчезновение – он же начнёт искать? Начнёт. Вот только сможет ли найти…

Поскорее бы заметил что меня нет.

«Ты можешь попробовать, но если свалишься – это будет ужасно» – неожиданно разрешает Крио.

– Я тебя не узнаю – ты слишком сговорчива стала.

«Здесь слишком опасно – поэтому нужно искать способ убежать» – объясняет она.

Логично. Я вообще-то думаю примерно также.

Оглядываюсь на дверь, за которой исчез тот дроид с тряпичным лицом – кажется, за мной никто не наблюдает. Кроме камер, конечно – камеры есть везде.

«Ты правда собираешься перепрыгивать на неё?» – спрашивает Крио.

– Да. Ты же вроде не против.

Странная она.

«Не против, но…» – Что «но»?

«Это же страшно»

– Откуда ты знаешь что такое страх?

«Я… я могу чувствовать страх. Твой страх»

Вот как. Никогда не думала, что такое может быть возможно.

– И как? Я сейчас боюсь?

«Да. Но… тебе бы стоило бояться сильнее – то, что случилось с тобой… это очень опасно.»

Еще бы. Никто же и не спорит. Но не сидеть же на этом дурацком железном полу и ныть о том, как мне страшно.

Подхожу к краю. До платформы, пожалуй, всё же дальше чем показалось на первый взгляд. Но допрыгнуть всё равно можно попробовать.

Сердце зачем-то останавливается – наверное решило просто посмотреть что дальше будет.

«Ой» – зачем-то и очень не к месту говорит Крио.

– Перестать, – приказываю я ей… и прыгаю.

Это было страшно, быстро… но получилось. Это самое главное.

Теперь я стою на этой крохотной качающейся платформе над темнотой и в голове только одна мысль — «мне потом прыгать обратно».

«Что дальше?» – интересуется Крио.

Осторожно приседаю и ощупываю края платформы – вдруг где-нибудь здесь спряталось что-нибудь, чем можно ею управлять.

Нет. Просто не слишком чисто и мне приходится отряхивать руки.

– Летим, – говорю я и под моей правой ногой вспыхивает крохотная зеленая лапочка. Отлично – значит всё не зря.

Жду.

Не летим.

– Летим! – приказываю я.

Лампочка снова приветливо мигает. Просто мигает. Как дура.

– Вверх лети! – показываю пальцем.

Ничего.

– Вниз лети! – не знаю зачем я это сказала – мне ведь вниз совсем не нужно. Наверное, просто перебирала варианты.

Платформа неожиданно вздрагивает и начинает опускаться.

«Кажется всё стало еще хуже» – говорит Крио.

– Стой! – ору я.

Платформа останавливается – уже хорошо.

– Теперь вверх.

Поднимается до того уровня на котором висела и там замирает.

Понятно – это штуковина запрограммирована особым образом. Так чтобы на ней нельзя было сбежать.

«Что там внизу?»

Это звучит в моей голове как мысль, но оказывается – вопрос от Крио.

– Предлагаешь полетать там? – киваю на пропасть.

«Вдруг там есть выход»

Кажется она не настолько осторожна как мне всегда казалось.

– Вниз!

Платформа мигает мне глазом и снова послушно ползёт вниз.

* * *