Кетаб первый. В Дафиаркам.

Нагхаб (Пролог)

Такого большого и гладкого зеркала не было больше нигде в королевстве. Король Дэмиан дер Вэйл заказал его специально для любимой супруги у мастеров соседнего Досдэрра. Жаль, что последние семь лет оно было плотно прикрыто покрывалом.

Но не сегодня.

Сегодня покрывало лежало на полу лазурным ворохом. С годами лазурь почти не выцвела, ведь портьеры в покоях королевы никогда не поднимали. В амальгаме, уже тронутой по краям чёрными оспинами, отражались канделябр и четыре огонька свечей.

Рядом, в неровном круге света – маленькие баночки с пудрами, красками, румянами, духами и притираниями. Кисточки – тонкие, всего в несколько волосков, и широкие, пушистые, похожие на дорогие дафиаркамские муфты. Кружевной батистовый платочек, в уголке сиротливо ютится вышитая анаграмма. Нить жемчуга, дорогого, нежно-розового, с южных берегов королевства Ниэндар. Тяжёлый ключ.

Ключ принцесса незаметно вытащила у отца из нижнего ящика стола, когда накануне посетила его покои для ежевечернего благословения.

Виоланта осторожно подула на кисточку. Голубое облачко взлетело вверх, пламя свечей качнулось. Мир непривычно замер, пристально глядя сквозь огромное зеркало на юную принцессу. Да и она сама никак не могла оторваться от своего отражения, так сильно изменившегося за последние полчаса. Белила спрятали восторженный румянец и россыпи рыжих веснушек, губы запылали ярко-красным пламенем, изумрудные глаза оттенила глубокая синева… Яркость красок, их неповторимый контраст – всё это было прекрасно.

Она была прекрасна.

Как мама.

Девочка находилась в комнате матери третий раз за свои долгие семь лет жизни. Она помнила, как впервые, разыгравшись и убегая от отца, со смехом влетела в поддавшуюся дверь, ведущую из покоев короля. Отец сразу стал серьёзным, поднял её, ещё совсем малышку, на руки и вынес прочь, передав кормилице Антуанетте. Во второй раз она проникла сюда с другой стороны, через комнату прислуги. Долго ходила вдоль стен, трогала портьеры и высокий балдахин над кроватью, затем прилегла на подушки и стала пристально смотреть на огромный портрет на стене. Мама… Девушка на портрете не улыбалась; но даже серьёзная, с недовольно сдвинутыми бровями, она всё равно была самой красивой на свете.

Мама.

Король нашёл Виоланту спящей глубоким вечером, когда прислуга уже с ног сбилась, разыскивая принцессу по всему дворцу. С того дня все три двери, ведущие в покои королевы, были заперты. Но детское упрямство вновь и вновь толкало нарушить запрет.

И вот, принцесса его нарушила. Стащила ключ у отца, тенью прошмыгнула к запертой двери и открыла тугой, еле-еле поддавшийся замόк.

На этот раз Виоланта не спешила. Перебрала платья в огромном шкафу, посидела за столиком для бумаг на аккуратной скамеечке, поиграла писчим пером. Затем подсела к туалетному столику у зеркала, выдвинула верхний ящичек, а там…

Выставляя на столешницу все эти маленькие чудесные скляночки, принцесса чувствовала себя героиней из сказки, нашедшей клад. Конечно, она видела на ярких лицах леди, посещавших дворец вместе со своими благородными мужьями-лордами, следы красок, красиво именовавшихся «косметикой». Если бы мама была жива, она, возможно, уже показала бы девочке премудрости макияжа. Но…

Прошло много времени, наверняка уже подали обед, а Виоланта всё никак не могла оторваться от лица в зеркале, взрослого, нереального, волшебного, ещё более яркого в обрамлении огненно-рыжих волос. Лицо то хмурилось, то подмигивало, то показывало язык, то складывало ярко-красные губы смешным бантиком, то просто улыбалось.

Пальцы осторожно прикоснулись к зеркалу. Гладкая, прохладная поверхность отозвалась тихим шёпотом. Это оказалось приятно, нежная щекотка заиграла внизу живота. Принцесса приблизила лицо, приникла к зеркалу лбом. Изображение стало огромным, заполнило собой весь мир. И мир изменился.

Комната исчезла. Удивительные ощущения поднялись откуда-то из глубины, накрыли с головой. Девочка завороженно наблюдала за их игрой. Чувства плавно перетекали одно в другое и становились образами, привычными с рождения. Любопытство пробежало по венам лёгкой поступью, стремительно, щёкотно – словно утренняя роса кольнула босые ступни. Изумление зашептало шорохом листвы на многовековом дереве от едва ощутимого дуновения ветерка. Но вот ветерок окреп, усилился, превращаясь в рокочущую бурю, которая рвёт небо величественными всполохами – так изумление стало восторгом. Затем прохладными струями, несущими свежесть, по телу принцессы разлилось наслаждение.

Никогда прежде она не испытывала подобного. Ощущения и переживания отражались в сознании Виоланты различными красками, звуками, запахами и вкусами. Они заполняли собой всё вокруг. Принцесса, боясь дышать, осторожно слушала их, пила их, любовалась ими, пропускала через себя.

Она уже не могла иначе.

Не могла не Чувствовать.

Это выглядело как настоящее волшебство. Значит, она волшебница? Девочка завороженно смотрела на своё отражение в едва проступающей сквозь кисею комнате, страшась спугнуть удивительные ощущения. Но нет, картинки не таяли, запахи, звуки и образы оставались, наполняя всё вокруг. Да, это действительно магия, как в сказках, что Антуанетта читает ей на ночь. Нужно рассказать папе, вот он удивится!

Виоланта осеклась. Нет. Папа будет недоволен, ведь она снова играет в запретной комнате покойной королевы Арнаэллы. Значит, говорить нельзя. Пусть это будет её тайна, самая настоящая, как у взрослых.

– Виоланта! – раздался голос.

От неожиданности она вздрогнула и не сразу узнала голос отца. Девочка повернулась и взглянула на короля, но вместо него увидела вихрь, грозу, сверкающие молнии и надвигающиеся свинцовые тучи. Нет, это уже не буря восторга, которую принцесса ощущала мгновение назад. Новая гроза была страшной. Боль, страдание, возмущение и злость вырывались наружу, теснясь в серых глазах короля. Принцесса испугалась. Так она Чувствовать не хотела. Но не Чувствовать не могла.

Она невольно попятилась. Чувства не уходили, наоборот – набирали силу. Контраст был слишком велик, стало больно, в висках застучало, голову словно сжал железный обруч. Мгновение назад она впитывала лишь наслаждение, сейчас же на неё обрушилась злость. Отец злился, и чёрная тугая волна беспощадно ударила, закружила, разбрызгивая шипящую ядовитую пену. Девочка зажмурилась, она уже поняла, что сейчас произойдёт: все чувства отца вот-вот прорвутся наружу. Грядущая неизбежность нависла огромным зверем, оскалила клыки и через миг ринулась вперёд.

– Папа, не надо!

Пощёчина больно обожгла щёку.

Виоланта сглотнула комок в горле, приоткрыла веки и робко взглянула на отца, как смотрят на солнце. Боль застила глаза, слёзы сами собой потекли по щекам.

Король вздрогнул, сам не веря в только что случившееся, попытался овладеть собой. Он никогда не поднимал руку на дочь до этого дня, но необъяснимая злость хлестала фонтаном. Сердце билось о грудную клетку, пальцы дрожали. С огромным трудом он заставил себя отвернуться, чтобы не видеть – чего? Слёз? Нелепой косметики на детском лице? Или огромного портрета жены за спиной принцессы?..

– Умойся и уходи отсюда, – наконец сказал он. Тихо и твёрдо. Очень твёрдо.

И вышел, так и не удостоив её взглядом.

Виоланта вновь взглянула на себя в зеркало. Из носа медленно тянулась струйка крови. Мир нехотя проступал сквозь кисею, воссоздавался из осколков. Совсем другой мир. Что-то безвозвратно сломалось в нём, на месте разломов восприятия образовались безобразные рубцы. Натянутые нервы не выдержали. Волшебница исчезла: комната наполнилась громкими всхлипами обиженной и непонимающей девочки. Она была ещё слишком мала, чтобы осознать власть прошлого, в которой безнадёжно долго находился её отец.

Проплакав всю ночь и забывшись под утро, принцесса проснулась абсолютно разбитой. Безразличие ко всему и ко всем сковало её тело. Она лежала в постели почти весь день, не реагируя на людей и еду, и лишь благодаря неимоверному усилию воли к вечеру, наконец, встала. Апатия держала её в своих цепких лапах ещё долго, и только спустя несколько дней постепенно сошла на нет. Но едва это случилось, она снова Почувствовала.

В тот вечер Виоланта незаметно улизнула от кормилицы и сбежала в сад. Заложенный много веков назад, он гордо возвышался над Антарианом, столицей великого Нэскайларда. Девочка сидела на резной белой скамейке, всматривалась в далёкие улочки и болтала ногами. Кованые звери на подлокотниках внимательно глядели на неё, гордо, но без осуждения. Принцессу это радовало, она терпеть не могла, когда её осуждали за ту или иную мелочь, сделанную в несоответствии с положением августейшей особы. А сейчас августейшая особа беззаботно болтала босыми – босыми! – ногами и жадно уплетала огромные сладкие ягоды. Липкий и густой карминовый сок обильно лился по подбородку прямо на платье. Виоланта рукавами размазывала его по щекам и отправляла в рот всё новые и новые ягоды.

Мир вновь был разломлен на части. Оттенки вкуса вспыхивали в сознании девочки словно фейерверки, а тот факт, что никто не упрекает её за совершенно некоролевское поведение, усиливал чувства ещё больше.

Каждое движение – на границе боли и наслаждения. Каждый звук – как мелодия, сладко щекочущая нутро. Все цвета – яркие и резкие, текуче окружающие со всех сторон. А вкус… По телу волна за волной бежали мурашки. Принцесса растворялась в ощущениях, отдавалась им без остатка, тонула в них. И не желала спасения.

Очередной вдох застрял в горле. Внезапная тревога поднялась со дна, подхватила, медленно потянула в бездну. Ласковые волны быстро превратились в водоворот. Девочка забарахталась на поверхности, услышав тихие торопливые шаги и шелест парчи. Сквозь пелену проступил сад, скамейка, головы зверей на подлокотниках, серебряное блюдо с ягодами. Дыхания по-прежнему не хватало, тревога росла: принцесса продолжала тонуть. Она невероятным усилием отставила блюдо в сторону, вскочила на ноги. Мягкая трава резанула босые ступни, словно лезвиями – ощущения были всё ещё очень остры. Виоланта побежала, стараясь скрыться в зарослях от приближающихся шагов и унять эту боль. Однако слух играл в злую игру, шаги дробно отражались от деревьев и кустов, сыпались дребезжащими осколками со всех сторон. Она догадалась, что приближается кормилица, а значит – наказания за испачканное платье и босые ноги не избежать. Девочка бестолково заметалась – и угодила прямо в руки Антуанетте, полной широкоплечей женщине с рыжими от веснушек руками и лицом.

– Вот вы где, ваше высочество! – воскликнула кормилица, хватая девочку за плечо.

Виоланта вскрикнула и попыталась вывернуться, но Антуанетта держала крепко. Сильные пальцы впились раскалённым железом. Девочка вновь вскрикнула, ей действительно было больно. Острота ощущений не покидала, боль нестерпимо жгла кожу.

– Вы только посмотрите на себя! – ахнула Антуанетта, потащив упирающуюся Виоланту в сторону дворца. – Всё платье перепачкано, а ваши щёки, а ваши руки! Сколько ж мыла-то надо, чтобы это всё отмыть да отстирать?! Ох, дать бы вам ремня, ваше высочество! Будь я вашей матушкой…

Матушка… Мама… Виоланта замерла. Мир резко раздвоился. Мамин портрет висит за спиной и отражается в огромном зеркале. Она снова здесь, в запертой комнате королевы. Но как? Она же волшебница, двери ей не помеха! Мамины брови гневно сведены к переносице, кулаки сжаты.

Мамины? Нет, её, Виоланты.

Антуанетта осеклась и побледнела, взглянув на девочку. Невидимый художник в одночасье мазнул по веснушчатому лицу женщины белилами. Ноги приросли к земле, пальцы разжались сами собой. Куда подевалась сопливая и неумытая семилетка, которую она только что тащила через дворцовый сад? Перед ней стояло каменное изваяние с жестоким и холодным лицом, на котором огнём горели изумрудные глаза.

Живое воплощение покойной королевы Арнаэллы, Вергаэльской бестии.

Виоланта ярко ощутила смесь страха, изумления и трепета, наполнивших Антуанетту. Они потянули к ней свои липкие пальцы, но натолкнулись на непробиваемую стену из гнева и злобы.

– Даже не думай об этом, прислуга, – процедила принцесса. – Место своё забыла? Ты никогда не будешь моей матерью! Никогда!

Из носа брызнула кровь. Кормилица в ужасе попятилась, вскинула руки. На неё надвигался комок ненависти. Виоланта сделала шаг, за ним ещё один, и ещё, каждый – словно по лезвию ножа. Антуанетта упала на колени. Дыхание перехватило, лицо исказила гримаса невыносимой боли. Женщина хотела отползти, но не смогла, тело сковали невидимые кандалы.

Девочка приблизилась. Зло посмотрела в испуганные глаза своей кормилицы. А потом – ударила.

Маленькая узкая рука звонко впечаталась в пухлую щёку.

Садовник нашёл их спустя полчаса. Заметался, поднял панику. Принцессу, залитую кровью, тут же отнесли в покои, внимательно осмотрели. Хвала Высшему, ран на теле девочки не было. Скорее всего, просто носовое кровотечение. Король неотрывно сидел у постели дочери, пока она не пришла в себя, затем долго расспрашивал её о случившемся. Но Виоланта так и смогла внятно объяснить, что произошло в саду.

Ран на теле Антуанетты тоже не было. Лекарь лишь развёл руками. Он не знал, отчего умерла кормилица её высочества.

Дэмиан дер Вэйл нашёл единственное логичное объяснение: на принцессу было совершено покушение. Заговорщики – или дафиаркамцы! – каким-то образом проникли во дворец, подкараулили Виоланту и попытались убить. Но храбрая женщина заступилась за неё и сама пала жертвой негодяев. Возможно, они использовали неизвестный яд. А затем их спугнул садовник.

Гвардейцы осмотрели каждый куст в саду, каждый уголок во дворце. Король усилил охрану, лично отобрал для защиты дочери самых надёжных людей.

Ничего не происходило несколько дней. Преступники или затаились, или решили оставить свою опасную затею. Однако вскоре серия допросов с пытками выявила среди слуг предателя – дафиаркамского шпиона. Дэмиан рвал и метал. Шпион сознался, что наблюдал за дворцом, но к покушению на принцессу он не причастен. Впрочем, его никто не слушал. Король хотел найти виноватого – и он его нашёл. Показательная казнь на главной площади Антариана собрала сотни зевак.

Спустя две декады после случая в саду Дэмиан дер Вэйл облегчённо выдохнул, радуясь, что всё наконец закончилось.

Король ошибся. Всё только начиналось.

***

Кастэр долго смотрел на рыжую девочку. Она смотрела на него, с тем же интересом и вниманием. Мужчина доброжелательно улыбнулся.

– Ваше высочество, разрешите осмотреть вас, – сказал он.

Принцесса кивнула, опустилась на стул. Кастэр подошёл, сел напротив, взял тонкое запястье. Пульс мерно забарабанил под нежной детской кожей.

– Откройте, пожалуйста, рот, – попросил лекарь.

Девочка задрала подбородок, открыв рот, громко сказала «А-а-а». Горло чистое, строение носоглотки нормальное. Проблема явно носила нефизиологический характер. Впрочем, именитый врачеватель понял это с самого начала, просто должен был убедиться.

– Благодарю вас. А сейчас закройте, пожалуйста, глаза, разведите руки в стороны, – попросил мужчина. – Теперь дотроньтесь указательным пальцем правой руки до вашего носа. Отлично, ваше высочество, а теперь указательным пальцем левой руки.

Координация также в норме, как он и ожидал. Кастэр улыбнулся, огладил свою пышную бороду. Девочка приоткрыла один глаз.

– Как вы себя чувствуете, ваше высочество? – спросил лекарь с улыбкой.

Она открыла второй глаз, тоже улыбнулась.

– Хорошо.

– Вы знаете, зачем я здесь?

– Да. Вы хотите узнать, почему у меня возникают приступы.

– Это из-за покушения? Я прав?

Принцесса смущённо опустила голову. Мужчина осмелился прикоснуться к её подбородку, приподнять его и заглянуть в изумрудные глаза.

– Вы не хотите говорить об этом? – тихо спросил он.

Девочка молчала. Кастэр убрал руку, улыбнулся. Ладно, зайдём с другой стороны. Лучшее лекарство – это хорошее отношение к пациенту. Главное, чтобы она стала ему доверять.

– Может, вы мне расскажите, как вы себя ощущаете во время приступа?

Виоланта вновь опустила глаза.

– Это секрет.

Секрет.

Лекарь еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Всё указывало на то, что он прав. Наверняка она понимает, что с ней происходит, просто не может объяснить – ни себе, ни окружающим. Или её попросту не слушают? Кастэр наклонился вперёд.

– Я никому не скажу, – доверительно шепнул он. – Честное слово.

Принцесса внимательно посмотрела на него. Лекарь ощутил, как внутри зашевелилась тревога. Мужчина поборол странное чувство и снова улыбнулся.

– Клянусь вам, – сказал он.

– Хорошо, – кивнула Виоланта и тоже наклонилась вперёд. – Во время приступа я знаю, что чувствуют другие люди, – прошептала она.

Вот оно. Как Кастэр и предполагал.

– Как это? – шёпотом спросил лекарь, с трудом уняв волнение и вновь накатившую тревогу.

– Я вижу, если кто-то злится, даже если он это скрывает, и тоже начинаю злиться. Я вижу, если кому-то приятно, и мне тоже становится приятно. Я начинаю бояться, если рядом кто-то боится, или радуюсь, когда рядом радуются.

Она вздохнула.

– Только радуются люди очень редко, а боятся, злятся и ненавидят часто, – тихо закончила она и опустила глаза.

– Понимаю вас, – кивнул Кастэр.

– Да? – Виоланта удивлённо подняла брови. Тревога моментально растаяла. – Вы тоже видите, что чувствуют другие?

– Конечно, это моя работа, – ответил мужчина.

– Значит, это не болезнь?

– Болезнь? Ну что вы, ваше высочество. – Он осторожно взял её за руку, понизил голос. – Но вы правильно делаете, что держите это в секрете.

– Почему? – шёпотом спросила девочка.

– Потому что людей часто пугает то, чего они не понимают. Я, например, много занимался, чтобы научиться угадывать чувства других, прочёл гору книг, принял много-много пациентов. А вы умеете это делать без всякого обучения. Это странно, верно?

Она кивнула.

– Вы принцесса, ваше высочество, а я – лекарь. Вы тоже хотите стать лекарем?

Она задумалась на миг, затем покачала головой. Кастэр улыбнулся.

– Я так и подумал. Поэтому давайте и дальше оставим это в секрете, хорошо?

– Но… – Виоланта опустила взгляд, свободной рукой принялась нервно теребить край платья. – Это так тяжело… Все эти чувства, они такие… такие сильные… мне потом становится очень плохо. Особенно когда я Чувствую гнев, страх и боль…

Слово «чувствую» она произнесла по-особенному. Лекарь мягко поймал её вторую руку, дружелюбно сжал:

– Тут я постараюсь вам помочь, ваше высочество.

Да, он действительно хотел помочь. Кастэр пока не знал, как, но очень хотел. А, значит, он найдёт способ.

– Вы научите меня не Чувствовать? – девочка с надеждой вновь подняла на него изумрудный взгляд. Тот же необычный нажим на слове «чувствовать». Она всё понимала, искала подходящее слово – и не находила.

Невероятно!

– Нет, ваше высочество. Любой человек, пока он жив, испытывает чувства. Это нормально, только для вас они острее, чем для других.

– Что же тогда делать? – спросила она.

Лекарь встал, не отпуская узкие детские ладони. Она поднялась следом – рыжая семилетняя девочка, маленький напуганный зверёк.

Он поможет ей. Обязательно.

– Не беспокойтесь, ваше высочество. Я что-нибудь придумаю.

***

В зале царил полумрак. Король сидел в высоком кресле у окна, изучая какие-то бумаги и делая короткие замечания. Министр, почтительно склонив голову, стоял рядом и часто кивал. Кастэр усмехнулся: тот был похож на нерадивого ученика, плохо выучившего урок, а седые виски и круглый живот добавляли ему не солидности, а, скорее, комизма.

Справа и слева от высокого кресла стояли несколько придворных. При появлении лекаря они переглянулись. Король поднял голову, слегка кивнул, дозволяя тому приблизиться.

– Ваше величество, – поклонился Кастэр. – Я бы хотел поговорить с вами наедине.

Дэмиан дер Вэйл взмахнул рукой, и придворные, бросив на лекаря любопытные взгляды, молча удалились.

– Слухи о недуге принцессы, – сказал Кастэр. – Они у всех на устах. Они не дают никому покоя, мечутся по столице. Возможно, даже по всему королевству. А это плохо. С этим нужно что-то делать.

– Ты здесь для того, чтобы напоминать мне очевидное? Как вылечить последствия пережитого шока у моей дочери, вот что меня интересует!

– Боюсь, ваше величество, это не лечится.

Король помрачнел. Лекарь поспешил продолжить:

– Я имел в виду, что медицина не поможет, потому что это не недуг.

Дэмиан дер Вэйл поднял удивлённый взгляд:

– Что? Ты смеёшься надо мной? Что это тогда?

Кастэр выдержал паузу. Он не знал, стόит ли говорить правду. С другой стороны, если он не скажет хотя бы часть правды, поток лекарей и врачевателей не прекратится. Тогда он не сможет остаться при дворе и дальше наблюдать за принцессой.

– Говори! – Дэмиан повысил голос.

– Похоже, покушение спровоцировало пробуждение Дара.

Король замолчал, пристально глядя на Кастэра. Другие лекари плели о недуге Виоланты не пойми что. Некоторые честно разводили руками, кто-то называл диковинную сложнопроизносимую хворь и требовал серьёзного задатка на лечение. Но Дэмиан чувствовал: с его дочерью происходит что-то необычное. И тут он получил подтверждение. Наверно, именитый врачеватель прав, иначе не попросил бы короля остаться наедине.

– Что это значит? – тихо спросил Дэмиан дер Вэйл.

– Такой Дар – большая редкость, однако я немного слышал о нём. Её высочество принцесса Виоланта-Иола, кажется, остро чувствует, что испытывают окружающие люди – и начинает испытывать то же самое: гнев, страх, боль… Это объясняет резкие перепады настроения, неадекватные реакции, странные высказывания, агрессию, слёзы…

– А носовые кровотечения?

– Это очень большая нагрузка на её организм. Она просто не справляется.

Король нахмурился. Опёрся о подлокотники кресла, положил подбородок на сцепленные руки. Не справляется. Она не справляется…

– Твои рекомендации. Как с этим бороться.

Кастэр тяжело выдохнул.

– Как я уже сказал, медицина не поможет, ваше величество. Принцесса должна научиться этим управлять.

– Ты можешь научить её этому?

– Я – нет, увы. Но я слышал, что способ есть. Однако…

Врачеватель замялся.

– Что? Говори! – приказал король.

– В Антариане это сделать невозможно, – проговорил Кастэр, тщательно выстраивая фразы. – Принцессе придётся уехать и несколько лет обучаться в… особом месте. Я не знаю, где, я лишь слышал, что дети с похожей м-м-м… симптоматикой часто не возвращаются после такого обучения. Если ваше величество соизволит, я могу попытаться узнать больше, но…

Он замолчал, глядя на короля. Дэмиан поднялся, прошёл по залу вперёд-назад, вернулся к креслу, но садиться не стал.

– Исключено, – произнёс он, глядя в окно. – Принцесса никуда не поедет.

Врачеватель поклонился. Принцесса никуда не поедет, это хорошо. Теперь нужно лишь убедить её отца оставить его, Кастэра, при дворе, чтобы он смог наконец понять, как развивается Дар. К тому же, ему на самом деле было искренне жаль девочку.

– Ваше величество, – осторожно начал он. – Скорее всего, с возрастом принцесса сможет справиться с этим сама. А пока я бы порекомендовал тщательно подобрать для неё круг ближайшего окружения.

Король посмотрел на него в упор.

– Что ты имеешь в виду?

– Принцесса остро чувствует то, что испытывают окружающие её люди. – Кастэр взвешивал каждое слово, боясь сказать лишнее. – Нужно подобрать таких людей, которые будут дружелюбны, миролюбивы, высокоморальны, эрудированы… Разумеется, надёжны: информация о странном поведении принцессы не должна просочиться дальше этих стен. Это касается всех контактов. Учителя, служанки, охрана, придворные. Нужно отказаться от поездок принцессы за пределы Антариана, в идеале – за пределы дворца. Полностью исключить все возможные встречи с агрессивными и неуравновешенными людьми. Тогда, во всяком случае, она не сможет причинить себе вреда.

– Ты можешь из окружения моей дочери выбрать подходящих людей? – спросил Дэмиан дер Вэйл.

– Да, ваше величество, несомненно.

– Хорошо. – Король сел в кресло. – Об этом Даре никто не должен знать. Никто.

– Согласен с вами, ваше величество. Подобная новость – или даже слух – вызовут кривотолки.

– Останешься при дворе. Однако не в качестве врачевателя, не в качестве советника. Это будет подозрительно.

– Я мог бы предстать перед принцессой как её шут.

Король удивлённо поднял брови:

– Шут?

– Да, ваше величество. Это идеальная должность. Я смогу присутствовать на церемониальных мероприятиях, чтобы наблюдать и оценивать, с кем из знати может общаться принцесса. Я смогу быть возле неё практически постоянно, и в случае чего предупредить новый приступ, переключив внимание на шутку. Будем надеяться, что с годами её высочество научится контролировать себя.

– Но многие лорды и придворные отлично знают тебя. Имя лекаря Кастэра гремит далеко за пределами Нэскайларда.

– Всего лишь имя. Не волнуйтесь. Уверяю: если вы дадите согласие, меня не узнает даже родная мать.

Дэмиан дер Вэйл задумался.

– Хорошо, – наконец произнёс он. – Оставайся как шут. Свободу перемещений и действий я тебе предоставлю. Но твоё поведение должно быть в рамках приличия.

– Несомненно, ваше величество.

Кастэр поклонился и вышел из зала.

Он был хорош в том, что делал. Коллеги часто обращались к нему за советом, иногда самых безнадёжных пациентов, наплевав на гонорары, отправляли к нему напрямую. Врачеватель не отказывал почти никому, деньги брал с удовольствием, и его имя уже вовсю гремело в столице, а также в других крупных городах – Орниане, Форниэле – и на северо-восточном побережье. Многие набивались ему в ученики, но тут Кастэр был непреклонен. «Жадничает, – шептались за его спиной коллеги. – Какой-то секрет у него есть, которым никак не хочет делиться». И были правы.

Не один – целых два секрета скрывал Кастэр от любопытных глаз.

Первый прятался у него дома, в тёмном чулане – это бережно хранимые фолианты, надиктованные дафиаркамским лекарем и собственноручно записанные Кастэром во время затяжной рахтаэльской битвы. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться подобным богатством: в Нэскайларде лекарское мастерство передавалось от врачевателя к преемникам, многие из которых даже не умели читать. В то же время в Дафиаркаме медицина преподавалась в имперской Академии, была сформирована целая наука, премудрости которой случайным образом однажды попали и в руки Кастэра.

Второй же секрет, куда более важный, заключался в тайной специализации умелого лекаря на уникальных случаях. Случай, что он наблюдал сейчас у принцессы, не имеющий к медицине ни малейшего отношения, был как раз таким.

Одарённые, особенные дети, способные улавливать чувства других, а также транслировать эмоции окружающим… Похоже, Виоланта-Иола дер Вэйл была именно таким ребёнком. Возраст спонтанного проявления Дара совпадал, симптоматика тоже: носовые кровотечения, синяки на теле, истерики, слёзы, увечья себе – обычные врачеватели усматривали в них лишь буйное помешательство на фоне падучей. Но Кастэр знал, что скрывается за этими проявлениями на самом деле: власть над сознанием людей, подчинение своей воле, сильная, на грани возможного, связь друг с другом.

Неудивительно, что рано или поздно за такими детьми приходили служители культа Высшего в особых, тёмных мантиях и увозили их в неизвестном направлении. Родители спокойно отпускали своих отпрысков с незнакомыми людьми, когда те забирали детей с собой. Это могло означать лишь одно: тёмные служители обладали ровно теми же способностями, многократно усиленными годами тренировок.

Кастэр свято хранил свою тайну. Он вёл обычную практику, продолжая то и дело встречать Одарённых детей по всему королевству и делая для себя зашифрованные пометки. Когда король Дэмиан прислал именитому лекарю официальное приглашение во дворец, чтобы исцелить принцессу Виоланту-Иолу, пережившую покушение и теперь пребывающую в состоянии шока, он быстро собрался и выехал в столицу. Он не собирался задерживаться во дворце: декада-другая, размышлял Кастэр, и девочка поправится. Работа пустяковая, а деньги серьёзные – кто ж от такого откажется? Но едва король озвучил, как ведёт себя принцесса, он сразу понял, что останется с ней надолго.

Карта симптомов полностью отражала первичное возникновение Дара. Лекарь не мог упустить такой шанс: служители вряд ли проникнут во дворец и заберут принцессу, а значит, появляется возможность наблюдать развитие уникальных способностей, тех, что будоражили сознание Кастэра уже несколько лет, с самого начала. Это настоящий подарок судьбы. Лекарь понял, что пойдёт на всё, лишь бы остаться около девочки, не допустив к ней ни других врачевателей, ни служителей Высшего – никого.

И он пошёл.

˜ 1 ˜ Четыре-ноль в пользу гвардии

***

– Ваше высочество! Отрадно видеть вас в добром здравии! А я уж собрался панихиду заказывать, цветочки на вашу могилку приготовил…

– Кастра! Прекрати!

– …Музыкантов вот спешил позвать, чтобы на похоронах сыграли, а вы, оказывается, живы-здоровы!

– Ну я тебе, дурак обрезанный!

– Ай-яй-яй! Как некрасиво! Принцессы так не говорят!

– Кастра! Погоди, догоню – узнаешь, как говорят принцессы!

– Ой-ёй-ёй! Как страшно! Не пугайте старого больного человека!

– Ну всё! Берегись!

Виоланта неслась по коридору вслед за шутом, который слегка прихрамывал, но летел впереди пущенной стрелой. Догнать его никак не удавалось.

Да, проспала. Но зачем же устраивать спектакль?

Когда принцесса открыла глаза, солнце вовсю слепило даже сквозь шторы, за окном щебетало, благоухало, говорило сотнями голосов позднее утро, если не день. Однако девушка не шевелилась, чтобы не спугнуть остатки сна – нежного, сладко-тягучего – одного из тех снов, после которых так неохота просыпаться.

Во сне она опять видела его.

Высокий. Красивый. Светлые, почти белые волосы, такие же брови и ресницы. Прямой нос, волевой подбородок. Льдисто-голубые глаза.

Дафиаркамец.

Враг.

Любимый.

Этой ночью она шла с ним под венец. Огромный бальный зал дышал праздником. Море гостей, лорды, министры, придворные… Но она смотрела лишь на него. Он улыбался, держал её за руки, и она таяла от его прикосновения, как всегда. Брачная лента оплела два запястья, прижала друг к другу. Шаг навстречу, горячее дыхание на губах, поцелуй… Зал разразился приветственными возгласами. Виоланта невольно вздрогнула, услышав звучное дафиаркамское имя.

Стратус Ликантор Хордрон.

Стратус…

Нежась в постели, она вновь и вновь сладко улыбалась и обнимала себя руками, представляя, что это его объятия. Девушка очень любила такие сны: они дышали Пророчеством. О Пророчестве шептали много лет, принцесса верила в него, хотя все и твердили, что оно никогда не исполнится. Но она ждала, что однажды принц приедет за ней, возьмёт её в жёны, и два враждующих государства смогут объединиться в одну мощную державу. Во снах он приезжал не единожды, Виоланта с нетерпением ожидала новой ночи и новой встречи. Жаль, что встречались они нечасто.

Она всегда знала, кто он, этот красивый молодой мужчина, но лишь сегодня во сне услышала его имя. Да, она не ошиблась, это дафиаркамский принц Стратус. Тот, кого она тайно любила уже очень-очень давно. Она вспоминала его голубые глаза, холодные, как ночной лёд на воде, и понимала, что именно Стратус Ликантор станет её избранником навсегда.

Виоланта отбросила одеяло, сладко потянулась, села на кровати. Солнце улыбалось в окно, она тоже улыбнулась ему навстречу. Сегодня будет хороший день, решила для себя девушка, поднимаясь и распахивая шторы. Гладь озера Энтури светилась, далёкие кораблики медленно скользили по его золотой поверхности.

– Я знаю, мы будем вместе, – произнесла принцесса с улыбкой и радостно засмеялась.

Когда служанка Урлана помогла ей одеться и закончила укладывать причёску, девушка выбежала из комнаты и легко понеслась вниз по лестнице к отцу. Очень хотелось обнять его, пожелать доброго утра. За поворотом на неё и налетел Кастра.

Виоланта замедлила шаг, остановилась. Шут оглянулся в очередной раз, замахал руками и с разбегу врезался в колонну. Нарочно, разумеется. Жалобно застонал, потирая ушибленную голову, мелко зазвенел бубенчиками на колпаке.

– Доигралась! – скривился Кастра в притворном плаче. – Покалечила! Как я теперь жениться буду, с такой шишкой?!

Он указал на совершенно здоровый лоб.

Принцесса фыркнула. Одержимость шута женитьбой всем уже набила оскомину, но он упрямо гнул свою линию. Страдал, лил притворные слёзы, приставал к служанкам, хотя все знали, что причина его холостяцкой жизни кроется в штанах. Вернее, наоборот: не кроется. Впрочем, никто к нему в штаны не заглядывал, не проверял, но шут гордо и горько носил имя – Кастра.

Скопец.

Виоланта выровняла дыхание, подняла подбородок. Попыталась обойти страдальца стороной, но тот принялся картинно раскланиваться перед ней.

– Ну, спасибо! Ну, услужила! Великий Нэскайлард лишила десятка наследников наиважнейшего из ремёсел. Кто же после меня понесёт радость людям?

– Пусти, Кастра! Я спешу к отцу.

– А его величество изволили уехать, – усмехнулся шут, наконец выпрямляясь, и гнусаво пропел. – Догнать его величество возможно только вплавь.

– Что значит вплавь? Куда он уехал?

– После обеда король Дэмиан изволил отправиться на прогулку по озеру.

– Как по озеру? Без меня?

– Тебя дождёшься, засоня. За завтраком тебя ждали, за обедом ждали… Тебе, конечно, не турру по заре доить, но столько дрыхнуть – даже для принцессы чересчур. Так что будешь короля догонять – платьице не замочи.

Виоланта топнула ногой. Кастра отскочил.

– Спокойно, Виола. Не нервничай. Нервы тебе не к лицу.

Виола – сокращение от Виоланты-Иолы – шут придумал несколько лет назад и употреблял как оскорбительное. Но, на удивление, принцессе оно нравилось, хотя и звучало как-то по-крестьянски.

– Он точно уехал? – спросила девушка, пристально глядя на шута.

– Точно-точно, – закивал Кастра. – Зато Симун дер Лэк не уехал. Ходит, рыщет, тебя ищет.

Принцесса поморщилась. Шут покачал головой.

– Ай-яй-яй, зачем хмуришься? Морщинки будут, замуж никто не возьмёт. Давай, беги обедай – хотя обед уже закончился, конечно, но я тебе сухарик приберёг. Хочешь, дам? Погрызёшь. Или сразу пойдёшь грызть гранит науки?

– Можешь свой сухарик засунуть…

Кастра погрозил пальцем.

– Фу, как некрасиво. Где манеры, где изящная вежливость? Гляди, папе пожалуюсь – отшлёпает.

– Не отшлёпает! – Виоланта гордо подняла голову и пошла прочь.

– А что учителю сказать? – крикнул вслед шут.

Девушка, игнорируя его, прошла мимо. Кастра довольно ухмыльнулся, подождал, пока принцесса скроется за поворотом, и засеменил следом.

***

– Вперёд! За Фольнард! Во славу короля Арэндаля!

Пехота ринулась вниз со склона, потекла раскалённой лавой прямо на большое поле перед Рахтаэлем. Со стен города полетели снаряды – дафиаркамские баллисты ударили слаженно, как одна. В потёках лавы образовались широкие прорехи.

Пять лет войны. Рахтаэль держался полгода, потом всё-таки пал. А дальше – осада за осадой, чтобы вернуть город. Дафы вцепились в него, вгрызлись зубами, не желая отпускать. Арэндаль Кхайский, совсем недавно занявший трон после смерти отца, потерял много людей. Но потерять страну он не мог. Дафиаркамцев нужно сбросить в море, иначе… он старался не думать об этом «иначе».

На защиту Фольнарда Арэндаль поднял каждого, способного держать оружие, однако сил не хватало. Тогда он обратился за помощью к соседям: унижался перед Нэскайлардом, взывал к Досдэрру и Васланд-Дэрру, умолял Райндэр и Ниэндар. Южные королевства откликнулись, выслали подкрепление. Дафам не дали продвинуться дальше в страну, запечатав на побережье. Арэндаль собрал всю волю в кулак и начал бесчисленные попытки вернуть Рахтаель. Люди гибли – город стоял. Если бы Нэскайлард тоже прислал хотя бы несколько полков…

Но Нэскайлард, разрываемый междоусобицами наследников, молчал.

Со стен ударили арбалеты, ещё больше прореживая наступающую пехоту. Юный король грустно вздохнул, глядя из-под руки. «Сжечь Рахтаэль вместе с проклятыми дафами!» – твердили полководцы. Пару раз даже засылали лазутчиков и устраивали поджоги, наплевав на приказ короля сохранить город. Не вышло. Дафиаркамцы метали головы лазутчиков эйнармами обратно в лагерь фольнардцев, сбрасывали обезглавленные тела со стен. Когда Арэндаль наконец смирился с потерей города, десятки катапульт накрыли Рахтаэль зажигательными снарядами. Но выход к морю – а, значит, и постоянный доступ к воде – не дал огню сожрать укреплённую дафами крепость.

Оставались только штурмы. Бесчисленные, беспощадные.

Безрезультатные.

– За Фольнард! Смерть дафам!

Южные городские ворота уже вовсю таранили. К западным подползала стенобитная машина, неповоротливая, громоздкая, но не боящаяся ни огня, ни арбалетов. Оби́тая лучшим металлом, собранная досдэррскими мастерами, она неумолимо раздвигала волны нападающих и приближалась к Рахтаэлю. Вторая машина, её сестра-близнец, ползла с востока. Шквалы арбалетного огня накрывали войска, солдаты прикрывались щитами и упрямо шли на штурм. На поле лежали те, кому уже не суждено было подняться.

Южные ворота подались. Из города хлынули тёмные доспехи дафиаркамцев.

Арэндаль вскинул меч. Генерал Литварр о'Наг кивнул, отдал короткий приказ, и ещё один полк бросился вниз по склону. Король крепко сжал рукоять потной ладонью. Он уже видел такое не единожды. Дафы сметут войска Фольнарда, словно слижут шершавым языком, быстро восстановят ворота и вновь намертво запрут город. А затем по морю подойдёт подкрепление, и они выдвинутся вперёд – страшные, беспощадные. Неимоверных усилий будет стόить вновь отбросить их обратно к Рахтаэлю. Как же жаль, что Васланд-Дэрр так медленно строит свои обещанные корабли… Будь у Арэндаля флот, он бы отрезал дафов со стороны моря, обстрелял бы город со всех сторон и дожал проклятых северян. Но – увы: его корабли потопили ещё в первый год войны; те, что удалось отстроить заново или восстановить из обломков, постигла та же участь. Вся надежда оставалась на Васланд-Дэрр и их внезапный удар с моря. Скорее бы уже…

Звук боевого рога прорезал шум битвы. Король вздрогнул, взглянул на юго-запад. Из-за холмов показались стяги Нэскайларда. Неужели…

– Ваше величество! – Литварр о'Наг поднялся в седле, приветственно вскинул руку, словно подходившие войска могли его разглядеть. – Наконец-то! Нэскайлард откликнулся!

Появились первые стройные ряды вооружённых отрядов. Десятки, сотни, тысячи солдат чеканным шагом приближались к полю боя.

– Хвала Высшему… – прошептал король, вмиг ощутив в теле приятное облегчение.

Сражающиеся фольнардцы тоже разглядели подкрепление, что подходило к городу. Раздались радостные возгласы, приветственные крики. Арэндаль пришпорил пуина и поскакал навстречу союзной армии. Отряд сопровождения двинулся следом.

Номинально нэскайлардцев вёл юный принц Дэмиан дер Вэйл. Король приветственно махнул рукой, про себя припоминая династическую линию дома дер Вэйлов. Значит, власть досталась младшему отпрыску покойного Раугарда, Орену, и теперь в случае победы лавры соберёт его сын Дэмиан. В случае же поражения виновен будет генерал, что едет за спиной принца в положенных трёх шагах. Высокий и прямой Бейрас дер Ластэр уже устремил свой цепкий взгляд в сторону Рахтаэля, оценивая положение.

– Ваше величество! – Дэмиан слегка поклонился Арэндалю, когда они наконец поравнялись. Оба в начищенных доспехах, со светлыми плащами за спинами. Почти ровесники. – Нэскайлард готов оказать вам военную поддержку.

– Благодарю. – Арэндаль отвесил поклон принцу как равному. – Вы вовремя, ваше высочество…

…

– … Ваше высочество! Ваше высочество!!! Вы меня слышите?!

Виоланта вскинула голову, непонимающе моргнула. Старый учитель Симун дер Лэк стоял над ней, строго сдвинув седые брови.

– Ваше высочество! Я вынужден буду сообщить вашему отцу!

Сон?.. Как же она могла заснуть?..

– Я вас внимательно слушала, – возразила девушка, борясь с зевотой.

– В таком случае будьте любезны повторить мою последнюю фразу.

Вот чего принцесса терпеть не могла, так это глупых унижающих проверок.

– Я вынужден буду сообщить вашему отцу! – холодно бросила она, поднимаясь. – Вот ваша последняя фраза. И попробуйте сказать мне, что я не права.

Учитель покачал головой, но спорить не стал.

– Прошу вас, присядьте. Мы ещё не завершили наш урок.

Виоланта нахмурилась, но нехотя подчинилась.

– Итак, ваше высочество, повторим последний раз. Чем отличается королевство от империи?

Принцесса вздохнула, бросила короткий взгляд на стену. Карты, большие и маленькие, среди них – карта Фольнарда и план битвы при Рахтаэле. Именно она пригрезилась девушке, когда сон опустил на её плечи свои мягкие ладони. Виоланта вновь вздохнула, перевела взгляд за окно. Там в дворцовом саду весело щебетали птицы, греясь на солнышке, а ей приходилось сидеть на скучном уроке по государственному устройству. Не удивительно, что она задремала. Отец, когда вернулся с прогулки, сразу спросил про занятия. «Жизнь состоит не только из балов и развлечений, Виоланта», – сказал король, недовольно сдвинув брови. Пришлось оставить любимую арфу и сесть за парту.

– Ваше высочество? – требовательно повторил учитель, смешно тряхнув головой с остатками седых волос, зачёсанными поперёк. Симун дер Лэк был стар – у него обучался ещё сам король Дэмиан – но имел более чем ясный ум и крепкую память.

Впрочем, на память принцесса тоже не жаловалась.

– Королевство – это вассальное государство, – нехотя начала она. – Власть принадлежит правящему монарху. Королевство сформировано по территориальному признаку. В территорию королевства входят ленные земли, чьи правители – лорды – дают ленную присягу королю. Они же составляют Совет Восьми, куда могут входить также и представители лордов. На Совете решаются насущные и актуальные государственные вопросы. К мнению Совета король обязан прислушиваться в принятии важных решений.

– Хорошо, ваше высочество, – похвалил Симун дер Лэк. – А империя?

Виоланта покосилась в окно и снова вздохнула. Зачем повторять то, что она давно знает назубок?

– Во главе империи Дафиаркам стоит император Хордрон Ликантор, и вся власть принадлежит ему. Империя растёт за счёт военного захвата земель. Присоединённые земли становятся префектурами, власть в них представляют наместники, или префекты, которых назначает сам император. Законодательным органом является Совет Министров. Министры тоже назначаются императором, они ответственны за различные отрасли. Император Хордрон может не прислушиваться к мнению Совета Министров, он всегда всё решает единолично.

– Совершенно верно, ваше высочество, – довольно улыбнулся Симун дер Лэк. – А теперь…

Ещё не конец?.. Да сколько можно! Принцесса заёрзала на стуле.

– Вижу, у вас есть вопросы, ваше высочество, – заметил учитель, глядя на неё в упор.

«Когда закончится эта пытка?» – вот что хотелось спросить больше всего. Виоланта недовольно нахмурилась. День так хорошо начинался, ей приснился чудесный сон…

Сон.

Вопрос родился сам собой:

– Могут ли империя и королевство объединиться за счёт брачного союза? Объединиться и прекратить воевать?

– Вы о Пророчестве? – прямо спросил Симун дер Лэк.

Девушка густо покраснела и опустила глаза, поражаясь его проницательности.

– Ваше высочество, Пророчество – красивая сказка, но не более того. – Учитель прошёлся вдоль комнаты, вернулся к столу, переложил фолианты с места на место едва дрожащими руками. У него были чёткие инструкции, как отвечать на подобные вопросы принцессе. – Вы же сами видите, сколь разительно отличается государственное устройство наших держав. В реальности объединение невозможно. Прекращения войны можно достичь подписанием мирного договора, но, как вы сами знаете из истории, договор этот неоднократно нарушался Дафиаркамом, так что…

– Вы говорили, что империя формируется за счёт военного захвата земель, – перебила Виоланта, – но если это так, то люди, живущие в префектурах, должны быть недовольны властью императора, ведь они потеряли свой суверенитет. Мы с вами неоднократно обсуждали постоянные бунты и восстания на севере Дафиаркама и их жестокое подавление гвардией…

– Армией, – поправил Симун дер Лэк. – Да, вы правы. Дафиаркам – военная держава, где вертикаль власти построена на силе. Империя всегда стремится к захвату новых земель. Это, кстати, одна из причин, по которой говорить об окончательном прекращении войны весьма сложно.

– Это понятно. Но если предположить, что император – пусть не Хордрон, а, скажем, его сын, когда унаследует трон, принц Стратус Ликантор – решит изменить положение дел и преобразовать империю в королевство, сколько времени на это потребуется?

Учитель едва заметно поморщился. Имя дафиаркамского принца, как и все прочие северные имена и названия, она произносила на имперский манер: не Стратор, а Стратус. Из уст наследницы трона Нэскайларда это звучало неуместно и даже неприятно.

Вообще ко всему, что касалось империи, девушка проявляла повышенный интерес. Вот и сейчас она спрашивает про преобразование… Дафиаркам никогда не пойдёт на такое. Принцесса слишком юна, чтобы понять. Она грезит прекрасными сказками, мечтает о благородном принце, и даже представить себе не может, что сделает с ней этот принц, если огнём и мечом пройдёт по Нэскайларду и достигнет королевского дворца. Возможно, он сохранит ей жизнь как военному трофею. Но сперва…

«Мягче, – напомнил себе учитель. – Не забывай: перед тобой дитя».

– Такое преобразование невозможно, – грустно улыбнулся он. – Империя может вследствие революции либо захиреть, развалившись на отдельные провинции, либо стать качественно новым образованием, где власть принадлежит представителям земель. Но это очень кровопролитный процесс. Такого не было за всю историю.

– Почему?

– Потому что люди очень ценят свою жизнь. Они готовы мириться с гнётом, но жить, а не умирать на баррикадах.

– Я не согласна с вами. Нэскайлардцы будут сражаться за свою свободу до последнего.

– Вы правы, ваше высочество. Это так.

– Так почему в таком случае на нашем южном материке Эструдейл сформировались свободные королевства, а на северном Дипенхейле – империя? Там живут такие же люди.

– Немного не такие, – мягко пояснил Симун дер Лэк. Ему нравилось, что принцесса задаёт правильные вопросы. – Там север, холодно, люди за века привыкли к суровой жизни, поэтому и воспринимают суровость как должное. Они мирятся с холодами, с неурожаем, с падежом скота. Военный режим и строгая дисциплина – тоже часть их жизни, неотъемлемая и неотвратимая. Другое дело – плодородный и тёплый Эструдейл. Наш народ привык к хорошему и готов за это хорошее бороться. Потому жизнь для нас может быть только свободной и счастливой, а жизнь под гнётом – это не жизнь. Нэскайлард всегда будет противостоять захватчикам с севера. Всегда.

Виоланта надолго задумалась. Симун дер Лэк довольно, но по-доброму улыбнулся.

– Урок окончен, ваше высочество. Продолжим завтра.

***

– Готовы, ваше высочество?

– Готова.

Рай кивнул и напал первым. Рубящий удар мечом в ключицу. Виоланта ушла с линии атаки, развернулась, ударила из-за плеча. Блок. Полувольт. Широкий замах. Блок. Контрудар в бедро. Переход.

Капитан дер Ноорд предложил королю обучать принцессу самообороне после позорного случая, о котором во дворце никто не говорил вслух. Дэмиан дер Вэйл согласился, девушка ежедневно стала осваивать новую науку. Элементы рукопашного боя и приёмы самозащиты постепенно переросли в искусство владения мечом. Виоланте нравился меч, она ощущала его продолжением своей руки. Отец грустно наблюдал за занятиями. Он вспоминал королеву. Именно такой он увидел её впервые под Рахтаэлем – хрупкую рыжеволосую девушку с мечом в руке. Вергаэльская бестия сражалась наравне с мужчинами, недостаток силы восполняя умением и проворством. Дэмиан тяжело вздыхал, глядя на дочь. Принцесса тоже делала успехи, и постепенно король перестал контролировать её – то ли он полностью доверился Раю, то ли старался уйти от тяжких воспоминаний о жене. Вскоре Виоланта стала проводить со своим гвардейцем довольно много времени наедине. Два-три часа в день они целиком отдавались занятиям.

Связки менялись одна за другой. Рай двигался плавно, ни на шаг не отступая от классической схемы. Виоланта уже знала её наизусть, иногда пыталась импровизировать, но капитан Рай дер Ноорд постоянно возвращал её к уже изученным элементам.

Девушка опустила меч.

– Рай, это скучно! – сказала она. – Я всё это уже знаю! Покажи что-нибудь ещё!

Мужчина улыбнулся, описал мечом в воздухе восьмёрку.

– Весь мечевой бой строится на основных ударах, ваше высочество, – ответил он. – Я уже неоднократно говорил вам.

Принцесса надулась.

– Мы всегда делаем одно-о-о и то-о-о же, – протянула она. – Мне казалось, фехтование – это весело.

– Мы оттачиваем мастерство. Скорость, точность ударов.

– Рай, в реальном бою всё по-другому. – Девушка тоже сделала мечом восьмёрку. – У меня возникает ощущение, что всё это понарошку. Словно я играю в дурацкую детскую игру по дурацким правилам, а не сражаюсь.

Гвардеец усмехнулся и вдруг резко подался вперёд, толкнул её в плечо. Девушка упала, выронила меч. Рай навалился сверху, поднёс лезвие своего меча к её горлу.

– Вы правы, ваше высочество, – сказал он. – Вот как будет в реальном бою. Вас убьют за одну секунду. А если пощадят – то лишь для того, чтобы сначала изнасиловать. Как вам такая игра?

Виоланта замерла. Его лицо было совсем близко, ясные голубые глаза смотрели прямо в душу. В голове зазвучала одинокая струна, за ней вторая и третья. Приступ подкрался незаметно, мир вокруг поплыл. Странное чувство разливалось по жилам, будоражило, заставляло сердце учащённо биться. Оно очень походило на страх, но это был не страх.

Это была страсть.

– Пусти меня, – тихо сказала она.

– Нет, ваше высочество, это война. – Мужчина обжёг её своим дыханием. Его светлые волосы падали на лоб принцессы, одна рука сжимала её плечо, вторая, та, что с мечом, тыльной стороной касалась груди. Чувство крепло, медленно перетекая между ними.

– Раз это война и ты меня всё ещё не убил, значит… – девушка с вызовом взглянула ему в глаза.

Рай медленно встал, подал ей руку.

– Прошу прощения, ваше высочество, – произнёс он. – Вы сами просили меня показать, как будет в реальном бою.

Виоланта поднялась, но его руку не отпустила. Струны звучали всё сильнее, мелодия нервно толкалась, стараясь выплеснуться наружу. Разломов на зеркале восприятия становилось больше и больше. Чувство не покидало – наоборот, оно разливалось по животу и бёдрам, толкало вперёд. Мужчина пристально смотрел на неё.

– Если желаете, я могу показать вам, как избежать такого нападения, – произнёс он.

– Желаю, – тихо ответила принцесса.

– Хорошо. Толкайте меня.

Принцесса попыталась толкнуть его. Он развернулся, резко увёл плечо, она потеряла равновесие и вновь стала падать. Рай подхватил её за талию. Желание обожгло с новой силой, мелодия усилилась.

– Ещё раз? – спросил гвардеец.

– Да, – с вызовом ответила она.

В этот раз она дотянулась до его плеча, но он перехватил её руку, поставил подножку. Девушка вновь чуть не упала, Рай снова удержал её за талию.

Музыка стала оглушающей. Его глаза манили.

– Теперь вы, – сказал он, поднимая её.

Он толкнул принцессу, она не сопротивлялась. Мужчина подхватил её вновь, не дав упасть. Мелодия неслась с бешеной скоростью, желание сводило с ума.

– Вы не поняли, как надо? – тихо спросил Рай.

– Я поняла, – шепнула Виоланта, обвивая руками его шею.

– Ваше высочество…

Резкий свист разрезал тишину сада. Рай оглянулся, принцесса выглянула из-за его плеча. Шут Кастра сидел на скамейке и что есть мочи дул в свистульку.

– Четыре-ноль в пользу гвардии, – насмешливо бросил он. – Продолжайте, прошу вас. Это очень познавательно. Виола, если что – я болею за тебя.

Музыка в голове оборвалась, мгновенно пришло отрезвление. Мир стал прежним. Девушка резко выпрямилась, сорвалась с места и побежала в сторону скамейки. Шут быстро соскочил и кинулся прочь.

– Стой! – ударил в спину девичий крик. – Ну погоди! Я тебе задам!

Кастра отлично знал, как поведёт себя принцесса. Он сделал круг по саду, легко ушёл от погони и, вернувшись к месту тренировки, затаился в зарослях пышной артунции. Его проницательный взгляд неотрывно следил за Раем, который долго стоял истуканом на одном месте. Затем гвардеец медленно поднял оба меча, положил их на скамью, сел сам. Даже издалека было понятно, что сердце его бьётся в сумасшедшем ритме. Шут подождал ещё немного, чтобы убедиться, что Виоланта не вернётся, и тихо пополз прочь. Выбравшись на дорожку на безопасном расстоянии, он тщательно отряхнул одежду, поправил колпак.

На аудиенцию к королю следовало являться чистым. Даже шуту.

Вскоре Кастра скользнул в приоткрытую дверь зала и направился прямиком к Дэмиану дер Вэйлу, насвистывая незамысловатую мелодию. Придворные заулыбались, когда он начал расшаркиваться и картинно отвешивать поклоны. Шут двигался пьяной походкой от одного вельможи к другому, шаги заплетались. У трона он шумно рухнул королю прямо в ноги.

Дэмиан недовольно оторвался от бумаг. Кастра лежал неподвижно, прижав лоб к каменному полу, молитвенно сложив руки перед собой.

– Чего тебе?

– Ваше величество! Позвольте и мне, убогому, подать вам прошение! Вот только одна беда: не могу я его начертать, как положено, на бумаге: грамоте не обучен… А сказать при всех стесняюсь. Засмеют! И как мне потом жить с таким позором?

Нервный смешок пробежал по залу. Король обвёл придворных взглядом, сделал короткий жест. Через минуту зал был пуст. Шут быстро выпрямился, почтительно поклонился.

– Благодарю, ваше величество. Вы, как всегда, проницательны. Лишние уши тут ни к чему.

– Слушаю тебя, Кастэр. Что-то срочное?

Старое имя резануло слух. Давно никто не называл его так, очень давно.

– Ваше величество, я считаю, что нужно оградить её высочество от контактов с капитаном Раем дер Ноордом.

Дэмиан дер Вэйл нахмурился:

– Рай – отличный гвардеец. Один из лучших. Лучший, я бы сказал. С ним принцесса в безопасности. К тому же, она с ним дружна. С кем ещё она дружна, скажи мне? Почему я должен лишать её единственного друга?

– Ваше величество, капитан позволяет себе нарушать церемониал, прикасаясь к принцессе.

– Он обучает её боевым искусствам. Нарушения этикета при этом неизбежны.

– Да, несомненно, но боюсь, что капитан Рай… он смотрит на вашу дочь с вожделением, – произнёс Кастра, тщательно подбирая слова.

Король задумался на миг.

– Не страшно, – ответил он после паузы. – Так он будет заботиться о ней ещё лучше.

– Да, разумеется. Однако смею напомнить, что принцесса зеркалит отношение окружающих её людей. Если и она начнёт относиться к нему… не просто, как к другу…

Теперь Дэмиан задумался надолго.

– Нет, – наконец сказал он. – Рай остаётся при Виоланте.

Кастра сжал за спиной потные кулаки. Он нервничал.

– Ваше величество, принцесса ещё слишком молода. К тому же, если между ними возникнет… связь…

– Этого не случится, я доверяю Раю.

– Несомненно, он – надёжный молодой человек. Я сам рекомендовал его вашему величеству. Однако, если, так сказать – инициативу проявит принцесса… Мне кажется, он может поступиться принципами морали. Ваше величество, я не знаю, чем это может закончиться, как это отразится на Даре Виоланты.

Дэмиан дер Вэйл нахмурился.

– Кого же приставить принцессе в охрану? – спросил он.

Кастра задумчиво почесал бритый подбородок. При дворе пришлось расстаться не только со старым именем, но и с бородой.

– Поищем. Не такого молодого и не такого смазливого. А Рая лучше отправить куда-нибудь, во всяком случае – на время.

– Я не хочу огорчать мою дочь. Приступов не было много лет. Может быть, она уже научилась справляться с собой.

Шут вздохнул. То, что Виоланта могла не только улавливать чужие эмоции, но ещё и передавать их другим, многократно усиливая, Кастра понял почти сразу. Но посвящать в это короля он не спешил. Страх перед дочерью совсем ни к чему. Страх? В случае чего принцесса могла шарахнуть и кое-чем похлеще страха.

Вот только, в случае – чего?

Он изо всех сил старался избегать травмирующих воздействий на девушку, потому что отлично видел: волевой регуляцией своих способностей принцесса по-прежнему не владеет.

– Ваше величество, приступов не было благодаря нашему неусыпному контролю…

– Нет, ты перестраховываешься, – прервал его король. – Рай остаётся при Виоланте. Всё.

Он вернулся к бумагам и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Кастра поклонился и, пятясь, вышел из зала.

– И о чём ты просил короля? – спросил один из придворных в коридоре, больно хлопнув шута по спине. – Опять жениться решил, старый дурак?

Удар заставил Кастру пробежаться вперёд, чтобы удержать равновесие. Шут зло обернулся, но через миг сморщился в притворном плаче.

– Да какая разница, если мне всё равно отказали! – взвизгнул он, затем упал на колени и возвёл руки к небу. – О Высший! Прочему этот мир так несправедлив? Почему просьба скромного шута осталась без внимания добрейшего из монархов?

˜ 2 ˜ Это крамола, ваше высочество!

***

Музыка лилась по саду. Кастра сидел на ступенях лестницы, хрустел плодом сочной двикки и внимательно наблюдал, как тонкие пальцы принцессы перебирают струны арфы.

Короля убедить не получилось. Но сводить на нет свой долгий труд во дворце он не собирался. Приступов не было много лет, это правда, именно поэтому Дэмиан и потерял бдительность. Однако Дар никуда не делся, Кастра знал это лучше кого-либо. Лекарь долго искал альтернативу – как безопасно направить способности принцессы, чтобы они не травмировали её. И он нашёл выход.

Музыка.

Когда Виоланта начала осваивать игру на музыкальных инструментах, ураган чувств девушки перешёл в мелодии – сначала робкие и местами фальшивые, но постепенно окрепшие, властные, беспощадно накрывающие всех, кто в этот момент находился рядом. К счастью, Кастра сумел добиться, чтобы слушал принцессу лишь он сам и учительница изящных искусств.

Эффект сброса эмоций лекарь наблюдал у девушки не впервые и был склонен считать его положительным. Ей на самом деле становилось легче. Носовые кровотечения прекратились, перепады настроения сгладились. Через музыку Виоланта давала выход тем чувствам, что пожирали её изнутри. И это не просто фигура речи.

Ах, как было бы замечательно, если бы чувства покидали принцессу во время музицирования, а для новых она была закрыта! Увы. Да, он не давал переполняться сосуду её души, как в детстве, открыв невидимый клапан и сливая излишки, но сосуд постоянно пополнялся снова. Только если раньше она мучилась от негативных переживаний и эмоций, сейчас её рвала на части страсть гвардейца.

Кастра в самом деле не знал, как Дар проявит себя, если они всё-таки… До сих пор удивительным образом служители Высшего не пытались выйти на принцессу, он внимательно за этим следил. Но сила Дара может увеличиться в разы, если девушка и капитан переступят черту. Тогда тёмные служители наверняка почувствуют всплеск и найдут способ прийти за ней. Они всегда приходят. Всегда. Это лишь вопрос времени.

Музыка неспешно растекалась по саду. Шут выплюнул семечки в траву, вытер рот рукавом. Он отлично помнил своего первого Одарённого пациента. Женщина со слезами на глазах умоляла о помощи именитого лекаря: её сына бросало то в гнев, то в панику, то в эйфорию. Через несколько дней в село пришли они – необычные служители Высшего в тёмных мантиях. Кастэр увидел их случайно, он как раз возвращался из города со снадобьями. Подойти не решился, спрятался и наблюдал, как они разговаривают с мальчиком, спокойным впервые за много дней. Вскоре служители уехали вместе с ребёнком. Не веря своим глазам, лекарь подбежал к матери мальчика, но и она была умиротворена и даже радостна.

«Наконец ему помогут», – сказала женщина с улыбкой.

Ни крупицы тревоги, ни тени обвинения, ни капли страха. Ещё бы, бесплатное лечение в закрытом заведении – для бедной крестьянки о таком можно было лишь мечтать. Что же, мечта осуществилась. Кастэр пожал плечами и покинул село.

Через шесть с лишним декад к нему обратились с похожей симптоматикой во второй раз. Лекарь чуть-чуть не успел – служители опередили его на несколько часов. Пациент находился в соседнем городке, но когда Кастэр добрался до семьи ребёнка, услуги лекаря больше не требовались – мальчик покинул семью для лечения под опекой Высшего.

В третий раз он уже ждал появления необычных служителей, поэтому старался не быть на виду. Осмотрел девочку, убедился, что случай аналогичный, и затаился в ожидании, наблюдая издалека. Служители появились на третий день. Девочку забрали, родители вели себя спокойно, словно ничего не случилось. А Кастэр начал с особым рвением заниматься такими детьми, параллельно изучая, какое отношение к ним имеют необычные служители культа Высшего.

Результаты поражали.

Мужчина боялся говорить об этом вслух. Он столкнулся с тайной организацией, обладающей огромной властью над сознанием людей. И прикрывал её культ Высшего, общенародный и всеми любимый, не знающий ни сословий, ни границ. А может, не прикрывал, а наоборот – был её детищем? Возможно, нерушимую веру в Высшего создало не вмешательство божественной силы, а люди? Люди, способные заставить мать забыть родное дитя.

Люди, когда-то сами бывшие детьми с необычной болезнью.

Впрочем, слово «болезнь» лекарь отмёл сразу, как понял: приступы обуславливает пробуждение удивительных способностей. Он назвал их словом «Дар» – и не промахнулся. Кастэр много раз испытывал влияние Дара на себе, когда прикасался к особому ребёнку во время осмотра. Чаще всего его накрывал страх, иногда – боль, ненависть, злоба. Очень редко – любопытство.

В полной же мере шут ощутил всё это возле принцессы. Сколько труда стόило ему оградить от чувств девушки короля и придворных! Как сложно порой было обернуть всё в шутку, прикрыть дурацким розыгрышем, оправдать спонтанные нехарактерные эмоции глупой шутовской проделкой… Порой он понимал, что уже дошёл до грани. Теперь ещё и эта ситуация с Раем… Рост силы мог привести к плачевным последствиям. Кастра с каждым днём всё яснее понимал, что Виоланте нужен настоящий учитель, а не просто буфер в виде музыки и шута, которые служили ненадёжными громоотводами для её Дара.

Он потёр переносицу, вновь взглянул на принцессу. Виоланта сидела на скамейке вместе с учительницей изящных искусств, пожилой дамой, строгой и прямой. Учительница внимательно следила за постановкой пальцев и одобрительно кивала. У девушки хорошо получалось, плавная мелодия разлеталась по саду и плыла дальше, вдоль дворцовых стен. В ушах фоном рождался тихий звон, словно надоедливое насекомое кружилось и никак не могло решить, ужалить свою жертву или нет. Вскоре к нему присоединилось ещё одно, и ещё. Зазвенел целый рой. Мелодия тоже усиливалась. Она вела за собой, уносила прочь из сада, дальше и дальше, вдоль течения реки Кайвэс к бескрайнему антару. Вперёд, сквозь пространство, мимо городов и деревень! Быстрее! Ещё быстрее!

Внизу по реке медленно ползли кораблики, волны облизывали их смолёные борта и гнали дальше, к морю. Морская синь раскинулась бесконечным покрывалом. Стремительный полёт сквозь туманы и ветра продолжился. Волны поднимались, белые барашки пены летели вместе с мелодией вперёд. Далёкий берег быстро приближался. Вот уже стал виден город, военный порт, галеры и дромоны под дафиаркамскими флагами. Лонгард, вражеская столица. Военные гарнизоны империи Дафиаркам. Музыкальные фразы летели дальше, через город, по улицам, мимо каменных домов, площадей, прямо к замку. Они стремительно ворвались в хитросплетение анфилад и заметались по залам; заглядывали в комнаты и покои, шевелили гобелены. Громче, ещё громче. Стрелой, пущенной из дворцового сада Антариана, они всё искали цель. И вдруг – нашли. По коридору шёл мужчина. Светлые волосы зачёсаны назад, широкая спина, сильные руки, на боевом поясе – прямой меч. Звон струн стал оглушающим. Мужчина оглянулся, голубые глаза сверкнули.

Мелодия ударила ему в грудь, расплескалась отдельными нотами, резко оборвалась. Кастра моргнул, ошарашено посмотрел вокруг. В наступившей тишине медленно проступили очертания сада, стали слышны птичьи голоса. Он тряхнул головой, окончательно прогоняя наваждение, взглянул на принцессу. Девушка сидела, замерев, и смотрела в сторону реки, на север. Учительница тоже не двигалась, остекленевшие глаза застыли на арфе. Неимоверным усилием шут заставил себя пошевелиться. Тело слушалось с трудом. Наконец он встал, вытер бисеринки пота на лбу, громко присвистнул. Виоланта оглянулась, недовольно сдвинула брови. Стало легче, оцепенение проходило.

– Браво! – громко и размашисто захлопал в ладоши Кастра. – Давай теперь эту… про солдата. Как там поётся… «Обнажаем мы мечи, Тихо, девка, не кричи…».

Старая дама пошевелилась, тоже постепенно оттаивая. Принцесса поднялась, шагнула в сторону шута. Тот показал широкий, словно лопата, язык и быстро застучал пятками вверх по ступеням.

– Кастра! – раздался недовольный крик девушки. – Вечно ты лезешь, когда не просят!

Шут сделал широкий крюк по верхней террасе, и, убедившись, что Виоланта ушла, вернулся к скамейке. Учительница сидела неподвижно, лишь тонкие музыкальные пальцы бестолково гладили инструмент. Кастра подошёл к ней, присел рядом. Снял колпак с бубенчиками, провёл рукой по волосам. За годы во дворце в них значительно прибавилось седины.

– Хорошо играет? – спросил он.

Женщина вздрогнула, перевела на него растерянный взгляд.

– Хорошо, – кивнула она.

– Вот вы много лет учите изящным искусствам, – продолжил шут, внимательно глядя на неё. – Вы должны знать. Способна ли музыка рождать в голове слушателей образы?

– Разумеется, – учительница взглянула на водную гладь. – В этом и есть главное назначение искусства.

Разумеется. Хороший ответ. Он долго искал её – учительницу, которая не будет удивляться возникновению образов во время игры принцессы. Лекарь понимал, что видения будут щедро сыпаться на старую даму во время каждого – нет, не занятия – сеанса терапии. Именно терапией стала для девушки музыка с первого дня, как только она взяла в руки арфу.

Женщина вздохнула.

– Однако…

– Однако? – Кастра подался вперёд. Неужели она что-то подозревает?..

– Когда я слушаю принцессу, передо мной возникают странные картины. – Учительница нахмурилась. – Если я сама играю ту же мелодию, или кто-то из других моих учеников, мы представляем природу, пение птиц, шелест волн. Или какие-то приятные грёзы, нежные воспоминания из прошлого, мечты… Когда же играет принцесса, я почти всегда вижу…

– Что? Что вы видите? – спросил шут, хотя уже знал ответ.

Дама задумалась на миг.

– Картины, конечно, разные, – негромко ответила она. – Порой нейтральные, порой – стыдно сказать – весьма непристойные. Но неизменно одно: в них всегда присутствует один и тот же светловолосый мужчина. Дафиаркамец.

– Дафиаркамец… – эхом повторил Кастра, глядя на реку Кайвэс. Потом непонимающе моргнул, сбрасывая оцепенение, потёр переносицу. – Как дафиаркамец? Почему? Разве не гвардеец?

Учительница неопределённо пожала плечами и стала убирать инструмент. Шут снова взглянул на водную гладь реки Кайвэс.

Там, далеко на севере, лежала империя.

Туда неотрывно смотрела принцесса, пока играла.

***

Император Хордрон Ликантор Вестаний пристально наблюдал, как эскадра отползает от пристани. Более четырёхсот кораблей Дафиаркама отплывали на юг, к побережью Эструдейла. Император положил руку на гарду меча, довольно усмехнулся, затем взглянул на сыновей. Его серые глаза сверкнули сталью.

– Мы вернём её любой ценой, – произнёс он.

Принц Стратус кивнул. Он тоже смотрел вслед кораблям. Лёгкий бриз дул с моря, мягко трогал светлые волосы принца. Он провёл рукой, вновь зачёсывая их назад. Взгляд льдисто-голубых глаз был прикован к флагману эскадры. Светлая кожа казалась ещё светлее на фоне тёмного доспеха и красного плаща-сагума.

Корабли медленно удалялись.

– Я знаю, что ты сам хотел возглавить войска, – вновь сказал император. – Но ты нужен мне здесь. Тебе, как будущему императору, необходимо набираться опыта в государственном управлении.

Стратус снова кивнул. Предлетье выдалось тёплым, солнце щедро поливало своими лучами море и берег. Яркие блики на волнах слепили.

Хордрон перевёл взгляд на младшего сына. Мантис Ликантор стоял, недовольно сдвинув брови и сжав кулаки. Он был очень похож на отца и брата, но ещё по-юношески гибким, с мягкими чертами лица и волосами чуть темнее, чем у Стратуса. Император незаметно тронул Мантиса за руку, улыбнулся краем губ. Тот насупился ещё больше, но промолчал. Любое упоминание о власти и троне принц воспринимал болезненно, Хордрон знал это. Однако слова, сказанные сейчас старшему сыну, были необходимы.

– Возвращаемся в замок. – Император сел в седло, гордо выпрямился. – У нас ещё есть дела.

Гвардейцы, что держали под уздцы пуина, почтительно склонили головы. Хордрон Ликантор оставался высоким и крепким воином, невзирая на годы, а начищенные чёрные доспехи и украшенный золотым шитьём красный палудаментум делали его ещё величественнее. В серых, как предзимнее небо, глазах императора горел живой огонь. Мало кто выдерживал этот взгляд, пронзающий насквозь.

– Мантис! Едем! – приказал он, пришпоривая пуина.

Младший принц взобрался в седло, злобно взглянул брату в спину и поехал вслед за отцом. Гвардейский расчёт синхронно развернулся и отправился следом.

Стратус не сводил глаз с моря.

– Не переживай, вернётся твоя невеста, – произнёс командующий имперской гвардией Равистер Горн, подойдя к принцу и положив ему на плечо свою тяжёлую ладонь.

Тот коротко взглянул на импер-командора и вновь перевёл взгляд на удаляющиеся суда. Нет, принц не переживал. Его сковывали иные чувства. Равистер Горн, первый наставник и давний друг, всегда говорил именно то, что так хотелось слышать из уст отца. Он с детства поддерживал престолонаследника, находился рядом и в радостные, и в трудные минуты. Но сейчас… сейчас что-то было не так. Что-то фальшивое сквозило в простых и правильных словах. Фальшь окутывала липким коконом, мешала думать.

– Отец беспокоится за тебя, – тихо продолжил командор, проведя рукой по седым волосам тем же жестом, что и принц, затем указал на отплывающие корабли. – Всё это – ради тебя и твоего будущего.

– Я знаю, – ответил Стратус, думая о своём.

Двадцать дней. Две странные, абсурдные, сумасшедшие декады. Военные советы. Войска, наводнившие столицу и расквартированные вокруг Лонгарда. Сотни дромонов, галер и галеасов, готовящихся к отплытию.

Грядущая война. Настоящая, полномасштабная, в отличие от локальных стычек на северных рубежах империи. Один из таких конфликтов на границе протекторатов Дарф и Ронвейр только что был подавлен принцем. Однако по возвращении его ждала новость, круто изменившая весь уклад жизни Дафиаркама. Княжну Олириадну, ту, что Стратус отправил в столицу девять декад назад из княжества Варф-Дорлон, похитили лазутчики с Эструдейла.

Он уже забыл о девушке и своём спонтанном порыве жениться: долгий поход и очередное ранение вытеснили все мирные планы. Жизнь принца и солдат, которыми он командовал, превратилась в череду тяжёлых переходов сквозь снега и ожесточённых подавлений восстаний. Он проредил непокорные племена и кланы, во многих из них оставил в живых лишь женщин и детей. Он укрепил позиции империи на рубежах, казнил зачинщиков бунтов, наказал виновных. Он пополнил казну за счёт сокровищниц мятежных князей, а также финансовых вливаний рабовладельческой гильдии «Мергетус Седар», захватив немало пленных. Он потерял своего друга Келсия, а сам снова выжил и вернулся – назло всему.

И вот, по возвращении – такая новость.

Но поразила не сама новость, а отношение к ней отца. Император был очень раздосадован исчезновением княжны. Он – удивительно! – проникся жалостью к бедной девушке. Вместо недовольства желанием сына жениться Хордрон Ликантор одобрил выбор принца, поддержал его и высказал глубокое сожаление.

Войска трёх армий подтянулись в столицу и стояли наготове. Слишком быстро, подумал бы в иной ситуации Стратус. Но внимание и забота отца обескураживали. Император впервые за много лет поднял вопрос наследования трона старшим сыном. «Я был недальновиден, – говорил он. – Да, я признаю, что хотел видеть Мантиса своим преемником, но он не оправдывает моих надежд, в отличие от тебя. Возглавить силы империи и самому плыть на юг? – Нет, ты нужен мне здесь. Восстанавливайся после ранения, готовься в будущем принять власть. Войска поведёт маршал-командор Сентариус Невилл. Две военные ноты уже составлены, одна – для Нэскайларда, вторая – для Фольнарда. Будь уверен, мы отобьём княжну у подлых южан».

Бухта пестрела от кораблей. Якоря со скрипом ползли в клюзы, паруса наполнял тёплый предлетний ветер. Имперская эскадра отплывала на юг к берегам Эструдейла.

Чувства рвались на волю. Хотелось остаться в одиночестве и всё обдумать.

Равистер всё ещё держал Стратуса за плечо.

– Поехали, – сказал импер-командор. – Будем ждать хороших вестей.

Один из гвардейцев подвёл пуина, протянул поводья принцу. Пуин дружелюбно фыркнул при виде хозяина и забил копытом, стараясь выщербить каменный причал. Сильный зверь – чёрная лоснящаяся шерсть, широкая морда, крепкие ноги. Такому не на привязи стоять, а свободно нестись по бескрайним далям до самого горизонта. Стратус любил таких.

– Отправляйся в замок без меня, – произнёс принц, легко запрыгивая в седло. – Я подъеду позже.

Равистер усмехнулся.

– Да, погода балует. Самое то для верховой прогулки. Этот год вообще обещает быть отличным.

Стратус пришпорил пуина и поскакал вдоль доков. Хотелось уехать как можно дальше. Никого не видеть и не слышать, не думать о княжне, о кораблях, о брате и отце. Но мысли вертелись, как заведённые, делая круг за кругом. Что-то во всём происходящем было не так, фальшь проглядывала сквозь слова императора и Равистера Горна – словно это лишь постановка. Лицедейство. Игра.

И главный лицедей – он, Стратус Ликантор.

Импер-командор долго смотрел принцу вслед.

– Год обещает быть отличным, – тихо повторил он, тоже взбираясь в седло и переводя взгляд на море. Корабли почти скрылись из виду.

***

– Ваше высочество, что вы там рассматриваете?

Симур дер Лэк недовольно сдвинул брови. Виоланта подняла голову, смущённо покраснела.

– Карту городов Дафиаркама, – произнесла она, вытаскивая измятый лист из-под стола.

Учитель протянул руку.

– Отдайте, ваше высочество, сейчас у нас урок языка, а не географии.

Девушка подала карту учителю, но в последний момент передумала и положила перед собой, снова внимательно взглянув на неё.

– Если у нас урок языка, я хочу кое о чём спросить. – Она провела пальцем вдоль побережья, останавливаясь на круглых обозначениях населённых пунктов. – Интересное название городов в дафиаркамской империи. Столица, например, у них Лонгард. Если двигаться на восток, то дальше стоят города Нордтрон, Ардрос, Гордрус, севернее – Ард-Караин… Везде есть эта языковая единица – Ард или Орд. Что она означает?

– Очевидно, место. Или местность, – Симун дер Лэк вытер пот со лба. День выдался довольно жарким. – А почему вас это заинтересовало, ваше высочество?

– Нэскайлард. Наше королевство. Его название тоже оканчивается на Ард. Почему?

– Ваше высочество, это совпадение, не более.

– Фольнард. То же окончание.

Учитель вспотел сильнее.

– В Нэскайларде нет похожих названий, – продолжила принцесса, глядя на учителя в упор. – В Фольнарде тоже, кроме реки Нард. Наш народ даёт другие имена своим географическим объектам. Такое чувство, что эти названия давали… давали дафиаркамцы.

Симун дер Лэк вытер мокрый лоб платком. Как же он не задумывался об этом раньше?.. У наследницы престола цепкий взгляд. Но её повышенное внимание к Дафиаркаму не нравилось никому: ни учителю, ни – тем более – королю.

– Это крамола, ваше высочество, – твёрдо сказал он. – Забудьте эти мысли и больше никогда не произносите их слух. Нашему королевству много веков, оно возникло задолго до того, как на его берегах высадились первые дафиаркамские завоеватели.

– А древнейшая история? Есть книги по древнейшей истории? Я бы хотела ознакомиться с ними.

– Что вы хотите узнать из них, ваше высочество? – повысил голос старый учитель. – Что дафиаркамцы бывали здесь и раньше? Что они уже высаживались на наших берегах и берегах нашего ближайшего соседа Фольнарда?

– Это выглядит вполне логично, если учесть карты нападений империи на Эструдейл. Сколько раз армии Дафиаркама ударяли именно по удобным бухтам Фольнарда и Нэскайларда – у крепостей Рахтаэль и Менгериан… Возможно, они приплыли сюда задолго до нас. Возможно, именно первые колонисты Дафиаркама и дали названия – и жизнь! – нашим королевствам.

– Это не так, ваше высочество. – Учитель попытался вложить в голос металл, но в горле предательским образом запершило.

– Наши языки очень похожи, несмотря на разное географическое положение. – Виоланта встала. Странные чувства обуяли её. Девушка сначала пыталась сопротивляться им, но вскоре поддалась яростной волне, поднимающейся изнутри. Глаза её загорелись. Она должна была произнести вслух то, о чём думала уже сотню раз. – Горцы Досдэрра, нашего ближайшего соседа, или степняки Васланд-Дэрра изъясняются совершенно иначе. Может быть, у Нэскайларда и Дафиаркама одни корни?

– Ваше высочество, вы говорите крамольные вещи.

– Но что, если дафиаркамцы нападают лишь потому, что пытаются вернуть свои исконные земли? Вдруг они вовсе не захватчики. Захватчики – как раз мы?

– Прекратите, ваше высочество! Это уже чересчур! – Симун дер Лэк вскочил, стукнул кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула и перевернулась, уродливая чёрная лужа быстро растеклась по карте. Девушка замолчала, глядя, как пятно поглощает прибрежные города, ползёт к горам, погребает под собой северные протектораты. Учитель тоже перевёл взгляд на карту. Исчезающий под огромной кляксой Дафиаркам подействовал на него успокаивающе, Симун дер Лэк овладел собой.

– Это неправда, ваше высочество, – сказал он почти спокойно. – Это не может быть правдой. Северное побережье Эструдейла изначально принадлежало народу Нэскайларда. Дафиаркамцы – наши враги. Так было всегда. И так будет всегда.

Виоланта всё ещё смотрела на изуродованную карту.

– И всё же дайте мне книги по древнейшей истории, – тихо произнесла она. – Я хочу знать.

– У меня нет таких книг.

– А у кого есть? – Девушка подняла глаза, но наткнулась на холодный взгляд учителя.

– Ни у кого. Таких книг, где говорится о нашем родстве с Дафиаркамом, нет. И быть не может.

***

Кастра медленно шёл по коридору. День выдался не из лёгких. Король устроил во дворце приём, и пришлось неотрывно находиться около принцессы. Виоланта весело щебетала и кружилась в танце, а шут то и дело отвлекал внимание придворных на себя. Танцевать девушка очень любила, к тому же музыка… Растворяясь в ней, отдаваясь без остатка плавным мелодиям вальсов и мазурок, принцесса источала образы, словно бутон источает сладкий аромат. Люди заворожено смотрели на неё, отвлечь их глупыми шутками и смешными выходками было ох как непросто. Впрочем, шут справился, как всегда. Придворные хохотали, король то и дело усмехался в кулак, лишь генерал Бейрас ни разу не улыбнулся за весь вечер. Казалось, ничто на свете не способно хоть немного изогнуть его железные губы. Ну и наплевать на него. Вряд ли старый солдафон станет задумываться о странных образах, которые столь щедро рассыпала принцесса в танце.

Однако с каждым разом лицедейство давалось тяжелее и тяжелее. Годы брали своё, да и сила Дара принцессы росла. Король нежно смотрел на дочь, а на тревожные замечания Кастры лишь отмахивался. Принцесса счастлива, гости довольны, что тебе ещё надо? Дай ты девочке хоть немного радости, она и так безвылазно сидит во дворце. Лишать её ещё и балов? Ни за что.

Конечно. Нет истерик – нет проблем. Чего же стόил этот ровный эмоциональный фон Виоланты шуту, никого не волновало. Кастра вздохнул. Бросить всё и уехать домой. Хватит. Десять лет жизни пролетели, как один миг. Изучить Дар так и не получилось, вести заметки во дворце было опасно. Сколько можно-то? Пусть сами разбираются – и с девушкой, и с тёмными служителями.

Шут устало улыбнулся. Нет, он не мог оставить Виоланту. Чем дольше он находился рядом с ней, тем сильнее привязывался к принцессе.

Отеческая любовь и забота всегда были чужды лекарю. Ну, не совсем всегда… Когда-то давно в родном Фольнарде он любил.

Анрина, так её звали. Её заливистый смех часто звучал в небольшом, но чистом доме. Кастэр обожал этот смех, он с радостью смешил её, выдумывая шутку за шуткой. Их маленькая дочка должна была родиться в самый разгар лета. Молодой лекарь готовился принимать роды сам, собирал травы, с десяток раз напрашивался к роженицам с повитухами. Анрина улыбалась и говорила, что справится.

Не справилась. Роды всё длились, измучив отца и доведя до отчаяния мать. Три долгих дня непрерывной пытки. На второй день Анрина умоляла позвать повивальную бабу, но Кастэр сопротивлялся. Он был уверен, что всё делает правильно. На третий день сил не осталось ни на мольбы, ни на борьбу.

Он долго не верил в произошедшее. Держал холодную отвердевшую руку жены и всё говорил, что ей делать, подбадривал, пытался шутить. Когда в дом заглянули соседи и подняли переполох, он криками и руганью прогнал их – роженице нужен покой, а они вломились тут! От тела, уже начавшего синеть, его отрывали вчетвером.

Пустота в душе разинула свою чёрную пасть и поглотила лекаря на полгода. А потом к Рахтаэлю подошли дафиаркамские корабли. И он снова лечил – бесчувственными пальцами вправлял переломы, зашивал раны, извлекал осколки арбалетных болтов.

Руки часто дрожали после ночной попойки – многие умирали от резких ошибочных движений. Тот солдат с раскуроченным животом тоже должен был умереть. С такими ранами не выживают, Кастэр недовольно поморщился, когда его внесли в палатку – зачем? Всё равно не жилец. Мужчина кривился от боли, но ясным голосом давал чёткие инструкции, что делать с его ранением. Лекарь удивлённо смотрел на него, руки же сами следовали точным указаниям, ни разу не дрогнув. Солдат выжил. Похвалил хорошую работу. И позвал с собой – в Дафиаркам.

Непривычное имя Рарфий резало по ушам. Он оказался шпионом. Тоже лекарь, выпускник имперской академии. Да, и такое бывает – молодого, ещё неопытного специалиста завербовали сразу после практики. Рарфий согласился: от имперской тайной службы не отказываются. К тому же он не думал, что начальство отправит его на Эструдейл, да ещё и в самое пекло. После ранения Рарфий уже решил, что ему конец. Хвала Высшему, фольнардцы приняли за своего, притащили в лагерь.

Кастэр удивлённо смотрел на мужчину.

– Ты точно дафиаркамец?

Тот усмехнулся.

– Был бы не похож на местных – не взяли бы агентом на Эструдейл, – ответил Рарфий. – Мать была рабыней, из Нэскайларда. Чего ты удивляешься? Нас таких – пол империи.

Шпион или нет, а парнем он был неплохим. Звал с собой в Дафиаркам, обещал написать рекомендательное письмо своему бывшему преподавателю, которое откроет двери академии даже перед южанином. Уверял, что у Кастэра есть талант, и этот талант надо шлифовать.

Лекарь готов был согласиться, но вертлявый въедливый червячок всё не давал покоя. Когда Рарфий поправился настолько, что смог самостоятельно садиться, Кастэр на очередное приглашение решительно покачал головой.

– Я понимаю, куда ты клонишь, – прямо сказал он. – Нет. Я не поеду. Вернуться на Эструдейл предателем, связанным невозвратным долгом с имперской разведкой? Спасибо, я уж как-нибудь обойдусь без этого.

– Да ты чего? – искренне удивился дафиаркамец. – Я разве вербовку тебе предлагаю?!

– Ты – нет, но твоё начальство наверняка не упустит такой прекрасный шанс. Ты же сам говорил, от имперской тайной службы не отказываются. Я не гоню тебя, поправляйся. Но если будешь вынюхивать, что да как тут устроено…

Рарфий надолго задумался.

– Не буду, – наконец сказал он. – Ты спас мне жизнь. Я в долгу не останусь.

Он не соврал. Долгие три декады, вечер за вечером, когда Кастэр завершал свои дела, он надиктовывал южанину содержание основных фолиантов по медицине, которые отлично помнил со времён обучения в Академии. Делал подробные зарисовки, окуная кончик писчего пера в чернильницу; многое показывал на практике – благо с поля боя приносили новых и новых раненых. Классификации физических и эмоциональных недугов, способы лечения, приготовление мазей, притирок и снадобий – за три декады Кастэр узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь.

На прощание Рарфий подарил ему свой дорожный набор инструментов: небольшую аккуратную коробочку со скальпелями, ланцетами, зажимами, запасом тонких игл и удивительным приспособлением для инъекций. На основе этих инструментов, а также зарисовок и описаний Кастэр впоследствии создал свой уникальный набор: дотошный мастер в далёком Досдэрре сделал всё тонко и аккуратно.

Собственно, в Досдэрр лекарь и направился после окончания войны. Вернулся он спустя несколько лет – нет, не в Фольнард – здесь всё напоминало Анрину – в Нэскайлард. Начал совершенно новую практику, быстро заработал себе имя и славу. Сердце молчало, отвергая малейшую мысль о любви и привязанности. Что-то вновь всколыхнулось внутри, когда он встретил первого Одарённого. Эти необычные дети, лишь они вызывали живой интерес и симпатию.

Виоланта же…

Он полюбил её, полюбил всей душой. Нет, не как женщину – она росла на его глазах, превращаясь из маленького напуганного зверька в светскую даму. Не как дочь – ему слишком часто приходилось обижать её, обжигать жестокими словами, чтобы отрезвить, снизить накал эмоций, переключить с Дара на реальность. Кастэр не мог найти определения своей любви, однако мысль о расставании с девушкой рвала сердце на части. Он никогда не оставит её, всегда будет рядом, как бы ни было сложно. Раз король утратил бдительность, надо обдумать новые стратегии поведения.

Но – всё завтра, завтра… Сегодня он слишком устал.

Какое-то шестое чувство заставило сделать крюк и пройти мимо покоев её высочества. Одинокую фигуру он заметил издалека. Стражи не было. Шут пригляделся, нахмурился. Только этого сейчас не хватало. Рай дер Ноорд неподвижно стоял у дверей.

Кастра неслышно подкрался сзади, сложил руки на груди.

– Службу несём? – спросил он, задрав подбородок.

Гвардеец вздрогнул, резко обернулся.

– Понимаю принцессу, ты действительно, как заноза, – негромко произнёс мужчина.

– Кто бы говорил, – ответил Кастра ему в тон. – И чего ты тут забыл в такой час?

– Я выполняю свой долг. – Рай сжал кулаки. – Я защищаю её высочество принцессу Виоланту-Иолу.

– Неужели? Значит, мы коллеги? – Шут положил руку капитану на плечо. – Видишь ли, я делаю то же самое. Вот только защищаем мы её от разного. Понимаешь, о чём я?

– Нет, – ответил Рай, сбрасывая его руку.

– Жаль. Я думал, ты умнее. А ещё меня дураком называют. Думаешь, для тебя её тут холят и лелеют, пылинки сдувают?

Всё-таки он поднаторел в остротах за годы при дворе. Насмешка разила без промаха. Гвардеец побледнел, в глазах вспыхнул гнев, но через миг угас. Кастра довольно улыбнулся.

– Значит так, коллега: ставь-ка обратно стражу, а сам топай спать. Или хочешь, чтобы король узнал про твои поползновения? Он узнает, будь уверен, у слухов быстрые ноги. Тогда тебя к ней на лигу близко не подпустят. Тебе оно надо?

Рай промолчал, плотнее сжал губы. А ведь шут прав. Тот сердито сдвинул брови, вновь сложил руки на груди.

– Ну что, идём баиньки? Или будем дальше в гляделки играть?

Гвардеец молча развернулся и пошёл прочь.

– Эй! – окликнул его Кастра. – А спасибо где?

– Спасибо, – не оборачиваясь, буркнул Рай.

– Надо же. Не дурак, – хмыкнул шут, бросил взгляд на покои принцессы и побрёл к себе.

˜ 3 ˜ Дафиаркаму не нужны заверения

***

Волны озера Энтури облизывали пришвартованные корабли, которые мерно поднимались и опускались в своём неспешном ритме. Остроносая шебека, иглой вонзившаяся в залив, причалила в порту Антариана в полдень. Сигнальные флаги и красный штандарт издалека предупредили дозорных, что на борту необычный визитёр, поэтому на пристани уже стоял усиленный гвардейский расчёт.

С корабля бросили трап. Королевский распорядитель Индэрр внимательно разглядывал прибывшего. Дорогие сапоги, тёмный дуплет, кожаные перчатки. Щёки гладко выбриты, светлая, почти белая кожа.

Дафиаркамец.

Посол.

Трап заскрипел под тяжёлыми подошвами.

Следом спустился небольшой отряд дафиаркамских гвардейцев в тёмных доспехах – охрана.

Посол остановился перед распорядителем, слегка поклонился.

– Приветствую, – произнёс он, по-северному растягивая слова. – Я – полномочный посол императора Хордрона Ликантора Вестания. Меня зовут Норвус Аристор.

– Приветствую, – ответил Индэрр. – С чем прибыли, уважаемый посол?

– У меня послание для Его Королевского Величества Дэмиана дер Вэйла от императора Хордрона Ликантора. Прошу проводить меня во дворец.

Распорядитель кивнул, махнул рукой. Гвардейцы подвели пуинов.

Улицы, очищенные от зевак, заливал солнечный свет. Солдаты плотным строем стояли у домов и лавок, не позволяя прохожим приближаться, но сотни взглядов вприпрыжку бежали следом за процессией: нэскайлардцы перешёптывались и открыто таращились на гостей из-за спин гвардейцев, из окон и приоткрытых дверей, самые дерзкие – с крыш. Посол ехал через город, не глядя по сторонам. Он был здесь не ради праздного интереса. Дафиаркамские гвардейцы также хранили на лицах невозмутимое выражение, лишь капли пота медленно ползли по их вискам из-под шлемов. Предлетье выдалось тёплым, солнце нещадно пекло, предвещая знойное лето.

Норвус Аристор подъехал к воротам дворца, спешился. Индэрр проводил его внутрь.

Дэмиана дер Вэйла уже предупредили. Он ожидал посла в зале, сидя в высоком кресле. Рядом стояли генерал Бейрас дер Ластэр, военный министр, а также один из лордов Совета Восьми – Гернэр дер Сторн, прибывший в столицу накануне по важным делам. Далее расположились придворные. Норвус вошёл в зал, почтенно поклонился.

– Приветствую, ваше величество. Примите официальную ноту империи Дафиаркам.

Он сделал несколько шагов, с поклоном протянул королю бумаги, отступил назад. Тот переломил печать, развернул послание.

– Как это понимать? – Дэмиан перевёл растерянный взгляд на посла. Норвус стоял, невозмутимо глядя правителю в глаза.

– В ноте всё чётко изложено, – сказал он. – У вас есть время для обдумывания ответа.

– Но это же абсурд!

– Официальная нота империи Дафиаркам вручена. Через сутки я отплываю назад в Менгериан, с ответом или без него.

Дэмиан протянул бумаги канцлеру, тот просмотрел их, удивлённо взглянул на короля, затем чётко зачитал ноту присутствующим.

– Империя Дафиаркам во главе с Императором Хордроном Ликантором Вестанием, единовластным правителем Дарфа, Ронвейра, Нагарха и Рабанд-Гора, выдвигает официальное обвинение Королевству Нэскайлард в похищении и насильном удержании княжны Олириадны, дочери князя Третада княжества Варф-Дорлон, невесты наследного Принца Стратуса Ликантора Хордрона. Причиной этого коварного похищения могут быть только агрессивные планы Королевства Нэскайлард – прервать священную родовую линию Императора Хордрона Ликантора Вестания, деморализовать народ Дафиаркама и в дальнейшем нанести агрессивный военный удар. Прямая угроза продолжению династии Императора, чья власть является священной и непререкаемой, очевидна. Основываясь на изложенных фактах, Император Хордрон Ликантор Вестаний заявляет, что Королевство действует против Империи и подрывает основы правящей династии Императора. Ненависть Нэскайларда к народу Дафиаркама в целом и к наследнику престола, в частности, оказалась сильнее политического разума. Таким образом, доверие между Империей и Королевством подорвано. Император не может безучастно относиться к судьбе невесты наследника трона. Поэтому Хордрон Ликантор Вестаний указывает на необходимость незамедлительно выдать княжну Олириадну представителям Империи и обеспечить беспрепятственное возвращение её наследному Принцу Стратусу Ликантору Хордрону. В случае отказа или игнорирования данного требования Император готов отдать приказ вооружённым силам всеми имеющимися в их распоряжении средствами противостоять угрозе, которую несёт Королевство Нэскайлард своими вероломными действиями. Народ Дафиаркама осознаёт, что в предстоящей борьбе он призван не только вернуть невесту наследника, но и защитить свою Родину от посягательств. Срок исполнения законных требований Императора – сутки.

В зале повисла гробовая тишина. Все затаили дыхание, глядя на короля. Дэмиан сидел, сцепив руки в замок и положив локти на подлокотники, и смотрел прямо перед собой. Посол выдержал положенную этикетом паузу и произнёс в полной тишине:

– Какой официальный ответ ваше величество намерены дать моему императору?

Король Дэмиан пошевелился, поднял тяжёлый взгляд.

– Должно быть, произошло недоразумение, – сказал он. – Мы приложим все возможные усилия, чтобы помочь нашему соседнему государству в поисках пропавшей невесты наследника. Но на это потребуется время.

Норвус Аристор поклонился.

– Смею напомнить, что у вас есть сутки для официального ответа. Завтра в это же время я отбываю назад в империю. Если законные требования императора не будут удовлетворены, по моему прибытию верховное главнокомандование армии Дафиаркама оставляет за собой право на принятие ответных действий по возвращению княжны.

Посол вновь поклонился, развернулся на каблуках и вышел из зала. Его шаги гулко отдались от молчавших стен и потолков.

Первым подал голос Бейрас дер Ластэр.

– Ваше величество, срочно готовьте Указ о военном положении.

Дэмиан перевёл на него взгляд.

– Ты уверен?

Генерал кивнул.

– Ваше величество, – военный министр неуверенно переступил с ноги на ногу, – мы должны попытаться решить данный вопрос миром. Вы отлично понимаете, что такое армия Дафиаркама. Предлагаю подготовить письмо с заверениями и …

Он натолкнулся на холодный взгляд Бейраса и замолчал.

– Вы правильно заметили – это армия Дафиаркама, – произнёс генерал в тишине. – Дафиаркаму не нужны заверения. Дафиаркаму нужна война.

***

Охлаждённый нектар не спасал от жары.

Горячий воздух врывался в распахнутое окно и прятался в страницах толстых книг, разложенных на столе. Большое писчее перо шевелилось под его умелыми пальцами и постукивало о край чернильницы.

Виоланта медленно тянула нектар и играла выбившимся из причёски локоном. Сегодня она едет на прогулку за город, Рай будет сопровождать её. После осторожной просьбы принцессы отец разрешил далёкую поездку на целый день.

Целый день с Раем.

Она должна его спросить.

Пальцы порхнули по корешку фолианта, задержались на узорном переплёте. Живое тепло молоком разлилось внизу живота. Страсть… Девушка плотнее сжала колени, вздохнула. После вчерашней тренировки тело до сих пор хранило память о прикосновениях гвардейца, сейчас же она вспыхнула с новой силой. Страсть возникала между ними не впервые, Виоланта силилась побороть себя, но каждый раз млела от сильных горячих рук, касающихся её запястий, плеч, талии. Однако те случайные вспышки чувств, которые возникали у неё к гвардейцу, никогда не имели продолжения.

Хотела ли она этого продолжения? Принцесса не знала. Две вещи не давали покоя, грызли голодными зверьми – это страх двухлетней давности и сны о дафиаркамском принце. Со страхом она почти справилась: Виоланта понимала, что Рай никогда не прикоснётся к ней против её воли, не обидит её, не позволит себе причинить ей боль, но сны…

Сны. Девушка ещё раз взглянула на фолианты, лежащие на столе. История Нэскайларда. История Дафиаркама. Вековая вражда – с призрачной, едва уловимой надеждой на мир: Пророчеством. О нём не говорили вслух, лишь шептались по тёмным углам. Объединение двух держав? Что вы, что вы! Это невозможно! Объединяться – с дафами? Этими зверями? Грязными рабовладельцами? Ни за что! Лучше – смерть!

Пророчество кружилось над королевством гигантской хищной птицей, и все боялись, что оно однажды спикирует вниз в стремительном броске.

Виоланта горько вздохнула. Стратус Ликантор Хордрон – враг, она отчётливо понимала это. Он на другом конце света. С чего она вообще взяла, что Стратус любит её? Может, он даже не знает о её существовании?.. А она напридумывала себе невесть что, не замечая того, кто здесь, рядом. Кто каждый день защищает её и заботится.

Рай появился во дворце несколько лет назад. Сколько? Девушка не помнила. Может, пять, может, все семь. Ей казалось, что Рай был с ней всегда. Сначала он приезжал с отцом – лордом Варианом дер Ноордом, чтобы выразить почтение королю и решить какие-то вопросы. Потом участвовал в состязании, устроенном в честь юбилея Дэмиана дер Вэйла. Король тогда отметил молодого человека, высоко оценил его воинское искусство и пригласил возглавить гвардейское соединение. Юная принцесса вопреки церемониалу смотрела на него во все глаза – сильного, красивого, искусно владеющего мечом. Рай смущённо поклонился и ответил согласием. Через несколько декад, решив все дела прежней службы в далёком Менгериане, он вернулся в Антариан. И больше не уезжал.

Род дер Ноордов не владел землями, но всегда был предан дому дер Вэйлов. Хорошее воспитание, ум и доброта Рая вызывали у Виоланты самые тёплые чувства. Она часто рассказывала ему, что узнала на уроках Симуна дер Лэка, делилась успехами, жаловалась на неудачи. Капитан поддерживал её, выражал живой интерес. Он стал ей хорошим другом. Лишь две тайны девушка не могла доверить Раю: это свой Дар – и сны о дафиаркамском принце.

Страсть впервые вспыхнула между ними после того рокового дня рождения. Виоланта страшилась её, надёжно прятала внутри, но она настойчиво вновь и вновь прорывалась сквозь воздвигнутые бастионы запретов.

Нектар стал тёплым. Виоланта отставила бокал, взглянула в окно. А если она ошибается и Рай не любит её? В последнее время что-то было не так между ней и гвардейцем. Рай становится каким-то далёким. Он лишний раз не прикасался к ней, вёл себя официально и даже сухо. Тренировки потеряли былую прелесть. Да и во время верховых прогулок он старался быть немногословным, смотрел на неё украдкой, а если она ловила его взгляд – виновато отводил глаза.

Вчерашняя вспышка стала приятным исключением, которая необыкновенно взволновала девушку.

Принцесса встала и медленно пошла вдоль стеллажей с книгами. Она хотела знать наверняка. Она должна спросить Рая напрямую.

Зал томился от духоты, несмотря на распахнутые настежь окна. Одиночество шалью окутывало со всех сторон – когда Виоланта посещала библиотеку, писари и хранители куда-то уходили, ссылаясь на придуманные неотложные дела, и она оставалась наедине с книгами и собой. Принцесса уже выучила все звуки и запахи библиотеки, они давно стали ей родными: шелест переворачиваемых ветерком листов, скрип стеллажей под тяжестью фолиантов, запах пыли и чернил, свежей и исписанной бумаги, шуршание переплётов… Всё это привычно кружилось в голове девушки, даря покой и уверенность. Дар мягко качал её в своих ладонях. Мир зиял едва заметными разломами, тело было расслаблено и спокойно.

И вдруг – звук хлопнувшей двери. И шаги.

Шаги Рая, она узнала бы их из тысячи других.

Уверенность стала быстро таять, сомнение завертелось внутри червячком. Через несколько бесконечно долгих мгновений Рай появился среди стеллажей и в нерешительности встал в нескольких шагах от девушки.

– Ваше высочество, пуины и эскорт готовы, – проговорил он, глядя на неё. – Сегодня жарко, вы уверены, что хотите уехать на весь день?

– Да, я хочу, – тихо ответила Виоланта, поднимая на него глаза.

Он немного смутился.

– Жду ваших указаний, ваше высочество, – сказал мужчина. – Мы можем отправляться в любой момент.

Девушка кивнула, потупилась. Они поедут с эскортом. Возможности остаться наедине не представится. Надо спросить сейчас.

– Рай, скажи мне… – Она стала теребить кружево рукавов, чтобы унять дрожь в пальцах. – Я должна знать…

– Слушаю, ваше высочество?

Сердце забилось чаще, на лбу выступил пот. Принцесса сосредоточилась. Разломы склеились, ощущения слегка померкли. Нет, она не сможет. Сейчас не сможет.

– Пустяки, не обращай внимания, – тихо сказала Виоланта. – Пожалуйста, проводи меня в мои покои. Мне нужно сменить наряд.

– Конечно, ваше высочество.

Рай отступил на шаг, пропуская её вперёд.

***

Едва принцесса отправилась на верховую прогулку, во дворец прибыл первый визитёр. Лорд Блорэйн дер Варгет, владелец замка в Делэсиане и сопредельных территорий. Основной поставщик зерна и мяса в столицу был невысок, но крепок. Кучерявые каштановые волосы тронула седина, аккуратная бородка скрывала широкие скулы. Королевский распорядитель Индэрр низко поклонился лорду, провожая его в отведённые покои. Дом дер Варгетов, хоть и не самый древний, слыл одним из самых богатых в Нэскайларде, а Блорэйн, благодаря мудрости и справедливости, снискал глубокое уважение не только своих подданных, но и короля.

К полудню прибыл второй лендлорд, старый Гирсэн дер Лозвулл. Владения дома дер Лозвуллов кольцом раскинулись вокруг Орниана и занимали обширные территории в центральной части королевства. Годы сделали лорда грузным, однако в седле он держался уверенно. Сопровождал его племянник, молодой Дивар. Тот уже бывал в столице, но с официальным визитом прибыл впервые, поэтому гордо держал осанку и то и дело норовил обогнать старого дядю. Дядя незаметно одёргивал парня, строго сводил брови, не позволяя нарушать церемониал. Уж кто-кто, а Гирсэн знал, как вести себя при дворе – более полувека назад он присягнул в верности отцу короля Дэмиана, и с тех пор свято хранил клятву чести.

А к вечеру прибыл третий лендлорд, уверенный и резкий Гарт дер Луон, владелец замка в Нуристеле. Он совсем недавно сменил отца: старый лорд дер Луон сильно простудился и, к сожалению, так и не оправился после болезни. За полгода у власти сын успел поднять налоги, жениться, сжечь две деревни, поссориться с соседом из Форниэла, лордом Карлайном дер Пуэном, и потерять на охоте глаз. Его многие недолюбливали, но Гарт дер Луон владел шахтами с ценными рудами и поставлял королевству оружие. Конечно, мечи и пики уступали качеству знаменитых оружейников Досдэрра, но отличались дешевизной и доступностью. Девяносто процентов вооружения армии Нэскайларда поставлялось именно домом дер Луонов.

К тому же, через владения Гарта проходил единственный торговый путь на восток, в Фольнард, Досдэрр и Васланд-Дэрр.

Отдав почести королю и отужинав, лорды собрались на террасе. Три удобных кресла, несколько бутылок хорошего вина, красивый закат и вид на озеро Энтури сгладили тяжёлое настроение.

– Скажите, любезный, я правильно понял, лорд Гернэр дер Сторн присутствовал в замке, когда прибыл дафиаркамский посол, а затем уехал? – спросил Блорэйн дер Варгет распорядителя, когда тот уже собирался удалиться, оставив лордов для их светской беседы.

– Вы правы, милорд, – ответил Индерр с поклоном. – Лорд Гернэр отбыл из столицы сразу после того, как была зачитана нота Дафиаркама.

– Значит, он не будет присутствовать на Совете Восьми?

– Нет, милорд. Он вверил свой голос на Совете наместнику, а сам срочно отправился в Санвентум.

– В этом есть рациональное зерно. – Блорэйн сделал короткий знак рукой, отпуская распорядителя, затем перекатил вино в бокале, взглянул сквозь него на заходящее солнце, остался доволен. – Менгериан и Санвентум первыми попадут под удар.

– Полагаете? – Гирсэн сделал небольшой глоток и отставил бокал. Возраст уже не позволял ему обильных возлияний. – Менгериан – несомненно, но вряд ли у Дафиаркама будет интерес в Санвентуме.

– У Дафиаркама сейчас везде будет интерес, – возразил Блорэйн.

– Я уверен, Гернэр так спешно уехал, чтобы успеть припрятать имущество, – усмехнулся одноглазый Гарт дер Луон. – Говорят, он много накопил у себя в крепости, наверняка постарается всё вывезти, чтобы ничего не оставить дафам. А потом со своими обозами благополучно эмигрирует на юг. А мы тут должны воевать.

– Лорд Гарт, вы плохо знакомы с лордом Гернэром, – покачал головой Блорэйн дер Варгет. – Впрочем, вы могли бы компенсировать ваш недостаток общения знанием истории, но, очевидно, не сделали и этого. Гернэр дер Сторн – не тот человек, который будет спасать ценности, оставив людей погибать. Его Дом владеет землями вдоль западного побережья многие столетия. Именно дер Сторны отражали периодические атаки Дафиаркама, не давая северянам продвинуться вглубь континента; они неоднократно оказывали поддержку Менгериану; они выделили войска для рахтаэльской операции. Гернэр ни за что не оставит Санвентум. Он наверняка мобилизует силы, чтобы дать дафам достойный отпор.

Гарт сверкнул своим чёрным глазом, но промолчал. Блорэйн повернулся к старому дер Лозвуллу.

– Лорд Гирсэн, как вы думаете, каковы наши шансы? – спросил он.

Гирсэн сбросил дрёму, потёр переносицу.

– Сложно сказать. Всё будет зависеть от того, сколько войск приведёт Дафиаркам на этот раз, и куда эти войска ударят. Конечно, если южные шахства Ниэндар и Райндэр окажут поддержку, мы отобьёмся. Но если нет…

Он замолчал.

Блорэйн перевёл взгляд на озеро Энтури.

– Прошлый год выдался урожайным, – произнёс промышленник, ни к кому конкретно не обращаясь. – Да и этот обещает нам богатые нивы. Амбары полны зерном. Обеспечение армии не представит трудностей. Но что касается людей… Не думаю, что смогу выделить много добровольцев.

– Лорд Блорэйн, никто не хочет посылать своих людей на смерть, – холодно заметил молодой Гарт дер Луон. – У меня тоже каждый крестьянин и оружейник на счету. Но если вопрос встанет о всеобщей мобилизации, выбора не будет.

– Такой вопрос встанет, уверяю вас. – Старик Гирсэн дер Лозвулл удобнее расположился в кресле, вытянул ноги. – Иначе бы нас не собрали в столице, а лишь выслали гонцов с требованиями предоставить то, что мы и так исправно поставляем, но в увеличенных объёмах. На этот раз никому из нас не удастся отсидеться в тёплых покоях.

Он взял свой бокал, грустно вздохнул и залпом осушил его. Вытер выступившую слезу, провёл рукой по седым усам.

– Я надеялся, что не доживу до этого дня, – тихо продолжил он. – Грустно осознавать это, друзья мои, но, возможно, совсем скоро наш мир изменится до неузнаваемости.

Лорды замолчали. Солнце медленно опускалось в озеро, окрашивая водную гладь красным.

***

– Отличная прогулка, благодарю вас, ваше высочество, – Рай помог девушке выбраться из седла. Принцесса всё ещё тяжело дышала после быстрой скачки, последнюю лигу она гнала пуина, что есть мόчи. – Вы устали?

– Немного. – Виоланта опустилась на скамью, вытерла пот со лба.

Целый день она набиралась смелости для этого разговора. Больше откладывать было нельзя, она и так извела себя.

– Ваше высочество, проводить вас в покои? – спросил гвардеец.

– Нет, проводи меня в сад, – тихо сказала принцесса.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, жара спала. Девушка шла впереди, капитан отставал от неё на пару шагов. Птицы ещё подавали свои голоса, но с каждой минутой тишина становилась всё гуще и протяжнее. Гладь Энтури золотилась яркими бликами, далёкий антар пронзали оранжевые копья последних солнечных лучей. Рай полагал, что Виоланта подойдёт, как обычно, к перилам высокой террасы, но она направилась в тёмную часть сада, под сень фруктовых деревьев. Скамеек здесь не было, сумерки быстро сгущались. Внезапно она обернулась, сделала шаг навстречу и порывисто обняла его. Мужчина растерянно замер.

– Ваше высочество… всё в порядке? – тихо спросил он.

Сердце застучало в сумасшедшем ритме. Этот стук заполнил всё пространство вокруг, вытесняя одиноких птиц, шелест листвы и далёкий голос города.

– Рай, почему ты меня избегаешь? – так же тихо спросила она.

– Ваше высочество…

Виоланта подняла глаза, пристально посмотрела на него. На виски девушки медленно опустился венец из боли, в бешеный стук сердца сама собой вплелась тихая мелодия. Принцесса, превозмогая себя, открылась навстречу приступу. Она уже знала: сейчас её чувства обострятся и она поймёт, что на самом деле чувствует Рай.

– Рай, скажи мне, я должна знать. Ты любишь меня?

– Ваше высочество… я готов в любой момент отдать за вас жизнь.

Девушка опустила ресницы.

– Да, я знаю, ты присягал дому дер Вэйлов в верности. Но это не одно и то же. Я должна знать… Ты верен присяге – или мне?

– Ваше высочество…

– Скажи мне, Рай, пожалуйста. Ты любишь меня? – Ресницы вновь вспорхнули, изумрудный взгляд, пьяняще-бездонный, тянул в глубину. Нырни – утонешь без надежды на спасение.

Рай нырнул.

Он опустился на одно колено, припал губами к её руке.

– В вас – смысл моей жизни, – тихо произнёс он.

Мир окончательно разломился и подёрнулся дымкой. Огонь внутри ярко вспыхнул, мелодия, вплетённая в пульс, стала громче. Нотки страсти заполнили голову, шею, грудь, спустились к животу и бёдрам. Принцесса медленно высвободила ладонь, тоже опустилась на колени. Её руки скользнули по широкой груди гвардейца, мягко, но властно привлекли к себе. Напряжение, висящее в воздухе, усилилось до предела. Рай осторожно заключил её в объятья, прикоснулся губами к мягким волосам.

Боль в висках пульсировала, мелодия вторила пульсу. Волна жаркого возбуждения обдала с головы до ног, Виоланта крепко прижала лицо к груди Рая, чтобы не вскрикнуть. За первой волной пришла вторая, ещё мощнее и сокрушительнее. Объятья стали крепче, рука поползла по узкой девичьей спине к нежному затылку. Страх? Сомнение? Неуверенность? – Всё сгорело в бушующем пламени, взлетело к небу ворохом тлеющих мотыльков. Осталось лишь дыхание – одно на двоих. Обжигающее соприкосновение двух тел. Два сердца, стучащие в унисон.

Треск ломаемых веток они не услышали. Когда из-за дерева показалась голова в колпаке с бубенчиками, Рай скользил губами по переносице девушки, она же поднимала подбородок в ожидании поцелуя.

– Гуляете, ребятки? – спросил Кастра, выходя из кустов и отряхивая листву с одежды.

Гвардеец резко обернулся, Виоланта вздрогнула. Огонь внутри в одночасье взвился до небес, сменил цвет: из ровного алого пламени выметнулись чёрные сполохи. Мелодия не гасла, наоборот, резкие отрывистые ноты сплелись в новые оглушающие аккорды, пульс стал грохотом набата. Вокруг бушующего пламени заклубилась мутная стена, в этом зыбком тумане медленно зашевелился зверь злости. Отрывистые аккорды свистели и гремели, рваный ритм ускорился, превращая мелодию в какофонию. Ладони сжались в кулаки, девушка пристально посмотрела на Рая.

– Не поздновато ли для прогулок? – шут сделал шаг вперёд. – Виола, пора в кроватку, иначе папа ругаться будет.

Опять он. Он вновь мешает ей. Он мешает всегда – как же она не понимала этого раньше? Внутренняя свобода, сладкая воля, опьяняющее чувство нежности – шут всегда обрывает их нераскрывшиеся бутоны и безжалостно топчет ногами. На балах, во время игры на арфе, посреди тренировок… Сотни, тысячи прежних сцен закружились водоворотом вокруг Виоланты. Это всё Кастра. Его глупые шутки и неуместные кривляния. Именно шут не позволяет девушке быть счастливой. Наслаждаться чувствами.

Любить.

– Мне уже не пять лет, – тихо процедила принцесса. Слова царапнули горло острыми шипами. – Уходи, Кастра.

Она обращалась к шуту, но сама не сводила глаз с гвардейца. Кровь бешено колотилась в висках, какофония разрывала уши. «Рай, ты минуту назад говорил, что готов отдать за меня жизнь, – волчком завертелась мысль. – Ты говорил… говорил…».

Язык пламени выметнулся вперёд, лизнул гвардейца, заключил в жаркое кольцо. Рай попятился на миг, пытаясь справиться с напором чужих чувств, но злость быстро заполнила собой все уголки его сознания, зарычала и оскалила клыки.

Мужчина поднялся, кулаки сжались сами собой.

– Ты преступаешь границы дозволенного, шут, – процедил он.

– Неужели? – передразнил его Кастра. – А ты не преступаешь границы дозволенного, коллега?

– Принцесса велела тебе уйти. Не слышал? – Капитан шагнул к нему.

Кастра попятился. К этому он не был готов. За годы он немного научился противостоять принцессе – во всяком случае, он понимал, какие из его чувств вызывал Дар. Он мог переключить внимание девушки и её эмоции – и ослабить влияние. Но сейчас она впервые использовала посредника. Шут быстро сообразил, что взывать к Раю бесполезно. Он бросил взгляд на Виоланту:

– Виола, прекрати. Не смешно. А я знаю толк в шутках.

Она по-прежнему не глядела на него. Несколько шагов разделяли её и Кастру. Зато Рай за один короткий миг оказался рядом.

– Твои шутки зашли слишком далеко! – Гвардеец схватил шута за шиворот, резко толкнул прочь. – Пошёл отсюда, дурак!

Ствол дерева возник из ниоткуда. Удар отнял дыхание, лоб мигом переломила боль, а во рту стало жарко и солёно. Кастра жадно глотнул воздух, тряхнул головой, проводя пальцами по ссадине. Бубенчики жалобно звякнули от страха, который уже проник в самое сердце и лизнул нутро своим шершавым языком.

– Капитан Рай дер Ноорд, отставить! – в отчаянии крикнул Кастра, пытаясь отрезвить гвардейца.

Бесполезно.

– Я не дам тебе оскорблять принцессу, – процедил Рай, снова шагая навстречу шуту.

Тот подскочил, как ошпаренный, страх придал сил. Свой ли страх или насланный принцессой – какая разница? Отважно кинуться на капитана, чтобы защищать девушку любой ценой? Сейчас отвага равнялась идиотизму, трусость же сама собой оборачивалась здравомыслием. Шут быстро развернулся и рванул в сторону дворца. Гвардеец посмотрел на Виоланту.

– Спасибо, – прошептала она.

Девушка всё ещё стояла на коленях. Сила текла по жилам, невидимая нить связывала её и Рая воедино, мир вокруг вибрировал и двоился. Впервые чувства лились направленно, принцесса отчётливо увидела этот поток, текущий от неё к Раю: густая чёрная лава злости с ярко-красными разломами. Виоланта медленно втянула воздух ртом, остужая эту злость. Поверхность потока сменила цвет, чувство потекло легче и стремительнее. Бушующая река вернулась в русло, объяла горячими, но не обжигающими волнами.

Злость обернулась нежностью.

Наконец-то принцесса начала понимать, как пользоваться Даром.

Гвардеец опустился перед ней, неотрывно глядя в глаза. Девушка ясно видела, что он находится всецело в её власти. Опьяняющее, болезненное удовольствие разлилось по телу, понеслось по коже сладкой рябью. Она взяла сильную ладонь двумя руками, прижалась щекой, прикрыла глаза. Поток стал слабее, нить, связывающая два сознания воедино, натянулась и завибрировала. Виоланта вновь подняла взгляд. Дар вспыхнул с новой силой.

Контакт глаз. Чтобы управлять другим человеком, необходим контакт глаз.

Голова слегка закружилась, мурашки разбежались по всему телу, рождая слабость. Принцесса глубоко вздохнула, сильнее прижалась к руке Рая. Болезненное удовольствие не отпускало, пьянящая жажда толкала вперёд, к нему.

Она больше не боялась.

– Сапоги, – прошептала девушка одними губами. – Сними с меня сапоги. За день у меня очень устали ноги.

Рай медленно наклонился к её ногам. Пальцы его дрожали.

А Кастра уже бежал по анфиладе. Головокружение мотало его из стороны в сторону, чудом не швыряя на стены, один зуб сильно шатался, по лицу чертила полосы кровь из рассечённого лба. Шут понимал, что выглядит не лучшим образом, но сейчас это не имело значения. Он судорожно глотал душный воздух и бежал вперёд. Только бы король не спал. Плевать на наказание, которое ему грозит – это будет потом. Главное сейчас – остановить Виоланту.

Король не спал, но собирался. Кастра вихрем пролетел мимо стражи – гвардейцы были настолько удивлены, что не успели отреагировать – оттолкнул слугу и вломился в королевские покои.

– Ваше величество, – выпалил он, когда стражники забежали следом и схватили его под локти, – простите меня, но вы должны пойти со мной.

– Что произошло? – спросил Дэмиан. – Что с тобой?

Шут скосил глаза на стражу. Король махнул рукой, гвардейцы отпустили Кастру и вышли, слуга неслышно удалился.

– Её высочество принцесса, – тихо сказал Кастра. – Она в опасности.

Дэмиан дер Вэйл побледнел, быстро поднялся.

– Что? А где Рай?

– Он с ней.

Король выдохнул, снова сел на постель.

– Значит, не о чем волноваться. Рай защитит мою дочь.

– Вы не поняли. – Кастра глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание, вытер лицо тыльной стороной ладони. На запястье осталась кровавая полоса. – Он с ней наедине. Это он приложил меня. Прошу вас, поторопитесь, если не хотите, чтобы всё закончилось скандалом, как тогда. Тем более, сейчас во дворце присутствуют лорды…

Король вскочил на ноги. Взгляд его мигом налился сталью.

– Где они? В покоях?

– Нет, ваше величество. В дворцовом саду.

Дэмиан быстро пошёл в сад, Кастра засеменил следом.

˜ 4 ˜ Не торговцы

В душном зале за большим овальным столом сидели восемь человек: пять лордов, наместник лорда Гернэра, генерал Бейрас дер Ластэр и во главе стола – король Дэмиан дер Вэйл.

Закрытое совещание. Совет Восьми.

– Господа, рад видеть вас всех в добром здравии, – начал король. – Ожидать лорда Кердана дер Орэйна мы не можем, поэтому объявляю Совет открытым. Вы все уже знаете, зачем мы собрались здесь. Дафиаркам выдвинул военный ультиматум, удовлетворить который Нэскайлард не в силах. Нас ожидает война, и сейчас встаёт вопрос: какое количество войск мы можем выставить для защиты наших земель?

– Ваше величество, Фольнард, Ниэндар и Райндэр окажут нам военную поддержку? – спросил Драэн дер Вайс из Римнаса, лорд восточных земель, грузный мужчина сорока лет. Его лоб покрывали крупные капли пота, но этикет не позволял их вытирать в присутствии августейшей особы.

– Гонцы были отправлены сразу после получения ноты Дафиаркама, – ответил король, бросив на лорда стальной взгляд. – Пока ответ не получен ни от одного из союзных государств.

– А княжество Вэйндер?

– Думаю, на помощь Ториана дер Орнэлла мы всегда можем рассчитывать. – Дэмиан взглянул на Бейраса. Тот поднялся, обвёл лордов тяжёлым взглядом из-под седых кустистых бровей.

– Уважаемые лорды, – начал генерал. Голос его гремел в зале, подобно грому. – Мы должны быть готовы к защите наших земель, не надеясь на поддержку соседей. Дафы наверняка в первую очередь ударят по Менгериану. Предлагаю собрать столько людей, сколько сможем, и направить все силы на север, чтобы не позволить неприятелю продвинуться вглубь страны.

– Милорд Гернэр обеспечит защиту Санвентума, – подал голос представитель лорда дер Сторна. – В городском гарнизоне стоит две тысячи солдат, плюс более десяти тысяч воинов запаса наверняка уже на пути к городу. В крепости достаточно припасов и вооружения, чтобы противостоять затяжному штурму. Однако мирное население из города, а также близлежащих деревень необходимо будет эвакуировать. Мы просим лорда Гирсэна дер Лозвулла предоставить им убежище в Орниане.

Старый Гирсэн кивнул:

– Думаю, лагерь можно разбить на западном берегу реки Кайвэс. Орниан примет столько людей, сколько сможет. Но нам необходимы поставки продовольствия. – Он взглянул на Блорэйна дер Варгета. Тот сделал неопределённый жест в сторону короля.

– Об этом не волнуйтесь, – произнёс король. – Сейчас стоит вопрос, сколько войск мы сможем собрать. Лорд Карлайн?

– У меня на вооружении четыре тысячи солдат, – сказал Карлайн дер Пуэн, владелец земель вокруг Форниэла. – Если же говорить о мобилизации населения… наберётся ещё где-то около десяти или пятнадцати тысяч ополченцев. Но их надо вооружать…

Одноглазый Гарт неприязненно взглянул на соседа, но на удивление согласно кивнул.

– Да, поддерживаю, – сказал он. – У меня мужиков с вилами столько же, а солдат и того меньше, не более двух с половиной тысяч. Если говорить о вооружении ополченцев, то это огромные расходы…

– Лорд Гарт, пока мы обсуждаем число наших людей. – Король постучал пальцами по столу. – Когда дело коснётся оружия, мы к этому вернёмся. Лорд Гирсэн, что у вас?

– Семь тысяч триста воинов вместе с резервистами, ваше величество. – Старый лорд тяжело вздохнул, потёр седой висок. – По деревням и сёлам можно собрать ещё тысяч двадцать или больше.

– Лорд Блорэйн?

– Аналогично. Семь тысяч солдат – в гарнизонах и в запасе. Около двадцати тысяч ополченцев при необходимости. Но… ваше величество, начинается посевная, крестьяне должны работать, иначе нас ждёт голод.

Бейрас нахмурился.

– Не только посевная, рыболовный сезон тоже в разгаре, бури затихли, рыба подходит к берегам, – согласился Карлайн, который поставлял в королевство рыбу с восточного побережья материка.

– Согласен с лордом Карлайном, – кивнул Драэн дер Вайс, его западный конкурент, – сейчас начинается самый клёв…

– О каком клёве вы говорите?! – рявкнул генерал. – У нас война на носу, дафы наступают, а вы про клёв! Мы должны собирать армию, а не рыбачить!

– Однако армию кормят крестьяне, чтобы вы знали, генерал, – возразил Блорэйн, тоже повышая голос.

– Господа, я понимаю вас, – произнёс король, поднимая руку и призывая к тишине. – Все мы думаем о народе, и это правильно. Я тоже не хочу лишних потерь. Но генерал прав: на носу война, поэтому в первую очередь мы должны собрать войска и дать отпор врагу. Лорд Драэн, сколько солдат в вашем распоряжении?

– Немного, ваше величество. – Драэн дер Вайс приложил ладонь ко лбу, делая вид, что подсчитывает силы, а сам незаметно смахнул пот. – В гарнизоне Римнаса стоит три тысячи пехотинцев и пятьсот кавалеристов. У меня не так много деревень, я не смогу предоставить более тысячи ополченцев.

– Хорошо. – Бейрас прикинул в уме. – Итого чуть больше тридцати пяти тысяч солдат. Если добавить к ним силы королевской армии и пограничных гарнизонов лорда Кердана дер Орэйна, получится примерно шестьдесят тысяч.

– И почти сто пятьдесят тысяч ополченцев, – добавил Карлайн дер Пуэн. – Это серьёзные силы. Мне кажется, преимущество на нашей стороне.

Генерал покачал головой.

– Давайте трезво смотреть на вещи. Первое: мы не знаем количество войск противника. Может быть, это будет двадцать тысяч солдат, может – тридцать тысяч, а может – пятьдесят или все сто. Второе: мы говорим об армии Дафиаркама. Это хорошо вооружённые и обученные воины с железной дисциплиной и субординацией. У большинства из них за плечами реальный боевой опыт, ведь на Дипенхейле постоянно происходят военные конфликты. Какой боевой опыт у наших солдат, что они видели, кроме полевых учений? Я уже молчу про ополчение – разномастную, необученную толпу крестьян. Хорошо, если эта толпа во время боя услышит приказы командиров и не поубивает друг друга пиками и мечами.

Лорды угрюмо кивнули. Возразить было нечего.

– Третье касается именно пик и мечей, – продолжил старый вояка. – Как справедливо заметил лорд Гарт, ополченцев надо вооружать. Наши запасы оружия не безграничны, придётся ковать мечи, наконечники копий и стрел, делать хотя бы простые щиты. На всё это потребуются средства и время, времени же у нас нет. Совсем. Поэтому я предлагаю: бросить вперёд максимальные силы нашей армии, чтобы встретить дафов у Менгериана и Лэнласа, попутно развёртывая тыловую подготовку ополченцев для скорейшего переброса на север, чтобы укрепить наши позиции. Мы должны постараться вооружить ополчение по максимуму, а также обеспечить их хотя бы элементарной защитой: айлетты, гамбезоны, шлемы, возможно, нагрудники. Снаряжение и оружие должны быть доступными, но при этом внушающими ополченцам твёрдость и решимость перед врагом. Эти люди…

Бейрас замолчал на миг, обвёл всех тяжёлым взглядом. Душный воздух наполнял зал, в нём неподвижно застыли полосы света, пробивающиеся сквозь портьеры.

– Я хочу, чтобы все вы ясно понимали: наибольшие потери будут именно среди них. – Генерал положил на стол ладони, наклонился вперёд. – Я призываю всех вас собрать как можно больше людей, чтобы послать – да, послать на смерть, – но лишь такой ценой мы сможем задержать дафов и дать возможность подойти силам наших союзных государств – Фольнарда, Ниэндара и Райндера. Наша армия отстаёт от дафиаркамской в военном умении, в вооружении, в инженерных технологиях. Мы сможем одолеть северян только числом и отвагой. Офицерский состав сделает всё возможное, чтобы сократить потери нэскайлардцев, ваша же задача – вдохновить людей на победу.

Повисло гнетущее молчание. Пылинки медленно танцевали в солнечных лучах, которые безжалостно резали зал на квадраты.

– Генерал, вы понимаете, о чём просите? – Блорэйн положил локти на стол, сцепил руки в замок. – После завершения войны страна останется практически без мужчин, без рабочих рук.

Бейрас впечатал кулак в столешницу с такой силой, что кубки на столе жалобно звякнули:

– Альтернативы лишь две: либо поражение, либо капитуляция! И то, и другое приведёт к тому, что мы потеряем суверенитет! Нэскайлард – самая большая и богатая колония империи, как вам такой вариант? Кто уцелеет, станет рабом! Дафы всю знать казнят на глазах народа, поставят на ваши земли своих управляющих, поселят в ваших замках своих наместников. Вы этого хотите?

Король не сводил глаз с генерала, который корабельной мачтой возвышался над столом и гневно смотрел на лендлордов. Ноздри его раздувались, на лбу пульсировала жила, по вискам стекали медленные капли пота. Он был немолод – из собравшихся лишь лорд Гирсэн обошёл его годами – но высокий рост, армейская выправка и пламенная речь сбрасывали Бейрасу полтора десятка лет. Стальной взгляд, железный характер, военная мудрость, проверенная годами – подвергнуть его слова сомнению не смог никто. Разумеется, дафы не станут церемониться. Глупо рассчитывать, что они будут торчать на побережье, пока их просто не смоет приливом.

Первым поднялся лорд Гарт дер Луон, сверкнул своим чёрным глазом.

– Ни за что, – твёрдо сказал он.

– Ни за что, – вторил ему Драэн дер Вайс, тоже вставая.

Дэмиан, глядя на поднимающихся со своих мест лендлордов, думал о принцессе. Сейчас он тоже встанет, поблагодарит каждого, отдаст короткое распоряжение – и маховик войны начнёт свой безжалостный, неумолимый бег. Впрочем, он и так уже вовсю набирал обороты: Дафиаркам не давал ни малейшего шанса на мирное решение конфликта.

Конфликта? Какого конфликта!

Никто эту княжну в глаза не видел! Бейрас прав – и поражение, и капитуляция приведут к одному итогу. Хордрону просто нужна наша земля, как его отцу, деду и прадеду, и он не остановится, пока не получит её. Высший, защити нас всех. Защити Виоланту, мою бедную любимую дочь…

– Если падут Менгериан и Лэнлас, Орниан следующий, – тихо произнёс пожилой лорд Гирсэн дер Лозвулл. – Мои подданные будут защищать свой дом до самого конца, даю слово.

Лорд Карлайн кивнул:

– За Орнианом следующий Форниэл. Я дам столько людей, сколько нужно.

Блорэйн дер Варгет, до последнего сидевший в кресле, вздохнул и тоже поднялся.

– Вы убедительны, генерал, – сказал он. – Хорошо. Я согласен.

Бейрас в упор посмотрел на короля, все остальные также перевели взгляд на Дэмиана, ожидая его слова. Он опёрся руками о столешницу, задержался на миг, затем встал одним рывком.

– Решено, – твёрдо проговорил он, смирившись с невозможностью отсрочить неизбежное. – Лорд Гарт, нужно как можно больше оружия. Лорд Блорэйн, отправляйте продовольствие на север. Я немедля издаю Указ о созыве ополчения. Поезжайте, господа, вдохновите людей на борьбу. Мы должны сделать всё для победы.

– Всё для победы! – пылко воскликнул лорд Гарт.

– Всё для победы! – вторили ему остальные лорды.

(Друзья, мы понимаем, что сложно воспринимать имена наших землевладельцев на слух. А если ещё пытаться соотнести каждого из них с подвластной ему территорией... можно окончательно запутаться. Поэтому мы разместили в доп. материалах к книге подробную карту Эструдейла, где указаны все упомянутые в тексте города и страны. С уважением, авторы).

***

Ночь выдалась густой и тёплой. Волны набегали на берег одна за другой. Пришвартованные корабли тихо скрипели, ночной порт наполнялся их мерным дыханием. Маяк шарил своим ярким глазом по морю. Звёзды светили на Менгериан с высокого небосвода, мерцая в темноте, дрожа и подмигивая.

Смена была скучной. Грив засыпал. Плотный ужин навевал мысли о доме и тёплой постели. Глаза закрывались сами собой. Караульный широко зевнул, потёр глаза. Отсюда, со стены, открывался широкий обзор на море. Вода медленно поднималась, скрывая мол всё больше и больше – шёл прилив. Грив взглянул на город. Там ждали кровать, одеяло и подушка. Как же он хотел оказаться сейчас с ними, а не здесь, на городской стене. Он вновь зевнул, потянулся, хрустнул шеей. Спасть захотелось ещё больше.

На стене появилось движение. Часовой подтянулся, украдкой вытер слезящийся глаз. К нему приближался начальник смены.

– Ну, как обстановка? – спросил командир, подойдя ближе.

– Всё спокойно, а как же ещё? Тут иначе и не бывает.

Начальник усмехнулся, глянул на море вниз со стены.

– Хорошая ночь, – сказал он.

Грив кивнул. Хорошая. Маяк лизнул светом по кораблям.

– Давно тут служишь? – вновь спросил командир.

– Четыре декады как.

– Нравится?

– Да. Отличный гарнизон, кормят хорошо.

– Кормят – это да. После такого ужина бабу бы под бок да в тёплую постель, а не на смену, верно? – подмигнул командир.

«Хороший он всё-таки мужик, командир дер Ноорд, – подумал Грив. – Нам бы такого, а не злыдня Баргана, что три шкуры дерёт за любую провинность».

– Да, было бы неплохо.

Начальник смены вновь усмехнулся, хлопнул его по плечу.

– Служи, салага, – бросил он, разворачиваясь. Но вдруг остановился, пристально взглянул на море.

– Что это? Видишь? – спросил он.

Грив пригляделся. Волны, высокое небо и звёзды – его ночные глаза. Провал густой тьмы.

– Где?

– Вон там.

Командир протянул руку, указывая направление. Часовой подался вперёд. Вязкая ночная тьма и больше ничего.

– Нет. Не вижу.

– Корабли.

– Да откуда? Показалось.

Начальник не сводил взгляда с моря. Вдруг вдалеке загорелся еле заметный огонёк.

– Действительно, – сказал Грив, прищурившись. – Теперь вижу. Может, торговцы?

Огонёк стал больше. Далёкий светлячок разгорался всё сильнее и сильнее. Сейчас часовой отчётливо видел его на фоне тёмного горизонта, там, где море и небо сливались воедино.

– Нет, не торговцы. Не торговцы! – Командир быстро выхватил лук.– Дуй в караульную, поднимай тревогу! Не спать, салага, быстрее!

Грив глазом не успел моргнуть, как дер Ноорд сунул наконечник сигнальной стрелы в горящий масляный фонарь. Выстрел, лёгкий и бесшумный, мигом разрезал тьму высоко над головой. Пока часовой вглядывался в опадающий огненный росчерк, начальник уже мчался к долговязому Руднару, несущему караул на соседней башне. Парень снова перевёл взгляд на море. Там горело уже несколько огоньков. Внезапно один из них, самый большой, поднялся высоко и стал стремительно расти. Солдат замер от удивления. Огонь рос и рос, превращаясь в алый цветок, ярко распускающийся в ночном небе. Вот он, набрав силу и раскрывшись окончательно, начал падать вниз, к воде, и через миг обрушился прямо на один из пришвартованных кораблей. Раздался треск, палуба проломилась, красные брызги полетели в разные стороны. А в небе уже росли новые огненные цветки.

Грив заворожено смотрел в чёрный небосвод. Один из огней летел прямо к нему. Ноги приросли к земле. Парень не до конца понимал, что происходит, но зрелище было очень красивым. Настолько красивым, что невозможно оторвать взгляд. В этом жутком полёте было что-то магическое, парализующее волю. Огненный шар летел долго и обречённо и предназначался именно Гриву. Глазам стало больно от яркого света, караульный вскинул руки, пытаясь закрыться, а бесконечное мгновение ужаса длилось и длилось.

Наконец сильный удар сотряс городскую стену, во все стороны брызнуло камнями и огнём.

– Скорее! – кричал командир дер Ноорд суетящимся солдатам. – Сонные мухи, едрить твою медь! Дафы вернулись!

Небо наполнилось светом, летящий огонь быстро находил цель. Он жадно набрасывался на корабли, стены и крыши. Стало светло, как днём. Зажигательные снаряды сыпались один за другим, пристань жалобно стонала под огненным градом. Затем ударили метательные болты эвтитонов. Сигнальный колокол наконец проснулся и огласил порт протяжным звоном.

Солдаты метались по пристани, хватали оружие, но от него пока не было толку – порт накрывало огнём, болтами и дротиками. Прикрываясь щитами, часовые прорывались к баллистам на башнях городских стен. Орудия ждали своего часа много лет – и вот он настал.

Командир дер Ноорд быстро поднялся по лестнице, глянул на море. Кораблей было много, очень много. Они больше не таились, зажигая на палубах огни. Сомнений не осталось – это дафиаркамцы. Вот, значит, как. Дафы, скорее всего, просто стояли на дальнем рейде, дожидаясь своего посла, отплывшего из Менгериана накануне, и теперь выдвинулись вперёд всей эскадрой. Подонки! Не зря с вечера нутро крутило в дурном предчувствии, ох не зря!

Неприятель уверенно приближался к берегу, продолжая засыпать порт горящими снарядами и болтами. В ударных волнах, несмотря на царящий внизу хаос, прослеживалась логика, поэтому мысль о том, что это всего лишь беспокоящая атака, отлетела сама собой. Дафы намеревались взять город.

– Прицельный огонь! – крикнул командир, подлетая к баллисте и проверяя наводку. Возле орудия уже суетились солдаты, заряжая снаряд.

Тяжёлая метательная стрела ударила по одному из вражеских кораблей, снося мачту.

– Молодцы, парни! Ещё! Бей дафов!

Он понимал, что силы не равны. К Менгериану подходила целая армада, на борту каждого корабля – сотни воинов. Здесь же, в гарнизоне, стояло всего три тысячи солдат. Как только имперцы возьмут порт, их всех просто раздавят, как надоедливых насекомых. Мысль вспыхнула – и тут же погасла. Нет, они продержатся. Надо держаться во что бы то ни стало. Положить как можно больше врагов, остановить любой ценой, хотя бы задержать на несколько часов. Проредить дафиаркамский флот, стоять до конца и унести с собой побольше вражеских жизней. Дафы решили проглотить Менгериан? Что ж, он встанет им костью поперёк горла!

Снаряд накрыл ещё один корабль, тот накренился – пробоина быстро засасывала воду.

– Отлично! Ещё! – Начальник смены уступил место у прицела солдату, а сам бросился к следующей баллисте. – Продолжать огонь! Пусть подавятся, мать их ети оглоблей в дышло!

Ветер, едва дувший с моря вечером, окончательно стих, поэтому метательные стрелы летели по чёткой траектории и вздыбливали воду, ударяя по имперским судам ниже ватерлинии. Командир стоял около очередной баллисты и отдавал короткие распоряжения, солдаты заряжали метательную стрелу и отстраивали прицел. Сегодня была не его смена, он поменялся, чтобы назавтра взять увольнительную и отдохнуть с одной ласковой вдовушкой с рыбного рынка. Усмешка искривила его рот. Вот и отдохнул. Если удастся выжить – больше никаких подмен.

Тяжёлые стрелы свистели, корабли неприятеля подходили ближе. На соседнюю башню упал зажигательный снаряд, разнося орудие вдребезги. Грохот больно ударил по ушам, оглушая и дезориентируя. Командир дер Ноорд вовсю матерился и вновь и вновь отдавал приказы. Его меткости завидовали все новобранцы, да и старые служаки уважительно кивали, когда на учениях он выбивал из лука десятку за десяткой. Вот и сейчас каждый снаряд, пущенный под его руководством, находил цель: сметённые мачты, пробитые борта, разломанные эвтитоны неприятеля… Но враги значительно превосходили числом. На место каждого подбитого корабля из темноты выдвигались два новых. К тому же, дафы тоже били метко. Пришвартованные у пирсов шебеки горели, рангоут валился в море. Несколько кораблей были переломлены пополам, ещё часть – наполовину потоплена, часть осела и накренилась, явно имея течи. Дафиаркам методично и целенаправленно лишал нэскайлардцев флота и оборонительных орудий.

Внизу начался пожар. Сотни красных мотыльков взвились вверх по стене, жар моментально прилип к щекам. Крики, обрывистые команды, плеск воды, гул огня, треск мачт и бортов – всё смешалось, завертелось разрозненной какофонией.

– Что делать, командир? – спросил один из караульных, укладывая очередную метательную стрелу в жёлоб. – Дафы прут, как бешеные.

Немолодой солдат, обычный рядовой. Седеющие волосы, перехваченные кожаным ремешком, глубокая складка между бровей, хмурый взгляд. Бывший крестьянин, таких видно в гарнизоне за лигу. Командир дер Ноорд уважал их, потому что сам был таким же. Ему тоже нечего терять и некуда возвращаться. Твёрдые руки, привычные к тяжёлой работе, легко взводят механизм баллисты. Движения спокойные, уверенные – будто вокруг не бой, а посевная. Не древко ложится в жёлоб – плуг в борозду.

– Мы погибнем! Все! Все погибнем! – крикнул молодой часовой, лихорадочно сжимающий в руках бесполезные лук и тул. – Их слишком много! Они просто сметут нас!

– Рот закрой, салага, – спокойно процедил старший караульный, закрепляя метательную стрелу и бросая взгляд на командира. – Готов стрелять, жду приказа.

– Разве вы не понимаете, что это бесполезно?! – Парнишка трясся, как лист на ветру, то и дело поглядывая в сторону лестницы, но оставался на месте.

– Огонь! – приказал командир, проверив прицел. Стрела со свистом ушла в темноту по широкой дуге. – Стоять до конца, ясно?! Помирать – так здесь, на острие боя, а не с болтом в спине! Ещё снаряд, ёшь вашу кашу под коленку в корень!

Башня слева брызнула камнями, раздались крики, вниз рухнули двое солдат, объятые пламенем. Командир вновь выругался, пристально взглянул на море. В отсветах пожара на ближайших кораблях уже виднелись фигуры дафиаркамцев. Дер Ноорд выхватил у парня лук, одним выверенным движением наложил стрелу, прицелился. Подходите, гости дорогие! Не стесняйтесь, мать вашу за ногу, угощу по полной!

– Продолжать огонь! – бросил он короткий приказ, спуская стрелу. На ближайшей палубе одна из фигур взмахнула руками и рухнула за борт. Начальник смены криво усмехнулся. Ещё немного, и он заберёт с собой на тот свет не один десяток врагов.

Снаряд эвтитона прилетел внезапно. Баллиста отскочила назад, ломаясь в поперечнике, осколки дерева полетели в разные стороны. Командир инстинктивно вскинул руки, защищая лицо. Боль вспыхнула сухим хворостом в костре, темя словно отделилось, взлетело к чёрному небу, лук выскочил из ослабевших рук. Каменный пол огрел по спине, звёзды взметнулись и стали огромными. Вдалеке кто-то невидимый забил в барабан, вдовушка соблазнительно улыбнулась, сполохи осветили рынок и бродячих мальчишек, ворующих с прилавков фрукты. Друзья детства из Трёх Холмов весело засмеялись и потянули в кабак – выпить за встречу.

Тьма мягко окружила со всех сторон, нежно поцеловала и приняла в свои объятия.

Корабли Дафиаркама входили в порт Менгериана.

***

Солнце припекало. Солдаты обливались пóтом и зло поглядывали в безоблачное голубое небо. Ишь, жарит. Дома, в Дафиаркаме, в это время года едва распускались первые цветы, а тут уже такое пекло.

Одно слово: юг.

Генерал-командор Лиданий Вардрон мерил шагами походную палатку, заложив руки за спину. Его задумчивый взгляд то и дело цеплялся за карту, что лежала на столе. Сюрпризы начались ещё в море, когда эскадра разделилась и вторая армия обогнула Эструдейл с запада. С этими рифами, которых не оказалось на карте и среди которых пришлось маневрировать, корабли задержались почти на сутки. Теперь время поджимало. Будь воля Лидания, он бы давно стремительным марш-броском выдвинулся и окружил Санвентум. Но обоз с деталями осадных орудий тормозил все остальные корпуса. Именно разгрузка и погрузка занимала больше всего времени. Сутки назад восемь бригад успешно десантировались на побережье, развернули временный лагерь и стали дожидаться погрузки основных инженерных конструкций осадных машин.

Несколько квинт лёгкой кавалерии незамедлительно отправились вглубь материка прочесать окрестности, и вскоре наткнулись на следующую неприятность. Три близлежащие деревни оказались брошенными, угнать скот для общевойсковых нужд не получилось. Генерал-командор, внешне спокойный, внутри досадовал, что вместо сёл, способных пополнить запасы продовольствия, разъезды наткнулись на остывающие пепелища и разрушенные дома. Одна деревня – случайность, две – совпадение, три – уже статистика. Значит, их ждали. Это означало, что фактор неожиданности не сработал и, скорее всего, нужно готовиться к серьёзной осаде Санвентума.

При таком раскладе Лиданий упускал все отведённые сроки.

– Разрешите доложить. – В проёме показался молодой квинтарий, дважды стукнул кулаком по сердцу. – Разведчик из Санвентума прибыл в лагерь.

– Привести. – Лиданий пригладил волосы. – И созовите бригад-командоров для срочного совещания.

Разведчик, мужчина средних лет с рыжими усами и свежим шрамом через весь лоб, поклонился и пробежал глазами по угрюмым лицам офицерского состава, затем протянул рапорт генерал-командору. Тот бегло просмотрел его, отложил в сторону.

– Какие шансы совершить в городе диверсию? – спросил он.

– Честно? Нулевые. – Шпион потрогал шрам, поморщился. – Нам не удалось развить в замке агентурную сеть. Люди Гернэра слишком преданы ему, малейший намёк на измену лорду вызывал подозрения у местных. Солдаты тут же хватались за мечи, мужичьё – за топоры и вилы. Всё это я подробно изложил в рапорте.

Вот и третий сюрприз. Гнев в одно мгновение поднялся из глубины и схватил генерал-командора в охапку.

– Отговорки оставь своему начальству! – рявкнул он. – Мне от вас нужны были открытые ворота Санвентума! Агенты ещё в замке? Можно с ними связаться?

Горькая усмешка тронула губы лазутчика:

– Я – единственный, кто ушёл живым. Взяли всех. Пытки и мучительная смерть – вот что постигло каждого. Когда Гернэр вернулся в город декаду тому назад, он начал активно готовиться к обороне. Разослал гонцов по деревням, эвакуировал мирное население, выслал береговые патрули. Мы тоже без дела не сидели, конечно, но лорд устроил чистки, расколол Варбуса, а тот, между прочим, полгода в отряде среди солдатни прослужил – кто бы подумал на него? Донесла ведь какая-то псина, взяли Варбуса, стали пытать. Ну он и указал на Алереда. Одним словом, раскрутил Гернэр наш клубок. Я чудом из-под стражи ушёл пятого дня, в холмах скрывался от разъездов. Потом двинулся к морю. Когда наши корабли утром увидал, чуть не заплакал от счастья. Думал, придётся пешком в Менгериан топать.

Лиданий с трудом поборол желание врезать агенту со всего размаха. Не зря он не любил шпионов – не хватало им ни отваги, ни армейской дисциплины. В случае опасности каждый готов сдать хоть мать родную, лишь бы живым уйти. Вот вам и обещанная лёгкая победа, открытые ворота Санвентума и яд в бокале лендлорда.

– Нужен подробный план города. – Генерал-командор поднял рапорт, потряс им в воздухе. – Расположение оборонительных орудий, складов с продовольствием, боеприпасами, сильные и слабые места в замке. Также нужны точные цифры: сколько у дер Сторна людей, каково вооружение, запасы пищи и воды, толщина стен, состав армии. Это не рапорт, а дерьмо. Никаких точных сведений.

– Говорю же, изъяли у меня все сведения! – Шпион сплюнул на пол, гневно взглянул на Лидания. – Были сведения да сплыли! Мы, между прочим, эти полгода не прохлаждались тут, все данные собрали, в Менгериан связному переправили – всё чин по чину! Что вспомню – расскажу и нарисую, конечно, но Гернэр дер Сторн уже ждёт вас с распростёртыми объятьями. А он хитрющий, как лурр на охоте: когда раскрыл нас, мог и поменять расположение орудий, да и припасы в другое место перетащить. Так что не обессудьте, господа хорошие!

Генерал-командор овладел собой, кивнул секретарю. Тот поднялся и подошёл к агенту.

– Хорошо, иди, вспоминай. – Лиданий протянул ему рапорт. – Но если обманул меня…

– Да что я, сам себе рожу порезал, по-вашему?! – возмутился шпион, но быстро съёжился под железным взглядом генеральских глаз.

– Итак, – начал Лиданий Вардрон, когда агент покинул палатку вместе с секретарём, – с наскока город не взять. Готовьтесь к планомерной и долговременной осаде. Санвентум – серьёзная крепость, с двумя рядами крепких стен на севере и западе, неприступными скалами с юга и непроходимыми топями с востока. Не знаю, сколько лорд Гернэр стянул в город войск, но думаю, что немало. Поэтому мы не можем просто оставить Санвентум позади и двинуться на Лэнлас или Римнас – нэскайларды ударят нам в тыл. Мы обязаны взять город. Сначала перекроем тракты. Основные силы разместим на северо-западе, соберём требушеты и осадные башни и пойдём на штурм. Что с погрузкой?

– К вечеру завершим, – ответил лирнарий инженерного корпуса. – Но придётся использовать пуинов кавалерии, раз не удалось разжиться тягловыми животными в прибрежных деревнях.

– Походным маршем до города примерно четыре дня пути. – Генерал-командор вновь взглянул на карту. – Утром сворачиваем лагерь и выдвигаемся. Вперёд отправить несколько квинт лёгкой кавалерии на случай встречи разъездов неприятеля и нанесения упреждающего удара. Вопросы есть?

– Никак нет, – ответили командоры один за другим.

– Тогда все свободны.

– Во славу империи! – отсалютовали офицеры. Каждый ударил дважды по нагруднику доспеха напротив сердца.

– Во славу империи! – ответил Лиданий, заложил руки за спину и в сотый раз повернулся к карте.

˜ 5 ˜ Ход хорош внезапностью

***

Одна, две, три… Маленькие голубые грудки птиц поднимались над подстриженной травой аккуратными бугорочками. Кастра собрал их в полотняный мешок, заглянул под кусты, внимательно осмотрел клумбы.

Четыре… пять…

Вроде все. Сегодня не так много. Хвала Высшему. Теперь – унести подальше, а вечером отдать какому-нибудь мальчишке из города, чтобы закопал в лесу или сжёг. Да пусть делает с ними, что захочет, хоть съест, главное – убрать их из дворцового сада.

После того дня, как король Дэмиан застал Виоланту с Раем, шут наблюдал за принцессой издалека. Да, боялся. Ссадина на лбу всё ещё болела. Вдруг девчонка вновь использует посредника? Рая держали под стражей, но принцесса об этом не знала и всё ждала его. Кастра полагал, что сделал всё правильно: он помог королю избежать скандала, к тому же теперь чувства гвардейца не будут рвать девушку на части и Дар должен немного успокоиться.

Но на деле выходило иначе.

Исчезновение Рая злило Виоланту. Оставаясь одна, она грязно ругалась, будто грузчик в порту (и где только научилась, мерзавка!), мерила шагами свои покои или библиотечный зал, отказывалась от еды и занятий. Часто подолгу в одиночестве рубила воздух своим мечом, изготовленным на заказ, словно обезумевший дровосек неподатливое дерево. Девушка с головой ныряла в свою обиду и накручивала себя больше и больше, раздувая злость. Её мысли были для Кастры очевидны. Сейчас она совсем одна, бедная и несчастная, отец безвылазно заседает на Советах, ей грустно и одиноко – и в эту трудную минуту Рай исчезает, нарушая все свои обещания. Да как он посмел?!

Злость, разгораясь внутри девушки, не обжигала – в отличие от той, другой, что овладевала ей в детстве. Кастра видел, что, наругавшись вдоволь, принцесса облегчённо вздыхала, удалялась в сад и подолгу прогуливалась по его периметру, затем садилась у перил и смотрела на озеро Энтури или вниз, на город. Она могла часами вглядываться в дворцовую стену, башни, казармы и маленькие фигурки людей далеко внизу.

Сначала шут думал, что злость просто рассеивается благодаря словесным выплескам и физическим нагрузкам. Но потом он всё понял, а поняв – похолодел от ужаса.

В один из дней мимо него пронеслась стайка птиц-радужников и села на перила террасы рядом с Виолантой. Кастра на четвереньках незаметно прополз среди кустов и стал наблюдать. Птицы окружали девушку со всех сторон, но без привычного гомона. Они тихо и покорно сидели на перилах, а также на коленях, плечах и руках принцессы, она гладила их переливчатые спинки кончиками пальцев. А затем птицы стали падать на землю. Замертво.

Страх поднялся и заполнил собой всё вокруг, Кастра невольно попятился. Он сразу понял, что это не его эмоция. Страх транслировала принцесса, но сама при этом не боялась. Она создавала его, создавала из ничего – и выплёскивала наружу. Маленькие птички замирали от ужаса, боялись дышать, оттого и падали. Шут знал, что в такие секунды нельзя смотреть на Одарённого, ведь волна Дара ударит и по нему тоже. Но отвернуться он не мог. Глаза Виоланты полыхали зелёным огнём, страх рос и ширился. Сердце бешено колотилось, а дыхание, наоборот, остановилось. Кастра понял, что ещё немного – и он тоже упадёт, как птичка. И тут она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Всё прекратилось в один миг, шут наконец смог вздохнуть.

Из десятка птиц с земли поднялись четыре и полетели прочь. Однако, сделав круг над садом, они снова вернулись к девушке. Кастра крепко зажмурился. Стараясь оставаться незамеченным, он отполз подальше, шустро вскочил и сломя голову понёсся в свою комнату. Умылся холодной водой. Долго и шумно дышал. Затем лёг на кровать и накрылся с головой. Перед глазами всё ещё стояла Виоланта и её горящий зелёный взгляд. Она начинала понимать суть своего Дара, а точнее – его тёмную сторону. Тёмная сторона всегда даётся легче.

Учитель. Ей срочно нужен учитель, тот, кто покажет, направит, защитит. Кто сам обладает контролем и внутренней дисциплиной и кто сможет научить этому девушку.

Кастра и подумать не мог, что Даром можно влиять на птиц и зверей. Принцесса делала это. Трупики радужников появлялись в саду несколько дней подряд. Шут сам убирал их. Ни к чему прислуге лишние страхи, и так в стране неспокойно. А Виоланта... Виоланта сидела на террасе, смотрела на Антариан и ощущала силу своего Дара, а вместе с ней – неведомую доселе власть.

Яркие цветы в вазонах, капельки росы на зелёных листьях, ветерок, играющий в кронах деревьев, пёстрые птицы-радужники со своими прекрасными песнями… Всё тянулось к девушке, стремилось погреться в лучах её взгляда и улыбки. Но вскоре злость и обида на Рая просыпалась, обращалась зелёным пламенем и сжигало то, что секунду назад так радовало глаз и слух.

Больше злость не разрушала её душу. Она разрушала всё вокруг.

Кастра понял, что был неправ с самого начала. Спонтанное развитие Дара может привести к страшным последствиям. Тёмные служители оказались не злодеями, похищающими невинных деток – они спасали окружающих от Одарённых, а Одарённых от самих себя. Принцессу срочно нужно было спасать.

***

Весть об атаке на Менгериан ударила громом с ясного неба. Никто не ожидал столь стремительного нападения Дафиаркама. Лорды Блорэйн дер Варгет и Драэн дер Вайс, всё ещё находившиеся в столице, тотчас же отбыли в свои земли. Генерал Бейрас отдавал бесконечные приказы, гонцы летели на север, запад и восток один за другим. Ополчение стекалось в столицу, отряды солдат отправлялись к Орниану и Лэнласу. Пузатые когги грузились в порту, готовясь к отплытию в Орниан. Сам генерал тоже собирался отправиться на фронт в самое ближайшее время.

Спустя несколько дней, поздно вечером в Антариан приехал князь Ториан дер Орнэлл с сыном. Король тепло приветствовал кузена, но на племянника взглянул неприязненно. Тот строго соблюдал церемониал, старался лишний раз не поднимать глаза и вообще вёл себя тихо и незаметно. Он не был в столице два года, с того дня, как принцессе исполнилось пятнадцать.

Пятнадцатилетие Виоланты… То празднование круто изменило будущее княжеского сына. Дэмиан дер Вэйл запретил ему появляться в королевском дворце, но сейчас присутствие Эрриана оправдывало военное положение. Конечно, король понимал, что кузен поэтому и взял парня с собой – война, бесконечные советы, общий враг – разве тут до старых обид? Может, «под шумок» удастся помирить буйного отпрыска с братом и Виолантой. Дэмиан лишь покривился, но вслух ничего не сказал: приказал разместить племянника в дальнем крыле, чтобы тот ненароком не столкнулся с принцессой. Эрриан отвесил почтенный поклон и тут же удалился в отведённые покои.

А утром, едва взошло солнце, прибыл гонец. Через час в зале уже заседал военный совет. Король, генерал Бэйрас, военный министр, князь Ториан дер Орнэлл и Эрриан сидели за овальным столом над картой Нэскайларда. Лорд Гирсэн дер Лозвулл, не успевший отбыть в Орниан, тоже присутствовал на совете.

Бейрас злился. Всё развивалось слишком стремительно. Королевство было не готово отражать нападение Дафиаркама, войска не успели добраться до северной границы.

– Мы потеряли Менгериан, – сказал он, ткнув пальцем в залив Эллантес на севере страны. – Дафы заняли город, казнили лорда Кердана с семьёй, и двинулись на Лэнлас.

Он обвёл присутствующих тяжёлым взглядом и продолжил:

– Это ещё не всё. Армия Дафиаркама ударила по Санвентуму.

– Как? Они разделили силы? – спросил старый лорд Гирсэн. – Значит, мы сможем подавить обе атаки?

Генерал покачал головой:

– Вы не поняли, милорд. Дафиаркам прислал две армии. Первая взяла Менгериан, вторая – ударила по Санвентуму. Если падут Санвентум и Лэнлас, дафы направят к Орниану удвоенные силы. Тогда они просто сметут город, а дальше, вниз по реке – столица.

Повисла тишина. Гирсен дер Лозвулл сцепил руки на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. Орниан… его земли… Поля, засеянные зерном; антар, полный дичью; десятки сёл и деревень, разбросанные вдоль трактов… Когда дафы пройдут сквозь них многотысячной армией, всё это обратится в пепел. Лорд долго жил на свете и знал, что такое армия Дафиаркама. На его веку имперские войска не единожды высаживались на северных побережьях страны. Помнил он и затяжную войну в Фольнарде.

– Фольнард обязан оказать поддержку, – произнёс князь Ториан дер Орнэлл, который тоже держал в памяти Рахтаэльские бои.– Вы отправили гонцов к Арэндалю?

– Разумеется. Фольнард молчит, – тихо ответил король.

– А как же Рахтаэльский договор? Они гарантировали помощь королевству в случае военного вторжения Дафиаркама!

Бейрас склонился над картой, указал на восточный берег Эструдейла.

– Возможно, Фольнард молчит, потому что у них также происходит вторжение.

Ториан удивлённо поднял брови, взглянул на береговую линию Фольнарда, изрезанную скалами. Единственный заход с моря – залив Донкар – всегда был лакомым куском для дафиаркамцев. Именно сюда они направляли свои бессчётные корабли, пытаясь взять Рахтаэль. И однажды им это удалось. Неужели удастся снова?

– Это невозможно, – решительно заявил он. – Откуда у империи такая военная мощь?

Генерал поднял на Ториана тяжёлый взгляд, сжал кулаки:

– Князь, мы не знаем о численности армии Дафиаркама со времён Рахтаэльской битвы. Прошло двадцать лет. Выросло целое поколение солдат.

Гирсен дер Лозвулл сидел бледный и растерянный. Он не сводил взгляда с кружочка на карте у крутого изгиба реки Кайвэс. Орниан. Его дом.

Лорд овдовел рано, затем одного за другим похоронил троих сыновей, которых унесла кишечная хворь, пришедшая жарким беспощадным летом. Сам он давно не боялся смерти, но его родня… У Гирсена оставалась невестка покойного брата, и сейчас в замке дер Лозвуллов лорда ждали две племянницы – старшие сёстры Дивара, которого он назначил своим наследником. Если дафы войдут в город, девушек казнят вместе с матерью. Но сперва безжалостно надругаются над каждой. И он не сможет защитить их.

– Санвентум всегда был опорной точкой, – тихо произнёс старый лорд. – Дальше границ земель дер Сторнов дафы не заходили никогда.

– Поэтому мы не должны пропустить их и на этот раз, – твёрдо сказал Бейрас. – Ни за что не должны. Иначе это конец.

– Значит, ударим дафам в тыл, – раздался голос Эрриана.

Фраза, острая, словно жало стрелы, разрезала пространство, взлетела к душному потолку. Все перевели на княжича удивлённые взгляды. Он встал, выпрямился, уверенно поднял подбородок.

– Что вы сказали, юноша? Повторите? – попросил военный министр.

– Ударим дафам в тыл! – Эрриан с вызовом взглянул министру в глаза.

– Каким же образом? И какими силами?

– Силами Вэйндера!

Король, генерал и министр повернулись к Ториану. Тот мигом побледнел, попытался подняться, но ноги подвели: князь рухнул назад в кресло.

– Эрриан, помолчи, – одёрнул он сына.

Сын лишь отмахнулся.

– У меня есть знакомые! – пылко продолжил он. – У них надёжные и быстрые суда! Мы можем десантировать войска к Санвентуму на кораблях! Дафы не ожидают удара, мы знатно потреплем им нервы – и не только нервы, если вы дадите нам ещё войска!

– Суда? Какие суда? – спросил король. – Откуда в Турлоне флот?

Эрриан замялся, но через миг дерзко вскинул голову:

– Это пиратские шебеки, ваше величество! Я договорюсь…

– Что? Ты с ума сошёл? – Дэмиан оборвал племянника, недовольно сдвинул брови. – Не хватало нам связываться со всяким отребьем!

– Ваше величество, я ручаюсь за них! Нужен лишь ваш указ об амнистии и… небольшое финансовое вливание – и десятки кораблей поплывут из Турлона вдоль побережья на север. Пираты знают западный морской путь. Да, он непрост, но не для тех, кто уже плавал в этих водах. Мы ударим по дафам, заставим их отойти назад к Менгериану!

– Эрриан… – начал было Ториан, но генерал поднял руку, останавливая князя.

В зале повисла тишина.

– Ход хорош внезапностью, ваше величество, – наконец произнёс Бейрас, глядя на хмурого Дэмиана. – Во всяком случае, у нас появляется время перебросить войска к Орниану и Лэнласу.

Король покачал головой.

– Нет. Никаких сделок с пиратами. Амнистия? Только мародёрства нам не хватало. Кто усмирит этих бандитов, если мы все силы бросим на борьбу с дафами?

Генерал повёл плечами, угрюмо кивнул. Эрриан насупился и сел на место. Дэмиан перевёл взгляд на карту.

– Господа… – начал он, но в двери внезапно постучали.

– Ваше величество, гонец из Фольнарда!

Король облегчённо вздохнул. Наконец-то, хорошие новости! Он взмахнул рукой, резче и нетерпеливее, чем предписывал церемониал. Хвала Высшему, Арэндаль пришлёт войска. Совместными силами двух государств мы остановим вторжение. Иначе и быть не может.

Гонец, весь в пыли, быстро зашёл в зал, с поклоном протянул Дэмиану бумагу. Тот переломил печать, развернул послание. На лицо короля, что просветлело от предвкушения хороших известий, вмиг упала тёмная тень безысходности.

Все без лишних слов поняли, что помощи с востока не дождаться.

– Ваше величество? – всё же осторожно спросил военный министр.

– Бейрас, ты прав. – Дэмиан, бросив лист на столешницу, обвёл взглядом присутствующих. – Фольнард просит военной поддержки, ссылаясь на Рахтаэльский договор. На них также напали силы Дафиаркама.

В гробовой тишине генерал неспешно поднял со стола бумагу, пробежал глазами короткий текст. Затем пристально посмотрел на короля.

– Господин Эрриан, сколько шебек могут предоставить ваши… знакомые? – спросил он юного дер Орнэлла, по-прежнему не отпуская взглядом правителя.

Эрриан порывисто встал.

– Около пятидесяти шебек, ещё примерно двадцать коггов и нефов, – спешно ответил он.

– Мы могли бы перебросить с их помощью около восьми тысяч солдат. Это немало. – Бейрас всё ещё глядел на короля. – Ваше величество, решать, конечно, вам, но это наш шанс. И я бы не стал его упускать. В нынешней ситуации другого может не представиться.

Дэмиан дер Вэйл выдержал взгляд генерала. Разумеется, будучи опытным военачальником, Бейрас думал о грядущей кампании. Для него пиратские корабли – всего лишь удачно подвернувшиеся боевые единицы, так необходимые сейчас для быстрой переброски войск. Но король отлично понимал, кто встанет у штурвалов этих шебек, коггов и нефов. Где гарантия, что пираты выполнят договорённости?

Гарантий не было. Впрочем, как и времени.

А Эрриан? Можно ли доверять ему? Тому, кто после изгнания явился в столицу чуть меньше двух лет назад и с ненавистью кричал на правителя, обвиняя его в подлоге и бесчестии? Обманет ли он? Или же наоборот, приложит все усилия, чтобы загладить свою старую вину? Возможно, благодаря ему действительно удастся совершить непростой манёвр, а княжич лично проконтролирует каждого капитана.

Возможно. И всё же, и всё же...

Настал момент выбрать меньшее из двух зол, понял король. И он выбрал.

– Хорошо, – медленно кивнул Дэмиан, поворачиваясь к племяннику и глядя на него в упор. – Отправляйся сей же час. Но никакой оплаты, пока наши войска не прибудут на место.

– Разумеется, ваше величество! – Эрриан поклонился. – Благодарю вас за доверие! Мы принесём победу, вот увидите!

– Спокойнее, молодой человек, до победы ещё далеко. – Бейрас поднялся. – Князь Ториан, вы действительно готовы оказать нам военное содействие?

Ториан дер Орнэлл тяжело вздохнул, покосился на сына.

– Если Дафиаркам захватит земли моего брата, Вэйндер следующий. У меня нет выбора.

– Сколько войск в вашем распоряжении?

– Наше княжество невелико, у нас всего полторы тысячи обученных воинов.

– Хорошо, готовьте приказ о наступлении. – Генерал повернулся к Эрриану. – Я немедля отправляю самую быстроходную шебеку вслед за лордом Блорэйном, чтобы свои семь тысяч солдат он направлял прямиком в Турлон. И да поможет вам Высший прибыть к Санвентуму как можно скорее.

– Благодарю, генерал! – Щёки Эрриана жарко вспыхнули. – Мы сделаем всё, что в наших силах!

– Господа, я оставляю вас. – Бейрас дер Ластэр вышел из-за стола. – Я должен срочно обсудить предстоящую кампанию с командным составом. Господин Эрриан, ваше присутствие тоже необходимо.

Он поклонился и спешно вышел. Эрриан сорвался следом, довольный собой. Король проводил его тяжёлым взглядом.

– Дай ему шанс, – тихо сказал Ториан, наклонившись к уху брата. – Он очень раскаивается.

Дэмиан косо взглянул на него.

– Сейчас у нас одна задача – остановить Дафиаркам, – негромко ответил он. – А там – посмотрим.

***

Лорд Гернэр дер Сторн пристально смотрел с городской стены вниз. Силы неприятеля превышали силы защитников города в разы: армия Дафиаркама численностью более сорока тысяч солдат расположилась в полулиге от Санвентума. После двухдневной требушетной атаки обгорели несколько стен, пострадали крыши, навесы, часть внутренних построек. Боеприпасы и продовольствие, укрытые в недрах замка, остались целы. Раненых отвели в нижние помещения, пожары потушили.

Гернэр ответного огня не открывал. Он ждал штурма.

Дождался.

В ставке врага полным ходом шла подготовка к наступлению. Четыре осадные башни выросли в полный рост, по всему периметру лагеря появились эйнармы, собранные прямо на месте. Значит, перед тем, как взять город приступом, нападающие обрушат на головы град камней.

– Подготовить щиты, – приказал лорд стоящему рядом капитану.

Тот кивнул и быстро пошёл исполнять распоряжение.

Гернэр остался один. Он не сводил с поля глаз. Пристрелочные вешки едва заметно белели между городской стеной и лагерем Дафиаркама. До этого дафы били лишь из требушетов, не подходя ближе. Два дня изнурительной пристрелки подошли к концу. Сегодня-завтра они двинутся вперёд, вот тогда начнётся настоящий бой и серьёзные потери. Что ж, Санвентум был к ним готов. Главное – не дать имперцам разделить армию, оставив часть для осады города, а часть направить дальше на юг, к Орниану или Римнасу.

Солнце выглянуло из-за облаков, лизнуло шлем тёплым лучом. Гернэр дер Сторн снял с головы тяжёлый армет, потёр переносицу. Ветер мягко тронул седеющие волосы – словно мать положила сыну на горячий лоб нежную руку. Лорд глубоко вздохнул. Когда гонцы принесли весть, что дафы высадились на побережье, подготовка к обороне уже шла полным ходом. К счастью, он успел разослать отряды по деревням, чтобы те эвакуировали мирных жителей и увели скот. Бабы голосили, прижимали к себе детей и тюки с пожитками, мужики же нещадно поджигали дома. Ничего не должно достаться захватчикам – так решил каждый хозяин. Будем живы – отстроимся заново, а помрём – так нечего кормить с наших дворов иноземных подонков.

По орнианскому тракту потянулась вереница беженцев: женщины, дети и старики, больные и немощные. Многие мужчины остались, собрались небольшими отрядами и разошлись по холмам, укрылись среди антара. Основная же часть добровольцев стекалась в Дартум – развалины древнего города, разрушенного в войне с Дафиаркамом сотни лет назад. Лорд Гернэр лично прискакал в партизанский лагерь, чтобы призвать людей уходить дальше в тыл, на юг. Негласный лидер партизан, пожилой кузнец Дирнак, поклонился лорду, поблагодарил за заботу и от лица всех испросил разрешения остаться.

– Не серчайте, милорд, – усмехнулся он в чёрную, как смоль, бороду, закопчённую годами у горнила. – Да только авось и от нас польза вам будет. Мы ж тихой сапой могём и припасы у дафов уволочь, и воду в бочках потравить, а Высший даст – и прирежем вражину-другую. Всё вперёд, и вам полегче. Не уйдём мы, некуда нам идтить. Тута дом, земля родная. Однова живём! Коли помереть суждено – так что же… А прогоним проклятых нечистей – выпьем браги за ваше здоровье, сударь, да отстраиваться будем, баб да ребятню поджидать.

От продовольствия Дирнак отказался – лучше всё в замок переправить, а их антар да речушки прокормят. Конечно, он был прав. Гернэр поблагодарил его, крепко пожал железную ручищу кузнеца и пообещал отстоять Санвентум любой ценой.

А наутро прискакал гонец с побережья. К бухте около мыса Каррнэл подходило более двухсот дафиаркамских кораблей. К вечеру прибыл второй гонец. Имперцы причалили и разбили лагерь. Корабли высадили солдат и пуинов и теперь отгружали части осадных орудий: в разрозненных деталях угадывались будущие требушеты, эйнармы и осадные башни. Берег почернел от тысяч дафиаркамских доспехов.

К этому времени гонец лорда уже мчался по орнианскому тракту в столицу со срочным донесением королю.

Гернэр ускорил подготовку. Он лично проверял запасы оружия, продовольствия и воды, перевязочных материалов. Заготовка масла и камней для метательных машин тоже шла полным ходом. Лекари варили снадобья и мази, собирали травы у болот и в предгорьях. Солдаты очищали поле перед городскими стенами от молодой поросли, деревьев и кустов.

В городе выловили шестерых шпионов. Один из солдат подслушивал у дверей, когда лорд отдавал приказ капитанам соединений. Предателя схватили и допросили с пристрастием, после чего он указал на подельников. У негодяев изъяли подробные карты города, списки вооружения, мешочек с белым порошком, в котором один из лекарей опознал сильный яд. Казнили шпионов по-тихому, в подземельях замка, лишь одному удалось улизнуть из-под конвоя и скрыться. Гернэр выругался и отдал приказ сменить положение лёгких орудий, перенести часть боеприпасов и укрыть продовольствие в казематах.

На поле после сверки со старыми картами появились белые камни пристрелочных вешек. Баллисты и требушеты дали несколько залпов, расстояния ударной силы выверили до шага. После этого ворота города закрылись наглухо. Санвентум замер в тревожном ожидании.

Спустя четыре дня дозорные ближе к полудню увидели, как два десятка кавалеристов показалась на вершине холма.

– Первый разъезд, милорд, – доложил молодой капитан, указывая Гернэру направление рукой. – Вынюхивают, сволочи, что к чему.

– Чего уж ещё вынюхивать. И так всё разведали вдоль и поперёк. – Лорд внимательно посмотрел из-под руки. – Высылай тайным ходом гонца в столицу. Необходимо сообщить королю о начале штурма и вызвать подкрепление.

– А вдруг они обойдут город и двинутся на Лэнлас?

– Значит, мы выйдем им навстречу. Санвентум – опорный край Нэскайларда. Мы должны задержать неприятеля любой ценой. Любой. Понятно?

К вечеру дафы блокировали ленласский тракт, к утру – римнасский. А к обеду холмы заполонило чёрное море сил неприятеля.

Лорд Гернэр вздрогнул, тряхнул головой. Двое суток он почти не спал, лишь проваливался в короткое забытье на час-полтора и вновь поднимался на городские стены. Вот и сейчас, задумавшись, он не понял, как задремал. Гернэр с утра лично проверил готовность оборонительных машин, но приказа открывать ответный огонь всё ещё не отдавал. Солдаты хранили хмурое молчание, не оспаривая решения лорда. Они доверяли ему, своему смелому и мудрому правителю, который никогда не оставлял их перед лицом опасности.

Лорд взглянул на поле, нахмурился. Картина внизу изменилась. В стройных рядах дафиаркамских солдат безошибочно угадывалось боевое построение, четыре осадные башни медленно ползли к городу. Гернэр прищурился. До первой вешки оставалась сотня шагов.

– Орудия к бою! – громко приказал он.

– Орудия к бою! – эхом разнесся приказ по городской стене.

– Начинается. – Старый полковник уже стоял рядом и тоже смотрел на приближающиеся силы неприятеля. – Идут на штурм. Наконец-то, а то мы заскучали, право слово.

Лорд Гернэр повернулся и пристально взглянул на него.

– Не скажите, – сказал он. – Каждый день промедления был нам на руку. Сейчас же начнутся настоящие потери.

– Потери будут в любом случае, рано или поздно. Чему быть – того не миновать. Мы давно готовы к обороне. Так чего тянуть?

– Не понимаете? Жить, полковник. Просто ещё чуть-чуть пожить! Встретить новый рассвет. Ещё разок разделить обед с другом, вместе посмеяться над шуткой. Сделать лишний вдох. Перед лицом смерти это невероятно много.

Повисло молчание. Солнце в очередной раз выглянуло из-за облаков, ярко осветило поле полосами света. Тёмные доспехи дафиаркамцев медленно катились вперёд тяжёлой волной. Первые ряды постепенно погребли под собой дальние пристрелочные вешки.

– Ждём вашего приказа, милорд. – Полковник прищурился, его цепкий взгляд не отпускал центральную осадную башню, которая двигалась прямиком к ленласским воротам.

– Огонь, – тихо произнёс Гернэр дер Сторн и взмахнул рукой.

***

Виоланта шла по анфиладе, звук торопливых шагов гасил шёлк платья. Она спешила к отцу. Что-то было не так, король срочно созвал Совет Восьми. Лендлорды без конца обсуждали какие-то дела, а потом быстро уехали, отец даже не устроил бала и прощального ужина, как обычно. Да и сам он ходил мрачнее тучи, перестал обедать с дочерью, при встречах бросал дежурные фразы, продолжая постоянно думать о своём.

В зале царил полумрак. Лишь несколько раздвинутых портьер пропускали золотистые лучи света, в которых кружились едва различимые пылинки. Король Дэмиан сидел в высоком кресле, сцепив руки в замок и поставив локти на подлокотники – это была его излюбленная поза. Рядом в кресле поменьше сидел Ториан дер Орнэлл. При появлении принцессы он поднялся, почтенно склонил седую голову.

– Ваше высочество, – произнёс князь. – Рад вас видеть.

– Дядя? – Виоланта замерла на пороге, но через миг стремительно подбежала к нему и обняла. – Дядя Ториан! Я так рада!

Ториан обнял её в ответ, оглядел с головы до ног, улыбнулся:

– Виоланта, ты хорошеешь с каждым днём. Уже совсем взрослая, кто бы мог подумать. От женихов, поди, отбоя нет, я прав?

– Что ты, дядя! – девушка залилась краской. Потом несмело спросила: – А ты… ты приехал один?

– Да, один. Эрриан сейчас занят, у него важные дела. А ты хотела его видеть?

Дэмиан помрачнел, Виоланта отвела глаза, незаметно вздохнув с облегчением. Ториан молча опустился в кресло. Неловкая пауза затягивалась.

– Дядя, почему ты приехал в Антариан? – наконец спросила принцесса.

Ториан дер Орнэлл улыбнулся.

– Так, просто… Засиделся я дома. Вот, решил проведать вас, немного отдохнуть, переключиться от дел Вэйндера…

Он говорил неправду. Виоланта остро почувствовала лживость его слов и улыбки, перевела взгляд на отца. Тот смотрел сквозь неё, думая о своём. В самом деле что-то не так, предчувствие вновь не обмануло её.

– Отец, я спешила к тебе, чтобы поговорить, – тихо сказала девушка.

Король Дэмиан кивнул, поднялся. Как-то тяжело поднялся. Встал и Ториан.

– Пойдём, Виоланта, спустимся в сад. Погода хорошая, – произнёс король, покидая зал.

Принцесса глянула на дядю. Он улыбнулся ей и махнул рукой:

– Идите, не буду вам мешать. Поговорим потом, за ужином. Расскажу тебе, что творится за пределами столицы.

В саду стояла тишина, если не считать пения птиц и журчания воды. Дэмиан дер Вэйл подошёл к краю террасы, облокотился о перила. Взгляд его бежал вдоль реки Кайвэс дальше и дальше на север. Виоланта встала рядом с ним. Предчувствие чего-то плохого неприятно шевельнулось внутри.

– Папа, что происходит? – тихо спросила она. – Сначала лендлорды прибыли в Антариан, а теперь и дядя.

– Дафиаркам, – произнёс король.

Сердце пропустило один удар, но через миг застучало с удвоенной силой. Девушка положила ладонь на грудь, пытаясь унять его. Дыхания не хватало. По телу медленно разливался страх.

Мир треснул, но привычная мелодия в голове не звучала. В пугающей тишине принцесса ярко вспомнила детство. Приступ, как тогда. Впервые за много лет. Отец боялся, и этот страх моментально передался и ей. Паника сомкнула на горле свои холодные пальцы. Только бы не выплеснуть её на отца! Виоланта что есть силы вцепилась в перила.

Король, не замечая бледности дочери, продолжал смотреть на реку. Гладь Кайвэса неподвижно замерла между широкими берегами – словно боялась пошевелиться в предчувствии чего-то страшного и непоправимого.

– Я очень надеялся, что не увижу войну снова, – подал голос Дэмиан. – Я надеялся, и ты её не увидишь. Увы. Дафиаркам уже в Нэскайларде. Мне нужно уехать. Ториан присмотрит за тобой.

– Уехать? – выдавила Виоланта. Слово царапнуло горло.

– Я отправляюсь в Орниан. – Король перевёл на неё взгляд, пристально посмотрел прямо в глаза. – Виоланта, возможно, придётся уехать и вам с Торианом. Ждите вестей. Во всём его слушайся. И ещё…

Дэмиан выдержал паузу.

– Рай снова будет защищать тебя. Если я не вернусь, он не даст тебя в обиду. Будь хорошей девочкой, не делай больше глупостей. С ним я уже переговорил.

Слова о Рае терялись на фоне других слов и нечеловеческого напряжения, с которым Виоланта держала себя в руках, не давая чувствам прорваться наружу и обрушиться на отца.

– Что значит – ты не вернёшься? Всё… всё так серьёзно?

– Ты уже взрослая, Виоланта, ты изучала историю. Ты должна представлять, что такое армия Дафиаркама. – Король протянул руки, обхватил хрупкие плечи девушки. Принцесса вздрогнула: пальцы отца обожгли холодом. – Всё более чем серьёзно. Мы не имеем права быть слабыми, сомневаться и отступать, иначе мы потеряем наш дом. Запомни мои слова: что бы ни случилось, наш народ должен остаться свободным. Он готов защищаться. Должна быть готова и ты.

Порыв тёплого ветра налетел с северо-востока, непослушный рыжий локон выпорхнул из причёски и упал на лоб. Виоланта поёжилась. Её бил озноб.

Озноб бил весь сад, словно не солнечные лучи летели с неба, а крупная дождевая дрожь.

– К чему? – еле слышно прошептала девушка.

Дэмиан вздохнул, обнял её, она прильнула к его груди и услышала торопливое глухое сердцебиение, что стучало в унисон с её собственным сердцем.

– Ко всему, – тихо ответил король.

˜ 6 ˜ Власть Высшего безгранична

***

Тёмные портьеры скрывали квадрат окна, на прикроватном столике еле теплился огонёк масляного светильника. Измятая простынь, ворох одеяла в ногах, одна подушка съехала на пол, две другие скомканы тонкими пальцами.

Виоланта в очередной раз перевернулась с боку на бок. Она опять не смогла уснуть, вторую ночь подряд тяжёлые мысли не давали покоя. Отец, дафиаркамцы, война. Тысячи смертей, тысячи угнанных в рабство нэскайлардцев. Необходимость уехать дальше на юг, к горам Вáрра, чтобы переждать.

Переждать – что? Войну?

Дафы не уйдут по собственной воле.

Принцесса тяжело вздохнула, отбросила подушку прочь, встала с постели. Прохладный пол толкнулся в ноги, холод пробежал от ступней к коленям и бёдрам. Девушка подошла к окну, отодвинула портьеру. Редкие огни столицы мерцали далеко внизу, за ними тянулась тёмная гладь озера Энтури.

Виоланта пристально взглянула вдаль, словно пытаясь увидеть далёкие бои. Мысли, сделав вираж, вернулись к отцу. По коже пробежал озноб: тело, вторя разуму, ощущало надвигающуюся опасность.

Опасность, что грозила королю.

Принцесса зябко переступила с ноги на ногу и вернулась в кровать, но так и не уснула. Она бестолково смотрела на язычок огня, что плясал под стеклом лампы, и видела горящий город. Тысячи солдат в тёмных доспехах, обнажённые мечи и голодные жала арбалетов, огненные снаряды, летящие прямо с чёрного небосвода. Картинка росла и ширилась, наполнялась новыми деталями. Выплески стального лязга, ярости, боли. Король, окружённый десятком неприятелей и храбро отражающий удар за ударом. Знакомые связки мечевого боя распадаются на осколки, Дэмиан рубит просто наотмашь, грубо, размашисто. Клинок жалобно стонет в его руках, потому что не успевает, не успевает, не успевает…

Виоланта резко села, гневно смахнула лампу на пол. Огонёк захлебнулся и погас. Девушка обхватила голову руками, зажмурилась, но образ не исчезал. Вражеский меч – прямой, обоюдоострый, с тяжёлой гардой – вновь и вновь обрушивался на отца.

Спустя бесконечно долгие часы ночной мýки, едва небо за окном посветлело, принцесса встала, оделась, требовательно позвонила в колокольчик.

Заспанная Урлана появилась через несколько минут.

– Доброе утро, ваше высочество, – поклонилась она. – Всё хорошо?

Виоланта села перед зеркалом, протянула ей гребень.

– Я не знаю, – ответила она, стараясь, чтобы голос не задрожал и не выдал ком боли, что стоял поперёк горла. – Я не уверена.

Служанка послушно подошла, стала расчёсывать мягкие рыжие волосы, укладывая их в причёску. Девушка сидела, не шевелясь, пальцы нервно теребили кружево рукавов. Мысли об отце не отпускали.

– Ваше высочество, желаете позавтракать? – спросила Урлана, закончив расправлять аккуратные рыжие локоны принцессы по плечам.

– Нет, благодарю. Позже. Я спущусь в сад.

Служанка поклонилась и принялась убирать постель.

Быстро светало. В саду уже пели первые птицы, благоухали цветы. Принцесса прошлась по аллее туда-сюда. Села на скамью. Встала. Покоя не было.

– Ваше высочество, доброе утро.

Рай быстро приблизился, поклонился. Виоланта подошла к нему вплотную, взяла за руку, закрыла глаза и уткнулась лбом в подбородок. Гвардеец огляделся. Сад был пуст. Церемониал не позволял прикасаться к членам королевской семьи, к тому же, он дал обещание королю. Но и оттолкнуть принцессу он не мог. Он несмело приобнял девушку за талию.

– Вы опять не спали? – тихо спросил он.

– Ужасно выгляжу? – Принцесса подняла взгляд.

– Вы прекрасны, как всегда.

Девушка отстранилась, отвернулась.

– Рай, я сойду с ума. Ожидание невыносимо. – Тонкие пальцы нервно пробежали по шёлку платья, не находя себе места. – Мне кажется, произойдёт что-то ужасное. Непоправимое. Мне страшно, я беспрестанно думаю об отце.

Мужчина молчал. Он всё понимал, но помочь был не в силах. Состояние принцессы разрывало ему сердце. Он шагнул вперёд, девушка в этот момент повернулась к нему.

– Есть вести с фронта? – с надеждой в голосе спросила она.

– Нет, ваше высочество. К сожалению.

Виоланта опустилась на скамью, закрыла лицо руками. Предчувствие чего-то плохого не отпускало её уже несколько дней. Неимоверным усилием она держала себя, не давая чувствам прорваться наружу и заполнить собой всё вокруг. Она помнила, что делает с птицами страх. В дни, когда Рая не было рядом, девушка многое поняла о своих случайных приступах. Она просмотрела десятки книг по медицине, но нигде не нашла даже короткого упоминания о странных ощущениях, когда головная боль сковывает виски, а мир идёт разломами. Сотни раз принцесса прокручивала момент в саду, когда Рай всецело подчинился её воле и при появлении Кастры сделал то, что так хотела сделать Виоланта.

Правда зудела под кожей острой иглой.

Принцесса держала в руках оружие, в разы страшнее меча и арбалета. Не в руках – внутри себя. Птицы, падающие в саду к её ногам, подтверждали догадку: она способна не просто понимать, что ощущают другие; она сама может вызывать те или иные чувства у окружающих. Намекать. Приказывать. Заставлять.

Сад медленно наполнялся светом. Прохладное дыхание утра нежно касалось щёк, но уже сейчас безоблачный небосвод предвещал дневную жару.

– Рай, я так больше не могу. Что мне делать?

Мужчина присел рядом.

– Постарайтесь отвлечься, ваше высочество. Хотите прогуляться?

Девушка покачала головой, не открывая лица.

– Может, небольшая тренировка развеет ваши грустные мысли? Я всегда к вашим услугам.

Она взглянула на него:

– Рай, какая тренировка! Я места себе не нахожу. Не могу спать, есть. Я хочу лишь одного: убедиться, что с моим отцом всё в порядке.

– Ваше высочество, с ним всё в порядке, уверяю вас…

Принцесса порывисто встала, вновь начала мерить дорожку шагами. Она была похожа на загнанного зверя. Рай тоже встал, поймал её за руку, привлёк к себе.

– Ваше высочество, успокойтесь, прошу вас… – произнёс он, обнимая её.

Девушка тоже обняла его. От гвардейца исходило спокойствие, забота и нежность. На краткий миг стало легче.

Они вновь опустились на скамью, она положила голову на надёжное плечо, прикрыла глаза. Рай обнял её сильнее, осторожно погладил рыжие волосы, прикоснулся губами. Как он хотел помочь ей, облегчить её мýку. Смотреть на её метания было невыносимо.

Виоланта вздрогнула, когда очертания сада смазались и поплыли. Внутри зазвучала тихая нота, монотонный перебор одинокой струны эхом завибрировал в висках, набухая с каждой минутой, готовый сорваться, словно перезревший плод.

Мысль пришла мгновенно, настойчиво закружилась в голове.

– Рай, ты можешь отвезти меня к нему? – тихо спросила девушка. Голос сам собой стал шершавым.

– Что? – Рай замер. Принцесса посмотрела ему прямо в глаза. Нота в голове звучала вновь и вновь, невидимые пальцы постепенно вплели в неё протяжные стоны клавира.

– Пожалуйста, Рай, отвези меня к отцу, – хрипло попросила она.

– Ваше высочество. Это невозможно.

– Мне нужно лишь увидеть его. Убедиться, что с ним всё хорошо. Умоляю тебя. Потом мы сразу вернёмся.

Мужчина покачал головой.

– Рай, прошу тебя, – не унималась принцесса. – Умоляю. Туда и обратно.

– Ваше высочество, это очень опасно.

– С тобой я в безопасности.

– Это фронт. Там проходят военные действия. Я не смогу защитить вас.

Голос скрипел, как несмазанные дверные петли:

– Прошу тебя, Рай.

– Нет, ваше высочество, я не могу.

Мелодия крепла, расправляла широкие крылья. Нет, слова ни к чему, они лишь мешают главному. Наверное, поэтому ей так трудно говорить вслух. Виоланта сосредоточилась, пристально взглянула гвардейцу в глаза. Невидимая нить потянулась от сознания к сознанию, окутала призрачной сетью. Сад подёрнулся кракелюром, и вдруг сквозь трещины проступило молоко эмоций Рая.

Долг и чувства рвали его на части. Просьбы принцессы ещё никогда не были такими трудновыполнимыми. Отвезти свою любимую на фронт, подвергнуть смертельной опасности – или огорчить её ещё сильнее, предать её веру в него? Рай видел, что просьба Виоланты – не просто девичья прихоть, она действительно очень страдает. Но выполнить эту просьбу он не мог.

Или мог?..

– Ваше высочество… Простите меня…

Музыка чуть стихла, натолкнувшись на сопротивление, но Виоланта вновь усилила её, направила широким потоком вперёд. Внутренний бастион Рая держал оборону: «Нельзя! Это опасно! Там война!» – но маленькие трещинки постепенно обнаруживали слабину. Принцесса разложила мелодию на ноты, словно записала партитуру на бумаге, и пустила каждый отдельный звук в еле заметную щель.

Напор ни к чему. Мягко, ещё мягче. Шаг за шагом, дальше и глубже. Легко-легко, словно дуновение ветерка. Не приказ – подсказка. Прикосновение пёрышка. Тёплая ласковая вода. Не вода даже – нектар. Еле ощутимый отголосок вкуса. Эхо, а не звук. Глаза в глаза, синева неба против изумруда.

Против? – За.

Гвардеец заворожено смотрел на Виоланту, затем нежно прикоснулся пальцами к её щеке. Принцесса подалась вперёд, с губ сорвался короткий выдох.

Губы манили.

– Хорошо, – сдался Рай. – Мы поедем в Орниан. Вы и я.

Девушка замерла на миг, не веря в услышанное. Сработало? Неужели?.. Мужчина обнял её, крепко прижал к себе.

– Я дам вам знать, когда всё подготовлю, – негромко сказал он, наклонившись к самому уху. – Но никто ничего не должен знать. Если ваше отсутствие раскроется, я пойду под трибунал, а вас запрут во дворце. Ваша служанка, она должна нам помочь. Я найду двух надёжных гвардейцев. Но больше – никто, ни одна живая душа.

Виоланта, всё ещё не веря, скользнула руками по спине мужчины, медленно подняла лицо. Взгляд сиял благодарностью.

– Спасибо… – прошептала она чуть слышно. – Я люблю тебя…

– Виоланта… – выдохнул он в её разомкнутые губы.

Солнце медленно поднималось над дворцовым садом.

***

Кастра оглянулся. Нет, его никто не преследовал, но волнение гнало вперёд. Он быстро поднялся по лестнице, открыл двери. Храм встретил его прохладой. Коридор, две боковые двери, основной вход. Мужчина дёрнул ручку. Заперто. Он постучал.

– Приветствую тебя, страждущий, –раздалось из маленького окошечка. – Долгих лет.

Кастра поклонился. На него смотрел круглолицый служитель. Мягкая улыбка перекатывалась на пухлых губах.

– Время общей молитвы ещё не скоро. Ты хотел принести дары Высшему или задать вопрос?

– Я хотел переговорить с настоятелем.

– Боюсь, что это невозможно. – Служитель вздохнул, затем вновь дружелюбно улыбнулся. – Скажи свою просьбу мне, и я передам твои слова настоятелю Тэурну.

– Просьба одна: увидеть настоятеля. Это по вопросу служения Высшему.

– Ты хотел служить в храме Антариана, брат?

Кастра медленно кивнул. Круглолицый внимательно оглядел его с головы до ног. Улыбка порхала мотыльком, пряча истинные чувства служителя. Наконец он коротко хмыкнул, потёр переносицу пухлыми пальцами.

– Хорошо, подожди в боковой комнате, брат.

Ждать пришлось долго. Но шут был даже рад, так он мог собраться с мыслями. Дар принцессы рос с каждым днём. Музыка больше не помогала, наоборот – через неё Виоланта проще и быстрее начинала влиять на других. Ей даже не нужно было садиться за арфу: мелодия звучала у неё в голове без всяких инструментов. Её отзвуки Кастра слышал и сам, когда его накрывали волны страха, ненависти или грусти, исходящие от принцессы. Наверняка эти волны затрагивали и других людей из окружения девушки.

К тому же, предстоящая война перевернула привычный уклад жизни с ног на голову. Во дворце находилось много посторонних, их эмоциональный фон девушка тоже улавливала и возвращала назад, пропуская через себя и многократно усиливая. Потребовать же у короля очистить окружение принцессы шут не посмел – сейчас, перед лицом наступающих дафиаркамцев, недуг Виоланты беспокоил Дэмиана дер Вэйла в последнюю очередь. А несколько дней назад король уехал в Орниан, оставив во дворце вместо себя двоюродного брата. Никто не знал, вернётся ли правитель обратно. Поэтому Кастра и бросился в храм при первой возможности.

Посвящать в тайну принцессы Ториана дер Орнэлла он не мог и не хотел.

Настоятель Тэурн, пожилой мужчина, абсолютно лысый, вошёл в комнату по-хозяйски, смерил Кастру взглядом, легко кивнул.

– Приветствую тебя. Ты пришёл к вере, страждущий? – спросил он.

Кастра поклонился.

– Прошу прощения, что пришлось обмануть почтенного служителя, но я не знал, вправе ли я говорить с ним о… об особом Даре.

Настоятель поднял одну бровь.

– О Даре? Что ты имеешь в виду?

– Необычные способности. Умение ощущать чувства других людей. Этот Дар очень терзает…

Ни один мускул не дрогнул на лице настоятеля, но Кастра много лет учился понимать людей без слов. Вот и сейчас он сразу понял: Тэурн знает, о чём речь.

– Ты правильно сделал, что пришёл в храм, – произнёс настоятель после долгой паузы. – Кто, как не Высший, способен помочь в подобной беде. И у кого же проявились такие способности? У твоего внука?

Кастра замялся.

– Нет.

– Почему же родня ребёнка не привела его, а пришёл ты?

– Это… не вполне ребёнок.

Брови Тэурна удивлённо поползли вверх.

– Что значит – не вполне ребёнок? Кто это?

– Это девушка.

Настоятель замолчал, прошагал по комнате, оглянулся.

– Ты уверен? – наконец спросил он.

– Да, уверен. Я наблюдаю за ней много лет.

– И где эта девушка?

– Во дворце.

Новая пауза длилась долго, почти бесконечно. Тэурн внимательно рассматривал шута. Тот неловко переминался с ноги на ногу, обшаривал комнату глазами: выдерживать долгий, пронзительный взгляд настоятеля не получалось.

– Я правильно понял? Это принцесса? – наконец спросил Тэурн.

– Да.

– Кто-нибудь ещё знает об этом?

– Нет, никто.

Настоятель кивнул, медленно пошёл к двери. Кастра шагнул следом, но вскинутая вверх рука служителя остановила его, отдав чёткий, не терпящий возражений приказ оставаться на месте.

– Ей можно помочь? – спросил шут. – Этот Дар мучает не только её. Он начинает затрагивать и окружающих.

– Да, ей можно помочь, – тихо произнёс Тэурн, не оборачиваясь. – Власть Высшего безгранична.

Дверь захлопнулась, лязгнул засов. Мужчина ошарашено смотрел на дверное полотно, не веря своим глазам. Потом подошёл, дёрнул ручку. Заперто. Он навалился плечом, забарабанил руками.

– Что происходит? Выпустите меня!

– Прости, брат, – раздалось из-за двери. – Ты будешь свободен, даю слово. Но сначала тебе нужно встретиться с одним человеком. Тебе придётся подождать его тут.

Кастра стукнул кулаком в дверь последний раз, медленно сполз по стенке на пол. Вот дурачина! Зачем ляпнул, что больше никто не знает о Даре принцессы? Надо было соврать про двух-трёх помощников, а лучше – про секретные письма для коллег-врачевателей, ждущие отправления во дворце. Будь настоятель уверен, что тайна известна ещё кому-то, Кастру бы не заперли. Что же теперь? Кто этот человек, с которым ему предстоит встретиться? Оставят ли его в живых? Мужчина стал мерить комнату шагами.

Засов снова лязгнул лишь через несколько часов. На пороге стоял настоятель, а за его спиной – высокий мужчина. Мантия ниспадала до земли. Шут в ужасе отшатнулся, вжался в стену.

Тёмный служитель. Одарённый.

– Прошу прощения, брат, что так долго заставили тебя ждать, – тихо произнёс мужчина и шагнул вперёд.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – голос Кастры дрожал.

– Не бойся, брат. Ничего. Мы лишь хотели поблагодарить тебя за помощь.

Шут перевёл взгляд на настоятеля. Он тоже дружелюбно улыбался.

– Ты можешь идти. Тебя никто не задержит. – Одарённый протянул руку для рукопожатия.

Кастра замотал головой, но негнущиеся, словно чужие ноги уже медленно несли его вперёд. Рукопожатие – тёплое, спокойное, уверенное – быстро стёрло страх. Вспыхнувшая было головная боль сменилась лёгкой эйфорией.

Шут моргнул раз, другой. Небольшая комнатка, жёсткая скамейка, масляная лампа на столе, за окном сгущаются сумерки. Гладкий камень стен, ловя блики пламени, отливает золотом. Напротив – мужчина в тёмной мантии, седая прядь ярко выделяется на фоне чёрных, как уголь, волос. Приветливая улыбка. Рядом с ним – женщина в такой же мантии, лицо скрыто капюшоном.

Что это за место? Кто эти люди?

– Кто вы? – изумлённо спросил Кастэр.

Мужчина улыбнулся шире.

– Тебе пора идти, брат. Прощай.

Лекарь улыбнулся в ответ, поднялся и сделал шаг за порог. В голове и теле царила необычайная лёгкость, словно после глубокого спокойного сна.

Мужчина и женщина проводили его взглядом, вышли следом. За дверью их ждал настоятель храма.

– Он чист, – произнесла женщина. Голос её слегка хрипел, как после долгого молчания. – Настоятель Тэурн, подготовьте комнату, завтра мы привезём принцессу. Она останется здесь, пока мы не найдём корабль, что отвезёт нас в Колыбель.

– Хорошо. Но…

Мужчина приподнял одну бровь.

– Ты сомневаешься.

Не вопрос – утверждение. В голосе мужчины – те же хриплые ноты. Так звучат провисшие струны лютни, когда музыкант крутит колки, проверяя строй инструмента.

Тэурн, Посвящённый Первого круга, отлично знал, когда голоса нейстаров – Изымателей – звучат подобным образом. Так же звучал и его голос после каждого сладко-мучительного всплеска Дара. И всё же он сомневался, да.

– Это королевский дворец, а не захолустная деревня. – Настоятель соединил пальцы рук, слегка постучал ими друг о друга. – Принцессу охраняют. Вы уверены, что сможете проникнуть туда и вернуться с девушкой? Настоятельница Аурдана говорила, что пришлёт лучших, но вас лишь двое, а во дворце десятки гвардейцев…

Нэйстар шагнул к настоятелю, пристально взглянул ему в глаза. Тот долго держал его взгляд, но в конце концов попятился, опустил глаза.

– Разумеется, – выдавил он. – Комната будет готова к вечеру.

***

Охотничий костюм, мягкие сапоги, серый плащ, капюшон скрывает лицо. Принцесса оглядела себя в зеркало.

Пора.

– Никто, – повторила она в сотый раз, глядя на Урлану, – никто не должен знать. Ни один человек не должен заходить сюда до моего возвращения. Говори, что мне нездоровится. Что я сплю, читаю, рукодельничаю – что угодно, но никого не пускай. Поняла?

Служанка кивнула.

Виоланта достала письмо, повертела его в руках, положила на стол.

– Это письмо дяде Ториану. Отдашь ему только в самом крайнем случае. Только ему.

– Слушаюсь, ваше высочество. Только князю Ториану дер Орнэллу лично, я поняла Вас.

Дверь приоткрылась, в покои заглянул Рай. Урлана поклонилась, пряча глаза, подала ему дорожную суму с вещами принцессы. Мужчина благодарно кивнул, перевёл взгляд на Виоланту.

– Пора. Я снял охрану. У нас есть лишь несколько минут.

Девушка быстро пошла следом за ним. Пустые коридоры эхом дробили торопливые шаги, огоньки светильников на стенах дрожали. Тёмные тени плясали вокруг, заплетались в причудливые узоры. Принцесса ускорила шаг, пытаясь побороть нахлынувший страх. Она ещё ни разу не покидала свои покои ночью.

Из дворца вышли задним двором. Два гвардейца, одетые в гражданское, ожидали у тёмной стены, держа под уздцы четырёх пуинов.

– Ваше высочество, вы точно этого хотите? – спросил Рай, когда девушка в нерешительности замерла на пороге.

Густая летняя ночь, высокие звёзды. Трое мужчин, готовые отвезти её к отцу. Позади – тёмный дворец. Не просто дворец, вся прежняя жизнь.

– Ваше высочество, мы можем остаться, это будет благоразумно. Не сегодня-завтра придут вести с фронта, – настаивал Рай.

– А если не придут? – Виоланта шагнула вперёд. – Нет, едем.

Рай помог ей забраться пуину на спину, сам легко прыгнул в седло.

– Двадцать дней, – сказал он, поправляя поводья. – Десять дней в один конец, десять в другой. Это при условии, что не будет никаких сюрпризов в дороге. Долгий срок, ваше высочество. Нас обязательно хватятся.

– Ну и пусть! – принцесса подняла подбородок. – Ехать далеко, а мы теряем время. Вперёд!

Копыта дробью застучали по брусчатке. Четыре всадника спешно покинули двор и направились к северным воротам по пустынным улицам.

Далёкий колокол пробил полночь, когда пуины проскакали сквозь арку. Начальник смены проводил их с городской стены внимательным взглядом, караульные плотно закрыли тяжёлые створки ворот. Впереди лежал тёмный орнианский тракт.

Два факела освещали дорогу. Девушка крепко держала поводья и смотрела на загривок своего пуина. Бурая шерсть, ловя неровный свет, отливала бронзой. Вокруг царила непроглядная тьма. Высокие деревья за расчищенной полосой вдоль тракта дышали ночной жизнью.

Ехали молча. Мерный стук копыт убаюкивал, но страх, смешанный с возбуждением, не давал закрыть глаза. Вскоре небо налилось предрассветной синевой, вырывая из темноты неясные очертания крон. Короткая предлетняя ночь подходила к концу, утренняя прохлада летела навстречу. Постепенно света стало больше, в мир вернулись цвета, первые птицы подали свои несмелые голоса. Принцесса вглядывалась в далёкий антар, холмы на горизонте, громады деревьев и комья кустов. С первыми лучами солнца показались пашни и выпасы, вдалеке мелькнули соломенные крыши большого села.

Через село всадники проскакали без остановки.

К полудню поднялась жара. Виоланта, обливаясь потом, гнала своего пуина вслед за Раем. Она любила верховую езду, но ни разу ещё не проводила в седле столько времени. Шея одеревенела, спина и бёдра ныли, прося о пощаде.

– Рай, сколько мы должны проезжать в день, чтобы достичь Орниана как можно скорее? – спросила девушка.

– Чем больше – тем лучше, – ответил капитан, оглядываясь на неё. – До обеденного привала нужно постараться сделать две третьи дневного перехода, примерно тридцать пять или сорок лиг.

– А… сколько мы уже проехали?

– Около тридцати… Ваше высочество, вам нужен отдых?

– Нет, всё хорошо.

Виоланта упрямо продолжила путь. Рай слегка замедлился, давая себя нагнать, молча поскакал рядом. Принцесса чувствовала, что он украдкой поглядывает на неё, поэтому выпрямилась в седле, крепче сжала поводья. Нет, она не должна показывать свою усталость. Раз она затеяла эту поездку, нужно быть сильной и стойкой.

Спина и шея были явно не согласны.

Через пару лиг капитан, бросив очередной взгляд на девушку, объявил о привале. Виоланта остановила пуина, спешилась. Ноги совсем не гнулись. Она блаженно опустилась на землю в тени дерева, прислонилась к шершавому стволу. Гвардейцы расседлали пуинов, дали им фураж. Рай достал из дорожной сумки обед, присел рядом с принцессой. Голод тут же сжал желудок стальной хваткой. Девушка, забыв свои дворцовые капризы, с аппетитом принялась за еду.

– Ваше высочество, ещё не поздно вернуться… – негромко сказал Рай.

– Даже не говори мне о возвращении. – Она бросила на него холодный взгляд. – Мы едем в Орниан.

– Конечно, как прикажете. – Мужчина поднялся, хотел отойти, но Виоланта поймала его за руку.

– Рай, спасибо тебе, – произнесла она и мягко улыбнулась, извиняясь за грубость. – Я этого никогда не забуду.

К вечеру всадники догнали продовольственный обоз, что двигался в сторону Орниана. Заночевать пришлось среди повозок и пуинов, девушка впервые спала не на перине, на твёрдой земле. Усталость быстро сморила её, поэтому она моментально уснула, но утром всё тело ломило. Вчерашняя пытка дорогой показалась детской игрой по сравнению с утренней болью в мышцах. А впереди ждал новый день в седле. Принцесса с трудом забралась на спину своего пуина, ухватила поводья.

– Тридцать пять или сорок лиг? – обречённо спросила она.

Ноги и шея застонали в предчувствии бесконечной скачки.

– Да, ваше высочество, – ответил Рай, проверяя подпругу. – Вы готовы?

– Готова. Вперёд.

Обоз остался позади.

Путь длился и длился: утренняя прохлада сменялась полуденной жарой, затем наступали душные сумерки и тёмная ночь, глядящая с небосвода миллионами ярких глаз. Часто по дороге попадались отряды мобилизованных солдат, которые стекались к Орниану, словно ручейки в пруд. Путники обгоняли их и скакали дальше. Несколько раз проезжали мимо сторожевых постов и патрульных разъездов. Рай обычно быстро решал все вопросы, всадников никто не задерживал. Дважды пришлось остановиться на постоялых дворах, чтобы пополнить фураж. Виоланта с наслаждением ела домашнюю еду и ложилась на несвежие простыни, удивляясь, как мало надо для счастья: всего лишь иметь под головой подушку, а не дорожную суму. Сытый запах с кухни, крыша над головой, смех и шутки постояльцев – даже такое подобие дома вносило в душный вечер стабильность и размеренность. Жаль, что человек не умеет ценить простые радости и ежедневные удобства – до тех пор, пока не лишится их. Только тогда он понимает, что до этого момента был счастлив, а большинство бед и страданий – от сытой и праздной жизни.

Большинство. Но не все. Да, на постоялых дворах принцесса засыпала счастливой, однако среди ночи прежняя тревога заставляла её открыть глаза и вертеться без сна, несмотря на дневную усталость.

Погода стояла жаркая и влажная, солнце пекло нещадно. Руки и лицо Виоланты быстро загорели, боль во всём теле постепенно улеглась. Через несколько дней девушка привыкла к новому режиму. Она уверенно скакала вперёд, часто погоняя пуина. Но скорость всё равно падала, животные устали. Как и люди.

– Нужно заменить пуинов, – сказала принцесса одним из вечеров. – Эти выдохлись, они тормозят нас.

– Ваше высочество, здесь найти пуинов, тренированных под дальние переходы, невозможно. – Рай подбросил хворост в костёр, помешал варево в котелке. – Через пару дней будем на месте.

Девушка вздохнула, но спорить не стала. Мысли об отце не покидали её, постоянно толкали вперёд. Она должна увидеть его, предупредить, уговорить отойти дальше в тыл. А если уговорить не получится, она попробует использовать страх, как тогда, во дворце. Как бы это ни выглядело со стороны – безопасность короля превыше всего. Виоланта не простит себе, если с ним что-нибудь случится. Тяжёлое предчувствие упрямо ворочалось внутри, не давало покоя. Она запрещала себе думать о плохом, но не думать не могла. Что если она опоздает? Как быть, если отец погибнет? Дядя Ториан наверняка сделает всё правильно: он позаботится о королевстве и подданных. Но что потом? Свадьба с Эррианом? Нет, только не это.

Виоланта вспомнила кузена так ярко, словно он стоял перед ней. Уверенный взгляд, кривая усмешка на тонких губах, чёрные волосы схвачены золотым обручем. Она помнила это лицо с детства. Эрриан дер Орнэлл – один из немногих, с кем она проводила время, будучи ребёнком. Наверное, в какой-то момент она даже была влюблена в него. Но после того случая… Девушка поёжилась. Нет, она не могла допустить даже мысли, что Эрриан станет её мужем.

Отец никогда бы не позволил, чтобы Эрриан женился на ней. Но если отца не будет? Если дядя Ториан станет регентом?

Этой свадьбы не избежать.

– Если отец погибнет, я не вернусь в Антариан, – тихо произнесла она, глядя в огонь.

Рай вздрогнул, в упор посмотрел на неё.

– Ваше высочество, что вы такое говорите?

– Я не пойду замуж за Эрриана, – сказала девушка, и на глазах её блеснули слёзы.

Мужчина обнял её, привлёк к себе. Она опустила голову ему на грудь.

– Я не допущу этого, ваше высочество, – произнёс Рай. – Клянусь вам. И ваш отец не допустит.

– Но если он погибнет? – всхлипнула Виоланта.

– Ваше высочество, всё будет хорошо.

– Рай, ты не веришь мне, я вижу. – Слёзы сами лились по щекам. – Ты думаешь, что это просто моя блажь – повидаться с отцом… Но я правда чувствую, как приближается неминуемая беда…

– Не плачьте, ваше высочество, – мужчина нежно погладил её по волосам. – Я верю. Иначе не позволил бы вам покинуть дворец. Скоро мы доберёмся до Орниана, вы предупредите короля. Всё будет хорошо.

Виоланта постепенно успокоилась. От Рая исходила уверенность и нежность, они обволакивали девушку, осторожно баюкали в своих объятиях, прогоняли дурные мысли. Вскоре глаза сами собой закрылись, сон навалился своей мягкой тяжестью на плечи.

Рай аккуратно положил голову принцессы на дорожную суму, укрыл девушку плащом. Снял котелок с огня, подкинул в костёр ещё хвороста. Мысли полетели вперёд, к линии фронта. Виоланта права: король может погибнуть. Если это случится, дафы ринутся к столице напролом. Нужно защитить наследницу любой ценой, увезти в Ниэндар или Васланд-Дэрр, затеряться в горах, пока не появится хоть какая-то стабильность, а потом… Что потом, капитан дер Ноорд не знал. Неважно. Сначала – выбраться из королевства живыми. А для этого понадобятся деньги. В Антариане у Рая остались накопленные средства, жалование он почти не тратил, живя на военном довольствии. Но вернутся ли они в столицу?

Должны вернуться. Иного пути на юг нет.

– Что с ужином, капитан? – спросил подошедший гвардеец.

Рай шикнул на него, кивком указав на спящую принцессу. Солдат молча забрал котелок и отошёл к товарищу. Жестом пригласил капитана присоединиться, но тот покачал головой и продолжил кормить огонь с руки.

Сумасшедшие звёзды ярко светили в ночном небе.

***

Дробное эхо шагов летело по коридорам дворца. Трое быстро шли мимо стражи. Служанка Гервада, совсем юная, менее полугода во дворце, покорно вела за собой мужчину и женщину. Тёмные широкие мантии служителей культа Высшего развевались за их спинами, капюшоны скрывали глаза.

Нейстары. Изыматели.

Когда очередные стражники преграждали им дорогу, мужчина и женщина неизменно кланялись, касались ног гвардейцев и тихо повторяли:

– Нижайше просим прощения. Мы уже уходим.

И шли дальше, вперёд и вперёд. Гвардейцы кивали, смотрели мимо них пустыми глазами, затем вздрагивали, приложив ладонь к виску. Вспышка головной боли быстро гасла, тишина коридора вновь забивала уши плотной ватой.

У покоев принцессы стражи не было. Служанка осторожно постучала, дёрнула дверное кольцо. Заперто.

– Принцессе нездоровится, – раздался тихий голос из-за дверей.

– Урлана, это я, Гервада, – сказала служанка. – Ты можешь впустить меня?

– Не могу. Прости.

Мужчина пристально взглянул на девушку.

– Тогда выйди сама, – вновь сказала она.

Лязгнул замок, в дверном проёме показалось лицо Урланы. Она посмотрела на подругу, перевела взгляд на мужчину и женщину. Женщина быстро схватила её за локоть, приблизила лицо к лицу, заглянула в глаза. Служанка замерла. Мужчина прошёл мимо неё в покои, огляделся.

Пусто.

– Уехала в Орниан. – Женщина уже стояла у стола, держала в руках письмо. Обе служанки бестолково переминались позади. – Что будем делать?

Нейстар подошёл к окну, отодвинул портьеру. Бесконечная гладь Энтури мерцала золотыми бликами. Справа виднелось устье Кайвэса, что бежал на север, к Орниану. Чёрточки нескольких кораблей ползли по золоту воды. Красивый вид, ничего не скажешь. Наверное, здόрово просыпаться здесь, в залитых солнечными лучами покоях, и видеть из окна сияющее озеро.

Почему же ты сбежала из своей золочёной клетки, принцесса? Что погнало тебя на линию фронта?

– Возвращаемся в храм. – Решение созрело быстро. – Нужно сообщить Аурдане, чтобы лексары Орниана были готовы. Утром выезжаем. Её надо найти.

– Орниан… там проходят боевые действия… – Женщина положила письмо обратно на стол, дробно постучала по нему длинными пальцами. – Вряд ли Чтецы остались в городе.

– Значит, пусть вернутся. А боевые действия… ещё лучше. В суматохе принцесса вполне может потеряться, пропасть без вести или погибнуть.

– Хорошо. А с этими что? – Нейста кивнула в сторону служанок.

Мужчина задвинул портьеру, развернулся на каблуках, пошёл к выходу. У порога он взял Герваду за локоть.

– Ничего. Уходим. Пусть всё остаётся, как есть.

Гервада покорно двинулась назад по коридорам, мужчина и женщина пошли за ней следом. Урлана тихо закрыла дверь в покои принцессы, повернула в замке ключ.

А лекарь Кастэр в это время летел со всех ног домой. Его ждали пациенты, за эти годы их наверняка накопилась целая уйма. Дел предстояло немало: составить расписание приёмов, пополнить запасы трав и минералов, изготовить снадобья, мази и притирки. Ещё инструменты, нужно всё привести в порядок, заточить, натереть до блеска, как он любит… Пальцы заныли в сладком предвкушении работы, жажда действия гнала вперёд. Сколько же он не был дома? Девять лет? Десять? Он столько времени потратил непонятно на что.

На что?

Память извернулась, умело маскируя пробел.

Небольшая комната, гладкий камень стен отливает охрой, ловя предзакатные солнечные лучи. Тяжёлая дверь, углы обиты металлом. Она легко поддаётся, открывая тёмный проход всего в несколько шагов. В конце ещё одна дверь, а за ней – широкая площадь, залитая светом. Лица десятков прохожих, спешащих по своим делам. Волны людского гомона, запахи недалёкого рынка. Вечерние тени длинными полосами тянутся под ногами.

За спиной, грозя раздавить, нависает громада храма.

– Благодарю тебя за службу, брат, – раздаётся бархатистый голос настоятеля. – Твой обет завершён, возвращайся к своим обязанностям.

Обет? Ну конечно. Годы служения Высшему. Молитвы, посты, дежурства. Вереница дней-близнецов, посвящённая искуплению. И вот наконец смерть Анрины отмолена, душа спокойна, ночные кошмары остались в прошлом. Можно вернуться домой, наладить практику, снова заниматься любимым делом. Вот только сперва надо закончить кое-то важное.

Покосившаяся изгородь заросла бурьяном. Кастэр распахнул калитку, пробежал по густой траве, что напрочь скрыла когда-то аккуратно выложенную камнями дорожку. Толкнул тёмную дверь, вихрем влетел в дом. Полумрак после яркого солнца показался непроглядной теменью, Кастэр часто заморгал, на ощупь кинулся к камину. Дрова, заботливо уложенные на решётку много лет назад, мигом полетели в очаг. Сноп искр из-под кремния и кресала дождём обрушился на сухое дерево. Когда огонь разгорелся, лекарь метнулся к книгам. Слой пыли на столе, полках и полу поднялся серой взвесью, вихрем закружил в косом луче света из дверного проёма, что перечёркивал комнату пополам. Мужчина подбежал к самой дальней полке, достал большой ящик, обитый металлом, тревожно заглянул внутрь. Да, всё здесь.

Долгий шумный выдох облегчения сорвался с губ. Теперь можно не спешить. Кастэр медленно поднялся, подошёл к камину и вывалил бумаги в огонь. Пламя сыто затрещало, с жадностью стало глотать имена, даты и места. Симптомы, возраста, географический охват, недописанный фолиант о Даре, разобранный по страницам – всё пожирал огонь. Картотека Одарённых Нэскайларда исчезала навсегда.

Лекарь опустил ящик на пол, перевернув его вверх дном, сел сверху. Каминный жар прилип к щекам, шустрыми пальцами пробежал по седой щетине. Больше никакого бритья. Надоело! Как же хорошо, как легко и приятно! Кастэр улыбнулся, несколько раз хмыкнул и вскоре весело рассмеялся. Огонь трещал, красные бабочки, вторя веселью, легко летели в тёмный дымоход.

Прошлое сгорало.

˜ 7 ˜ Честь мундира для южаков

***

Перед въездом в Орниан Рай надел поверх доспеха гвардейскую котту. Тракт проходил меж фортификаций, посты стояли на каждом повороте. Виоланта спрятала лицо под капюшоном.

– Срочное сообщение из Антариана для его величества короля Дэмиана дер Вэйла, – раз за разом повторял капитан.

Пригород встретил их угрюмым молчанием. Молчали брустверы и сторожевые вышки. Молчали солдаты, возводившие и укрепляющие фортификации. Молчали серые низенькие двухэтажки, обмазанные глиной. Молчали ополченцы вокруг костров, оперяя стрелы, точа мечи и лишь изредка одобрительно кивая вновь прибывшим гвардейцам.

За рекой Кайвэс поднимались дымы костров, там раскинулся лагерь беженцев. В лагере тоже царила тишина. Молчали женщины, дети и старики, бежавшие из городов и деревень, занятых Дафиаркамом или стоящих на пути дафиаркамской армии.

Орниан молча встречал грядущую неизбежность.

Солнце опустилось за реку Кайвэс, далёкие облака на западе окрасились в цвет крови. Уже в сумерках путники подъехали к городским стенам. Запертые ворота возвышались перед ними угрюмым великаном. Рай поправил котту и выдвинулся вперёд.

–Рай? Рай дер Ноорд? – раздался окрик.

Капитан вздрогнул, оглянулся. Виляя между кострами, к нему спешил здоровяк в командирской котте поверх гамбезона, широко улыбался и махал рукой.

– Валиан дер Лэйн? – Рай остановил пуина, спрыгнул на землю.

Миновав последний костёр, Валиан ускорился, отмахнулся от ругающихся солдат, что еле успели выхватить котелок с ужином из-под ног командира, и подлетел к пуинам. Через миг он сгрёб Рая в охапку, радостно рассмеялся.

– Вот так встреча! Сколько лет, дружище! – Здоровяк хлопал капитана по плечам огромными ручищами и беспрестанно улыбался. – Что ты здесь делаешь?

– Сообщение из столицы. – Рай улыбался в ответ, чудом не сгибаясь под дружескими ударами, способными свалить небольшое деревце. – Мне нужно увидеть короля.

– Что случилось?

– Прости, это закрытая информация.

– Понимаю. – Валиан кивнул, почесал затылок. – Проводить тебя к начальнику стражи? Все верительные грамоты сначала рассматривает он, затем полковник, затем генерал Бейрас, и потом уже гонца допускают к королю.

Рай взглянул на Виоланту. Она поджала губы и слегка покачала головой.

– Сообщение устное, – сказал капитан. – Нужна личная аудиенция.

– Ну… – протянул мужчина, – тогда в это время ты вряд ли попадёшь в ставку. Тут у нас весело последние пару дней. Сегодня король объезжал фортификации с проверкой, сейчас у него ежевечернее совещание. Никого не пускают. Лучше дождаться утра. Давай к нашему биваку. Отдохнёшь с дороги, выспишься. Сколько дней ты в седле?

– Порядочно.

– Ну вот, тем более. Поужинаем, поговорим. Столько лет не виделись! Что скажешь?

Рай вновь бросил взгляд на принцессу. Она слегка кивнула.

– Валиан, я не один. Я с товарищами.

Здоровяк проследил за его взглядом, задержался на Виоланте, безошибочно угадав её высокий статус. Сумерки скрывали лицо и девичью фигуру – молодой господин верхом на пуине, которого охраняют два гвардейца, не иначе. Может, новый столичный приятель или родственник. Раз молчит, значит, доверяет вопросы размещения Раю.

– Давайте все вместе, места хватит, фураж пуинам тоже есть. Тут недалеко.

Бивак командира пехотного отряда Валиана дер Лэйна был разбит в пригороде на северо-востоке. Рай помог Виоланте спуститься с пуина, забрал дорожные сумки.

Животных гвардейцы отвели к яслям, привязали чембурами.

Быстро сгущалась ночь.

Горячая похлёбка обжигала горло. Виоланта смотрела на тёмные стены Орниана, возвышающиеся в двух сотнях шагов. Двести шагов разделяли её и отца, он совсем близко. Как же хотелось к нему – увидеть, обнять, предупредить… Но будет ли он рад ей или разозлится? Поверит ли тревожным словам дочери? Может, он просто отправит её назад? Принцесса прислушалась к себе. Чувство страха никуда не делось. Нет, она убедит отца уехать дальше в тыл! Иначе зачем она здесь, зачем проделала весь этот путь? Всё у неё получится. Скоро утро, надо лишь дождаться рассвета.

Весь вечер у костра Рай и Валиан вспоминали детство, затем службу в Менгериане. Доукомплектованный отряд Валиана насчитывал около сотни человек. Бойцы располагались вокруг костров, кто-то уже спал, кто-то чистил оружие, прислушиваясь к разговору командиров, кто-то и сам обменивался короткими фразами.

– Недавно прибыл гонец из Лэнласа, – тихо сказал Валиан, когда воспоминания иссякли. – Город пал. Дафиаркамцы движутся на юг. Сюда. Так что ждём гостей.

Виоланта вздрогнула. Менгериан, Лэнлас, возможно Санвентум, а теперь – Орниан. Как далеко зайдут дафиаркамцы? Девушка не сомневалась, что неприятеля остановят, но где, в какой точке Нэскайларда? Сколько городов и людей ещё предстоит потерять? Только сейчас принцесса по-настоящему задумалась о реальной цене, которую придётся заплатить для защиты нэскайлардцев. И ей стало не по себе от этих мыслей. Ей стало страшно.

– А что патрульные разъезды? – также тихо спросил Рай.

– Вроде видели дафов в паре дней пути на севере. – Валиан поскрёб рыжую бороду, зевнул. – Пока сложно сказать что-то конкретное, некоторые патрули не вернулись – видимо, не избежали стычки. Короче, готовимся, отсюда и вся эта свистопляска.

– Как думаешь, сколько осталось времени?

– Ну, денёк-другой наверняка у нас ещё есть. Гонцы говорили, что поле чернело от дафиаркамских доспехов, когда имперцы подходили к Лэнласу. Вряд ли разъезды пропустят приближение такого сонмища.

– Вряд ли… – эхом повторил Рай, глядя на Виоланту сквозь огонь.

Она вертелась на подстилке и никак не могла уснуть. Лишь когда гвардеец лёг неподалёку и взял её за руку, пришёл тревожный сон. Ей снился он, Рай, который куда-то её тащил, сбивая в кровь ноги, а когда Рая не стало, девушка продолжала бежать сама, стараясь спастись от чего-то страшного и неведомого. Потом сон обрывался – и повторялся сначала.

Виоланта открыла глаза, села. Темнота тёплой летней ночи мягко окутывала словно одеяло, лишь кое-где, разгоняя тьму, горели костры. Караульные клонились к огню, изо всех сил боролись со сном. Она же спать больше не могла, сон не приносил отдыха, лишь сильнее изматывал. Проснулся и Рай.

– Ваше высочество, – шепнул он. – Ещё слишком рано. Вам нужно поспать.

– Я не могу. – Принцесса встала, оправила одежду. – Дурные мысли не дают покоя. Давай пройдёмся.

– Хорошо. – Мужчина поднялся, застегнул боевой пояс, проверил меч. – Идём.

Они медленно двинулись в сторону укреплений. Низкое небо висело над головой, вечерние алые облака сменились низкобрюхими тучами, беременными дождём. Кругом царила тишина. Лишь изредка раздавались переклички часовых, отдельные вздохи спящих солдат и потрескивание костров.

Впереди показалась сторожевая вышка.

– Дальше идти нельзя. – Рай поймал девушку за руку. – Давайте вернёмся.

Она остановилась, посмотрела в темноту.

– Здесь так тихо, – произнесла она. – Словно затишье перед бурей.

– Да, вы правы. – Мужчина взглянул за бруствер, нахмурился. Дурное предчувствие начало медленно пониматься, обнимая нутро своими холодными пальцами. – Возвращаемся.

Виоланта кивнула. Ей тоже стало не по себе. Она шагнула назад, к биваку, Рай двинулся следом за ней.

Через несколько шагов она остановилась, повернулась к нему лицом.

– Рай, пообещай мне, что ты всегда будешь со мной, – произнесла она. – Я могу довериться только тебе.

– Ваше высочество… – начал мужчина, но замер на полуслове.

Лицо принцессы с каждым мигом становилось всё светлее. Не только лицо – волосы, одежда. Тьма вокруг быстро расступалась. Девушка подняла глаза. Рай быстро оглянулся, краем сознания уже понимая, догадываясь, предчувствуя…

Он не ошибся. Прямо на них из темноты летел огненный шар.

– Осторожно! – крикнул гвардеец, хватая Виоланту и бросаясь прочь.

Зажигательный снаряд ударил по сторожевой вышке, сметая её и разлетаясь огненными осколками.

– Тревога! – раздался крик. – Дафиаркамцы!

Этот крик словно разбудил дремавшее доселе время, и оно понеслось галопом, нагоняя безвозвратно упущенные минуты и часы.

Небо быстро светлело. Огненные шары один за другим летели в сторону Орниана. Лагерь подхватился, вскочил, бестолково заметался. Густой натужный свист рассекал ночной воздух. Били эйнармы – зажигательные снаряды, небольшие, размером с армейский шлем – валились на пригород снова и снова, огненные брызги разлетались во все стороны, ударяя по земле, по пуинам, по бегущим солдатам.

– Щиты! – проревел Валиан, быстро застёгивая боевой пояс. – Защитное построение против снарядов! Быстро, мать вашу, в четыре шеренги стано-вись!

Шеренги ломались, образовывая прорехи; команды, отработанные во время учений, вытесняла из обезумевших голов общая паника, ночь и страх. Наконец первая шеренга закрылась высокими павезами, последующие приподняли щиты, повернув их и приготовив к наложению. Вскоре тяжёлая чешуйчатая крыша скрыла головы и плечи солдат.

Вовремя.

Снаряд ударил остро, единым махом, горючая смола потекла по павезам, ярко вспыхивая в темноте ночи.

– Держать строй! – Валиан стоял в первой шеренге, опустившись на одно колено, как два десятка его товарищей. Его крепкие ладони сжимали широкий ремень, упор щита прочно стоял на земле. Дыхание командира шумно толкалось в вертикальный жёлоб павезы.

«Вот тебе и денёк-другой», – усмехнулся про себя Валиан, вспоминая давешний разговор с Раем. И вдруг кипяток понимания обдал от макушки до пят. Рай! Командир завертел головой, пытаясь разглядеть друга детства среди солдат. Где там: темнота и теснота, смрадное марево из страха, пота и горящей смолы – всё, что удалось увидеть.

– Рай! – громко крикнул он. – Рай дер Ноорд! Ты здесь?

Рай тряхнул головой, разлепил глаза. Он лежал на земле, прикрывая принцессу своим телом. Затылок ныл, по шее за ворот гамбезона стекала тёплая струйка. Капитан тронул рану рукой. Острая боль пронзила, словно вражеская стрела, мокрые волосы прилипли к голове, кожа под ними вздулась болезненным бугром. Мужчина осторожно приподнялся на локте, взглянул на Виоланту.

– Ваше высочество, – негромко позвал он.

Она повернула лицо, испачканное в земле, пошарила широко раскрытыми глазами. Рай понял, что она его не узнаёт.

– Ваше высочество, нужно уходить, – сказал Рай, тяжело поднимаясь. К горлу сразу подступил комок дурноты, в глазах потемнело. Гвардеец поморщился, обтёр ладонью мигом вспотевший лоб. Затем протянул руку девушке. Она не реагировала.

Церемониал? Уважение? Сейчас было не до них. Рай резко дёрнул принцессу за руку, прижал к себе и начал продвигаться к городским стенам. Ему казалось, он бежит, несётся со всех ног, на деле же, оглянувшись, капитан увидел горящую сторожевую вышку совсем близко. Голова распухла, каждый шаг ухал внутри кузнечным молотом. Вокруг всё плыло, словно в тумане.

И вдруг со всех сторон возникли солдаты, вырастая, словно из-под земли. Бойцы быстро вскакивали, смыкали ряды. Над головами поднимались крыши из плотно сомкнутых павез, защищая от огненных снарядов и дротиков, хлынувших волной . Многие не успевали закрыться, вскинуть тяжёлый щит, и падали скошенной травой на чёрную землю. В воздухе раздался свист тоньше и пронзительнее, а вслед за ним – вскрики и стоны. Ударили арбалетчики. Значит, дафиаркамцы подходят ближе.

Мужчина, не останавливаясь, инстинктивно закрыл принцессу собой. Зажигательных снарядов стало меньше, но они ещё летели, полосуя небо яркими вспышками.

Валиан дер Лэйн выглянул из-под щита. Теперь, когда первая волна паники схлынула, он отчётливо видел угол обстрела: эйнармы били с севера, с пяти или шести точек. Его отряд стоял почти на границе огня, дальше темнел шумный пригород с пятнами сигнальных костров, мигающих и тусклых по сравнению с царящим впереди пылающим безумием.

– Отряд! – крикнул он. – Шаг назад на ррраз!

Сотня солдат, ставшая единым организмом под плотным панцирем, медленно поползла к городу. Валиан всё думал о Рае. Куда он делся? Что с ним произошло? Жив ли? Командир отмёл тяжёлые мысли, прислушался. Далёкий гул, размашистый и крепкий, неотвратимо приближался.

Валиан пригляделся из-под щита. На фоне сторожевой вышки, стоящей прямо впереди и подожжённой с двух сторон, вырисовывались силуэты всадников.

– Отставить отступление! – рявкнул командир. Он всегда быстро принимал решения, в детстве приятели дразнили его «молнией». – Щиты наизготовку! Рассредоточиться! Пикинёры – вперёд! Встречаем вражескую кавалерию, мать её ити!

Солдаты лорда Кердана, стянутые под Орниан из Лэнласа – бывшие горячие головы из окрестных сёл и деревень, решившиеся на военную службу ради славы, хорошего жалования, томных женских взглядов – отважно положили свои жизни судьбе на ладонь, едва прикрыв тяжёлыми щитами-павезами. Секунда – и щиты опустились плотной стеной, поверх взметнулись пики, твёрдо упёрлись в землю.

– Стоять до конца! – крикнул Валиан дер Лэйн. – За Нэскайлард!

– За Нэскайлард! – подхватил отряд.

И в одночасье вокруг этой сотни воссоздался стройный порядок, паника улеглась сама собой. Солдаты, подстёгнутые боевым кличем, быстро сомкнули ряды и устремили длинные пики вперёд к брустверам – туда, где уже мелькали силуэты вражеской кавалерии.

Рай крепко прижимал принцессу к себе одной рукой, второй он держал над головой щит, подхваченный с земли – держал поперёк, опуская левый край, чтобы сильнее прикрыть девушку от хлынувших с неба арбалетных болтов. Ноги спотыкались, оскальзывались на ровном месте, голова гудела. Навстречу летели ополченцы – ни капли дисциплины – толкаясь плечами и что-то крича. Они бежали с мечами и пиками наголо туда, где небо всё ещё расцветало огненными бутонами, и внезапно падали. Неуклюже валились на спины, оседали на бок, ныряли лицом вперёд. Воздух, плотный, как парусина, полнился вскриками и стонами.

Виоланта боялась дышать. С каждым отчаянным глотком воздуха в её воспалённое нутро врывались комки боли. Принцесса понимала, что надо зажмуриться и не смотреть, тогда ей будет легче. Но глаза предательски шарили по сторонам, постоянно ловили спотыкающихся и падающих солдат. Болты вгрызались в их тела – кому-то в ногу или плечо, кому-то – в грудь или спину, самым неудачливым – в шею или в лицо. Девушка с ужасом смотрела на людей, изуродованных выстрелами, на кровь, что в темноте казалась чёрной, и вздрагивала от боли. Каждый арбалетный удар она остро ощущала на себе. Боль сотен ран, десятки из которых – смертельные, рвали тело и сознание на части. Из носа хлестала кровь, в ушах ревело, свистело, гремело.

Рай упрямо тащил её вперёд. Он не оглядывался, видя перед собой лишь цель: привязь и пуинов, что беспокойно били копытами. Передвигаться в гуще солдат становилось всё труднее, к тому же проклятое головокружение никак не давало понять, с какой стороны город. Нужно прорываться к Орниану верхом, иначе их просто-напросто сметут и затопчут.

Когда круг неба над головой вновь посветлел, гвардеец сильнее прижал к себе Виоланту. Густой свист приближался, и через миг огненный снаряд обрушился на соседнее строение – дом? сарай? хлев? – проламывая крышу. В узких окнах появились языки пламени, жадно взметнулись, облизали стены. Животные взвились на дыбы, ломая привязь и пытаясь оборвать чембуры.

– Пристрелялись, суки, – процедил сквозь зубы Рай, ускоряя шаг. Принцесса ни разу до этого не слышала от него бранного слова. Хорошее воспитание и манеры слетали шелухой, сгорали в пламени дафиаркамских зажигательных снарядов. Мир качался, заваливался на бок: вот-вот рухнет. Всё, что делало жизнь понятной и простой – светское, привитое с детства, возведённое в ранг необходимости ежедневными ритуалами – не работало этой ночью.

Рай оказался прав. Новый настойчивый свист заставил девушку поднять голову. Она увидела из-за края павезы большой огненный шар, который нёсся прямо на них, рассекая предрассветное небо. Страх сковал ноги, дыхание перехватило. Гвардеец тоже увидел снаряд, вновь выругался и резко толкнул Виоланту, отбрасывая далеко в сторону. Проклятая медлительность отпустила на время, он прыгнул следом, крепко прижался, прикрыл шитом, когда ком зажигательного снаряда упал прямо на спины привязанных пуинов. Брызги огня полетели в разные стороны, обжигая людей и животных. Раздались истошные крики и рёв, запахло палёной шерстью.

Виоланта разлепила глаза. Там, где она стояла мгновение назад, было огненно-кровавое месиво. Пуины ревели и били друг друга копытами, корчась в муках, солдаты катались по земле, пытаясь затушить горящую одежду.

Сильные руки подхватили её, подняли из пыли и пепла. Через миг спина чувствительно ткнулась в широкое колесо, сверху нависло ненадёжное укрытие – телега с фуражом. Бледное лицо Рая возникло совсем близко: кровавые потёки чертили на лбу две полосы. Он вытер их грязным рукавом, пристально взглянул принцессе в глаза.

– Сиди здесь! – коротко приказал он и метнулся в сторону огненного круга.

Девушка в ужасе замерла, подтянув колени к груди. В голове звенел набат, виски разрывала боль. Виски? Нет, всё тело. Страх, ужас, раны, ожоги и вместе с ними слепая ярость боя – рвали на части, сводили с ума. Сердце бешено толкалось в груди, дыхание хрипело. Взгляд шарахался от тела к телу.

Сломанная привязь, обожжённые солдаты, рёв животных. Один пуин лежал на боку, бил копытами. Тело второго придавило его сверху и не давало подняться. Третий истошно ревел, пытаясь оборвать чембур. Рай подбежал к нему, перехватил поводья, пару раз дёрнул шерстяную холку, успокаивая зверя. Затем мечом перерубил чембур, взял пуина под узду, оттаскивая его от горящей привязи. Вскоре пуин немного утих, перестал безумно гарцевать, лишь широкие ноздри по-прежнему ходили ходуном, втягивая гарь.

Через миг гвардеец уже отчаянно тряс принцессу за плечи.

– Поднимайся! – кричал он. – Быстрее!

Девушка понимала, что надо вставать, но тело отказывалось подчиняться. Оно одеревенело от беспрестанной боли. Мужчина выругался, легко подхватил Виоланту и подсадил на спину пуина, сам прыгнул в седло. Прикосновение Рая, его крепкая, слегка дрожащая рука, его жаркая близость, крепкий запах пота подействовали успокаивающе: принцесса оттаяла, прижалась к нему, задрожала. Офицер привстал в стременах, пытаясь сориентироваться.

Проклятая слабость! Городская стена маячила за спинами солдат, мстилась то совсем близко, то вдруг отскакивала назад, в темноту. Зажигательные снаряды больше не падали с неба, видимо, боезапас подошёл к концу. Значит, дафы не намерены брать город с наскока, вся царящая вокруг кутерьма – лишь разведка боем. Нужно двигаться в Орниан, а оттуда – назад в тыл, в столицу. Осталось лишь понять, в какой стороне этот самый тыл.

Рай пришпорил пуина и поскакал между бегущих нэскайлардцев наугад.

Валиан терпеть не мог ждать. Вдалеке по-прежнему маячили имперские всадники, но не приближались. Что это за проклятая игра? Чего дафы ждут? Где штурм? Почему нет атаки? Ладони неприятно вспотели, грубая кожа боевых перчаток стала влажной – не самое приятное для боя. Но будет ли бой?

Гонца он заметил издалека. Тот подлетел на взмыленном пуине, резко натянул поводья, различив среди боевого построения отряда командирскую котту.

– Поступил приказ выдвигаться вперёд! – выкрикнул гонец Валиану. – Нужно оттеснить противника от города!

Валиан дер Лэйн поднялся из-за павеза во весь рост, расправил широкие плечи. Неприятное волнение вертело нутро, требовало выплеска.

– Дафы не атакуют! – громко ответил он. – Может, они только этого и ждут, чтобы растянуть нашу линию обороны?

Гонец смерил его гневным взглядом. «Сколько вас тут, умников!» – читалось в его чёрных, как ночь, глазах.

– Командир, это приказ! Приказы не обсуждаются! Выполняйте!

И, не дав возразить, он тут же поскакал дальше, к другим отрядам.

Грязно выругавшись, Валиан оглядел своих парней. Он всё ещё надеялся увидеть среди них Рая – вдруг проморгал друга в сумасшедшей толчее. Нет, лишь угрюмые лица подчинённых смотрели на него, ожидая приказа.

– Двигаемся медленно! – наконец рявкнул он. – Глядим в оба: атака может начаться в любую минуту! Вперёд строем – пошлиии!

Пики и щиты оторвались от земли. Стоглавый ощерившийся зверь пришёл в движение, но теперь он полз не в Орниану, а навстречу противнику. Оглядевшись, командир дер Лэйн увидел, что прикрывающие его пехотные фланги также двинулись вперёд. Видимо приказ был отдан всей передовой группе войск.

Снаряд – не зажигательный, обычный, поэтому Рай заметил его не сразу и не успел свернуть – ударил совсем близко. Пуин заревел и встал на дыбы, сбрасывая седоков на землю. Гвардеец попытался сгруппироваться при падении, выставил вперёд руки и упал довольно мягко, но голова всё равно всколыхнулась, отдалась тупой болью. Мужчина поднялся, вытер лоб рукавом. Вновь поймал поводья, успокоил животное, огляделся. Принцесса лежала на земле и не двигалась.

– Виоланта! – кинулся он к ней.

Она была не ранена, просто потеряла сознание, ударившись затылком. Рай поднял её, перекинул через седло, сам взобрался на спину пуина, пришпорил его и поскакал дальше.

Волна арбалетных болтов ударила внезапно. Рай вскинул тяжёлую павезу – не выбросил, как чувствовал, что пригодится – прикрывая девушку. Она по-прежнему бесчувственно лежала поперёк седла, светлые кисти рук колотились о круп пуина. Вдруг локоть обожгло болью: болт чиркнул впритирку, застрял в рукаве гамбезона. Капитан лишь бросил на него короткий взгляд, порадовавшись, что отделался царапиной. «Как только доберёмся до города, вытащу, – подумал он. – Сейчас всё равно руки заняты. Не мешает – и ладно».

Сглазил. Преждевременная радость в бою хуже предателя. Пуин громко взревел, взбрыкнул задними ногами и понёсся сломя голову, не разбирая дороги. Рай изо всех сил натянул поводья, разрывая до крови губы животному. Бесполезно. Гвардеец наклонился вперёд, навалился на девушку и разглядел оперенье арбалетного болта, что торчал из правого подплечья пуина. Зверь ничего не соображал, он нёс их вперёд, в темноту, будто там ждало спасение от режущей боли.

Из-за бешеной скачки Виоланта начала сползать с седла. Мужчина ослабил бесполезные поводья и крепко перехватил её, не давая упасть. Земля под копытами горела. Он никак не мог совладать с обезумевшим животным, пытающимся убежать от огня и жгучей раны. Свистели арбалетные болты, отовсюду слышались крики и стоны. Сполохи пламени освещали тела убитых и раненых. Нэскайлардцы, все на одно лицо, страшные, залитые кровью, изуродованные, обгоревшие, устилали землю страшным ковром. Наступая на руки и ноги, дробя кости, пуин нёсся дальше и дальше в темноту.

Едва отряд Валиана миновал передовой ряд укреплений, с неба посыпался новый град болтов.

– Щиты! – крикнул командир, подкидывая павезу. Единый панцирь вырос над головами солдат за несколько мгновений, но вскоре зазиял прорехами. Не все успели вовремя, кого-то всё же достало ненасытное вражеское жало, и щит выпал из вмиг ослабевших рук. Сам Валиан тоже вздрогнул от боли, прорезавшей плечо. Рукав гамбезона быстро набряк от тёплой влаги.

– Стоять! – прокричал он. – Держать строй!

Древко мешало, металл наконечника упёрся в локтевой сгиб. Болт прошёл мышцы навылет и теперь неуклюже торчал из плеча. «Прямо в любимый шрам», – подумал Валиан, криво усмехаясь. Он однажды пропорол то же место острым суком, когда мальчишкой сорвался с дерева и упал в мягкий мох. Лесная подстилка спасла, но рука неудачно налетела на торчащий из земли выворотень. Упади он чуть левее, и пропорол бы не плечо, а спину – аккурат напротив сердца.

Друзья-пацаны кинулись врассыпную, лишь сын лорда Вариана дер Ноорда не испугался крови и воплей. В тот день Рай тащил его на себе две лиги до имения отца, ругаясь не по-детски и приказывая не умирать.

– Командир! – крик вернул в реальность. – Дафы вроде отходят!

Валиан поморщился от боли, приподнял щит. Небо светлело, долгая смертоносная ночь подходила к концу. Вдали виднелась полоска антара, на её фоне – неясные фигуры всадников, которые то приближались, то вновь удалялись. Еле различимые махины двух эйнармов отползали назад, в темноту. Командир откинул щит немного шире, приподнялся, чтобы лучше разглядеть силы противника. Похоже, имперцы действительно готовились к отходу. С чего бы это?

Болт прилетел слева. Незаметно, из слепой зоны. Боль обрушилась молотом сразу на всё тело. Падая на спину, Валиан всё пытался понять, куда же пришёлся удар, но не мог. Мир перед глазами расплывался в красных кругах, впереди далёкой точкой маячил родной Менгериан. Высокие светлые стены города, шумный порт, весёлые дети на улицах, смешливые девушки у прилавков с контрабандными тканями с севера.

Тот Менгериан, который безвозвратно канул в прошлое, когда после стремительной атаки к берегу причалили дафиаркамские корабли.

Рай перехватил принцессу, подтянул ближе к себе. Бой нехотя отпускал, свист арбалетных болтов и крики остались позади, лишь земля всё ещё горела под тяжёлыми ударами копыт. В уставшей, гудящей от боли голове мелькнула мысль, что спастись всё-таки удастся – полоса деревьев маячила впереди, обещала защиту и отдых. Они смогут уйти, они переждут осаду, а затем либо вернутся в Орниан, либо двинутся дальше в тыл. Жаль, что они опоздали. Но, во всяком случае, они живы. Это главное.

Острая боль ударила внезапно. Офицер покачнулся в седле, выронил щит. Руки моментально вспотели, слабость захлестнула, словно морская волна. Рай опустил голову, зло выругался: остриё болта торчало из ключицы, пройдя насквозь со спины. Откуда-то издалека послышался гневный далёкий окрик. Капитан спешно начал привязывать Виоланту поводьями к седлу. Кровь заливала пальцы, рука быстро немела.

Пуин нёсся вперёд.

Силы таяли. Он ещё держал принцессу, когда горящее поле осталось позади. Небо медленно светлело. Спасительный антар приближался.

Вновь раздались крики, засвистели болты. Надежда на спасение истончилась ветхой тканью: погоня настигала. Рай наклонился вперёд, стараясь прикрыть девушку своим телом. Он уже понимал, что вряд ли сам выберется живым, но принцессу он должен защитить любой ценой. Он молил Высшего лишь об одном: чтобы пуин не останавливался.

Второй болт вонзился в спину. Боли почти не было. Гвардеец наклонился ещё ниже, оглянулся. Двое всадников летели следом, подгоняя пуинов и приказывая остановиться. Рай взглянул на Виоланту. Она всё ещё была без сознания. Двоих пуин не вывезет, их непременно догонят.

Она не должна попасть в плен.

Ни за что.

– Прости меня, – тихо прошептал капитан, прикоснувшись лбом к её щеке.

Пальцы медленно разжались. Земля обняла мягко, словно перина. Болт вошёл в тело ещё глубже, в груди разлилось приятное тепло.

Пуин нёсся вперёд в сторону деревьев, а Рай смотрел ему вслед угасающим взглядом. Мысли размеренно и плавно расходились кругами на воде: «Только бы её не стали преследовать… Только бы он отнёс её как можно дальше… Только бы она осталась жива…»

Когда дафиаркамцы приблизились, силуэт удаляющегося пуина превратился в далёкое неясное пятно. Один из солдат спешился, толкнул лежащего гвардейца сапогом, перевернул лицом вверх.

– Дезертир, – коротко бросил он товарищу. – Офицер… Честь мундира для южаков – что кусок дерьма.

Он зло плюнул Раю в лицо, запрыгнул обратно в седло.

– Похоже, гвардеец. Тыловая крыса. Отбегался.

Всадники развернулись и поскакали назад. Догонять пуина не стали – зачем? Приказ об отступлении уже поступил, разведка боем окончена. Нужно возвращаться в лагерь.

На лицо Рая упали первые капли дождя.

˜ 8 ˜ Никому ни слова

***

Когда Виоланта пришла в себя, она лежала на земле. Дышать было тяжело, воздух больно царапал обожженное гарью горло. Она с трудом открыла глаза, бестолково уставилась на кроны деревьев, что уходили прямо в серое небо.

Антар.

Накрапывал дождь, тяжёлые капли то и дело падали с листьев на мокрое лицо. Девушка осторожно пошевелилась. Левая половина тела не двигалась. Принцесса перевела взгляд на лохматую спину пуина. Животное лежало неподвижно, придавив её всей тяжестью.

Плащ, тоже прижатый тяжёлой тушей, давил на шею, не давая дышать. Виоланта свободной рукой развязала его, глубоко вдохнула влажный воздух. Затем она с трудом освободила левую руку, попыталась вытащить ногу, но не смогла. Животное давило всем своим немалым весом, к тому же талия девушки была перехвачена поводьями и крепко привязана к седлу.

Непослушные пальцы нащупали узел, стали его беспорядочно теребить. Куда там – кожаные поводья разбухли от влаги и не поддавались. Принцесса кое-как дотянулась до подпруги, расстегнула пряжку. Седло повисло, дав немного больше простора.

Наконец девушка ослабила узел. Поводья поддались, дышать стало легче. Медленно, короткими движениями она высвободила ногу, села. Всё тело, липкое от крови, болезненно заныло.

Вокруг шумели деревья. Мёртвый пуин лежал на боку, капли влаги дрожали жемчугом на его шерсти. Из крупа животного торчал арбалетный болт.

Память возвращалась толчками. Горящие снаряды, обстрел, мёртвые тела, Рай…

Рай.

– Рай! – позвала Виоланта.

Тишина.

– Рай!

Шум деревьев, редкие голоса птиц.

С четвёртой попытки принцесса поднялась на слабые ноги, обошла пуина по кругу, попыталась вытащить из-под него свой плащ. Не получилось. Она постояла какое-то время, глядя на чёрную шерсть, усеянную блестящими каплями, и побрела прочь.

Дождь нудно моросил, вскоре она промокла до нитки. Дрожа всем телом, Виоланта прислонилась к стволу дерева, обхватила себя руками. Куда идти и что делать, девушка не знала. Она понимала, что нужно вернуться в Орниан к отцу. Но что, если город заняли дафиаркамцы? Если отца больше нет?! Она непременно попадёт в плен или погибнет. Можно попытаться найти село или деревню. А если там тоже солдаты Дафиаркама?

Нет, надо возвращаться в Антариан. Но как?

Принцесса подняла голову, взглянула на небо. Низкие серые тучи неподвижно висели над самыми деревьями. Понять, с какой стороны солнце, не получалось. Ничего, антар не бесконечный, когда-нибудь она выйдет на дорогу и тогда сможет хотя бы примерно сориентироваться. Наверное.

Виоланта медленно оторвалась от широкого ствола, качнулась, но устояла. Хлюпая влагой в дорожных сапогах, она упрямо пошла дальше.

Когда и без того уставшие ноги налились железной тяжестью, уже начало темнеть. Антар всё не кончался, куда ни глянь простирался бесконечный строй деревьев. Вскоре девушка совсем выбилась из сил. Она огляделась, села на поваленный ствол. Нужно думать о ночлеге. Да, она уже спала в чаще буквально позапрошлой ночью, но тогда рядом спал Рай и два гвардейца охраняли их сон, неподалёку паслись пуины, мерно переступая с ноги на ногу, трещал весёлый огонь… Сейчас она была совсем одна.

Страх подкрался со спины, положил на плечи когтистые пальцы, наклонился к самому уху. Страх нашёптывал единственное желание – бежать без оглядки; желание страстное, жгучее, неисполнимое. Бежать некуда. Принцесса с трудом встала, поискала более-менее сухое место. Присела под разлапистое дерево, прижалась к шершавому стволу. Её бил озноб, одежда, всё ещё мокрая, пахла кровью и сыростью. Виоланта обхватила себя руками, поджала колени к груди, пытаясь сохранить тепло. Сумерки сгущались. Сон не шёл.

Вскоре стало совсем темно. Виоланта закрыла глаза, но уснуть не могла, несмотря на усталость. Чаща дышала ночной жизнью, в траве кто-то шуршал, в кронах перелетали ночные птицы. Девушка боялась пошевелиться. Ей беспрестанно казалось, что рядом кто-то ходит и ищет её. Или это ей уже снилось? Она прятала лицо в колени, стараясь дышать как можно тише. Кто-то неведомый вновь и вновь наклонялся над ней, внимательно рассматривал, затем делал круг по бурелому и возвращался. Ей в жизни не было так страшно. Принцесса понимала, что это не человек, а, скорее всего, животное. Хищник давно бы набросился на неё, это же существо просто стояло рядом и будто охраняло её.

От подобных мыслей стало легче, Виоланта слегка расслабилась. Мутные образы мошкарой роились перед закрытыми глазами. Она мысленно отгоняла их, но они возвращались, как и неведомый зверь на поляне. Солдаты лежали на горящей земле – от чёрной крови не разобрать, где чужие, где свои. Дафиаркамцы? Нэскайлардцы? Просто люди. Точнее, бывшие люди. Мёртвые тела. Арбалетные болты и стрелы, пики и мечи, что торчали из этих тел, устремлялись в низкое небо.

Виоланта медленно петляла между ними, вглядывалась в лица, то и дело оступаясь на откинутой руке или ноге, вывернутой предсмертной судорогой. Вскоре свободной земли совсем не осталось, девушка пошла прямо по телам. Тёмное небо, алые сполохи, горы тел. Спотыкаясь и оскальзываясь, она взбиралась по телам выше и выше. Вскоре она оказалась на вершине огромного мёртвого холма.

Впереди, насколько хватало глаз, бесконечным сукном простирался Нэскайлард. Огромным костром горел Орниан, опоясанный с трёх сторон красной лентой Кайвэса. Небольшими огоньками вспыхивали деревушки и сёла, справа полыхал Санвентум. Гарь и смрад забивали ноздри, Кайвэс нёс свои кровавые волны вдаль, прямо к пылающему Антариану.

Чёрные птицы-падальщики кружили над головой, обречённо выкрикивая своё «агр! агр!».

Возвращаться больше некуда.

– Нет… – прошептала принцесса.

Она шагнула вперёд, но оступилась, упав на тела. Перед ней лежал Рай. Из груди и ключицы торчали острия арбалетных болтов, потухшие голубые глаза невидяще смотрели куда-то в небо. Виоланта в ужасе отпрянула. Неподалёку лежал капитан Валиан дер Лэйн. Здоровяк держался руками за древко болта, что безжалостно пробил его левую щёку. За ним – двое гвардейцев, которые сопровождали принцессу из Антариана, она так и не узнала их имена. Теперь они канули в историю навечно: мёртвым имена больше ни к чему. А впереди… Впереди в паре шагов лежал отец. Перерезанное горло короля зияло чёрным провалом, одной рукой Дэмиан сжимал меч, окровавленный рукав второй руки был пустым.

Истошный вопль вырвался из груди, взметнулся ввысь, к кружащим птицам. Они подхватили его, вплели в своё «агр!» и понесли над пылающим Нэскайлардом.

Виоланта резко вскинула голову, всё ещё крича. Утренний антар просыпался, сбрасывал последнюю дрёму. Девушка вскочила, обдирая локти о шершавую кору. Сердце бешено колотилось, дыхание со свистом вырывалось из груди. Перед глазами, прямо сквозь деревья, проступали образы ночного кошмара.

Она бросилась бежать, но ноги увязли в земле, в жадной топи. Принцесса упала на колени, попыталась ползти. Трава не отпускала, тянула свои ярко-зелёные пальцы, оплетала плечи и бёдра. Виоланта закричала вновь – и проснулась окончательно.

Антар светлел, первые птицы пробовали голос в туманной тиши. Девушка осторожно пошевелилась. Мышцы затекли и болели. Медленно, держась за ствол, она поднялась, огляделась. Никаких следов вокруг не было, никто не подходил к ней ночью, не дышал в затылок. Высокая мокрая трава стояла неподвижно, лишь кое-где отдельные капли падали на неё с крон деревьев. Принцесса взглянула на небо. Солнца по-прежнему не было, но дождь прекратился. Она вздохнула и побрела вперёд. За ночь одежда так и не просохла. Сейчас же от сырой травы она вновь намокла до пояса.

Озеро показалось к полудню. Виоланта подошла к нему, оглядела заросшие берега. Прозрачная вода манила прохладой, в глубине ходили крупные рыбины. Девушка торопливо разделась и нырнула, подняв целый столб брызг. Она долго плавала, смывала с себя кровь и грязь, затем у берега выстирала одежду. Охотничий костюм вновь обрёл первоначальный цвет. Кое-как отжав его и развесив на ветках, она села к самой воде, опустила в озеро уставшие ступни. Шевеля пальцами, зарывая их в прибрежный ил, принцесса смотрела на водную гладь, в которой отражались пологие берега, строй деревьев и клочок серого неба. Солнце по-прежнему не показывалось, но дождь не начинался, теплый предлетний воздух быстро согрел измученное тело. Виоланта оглянулась, тяжело вздохнула, видя, как с костюма всё ещё капает вода. Она понимала, что одежда высохнет только к вечеру, и то вряд ли. В животе настойчиво урчало, последний раз принцесса ела, когда Валиан позвал их к своему биваку.

Страшные картины вновь воскресли в памяти, завертелись водоворотом. Мысли прыгнули назад, к Орниану. Как там отец? Удалось ли отбить атаку – или город пал и был сожжён, как в том сне?

Голод толкал вперёд. Девушка встала, прошла вдоль берега. В зарослях травы она увидела ягоды. Опустилась на колени, внимательно рассмотрела стебель и листья. Похоже на лузянку, в книге о травах и плодах вроде была нарисована такая же. Прожилки на листьях, форма плода, небольшие усики у основания… Раздел «Съедобные растения», точно. Принцесса усмехнулась, вспоминая слова Симуна дер Лека о бесполезном чтении книг длясадовников, аккуратно сорвала одну ягодку, отправила в рот. Терпкий вкус, но вполне можно есть. Собрав горсть, Виоланта съела всё, но не наелась, а лишь раздразнила аппетит.

Рыбы плескались на озере, били хвостами по воде. Может, попробовать разжечь костёр и поймать одну? Но как? Огнива не было, да и схватить рыбу руками вряд ли получится. Девушка грустно вздохнула и вновь стала разглядывать траву, стараясь узнать растения из книги.

Угурник. Корень съедобный. Вот ещё один, и ещё. Принцесса принялась копать, сначала веткой, затем руками. Корневище, толстое и прямое, никак не хотело вылезать из плотной почвы. Наконец вытащив его из земли, девушка метнулась к воде, тщательно вымыла, откусила небольшой кусочек и чуть не захлебнулась слюной. Такой вкуснятины она не ела даже дома, во дворце. Сладкий зелёный сок побежал по подбородку, Виоланта отирала его тыльной стороной ладони – как в детстве – и жадно глотала хрустящие куски мякоти с розоватыми прожилками. Съев все три корня и быстро умывшись, она развернулась в надежде найти ещё вкусного угурника, и – замерла на месте.

К озерцу спускалась еле заметная тропа.

Сердце бешено затарабанило в груди. Принцесса быстро вернулась к одежде, натянула мокрый костюм, сапоги, собрала волосы. Она не знала, куда выведет её тропа. Но знала одно: там будут люди.

Тропинка виляла между деревьев, иногда проходила совсем низко под нависшими ветвями. Виоланта мельком смотрела по сторонам, отмечая странное расположение тропы. Наконец вытоптанная дорожка стала шире, а за огромным деревом разрослась в полянку и упёрлась в большую тёмную нору. Внутри кто-то неведомый ворочался и тяжело дышал.

Озноб пробежал по всему телу, низ живота закрутило узлом. Девушка осторожно, стараясь не шуметь и не спуская с норы глаз, попятилась. Отойдя на безопасное расстояние, она побежала прочь. Конечно, как она сразу не догадалась. Путь к водопою. Антар сразу стал враждебным, звуки – резкими, крики птиц – тревожными. Виоланта бежала, пока не запыхалась. Затем, тяжело дыша, она сбавила ход, но не остановилась. Страх гнал вперёд. Больше никакого сна на земле. Ночь она провела на дереве, ворочаясь и боясь упасть. К тому же, вновь снились кошмары. Весь следующий день она брела наугад, опираясь на длинную палку, как на посох. Голод не давал покоя, вдобавок снова зарядил дождь. Руки и лицо распухли от укусов насекомых.

Новая ночь. Новое дерево. Новый день – и бесконечный путь в неизвестность. Постепенно время потеряло счёт.

***

Сумерки сгущались за высоким стрельчатым окном. Король Дэмиан распорядился внести лампы и вновь склонился над картой Орниана, разложенной на небольшом столе, словно покрывало. Края свисали вниз и сминались каждый раз, когда Бейрас дер Ластэр двигал своей длинной рукой фигурки кавалерии и пехоты.

– Найдите стол побольше, в конце концов! – рявкнул генерал, в очередной раз зацепившись за край карты, отчего стройные ряды миниатюрных войск накренились, грозя позорно пасть перед врагом. Часовой, молодой белобрысый парнишка, рванул прочь выполнять приказ главнокомандующего, полковник нервно сглотнул. Он отлично знал, что такое генеральский гнев.

– Продолжайте доклад, – невозмутимо произнёс король, косо взглянув на недовольного Бейраса.

Полковник поклонился.

– Точных цифр пока нет, ваше величество. По приблизительным подсчётам мы потеряли около двухсот солдат. Дафы – примерно сотню; отряд лучников лорда Карлайна дер Пуэна неплохо проредил имперскую кавалерию. Сейчас раненые уже переправлены на пароме на западный берег Кайвэса, полевые госпитали работают круглосуточно. Лорд Вариан дер Ноорд, прибывший накануне и направленный курировать лагерь беженцев, уже распорядился о перераспределении продовольствия.

Бейрас наконец расставил войска на карте, жестом подозвал полковника.

– Какие укрепления разрушены? – спросил генерал, беря в ладонь из коробки модели брустверов и вышек.

Полковник склонился над столом.

– Часть сторожевых башен на севере, часть на северо-востоке. – Он указал нужные точки на карте. – Восстановление идёт полным ходом.

Бейрас кивнул, осторожно воздвиг миниатюрные фортификации, нахмурился. Север призывно зиял пустотой, приглашая неприятеля к новому нападению.

– Гонцы с юга ещё не прибыли? – спросил Дэмиан, тоже глядя на карту.

– Нет, но… Постовые докладывали, что вечером накануне атаки дафов кто-то прибыл с сообщением из столицы, вроде бы гвардейцы Вашей личной гвардии.

Король удивлённо поднял глаза.

– Что значит вроде? – он недовольно сдвинул брови. – Где они?

– Началась атака, ваше величество, скорее всего, они не смогли попасть в город.

– Где они сейчас?

– Неизвестно.

Дэмиан отметил, как внутри начинает подниматься раздражение, то же самое, что так щедро расплёскивал вокруг себя Бейрас. Слишком много неожиданностей за последние сутки, оборванных событий и утерянных фрагментов прошедшего дня. Стремительная атака Дафиаркама, за которой последовало внезапное отступление, всех выбила из колеи. Логика привычной жизни беспощадно сломалась.

– Найдите их, – коротко бросил правитель, справляясь с собой, – и если они живы – приведите ко мне.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, раз они сразу не проехали прямо в штаб-квартиру. – Генерал пожевал кончик седого уса, сложил руки на груди. Он всё выстраивал в голове модель боя, пытаясь предугадать следующий шаг противника, поэтому произносил слова медленно и протяжно, на дафиаркамский манер. В юности король удивлялся этой странной привычке генерала – в минуты задумчивости или особого сосредоточения тянуть слова по-имперски длинно, с несколькими ударениями, но с годами привык. – У постовых насчёт срочных донесений чёткий приказ – гонцов незамедлительно сопровождать сюда. Значит, это были не гонцы…

Дэмиан нахмурился:

– Сообщение из столицы – и не срочно? Не может быть.

– Возможно, это всего лишь добровольцы. Ушли из-под командования и тайком прибыли на фронт. А про сообщение говорили, чтобы их не задерживали. – Генерал потёр подбородок двумя пальцами, поправил на карте накренившуюся вышку. – В любом случае, это не посланники из Ниэндара или Райндэра, которых мы все ждём.

– Да, ты, наверное, прав. Вы свободны, полковник. – Дэмиан дер Вэйл махнул рукой, после чего офицер поклонился и вышел. В дверях он столкнулся с часовым. Парнишка заметался, пытаясь обойти полковника то справа, то слева, потом, видимо, вспомнил устав и вытянулся по струнке, неуклюже отдав честь.

– Нашёл? – спросил Бейрас, подняв на часового тяжёлый взгляд.

Солдат, который по-прежнему стоял замерев, непонимающе моргнул светлыми, выгоревшими на солнце ресницами.

– Простите, ваше превосходительство?..

– Стол нашёл? – недовольно рявкнул генерал.

– Никак нет…

– Так какого хера тогда явился?

– Виноват, ваше превосходительство!

– Пошёл вон!

– Слушаюсь!

Часовой развернулся, постоял секунду на месте и вновь повернулся к королю, вспомнив, какого хера он всё-таки явился.

– Ваше величество, разрешите доложить!

Дэмиан дер Вэйл кивнул:

– Слушаю.

– Там прибыли двое, мужчина и женщина, служители культа Высшего. Очень просят аудиенции.

– По какому вопросу?

Солдат замялся.

– По какому вопросу? – требовательно повторил король.

– Простите, ваше величество, я не вполне понял…

Бейрас выпрямился, приблизился к парню, грозно навис над ним.

– Ты что, приказ не слышал? Всех гражданских гнать в шею! – гаркнул он с высоты своего немалого роста. – Сейчас не до просителей! Под трибунал захотел?

Часовой испуганно попятился, веснушки ярко вспыхнули на побледневшем лице. Получи и распишись, Валко, ставь свой кривой крестик напротив непонятных слов-закорючек да топай на эшафот. А ты-то, дурак, бежал на службу в первых рядах, чуть не скакал от радости, когда тебя поставили нести караул у покоев самого короля! Знал бы, что генерал – настоящий зверь, ни за что б не вызвался добровольцем…

– Нижайше просим прощения, ваше величество, – раздался негромкий голос. – Мы отлично знаем правила военного положения. Однако вопрос очень щепетильный и не терпит отлагательств.

Валко оглянулся. Прямо за ним в дверях стоял тот самый служитель. Тот, кому нельзя отказать вопреки любому приказу.

Бейрас натолкнулся на внимательный взгляд из-под тёмного капюшона и замер. Служитель мягко отодвинул парня, спрятал руки в складках длинной мантии. За его спиной стояла женщина в такой же мантии и капюшоне.

Король взглянул на визитёров, медленно кивнул. Шея словно сама совершила это незамысловатое движение, вопреки желанию и воле хозяина. Часовой, облегчённо выдохнув, поспешно юркнул за спину служителей и закрыл за собой двери.

Пауза зазвенела в пространстве. Дэмиан смотрел на странных визитёров и почему-то не решался первым нарушить тишину. Генерал, секунду назад пышущий гневом, стоял истуканом. Служитель неспешно повернулся к нему лицом, развёл руки в стороны.

– Прошу, убедитесь, что королю ничего не угрожает, у нас нет оружия, – сказал он немного хрипло, глядя Бейрасу прямо в глаза.

Генерал покорно шагнул вперёд, несколько раз хлопнул мужчину руками по туловищу. Тот кивнул, дружелюбно улыбнулся из-под капюшона.

– Благодарю вас, – произнёс он и сделал шаг к королю.

Бейрас дер Ластэр стоял не шевелясь. Взгляд его остекленел, остановившись на дверях. Даже дыхание, казалось, замерло. Единственное, что оставалось живым – это капля пота, которая медленно стекала от виска к подбородку. Дэмиан всё это мог бы заметить, если бы посмотрел на Бейраса, но взгляд удивительным образом приковывали две фигуры в тёмных мантиях. Мужчина всё приближался, хотя церемониал не позволял находиться в непосредственной близи от правителя. Женщина оставалась на месте, около дверей. Король вновь подумал о том, что привычный ход вещей уже не работает.

– Ваше величество, мы готовы проводить принцессу обратно в Антариан и обеспечить ей безопасность и защиту Высшего, – негромко сказал служитель, подойдя на расстояние вытянутой руки.

Брови короля удивлённо поползли вверх:

– Что это значит? Моя дочь в Антариане.

Мужчина замер на миг, потом низко поклонился.

– Конечно, простите, ваше величество, – произнёс он, касаясь рукой ног правителя. – Благодарю, что уделили нам время.

Время… время остановилось, умерло, стёрлось, оставив чистый лист жизни – не всей, а лишь маленького фрагмента, пары минут мимолётного визита двух странных гостей. Что такое две минуты в сравнении с вечностью?

Прах.

Прах воспоминания быстро развеялся под напором неудержимого урагана важных мыслей и дел: укрепить фортификации, подготовить город к обороне, обеспечить провизией вновь прибывших солдат. Армия Дафиаркама неминуемо приближается – вот что главное. Остальное неважно.

Вспышка головной боли ослепила на миг и быстро улеглась. Густое молоко тумана застило взгляд. Король тряхнул головой, моргнул несколько раз, потёр лицо ладонями. Как же он устал… перед глазами всё растекается… Надо отдохнуть. Сейчас он закончит это бесконечное обсуждение и отдохнёт.

Дэмиан дер Вэйл снова тряхнул головой, сфокусировал взгляд на карте.

– Нужно укрепить левый фланг, – сказал он. – Если ударит кавалерия, понадобятся эскарпы.

– Да, ваше величество, к сооружению приступим немедленно, – кивнул Бэйрас. Он уже стоял рядом, указывая рукой на чётко прочерченную линию фронта. – Также считаю целесообразным возвести дополнительные брустверы здесь, здесь и здесь.

Ни король, ни генерал не смотрели более на двух служителей, которые тихо покинули покои, плотно прикрыв за собой дверь.

***

– Урлана! Подай мне расчёску!

– Слушаюсь, ваше высочество.

– Сегодня отец устраивает бал, я должна блистать. Как ты думаешь, это платье достаточно красиво?

– Несомненно, ваше высочество, оно чудесным образом подчёркивает ваши глаза.

Девушка повернулась перед зеркалом сначала левым боком, потом правым, потом подхватила подол и закружилась, громко смеясь. Через миг она упала на кровать, широко раскинув руки.

– Сегодня Эрриан дер Орнэлл сделает мне предложение, – сказала она, отсмеявшись, перевернулась на живот, обняла мягкую подушку. – Как думаешь, будет ли прилично ответить ему отказом?

– Конечно, ваше высочество, вы имеете полное право отказаться, если ваше сердце отдано другому.

– Моё сердце… – девушка вздохнула, села на кровати. – Кому же отдано моё сердце?..

Она легко вспорхнула, вновь закружилась по комнате. Платье действительно сидело идеально. За два года фигура принцессы почти не изменилась, почему же она больше ни разу не надевала его?

Может, в качестве благодарности за труд она соизволит подарить его верной Урлане?

Она придумала эту игру несколько дней назад. Сначала страшно стеснялась, вздрагивала от каждого звука за запертой дверью, спешно прятала наряды обратно в шкаф. Но постепенно осмелела. Нежный шёлк, доставленный из Ниэндара, струился безудержным каскадом. Жемчужные россыпи на бейках играли перламутровыми переливами. Платья мягко охватывали тело, ласкали, словно умелые мужские руки. Каждый раз, надевая новый наряд принцессы, Урлана испытывала постыдное, но такое острое наслаждение, что мигом забывалась и начинала кружить по покоям, пока в сладком изнеможении не падала на широкую мягкую кровать.

– Но Эрриан – отличная партия. Он красив, образован и принадлежит королевскому роду, – сказала девушка, подражая голосу Виоланты. – Даже не знаю…

– Вы правы, ваше высочество, – тут же ответила она сама себе, – лучшей партии вам не сыскать. Выходите за него замуж и будьте счастливы. А капитан дер Ноорд…

Урлана споткнулась на полуслове, молча подошла к окну. В сумерках тёмная гладь озера Энтури казалась безбрежной. Может, так оно и было: девушка ни разу не покидала Антариан, как и её госпожа. Кто знает: возможно, Энтури – никакое не озеро, а залив великого океана, что опоясывает Нэскайлард широким шёлковым шлейфом. А купцы и путешественники просто врут…

Служанка вздохнула, положила локти на подоконник, прижалась лбом к оконной раме. Говорят, мир бесконечно велик. Вот и Рай дер Ноорд приехал из далёкого Менгериана. Где тот Менгериан? На другом конце света…

Едва мысли закружились вокруг статного гвардейца, щёки девушки залил густой румянец. Конечно, он ей не пара – сын лорда, начальник личной охраны принцессы, неоднократный победитель турниров… Урлана давно искоса смотрела на него и вздыхала украдкой. Не она одна, если честно. Рай же игнорировал все томные взгляды. Красивый, сдержанный, бесконечно преданный принцессе.

Только принцессе.

Прислуга тихо шепталась по углам, однако никто не смел упрекнуть капитана в неуставных отношениях с наследницей трона. Он охранял её, обучал владению мечом, сопровождал на верховых прогулках вокруг столицы – только и всего. Но многие понимали, видели, догадывались… И Урлана тоже видела, и каждый раз опускала глаза и крепко стискивала за спиной кулаки, чтобы не расплакаться от бессильной страсти, от невозможности признаться, от жгучей боли – быть рядом, но не вместе.

Девушка закрыла лицо руками и тихо всхлипнула. Слёзы, что она сдерживала столько времени, сами собой потекли по щекам. Вскоре она шумно разрыдалась, метнулась к кровати, бросилась в мягкие подушки и перины.

Из-за рыданий Урлана не слышала, как в дверь постучали, негромко, но настойчиво. Затем ещё раз, и ещё, и ещё. Служанка опомнилась, когда раздался властный требовательный голос князя Ториана:

– Виоланта! Открой немедленно! Или я прикажу выломать дверь!

Спотыкаясь и размазывая слёзы, она подбежала к тяжёлым дверям, прижалась распухшим лицом к гладкому чёрному дереву.

– Я… не хочу… – выдохнула она. – Прошу… уходите…

– Виоланта, что случилось? – За дверью слышались шаги десятка ног, видимо, князь привёл с собой гвардейцев. Только этого не хватало! – Тебе нехорошо? Открывай, я должен убедиться, что всё в порядке!

– Всё в порядке… дядя… – простонала Урлана, лихорадочно соображая, что же делать. – Я не хочу никого видеть…

В коридоре воцарилась тишина. Девушка готова была уже облегчённо выдохнуть, как Ториан дер Орнэлл отдал короткий приказ.

– Ломайте.

Ужас сковал железными цепями. Служанка не успела даже пискнуть, как точный и сильный удар сотряс двери. К счастью, крепкое дерево не поддалось.

– Нет! – в отчаянии выкрикнула она. – Прошу!

Второй удар. Третий. Четвёртый.

Урлана отступила на шаг, беспомощно оглянулась. Ни спрятаться, ни уйти… Дура! Доигралась? Сейчас князь увидит на тебе платье Виоланты и… Девушка в отчаянии метнулась назад к постели, со всего маху налетела на прикроватный столик, сдавленно ойкнула. На пол отцветшим бутоном мягко спланировало письмо принцессы.

– Стой, дядя! – Служанка подхватила бумагу с пола, рванула обратно к дверям. – Я пущу тебя! Но только тебя! Пусть гвардейцы уйдут! Прошу!

Через несколько мгновений ключ в замке жалобно звякнул, дверь слегка приоткрылась и впустила в покои князя Ториана.

Одного.

Он молча опустился на постель, в десятый раз перечитал несколько строчек, написанных ровным мелким почерком племянницы. Злость быстро схлынула, на смену ей пришёл расчёт. Князь огладил бороду, смял письмо, поднял тяжёлый взгляд на зарёванную Урлану.

– Платье тебе к лицу, – тихо сказал он. – И голос… Я в самом деле поверил, что со мной говорит Виоланта. Продолжай свою игру, девочка. Только впредь пускай меня «повидаться с любимой племянницей», иначе придворные начнут шептаться.

Девушка кивнула, шмыгнула носом.

Ториан встал, прошёлся по комнате, сунул измятую бумагу в пламя свечи.

– Никому ни слова, – проговорил мужчина, глядя на тающие буквы. – Будешь сидеть в покоях и говорить голосом принцессы, пока она не вернётся. Или пока не получишь иного приказа от меня. Ты ведь послушная девочка, ты не доставишь мне хлопот, верно?

– Конечно, ваше сиятельство, – еле слышно выдохнула Урлана.

– Вот и умница. – Князь бросил догорающую бумагу на подоконник, развернулся и, не глядя на служанку, быстро вышел вон. Девушка опомнилась, кинулась следом, быстро повернула ключ в дверном замке.

«Принцессе нездоровится, – услышала она голос Ториана дер Орнэлла в коридоре. – Не беспокойте её. Пусть отдыхает».

***

Сапоги, вечно мокрые, натёрли ступни до волдырей, и каждый шаг отдавался острой болью – не только в ногах, но и во всём теле, голодном и уставшем. Виоланта плелась сквозь чащу, еле передвигая ноги. Когда силы совсем оставили её, девушка в изнеможении опустилась у большого дерева и прикрыла глаза.

На зверей и прочие опасности было уже плевать. Тонкая грань между сознанием и беспамятством постепенно стиралась, хотелось забыться, исчезнуть, никогда не рождаться. А лучше всего – открыть глаза и понять, что всё это лишь дурной сон. Сладко потянуться на мягкой постели, раздвинуть тяжёлые портьеры и вдохнуть запах утра, летящий с озера Энтури. Затем сбежать в сад навстречу ласковым солнечным лучам и под сенью деревьев встретить Рая…

Принцесса вздохнула, обхватила себя руками. Да, именно так обнимал её капитан дер Ноорд в тот далёкий день. Когда король появился вместе с предателем-Кастрой, Рай лишь снял с неё сапоги. Это можно было истолковать как угодно, но отец истолковал правильно. Нежность, что захлёстывала волнами, вмиг разбилась о гранит отцовского гнева.

Спустя сутки, сидя под замком в своих покоях, глубоко оскорблённая Виоланта обдумывала план побега. Наказание, такое детское и потому унизительное – это же надо, запереть дочь в комнате! – больно задело самолюбие принцессы. Неважно, что она собиралась делать и как далеко позволил бы себе зайти Рай: всё это не имело значения. Виоланта считала себя достаточно взрослой, чтобы принимать решения самостоятельно. И тут – такой позор!

В эту часть гардероба она не заглядывала много лет. Мягкий свёрток толкнулся в руку, медленно показался из деревянных недр шкафа. Она тайно собрала его ещё ребёнком, после того кошмарного дня, разрубившего всю жизнь на до и после. Девушка отчётливо вспомнила сад и карминовый сок на платье, который быстро смешался с кровью. Вспомнила испуганное лицо Антуанетты, её пухлые пальцы, что безуспешно пытались сбросить невидимую удавку с шеи и лишь мучительно царапали собственную плоть. Теперь принцесса точно знала, что случилось в тот день. Дикий выплеск ненависти чуть не свёл её с ума, но уже тогда она поняла, догадалась, поймала суть произошедшего.

Она – монстр. Колдунья.

Убийца.

Страх запер все другие чувства на замок, девочка до ужаса боялась навредить кому-то ещё. Поэтому и решила сбежать.

Собирая свёрток, она беспрестанно плакала – об отце, которого придётся оставить, о грядущей неизвестности, об одиночестве, что ожидает её там, вне родных дворцовых стен. Слёзы градом лились по лицу, всхлипы сотрясали худенькие детские плечи. Проплакав почти сутки и уснув без сил, Виоланта проснулась такой опустошённой, что несколько дней не могла подняться с постели. Во дворец потянулась вереница врачевателей. А потом… потом стало легче, жизнь потихоньку вошла в прежнюю накатанную колею, и лишь коричневый свёрток скучал глубоко в шкафу, памятуя о том далёком дне, и ожидая своего часа.

Принцесса усмехнулась. Запертая в комнате, она ведь на самом деле собиралась удариться в бега, чтобы доказать отцу непонятно что… Развернула плотную ткань, вытащила верёвку и перчатки. Безжалостно выбросила позеленевшие и засохшие сухари. Остальное аккуратно завернула, сделав что-то вроде заплечного мешка, и распахнула ставни. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, зашелестел листами брошенного на кровать фолианта. Воображение заплясало, принялось жонглировать образами.

Вот она пропускает конец верёвки под поясом и привязывает его к кровати, а второй конец швыряет вниз со стены. Вот надевает кожаные перчатки, перекидывает мешок через плечо и вскакивает на подоконник. Последний раз оглядывает свою комнату, большую и уютную. Вот сейчас она отбросит последние сомнения и осторожно начнёт спускаться вниз по стене. Ночь выдалась ветреная: часовые кутаются в плащи, поэтому вряд ли услышат тихий скрежет. Она спрыгнет на траву, отвяжет верёвку от талии и побежит прочь. Не снимая платья, вброд переберётся через неглубокий ров с мутной вязкой водой и вновь побежит. А высоко в небе будут бежать огоньки звёзд, придавая сил и решительности своим немым присутствием. Росистая трава мягко охладит разгорячённые ступни, пьянящий воздух свободы забьётся в нос и в рот, заиграет в груди холодными струйками…

Горький смешок вновь искривил потрескавшиеся губы. Природа поможет, в Нэскайларде круглый год лето, ветви деревьев отяжеляют сочные плоды, а антар полон дичи… Любая поляна может стать спальней, мягкая травка – периной, тёплый ночной воздух – одеялом, большой лист станны – подушкой… Ага тридцать три раза, как говаривал Кастра. Если бы она знала тогда, каково это – ночевать в чаще, когда кругом рыскают звери и скрыться от них можно только на высоком дереве. А от насекомых и дерево не спасёт, кровососы кусаются нещадно, всё чешется и покрывается коростами. Про голод и говорить не нужно, есть хотелось так, что принцесса грызла горькую кору. Где вы, фруктовые деревья, ау?! Садов с налитыми сочными плодами посреди антара не наблюдалось. Что же говорить об охоте или рыбалке, когда у тебя нет абсолютно ничего – ни силка, ни удочки, ни маломальского кинжала…

Наверно, в глубине души принцесса чувствовала это ещё тогда. Мечты о свободе окончились тем, что наутро Виоланта проснулась с больной головой от вчерашних слёз да с насморком от ночной прохлады – ведь всю ночь она проспала, сидя на полу под распахнутым окном. Бежать куда-то в таком состоянии совсем не хотелось, к тому же пришёл отец, нежно обнял, сказал, что очень любит её и не сердится. И девушка, конечно, осталась во дворце.

Сейчас она отдала бы всё на свете, чтобы оказаться дома и обнять отца. Где он, жив ли? Слёзы сами потекли по щекам. Принцесса уже понимала, что Рай, скорее всего, погиб. Будь он жив, ни за что не оставил бы её. У Виоланты остался лишь дядя Ториан в далёком Антариане. Дядя – и ненавистный кузен. Но даже свадьба с Эррианом казалась сейчас не такой ужасной. Главное – быть подальше от этого антара, от сырости, голода, зверей и насекомых.

Девушка вытерла слёзы. Да, она согласна на свадьбу, особенно – на свадебный пир. Нежная рыба на овальных блюдах, выловленная пару часов назад в озере Энтури и любовно приготовленная поварами… А ещё – ароматные кусочки тушёного мяса с розовыми прожилками, обложенные ярко-зелёной хрусткой зеленью… Огромные многоэтажные вазоны с фруктами, истекающие сладким соком… Рот мигом наполнился горькой голодной слюной, живот скрутило морским узлом. Виоланта обхватила его руками, сжалась в комок. Нужно подумать о чём-то другом, иначе она сойдёт с ума.

Свадьба, свадьба… Белое платье, полупрозрачная фата. Лица гостей проплывают за ней неясными пятнами, когда принцесса плавно движется к алтарю. Там, шагнув одной ногой на хора, высится статная фигура. Ближе, ещё ближе. Сладкое ожидание разливается в груди, пальцы слегка дрожат. Вот он совсем рядом, крепкая рука нежно берёт запястье девушки. Лица никак не разобрать, проклятая фата мешает. Он улыбается? Серьёзен? Служитель культа Высшего начинает долгую нудную речь. Девушка не слушает, то и дело стреляет глазами, пытаясь разглядеть, представить, понять. Но она уже твёрдо знает, что это лицо она будет любить всю жизнь.

Наконец утомительная речь замолкает. Крепкие руки, случайно (намеренно?) коснувшись щёк принцессы, берутся за край фаты и медленно откидывают её назад. Виоланта поднимает смущённый взгляд. Льдисто-голубые глаза, взгляд твёрдый, внимательный, любящий. Светлые брови и ресницы, кожа, как молоко. Волевой подбородок, гладко выбритый по дафиаркамской моде. Едва намеченная кончиками губ улыбка. Волосы, светлые – почти белые – зачёсаны назад.

Стратус Ликантор Хордрон.

Конечно, только он, и никто другой.

Девушка мотнула головой, всхлипнула, но твёрдо вытерла слёзы грязной ладонью. Нет. Это всего лишь фантазия, глупая грёза. Он для неё – никто, как и она для него. Этой свадьбе никогда не бывать. Правильно говорил старый учитель Симун дер Лэк: Пророчество – красивая сказка, только и всего. Не будь дурой, Виоланта. Ты надеешься, что выйдешь навстречу дафиаркамцам и скажешь: вот я, наследная принцесса королевства Нэскайлард, суженая вашего принца? Прекратите глупую войну, сложите оружие, я еду с вами, чтобы стать императрицей. Мы объединим наши страны в одну мощную державу, наладим торговлю, экономические связи, культурный обмен. Люди перестанут гибнуть, став единым народом. И солдаты, проникшись твоей пламенной речью, бросят мечи и под крики «Ура!» понесут тебя на руках, как великую спасительницу мира, к своим кораблям, чтобы отвезти в Дафиаркам?

Не будь дурой.

Хрустнула сухая ветка. Виоланта открыла глаза. Над ней стоял мужчина.

˜ 9 ˜ Хороший день, чтобы умереть

***

Эрриан не привык к таким марш-броскам. Ноги, спина, шея и особенно ягодицы гудели и молили о пощаде, но он упрямо ехал впереди пехоты вместе с двумя полковниками и не роптал. Высадив у побережья восемь тысяч солдат, корабли быстро ретировались, лавируя меж прибрежных скал.

– Чего нам тут ждать? Что дафы подвалят и пустят нас ко дну? Вот ещё, такого уговору не было, – сказал одноглазый капитан изящной шебеки с таким же изящным названием «Нируэль». Судно, тонкое, невесомое, со стройными мачтами и узорным бушпритом, никак не вязалось с кривоногим и низкорослым своим капитаном, чьё лицо оврагами изрезали застарелые шрамы.

Эрриан махнул рукой и выдал капитану бумагу об амнистии, подписанную королём. Капитан покрутил её в узловатых пальцах, смачно плюнул через борт и начал задорно покрикивать на матросов. Солдаты бойко покидали палубу: шебека ложилась на обратный курс.

Каждый из семидесяти трёх капитанов получил от Эрриана подобную бумагу и задаток. Теперь корабли спешили назад в Турлон за остатками обещанного вознаграждения.

Армия же спешила к Санвентуму.

На исходе второго дня пути в темноту полевого лагеря прибыли дозорные, высланные вперёд. Они доложили, что у Санвентума всё черно от дафиаркамских доспехов, но город пока стоит.

– Будем идти всю ночь? – спросил Эрриан. Противоречие рвало его на части. Бёдра и поясница ныли, да и спать хотелось нещадно, но в то же время что-то неотвратимо гнало его вперёд.

Полковник Гаррвэл дер Бойн покачал тяжёлой курчавой головой:

– Нет. Отдыхаем, набираемся сил. Утром – стремительный переход, и с марша атакуем дафов в тыл.

– Согласен. – Второй полковник, Адэн дер Маллор, постучал длинными пальцами по карте, брошенной на стол. – Разделим силы и ударим с двух сторон.

– Боевое построение развернем на месте. – Гаррвэл запустил пятерню в пушистую бороду, принялся её приглаживать. Впрочем, безрезультатно: широкие колечки всё равно разлетались в разные стороны. – Доберёмся – поглядим. В идеале нужно захватить и сжечь вражеский полевой лагерь, не думаю, что он сильно укреплен...

Эрриан подавил зевок, тоже уставился в карту. Он ничего не понимал ни в военной стратегии, ни в тактике ведения боя, но номинально войска привёл к Санвентуму он. Потому и не мог себе позволить развернуться и уйти спать, невзирая на усталость. Впрочем, поджарый полковник Адэн сам отправил его отсыпаться в палатку, видя красные глаза, вялые движения и слегка дрожащие колени княжеского сына.

К полудню в воздухе стал различим запах гари, а вскоре послышался и далёкий шум боя. Удачная рощица на вершине холма скрыла приближение войск Нэскайларда от имперцев. Солдаты быстро облачились в доспехи, пока командиры внимательно разглядывали картину развернувшегося у стен города сражения.

– Лорд Гернэр отлично держится, – хмыкнул Гаррвэл и указал на груду дерева и металла посреди поля. – Пообломал Дафиаркаму рога, молодец! Похоже, люди Гернэра уронили осадную башню. О, вон ещё одна! Неплохо… Интересно, откроет ли лорд ворота, когда увидит подкрепление?

– Если от ворот что-то ещё останется. – Полковник Адэн прищурился. – Имперцы таранят западный въезд в город.

– Значит, сюда я и направлю свои войска. Оттяну дафов на себя, дам Гернэру передышку. Твоя же задача – сжечь лагерь и атаковать с противоположного фланга.

Адэн согласно кивнул, и через секунду оба полковника уже отдавали приказы капитанам, выстраивая боевой порядок предстоящей атаки. Эрриан зачарованно смотрел на город, на обгорелые выщербленные стены, стонущие под ударами вражеских войск. Он ни разу не был в Санвентуме до этого дня, но даже теперь, грязная и обожжённая, крепость поражала своим величием. Вокруг стен тянулся круговой ров, некогда заполненный водой – сейчас же засыпанный землёй и камнями. Вал у стен местами тоже обрушили дафы, подтаскивая осадные башни и ставя лестницы. Две дороги, что вели в город – лэнласский и римнасский тракты – пестрели тёмными квадратами имперских войск. Они методично замещали друг друга, волнами подкатывая к воротам и отходя обратно. Пока – отходя: ворота натужно трещали под ударами таранов.

Картина поражала воображение: чёрные клубы дыма из-за высоких стен и такие же чёрные доспехи, крики сражающихся, свист стрел и арбалетных болтов, звон мечей, стоны раненых – всё это складывалось в ошеломляющую какофонию битвы.

«Как Гернэру удалось продержаться столько времени?» – восхищённо думал Эрриан, пристально изучая далёкие западные ворота, над которыми клубился дым и вздымались языки пламени: защитники щедро лили на головы атакующих горючую смолу и масло.

– Больше смолы! – раздавались крики. – Нельзя дать им прорваться в город!

Вереница солдат передавала тяжёлые вёдра, полные до краёв, затем двое тянули неподъёмную ношу через блок на стену и всплёскивали в общий широкий котёл. Вскоре котёл опрокидывался, поливая дафиаркамцев тягучей жижей, и лучники ставили финальную точку, запуская десяток горящих стрел.

Хоть одна (не одна, далеко не одна!) да достигала цели, смола вспыхивала, раздавались крики и стоны обожжённых солдат.

Но на их место быстро вставали другие.

Гернэр развернулся к полковнику, глянул в его усталое осунувшееся лицо:

– Сосредоточить дальний огонь! Метить в подходящие отряды!

– Не выйдет, милорд! Мы потеряли оба западных требушета! – Полковник с трудом перекрикивал свист снарядов и крики дафиаркамских солдат. Голос давно сел, да и силы были уже на исходе: он не спал четвёртые сутки.

Впрочем, не спал и Гернэр.

Не спал никто.

– Милорд! Ворота вот-вот падут! – Рядовой, щуплый мальчишка, спотыкаясь, поднялся на стену, встал перед лордом. Тот смерил его тяжёлым взглядом. Дрожит, как лист, шлем то и дело наезжает на глаза, но хорохорится. – Что прикажете, милорд?

– Я должен взглянуть. – Лорд дер Сторн подхватил щит и быстро двинулся вдоль стены по дозорному пути, прикрываясь от шквального арбалетного огня. Как только имперцы подтащили к воротам осадную башню, полковник оттеснил лорда подальше. «Справились, суки! Видимо, всю ночь дорогу разравнивали! Проклятье!» – мысленно выругался Гернэр, поддаваясь железному натиску полковника: он понимал, что опрометчиво стоять на острие боя, где арбалетные болты летели ливнем.

Падёт он – падёт и крепость.

С осадной башни на стену перебрались первые дафиаркамские солдаты, но встретили жёсткий отпор. Уставшие, измученные защитники дрались, как безумные. Лорд знал: предстоит долгая осада, поэтому ещё перед началом штурма приказал оба подхода к городу изрыть поперечными траншеями. Крепость окружал ров и высокий вал, уязвимыми для тяжёлых осадных башен оставались только дороги. Помня давнюю науку Бейраса, Гернэр понимал, что через ямы дафы не смогут подтянуть башни к Санвентуму. Смогли. Вот она, башня, стоит у самых ворот, и таран, спрятанный в недрах нижнего уровня, долбит со всей силы. Вторая башня одиноко маячила посреди поля, увязнув в траншее и накренившись влево. Остальные две лежали разрозненными грудами: за долгие дни атаки защитникам крепости удалось свалить их прицельным огнём из требушетов.

Ворота натужно трещали. Сколько они продержатся? День? Час? Времени осталось мало. Да, Санвентум мог находиться в осаде год и даже больше, но все оборонные меры – запасы провианта, выход к источнику воды, строгая система распределения пищи – всё потеряет смысл, если ворота падут.

Здесь, у римнасского въезда в город, носились крики и стоны, вплетённые в ритм размеренного таранного голоса. От мерных ударов сотрясался даже воздух. Внезапно шальной болт, прилетевший в павезу, толкнул Гернэра к краю дозорного пути. Двое солдат подхватили лорда, не дали свалиться со стены.

– Что с воротами? – рявкнул он, выпрямляясь.

– Пока держатся, милорд. – Старый командир отряда указал на вереницу солдат, что сновали во дворе и подтаскивали всё, что могло укрепить тяжёлые створки изнутри. – Но надолго ли, хрен поймёт…

Гернэр зло сплюнул, бросил внимательный взгляд на север, где Дафиаркам бил по городу пристрельным требушетным огнём. Нет, стен им не пробить, имперцы уже поняли это, поэтому забрасывали город зажигательными снарядами, надеясь выжечь Санвентум изнутри. Плюс арбалеты, будь они прокляты. Голодные арбалетные жала вгрызались в тела защитников, беспощадно ранили и убивали. Двадцать девять дней безжалостного обстрела… Когда трупы заполнили площадь, Гернэр дер Сторн распорядился сжигать тела, чтобы избежать эпидемии. Никто не выл над покойниками, не причитал, не заламывал рук – всех женщин давно эвакуировали дальше в тыл, к Орниану. Боевые же товарищи смотрели в погребальные костры молча, лишь крепче сжимая кулаки и давая себе очередную клятву держаться во что бы то ни стало. Держаться – и надеяться, что король успеет прислать подмогу, пока дафы не выжгли город подчистую.

Надежда с каждым днём истончалась, словно утренний туман под солнечными лучами. День-другой – растает без следа…

Вот и растаяла. Таран молотил похоронным набатом. Ещё немного – и ворота падут, тогда чёрная смола имперских доспехов мигом зальёт замок.

Лорд вздохнул. Медленно спустился по ступеням во внутренний двор, встал среди солдат. Суета быстро сошла на нет; солдаты остановились, вопросительно взглянули на предводителя. Впрочем, каждый и так знал ответ на свой немой вопрос: смерть подошла к воротам замка, ещё чуть-чуть – и ворвётся внутрь…

– Я часто вспоминаю, – громко произнёс Гернэр, – как мой отец, лорд Гориан, возил меня на развалины Дартума. Видишь, сын, говорил он, здесь стоял великий город. Дафиаркамцы сожгли его и разрушили, но не смогли прорваться дальше в страну, наши деды и прадеды остановили их. Сегодня враг у ворот Санвентума. Мы должны - обязаны! – остановить их, даже если городу суждено пасть. Остановить любой ценой! Безжалостно, беспощадно убивать неприятеля до последнего вздоха!.. Я знаю, все вы устали. Двадцать девять дней мы держали оборону. Двадцать девять долгих мучительных дней мы шли именно к этому моменту – моменту нашей славы. Но не ради славы я призываю вас обнажить сейчас мечи, не ради песен о войне и доблести, не ради красивых легенд – хотя их сложат! Обязательно сложат! Эти песни полетят по Нэскайларду и прославят вашу отвагу, друзья мои! Потомки всегда будут помнить, за что мы сражались – и за что погибли.

Лорд окинул двор взглядом, поднял тяжёлый меч:

– За свободу!

– За свободу! – громко подхватили сотни глоток, ответно поднимая в небо обнажённые мечи.

– За Нэскайлард! – крикнул Гернэр.

– За Нэскайлард! – грянуло со всех сторон.

Удары сотрясали стены, тяжёлый металл воротных петель медленно выгибался, поддаваясь жестокой ласке тарана.

– Я горд сражаться с вами плечом к плечу, мои товарищи. – Лорд Гернэр дер Сторн надел на голову армет, вынул из ножен свой меч. – Пора встретить свою судьбу.

Однако судьба медлила, давала шанс отдышаться, вспомнить, а может – проститься. Ворота дрожали, но держались, а далеко за ними в небольшой рощице Эрриан сжимал латную перчатку на рукояти меча и пристально смотрел на город. Линии арбалетчиков Дафиаркама сменяли одна другую, засыпая Санвентум непрерывным потоком прицельного огня. Со стен в ответ летели волны нэскайлардских стрел.

– Господин Эрриан, мы готовы к атаке, – раздался спокойный голос Адэна дер Маллора.

Эрриан обернулся, оглядел плотные ряды солдат, которые пришли за ним сюда новым морским путём. Они ждали только его – его! – приказа. Внутри снова зашевелилось что-то огромное, горячее, доселе неведомое.

Сила.

Гордость.

Осознание собственной значимости.

Это горячее чувство и гнало его вперёд, в пекло, от самого Антариана.

Меч выпорхнул из ножен, птицей взлетел над головой, устремляя в небо своё сверкающее жало:

– Вперёд, за Нэскайлард!

– За Нэскайлард! – грянуло со всех сторон.

Первый вал солдат с громкими криками потёк вниз по склону, Эрриан пришпорил пуина, но полковник Гаррвэл дер Бойн преградил ему путь.

– Господин Эрриан, вы останетесь со мной.

– Как? Почему? – Молодой дер Орнэлл недовольно сдвинул брови. Кровь кипела, гордость и ярость требовали немедленного выплеска. – Я возглавлю наши войска и поведу их к победе!

– Потомок княжеского рода не должен находиться на острие атаки, – произнёс Гаррвэл, перехватывая поводья. – Я не могу допустить вашей бессмысленной гибели.

– Кто же будет командовать? – Эрриан сжал кулаки, попытался направить пуина в обход полковника, но тот крепко держал ремни своей широкой сильной рукой. Пуин не трогался с места.

– Командиры уже получили приказы, они прекрасно справятся без нас.

– И что, мы будем просто стоять здесь и наблюдать?

Гаррвэл равнодушно смотрел в пылкие серые глаза сына князя Ториана.

– Да, это так. Доверьтесь тем, у кого больше боевого опыта, господин Эрриан.

Ярость бешено толкалась в груди, лишь нечеловеческим усилием воли Эрриан смог побороть её и не уронить лицо перед солдафоном.

А отряды первого полка между тем летели вниз, на ветру реяли стяги короля Дэмиана и князя Ториана. Второй полк двинулся левее, на дафиаркамский лагерь, чтобы ударить неприятелю в тыл. Полковник Адэн дер Маллор громко отдавал приказы: его ледяной голос птицей летел над солдатскими головами.

Эрриан огляделся. На холме остался он, Гаррвэл дер Бойн и небольшой отряд сопровождения. Нэскайлардцы и турлонцы неслись вниз, победно кричали, поднимали к небу острые мечи. Вот сейчас они клином войдут в построение дафов, разрежут его, словно масло горячий нож, а он так и будет бесславно торчать на этой круче.

– Да пошёл ты! – воскликнул Эрриан, резко вырвал поводья из рук Гаррвэла и погнал пуина вниз, прямо в гущу боя.

– Куда?! – донёсся в спину громовой рык полковника, но Эрриан не оглянулся, лишь опустил забрало. Его ждал бой. Его ждала слава.

Тяжёлый рокот, словно привычный с детства морской недовольный голос, ударил по ушам, оглушил, завибрировал внутри. Эрриан завертел головой, потеряв направление. Оказывается, он уже летел вместе со всеми и высоко поднимал меч. Сверкающий нагрудник жадно ловил острые солнечные лучи, что стремительно прорывались сквозь несущиеся по небу облака. Вспомнилось вдруг, как он впервые надел доспех, тяжёлый и слегка великоватый, чтобы покрасоваться перед кузиной. Хотел понравиться, да. Но малолетняя дура лишь прыснула в кулак, тряхнула рыжей своей головой и отвернулась. Наверное, тогда он и решил доказать ей, что тоже принадлежит королевскому роду…

Мысль вспыхнула и погасла, как погасло солнце. Удар выбил Эрриана из седла, он тяжёлым кулём рухнул на землю, больно ударился локтем о камень. С трудом перевернулся, вскинул руку, заслоняясь от яркого света, что так некстати вырвался из-за бешеных облаков. Доспех тянул к земле. Эрриан собрал волю в кулак и поднялся.

И заворожено замер, не в силах пошевелиться. В лицо летел стремительный вражеский меч. Этот меч, его стальной высверк, вытеснил всё: поле, стены Санвентума в потёках горючей смолы, небо, солдат, весь мир… Осталось лишь остриё, что безжалостно приближалось к нему. Его спас арбалетный болт, что прилетел в левый наплечник и развернул княжеского сына боком. Плечо вспыхнуло болью, гоня оцепенение прочь. Эрриан зарычал и обрушил свой клинок в контрударе. Сквозь забрало в глаза брызнула кровь – и сразу пьяная волна боя наполнила грудь, побежала по венам, разлилась сладкой удалой яростью.

Молодой дер Орнэлл двинулся вперёд, мечом прокладывая себе путь к славе.

Нэскайлардцы налетели вихрем, сломали стройные ряды имперских построений, застав неприятеля врасплох. Крики вспороли воздух, понеслись над равниной плотной птичьей стаей.

– Милорд! – Молодой капитан ссыпался по лестнице со стены, остановился перед Гернэром, переводя дыхание. – Подкрепление! Король прислал подкрепление!

Гернэр замер, не веря ушам, и через миг шумно выдохнул. Облегчение и радость скинули с усталых плеч напряжение последних дней, меч тяжело опустился. Но нет, нельзя расслабляться, ведь в крепость голодными зверьми ломились имперцы.

– Со стороны Орниана? – Лорд подобрался, метнулся к северным воротам, но капитан быстро окрикнул его.

– Нет, милорд! С запада! Под штандартами короля и княжества Вейндер!

– Как с запада? Откуда? – Гернэр резко остановился, пластины доспехов шумно лязгнули.

– Не могу знать! Но они приближаются к городу и запирают дафов!

Решение, единственно верное, обрушилось, словно кузнечный молот.

– Открыть ворота! – рявкнул лорд дер Сторн. – Прижучим северных сволочей с двух сторон!

Солдаты переглянулись и кинулись к запорному механизму.

– Пошлите гонца к ленласскому въезду! – закричал Гернэр, удобнее перехватывая меч. За его спиной уже формировалось боевое построение. – Приказ тот же: открыть ворота в город и выступать навстречу врагу!

Он запомнил этот день надолго. Будучи седым и старым, перебирая тяжёлые фолианты в библиотеке, Гернэр мрачно смотрел на сотни имён, что были записаны крупным витиеватым почерком писца, и перед глазами стоял этот самый день. День, когда он отомстил дафам. Отомстил лично, за каждого убитого, раненого, угнанного в рабство за две сотни лет, чьи имена теснились на пожелтевших листах «Книги скорби». Молодой внук заглядывал тогда в библиотеку, молча смотрел на деда, качал головой. Но – не возражал. С молоком матери, с её колыбельными песнями, с суровыми вечерними разговорами отца, с терпким степным воздухом, что витал за воротами Санвентума, он впитал: память – это святое.

Гернэр помнил. Помнил, как открылись ворота и массивный лоб тарана ухнул в пустоту. Как замешкались имперские солдаты, не успевая достать оружие, и как ложились они на землю под беспощадными ударами измученных, раненых, но свободных защитников крепости. Как парни навалились толпой и сдвинули проклятую осадную башню назад. Как хлынули вон из ворот с победным криком, и сам он кричал и бежал плечом к плечу, и рубил, и колол, и падал, но вновь и вновь поднимался, оказываясь в надёжном кругу защиты своих солдат. Его спасали, оберегали, подставлялись под мечи, и Гернэр мстил за них, за всех, за каждого. Никогда больше он не сражался, но тот бой навсегда остался в его обожжённой потерями памяти. И когда внучка, вертясь перед зеркалом в новом платье, сшитом по дафиаркамской моде, хмурила свои прелестные брови и спрашивала: «Откуда же в тебе, дед, столько ненависти к северянам?», – он молчал.

«Отсюда, – молчал он. – Из этого дня. Из этого боя».

– Разрешите доложить!

Лиданий Вардрон оторвался от карты, взглянул на солдата. Тот стоял, весь в пыли, но навытяжку. Тяжёлая капля пота бороздила по грязному лбу светлую дорожку.

– Слушаю.

– Нэскайлардцы открыли ворота и предприняли контратаку!

– Хм… – Генерал-командор задумчиво потёр край подбородка. – Похоже, у Гернэра сдали нервы. Или кончились боеприпасы, раз он решился на этот самоубийственный шаг. Погибнуть, как герой… Что ж, достойная смерть.

Солнце мелькало между облаков, несущихся по небосводу с бешеной скоростью. Низовой ветер дул не так сильно: стяги над головами командного состава второй армии Дафиаркама то наполнялись его жарким дыханием, то вновь безвольно опадали.

«Хороший день, чтобы умереть», – подумал вдруг Лиданий и сам удивился своим мыслям. Но спустя миг усмехнулся: конечно, это он о нэскайлардцах, о гордом лорде дер Сторне, что безвылазно сидел долгие двадцать девять дней за стенами Санвентума и вдруг решил открыть ворота и выйти навстречу врагу. Наконец-то закончится эта изнурительная осада и Лиданий сможет двинуть войска дальше.

Сроки горели, горели нещадно. Гернэр крепко связал их у этого проклятого города. Что творилось на основном фронте, у Лэнласа, генерал-командор не знал: гонцы, отправленные по лэнласскому тракту, так и не вернулись. Оставалось лишь надеяться, что после того, как Лиданий захватит и сожжёт Санвентум, он сможет нагнать армию Ортануса Лиспора.

Мысль о том, что придётся оправдываться перед маршал-командором за упущенные сроки, раздражала.

– Разрешите доложить! – вновь раздался звучный голос.

Лиданий нахмурился, повернулся к городу. Другой солдат, такой же грязный, стоял перед ним навытяжку, шумно дыша. На тяжёлом наруче – крест в двойном круге.

Рядовой инженерных войск.

Странно.

– Слушаю.

– Наш лагерь атакован нэскайлардцами!

Солнце скрылось в тысячный раз за день и на этот раз не спешило выглядывать вновь. Огромное облако повисло над полем, накрыло солдат и офицеров долгожданной прохладной тенью, но генерал-командора всё равно бросило в пот.

– Что? Не может быть!

– Разрешите доложить! – кричал на бегу третий солдат, поднимаясь вверх по склону и оскальзываясь на камнях.

Лиданий помрачнел.

– С правого фланга к нескайлардцам подошло подкрепление!

– Какое подкрепление??

Он быстро шагнул вперёд, поднял к глазам подзорную трубу и тут же разразился ругательствами. Неожиданно, невероятно, вопреки всякой логике – откуда! – вниз по склону катились волны светлых нэскайлардских доспехов и захлёстывали ряды стройных построений. Он перевёл взгляд выше, пытаясь понять число сил противника, но не мог: вершину холма, с которого пёрли проклятые южане, скрывал лес, который южане почему-то именовали антаром. Сколько же их там? Сотни? Тысячи? Десятки тысяч?

И главное – откуда?! Не пешком же они пришли через море! У Нэскайларда нет флота в западных портах, запад континента несудоходен! Вдоль побережья мель на мели, а дальше в море – сильнейшее течение, разбивающее о подводные рифы любой корабль вдребезги.

Или всё-таки не любой?

Что, к херам горбатым, происходит?!

Адъютанты побледнели и попятились, глядя на генерал-командора, который в бешенстве отбросил подзорную трубу и нервно зашагал по поляне. Они ещё не видели его таким – в состоянии яростной злобы и растерянности одновременно. Он и сам не ожидал от себя подобной вспышки, но как спокойно принять факт, что поверженный вроде противник материализовал прямо из воздуха тысячи новых солдат?..

– Что прикажете? – негромко спросил один из адъютантов. – Оставаться здесь нельзя. Если лагерь уничтожен, мы на этом пригорке, как на ладони… Нэскайлардцы подойдут с тыла и сметут нас за считанные минуты. А потеря командного состава для нашей армии…

– Да заткнись ты! – рявкнул Лиданий. – Думаешь, я идиот?! Без тебя не понимаю, что происходит?

«Да! Идиот! – хотелось закричать ему изо всей силы. – Не понимаю! Ни хера не понимаю! Подкрепления у южаков быть не должно! Не д-о-л-ж-н-о! Неоткуда ему прийти, подкреплению! Но оно есть, твою мать!»

Ветер бросил в лицо пригоршню душной гари. Генерал-командор задохнулся, с трудом поборол позорный кашель, взял себя в руки.

– Киньте кавалерию на запад, нужно связать нэскайлардцев боем, – проговорил он, подходя к карте, – и отправьте усиление к нашему лагерю, чтобы отразить нападение.

– Усиление? – Адъютант стоял навытяжку, но руки его слегка дрожали, поэтому он прятал их за спину.

– Да. – Лиданий вытер потный лоб, взглянул на поле боя. – Прикажите четвёртой пехотной бригаде отступить, перегруппироваться и блокировать нэскайлардцев у нашего лагеря. Они находятся ближе всего. Мы же смещаемся в сторону лэнласского тракта, вот сюда.

Палец командора ткнулся в небольшой пригорок левее нынешней дислокации.

Посыльные ударили кулаками по нагрудникам и пустились выполнять приказ начальства. Лиданий Вардрон бросил очередной взгляд на город. Проклятый Санвентум, проклятый лорд Гернэр, проклятый Нэскайлард! Первоначальный план нападения, стройный и органичный, с треском провалился. Оставалось надеяться, что солдаты смогут взять южан в окружение, связать боем и дожать.

Не смогли. Отходя на правый фланг, генерал-командор и две квинты сопровождения попали под лучный обстрел. Стрелы, явно самодельные, летели с севера, из-за полосы деревьев. Урон от этого обстрела, совсем небольшой, Лиданий ощутил на своей шкуре: шальная стрела прилетела ему в левое бедро, наглухо застряв над наколенником. А вскоре показались и пешие отряды, кое-как экипированные, но отчаянные, смело бегущие на смерть – лишь бы унести вместе с собой хотя бы пару-тройку врагов. Похоже, Гернэр подтянул ещё и ополченцев. Дафиаркамцы оказались практически в кольце.

Такого трудного решения Лиданий не принимал ещё ни разу в жизни.

– Кавалерия! Вперёд! – скомандовал он. – Отрезать пехоту! Нам нужен коридор для отхода!

Адъютант придержал пуина, растерянно взглянул на командующего.

– Отходим? – нерешительно спросил он. – На Лэнлас? Мы не знаем, удалось ли Ортанусу Лиспору взять город, ни один гонец так и не вернулся… Может, мы идём прямо в гущу врагов…

Командор резким движением обломил древко стрелы, поморщился от боли.

– Вышлем вперёд гонцов и сориентируемся в полевых условиях, – процедил он. – Так мы сохраним бόльшую часть войск.

– Но приказ императора…

– Я знаю приказ императора! – рявкнул генерал-командор. Он отлично помнил прошлое тактическое отступление – позорное отплытие из Рахтаэля, когда войсками командовал ещё Равистер Горн. Помнил гнев императора, лишение маршал-командора воинского звания и его ссылку в далёкий Рабанд-Гор. Тогда, будучи зелёным лирнарием, Лиданий полагал, что отступления можно было избежать.

Сейчас же, запертый с трёх сторон неприятелем, как и Равистер тогда в Рахтаэле, он понял: нельзя.

– Мы должны выиграть войну, а не одну лишь битву, – произнёс он. – Досадно, что эта битва проиграна. Но я обязан сохранить жизни наших солдат для продолжения экспансии. Да, мы недооценили нэскайлардцев, поэтому вынуждены отойти и перегруппировать войска. Объединёнными силами первой и второй армии мы возьмём Орниан, а затем вернёмся сюда и камень на камне не оставим от этого проклятого города!

– Слушаюсь, – кивнул адъютант и пришпорил пуина – передавать бригадирам приказ об отступлении.

˜ 10 ˜ Пять линей и две жировки

***

В храм быстро вошли двое в тёмных мантиях. Служители низко поклонились, настоятель сделал жест рукой, приглашая следовать за собой, но вошедшие отрицательно покачали головами и указали на Священный Круг. Настоятель понял, склонился в поклоне. Через несколько мгновений храм опустел.

Мужчина неспешно шагнул в центр Круга, прикрыл глаза, сосредоточился. Лицо его побледнело, дыхание, мерное и глубокое, сбилось на рваный ритм, словно он долго изнурительно бежал; глаза полузакрылись. Женщина осталась стоять на границе Круга, но контакт был таким сильным, что бледность и нехватка воздуха коснулись и её. Наконец мужчина разлепил тонкие, плотно сжатые губы и прохрипел:

– Приветствую тебя, Аурдана. Долгих лет.

Далёкий ответ, тонкий, но ясный, будто паутина на солнце, вспыхнул в сознании, зазвенел хрустальными каплями слов:

– Приветствую, Гарлейн. Какие новости?

– Принцесса не прибывала в Орниан.

Воздух над Священным Кругом зазмеился трещинами, паутина натянулась, выплетая эмоции: удивление, недоверие, растерянность…

– Ты уверен?

– Уверен. – Голос мужчины хрипел от напряжения. – Местные лексары не наблюдали всплесков Силы, до короля она не добралась.

Ответа не последовало. Пауза плотным коконом окутала пространство. Гарлейн с трудом продрался сквозь неё и задал очередной вопрос:

– Что говорят другие Чтецы?

– Лексары внимательно наблюдают за деревнями и сёлами от Антариана до Менгериана, – прозвучал тихий звенящий голос. – Они выявили несколько случаев, но все стандартные: пробуждение Дара у пяти-семилеток. Дети направляются в небольшую бухту на границе Нэскайларда и Фольнарда. Отплыть из Менгериана в Колыбель сейчас невозможно. Никаких следов взрослой Одарённой Чтецы не обнаружили.

– Она не могла просто исчезнуть. Им необходимо дать больше информации. Они должны знать, кого искать.

– Это исключено, Гарлейн. – Усталый вздох наполнил храм, поднялся вверх по колоннам к самому потолку. – Мы не уверены, что принцесса обладает Даром. У нас есть лишь свидетельство того лекаря, и всё. К тому же, если просочится слух, что где-то бродит неинициированная взрослая Одарённая – при этом ещё и наследница престола Нэскайларда… ты сам понимаешь, к чему это может привести.

– В таком случае, что делать нам с Гарваной?

– Отправляйтесь в Менгериан, внимательно осматривайте все попутные деревни, обозы, ставки. Дафиаркамцы не тронут служителей культа Высшего, вы беспрепятственно попадёте в город. В порту вас встретят, я предупрежу настоятеля. Свяжитесь со мной из храма Менгериана. Надеюсь, новости будут хорошими.

– Я понял. Долгих лет, Аурдана.

– Долгих лет, Гарлейн. Будьте осторожны.

Разломы пространства склеились. Мужчина пошатнулся, сделал шаг назад. Женщина поддержала его, помогла выйти из Круга, усадила к стене.

– Ты слышала? – спросил нэйстар, снимая капюшон и вытирая пот. Чёрные волосы с одной седой прядью прилипли ко лбу. Женщина нежно убрала их рукой.

– Да. Едем в Менгериан. Как ты, брат?

Она тоже откинула капюшон. Точно такие же волосы, седая прядь в том же месте.

Они были очень похожи. Брат и сестра. Редчайший случай парного Дара.

– Ничего. Всё хорошо. – Голос Гарлейна ещё хрипел: голосовые связки в момент контакта всегда работали на пределе. – Храм вроде старый, но связь нетвёрдая. Как Говорящие вообще здесь сидят? Высасывает досуха.

– Халтурят, наверное, – улыбнулась Гарвана, помогая брату подняться. – А вообще, вряд ли они часто Говорят. Захолустье. Кому они тут нужны?

Мужчина кивнул, выпрямился.

– Ладно. Работы много. Надо найти настоятеля. Понадобятся деньги, продукты. Путь неблизкий.

Он надел капюшон, надвинул его на глаза. Женщина сделала то же самое. Они задержались на миг, глядя друг на друга, и пошли к внутренним помещениям храма.

***

– Господин Эрриан?

Эрриан поднял голову, с трудом стащил шлем, снял латные перчатки. Вытер дрожащей рукой мокрый лоб. Свежие мозоли на пальцах и ладони тут же прожёг солёный пот.

Перед ним стоял полковник Гаррвэл дер Бойн.

– Всё кончено. – Гаррвэл тряхнул кучерявой головой,посмотрел на княжеского сына с уважением. – Вы достойно сражались. Теперь осталось немного: найдём лорда Гернэра и решим, что делать дальше.

Эрриан кивнул, тяжело поднялся. Тело тут же отозвалось болью. Сколько же он просидел на земле, уронив голову на гарду меча? Память изворачивалась, уходя от ответа. Он помнил, как рубился среди простых солдат, безжалостно, остервенело, едва отличая своих от неприятеля. А потом…

«Потом» безнадёжно тонуло во мраке забвения.

Гернэр дер Сторн ждал их у ворот Санвентума. Эрриан спешился, чуть покачнулся. Долговязый полковник Адэн незаметно поддержал его со спины.

– Лорд Гернэр?

– Господин Эрриан дер Орнэлл?

Они стояли один напротив другого, в пыли и потёках чужой крови. Гернэр снял армет и латную перчатку, протянул руку молодому княжескому сыну:

– Благодарю вас. Вы пришли вовремя.

– Это наш долг, милорд. – Отвечая на рукопожатие лорда, Эрриан с трудом удержался, чтобы не покривиться от боли. Натруженная боем рука ныла, собранная кожа отзывалась на прикосновения острой резью.

– Милорд! – Далёкий крик вспорол воздух. Лорд Гернэр посмотрел вдаль. Крик нёсся впереди немолодого широкоплечего ополченца, что скакал к городу на пуине. – Прогнали мы сволочей! Как есть прогнали! Улепётывают на восток, к Лэнласу!

Он подъехал, спешился, склонился в почтенном поклоне. Лорд дер Сторн с трудом узнал Дирнака – кузнеца, который возглавил ополчение. За эти двадцать девять дней он постарел на два десятилетия.

– Пусть уходят, – негромко произнёс Гернэр. – Вы молодцы, отлично сработали. Без вас мы не одержали бы этой победы.

– Ну дык… – Дирнак выпрямился, взглянул на Эрриана, который недовольно нахмурился при словах лорда. – Мы как увидали, что молодой господин войска подвёл, так и смекнули, что надо дафов в круг брать. Обошли их и вдарили из луков, когда командиры ихние в бега подались… Помяли нас, конечно, те ж верховых на нас направили, а мы что? Мы с шестами да мечами супротив них – что блохи на собаке…

Гернэр кивнул, взглянул на поле боя. Последние ряды имперцев исчезали на востоке, уходя по лэнласскому тракту. Конечно, они не улепётывали, а организованно отходили. Надо отдать должное дафиаркамскому командиру: он сумел быстро перегруппировать войска и упорядоченно отступить на восток в сторону Лэнласа. Лорд понимал, что в этой битве ему просто повезло – если бы у командира было больше времени и больше информации, он бы правильно оценил силы подступающих войск, но неожиданная атака Эрриана внесла сумятицу. Фактор внезапности и незнание численности войск подкрепления, скорее всего, и заставили имперское командование принять решение оставить Санвентум.

Впрочем, могли быть и иные причины. Но это уже не имело значения, главное – Дафиаркам отошёл, дал передышку измученным воинам, и Гернэр воспользуется ей сполна.

– Оценить потери, – сказал он подошедшему капитану. – Оказать помощь раненым. Разместить прибывшие войска. А потом – отдыхать. Я понимаю, все устали. Но мы не знаем наверняка, вернутся ли дафиаркамцы, поэтому ворота запереть и выставить патрули.

– Мы не будем их преследовать? – Эрриан вскинул голову, тоже бросил взгляд на восток. Он еле держался на ногах, но пьяный кураж боя ещё бежал по венам.

– Нет. – Лорд отдал капитану свой армет, взобрался на пиуна, заботливо подведённого солдатом. – Войск слишком мало, в открытом сражении нам не выиграть. К тому же, мы не знаем, что творится на основном фронте, у Лэнласа и Орниана. Покидать город нельзя. Наша задача сейчас – перевязать раненых, собрать и похоронить убитых, пополнить запасы и отослать гонцов в Орниан, к королю. А затем – заняться восстановлением повреждённых укреплений и стен Санвентума.

Гаррвэл и Адэн согласно кивнули, и Эрриан не стал спорить. В конце концов, он тоже смертельно устал. Сын князя Ториана забрался в седло, готовый ехать за Гернэром.

– Что прикажете делать с дафами, милорд? – Капитан указал на поле, усеянное телами.

Гернэр оглянулся:

– Трупы сжечь. Оружие и доспехи собрать.

– А раненых?

Лорд дер Сторн нахмурился, сжал кулаки.

– Добить. Пленные нам не нужны.

***

– Гляди. – Семз указал на серый бугорок под деревом. – Вроде девчонка.

Гиндор прищурился. Зрение было уже не то, что раньше. Вот в юности – да, он мог разглядеть блоху на волоске пуина, сейчас же глаза подводили. Но в валуне меж деревьев действительно угадывались человеческие очертания.

День выдался серым. Хорошо, хоть дождь прекратился – за последние несколько дней дорога стала беспутицей. Жирная рыжая грязь липла на колёса телеги, забивала ободы. В другое время Гиндор ни за что бы не поехал на промысел в такую погоду. Годы брали своё: кости ныли на сырость, в носу постоянно скапливалась слизь, ночью не давал спать кашель. Но сейчас на севере страны шли военные действия, а это – отличный шанс поживиться. Поэтому, невзирая на погоду, Гиндор колесил по дорогам королевства от Орниана до Менгериана в поисках маленьких беглецов.

– Пойди посмотри, – сказал ловец, останавливая пуина.

Парень спрыгнул с телеги и не спеша направился в заросли. Да, под деревом сидела девчонка, теперь Гиндор видел её отчётливо. Рыжие волосы, колени поджаты к груди. Удачная находка. В клетке на телеге уже сидели восемь девчонок и шестеро парней. Плюс одна рабынька – дополнительный доход. Будь благословенна эта война! Так и на старость можно скопить.

Семз подошел, склонился над девчонкой, чтобы проверить, жива ли она. Но только парень до нее дотронулся, она встрепенулась, подскочила, как ужаленная, со всех сил ударила парня сапогом промеж ног и стремглав понеслась в чащу. Семз-Тихоня согнулся пополам, ругаясь на весь антар. Рив захохотал в седле. Гиндор сплюнул в траву и спустил Черепа.

Череп – умный пес. Он не раз загонял ловцам товар и держал его на месте, но при этом ни разу не попортил. Вот и сейчас пёс чёрной тенью пролетел сквозь кусты и легко догнал беглянку. Он ухватил её за край одежды, с грозным предупреждающим рыком начал тянуть на себя. Семз, хромая, подбежал к девчонке и попытался схватить ее, но та умело отвела его руку, извернулась и снова ударила парня в пах. Гиндор присвистнул. Эта рыжая бестия знала, что делает. Умница Череп снова догнал ее и легко цапнул за ногу, при этом громко залаял, чтобы Семз не потерял его. Девчонка остановилась, повернулась к Черепу лицом.

Гиндор поднялся на телеге, не веря своим глазам. Она не боялась. Наоборот, она шагнула псу навстречу. Череп зашёлся лаем, странным, визгливым. Нет, это уже не сигнал для Тихони. В пронзительном зверином голосе сквозил страх: настоящий, животный, словно пёс из последних сил держался, чтобы не убежать, поджав хвост. Девчонка сжала кулаки и вдруг ударила пса по челюсти – ловец готов был поклясться! – той ногой, что только что прокусили собачьи стальные зубы. Череп рухнул на траву, жалобно заскулил. Рыжая бросила на него короткий взгляд и вновь рванула через антар.

«Уйдёт», – подумал ловец. Он выругался, спрыгнул с телеги и побежал следом. Рив ломанулся было через кусты, но пуин заартачился. Тогда он тоже спешился и стал обходить девчонку слева. Редколесье стремительно сменяли заросли виррливов и орешника, над ними мелькала рыжая голова. Беглянка неслась, как угорелая, даже припадая на одну ногу. В поле ей бы точно удалось уйти. Она петляла между деревьев, перепрыгивала через кусты – страх подгонял её изо всех сил. Ловец видел такое не единожды. Но у него за плечами стоял многолетний опыт. Опыт – и два молодых помощника. Тихоня уже обходил рыжую справа, Рив – слева, а сам Гиндор отрезал путь назад. Трое мужчин молча заключали её в кольцо. Схема ни разу не давала сбоя. К тому же, сегодня ловцам явно улыбалась удача.

Девчонка оглянулась, отвлеклась от дороги, и внезапно споткнулась о корни. Семз подлетел первым, навалился всем своим немалым весом, заломил ей руки назад. Гиндор и Рив подбежали следом. Беглянка извивалась, но молчала. Рив схватил её за ноги, опутал их верёвкой. Девчонка сильно дёрнулась и затылком угодила в ствол древней хонии, после чего, наконец, затихла.

– Ах ты дрянь! – выругался Сэмз, замахиваясь. – Ну я тебе…

– Остынь, попортишь, – остановил его Гиндор.

Он связал ей руки, взял за подбородок, разглядывая. Обычная грязная девчонка, лет четырнадцати или пятнадцати. Самый сок, как говорится, за таких можно брать полуторную цену. Правда, соком здесь не пахло: уж больно худая. Что ещё? Рыжая. Костюм мужской, грязный, но хороший – деревенские в таких не ходят. Алмузы по типу военных, только выделка тоньше. Сапоги из отличной кожи, голенища расшиты узорами. Да за одни эти сапоги можно выручить больше, чем за её хозяйку. Интересно, кто она такая?..

– Возвращаемся, – скомандовал ловец, взваливая на плечо добычу и удивляясь, что девчонка почти ничего не весит. – Найдите Черепа.

Всё еще до конца не разогнувшийся Тихоня посвистел, пёс не откликался. Семз пошёл сквозь антар, зовя его и приманивая. Гиндор первым добрался до телеги, положил рыжую на землю, стянул дорогие сапоги. Девчонка не шевелилась, похоже, она была без сознания. Тогда он развязал верёвки, снял с неё куртку и алмузы, оставив лишь нательную камизу. Затем снова опутал руки и ноги верёвкой, связав их между собой своим особым узлом.

– Тварь, – тихо произнёс Семз.

Гиндор оглянулся. Он как раз закрывал клетку, положив в неё девчонку. Из-за деревьев вышел Тихоня с собакой на руках. Пес безвольно свесил лапы, голова моталась в такт шагам.

– Что с ним? – спросил ловец.

Семз не ответил. Он молча опустил Черепа на землю, присел рядом. Погладил холку, потрепал по морде. Он тренировал пса практически с рождения. Глаза парня предательски блестели.

– Клади на телегу, может, отойдёт, – сказал Гиндор.

– Не отойдёт. Шея сломана. – Тихоня, глядевший до этого в сторону, резко повернулся. – Как эта тварь смогла сломать ему шею? Череп же зверюга, сам знаешь! Он столько всего повидал! В пожаре выжил, только бок опалил. А тогда, помнишь? – на отряд солдат напоролись… как они его отделали! Ничего, оклемался… И вот, подох, оттого что его пнула девчонка… Как такое может быть?

Рив подошёл, постоял над собакой. Гиндор хлопнул Семза по плечу.

– Жаль. Хороший был пёс.

Тихоня поднял глаза, уставился куда-то вверх. Низкое серое небо гнало тяжёлые тучи на юг. Парень никак не думал, что смерть пса вызовет у него столько эмоций. Когда мать умерла, он, конечно, размазывал слёзы по лицу, но ему тогда и десяти лет не было. Когда отца в пьяной драке ножом пырнули, он лишь угрюмо молчал. Когда сестра утопилась, не выдержав побоев мужа-подонка, тоже ни слезинки не проронил. Семз думал, что окончательно огрубел: удары судьбы отлетали от него, словно от глухой стены. Его и прозвали Тихоней, потому что в ответ на все беды он лишь угрюмо молчал.

А Череп – надо же…

Щенком он лизал ему руки, смешно переваливался на кривых лапах, ловил кончик хвоста, забавно вертясь на месте и злобно рыча. Когда подрос – притаскивал краек и уток, что парень подстреливал на охоте. Охранял сон хозяина, плавал рядом в речке, засыпал на своей подстилке, уткнувшись в ладонь холодным носом. Потом, когда Семз прибился к Гиндору и Риву, столько раз загонял детей. Каждый раз вилял хвостом, довольный своей хорошей работой. И вот он лежит на земле, закрыв глаза, вывалив язык. Лапы медленно коченеют. Сколько лет он провёл вместе в Тихоней? Восемь? Нет, уже девять. Девять лет вместе.

Над головой летели серые тучи. Долгожданное предлетье и тёплые солнечные дни сменили дожди. Семз и сейчас хотел дождя, хотел, чтобы капли падали с неба и стекали по щекам. Тогда никто не заподозрил бы его слабости. Промок под дождём, что тут такого? Но дождя не было. Парень стиснул зубы и проглотил шершавый комок неродившихся слёз.

Вскоре телега двинулась дальше на север. У дороги остался свежий бугорок земли.

***

Рувдэр пришпорил пуина.

Оставить ставку было непросто. К счастью, Иртон не задавал лишних вопросов. Нужно порешать вопросы снабжения отряда? Само собой. Добавочное вооружение? Отлично. Вернётесь только утром? Всё понятно. Хорошего парня Иртона назначить дежурным - и скорее в седло. Ничего, ночи вполне хватит. Сделав крюк через близкий антар и чудом избежав патрульного разъезда, Рувдэр свернул на север, к лагерю дафиаркамцев.

На месте встречи дежурил человек. Невзрачный парнишка лет пятнадцати безмятежно рыбачил, наплевав на войну и все беды мира. Лопоухий, с редким рыжим пушком над верхней губой и вихрастым чубом – никто бы не заподозрил в нём северянина. Но Рувдэр точно знал: перед ним дафиаркамец. Офицер натянул поводья, спрыгнул на землю.

– Пять линей и две жировки, – бросил парень, не оборачиваясь.

– Мой котелок – твоя уха, – ответил Рувдэр.

– Не, лучше посолить и покоптить. – Лопоухий почесал грязную шею, скосил глаза.

– Солью не разжился.

Парень кивнул, опустил удочку.

– Есть новости? – спросил он.

– Есть. Но я буду говорить только с Галвием. Это закрытая информация.

Лопоухий хмыкнул, легко поднялся.

– Жди.

Рувдэр проводил его взглядом, уставился на реку. В окрестностях Орниана много мелких речушек впадали в Кайвэс, пополняя его воды. Радость для местных мальчишек. Но не сейчас, не во время войны.

В воде плескалась рыба, шёл вечерний клёв. Много лет назад Рувдэр и сам также рыбачил, сидя на берегу – иногда один, чаще с приятелями. Тут же на берегу варили мелочь, наедались от пуза, а домой матерям несли крупные лоснящиеся тушки, по-честному разделив улов между собой. Каждый понимал – иначе в другой раз мать не отпустит, заставит в огороде работать, а это только для девчонок забава. То ли дело – рыбалка…

Пароль Рувдэр дафиаркамским агентам предложил сам.

Он часто пытался понять, в каком месте свернул не туда. Пытался – и не мог. Вроде жил, как все, пошёл в армию вместе с друганами, честно выслужился до командира отряда. Но дальше – не получалось. Амбиции не давали покоя, он и начальство подмасливал, и с «духов» драл три шкуры, выдавая неплохие результаты на учениях – бесполезно, всё равно который год ходил отрядным командиром. Один он, что ли, мечтал подняться выше? Нет, конечно, не один. Но обида жгла калёным железом. А потом появился Галвий и как-то всё само собой закрутилось.

Теперь же в разгар войны уже поздно было что-то менять. Сдать дафов начальству означало пойти под трибунал и затем на эшафот, а отказаться от сотрудничества – значит, однажды утром проснуться с ножом в горле. Вернее, не проснуться. Совсем. И так, и так расклад выходил невесёлый. Хотя, надо признать, платил Галвий щедро.

– Раз приехал на ночь глядя, значит, новости важные, – раздался голос.

Рувдэр вздрогнул и нервно оглянулся. Галвий, как всегда, появился незаметно.

– Важные, – кивнул командир. – Ваши солдаты постарались на славу, разрушили западные и южные укрепления подчистую. Сейчас идёт активное восстановление брустверов вдоль трактов на Форниэл и Антариан.

– Ну, это не новость. – Галвий подошёл к берегу, присел на траву, взял брошенную удочку и начал насаживать наживку.

– Король собирается проехать по фортификациям с инспекцией, поднять боевой дух солдат, – продолжил Рувдэр, глядя на проворные пальцы дафиаркамского агента. – Завтра – на север, послезавтра – на запад, а третьего дня – на юг, к столичному тракту.

Галвий молча закинул удочку. Казалось, он не слушает, но это впечатление было обманчивым, как и его безобидная внешность: прямые чёрные волосы с высокими залысинами на лбу, добродушная щербатая улыбка, всклокоченная борода, весёлые морщинки вокруг глаз. На лбу и щеках – предлетний загар, самый прилипчивый, который держится всё лето. Рувдэр твёрдо знал: к дафам загар не пристаёт, кожа у них белая, как сметана, от солнца лишь краснеет и идёт пятнами. Может, поэтому он и не верил до конца, что работает на врагов. Галвий и его люди выглядели, как местные. Нэскайлардцы, такие же, как и он сам.

– А на юге у нас самое малочисленное укрепление, потому что оно фактически обращено в тыл, – произнёс агент. Это «у нас» резануло слух. Он смотрел на реку. Вокруг поплавка медленно расходились круги – пошли первые поклёвки. – Тридцать солдат, если мне не изменяет память. Шестой отряд второго соединения третьего пехотного полка под командованием некого Мэлта. И король собирается отправиться туда третьего дня.

– Да, – кивнул офицер. Память не изменяла, наоборот – выказывала агенту собачью верность.

Поплавок ушёл под воду. Галвий сделал ловкую подсечку и вытащил на берег толстого линя. Рыбина бестолково забилась по траве, открывая рот в немом протесте.

– Вот это удача! – воскликнул агент. – Эй, Лем, дуй сюда!

О какой удаче говорил Галвий – о королевской инспекции на дальние фортификации или о хорошем улове – Рувдэр не понял.

Наверное, об обеих.

Лопоухий Лем подошёл, присел на корточки, потрогал рыбину пальцем:

– Запечём. Надо только глиной обмазать, я знаю, мамка в детстве делала.

– Запечём, – кивнул Галвий парню, снова насаживая наживку. – Бумагу и чернила взял?

– А они завсегда при мне.

– Доставай.

Лем вытер руки, полез за пазуху. Рувдэр мельком взглянул на бумагу – внизу красовалась королевская печать короля Дэмиана. Точнее – искусная подделка. Галвий отдал Лему удочку, сам взял бумагу, чернила и перо. Отойдя на несколько шагов, он присел на камень к небольшому костерку и принялся что-то писать.

– А ещё мамка так делала: натирала солью, внутрь овощей всяких разных, брюхо закалывала острой веточкой – и на вертел. Жалко, овощей нет… – Лопоухий закинул удочку, уставился на поплавок. – Можно и сварить, конечно, тоже вкусно. Тут трава такая растёт у болота, колючая, зараза, но если в уху добавить – вкуснятина! Мамка говорила, в природе вообще можно найти всё, что нужно человеку.

Рувдэр не сводил глаз с Галвия. Тот уже свернул письмо и плавил на огне сургуч. Где только взял. Тоже в природе нашёл, у болота?

– Я слышал, делают ещё так: берут тушу сома, внутрь кладут линя без башки, а внутрь того – жировку или пелядь, – болтал Лем. – Вот бы попробовать. Как думаешь, тут сомы водятся?

– Да откуда, – пробормотал офицер, не в силах оторвать взгляд от Галвия, который всё колдовал над бумагой.

– Я однажды знаешь какого сома вытащил? Во! – Лопоухий размахнул руки в стороны. – Мы его цельную декаду ели! Думали, скиснет. Не, не успел. Мы с батей тушу разделали и в ледник убрали. Ничего, долежал.

– В ледник? – растерянно переспросил Рувдэр, зацепившись слухом за незнакомое слово.

– Ну да. Яма такая крытая, под сараем, туда по оконцовке зимы лёд набиваешь, опилом пересыпаешь – и всё лето холод. Мясо не портится, молоко, сметана. Ну рыба, ясен пень. Так и сохранили того сома на десять дней. А там к сестре сваты пожаловали, мы за два вечера всё умяли. А браги сколько выжрали под того сома – и не вспомнить.

– Сваты? – Командир наконец повернулся к парню. – К сестре?

– Ну да. К старшей. Целая толпа. Сестра у меня знаешь какая! За ней парни табунами ходили. Вот помню, однажды…

– Хорош лясы точить. – Всё-таки Галвий двигался бесшумно, Рувдэр снова вздрогнул, когда агент появился рядом, протягивая ему письмо. Бумагу скрепляла королевская печать.

– Что это?

– Отдашь командиру Мэлту на южном укреплении.

Рувдэр смотрел на письмо и не шевелился. Агент вздохнул, полез за пазуху и вытащил увесистый мешочек. Через плотную ткань угадывались кругляши монет.

– Держи. С тобой приятно иметь дело.

Мешочек сладко звякнул.

Офицер проглотил неродившийся вопрос о содержании письма, взял деньги и бумагу. Галвий довольно кивнул.

– Отдашь командиру Мэлту на укреплении не позднее завтрашнего вечера, – повторил он. – А через четыре дня жду тебя здесь же. Если понадобишься раньше, я дам знать обычным способом. Лем, чего ушами хлопаешь?! Подсекай!

Вторая рыбина сорвалась, едва вынырнув из воды, ударила хвостом и ушла в глубину.

– Зараза! – Галвий отобрал у лопоухого удочку, всучив тому перо и чернила. – Сома он поймал, как же. Калека ты безрукий, а не рыбак.

– Поймал… – обиженно пробубнил парень, тщательно вытирая перо сорванным листком. – Не верите, батю спросите, он подтвердит.

– Ага. Батя твой – тот ещё трепач, похлеще тебя. Он мне наплетёт и про сома, и про налима. Ты у него и Рахтаэль брал, и по морю на север через льды ходил, а сестры твои – первые служанки у местной принцессы. Чего смотришь? Иди давай, глину копай! Тебе ещё рыбу запекать!

– Иду я, – беззлобно проворчал лопоухий, поднимая линя за жабры. – Что бы вы без меня делали? И глину копать Лем, и жрать готовить Лем…

Галвий взглянул на офицера.

– А вы, командир Рувдэр, можете быть свободны. Встретимся здесь же через четыре дня. И осторожнее на обратном пути: что-то часто сюда стали патрульные разъезды заглядывать. Не с вашей ли лёгкой руки?

Командир скрипнул зубами, но промолчал. Лем, насвистывая, двинулся в сторону костерка. Галвий усмехнулся и перевёл взгляд на поплавок, давая понять, что разговор окончен. Вечерняя прохлада медленно тянулась с реки, забиралась под одежду, шарила по телу своими проворными пальцами. Рувдэр постоял немного, затем убрал приказ и мешочек за пазуху, взял пуина под уздцы и пошёл прочь.

***

Виоланта открыла один глаз, потом другой. Ржавые прутья уходили вверх. За ними проплывало серое небо и верхушки деревьев. Мерное покачивание, скрип колёс, крепкий запах пуина – значит, её везут в телеге? Похоже, так и есть. У прутьев, сбившись в кучку, сидели дети: шесть мальчишек, восемь девочек. Четырнадцать подстреленных воробьёв, грязных и оборванных. Руки у всех связаны, на чумазых лицах – потёки от слёз. Виоланта пошевелилась. Шершавая верёвка сильнее впилась в руки и ноги. Значит, связана и она.

Память возвращалась толчками. Там, посреди антара, она была сама не своя от ужаса. Тело среагировало молниеносно, удар в пах – и бежать без оглядки. Собака бежала быстрее, но принцесса слишком хотела жить. Странно, ей казалось, что в случае опасности она впадёт в ступор, как там, в Орниане, когда с неба начал сыпаться огонь. Но всё получилось наоборот. Тело само било и пиналось, само бешено неслось, петляя меж деверьями, лишь бы спастись от погони. Откуда силы взялись – непонятно, ведь последние сутки Виоланта ничего не ела.

Она вывернула голову, оглядела телегу и грязную клетку. Перевела взгляд на свои руки и вдруг поняла, что раздета. На ней не было ни сапог, ни куртки, ни алмузов – лишь грязная нательная камиза, едва прикрывающая ягодицы. Девушка посмотрела на возницу. Сутулая спина, волосы, тронутые сединой, кожаная безрукавка. Рядом сидел второй, русоголовый здоровяк с широченными плечами, и точил нож. Его она помнила: это он склонился над ней, пытался её догнать и получил сапогом промеж ног. Третий ехал верхом и насвистывал себе под нос простенькую мелодию.

Мужчины, клетка, связанные дети… Принцесса быстро сопоставила факты и похолодела. Это были ловцы. Ловцы детей. Они ездили по далёким деревням, хватали сироток или просто заплутавших посреди антара детей и подростков и запирали их в клетки. Виоланта читала о ловцах, но не думала, что они существуют – казалось, строгие матери сами выдумали их, чтобы пугать непослушных деток. Очевидно, сейчас, во время войны, когда сирот стало больше, ловцы вышли поживиться. Что случалось с детьми, попавшими к ним, девушка не знала.

Она внимательно смотрела на спину сутулого. В висках застучало, от затылка потянулись пальцы боли. Виоланта задышала чаще – только приступа сейчас не хватало. Боль сжала голову в тиски, стук стал сильнее, задавая ритм. Задребезжала одинокая струна, противно, монотонно. Из носа потекла кровь – и мир треснул.

Образы поплыли рыбацкими лодками по неспешному течению, которое медленно закручивалось в водоворот.

Жажда наживы. Алчность. Недовольство напарниками – мало детей. Нужно больше. Сейчас их должно быть гораздо, гораздо больше, столько деревень покинуто, столько народу убито. А кто не убит – угнан мергетами. Дети должны были остаться, армии Дафиаркама они неинтересны. Нужно проехать дальше на запад, там наверняка есть ещё сироты. А потом – в Менгериан, на корабль и – в Дафиаркам.

Взгляд соскользнул с сутулой спины ловца, прополз по ржавым прутьям и остановился на стайке детей. Они излучали страх, Виоланта сразу поняла это. Страх всегда липкий, холодный и шершавый, его невозможно ни с чем спутать. Страх сочился из потухших глаз, вырывался короткими всхлипами, корёжил маленькие грязные пальцы. Детей пугала неизвестность. Что их ждёт? Побои? Насилие? Голод? Смерть? Липкая слизь страха, стекая с детских лиц, потянулась и к девушке, стала медленно проникать в неё, закопошилась внизу живота, сдавила грудь. Принцесса зажмурилась. Стало легче, страх замер, но отступать не спешил.

Виоланта лежала, подтянув ноги к груди, и тяжело дышала. Волна за волной внутри толкалась мысль: Дафиаркам. Её отвезут в Дафиаркам.

Нужно что-то делать. Бежать, вернуться домой, к дяде и Эрриану. Но как? Она вновь открыла глаза. Мужчины молчали, глядя на дорогу. Боль в висках не отпускала, страх с новой силой начал разливаться по телу. Девушка всё сверлила взглядом сутулую спину ловца. Тот почувствовал, медленно оглянулся, уставился на неё.

Страх был повсюду, он разросся, заполнил каждую трещинку пространства. Мужчина тоже начал источать страх. Его зрачки расширились, дыхание стало поверхностным, словно внутри застрял шершавый комок. Почему он боится? Или… или боится она, Виоланта, а ловец просто воспринимает её страх как свой собственный? Неужели у неё получилось, как тогда, в саду с птицами?

Мужчина натянул поводья, остановил телегу. Повернулся к девушке всем телом, пристально глянул ей в глаза. Да, она пугала его, пугала до ужаса, теперь это стало очевидно.

– Кто ты такая? – хрипло спросил он.

Виоланта не ответила. Она продолжила буравить его взглядом. Да, она поняла, что нужно делать. Она ясно Чувствовала, как заставить ловца бояться. И заставляла – липкие волны мерно толкались в выцветшие прищуренные глаза мужчины, в его побитое оспинами лицо, сутулые плечи, грубые грязные руки.

– Как тебя зовут? – вновь спросил он.

Принцесса молчала, продолжая вдалбливать в мужчину страх. Птицы в дворцовом саду падали под таким взглядом девушки. Ловец, конечно, не падал, но ужас сковал его, пальцы побелели на поводьях, колени слегка задрожали. Ещё немного – и сорвётся, закричит, побежит прочь без оглядки. Не побежал. Силы начали таять, внушение слабело с каждой секундой. Последний толчок – и обессиленная Виоланта опустила глаза, вытерла кровь плечом. Навалилась нечеловеческая слабость, веки смежились сами собой. Сквозь дрёму девушка почувствовала, как телега снова тронулась.

Однако сон не шёл. Принцесса лежала, не открывая глаз, и думала, что может попытаться управлять ловцами. Страх давался ей легко, он словно был разлит в пространстве вокруг. Оставалось лишь зачерпнуть и направить его на мужчин. Но это требовало сильной концентрации – гораздо сильнее, чем с птицами – и затем неизменно приходила апатия, которую девушка уже не могла победить. Сможет ли она убежать, если эта апатия и слабость свалят её с ног?

Не сможет. Плыть ей в Дафиаркам вместе с остальными детьми…

Дафиаркам. Узорная линия побережья, изрезанная фьордами. Тысячу раз она проводила пальцем по карте, мечтая, что однажды… Кипяток понимания ошпарил так, что глаза открылись сами собой. Может, и не надо никуда бежать? Может, Пророчество само ведёт её туда, куда нужно? Главное – не мешать ему.

Тонкая детская рука протянулась к Виоланте, осторожно вытерла текущую из носа кровь.

– Бедная, – тихо прошептала девчушка лет семи. – Очень больно?

Принцесса смотрела на неё, но не видела. Перед глазами стояла карта, та самая, огромная, во всю стену, по которой так часто бегала длинная указка Симуна дер Лека. Орниан, Лэнлас, Менгериан. А дальше – путь через море. Дорога в Дафиаркам займёт около двух декад. Хорошо, если её отвезут прямо в столицу, в Лонгард. А там… если её и вправду ведёт Пророчество, наверняка возможность встретиться с принцем появится сама собой. Сейчас главное – не сопротивляться ловцам и не выдавать себя. Если они узнают, что поймали не обычную девчонку, а принцессу, всё пойдёт не так. Опустить плечи, как другие дети, не поднимать взгляд. Вздрагивать на окрики. Стать незаметным серым комочком в углу клетки. И главное – молчать.

Виоланта плотно сжала губы и приняла решение. Она должна попасть в Менгериан. А оттуда – в Дафиаркам. Вслед за Пророчеством.

˜ 11 ˜ Шах и мат

***

Галвий прошёлся вдоль бруствера, взглянул из-под руки в сторону Орниана. Утреннее солнце скрывали низкие тучи. Времени оставалось ещё достаточно, король вряд ли приедет раньше полудня, но готовым нужно быть заранее. Это правило ещё никого ни разу не подводило.

Агент спустился по насыпи вниз, оглядел отряд. Тридцать наёмников сидели кто где, разглядывая арбалеты, поправляя голубые нэскайлардские котты. Галвий мысленно выругался: за такие деньги, что он заплатил этому сброду, в Дафиаркаме можно было нанять отличных обученных бойцов – ветеранов, прошедших армейскую подготовку. Здесь же выбирать не приходилось. Главное – рожи у них местные, южные, а что до стрельбы… Направить арбалет на короля да курок спустить – много ума не надо. Галвий надеялся, что наёмники возьмут числом.

В любом случае, большой ставки на быстрый исход операции он не делал. Когда дойдёт до мечевого боя, парни проявят себя лучше – тут он проверил каждого. Арбалетный огонь нужен, чтобы проредить королевскую охрану. Вряд ли удастся убить Дэмиана сразу. Но вдруг один из болтов счастливо доберётся до цели… Да, это была бы настоящая удача.

Рувдэр не подвёл: когда Галвий прибыл на укрепление, отряда командира Мэлта уже след простыл. Значит, поддельный приказ о перебросе солдат на восточные брустверы не вызвал подозрений. Агент расположил людей по укреплениям, в который раз повторил инструкции и стал выжидать.

Лишних вопросов никто из наёмников не задавал. Псих, готовый убить короля? Фанатик, недовольный режимом? Изменник родины? Хорошо платит, и ладно. А какие у него там мотивы – не наше дело. Галвий знал, что, если бы их нанимал типичный дафиаркамец, большинство бы отказалось – уж слишком велика ненависть местных к северянам. В империи к южакам относились куда терпимее. Вот и на тайную службу в Нэскайлард брали только метисов, способных затеряться среди местного населения. Лопоухий Лем был сыном рабыни из Фольнарда. В жилах же Галвия текла и нэскайлардская, и нагархская, и дафиаркамская кровь.

Агент работал на Эструдейле уже несколько лет. Казалось бы, должен привыкнуть. Но нет, на родину всё равно тянуло. Когда начальник агентурного подразделения предложил маршал-командору Сентариусу план под кодовым названием «шах и мат», Галвий пылко поддержал начальника. После одобрения он сразу подал прошение о переводе под Орниан: организовать операцию, способную изменить ход войны – это же прямая дорога на повышение! Найти информатора в ставке короля – тут удачно подвернулся Рувдэр со своим вечным недовольством службой. Нанять три десятка разбойников и головорезов тоже не составило труда – благо, королевство ими кишело, это вам не империя, где строгий порядок сохраняется уже не одну сотню лет благодаря неусыпному контролю и показательным казням. Жаль, конечно, что не получится использовать обученных солдат. Для операции вполне хватило бы и полквинты. Но как двадцать пять дафиаркамцев перебросить в нэскайлардский тыл, если туда-сюда постоянно шастают патрульные разъезды? Галвий был умён, но не всемогущ.

Раздался стук копыт. Агент быстро взобрался на укрепление. Мимо ехал патруль.

– Всё в порядке, командир? – спросил один из солдат, придерживая пуина.

– Да, порядок. – Галвий махнул рукой.

– Молодцы, быстро восстановили бруствер. – Солдат оглядел насыпь, поднял большой палец. – А гонца в ставку отправили? Бейрас приказал сразу докладывать о готовности фортификаций.

– А как же? Конечно, отправили.

– Что ж мы его не видели?

– Он поздно вечером ускакал, по темноте мог и незаметно проскочить. Наверняка уже доложился и обратно едет.

– А… Ну, лёгкой службы!

– И вам спокойной смены!

Солдат пришпорил пуина и поскакал догонять остальных. Галвий усмехнулся, огладил усы. Перед операцией он аккуратно подстриг бороду, зачесал и собрал волосы, надел кожаный доспех и командирскую котту. Встреть его сейчас предатель Рувдэр – ни за что бы не узнал. Вот и патрульный принял за своего. Хорошо. Замечательно. Пока всё шло по плану.

Время ползло улиткой. Работа под прикрытием научила агента ждать. Но его подопечные ждать не умели. До обеда наёмники измаяли себя тупым бездельем. Они уже и в кости сыграли несколько раз, продув друг дружке часть своей награды, и на руках поборолись, и даже подраться успели – Галвий насилу расцепил двух самых горячих. Король пока не появлялся. Слушая тихую ругань наёмников, агент и сам начал подумывать, не обманул ли его Рувдэр, но вдруг вдалеке показался королевский штандарт. Галвий быстро собрался, выкрикнул – словно выплюнул – приказ. Головорезы, уставшие от ожидания, проявили чудеса дисциплины и быстро заняли свои места.

Шах и мат, король.

Агент крепко сжал в руке меч. Ладонь быстро вспотела. Неужели волнение? Он же прожженный спец, а не сопливый новобранец. Пять лет полевой работы, детально продуманный план, отработанные схемы – чего волноваться-то? В случае удачи – возвращение в Дафиаркам, повышение, столица. В случае провала…

Никакого провала. Он всё продумал, всё предусмотрел. Провал исключён.

Галвий глубоко вздохнул, пристально наблюдая, как к брустверу приближается отряд под нэскайлардским штандартом. Он уже собирался выйти навстречу, но вдруг в нерешительности остановился. Под охраной ехали два всадника – один моложе, второй старше: оба прямые и величественные – кто же из них король? Отряд, замерший на миг в отдалении, всё же двинулся вперёд. Зрение было острым, как в юности: агент быстро разглядел на шее того, что помоложе, цепь ордена Нэскайларда – королевскую регалию.

– Внимание: цель – в лазурном плаще, – негромко произнёс он, повернувшись к наёмникам. – Тому, кто принесёт его голову, плачу вдвое.

Разбойники закивали, одобрительно ухмыляясь.

– И без моего сигнала не стрелять. – Галвий обвёл всех тяжёлым взглядом и вновь посмотрел на приближающийся отряд. – Если посмеете задеть меня, все останетесь без оплаты.

Всадники подъехали уже совсем близко. Агент уверенно шагнул им навстречу из-за бруствера, приветственно поднимая вверх меч.

***

Гиндор почувствовал что-то и оглянулся, опустив поводья. Рыжая девчонка лежала на дне телеги, вывернувшись змеёй, и смотрела ему в глаза. От этого острого пронизывающего взгляда мороз пробежал по коже.

– Кто ты такая? – спросил ловец.

Она не ответила, продолжая молча держать его под прицелом зелёных глаз. Ловец повёл плечами, стараясь отогнать волну навалившегося непонятно откуда страха.

– Как тебя зовут? – вновь спросил он, лишь бы не молчать. Тишина давила и рвала нутро. Из носа девочки бежала струйка крови. Колени задрожали. Нет, она – не простой ребенок. Уж кто-кто, а Гиндор детей повидал на своём веку. Эта рыжая была какой-то слишком взрослой для своих лет. Взрослой – и пугающей, словно внутри неё жил неведомый зверь, способный в любой момент вырваться наружу, сметая всё на своём пути. Шевеление этого зверя ясно читалось в её беспощадных глазах. Казалось, ещё немного – и стальные оковы падут, зверь сорвётся и заглотит своей ненасытной пастью и его, и Рива с Тихоней, и грязных детей. Ужас сдавил горло, не давая дышать.

Девчонка вытерла кровь плечом, взгляд её потух, глаза медленно закрылись. Стало немного легче. Семз недоумённо взглянул на напарника, отобрал поводья. Телега вновь тронулась.

– С ней что-то не так, – произнёс Гиндор севшим голосом, поворачиваясь и вытирая выступивший пот. – Может, зря мы её подобрали?

Тихоня оглянулся, смерил её взглядом.

– Черепа убила, гадина, – произнёс он. – Не прощу.

– Может, это случайность. Разве можно убить собаку с одного удара?

– В принципе – да, – Семз почесал затылок, сплюнул. – Собаку можно убить с одного удара, если этот удар будет сильным и точным, чтобы сразу же сломать псу шею. Этому учат особые подразделения гвардейцев, например, личную охрану короля.

– Случайность, – повторил Гиндор, хотя твёрдо не верил в случайности. – Не может же эта девчонка быть тайным телохранителем короля Дэмиана дер Вэйла. Ей просто повезло.

Тихоня пожал плечами и промолчал.

Девчонка очнулась через пару часов, когда окончательно стемнело. Бросила на ловцов исподлобья короткий изумрудный взгляд, пошевелила связанными руками и ногами и уставилась в пол. На все вопросы отвечала молчанием, глаз больше не поднимала, но и попыток к бегству не предпринимала. На удары по лицу просто закусывала нижнюю губу. Кто она, откуда, как ее занесло в антар – Гиндору не удалось вытянуть из нее ни слова. Ловец плюнул и оставил рыжую в покое, про себя окрестив «бестией».

Про дорогие сапоги и хороший охотничий костюм девчонки, свернутые в тугую торбу и припрятанные под кόзлами, он напрочь забыл.

Наутро Гиндор продрал глаза, взглянул на серое небо. Он давно планировал двинуться вдоль Лэнласского тракта на Санвентум – наверняка там остались неохваченные деревни – но взглянул на бестию и почему-то передумал.

– Едем в Менгериан, – сказал он за завтраком.

Семз и Рив переглянулись.

– Не в Санвентум?

– Хотите попасть на фронт? Тогда надо было в армию вербоваться. Едем в Менгериан. Хватит. Отгрузим товар и выдвинемся на восток вдоль побережья.

– Там наверняка уже прошлась не одна команда мергетов… – осторожно начал Рив, но Гиндор поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Парни пожали плечами и начали собираться.

Подъезжая к Лэнласу, Гиндор свернул к реке. Сэмз и Рив заулыбались, начали отпускать сальные шуточки. Они это любили: раздеть девчонок, окатить водой, оттереть грязь с девчачьих бёдер и ягодиц, с едва наметившихся грудей. Гиндор всю дорогу внимательно следил, чтобы парни никого не попортили, тут же выпадала законная возможность полапать каждую. «Мойте чище! – прикрикивал ловец, глядя на орущих девчонок. – Впереди расквартирована армия Дафиаркама. Может, к вечеру разживёмся деньжатами!»

Строевая дисциплина не позволяла солдатам иметь дело с ловцами и работорговцами, но негласная торговля всё равно велась. Гиндор надеялся, что повезёт и удастся сплавить пару девчонок.

По правде, он надеялся сплавить бестию.

Девчонки вскрикивали и закрывались, Тихоня посмеивался и оттирал их от копоти и грязи. Кайвэс давал здесь крутой изгиб, под ногами хрустела галька. Гиндор не первый раз останавливался на этом плёсе – подходящее место, широкое, никто не сбежит. Впрочем, никто и не пытался.

Никто, кроме бестии.

Она вцепилась в свою камизу, как безумная, ни за что не хотела раздеваться. Когда Сэмз рванул ткань на себя, девчонка поднырнула ему под руку и понеслась по берегу. Тихоня побежал следом, Рив же быстро вскочил в седло и пришпорил пуина. Гиндор довольно усмехнулся, когда парень догнал беглянку и кинул ей под ноги сеть. Не зря он нанял этого верзилу, словно родившегося в седле. В верховых погонях Риву не было равных. Бестия запуталась в сети и рухнула лицом на камни. Когда её тащили обратно к месту стоянки, она извивалась змеёй.

– Дура! – кричал Сэмз на ходу, еле удерживая изворотливую девчонку. – Всю рожу расквасила! Кому ты сейчас нужна?

– Отмой, погляжу, – приказал Гиндор, стараясь не смотреть на неё, но про себя проклиная хитрую девку: она словно наперёд знала, что с кровавой физиономией никто из солдат на неё не позарится, потому и побежала, и свалилась, не выставив руки вперёд. Впрочем, конечно, знала: парни постарались, просветили. Битый час ржали, видя девичьи слёзы: «Чего ревёшь, красавица? Не реви, сейчас умоемся, причешемся. А как доедем до имперской ставки, отдадим тебя замуж!».

Рана на лбу оказалась небольшой, но кровоточила сильно. Рив окатил бестию водой, Семз попытался хоть немного отмыть грязные худые ноги и грудь. Куда там! Более-менее приведя девчонку в порядок, они отпустили её, и она тут же нарочно рухнула в ближайшую грязную лужу, вымазавшись пуще прежнего. Тихоня выругался, врезал ей по лицу, но бестия не издала ни звука, лишь закусила губу.

– Оставь её, – приказал Гиндор. – Пусть сидит черная, как кочерга, раз ей так нравится.

Неприятный холодок страха всё ещё лизал нутро.

– Ничего, пару дней поголодает – одумается, – бросил Рив, запирая клетку.

Лэнлас стоял на противоположном берегу реки Кайвэс, мрачный и немой. Перед ним, насколько хватало глаз, раскинулся огромный лагерь Дафиаркама. Ловцы ехали по самому краю лагеря, да внутрь их никто бы не пропустил. Проезжая посты, Гиндор молча показывал, что везёт, но ничего не предлагал. Обычно это и не требовалось: заинтересованные лирнарии или квинтарии сами обращались и называли цену. Торговаться было нельзя.

Бестия, тварь такая, расковыряла рану на лбу и довольно скалилась, когда дафиаркамцы отворачивались от её залитого кровью лица.

Вскоре город остался позади. Бестия осталась в клетке.

***

Король Дэмиан ехал по краю поля в сопровождении лорда Гирсэна дер Лозвулла. Небольшой отряд двигался следом. Земля, изрытая копытами пуинов, зияла чёрными проплешинами – там, куда ударяли зажигательные снаряды имперцев, долго не росла трава. Вокруг царила мрачная пустошь: деревья тоже давно вырубили. Ветки и листва сиротливо ютились во рвах, древесина же полностью уходила на восстановление брустверов и сторожевых вышек.

Орниан выдержал третью атаку. Часть фортификаций вновь была разрушена, потери среди солдат росли. Раненые начали умирать.

Укрепления старались восстановить как можно быстрее. Гонцы приезжали с северных и восточных линий фронта, докладывая о готовности новых укреплений и эскарпов. Тыловые, южные границы пока молчали.

– Я должен проехать по фортификациям с инспекцией, – произнёс король, получив очередной доклад.

Генерал Бейрас нахмурился:

– Ваше величество, в этом нет необходимости.

– Есть, – возразил Дэмиан. – Я хочу поддержать наших солдат, вдохновить их на победу.

Поле уходило далеко на северо-запад, к Орниану и реке Кайвэс. Король остановил пуина, глянул из-под руки. Восстановленные укрепления возвышались впереди, но солдат не было видно. На других фортификациях их приветствовали издалека.

– Что происходит? – спросил он. – Где солдаты?

Командир отряда растерянно пожал плечами.

– Подъедем ближе, – скомандовал Дэмиан, пришпоривая пуина.

Ветер дул с востока, развевая королевский штандарт. Ров и эскарпы тянулись к югу. В них не было особой необходимости, ведь дальше раскинулся нэскайлардский тыл, но после первой атаки кавалерии Бейрас настоял на их возведении. Внезапно из-за бруствера появился солдат, поднял вверх меч, махнул рукой. Дэмиан и Гирсэн придержали пуинов.

– Кто таков? – крикнул командир отряда сопровождения, выезжая вперёд.

– Командир Галв, – ответил солдат, убрал меч в ножны, затем продемонстрировал нашивку на котте.

– Почему не отправили гонца доложить о готовности укреплений?

– Как не отправили? Ещё вчерась с вечера уехал. – Галвий растерянно заморгал. Он умел вживаться в роль, за это его и ценило начальство.

– Где же его носит в таком случае? Донесения в ставку так и не поступало. Что за бардак у вас с дисциплиной?

– Не могу знать. Может, его дафы перехватили…

– Подождите, командир Сорнис. – Вперёд выехал лорд Гирсэн. – Здесь должен находиться шестой отряд под командованием Мэлта. Это мои люди. Вас я не знаю. Что вы тут делаете?

«Мои люди. Значит, это один из лендлордов. Скорее всего, местный. Как его там? Гирсэн? Гирсэн дер Лозвулл». – Соображал Галвий быстро.

– Службу несём, милорд, что же ещё. – Агент вытянулся по струнке, подобострастно взглянул старому лорду в глаза. Он отлично знал: главное – не тушеваться.

– Но где отряд Мэлта?

– Так приказ же поступил. Шестой отряд перебросить на восточные укрепления, а нас, значит, сюда.

– Ничего не понимаю. Какой приказ?

– Королевский.

– Вот как? – раздался голос Дэмиана.

Галвий слегка напрягся. Вперёд выезжал сам король. Прямая спина, гордо поднятый подбородок, блестящие доспехи. На плечах – лазурный плащ. На шее – массивная золотая цепь с орденом. Не стал убирать под панцирь, щёголь – спасибо, ваше величество. Меч в ножнах на боевом поясе. Суровый взгляд острее меча.

Но всё же расчёт оказался верным. Дэмиан выехал вперёд, услышав о приказе. Главное – чтобы эти придурки не стали палить раньше времени.

– Приказ при тебе? – спросил король.

– А как же, ваше величество. – Агент поклонился. – Разумеется.

– Покажи.

Впоследствии Галвий неоднократно вспоминал тот день. Утром время еле ползло, после первого выстрела – понеслось стремительнее горной речушки. А на эти несколько мгновений – словно замерло, оплетая мир невидимой паутиной. И Галвий продирался сквозь эту паутину, продирался изо всех сил, но она всё равно не пускала.

Первый удар сердца. Агент медленно снимает перчатку, опускает руку за пазуху. Движения натужные, словно тяжёлая гиря подвешена на каждой руке. На лбу набухает вена. Галвий шарит под доспехом и нащупывает наконец бумагу, тянет её наружу как можно небрежнее. Зацепляется за ворот котты, рвёт края приказа. Негромко бормочет проклятия.

Второй удар сердца. Король протягивает руку в латной перчатке. Пластины плотно подогнаны одна к другой, начищены до блеска. Галвий видит в ней своё отражение, искривлённое, но чёткое – недавно подстриженную бороду, зачесанные волосы, чёрные провалы глаз. Синюю вену посередине лба. Он медленно поднимает непослушную руку, отдаёт Дэмиану приказ. Низко кланяется. Ниже, ещё ниже.

Третий удар сердца. Земля совсем близко. Агент прикасается к ней руками, опускается на одно колено, заваливается на бок. Падение медленное и плавное, рыжие камни ползут навстречу. Доползли. Галвий поворачивает голову, шею, туловище. Отталкивается руками и ногами. Нужно откатиться подальше, чтобы пуин в панике не затоптал, солдаты не кинулись с мечами. Серое небо бьёт по глазам, затем – бруствер, рыжие камни, мохнатые ноги пуинов, король в седле, снова небо.

Четвёртый удар сердца. Из-за бруствера летит первый болт. Его полёт – линия от чернил на серой бумаге неба. Малыш учится рисовать, ему впервые доверили перо, поэтому он так осторожен. Вот он ведёт черту между укреплением и отрядом. Медленно, ещё медленнее. Перед доспехом короля он останавливается – всё ли правильно? Красиво выходит? Красиво, просто здорово. Давай уже, заканчивай! Ставь точку!

Поставил.

Время наконец опомнилось и понеслось вскачь.

Арбалетный болт скрежетнул по доспеху короля и отлетел в траву. Дэмиан дер Вэйл покачнулся, но удержался в седле.

– Измена! – выкрикнул командир Сорнис, поднимая щит. – Сомкнуть ряды! Защитить его величество!

Болты ударили по пуинам. Животные громко закричали и начали падать, роняя седоков. Охнул один из солдат, прикрывавший своим телом короля, повалился на бок. Гирсэн захрипел, ухватился за горло – болт угодил как раз между пластинами доспеха, плотно застрял. Кровь брызнула и полилась между пальцами. Лорд рухнул на спину пуина, седло съехало под весом тела и тяжёлого доспеха. Подпруга не выдержала – Гирсэн свалился на землю. Вокруг него быстро растекалось красное пятно. Королевский пуин споткнулся и с отчаянным рёвом упал мордой вперёд. Несколько болтов торчали из его крупа.

– Плотнее ряды! – кричал командир. – Отходим назад!

Щиты сомкнулись вокруг короля, ощетинились арбалетными болтами, стали похожи на большое серое животное, поднявшее дыбом шерсть. Командир рассчитал правильно: боеприпасы нападающих иссякали, и вскоре град болтов прекратился. Из засады выскочили три десятка солдат и бросились в атаку. Командир поднял меч, но замешкался: на них нападали свои.

– Отставить! – закричал он нападавшим.

Солдаты неслись вперёд, игнорируя приказ. Озарение пронзило командира острой иглой: перед ним предатели.

– Защитить короля! – крикнул он своему отряду. Бойцы уже обнажили мечи, опережая приказ. Дэмиан тоже достал меч.

Мгновение – и противники схлестнулись в едином порыве.

Галвий подскочил с земли, выхватил меч, но в гущу боя не спешил. Мечевой бой – не самая сильная его сторона. Он быстро оглядел сражающихся, оценивая силы. Нэскайлардцы после обстрела потеряли пятерых, включая лорда Гирсэна. Неплохой расклад.

– Мне нужна голова! – крикнул он. – Вперёд!

Наёмники кинулись на короля.

Сорнис принимал удары на щит, вертелся волчком, не отходил от Дэмиана ни на шаг. Но когда на него навалились трое, не выдержал – упал. Король яростно отражал удары. Двадцать лет – как не бывало. Снова Рахтаэль, кругом кипит бой, и он рубит мечом, пьянея от чужой крови. Солдаты рубятся рядом. Свои – против своих. Все в одинаковых голубых коттах, у всех бешено горят глаза. Нет, неправильно, так быть не должно. Это не война. Фарс, обман. Предательство.

Удар он пропустил. Солдат со звериным оскалом обрушил на него меч. Лезвие скрежетнуло по наручу доспеха, угодило в щель между пластинами. Боль пронзила правую руку, меч упал на землю вместе с перчаткой.

С перчаткой? – Нет. С кистью.

В глазах потемнело. Кровь полилась на землю, мигом запачкала плащ. К горлу подступил комок дурноты. Новый удар пришёлся на оплечье. Лезвие соскользнуло, но король всё равно рухнул на бок под яростным напором предателя. Солдат замахнулся, стремительно опустил меч. Дэмиан вскинул правую руку – нелепо короткую, но до ужаса тяжёлую. Меч не дошёл до цели – командир Сорнис подоспел вовремя, принимая удар на щит и подрубая нападавшему колени.

Острая боль внезапно пронзила живот. Почему? Сорнис ведь отвёл предательский клинок… Король перевёл мутный взгляд левее. Перед ним стоял второй изменник и тоже хищно скалился. Вот как можно отличать своих от чужих – не по коттам, а по звериному оскалу. Это не люди – звери. Они пьют кровь, нет, не губами – всем своим существом, пьянея от куража боя и чужой смерти. Солдат сильнее надавил на меч. Пластины доспеха разошлись шире, пропуская острое жало глубже и глубже в плоть. Дэмиан закашлялся, горлом пошла кровь. Вдруг кто-то налетел на солдата, тот выпустил меч, отшатнулся в сторону. Король ухватил лезвие левой рукой. Медленно он стал вытаскивать его из живота. Силы таяли, вытекали из тела струйками крови. Ещё немного. Ещё чуть-чуть… Воздух обжёг рану, кровь хлынула с новой силой. Дэмиан попытался зажать рану рукой, но доспех не давал. Силы стремительно кончались. Он тяжело перевернулся на бок, затем на живот. Во всяком случае, теперь он не захлебнётся – позыв тут же подкатил к горлу, и его вырвало кровавой желчью.

Галвий видел, как король стоит на коленях, как падает в кровавую лужу. Голова! Отрубить голову, иначе не доказать его смерть, не видать награды начальства. Он поднял меч и двинулся к Дэмиану, в гущу схватки. Кто-то налетел на него – свой? чужой? – не важно: агент рубанул его мечом, видя перед собой лишь цель – тело в лазурном плаще.

Наёмник Ардис вертел головой. Так удачно он вонзил свой меч в живот королю, но бой оттащил его прочь. Где король теперь? Солдаты наступали один за другим, Ардис защищался, отражал удары, бил в ответ. Мгновения слились в единый поток времени, который вращался по кругу и путал сейчас, потом и недавно. Удары стали близнецами, лица противников – одним лицом, искажённым злобой и страстью битвы.

И вдруг – тело короля совсем рядом. Неужто? Да, это он: лазурный плащ, грязный, с бурыми пятнами крови, прикрывает ноги. За голову Галв обещал заплатить вдвое. Ардис перехватил меч, наклонился над королём. Обхватил безвольную шею левой рукой, ударил с размаха, но не рассчитал: лезвие соскользнуло по доспеху. Он замахнулся снова, но внезапно его толкнули в спину. Наёмник отлетел на несколько шагов, едва успев защититься от меча. В левой перчатке осталась лишь толстая золотая цепь.

Ардис выпрямился, коротко огляделся. Короля он больше не видел. На него наскакивали солдаты, он отражал удар за ударом, отступая к брустверу. Стремительный клинок возник из ниоткуда, обрушился плашмя. Наёмник наклонился резко вправо – ткань котты треснула, повисла грязной тряпкой. И вдруг – кулак в латной перчатке припечатал лицо. Ардис рухнул на спину, инстинктивно откатился. Когда первая вспышка боли прошла, во рту стало солёно. Он моргнул несколько раз, прищурился и замер. Меч летел прямо в лицо. Мужчина вскинул левую руку, пытаясь защититься. Плевать на неё, на руку, лишь бы живым остаться. Но удара не последовало. Он вытер кровь, проморгался – рядом стоял Грай, принимая меч на гарду своего клинка.

– Чего разлёгся? – крикнул Грай. – Вставай! Потом выспишься!

– Ну, брат! Должен буду! – Ардис подскочил, пнул нападавшего солдата сапогом в пах. Тот согнулся пополам, Грай обрушил меч на его шею. Кровь брызнула на землю смертельным веером.

– Отходим! До тела не добраться!

– Сам вижу! Хрен с ними, с деньгами! Тут бы живым уйти!

Стоя над телом короля командир Сорнис сражался, как в последний раз. Силы таяли, кровь заливала глаза. Но сдаваться нельзя. Держаться до последнего, если нужно – умереть! После очередного удара он повернулся к далёкому антару. Тряхнул головой, вытер кровь со лба. Неужели? Из-за поворота столичного тракта появились штандарты подступающего войска. Очередное подкрепление, судя по стягам – войска лорда Гарта дер Луона. Ещё никогда командир так не радовался. Увы, радость была короткой: меч со скрежетом вошёл в бок между пластинами доспеха. Сорнис покачнулся и упал, не отводя взгляда от прибывающих отрядов.

– Сюда! – крикнул он из последних сил.

Штандарты заметил и Галвий. Нет, не может быть! Подкрепление должно прибыть не раньше, чем через два дня. Неужели разведка где-то ошиблась? Да какая теперь разница! Времени не оставалось. Совсем. Войска приближались, всадники уже пришпорили пуинов и стремительно неслись к брустверу.

– Рубите голову! – закричал Галвий в гущу боя. Он так и не смог прорваться к королю, его постоянно теснили. – Мне нужна его голова! Мне нужно доказательство его смерти!

Слова увязли в гомоне схватки. Солдаты бились, солдаты защищались, солдаты умирали. Галвий уворачивался от ударов, но его оттесняли всё дальше и дальше. Нога оскользнулась, агент чуть не упал, бросил взгляд на землю. Латная перчатка. Блестящие пластины точно подогнаны одна к другой. Совсем недавно он видел в этой перчатке своё отражение. Галвий толкнул перчатку ногой, из раструба вывалилась мёртвая плоть. Кисть. Отрубленная кисть короля, на безымянном пальце – королевская печать, та самая, которую агент искусно подделывал на давешнем приказе. Вот это удача. Подхватив обрубок, Галвий отразил очередной удар. Раз рука здесь, может, и тело где-то рядом? Он зашарил глазами по сторонам, но тела не увидел.

Из гущи сражения вынырнули двое наёмников.

– Эй, Галв! – крикнул один из них, кажется, Ардис. – К королю не пробраться! Есть вот это, сгодится?

В перчатке он сжимал золотую цепь с орденом и овальный медальон, инкрустированный драгоценными камнями.

– Где тело? – прокричал агент.

Солдат указал направление. Галвий с трудом разглядел лазурный плащ под ногами сражающихся. Король выглядел мёртвым.

– Я лично ему меч в брюхо вонзил. – Ардис шмыгнул носом, вытер кровавые сопли. Нос его неприятно смотрел в сторону, во рту недоставало передних зубов. – Сдох он, точно говорю. А как я голову начал резать – тут меня и оттащило.

Галвий сплюнул на землю.

– Ладно. Давай сюда. Уходим. Вернёмся в лагерь – заплачу, как обещал.

Он побежал за бруствер. Там у перевязи ждали пуины. Ардис с приятелем кинулись следом.

Агент вскочил в прохладное седло, вонзил пятки в мохнатые бока животного, прикрикнул. Пуин взвился и рванул вперёд. Сзади неслись два наёмника.

– Эй! Куда? Стой! – раздалось вслед. – Галв, ты чего, нас броса…

Нэскайлардский меч оборвал возглас наёмника, забил обратно в горло. Галвий оглянулся. Подоспевшие всадники подлетели к гуще боя, пуины заплясали на месте.

– Сюда! Измена! – раздался крик. Командир Сорнис был ещё жив. – Король в опасности! Ловите предателей! Не дайте уйти ублюдкам!

И тут агент в очередной раз убедился, что работать с наёмниками – себе дороже. Как только те увидели, что силы не равны, тут же бросили мечи и кинулись врассыпную, словно свора мальчишек, пойманных за кражей в чужом огороде. Всадники легко нагоняли их, сбивали с ног, пригвождали к земле. Кто-то успел добраться до пуина, но не успел уйти. Солдаты всех старались брать живьём. Вот сволочи! При допросе каждый расколется и укажет на Галвия. Да плевать! Агенту было уже не до них – его тоже преследовал кавалерийский отряд.

Ардис и Грай скакали следом.

Камни летели из-под копыт. Ветер забивался в ноздри, душил, не давал продохнуть. Нэскайлардцы постепенно отставали. Агент обрадовался было, но тут…

– Эй! Командир! В чём дело?

Галвий похолодел. Слева из-за пролеска показался нэскайлардский разъезд, тот самый, что подъезжал к брустверу с утра. Только его здесь не хватало. Разъезд стремительно приближался и шёл наперерез. Шанс уйти таял на глазах.

Агент на миг растерялся, но быстро взял себя в руки, вновь оглянулся. Преследовавший отряд, увидев своих, пришпорил пуинов и даже немного приблизился. Солдаты кричали, махали руками. До слуха долетали только обрывки слов, но более чем однозначные обрывки: «Остановите… Держите… Предатели…».

– Стоять! – рявкнул командир разъезда, доставая меч.

Галвий выругался. Солдаты империи не успевали – король приехал раньше, Лему вряд ли удалось вовремя дать отмашку квинте, ждущей в засаде. Проклятое подкрепление Нэскайларда сломало весь план. Да, он сделал главное – убил короля. Да, ход войны может измениться. Но он должен – обязан! – представить доказательства начальству. Неверующий в Высшего, агент взмолился о чуде и с надеждой взглянул вперёд, на спасительный лес.

Спасительный лес был ещё далеко.

– Стоять, падлы! – доносилось слева. Дистанция быстро сокращалась.

Пожалуйста. Пусть Лем успеет.

Лем успел. Из леса, который местные звали антаром, выметнулись всадники в тёмных доспехах и стремительно понеслись навстречу Галвию. Невидимая пружина внутри разжалась, агент чуть не заплакал от радости. Или это ветер забил глаза пылью? Да какая к хренам разница!

– Разделяемся! – крикнул он. – Уходите! Встретимся в лагере через сутки!

Наёмники кивнули и развернули пуинов направо и налево, прижались как можно ниже к сёдлам. Видя это, всадники разъезда тоже разделились. Галвий же направил пуина вперёд, к дафиаркамской квинте.

– Шах и мат! – закричал он что есть мόчи слова пароля. – Во славу империи!

Засвистели арбалетные болты. Над головой по высокой дуге полетели смертоносные жала. Агент вжался в седло и пришпорил пуина, на ходу сдирая командирскую котту. Животное неслось на пределе сил, встречный ветер не давал дышать. Галвий и не дышал, он лишь набирал обжигающий воздух в рот, чтобы тут же выплюнуть его с криком:

– Шах и мат!

Через несколько бесконечно долгих мгновений он влетел в строй дафиаркамцев.

˜ 12 ˜ Вклад гильдии в процветание империи

***

«Киирк! Киирк!».

Белые острокрылые птицы носились над пристанью, пикировали к самой воде, выхватывали из волн блестящие дуги рыбин. Гиндор не любил порт. Вонь, грязь, сырость, бесконечные крики.

На этот раз – ещё и сотни дафиаркамских кораблей.

Ловец остановил телегу, оглянулся. Бестия присмирела, уставилась на качающиеся суда. Остальные дети тоже смотрели во все глаза, вертели головой, провожали белых птиц завороженным взглядом. Словом, никто из них никогда не видел моря и не знал, что это такое.

Рив договорился с солдатами, Семз загнал детей в док. Гиндор же отправился по пристани в поисках подходящего корабля. Военные галеасы регулярно курсировали между Эструдейлом и Дипенхейлом – доставляли фураж и вооружение, отправляли раненых и комиссованных в тыл. Но военный галеас ни за что не возьмёт на борт живой товар, тут нужен торговец. В идеале – работорговец гильдии, тогда можно рассчитывать на честный куш.

К вечеру ловец нашёл, что искал. В порту стояли два таких корабля. Один из них отплывал через два дня в Венгард.

В большом доке у торговой пристани мергеты устроили факторию для передержки рабов. Гиндор дошёл и туда, договорился с подрядчиком, выторговал хорошую цену. Два дня передержки обходились недорого. Можно было, конечно, задержаться на это время и продержать товар в клетке, но тогда перед самым отплытием их могли просто не взять на корабль – приоритет отправки всегда имела фактория. К тому же, Гиндор торопился уехать. Он сам себе удивлялся, но поделать ничего не мог. Хотелось одного – поскорее избавиться от этой партии. А если уж быть совсем честным – от бестии. Её взгляд снился ночами. Ловец просыпался в поту среди ночи: ему постоянно снилось, что девчонка душит его.

Всё складывалось неплохо. Если следующий рейд на восток будет таким же удачным, есть шанс успеть на второй корабль работорговцев. Гиндор вернулся к напарникам и отдал приказ готовиться к ночлегу. Утром он планировал отвезти товар в факторию и покинуть Менгериан.

Виоланта не спала. Общая верёвка давила на запястья и моментально вырывала из зыбкой дрёмы, когда кто-то из детей шевелился или кашлял во сне.

Эти дни стали для принцессы настоящей пыткой. Да, она научилась сутулиться, как другие пленники, поборола смущение от того, что наполовину раздета. Когда стало совсем невмоготу, смогла и справить нужду при посторонних. Она закусывала губу и изо всех сил старалась не краснеть на сальные шуточки и похотливые взгляды молодых ловцов. Терпела грубые прикосновения, когда её пытались мыть, представляя, что всё это происходит не с ней, а вырывалась и извивалась, лишь когда унижение становилось совсем невыносимым. К счастью, её пока сильно не били, хотя широкоплечий Сэмз неоднократно грозил наказанием за смерть пса.

Самое ужасное – её не кормили. Совсем. В наказание за непокорность. Мальчишка, привязанный к ней ближе всего, незаметно делился своими скудными крохами. Это мало спасало, девушка сильно похудела, теперь она действительно выглядела младше. К тому же, опухшее от укусов лицо, невысокий рост – она смотрелась долговязым подростком, но никак не девушкой, стоящей на пороге совершеннолетия. Голод сводил с ума, сил почти не было.

Но главное – она была ещё жива.

Дверь медленно открылась, на пороге показалась тёмная фигура ловца. Широкоплечий Семз, тот самый. Он неслышно скользнул к Виоланте, отвязал конец верёвки, потянул девушку за собой наружу. Виски моментально застучали, боль опоясала голову. Принцесса ясно Почувствовала его намерения.

Он пришёл исполнить обещанное: наказать мерзавку за смерть пса.

Парень тащил Виоланту за док, в темноту. Мокрая простыня паники накрыла с головой. Ужас сковал внутренности, сжал живот, губы задрожали. От страха она даже не могла упираться. Семз кинул её на землю, навалился сверху, больно ударил по лицу, задрал грязную камизу. Его крепкие пальцы больно сжали ягодицы. Принцесса тяжело задышала, ужас стал огромным. Тяжёлый, клубящийся, оранжево-серый с кислым запахом и остро-солёным вкусом – он заполнил всё сознание целиком.

– Крикнешь – убью, – прошипел Сэмз, глядя девушке прямо в глаза.

Она крепко ухватилась за этот взгляд, устанавливая прочный контакт. Боль в висках стала нестерпимой. Ужас последний раз конвульсивно вздрогнул внутри – и неудержимо выплеснулся наружу.

Парень замер, ослабил хватку. Волна парализующего страха моментально захватила его, закружила в водовороте. Сэмз, не в силах пошевелиться, раскрыл рот и стал жадно глотать воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Виоланта выползла из-под грузного ловца назад, не выпуская его из вида, одёрнула камизу. Стук в висках оглушал. Семз побелел, взгляд его безумно шарил по темноте. Поднявшись на ноги, девушка выпрямилась. Выплёскивать свой страх на него было легко, ему на смену приходили приятное опустошение и лёгкость. Губы искривила усмешка. Странное удовлетворение чудовищем всплывало из самых глубин души. Если получилось с ним, должно получиться и с другими. Может, и не придётся никуда уплывать.

Боль медленно начала стихать. Принцесса поняла, что рано обрадовалась – силы таяли. За приступом неизменно последует обморок. Нет, ей нельзя сейчас падать без сил. Она прикрыла глаза и властно произнесла:

– У меня есть дело к вашему главному. Отведи меня к нему. Сейчас же.

Семз часто закивал, с трудом поднялся и повёл её к телеге. Колени девушки начали дрожать, но невероятным усилием она взяла себя в руки.

Надо попытаться, пока силы не кончились.

***

– Лекаря! – взревел Бейрас дер Ластэр, запрыгивая в седло. – Подвод! Перевязочный материал! Шевелитесь, вашу мать!

Гонцы, прибывшие с южных укреплений и принёсшие скорбную весть, попятились. Генерал впечатал шпоры в бока пуина и помчался навстречу королю.

«Говорил же, плохая идея! – ругался он про себя, подгоняя животное, которое неслось как угорелое. – Почему я не остановил его? Почему?».

Процессию он увидел издалека. Солдаты тащили короля на широком щите-павезе, мелко семеня с двух сторон, чтобы лишний раз не тревожить монарха. Генерал подлетел, выметнулся из седла, рванул к Дэмиану.

– Ваше величество!

Тело, освобождённое от доспеха, покоилось под несколькими акетонами. Мертвенно-бледное лицо сплошь перемазано в крови. Бейрас осторожно приподнял край, взглянул на красный, насквозь пропитавшийся кровью комок тряпок, который король с трудом прижимал к животу левой рукой. Правая же, наспех перетянутая ремнем, была без кисти. Выглядели раны отвратительно. Кто-кто, а Бейрас за свою жизнь повидал всяких ранений.

После таких обычно не выживали.

– Лекаря, мать вашу! – ещё громче гаркнул он, оглянувшись на подъезжающий подвод.

Дэмиан приоткрыл глаза, с трудом взглянул на генерала. Окровавленные губы слабо шевельнулись.

– Молчите, ваше величество. – Бейрас хмуро шагал рядом, с трудом сдерживая поток ругательств. – Берегите силы. Они вам еще понадобятся.

В исцеление он не верил. Король потерял слишком много крови и чудо, что он еще жив. Когда Дэмиана осторожно переложили в крытую повозку, генерал уже спешил к пожилому капитану, прибывшему под штандартами лорда Гарта. Действовать нужно было быстро, нельзя позволить просочиться слухам о плачевном состоянии главы государства.

За следующий час Бейрас отдал ряд коротких жёстких приказов.

Под страхом смерти хранить в тайне весть о предательском нападении на короля.

Запретить любые обсуждения его состояния здоровья.

Допросить схваченных наёмников, а после – казнить.

Допросить всех, кто имел доступ к планам королевской инспекции, выявить изменников и также казнить их.

К круглосуточному надзору за покоями правителя допускать только трижды перепроверенных солдат, чтобы избежать нового покушения.

Все следующие сутки генерал не сомкнул глаз. Он метался между городом и полевым лагерем, лично проводил бесконечные допросы, сопоставлял протоколы, раз сто заглянул к королю, допекал лекаря, требовал и ругался, ругался и требовал. Наконец на следующий день в полевую палатку командующего армией Нэскайларда втолкнули солдата и командира – избитых, с кровоподтёками на лицах и связанными руками.

– Этот, – коротко сказал адъютант, указывая на командира. – Сознался, падла. И деньги нашли у него. Говорит, даф заплатил, шпион по имени Рурвий. Это сходится с показаниями тех подонков, которых нанимал некий Рурв. А этот, – адъютант кивнул на солдата, – указал на него. Говорит, пропадал время от времени на ночь глядя, якобы по делам снабжения отряда.

Бейрас молча навис над Рувдэром, впился в него покрасневшими глазами. Тот хмуро стоял и криво усмехался окровавленным ртом, понимая, что терять уже нечего. Солдат же – хороший парень Иртон, тот, что не задавал лишних вопросов – трясся как осиновый лист.

– Казнить обоих, – коротко бросил генерал, не отводя глаз от предателя. – И продолжать допросы. Нужно найти всех, кто мог продаться.

– Как? – сдавленно выдавил солдат. – И меня? За что?! Я же указал на него, он предатель, не я! Меня-то за что?..

Бейрас отвернулся, сделал адъютанту короткий знак рукой. Когда солдаты увели прочь молчаливого Рувдэра и голосящего Иртона, генерал тяжело опустился на стул, закрыл лицо руками.

Самое главное сейчас – пресечь слухи и сплетни, чтобы не упал моральный дух солдат. О ранении Дэмиана уже трепались за пределами лагеря, с этим он поделать ничего не мог. Но о тяжести состояния его величества не должен знать никто. Да, король был ранен в неравном бою с дафиаркамским разъездом, но уже идёт на поправку и скоро вновь возглавит войска, чтобы привести нас к победе.

Бейрас резко встал и вышел из палатки. Его ждала уйма дел.

***

Снились деньги. «Наконец-то я богат!» – подумал Гиндор. Такой огромной кучи золота он не видел ни разу в жизни. Здесь же, во сне она лежала тяжёлой грудой, сверкала, переливалась на солнце. Не паршивые медные иноры и даже не серебряные эйморы – нет, только толстые кругляши золотых аласов. Ловец наклонился, зачерпнул пригоршню монет, пропустил сквозь пальцы. Сладкий звон заплясал в ушах, Гиндор рассмеялся, упал на колени, лёг на несметное своё богатство, охапкой подгрёб его к себе. Деньги забились под рубаху, защекотали прохладными своими пальцами грудь и шею, толкнулись в живот. Хорошо! Ловец перевернулся на спину, со смехом подбросил монеты вверх. Они подлетели и замерли в воздухе, блестя на все лады, а потом со звоном рухнули вниз драгоценным дождём. Тяжёлые золотые капли больно ударили по плечам. Гиндор вздрогнул и тут же проснулся.

Семз стоял над ним и тормошил изо всех сил. Ловец, недовольный, сел, продрал глаза. Открыл было рот, чтобы послать парня по матери, и тут увидел бестию. Она стояла, как обычно, в грязной и драной своей камизе, со связанными руками. Но что-то новое неуловимо скользило в её образе. Гиндор пригляделся и понял: вопреки обыкновению, девчонка смотрела на него в упор. Ночь только разгоралась, кругом царила темнота, лишь высокие звёзды ярко сияли на небосводе, но даже в их неясном свете глаза бестии сверкали, как две начищенные монеты. Ловец мигом вспомнил свой сон, грозно взглянул на Тихоню.

– Какого хрена разбудил меня? – гаркнул Гиндор.

Семз указал на девчонку и что-то невнятно промямлил о деле, пряча глаза. Ловец гневно сплюнул. Похоже, парень успел-таки попортить товар, ишь, юлит, паскуда. Он уже собрался встать и дать Тихоне хорошую оплеуху, но вдруг бестия заговорила – впервые за всё время.

– У меня к тебе предложение, ловец, – произнесла девчонка сипло, очевидно, после долгого молчания.

Семз быстро сунул Гиндору конец веревки, а сам поспешно скрылся в темноте. Ловец недовольно посмотрел на бестию и тоже с легкой хрипотцой после сна задал ей излишний вопрос:

– За что ты купила парня? Просто так он не привел бы тебя ко мне.

– Цена была невысока, – ответила девушка. – Для меня. – Потом помолчала и добавила: – Но не для него. Он ответит мне жизнью.

Гиндор ошарашено смотрел на неё. Она говорила негромко, но смело, ровно и грамотно. Нет, явно не дочка кузнеца или сапожника стояла перед ним. Ни тени крестьянского косноязычия не вкрадывалось в её стройную речь. Ни единого отблеска страха не промелькнуло на её лице, неумытом, но твёрдом и удивительно взрослом. Она стояла, подняв подбородок – гордая, прямая и властная, словно не пленница, а госпожа над прислугой. Пленником почувствовал себя Гиндор.

– Твой помощник умрет, ловец, – хрипло продолжила она. – Но у тебя есть шанс остаться в живых. Когда утром будешь сдавать нас работорговцу, не отдавай меня. Найди корабль, который поплывёт в Лонгард, заплати капитану. Я должна отправиться в столицу Дафиаркама. Если всё получится, ты будешь жить.

Бестия склонила голову на бок и слегка улыбнулась, Гиндор впервые заметил, что она симпатичная. «А ведь она не ребёнок! – понял он вдруг. – Она гораздо старше, чем выглядит! Кто же она такая?» Её осведомленность поражала. Невероятным усилием ловец собрал разбегающиеся мысли и рассмеялся ей в лицо.

– Семз! – крикнул он. – Уведи эту дрянь к остальным. И чтоб я больше не видел ее в одиночку. Понял, болван?

Бестия злобно прищурилась, полоснула изумрудным взглядом. Гиндор задохнулся: зверь, запертый в этом взгляде и уже почти забытый, мигом проснулся и оскалил клыки. Колени задрожали, в животе зашевелился старый знакомец страх. Здравствуй, ловец, соскучился? Ничего, теперь я снова с тобой. Я никуда не денусь, и ты никуда не денешься.

– Ты сделал свой выбор, – процедила она через плечо, когда Тихоня тянул ее обратно в док.

Сон так и не пришёл больше. Липкие пальцы хозяйничали в нутре, заставляя пялиться на тёмный док. Там, внутри, была она – причина этого первобытного страха. Зеленоглазая бестия. Казалось, стóит закрыть глаза, и ужас захлестнёт с головой, засосёт в глубину, не даст больше сделать ни единого вдоха.

Когда появилась светлая полоска на горизонте, стало немного легче. Гиндор сел, потёр затёкшую шею. Море мерно плескалось, слышалась далёкая перекличка часовых. Ловец закутался в плащ, прислонился спиной к клетке. Нет, страх не уходил, взгляд сам собой возвращался к доку с рабами. Мужчина кое-как промаялся, пока не рассвело, затем толкнул в бок храпящего Рива, приказывая собираться.

Едва выглянуло солнце, Гиндор уже подогнал телегу к фактории. Подрядчик долго не открывал, а когда наконец выглянул, ловец тут же протянул ему конец верёвки, связывающий товар в цепь.

Получив деньги, он негромко выругался – сумма была меньше оговоренной. Шесть имперских сермисусов за тринадцать детей… грабёж! Это и двадцати эйморов не наберётся! Но спорить не стал: радость, что рыжая дрянь больше не будет портить жизнь, сгладила недовольство. Когда она проходила мимо, то подняла глаза. Холод побежал по жилам. В голове что-то щёлкнуло, в глазах потемнело. Гиндор развернулся и быстро сел на телегу. Семз уже сидел на кόзлах и бестолково пялился в одну точку. Телега тронулась. Бестия смотрела ей вслед.

Гиндор гнал и гнал пуина вперёд, Рив едва поспевал за телегой. Пустая клетка грохотала набатом. Дорога, размытая дождями и ещё не просохшая, бежала на восток, поднималась по побережью, кое-где подходила прямо к обрыву.

– Куда спешим? – спросил Рив.

Гиндор не ответил. Он неотрывно смотрел на спину пуина. Тихоня был тих. Солнце показалось впервые за много дней. Пели птицы, зелёная трава ярко блестела, море спокойно шевелилось за обрывом. Полдень обещал быть жарким. И среди всего этого великолепия телега бешено неслась по дороге.

Рив понял, что что-то не так, слишком поздно. Гиндор резко, без предупреждения свернул к обрыву. Парень пришпорил своего пуина и поскакал наперерез, крича товарищам. Невероятным усилием ему удалось их догнать, он наклонился, пытаясь вырвать поводья из рук Гиндора. Тот невидяще глядел перед собой, бескровные губы шевелились, беззвучно произнося мольбы или проклятья. Рив изловчился, схватил пуина под узду, но слишком поздно. Животное встало на дыбы над самым обрывом, метнулось влево. Тяжёлую телегу занесло и потащило вниз.

Рив, чтобы его не смело, выпрыгнул из седла. Он успел в последний момент. Железная клетка увлекала телегу вниз, оба пуина отчаянно ревели, спутавшись ногами. Через миг они упали с обрыва. Парень ошарашено смотрел, как телега с животными и его товарищами летит прямо на прибрежные камни.

***

Гарлейн стоял на высоком парапете и внимательно осматривал порт. Завершал погрузку один из дафиаркамских кораблей, принадлежащий рабовладельческой гильдии Дафиаркама: герб «Мергетус Седар» красовался на чёрно-белых штандартах. На борт поднимались женщины и дети: по ту сторону моря им суждено стать рабами.

– Я чувствую всплеск, – сказал лексар, указывая в сторону корабля. – Очень мощный.

Гарвана пристально взглянула на толпу.

– Там много детей. Это может быть кто угодно.

– Подойдём ближе, – произнёс Гарлейн.

Трое служителей приблизились. Подрядчик внимательно осматривал поднимающихся на борт, его помощник вёл учёт. Дети и подростки шли по трапу, удивлённо глядя по сторонам.

Гарлейн взял лексара за плечо.

– Ищи, – коротко приказал он.

Чтец сосредоточился, рассматривая проходящих мимо пленников. Его взгляд блуждал по детским лицам. Сила, что жила внутри Одарённого, возросла в несколько раз, лексар ясно почувствовал, как рука Изымателя усилила остроту чувств.

– Не только детей, – тихо произнёс Гарлейн. – Подростков тоже.

Чтец удивился, но спорить не стал. Он внимательно листал страницы ощущений, стараясь ничего не упустить. Вдруг откуда-то с палубы обожгло Влиянием: ярким, спонтанным и невероятно сильным. Мужчина вздрогнул, повернулся на всплеск. Оба нэйстара тоже резво повернули головы, стали шарить по лицам. Лексар смотрел во все глаза, перебирал десятки фигур. Он чувствовал импульс Силы, но никак не находил его источника. Такое с ним было впервые.

– Не могу понять… – хрипло выдавил он, вытирая пот и примерно указывая направление рукой. Пальцы дрожали от напряжения. – Кто-то из них. Но кто?

Гарвана первой увидела рыжие волосы.

– Вон она!

Гарлейн кивнул, отпустил локоть Чтеца. Тот пошатнулся: поток Силы сразу ослабел, вмиг навалилась нечеловеческая усталость.

– Спасибо, брат, – услышал он сквозь пелену. – Твоя помощь неоценима.

Лексар тяжело выдохнул, прислонился к подножью ростральной колонны.

– Попробуем? – спросил Гарлейн у сестры.

– Слишком поздно, она уже заходит в трюм, – произнесла Гарвана, не сводя глаз с палубы. – Там полно народу.

– Да, ты права, – кивнул Изыматель. – Нужно связаться с Аурданой, пусть перехватят её по прибытии в Дафиаркам.

Подрядчик Дангор глядел на грязные лица, которые сливались в одно. Он смертельно устал и мечтал уже поскорее закончить с погрузкой, чтобы выйти в море. Помощник старательно заносил количество живого товара в учётную книгу, время от времени пожевывая конец пера. Однако приближение служителя культа Высшего заметили оба, повернулись к нему лицом. Дангор заложил большие пальцы за пояс, выпятил немалый свой живот вперёд.

– Доброго дня, уважаемые, – сказал подошедший Гарлейн и низко поклонился. – Ответьте скромному послушнику, куда направляется этот корабль?

Подрядчик смерил мужчину взглядом.

– Зачем тебе это знать? – надменно процедил он.

– Мы вознесём молитвы Высшему, чтобы ваш путь был лёгким и безопасным. – Нэйстар улыбнулся, сложил руки перед собой в молитвенном жесте. – Благословенны дела ваши, ибо вклад гильдии в процветание империи неоценим.

– В Венгард, – нехотя ответил Дангор, гордо поднимая бритый подбородок.

– Благодарю, господин. Да продлит Высший твои дни.

Нэйстар поклонился, слегка коснулся запястья подрядчика. Тот кивнул и отвернулся, тут же забыв о нём. Гарлейн тенью скользнул по пристани, вернулся к сестре и изнурённому Чтецу.

– Она плывёт в Венгард, – сказал он Гарване. Затем повернулся к лексару. – Проводи нас в храм. Нам срочно нужно связаться с Колыбелью.

***

Галеас, длинный и узкий, неспешно покачивался на волнах. Три мачты возвышались над ним, спущенные паруса лежали на реях тяжёлыми узлами. Обычный галеас брал на борт около двухсот солдат с вооружением, плюс команда и фураж. Капитаны кораблей работорговцев старались грузить как можно больше живого товара – от трёхсот до пятисот человек. Пленников перевозили в такой тесноте, что они едва могли передвигаться после рейса через море. Многие умирали от болезней, потому что спали в собственных нечистотах. Матросы не жаловали корабли работорговцев и нанимались лишь в случае крайней нужды: часто они тоже заражались в этом рассаднике инфекции. Выгода была лишь у капитана – гильдия платила за число голов при отправлении, часть он отстёгивал матросам, а ощутимую разницу клал себе в карман. И чем меньше народу нанималось в команду корабля, тем больше составляла эта разница.

Капитан Рабиус загружался по полной. Из фактории прибыло уже пятьсот с лишним человек, треть из них – дети и подростки. Отлично, этим нужно меньше места.

Подрядчик Дангор внимательно осматривал пленников, матросы спускали их в трюм. Виоланта немного задержалась, шаря взглядом по капитанскому мостику. Дангор толкнул её в спину.

– Прибудем в Венгард – получу жалование и сразу отправлюсь домой, ну её эту службу, – бросил один из матросов, глядя на бесконечную людскую вереницу.

– Трюм-то всё равно от дерьма чистить придётся, – заметил другой, морщась.

Многие пленники поднимались на корабль с открытым ртом, особенно дети, пойманные в центре Нэскайларда. Они раньше не только не видели моря, но даже и не слышали о нем. Мерное покачивание судна, крики чаек, блеск воды за бортом – всё это завораживало. Однако быстро очарование морского пейзажа сменилось темнотой и зловонием трюма. Люди проходили внутрь, садились вдоль стен, но места не хватало. Постепенно они заняли всё свободное пространство на полу.

Галеас поднял паруса. Качка усилилась.

Виоланта с трудом помнила это плавание, долгое и изнурительное. Морская болезнь накрыла многих после первых же часов в море. Трюм наполнился зловонием рвотных масс и нечистот, стонами, плачем, вскриками. Принцесса старалась держаться как можно дольше, но качка победила. Её тоже начало тошнить, голова кружилась, она тихо полулежала пластом в углу, тяжело дыша. Временами она теряла сознание, а когда приходила в себя, вокруг ничего не менялось. Темнота, вонь, стоны и плач.

Первые трупы появились на третьи сутки. Матросы вынесли из трюма несколько грязных тел, бросили в море.

Вокруг бушевала беспощадная вонь. Кормили мало и плохо, но девушка и не могла есть, впрочем, как многие. А вот за воду дрались, пихались грязными локтями, опускали ладони в мутную жижу и пили, жадно, как звери после долгой засухи. Толкалась и Виоланта, кричала, ругалась и пила, а потом новый приступ тошноты извергал всю воду на замызганный пол.

Через четыре дня пути она уже не вставала, однако, когда в очередной раз матросы спустились, чтобы вытащить трупы, принцесса была в сознании. Она метнула взгляд в открывшийся люк и узнала капитана. Высокий, в тёмно-синей куртке и тяжёлых сапогах, он смотрел сверху на рабов, прикрыв нос рукавом. Девушка почему-то видела только эту куртку и сапоги. Собрав остатки сил, она сосредоточилась в отчаянной, безнадёжной попытке дотянуться до его сознания. Слабость, голод и тошнота делали своё дело: мир плыл и качался – обычно в таком состоянии и начинались приступы. Получится или нет, Виоланта не знала, но попытаться стоило.

Капитан зацепился за неё взглядом, нахмурился. Повёл плечами и быстро отвернулся. Принцесса, теряя сознание, швырнула ему в спину лишь одну мысль: Лонгард.

Рабиус поднялся на мостик, посмотрел вдаль. Боковой ветер сносил галеас восточнее. Команда боролась с ним вторые сутки. Внезапно пришедшая мысль не давала покоя: сменить курс и уйти по ветру на столицу.

Он постоял какое-то время и послал матроса разыскать подрядчика.

– Лонгард? – Дангор вытер вспотевшую шею платком. – В Венгарде меня уже ждут с этой партией. Вообще-то, в гильдии такие вопросы решаются заранее. Я не могу просто сменить рынок.

– Это не первый мой рейс, – заметил капитан. – Я знаю, что в столице продать рабов можно выгоднее. Так что соглашайся.

– Ну… я не знаю… – Подрядчик отвёл взгляд. – Мне придётся ещё неустойку платить…

Рабиус нахмурился. Зловоние в трюме, борьба с ветром и волнами, недовольные матросы, сейчас ещё и Дангор ломается, как девка на выданье. Его всё это раздражало. Он сам удивлялся себе, ведь он всегда старался идти заданным курсом. Но сейчас Лонгард манил, словно все соблазны мира собрались в нём одном.

– В конце концов, я капитан! – повысил он голос. – Разговор окончен. Мы идём в Лонгард. Штурман! Проложить новый курс!

Когда ветер ударил в паруса, галеас весело рванул вперёд к столице. Рабиус вздохнул с облегчением. Никогда его ещё так не мутило от вида и запаха живого товара, ни разу он не старался поскорее избавиться от него. Это плаванье было странным с самого начала. Как только на борт начали грузить пленников, он странно себя почувствовал: словно он – один из них. Со временем чувство усилилось, наваливалась слабость, постоянно клонило в сон, начала одолевать – сказать кому, не поверит! – морская болезнь. Хотелось как можно скорее добраться в Дафиаркам и сойти на берег. И не просто на берег, а именно в порту Лонгарда. Почему – для него это оставалось загадкой.

«Старею», – подумал Рабиус, склоняясь над картой.

Ветер упрямо дул прямиком на столицу.

Авторам очень приятно, что вы дочитали до этого момента. Это не конец истории. Увы, теперь полная версия - только на ЛирРес. Ищите через поисковик. Или пишите в ЛС.

Глоссарий

Друзья! Многие наши читатели настоятельно просили нас разместить словарь терминов. А мы что? Разумеется, идём нашим читателям навстречу. Надеемся, теперь мир Небьюлона, богатый самобытными названиями, станет для вас немного ближе и понятнее.

Айлетты – наплечники, составляющие часть военного снаряжения армии Нэскайларда. Изготовлялись из кожи или пергамента с нанесением на них аппликацией или обтягиванием тканью герба владельца.

Алас – крупная денежная единица королевств Нэскайлард и Фольнард. Аласы отливали из золота.

Алмузы – штаны шароварного типа для верховой езды. Распространены в южных странах. В армии Нэскайларда являются частью кавалеристского обмундирования.

Антар – густой широколиственный лес, произрастающий в северной и центральной части Эструдейла, южного континента.

Армет – закрытый кавалерийский шлем. Хорошо закрывает голову, при этом оставаясь достаточно лёгким и компактным для постоянного использования. Является частью нэскайлардского доспеха высшего командного состава армии или знатного лорда.

Артунция – декоративный кустарник с ярким пышным цветением, используется в оформлении садов знатных господ Нэскайларда.

Виррлив – колючий кустарник, широко распространён в качестве нижнего яруса антара, южного леса. Растёт преимущественно большими группами, образуя непролазные заросли.

Галеас – крупное парусно-гребное судно в составе флота империи Дафиаркам. Различают как торговые, так и военный галеасы. Последние часто использовались при перебросе войск на южный континент, но имеющие также и вооружение на борту.

Гамбезон – доспешная одежда из нескольких слоёв плотной ткани. Используется в качестве доспешего снаряжения нэскайлардской пехоты.

Генерал-командор – командующий ударной армией Дафиаркама. В описанных событиях на Эструдейл отправились три ударные армии, и каждую из них возглавлял генерал-командор.

Дромон – парусно-гребное судно, как правило боевое, в составе флота империи Дафиаркам. Быстроходный и манёвренный корабль.

Импер-командор – командующий императорской гвардией Дафиаркама. Гвардия обеспечивает порядок в столице и защиту императору и членам его семьи.

Инор – денежная единица королевств Нэскайлард и Фольнард. Отливалась из меди.

Камиза – нательная рубаха у южных народов. Различали женскую (до колен) и мужскую (до ягодиц) камизы. Отправляясь в путь, Виоланта надела мужской вариант, как и остальной охотничий костюм.

Квинтарий - командующий квинтой (50 солдат), младший командный состав армии Дафиаркама.

Когг – одномачтовое парусное судно с высокими бортами. Прямое парусное вооружение. Использовалось как торговое и военное судно в южных странах.

Котта – туникообразная военная одежда без рукавов, надеваемая поверх гамбезона, и расшитая гербом лендлорда, а также офицерскими знакам отличия. Преобладала в армии Нэскайларда и Фольнарда. В дафиаркамской армии знаки отличия наносились непосредственно на доспех.

Крайка – утка.

Лексар, или Чтец (ж.р. лекса) – Одарённый, считывающий состояния и эмоции.

Лига – мера расстояния, равная 2,3 км.

Лирна – войсковое подразделение армии Дафиаркама в 500 солдат, или 10 квинт.

Лирнарий – командующий лирной (500 солдат), младший командный состав армии Дафиаркама.

Лузянка – травянистое растение, произрастающее по берегам водоёмов и в заболоченной местности. Имеет тёмно-красные терпкие ягоды, применяемые для приготовления соусов и густых киселей.

Лупанарий – публичный дом, обслуживающий солдат и младший командный состав империи Дафиаркам. Гражданские в лупанарии тоже допускались, но стоимость услуг для них была в 2-3 раза выше.

Лурр – крупное хищное животное семейства кошачьих, угроза для путников. Обитают практически на всей территории Дафиаркама.

Маршал-командор – главнокомандующий над всеми войсками армии Дафиаркама.

«Мергетус Седар» – рабовладельческая гильдия империи Дафиаркам.

Мергеты (разг.) – наемники на службе Мергетус Седар.

Моренна – лекарственное травянистое растение, произрастающее на территории Эструдейла. Настойка моренны применяется как успокоительное средство.

Нэйстар, или Изыматель (ж.р. нэйста) – Одарённый, способный блокировать настоящие воспоминания, создавая на их месте ложные. Именно нэйстары занимаются изъятием Одарённых детей из семей при пробуждении Дара. Благодаря нэйстарам родители спокойно отпускают детей с незнакомцами.

Неф – торговое и военно-транспортное парусное судно со смешанным парусным вооружением, имеющее хороший ход при попутном ветре. Нефы широко распространены на южном материке и используются в прибрежных морских путях, внутренних крупных озёрах и широких судоходных реках.

Павеза – большой прямоугольный щит, применяемый пехотой Нэскайларда и Фольнарда.

Палудаментум – особая разновидность воинского плаща, от сагума отличался длиной, часто имел окаймляющую вышивку. Палудаментум всегда красного цвета. Палудаментум – парадное облачение, его носил император или главнокомандующий войсками, в редких случаях – высший командный состав армии.

Пуин – животное для верховой езды.

Развед-командор – командующий разведкой, тайной сыскной службы Дафиаркама.

Рогуньлак – лекарственное травянистое растение, произрастающее на территории Эструдейла. Настойка применяется как успокоительное средство.

Сагум – военный плащ солдат империи Дафиаркам, как правило, чёрного цвета. Красный сагум носил высший командный состав, не участвующий в сражении.

Станна – растение с огромными листьями, произрастает на территории Эструдейла.

Сермисус – самая мелкая денежная единица Дафиаркама. Отливалась из меди.

Сэтус – денежная единица Дафиаркама. Отливалась из серебра.

Турра – крупное парнокопытное животное, одомашненное жителями Эструдейла несколько веков назад. Приносит молоко, мясо, кожу.

Требушет – метательная машина, используемая при осадах городов и крепостей.

Угурник – корнеплодное дикорастущее растение, произрастает по берегам водоёмов и в заболоченной местности. Имеет белый цилиндрический корень, сладкий на вкус.

Хония – высокое древесное растение, произрастает на территории Эструдейла в широколиственных лесах-антарах. Срок жизни – более 1000 лет.

Шебека – парусно-гребное судно с косым парусным вооружением. Распространено в Нэскайларде и используется на речных акваториях.

Эвтитоны – небольшой стреломёт на вооружении армии Дафиаркама. Применяется в морских баталиях, составляет вооружение больших боевых галер и дромонов.

Эймор – денежная единица королевств Нэскайлард и Фольнард. Отливались из серебра.

Эйнарм – метательная машина, одноплечевой камнемёт, метающий снаряды за счёт натяжения и деформации используемых в конструкции деревянных досок.