Кесарь. Перо и хребет

Глава 1

Однажды Даня нашел книгу. Вернее, это книга его нашла.

Что за бредовые фантазии! Он еще тогда посмеялся, а потом неожиданно для самого себя втянулся и прочитал до конца. Там был рассказ о мире, где не было магии. Дичь! Магия есть везде. И вот в обычной семье рос мальчик-сирота с магическим даром. Лоб его был отмечен шрамом, и жил он под лестницей. Мальчик, естественно, а не шрам. А потом он — мальчик, который выжил — отправился на поезде в школу, где учились такие же маги, как он.

Парень показал находку своей полоумной бабке.

— Странно, что не наоборот, — прошамкала она. — Сирота без дара в магической семье. Твоя мать любила такие книги, она вечно их покупала на рынке. Только деньги зря тратила. Магический инвалид, который потом всех побеждает! Чушь. Что-то про любовь. Я потом топила ими печку.

Она так сказала «про любовь», словно это было преступление. Наверное, в ее понимании так и было. Ныне покойного деда она не любила, но исправно навещала могилу и проводила ритуалы.

«Чтобы не восстал», — словно оправдываясь, объясняла она. А то придет, и снова начнутся ссоры с битьем посуды и метанием сковородок, как у соседки, которая ни разу не навестила покойного муженька. Тот вернулся и хорошенько наподдал ей, прежде чем навеки уйти в канун осеннего равноденствия.

Даня не любил вспоминать о матери. Он бы ни за что в жизни не признался, что скучал. Со временем эта неясная тоска притупилась.

Однажды, когда ему было десять лет, за ней приехала красивая машина. Лимузин. Белый, как на свадьбу. Говорили, что она уехала к Самому Хозяину ГОРОДА.

В доме появились деньги и еда, но мама исчезла навсегда. Впрочем, деньги вскоре тоже исчезли, когда их домик на окраине обнесли грабители. Еда кончилась, и мальчику пришлось помогать бабке на огороде и на рынке, чтобы прокормиться.

Годы летели быстро. Скоро он должен был закончить школу.

— В армию забрили батьку, — каркала бабуля, глядя на него выцветшими бледно-голубыми глазами. — И тебя заберут. Все, все меня бросают… Состарюсь и умру одна.

— Ну, ба… Не плачь.

— Когда это я плакала? — сердито сбросила она его руку с плеч и ушла возиться на кухне.

Даня еще удивился, почему она «состарится». Кажется, она всегда, сколько он себя помнил, была старой. Но вскоре, перебирая бумаги, парень с удивлением выяснил, что ей всего пятьдесят пять. Матери, получается, сейчас было тридцать шесть, а когда она уехала, исполнилось двадцать восемь.

Бабка была седой, словно все ее силы высосали досуха. Спина согнута дугой, лицо избороздили морщины. Если бы она показала паспорт патрульным гоблинам, над ней бы посмеялись, не признав женщину с фото.

— Полина Эдуардовна Радзивилл, — прочитал он и повторил: — Радзивилл.

Почему же тогда он Волков? Иногда Даня воображал, что он — потомок тех самых Волковых, которые издавна служили Самому Хозяину ГОРОДА. Мальчика дразнили за фамилию, но однажды уличный мусорщик сказал то же самое, и парня просто перестали замечать.

Даня иногда мечтал, что всесильный отец однажды приедет и увезет его на дорогой машине прямо в ГОРОД. К маме. Но потом он стал старше и понял, что не приедет никто и никогда. И лучше бы туда вообще не ездить.

«В армию забрили батьку».

Что бабка имела в виду?

***

У книги не оказалось продолжения.

Более того, не было такого издательства. Парень не знал, как такое может быть. Этой книги никогда не существовало.

Но ведь так не бывает?

— Ничто не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда, — говорила бабка, помешивая суп на плите строго посолонь, чтобы было вкусно. — Магия тратится и возвращается в круговорот. Маги выгорают. Магов выпивают. У одного прибыло, у другого убыло. Вещи делают и сжигают, люди рождаются и гниют в могилах… Чем больше расходы, тем меньше доходы.

— Закон сохранения!

— Закон жизни, — шлепнула она внука по руке, когда он попытался выловить косточку с остатками мяса на ней. — Мой руки, садись ужинать.

Парень ополоснулся из настенного рукомойника и уселся за стол. Старуха поставила перед ним фаянсовую миску и положила алюминиевую ложку, а сама уселась рядом, ожидая, пока остынет. Горячее она никогда не ела.

— Не чавкай! Выпрямись, — командовала она, не сводя зоркого взгляда с Дани. — Не горбись. Локти убери со стола. Ты как с голодного острова.

— Ну, ба! Мы же не эти из ГОРОДА.

— Поговори мне еще.

Даня благоразумно заткнулся. Тем более что сегодня был «мясной» день. Здоровый молодой организм требовал свое.

— Когда последний экзамен? — спросила она, дождавшись, когда внук доест.

— Через месяц.

— А комиссия?

— В понедельник.

— Будет целитель, и упыри припрутся, — проворчала бабка. — Поешь чеснока перед осмотром.

— Не велели, будут ругаться.

— Наври, что простыл.

Даня чеснок не любил, но бабку слушал. Она плохого не посоветует, он уже не раз в этом убедился. Соседи, которые давно жили рядом, всегда раскланивались с ней. Те, кто переехал в пригород недавно, сначала не понимали, но им быстро объясняли, что к чему.

Старая ведьма Радзивилл знала то, чего не знают другие. Она видела людей насквозь. Она была в родстве с Невестой Хозяина. Она не прощала оскорблений. (Тех грабителей, кстати, нашли потом высосанными досуха на окраине. Но денег это не вернуло. Гоблин из ментовки для проформы записал показания, но бабку тоже пальцем не тронул.)

Внук думал, что она права. До совершеннолетия он не сдавал кровь в пункте приема, и впредь не хотел этого делать. Лучше уж пойти копать траншеи в стройбате, чем кормить кровью власти.

Ни он, ни она не сказали это вслух, но подумали о том же самом.

***

В понедельник он вместе с ребятами из класса пошел на медосмотр в призывную комиссию.

Анализы сдали с утра еще в пятницу, результаты уже там. Сегодня будут их смотреть, измерять, взвешивать и решать, куда пошлют защищать Родину.

Родился Даня аккурат на Самайн, так что это была не только дата ухода матери, но и его день рождения. Такой вот странный подарок преподнесла ему незадачливая родительница, избавив от своего присутствия. Так что на осенний призыв парень уже не попадал, а вот на весенний — вполне. Успеть бы аттестат получить.

— Говорят, весенний призыв самый плохой, — говорил толстяк Пашка. — Пошлют куда-нибудь на северные рубежи, где тролли. Да и на границе с Халифатом начинается заварушка.

Ребята начали горячо обсуждать, что было в новостях. Даня прислушивался, потому что дома кроме приемника ничего не было. Паша рассказывал, что кочевники на песчаных червях атаковали блок-посты. Канцелярия ГОРОДА уже послала ноту протеста в Халифат. Людей в пограничных гарнизонах полегло изрядно, и требовалось пополнение.

— Не накаркай! — шикнул староста класса, Антон Пухов. — Так, все построились по алфавиту, заходим к хирургу по одному. Потом с заключением и бегунком по остальным специалистам.

— Пуха, ты охренел! Раскомандовался. Нафига? — протиснулся к нему второгодник Гусевич из класса младше. — Я первый пойду, а то до вечера здесь куковать.

Его-то заберут в любом случае, закончил там, не закончил учиться. Выдадут справку, а вернется — пойдет в вечернюю школу. Староста не решился возбухать, поглядев с опаской на пудовые кулаки Гуся, и его дружно пустили первым на растерзание эскулапам.

Даня помалкивал и слушал.

Когда он вошел к хирургу, то там кроме него оказались еще двое странных типов, по виду настоящие упыри. Да, они. Кто еще кроме них станет средь бела дня носить солнцезащитные очки? Одеты они были с иголочки в шикарные костюмы, но загара, как у знаменитостей, не было. Оба бледные.

— Раздевайся. Да не здесь, за ширмой! — раздраженно, словно в сотый раз, сказал замученный хирург с длинной «лошадиной» мордой и добавил вслед: — До пояса.

Даня правда растерялся и чуть не снял джинсы. Ладно, и так сойдет. Пусть любуются на его тощие мослы. Был он тонок, звонок, худощав, голубоглаз и белобрыс. Выглядел парень моложе своих лет, максимум на пятнадцать, хотя уже достиг совершеннолетия.

Выйдя, он встал перед столом с сидящими людьми и нелюдями, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Имя!

— Даниил Волков.

Хирург невольно вздрогнул, но тут же справился с собой.

— Димитриевич?

— Да.

Изучив список, врач линейкой отделил нужную строку и отметил явку. Перевернув несколько страниц, он нашел направление и анкету.

— Так, повернись, пройдись. Нагнись, коснись пальцами носков. Руки поднял-опустил. Встань.

Мужики за столом о чем-то зашептались.

— Что-нибудь беспокоит?

— Нет.

У Дани вдруг волосы зашевелились на голове. Мужик в очках ткнул пальцем куда-то в анкету и тихо что-то спросил.

— Четвертая отрицательная? — озвучил за него хирург.

— Да.

— В особый список, — кивнул медик. — Кровь раньше не сдавал? Нет? Странно.

Ничего странного Даня в этом не усматривал. Бабка не велела. Он вообще узнал, какая группа крови, только тогда, когда делали тестирование в девятом классе. Даже в карте почему-то было написано «вторая положительная».

— Татуировки, шрамы, гемотрансфузии?

— Что?

— Операции с переливанием крови? — уточнил врач.

— Не было, — растерянно ответил парень.

Медик переглянулся с упырем, и тот довольно кивнул.

— На вот бегунок, одевайся и на выход. К другим специалистам.

Ф-фух… Закончили. А то ему все казалось, что упыри просверлят его взглядами сквозь очки. Когда он подошел и нагнулся, оба кровососа поморщились. Наверное, учуяли чеснок. Бабуля самолично скормила внуку целую головку перед тем, как он пошел на осмотр.

— Следующий!

***

Еще часа три его крутили-вертели, мучили, смотрели со всех сторон. Словно в космос отправляли. Парень все думал, что мать — Невеста Самого Хозяина ГОРОДА, а от армии сына отмазать не хочет.

А, может, ее и в живых-то нет.

Или она про него совсем забыла.

Все, кто уезжал в ГОРОД к этим, никогда не возвращался, чтобы рассказать, как там. С таким же успехом ее могли выпить сразу за первым же поворотом. Непонятно только, почему все было обставлено с такими шикарными церемониями.

Хотя кто их разберет, этих нелюдей.

***

Вернувшись домой, Даня жадно поужинал, попутно отвечая на вопросы бабки. Как смотрел доктор, что спрашивали.

— Да нормально все, ба!

— Погруби бабке еще! — получил он подзатыльник, так что чуть не уткнулся носом в тарелку с супом. — Спрашиваю — отвечай.

— Ладно.

Грубить он не хотел, но иногда хотелось просто всех послать и уйти куда-нибудь далеко, где нет магии, как в той книге. И где он — просто один из многих, и где живут только люди.

— Бабуль, а если бы в мире жили только люди?

— Молчи!!! — подскочив, взвизгнула она. — Молчи…

Он испуганно замолчал, удивившись, чего это она вдруг. Бабка в этот миг была похожа на самую настоящую ведьму. Седые волосы клоками поднялись над головой, нос стал похож как птичий клюв, пальцы скрючились, как когти, а спина изогнулась горбом.

— Ба! — испугался он.

— Никогда и никому не говори про мир без магии, — прошептала она, нагнувшись к его лицу и взяв за подбородок костлявыми пальцами. — Никогда.

***

Еще с детства Даня понял, что он человек второго сорта. Просто потому, что человек. Люди — скот. Они плодятся и размножаются, быстро отживая свой срок, стареют и умирают.

— Мотыльки, мотыльки, — говорила бабка, когда вязала внуку варежки. — Мы все мотыльки. Они на нас и не смотрят. Это хорошо.

Они — высшие. Вампиры, кровососы, носферату, упыри… Понятно без слов. Почему хорошо, старушка не поясняла, но Даня привык верить ей на слово.

И правда, что хорошего во внимании Высших? Мать привлекла чужой взгляд, и ее забрали.

— Ба, почему все так хотят попасть в ГОРОД? — однажды спросил он, думая про Дарию.

— Потому что… потому что судьба.

Полина Эдуардовна, казалось, поняла, о ком он спрашивал. Она наконец довязала, попутно вплетая хитрые защитные знаки. Какой-то узелок ей не понравился. Бабушка досадливо вздохнула и принялась распускать ряд, кинув на внука недовольный взгляд, но это его не остановило:

— А мама…

— Потому что дура! — повысила голос старушка. — Не стоит попадаться на глаза высшим.

— Значит, мама не могла отказаться?

— Разумеется, — поджала губы бабушка. — Владыки не терпят отказов. Они всегда берут свое.

***

Владыки берут то, что им понравилось. Жизнь смердов им не принадлежит. Остается смириться.

Маги защищают скот от нежити, забирая долю кровавыми жертвами. Гоблины пасут стадо, чтобы не теряло покорности. На вершине пищевой пирамиды находятся владельцы стада — высшие вампиры, что кормятся на крови.

Даня размышлял об этом и гнал от себя эти глупые мысли, но они раз за разом возвращались. Ему казалось, что люди — куски мяса на витрине магазина. Покупатели ходят и выбирают, что приглянулось.

Например… Например, владелец фермы заботливо растит коров и овец, чтобы потом их забить. Люди владеют животными, а людьми владеют нелюди. Вроде бы логичный и вполне объяснимый миропорядок.

В чем же подвох? Почему внутри нарастает глухое недовольство? Почему он завидует вольным магам и жалеет, что бездарь?

***

Спустя несколько лет соседская девчонка, ровесница Дани, понравилась парочке мажоров-упырей, и они ее выпили. До дна. Обычно оставляли немножко, чтобы не убивать, но не в этот раз. Было в этом, наверное, особое удовольствие. Утром бледная девушка с ранками на шее и в паху нашлась на лесной опушке неподалеку от их поселка.

Им ничего за это не было. Все ведь по обоюдному согласию. А что обещали обратить — так это они пошутили, ха-ха. Скоту можно обещать что угодно. Все равно человек умрет, и спросить некому.

На, мамка, отступного. Радуйся, что хоть что-то получила. А пойдешь в суд — пожалеешь.

— Молодая, какая молодая, — сокрушалась бабка. — Еще жить да жить. Поди, посмотри, ты должен это видеть.

Даня тащил тяжелые сумки с картошкой. Поставив их на землю, он подошел ближе. Парень был высоким. Заглянув из-за спин столпившихся возле ленточки ограждения односельчан, он увидел, как гоблины из ментовки осматривают тело. Среди них выделялась полуэльфийка, которая была каким-то там экспертом. Она на чем свет стоит ругала гоблинов за нерадивость; те ворчали или отмалчивались.

Парень до сих пор помнил тело и то, что он должен был это видеть.

***

— Ба, — окликнул он ее, когда она перестала злиться.

Даня успел доесть и разорвал молчание.

— Что, мой хороший?

— Ба, я пойду в армию. Лучше там. Я не хочу на корм.

— На корм? — снова взвилась она. — Неужели запах понравился?

— Нет, что ты, — замахал он руками. — Ты же видела, я ел чеснок. А еще сказали, недостаток массы. Тощий я, короче. Наверное, дадут отсрочку, а потом пошлют куда-нибудь. Но не в десант. Копать траншеи. Я даже норматив не сдал в школе.

— Хорошо.

Старуха успокоилась. Но задумалась. Она пошла в сени и вернулась оттуда с какой-то шкатулкой. Парень еще удивился, что не стырили во время грабежа. Наверное, все это было хитро спрятано.

— Поди сюда, что покажу.

Он с опаской приблизился. Бабка открыла шкатулку. На бархотке лежал орден или что-то такое. Брошка не брошка, но похоже. Узор — летящий дракон, весь в камнях, которые таинственно переливались и мерцали. Даня потянулся и тут же получил по рукам за самоуправство.

— Не трогай! Он не активирован.

— Что не активирован? — не понял внук.

От предмета шло слабо различимое сияние. Даня даже сморгнул несколько раз, пытаясь избавиться от миража, и понял, что ему не мерещится.

— Сейчас, сейчас. Стара я стала, умру скоро, — завела бабка свою обычную песню. — Иди к столу, подкрути керосинку, чтоб ярче горела. Верхний свет не включай. Шторку занавесь еще.

Даня выполнил указание и сел рядом с бабкой. Она взяла в руки странный артефакт и вдруг выдохнула, как утопающий, которого достали из воды. Лицо старушки порозовело, и морщины как будто разгладились. Она выпрямилась.

— Ба, что с тобой? — не на шутку испугался он.

— Достаточно, пожалуй, — сказала она молодым голосом и вернула предмет на место. — Слишком сильно будет заметно. Соседи обратят внимание.

Она разом сбросила лет двадцать, из столетней карги превратившись в восьмидесятилетнюю пожилую женщину.

— Возьми в руки, — велела эта незнакомка, непохожая на привычную бабушку. — Возьми, кому сказала!

Он взял.

____

* прим. - Книга из нашего мира, упоминалась в романе "Ты с какова раёна". Ее случайно притащил попаданец Лёха.

Глава 2

Невеста Хозяина ГОРОДА никогда не станет женой. Это аксиома.

Ведьма Дария Радзивилл отлично это знала, когда приняла предложение архивампира Эдуарда Мариенбаха.

Он сказал: «Ты мне нужна». Он сказал: «Я не могу без тебя».

Я хочу тебя.

Выпить.

«Я хочу пить тебя вечно», — равносильно признанию в любви. Настолько, насколько упыри вообще могут любить свой корм.

Впрочем, Высшие не любят, когда их так называют. Они далеки от кладбищенских посеревших и раздутых тварей с горящими от жажды глазами. Высшие похожи на людей. Они разумны и способны себя контролировать. Владыки могут ходить днем, не сгорая в небесном огне Ярилы.

Дария понимала, что она для него не просто корм. Нечто большее. Много большее. Хозяин ГОРОДА любил говорить с ней, наряжать ее, как куклу, в наряды «от кутюр», дарить ей разные вещи и книги, какие она только пожелает, а еще милые безделушки — да, те самые проклятые бриллианты из короны предпоследнего свергнутого кесаря! — и еще он любил, чтобы она пела ему, когда он с нее кормился.

Почти всегда он просил балладу о кесаре.

Это было несложно.

Стоит заглянуть ему в глаза, и уже не больно. Раны затянутся быстро. Приближенные архивампира, которые носили его метку, никогда не болели, не старели и очень быстро регенерировали. Их сложно было убить.

***

Когда она встретила его, был Иванов день.

Лита.

Летнее солнцестояние ознаменовалось гуляниями у реки, впадающей в море. В дельте, на заливных лугах, собрались люди и нелюди, но больше всего было природных «диких» ведьмаков и колдовок. Из Сайберии и Урмании приехали узкоглазые шаманы, которые били в бубны и мазали охрой своих резных каменных идолов.

Маги всегда презрительно относились к ним, а зря. Второй сорт, полулюди, недомаги… Но именно на их зов отзывалась сама природа. Они не насиловали мир, а просили, и было дано. В меру их слабеньких сил, но добровольно.

Как бы то ни было, Дария была врожденной ведьмой, и она пошла прыгнуть через костер и, быть может, увести оттуда какого-нибудь юношу, чтобы вдали от людской суеты сполна им насладиться.

Она слишком устала быть одна.

И когда в круге очистительного огня она увидела его, то не сразу поняла, кто он. Вернее, не поверила, хотя природное чутье безошибочно указывало, что он не человек. Волшебный народ ходит кругами, не в силах подойти близко. Упыри тоже избегают священного огня. Только сейчас люди без боязни выходят ночью из дома.

Но этот пришел и ходил среди людей, как волк среди овец, выбирая, какую зарезать.

Дария сидела на тюке сена рядом с молодым ромалом, кудрявым смуглым юношей лет пятнадцати. Тот подкручивал колки, настраивая гитару, и время от времени пробовал звук, щипля струны, словно можно было его коснуться руками. Ведьма смотрела то на него, то на упыря в толпе веселых, беззаботных, пьяных от вина и свободы людей.

— Сыграй мне балладу о кесаре, — попросила она.

— Не к добру, — откликнулся ромал и повторил: — Не к добру…

— Сделай милость — позолочу ручку.

Уколола, что не хочет играть без денег, за так, даже в священный день огнепоклонников. Парень нахмурился и не ответил, но тронул струны, не настаивая на плате.

Ведьма приглушенно запела. У нее был низкий, грудной голос. Словно жидкий мед разливался вокруг… Люди стали оборачиваться на них с музыкантом.

«Волосы как вороново крыло, кожа бела, как снег. Так отчего же вдруг сердце свело, сжала в руке оберег? Деву и кесаря свяжет любовь, дева умрет от тоски. Льется, как саван, живая их кровь до гробовой доски. Кесарь запястье рассек, напоил, деву он к жизни вернул и навсегда в свой чертог утащил, в черный свой плащ завернул. Кесарь и дева, владыка и смерд. Масло с вином не мешай. Волки и овцы. На жизнь или смерть посланы, не выбирай. Кесарь решает, мы слушать должны. Дева — услада его. Волк нами правит, и мы не вольны. Кровь — это жизнь для него…»

Гитара смолкла, и ведьма встала. Люди расступились перед высоким бледным мужчиной в черном плаще. Однако ведьмы рядом с ромалом уже не было. Дария отвела Высшему глаза, так что он удивленно стал озираться, растеряв всю свою самоуверенность. А ей того и надо!

Забудь о других, Высший.

Не пей нас, Высший.

Танцуй с нами, Высший.

Не омрачай наш праздник.

Дария испугалась: и за себя, и за других. Она была неправильной ведьмой. Надо было просто сидеть и смотреть, как он возьмет свое и уйдет с добычей. Однако женщина не могла такого допустить.

— Прыгнешь со мной через костер? — спросила она, подкравшись и дерзко встав перед Высшим. — Станешь моим супругом на эту ночь?

Он тогда не понял, что она его узнала. Хозяин ГОРОДА смотрел на огненно-рыжую бестию и знал, что сегодня возьмет ее, и еще он понимал, что не сможет выпить до дна и загасить эту свечу.

— Кто ты?

— Не все ли равно? — рассмеялась она, схватила его за руку и потащила в хоровод.

Ведьма гадала, сможет ли он подойти к кострам. Смог. Даже сунул свою прохладную руку в огонь, взял уголек и потом бросил его обратно.

— Хорошо, — сказал кровосос, расстегивая драгоценную фибулу на шее и сбрасывая плащ наземь, чтобы не загорелся от искр. — Никогда раньше такого не делал.

Раньше он только пил до дна.

Скука.

Они прыгнули, взявшись за руки, и их опалило священное пламя. Другие пары тоже прыгали, а потом влюбленные на одну ночь скрывались во тьме. Ромалы меж тем рассыпали по земле красные, подернутые пеплом уголья от прогоревшего костра неподалеку и, босые и вольные, заплясали на них, не обжигаясь, совсем как вампир.

— Дария. Меня зовут Дария Радзивилл, — представилась ведьма, целиком и полностью вверяя ему себя, и посмотрела мужчине прямо в глаза, хотя знала, что так делать нельзя.

— Эдуард Мариенбах, — назвался он.

Зеленые ведьмачьи глаза встретились с холодными серыми ледышками. Упырь не стал зачаровывать ее.

— Красивое имя.

В тот миг она поняла, кто он, и что игра закончится ее смертью.

В тот миг он понял, кто она, и что игра закончится ее жизнью.

***

Архимаг Димитрий Волков знал, что никогда не выпросит у Хозяина ГОРОДА его игрушку. При прочих равных условиях, если его не убьют враги и не сместят свои, он будет жить вечно и так же вечно играть со своей Невестой.

Волков это понимал.

Когда-то он любил эту женщину. Целых полгода и один день. В этот день она сама пришла к нему, и он наконец познал ее, и в этот день она ушла от него. Будучи магом, он понимал, что так будет лучше. Никто из своих не поймет, если он свяжется с колдовкой.

Год спустя она объявилась и потребовала признать ребенка.

— Мальчик? — уточнил тогда архимаг, глядя на ведьму, которая ничуть не изменилась.

Она так же нагло вошла и, не спросив, уселась на массивный дубовый стол в его кабинете. Выудив из вазочки лещину, ведьма расколола скорлупку пальцами, но ядрышко есть не стала. Покатав на ладони, она протянула орех ему. Димитрий взял и положил обратно.

— Да. Сын.

У него уже были дети, и бастарды, и от законных жен. Все девчонки. Димитрий жил долго, хоть и не всегда счастливо, и никогда не умирал в один день с супругами. Но вот сына еще не было.

— Маг? — с надеждой уточнил он. — Ведьмак?

Хотя бы.

— Человек.

Волков разочарованно вздохнул и покачал головой. Такое иногда случалось. Дар обычно инициировался сразу после рождения и редко-редко после полового созревания. Обычно у магов уже имеющийся дар только усиливался в момент взросления, но было ясно сразу после того, как ребенок испустит свой первый крик, кто он.

Пиромант.

Некромант.

Целитель.

Природник.

Воздушник…

Звездочет отмечал день, миг и час рождения, чтобы составить натальную карту судьбы; родители выбирали имя, и маги Собора узнавали, какой у младенца стихийный дар.

Родовой дар Волковых был Огнем. Они всегда воевали. Второй рукой силы была Смерть. Такие маги становились некромантами. Последний некромант, объединивший страну, почил год назад. Тогда они с Дарией и познакомились.

— Это точно? — переспросил он, словно это могло что-то изменить.

— Ясно как день.

Значит, не судьба. Жаль.

— Чего ты хочешь? — спросил он мать своего ущербного ребенка.

— Признай его. Я хочу, чтобы он носил твое имя.

— Признаю.

Слово упало, и магия этого мира скрепила клятву. Остальное — бумаги и запись в регистрационной книге — просто формальности.

***

Признать признал, но ни разу не изъявил желания даже издали увидеть своего отпрыска.

Разве приятно молодому смотреть на старого, зубастому на беззубого, крылатому на бескрылого, здоровому на безрукого-безногого? Этот ребенок без магии состарится и сойдет в могилу раньше, чем родители. Нет смысла привязываться.

Этого Дария не смогла ему простить.

Ребенка любят не за то, какой он, а просто потому, что он есть.

***

После этого они не виделись девять лет, и вдруг она появилась в ГОРОДЕ в новом качестве, став Невестой владыки.

Волков не мог поверить своим глазам. Что в ней такого, что высший вампир не устоял и взял ее к себе? Чем она лучше прежней Невесты, по которой, как говорили, сох архивампир?

Ту женщину Димитрий не знал. Она умерла раньше, чем он родился, примерно пятьсот лет назад.

Ведьма теперь жила в шикарном пентхаусе, в высоком зеркальном здании в самом центре ГОРОДА. Стекла фильтровали солнечный свет, не пуская губительный для вампиров ультрафиолет внутрь. Внутри было все, что только душа пожелает. Слуги, развлечения, зрелища, товары со всего света…

Не было только ее. Невесты. И вот она пришла.

С ее появлением прочие Высшие обеспокоились, не родится ли дампир, ибо Хозяин не только кормился с этой женщины, но и взял ее себе на ложе.

Но ведьма перегорела после первого и единственного ребенка или умело предохранялась. Опасения вампиров были напрасны.

***

Они встретились и поговорили случайно, спустя три года после этого.

Прибыла делегация северных троллей, которые претендовали на залив и близлежащие фьорды.

— Не отдать ли вам и ГОРОД заодно? — рассмеялся Мариенбах, сидящий на троне из отполированных резных костей своих врагов.

По правую руку сидел архимаг Волков, а по левую впервые за долгое время на пустующем ранее троне восседала Невеста — Дария Радзивилл. Димитрий старался не смотреть на нее. Он боялся, что вампир заметит, и тогда будут проблемы у них обоих.

Если Эдуард узнает, что у Дарии был — и есть — ребенок от советника…

Если он узнает, что Дария и Димитрий были любовниками…

Даже если он узнает, что они просто знакомы…

Нет. Нельзя этого допустить.

Она — собственность вампира, отныне и навеки. Этого не изменить.

— Отчего же, отдай, — глухо бухнул горный тролль, у которого словно перекатывались внутри камни.

Димитрий уже видел этих нелюдей, живущих обособленно, но каждый раз удивлялся им. Они были как ожившие сейды. Под серой, жесткой как камень кожей шевелились не мышцы, но валуны. Ростом тролли превосходили любого взрослого мужчину. Этот, например, выше двух метров и почти такой же ширины за счет мощных плеч, которые венчала небольшая головка безо всякого намека на шею. Одежды из грубых шкур и шубы мехом внутрь довершали образ.

Поступь тоже была тяжелой, как камень. Бух, бух, бух, бух… Словно сваи заколачивали. Когда делегация поднималась в тронный зал на сороковом этаже башни, то лестницу пришлось спешно восстанавливать усилиями магов Собора. Дорогой мрамор под ногами троллей трескался и крошился.

В зале тролли замерли, принюхиваясь и осматриваясь. Тут было на что посмотреть. Зал занимал почти весь этаж, пронизанный дорическими колоннами. Стен не было. Их заменяли панорамные окна. На востоке алел восход, на западе закат, в небе светила полная луна. Где-то бушевала буря и сверкали молнии, и ливень хлестал в стекло. В других местах был штиль. Люди как муравьи сновали снизу. Отсюда было видно все стороны света и пределы государства.

На шпиле соседнего небоскреба неподвижно сидел прикинувшийся флюгером дракон. Ему было любопытно, что происходит у Хозяев в башне.

В зале толпились Хозяева — высшие вампиры, все в черном и красном, и их челядь из числа волшебного народа. Гламурные эльфы в изысканных нарядах словно позировали для модных журналов, хотя на эту встречу репортеров не допустили.

— Не желаешь ли луну с неба? — продолжал веселиться архивампир.

Его развлекали эти наглецы.

Не далее как сегодня пришли вести, что из Винланда приплыли три эсминца, груженые оружием, и людишки из-за моря, которые были в родстве с норманнами, сговорились с троллями против ГОРОДА. Воодушевившись, горный народ выдвинул территориальные претензии. Уже двести лет прошло, а им все неймется.

— И луну отдай, коли она твоя, кесарь.

— Не моя, но светит для меня, — ответил тот. — Моя невеста любит лунные ночи.

— Это так, — кивнула она и кокетливо поправила бархотку на шее.

Проколы еще не успели зажить, ведь жених кормился с нее перед самой встречей. Дария, чтобы подкрепить силы, сейчас пила горячее вино с пряностями. У ее золоченого трона стояла медицинская стойка с подвешенным пакетом. Капельница медленно отмеряла время. Кап… кап… кап…

Дария была в черном бархатном платье в пол, так что босых ног не было видно. Ведьма любила ходить босиком. Распущенные рыжие волосы подобно языкам пламени ниспадали почти до самого пола.

Она сморщила нос при виде грубых, неотесанных гостей с Севера.

— Кесарь любит шутить, — гулко сказал тролль, но выражение его каменной серой морды не изменилось. — Однако мы шутить не любим.

— Заметно.

Дария вдруг рассмеялась, как прежде, когда была юной девушкой, которую знал маг. Будто колокольчик зазвенел. Но глаза ее остались холодны.

— Все тролли такие? — спросила она вампира. — И женщины тоже? Херр Маннелиг вовремя сбежал.

— Споешь мне эту песню тоже, — улыбнулся Мариенбах.

Она развеселила Хозяина ГОРОДА. Только ведьма скрашивала его существование, да еще такие политические игры. С тех пор, как он стал Кесарем, все приелось.

Владыка сделал знак рукой, и один из магов-советников зачитал последние известия, уткнувшись в распечатку:

— Сим удостоверяю, что заключенный союзный договор о покровительстве морских богов девять тысяч второго года от сотворения мира ратифицирован и до сих пор в силе. В соответствии с этим богами на суда норманнов был наслан кракен и морской змей.

Ассистент что-то прошептал ему на ухо. Димитрий, в отличие от кровососов в зале, естественно, ничего не услышал, но он и так знал, что будет дальше. Маг читал уже с планшета, потому что распечатать не успели.

— В северном море затонули три корабля ВМС Объединенных Пределов Винланда. Никто не выжил. Волной от содрогания мирового змея смыло несколько прибрежных норманнских городов.

Тролль вздрогнул. Двое его спутников развернулись, и все трое встали спина к спине, понимая, что это конец, но все равно готовые обороняться.

— Мне не нужна ваша смерть, — широко улыбнулся Эдуард Мариенбах, сверкнув белоснежными клыками. — У вас и крови-то нет, чтобы напиться. Возвращайтесь обратно и больше не являйтесь нам.

Тролли, не веря, что все кончилось, все еще стояли, выставив перед собой пудовые кулаки.

— Идите подобру-поздорову, пока Владыка не передумал, — сказал наконец архимаг.

***

Вампир удалился посовещаться со своими, а Димитрий остался в зале.

— Дария.

— Димитрий.

Ведьма смотрела на бывшего любовника и ровным счетом ничего не чувствовала. Пожалуй, причина была не только в усталости после кровопускания и аудиенции, но и в годах, которые так быстро пролетели. Двенадцать лет! Они не виделись двенадцать лет.

Ей вдруг пришло в голову, что она не видела сына три года. Ему сейчас сровнялось тринадцать. Сердце кольнула тоска.

— Как твоя семья? — не удержавшись спросил маг.

— Не знаю, — так же безучастно ответила она. — Не хочешь узнать сам?

— Я не думал об этом.

— Так подумай!

Вот теперь она разозлилась.

Глава 3

Руку юноши обожгло, словно крапивой. И все. Даня ждал, что будет что-то такое… Эдакое. Например, появятся суперсилы, как в кино про инициированных «диких» магов. Ничего такого не было.

— Ба, я есть хочу.

То, что он ощущал, возникало не в руке, а где-то глубоко внутри. Жажда. Все нарастающий, стремительно захватывающий его голод. Даня крепко сжал в кулаке вещь, потому что только она могла утолить его.

— Это нормально, — ответила бабушка и улыбнулась. — Для тебя нормально. Привыкай. Ты всю жизнь не дышал и вот наконец сделал свой первый вдох. Можно сказать, ты только что родился заново, мой мальчик.

— Ты о чем?

— Ни о чем. Хватит, пожалуй. Отдай.

Бабушка принялась разжимать его судорожно сжатую руку, разгибая непослушные пальцы.

— Вот так… Молодец!

Палец за пальцем, пока не забрала артефакт и не положила обратно в шкатулку. Все это время Даня испытывал странную, непривычную и весьма неприятную смесь чувств. Хотелось ударить бабушку по лицу, избить до полусмерти, оттолкнуть и выбежать из дома. Все, что угодно, лишь бы не расставаться с вещью.

— Ба, я боюсь, — признался он, глядя на свои руки. — Я не хочу больше брать это в руки.

Он перевел взгляд на бабку и наткнулся на такой же удивленный взгляд.

— Ты не хочешь искупаться в драконьей заводи, — констатировала она. — Почему? Любой бы отдал жизнь за один только шанс прикоснуться к силе.

— Я хотел… хотел…

Даниил не решился сказать, что хотел изувечить самого дорогого себе человека. Кроме бабушки у него никого нет. Он иногда думал, что с ним будет, если ее не станет.

— Я спрятала драконью заводь, когда убили предпоследнего кесаря, — сказала Полина Радзивилл. — Помнишь, что было тогда?

— Да, мы проходили в школе.

Даня не понимал, при чем здесь это. Все это было двадцать лет назад, когда мальчик еще не родился. Кесаря Миклоша Мариенбаха вероломно убили террористы-заговорщики, после чего наступила смута и темные времена. И только благодаря верным слугам кесаря, магам Волковым, удалось избежать раскола страны. Воцарился новый Хозяин ГОРОДА, кесарь Эдуард. Настала эпоха всеобщего процветания и мира бла-бла-бла… и так далее.

Всё.

— Мамка твоя уехала к правителю, — внимательно посмотрела на внука старая ведьма. — Но она все еще Радзивилл. То, что я сейчас скажу, не должно покинуть этих стен. Ты будешь молчать, иначе умрем мы все. Высшие не пощадят никого.

— Хорошо, — кивнул Даня.

У юноши было ощущение, что сейчас ему откроют какую-то тайну, которую скрывали всю жизнь. Однако старуха молчала и думала, думала и молчала, глядя в никуда, словно предавшись давно похороненным воспоминаниям. Руки ее ласково гладили шкатулку.

— Это драконья заводь, — наконец молвила она. — Бесконечное хранилище магии, созданное Радзивиллами. Предок нашего славного рода вырвал сердце из груди золотого дракона и переплавил его, чтобы сотворить этот артефакт.

Даня смотрел на бабку во все глаза и слушал, затаив дыхание, словно сказку. Он до конца не верил в реальность этого. Да, драконы существуют, но как простой колдун убил крылатую тварь? Даже Высшим это не всегда под силу. Да, драконы плачут жемчугом и каменьями, а их чешуя и кости годятся для алхимической трансмутации элементов. Мальчик проходил это в школе на курсе элементарной алхимии. Но вот из чего состоит сердце дракона, в учебнике никто не уточнял.

— Сердце дракона… — прошептал он. — А оно бьется?

Полина Радзивилл протянула ему шкатулку и прижала к ней ладонь внука. Он не понял, правда или нет, но на миг показалось, что в руке трепыхается испуганная пташка. Было — и пропало! Снова тишина.

— Дракон жив, пока цело его сердце.

***

С этого дня бабка заставила внука дважды в день утром и вечером касаться артефакта и кормила словно на убой.

— Сосед Тихон заколол кабанчика. Поди, купи у него окорок и кровяной колбасы, положи в погреб на ледник, — велела она, сунув деньги в карман внука. — Смальца еще возьми, жарить на нем. И в лавку зайди, купи гречки.

Парень удивился, но за мясом сходил. Куда им столько? Да и дорого. Обычно они ели мясо раз в неделю, а рыбу и того реже. Но старая ведьма сказала:

— Ты должен стать сильнее. И злее.

Так и сказала, злее. Даниил еще подумал, что злятся всегда на кого-то.

Козье молоко давала соседка, а яйца были свои. Аппетит правда был зверский. Приходилось ежедневно колоть дрова, чтобы сложить целую поленницу. Им еще осенью привезли на самосвале бревна. Раньше эту работу за отдельную плату делал сосед, а теперь приходилось Дане. Он пилил валежник, а потом колол.

Все началось на другой день после откровения. Бабка просто разбудила рано утром, на рассвете, задолго до школы, дала напиться чаю и сунула в руки тяжеленный колун. В первый раз парень стер руки до кровавых мозолей, но удивительно быстро исцелился. К вечеру и следа не осталось, только ладони огрубели.

И так каждый день.

Колоть дрова, таскать воду с водокачки не только себе, как раньше, но и старой бабке Мироновне, которая недавно потеряла сына и не могла себя обслужить. Работать на последнем издыхании.

Бабка каждый день, когда он обливался над тазом, щупала его бицепсы, неодобрительно цокала языком и говорила:

— Правда тощий. В чем душа держится…

Но поутру она снова, не жалея, совала в руки проклятый колун.

Забот было столько, что Даня, забившись в классе на заднюю парту, клевал носом и даже принес домой в табеле пару двоек, за что по полной получил от бабки.

— В нашем роду нет и не было неучей! — как молодая, гонялась за ним Полина Эдуардовна по двору, хлеща но ляжкам хворостиной. — Ну-ка, садись учи!!! Будешь у меня двойки носить, будешь?!

Куры с кудахтаньем разбегались прочь. Даже боевой петух растерялся, взлетел на ограду и косил оттуда взглядом на хозяев.

— Да там история! — ловко уклонялся внук. — Ненавижу историю.

— Ах ты!

Бабка внезапно остановилась и сухо рассмеялась.

— Да кто ее любит, эту историю, — достав платочек из кармана передника и утерев слезящиеся от смеха глаза, сказала она. — Если учесть, кто и для кого ее пишет.

Хворостина упала наземь. Бабка, охнув и схватившись за поясницу, позвала внука. Он купился на эту уловку, подошел, чтобы помочь, и она тут же схватила его за ухо, притянув к лицу.

— Слушай меня, — прошипела она, брызгая слюной. — До конца учебного года осталось всего ничего. Надо успеть.

— Что успеть? — удивленно спросил Даня и охнул, чувствуя, что ухо сейчас превратится в красный пельмень. — Ба, пусти. Больно же.

— Иди! Сделаешь уроки — покормлю. Веди себя как обычно. В школе не должны заметить ничего необычного, понял?

— Понял, понял… — проворчал он, потирая ухо.

— Не спорь с бабкой.

— Не буду.

Дома он переоделся, повесил школьную форму в скрипучий платяной шкаф, включил верхний свет и принялся решать тест. Что-то там про договоры со Старыми Богами. Ключей к тесту в учебнике не было, распечатку выдали в классе. Так что не подсмотреть. Только перечитать главу и решать все по-честному, а не как круглый отличник и староста класса, который отовсюду брал готовое. Но его родители были торгашами и могли себе это позволить.

Компьютерной сети, как в ГОРОДЕ, в их околотке отродясь не было, как и телевизора. Бабушка не любила этих сомнительных благ цивилизации, и парень привык.

— Тебе за твои же деньги промоют мозги, — ворчала она, стоило ему только завести речь об этом.

Иногда Даня мечтал о телефоне, но это тоже было дорого, и не везде ловилась сеть. Рядом было два старых имперских кладбища с охранными дольменами, и они создавали помехи для сигналов.

Бабушка крутилась у плиты. Шипело, булькало, скворчало… Думалось не о великой истории вечного ГОРОДА, а об ужине. Еще — о том, что необычного может случиться.

***

В школе его раньше особо не задирали, но в этот день случилось небольшое недоразумение. Обычно он давал списывать Гусю, лишь бы не трогал, но как раз сегодня был не готов, и оба получили «двойки».

Даня мучительно долго собирался выйти из сельской школы, размышляя, что означал огромный кулак Гусева, которым тот погрозил перед уходом.

Он шнуровал кроссовки, перекладывал учебники и пенал в рюкзаке, вздыхал, тянул время, но выйти все равно пришлось. Домой он пошел другим путем, здраво рассудив, что именно на обычном маршруте его будет ждать Гусь. Там, конечно, не заасфальтированная дорога, а грунтовка, и ноги тут же промокли в грязи, но зато не было угрозы.

Второгодник подкараулил Даню именно там, так же здраво рассудив, что жертва попытается от него сбежать.

— Чо, решил сбежать, п…с? — вышел из кустов, покрывшихся первыми весенними листочками, Гусев.

Мощный, как молодой бычок, веснушчатый парень был ростом с Даню, но гораздо шире в плечах, и тот отлично понимал, что сейчас его будут бить. Он ощутил страх, на смену которому вдруг пришла ярость и голод.

— Не подходи! — выкрикнул он, тоже сжав кулаки и выставив их перед собой.

Драться Даниил не умел, но в этот миг решил сопротивляться до последнего.

— Чо, совсем страх потерял? — неверяще рассмеялся Гусев.

Он замахнулся, хотел ударить, но наткнулся на скрещенные руки Волкова. Даня сам не понял, как так получилось. Парень словно вспомнил то, что когда-то знал. Тело независимо от сознания приняло верное положение вполоборота. После блока он разжал руки и отступил. Противник упал, с размаху въехал в лужу, по инерции пропахал мордой землю и вскочил, заревев, как раненый мамонт.

Да, как раненый мамонт. Даня ужасно любил это выражение, хотя ни разу не видел этих зверей в некромузее. Короче, затрубил он громко, злобно и бессильно.

— Не подходи, — повторил Волков. — Хуже будет.

Гусев не внял и с ревом, призванным устрашить наглого дрыща, снова кинулся в бой. Даня увидел все как со стороны. Он легко отступил в сторону, пропуская бугая мимо, и для ускорения наподдал ему в зад ногой. Гусь снова улетел в грязь. Там он сел, потряхивая головой и глядя перед собой мутным взглядом.

— Ну, я пошел? — зачем-то сказал Даня и бегом, пока обидчик не пришел в себя, припустил к дому.

Он не замечал, что молодая трава на обочине под его ногами чернела и съеживалась, как от огня.

***

— Ну, написал?

— Написал, — предъявил Даниил тетрадь.

— Иди кушать.

Внук наворачивал, только за ушами трещало. И вообще за эту неделю он словно на целый год повзрослел. Обычно подростки выглядят так после лета на каникулах.

Полина Радзивилл одобрительно наблюдала. Она с нетерпением ждала, когда начнется полноценная телесная трансформация. Когда не хватает силы, тело мага хиреет. Теперь она напоила внука магией. Он стал сильнее и быстрее. Как и она. Неделю назад Полина не смогла бы так шустро бегать по двору.

Даниил посещает школу. Спустя несколько дней изменения станут слишком заметными для окружающих, и их уже не скроешь. Придется покупать больничный, чтобы внук реже мелькал в школе. Кроме того, могла пробудиться память о прошлой жизни. Старая ведьма не исключала этого.

— Ба, а что необычного может произойти? — вдруг поднял на нее глаза Даня, отложив ложку.

— Случилось что? — дернулась она. — Говори.

— Я сегодня подрался.

Полина Эдуардовна окинула его взглядом.

— Непохоже. Неужто все зажило? — не поверила она. — И одёжа чистая.

— Ба, хотели побить меня, но я победил.

— Вот как?

Ведьма задумалась. Она велела рассказать все в подробностях, а потом чему-то обрадовалась.

— Началось, — только и сказала она.

***

Даня теперь с нетерпением ждал того момента, когда бабушка принесет шкатулку, и он коснется золотого дракона. Он уже на ощупь знал каждый камешек, изгиб и выбоинку на артефакте.

Когда он касался его, на юношу снисходил покой. Тело словно наполнялось чем-то светлым. Усталость исчезала, и все в мире было прекрасно. Ровно до того момента, когда не приходилось отдать вещь обратно.

— Нельзя носить Драконью Заводь постоянно, — говорила бабушка. — Может возникнуть зависимость.

— Ясно, — вздыхал Даня, тоскливо глядя, как артефакт исчезает в коробке. — Расскажи еще!

Она рассказывала, глядя на него бледными, выцветшими старческими глазами.

Она вспоминала.

— Драконья Заводь может вместить всю магию мира, — говорила она. — Драконья Заводь бездонна. Как и ты, мой мальчик.

— Как я?

— Да.

***

На другой день Гусь не пришел в школу. Сказали, что он заболел. Что-то там с руками, они словно отсохли. Даня весь день сидел как на иголках и ждал, когда его спросят, что случилось на пустыре, но никто так и не подошел.

Значит, Гусев никому ничего не рассказал, не захотел делиться своим позором. Это хорошо.

Прошел еще один день, и кто-то осведомленный из числа приятелей Гусева сказал, что с ним. По школе поползли слухи один причудливей другого. Говорили, что руки его не просто отсохли, а почернели, превратившись в культяпки с расщепленными копытами на концах. Говорили еще, что нос у него превращается в хобот.

— Ей-ей, чтоб я лопнул, если вру! — уверял Гога, друг Гуся. — Я заглянул в окно на первом этаже, а он там, на кровати. Я все видел своими глазами! Во-от такой носяра!

Теперь Даниил испугался не на шутку. Он понял, что все это случилось из-за него.

***

На исходе второй недели колоть дрова стало совсем легко. Бабка заставила сложить из них высокую поленницу. Теперь на внуке было кормление скота и уборка в доме. Полина Эдуардовна больше вязала, привалившись к теплой печи, или готовила еду.

Все порученное давалось юноше удивительно легко. Силы словно удвоились. Бабушка многозначительно улыбалась, видя это.

В один прекрасный день парень обнаружил, что школьная форма на нем не сходится. Переодел обычные брюки — та же история. Появился не животик, а самый настоящий пресс. Спина стала сильнее и крепче. Пиджаки теперь не сходились в плечах, а любимая футболка просто треснула по швам, когда он в нее влезал.

— Все, пора, — решила бабка и отправилась на поклон к участковому терапевту со штофом змеиной наливки, замечательно укрепляющей мужскую силу.

Стоит ли говорить, что именно она не далее как неделю назад наслала на этого милого человека мужское бессилие. Сторговаться удалось легко, и Даня получил бюллетень аж на две недели по причине сильнейшего бронхита. С возможностью продления.

Даня радовался, что в школу больше не надо, но не понимал, что к чему.

— А как же аттестат?

— Потом получишь. Если он вообще будет нужен, — отмахнулась бабка. — Я тебе там одежду на вырост купила, примерь. Иди лучше вскопай огород под рассаду. Мне и еще Мироновне. И воды не забудь натаскать.

Он пожалел, что вообще спросил.

***

Еще Даниилу Волкову снились странные сны.

Он был каким-то очень крутым магом или темным властелином, и за ним шла его мертвая армия. Это не было кошмаром, то есть он не просыпался в холодном поту. Страшно не было. Напротив, Даня ощущал, что наяву живет чужой жизнью, и только во сне — самой настоящей.

— Ба, мне снилось, что я некромант, — признался он однажды утром. — Круто, правда?

Бабка уронила половник, и он, звеня, укатился куда-то под стол.

— Мальчик мой, мальчик, — прошептала она с тоской. — Слишком рано. Но не слишком ли поздно?

Полина Радзивилл понимала, что отнимает у единственного внука детство, но знала, что пора взрослеть. Мир уже оскалил свои клыки, и надо было защищаться.

Еще надо было послать вестника в ГОРОД сообщить дочери, что спящий пробудился.

***

Вечером, когда внук лег спать, ведьма обулась в валенки, накинула тулуп, взяла серебряные заклятые спицы, прялку с веретеном и вышла из дома. Она с оглядкой, чтобы не увидали соседи, пошла на задний двор и стала дожидаться полной луны. День был ветреный, и облака сдуло к морю.

Показалось ночное светило.

Луна светила, как фонарь, освещая все вокруг. Охранный контур у поселения был хороший и регулярно обновлялся, так что старушка не боялась нападения нежити. Гораздо больше она опасалась застудить свои старые кости.

Момент был подходящий. Весеннее равноденствие накладывалось на полнолуние. Старая ведьма чуяла в воздухе чужую ворожбу. Не она одна сегодня ночью собиралась заклинать луну.

Полина Эдуардовна уселась на деревянную скамейку, устроилась поудобнее, ухватила костлявыми пальцами лунный луч, зацепила на прялку и стала тянуть кудель, свивая ее в моток на жужжащем веретене.

«Лунное серебро я в поясок вплету. Плату свою за то, что помогла скоту. Не различаешь ты, лунное серебро, смердов и высших, всем щедро несешь добро. Нить через нить сотку, узел с узлом свяжу. Слово свое за жизнь я для него скажу. Тот, кто его надел, неуязвимым стал. Зло будет не у дел, и не коснется сталь. Слово мое крепко, не изменить его. Будет порукой мне лунное серебро».

Бабка шептала, и моток становился все толще и толще, распространяя вокруг себя тусклое мерцание. Остановившись, ведьма перемотала нить в клубок и связала узкую ленту. Спицы так и сновали в ее руках.

— Готово! — полюбовалась она на работу.

Оберег для внука вышел что надо. Завяжет ему поясок до рассвета, пока спит. Он и не заметит. Теперь ни один Высший не сможет подойти и вонзить ему зубы в шею. Пожалуй, даже оборотня отпугнет. Мохнатые всегда поклонялись луне и боялись ее немилости.

А теперь — приманить гонца.

«В небе горит луна, в высях парит гонец. Скоро придет она, будет пути конец. Старая кровь течет, новая жизнь ключом. Было наперечет, но возродится в нем. Долго ли коротко, но я его спасу, быстро ли медленно весточку донесу. Плату прими мою, кровь пробуди от сна. Крылья свои расправь. В небе горит луна».

Старуха уколола спицей руку и капнула немного старой крови наземь.

Вниз спланировала черная тень. Вестник закаркал. Старуха достала из рукава тулупа заблаговременно приготовленное угощение: завернутый в кальку домашний творог, масло и вареное мясо. Ворон поклевал, удовлетворился жертвоприношением и взлетел, усевшись рядом на скамью. Старуха из остатков лунной пряжи свила кольцо и привязала к лапке птицы.

— Лети к Дарии из рода Радзивиллов, безымянный. Расскажи, что ее сын повзрослел.

Ворон закаркал и взмыл в небеса, затерявшись там. Ведьма кряхтя встала и начала собирать вещи, чтобы вернуться в дом.

— Холодно, однако.

Если бы у нее только была прежняя сила! Она бы сейчас выглядела не старше дочери. Но у всего своя причина и своя цель. Надо оставаться такой, пока не придет время измениться.

Глава 4

Дария получила послание среди ночи.

Она не спала, так что ее не разбудили. Уже много лет она жила наоборот, как ночной народ: днем спала, а ночью гуляла и развлекалась вместе с повелителем.

Большой удачей было то, что Хозяин ГОРОДА был в отъезде и не видел этого. Впрочем, ворон был не глуп. Вручение вестей всегда происходит наедине и не предназначено для чужих глаз и ушей.

Пернатый уселся на подоконник шикарных апартаментов, где жила рыжая ведьма. Посланник заглянул внутрь и настойчиво постучал клювом по стеклу.

— Кто посмел? — удивилась ведьма.

Впрочем, защитный контур молчал, не подавая тревоги, значит, все в порядке. Женщина встала с черных шелковых простыней, накинула белоснежный пеньюар и подошла ближе. Черная как смоль птица нетерпеливо переминалась с лапы на лапу. На цевке что-то тускло светилось.

Ведьма открыла окно, и вестник влетел внутрь.

— Кар-р!

— Покажи-ка.

Лунное серебро растаяло без следа, и теперь Дария знала, что случилось дома в ее отсутствие. Даниил наконец пробудился. Дани, ее милого, нежного светловолосого ребенка, которого она носила долгих девять месяцев, и который ее чуть не убил, больше не будет. Взгляд ее затуманился от слез. Ведьма заморгала, чтобы не заплакать. Она редко позволяла себе такую слабость.

— Благодарность за послание, — сказала она, открыв секретер и достав оттуда что-то соблазнительно сверкающее и переливающееся в лунном свете. — Возьми.

— Кар-ар! Кар-р-р! — сразу оживился ворон.

Проклятые бриллианты из короны старого кесаря упали рядом с птицей. Достойная плата за добрые вести.

Ворон жадно схватил подвески и вылетел в окно.

***

Дария вспоминала, как это было.

Рождение ребенка едва не лишило ее жизни. И дело даже не в том, что он был крупным и шел ногами вперед.

— Как покойник, — ругалась Полина Радзивилл, которая принимала внука. — Не удалось заставить его перевернуться. Что за упрямый ребенок! Зла не хватает…

Да, он всегда был таким. Упрямец! Дария улыбнулась, подумав о том, кто скоро возродится, и тут же снова охнула. Схватки участились. Интервалы между ними становились все короче.

— Ругай больше, — попросила она мать, которая утирала ей полотенцем пот со лба. — Ругай сильнее. Пусть удача вернется к нам.

Ведь давно известно, что чем больше хвалишь, тем завистливей Судьба. Поэтому нужно ругать новорожденных.

— Закуси, — велела Полина, протягивая полоску выделанной кожи. — Кричать нельзя, испугается и не захочет выходить.

Еще одно деревенское поверье.

Было тяжело. Страшно, больно. Но игра стоила свеч. Первый за два поколения мальчик в роду. Вместилище и сосуд для того, кто пробудится…

***

Тогда, много лет назад, их с матерью можно было легко принять за сестер. Обе рыжие, видные, яркие. Магия не давала Полине Радзивилл постареть. (Это потом она согнулась в дугу, поседела и вмиг покрылась морщинами.)

Накануне родов мать протопила баню, все ошпарила, прокипятила инструменты, которыми помогала другим женщинам рожать или избавляться от плода. В зависимости от обстоятельств. В любом случае, опыт у ведьмы в качестве деревенской повитухи был солидный. Не каждая баба из предместья поедет в ГОРОД, и не у всех найдутся средства на передовую медицину.

— Мама! — запаниковала Дария.

— Что?

— Инициация.

Будущая мать закусила губу, ощущая, как пробуждается будущий маг. Это было страшно. Совсем не так, как описывают другие магически одаренные женщины.

— Что-то не так! — воскликнула она, положив руку на выступающий под рубахой живот.

Дарию вдруг подкинуло на широком деревянном полоке, как припадочную, выкручивая суставы и мышцы. Женщина зашлась в диком крике. Ее словно поглощала какая-то бездонная пропасть, откуда не было возврата. Магия покидала ее.

Упав обратно, когда чуток отпустило, она прошептала:

— Что со мной?

Полина с ужасом смотрела на дочь. Та в ее неполные девятнадцать лет стала похожа на пятидесятилетнюю тетку. Лицо ее покрылось морщинами, волосы свалялись и потускнели. Но хуже всего было то, что ведьма больше не чуяла в наследнице родовую силу.

— Он тебя убивает, — сказала она. — Надо извлечь его до того, как это случится.

Дария помнила артефакт, лежащий на ее животе. Драконья заводь изливалась потоком магии, которая тут же исчезала словно в никуда. Она помнила инструменты в руках матери. Помнила боль и кровь. Помнила красного, кричащего и очень недовольного ребенка, который чуть не выпил бабку, когда она взяла внука на руки.

Если бы не артефакт, Дария бы не исцелилась. До ГОРОДА не довезти. Не успеть.

Потом она уже ничего не помнила.

***

Когда Дария очнулась, мать уже была такой, как сейчас — седой как лунь старой каргой. Она слила почти всю родовую силу в артефакт, чтобы стать обычным человеком. Это позволило ей совладать с младенцем, который так и норовил выкачать всю магию из бабушки.

Теперь Полина Эдуардовна могла без опаски брать его на руки, пеленать и укачивать.

По понятным причинам кормить грудью Дария не рискнула. Она еще хотела жить. Любовь матери к ребенку брала свое, но каждый раз, когда она просто гладила его по головке, целовала или прижимала к груди, снова ощущала бездонную пропасть и мрак.

***

— Даниил, — беззвучно, одними губами прошептала Невеста Хозяина ГОРОДА. — Даниил.

Невидящим взглядом она уставилась в окно, на горящий огнями ночной ГОРОД и полную луну.

Ведьма так и не сказала архимагу Димитрию Волкову, кого они произвели на свет.

***

Поясок из лунного серебра змейкой соскользнул с руки старой ведьмы и, как живой, обвил тело спящего парнишки. Бабушка подождала, покуда он растворится без следа, и легла спать на печь, которая еще не успела остыть.

Во тьме что-то блеснуло.

— Хозяин? — спросила бабка. — Молочка тебе налить, родимый?

Нет, не он. В лунную ночь домовой притаился: не видно, не слышно.

Это блестели в лунном свете глаза совы. Филин по имени Филя давно издох, но его чучело висело на потолочной балке, пугая случайных посетителей, пришедших за травами и эликсирами.

Внук иногда предлагал его выкинуть, не подозревая, что вместо стеклянных глаз у птицы — два окаистины. Кроме Драконьей Заводи, в их старом доме было еще немало любопытных вещей.

Грабители тогда позарились на продукты и деньги, спрятанные в деревянный ларь, но прошли мимо настоящих сокровищ. Ведьма после случившегося сходила на старое имперское кладбище и кинула за плечо горсть праха. Она оставила у семейного склепа подношение. Той же ночью грабителей не стало. Больше они никого не обидят.

Она подкопила денег и заплатила магам из ГОРОДА, чтобы они повторно провели защитные ритуалы у их дома. Никто теперь не явится незваным.

От размышлений отвлек басовитый кошачий зов.

— Мау-у…

— Не дают поспать, — проворчала старуха, перевернувшись на другой бок. — А, это ты, гуляка?

Черный кот по имени Кот, загулявший летом, наконец-то по осени вернулся.

Это был самый настоящий случайный кот, о чем, впрочем, его хозяевам знать не полагалось. Немного тут — немного там, на другой стороне. То ли жив, то ли нет. Не узнаешь, пока не явится. Но даже в этом случае нельзя сказать определенно, в каком он пребывает состоянии.

Благодаря капле крови Радзивиллов, которых он не раз и не два царапал, котяра легко миновал защитный контур дома, взобрался на крышу, проник на чердак, а там — в дом через приоткрытый специально для него лаз на потолке.

— Мур-р… — прошелся кот по полу, подбираясь к печке.

— Блох, поди, принес? — спросила Полина.

— Фр-р!

Принес, принес. И еще погрызенное в боях ухо, которое хозяйка просто обязана залечить. Покормить тоже не мешало бы.

— Пшёл вон! — ногой спихнула его ведьма с печи, когда он попытался туда запрыгнуть.

Кот обиделся и пошел в горницу. К Дане он благоразумно не подходил, зная, что этот опасен. Даже спать рядом страшно. Он только выглядит обычно, а на самом деле… Мальчик отличался от других двуногих.

Усатый стал умываться, а потом сел, как статуэтка, глядя во тьму расширенными зрачками. Что-то изменилось за время его отсутствия.

Этот стал сильнее.

Кот зашипел.

***

Димитрий Волков отмечал очередную годовщину гибели младшего брата.

Ночь была та самая, и он знал, что его не могут не услышать.

В семейном храме Волковых курился фимиам. Огни зажглись по щелчку пальцев пироманта. Лампады вдоль стен загорелись легкими, практически невесомыми светлячками.

Архимаг был облачен в златотканый балахон. Он разломил жертвенный хлеб со знаком солнечного круга перерождений и пролил на семейный алтарь немного сладкого, красного как кровь вина из южных Пределов. Душистая амброзия растеклась липкими каплями по резному камню, но душа так и не отозвалась. Ни тогда, ни теперь. Никогда.

Димитрий не мог поверить, что брат ушел навсегда.

Должно же быть какое-то знамение! Должно.

Но опять ничего.

Тишина.

***

Дане снился сон. Он опять был кем-то другим.

На сей раз армии из живых мертвецов не было. Он оказался в гостиной какого-то старого особняка, освещенной только отблесками огня, горящего в камине, и светом керосиновой лампы. Обстановка была располагающей к отдыху и долгим беседам. За не до конца завешенным бархатными гардинами окном светила полная луна.

Даня играл в шахматы с мужчиной, которого отлично знал. То был его старшийбрат.

Это был крепкий светловолосый мужчина с ранней сединой, смуглой кожей, правильными чертами лица и карими глазами, в которых как будто отражались язычки пламени. Или горели там сами по себе? Когда мужчина прикурил, тронув пальцем кончик сигареты, Даня воспринял это как само собой разумеющееся.

Пиромант. Он пиромант.

Его брат — пиромант.

Семейный дар.

Такой же, как и некромантия.

Сквозь сон Даниил удивился, что умеет играть в шахматы. То была игра аристократов. Ему была понятна позиция на доске и предполагаемое развитие событий.

В ногах у них устроилась дохлая собака в той стадии мумификации, когда тушка еще не утратила вид животного. Шерсть, кожа — все это сохранилось, как при жизни, придавая умертвию сходство с живым созданием. Даня откуда-то знал, что часть тканей животного замещена воскообразным жировым веществом — результатом изменения тела, долгое время пролежавшего в торфянике и не затронутого гниением. Запах тления, впрочем, все равно ощущался, легкий и едва уловимый.

Он невольно сморщил нос, понимая, что это не его реакция. Тело ощущалось чужим, как надетый костюм не по размеру. Все реакции, жесты, мимика были не его. Кстати, рука была не мужская, а женская, белоснежная, с изящной кистью и красивыми пальцами, которые портили только коротко остриженные ногти. Он — или она? — протянул руку к черному королю, намереваясь сделать ход.

— Ты уверен? — рассмеялся мужчина напротив, обращаясь к нему, как к мужчине.

Она, а теперь сомнений не было, кто это, насмешливо фыркнула:

— От мата не умирают. Закроюсь конем.

***

Даниил проснулся.

Во дворе раздавался истошный петушиный крик. За окном занималась заря. Кот умывался в углу, ни на что не обращая внимания.

— Вставай, бездельник! — прокаркала Полина Эдуардовна, каким-то шестым чувством ощутив, что внук уже не спит.

Парень встал и как есть, в майке и пижамных штанах прошлепал из горницы на кухню. Бабушка в застиранном ситцевом платье, платке и переднике уже крутилась у плиты, собирая завтрак на стол.

Даня тоскливо сглотнул слюну, понимая, что сначала придется колоть дрова, а потом уж… Если бабка опять не рассердится по пустякам. Он подумал, подумал и решил не рассказывать ей свой сон, тем более что он был таким бредовым, и юноша просто не знал, как описать свои ощущения.

«Ба, я был женщиной, которая была мужчиной, который был некромантом, который брат пироманта, который аристократ…» В ГОРОДЕ, который построил Кесарь.

— Иди во двор колоть дрова. Митрич привез с утра на прицепе еще.

Вот что за тарахтение он слышал сквозь сон.

***

Сегодня Дане казалось, будто мир окрасился новыми цветами и оттенками. Бабка была черно-белой, почти серой, как негатив, и только в глубине ее глаз нет-нет, да и сверкали цветные искры, которые привлекали Даню, как огонь мотылька.

Дом светился однородным зеленым с редкими прожилками, как у музейной глыбы малахита. Это не было интересно. В дальнем углу, где стояла его постель и письменный стол, за которым Даня обычно делал уроки, стена стала блеклой. Казалось, она состоит из бумаги, и ее можно легко проткнуть пальцем.

Даня вдруг понял, что такое у забора. Линии, прочерченные летом жрецами огнепоклонников, светились ярко-желтым. Он понял, что видит защитный контур.

Солнце кроме привычного глазу дневного света излучало что-то еще. Не веря себе, юноша вонзил тяжеленный колун в колоду, на которой до этого рубил дрова, и потянулся рукой к одному солнечному лучику. Рука потеплела, как будто он приложил ее к печке. Даниил дернул за луч и понял, что это не иллюзия, а вполне реальная вещь.

— Ба! — окликнул он и, подойдя к дому, постучал снаружи в кухонное оконце.

— Что? — приоткрыла она изнутри, не убирая марлевую сетку от мух.

— Смотри, что у меня есть!

Старуха откинула марлю и увидела, что ее внук держит в руках солнечный лучик, вернее, ту его часть, которая была соткана из магии этого мира. Ведьма схватилась за сердце, испугавшись, что бездонный осушит до дна и погасит Ярилу, погрузив мир во тьму.

Ибо предсказано.

Так будет.

— Ба, с тобой все в порядке?

Но нет. Бесконечная полнота столкнулась с бесконечной пустотой. Солнце все так же ровно светило в небе. Жизнь продолжалась.

Все хорошо. Все. Хорошо.

Ноги от облегчения подкосились, и Полина Радзивилл присела на лавку у окна.

— Нормально, — буркнула она. — Закончил, что ли?

Даня отпустил лучик, и тот исчез, растворившись среди тысяч точно таких же неуловимо быстрых и бесконечных собратьев.

— Почти закончил, — ответил он. — Бабуль, я сам обольюсь водой. Не надо мне помогать.

Он испугался за бабку, хотя не показывал виду.

***

Кесарь Эдуард из рода Мариенбахов под утро, перед самым рассветом вернулся в ГОРОД.

Служба безопасности донесла, что готовится новый заговор. Оракул из Священной Рощи в сердце ГОРОДА поведал о возрождении мертвеца и о конце мира.

Получив свиток из тончайшей телячьей кожи, кесарь прочел его, свернул, раздраженно покрутил в руках и бросил под ноги распростертому ниц у трона посланнику из Рощи.

— Неужели нельзя было послать мне обычной почтой?

— Но, повелитель! — провыл, не поднимая головы, посланник Георгий. — Так принято испокон веков.

— Мало ли, что у вас принято, — оборвал его Хозяин ГОРОДА, который слыл поклонником современных технологий, мало отличимых от магии. — Я сейчас вызову Оракула по громкой связи, и пусть растолкует мне, что да как. Не хватало мне только самосбывающегося пророчества!

Была такая неприятная закономерность. В пророчествах часто говорилось об угрозе власти. Люди всеми силами стремились избежать этого и тем самым приводили к тому, что пророчество неизбежно сбывалось.

Эдуард не на шутку призадумался. Судя по дате, пророчеству было ровно девятнадцать лет.

Почему сейчас, почему он?

Где он найдет «возрожденного Кесаря Мертвых»?

Как это обычно бывает, формулировки Оракула были весьма туманными и расплывчатыми, и разгадать их до того, как пророчество сбудется, не представлялось возможным.

«В год смерти Кесаря Миклоша возродится Кесарь Мертвых, и когда минет ему осьмнадцать зим, он возьмет вечный ГОРОД под свою десницу, став Кесарем Живых и забрав себе власть абсолютную и законную. Он станет ГОРОДОМ, и ГОРОД станет им. ГОРОД проснется, выбрав Хозяина, и Хозяин уснет, выбрав ГОРОД. ГОРОД вечно стоит, и Кесарь Мертвых будет посажен на царствие в ГОРОДЕ. Волка знак взметнется на стягах небесных башен. Десницею сына станет его отец. Владыкой отца станет его брат. Власть переменится, и мир пошатнется, чтобы никогда не стать прежним. И ежели первое испытание завершится, то мир погибнет еще трижды и трижды возродится: первый раз по воле Старых Богов, второй раз по воле Кесаря Мертвых и третий раз по воле сына нового Кесаря, рожденного от жрицы Старых Богов. Записано со слов преподобного Калерия из Чупы».

Неужели… Неужели восстанет прежний Кесарь Миклош, убитый девятнадцать лет назад? Не может быть! Вампиры никогда не возрождались после окончательной смерти, и они никогда не уходили на круг перерождений. Бытовало мнение, что Высшие предки пожертвовали душой ради вечной жизни.

К тому же, чем его возрождение могло угрожать власти? Стоит ему вспомнить, кем он был, и доказать, что он — это он, как Эдуард сам снимет с себя корону и добровольно сойдет со трона, чтобы вернуть своему дяде законную власть.

— О, Старые Боги! Кто кого родил и породил? — раздраженно проворчал Эдуард и потер переносицу. — Кто на ком стоял и сидел?

Он был голоден и как следствие зол. Гонец от Оракула прервал их пылкую встречу с Дарией. Невеста Хозяина тоже присутствовала на аудиенции; владыка не стал ее отсылать, целиком и полностью доверяя ведьме. Как обычно прекрасная, она присела прямо на подлокотник трона из резных костей, подложив под свое дерзновенное седалище шелковую подушку. Эдуард поглаживал женщину по талии, как кошку или собаку, чтобы немного успокоиться.

— Ваше величество, все готово! — доложил один из покорных серокожих гомункулов-слуг.

Гонец, пользуясь тем, что его не замечают, на четвереньках отполз подальше и забился в щель между мраморной статуей одного из владык и колонной. Он был не одинок в своем стремлении укрыться.Сзади толкались испуганные гоблины в форменных ливреях.

— Включай! — велел Эдуард.

Огромный плазменный экран засиял. На экране возник трясущийся старик с горящим взглядом. Было видно лицо крупным планом, каждая его морщинка и складка, все возрастные пигментные пятна, покрасневшие от напряжения белки глаз с лопнувшими сосудами, искусанные в кровь тонкие губы…

— Что значит «знак волка»? — отрывисто, безо всякого приветствия спросил Кесарь.

— Волк… Волк завоет в небесах, — прошептал Оракул, ничуть не испугавшись упыря, которого, казалось, не видел. — Небеса вспыхнут океаном огня. Первородные расправят крылья и полетят на охоту. Мертвецы поднимутся. Драконья заводь опустеет. Семейный дар… Сын за отца, отец за сына, брат за брата…

Жрец был в трансе.

Калерий рывком поднялся, и стало видно, что балахон был распахнут, и живот его распорот. Ниже пояса все было в крови. Сосуды были зафиксированы хирургическими зажимами, чтобы предотвратить массированное кровотечение. Младшие жрецы стояли рядом, даже не пытаясь оказать наставнику помощь. Он, не обращая внимания на камеру, начал вытаскивать из своего живота глянцевые витки кишок, которые тянулись до самого пола.

— Что он делает? — спросил Эдуард, понимая, что не получит ответа от Оракула.

Жрец, казалось, пребывал в иной реальности и не чувствовал боли.

— Гадает на жертвенных внутренностях, я так полагаю, — ответила Дария, задумчиво накручивая на палец непокорный рыжий локон. — Он принес себя в жертву, значит, дело важное. Мой повелитель, могу я взглянуть еще раз?

Кесарь кивнул, и она легко вспорхнула с трона. Зашелестело алое шелковое платье до пят. Спустившись по ступеням, Дария нагнулась и подобрала свиток. Развязав вощеный шнурок, она развернула пергамент. Перечитывая, ведьма постаралась отстраниться от того, что дело непосредственно касалось ее самой.

Кажется, она разгадала эту головоломку.

Только вот Мариенбаху об этом знать совсем необязательно.

Глава 5

Максимилиан Грозовский был обращенным через укус вампиром, но очень хотел, чтобы его считали Высшим. Он делал для этого все: носил такие же строгие темные костюмы, говорил важно и высокомерно, имитировал акцент и даже завел себе личного «слугу» из зависимых от кормления людей. После пары укусов они, как наркоманы, были готовы на все, становясь преданными владельцу.

Два раза в год Максимилиан по поручению своего «кровного отца» отправлялся в Северо-Западные Пределы, чтобы присутствовать в на отборе в призывной комиссии. Эта обязанность была необременительной, однако Грозовский все равно считал это ниже своего достоинства.

Плебеи!

Смерды.

Быдло.

Скотина в хлеву, пригодная только для того, чтобы строить, пахать, сеять, обслуживать власть имущих и сдавать кровь.

Когда-то он тоже был таким и всеми силами пытался об этом забыть. Получалось не очень. «Кровный отец» словно нарочно повесил на него такие обязанности, чтобы Максимилиан помнил, кем он был. Только какую цель тот преследовал — позлить или просто поставить на место — никто не знал.

Марка Батори — кузена Кесаря и первого в очереди престолонаследования, все знали как опытного интригана, который любил играть с людьми. Два раза в год на отборе среди молодежи находили доноров с редкой группой крови, которые поступали на корм. Батори заведовал именно этим делом.

Списки составлялись врачами заранее, после чего утверждались на комиссии. Мало иметь годную кровь; надо быть достаточно красивым и здоровым, чтобы попасть в ГОРОД хотя бы в качестве прислуги для Высших. Смертные должны радовать взгляд во время кормления. Вампиры были эстетами.

Как бы то ни было, Грозовский оказался именно в том военкомате, где проходил комиссию Даня. Сначала вампира заинтересовала фамилия и отчество, потом — отсутствие данных в медкарте. Увидев выпускника, упырь чуть не поперхнулся: перед ним стоял вылитый архимаг, только гораздо моложе. Те же светлые как солома волосы, продолговатый прямой нос, тонкие губы, голубые глаза…

Не далее как неделю назад Грозовский со своим патроном присутствовали на совещании по вопросам поставок крови, донорства и жертвоприношений, и там видели архимага. Димитрий Волков тогда настаивал на сохранении квоты на прежнем уровне или даже на ее снижении:

— Рождаемость за последние пять лет слегка снизилась, — говорил он, сжимая в руках бумаги со статистикой. — Вам должны были раздать копии доклада. В то же время на границах нарастает напряженность. Я считаю, что солдаты сейчас важнее, нежели «мясо».

Так он обтекаемо именовал смердов, предназначенных на убой.

***

После того, как комиссия в военкомате закончила работу, Грозовский забрал личное дело Даниила Волкова и велел своему слуге все разузнать.

Данные из метрики были на девичью фамилию матери — Радзивилл. Семейство ведьмаков! Однако юноша, судя по всему, уродился человеком, раз уж его направили на комиссию. Ни капли магического дара! Природа на нем отдохнула.

— Понятненько, — решил Грозовский.

Ясненько. Чудненько.

Все как на ладони! Архимаг стыдится дефектного ребенка, к тому же бастарда. Регистрация гражданского состояния и признание ребенка состоялось уже после того, как выдали свидетельство о рождении. Пиромант нигде и никогда не упоминал о сыне. Очевидно, архимаг стыдился неполноценного ребенка и не хотел огласки.

Странно, что отец вообще его признал. Это можно было объяснить только тем, что других детей мужского пола у него не было. Одни девчонки.

Это был великолепный рычаг политического давления. Маги не поймут, когда узнают, что у их лидера сын — простой человек.

Собрав всю информацию, Грозовский отправился к своему «кровному отцу» с докладом.

Однако он упустил из виду одну маленькую, но немаловажную деталь. Род Радзивиллов волею старого Кесаря имел охранную грамоту о неприкосновенности.

***

Даня сходил к Мироновне. Пришлось второй раз перекопать огород, выискивая в каменистой земле особенно крупные голыши, оставшиеся после того, как по этой волости прошелся ледник.

Даниила и его предков тогда еще и в проекте не было!

В учебнике была тема: «Ледниковый период». Там же и про мамонтов. Даня невольно вспомнил Гусева с хоботом и поежился. До сих пор было не по себе.

Сползающий ледник был остановлен по воле хтонических тварей, которым не понравилось, что море холодает. Говорят, Старые Боги пришли в этот мир из другого, где им перестали поклоняться. Древние расы последовали за ними, но людей тогда не было. Только жрецы и приближенные, проводники божественной воли.

Потом пришли Высшие: маги и носферату. А уже вслед за ними потянулись ведьмаки, колдовки и просто обычные люди, которых заманили или склонили к этому силой. Высшим нужна была пища, а магам — жертвы богам.

Волшебный народец издавна проторил сюда дорожку. Они тоже умели открывать двери. Фейри выбрали стезю служения Старым Богам, капля крови которых текла в их жилах.

Старые Боги, коих числом двенадцать, вынудили Высших заключить Договор, и тогда установился паритет сил. Людей ни о чем не спрашивали.

«Мир совершенный создали Старые Боги. Тот, кто идет против их воли и против Хозяев, повинен смерти».

Это всегда повторяли судьи, вынося смертный приговор террористам и борцам за равные права людей. Даниил иногда думал: а почему, собственно, создали? Если они — Старые Боги — сюда пришли. Этот мир тогда уже существовал. А вот кто его создал на самом деле — большой, большой вопрос.

Однажды, когда народ собрали на площади возле поселковой администрации, где был экран, чтобы все посмотрели трансляцию казни, он спросил об этом бабку. Та молча дала ему подзатыльник и зашипела, чтобы молчал, а потом, когда все закончилось, потащила домой.

Дома Полина Эдуардовна сначала на него наорала. Умаявшись, она села, пригорюнилась и сказала:

— А с логическим мышлением у него все в порядке. Варят мозги, варят…

У кого? Мальчик тогда отчетливо понял, что она говорит вроде бы о нем, но как-то странно, как о другом человека. Даниилу Волкову тогда было двенадцать лет.

Сейчас он разбивал мотыгой комки земли и, перебирая их в попытках нащупать камни, размышлял. Пожалуй, это было его любимым занятием.

***

Князь Света пребывал в своих чертогах. Ничто не тревожило его покой, пока не раздался громовой сигнал от оракула. Сожженные на алтаре бумаги восстановились из пустоты в обители Старых Богов.

На первый взгляд эклектичное архитектурное месиво, которое окружало Князя Света, состояло из лестниц, комнат без дна или потолка и галерей, располагавшихся друг над другом и одна внутри другой. Было непонятно, где верх и низ. Казалось, можно было двигаться по любой из доступных поверхностей, что Князь и делал. Гравитации в обычном понимании здесь не существовало, так же как пространства и времени.

Водопады и ручьи, текущие по несуществующим поверхностям, падали вопреки всем законам физики наверх, а потом в этой бесконечной ленте Мёбиуса стекали вниз. И так по кругу, по кругу... Князь Света походя зачерпнул в горсть этой мертвой воды. Всего одна капля могла убить или исцелить того, кто уже вошел в эту реку.

Однажды гениальный художник, в котором мир потерял великого архитектора и математика, нарисовал бледное подобие этого места. Возможно, его душа уже бывала здесь. Или еще будет? Князь полагал, что это неизбежно.

Спустившись — или поднявшись? — по лестнице к жертвеннику, который был точной копией алтаря в Священной Роще, Князь нагнулся и взял свиток. Прочитав, он нахмурился, тоже не понимая, о чем идет речь.

— Кто кого родил? Что за феерическая …ня! Люди разучились связно выражать свои мысли.

Гнев на жрецов и недоумение тут же вызвали изменение размеров и форм. Вместо антропоморфной фигуры высокого, бледного темноволосого мужчины в белоснежном смокинге вдруг возникла масса светящихся щупалец с ослепительным, нестерпимо сияющим и пульсирующим ядром. Бледно-желтые и алые протуберанцы вырывались наружу, как лучи из недр стробоскопа, выжигая часть чертогов вместе с лестницами, окнами, ведущими в другие миры, и испаряя падающие наверх водопады.

Мелкие твари, которые плавали в воде или сновали по чертогам, поспешили убраться подальше, пока недовольство владыки не утихнет.

— Почему мой супруг сердится? — раздался женский голос в пустоте. — Мне подождать или можно входить, дорогой?

— Гр-р-р…

Свет стал не таким ярким и пульсирующим.

— Это значит «да»? — рассмеялась гостья. — Тогда я вхожу.

Нежнейшее колоратурное сопрано. Темный силуэт на фоне слепящего света. Чарующий голос сирены, перед которым никто не в силах не устоять.

Десятки змей на голове, которые как по команде исчезают и превращаются в короткую модельную стрижку. Камуфляжный костюм, ладно сидящий на спортивной фигурке, и берцы на ногах. Винтовка с оптическим прицелом в руках. Вполне обычное лицо «девчонки по соседству» с легким загаром и веснушками на носу.

У ног женщины сидел улыбающийся крупный трехглавый и шестилапый щенок-хаски, вываливший сразу три языка из пастей, полных острых акульих зубов. С шеи Кербера свешивалась связка подстреленных вальдшнепов вполне привычного вида, что неудивительно: женщина и пес только что вернулись из подвластного им мира.

Это была она — жена Князя Света, повелительница древних хтонических чудовищ и Богиня Охотница собственной персоной. Именно она управляла кракенами и морскими змеями, насылая их на смертных, когда того требовал Договор.

— О, моя богиня, — сказал супруг, вернувшись в человеческий облик и поднимаясь с пола. — Ты застала меня врасплох.

— Всегда считала, что это невозможно, — фыркнула она и поцеловала его в гладкую щеку, пахнущую дорогим человеческим парфюмом. — Хотя… Когда-то я охотилась не только на птиц.

Было во взгляде этой женщины что-то такое, что даже Князь Света вздрогнул. Он давно похоронил эти воспоминания, но знал, кто его спутница жизни на самом деле. Их союз был своего рода курьезом и скандалом в благородном семействе.

— Что это? — спросила она, указал на свиток.

— Смотри, — протянул он ей предсказание.

Богиня не успела прочесть. Алтарь вдруг снова призывно полыхнул, и на нем возник лист, оформленный гораздо проще, как обычная депеша.

— Ого! — удивился он. — Еще одно.

Это было начертанное со слов умирающего жреца Калерия второе пророчество, которое друиды сожгли в жертвеннике.

***

Король Неблагого двора наконец-то встретился с королем Благого. Впервые за полторы сотни лет возникло что-то общее для обсуждения.

Встреча проходила на тайных тропах, так что отследить их было невозможно. Фейри сделали все, чтобы маги не узнали о секретных переговорах. Место это затерялось где-то между миром людей и богов: не нижние планы, но и не высшие. Король Благого двора Лиам, который явился первым, придал этому месту очертания промозглого осеннего леса, скрытого в белой мгле. Его спутники числом семь рассредоточились. Четверо взяли в каре своего повелителя, а трое встали в линию позади, охраняя с тыла.

Из тумана появился король Неблагого двора со спутниками. Король светлых фейри сделал знак, и его воины расступились. Он выступил вперед, показывая, что не боится, и что у него благие намерения. Темный король поступил точно так же.

— Бриан.

— Лиам.

Двое высоких мужчин, разных, как свет и тьма, стояли напротив друг друга. За спиной каждого из них ожидала свита и личная гвардия. Несмотря на обещания и договоренности, в которых было невозможно солгать, никто не исключал возможности предательства. Ведь лгать можно не только словами, но и умолчанием.

Между ними были старые счеты, и это, как говорится, нельзя было сбрасывать со счетов. Потери оба короля считать умели, так же как и возможные выгоды от приобретений.

Бриан, повелитель Неблагого двора, вопреки своей привычке очаровывать порочной красотой, явился в своем истинном обличье. То был серокожий, высокий жилистый мужчина, в котором легко угадывалась примесь крови ночных тварей. Глаза его, казалось, не имели белков, а черные зрачки занимали всю радужку. Черные как смоль и жесткие, как проволока, волосы, заплетенные в косу до пят, жили своей жизнью, как змея, в любой момент готовая ужалить. На кончике косы висели ритуальные воробьиные косточки, оправленные в серебро, и посеребренные веточки омелы.

Темный фейри хмурил сросшиеся на переносице брови, сжимал узкую щель рта и раздувал ноздри, словно принюхиваясь к запаху Светлых. Когти на руках то втягивались, то снова появлялись, выдавая волнение мужчины.

В противоположность ему Лиам, казалось, сделал все, чтобы казаться еще чище, белее и лучше на фоне своего «темного» собрата, хотя своими мерзкими поступками легко мог дать ему фору. Он надел личину, в которой обычно представал при дворе Хозяина ГОРОДА. Таким его знал, например, архимаг Димитрий или сам Мариенбах. Таким видели его миллионы смертных в ТВ-шоу.

Это был высокий, около двух метров ростом, мускулистый, как легкоатлет, грациозный, как танцор, красивый, как модель, и при этом мужественный и слегка угрожающий, как настоящий воин, нордический блондин с хорошо подвешенным, как у всякого политика, языком, но не косноязычный, а красноречивый, как поэт, сексуальный, как киноактер, и недоступный, как настоящая звезда…. Сравнения можно было подбирать бесконечно долго, но все равно не описать даже десятой части того, что испытывали люди, оказавшись рядом.

Даже барьер в виде телеэкрана и расстояния не давал полной защиты от гламора. Иммунитет имели только маги, носферату и ведьмы.

Лиам был Голосом Хозяина ГОРОДА. Все, что он говорил, легко, как мед, вливалось в уши смертным, словно истина в последней инстанции. Скот охотно сбивался в стадо и бежал в нужную погонщику сторону.

Он был переговорщиком и не раз бывал как в Троллберге на берегу Северного моря, так и в Парс в самом сердце Халифата. Придворные Благого двора тоже подвизались на дипломатической службе или в сфере шоу-бизнеса.

Темные фейри, напротив, больше тяготели к шпионским играм и военщине, хотя при желании они тоже могли очаровывать и пленять. Но цель их всегда была одна: погубить смертных. Только это доставляло им удовольствие. Что, как не игра, согреет бездушных тварей? Живые игрушки — самое интересное, что было создано Старыми Богами.

В этом мире Светлые и Темные были связаны Договором, который им навязали Старые Боги. Это вынуждало волшебный народ подчиняться и давало, с одной стороны, возможность легализоваться и ходить везде открыто, а с другой — лишало свободы делать со смертными что им вздумается. На любое деяние требовалось разрешение Хозяев, их приказ или оформление охотничьей лицензии. Это по-настоящему раздражало!

Спутники двух владык настороженно следили друг за другом, выискивая малейшую угрозу. Заговоренное оружие они не обнажали, но руки воинов лежали на рукоятях мечей.

— Ты хотел встречи, Светлый, — усмехнулся Бриан, обнажив чуть заостренные клыки. — Говори, не томи.

— Пророчество сбывается. Пришло нам время освободиться, пока смертные и носферату рвут друг другу глотки.

Лиам достал свиток, который был точной копией полученного Кесарем.

— Ты предлагаешь союз?! — неверяще воскликнул Темный.

— Именно.

***

Второго свитка не было, ибо Кесарь прослушал оракула лично, но о том светлый фейри не ведал.

***

Дария Радзивил вспоминала, как познакомилась с Даниилом Волковым.

Она тогда была совсем молодой, и ей едва исполнилось восемнадцать лет. До этого она в девятом классе бросила школу, разругавшись в пух и прах с матерью, уехала из дома и два года жила на съемной квартире в ГОРОДЕ, по крупицам собирая знания о магии. Тогда ее очень интересовали запретные практики.

Однажды она отправилась на перекресток, чтобы взять с повешенного или распятого немного плоти и волос на ингредиенты. В новостях сообщили, что на перекрестке правой отворотки трассы Е6 и ведущей от парка дороги недавно кого-то казнили. Разумеется, не настолько важных персон, чтобы делать это в ГОРОДЕ или Священной Роще под прицелом телекамер, а простых грабителей, слишком старых и больных, чтобы отправлять их на каторгу или устраивать Охоту.

В небе горела луна. Воздух был свеж. Дороги и тропинки подморозило, так что они заиндевело белели, как и голые ветви деревьев. Вдали, за земляными валами, выли вервольфы. Люди прятались по домам, так что дело можно было провернуть без лишних свидетелей.

Подойдя ближе, она поняла, что опоздала. Кто-то успел на перекресток раньше нее. Веревки на двух виселицах были надрезаны, и трупы валялись на земле.

Хуже всего было то, что отсутствовал охранный контур. Неопытный грабитель просто разрушил его вместо того, чтобы обойти. Теперь умершие в муках люди восстанут в виде злых и очень сердитых умертвий. Уже минула полночь, и было полнолуние. До трансформации, если она состоится, отделяли считанные минуты.

Дария попятилась назад, но было тихо. В воздухе не было привычного напряжения и убийственного холода, сопровождавшего магию Смерти. Неужели она ошиблась?

Девушка остановилась и снова рискнула приблизиться. Ее кое-что заинтересовало. Казненных преступников, как и виселиц, было двое, а лежащих на земле фигур — три. Странно.

Ведьма нагнулась. У одного бородатого старика, за версту смердевшего нечистотами, на горле болталась петля и виднелась характерная странгуляционная борозда чуть выше и левее. Сфинктер расслабился в момент смерти, и балахон пропитался содержимым кишечника и мочевого пузыря. Никто, естественно, не обмывал тело.

Дария подошла ко второму. То же самое. Страшный, вонючий, неопределенного возраста, да еще и весь в язвах. Пожалуй, она не рискнет тронуть это даже в перчатках. Казнив, полиция только облегчила незавидную участь страдальца.

Что до третьего, Дария задумалась. Она не понимала, кто это. Для внезапно преставившегося гробокопателя или мага в поисках ценных ингредиентов тело выглядело, мягко говоря, несвежим. Сладковатый запашок не оставлял в этом сомнений. В то же время отсутствовали мутные пятна на склерах и зрачках широко распахнутых глаз. Температура тела была выше, чем у окружающей среды. Рука теплая, словно мужчина не успел еще остыть. Трупное окоченение также отсутствовало, в чем ведьма легко убедилась, пошевелив ноги и руки неизвестного.

— Частичное проявление посмертных изменений, — пробормотала она себе под нос. — Или… Или редукция уже имеющихся?

Волосы на голове зашевелились от страшной догадки. Стараясь не поддаваться панике, Дария достала ритуальный серебряный нож с черненым лезвием и приложила обратную сторону рукояти знаком Солнечного Круга к коже мертвеца. Если это зреющее умертвие, то сразу станет ясно. Кожа начнет дымиться в месте прикосновения, как от раскаленного клейма.

Ничего.

Уф-ф… Выдох. Можно продолжать исследование дальше. Теперь она обратила внимание на другие подробности. Незнакомец был при жизни симпатичен. Волосы светлые, аккуратно подстриженные. Шея… сломана, что ли? Точно. Это ведьма определила, пошевелив голову покойника и осторожно ощупав позвоночник. И как он, интересно, сюда добрался со сломанным шестым и седьмым шейными позвонками? Наверное, тело кто-то сюда принес. Одежда дорогих брендов, хоть и простая. Футболка и джинсы, наверное, стоили, как аренда ее квартиры за месяц. Кроссовки «СтароБожественная Походка» со скромным логотипом из трех букв — тоже. (На миг в голову даже закралась крамольная мысль снять их и продать.)

Ей вдруг показалось, что мертвец на нее смотрит. Какое странное, иррациональное, ничем не подкрепленное чувство! Дария опустила ладонь на лицо мертвеца и прикрыла ему глаза. Перевернув тело, она обнаружила в заднем кармане джинсов записную книжку с символикой воющего волка.

Ладно, посмотрит позже. А пока пора брать то, за чем пришла, и поскорей убираться отсюда. Интуиция вдруг завопила, подавая тревожные сигналы, а она крайне редко обманывала ведьму.

Она перевернула труп обратно, лицом наверх, чтобы он не смотрел в Нижний мир Нави, и попыталась ножичком отрезать мизинец.

— О…ть! — сказал труп, вырывая руку. — Больно же! Ты с Мирового Дуба рухнула, дура?

На ее горле сомкнулась мертвой хваткой его другая рука.

***

Тогда она помешала ему умереть окончательно.

Даниил хотел этого, просто стремился к этому. В ту ночь он мог сделать это естественным путем, без сложных ритуалов или заколачивания кола в грудь. Цель всей его жизни была достигнута, а оставаться таким он не хотел. Это не жизнь, а жалкое существование.

Кому понравится быть живым трупом? Но не тем, который тупо следует за некромантом и повинуется всем его приказам, а вполне осознающим свое состояние и перспективы, вернее их полное отсутствие.

Он хотел умереть и увести ведьму за собой в наказание за то, что она пыталась осквернить его тело. Однако потом Даниилу в голову пришел хитрый план. Все-таки в глубине души он был не таким уж засранцем, как хотел казаться со стороны.

— Предлагаю сделку, — сказал он. — Соглашайся, пока я не передумал.

***

Разумеется, она сказала ему «да».

Дария хотела жить. Кроме того, это была одна из запретных практик, которые до смерти интересовали ведьму, так что к страху примешивалось любопытство.

Она поклялась ему, а он ей. Даниил должен был оставить тело и стать призраком, привязанным навсегда к владельцу, то есть к ведьме. Однако он не хотел быть рабом, то есть оковы подчинения на него не накладывались. Наоборот, это ведьма стала слугой. Отныне и навсегда она — сосуд и вместилище для души некроманта Даниила Волкова, который может в любой момент перехватить контроль над ее телом.

Каких же трудов ей стоило в конце концов освободиться!

Рабство, вернее, наставничество с вечной руганью внутри головы, расщеплением личности и разного рода приключениями длилось почти полгода. За это время она успела познакомиться со старшим братом Даниила. Все это пришлось на период междувластия, когда Высшие делили трон.

Когда гражданская война закончилась, некромант сам дал ей свободу, но Дария не приняла. Она нашла способ расплатиться за знание и доброту.

Можно было дать Даниилу новую жизнь.

***

Король Неблагого двора Бриан отправился на болота, на окраине которых наполовину утонули гигантские гранитные дольмены. Только покрытые мхами и лишайниками верхушки виднелись на поверхности.

Перстень на указательном пальце фейри был из «живого серебра» — ртути, которую удерживало в определенной форме заклятье. В этой оправе утопал кабошон, выточенный из обломка одного из дольменов.

Этот перстень позволял взывать к древним камням, стоящим в месте силы.

— Восстань, — пропел мужчина на истинном наречии. — Пробудись.

Перстень нагрелся и завибрировал, как помещенный в микроволновку металл. Бриан зашипел сквозь зубы от боли.

— Проснись, — добавил он. — Ответь.

У фейри от напряжения выступили жилы на висках и шее. Пот градом катился по лицу, словно он собственноручно поднимал эти многотонные валуны.

Камни начали с натугой, чавканьем и бульканьем подниматься из болотной жижи. Самые крупные просто остались лежать на поверхности, но один из них — самый маленький — завис в воздухе и завибрировал. Это был ключ.

Бриан рассмеялся в небеса, оскалив белоснежные острые зубы. Договор запрещал почти все, но там не было ни слова о том, что нельзя открывать двери.

— Отворись!

Над камнями засиял портал в другой мир, где больше не было магии.

Глава 6

Даниил, вскопав огород, получил от Мироновны бидончик козьего молока и косицу прошлогоднего, но еще вполне годного в пищу чеснока.

— Милка-то начала доиться, — трещала старушонка. — Вот же егоза! Зараза, сладу нет, все кусты мне объела. Козлу соседскому глазки строит. Весна-а…

Для Дани весна всегда ассоциировалась с грязью, так что он не впечатлился. Что там девчонки находят в парнях и наоборот, юноша пока еще не слишком понимал, развиваясь гораздо медленнее своих сверстников. Одноклассники считали его заморышем. Это легко объяснялось долгим взрослением магов, у которых был запечатан источник.

Как бы то ни было, все его разумение ограничивалось коротким и по-деревенски емким «бабы дуры». Все, разумеется, кроме его бабки Радзивилл. На каждое правило найдется исключение. (Хотя логичнее было наоборот. По-настоящему умной, вернее, не упустившей свою выгоду была его мать, умотавшая за хорошей жизнью в ГОРОД, а бабка — полной дурой, которая из последних сил тянула байстрюка.)

— А что козел? — вдруг побудила его спросить какая-то новая часть натуры.

— Да чего иму дураку сделаицца? Допрыгаицца, в жертву принесут.

Вымотанный физически парень меланхолично подумал, что не холощеный козел в жертву — весьма неплохо, чтобы поднять жирного активного гуля из могилы. Подумал так — и очнулся, потряхивая головой и не понимая, что происходит.

— Ай, да ты совсем сомлел, милок! — почуяла неладное Мироновна. Умчавшись в дом, она вернулась со шкаликом мутноватого самогона, которого Даня отродясь не пробовал. — Накось, глотни. Да ты не боись, сама перегоняла со свеклы.

Он глотнул и закашлялся, аж слезы брызнули из глаз.

— Фу.

И тут же кто-то сказал ему прямо в ухо, хотя рядом никого не было:

— Что за щенок мне достался?

Даниил снова замотал головой, пытаясь понять, откуда идет звук.

— Ничё ты не понимаешь, — заворчала Мироновна, не слыша странный голос из пустоты и глядя на него снизу вверх продслеповатыми глазами. — Вымахал, как каланча, в армию забреют скоро, а все как маленький. Правильно бабка над тобой дрожит. Ладно. Иди, ступай. Да бидон-то не забудь!

Даня подхватил молоко, косичку с чесночными головками и пошел домой. Есть хотелось просто нестерпимо.

***

Над поселком занимался рассвет. Со стороны болота кто-то приближался. Митяй, катавшийся по окраине на велике, смекнул, что это кто-то возвращается с тура на озеро, и начал усердно крутить педали, чтобы предупредить своих. Пущай готовятся, баньку топят, авось попарится с дороги гость дорогой.

Мальчик пытался припомнить, кто последний уходил на озеро. Вроде, трое из Москвы и какой-то норг были неделю назад, так они уже воротились.

Кто тогда это?

***

Когда в поселке внезапно появился иностранец, баба Зина Копейко, усердно изображавшая из себя лопарку, сразу насторожилась и мысленно сделала стойку.

Ура, ура, ура!

Вот они, денежки. Сами идут на своих двоих. Можно раскрутить на прокорм, постой и разные сувениры из оленьей кости и голышей, якобы собранных на берегу Сейдозера, с криво-косо выгравированными на них рисунками оленей. Фото петроглифов на магните тоже пользовались спросом. Чем не вторая пенсия?

А то как погода не заладится, туристов нет. Соскучилась за ними. Прогноз в интернете плохой, никто не едет. Баба Зина бы енти интернеты запретила, пущай на радиоле слушают.

В крохотном поселке, состоящем из типовых пятиэтажек и частных домов, раньше было много народа. Горнорудные разработки, геологоразведка, вахтовые рабочие, индустриализация, прогресс, пятилетка за три года… Теперь осталась едва ли половина населения. Это-то понятно, рудник хоть и добывает лопарит, но намного меньше, чем раньше. Рабочих мест нет, после школы никуда не устроиться. Молодежь разъехалась кто куда. Остались старожилы, которые жили пенсией, традиционными промыслами и туризмом.

— Эхе-хе…

Крапает сверху мелкая водяная морось и пыль. Рыбу вяленую — омуля да карасиков — прячешь из-под навеса в дом, ближе к печке, чтобы не заплесневели. Грязь под ногами. Скука и безденежье. Сидишь, кукуешь, мошку собой кормишь.

Вот сейчас щами покормит туриста, в баньке попарит, комнату сдаст хотя бы на сутки, втюхает сувениров — вот и живые денежки.

— Доллары. Евры.

Баба Зина прикидывала, сколько сможет содрать с иностранца. Отчего она вдруг решила, что этот человек не отсюда? Просто почуяла. Было в незнакомце что-то чуждое.

Мужчина подошел ближе. Лицо его скрывал капюшон добротного плаща-дождевика. Было видно только руки странного сероватого оттенка, словно этот человек возился с машиной, и смазка намертво въелась в кожу, и блестящие кожаные сапоги. Баба Зина удивилась, отчего они такие чистые, ведь мужчина не один километр шел по самой грязи. Посторонних машин поблизости не наблюдалось. Еще одной странностью было отсутствие привычного для любого туриста рюкзака или хотя бы сумки через плечо.

— Ай, милок! Ты откуда пожаловал? — ласково-ласково спросила его бабка и добавила: — Хело. Вера ю фром? Майнейм ис Зина. Зина, не Вера. Айм рашин. Понял?

Очевидно, незнакомец вполне ее понял.

— Ты, — сказал он по-русски с явным прибалтийским акцентом и указал он на нее рукой. — Покажешь, где Валерий.

Бабке на миг померещилось, кто на указательном пальце у мужика острый коготь. Чур, чур… Чур меня, чур. Боженька, защити.

— Валерьян Семеныч штоле? — осторожно уточнила она.

Был у них в поселке один мужик с бо-ольшими странностями.

***

Маг-артефактор Валерий Симеоныч из рода Базилевских был беглым преступником. При последней смене власти в ГОРОДЕ, когда пал Кесарь Миклош, маг принял не ту сторону и оказался на стороне проигравших.

Король темных фейри помог ему бежать в прежний мир в обмен на обещание, и он собирался сдержать свое слово. Но Валерий не предполагал, что миг расплаты настанет так скоро.

Как все Базилевские, он был тощим, низкорослым темноволосым мужчиной с окладистой бородкой. Ни в прежней, ни в этой жизни он не был склонен к роскоши и одевался просто, как местное население, стараясь не выделяться. Сегодня моросил дождь, так что Валерий надел норвежскую ветровку, брезентовые штаны и болотные сапоги, нацепил прозрачный плащ поверх и отправился на встречу с поставщиком.

Отменить было нельзя. Слишком важное дело.

На дороге, которая сворачивала к санитарной вырубке, уже стоял уазик. Внутри кабины, опустив стекло, курил водитель. Увидев кого-то вдали, он сначала насторожился, но Валерий помахал рукой, и поставщик его узнал.

— Привет, — сказал он, выскочив из кабины и потушив о капот тлеющий бычок. — Как дела?

— Хорошо, — протянул ему руку маг. — А у тебя?

— Все пучком!

Поставщик был маркшейдером на руднике, и часть выработки через него шла на нелегальный рынок, который в последние годы сузился до одного Базилевского. Тому не нужно было реализовывать металлы и потому не требовалось объяснять государству их происхождение. Платил он всегда налом — тугими пачками денег, стянутыми банковскими лентами. (Маг не был намерен раньше времени сводить поставщика в могилу, подсовывая ему созданное в результате трансмутации золото.)

Прибыль оседала в кармане у местного руководства. На неподотчетные деньги строились дачи и покупались автомобили, содержались любовницы и приобреталась недвижимость в столице. Столичный владелец предприятия был то ли не в курсе этих махинаций, то ли в доле, закрывая на это все глаза.

— Привез?

— А то! — улыбнулся во все тридцать два желтоватых зуба мужик, пожимая руку Валерию. — Все хочу спросить, что ты с ним потом делаешь.

«С ним» — это с концентратом. Покупатель был странный. На цыгана похож, чернявый, хоть и бороду отрастил. Он всегда приходил пешком один, а не приезжал на машине, куда мог бы погрузить ящики. Тем не менее груз обычно таинственным образом исчезал. Однажды маркшейдер проследил за Валерием и увидел, что тот вышел на дорогу все так же налегке. Ну, не закопал же он лопаритовый концентрат прямо там, на месте?! Да и где его лопата? Непонятно.

— Меньше будешь знать — крепче будешь спать, — улыбнулся Базилевский, блеснув карими ведьмачьими глазами.

— А ты часом не шпион? — привычно подколол его поставщик.

— Он самый, — хмыкнул маг.

Поставщик выгрузил тяжелые ящики и пересчитал деньги, несмотря на то, что давно имел дело с Базилевским. Доверяй, но проверяй. Они попрощались, и продавец уехал, оглядываясь в зеркало заднего вида.

***

Базилевский уселся на один из ящиков и достал из кармана концентратор элементов — витой артефакт в форме шестигранника, облегчавший жизнь не одному поколению магов, которым требовалось получить сверхчистые вещества без посторонних примесей. Или с примесями, четко контролируя их количество.

Не нужны были лаборатории, плавильные тигли и кузни. Не требовалось растворителей. Без повышения температуры, изменения давления и прочих ухищрений можно было выделить из субстрата нужное вещество. Достаточно было артефакта.

— Ну-с… Приступим.

Валерий активировал артефакт, держа его в правой руке. Над ящиками начало клубиться едва видимое глазу марево. Он начал направлять магию из своего Источника, отделяя элементы друг от друга. Упаковка стремительно распадалась, обнажая содержимое. Что было ценного, тут же собралось в несколько серебристых капель, а остальное ушло в отвал.

Легким пассом левой руки маг распылил по окрестностям все лишнее. В лощинке клубился «туман», состоящий из мелкодисперсной пыли. Ее прибьет дождем, и через пару дней не останется следов. Добытые редкоземельные металлы, похожие на крохотные серебряные слитки, Валерий собрал и сложил в жестянку, еще раз удивившись, какой увесистый этот металл.

«Ниобий» — еще одно новое слово из этого технически продвинутого мира. И «тантал». Маг-артефактор был в восторге от периодической системы элементов и от того, что у истинного серебра есть свое название. Оказывается, это на самом деле два элемента. Вот почему маги по ту сторону не могли укротить их. Власть над материей всегда начинается с понимания ее природы.

Дома он взвесит добычу и решит, хватает ли ему запасов на то, чтобы сделать ключ. Или даже настоящие врата? Чем Старые Боги не шутят!

***

Всю свою долгую, как у всякого мага, жизнь Валерий Базилевский посвятил созданию самых разнообразных вещей, которые могли изменять мир. Он создал бесчисленное количество магических артефактов. Ходили упорные слухи, что он, предав магов, помог ведьмакам Радзивиллам и приложил руку к созданию Драконьей заводи. Но все, кто хоть что-нибудь знал об этом, уже были мертвы.

Валерий был ученым.

— Птица не ведает границ, летая по всему миру. Зверь охотится везде, где ему вздумается. Для них не имеет значения, какие линии провели по карте люди, — говорил ныне покойный учитель Валерия. — Ты должен быть вне политики и просто стремиться к знанию. Не имеет значения, кто у власти, чем и кем придется пожертвовать.

Все так.

Истинный исследователь не остановится ни перед чем, чтобы узнать что-то новое об устройстве мира. Лишь раз Валерий отступил от этого правила и жестоко поплатился изгнанием.

Здесь, в мире без магии, он с интересом следил, как далеко шагнула вперед наука и технологии. Базилевский стал догадываться, откуда в ГОРОДЕ появились все новые устройства, несмотря на эмбарго со стороны заокеанского Винланда. Наверняка маги-ключники продолжали перемещаться из мира в мир, копируя технологии или просто контрабандой провозя через границу двух миров различные предметы.

Как бы то ни было, но девятнадцать лет назад Валерий оказался тут. Время было ужасное. На этой стороне тоже царило междуцарствие. Развалилось одно государство и возникло другое. Процветала преступность. Из-за войны на периферии был наплыв беженцев.

Но это только облегчало задачу.

Надо было затеряться, растворившись среди местных. Надо было изучить местный диалект. Необходимо проникнуть на рудник или найти человека, который поможет нелегально купить редкие металлы, которые там добывались.

Нет проблем! За полновесное золото, которое маг изготовил в результате трансмутации элементов, можно было купить документы, оружие, книги и любые материалы, которые требовались для создания артефактов. И неважно, что это золото содержало вредные примеси, и что тот, кто его получил, умрет от лучевой болезни (да, маг узнал много новых слов).

Валерия это не волновало. Тем меньше свидетелей.

***

Обычно баба Зина всю дорогу трындычала, развлекая туристов саамскими байками, но тут отчего-то у нее словно язык отнялся. Казалось, рядом шел лесной волк или еще какой дикий зверь. Было не по себе. Она хотела поскорей проводить гостя и вернуться обратно.

Ходил он плавно, как будто скользил по земле, не потревожив ни одной былиночки или кочки, поросшей мхом. Шагов не было слышно. Не чавкало под ногами. Зато она тяжело отдувалась от быстрой ходьбы, а ему хоть бы хны.

Баба Зина попыталась заглянуть под плащ, чтобы разглядеть лицо мужчины, но не смогла, как будто глаза застил какой-то туман.

«Глаукома!» — в панике подумала бабка. Сейчас ослепнет! Однако стоило отвести взгляд в сторону, как все снова стало ясно видно.

Руки его тоже были странными. Никакая это не автосмазка, вдруг отчетливо поняла пожилая женщина. Это у него такой цвет кожи, свой. На бедре у мужика висела и билась о ногу при ходьбе какая-то сабля, вздымая сбоку плащ.

На окраине поселка, на опушке леса стояла старая вежа — подобие землянки с крышей, крытой дерном, на котором бурела, как пакля, шапка прошлогодней травы. Топилось по-белому: над трубой курился дымок.

— Вона, там он! — указала рукой бабка.

Иностранец не ответил. Она повернулась, и тут он откинул капюшон.

***

Бабка, дрожащая, как осиновый лист, кое-как доплелась до дома. Там она прошла внутрь из сеней в горницу прямо в обуви. Сил стянуть резиновые сапоги просто не было. Она скинула куртку, села за стол и налила воды из старого советского графинчика. Круглая стеклянная пробка выскользнула из ослабевших руки и покатилась по полу.

— Ой, батюшки-светы, что делается… Что же это делается?

Нечистик явился средь бела дня. Сам Куйва, лесной царь, в которого бабка не верила, хотя сто раз рассказывала эту байку туристам.

Она, кряхтя, поднялась с места, все-таки разулась, и вдруг взгляд ее упал на щербатое зеркало, висящее на стене. Если раньше баба Зина имела седину «соль с перцем», то теперь на голове было белым-бело.

***

Валерий Базилевский — ссыльный маг, который бежал в другой мир, заключив договор с волшебным народом — сидел у печи, сложенной из крупных камней. Напротив него устроился на топчане, крытом оленьими шкурами, гость.

Бриан только что поведал, что затевается в ГОРОДЕ. Гость и хозяин пили из граненых стаканов самогонку, закусывая нарезкой из вяленой оленины. На печи прело в обливном чугунке жаркое с картошкой, которую фейри отродясь не пробовал, так что с подозрением раздувал ноздри, принюхиваясь к запахам, ищущим от печи. Кроме всего прочего, его смущал въевшийся во все и вся запах холодного железа. Смертные без него жизни не мыслили. Высшие фейри, в отличие от своих подданных, могли вынести его обжигающее присутствие, но все равно не доверяли до конца.

После открытия врат Темный был голоден и страшно устал. Ему потребуется несколько дней на восстановление.

Только высшие фейри могли пройти через древние врата в кольце дольменов и провести кого-то с собой тайными тропами через кладбища или старые святилища. Но это невозможно было делать часто. Целую армию не проведешь и оружие не протащишь. А оружие ему было нужно как никогда.

Вся надежда на мага-артефактора, который уверял, что может создать стационарный ключ, и, кажется, не лгал. Волшебный народ чуял ложь.

— Значит, пророчество свершилось, — удовлетворенно сказал маг.

— Пора исполнить обещание, смертный, — откликнулся фейри.

— Сегодня и займемся этим. Сам давно хочу.

Если Базилевский создаст артефакт, открывающий двери между мирами, он увековечит свое имя. Его не волновало, кем и с какими целями артефакт будет использован.

Пожалуй, другие маги и высшие вампиры не зря считали Базилевского опасным.

Ибо нет ничего опаснее фанатика, уверенного в своей правоте.

***

Бабка Радзивилл лепила птичек из соленого ржаного теста.

— Птичка-невеличка, улети на небо, птичка-невеличка, принеси нам хлеба, птичка-невеличка, повтори слова, птичка-невеличка, ты всегда права…

Она шептала над фигурками, разложенными на столе, не глядя на сидящего рядом внука.

— Покровитель мира, господин всего, ниспошли нам милость, ниспошли добро…

Полина молилась Тому, кто был до того, как в этот мир явились без спроса Старые Боги. В некотором роде это была ересь, однако никто не усердствовал на этот счет, искореняя народные поверья.

«Что толку взывать к тому, чего нет?» — считали власти предержащие.

Они заблуждались.

Старуха Радзивилл знала: если достанет в мире магии, и найдется тот, кто позовет достаточно громко, настоящий хозяин мира откликнется. Однако тысячи тихих голосов тоже важны, сливаясь воедино. Коллективное сознание. Коллективное желание и мольба.

— Защити от скверны, защити от лжи, будем тебе верными, слово нам скажи…

Отец рассказывал ей, как Старые Боги попались в ловушку в прежнем мире. Они упустили роковой миг, когда им перестали поклоняться. Сила их слабела и утекала сквозь пальцы, ибо боги сильны только людской верой. В конце концов они бежали, но и на новом месте снова и снова наступали на те же грабли.

Почему?

Все просто. Разве будут люди, самая многочисленная раса, полагаться на тех, с чьего позволения их мучают, жрут и приносят в жертвы?

Даже если в этом мире нет других богов, придется их придумать.

— Отлично, — довольно сказала старуха.

Обереги для дома были готовы, осталось только высушить в печи до твердокаменного состояния и подвесить на шнурках у окна. Внук знал о не особо скрываемом отступничестве бабки, которая никогда не молилась Старым Богам, но ему было все равно.

Даниил рубал щи с говядиной. Третью миску, между прочим. Аж за ушами трещало. Раньше за ним не водилось такого зверского аппетита. Наевшись, он потянулся, и рубаха на нем треснула по швам.

— Ой бли-ин… — попытался он оглянуться, чтобы понять масштабы бедствия. Снова раздался сухой треск. — Ба, это не я! Я не специально.

— Ну-ка, покажи, — почему-то обрадовалась бабка. — Да, пора опять менять одежду.

Даня, встав, позволил себя осмотреть и обмерить в плечах. Он вдруг понял, что стал на три головы выше бабушки. Если бы его сейчас увидели одноклассники, то не узнали. Вместо тощего долговязого задрота перед ними встал бы подтянутый высокий парень, лицом напоминавший прежнего Даню.

— Похож, — хмыкнула Полина Эдуардовна, оглядев внука. — Еще бы тебе годок-другой накинуть. Эх… Времени нет. А, впрочем…

— Времени на что?

— На все.

Старуха отошла к столу.

— Лови! — вдруг воскликнула она и ловко метнула в него остро заточенный кухонный нож.

Даня сам не понял, как его поймал. Только стоял и удивленно смотрел на зажатый между ладонями нож.

— Ни … себе.

Как так-то? Парень даже не понял, как он это сделал. Слишком быстро все произошло.

— Не смей ругаться! — получил он по шее кухонным «вафельным» полотенцем, когда бабка снова подошла ближе, чтобы забрать обратно нож. — Иди, помой рот с мылом.

— Сама мой, старая… э… неумная женщина, — раздалось в ухе у Дани. — Ты чуть не убила носителя.

— Голос, голос… — пробормотала она. — Голос, голос… Жаль, я нынче не та, что раньше.

— Голос? — переспросил внук. — Ба, ты тоже слышала это?

Он страшно обрадовался, сообразив, что не сошел с ума. Если бабушка тоже слышала это, значит, голос был на самом деле. До этого он боялся рассказывать о голосах, чтобы не выглядеть полным психом.

— Неважно, — сухо ответила Полина Радзивилл. — Скажи ему, чтобы пока не высовывался. Тело еще не готово, чтобы им пользоваться.

— Скажи ей, что я и так все слышу, — хмыкнул голос в ухе. — И вижу, между прочим.

— Какое тело? — переспросил Даня.

Глава 7

Кое-кто в поселке был в курсе того, что на ГОКе нелегально сбывают лопаритовый концентрат. Кое-кто знал, что маркшейдер поедет обратно с большими деньгами. Кое-кто был в курсе, что его на развилке встречают свои, чтобы сопровождать. Денежки все же немалые…

Охрану по анонимному звонку задержали менты и долго мурыжили на предмет незаконного хранения наркотиков и оружия. Когда они наконец освободились и примчались встречать поставщика, то застали пустую машину. Неподалеку валялся без сознания избитый маркшейдер.

На грунтовке видны следы погони и как минимум еще одного авто. Дверца уазика была помята, вероятно, в тот миг, когда он «поцеловался» с преследовавшей его машиной, которая прижала бортом его к обочине, заставив съехать в кювет.

Денег не было.

— Петро, вызывай скорую из города, — сказал один из мужиков и принялся названивать начальству.

***

— Кто навел? — лютовал начальник охраны Гурин.

— Может, сам покупатель? Или кто-то, кто его знал, — услышал он в ответ. — Наши все не при делах.

— Уверен?

— Да … его знает.

— Надо все проверить. И машину поискать с помятым бортом. Может, кто-то видел. А, да! — спохватился начальник. — По ДТП пробей. Автосервисы проверить надо, их тут раз-два и обчелся.

— Вряд ли они станут обращаться в сервис или страховую, — услышал он в ответ. — Скорее всего, авто было «одноразовым».

— Возможно.

Скорее всего, так и есть. Угнали чей-нибудь автомобиль на «дело» и бросили в ближайшем лесочке или загнали в какой-нибудь водоем. Могли сжечь, заметая следы.

— Тогда узнать, у кого угнали! — рыкнул он в трубку.

Всему их, дураков, учить надо. Сами не в состоянии без указки сверху сдвинуться с места. Жаль, маркшейдер сейчас в больнице. Он до сих пор не пришел в сознание и не мог рассказать о подробностях нападения.

— Пробейте по базе гаишников, был ли угон за последние сутки-двое, и местных расспросите, — уже более мирно добавил он. — Найдем, никуда эта паскуда не денется…

***

Бриан презирал людей. Даже магов. Их — особенно.

Единственное исключение он сделал только для одного человека — Базилевского. Это был, пожалуй, единственный смертный, с которым он не раз и не два выпивал, и о потере которого фейри будет сожалеть.

Ему нравилось губить смертных. Игра скрашивала скуку долгого существования. Люди были хорошими игрушками, жаль, ломались слишком быстро. Это раздражало.

Король Неблагого двора при первой встрече в темнице, куда заключили мага, обманулся, решив, что с Базилевским тоже можно сыграть. Однако его самоуверенность столкнулась с настоящей одержимостью.

***

Бриан хотел Ключ в обмен на спасение жизни мага.

— Плохая сделка, — хрипло рассмеялся маг.

— Разве ты не хочешь жить? — удивился тогда Бриан, сделав предложение, от которого никто не в силах отказаться.

Смертные больше всего на свете хотят жить, хотя в конце концов умрут. Это аксиома. Еще они хотят любить, но эта игра не так интересна.

— Здесь — нет, — ответил Базилевский, глядя на гостя снизу вверх и не в силах подняться с перепревшей соломенной лежанки. — Мой род изничтожен, лаборатория сожжена, друзья казнены. Я отправлюсь в ссылку на границу с Халифатом. Возможно, меня скормят песчаным червям в назидание другим мятежникам. Мне больше нечего терять.

Первым порывом фейри было уйти, бросив смертного гнить в тюрьме дальше. В конце концов, впереди сотни лет. Можно никуда не торопиться. За это время наверняка родится столь же талантливый и гораздо более сговорчивый артефактор.

Однако маг пробудил в фейри любопытство.

— Что ты хочешь взамен?

***

Маг хотел Ключ в обмен на… Ключ.

Он знал, что фейри могут перенести его в прежний мир, и попросил сделать это.

Когда Бриан тайными тропами явился в тюремную камеру к вонючему и истощенному артефактору, он пригрозил, склоняя к заключению договора. И вдруг смертный сам ставит свои условия сделки!

Так не бывает. Но это было.

— Все, что я знаю, всегда со мной, — сказал маг. — Я умею делать вещи. Помоги мне бежать, и я тебя не разочарую.

***

Договор был заключен. Для фейри двадцать лет миновали, как миг.

— Когда ты сделаешь Ключ? — поторопил он.

Черные, без единого проблеска глаза на серокожем узком лице сверкнули красноватыми отблесками. Маг-артефактор даже не вздрогнул. Ему было все равно. Все мысли занимала новая задача и вызов, который он сам себе бросил.

— Завтра квадратура. По местному лунному календарю влияние Солнца и Луны накладываются друг на друга, — ответил он. — Можно попробовать. Я добыл достаточно истинного серебра, чтобы сотворить Ключ.

Вдруг снаружи землянки что-то сухо щелкнуло, как веточка под ногами. Маг, естественно, ничего не услышал. Уши смертных слишком несовершенные. Однако фейри сразу встрепенулся, как дикий зверь. Он беззвучно вскочил и выхватил из ножен меч, до сих пор мирно лежащий рядом.

— Там кто-то есть, — сказал он.

***

— Ба, расскажи, откуда взялась Драконья заводь.

— Не отвлекайся.

Внук держал артефакт в сложенных ладонях и стремительно поглощал магию. Однако одно другому не мешало. Можно было поговорить.

— Да, пусть она расскажет. Мне тоже интересно, — поддакнул голос в ухе. — Скажи ей, если не расскажет, мы сами начнем выяснять.

— Мы?

— О, великий Некрос, за что мне все это? — пробурчал невидимый собеседник.

— С кем ты разговариваешь? — сразу насторожилась Полина Эдуардовна.

Черный кот у нее на коленях, кстати, тоже как будто услышал бестелесный голос. Усатый перестал урчать и пристально уставился на Даниила, вздыбив шерсть вдоль хребта.

— Ну… с ним.

— И что он говорит? — спросила старуха.

— Говорит, что хочет узнать про Драконью заводь. Если не расскажешь, узнает сам.

***

Когда-то давно…

Нас еще тогда не было.

Были те, кто пришли оттуда, из прежнего мира, из-за грани.

Среди них был предок нашего славного рода.

Когда-то давно.

***

Витольд Радзивилл был дважды женат и рано овдовел. Обычно ведьмак не может жить с простой женщиной, потому что выпьет ее силы и сведет в могилу. Масло и воду лучше не смешивать, однако сердцу не прикажешь.

Третий раз он уже не женился.

От второй жены Радзивилл имел двух красавиц дочерей — Агнешку и Марию. Одна из них уже вышла замуж. Вторая была на выданье.

Погодки были похожи, как два выкатанных яичка из одного гнезда: рыжие, зеленоглазые, статные. Ярило и первородный огонь, казалось, обжег их в своей печи, чтобы произвести на свет два язычка чистого пламени.

Сестры любили друг друга сильнее, чем кого бы то ни было в мире. Любовь отца к детям была безгранична.

Все от мала до велика на земле знают: большая любовь, если ее уничтожить, может переродиться в столь же сильную ненависть.

***

Когда случилась засуха, люди не особо беспокоились.

Бывали годы гнилые, сырые, а бывали засушливые, когда трескалась земля и дох скот. Раз на раз не приходится. Высшие забили тревогу только тогда, когда и на другое лето земля не смогла родить.

Солнце палило, не щадя никого. Там, где раньше были поля и заливные луга, осталась только растрескавшаяся земля. Посевы не взошли. Реки обмелели, а притоки иссякли. Вековые леса горели от невыносимой жары. В дебрях континента и Восточных Пределах в лесных проплешинах красовались почерневшие остовы и пни.

Амбары опустели. ГОРОД лишился поставок. Налоги не собирались, бюджет не пополнялся. Смерды в провинциях начали роптать. Начались народные восстания.

На полях начались человеческие жертвоприношения в надежде вернуть земле жизнь, но тщетно. Только люди еще больше озлобились, когда начали забирать их сестер и дочерей.

Гоблины безо всякой жалости подавляли голодные бунты. На дорогах свирепствовали грабители. Маги живьем испепеляли недовольных демонстрантов, предпочитая не тратить водометы на разгон толпы. Слишком драгоценна теперь стала влага.

За все лето с неба не упало ни капли.

В Юго-Восточных Пределах государства бушевали песчаные бури, из которых появлялись стаи песчаных червей, на которых верхом сидели кочевники из Халифата. Синеглазые воины пустыни нанесли солидный урон приграничным поселениям и угнали в рабство много народа. Кесарь, который тогда правил, принял решение отодвинуть пограничные форпосты вглубь границы, одновременно усилив их. Без червей кочевники были не так опасны.

Правители заокеанского Винланда, почуяв слабину Кесаря, начали интриговать и сговорились с Норэгром. Враги начали собирать войска, стягивая их на границе Северо-Западных Пределов. Тролли хотели забрать побережье; Винданд претендовал на все остальное.

Кесарь обеспокоился, и трон под ним зашатался. Он велел принести жертвы и сослаться на Договор, чтобы Старые Боги защитили ГОРОД. Однако боги, словно обидевшись на что-то, остались глухи к мольбе.

Однажды Король Благого двора попросил аудиенции у Хозяина ГОРОДА. Фейри доложил, что под Холмами иссякли подземные источники. Не успел он сказать, как в тронный зал вошел главный жрец Священной Рощи и поклонился.

— Говори! — велел друиду владыка.

— Священный дуб засыхает.

***

Дуб рос центре ГОРОДА, в Священной роще.

Никто не мог сказать точно, был ли ГОРОД частью рощи, или же роща — сердце ГОРОДА. Только Кесарь знал точно, что дуб был посажен самой Белой Богиней, матерью Князя Света. Он тоже присутствовал при сем знаменательном событии.

ГОРОДА тогда еще не было.

Звучит немыслимо, ибо кажется, что он был всегда, с сотворения мира, и будет до скончания времен.

Кесарь знал, что со смертью древа настанет конец и его царствию.

***

На подписании Договора между высшими расами Белая Богиня явилась в облике простой смертной. Серокожие ушастые охранники-гоблины загородили ей дорогу, удивляясь, откуда во дворце Кесаря взялся человек. Они хотели до смерти забить дубинками босую женщину в рубище, но окаменели.

— Хорошие статуи для дома, — фыркнула гостья, наморщив покрытый веснушками нос, щелкнув пальцами по мраморным фигурам. — О, эти вечные маскулинные игры! Игра мускулами не доводит до добра.

Она считала, что большую часть войн можно было свести к переговорам. Из-за этого у них с воинственным Рогатым Супругом случались разногласия, которые, впрочем, заканчивались не менее бурными примирениями, где каждый мнил себя победителем.

Белая Богиня решила, что высшие расы следует помирить. Чтобы создать паритет сил, следовало принудить вампиров, фейри и магов поклясться друг другу в верности.

— Госпожа? — осторожно окликнул ее стражник, который создал файербол, но благоразумно его придержал. — Как доложить о вашем прибытии?

Он примчался с подкреплением, когда защитный контур вдруг перестал посылать сигналы. Мага предупредили о высочайшем визите, но все ждали гостью у парадного входа. Однако воин каким-то шестым чувством догадался, кто перед ним.

— Какой милый мальчик… — скользнула к нему богиня. — Милый-милый, сладкий-сладкий, опасный-преопасный. Пф-ф…

Она дунула. Ее спутанные, не знавшие гребня волосы взметнулись. Файерболл погас, как пламя свечи от порыва ветра. Маг охнул и удивленно посмотрел на пустую руку.

— Госпожа! — пал он ниц.

Его товарищи поступили так же, не осмеливаясь вздохнуть. Их словно придавило к земле невидимой каменной плитой. В распахнутые двери ворвалась еще одна «тройная» связка боевых магов. Они замерли при виде странной картины: стража простерлась перед лохматой оборванкой, которая пыталась сдвинуть с места неподъемную статую.

— Хм… Нет, пожалуй, мускулы тут будут нелишними, — проворчала женщина.

Белая Богиня легко могла одним мизинцем уничтожить весь дворец, но ей нравилось играть в смертную.

— О, владычица! — провыл жрец, который примчался следом. — Прости этих нечестивцев!!!

Мужчина в вышитом балахоне пал ниц. До магов дошло, кто им явился, и они последовали примеру жреца. Богиня еще раз попыталась сдвинуть статую, отломив дубинку гоблину, оставила это неблагодарное занятие и прошлась по дворцовой галерее, ловко маневрируя между задницами смертных.

— Ты! — сказала она, приподняв грязной босой ступней подбородок жреца. — Веди!

***

Переговоры прошли более чем успешно. Тем более что с парадного входа прибыл Князь Света, обставив свое появление гораздо пафоснее и устрашив своим видом смертных. Он не стал целиком уподобляться человеку и прятать свои хтонические корни. Над его головой и за спиной поднимались светящиеся щупальца, ослепляя смертных.

Накануне богиня попросила его немного побыть пугалом, чтобы паства не расслаблялась.

— Ну, ты знаешь. Злой и добрый полицейский, да?

— Да.

Время не имело для богов значения, как и анахронизмы. Полиция — милиция? — появится в этом мире много позже, но для Старых Богов все существовало в едином пространственно-временном континууме. Пятьсот лет туда-сюда? Какая разница!

Князь Света скучал, пока его жена охотилась, и рад был развеяться в тварном мире. Когда он прибыл, мать, пренебрегая протоколом встречи, потащила его в галерею и успокоилась только тогда, когда он обещал ей доставить статуи в божественную обитель.

В заключение встречи и в качестве закрепления Договора богиня собственноручно посадила желудь и полила его живой водой.

Вверх взметнулся буйный зеленый росток. В считанные минуты он поднялся на три человеческих роста, продолжая тянуться в небеса, и остановился только тогда, когда стал высотой с дом.

— Отлично. Лучше всякой печати и подписи, не так ли, сын мой? — довольно улыбнулась Белая Богиня с тысячью лиц.

— Истинно так, — ответил он.

Договор был скреплен, и ГОРОД основан.

***

Когда-то давно…

Когда-то давно чуть не засохло Мировое Древо.

Однако его удобрили кровью сакральной жертвы и спасли.

Жертва, естественно, умерла, как ей и положено.

Когда-то давно.

Недавно.

(Какая, в сущности, разница?)

***

Верховный жрец предложил провести ритуал, который укажет на священную жертву. Только ее кровь сможет насытить умирающую землю.

Ритуал плодородия обычно практиковался, когда поле не могло родить. В жертву приносили только смердов. Магов и ведьмаков не трогали. Однако в этом случае можно было сделать исключение.

Когда жрец вспорол живот жертвенному козлу и разбросал внутренности по пыльной, растрескавшейся земле у опадающего исполинского дуба, капли крови и витки кишок указали на семью, где росла нужная девушка.

— Радзивилл.

***

— Люди нашли способ копить магическую силу, — сказала внуку Полина Эдуардовна. — Ведьмаки и колдовки могут поделиться.

— Понятно…

— Чего там тебе понятно, сопляк? — снова раздался голос.

Старуха протянула руку:

— Все, хватит. Отдай.

Даниил с неохотой вернул ей артефакт.

— Эх, мало, — недовольно забурчал невидимый человек в ухе. — Не хватит на воплощение.

Бабушка спрятала Драконью заводь, захлопнула крышку и положила костлявую руку сверху. Сделав паузу, она поглаживала шкатулку, как кота. Тот сразу заревновал и, бодаясь, сунул голову ей под руку. Полина Эдуардовна оставила шкатулку в покое и почесала Коту за ушком.

Она-то знала, что силы в артефакте более чем достаточно. Однако не спешила напоить внука из источника, чтобы он не перегорел раньше времени. Можно терпеливо поливать и растить деревце, а можно залить его, устроив наводнение. Во всем нужно терпение и чувство меры.

— Ты же видел, что я на рынке ухожу в гадальный шатер к ромалам? — спросила она Даню.

— Да.

— Там за день проходит немало народу.

Бабка улыбнулась. Она не сказал вслух, но внук безошибочно понял, о ком идет речь. Сопротивление! Движение за равные права людей и магов. Те, о ком упоминали в новостях исключительно по случаю казней или терактов.

— Всю жизнь я наполняю артефакт, — сказала Полина Эдуардовна. — Так делали многие поколения наших предков еще со времен великой засухи. Если людям удается получить накопитель магии или заряженный артефакт, их силу мы вливаем тоже. Перед смертью многие передают последний дар. Обиженных ведьм немало.

Даня понял, что оказался прав. Точно повстанцы!

— Делятся все, кто может, — продолжила бабка. — Конечно, мы не маги. Силы у нас мало, но она есть. Мы собирали ее годами по крупицам, вливая сотни лет, и вот она тут. Вся.

Внук уважительно посмотрел на артефакт.

— Ты знаешь, что один маг может опустошить другого?

Ее немногословный внук кивнул. О таком иногда сообщали в новостях в криминальной хронике. Искушение силой было велико. Иногда маги отваживались на такое преступление. Можно было распять мага ночью на перекрестке и высосать всю жизнь и вместе с нею магию. В конце запрещенного ритуала оставалась пустая оболочка, похожая на мумию.

— Знаешь, что так казнят магов? — продолжила бабка, и он снова утвердительно мотнул головой. — Знаешь, что маг может сам истратить всю силу в своем источнике и перегореть от напряжения. Ты знаешь, что силу можно перелить в артефакт и затем его использовать. Сделать это может даже не маг. Так?

— Да.

— Так вот. Можно перелить силу в обычного человека. Понимаешь?

В человека. Что тут непонятного. Даня попытался осмыслить эту идею, и тут до него дошло, что не так.

— Ба, но у людей же отсутствует источник! — удивился он.

Все это знали, от мала до велика. У людей нет источника и магического дара, поэтому они — низшая ступень, смерды, пыль под ногами Высших. С ними можно делать что угодно, как со скотом.

— Это не так, — раздался сухой смешок.

Бабка улыбалась, но почему-то парень поежился.

— Источник есть у всех. Просто у людей дырявый источник. Сила в нем не держится. А еще есть такие, у которых он бездонный. В роду Радзивиллов были такие люди. Сейчас их не стало. Ты последний.

Глава 8

Когда-то давно…

По меркам Высших — совсем недавно.

Когда-то предок Радзивиллов был разгневан и замыслил отомстить Высшим. Он нашел способ уравнять всех в правах. Простые смертные тоже могут стать магами, если с ними поделиться или их починить.

— А если сделать этого нельзя? — сомневаясь спросила сидящая у смертного одра рыжеволосая зеленоглазая женщина — типичная колдовка из рода Радзивилл.

— Тогда мы уничтожим саму магию, — улыбнулся умирающий, сжимая в руках артефакт и отдавая всего себя без остатка.

***

Скоро все было кончено.

Последний дар отца пополнил резерв артефакта. Драконья Заводь теперь из пустышки, изукрашенной каменьями, стала бездонным хранилищем магии.

Агнешка нагнулась и, разжав пальцы отца, взяла артефакт в руки. Она закрыла глаза, прислушиваясь к себе. По ощущениям ведьмы этот предмет был похож на живого, очень теплого и пушистого котенка. Не хотелось выпускать эту вещь из рук. Молодая женщина испытала невероятное сопереживание, снова на миг став маленькой. Отец все еще был тут, рядом. Он погладил ее по голове, и она поняла, что не одинока.

За дверями ждал муж ведьмы — слабенький маг. Толку от него… Только родить ребенка, которого она запишет Радзивиллом. Так было оговорено в брачном контракте, потому что Витольд не имел наследников мужского пола. Шансы на брак с магически одаренной женщиной у Гедеона Закревского были весьма низкими, и он решил породниться с Радзивиллами.

Ведьма была спокойна. Она не собиралась плакать, биться головой о стену и рвать на себе волосы. Этого не будет.

Перед глазами до сих пор вставал ужас того дня, когда за ее младшей сестрой прислали карету от Кесаря. Марию увели со двора. Им с отцом метнули к ногам награду — свиток с охранной грамотой для семьи на веки вечные и двадцать талантов серебра, как в древности, символически выкупая младшую дочь. Могли бы взять даром, но традиции есть традиции.

Им предложили присутствовать на жертвоприношении.

Старшая дочь думала, что не сможет, но вдруг сделала шаг вперед. Она хотела это видеть. Хотела знать, кого ей ненавидеть. Сколько бы ни суждено им прожить, она хотела быть с сестрой до последнего ее вздоха. Так же решил и отец.

И они смотрели.

Смотрели.

***

Марию прикололи роговыми кинжалами к дубу и сделали из нее «кровавого орла», взрезав ниже ребер, достав до хребта и извлекая легкие.

Агония длилась недолго, но смерть была мучительной, несмотря на то, что друиды перед жертвоприношением опоили деву специальным напитком, притупляющим боль.

Кровь пролилась.

Она стекала к корням исполинского древа, впитываясь в иссушенную землю.

Ничего не происходило.

— Ну, скоро ли? — нахмурился Кесарь.

Высшему вампиру даже под зонтом было некомфортно находиться на улице в полдень. Ни одной тучки. Только защита Старых Богов спасала от сожжения под солнечными лучами.

— Ваше величество, подождите, — ответил жрец, вытирая ритуальный нож.

Вдруг на горизонте возникла полоса. Со стороны моря приближались тучи. Грозовые облака сулили дождь. В лицо задул ветер. На Священную Рощу пала тень, и наконец пошел долгожданный ливень.

— Отлично! — воскликнул повелитель. — Слава Белой Богине!!!

А дождь все шел.

***

Агнешка до сих пор ощущала на лице эти прохладные капли.

Нет, она тогда не плакала.

Любой другой посчитал бы честью отдать свою дочь ради спасения страны и смирился перед неизбежным. Только не отец.

Старшая дочь не плакала по сестре и не будет оплакивать отца. Она сделает это только тогда, когда отомстит за них.

***

Зять Витольда, может, и был слабым магом, но весьма неплохим артефактором с широким кругом знакомств. Он знал, чем помочь. По просьбе тестя Гедеон связался со знаменитым гениальным мастером Валерием Базилевским.

Тот создал вещь, об истинном назначении которой трудно догадывался. Рядовое дело — обычный накопитель магической силы. Необычно было то, что Витольд в заказе просил не указывать предел накопления силы.

— Но зачем? — удивился зять. — Его почти невозможно наполнить, потому что предел растет одновременно с наполнением.

— Ну-ка, ну-ка… Объясни.

Старик просто хотел бездонный источник, а оказалось, что нужен постоянно растущий, как дерево, рост которого не ограничен. Сколько ни вливай, все влезет.

— Силу будет невозможно извлечь, пока у того, кто захочет это сделать, не наступит полное магическое истощение, — предупредил зять, вручая готовый артефакт. — Вы что, хотите лечить им магическое выгорание?

— Возможно, — туманно ответил Радзивилл.

О том, что в их роду время от времени рождались дети с бездонным источником, он благоразумно умолчал. Знает только дочь, но не зять. Инквизиция осталась в другом мире, а здесь никому не стоит знать об этом. Обычно матери сами готовы были удавить дитя в колыбели ради спокойствия рода, но теперь Радзивиллы не будет делать этого. Если дитя родится, так тому и быть.

***

Бездонный сосуд может вместить сколько угодно. Теоретически.

Возможно, он вовсе не бездонный, и есть какой-то предел. Но маги-теоретики не могли проверить это опытным путем, добившись переполнения. У них просто не было столько магии.

Странные, дефектные люди с бездонным источником были пустыми. Им всегда было мало, и они могли в один присест опустошить мага. Случалось это редко, однако служило поводом для опасений правящей элиты. Обычно это выяснялось в стрессовой ситуации, когда человек испытывал боль и страх.

Таких людей уничтожали вместе с семьей, опасаясь, что кто-то из потомков унаследует темный дар. Всех родственников до седьмого колена вырезали, чтобы не допустить распространения болезни. Считалось, что этот дефект наследуется.

Радзивиллы были неучтенными носителями крови.

Высшие не знали об этом.

***

— У Агнешки Радзивилл, твоей пра-пра-пра-пра… прабабушки, — чуть не сбилась со счета Полина Эдуардовна, — была младшая сестра, Мрия. Ей было тогда столько, сколько тебе. Однажды случилась страшная засуха, и Оракул в Священной Роще указал на нее.

Это все, что она сказала внуку. Стоит ли посвящать в семейные тайны? Все равно знания пропадут втуне, когда мальчика не станет, и тело займет возрожденный.

Бабка Радзивилл замолкла, глядя в никуда.

— Ба, ее убили?

— Да, принесли в жертву, — кивнула она, очнувшись. — Только кровь сакральной жертвы может умилостивить Старых Богов и спасти землю от умирания.

Даня не понимал, что испытывает. Раньше он знал, что люди — скот, что так положено. Это данность. Он с этим жил… до недавних пор.

Надо слушать Высших. Удобрять поля кровью, если понадобится. Жертвовать одним ради всех. Но он первый раз слышал эту историю из уст собственной бабки. Парень представил на миг, что у него есть сестра, и ее вдруг увели, чтобы возложить на жертвенник.

— Сопляк. Молокосос! — раздалось в ухе. — Раскис, нюня. Ну-ка соберись!

***

Есть большой секрет, недоступный смертным.

Поскольку для богов не существует сегодня, завтра и вчера, то они одновременно знают все и сразу, но не в состоянии предугадать изменение будущего.

Тварный мир для них — словно комок глины, который мнет в руках гончар. Каждый раз она другая. Мир меняет любое, самое легчайшее и мимолетное движение.

Но в конечном итоге ничего не меняется.

Это все та же глина.

***

Друид Калерий стал Оракулом в Священной Роще, когда ему исполнилось тринадцать лет. Младший сын Незнанских, он должен был выбрать свою стезю при посвящении. Юноша хотел стать боевым магом, однако жертвенные кости упали, указав на прорицание.

В местечковом храме было не протолкнуться, и все родители с детьми с интересом изучали, как лежат кости. Только Незнанские не радовались результату.

— Вашему сыну выпала большая удача, — сказал жрец в златотканом балахоне.

— Нам надо подумать, — недовольно сказал Зенон, отец мальчика.

Он положил руку на плечо ребенка, ободряюще сжав пальцы, и увел его прочь. Не такой судьбы он желал сыну. Тот не должен стать одиноким полубезумным жрецом, который не оставит потомков.

Однако если боги выбрали кого-то, чтобы он стал их глазами и ушами, то идти против этого бесполезно. Калерий взрослел, и его начали посещать видения. Мир напоминал бесконечно ветвящееся Древо, где каждая развилка — это событие, выбор, который делают люди, или причина, которая заставляет их принять решение. Изменяющийся мир, где ветвящиеся корни — прошлое, а крона — будущее…

А он, смертный — наблюдатель настоящего, ствол этого древа, проводник знания.

Юноша сходил с ума. Никакие средства, в том числе и магические, не помогали, и тогда отец сам повез ослабевшего и больного сына в ГОРОД.

Там его оставили у священного дуба на ночь.

— Если он выживет, то станет Оракулом, — сказал верховный жрец. — Наш Оракул только что преставился, и богам нужна замена.

Утром пришли за хладным телом, однако нашли здорового юношу, который как ни в чем не бывало сладко спал под дубом.

— Сынок!

— Отец?

Калерий сел, пытаясь вспомнить, что было ночью. Он протер глаза.

— Что ты видел? — строго спросил его верховный жрец.

— Ничего.

Видения наконец покинули юношу, чему он был безумно рад. Он впервые за долгое время нормально выспался.

— Так ты просто спал? — несказанно удивился жрец.

— Нет, — ответил Калерий, вставая. — Сначала пришла жрица из рощи, и мы с ней поговорили. Потом она спела мне колыбельную, и я заснул. Передайте ей, пожалуйста, мою благодарность.

Он поклонился.

— Но в Священной Роще нет жриц! — возопил жрец от возмущения.

Женщина в роще? Что за святотатство! Юнец солгал или просто пересказал свой сон, только и всего. Или сочиняет. Выпороть и прогнать прочь из ГОРОДА!

Отец Калерия побледнел как полотно, понимая, к чему идет дело.

— Ваше святейшество, я не лгу, — задрожав, как осиновый лист, ответил юноша, и начал озираться в надежде, что незнакомка появится и оправдает его. — Вот же! Глядите. Она забыла свой браслет. Верните его ей, пожалуйста. Видите? Я говорю чистую правду.

Жрец тяжело оперся на свой деревянный резной посох и от потрясения не мог вымолвить ни слова. Браслет был в точности такой, как у старого Оракула. Говорят, его подарила первому прорицателю сама Белая Богиня. С этим браслетом тело сожгли, и вдруг он чудесным образом появился рядом с мальчиком.

Не иначе как сама богиня навестила сегодня нового предсказателя!

— Мальчик мой, — подойдя ближе, сказал верховный жрец, по морщинистому лицу которого катились слезы. — Свершилось.

***

Однако невозможность предугадать будущее и раскрыть прошлое не значит, что боги не ощущают причинно-следственных связей.

Старым Богам не все равно. Как ценителей искусства, их интересует равновесие между формой и содержанием.

Форма — это тварный мир, содержание — духовный. Любой перекос вызывает диссонанс. Князь Света сравнивал это со скрежетом ножа по стеклу или проколом пространства в звездной сингулярности, когда свет перерождается в вечную тьму. Его жена — с неудачным выводком керберов после внеплановой вязки.

— Эти смертные меня достали! — ворчала она, когда ей пришлось утилизировать щенят в первородном Хаосе. — Их поклонение утратило искренность. Энергии удержать суку от размножения не хватило, и она сбежала. Мало того, что она спарилась с тварью хаоса, так теперь еще везде ищет своих выродков. Придется теперь с ней мириться.

Полуразумные трехглавые создания приблудились на заре времен, став спутниками богов, однако в них оставалось много от тварей хаоса, от которых они произошли, как обычная собака происходит от дикого волка. Они все осознавали и легко строили причинно-следственные связи. Сука из стаи богини-охотницы отлично понимала, что хозяйка избавилась от щенят. Собака не могла это изменить, но больше не доверяла хозяйке.

Богиня-охотница взглянула в как-бы-окно как-бы-на-улицу. За окном бушевал первородный Хаос. Твари выли, радуясь пополнению в своих рядах. Щенята прибьются к дикой стае и под влиянием вероятностного шторма станут такими же бесформенными, тысячезубыми и тысячеглавыми чудищами с тысячью глаз, щупалец и ртов…

— У-у-у!!! — тоскливо выла мать, сидя на границе Света и Тьмы.

Сука тосковала по своим щенятам. Она задирала три морды вверх и пронзительно завывала, срываясь в инфразвуковой диапазон. Охотница даже забеспокоилась, как бы щенки не вернулись. Вместо радостной встречи они могут загрызть мамашу.

— ГОРОД пока еще мал, — увещевая, ответил Князь Света, мановением руки открыв окно из дома в тварный мир. — Мало людей, мало молений, мало жертв и мало жрецов.

Все так. Переселенцы недавно обустроились в новом мире, и энергии поклонения пока не хватало.

— Хм… Может, твоя мать может что-нибудь сделать?

Муж усмехнулся, но не стал говорить Охотнице, что это не лучшее решение. Свекровь всегда славилась необычным, радикальным решением проблем.

***

Босая оборванка лет сорока с распущенными волосами и в полотняном рубище шла по дороге. Никто не обратил внимания, когда она вдруг появилась на обочине около поселения Западного Предела.

Крестьяне очищали поля от камней и корчевали пни, расширяя делянки. Гоблины патрулировали земли, выискивая грабителей. Стражники-маги скакали мимо, не глядя на смердов.

ГОРОД на горизонте искажал пространство. Шпили дворца и крепостная стена виднелись вдали. Их было видно отовсюду, из любой точки государства, из любого мелкого селения. Но только маги и Высшие могли попасть из одной точки в другую за считанные минуты. Фейри — тайными тропами, маги — телепортами, а Высшие вампиры — превращаясь в нетопырей и пересекая грань.

ГОРОД связывал всё и вся, опутывая весь мир своими нитями.

ГОРОД был сосредоточием мира, собирая магию.

Все дороги вели в ГОРОД.

Белая Богиня, не связанная никакими физическими ограничениями, просто сделала шаг и оказалась на самой окраине ГОРОДА. Она с интересом осмотрелась. Рядом сновали торговцы с тележками, ехали повозки, груженые товарами, гарцевали на лошадях наемники и катили примитивные самодвижущиеся повозки, обдавая дымом прохожих. Всех как магнитом притягивали крепостные ворота.

Мимо пронеслись верховые, вероятно, охрана какого-то высокопоставленного лица.

— Прочь! Разойтись!!! — хлестнула плеть. — Едет советник!!! Разойтись!!!

Кончик семихвостки скользнул по спине идущего смерда, и тот вскрикнул. Повозки начали сворачивать на обочину. Люди отступали, освобождая путь.

Богиня смотрела.

Вдруг она ощутила боль — то, что обычно испытывают только смертные. Созданное ею тело было слишком совершенно, и боль — самой настоящей, как и кровь, текущая по рассеченному лицу.

— Ну и ну! — восхитилась Белая Богиня, слизнув каплю, стекающую по губам. — Настоящая.

Это было поистине прекрасное, интересное переживание. Разумеется, она тут же исцелилась. Уродливая рана закрылась, и женщина стерла засохшую кровь с лица.

Однако ей не понравилось, что ее оскорбили, пусть и не зная, кто она такая на самом деле. Богиня сделала шаг в сторону, отойдя к обочине. Охранники полетели дальше, разгоняя людей.

По дороге промчалась черная, богато изукрашенная карета.

— Советник… — задумалась она. — Хм, советник.

Она нагнулась и тронула прах под ногами, где проехала карета.

— Болеслав Михальчук. Правый советник Кесаря.

След был еще свеж, и все ответы получены.

— Твари… Огнепоклонники… Душегубы… — услышала она повторяющиеся рефреном мыслисмертных.

Люди смотрели вслед, провожая взглядами карету. В них не было благодарности богам за то, что они остались живы. В них не было искренней веры. Смерды ни о чем не молили, только роптали и боялись.

Страх — это хорошо. С него начинается возврат к вере.

Сначала надо сделать плохо, а потом вернуть, как было.

— Вот и ответ.

Нельзя до бесконечности закручивать пружину, иначе она лопнет. Люди устали. Конечно, Белая Богиня могла остановить время, чтобы карета никуда не уехала, подойти и лично наказать советника. Она легко могла уничтожить и охранника с кнутом, и сам ГОРОД, стерев его с лица земли.

Но ей было нужно не это.

В этот миг ей стал понятен смысл предсказания Оракула. (Хотя сам он еще Оракулом не стал и только собирался сделать пророчество).

«Правый советник падет от руки огненного Волка. Огненный Волк станет новым советником и родит щенка от рыжей ведьмы. Рыжая ведьма встретится с огненным Волком, ежели случится великая засуха и будет священная жертва из рода ведьмы. Брат огненного Волка умрет и возродится. Мир будет погублен и спасен».

Были указаны даты, не совпадающие в последовательности с перечисленными событиями. Год, число, час — для каждого. Две линии судеб должны сойтись, если будет выполнено условие для того, чтобы пророчество сбылось.

— Ежели да кабы, — сказала богиня. — Засуху вам, да? Бедняжечки, бедные мои игрушечки.

Она хрипло расхохоталась. Люди оглядывались на кликушу-бродяжку, кто со страхом, а кто с жалостью.

«Бесноватая… Ведьма… Блаженная…» — читала она в их душах.

Предсказание было истинным.

Человек решил бы, что это бред. Все события в человеческом понимании должны следовать одно за другим по реке времени. Однако эти единицы измерения ничего не значили для богини. Она поняла, как наказать советника.

— Погублен и спасен… — фыркнула она. — Не все ли равно?

Есть тысячи других миров. Конец мира можно устроить, если лень прибираться дома. Сжечь дотла и отстроить все заново. Это богиню не пугало.

Главное — это советник. Сейчас ей хотелось его наказать и поставить на место.

Импульсивные желания — типичная божественная черта.

— Засуха? Засуха… Хм… Засуха так засуха. Да будет так.

Оборванка на дороге щелкнула пальцами.

***

Первая часть пророчества сбылась, когда принесли в жертву Марию Радзивилл.

Вторая — когда спустя двести лет молодой Димитрий Волков не сошелся во мнениях с советником Болеславом Михальчуком, и Кесарь предложил своим приближенным уладить дело на магической дуэли. Димитрий испепелил оппонента, тем самым доказав свою правоту, и Кесарь, весьма довольный развлечением, согласился, что храм огнепоклонников не стоит переносить в столицу.

Волков считал, что соседство двух стихий, а именно: дерева и огня, — пагубно скажется на ГОРОДЕ. Советник же был жаден и хотел увеличить собираемость налогов с паломников на тысячах городских ворот.

— Нашла коса на камень! — шептались в кулуарах.

Третья часть свершилась, когда трагически погиб брат Димитрия — некромант Даниил.

Наступило время для четвертого акта драмы под названием жизнь.

***

Бессмертны те, кто никогда не жил.

Никогда бывает, когда отсутствует когда.

Боги вне времени, и они живут вечно. Но даже им недоступно понятие вечности.

Случайный кот, живущий у бабки Радзивилл, как никто знал в этом толк. То ли мертвый, то ли живой — не угадать — он следил за возрожденным.

Не найдя это особо интересным, Кот решил прогуляться. Скользнув тайными тропами, он легко и непринужденно попал в прежний мир.

— Привет, гуляка, — сказал человек, увидав за стеклопакетом усатую угольно-черную морду с оборванным ухом.

— Мау-у! — запросился кот внутрь, встав на задние лапы.

Человек открыл окно, и кот тенью скользнул внутрь. Он спрыгнул с широкого подоконника, потерся о ноги своего человека и утробно заурчал.

— Да ты вроде сыт, — рассмеялся мужчина. — Отъелся. Где же ты шастаешь, Шрёдингер ты мой?

Младший научный сотрудник закрытого НИИ, занимающийся вопросами квантовой физики, от нечего делать начал подкармливать уличного кота, хотя подозревал, что кот чей-то. Просто загулял.

— М-р-р, — боднул кот мужика под колено.

Мужчина уронил на пол журнал со статьей под названием «Насколько оправданы эксперименты над животными».

— Сейчас, сейчас. Да у меня ничего нет. Будешь колбасу?

Будет.

Или нет.

Если не понравится запах магазинной соево-каррагинановой холостяцкой жратвы. Никогда не угадаешь, что таится в недрах белого холодного шкафа.

Или — или.

Глава 9

Даня никогда не считал себя особо умным. Звезд с неба не хватал, учился средне, любил помечтать. (Однако именно те, кто умеет трезво оценивать свои силы и возможности, могут при должном старании добиться успеха.)

— Эй, ты! — раздалось в ухе. — Ты думаешь учиться драться?

— А зачем? — дернулся парень.

По его скромному мнению гораздо легче и разумнее было убежать, что он и делал, особенно при численном превосходстве противника. Бегал Даня быстро.

— Можешь так не орать, я все слышу. Даже твои весьма поверхностные мысли.

— Почему это они поверхностные? — обиделся Даня.

Он устроился на бревне неподалеку от дома. Недавно ветром повалило старый тополь. Ветви срубили на хворост, а ствол распилить и вывезти еще не успели. Здесь Дане всегда хорошо думалось. Он не хотел, чтобы дерево убрали.

— Потому что.

Голос ненадолго заткнулся. Парень размышлял о словах бабки, и выводы были весьма неутешительные. Бабушка, его родная и любимая баба Полина, единственный родной человек на земле, не считая кукушки-матери, знала все про голос. Она знала, что внук «носитель».

— Носитель — это что? — спросил он, хотя и так догадывался.

— Неверный вопрос. Носитель это кто, — засмеялся голос в голове.

— Носитель — я?

— Да. Умница мальчик, возьми с полки пирожок.

— А ты можешь просто исчезнуть? — почти безо всякой надежды спросил Даня.

— Меня давно уже нет, — вздохнул собеседник. — Главное, чтобы ты не исчез, сопляк. Без меня тебя некому будет защитить.

— Да ну-у…

Словно издеваясь, голос мерзко захихикал.

— Кстати, это не твои дружки там у поворота?

Парень встрепенулся. Там, где дорожка сворачивала на большой тракт, стоял Гусь с приятелями. Хобот его шевельнулся. Изуродованный одноклассник затрубил, как слон, и указал рукой на Даниила.

***

За несколько сот лет до этого.

Совсем недавно.

***

Калерий сидел за большим деревянным столом, стоящим в трапезной Священной Рощи. Он впервые делил хлеб с другими жрецами.

Накануне его посвятили в неофиты, выдали парочку простых белахонов, верхнюю одежду, обувь и стопку увесистых писаний. Юноша уже сунул туда нос и прочитал про переселение из прежнего мира, причем с такими подробностями, которых не было в общедоступных источниках.

Верховный жрец, которого он мысленно обозвал «желчным старикашкой», вел душеспасительные беседы, вгоняя парня в краску. Сначала он уточнил, не было ли у него срамной связи с женщинами. Получив отрицательный ответ, тот обрадовался.

— Почему вы спрашиваете?

— Жрецы дают обет безбрачия, дитя, — ответил верховный жрец.

— Понятно.

Калерий был уже год тайно и безнадежно влюблен в соседскую служанку, грудастую и весьма фигуристую девушку дет двадцати. Впрочем, девой она не была, судя по стонам и вздохам, которые порой раздавались из пристройки, где она ночевала. Теперь новоиспеченный оракул понимал, что все его планы суть тлен, и остаток жизни ему жить в Священной Роще вдали от женщин, соблюдая строгий целибат.

Мяса, кстати, жрецы тоже не ели, не считая плоти священного вепря раз в год. Хотя жертвы приносили, начиная с петухов и козлов и кончая людьми.

Ладно. Поживем — увидим. Если не понравится — сбежим.

Вот только разберемся с божественным даром…

***

— У любого пророчества есть пять несомненных признаков, — сказал верховный жрец, разгибая пальцы на руке. — Первый — иносказательность. Второй — предопределенность. Третий — рука судьбы. Четвертый — наличие участников и очевидцев и, наконец, пятый, самый важный — условие осуществления. Если хотя бы один из признаков отсутствует, пророчество не является истинным. Иногда в предсказании есть лазейка. Об этом мы тоже поговорим.

Так начался первый урок юного Оракула.

Они с наставником сидели на скамейке под дубом, подпирающим небеса, и разговаривали, а листва над головой почти осознанно шелестела, как будто шепча о чем-то своем.

***

Калерий повзрослел. Разумеется, он никуда не сбежал из Священной Рощи, ибо от Предназначения и Судьбы не скрыться.

Как все маги, он жил долго.

Сто лет спустя предсказателю было видение. С его слов приставленный к нему младший жрец записал: «Правый советник падет от руки огненного Волка…»

***

Пиромант Димитрий Волков стал архимагом, но еще не решался выступить против советника Болеслава. Слишком большой была разница в их положении.

Огненный маг влез в большую политику и понимал, что не все так просто, как кажется со стороны. Во многом советник был равен Кесарю или даже превосходил его по влиянию.

Это было плохо.

И это было хорошо.

Кесарь Миклош Мариенбах осознавал, что от советника пора избавиться. Точно так же считал и маг. Нужен был только повод.

Тогда Хозяин ГОРОДА был увлечен переделкой своих владений. Облик ГОРОДА непрерывно менялся. Появлялись новые современные здания, строились заводы и фабрики, прокладывались дороги, разбивались сады… «Государство в государстве» превращалось в то, что можно видеть сейчас.

Лучшие умы ГОРОДА и все людские силы были брошены на стройку века.

— Напоминает те славные времена, когда смертные строили для нас пирамиды, — задумчиво сказал вампир, наблюдая в панорамное окно своей резиденции, как люди денно и нощно вбивают сваи, кладут кирпич и возятся с подъемными кранами.

Он взмахнул рукой, и ГОРОД показался в максимальном приближении, как если бы владыка со свитой был там. Сегодня при нем был только племянник Эдуард, невероятно похожий на Кесаря, Правый советник Болеслав Михальчук и архимаг Димитрий Волков.

***

Первый был высшим вампиром, как и дядя, то есть рожден таким, а не обращен с помощью укуса. Кесарь доверял Эдуарду как никому другому. Тот был молод по меркам кровососов: каких-то двести лет. Однако он, хотя и не был преемником Кесаря, добился большего влияния при дворе. Родился он уже после переселения Высших в новый мир.

Второй был до недавнего времени главой общины магов, пока Кесарь не предложил ему должность советника. Это было «повышение с понижением». На новой должности Болеславу надо было отказаться от регалий архимага. После чего Собор магов выбрал преемником Волкова, посчитав его достаточно осторожным, чтобы не разгневать владыку, и достаточно слабым, чтобы им управлять.

Все они глубоко заблуждались.

На первый взгляд пиромант был подходящей кандидатурой, не принадлежащей ни к одной из фракций. Димитрий Волков был из не очень влиятельной семьи, закат которой начался еще при первом Кесаре. В отличие от прочих стихийных магов, пироманты никогда не были многочисленными. Они всегда держались особняком. Один в поле не воин. Маги из Собора думали, что Димитрий станет их покорной марионеткой.

Он и стал. Только не их, а Кесаря. Все Волковы были верны короне, и новый архимаг не исключение. Димитрий стал верным псом повелителя.

Власть всегда проверка.

Кесарь проверял.

Он смотрел, как наглеет и становится небрежен Болеслав, как он злоупотребляет данной ему властью и за глаза высмеивает владыку. Он наблюдал, как вникает в дела Димитрий. Он сравнивал, и сравнение выходило не в пользу советника.

***

— Я не застал эти… э… благословенные времена, — сказал Волков и уточнил: — Это было в прежнем мире?

— Да, — прищурился Миклош, предвкушая развлечение. — Смертные, которые жили на берегу Великой реки, боготворили нас тогда. Они строили потрясающие пирамиды, усыпальницы и саркофаги для дневного сна. Мы были богами задолго до того, как Старые Боги заявили свои права.

— Что?! — поперхнулся Димитрий от такого святотатства. — Ваше величество!

— Ничего, — похлопал своего верного пса по плечу Кесарь. — Под каждой божественной личиной скрывается самая обыкновенная звериная морда. Меньше пафоса, друг мой.

— Но, ваше величество… — вклинился Правый советник. — Как можно?

Владыка поморщился. Не секрет, что советник щедро приносил жертвы, но насколько искренним он был, никто не знал.

— Нужно, — дерзко вмешался в разговор племянник Кесаря. — Если уши уважаемого советника осквернили наши речи, он может отдать на заклание десяток-другой молодых бычков. Тогда его уши снова станут кристально чистыми.

Советник поджал губы.

— Договариваться с этой самой мордой — мой долг, — сухо сказал Миклош, — не так ли, Эдуард?

— Не так, — белозубо засмеялся племянник, показав клыки. — Но вы продолжайте, ваше величество. Я тоже не был в прежнем мире, и мне интересно послушать.

Такая ничуть не скрываемая нелояльность Старым Богам многое сказала пироманту. Вампирам был просто выгоден Договор. В остальном они были циничными ублюдками.

Из таких кусочков складывалась реальная картина мира.

***

Хлопок телепорта — и они уже в тронном зале.

Только воздух звенит от напряжения, когда появляется хозяин со свитой.

— Как тебе идея переделать вот это? — показал Кесарь на трехмерную модель центра ГОРОДА.

Она занимала треть зала, так что ходить следовало с осторожностью, чтобы не затоптать миниатюрные дома и спешащих куда-то людей, похожих на мелких букашек. Големы забавно кричали, когда это случалось. По закону подобия в этот миг кто-то в ГОРОДЕ умирал по-настоящему.

Бледный как полотно кровосос в черном иногда делал это специально; это его успокаивало. У него закончилась пленка-пузырчатка из прежнего мира, которой поделился один из Ключников, так что теперь владыка давил людей, как тараканов.

— Дозвольте взглянуть, ваше величество.

Волков осторожно переступил через строящийся небоскреб, вокруг которого, как муравьи, сновали рабочие. Маг нагнулся и посмотрел. В самом центре модели зеленел исполинский дуб.

— Что здесь не так? — спросил он.

— Вот тут, рядом со Священной Рощей, мы построим главный храм огнепоклонников, — ответил вампир.

Правый советник тоже подошел ближе. Он осторожно обходил здания, но на людей не обращал внимания. Их крохотные тела хрустели и чавкали под ногами, оставляя красные разводы.

Болеслав занимал свою должность уже десять лет. Своеобразный рекорд для приближенного к трону! Кесарь редко давал своим слугам много власти. Стоило им зазнаться и забыть свое место, как он без сожаления от них избавлялся.

Димитрий был полной противоположностью Болеславу Михальчуку. Если первый был светловолосым статным мужчиной в расцвете лет, то советник представлял собой желчного сухопарого старика с поджатыми губами и цепким взглядом. Димитрий не любил излишней роскоши и обычно одевался как простой воин. Только для ритуалов он облачался в златотканый балахон архимага. Советник же с ног до головы увешал свой камзол драгоценными каменьями и унизал пальцы перстнями, служившими также накопителями магии.

Волков иногда думал, что мог бы легко расплавить все это злато, заключив советника в золотую оправу. Мечты, мечты…

Стоит ли говорить, что оба друг друга терпеть не могли, и между Правой и Левой рукой владыки было скрытое противостояние.

— Великолепная идея, ваше величество, — льстиво произнес советник, хотя сам вложил эти мысли в уши Кесаря. — Когда храм будет построен, паломники со всех Пределов будут съезжаться в ГОРОД.

— И будут вносить налог при въезде в ГОРОД, — хмыкнул Димитрий.

Кесарь улыбнулся, блеснув клыками. Ему нравилась прямолинейность пироманта. Он не прерывал разговор, ожидая, чем все кончится.

— Разве вы не рады, мой юный друг? — деланно удивился Болеслав, намеренно принижая архимага. — Ведь строится храм Ярилы. Это в ваших же интересах.

Он присел и постучал ногтем рядом с Рощей, по зияющему проплешиной пустырю, где уже снесли все дома. Он этого соседние человечки-букашки начали разбегаться кто куда.

— Главный храм всегда был на окраине за ГОРОДОМ, — поморщившись, возразил пиромант. — Огненная стихия не терпит рядом жилья, тем более деревьев. Две полярные стихии неизбежно начнут меж собой конфликтовать. Что сказал по этому поводу верховный жрец Священной Рощи?

— Он не возражал.

Советник не подозревал, но причины такой сговорчивости были в том, что накануне Оракул сделал пророчество, в котором все и так разрешится без постороннего вмешательства. Нужно только наблюдать и ждать.

— Тогда возражаю я, — сказал пиромант, пав на одно колено перед кесарем. — Что скажете, ваше величество?

— Один за, другой против, третий воздержался, — протянул вампир, глядя не на пироманта у ног, а на советника, и тоже взвешивая все за и против.

Михальчук ощутил беспокойство. Его провокация зашла слишком далеко.

— Я требую высшей справедливости! — сказал пиромант.

***

— Что такое предопределенность? — уточнил неофит на первом уроке, столкнувшись с незнакомым термином.

— Пророчество сбывается всегда, что бы ты ни делал или не делал.

— Это как, ваше святейшество? — нахмурился Калерий.

— Например, ты ничего не делаешь, и все идет своим чередом. То есть оракул описывает естественных ход событий. Однако если участники или очевидцы решают изменить пророчество, тем самым они сами заставляют его сбываться. Это называется самосбывающимся пророчеством, дитя.

— А…

— Например, конунгу из Тролльхейма предрекли, что его убьет сын. Он бросил младенца зимой в лесу на съедение дикому зверью. Там его нашел крестьянин. Мальчик вырос в чужой семье. Конунг убил его приемного отца, а мальчик отомстил за него и убил конунга.

— Но…

— Знаю, что ты хочешь сказать, — рассмеялся жрец.

***

Оба мага стояли на том самом пустыре, где планировалось возвести храм огнепоклонников.

Рукой Силы у советника была земля, а у архимага — огонь. Поединок обещал быть интересным. Никто не мог сказать, кто победит. На стороне советника был опыт и множество накопителей магической силы, которыми он обвешался, как Зимнее Дерево игрушками.

— …товьсь! — сказал Эдуард, который выступал секундантом.

Вокруг советника искрилась пыль и взвивались в воздух песчаные вихри. Весь сор, камешки и песчинки, словно подхваченные смерчем, закручивались в спираль. Болеслав сложил перед собой ладони, сужая вихрь, готовый превратиться в смертельное лезвие, которое снесет голову противнику.

Сверкнули молнии. Пиромант развел руки в стороны и призвал свою огненную стихию. Холодный огонь объял его, не причиняя вреда. Димитрий сложил руки, собирая первородное пламя в небольшой файерболл величиной с яблоко. С виду было не страшно, однако в нем была сила маленького солнца. Этот файербол мог сжечь дотла небольшой городок и разметать здания на километры вокруг. Это оружие Волков готовил годами и приберегал на самый крайний случай, как последний довод.

Пригодилось.

Фейри установили волшебные зеркала, чтобы показать знати картину происходяшего. Во избежание жертв Кесарь запретил физическое присутствие челяди на дуэли.

— Начали! — скомандовал Эдуард и предусмотрительно телепортировался обратно в резиденцию дяди.

— На кого поставишь? — спросил Миклош, сидящий на троне.

У его ног устроилась полуобнаженная рабыня-для-кормления с золотым ошейником. Наверное, северянка: светловолосая, голубоглазая, не похожая на местных жителей. Кесарь поглаживал ее по гладким струящимся волосам, словно она была собакой. Девушка не возражала. Она «поплыла» после укуса, преданно глядя на хозяина. Полная, безоговорочная зависимость... Если бы вампир ее прогнал или, хуже того, отпустил, она бы тут же покончила с собой.

— Ставлю на пироманта, — ответил Эдуард.

— Если я поставлю на него же, то пари не состоится.

— Ладно, тогда на советника, — легко согласился племянник. — Надеюсь, я проиграю.

Миклош расхохотался. Гоблины жались по стеночке. Веселье повелителя бывало страшнее гнева. Они тоже надеялись, что победит пиромант, а иначе хорошее настроение сменится плохим, и пики вокруг дворца украсятся головами тех, кто имел неудачу оказаться рядом.

— Что ставишь? — спросил он, ибо ставка не имела смысла без награды. — Разрешаю тебе сделать выбор.

— Ответ на вопрос.

— Неплохо.

— Ваше величество, — вдруг вышла вперед из толпы и поклонилась вампиресса Иветта, мать Эдуарда. — Могу я тоже сделать ставку?

Это была миниатюрная брюнетка с белоснежной кожей и темными, как вишни, глазами, в которых при определенном освещении проскакивали алые искорки, как у зверя. Она была затянута в черное бархатное платье, оставляющее обнаженными лишь плечи и руки.

— На кого? — спросил Миклош.

Любимая во всех отношениях и смыслах двоюродная сестра Кесаря сняла с руки браслет и положила его у подножия трона.

— На пироманта.

Она всегда следовала за братом.

***

Эдуард хотел знать правду.

Слишком многие говорили ему про связь матери с Кесарем. С другой стороны, ему не нужна была правда, ибо это причинит матери боль.

Он и так заставил ее страдать при рождении. Обычно дитя вампира убивает мать, если она смертная. Но Иветта была вампиром. Она исцелилась и гордилась тем, что первый раз сама напоила сына кровью и только потом отдала его кормилицам.

Просто иметь возможность спросить — уже приятно.

Необязательно спрашивать.

***

Болеслав в вихре взлетел над землей. Потоки камней градом обрушились на пироманта, погребая его под собой, и тут же потекли, как расплавленная лава. Гранитная крошка и гравий раскалились до предела. Песок превращался в жидкое стекло, пока Димитрий шел навстречу, осторожно удерживая между ладоней файерболл, как мину замедленного действия.

В этом небольшом шаре сосредоточилась вся магическая сила из его резерва, скопленная за долгие годы. Источник магии внутри был почти пуст. Димитрий опустошил артефакты-накопители в кольцах, ставших бесполезными безделушками.

Советник снова атаковал, подойдя вплотную. Из-за нестерпимого жара он не мог коснуться и ударить противника, но он смог окружить себя вместе с пиромантом земляным валом. Яма в земле углублялась, а воронка вокруг закручивалась все сильнее и сильнее.

Дуэлянты уходили под землю, словно в гигантскую кротовину.

— … я тебя в … — сказал Димитрий и раскрыл ладони.

Советник засмеялся, готовый легко отбить файербол, как делал много раз за свою жизнь. Но к такому он не был готов.

***

Сверкнула вспышка, которая расплавила все магические зеркала вокруг ристалища.

— У-у… — разочарованно протянули зрители, лишившись возможности смотреть трансляцию дальше.

Впрочем, ничего интересного больше не произошло. Все заняло менее секунды. Взрывная волна снесла несколько кварталов и остановилась только у Священной Рощи, которая рукою богини была неприкосновенна.

Над центральным дистриктом ГОРОДА поднимался гигантский светящийся гриб.

— Кто победил? — спросила Иветта, изогнув бровь.

Кесарь поманил сестру, и она поднялась по ступеням наверх, к трону.

— Скорее всего, пиромант, но выжил ли он — открытый вопрос.

***

Для Эдуарда — вопрос закрытый. Он проиграл. Это определенно был знак больше не спрашивать.

***

— Ваше величество, я выиграла! — сказала упырица, салютуя кузену бокалом свежесцеженной крови, которую подал слуга.

Придворный целитель уже накладывал кровоостанавливающую салфетку ему на запястье.

— Мы. Мы выиграли, — сказал Миклош.

Челядь вполголоса обсуждала события. Все сгрудились у панорамных окон, наблюдая, как к проплешине в центре ГОРОДА несутся машины экстренных служб. Дракон, привлеченный первородным огнем, спланировал вниз. Не найдя ничего интересного, он сожрал пару человек и взлетел обратно в небо.

— Спрашивайте, ваше величество, — улыбнулась, не размыкая алых губ, Иветта. — Но я тогда спрошу в ответ.

Кесарь хотел спросить, от кого она понесла ребенка, но не стал. Она хотела спросить, почему он не сделал ее своей Невестой, но тоже не стала. И так все понятно. Их отцам — Батори и Мариенбаху — был выгоден династический брак Иветты. Ее выдали за двоюродного брата Миклоша.

Она еще тогда подумала, что люди из дельты Нила переняли у своих владык обычай не разбавлять кровь чужой. Во всех смыслах этого слова. Фараоны женились на своих кузинах.

Подаренный Миклошем браслет она носила много лет, не снимая.

— Будем считать, что пари не было, — сказал он, поднимая браслет со ступеней и защелкивая на запястье у кузины.

Говорили, в том браслете вместо рубинов были капли крови самой Белой Богини.

Якобы они упали на Большой Тракт, вьющийся вокруг ГОРОДА, когда богиня поранилась.

Врали, конечно.

***

Служка записал: «Огненный Волк станет новым советником и родит щенка с рыжей ведьмой».

***

Морщинки лучиками разбежались от губ и глаз верховного жреца. Теперь, когда юноша узнал учителя получше, то понял, что он способен не только командовать и покрикивать, но и шутить.

— Если бы конунг оставил ребенка, то все равно относился к нему с опаской. Между отцом и сыном никогда бы не было близости. Рано или поздно сын сверг бы отца, чтобы занять трон. Только и всего.

Калерий был обескуражен.

— Но, ваше святейшество! — почувствовал он себя обманутым. — Что, если бы конунг не знал о пророчестве? Он бы растил сына в любви и воспитал его достойным наследником.

— Нет. Описание событий всегда истинно. Так случится в любом случае, знает об этом конунг или нет. Рано или поздно, так или иначе. Особенно если задан широкий диапазон до события и не указана дата и время.

— Дата нужна?

— Важна. Желательна. Тогда можно отследить развилку ну пути судьбы. А теперь поговорим об условии пророчества. Слушай, — порылся в записях жрец. — «Конунг падет от руки первородного сына». Все. Ничего не кажется странным?

— Описание событий, как вы и говорили.

— Близко, — обрадовался жрец. — Но не совсем. Смотри! У каждого предсказания есть условие. Если принцесса уколет руку веретеном, то уснет мертвым сном. Так понятно?

— Но это же сказка!

— Сейчас стало сказкой, — снисходительно кивнул наставник. — Итак, ты видишь, что на первый взгляд в предсказании не содержит условия. Однако это не так. Сын должен быть первородным. Если до предсказания конунг прижил на стороне дочь, ему следовало взять в жены мать ребенка, и тогда бы сын не был первородным. Это лазейка, о которой я говорил. Также конунг мог поступить жестоко, убив сына сразу после рождения, однако мать ребенка его бы не простила и второго сына не родила ему. Северные женщины лучше умрут, чем подчинятся.

***

Ведьма Полина Радзивилл испустила первый крик, рождаясь.

Это было в тот самый миг, когда Димитрий Волков, ругаясь, как сапожник, вылез из оплавленной взрывом гигантской воронки. Дуэль завершилась в пользу пироманта.

Будущий муж Полины и отец Дарии Радзивилл тогда еще не родился.

***

Служка писал, царапая пером пергамент и высунув от усердия язык.

«Рыжая ведьма встретится с огненным Волком, ежели случится великая засуха и будет священная жертва из рода той ведьмы».

Условие пророчества было вполне понятным, но не было ясно, как это возможно осуществить, ибо погодой управляли боги, а не люди. Никто не в силах это изменить.

***

— А остальные признаки?

— Иносказательность, — продолжил урок верховный жрец. — Иногда сам не знаешь, о чем пророчество. Ничто не называется своими именами. Описание по косвенным признакам. Только после того, как предсказание сбудется, можно разглядеть всю картину целиком.

— Третий признак?

— Рука судьбы. Все уже где-то записано. Мы просто играем свои роли. Даже все возможные варианты, решения, выбор и развилки записаны. Про вероятность этого мы поговорим в другой раз, слишком большая это тема. Просто помни, дитя: обмануть судьбу нельзя. Но с ней можно договориться. Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами. На то и лазейки в пророчестве. Умный человек обойдет препятствие, если есть такая возможность.

— Как? — загорелись глаза у Калерия.

Может, не придется бежать. Если удастся договориться, то он уже не будет жрецом. Может, родится еще один Оракул, и тогда Калерию разрешат оставить общину.

— У всех есть желания, и все сталкиваются с возможностями их осуществления, — усмехнулся жрец, без труда прочитав на лице юноши все его мысли и чаяния. — Путь смирения ускоряет реализацию желаний.

— Не понимаю.

— Хороша ложка к обеду, — хмыкнул учитель. — Так понятно? Сегодня ты хочешь одно, а завтра другое. То, что ты хотел, тебе уже не нужно. Или ты получил желаемое, но не испытываешь удовлетворения. Почему? Да потому, что путь к цели был желаннее самой цели. Так же и с пророчеством. Страх перед ним страшнее описанного в нем события. Это корень всех бед, связанных с работой Оракула. Вот почему многие пророчества отсылают только Старым Богам и Кесарю. Остальным людям ни к чему о них знать, иначе они по незнанию натворят дел.

— Понятно, — кисло сказал Калерий. — А что такое участники и очевидцы?

— О, тут все просто, мальчик. Очевидец — это Оракул и те, кто прочел предсказание. Участники — те, кого оно вольно или невольно касается.

***

«Брат огненного Волка умрет и возродится. Мир будет погублен и спасен».

Когда помощник оракула дописал, он вчитался, и по его прошиб холодный пот. Юноша уложил слабого после припадка Оракула, подхватил записи и понес верховному жрецу. Тот прочел и тоже нахмурился.

— Есть только один род с Рукой Силы огня, — без труда разгадал он иносказание.

— Кто?

— Волковы.

— А кто рыжая ведьма? — уточнил служка, которому надо было внести на оборот расшифровку и примечание.

— Пока не знаю, — раздраженно вздохнул друид. — Мало ли на свете рыжих ведьм?

— Что делать?

— Наблюдать и не вмешиваться, как обычно. Оригинал подшить в дело, а копии отправить богам и Кесарю, — решил верховный жрец.

***

Спустя триста лет, на исходе своих дней Калерий вспорол себе живот и сделал еще одно, самое важное в жизни пророчество. Он увидел, как светловолосый мальчишка разрушает мир.

***

Наставник, к сожалению, не знал, что любая предопределенность — страховка от случайностей.

«Кому суждено быть повешенным, тот не утонет».

Часто такие люди считаются неуязвимыми, и им сопутствует большая удача. До поры, до времени, пока рука судьбы не приведет их в пункт назначения.

***

Фейри легкой тенью выскользнул из землянки. Он был невероятно быстр. Человек просто не в состоянии уловить движение. Даже не потребовался гламор, чтобы отвести смертным глаза.

Трое мужчин со стволами упали наземь. Бриан рассек их мечом пополам. Расчлененные тела, словно разрезанные микронным лезвием, лежали вокруг, орошая кровью мох и пожухлую траву. Четвертый, стоявший у кустов, попятился, глядя на ушастое серокожее чудовище с окровавленным клинком в руке. Человек что-то промычал.

— Ваше величество! — высунулся из землянки артефактор. — Не убивайте его! Мне как раз нужна жертва.

Фейри опустил клинок.

Глава 10

Как удачно!

Валерий весь день ломал голову, где добыть достаточно ценную жертву. Северный олень не годился. Их потребуется целое стадо, чтобы активировать Ключ. Но все равно гарантии нет.

А если не получится, то останется только выбросить с таким трудом накопленное истинное серебро. Повторный ритуал не удастся провести.

В прежнем мире магия вела себя весьма странно. Она не концентрировалась в вещах, не аккумулировалась магами и не посылалась богами. Сила была равномерно рассеяна и распределена повсюду. В городах магия истощалась. Фермерские животные, как и люди, совсем разучились ее собирать.

В природе магии было чуть больше. Лесные и полевые травы сохраняли целительную силу. Родниковая вода была живой. Птицы и звери ощущали невидимые силовые линии леи, опутавшие планету от северного полюса до южного. Вот почему артефактор поселился на отшибе, в землянке. Так ему было проще накапливать магию в своем источнике.

К счастью, неподалеку находилось место силы. Именно оттуда, открыв врата, явился фейри. Туда, на Сейдозеро, они и отправились. Благо, смертные недавно проложили тропу, и не придется огибать болото.

***

Для начала они допросили пленника, связав по рукам и ногам и утащив в землянку. Мужик до сих пор пребывал в шоке и неадеквате.

— Это чо, сабля? …ц! Он шашкой их, да? Он чо, горец?

Бриан осклабился. Те, кто владеет истинной речью, понимают все языки мира. Фейри знал, что сказал этот смертный.

Это был первый раз за тысячи лет, когда его Аиргиди — серебряный лист — обозвали саблей. Фейри скрыл острые уши и клыки, приняв вид высокого, очень смуглого от природы человека, так что уголовник если и увидел что-то странное, убедил себя, что ему померещилось.

— Как тебя зовут? — спросил артефактор, но не потому, что ему хотелось это знать.

С одной стороны, легче убивать безымянную жертву. Например, крестьяне, когда растят скот на забой, редко дают коровам и свиньям имена. Причина та же. С другой стороны, имя — это власть. Зная имя, можно управлять человеком.

— Митяй.

— Без фамилии? — усмехнулся артефактор, безошибочно поняв по короткой паузе перед ответом, что имя не настоящее.

— Врет, — сказал на истинном наречии фейри. — Вы, смертные, любите ложь, хотя обвиняете в этом нас. Его слова смердят на лигу вокруг.

— Знаю, — на том же языке ответил маг. — Я хотел связать пленника узами повиновения, но, видно, придется оставить его связанным. Жаль, нельзя портить жертву. Пытки быстро развязывают язык.

Этот человек пока неприкосновенен. Перед ритуалом жертва должна быть здорова и иметь в целости и сохранности руки, ноги, гениталии, язык, глаза и уши. Иначе боги могут разгневаться, что им пытаются подсунуть что-то негодное. Также жертвенный агнец должен быть в здравом уме.

— Я могу очаровать его, — предложил Бриан. — Будет есть с рук и умрет за меня.

Гламор безотказно действовал на смертных.

— Нет! — вскинулся маг. — Нельзя влиять на энергетику жертвы.

— Делай как знаешь, — бросил король.

Допрос продолжился.

***

Бледный тощий мужичонка с длинным лошадиным лицом был весь синий от наколок. Он оказался членом банды, которая разузнала о денежном покупателе. Уголовники долго готовились к операции, сначала наблюдая за регулярными встречами, а потом осуществив задуманное.

— Вас только четверо? — уточнил маг.

Мужик мелко-мелко закивал. Его снова затрясло, и маг напоил его мутной самогонкой из стеклянной бутыли. Тот, проливая и захлебываясь, пил, только дергался острый кадык. По лицу и шее текло. Потом тяжело задышал, как рыба, выброшенная на берег.

— Снова врет, — меланхолично заметил фейри, который протирал и полировал свой клинок кусочком шкуры твари хаоса.

Клинок сразу же зеркально засиял, как будто внутри включилась скрытая подсветка.

— Ясно, — сказал артефактор и, обернувшись к фейри, добавил на истинном наречии: — Надо уходить. Сюда могут наведаться его приятели, если они до заката не вернутся с добычей.

***

Валерий сходил в поселок, прикупил все необходимое и снарядил спутников в поход. Маг, тяжело отдуваясь, нес на спине тяжеленный рюкзак с переносным тиглем, артефактом-концентратором, накопителями и прочими ценными вещами, необходимыми для ритуала. Бриан без труда, как пушинку, тащил на себе палатку, спальники и уголь. Фейри погонял связанного пленника, навьюченного снедью и металлом, который скопил маг.

— Эй, начальник, — снова завел свою волынку татуированный мужичонка, оглянувшись через плечо. — Начальник!

Бриан отвел ему глаза, и тот думал, что позади него идет человек.

— Молчать! — сказал фейри. — Иначе я вырву тебе язык.

— В натуре?

— Эй-эй, полегче! — обернулся артефактор, услышав хрип и увидев, что мужик висит, не касаясь ногами земли.

Король неблагого двора держал его за горло.

— Только ради Ключа я дарую лишние часы его никчемной жизни.

Он отпустил пленника, и тот, кашляя, упал на землю, хватаясь за ворот и пытаясь отдышаться. На шее стремительно проступали следы от пальцев.

Дальше он шел уже молча, стараясь не раздражать охранника, который изредка переговаривался с хозяином землянки. Витиеватая речь волшебного народа вызвала в уголовнике стойкое убеждение, что это иностранцы. Но кто? Террористы? Международная мафия? Во что он вляпался? А главное, куда его ведут? Почему сразу после допроса не порешили? Мутные они какие-то.

Даже закрались нехорошие мыслишки, что его взяли с собой как «корову». Было такое во время побегов с зоны по тайге. Беспредельщики обычно брали с собой какого-нибудь лоха, чтобы потом его съесть.

«Да нет, ...ня! Не может быть! …ля буду, не для того берут с собой».

Он видел, как хозяин землянки паковал в рюкзак консервы, сахар, чай и прочую жратву, так что успокоился.

Вор-рецидивист с погонялом Буранчик, в миру Михаил Буранов, даже не подозревал, с чем на самом деле столкнулся.

***

На тропе кто-то появился. Навстречу шли люди. Двое. Фейри и маг не знали, но это были те самые туристы, которых видела баба Зина. Они возвращались с саамского озера.

— Ты тоже это видишь? — спросил Бриан.

— Да, ваше величество, — ответил артефактор, глаза которого маниакально горели. — Очень удачно. Тройное жертвоприношение!

Это гарантировало успех.

Он приветливо помахал, подзывая людей. Уголовник было рыпнулся, но Бриан легонько нажал на какую-то точку на его шее, и мужик онемел. Он только вдыхал, как выброшенная на берег рыба, силясь позвать на помощь.

***

Марк Батори был кузеном Кесаря и первым в очереди престолонаследования. То есть, с одной стороны, он представлял непосредственную угрозу для повелителя, а с другой — был членом его семьи.

Родной дядя Эдуарда и старший брат Иветты Батори, он ушел в тень и отдалился со двора, когда его двоюродный кузен Миклош Мариенбах занял трон.

Они с Иветтой были похожи: оба бледные, изящные, темноволосые и кареглазые, с тонкой костью, которая безошибочно выдавала благородное происхождение. Обманчивая внешность! В этом теле таилась страшная мощь. Батори легко мог пробить рукой каменную стену или одним прыжком преодолеть трехметровую стену. (Вопреки сложившемуся у смертных мнению, вампиры не летали, хотя их сила многократно превышала человеческую.)

Марк опасался, что в любой момент из претендента на престол может превратиться в заключенного, если Кесарь хоть на миг в нем усомнится. По той же причине Марк настоял на замужестве Иветты, не желая, чтобы семьи еще больше сближались. Это могли бы расценить как желание узурпировать власть и повлиять на владыку через его Невесту.

Своей показной покорностью он отвел от себя подозрения. Как бы ни любил Миклош кузину Иветту, власть он любил еще больше и ни с кем не желал ею делиться. Марк это знал. Он все просчитал.

Так что прежний Кесарь Миклош охотно дал дозволение на брак. Иветта нехотя согласилась, когда брат посвятил ее в свои далеко идущие планы.

Марк выдал сестру за высшего вампира из побочной ветви Мариенбахов, обращенного во втором поколении, а потом позаботился, чтобы тот геройски погиб при последнем государственном перевороте.

Это он заронил зерно сомнения в душу прежнего Кесаря, заставив гадать, не его ли сын Эдуард.

Он заставил Иветту молчать ради сына.

Он исподволь подогревал эти слухи среди правящей фракции.

Он устроил государственный переворот девятнадцать лет назад, тайно финансируя террористов движения «За равные права людей».

И это он добился, чтобы любимый племянник после смерти Миклоша занял трон.

Сестра глубоко заблуждалась, полагая, что ее старший брат хочет стать эдаким «серым кардиналом» и править через Эдуарда. Да, пока его это устраивало. Но он легко перешагнет через племянника, когда это потребуется, и выбросит сестру, как мусор. А пока он — самый лучший дядюшка на свете и верноподданный, понимающий, где проходит граница дозволенного.

Марк был осторожен.

Очень, очень осторожен.

Почему? Потому что он действительно хотел занять трон и выжидал удачный момент.

***

Когда Грозовский вернулся с отбора в военкомате и доложил Марку Батори о бастарде архимага, вампир понял, как ему ослабить Кесаря.

***

Батори через своего слугу попросил архимага о личной встрече. Это сразу же насторожило Волкова.

Посторонний вошел на полигон, остановился подле мерцающего защитного контура, не пускающего внутрь, и поклонился магам:

— Приветствую, ваше сиятельство, милостивый государь.

— Чего надо? — недовольно буркнул Волков.

Он был зол. Его прервали во время тренировки на полигоне, сооруженном на окраине ГОРОДА. Сюда обычно приходили маги-стихийники, но не вампиры.

Еще полчаса назад, раздевшись до пояса, он бегал и прыгал по полосе препятствий, метая мелкие файерболы и молнии в движущиеся и стационарные мишени. К игре присоединился его старый друг — маг-воздушник Михальский, который пытался погасить пламя, зажженное пиромантом, но в итоге только раздул его еще сильнее.

Закончив, они принялись увлеченно обсуждать возможность извлечения кислорода из воздуха, взаимодействие огня с углекислым газом и прочие алхимические премудрости, влияющие на горение, когда в приятную во всех отношениях беседу вклинился незваный гость.

— Ваше сиятельство, для вас послание от Марка Батори.

— Чего он хочет? — прямо в лоб спросил Димитрий визитера.

— Послание личное и касается только вас, — покосился на воздушника невзрачный бледный посланник в официальном черном костюме с высоким воротником-стойкой, наверняка скрывавшим следы от укусов.

Пиромант не любил зависимых. Никогда не знаешь, чего от них ожидать: слишком тупы и ограничены они были. Ради того, чтобы выполнить приказ, они могут сделать что угодно, даже если последствия скорее навредят, нежели помогут их господину. (Именно поэтому новый Кесарь Эдуард редко использовал туповатых «рэнфилдов», полагаясь на своих верных слуг из числа высших вампиров и магов.)

— Говори!

— Ваше сиятельство…

Слуга смутился еще больше. Максимилиан Грозовский, а это был он, уже сто раз пожалел, что вообще затеял это дело с щенком архимага. Отправил бы в армию или включил в особые списки для сдачи крови, и дело с концом!

— Говори здесь и сейчас или умолкни навек, — осклабился Димитрий, взвешивая на ладони сияющий шар файербола.

Он был готов потренироваться на живой мишени. Плевать, что это слуга! Заплатит потом виру владельцу за испорченное имущество, и весь сказ.

— Это касается Даниила Волкова, — смешавшись, выдавил посланник, дрожащий от страха. — Больше я ничего не могу сказать, ваше сиятельство. Все подробности только при личной встрече.

Пиромант замер, не сразу сообразив, о ком идет речь. Первая мысль была о покойном брате и только вторая — о сыне.

***

Грозовский болтался возле охранного контура.

Пиромант сделал условный знак, и Михальский волною воздуха прижал посланника к самой границе полигона.

Архимаг ловко ухватил гостя за ворот и подтащил совсем близко, так что зависимый завопил от боли, не в силах ступить на освященную землю. Казалось, он заживо сгорал в огне Ярилы.

Зашипела горящая плоть и запахло паленым. Пиромант рассмеялся.

— Гляди-ка! — обернулся он к воздушнику. — Ты когда-нибудь опаливал поросенка?

— Не приходилось, — скривился тот и подыграл: — Хотя крыс ловил во время последней военной кампании. Если вымочить в уксусе, есть можно.

— Избавь меня от подробностей.

— С каких пор ты стал таким чистоплюем, Волк?

Пиромант не ответил, только встряхнул посланника, как крысу. Воздушник тоже не любил кровососов и поддержал развлечение.

— Эй, поросенок! Не больно? — спросил он у «рэнфилда», как будто ему правда было интересно.

— Милсдари-и-и… — провыл тот, пытаясь отстраниться от защитного контура. — ..аше… сиятельст… Пощадите…

Маги понимающе переглянулись.

— Раздую-ка я меха, — пошутил Михальский, направляя потоки воздуха и отделяя флогистон, чтобы усилить горение на границе охранного контура. — Димитрий, мы обсуждали теоретическую часть. Не пора ли перейти к практической? Мне как раз нужен кто-нибудь из смердов на опыты.

***

Когда маги закончили, от вампирского слуги остался только обгорелый остов, похожий на свиную тушу, какие жарят целиком во время праздников на городских площадях. В воздухе стелился мерзкий сладковатый дымок.

Волков не сомневался, что владелец «рэнфилда» сполна ощутил, что произошло с его слугой, ведь они связаны кровью. Отголоски боли Грозовского докатились до Батори. Наверняка он в гневе.

Теперь они на равных. Упырю удалось вывести архимага из равновесия, и настала его очередь пощекотать нервы кровососу.

— Так что там насчет твоего брата? — решился поинтересоваться Михальский, пассом одной руки очищая воздух от неприятных запахов и мановением другой унося с ветром прочь.

Он разгладил свою скомканную мантию, которую сбросил на скамью перед тренировкой, обдул горячим воздухом и надел, причем она имела свежевыглаженный вид.

Димитрий иногда завидовал умению друга. Благодаря своему дару тот всегда выглядел безупречно. Пиромант не рисковал без особой нужды прибегать к бытовой магии: обязательно что-нибудь спалит. Слишком сильным был поток силы. Его дар был больше боевым.

Если пиромант был высоким, крепко сбитым и выносливым, то воздушник — легким, тонкокостным и поджарым, словно соответствуя своей стихии. Потные золотые кудри он просушил с помощью магии, и они спадали на плечи тугими волнами. Если бы не светлая щетина и цепкий взгляд, он бы показался излишне женственным, как иной придворный франт, один взгляд на которого невольно заставлял морщиться от презрения.

Это наложило отпечаток на его поведение. Чтобы заставить воспринимать себя всерьез, без оглядки на слащавую внешность, надо постараться. Петер Михальский был умен и по-настоящему жесток. Если Волков поступал так только в научных целях и для устрашения врагов, Михальский делал это ради удовольствия или укрепления репутации опасного ублюдка, с которым лучше не связываться.

Когда брат архимага, некромант Даниил, погиб при взрыве торгового центра во время государственного переворота, воздушник был рядом и пытался его спасти. Архимаг доверял ему, как самому себе. Вот тот, с кем можно поделиться тайной и попросить о помощи!

— Недавно была годовщина, — после непродолжительной паузы откликнулся Димитрий. — Я сделал подношение на семейном алтаре. Но речь сейчас шла не о нем.

— А о ком?

— Пойдем. Лучше обсудить это в другом месте.

***

Даня драпал. Привычка есть привычка.

Его догоняли. Сзади слышался топот ног и надсадное дыхание.

— Ату его! Лови! Окружай!!!

— Быстрый, гад!

Парень думал, что удастся скрыться, но с другой стороны Даню подстерегала засада. Из-за гаражей по пути домой выскочили еще двое молодчиков из параллельного класса и с нехорошими улыбочками стали приближаться к беглецу. Один из них — Жека Буланов — с оттяжкой стегнул по земле самодельным плетеным кнутом. Другой из параллельного класса, имени которого Даня не мог припомнить, на ходу натягивал на руку кастет.

Даниил понял, что сейчас его будут бить. Он резко затормозил, так что земля посыпалась из-под ботинок. Гусев затрубил, как слон, и грузно врезался в Даниила сзади, повалив его наземь.

— Попался! — сказал кто-то сверху.

Гусев снова победно протрубил, слез с Дани и отвесил ему смачный пинок под ребра. Даня взвыл, свернувшись в клубок и баюкая больное место. Он напрочь забыл о сопротивлении. Парни увлеченно начали пинать его бока и спину. Оставалось только сжаться, прикрывая голову руками.

— Тряпка! — наконец подал голос вселенец, который молчал все это время. — Уделай их, как того парня.

Тут парень с кнутом засучил рукава, снова стегнул по земле и скомандовал:

— Расступись! Щас я его проучу.

Он не хотел случайно задеть приятелей. Парни нехотя оставили жертву, обступив вокруг. Гусев напоследок что-то прошамкал и пнул Даню по почкам. Тот застонал. Кнут молниеносно взлетел и опустился, но парня там уже не было. Воспользовавшись тем, что его оставили в покое, он перекатился и попытался встать на четвереньки.

Щелк!

Кнут все-таки достал его.

Щелк! Щелк! Щелк!!!

Потекла кровь.

— Выбирай, — сказал голос в голове. — Ты скот или человек.

— Что?

— Предпочитаешь, чтобы тебя отстегали, как покорную скотину?

— Что? — тупо переспросил он.

— Быдло!

Подумать времени не было. На Даню обрушилась череда ударов. Гаденыш стегал с оттяжкой, наслаждаясь процессом. Кожу рассекло там, где она не была прикрыта рубахой и курткой.

Гаденыш не обратил внимания, что там, куда падала кровь, появлялось что-то странное. Темные капли на земле росли, пожирая все вокруг под ногами. Один из стаи случайно наступил на угольно-черную лужицу и взвыл, чернея на глазах. Он зашатался и упал замертво, прекратившись в иссохшую мумию.

Остальные ребята испуганно попятились, хотя до этого жадно наблюдали за экзекуцией.

— Ты же сильнее их всех вместе взятых. Вставай, тряпка!

Прежде чем Даниил смог это сделать, невидимый попутчик перехватил управление его телом. Паренька подбросило вверх, как марионетку, которую невидимый кукловод дернул за ниточки, пробуя, что получится.

Он перехватил кнут, не дав ему ударить еще раз, и начал наматывать на руку, подтягивая врага к себе. Буланов, не желая расставаться с оружием, рванул на себя.

— Мило. Я выпью вас всех, — сказал кто-то губами Даниила и улыбнулся. — Вкусные, полезные мальчики.

Даниил плавно встал, словно не ощущая боли от повреждений, и, рванув Буланова на себя, коснулся его руки. В тот же миг по ней распространилась черная гниль. От запястья до локтя проступили жгуты вен. Зараза поднималась вверх, захватывая все больше и больше, к шее и лицу, которое перекосило от страха и боли.

Недавний мучитель зашелся в крике и упал, корчась в муках. Это было вкусно. Хорошее жертвоприношение. Тот-кто-внутри довольно рыгнул. Даня понял, что он был очень голоден и наконец насытился. Но не до конца. Так, легкий перекус перед сытным обедом…

Гусев и другие парни отступили еще дальше. Тут у одного сдали нервы. Он не выдержал, заскулил и пустился наутек, спотыкаясь, падая и поднимаясь. Только пятки сверкали. Остальные не успели. Черная гниль, которая распространялась от упавших наземь капель крови, устремилась вверх и овладела своими жертвами. Бежавший тоже далеко не ушел, упал наземь и начал биться в конвульсиях, как эпилептик.

— Можно было выпороть, но лень, — сказал другой. — Я давно это перерос.

— Почему? — мысленно спросил Даня, беспомощно наблюдая изнутри собственного тела.

— Мне много лет, малыш. Время все меняет, знаешь ли. Иные приоритеты.

— А?

Никто не ответил. Паренек, который стал временным пристанищем для души покойного некроманта, шел домой.

Глава 11

Даня несколько раз пытался перехватить контроль над собственным телом, но ему не удалось шевельнуть ни рукой, ни ногой. Он вдруг осознал, что именно так ощущал себя неведомый вселенец, пока не выселил законного владельца.

Тот, кто занял его тело, хмыкнул и сказал:

– Даже не думай.

– Но…

– Теперь это мое тело.

– Что? Как это твое?

– Вернее, наше общее, – уточнил пассажир. – Таков был уговор.

– Какой? С кем?

– С твоей матерью.

Даниил на миг притих и затаился. Он вспоминал Дарию – рыжеволосую женщину, которая никогда не обнимала и не целовала его, да и забылась как-то быстро. Юноша смутно помнил низкий голос и невероятные, похожие на языки пламени волосы до колен. И все. Не осталось ничего, кроме недоумения и чувства невосполнимой утраты.

– Кто ты? – наконец сформулировал он вопрос. – Почему она так поступила?

– Хороший вопрос, – рассмеялся другой, пнув на ходу злобного соседского пса, который по привычке погнался за парнем, норовя тяпнуть за пятку.

Пес откатился в сторону и утробно завыл. Его пожирала заживо черная погань. На шум из-за забора выглянула столь же вредная соседка Кулинична, испуганно ахнула и спряталась обратно. Даня понял, что вселенец в его тело совсем не таится и не боится, что его раскроют.

– Твоя мать мне задолжала жизнь, – ответил он парню. – Потому что я – это ты.

– Как это?

– У нас одна душа на двоих, малыш. Но я спал, а ты рос и взрослел, а потому нас теперь тут двое. Так уж получилось.

– Как? – жадно спросил Даня.

***

Парень вдруг понял, что лежит на земле, глядя в бездонное ночное небо, полное звезд. Это было… да… это было на перекрестке дорог. Даня знал, что это за место, хотя никогда тут не был.

На ветвях придорожных деревьев кружевной белой изморозью осел иней. Холода Даня не ощущал. Тело словно онемело от мороза. Сердце не билось. Он не дышал.

В небе светила луна. Даня поднял костлявую, покрытую трупными пятнами руку и заслонил лицо. Глаза его стали слишком чувствительными к яркому свету.

– Лунное серебро, – прошептал он. – Лунное серебро…

Кажется, он был готов превратиться в лунный луч и растаять без следа, и все кончится. Безумное существование в мертвом теле, которое сложно назвать жизнью, завершится. Время пришло.

– Во имя некроса…

Он, некромант Даниил Волков, всю свою жизнь преданно служил Кесарю Миклошу Мариенбаху. С момента производства, так сказать, то есть с первого вздоха. Даже после смерти он не отступил от своей вассальной клятвы. Не каждому дано поднять самого себя после смерти, чтобы снова послужить своему господину.

Некромант стал личем – разумной нежитью, которая гораздо сильнее высшего вампира.

Но в остальном приятного мало. Он был лишен элементарных радостей плоти и неспособен почувствовать вкус пищи или ощутить возбуждение в объятиях женщины. Его тело затронуто разложением. Сломанная шея – от чего он, собственно, и умер – никогда уже не срастется, и приходится держать ее магическими подпорками, чтобы голова не болталась, как у марионетки с обрезанными ниточками.

Все смотрят на него с отвращением или сочувствием. Некоторые откровенно злорадствуют: слишком много врагов при жизни нажил некромант.

Но хуже всего то, что мертвую армию приходится поддерживать постоянными человеческими жертвоприношениями. Надо каждый день убивать ни в чем не повинных людей, скармливая их живым мертвецам.

Волк ест мясо. Но он никогда не будет резать все стадо без разбора. Не для того маги приставлены к смердам, чтобы губить их. Как и вампиры не спешат высосать досуха всех людей, оставляя большую часть стада на племя. Стоит Даниилу Волкову развоплотится, и его ходячие мертвецы, поднятые со старых имперских кладбищ, тоже упокоятся с миром. Время пришло.

– Брат, прости.

Архимаг Димитрий должен понять как никто другой. Это надо было сделать.

Миссия завершена. Восстание людишек подавлено, и все бунтовщики казнены. Борьба за трон между высшими вампирами закончена. Новый кесарь Эдуард, племянник убитого Миклоша, посажен на царствие.

Даниил закрыл глаза и приготовился умереть. Вдруг из забытья его вырвала боль. Сначала лич, почти лишенный осязания, сильно удивился. Это означало, что телу нанесли серьезный урон. Так и есть! Кто-то подкрался к нему и пытался отрезать палец ритуальным обсидиановым ножом. Прикосновение священного камня жгло, как огнем.

Лич приоткрыл глаза и увидел, что рядом орудует ножичком рыжая девчонка.

– О…ть! – воскликнул он. – Больно же! Ты с Мирового Древа рухнула, дура?

Девушка испуганно уставилась на него.

***

– Мама! – воскликнул Даня, возвращаясь обратно.

– Она самая. Дария.

Вообще-то сначала парень не узнал в этой девушке свою мать, но теперь все встало на свои места. Наверное, ей тогда было столько же, сколько ему сейчас.

Некромант тем временем вошел во двор. Оказывается, пока длился киносеанс воспоминаний, прошло не больше секунды. Навстречу вышла, вытирая руки о передник, бабка Радзивилл.

– Ба!!! – беззвучно завопил внук, пытаясь ее предупредить.

Она вроде как услыхала и удивленно посмотрела на него. Тот, другой сказал голосом Дани:

– Передай Дарии мою благодарность. Уговор исполнен.

Стоило ему произнести стандартную формулировку, как в воздухе дрогнула магия мира. Божественное вмешательство! Старые боги зафиксировали исполнение клятвы на крови.

***

Дария Радзивилл в этот миг ощутила, как наконец разжались незримые тиски, которые все это время держали ее мертвой хваткой, не позволяя забыть про обещание. Но вместо облегчения ведьма снова заплакала. На миг она снова стала девчонкой, решившейся на авантюру, которая спасла ей жизнь.

– Плата слишком велика, – прошептала она.

Кто бы знал?

Пока не станешь матерью, не поймешь, что теряешь.

***

Полина Эдуардовна смертельно побледнела и пошатнулась. Некромант ловко подхватил старушку под руку, не дав ей упасть.

– Я понимаю, вы вне себя от радости, что я воскрес, – проворчал он. – Однако вы мне еще пригодитесь. Если умрете, придется вас поднять. Мы же этого не хотим?

– Нет-нет…

– Не то чтобы я не был уверен в своих силах, – продолжил некромант, затаскивая полуживую ведьму в дом. – Но столько лет без тренировки… Думаю, для начала мальчишке следует попрактиковаться на кошках.

Случайный Кот, который не вовремя вернулся домой, изогнул спину дугой, взвыл и метнулся за печку, на ходу переходя в квантовое состояние суперпозиции. Если бы люди проверили, то убедились, что кота там больше нет. Но они не проверяли, и он, вероятно, там все еще был и прислушивался, встопорщив шерсть на загривке.

– Не трогай бабушку, – попросил Даня и жалобно добавил: – И кота. Ну, пожалуйста.

Ему не улыбалось мучить кошек и собак. Он и курей-то никогда в жизни не резал. Обычно этим занималась бабка.

– Слюнтяй! – проворчал некромант. – Это все твое бабское воспитание. Ну, мы из тебя быстро эту дурь выбьем.

– Мы?

– Я и брат. В смысле, твой отец, но и мой брат тоже, – хмыкнул некромант.

Он осторожно усадил старуху за стол и налил ей воды из графина.

– Вообще-то у вашего семейства охранная грамота на вечные времена, – сообщил он Дане. – Ты разве не знал?

– Нет.

– Я бы не посмел тронуть твою бабушку. Не так ли, Полина Эдуардовна?

– Так, – очнулась после этих слов старушка и пристально посмотрела на того, кто не был ее внуком, хотя и находился в его теле. – Мы выполнили уговор, милсдарь.

Это несколько успокоило парнишку, как и то, что Полина Эдуардовна оживилась и пришла в себя.

– Надо достать Драконью Заводь, – молвила она.

***

Старуха словно наелась молодильных яблоки, украденных у северных богов.

Она уже целый час сидела, сжав в руке артефакт. Бабка стащила с головы платок и чесала косу частым гребнем. Седые волосы отваливались целыми клоками, и на их месте пробивался ярко-рыжий пух. Подернутые старческой поволокой выцветшие глаза теперь сияли, словно аквамарины. Согбенная годами спина распрямилась.

Некромант на другом конце грубо сколоченного деревянного стола. Он ел, пил и делал какие-то заметки в школьной тетрадке Дани, изредка поглядывая на ведьму.

– Ну, скоро ли? – поторапливая, в третий или четвертый раз спросил он.

– Нет еще…

С бабушки еще и шкура слезала, как с прокаженной. Женщина почесывалась, и под белыми лохмотьями обнаруживалась нежная, здоровая кожа. Лицо у Полины Эдуардовны разгладилась, и все морщины исчезли без следа.

– Линька, – вырвалось у Дани.

– Да, как у змеи, – хмыкнул некромант. – Один из видов бессмертия, как считают алхимики. Не пора там еще? – снова окликнул он.

– Все, – наконец ответила ведьма. – Пойду, истоплю баню.

Голос ее был лишен привычного старческого дребезжания. С лавки легко и упруго вскочила молодая женщина.

***

Некромант бросил недоеденное жаркое и жадно схватил артефакт, замычав от удовольствия. Сила, казалось, бесконечным потоком вливалась в резерв некроманта.

– Бездонный мальчишка, – вкрадчиво сказал он спустя некоторое время. – Как интересно.

– Почему? – поинтересовался тот.

– Потому, – непонятно ответил некромант. – Нас ждут великие дела!

Даня почуял, что дело пахнет керосином.

Полина Радзивилл вернулась с улицы и положила себе еды в алюминиевую миску. Разом помолодевшее тело требовало обильной пищи и отдыха. Раньше она, как все старики, могла спать два-три часа и довольствоваться глиняной чашкой похлебки. Теперь все иначе.

Она стала прежней. Голые десны перестали чесаться и болеть, когда снова прорезались выпавшие зубы. Волосы ниспадали ниже плеч и все еще продолжали расти. Ногти она только что срезала. Обувь пришлось скинуть. Это напоминало преобразование, которое претерпевает оборотень, перекидываясь в зверя и обратно.

Все чувства обострились до предела. Дышится легко, как никогда. На вид ей теперь не дашь больше тридцати лет. Ведьма искоса, изучающее поглядывала на некроманта в теле внука.

Этот маг всегда был верен Кесарю.

Неужели пророчество ошибалось? Нет! Не может быть. Сказано, что именно ее внук, сын рыжей ведьмы и огненного волка трижды разрушит и воссоздаст мир. Это он свергнет кровососов и воцарится в ГОРОДЕ, защитив простых людей.

Но как именно это произойдет, Полина Эдуардовна не знала.

Пути пророчества неисповедимы.

– Кстати, а как там Дария? – с любопытством спросил некромант Полину Эдуардовну. – Почему ее здесь нет? Как она поживает? Я понял, она сейчас не с моим братом. Он вам помогает?

Ведьма удивилась.

– Разве ты не знаешь? Она стала Невестой Хозяина ГОРОДА.

– О…ть.

Даниил не хотел, чтобы носитель сошел с ума, так что сильно не копался в воспоминаниях. Глубокое сканирование памяти могло повредить разум мальчишки. Новости были не то чтобы из ряда вон выходящими, но он не верил в такие совпадения. Случайности не случайны.

– Надо послать тайного гонца, – сказал некромант. – Поищи-ка мне цепочку, – попросил он ведьму. – Я хочу повесить Драконью Заводь на шею. Странно…

– Что? – хитро прищурилась ведьма и осторожно встала, придерживая рукой поясницу.

Привычки пока что оставались старушечьими.

– Он все еще полон. Это же… Это же сотни жизней! – удивился некромант. – Говоришь, это переплавленное сердце золотого дракона?

Он вспомнил недавнюю сказку на ночь.

– Так мне рассказывала мать, – сухо ответила ведьма. – Ей мать ее матери, а той – мать ее матери. Все это было давно. Только сердце дракона может вместить столько силы.

Некромант решил непременно убить хотя бы одного огнедышащего ящера из стойла Кесаря, чтобы убедиться в этом. Он смиренно надеялся, что в силу старых заслуг владыка ему не откажет.

Димитрий всегда посмеивался над своим младшим братом, который не на шутку увлекался магическими опытами. Под них было отведено целое крыло в их родовом гнезде за городской чертой. Слишком небезопасными были эксперименты с силой смерти.

Ведьма снова вышла из дома и вернулась со шкатулкой. Она перебирала лежащие в ней украшения. Выудив толстую цепочку, она протянула ее некроманту.

– Истинное серебро?

Ведьма кивнула и усмехнулась. Ей еще есть чем его удивить. Был в их роду однажды артефактор, который умел делать такие безделицы, ради обладания которыми маги были готовы пойти на убийство.

– Цепь позволяет зациклить энергию, – сказала Полина Эдуардовна. – Теперь ты не будешь бесконтрольно ее поглощать. Только если захочешь сам. Но все равно лучше носить Драконью Заводь поверх одежды, – добавила она.

Некромант протянул ей артефакт на раскрытой ладони. Взяв его, ведьма закрепила Драконью Заводь на цепочке при помощи петельки с обратной стороны. Потом Полина обошла стол, встала позади внука и осторожно, стараясь не касаться кожи, надела ему цепочку на шею.

Вот и все.

Больше не будет сбора урожая, встреч в шатре у ромалов и ведьмовских ритуалов четыре раза в год... Надо передать людям из сопротивления, что дело сделано. Остается ждать.

***

Горан Миловидов, командир местной ячейки сопротивления и лидер небезызвестного движения «За равные права людей» получил записку через торговца поздними яблоками, пережившими зиму. Покупая пару ароматных, хоть и слегка сморщенных плодов, он незаметно перехватил послание и прочел его в шатре у ромалов.

«Пророчество сбывается. Спасибо за все. Больше меня не жди».

***

Старый, седой и кряжистый крестьянин когда-то потерял семью и имел зуб на кровососов.

Он отрубал двадцать лет в пограничном гарнизоне, когда его забрили во время последней военной кампании. Тогда по эдикту Кесаря вместо срочной службы забирали на полный срок, как в старые времена. Даже многие аристократы и маги не избежали этой участи, что уж говорить о простых смертных!

Когда Горан вернулся, он узнал, что жена его умерла на пункте по сдаче крови, чтобы спасти больную раком дочь. Обычная медицина оказалась бессильна. Маг-целитель мог бы помочь, но отказывался работать за скромную плату. Однако, получив деньги, девочку он не спас, и было некому требовать правосудия.

Маг всегда прав. Человек слаб и грешен. А еще беден и бесправен.

Все жалованье, которое Горан отправлял жене, оседало в карманах у начальника гарнизона. Жена не получила ни медяка! Все письма, что она отправляла, возвращались обратно нераспечатанными со штампом «получатель отказался от вручения». Целая стопка писем хранилась в старом сундуке у его старой матери.

Горан вскрывал их одно за другим и, кусая губы, читал с первой до последней строчки. Он вспоминал, как они с женой вместе росли, как поженились сразу после школы, и как родили дочь, которая не запомнила отца, которого забрали в армию.

Потом он сходил на двойную могилу…

Дальше его путь его пролегал к той лечебнице, где принимал маг-целитель. Отставной вояка смотрел через окно, как благообразный мужчина в форменной накидке важно шагает по залу между рядов стальных коек. Простые доктора и медсестры раболепно пресмыкались перед ним.

Однажды к Горану пришел человек из сопротивления. Они всегда знали, кто обижен власти предержащими и жаждет справедливости. Мужчина вступил в ряды бунтовщиков и с тех пор следовал по этому пути.

Их было очень, очень много. И у каждого своя нелегкая, горькая история.

Скольких из них вампиры лишили родных?

Скольких унизили маги?

Теперь Горан имел цель – расплатиться за все. Точно такой же была цель у остальных участников сопротивления.

В обычной жизни пчеловод, а на деле – непримиримый террорист, Горан руководил своей ячейкой и ждал указаний. Никто не подозревал, что этот спокойный, покорный простолюдин – тот самый, кто устроил взрыв Всемирного торгового центра двадцать лет назад, и тот, кто способствовал свержению старого Кесаря…

(Сам того не ведая, Горан тогда послужил орудием судьбы, уничтожив некроманта Даниила Волкова. Позже он уже вполне сознательно опекал старуху Радзивилл с подрастающим «щенком огненного волка».)

Ведьма вечно кормила его обещаниями, и он даже начал сомневаться в пророчестве. Горан мечтал снова взорвать небоскреб всемирного торгового центра и довести дело до конца. Он хотел, чтобы маги и кровососы снова содрогнулись от ужаса, как двадцать лет назад. Но что, кроме этого, они могли сделать?

Бессмысленно.

Бесполезная акция устрашения и репрессии после этого. Много бесполезно пролитой крови. Пока на стороне вампиров будут маги, простым людям не победить.

Поэтому он сжимал волю в кулак и ждал, изо всех сил пытаясь поверить в сказки – или бреди? – старой ведьмы. Ромалы же верили… Ведьмаки и колдовки знали больше, чем простые смертные.

Полина Эдуардовна прислала записку. Значит, скоро в ГОРОДЕ начнется заварушка. Нужно не упустить момент, когда можно будет вмешаться и нанести Хозяевам как можно больше вреда.

***

Марисоль была примой национального оперного театра ГОРОДА.

Когда-то она была фавориткой прежнего Кесаря. Потом он взял себе Невесту, которая свела его в могилу, отравив трупным ядом и забив кол в сердце.

То было двадцать лет назад – сущий миг в жизни теоретически бессмертных фейри. Даже насильственная смерть не всегда срабатывала. Брат певицы, который однажды разгневал короля Благих, до сих пор лежал в одной из закрытых бронированным стеклом ниш под ГОРОДОМ. Он дышал, и сердце его билось несмотря на то, что фейри был ослеплен, четвертован и оскоплен.

Отсеченные части тела, в которых оставалась магия, так и не сгнили. Они лежали рядом с фейри, прикованным к стене стальными цепями. Это тоже был вид пытки. Холодное железо причиняло любому фейри нестерпимую боль. Там, где крепились кандалы, виднелись глубокие незаживающие ожоги. Раз в год сестра приходила посмотреть на брата. Иногда чаще, если начинала сомневаться.

Сомнения опасны.

Марисоль очень некстати утратила расположение прежнего Кесаря Миклоша и ничем не могла помочь своему брату. Впрочем, она бы и не стала. Каждый сам за себя.

Король Благих, Лиам, столь же красив, сколь и жесток. Благости в нем ни на грош, несмотря на принадлежность к якобы «хорошим» фейри.

Можно разделить участь брата. Нет уж! Лучше посещать бутики, мелькать в светской хронике, разбивать мужские сердца и петь в национальной опере, пленяя смертных и бессмертных своим чарующим голосом. А посему певица укладывала серебристые волосы в прическу, наводила гламор на и без того красивое лицо и примеряла наряды с украшениями.

– Дива Марисоль, вы готовы? – постучав, через дверь спросил ее антрепренер.

Ее истинное имя было другим, но она откликалась на это.

– Да.

***

Перед исполнением дива выпила флакон эликсира, секрет которого был известен только ее семейству. Самый сильный афродизиак ничто по сравнению с этим средством. Флюиды простираются на целый зал.

Даже если она будет петь, как ворона, срываясь на каждой ноте, никто не заметит. Зрители будут внимать ей в немом восхищении, забыв обо всем. Тот, на ком дива остановит свой взгляд, начнет сохнуть от любви и будет без устали искать с ней встречи…

Марисоль изредка прибегала к этому средству, когда ее король хотел, чтобы она кого-нибудь соблазнила. Сегодня ему потребовалось, чтобы подданная очаровала архимага Димитрия Волкова.

Большой ценитель музыки, он никогда не пропускал представления. Сегодня он сидел в ложе вместе с каким-то мужчиной, которого певица не знала.

Дирижер в оркестровой яме дал сигнал, и какофония звуков настройки прекратилась. Наступила томительная тишина перед вступлением. Рука дирижера взлетела, как птица, и опустилась. Представление началось.

***

Пиромант Димитрий почувствовал что-то неладное, когда прозвучали начальные такты.

Сначала кожу будто опалили, как у свиньи. Волоски на руках встали дыбом. Вдоль хребта пробежал холодок. Почему-то чужое вредоносное воздействие, которое нарушало защитный контур, всегда ощущалось именно так.

Димитрий пристально взглянул в ту сторону, откуда шел сигнал, и встретился глазами с певицей, которая выводила на сцене рулады. Сейчас ей полагалось смотреть на партнера, но она глядела на пироманта.

Сидящий рядом в ложе воздушник Михальский тоже дернулся, и магам как будто пахнуло морским ветром в лицо. Защита друга тоже среагировала на чужое воздействие.

– Ты это видел?

– Ага.

– Фейри на тебя глаз положила, – похлопал его Михальский по плечу.

– Но зачем приворот? – парировал Волков, пытаясь избавиться от остатков морока. – И почему только сейчас?

Они не раз мельком виделись с этой поющей куклой на банкетах у Кесаря. Еще чаще он слушал ее представления. Почему сейчас, почему именно он? Почему с афродизиаком? Чтобы бить наверняка? Понятно, что обычный гламор на магов почти не действовал, так что певица применяла тяжелую артиллерию.

Сильное колдовство, причем не боевое. Вот почему защита не работала как надо. В паху вопреки его воле все напряглось как камень.

– Я на минутку.

Димитрий покинул ложу и вышел в галерею. Там он остановился и позвонил начальнику службы безопасности Кесаря. Скоро прибудет сопровождение и будет тайно вести его весь вечер, чтобы при необходимости вмешаться, если жизни Волкова будет угрожать опасность. Димитрий подозревал, что фейри решили подложить под него эту девку. Но с какой целью?

Вступать в сговор с фейри он не станет, а физическое устранение архимага им просто не выгодно.

***

Сначала некромант проделал грязную работу. Он создал посланника. Для этого Даниил прогулялся к выгребной яме.

– Давно тут у вас посыпали известью?

– Полгода назад, – ответила ведьма, которая неотступно шла за ним следом.

Ей было любопытно, что предпримет маг.

– Отлично!

Опарышей нет, и все взрослые навозные мухи передохли. Но не сгнили. Это хорошо. У насекомых должны быть целые крылья и фасеточные глаза. Некромант сел на корточки и хлопнул ладонью по земле.

Сырая земля тут же откликнулась, ибо все создано из нее богами и в нее же возвращается после того, как окончит земной путь. Спустя некоторое время раздалось подозрительное жужжание. Сотни мух, отряхиваясь, взлетали, сбиваясь в рой, напоминающий пчелиный, настолько слаженно они действовали.

– Во имя некроса, – скомандовал Даниил Волков. – Станьте моими руками и глазами.

Мухи зависли над головой некроманта. Он указал в сторону ГОРОДА.

– Летите. До заката будьте там.

Вообще-то говорить было необязательно, но так мысль и команда была четче оформлена. Рой снялся с места и полетел в сторону громады, возвышающейся на горизонте. Дальше дохлые мухи будут ждать указаний. Но, чтобы управлять ими, следует выйти на время из тела.

– Отчего ты не хочешь приманить ворона? – спросила Полина Эдуардовна.

– Мне нечем сейчас платить.

– Брат твой заплатит сполна.

– Ночи ждать, – снова возразил некромант. – Одна морока. Димитрий должен получить послание до ночи.

Ведьма поняла, что отсрочки не будет. Братья свяжутся между собой, и внука у нее отберут. Хотя, быть может, Дария повидается с отпрыском.

– Пойдем, – сказала она. – Баня, поди, уже готова.

***

Некромант наслаждался давно потерянным ощущением жизни. Он молод, ничего не скрипит и не болит. Не гниет и не воняет. Чистота – красота! Ведьма, как в сказке, его попарила, накормила и спать уложила, а потом сама ушла мыться.

В избе было тихо. Только керосиновая лампа коптила на столе, да скрипел жучок за стенкой.

Некромант в чистом исподнем лежал на постели и думал. Так. Сперва-наперво выставить защитный контур, чтобы телу не повредили, пока он будет отсутствовать. Потом…

– Эй! – вдруг услышал он, как его окликнул Даня.

– Что?

– Ты что делаешь?

Впервые у парнишки не было в голосе страха, только любопытство. Похоже, он начал адаптироваться к тому, что произошло.

– Вот я дурак! – хлопнул себя по лбу некромант. – Элементарно же…

Обычно, покидая тело, он всеми доступными способами защищал его: выставлял защитный контур и прятался в убежище. Делать это надо было в безопасном месте. Во-первых, чтобы тебя не посчитали мертвым и не похоронили заживо, потому что тело без души впадает в летаргию, и все процессы замирают. Во-вторых, чтобы не застали врасплох недруги и не упокоили по-настоящему.

Но некромант совсем забыл, что теперь их в теле двое: он и мальчик.

Вот что! Он оставит вместо себя мальчишку. Пусть тот присмотрит за телом. Ничего страшного за пару часов не случится.

– Так, малыш. Сейчас я тебе верну тело. Ненадолго, – добавил он, ощутив энтузиазм Дани. – Веди себя хорошо, не влезай в истории. Береги наш общий дом.

И некромант невесомым призраком выскользнул из тела юноши.

Глава 12

Горан отправился в ГОРОД.

Он вез туда свой товар. До ночи пчеловод успел миновать городские ворота, пройти досмотр, оплатить госшлину и дать на лапу наглому гоблину, который решал, кого дольше помучить проверками, а кого пропустить без очереди.

Миловидов доставил груз поставщику, сдал, не торгуясь, по бросовой цене, отогнал фургон на платную парковку и отправился на встречу со связным.

«Их» местом был захолустный спортбар в спальном районе, где обитали преимущественно люди, гоблины да вервольфы, которые контролировали этот район. Мохнатых Горан не особо опасался. Полнолуние уже миновало, а чужих они не трогали.

В зале было малолюдно. Народ еще только начал подтягиваться.

Заведение было замечательно тем, что там не было понатыкано камер слежения, как в более престижных районах.

Бармен натирал полиролью стойку и скучал. Двое гоблинов сидели за столиком в дальнем углу, присосавшись к высоким стаканам с пенным. Мощный накаченный мужик с сильно выраженными надбровными дугами и слегка торчащими клыками, одетый в мотоциклетную кожанку, сидел в гордом одиночестве и время от времени по-хозяйски оглядывал зал. Это волчара. Сытый, довольный одиночка. Не в стае… Стало быть, не опасный.

За стойкой пусто, связной еще не пришел. Горан прибыл раньше.

Мужик заказал пива. «Драконовское», сваренное по старому рецепту, легко пошло за компанию с фисташками из Халифата. Бармен приветливо кивнул ему, узнав в госте постоянного клиента, который захаживал к ним раз в неделю. Позже за стойкой устроились еще двое посетителей. Один был связным, а второго Горан не знал.

– Гля, – вполголоса сказал он и ткнул связного локтем в бок.

– Ага, – кивнул тот, покосившись на подозрительного мужичка. – Еще по одной? Ты уверен?

– Не сумневайся, – хмыкнул пчеловод.

Да, сосед определенно не внушал доверия… Какой-то мутный тип. Одет как простой работяга, однако одежа подозрительно чистая. Руки не сбиты, без мозолей, слишком холеные для трудяги. Он молча наливался водярой и клевал носом, изображая пьяного, однако особого выхлопа не было.

Горан не курил, чтобы не раздражать своих пчел, и обладал обостренным чутьем, причем в прямом и в переносном смысле. Сейчас он ощущал, что от случайного собутыльника несет опасностью.

Что ж. Подождем подходящего случая.

– Что там, кто на арене бьется? – спросил вдруг волкодлак, грохнув пустой кружкой по столу.

Официантка молча подскочила, взяла пустую посуду и поставила перед ним еще одну кружку пива.

– Сей момент, – кивнул бармен и переключил с новостного канала на спорт.

На полигоне рубились двое магов-погодников. Один генерировал жаркий пустынный ветер, пытаясь сбить противника с ног, а другой в ответ заливал потоками дождя и морозил, превращая поле битвы в каток. Бойцы бегали, прыгали и взмывали на несколько локтей ввысь.

– Как думаешь, кто победит? – спросил связной.

Горан присмотрелся. На табло снизу экрана было написано: «Метельский vs Клеванский 112:193». Идут почти наравне, ноздря в ноздрю. Вообще-то пчеловод хотел, чтобы они друг дружку положили. Туда им, магам, и дорога.

– Честная ничья, – ответил он. – Думаю так. А что, ставки сегодня не принимають?

– Не положено, – помрачнел бармен, взглянув на гоблинов, и начал снова полировать деревянную стойку, стирая несуществующие капли.

Так их разтак! То ли мент в штатском, то ли орк в пальто. Не разберешь. Рисковать, принимая нелегальные ставки, хозяин заведения не хотел и персоналу наказал.

Однако финала Горан так и не дождался. Маги все прыгали, зрители вяло подбадривали своих кумиров, счет рос, но становилось скучновато. Ничего не менялось.

– Ну что за …! Гхыр моржовый! – недовольно рыкнул волчара, устав ждать. – Переключай на эльфийские сиськи.

Сие означало, что сейчас всем посетителям заведения, хотят они того или нет, придется смотреть трансляцию самого культурного и гламурного телеканала ГОРОДА, ибо спорить в вервольфом означало сдохнуть (что не слишком приятно само по себе) или быть покусанным и в следующее полнолуние обрасти шерстью. Без лицензии это каралось по всей строгости закона. Но кого, милсдари, волнуют такие мелочи?

А посему бармен переключил на другую трансляцию.

– Не смотри, – предупредил Горан.

– Понял, не дурак, – шепнул связной.

Стоит взглянуть на фейри, пусть даже на экране, который приглушал гламор, и люди одуреют не хуже, чем от крепкого вина. Подозрительный мужик не успел среагировать и залип на картинку. Челюсть его отвисла. Глаза остекленели.

Бармен достал из-за стойки беруши, вставил себе в уши и жестом предложил посетителям.

Шла прямая трансляция из национальной оперы. Феечка неимоверной, просто нереальной красоты пела на высоком наречии. Практически нечувствительный к гламору вервольф отпустил пару скабрезностей в адрес певицы и заказал еще пива. Гоблины, испытывая явный дискомфорт от культурного просвещения, засобирались восвояси.

Горан еще раз взглянул на подозрительного соседа. Тот был словно в трансе: бери тепленьким.

– Слюни подбери! – бросил он, проверяя реакцию, но мужик не среагировал.

Пчеловод со связным переглянулись.

– Кажется, ему уже хватит, – сказал Горан. – Совсем поплыл. Отведем на улицу, пусть подышит свежим воздухом.

Бармен прочитал по губам и меланхолично кивнул, не переставая натирать столешницу. Горан кинул пару купюр и придавил пустой кружкой. Мужики под руки вывели отупевшего соседа на улицу и потащили в ближайший переулок, который заканчивался тупиком.

***

Некромант незримым духом летел над грешною землей. Стая мух уже ждала его за городской чертой.

– Повелеваю стать моими глазами, руками и ногами. Во имя некроса!

Черная жужжащая масса сформировала вполне антропоморфное тело, которое колебалось, как флаг на ветру. В сгущающихся сумерках казалось, что по улице идет ожившая тень.

Походя он ограбил какого-то нищего, позаимствовав его драный плащ, и стянул с балконов в спальном районе вещи, которые сушились на веревке. В итоге некроманта издали можно было принять за человека в плаще и шляпе, скрывающей «лицо». Вот только жужжание… С этим ничего не поделать, увы.

Даниил Волков выпустил парочку особо жирных мух из своей утробы.

– Хуск! Искать!

Мухи тут же устремились в сторону самого престижного района ГОРОДА. Путь пролегал прямиком к помпезному, сияющему огнями зданию национальной оперы. Там, если они не ошиблись, находился брат некроманта – архимаг Димитрий Волков.

***

Димитрий позвонил, вернулся в ложу и с трудом дождался окончания представления. Михальскому повезло больше: он не мучился твердокаменным стояком, как архимаг. Целью певички был именно он.

– А-ы… – сдавленно застонал Волков сквозь зубы.

Тут не до «любви». К доктору бы, и поскорей. Кажется, сучка фейри малость перестаралась. К счастью, балахон мага скрывал его э-э… состояние стояния.

Отзвучали финальные аккорды. Дива Марисоль умирала с именем возлюбленного на устах. Она снова посмотрела на архимага, которому поплохело. Потом красавица картинно пала на сцену, стараясь не помять шелковое платье, и закатила глаза.

Весь зал в едином порыве поднялся и начал бурно аплодировать. Овации длились не переставая несколько минут. Диве даже пришлось спеть арию на бис.

– Что будешь делать? – спросил воздушник.

Ему было легче, так как он мог влиять на распространение звуковых волн, и его почти не затронуло волшебство.

– Я заказал цветы. Сейчас зайду в гримерку к приме, – ответил архимаг. – Дальше по обстоятельствам.

Надо было понять, чего она хочет, и кто велел ей очаровать архимага.

– Не эта ли девка была любовницей прежнего Кесаря? – спросил воздушник, у которого была отличная память.

– Точно! – щелкнул пальцами пиромант. – Она самая.

Быть может, она точно так же очаровала Миклоша Мариенбаха. С одной стороны, это говорило о ее лояльности режиму, с другой – ни о чем и ни черта не говорило. Фейри – прожженные интриганы, которые так и норовят найти лазейку в Договоре.

***

Маги вышли в галерею. Там уже наготове стояли боевые маги из службы безопасности. Один из них растерянно вертел в руках пышный букет из лилий и хризантем. Выбор для подарка был странным: такие обычно преподносят на похоронах.

Пиромант обменялся парой слов с руководителем группы, забрал букет, прихватив его, словно веник, и пошел в гримерку к оперной диве.

Она уже ждала его. Марисоль, вся в нетерпении, притоптывала каблучком, поглядывая на дверь. Скоро гламор истает, надо успеть… Пока архимаг еще в ее власти, следует заманить его к себе в апартаменты в одном из небоскребов ГОРОДА. В подземелья она его звать не станет, ибо он сразу насторожится. Надо усыпить бдительность мага.

Король Благого двора фейри повелел ей проверить, может ли архимаг в его солидном возрасте зачать дитя. Зачем королю это надо, певица не знала, но не привыкла задавать вопросы.

А дело было вот в чем.

В руки к Лиаму попало предсказание. Он легко вычислил, кто такой «огненный волк» и «рыжая ведьма». Однако сделанный тайком список с донесения из Священной Рощи не включал в себя даты, и фейри не знал, что дитя давным-давно появилось на свет.

Точно такой же листок пергамента ждал в папке входящей корреспонденции у Кесаря Эдуарда. Тот еще не успел ознакомиться, но не было никаких сомнений, что он придет к тому же выводу и попытается устранить Дарию Радзивилл или Димитрия Волкова, чтобы «щенок» никогда не появился на свет. Или сразу обоих, как знать.

Такова «любовь» Хозяев.

Их истинная любовь.

Власть.

***

– Я в восхищении, – неискренне сказал Волков, вручая букет.

Вблизи девки гламор стал еще сильнее. Да, надо к доктору, и поскорее.

– Мой господин, – присела в реверансе певица, так что ее глубокое декольте в квадратном вырезе платья обнажило больше, чем позволяли приличия. – Благодарю вас.

– Не стоит, право, не стоит…

Кровопускание, что ли, сделать? Хоть что-то, чтобы это наконец закончилось. Или прихлопнуть девку. Тогда магия сама собой истает. Искушение так сделать было крайне велико.

– Как это любезно, – зарылась она лицом в букет, изображая восторг. – Вы наконец-то почтили меня своим вниманием.

– Что вы! – развел руками пиромант и криво улыбнулся. – Я очарован вашим сегодняшним представлением.

– Все эти годы вы были так холодны и далеки, – делано вздохнула Марисоль, небрежно поставив букет в одну из тысячелетних китайских ваз, стоящих в гримерке.

– Мой долг – служить своему Кесарю, – сухо ответил пиромант.

Да, он определенно не любитель светских бесед. Свернуть ей шею, и конец разговорам.

– Ах, да! – воскликнула певица, кокетливо накручивая на палец серебристый локон, словно невзначай выпавший из прически, и снова подходя ближе. – Я была спутницей прежнего Кесаря, да покоится он с миром на костях своих врагов. Но это все в прошлом.

– Я знаю, – ответил Димитрий и с тоской подумал, что ее надо куда-то пригласить. – Не желаете отметить свой творческий успех?

– С превеликим удовольствием.

Фейри приблизилась вплотную, и пиромант помимо своей воли жадно поцеловал ее.

***

В престижном ресторане, куда они направились, не было ни одного прибора или предмета обихода из холодного железа. Фейри, которые крутились в шоу-бизнесе, были здесь частыми гостями.

При появлении архимага со спутницей персонал сразу оживился. Метрдотель доложил, что есть отдельный кабинет специально для ВИП-гостей. В комнате за толстыми дубовыми дверями находился альков для близких встреч без лишних глаз. Кругом деревянная резьба. Сюжеты – весьма фривольные, как и подобает для встречи влюбленных. Мягкие диванчики вокруг накрытого стола так и манили присесть. Или прилечь. Стены были обиты шелковой тканью, и казалось, что гости вдруг попали в старинную шкатулку.

Волков испытал приступ клаустрофобии вперемешку с брезгливостью. Все это напоминало элитный бордель.

– Игристого вина, мой господин? – кокетливо спросила певица.

«Золото Нибелунгов», урожай прошлого столетия. Год на редкость удачный для виноделия, как утверждал сомелье заведения, и у гостя не было основания ему не верить. Но на вкус – кислятина с пузырьками.

Дива глотнула шипучего напитка и, перебравшись на колени к мужчине, попыталась напоить из своего рта.

К таким аристократическим изыскам Димитрий не привык. Он ловко перевернул певичку, поставил на четвереньки, задрал ей юбки и отодрал, как деревенскую девку, не обращая внимания на ее вопли. Они, впрочем, скоро сменились стонами и страстными вскриками, как у мартовской кошки.

***

К сожалению, даже после этого проблема не исчезла, а, скорее, усугубилась. Димитрий снисходительно похлопал певицу по заднице и отпустил, успокоив:

– Я недавно обновил контрацептивное заклятье.

Марисоль наполовину обиженно, наполовину игриво фыркнула и отвернулась, поправляя растрепавшуюся прическу. С женщины облетела вся наносная мишура, и она пресыщено потянулась.

– А хорошо-о…

С одной стороны, она задание не выполнила. Заклятье не даст понять, может или нет маг иметь детей. С другой – сам факт обращения к целителю говорил о том, что может.

Король Благого двора пусть сам разбирается, что к чему.

***

Мужик из бара оказался «топтуном» службы безопасности Кесаря. Кто-то сдал точку, где Горан встречался со связным.

Следовало искать утечку информации среди своих. Кто-то продался Хозяевам? Или его прижали шантажом. Одно из двух.

Теперь нужно менять привычные места встреч.

Ночью Горан передал бунтовщикам часть тайного груза, спрятанного под днищем фургончика. Взрывчатка, перекупленная у коррумпированных вояк, пригодится, когда начнется заварушка.

Эта встреча последняя, дальше придется искать другие места.

***

Некромант видел, как его дражайший братец под руку с какой-то девкой садится в авто представительского класса.

Даниил подумал, не развоплотиться ли ему, чтобы мухи быстренько догнали машину, но не хотел терять одежду. Поэтому он не спеша последовал за братом.

Когда некромант вошел в ресторан, на пути у «нищего» встали два дюжих охранника. Серокожие и остроухие гоблины принюхивались, не понимая, откуда идет такой сильный помойный смрад.

– Не с-с-сто-о-и-и-т-т…

Ж-ж-ж… Ж-ж-ж… Ж-ж-ж…

Гоблины, хотя и были вооружены до зубов, невольно отступили перед неведомой опасностью. Они наставили огнестрелы на «нищего», готовые в любой момент открыть огонь. Маги из сопровождения архимага тоже включились в игру, окружая странного гостя.

– Что за … ? – спросил один, заметив мельтешение под капюшоном. – Это гуль?

– Хрен его знает. Может, умертвие.

Первый маг подкинул на ладони огненный шар.

– И-и-т-и-и-и… с-с-с-у-д-а-а… и-е-д-а-а… – позвал некромант.

Сюда… Ближе… Вкусный, полный магии ужин. Ну же! Мухам нужна живая плоть, чтобы поддерживать свое существование.

Стоило магу запустить в существо файербол, как стая мух просто разлетелась во все стороны. Огненный шар прошел мимо. В том месте, где стоял «нищий», уже никого не было. Только вонючие тряпки лежали на полу.

Файербол шарахнул по стене ресторана. Завизжали гламурные фейри, которые отдыхали за соседними столиками. Папарацци и наемные светские хроникеры, не обращая внимания на опасность, азартно застрекотали камерами. Посетители в другом конце зала с не меньшим энтузиазмом записывали происходящее, достав магические зеркала и смартфоны.

Стая мух резко спикировала вниз и облепила дерзкого мага, который запустил файербол. Мужчина закричал от нестерпимой боли. Кожа его стремительно чернела и покрывалась слизью. Через несколько секунд все было кончено, и рой мух вылетел из зала, направляясь к ВИП-залам.

Начался пожар, и все вокруг заволокло дымом. Метрдотель и сотрудники заливали все вокруг пеной из огнетушителей. Включилась пожарная сигнализация, и сверху из форсунок хлынула вода.

Беспорядки продолжались…

***

– Б-р-р-р-а-а-а-т…

Пиромант вскочил, как ошпаренный, и тоже не раздумывая запустил файербол в сторону твари. Ибо первое правило выживания боевого мага гласит: в любой непонятной ситуации сначала атакуй, а потом смотри, кого завалил.

Некромант снова заставил мух уклониться. Рой приземлился на диван. Дива Марисоль завизжала.

– Убери, убери их с меня! А-а-а!

С нее сползал гламор, обнажая истинную сущность. Только настоящий страх или боль может заставить фейри принять свое настоящее обличье. На диване, размахивая неестественно тонкими руками, сидел по-модельному стройный андрогин, которого условно можно было отнести к женскому полу.

Такими бывают модели-вешалки, мелькающие в журналах и дефилирующие на подиуме. Всякая округлость форм исчезла. Фейри даже двигалась иначе: дергано, как насекомое.

Димитрий как никогда раньше ощутил, что фейри – существа другой породы. Как ни странно, это помогло. Его, так сказать, проблема сразу уменьшилась.

Загорелись толстые бархатные гардины на окне. Огонь перекинулся на мебельную обивку. Димитрий закашлялся и велел певичке убираться. Она и без того сообразила, что надо спасать свою жизнь. Фейри сложно умереть, но от ожогов это не спасет.

Мухи взлетели, сгруппировались в буквы и написали на стене:

П Р И Д У Р О К

– Что? – удивился пиромант и придержал второй файербол.

Э Т О Я

– Кто я?

В голове у Волкова забрезжила догадка.

Д А Н И И Л

Я В Е Р Н У Л С Я

– Где ты?! – выкрикнул пиромант.

Его не волновали языки пламени, которыми было объято помещение. Он сам был огнем. Однако мухи сгорали в пламени.

Р А Д З И В И Л Л

Мухи снова сбились в рой и жужжащей чернильной кляксой вылетели из алькова.

***

– Приступ острого приапизма, милсдарь, – поставил диагноз целитель. – Терпите. Кто же вас так приворожил? Или подпоили шпанской мушкой? Желаете заявить о нарушении закона?

Волков отмалчивался. Он отрицательно покачал головой, размышляя о мухах, покойном брате и его обещании вернуться. Похоже, тот сдержал слово.

Вскоре Волков получил доклад из службы безопасности. Певица посетила своего короля, который после разговора разгневался и наказал ее.

– Наказал? – удивился архимаг, ведь фейри выполнила задание и соблазнила его. – Как?

– Он четвертовал и ослепил ее.

– Но не убил?

– Нет.

Это не было милосердием. Сложно по-настоящему убить фейри. А живые они будут мучиться вечно.

***

Марисоль, истинное имя которой было Aedd, воссоединилась со своим братом. Она лежала, прикованная холодным железом к стене, и слышала, как он дышит, и как бьется его сердце.

Она хотела закричать, но не смогла. Ее добрый король Лиам велел подрезать женщине голосовые связки, как и брату. Стальным ланцетом. Такие раны не заживают.

Собака не должна своим лаем смущать хозяев.

Она должна выполнять команды, или будет наказана.

Глава 13

Даня очнулся, когда некромант улетел по делам. Парнишка сел и недоверчиво ощупал себя с головы до ног. Ура! Ур-ра!!! Его тело снова ему принадлежит. Он даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не сон.

Когда бабушка после бани вошла в избу, то застала своего настоящего внука сидящим за столом. Рядом крутился кот, выпрашивая еду.

– Ба!

– Даня? – привалилась она к дверному косяку. – Это правда ты?

Она не верила своим глазам.

– Я, ба, я. Я это, – заверил он с улыбкой до ушей. – Мы поменялись обратно.

– Ох…

Внук вскочил, с таким же недоверием рассматривая женщину средних лет, которая раньше была его бабкой. Кот снова требовательно замяукал. Ему было начхать на сомнения хозяев.

– Ба, ты похожа на свою фотографию из альбома, – сказал Даня. – И на мать тоже.

– Наоборот, – возразила Полина Эдуардовна – Это Дария похожа на меня, ведь она моя дочь. Кстати, я сообщила твоей матери о том, что случилось. Возможно, скоро вы снова встретитесь.

Она присела за стол рядом с внуком. Потом вдруг засуетилась, поставила чай и вытащила из ларя сласти. Ведьма норовила то погладить юношу по голове, взъерошив неровно подстриженные светлые волосы, то подсунуть лучший кусок. Даня ловко уворачивался. Ему не нравились эти телячьи нежности.

– Скоро ли вернется некромант? – уточнила бабка.

– Не знаю. Сказал, ненадолго, и попросил проследить, чтобы ничего не случилось.

Это было хорошо. Значит, еще не все потеряно. Ведьма думала, что старая личность некроманта Волкова вытеснит и сотрет личность ее внука, но этого не произошло. Каким-то удивительным образом в одном теле умещалось сразу два человека.

– Я поговорю с ним, – решительно сказала она. – Пусть отпускает тебя почаще.

Даня аж вздрогнул. Отпустит он, как же… Там такой хмырь, где сядешь, там и слезешь. Несмотря на это, парнишке было чертовски любопытно. Некромант хоть и подтрунивал над ним, но был единственным, кто помимо бабки принял участие в его жизни. Как его… Что он там сказал? Они с братом выбьют дурь?

Тот самый Волков – его отец. Это факт.

Значит, скоро они встретятся. Чтобы… чтобы «выбивать дурь». Может, они, как в кино про потерянных и обретенных наследников, будут тренироваться на полигоне. Даня прямо размечтался, как это будет круто.

Интересно, архимаг знает об этом? Наверное, некромант полетел рассказать ему обо всем.

– Правильный вывод, – вкрадчиво прошелестело в ухе. – Делаешь успехи, малыш.

– Я не малыш!

– Угу, ага. Большой, – скептически хмыкнул знакомый голос. – Такого инфантилизма я еще не встречал.

Даня хотел вступить в перепалку, но ему не дали такой возможности.

– Я вернулся. Пшёл вон!

И парень вылетел из собственного тела, как пробка из бутылки, опять став безучастным наблюдателем. Некромант, а это был он, с наслаждением вздохнул полной грудью. Хо-ро-шо… Жить прекрасно! И в любом случае лучше, чем состоять из сотен дохлых мух.

Скоро прибудет брат. Оставалось понадеяться, что тому хватит ума не делиться своими планами с Кесарем. Что знают двое – знает и свинья. В канцелярии правителя наверняка полно шпионов магических кланов и фейри.

Мало кто обрадуется, что некромант Даниил Волков воскрес.

***

Ключ был настоящим шедевром.

Артефактор Базилевский мог по праву гордиться им. Это была вершина его карьеры. Дальше некуда расти, и можно уходить на покой.

Он даже придал ему форму самого обычного ключа, каким отпирают старый навесной замок без «секретов». Ни выемок, ни пазов, просто одиночный выступ сбоку. И колечко сверху, чтобы было удобно вешать на шею.

Непривычная тяжесть металла, с виду похожего на серебро, до сих пор не переставала удивлять.

– Ключ от всех дверей, – благоговейно сказал он.

Голос артефактора осип от долгой декламации магических формул. Заклинания – пустое сотрясение воздуха, что бы там не думали обыватели. Но произнесенное вслух намерение увеличивало силу, как бы концентрируя ее в одной точке пространства и времени.

– Получилось? – окликнул его темный фейри.

Валерий не ответил. Он крутил в окровавленных руках свое творение и не мог на него надышаться. Универсальный ключ. Мастер-ключ от мироздания. Ключ-скелет. Дверь откроется в любом месте, где бы он его не использовал.

Не нужно магов-ключников, которые таскают вещи между мирами. Не надо, как фейри, искать места силы – дольмены и древние мегалиты – чтобы перейти из одного мира в другой. Не требуется вливать свою магию и потом падать без сил, застревая на несколько дней с другом мире. Нет ограничений на продолжительность открытия портала и массу, которую можно через него протащить…

Ключ – не только «отмычка» между мирами, но и мощный преобразователь природной магии, который поможет владельцу все это осуществить.

– Как он прекрасен… Больше я не создам ничего лучше.

Мир содрогнулся от этих слов.

Базилевский вспомнил детскую считалочку про ключ. В конце колдун всегда умирает. Он не знал, почему вдруг вспомнил… Детство миновало сотни лет назад.

Артефактор обернулся. Вокруг, под гигантской отвесной скалой Куйвы, валялись художественно разложенные останки туристов. Замшелые валуны под ногами и пожухлая прошлогодняя трава были густо залиты жертвенной кровью.

Пока Валерий убивал связанных, но не бесчувственных людей, продлевая их мучения, и пока выплавлял Ключ в воздушном тигле при помощи магии, фейри не вмешивался. Мучения смертных были на его взгляд скучноватыми, а раз поучаствовать в веселье он не мог, то просто ждал и решал, что делать дальше с магом.

Сейчас король Неблагого двора Бриан сидел на камне неподалеку и полировал свой меч. Тот едва слышно звенел, словно разговаривал со своим владельцем.

Вообще-то так и было, хотя маг этого не знал. Разумному клинку не удалось испить крови смертных. Их разделал артефактор. Фейри только наблюдал. Меч Аиргиди был голоден и хотел лишить кого-нибудь жизни.

– Готово?

– Да, ваше величество, – откликнулся Базилевский.

Он на дрожащих от слабости ногах приблизился к фейри и показал новорожденный артефакт. Бриан изменил свои глаза, чтобы увидеть истинную суть предмета. Вещь сияла, как путеводный маяк, на всех известных планах мироздания.

– Слишком заметно фонит, – высказал недовольство остроухий. – Как бы не сбежались твари хаоса.

Любое возмущение пространства-времени вызывало явление чудовищ из нижних планов.

– Скоро перестанет, – успокоил артефактор своего покровителя. – Такое будет только во время ритуала и некоторое время спустя. В остальном артефакт «спит» и ничем не отличается от обычного ключа.

Ветер трепал иномирцев. Начинался дождь. Смеркалось. Возбуждение и радость от создания Ключа отступили. Валерий подумал, что древняя мудрость права. Пусть к цели намного важнее, чем ее достижение. У него словно пропала цель в жизни.

– Ты говоришь о нем, словно о живом, – удивился фейри.

Он хотел взять артефакт, но не коснулся когтистой рукой. Что-то его останавливало. Интуиция подсказывала, что надо сначала все выведать у человечка.

– Он и есть живой. Осторожно!

Маленькая молния – видимый электроразряд – сорвалась с Ключа и щелкнула по руке фейри. Тот зашипел сквозь зубы и выругался на высоком наречии.

– Что ему не нравится? – удивился он.

– Вы чужак. Надо вас познакомить, ваше величество, – устало улыбнулся маг. – Вы будете его владельцем, однако я для него и отец, и мать. Он пока не принимает чужих. Для начала надо дать ему имя, а потом напоить кровью.

При этих словах меч, который вернулся в ножны, снова завибрировал. Воин-фейри успокаивающе коснулся рукояти старого друга.

– Какое имя ему дать?

– Решайте сами, мой господин. Позже вы назовете его, как пожелаете, и Ключ будет откликаться только на ваш голос.

– Расскажи, чем он отличается.

– Это мастер-ключ, скелетон. Костяк. Он способен открыть любой замок. Такую форму я ему придал. И он способен открыть любую дверь в любое место, даже если этой двери не существует. Такова его суть.

Создатель бережно передал Ключ в руки фейри, и на сей раз тот не сопротивлялся.

– Отлично. Скелетон! – произнес король и добавил, как подобает, тайное имя: – Tha na cnaimhneach!**

Вселенная снова вздрогнула.

Внутри у мага все похолодело от страшной догадки. Он думал, что расплатился, и его отпустят. Или что он станет придворным артефактором при короле Неблагих фейри, что тоже неплохо. Но он не знал, что услышит истинное имя вещи. Это не для чужих ушей.

Базилевский осознал, что никто не собирался оставлять его в живых. Фейри просто играл с ним. Он солгал правдой. Бриан соблазнил его свободой и жизнью, спас из казематов Кесаря и все это время – сущую малость по меркам бессмертных – ждал результата. Теперь можно пустить исполнителя в расход.

– Ваше величество, я вас правильно понял? – осторожно спросил он, взглянув прямо в колючие глаза фейри.

То был ужас осознания.

– Да, – оскалился в улыбке Бриан.

Сверкнул меч. Он наконец-то напился крови.

Тело артефактора развалилось надвое.

Несколько капель упало на Ключ.

***

Мастер-ключ легко откроет

Невскрываемый замок.

Вознести молитву стоит,

Чтоб колдун скорей издох.*

***

Ритуал был завершен, но не по правилам. Надлежало напоить вещь кровью владельца, а не создателя. Таких тонкостей Бриан не знал, да и знать не хотел. Артефакт активирован: чего еще?

Однако это имело немаловажные последствия. Тот, кто украл, отобрал или просто нашел бы Ключ, мог точно так же им управлять, как и владелец.

Валерий Базилевский рассмеялся за границей смертной тени.

Детская считалочка была права. Колдун всегда умирает. Однако он все равно победил. Чужими руками, когда-нибудь, где-нибудь, но он отомстит за свою смерть.

___

*The Skeletone key opens the ward lock./Ask Lord and prey for a master’s warlock.

Ради рифмы пришлось отойти от дословности.

** cnaimhneach (гэльск.) – скелет

___

***

Некромант после плодотворной прогулки вернулся в тело. Он подумал, что это весьма удобно – оставлять за себя мальчишку во время своего отсутствия. Но тот пока, к сожалению, ни хрена не смыслит в защитных техниках. От боевого мага не убежит. Если уж от одноклассников не смог…

Да, он прав. Надо вплотную заняться обучением племянника. Странно, что Димитрий не сделал этого раньше. Он ведь признал сына, насколько понял некромант, и дал ему свою фамилию. Может, он избегал встреч, чтобы защитить ребенка? Непонятно.

– Даниил? – сразу насторожилась ведьма, ощутив в теле внука другую сущность.

– Я.

– Я бывают разные, – фыркнула Полина Эдуардовна. – Вернулся, значит…

Женщина раздраженно вытерла потные руки о передник.

– Да куда бы я делся, – согласился некромант. – Скоро явится отец мальчика и заберет его. Будем воспитывать.

Ведьма опять раздраженно вздохнула, но ничего не сказала на это. Впрочем, она тут же успокоилась, решив, что это не такой уж плохой исход.

Может, доктора бы посчитали иначе. А как же: раздвоение личности! Но бабка Радзивилл была рада, что сознание некроманта не стерло ее внука с лица земли.

***

Дария примеряла наряды.

Кесарь возвращался! Еще неделя, и он будет в ГОРОДЕ. Надо было встретить его наилучшим образом.

Как водится, необъятный гардероб был полон самых изысканных одеяний высокой эльфийской моды, но надеть было нечего. Невеста Кесаря раздраженно задвинула дверь в хранилище, которое выглядело как обычный шкаф-купе, а на поверку вело в другую реальность.

Подобные магические штуки встречались повсеместно в резиденции Кесаря. Открывая дверь, ты зачастую не знал, куда попадешь. Много тайных троп проложили фейри, чтобы сэкономить время на дорогу или не подниматься на лифте. Маги экспериментировали с проколами пространства и ставили порталы-телепорты. Обычные шкафы или комнаты вмещали вещей в сотни раз больше, чем могли.

– Эржбета!

На зов вошла служанка. Это была урожденная упырица: изящно сложенная, бледная как полотно, с ярко-алыми губами, черными как смоль волосами до пояса и карими глазами, в глубине которых нет-нет, да и проскакивало что-то звериное. Она, грациозно покачивая бедрами, вплыла в покои госпожи. Зашелестело шелковое траурно-черное платье.

В свите Дарии Радзивилл были только вампиры.

Бывшего Кесаря Миклоша убила его Невеста, отравив мертвой кровью – трупным ядом, который приняла вместе с вином до кормления. Владыка питался с нее, не зная об этом. Он ослаб и был не в силах оказать сопротивление смертной. Женщина легко добила его колом в сердце.

Новый Кесарь удалил всех смертных слуг из свиты Невесты. Он опасался, как бы все не кончилось столь же плачевно. Дария иногда думала, что у него есть все основания ее бояться.

– Госпожа, – словно нехотя склонилась Эржбета.

В ее взгляде сквозило врожденное высокомерие и почти не сдерживаемое презрение, которое она скрывала только с присутствии повелителя. Упырица не сказала, как смерды: милостивая государыня, царица наша.

Невеста никогда не станет супругой. Это аксиома. Смертная – всего лишь пыль у ног Хозяев, высших вампиров. Как бы высоко не поднял Кесарь свою любимую зверушку, ей не сесть на трон рядом с ним. И это хорошо.

Дария тоже это отлично понимала, но поморщилась, так и не привыкнув к этому за долгие годы. Уважения от высших вампиров она так и не дождалась. Только показного почтения.

– Эржбета, – сказала она, тоже презрев формальности. – Что мне надеть?

– Пожалуй, муаровое платье из восточных шелков, – ответила служанка. – А к нему – бриллиантовые подвески из сокровищ прежнего Кесаря.

Дария смертельно побледнела.

– Подвески? – переспросила она.

Эржбета учуяла чужой страх, как акула чувствует кровь. Она плавно подошла ближе и обошла свою «госпожу» по кругу, словно прикидывая, как ей одеться.

– Да, – изрекла она. – Определенно бриллианты. Вы давно их не надевали. Такой хороший повод!

– Может, изумруды? Они идут к моим глазам и волосам.

Дария пропустила между пальцев рыжий локон.

– При дворе могут подумать, что Кесарь вас разлюбил, – промурлыкала камеристка. – Я лично напомню ему, что на приеме в тронном зале давно не видали бриллиантов из короны прежнего Кесаря.

Упырица выглядела, как довольная кошка, которая закогтила мышку. Сердце Дарии билось часто-часто. Слышно, как кровь бежит по жилам. Эржбета на миг сладко зажмурилась и улыбнулась, показав клыки.

– Хорошо, – бросила ведьма. – Что ж… Ступай.

Она уже жалела, что подняла эту тему.

Но слово не воробей.

***

Посланник-ворон, который унес подвески, сидел в гнезде на вершине мира. Второй, точно такой же, проявил врожденную мудрость и предпочел остаться в Винланде с Одноглазым странником.

К счастью, репетиция Рагнарёка не состоялась. Северные боги утратили силу и не смогли воплотить прорицание вёльвы. Они уподобились людям и уплыли на драккарах в поисках тучной и благодатной «виноградной земли», где всегда царит покой и изобилие.

Земля за океаном никогда не знала завоеваний Кортеса и Колумба. ГОРОД не считал нужным проводить экспансию и посылать корабли за горизонт в поисках «нового света». Хотя нельзя сказать, что норманны были лучше. История шла своим чередом. Туземцы умирали, и потомки викингов захватывали их плодородные земли.

Тролли, которые суть живой камень, боялись моря и оставались на северном побережье. Иногда ворон по старой памяти летал туда.

– Кар-р… Кар-р… – тоскливо звал ворон, вспоминая о былом. – Кар-р-р…

Раньше, в прежнем мире, в незапамятные времена вороны путешествовали вместе с хозяином, сидя у него на плечах или притулившись на посохе. Птицы были неразлучны. Теперь крылатый друг остался за океаном.

Ворон со злости клюнул подвеску. Она несла память многих поколений. Вот раб, который вкалывал на руднике и умер, добыв алмазы. Вот владелец рудника, которого убили, чтобы эти самые алмазы отобрать. Вот, наконец, и руки ювелира, кропотливо огранившего камни. Не так, как принято ныне: форма в начале была другой, и надпись арабской вязью… Потом другие приложили руку к огранке в том виде, как сейчас.

История змеилась, как лента, путаясь и снова расплетаясь. Камни меняли владельцев. Те умирали, их убивали – травили, вешали, резали. Воистину, бриллианты были прокляты. В самом конце, перед тем, как ими завладел род Драгаш, камни носила знатная блудница, которая едва не стала императрицей, соблазнив последнего владыку из рода Палеологов. Однако этому помешали турки, разрушив город до основания.

Над горящим городом реяли вороны, предвкушая падаль.

– Кар-р... Кра-кра-кра-кра…

– Да, Константин был постоянен, – сказала Белая Богиня, ступая по лунным лучам. – Он оправдывал свое имя. Но он не был истинным драконом и потому умер.

– Кар-р… – поприветствовал ее ворон.

– Что там у тебя?

Пернатый, ревниво загребая лапами, попытался спрятать добычу среди переплетения веток и пуха. Взлететь он не рискнул, зная, что заведомо обречен. Богиня быстрее.

– Не эти ли камни венчали старую корону?

Богиня рассмеялась и потянула за подвеску. Ворон, каркая, нехотя отступил.

– Да, они, – заключила высокая гостья.

По традиции при смене власти корону переделывали под нового владельца. Особенно важно это было при насильственной смене власти, дабы злой рок больше не преследовал нового владыку. Эдуард Мариенбах, в отличие от дяди, носил тонкий обруч с несколькими кроваво-красными рубинами. Бриллианты пылились в сокровищнице, пока он не подарил их своей Невесте.

– Пожалуй, моей невестке недостает женственности, – сказала Белая Богиня, припомнив, какие наряды предпочитает Охотница. – Подарим камни ей.

– Кар-р! Кра? Кра-а! – возмутился ворон такому произволу.

Он взлетел и начал кружить, наблюдая, как богиня в облике бродяжки любуется подвесками.

***

Давно смеркалось. Ворон снова прилетел к старухе, которая призывала посланника. Он думал, как бы ей предъявить за награду, которой он лишился.

– Кар-р…

Пернатый постучал клювом по стеклу, но никто не вышел. Случайный кот скользнул, проходя сквозь стены, и оказался во дворе. Он обошел свои владения, пытаясь понять, откуда исходил шум. Потом нашел в огороде черное, глянцевое перо и задумчиво размочалил его, пытаясь понять, кому оно принадлежит.

– Кар-р-р… – услышал он, и черный силуэт, сидящей на крыше, шевельнулся.

– Мау!

Кот одним прыжком вскочил на стену, оттолкнулся и взмыл наверх, выпустив неимоверно острые когти гиперструн. Ворон взлетел, уклоняясь от атаки, и глумливо закаркал. Кот обиженно завыл.

***

– Что там? – сел в постели некромант, активируя защитные плетения.

Он только что во сне видел брата, словно за стеклом, и очнулся от стука в окно.

– Ничего, – ответила ведьма, успокоенная кошачьим мявом. – Но ты можешь пойти посмотреть.

Ежели кот изволит куролесить на крыше, ничего опасного снаружи точно нет.

***

Дария была в панике.

До возвращения архивампира осталась всего седмица. И… и что? Он ведь непременно спросит, куда она дела подвески. Ведьма не сможет честно ответить, не раскрыв своей тайны и не подвергнув сына опасности. Ее тоже не пощадят.

Женщина тяжело села в кресло и сгорбилась, разом став старше на десять лет. Она поняла, в какую ловушку сама себя загнала. Кто бы знал! Соломки бы подстелил.

Это просто слова, что Радзивиллы неприкосновенны. Кесарь просто велит бросить ее в каземат, где она сама умрет от голода и холода. Формально он будет ни при чем, и богиня его не покарает. Любое правило создано, чтобы его нарушать.

А это значит… значит…

Надо успеть вернуть проклятые бриллианты до того, как Хозяин ГОРОДА вернется.

Решение пришло само. Дария встала и подошла к зеркалу.

– Краше в гроб кладут, – с досадой сказала она.

Женщина потерла щеки и покусала губы, чтобы вернуть им немного краски. Ведьма порылась в своей шкатулке с драгоценностями и достала запретный предмет – маленькое магическое зеркальце. Оно служило для связи только с одним-единственным человеком на свете.

***

Димитрий Волков собирался съездить к старухе Радзивилл.

О своих сборах архимаг никому не сообщил. Сказался, что едет в семейное святилище, и никто не удивился. Покушение м помощью потусторонней магии требовало очистительных обрядов.

Начальник службы безопасности, Казимир Мирошничук, предложил выслать вместе с ним сопровождение, но Димитрий отказался, хотя тот настаивал. Архимаг не исключал, что за ним следом отправят наружное наблюдение, и планировал оторваться от агентов за городской чертой.

Мужчина скинул привычную накидку и мантию, чтобы одеться, как обычный зажиточный горожанин, в костюм-двойку и плащ. Все уже было готово.

– Пиро!

Одежда на миг нагрелась, разгладившись прямо на вешалке. Только пуговицы чуть подпалил. Димитрий не хотел ради такой мелочи среди ночи будить камердинера, который только что лег. Бросив костюм на постель, маг пошел в уборную.

Он вдумчиво скоблил станком лицо, оставив напоследок кровью от пореза защитный знак на зеркале, чтобы никто не открыл тайную тропу в его дом. Брат научил когда-то, а уж он знал в этом толк, потому что имел много врагов.

– Брат.

Братишка. Младший, дурной и безрассудный. Даниил иногда бесил старшего брата, доводя своими выходками до белого каления, но оба были готовы умереть друг за друга.

Вдруг на запотевшем зеркале появилась надпись невидимым пальцем:

Р А Д З И В И Л Л

– Даниил? Ты здесь?!

М Ы Ж Д Е М

– Мы?

Связь дрогнула, как натянутая струна, и лопнула.

***

Дария Радзивилл уколола палец и капнула кровью на крохотное, с монетку, зеркальце. Блестящая от амальгамы поверхность затуманилась и тут же просветлела. Артефакт впитал подношение и ожил.

– Димитрий, – позвала ведьма.

Глава 14

Итак, что взять? Магический резерв всегда при нем. Пара-тройка амулетов-накопителей помощнее. Артефакт-кольцо с огненным топазом. Семейное. Архимаг покрутил его на пальце, снова пожалев, что некому будет передать фамильную реликвию. Мальчишка, рожденный ведьмой – не маг.

Вдруг защитная система его апартаментов среагировала на вызов и тут же стихла, распознав «своего». Димитрий ощутил это всей кожей как статическое электричество. Причем вызов был от его собственного артефакта, так что защитный контур не поднял тревогу.

Пиромант удивился:

– Что за…

– Димитрий… Димитрий, ты меня слышишь? – раздался эхом женский голос, приглушенный, будто звучащий из-под воды.

– Кто это? Сейчас… Да где же это…

Пиромант шлепнул пятерней по висящему над резным секретером мутному старинному зеркалу, которое использовал для связи, а не для того, чтобы в него смотреться. Отражение в зеркале тут же прояснилось и сменилось на картинку.

Казалось, что кто-то смотрит на него в маленькое отверстие подзорной трубы. Сначала появился глаз, потом губы, которые повторили:

– Димитрий!

– Дария? – наконец дошло до него.

Волков на всякий случай дал ей зеркальце, но она ни разу за эти годы им не воспользовалась. «Если вдруг что понадобится», – сказал он тогда, хотя знал, что она ничего от него не примет.

– Да, это я.

– Что случилось? – насторожившись спросил он.

Слишком много совпадений. Так не бывает. Брат восстал, и тут же мать его сына, Дария Радзивилл, вышла на связь.

– Мне нужна твоя помощь, – ответила ведьма.

– Да убери ты уже зеркало подальше. Да, вот так.

Теперь, когда Дария отодвинулась, стало видно ее непривычно осунувшееся лицо. Женщина была сильно взволнована. Она была, скорее всего, в своих покоях. Димитрий предположил так, хотя ни разу не был там.

– Рассказывай, – велел он.

***

Поездка в одиночку отменялась. Димитрий решил взять с собой воздушника Михальского, который был посвящен в его тайну.

Димитрий выловил друга на двадцать первом этаже Башни Магов, в будуаре какой-то ослепительно прекрасной и столь же бесстыдной белокурой магессы. Та расхохоталась и, скинув шелковую простыню, предложила гостю присоединиться.

– Петер, это срочно, – коротко сказал пиромант, не обращая на девку внимания.

По тону стало понятно, что дело не терпит отлагательств.

– Друг мой, ты жестокий человек, – сказал Михальский, вставая и начиная быстро, как в армии, одеваться. – Что случилось?

– Не здесь.

– Ясно.

Воздушник развернулся к своей пассии и на прощанье куртуазно поцеловал протянутую ручку:

– Прошу прощения, моя радость. В другой раз.

***

Как только архимаг с воздушником покинули богато изукрашенный альков, Милена Вольская связалась с Марком Батори.

– Вы велели сообщить вам, если случится что-то необычное, – сказала она.

***

Марк Батори ощущал, как убивали его слугу на полигоне.

Тот был на редкость исполнительным и по-настоящему верным своему господину. Советник даже собирался обратить Грозовского. Когда-нибудь… Позже. А пока держал на поводке обещанием вечной жизни.

Кровь, что он дал испить слуге, отдавалась эхом в жилах господина. Они были неразрывно связаны. Батори чувствовал, как Грозовский заживо жарился. Вампир корчился вместе с ним, кусая губы в кровь. По клыкам потекло и закапало на массивный письменный стол. Руки сжимались так сильно, что деревянные подлокотники кресла раскрошились в щепки.

Он в этот миг мечтал, чтобы слуга поскорее издох. Когда это наконец случилось, обычно бледный вампир стал красным, будто опаленным на солнце. Кожа нестерпимо горела.

– Сюда!!! – прохрипел он, с размаху саданув по кнопке вызова секретаря.

В кабинет примчался один из слуг и нагнулся, подставив шею господину. Марк долго пил его, восстанавливая не столько запасы крови, сколько магии. Мало кому было известно, как живые мертвецы продлевают свое существование.

Секрет был сложен и одновременно удивительно прост. У людей магия не скапливалась в источнике и пронизывала все тело, так что ее можно было легко извлечь.

В общем-то, любая часть тела годилась: плоть, волосы, зубы, кровь… Вампиры довольствовались кровью; маги-артефакторы – всем остальным для своих ритуалов. Умертвия с кладбищ пожирали смертных, чтобы ходить в ночи. Причина та же. Магия.

Сейчас Марк Батори достаточно восстановился, чтобы обдумать план действий.

Первым его порывом было уничтожить дерзких магов, но он понимал, что Волков – любимчик Кесаря, и тот не станет казнить архимага из-за какого-то слуги. Максимум присудит виру по закону. А уж за убийство Волкова он точно по головке не погладит!

Магический Собор тоже будет возмущен таким произволом. Это приведет к расколу в правящей клике.

– Что ж…

Марк Батори оторвался от шеи слуги, и тот бесчувственным кулем упал под ноги. Сердце его перестало биться. Советнику было все равно. Одним больше – одним меньше.

Он встал и пошатываясь вышел из рабочего кабинета, который располагался на минус втором этаже небоскреба. По обе стороны галереи виднелись решетки, заменяющие стены. Там в ультрасовременных казематах с магнитными ловушками и усиленной сигнализацией томились пленные маги, вампиры из враждебных кланов и просто непокорные, чья жизнь пока была важнее смерти. Из камер раздавались стоны и крики.

Советник Батори велел слугам приготовить ему ванну. Он омылся в крови пленников, лежа в глубокой мраморной купели, и окончательно пришел в себя. Сознание прояснилось. Мысли стали четкими и оформленными, как никогда.

– Зайдем с другой стороны, – изрек он и хрипло рассмеялся.

Поступок архимага говорил о том, что он сильно задет. Сынок-бездарь – его больное место, следовательно, надо надавить на него. Батори не будет больше беспокоить архимага или угрожать ему разоблачением. Сначала он должен заполучить в свои руки щенка, а потом Волков сам приползет к советнику, чтобы спасти свое отродье.

Вампир встал и вылез из кровавой купели. По его телу стекала все еще теплая, не успевшая свернуться кровь. Он шел в душевую кабину, оставляя алые следы, и слуги жадно слизывали капли с пола.

***

Батори послал отряд из своих слуг и обращенных вампиров за сынком архимага. Те успели выехать за городские ворота перед самым закатом. Кавалькада на бледных конях мчалась в сторону пригорода – старого Эрменонвиля.

Слугам надлежало в кратчайшие сроки захватить Даниила Димитриевича Волкова восемнадцати лет от роду, чтобы в целости и сохранности доставить его в ГОРОД. Если кто-то из местных жителей, включая проживающую с юношей бабку, будет препятствовать этому, их можно прикончить.

***

Димитрий Волков и Петер Михальский выступали на рассвете, то есть с запозданием на шесть часов.

Добравшись до места, они с удивлением увидели улицу с развороченными заборами, поваленными тополями и побитыми окнами. Люди бежали или попрятались. Вокруг было пусто и безжизненно. На залитой черной кровью земле там и сям валялись какие-то куски и ошметки плоти с глянцевыми белыми костями.

– Тихо! – прошипел пиромант.

Он создал вокруг себя «огненную броню», слегка подпалив костюм. Пламя с потрескиванием растекалось по телу, как жидкий мед, и ребрилось волнами при каждом движении. Этот барьер предохранял почти от всех видов нечисти и нежити.

Михальский, осклабившись во все тридцать два, создал «воздушный молот» – невидимую полосу сжатого воздуха, которая реагировала на любое проникновение и била в ответ с силой, равной приложенной извне. То есть чем сильнее наносил удар противник, тем мощнее была обратка.

Маги спешились и побрели, рассматривая расчлененные тела, которые будто рвали на части руками. И это явно сделал кто-то очень сильный. Петер нагнулся и поднял череп.

– Глянь-ка сюда.

Пиромант увидел, на что указывал друг. В его руках был череп вампира с острыми иглами зубов. Мужчины переглянулись. Чтобы убить вампира без оружия, нужна была страшная, просто звериная сила. Но кто это сделал? Тролль? Стая гулей? Големы, управляемые магами? И главное, что не давало покоя архимагу:

– Откуда здесь вампиры?

***

Случайный кот остался на крыше. Он уселся на коньке, слившись с ним, с надеждой глядя в освещенное луной небо. Пушистый хищник надеялся, что ворон вернется, и удастся поквитаться за испытанное унижение.

Вдали, за горизонтом послышался странный топот. Звук был ни на что не похож. Каждый ритмичный удар, похожий на цокот копыт, с частотой около 16 герц поднимал дыбом шерсть на загривке у кота.

– Мау-у-у!!! – выпучил он глаза. – Ш-ш-ш!!!

Приближалось что-то ужасное, то, чему просто не было названия. Кот не знал, бежать ему прочь от опасности в другую параллель, где вкусно кормят, или поднять шум и предупредить хозяев.

Он взвыл на той же частоте инфразвука, как и то-что-приближалось. От резонанса затряслась крыша, и кот – ни жив, ни мертв – спрыгнул с крыши. Продолжая выть, фырчать и пускать искры, он скатился во двор и заметался, пытаясь привлечь к себе внимание смертных. Попадали грабли и садовый инвентарь, покатились ведра... Куры в сарае громко закудахтали. Соседские собаки залаяли. Заблеял и замекал скот. В соседских окнах начал зажигаться свет.

– Кот! – зажгла лампу и выглянула во двор Полина Радзивилл.

– Что за …нь тут творится? – недовольно зевая спросил некромант, сплетая охранную сеть вокруг себя и женщины.

Только пальцы левой, нечистой руки замелькали на зависть любой кружевнице. Навь тут же полезла на зов из нижних планов мироздания. Она ластилась к некроманту, как к родному, и быстро распространялась, опутывая пол и стены черной паутиной.

– Ты что творишь?! – не выдержала бабка и дала подзатыльник некроманту, словно это был ее родной внук. – Дом потом неделю чистить ритуалами.

– Уа-у… – снова зевнул Даниил и встряхнулся, как пес. – Зачем бить-то?

Снова раздался ритмичный, пробирающий до костей звук, от которого заболели зубы и все тело пронзил холодный ужас. Теперь его слышали все, а не только животные. Ритмичный звук что-то напоминал. Не топот ли копыт?

Некромант окончательно проснулся.

– Бледные кони, – сказал он и грязно выругался.

Кот подскочил к Полине Эдуардовне, жаль, говорить не мог. Только снова тревожно взвыл и нырнул в теневую зону, где гас пугающий сигнал. Раздраженно виляя хвостом, кот наблюдал оттуда за происходящим.

***

Кавалькада вампиров и зараженных укусами слуг приближалась к поселению. Магическая завеса защищала всадников от пагубного влияния бледных коней.

Эти создания предвещали погибель.

Как псов или воронов, их когда-то воплотили из ничего Старые Боги. На таких лошадях, например, охотился Рогатый Супруг. Несколько досталось в дар волшебному народу, остальные – высшим вампирам.

Лунными ночами можно было слышать топот копыт, звон бубенцов, трубный зов охотничьего рога и вой призрачных псов в небесах. Люди дрожали в своих домишках и гадали, что это: то ли фейри с дикой охотой, то ли торопится за тридевять земель сам Кесарь. Или это царица зимы хочет и все никак не может согреться живым теплом…

– Идите в дом, – велел некромант, наблюдая за суматохой на улице.

– Но я…

– В дом, я сказал! – развернулся он к Полине Эдуардовне, и она заткнулась.

Глаза Даниила наполняла жидкая тьма. Женщина испуганно попятилась. Некромант стащил с шеи цепочку с артефактом и сунул ведьме в руки, понадеявшись, что это ее спасет. Потом вышел за порог, захлопнул дверь и шлепнул по ней правой рукой, закладывая левой защитное плетение:

– Форсвара.

Дверь как трещинами покрылась черной, едва различимой сетью. Некромант повторил это с окнами и задней дверью. Теперь навь сожрет любого, кто коснется дверей или окон.

У некроманта ломило зубы и кости. Уши нестерпимо болели. Даниил ощутил на шее влагу, тронул ухо и понял, что у него течет кровь. Наверное, лопнула барабанная перепонка.

Стоявший до этого истошный людской крик стих, или он его просто не слышал. Некромант развернулся и посмотрел в сторону горизонта. Оттуда приближалось туманное марево. Лошадей не было видно; только сверху виднелись головы всадников. Кавалькада приземлилась на перекресток дорог в пересечении улицы и тракта, снова взлетела и оказалась в сорока локтях от дома Радзивиллов.

***

Тополя нагнуло сильным ветром, который поднялся, когда процессия поскакала по земле. Постепенно туман развеялся, и смертоносный шум стих. Всадники – бледные упыри в черных плащах – спешились и по-хозяйски прошлись по улице, направляясь к дому.

– Что за сраная дыра, – буркнул один из них. – У них тут даже грунтовки нет.

– Конечно. По сравнению с ГОРОДОМ…

Высокомерные обращенные вампиры всеми силами делали вид, что были такими всегда. Как будто они вечно обитали в ГОРОДЕ и не были выходцами из провинций.

– Мальчишка там? – уточнил главный. – Есть кто в доме?

– Сейчас проверим.

Они приблизились к деревянной ограде. Защитный контур, поставленный деревенскими магами, заставил кровососа зашипеть, когда тот протянул руку, чтобы отпереть калитку. Слуга-рэнфилд тут же подскочил и услужливо отворил дверцу, посыпая землю под ногами хозяина заговоренной солью, разрушающей заклятья.

***

Даниил Волков, который прятался во дворе, ощутил, что защитный контур разомкнут. Медлить больше нельзя! Он выпустил магическое плетение, которое готовил последние пять минут.

– Мёрке, – бросил, как цепной собаке, некромант, и на землю пала тьма, скрыв лунный свет.

Вампы начали озираться, пытаясь понять, что происходит. К сожалению, они отлично видели в кромешной тьме, чуть разбавленной бликами и тенями. Бледные кони храпели и тускло мерцали в темноте.

Даниил понимал, что у противника численное превосходство. К сожалению, он еще не сжился до конца с новым телом. Единственный шанс выжить – это не попадаться упырям на глаза, убивая их поодиночке. Разделяй и властвуй, разделяй и властвуй…

Он, стараясь не шевелиться и почти не дыша, вжался в стену дома за углом, наблюдая, как нарастает паника у кровососов. Сначала они разошлись по улице, а теперь кучковались возле своих скакунов и повозок, отовсюду ожидая подвоха.

Глава отряда остался во дворе, точно так же встав спина к спине со вторым вампиром. Слуги заняли позиции у входа в дом.

– Нетт, – прошептал некромант.

Сеть, сплетенная навью, поползла по земле, незаметно опутывая ноги вампов и коней. Волшебные твари в панике заржали и начали рваться обратно в небеса. Звук выворачивал до рвоты и пробирал до костей. Даниила скрутило, и он сел на корточки, сжавшись в комок.

– …ля.

Второе ухо постигла та же участь. Некромант полностью оглох. Из носа тоже побежала кровь, и Волков ощутил во рту металлический привкус. Оставалось надеяться, что с соседями творится то же самое, и запах не привлечет к нему внимания.

Надежда не оправдалась. Один из кровососов указал рукой в его сторону, как будто видел некроманта. Да что такое, в самом деле?

– У меня четвертая отрицательная, – мысленно пояснил Даня, который до этого молча наблюдал. – Эй, ты что-нибудь собираешься делать? Надо спасать бабушку.

– Заткнись! – прошипел некромант.

– Сам заткнись, – не остался в долгу настоящий владелец тела, который тоже не хотел умирать. – Услышат!

Так точно. Не только учуяли, но и услышали.

– А вдруг у нее тоже лопнули уши?

– Ар-р…

Прибил бы сосунка. Впрочем, эта мысленная перепалка, занявшая от силы мгновение, помогла некроманту собраться.

Труп. Ему нужен был труп, а лучше не один. Сила некроса ощущалась неподалеку, в соседском доме. И через дорогу тоже. Два жмурика, муж и жена. В третьем доме, в четвертом, в пятом, в шестом… Все были мертвы. Т…ва куча людей, вернее, свежих тел.

Некромант проворно плел сеть, как паук. Аж пальцы заболели с непривычки. Казалось, кисть левой руки вот-вот сведет судорогой. Это тело не привыкло к таким жестам и созданию магических плетений. С другой стороны, жить захочешь – еще и не так раскорячишься.

Навь быстро-быстро поползла к трупам, захватывая и поднимая по пути дохлых крыс, кротов и букашек. Добравшись до покойничков, тьма обняла и наполнила их.

– Райзоп…

Они восстали.

____

forsvare – защищать

mørket – тьма

nett – сеть

reis opp – встать

Некроманты оперируют формулами на основе северных диалектов, сопровождая ими магические плетения.

Глава 15

Вампы поняли: что-то не так.

Что-то легко скользило во тьме. Кто-то пробежал, мелькнув настолько быстро, что даже упырю не уследить. Прошлепали по земле босые детские ножки. Кто-то тихо, мерзко и совсем не по-детски захихикал в ночи.

Это была поднятая Даниилом соседская семья. Одна из. Остальные точно так же пробуждались, и они уже не были людьми. Внутри них клубилась тьма, которая вселилась в пригодные для этого тела.

Костюм.

Убежище от солнечного огня.

Дверь в тварный мир.

Вот что такое свежий труп, который не предали земле с соответствующими ритуалами.

Свежие трупы не волочатся, как протухшие и подгнившие умертвия. Только что умершие люди, зараженные навью, поглощенные первородной тьмой и поднятые силой некроса – практически такие же быстрые, как вампиры. И такие же голодные.

Первым пал вамп, который вошел во двор Радзивиллов. Он попытался обороняться, отбрасывая «деток» в стороны, но они неутомимо наседали на него со всех сторон. Твари накинулись на него и разорвали на части, а потом довольно зачавкали, сверкая во тьме алыми глазами. Слуги вампира взвыли и попытались ретироваться на улицу, но отец покойного семейства легко перемахнул ограду и загородил проход, расставив руки в стороны.

– Иди сюда… С-суда… – прошелестело из его широко раскрытого рта, полного острых, как иглы, зубов.

Трансмутация свежего тела шла полным ходом. Позвоночник и конечности неестественно удлинились. Нижняя челюсть отвисла и зашевелилась из стороны в сторону, как у змеи, которая готовится проглотить добычу, превышающую по размеру ее самоё.

Слуги-рэнфилды ломанулись в другую сторону, но там их ждала мать семейства, которая, напротив, стала приземистой и толстой, как жаба. Голова ее практически вросла в плечи. Женщина выглядела круглой и оплывшей, с короткими ручками и отвисшими тройными подбородками. Она широко, от уха до уха раскрыла пасть, и оттуда выскочил длинный, как у лягушки, язык. Он коснулся одного из слуг и подтащил его к твари.

Рэнфилд завопил от боли, как резаный, когда его начали есть. Плеснула во все стороны кровь.

В это время тонкий человек схватил второго и тоже начал его поедать, заглатывая целиком, начиная с головы. Приглушенные крики тут же стихли.

***

На улице мертвяки окружили отряд упырей. Кони ржали и рвались в воздух, ощущая смертельную опасность.

Один из вампиров имел глупость стегнуть волшебного скакуна. Тот взбрыкнул и сбросил седока, взмыв в небо. Остальные, закусив удила, начали храпеть и брыкаться, подбрасывая круп. Оставшимся наездникам пришлось спешиться, чтобы не упасть.

Круг восставших мертвецов неумолимо сужался.

– Нужен огонь!

Слуги и вампы выставили перед собой припасенные заранее факелы, которыми планировали поджигать дома непокорных. (По большому счету им не требовалось освещение, так как они хорошо видели в темноте.)

Бледные кони от огня заволновались еще сильнее. Один из них рванулся, вырвал поводья из рук владельца и взлетел в небо, опустившись где-то на околице, через пару улиц. Остальные скакуны последовали его примеру. Упыри и слуги рассыпались в стороны.

Мертвяки, поднятые некромантом, воспользовались моментом и прорвали строй. Даже факелы их не вспугнули, только еще больше раззадорив.

Вампиры столкнулись с численно превосходящим противником. Казалось, на отряд насел весь местный околоток с полсотни человек. Только вот людьми они уже не были. Твари менялись прямо на глазах. Они становились странными зубастыми и когтистыми созданиями с горящими от ненасытной жажды глазами.

Навь всегда голодна.

Мертвые хотят жить.

В любом качестве.

Во все стороны полетели оторванные руки и ноги. Первыми были разорваны и съедены заживо слуги-рэнфилды. Они были медлительны, не то что вампы! Те еще кое-как пытались бороться, стреляя и отбиваясь заговоренными кинжалами. Тщетно.

Даниил Волков вышел со двора и подошел ближе.

– Шта!* – скомандовал он.

Окровавленные твари послушно замерли, все еще порыкивая и жадно облизываясь.

Тьма, озаряемая разбросанными факелами, немного рассеялась. Волков сделал несколько пассов правой рукой, разгоняя морок. Луна тут же выглянула из-за туч. Твари присели на корточки и начали завывать, глядя в небеса.

Некромант отпустил плетение, которое готовил все это время. Оно опутало последнего оставшегося в живых вампа. Как любая нежить, он был вынужден подчиняться силе некроса. Даниил поманил вампира рукой. Тын-тын-тын…

Резко встав, как марионетка, тот сделал несколько шагов навстречу Волкову. В глазах вампира читался немой вопрос: что происходит? Откуда взялись умертвия? Кто этот высокий светловолосый мальчишка перед ним?

Он ни разу не сталкивался с некромантами. Это был редкий дар.

– Кто тебя послал? – спросил странный парнишка и спокойно, без опаски посмотрел прямо в глаза вампира.

Вамп попытался загипнотизировать юношу, но безрезультатно. Тот криво усмехнулся и сказал:

– Смэрт.**

Боль. В чистом, концентрированном виде. Вампа скрутило в три погибели и вывернуло от нестерпимой муки, которой он не испытывал с самого своего обращения.

– Кто – тебя – послал? – проговаривая каждое слово отдельно, снова спросил юный некромант.

– Ба… Батори-и…

– Умница. Можешь умереть.

Даниил отпустил вампира. Невидимая хватка разжалась, и тот упал наземь, как кукла, у которой подрезали веревочки.

– Канн***, – махнул некромант рукой своим тварям. – Можно.

Мертвяки тут же погребли под собой вампа.

***

Разумеется, Волков должен был упокоить своих созданий. Однако он был слишком слаб для этого. Его едва хватило на то, чтобы добрести до дома и поскрестись в двери. Разумеется, никто не ответил.

– Что там с бабушкой? – снова проявился Даня.

– Сейчас узнаем.

Поднатужившись, Волков высадил плечом хлипкую дверь. Внутри было тихо. Навь за это время уже перекинулась с дверей на стены, потолочные балки и стропила.

– Мяу! – подал голос случайный кот.

Котяра подскочил ко входу в погреб и начал скрести лаз с латунным кольцом. Некромант ухватился за него и поднял дверцу. В погребе, сжавшись в комочек, сидела Полина Эдуардовна и, покачиваясь, шептала, сжав что-то в руках.

– Эй! – окликнул ее Даниил.

Она посмотрела наверх.

– Даня? Это ты?

Он по губам прочитал ее слова.

– Вылезайте, все в порядке.

Ни х… не в порядке, конечно. Он сказал так просто для успокоения женщины. Снаружи стая голодных умертвий, и только в доме более-менее безопасно.

Даниил протянул руку и рывком вытащил ведьму наружу. В другой руке она крепко – аж пальцы побелели – сжимала Драконью заводь. Как и предполагал некромант, это ее спасло. Не зря он оставил ей артефакт! Магия не дала ей умереть, как другим местным жителям.

– Что случилось? – удивленно посмотрела она на некроманта и ахнула, увидев кровь, стекающую у него из ушей.

Он не ответил. Просто забрал артефакт и с облегчением вздохнул. Тупая боль во всем теле сразу же утихла. Источник магии стал пополняться. Голод стих. Уши начали исцеляться, и слух постепенно восстанавливался.

– Отлично. Побудьте тут, – велел он ведьме. – Я скоро вернусь. Наружу не выходите, что бы ни случилось. Будут звать, просить помочь – не переступайте порог. Это не люди.

Некромант почуял, что ниточки, связывающие его с тварями, ослабели. Они рвались одна за другой. Пока он был слаб, как котенок, ходячие мертвецы успели обрести самостоятельность. Теперь их не удастся просто так упокоить. Придется перебить.

Волков крадучись выбрался во двор, снова запечатал дверь магическим плетением и просочился в сарай-пристройку, где лежал разнообразный инвентарь.

***

Волков размышлял, что может сгодиться для того, чтобы расчленить умертвие, и оно бы особо не трепыхалось, пока некромант будет проводить ритуал упокоения нежити.

– Эй! – снова позвал Даня. – Что ты ищешь? Может, я знаю?

– Что-нибудь убойное.

– Э-м-м… Колун? Или коса? Вон там, в углу.

– Коса? А ничего поострее нет?

Некромант развернул сверток из ветоши и с сомнением уставился на блестящую от смазки косу. Острая! Чуть не порезался. Колун тоже неплохой, хоть и тяжеловат. Однако практики маловато. В прошлой жизни Даниил Волков умело орудовал длинными парными тесаками, но топором или косой не приходилось.

– Что не так? – снова спросил Даня, и тут его пронзила страшная догадка: – Ты что, не умеешь?

Некромант вместо ответа выругался сквозь зубы, оглядываясь в поисках чего-нибудь более подходящего. В его ситуации даже дубина за благо.

– Эй, ты!

– Что? – откликнулся некромант, прикидывая на вес толстую длинную оглоблю.

Он думал, оставить как есть или заострить, превратив в длинный кол.

– Дай, я попробую, – предложил Даня.

Некромант замер.

– Попробовать что?

– Да что угодно, – зачастил парень. – Хоть косу, хоть топор. Я смогу! Правда.

Он очень хотел выйти из заточения и очень, очень хотел быть полезным. Даня хотел жить. Только скромно промолчал, что косу не брал в руки с прошлого лета. Его обязанностью было регулярно выкашивать двор и полосу от дома до дороги. Дурное дело нехитрое! Помашет пару раз и вспомнит.

– Ладно! – вдруг решился некромант.

Терять было нечего. В любом случае он успеет перехватить управление, когда малыш сделает свое дело, и доведет начатое до конца.

– Слушай сюда, – продолжил он. – План такой…

***

Умертвие жрало тело участкового гоблина, который патрулировал микрорайон и на свою беду оказался на пути у твари. К трапезе присоединилось еще несколько зомби. Первый рыкнул для порядка и, оттащив ногу в сторону, продолжил поздний ужин.

В этих созданиях осталось мало человеческого. Трансформация почти завершилась. Зверюшки облысели, а также отрастили острые зубки и коготки, которые заставили бы позавидовать даже горного медведя.

Некромант тихонько наблюдал из-за кустов.

Скоро рассвет. Твари обожрались и стали медлительны. Это хорошо. Как змеи после кормежки, они скоро залягут на покой до следующей ночи. Волков решил позволить тварям доесть, прежде чем приступить.

Несколько минут назад он раскинул некро-сеть, выясняя, куда разбежались созданные им твари. Так он нашел одну из них и собирался уступить место мальчишке.

– Готовьсь! – скомандовал он.

Тварь хрюкнула, выпустила обглоданный мосол из пасти и уставилась угольками глаз в ту сторону, откуда послышался звук. Некромант перебирал левой рукой невидимые струны нави, сплетая магический силки.

Он метнул плетение. Одновременно тварь стремительно атаковала, попав в расставленную им ловушку. Подергиваясь, она увязла, как муха в паутине, пытаясь избавиться от невидимых силков.

– Давай!

И некромант выпустил мальчишку на свободу. Даня поудобнее перехватил перемычку и рукоять, прыгнул вперед и взмахнул косой, представив, что надо убрать траву чуть выше колен. Чудовище взвыло, когда ему подрезали сухожилия. Оно не смогло атаковать повторно, лишившись равновесия и упав на спину.

Даня снова взмахнул косой, перерубая кисти рук-лап, которые тянул к нему монстр. В тот же миг некромант вернулся в тело и проворно начал свивать магические плетения, набрасывая их на умертвие. Оно задергалось в агонии и затихло.

– Там! Там!!! – мысленно завопил Даня.

Еще три твари, которые доедали неподалеку труп, выскочили на шум. Некромант снова метнул ловчую сеть, замедлившую чудовищ, сделав их уязвимыми, и предоставил свободу действий мальчишке.

– Бей!!!

Даня со всей дури размахнулся и чуть не снес башку твари, которая настолько осмелела, что кинулась на него. Только позвоночник не смог перерубить, но голова повисла. Вторым замахом он просто располосовал и отпихнул умертвие в сторону. Двух других, довольно мелких, которые раньше были детьми, он также разбросал, но не добил. Они, оказавшись на редкость сообразительными, с визгом пустились в бега.

Некромант снова занял тело и развоплотил вторую тварь.

– Что дальше? – спросил Даня.

– Идем. Работы не початый край.

***

В какой-то момент Даня сбился со счета и уже чисто механически выполнял свою работу. Все твари сливались в одну скалящуюся тупую морду с горящими глазами.

Он еле-еле выкроил время, чтобы подточить косу, изрядно зазубренную о кости, и снова пошел по следу чудовищ.

Усталость и самоуверенность должна была рано или поздно привести к ошибке, что, собственно, и произошло. Даня не знал, что перед ним тварь в полной трансформации, а некромант не успел его предупредить.

Тварь повалила Даню на землю. Парень выпустил косу из рук. Раззявленная пасть, полная острых зубов, оказалась напротив. Умертвие причмокнуло и попыталось откусить лицо юноши, как вдруг тварь отбросило вспышкой бледного лунного света. Мертвец на четвереньках припал к земле и разочарованно взвыл.

Даня вскочил и снова косу. Он с размаху отрубил руку твари. Та зарычала и снова атаковала, невзирая на повреждения. Даня отсек вторую руку и повалил тупую тварь наземь, приготовившись к ритуалу изгнания. Вдруг кто-то крепко схватил его за черенок косы и заставил упасть на колени.

– П…ц!

Это что еще такое? …ля! Больно как!!! Он сел наземь и посмотрел вниз. В ногу глубоко впивались когти отрезанной руки, которая, казалось, жила своей собственной жизнью.

– Слезь с меня! – вскрикнул парень, срываясь на фальцет. – Фу! Отстань!

Он отодвинулся назад и задрыгал ногой, пытаясь избавиться от страшной лапы. Та конвульсивно сжалась еще сильнее. Даня взвыл.

Некромант понял, что надо вмешаться, занял тело и тупо откачал всю жизненную энергию из мертвой руки, которая тут же разжалась. А что, класс! Талант мальчишки выкачивать энергию можно использовать и для таких целей!

Получается, они пропустили созревшее и полностью сформированное умертвие, основной чертой которого было то, что каждая часть тела, даже отрезанная, продолжала шевелиться и атаковать. Тем оно и было опасно. Расчленить – не значит до конца обезвредить.

– Вот я дурак! – хлопнул себя по лбу некромант.

В это время недобитое чудовище снова пошло в атаку, вытянув вперед обрезанные культяпки и оскалив игольно-острые кривые зубы. Некромант резко шагнул навстречу, коснулся твари и выпил ее до дна. Ощущения были примерно такие же, как от поглощения энергии живых жертв. Получается, мальчишка может черпать энергию откуда угодно! Даже из мертвых.

Но…

Это же прекрасно! Необязательно приносить кого-то в жертву.

– Отлично.

– Что отлично? – переспросил Даня.

– Потом расскажу. Когда папаша твой пожалует.

– А когда?

– Тогда когда, – хмыкнул некромант. – Идем. Надо прибраться во дворе и немного поспать.

– Ну да, поспа-ать… Скажешь тоже.

Даня не думал, что ему – им? – удастся сегодня спокойно заснуть.

– Ну, сначала пожрать, потом поспать, – сделал вид некромант, что не уловил сарказма. – Идем.

***

По пути им встретился еще один мертвяк. Не поднятый. Зараженный. Этого и боялся некромант, желая перебить тварей раньше, чем в селении начнется мор. Он не почувствовал умертвие, так как не создавал его сам.

Только когда навстречу на четвереньках выскочил мужик в одних портках и зарычал, Волков понял, что пропустил нежить.

Свеженький. Пока медлительный. Не успел еще трансформироваться. Ни удлиненных зубов, ни когтей пока не наблюдалось. Обычно зараженные медленнее развивались, и превращение занимало несколько дней.

– Комхит!**** – поманил он.

Мужик удивленно присел на корточки и засопел, ощущая неуверенность. Добыча была странной. Однако голод взял свое. Мертвяк напружинился, сжался и прыгнул на некроманта. Тот ловко уклонился, шлепнув нежить по плечу и выпив магию до дна. Тварь пролетела мимо, упала и осталась безжизненно лежать на земле.

Мертва. Теперь уже окончательно и бесповоротно.

– А что, так можно было? – малость охренел Даня.

Тогда какого лешего они тут носились с косой, рискуя жизнью?

– Не злись, малыш.

– Тебе легко говорить.

Сказать, что парень обиделся – это не сказать ничего. Одно радовало. Пока он заперт внутри, не чувствуется боль в ляжке. Пусть некромант лечит их общее тело сам, раз уж так получилось.

***

Архимаг с другом обозревали разрушения. На перекрестке возле искомой улицы обнаружилась синяя «буханка» с опергруппой и патрульными гоблинами, которые рискнули сунуться на место происшествия. Они дернулись, увидев двух всадников, и тут же расслабились и опустили табельное оружие, сообразив, что это не мертвецы.

Маги ослабили защитные щиты, сообразив, что опасность больше не угрожает.

Один из стражей порядка отделился от группы и подошел к магам. Хотя двое всадников были инкогнито, патрульный сразу почуял неладное. Слишком спокойно для случайных путников выглядели гости, как будто их совсем не удивляло происходящее. Красавчик на гнедой лошадке мечтательно лыбился, а серьезный светловолосый мужик, который был за главного, хмурился и по-хозяйски обозревал окрестности.

Остроухий серокожий гоблин поправил фуражку, откашлялся и спросил:

– Кто такие? Предъявите документы… пожалуйста.

– Я-то архимаг стольного града, – усмехнулся Димитрий Волков. – А ты кто таков?

– Патрульный Грыхфырмыр! – вытянулся в струнку гоблин, уши торчком, нос пятачком, само почтение. – Не извольте беспокоиться! Следуйте в пункт назначения!

Михальский старался не заржать в голос.

– Фыр… Как там тебя, – окликнул он. – Что здесь произошло?

– Нелицензионные посмертные ритуалы! – выпучил глаза гоблин. – Ждем подкрепление для штурма здания.

– Штурма?

***

Некромант выглянул в запотевшее окошко.

– Гляди-ка, по нашу душу пожаловали, – проворчал он.

В околоток стягивались войска. Сначала подъехали менты и долго ходили по округе, изучая останки умертвий и вампов. Даниил с Полиной Эдуардовной сделали вид, что в доме никого нет. Надо было дождаться архимага, а там хоть трава не расти…

Однако стражи порядка проявили настойчивость, заглядывая в окна и направляя на дом какие-то приборы, которые тревожно пищали и звенели. Гоблины испуганно отступили и стали ждать подкрепление.

Теперь на улице выстроились в ряд три машины и микроавтобус. Из него выбрались стражники, обвешанные, как елочными игрушками, разнообразными артефактами. Некромант присвистнул. Ого! Будут штурмовать? Только боевых магов пока что не было. Видимо, их ждали, чтобы начать операцию.

Как они узнали, что внутри некромант?

Он полночи чистил дом от нави, так что ничто не должно было вызвать подозрений. Однако магам виднее. Не факт, что удастся их всех положить. Днем сила некроса сильно слабела. Кроме того, трупов поблизости не осталось. Он сам от них избавился.

– Что будем делать? – спросила ведьма.

– Завтракать.

– ?

– Жрать охота. Они вряд ли приступят, пока не прибудут боевые маги из ГОРОДА, – объяснил некромант. – Я расставил сигналки, и врасплох нас не застанут.

– Как знаешь…

Бабка Радзивилл полезла за провизией на ледник в погреб.

__

прим.

*sta – стоять

**smert – боль

***kann – можно

****komme hit – сюда, ко мне

__

Глава 16

Деревенский кислый черный хлеб! Вареные яйца! Грубая каменная соль. Холодное, с ледника, масло крошится под затупившимся ножом, но все равно… Некромант наслаждался давно забытыми ощущениями.

Шел второй день его новой жизни.

Даже боль была почти приятна. Лучше, чем ничего. Рана на ноге уже затянулась благодаря артефакту, но мышцы все еще слегка ныли, подтверждая, что он живой.

Живой! Живой…

Сердце мерно бьется, перекачивая кровь. Легкие втягивают воздух. Мысли четкие и ясные. Склеры глаз не сохнут, если забываешь моргнуть.

Ведьма дала клятву на крови и не обманула. Она нашла его на перекрестке дорог и попыталась позаимствовать у кусок плоти «казненного» на артефакты. Когда он, рассердившись, решил ее убить, Дария предложила ему стать попутчиком. Она купила свою жизнь ценой своего тела, которым пользовался некромант, надевая, как костюм. Это была одержимость посторонней сущностью – запретная практика, за которую по головке никто не погладит.

Лич оставил полуразложившуюся старую оболочку и вселился в чужое тело. Женское, но не все ли равно? Да, это лучше, чем ничего. Все что угодно лучше, чем стать мертвечиной.

(Даниил Волков решил, что отныне будет именно так пытать своих врагов. Убьет, изгонит дух из тела и переселит обратно в труп, как в тюрьму, которая будет разлагаться и смердеть.)

Потом, когда Дария выполнила свое предназначение, и война за царствие окончилась, она сама, без клятв и принуждения предложила ему выход… Он спросил, почему. Юная ведьма ответила, что в их роду несколько поколений рождались только девочки. Пора бы уже появиться мальчику, как написано в каком-то старом замшелом семейном пророчестве.

Волков особо не вникал. Он просто хотел жить. Снова.

Есть, пить, сражаться, трахать девок и заниматься исследованиями в своей лаборатории. Помогать брату. Служить во славу ГОРОДА и семьи.

– Кстати, что это было? – сыто откинувшись на спинку стула, спросил некромант и описал Полине Эдуардовне бледную вспышку, отпугнувшую мертвяка.

– Лунный поясок, – лукаво усмехнувшись, ответила она. – Связала давеча оберег для внука.

У некроманта отвисла челюсть.

– Ты умеешь прясть лунное руно?!

Среди магичек это умение считалось давно утраченным.

– Да, – самодовольно, с показной скромностью потупилась ведьма. – Все женщины нашего рода приносят дары ночному солнцу, и оно никогда не отказывает в милости.

– Понятно.

Луна традиционно благоволила женщинам, в то время как солнце мужчинам. Они с братом были огнепоклонниками и приносили «дневные» жертвы Яриле. Некромант помимо этого еще и «ночные» – Маре. С луной, как у всех некромантов и чернокнижников, у него тоже были особые отношения. Он мог создавать несложные, примитивные плетения. Но до ведьмы ему было далеко.

– Мальчик может прясть солнечное руно, – добавила Полина Эдуардовна. – Просто чтобы ты знал. Я сама видела, как он это делал.

– Ого!

Казалось, удивиться сильнее уже невозможно, но это так.

– Да, – мысленно встрял в разговор Даня, который хоть чем-то мог поразить язвительного некроманта. – Я ловил солнечные лучи руками.

Случайный кот, сидевший под столом, фыркнул. Разумеется, свет поймать в невозможно, это общеизвестно, хотя лучи и могут изгибаться, приближаясь к земле. Однако их суть можно удержать, поймав в ловушку. Его человек в другом мире занимался этими вопросами, гоняя свет по гигантской трубе. Кот повалялся на черновике диссертации и ради интереса заглянул внутрь установки, чтобы понять, чем же таким важным занимаются двуногие. Не найдя ничего интересного, он разорил холодильник, похитив связку сарделек, и свалил обратно в свой мир.

Вот и сейчас, стоило этому зазеваться, кот стянул со стола краюшку и начал слизывать с нее масло.

– Покажешь потом, – сказал некромант мальчику.

– Ага. И покажу.

– Ну-ну…

Даниил был не на шутку озадачен открывающимися перед ним перспективами. У малыша рука силы – Смерть, бездонный источник и в довершение семейный дар Радзивиллов.

Зря они с братом пренебрегали ведьмаками и колдовками. Ой, зря-а… Среди диких слабеньких магов встречались настоящие самородки. Хорошо, что Димитрий разбавил кровь. Это пошло наследнику рода только на пользу.

***

Архимаг Димитрий Волков дождался, когда к улице стянется подкрепление.

– Стало быть, штурм? – хмыкнул он, наблюдая за приготовлениями.

Гоблины размотали заградительную линию артефактов, похожую на новогоднюю мишуру, и выложили ее вокруг дома, забрасывая прямо за ограду. Кто или что бы ни притаилось в доме, оно теперь не сможет пересечь черту. Умертвия, мавки, мелкие духи и волшебные создания из-за грани останутся внутри. Подъехавший жрец Ярилы в златотканом балахоне и с кадилом в руке обходил заграждение, вознося мольбы солнцу, чтобы оно испепелило нечистую силу.

Штатный некромант Ежи* Семецкий**, вызванный по такому случаю из района, курил возле машины, наблюдая, как гоблины сваливают в кучу останки умертвий, поливают их керосином и подбрасывают дрова, позаимствованные из чьей-то поленницы. Один из ментов чиркнул спичкой. Все отпрянули. Вверх взметнулось очистительное пламя, которое окончательно изгонит навь из этого мира.

Некромант понимал, что дело уладят до захода солнца, и его приезд – пустая формальность. С другой стороны, его талант был слаб, и он не был уверен, что справится.

– Мы не знаем, кто там внутри, – ответил архимагу начальник стражи околотка, смуглый некрасивый смесок, чье сомнительное происхождение выдавали только заостренные, как у гоблина, уши и нос картошкой. – Милсдарь Семецкий сказал, что некротические эманации чрезвычайно сильны. Если это прорыв из нижних планов, надо готовиться к худшему.

Димитрий понимающе кивнул.

Иногда демоны прорывались в материальный мир, и приходилось их уничтожать или развоплощать. Боевые пироманты в синей форме с нашивками Стражи в виде парящих фениксов стояли неподалеку, ожидая сигнала к штурму. Архимаг подошел к ним, чтобы обсудить план действий:

– Думаю, имеет смысл высадить окно или дверь. Надо отвлечь тех, кто внутри. А вы не спешите применять магию, вдруг там гражданские. Не стоит палить из пушки по воробьям.

Он не знал, кто внутри: старуха Радзивилл с его бастардом или воплощенный в лича братец. Но Волков безусловно понимал, что сначала надо все разведать, а потом уже лупить огнем, уничтожая не только потенциальную угрозу, но и невинные жизни.

– Мы зайдем с заднего дворика, поглядим, – подытожил он. – Не думаю, что там остались умертвия.

– Надо управиться до темноты, ваша светлость, – решился возразить один из магов. – Может, обойдемся без проверки?

– С помощью старых богов управимся. А нет – отвечаешь головой.

***

Вернулся Михальский, который в это время обошел вместе со жрецом защитный контур. Воздушник доложил:

– На дверях и окнах навь. Активная или просто следы – не знаю. Сеть покрыла доски, видно издалека.

Архимаг нахмурился. Коснуться нави значит заразиться, погибнуть и тоже стать безмозглой, мучимой голодом тварью.

– Что ты предлагаешь?

– Я выбью дверь, а ты войдешь и спалишь там все к х… собачьим.

– Хороший план.

***

Кажется, началось. Даниил понял это по подозрительной тишине снаружи. Пять минут назад менты и стражники суетились и вдруг замолчали.

– Прячьтесь в погреб.

Ведьма, не будь дура, без разговоров снова спустилась вниз. Удивительно, но кот последовал за ней, словно понимал, что им угрожает нешуточная опасность.

Ну, где же брат, когда он так нужен! Димитрий бы остановил это безумие. Придется справляться самому.

– Проклятье!

Некромант уже не таясь снова призвал темные силы и начал плести защитную сеть. Он не стал ставить ее на пути, это не поможет. Пламя стражников, прокатившись волной, спалит навь. Это была стандартная атака пиромантов.

Напротив, Даниил стряхнул плетение на пол, не выпуская управляющие нити. Артефакт на груди запульсировал, отдавая энергию. Весь пол будто лаком покрылся тонким черным налетом, который слегка светился, как болотная гнилушка. Кто бы ни ступил, увязнет, и некромант его с удовольствием выпьет до дна.

Даниил смотрел на входную дверь, как вдруг из сеней раздался страшный грохот. Следом с треском сорвалась с петель и влетела внутрь дверь, которую хозяйка подпирала палкой вместо замка. Некромант развернулся на шум. В лицо пахнуло обжигающе-жарким, как из пекла, воздухом.

– Форсвара! – воздел руки некромант, сбрасывая невидимые нити и впуская нечистую силу в этот мир.

Делай что хочешь. Убивай, пожирай, поглощай… Защищай хозяина.

***

Михальский привязал повод своего скакуна к оградке с другой стороны улицы, похлопал коня по шее, скинул свой щегольской плащ и бросил на ограду рядом, понадеявшись, что одежда не пострадает.

– Сожрешь – получишь у меня, – погрозил он.

Конь тонко заржал, покосившись на своего владельца. Вредитель был его любимчиком несмотря на мерзкую привычку жевать оставшуюся без присмотра хозяйскую одежду.

Воздушник обошел дом Радзивиллов, примерился и, подкинув себя воздушной волной, легко перемахнул через ограду. Бесшумно приземлившись, он картинно раскланялся. Друг погрозил из-за забора кулаком. Михальский ухмыльнулся и слевитировал архимага, аккуратно поставив его на место.

Короткой перебежкой они добрались до пристройки к дому. Двери сеней покрывала густая черная сеть. Маги переглянулись. Заражение? Михальский нагнулся, сорвал травинку и осторожно коснулся досок. Травинка скрючилась и почернела, как от огня. Маг воздуха поспешно бросил ее, чтобы зараза на него не перекинулась, и вопросительно взглянул на Волкова. Тот кивнул.

Высадив «воздушным молотом» дверь в сенях, воздушник отступил в сторону. Пиромант влетел внутрь, посылая вперед не огонь, а волну раскаленного воздуха. Навь не убьет, но отпугнет. Да и дом подпалить Димитрий не хотел. Огненный ореол мерцал вокруг тела, создавая дополнительную защиту.

Маг пнул вторую, не запертую дверь и вошел в избу. Навь под ногами задымилась, отползая прочь. Димитрий замер. Перед ним стоял странно знакомый светловолосый паренек.

***

Некромант не успел ничего толком понять. Сначала перед ним в огне возникла знакомая фигура. Брат? Брат! Неужели он? Темный силуэт в огненном ореоле не давал разглядеть деталей.

Промедление стало фатальным. Даниил получил сокрушительный удар в челюсть и покатился по полу. В голове словно петарда взорвалась.

– А… За что…

Его приподняли за шкирку и хорошенько встряхнули. Затрещала рубаха.

– Кто ты? – спросил такой знакомый голос.

Даниил дернулся, но его опять поняли неправильно. Он взвыл, когда его нагнули лицом в пол, вывернув в болевом захвате левую руку. Чтобы не смог колдовать? Да он и не собирался.

Нестерпимый жар обжигал спину и руку, которую держал братец. Как-то Даниил от этого отвык. (Да и мальчишка хилый пока для схваток.) Но не убил – уже хорошо. Для него. А вот для Димитрия плохо. Теряет хватку?

– Да отпусти ты, дурья… твоя башка… – сплюнул кровью на пол некромант.

Зря. Навь тут же закопошилась, почуяв кровь хозяина. Так акула на дне океана чует каплю крови в воде за лигу от себя вдали. Черная «плесень», покрывавшая пол, зашевелилась, образуя практически идеальную окружность вокруг магов.

Некромант снова вскрикнул, когда ему вывернули руку из сустава.

***

Архимаг вломился в горницу, как медведь, и на миг замер. Перед ним точно так же застыл в удивлении светловолосый, тонкокостный и высокий парнишка лет шестнадцати на вид. Но взгляд был недетским.

Он стоял в самом очаге распространения нави. Димитрий понял: это сын. Его и Дарии. Голос крови никогда не лжет. Но…

Мрак под ногами шевельнулся. Нити шли от ног юноши. Волна гнили столкнулась с жаром, который испускал пиромант, и зашипела, сгорая. Димитрий шагнул вперед, пока парень не опомнился, и как следует ему врезал. Тот упал, и архимаг его встряхнул за шкирку, как котенка.

– Кто ты? – рыкнул он в ухо парню.

Тот дернулся, пытаясь вырваться, и Димитрий ловко его скрутил, прижав к полу. Некромант что-то протестующее простонал. Тьма снова шевельнулась, окружая их, и тогда Волков просто вывихнул левую руку колдуна, мешая ему плести свою магию. Юноша вскрикнул.

– Е… фвою мать… братец… Полехче.

«Братец?»

– Даниил? – удивленно спросил архимаг.

– Я. Пуфти меня… Пьидурок ё…й.

Димитрий выпустил парня и, все еще не доверяя, создал файербол, чтобы в случае чего мгновенно испепелить некроманта.

– Рука… евая… сука ты… А еще брат назыается… – сев, простонал парень и снова сплюнул кровавую слюну вместе с зубом. – Как ыбираться буем?

Димитрий с трудом понял, что тот сказал, но сообразил, что он не может колдовать. Придется спалить здесь все к чертовой бабушке.

– Двигаем, – сказал архимаг, помог юноше подняться и подтолкнул вперед.

Все-таки он не хотел, чтобы тот оказался у него за спиной. Мало ли. Доверяй, но проверяй.

– Пого-и… Ам бабка! У погьебе…

Какая такая бабка? Огонь тонкой тропкой прошелся поверх половиц. Чернота отступила. Димитрий дернул за кольцо и открыл вход в погреб. На него смотрела рыжеволосая женщина лет сорока на вид, очень похожая на Дарию.

– Вылезайте! Быстрее!

Неожиданно по деревянной лесенке вскочил крупный черный котяра с разорванным ухом. Подвывая, он дал стрекоча и вдруг исчез прямо в прыжке, буквально растворившись в воздухе.

– Что за… – охренел пиромант.

Димитрий протянул руку женщине и вытянул ее наружу.

– Идем.

Она не слушала. Тетка зачем-то попыталась стащить со стены бесполезное чучело совы. Наверное, совсем повредилась умом от страха. Парень схватил ее за руку и потащил, не отставая от пироманта. Тот буквально выжигал им дорогу наружу.

Они выскочили и повалились на землю, хлопая себя по дымящейся одежде. Полина Эдуардовна надсадно кашляла. Даниил чувствовал себя не лучше, да еще и рука болела при каждом движении.

– Семецкого сюда! – прорычал архимаг, требуя штатного некроманта. – Срочно!

Даже если сжечь дом, не поможет. Гнездо нави было таким большим, что она уйдет в землю и заразит жучков, паучков, червей, мышек, кротов и всяких мелких тварей. Потом начнется падеж скота и гибель людей. Они сначала заболеют, потом впадут в летаргию и после смерти превратятся в тварей.

Нужен был некромант, чтобы отправить эту дрянь обратно.

***

Ежи Семецкий понял, что ничего не может поделать. Дом уже занялся от пламени. Охранительное кольцо, выставленное жрецом Ярилы, удержит только идущих по земле или летающих тварей. Но под землей все иначе.

Он присел возле пылающего дома и запустил пальцы в землю. Ему стало дурно на миг. Штатный некромант внутренним взором увидел, как распространяется зараза. Сила некроса не могла ошибаться. Тьма уже проникла в тварный мир, пустив ростки под домом. Огонь только заставит ее уйти вниз и укорениться.

– Тушите дом! – закричал он.

Гоблины размотали пожарный гидрант от уличной колонки и начали поливать горящий домишко. Махальский помогал как мог. Он уселся рядом с домом на колоду для колки дров и при помощи своего дара удалял флогистон (сиречь кислород) из воздуха, мешая горению. Тогда, на полигоне он проверил эту теорию и теперь без труда контролировал состав атмосферы.

Вроде получалось. Пламя резко пошло на убыль. Над домом с прогоревшей крышей поднимался влажный черный пар и дым. Гоблины перестали качать воду.

***

Тем временем Полина Эдуардовна пыталась помочь Даниилу. Она оторвала от своего подола полосу ткани, чтобы остановить кровь, льющую изо рта. Некромант что-то пробормотал.

– А? Что? – переспросила она.

– Ука! – шевельнул он левой рукой и снова застонал. – Фпафишь?

– Давай, милок…

Это не роды принимать, конечно, и не травки заваривать. Но кое-что она тоже умела. Уложив наземь парня, она ухватилась за руку, уперлась, как надо, и резко, с усилием потянула. Даниил вскрикнул. Щелкнуло, и сустав встал на место.

– Офлично!

– Перевязать? – спросила ведьма.

– Ет, – отрицательно помотал он головой.

Теперь можно исцелиться. До этого некромант опасался качать магию из Драконьей Заводи, чтобы не случился привычный вывих. Кроме вывиха еще беспокоил локоть, который нестерпимо болел, и пальцы не гнулись. Ушиб?

Через некоторое время некромант уже свободно двигал рукой. Десна зверски чесалась. Это резался новый зуб взамен выбитого братцем.

***

Полина Эдуардовна думала об Оке Истины, которое осталось в глазнице совы.

Ведьма гадала, сгорит оно или нет.

Она не была уверена.

Говорят, созданные старыми богами вещи невозможно уничтожить. Око Истины исчезало сотни раз и снова появлялось, пока им не завладел предок их славного рода. Книга Мертвых, прикованная цепями и спрятанная в урочище на границе с Тролльхеймом, не сгорает. Корабль из ногтей мертвецов не тонет. Волшебные крылатые сапоги, которые могли вмиг перенести тебя куда угодно, нельзя стоптать, сколько ни носи… И так далее, и так далее.

Но все равно на душе скребли кошки.

Кстати, о кошках. Пушистый черный охламон возник словно из ниоткуда, боднул сидящую на земле хозяйку и басовито мяукнул.

– А, это ты? – повернулась она к нему и погладила за ухом.

– Мр-р…

Опасность была позади, и случайный кот показался на глаза, снова став из волны частицей. Он устал, проголодался и хотел тепла и ласки. Может, люди его покормят? Мр-р?

Ведьма давно подозревала, что с котом не все чисто, но, пока он не причинял вреда, держала его в доме. Не зря же он приблудился именно к ней.

У всякой ведьмы должен быть черный кот. Это аксиома.

***

Между тем солнце над пепелищем клонилось к закату. Красный диск уже спустился за кроны деревьев вдали. Медлить было нельзя.

– Мне нужна жертва, – сказал некромант, подходя к архимагу. – Надо выманить нечисть.

– Какая жертва?

– Живая кровь. Лучше не от мага. Надо хорошенько полить землю в круге.

– Сейчас сделаем, – оскалился Волков.

Он пересек защитный контур. Людей – самой пригодной жертвы – здесь не было. Димитрий достал из голенища сапога нож, за неимением лучшего подозвал полугоблина из Стражи и, ничего не объясняя, заколол его. Тот закашлялся и упал на колени, с удивлением и неверием глядя на архимага. Волков ухватил стражника за волосы и перерезал ему горло. Хлынула кровь.

– Достаточно?

Штатный некромант кивнул.

– А теперь уходите, – сказал Семецкий. – Скоро оно появится.

___

прим.

* Ежи – польский вариант имени Юрий.

** Да, вы правильно поняли. Поддержим славную традицию. Мы тоже будем убивать Семецкого. :-)

___

Глава 17

Архимаг и еще двое огненных магов встали неподалеку, чтобы, если что, прикрыть некроманта. Остальные отошли подальше, чтобы не рисковать и не мешать. Боевой маг должен думать лишь о том, чтобы убить тварь и прикрыть товарищей, а не о спасении посторонних, иначе операция окажется под угрозой.

Стража и милиция отогнали свои машины с улицы обратно на перекресток. Теперь ничто не испугает навь. Темная сила, не отягощенная разумом, ведет себя как животное, которое стремится удовлетворить свои базовые потребности к питанию и размножению. Чтобы выжить, она проявляет осторожность.

Но нам же не нужно, чтобы она сбежала?

Не-ет… Пиромант знал, что мало выманить, надо еще заставить показаться на глаза. Когда тварь воплотится в материальное тело, можно будет ее уничтожить.

Жрец Ярилы хотел остаться, но Димитрий Волков сказал:

– Тварь учует и не появится. Лучше разорви круг.

Бородатый мужик в златотканом облачении снова замахал кадилом и сыпанул солью на границу мерцающего, видимого только магам круга. Воздух вздрогнул, и защита истаяла без следа.

***

– Разумно, – одобрил Даниил, поглаживая кота. – Главное не вспугнуть.

Он отослал бабку мальчишки со стражей и остался наблюдать за действиями магов.

– Мау?

Желтые глаза сощурились. Кончик хвоста возбужденно подергивался. В клубящихся вероятностях возникали новые возможности, рождались и рушились несуществующие миры и формировалось будущее, которое чуял хвостатый. Он знал, что рядом с юным некромантом сейчас безопаснее всего.

– Жрать хочешь?

– М-р-р… – затарахтел случайный кот.

Ну, наконец-то эти глупые двуногие догадались!

– Сейчас закончат, и мы поедем в ГОРОД, – пообещал некромант. – Дадим тебе мяса. Или рыбы. Ты любишь рыбу? Знаешь, я не буду делать из тебя гуля. Очень уж ты занятный.

– Пф-ф…

Хотя кот не раз умирал, никто за все время его (гипотетического) существования не смог его убить, потому что убить можно только то, что живет. Навь, кстати, неистребима по той же причине.

Можно уничтожить ее воплощение, но не саму Тьму.

***

Чтобы обмануть тварь, Семецкий не стал закрывать глаза мертвого стражника и уложил его лицом вниз, дабы тот смотрел только на нижний мир. Когда Тьма войдет в тело, она не ощутит присутствия магов рядом с собой.

Душа не отлетела и еще витала рядом. Это хорошо. Сильные эманации посмертной боли и обиды – хорошая приманка.

Штатный некромант обмакнул пальцы в жертвенную кровь и начертил глифы прямо на земле. Затем он не глядя разрисовал себе лоб, щеки и губы. Слизнув с них кровь и ощутив солоноватый металлический привкус, стражник как по писаному прочел несколько стандартных формул призыва и пронзительно закончил декламацию:

– Комхит* огдит!!!**

Вопль стих. Тишина. Никого. Кровь давно впиталась в землю. Солнце садилось. Штатный некромант звал. Даня с интересном наблюдал.

– Что он делает? – мысленно спросил парень.

– Ничего, – усмехнулся Даниил. – Ни-хре-на у него не получается.

Некромант, занявший тело мальчишки, все больше убеждался, что штатный маг смерти просто никакущий. Ошибка формулы призыва – это раз, силенок маловато – это два. На всякий случай он начал плести свою магию, чтобы в случае чего вмешаться.

Архимаг знал, что прерывать обряд не стоит, но тоже раздраженно притоптывал по земле. Ожидание угнетало.

– Комхи-и-ит... – сорванным голосом в сотый раз тоскливо повторил Семецкий.

Вдруг, стоило алому диску коснуться горизонта, он почувствовал отклик. Сила некроса взывала к погубленной жизни. Магия в жертвенной крови манила тварь. В сумерках та решила наконец выбраться на поверхность.

– Х-р… – булькнуло в ране на шее у мертвеца, и он дернулся.

Семецкий взмахнул рукой, привлекая внимание пиромантов. Архимаг так же молча сделал знак, и с рук огненных магов одновременно сорвались тонкие светящиеся нити. Они образовали ловчую сеть, на перекрестьях которой пульсировали маленькие шаровые молнии.

Стандартная процедура по усмирению нечисти. Однако процесс требовал от всех его участников невероятной сосредоточенности. Если хоть один такой «шарик» сорвется раньше времени, то тварь испугается и сбежит.

Кровь впиталась в землю, словно ее поглощала гигантская губка. Взамен возникала чернота. Трава истлела в тех местах, где навь появлялась на поверхности. Она стекалась к лежащей ничком жертве. Рана у нее на горле зарастала. Глаза тоже. Осталась только безгубая пасть, полная зубов, и две дырочки на месте носа.

Труп снова шевельнулся.

– Скол!*** Форсиндег!****

Ешь, пей, веселись. Если успеешь.

Даниил опять невольно поморщился. То ли толковых учителей по мастерству Смерти совсем не осталось, пока он «спал», то ли всех неудачников после учебы ссылали в правоохранительные органы. Раньше было наоборот. Лишь самые способные могли удостоиться чести служить.

Штатный некромант снова ошибся в формуле контроля. Он предложил добровольный дар, как при обычном жертвоприношении. И смысл вложил тот же самый. Это ощущалось.

– Что? – почуял его беспокойство Даня.

– Ничего. Смотри!

Даниил Волков встал и подошел ближе, встав у самой ограды. В случае чего прикроет брата. Да и видно отсюда лучше.

Темнота полностью втянулась в тело жертвы. Семецкий проверил это, снова запустив руку в землю. Ничего. Пусто. Ловушка сработала. Он повернулся к архимагу и кивнул. Тот понял.

Позвоночник покойника изогнулся дугой. Из горба полезли острые, блестящие, как черный обсидиан, шипы. Остистые отростки тоже разрослись и вспороли кожу. Тело словно увеличилось. Тугие мышцы, распирая тело вширь и ввысь, разорвали одежду на части. Ноги укоротились, как у животного. Корпус, напротив, неестественно удлинился.

– Гр-р…

Под лохмотьями виднелось глянцево-черное, покрытое броней тело твари. Она осторожно поднялась, встала на четвереньки, задрала плоскую морду к небу и конвульсивно заскребла землю острыми, как ножи, когтями.

– Р-р-ра-а-а!!!

Воплощенное зло заревело, заново рождаясь.

***

Что-то пошло не так. Архимаг это понимал. Тварь не подчинялась приказам.

– Шта!***** – властно скомандовал Семецкий, приправляя слова силой некроса.

Тварь игнорировала команду. Услышав Семецкого, она рыкнула и развернулась, принюхиваясь. Пахло вкусно. Тьма облекла себя в плоть и утолила первый голод, выпив жертвенной крови, но была не прочь закусить еще. Впрочем, голод теперь был не настолько силен, чтобы побороть осторожность.

Штатный некромант вспотел от напряжения и, чего греха таить, от страха. Он понял, что теряет контроль.

– Шта! – повторил он.

Гульп… Гульп… Тварь сглотнула слюну и мягко, крадучись сделала шаг навстречу.

– Да стой же, гуль тебя задери… – попятился некромант.

– Сейчас! – воскликнул архимаг, понимая, что тварь схарчит Семецкого и станет еще сильнее.

Монстр зашипел и метнулся, хватая некроманта за плечи. Он откусил у Семецкого половину головы и начал поедать его, как богомол таракана – вдумчиво и с удовольствием.

Пироманты слаженно, все одновременно подняли руки и отпустили сеть, все это время висящую кольцом вокруг некроманта и твари. Маги поспешно упали наземь, накрывая голову руками.

Огненное кольцо стянулось, крепко сжимая тварь и ее ужин, и взорвалась несколькими вспышками, когда освободились шаровые молнии. Взрывной волной магов отбросило на несколько метров. Если бы они стояли, то простыми ушибами не отделались.

Димитрий Волков встряхнул головой, приходя в себя и пытаясь избавиться от звона в ушах. Он перекатился и встал, все еще не веря, что чудовище такого уровня полностью уничтожено. Постанывая, поднимались другим маги.

Все вокруг было завалено ошметками паленой плоти. Не определить, где тварь, а где человек. Вдруг одна из оторванных лап шевельнулась.

Солнце ушло за горизонт.

Настала ночь.

***

Даниил едва успел пригнуться, когда понял, что сейчас случится. Монстра разнесло на куски.

Он вскочил. Ф-фух… Брат жив, остальные боевые маги тоже. Только вот… Чего это они достали заговоренные тесаки из ножен? А-а… Понятно. Тварь разорвало, но каждая часть, которая не сгорела, не могла развоплотиться без некроманта. Она все еще шевелилась.

Парни отбивались. Части монстра, которые сначала пытались напасть, вдруг изменили тактику. Они шустро соединялись, образуя голема из плоти и крови. Куски хаотично срастались. Изнутри торчали клыки, осколки брони, шипы, щупальца и ножки-псевдоподии. Чернота и гной так и сочились изо всех швов. Вопреки всем законам природы тварь разрослась до гигантских размеров, втрое превышая по росту человека.

Этот шар, состоящий из плоти твари и Семецкого, перекатываясь, двинулся на архимага, пытаясь его задавить. Тот выпустил файрбол, но только слегка обжог мертвяка. Черная броня отразила атаку.

– Кх-м… – похлопал кто-то по плечу Даниила. – Не отвлекаю?

Этот вкрадчивый голос он узнал бы из тысячи.

– Петер! Ты!!!

– Я, а кто же еще, – подозрительно прищурился воздушник.

Вроде бы малец-байстрюк не должен его знать в лицо и по имени. Отец его не представлял другу: не до того. Впрочем, времени выяснять не оставалось.

– Не пора ли вмешаться? – хмыкнул Михальский.

– Пора, пора, – проворчал Даниил. – Вали нахрен эту ограду.

Покосившийся забор тут же снесло порывом ураганного ветра. Тварь на миг застыла. Дырочки, заменяющие шару из мертвечины ноздри, шевельнулись принюхиваясь. Мертвяк хрюкнул и, потеряв интерес к пиромантам, покатился-поплыл, как слизень, в сторону парня.

Некромант выпустил давно готовое плетение. Оно узелок за узелком, завиток за завитком легло наземь и быстро, извиваясь, как змейка, потекло по земле к чудовищу. Когда оно коснулось мертвяка, тот утробно завыл. Внутри нарастал рев.

Контроль! Контроль…

Сзади монстра продолжали обстреливать пироманты, так что зад с тыльной стороны задымился, как мясо на жаровне.

– Хватит! – крикнул Даниил.

Он испугался, что глупо погибнет вместе с тварью. Кроме того, это мешало сосредоточиться, ведь главное в магии – это контроль. Он отчаянно уставился на воздушника. Михальский понял и короткими перебежками мелькнул, обходя тварь и становясь позади нее. В прыжке он успел уклониться от очередного фаербола и махнул, призывая прекратить обстрел. Маги встали, ожидая, что будет дальше.

– На самом деле, малыш, все эти формулы – дерьмо собачье. Просто привычка.

– Как это? – удивился Даня.

– Просто дрессировка, как у собаки. Потом узнаешь. Главное – это намерение и сила мага, которую он направляет. Подходят любые слова.

Он тянул, тянул, тянул за веревочку, на которой болталась навь. Та сопротивлялась, как рыба, которую осторожно, чтобы не сорвалась с крючка, тащит из воды рыбак. Так… Почти, почти… Подсекаем!

– Иди сюда, – просто сказал Даниил, стоя перед огромной тварью. – Ко мне.

Мясной шар послушно покатился навстречу.

***

Михальский начал что-то понимать.

Сначала он удивился, откуда байстрюк Волкова так много знает о ремесле Смерти, если не прошел обучения. Потом он вдруг узнал его в лицо, словно видел раньше. Хотя откуда? Этого просто не могло быть. Воздушник не был публичным человеком и не мелькал в прессе.

Сама собой напрашивалась мысль о переселении души. Такое случалось крайне редко. У обычных магов недоставало умений или сил, чтобы провернуть такой трюк. Только некроманты владели запретными практиками.

Даниил Волков. Даниил. Даниил.

В голове у Петера забрезжила страшная догадка.

***

Бриан накинул гламор, приняв облик солидного бизнесмена в черном мериносовом пальто, темных очках рэйбэн, дорогих до блеска начищенных ботинках и с черным кожаным чемоданчиком. (К слову, в чемоданчике, который едва выдерживал груз, были старинные золотые монеты и драгоценности.)

Фейри шел на встречу в посредником, который поможет приобрести оружие, ранее не виданное в ГОРОДЕ.

Пусть думают, что заказчик – тоже человек. Этот образ фейри выдернул из сознания случайного собеседника в Северной столице. Правда, попал он туда далеко не сразу.

***

После убийства артефактора фейри вернулся в те места, которые покинул сотни лет назад. Двигаясь тайными тропами, он посетил край за морем.

В шотландском замке Бларни, что в графстве Корк, было тихо и пустынно. Давно превращенный в туристический объект, Бларни пустовал. Никто больше не пировал в залах, не тренировался во дворе и не вышивал в промозглых залах, увешанных для красоты и тепла гобеленами. Не звучал детский смех и голоса взрослых на гэльском. Здесь гораздо чаще слышалась иностранная речь.

Охранник похрапывал за пультом, не обращая внимания, что на одном из мониторов было замечено непонятное, смазанное движение. (Позже, когда в полиции станут смотреть запись с камер видеонаблюдения, то не смогут объяснить, что за существо появилось в музее и вновь исчезло без следа.)

Внутри горел приглушенный свет и блестели стеклянные витрины со старинной одеждой и оружием.

– Как все изменилось, – прошипел Бриан, прочитав несколько надписей на табличках у экспонатов. – Эти смертные…

Мотыльки-однодневки. Мир людишек менялся с угрожающей скоростью. Казалось, еще недавно они обратились к Новым богам и начали жестоко преследовать виккан и идолопоклонников, попутно изничтожая колдунов, магов и волшебный народ.

Теперь они превратили родовые поместья в выставки и аттракционы, сменив своего бога на деньги, лошадей на механические авто, а факелы на безжизненное электричество… Все вокруг пронизывал смрадный, удушающий запах холодного железа.

Король неблагого двора изредка навещал прежний мир, и то, что он видел, нравилось ему все меньше и меньше.

Бриан пошел дальше. Он сообразил, что будет так блуждать до бесконечности в поисках того, за чем пришел. Кажется, он допустил ошибку. Дверь! Ему просто нужна дверь в то место, где лежит родовой артефакт.

Достав Ключ от всех дверей, он сказал:

– Дверь в оружейный зал.

Вход в служебное помещение вдруг озарился по контуру мягким приглушенным светом, шедшим изнутри. Бриан вставил Ключ, который безупречно подошел к замку, повернул и толкнул дверь. На миг его ослепило сияние.

За дверью оказался зал, уставленный доспехами на подставках, флагами и эмблемами семей. Короля волшебного народа неудержимо влекло к одной вещи, которая, в отличие от оружия людишек, была сделана из серебра.

– Смертные… – снова процедил фейри.

Человечки решили, что это нож для фруктов или вскрытия корреспонденции. Либо небольшой нож, принадлежащей какой-нибудь знатной даме. Эти идиоты не знали, что за сокровище попало к ним в руки. Вычурные мечи занимали почетное место, но этот сиротливо лежал на подставке за стеклом.

Фейри выбил стекло и достал нож. Взвыла сигнализация. Острые уши Бриана дернулись от звука и прижались к голове. Незадачливый вор спрятал в поясную сумку свою добычу и открыл еще одну Дверь.

На сей раз к замковой стене, где покоилась половина Камня Судьбы******, на котором короновались люди. На самом деле это был кусок песчаника со старого места силы, которого больше нет. Врата закрылись навсегда, когда большинство фейри покинуло этот мир. Но сила все еще пульсировала, скрытая внутри.

Бриан извлек меч из ножен и с размаху вонзил его в камень. Клинок вошел легко, как нож в масло. Король выдернул меч и снова воткнул его обратно, пока не отколол солидный кусок величиной с кирпич. Аиргиди зазвенел, возмущаясь, что его используют не по назначению. Взвесив обломок на ладони, фейри удовлетворенно кивнул.

Надо было уходить. В замке звенела сигнализация. Загорелся свет в окнах. Люди могли выйти во двор и увидеть грабителя.

***

Этот артефакт король неблагих фейри когда-то подарил одному представителю клана Маккарти за помощь, что тот оказал волшебному народу. Пока шла свара королей и церковников двух государств, волшебный народ уходил из этого мира.

Впрочем, как и все дары фейри, этот был с подвохом и сгубил немало народа, к кому бы ни попал в руки…

Если раскрутить серебряный ножичек на ладони, он лучше всякого компаса укажет, где спрятан клад. Бриан мог бы обмануть поставщиков оружия, подсунув им «подклад» вместо денег, но это значило тратить драгоценную магию и слабеть. Кроме того, дистанционно накинуть гламор на конечного получателя он не сумеет, и он вместо иллюзии увидит опавшие листья и шишки. Проще расплатиться настоящим полновесным золотом.

После блуждания по окрестностям графства Корк и затем в Московии король неблагого двора обогатился на несколько десятков золотых и серебряных монет. Были еще старинные украшения, но их от времени и перепада температур постигла пресловутая «оловянная чума», так что камни выпали из оправы. Да и огранка была далека от совершенства современной. Бриан сравнил, пока бродил по человеческому городу, рассматривая изделия на витринах.

Фейри притворился человеком и начал искать поставщика оружия, да не простого, а особого. Такого, каким бы могли воспользоваться фейри, на дух не переносившие холодное железо.

Оружие должно было удовлетворять трем основным требованиям: компактный размер, материал без большого количества стальных деталей или вовсе без них и убойная сила, которая позволит завалить высшего вампира.

***

Заказ был весьма специфический, но хорошо оплачивался.

– Интересный заказ, – сказал мужик. – Ляпис, говорите?

Бриан благодаря особенностям истинной речи мог объясняться с человечком, но смысл оставлял желать лучшего. Речь, которую слышал торговец оружием, была полна архаизмов. Наконец посредник сообразил, что речь идет о нитрате серебра. Фейри ощутил досаду, что артефактора нет рядом; впрочем, плюсы от уничтожения мага перевесили возможные минусы.

– Значит, оружие, стреляющее раствором нитрата серебра? – улыбнулся сухощавый, морщинистый мужчина напротив, прикидывая, под какой газовый или травматический пистолет изготовить боезапас. – За специзделие придется доплачивать. А сколько экземпляров вам надо?

Он крякнул, услышав цифру. Куда столько? Впрочем, не его дело. Но вообще странный выбор. Ожоги будут слабыми и поверхностными. Оружие сдерживания? Не проще использовать перцовый экстракт? И купить все легально…

– Теперь задаток.

Поставщик, который пришел на встречу в заранее арендованную вип-нишу ресторана, заглянул внутрь сумки и обомлел. Бриан видел, как он алчно смотрел на золото и драгоценности, и подозревал, что его будут вести до самого дома, где он остановился.

Он не ошибся.

***

Встретились в порту. Ловкий человечек провернул все как доставку новогодних игрушек. Грузчики из «своих» таскали коробки, выгружая из контейнера на тележку погрузчика.

– А вы…

– Сейчас.

Фейри пришел налегке, еще с одним чемоданчиком. Посредник и его человек, судя по всему, охранник, приняли оплату и понимающе переглянулись.

Лох пришел один. Но у лоха могла быть крыша. Или еще деньги. Когда они проверили задаток и убедились в подлинности денег и ценностей, там оказалось в несколько раз больше, чем нужно.

Клиент был странным. Ссылался на общего знакомого, который, однако, ни сном ни духом… Не мент – это факт, пробили по немуи в полиции, и по братве. С другой стороны, мутный он какой-то. На «черного копателя» или богатого наследника не похож. Взялся словно из ниоткуда, попросил все оформить на подставного человека. Только жажда наживы заставила повременить с ликвидацией.

Убрать сейчас или перевести в разряд «постоянных клиентов»? Вдруг щедрый дядя из Прибалтики подгонит еще бабла. Посредник для затравки спросил:

– Вы планируете еще закупки? Или поставок больше не будет?

– Нет, – ответил покупатель и снял темные очки.

Фейри никогда не лгут. Посредник вздрогнул. Ему на миг показалось, что он смотрит в залитые чернотой бездонные провалы.

Король Неблагого двора понимал, куда клонит смертный, но не стал врать. Его острый слух уловил, как посредник, отошедший позвонить, велит кому-то проследить за ним и принять меры. Ясно.

– Золотая чума пожрет ваши тела, – сказал он, и воробьиные косточки, вплетенные в его косу, защелкали, как живые. – Да будет так.

В чемоданчике, который уже уложили на заднее сиденье авто посредника, что-то закопошилось, но никто этого пока не видел.

– Куда везти товар? – уточнил у покупателя мужик, прежде чем сесть в кабину автоматического погрузчика.

– К тем воротам, – ответил Бриан, поворачиваясь спиной к посреднику и его человеку.

Одновременно он сжал в руках Ключ и произнес на высоком наречии:

– Дверь в новый мир, в сады Неблагого двора под ГОРОДОМ.

Ворота, открываясь, чуть не ослепили присутствующих светом. Бодигард запаниковал и выхватил оружие. Однако пуля, приготовленная для лоха-покупателя, ушла в «молоко», никого не задев. Погрузчик въехал в ворота и бесследно пропал.

– ...ля, что это было?

___

прим.

*kom hit – сюда, ко мне

**hit og dit – туда-сюда (здесь ошибка формулы призыва)

***skal – пей до дна

****forsyn deg – угощайся

*****sta – стоять

****** – Камень Судьбы является реликвией, на которой коронуются монархи в Великобритании. Половина камня, состоящего из песчаника, дарована владельцу клана Маккарти, вставлена в основание стены замка Бларни и получила условное название Камень Красноречия.

Глава 18

Малочисленная, но весьма влиятельная Гильдия ключников держала своих людей во всех крупных городах прежнего мира. Волею Кесаря они следили за межмировыми перемещениями.

Зафиксировав небывалой силы возмущение силы в районе Сейдозера, они под видом экспедиции посетили это место место и обнаружили остатки жертвоприношения на древнем капище. Избежав контакта с правоохранительными органами, которые искали пропавших туристов, ключники вернулись в ГОРОД и доложили обо всем Эдуарду Мариенбаху.

Тот был озадачен.

Собственно, поэтому он так срочно и уехал из ГОРОДА, оставив ненадолго свою Невесту и двор.

***

Случайный кот свалил, не дождавшись кормежки. Присутствие умертвия под боком не способствовало хорошему аппетиту.

Сначала хвостатый хотел заглянуть в прежний мир к своему ученому, но по пути отвлекся. Сначала он чудом и совершенно случайно ускользнул от гадкой трехглавой суки и ее своры, которая еще долго лаяла и брехала ему вслед из преддверий Хаоса.

Потом он – тоже случайно – столкнулся со странным во всех отношениях явлением. Дверь в прежний мир распахнулась сама по себе, и в нее въехал автопогрузчик. Кот из любопытства вспрыгнул на одну из коробок, просочился внутрь и так же незаметно выбрался обратно. Вообще-то он очень любил коробки.

Результатом кошачьего вандализма стало случайное срабатывание спускового механизма у оружия. Неизвестно, выстрелит оно или нет. 1:0, да-нет. Орел или решка. Осечка – дело случая. Будущие владельцы весьма удивятся.

Тут хвостатого спугнуло появление во вратах ушастого серокожего фейри. Пуля чудом пролетела мимо, не задев кота.

Посчитав, что божественные планы небезопасны, кот морфировал в улыбку и исчез. Все эти боги, люди, фейри и собаки ему до смерти надоели.

Он уселся, задрал заднюю лапу и начал нервно вылизываться, ибо больше ему было нечего делать.

***

Бриан, оказавшись дома, при неблагом дворе, принял наконец свой настоящий облик. Вместо загорелого солидного бизнесмена в пальто – высокий серокожий мужчина в плаще. Залитые тьмой глаза отлично видели в привычном полумраке.

Он стоял в гигантском гроте среди Подземных Садов. Воздух был влажен и чист, не чета грязной атмосфере в мире людишек.

Когда происходил великий исход, вечно враждовавшие Благой и Неблагой дворы заключили перемирие и союз, чтобы не только переселить волшебный народ из старого мира в новый, но и переместить ситхены – живые и вполне разумные лабиринты под холмами, где обитали фейри. Это место не могло существовать без них, так же как и они – без него.

Ситхен мог испытывать боль и, как его обитатели, не переносил холодное железо. Стальной погрузчик жег траву под собой, как утюг, который оставили на белье без присмотра. Надо было что-то с этим делать.

– О…ть! Это… Как же это? – спросил водитель погрузчика. – Вы кто? Где склад?! Михалыч? Мы где?!! – сорвался он на истерические ноты.

– Под холмами.

Человечек соскочил на бледную, светящуюся, как светодиоды, траву. В нижнем мире под ГОРОДОМ не было своего солнца, зато многие вещи сами испускали свет. А еще они были далеко не безобидным. Травка тоже.

Острые как иглы травинки вспороли обувь и штанины комбинезона человека. Кровь – лучшее лакомство, как и магия в этой крови, что питала весь мир. Побледнев от кровопотери, человечек упал без чувств.

Острые, как у зверя, уши фейри шевельнулись, уловив скрежет лап ночных тварей и шаги спешивших навстречу господину подданных.

– Тайные тропы моей деснице, – нараспев сказал король.

Воробьиные косточки и подвески на конце косы снова дробно застучали. Ключ фейри решил не использовать без нужды, чтобы не привлекать внимания. Магия ситхена маскировала открытие межмировых врат, но злоупотреблять все же не стоило.

Из открывшихся словно из ниоткуда тоннелях появились новые представители волшебного народа – воины личной гвардии короля и весьма условная «красавица» – такая же серокожая, клыкастая и ушастая, как и ее господин. Они синхронно поклонились, коснувшись рукою земли у ног короля.

– Ваше величество! – воскликнула, поднимаясь, Этан, десница темного короля. – Все готово!

Бриан довольно улыбнулся.

– Пошлите весть в Благой двор.

Он выполнил свою часть уговора.

***

Нелегальные торговцы оружием вышли из ангара.

Пусто. Никого. Погрузчик и покупатель как сквозь землю провалились. Посредник заорал на охранника. Тот вяло огрызался. Рациональное мышление требовало объяснений происходящему, но их не было.

– Фокусник! – со знанием дела заявил бодигард. – Видал я такого, когда зону топтал.

Отзвонившись начальству, посредник вдруг замер. Внутри все похолодело: а вдруг драгоценности тоже пропали? В панике он распахнул заднюю дверь своего лексуса и облегченно вздохнул. Чемоданчик был на месте. На всякий случай мужик открыл его и убедился, что золото и драгоценности на месте.

Он пропустил несколько монет между пальцев и услышал звон. Порядок… Хотя бы плата на месте. Хватит рассчитаться и за товар, и за погрузчик, и даже замять исчезновение водителя.

На руках блеснула золотая пыль. Посредник снова насторожился, заподозрив, что это следы позолоты с подделок.

– Я так и знал, так и знал…

Он снова начал крутить и вертеть украшения и деньги. Странной пыльцы на руках становилось все больше и больше. Кисти рук до самого запястья словно покрылись сусальным золотом, которое шелушилось сияющей металлической пудрой.

– А…

Кончиков пальцев до второй фаланги уже не было. Они осыпались с рук золотой пылью…

– А-а-а!!!

Золочение поднималось все выше и выше, захватывая тело и одежду.

– Что? Что случилось? – подскочил на крик бодигард. – Золото пропало?

– Там! Там!!!

Он тоже заглянул в сумку. Золотая пыльца осела на его руках. Он отряхнулся, вытер руки о джинсы и удивленно уставился на ладони. Снова протер руки, но стало только хуже.

Задняя часть авто покрылась золотой «ржавчиной» и начала разрушаться. Охранник выругался. Он хотел сделать шаг, но споткнулся и понял, что нога разрыхлилась и стала похожей на песок в том месте, где он ее касался.

Больно не было.

Смертным никогда не бывает больно, когда их превращают в волшебную пыльцу.

***

Позже работники порта обнаружили в ангаре с открытыми настежь дверями золоченые фигуры, напоминающие песочные куличики в форме машины и людей. При попытке их коснуться фигуры рассыпались в пыль.

Если бы начальник смены не снимал на смартфон, то не смог бы доказать, что это было.

– Звони Круглову из внутренней безопасности, – сказал он напарнику.

Пусть начальник сам решает, вызывать полицию или нет.

Один автопогрузчик исчез. Второй стоял у стены. Его водитель сидел на полу рядом, раскачивался и что-то бормотал. Ничего от него не добившись, мужик сказал:

– Бригаду надо вызывать. Психиатрическую.

***

Лиам, добрый и справедливый король Благого двора, красавец, любимец публики и глянцевых изданий, очень не любил, когда его прерывали во время развлечений. Он еще не закончил со смертной девкой. Она так забавно корчилась на дыбе, что фейри не торопился кончать с ней. И не спешил кончать сам.

– Потерпи, милая, – вкрадчиво сказал он и добавил еще один противовес на веревки. – Ты же меня любишь?

Обычно он использовал гламор, чтобы очаровывать смертных. Но не сейчас. В этот миг фейри предстал перед ней в своем истинном обличье, которое было много отвратительнее, чем у темных собратьев. Вместо привлекательного нордического атлета в зале для пыток стоял жилистый, высокий, как жердь, и практически лишенный пигмента альбинос со струящимися до колен бесцветными волосами.

– Ну, ответь, – осклабился он, и меж тонких губ мелькнул длинный раздвоенный язык, который слизнул каплю крови с лица девушки.

Король уперся когтем в ее подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Да-а… – простонала смертная сквозь слезы.

От былой «Мисс ГОРОД» не осталось и следа. Лиам любил ломать и втаптывать в грязь красоту, большим ценителем которой он являлся. Фейри считал необъяснимой причудой природы появление среди скота таких милых созданий.

Лиам протащил девчонку на телешоу, поднял ее до недосягаемых высот, и это было платой. Больше публика ее не увидит. Все справедливо.

Он отпустил лебедку, и у девки под тяжестью едва не вырвало суставы.

Крик. Стоны. Боль. Красота.

– Да, детка… Да.

Фейри облизнул губы. Он смотрел бы на это вечно. Слушал вечно. Наблюдал, как жизнь утекает из глаз со слезами, а дыхание прерывается от мучений. Жаль, игрушки так быстро ломаются. Из всех искусств Лиам важнейшим считал кино. Включенная видеокамера в пыточной запечатлела его игрища, сохранив их для вечности.

Рваное дыхание с хрипом вырывалось из горла девки, растянутой на дыбе. Скоро конец.

Скоро, совсем скоро… Еще немножко, и не нужно будет заключать сделки с людьми или покупать лицензию на убийство смертных. Скоро… Когда Кесарь падет, фейри смогут делать со скотом что угодно.

Королева Лилиана, которая возлежала на роскошной резной кровати с балдахином и ела фрукты, наблюдала за невинным развлечением супруга.

– Ваше величество! – раздался из-за дверей зов одного из гвардейцев.

– Что там?! – недовольно рыкнул светлый фейри.

Все знали привычки господина. Кто рискнул вмешаться? Наказать и превратить его в еще один экспонат коллекции! Оставалось еще несколько пустующих ниш в катакомбах.

– Сообщение от короля Неблагого двора.

Это меняло дело.

– Ясно.

Лиам бережно провел рукой по щеке своей игрушки.

– Извини, милая, придется заканчивать без меня, – с сожалением сказал мужчина. – Думаю, моя королева справится не хуже.

Он отошел и нежно поцеловал свою супругу. Та меланхолично, без особого энтузиазма ответила. Бледная, невысокая, худенькая и обманчиво невинная Лилиана накручивала золотой локон на палец и размышляла, доесть гроздь винограда или продолжить развлечение без мужа. Королева больше любила наблюдать…

Оставив девку умирать на дыбе, Лиам накинул шелковый халат и вышел, чтобы выслушать сообщение.

***

Лиам послал за оружием из иного мира. Сам он, в отличие от темных фейри, был вхож во двор Кесаря, и его воины могли пронести пистолеты в три главных небоскреба – Башню Магов, резиденцию правителя и всемирный торговый центр. Захватив их, они без труда возьмут ГОРОД.

Короля светлых фейри не удовлетворило бы освобождение от векового ига. Он хотел сесть на костяной трон Мариенбахов.

Фейри клялись старым богам, но всегда можно найти лазейку в обязательствах, чтобы уклониться от данного слова. Потому не всякий рискнет связаться с волшебным народом.

«Обещаю жить в мире с Хозяевами, магами и смертными, соблюдать законы ГОРОДА и чтить Кесаря». Но не уточнили, какого. Все думали, что царствование кесаря Миклоша продлится еще не один век. Он возглавлял высших вампиров со времен Нового царства в Египте. И вдруг его не стало. Король благого двора на публику скорбел, но внутри ликовал.

Чтобы восстать, надо разбить оковы из слов.

Чтобы клятва на крови не убила нарушителя, надо найти лазейку.

Лиам истолковал это так. Эдуард – не тот правитель, которому они присягали. Одно звено в цепи уже разорвано. Законы ГОРОДА диктует тот, кто правит. Если избавиться от него, то сами фейри станут законом. Еще одно звено разбито…

– Но как же быть с «жить в мире»? – спросил его королева.

– Мы не будем с ними жить, – ответствовал ее супруг. – Они умрут. Война закончится, даже не начавшись. Пророчество о сыне Огненного Волка скоро сбудется. Дария Радзивилл понесет от архимага, и начнется смута. Надо дождаться удобного момента и атаковать. Не пройдет и года, как все изменится.

– Думаю, вы будете прекрасно смотреться на костяном троне, муж мой.

***

Богиня-охотница посетила предгорья Тролльхейма. На ошейнике ее любимой трехглавой суки красовались бриллиантовые подвески. Все-таки это была «девочка». Пришлось принять дар свекрови, чтобы ее не обидеть, но невестка не собиралась носить украшения.

Сегодня богиня собиралась поохотиться на крупную дичь.

– Гаденыши. Ты посмотри-ка!

– Гр-р-р… – согласилась свора.

Браконьеры свалили в кучу у дороги останки весенних оленей со срубленными под корень молодыми целебными пантами. Им нужен был только ценный ингредиент, а не шкуры или мясо.

Экстракт из рогов оленя – секрет здоровья и долголетия. Невинных животных погубили ради чьей-то прихоти. Туши не успели окоченеть. Значит, люди еще близко.

– Ну, они у меня попляшут! – пригрозила охотница.

Она не любила людей, предпочитая им собак и других живых тварей. Богиня пустила керберов по следу. Те целеустремленно припустили по склону, точно зная, куда скрылись тяжело нагруженные браконьеры.

Люди обнаружились в ущелье. Двое, сгибаясь под тяжестью сумок, спускались в долину.

– Т-ш-ш… Лежать. Место!

Свора послушно залегла за камнями вместе с хозяйкой. Она достала из футляра винтовку с оптическим прицелом.

***

Мясной шар приближался. Даниил прикидывал, как бы его ловчее развоплотить, чтобы не измазаться с ног до головы в мертвечине. Не то чтобы он не любил покойников, но... Просто трупный яд – та еще мерзкая штука.

– Цып-цып-цып… Сюда, – позвал он, попятившись со двора на улицу.

Некромант выманивал мертвяка на перекресток. Оттуда было рукой подать до старого имперского кладбища.

– Даниил! – окликнул его архимаг.

– Да, братец?

***

Байстрюк Волкова вдруг назвал его не отцом, а «братцем». В голове у Михальского щелкнуло, и сложился пазл.

Это он! Он, он! Лич. Покойный некромант, Даниил Волков.

Но как?!

***

Кесарь вернулся досрочно. Дария ожидала его не раньше, чем через седмицу, но он уже был тут.

Солнце садилось. Камеристка помогла ведьме облачиться в узкое бархатное платье. Невеста Кесаря сознательно выбрала оранжевый цвет под стать своим волосам, которые распустила, а также серьги и ожерелье из насыщенно-желтых топазов.

– Бриллианты, моя госпожа, – пропела упырица. – Бриллианты.

– Позже…

Димитрий сказал, что поможет. Дария взяла себя в руки, отбросив все страхи и сомнения. Впрочем, особо стараться не пришлось.

– Мой нареченный, – улыбнулась она.

Всё. Словно они опять у ритуального костра, и никого больше нет в целом мире.

***

Еще до рассвета Кесарь удалился, оставив свою женщину сладко спать, разметавшись на смятых шелковых простынях. Он не будил: пусть отдохнет после кормления. На шее Дарии красовались почти затянувшиеся проколы от клыков.

Правитель отправился в свои покои, чтобы ознакомиться с делами, накопившимися за неделю его отсутствия.

Эдуард быстрым шагом вошел в приемную. Темный плащ развевался за спиной. Гвардейцы тенями скользили рядом, зыркая по сторонам. Охранники у входа вытянулись во фрунт при его появлении, поедая взглядом начальство.

Гоблины падали ниц, придворные кланялись, маленькая слепая пикси с двумя парами рук продолжала печатать… Все как обычно. Светловолосая секретарша-фейри неземной красоты, затянутая в серый деловой костюм,вскочила при его появлении.

– Где архимаг? – спросил владыка.

– Вчера уехал из ГОРОДА, ваше величество, – прожурчал нежный голосок. – Вот ваше расписание на неделю, график аудиенций и официальных мероприятий.

Он машинально выхватил у нее планшет с приколотой распечаткой.

– Хм…

Днем ничего: его величество изволят отдыхать, как и все вампиры в дневное время. Вечером встреча с министрами. А следующей ночью прием в тронном зале в честь основания ГОРОДА.

Оказавшись в кабинете и изучив корреспонденцию на столе, Мариенбах хмыкнул. Ни на минуту нельзя оставить, совсем порядка нет!

Новостная сводка. Атака умертвия и пожар в крупнейшем ресторане города, покушение на архимага. Ведутся оперативно-розыскные мероприятия. В пригороде обнаружился одичалый табун бледных коней. Охотники за нечистью уже отправились на их ликвидацию или поимку.

– Или поимку…

Значит, толковых ловцов в его царстве не осталось. Вот Даниил Волков смог бы. Но его нет уже двадцать лет. Кесарь вздохнул. Некромант усадил его на трон и покинул мир. Жаль.

Мариенбах редко о чем-то или ком-то сожалел, и это был как раз тот случай. Причина не в личной признательности, а в том, что он мог бы эффективно использовать некроманта.

Доклад начальника службы безопасности. Погиб агент тайной службы, выследивший ячейку террористов «За равные права людей». Тело найдено в мусорном баке. В спальных районах ГОРОДА проходят облавы и чистки.

А это что?

Сообщение от Стражи о мощном прорыве нежити из нижних планов мироздания и ликвидации умертвия в старом Эрменонвиле. Хм-м… Димитрий Волков принимал участие? Интересно. Если понадобилось его присутствие, значит, это был действительно опасный монстр. Когда архимаг вернется, надо расспросить его в подробностях.

Потом ноты протеста от Винланда – это в архив, ах, нет, в мусорную корзину… Благопожелания из Халифата, начертанные золотой вязью. Рядом приколот перевод. Гаденыши. Песчаные черви сожрали пограничный гарнизон, и правитель благодарил за подношение. Подношение!

Эдуард поставил снизу резолюцию: «Отравить воды жизни» и размашисто расписался, вонзив перо в конце так сильно, что оно проткнуло бумагу. Пусть все черви, которые сунутся в провинции, сдохнут в корчах.

С краю на подносе лежал неприметный свиток с предсказанием из Священной Рощи. Хозяин ГОРОДА прочел. Потом еще раз, и еще.

– Соединить с Оракулом! – рыкнул он по селектору.

– Но… Ваше величество… Оракул… Он же… – залепетала секретарша в приемной.

– Ах да.

Вспорол сам себе брюхо, а новый пока не избран. В Священной Роще грядут перемены. Надо искать нового Оракула.

– Ну, с кем-нибудь, кто там за главного, – подсказал Эдуард, подумав, не пора ли сменить секретаршу, навязанную ему дядей.

Это всего лишь повод. Эдуард Мариенбах давно хотел провести «чистку» среди личной гвардии и персонала своей резиденции. Батори слишком много на себя взял. Он поставил своих людей везде. Как бы ни уважал племянник родного брата матери, но всему есть предел.

Ответил верховный жрец Порфирий.

– Почему список с предсказания передали только сейчас? – спросил владыка.– Судя по дате, оно сделано около четырехсот лет назад.

– Не могу знать.

Голос жреца дрожал от страха.

– Поднять документы, – приказал Эдуард. – Прислать мне завтра до приема в честь основания ГОРОДА.

Глава 19

Золтан Ковач, глава личной гвардии советника, не привык задавать вопросов, за что Марк Батори его весьма ценил.

Лишь одного Батори не знал наверняка. Ковач присягал лично Эдуарду во время последней военной кампании. Клятва на крови. Племянник не доверял дядюшке и хотел иметь своих агентов в логове Батори.

Высший вампир из ветви Мариенбахов всегда хранил верность короне, переходя из одной семьи в другую, и несколько веков пользовался доверием своих господ.

«Оплаченные беспорядки в ближайшие два дня», - написал он на листе особой бумаги и сжег его.

***

В медной курильнице на столе Кесаря из старого пепла возник смятый листок бумаги. Эдуард развернул его:

– Дядюшка… Мило.

Они никогда до конца не доверял брату своей матери. Тот готовит сюрприз, приуроченный к очередной годовщине празднования основания ГОРОДА.

Вариантов два. Дядя прикормил ничего не подозревающих повстанцев и хочет выслужиться, показав, как он ревностно заботится о короне. Или вступил в сговор с бунтовщиками, чтобы использовать их. Например, в своем вечном противостоянии с магами Собора, с него станется. Эдуард не исключал такой возможности.

Марк Батори постоянно интриговал, перетягивая то одну, то другую фракцию на свою сторону. Наверняка он тоже прочел предсказание. Кесарь в этом почти не сомневался. Димитрий под давлением обстоятельств может сорваться. Но каким бы сильным ни был маг, есть средство остановить его.

Кесарь перевернул листок, написал с обратной стороны: «Используй нейтрализатор» и отправил он записку обратно, сжигая в курильнице.

***

Двадцать лет назад Эдуард, связав Ковача клятвой на крови, поручил ему охрану артефакта, не родственникам и магам.

Это был «последний довод». Оружие, созданное давным-давно, на заре времен, когда вампиры были богами в долине Нила. Вещь принадлежала одному из Старых богов, который навеки остался в прежнем мире спящим в пирамиде. Выглядело оно как наконечник стрелы из обсидиана.

Эта невзрачная на вид вещица сможет лишить силы даже архимага.

***

Даниил коснулся умертвия, которое ухнуло и глубоко вздохнуло всем телом, надуваясь и сдуваясь, как воздушный шар. Волков-младший недовольно поморщился. Температура довольно высокая. Не как у живого тела, конечно, но точно выше окружающей среды. (По вечерам весной было прохладно.)

Это значило, что «колобок» – конструкт из частей тел – стремительно меняется. Внутри происходит трансмутация элементов. По-другому группируется костяк, мышцы и связки. Навь приспосабливается к новому телу. Она делается сильнее, быстрее, выносливее… И опаснее.

Если в ближайшее время не упокоить мертвяка, процесс развития станет неконтролируемым и необратимым. Спустя несколько дней или недель, в зависимости от лунного цикла, тварь начнет заражать все в округе. Придется ввести войска, чтобы выжечь и зачистить район.

– Хороший мальчик, хороший, – похвалил он мертвяка, как собаку, похлопав по округлому, как бурдюк, боку этого ходячего желудка. – Умница. Пойдем, поедим.

Гульп, гульп, гульп…

Чудовище раскрыло гигантскую пасть, которая рассекла тело пополам, захлопнуло ее и пустило вязкую слюну до земли. Тэк-с… И зубки уже отросли. Гортань щерилась двумя рядами зубов, расположенных по кругу.

– Идем… Идем…Ну же… – попятился Волков, выманивая тварь со двора на улицу. – За мной!

Шар сшиб остатки ограды и выполз на дорогу.

– А теперь смотри, – обратился некромант к мальчишке. – Зрительный контакт тоже необязателен. Хотя желателен. Если ты поймал умертвие на поводок, дальше оно просто идет следом.

– На поводок? – мысленно переспросил Даня, не сумев скрыть восхищение. – Ух ты!

Значит, ночные твари для некроманта – просто домашние собачки? Круть! Совсем как в кино. Там у героя обязательно был ручной гуль или голем, действующий с создателем заодно.

– Ну-ну… – почувствовал его настроение Даниил. – Не обольщайся. Домашнюю зверюшку из него сделать не получится. Лучше уж поднять настоящую собаку. Толку больше.

Некромант отвернулся, ощущая за спиной присутствие умертвия. Идет, как миленькое. Никуда не денется.

– А что такое поводок? – полюбопытничал мальчишка.

Шаг, шаг, шаг. Темп. Держать дистанцию. На дать твари себя нагнать и не оторваться на большое расстояние.

– Хороший вопрос, малыш. Навь – не совсем материальное образование, – терпеливо объяснил некромант, считая шаги. – Это напоминает музыку. Плетение – суть чистая гармония. Оно вступает в резонанс с умертвием и разрушает его или бьется в унисон и манит к себе. Подобное к подобному. Сейчас как раз такой случай.

– А почему ты сразу его не убил? – задал вполне резонный вопрос парнишка.

– Оно слишком крупное и сильное. Надо развоплотить, но место будет осквернено на долгие годы. В селениях лучше так не делать. Проще провернуть это на старом имперском кладбище. Тут их два, насколько я знаю, и…

– До ближайшего меньше четверти лиги на юг, – перебил его Даня.

На перекрестке всполошились, увидев приближающееся чудовище с некромантом в авангарде и магами, которые двигались, замыкая строй. Хоть тварь не пыталась напасть, стражники и милиция шустро отогнали транспорт.

Ведьма осталась на обочине. Она издали помахала некроманту.

– Даниил! – окликнула она. – Эй! Что ты задумал? Куда ты собрался?

– На кладбище!!! Уходите! – крикнул в ответ тот.– Вам что, жизнь не дорога?!

Но она все равно пристроилась к процессии и пошла следом.

***

Честно говоря, Петер Михальский был совсем не рад воскрешению Даниила, ведь это именно он сделал все, чтобы от него избавиться. Причина была проста: когда-то предсказали, что именно из-за некроманта пресечется славный род Михальских.

«У огненного волка брат – темная луна за облаками, что закроют чистое небо».

Чистое небо – девиз дома Михальских. Отец, умирая, передал свиток сыну и взял с него клятву на крови, что тот избавится от щенка.

***

– У нас тут дедушка похоронен, – сказал Даня, разглядев вдали витые кованые ворота, которые покачивались на ветру. – Вернее, у меня. Ну и у тебя, значит, тоже.

– Дед, говоришь?

– Леопольд Гундель.

– Хм…

Некромант решил позже уточнить у бабки или брата родословную мальца. То ли бабы в их семействе замуж не шли, то ли родовое имя не меняли, раз мальчишки у них не рождались. Так обычно делали в знатных семействах, где не было наследника.

Даня размышлял о том, что бабка пропустила последнее поминовение. На зимнее солнцестояние они ходили на могилу с подношениями и амулетами, запирающими покойника внутри. Тот был колдуном и мог восстать. А вот весеннее поминовение не проводили: не до того было. Парень не сказал об этом некроманту, хотя внутри кошками скреблось какое-то смутное беспокойство.

Бабка Радзивилл, кстати, думала о том же самом. Она размышляла, как посмертная магия и присутствие родной крови отразится на могиле покойного мужа.

Леопольд ушел рано. Ведьма своей любовью невольно свела его в могилу, слишком уж он был слаб. Обычный человек без капли магии сгорел бы за год, а этот продержался десять лет в браке с ведьмой. Полина Эдуардовна не особо скучала, но регулярно проводила все необходимые ритуалы.

В небе поднималась луна.

– Подсоби, – попросил брата некромант.

Димитрий пожалел, что не было кусачек, и просто расплавил цепь, которая удерживала навесной замок на воротах. Видно, сторож вечером запер и свалил с кладбища от греха подальше. Старые кладбища небезопасны.

Даниил Волков вошел. Он с сомнением поглядел на защитные знаки у ворот призванные не пускать нежить. Поднатужившись, некромант повалил пару столбиков с вырезанными на них солнечными крестами.

– Давай, детка… Ты сможешь… Смотри, какое классное кладбище.

Мясной шар с трудом протиснулся в узкий проем. Пироманты и воздушник вошли следом. На кладбище было тихо и мирно. Благодаря солнечным крестам на могилах мертвые не могли восстать. Только там, где надгробия были разрушены или ослабла ритуальная магия, мог подняться труп. Но смотрители обычно бдительно следили и не доводили до такого.

– Сидеть. Место, – тихо, четко скомандовал некромант и похлопал тварь по боку.

Та глухо заурчала и встала как вкопанная. Димитрий снова подошел к некроманту и спросил:

– Брат?

– Кто же еще, – широко улыбнулся Даниил, показав растущий зуб на месте провала. – Что новенького? Не скучал тут без меня?

– Как же это? – все еще не веря, ухватил архимаг парня за плечи. – Точно?

– Ты должен мне бутылку тролльей настойки на мухоморах, – хмыкнул некромант. – И бочонок южного крепленого. Ты проспорил.

Брат встряхнул его и крепко обнял. Вот теперь он поверил. Таких подробностей никто не знал. Брат обещал, что будет жить вечно. «Если, конечно, не умрешь», – сказал тогда Димитрий.

– Будет тебе настойка, – пообещал он. – Но ведь это сын Дарии, так?

– Потом поговорим, – все еще удерживая невидимый поводок, ведущий к чудовищу, сказал Даниил. – Надо упокоить тварь.

Даниил отошел и зачерпнул немного земли с одного из могильных холмиков. Он попросил старшего брата:

– Дай-ка свой нож.

Димитрий достал из голенища кинжал и безо всякой задней мысли протянул некроманту, не зная, что тот задумал. Сначала некромант поскреб надгробие, присовокупив к землице пыль и мох. Перемешав, он сплел «колыбельную вечного сна». Прах вспыхнул зеленоватым светом, как болотный огонек.

Даниил шлепнул грязной ладонью по боку твари, оставляя светящийся отпечаток. Потом провел лезвием по правой ладони и окропил кровью землю. Он обошел тварь по кругу. Замкнув его, некромант выдохнул. Все, тварь в ловушке. Не сбежит.

– Жертвы нет, – пожаловался он брату. – Придется самому. Как закончу, спали все, что останется.

– Хорошо.

Монстр растекся гигантской каплей, став из шарообразного плоским и впитывая кожей капли крови. Он пару раз тяжко вздохнул, широко распахнул пасть и сонно зевнул. Как будто откинулась крышка у сундука.

– Вот хороший мальчик. Давай, засыпай.

Некромант прислушался. Навь затихла, подернувшись пеплом сна, и стала неактивной, как в старом склепе. Связующая сила, которая скрепляла все части тел воедино, ослабла. Теперь вместо кровавого шара на земле лежал ковер из плоти. Даниил пошевелил его ногой. Дрыхнет. Отлично…

– Изыди!

Он дернул за поводок, наброшенный на тварь. Навь вырвало из мертвечины, как зуб с корнем из десны. Тварь взвыла, всколыхнулась и вдруг распалась на смердящие составляющие, которые стремительно гнили и чернели.

– …ля! Предупреждать надо, – отшатнулся и прижал к носу руку архимаг.

Ну и тухлятина! Одно их пиромантов вырвало. Бабка Радзивилл шустро отбежала к ограде с наветренной стороны. Только Михальский не растерялся и порывом ветра разогнал невыносимую вонь. Смрадный дух, который шел от останков, уже не выворачивал наизнанку.

– Вот оно, – сказал побледневший от напряжения некромант, по лицу которого катился пот. – Оно тут.

Он развоплотил навь. Напротив него стояло темное отражение из антимира, практически копия и брат-близнец. Доппельгангер. Тот же рост, комплекция и очертания. Черный человек, как было принято называть таких высокоуровневых тварей. Существо не отражало, а поглощало свет, став бездонной дырой в мироздании. Когда тьма прошла через некроманта и вышла наружу, она скопировала основу.

Теперь полагалось провести ритуал изгнания в нижние планы. Но у Волкова-младшего были другие идеи на этот счет.

– Интересно, ты вкусный? – спросил он, думая о бездонном источнике мальчишки. – Ну же… Иди к папочке.

Темный близнец шагнул навстречу, желая поглотить человека и снова воплотиться. Но человек вдруг сам попытался выпить тварь. Они слились в объятиях. Тьма дёгтем и патокой покрывала тело некроманта. Он страшно закашлялся и упал на колени, выхаркивая черноту на землю вместе с легкими. Его рвало. Наконец спазмы стихли.

– Ох… Пи...ц… Чтоб я еще раз… Клянусь некросом…

Поглотить поглотил, но удовольствия от этого, как раньше, не испытал. Темная энергия чуть не сгубила его. Даниил шатаясь встал и сделал шаг на дрожащих ногах, прислушиваясь к себе. Внутри от паники надрывался мальчишка-Радзивилл, но слов было не разобрать. Кажется, он переживал за некроманта.

– По… Порядок. Чисто, – махнул он рукой.

Брат тут же подскочил и помог ему отойти в сторону. Пироманты начали выжигать мертвечину в круге.

***

Даниил с Полиной Эдуардовной прогулялись до могилы деда мальчишки.

– Ого!

Поваленное надгробье лежало рядом с поросшим прошлогодней травой холмиком. В середине красовалась дыра, напоминающая кротовину. Ведьма ахнула и прижала руки к лицу.

– Идем отсюда, – сказала она, тронув локоть некроманта.

– Нет, – возразил он. – Здесь как раз безопаснее всего.

В могиле трупа точно нет. В поле зрения тоже. Он шляется где-то в округе. Жаль, не предупредить брата… Себя бы обезопасить! Силы уже на исходе, ловчую сеть не раскинуть.

Некромант подошел к лежащему надгробию, чтобы посмотреть дату смерти. Ого! Почти двадцать девять лет. Тело, пролежавшее в сосновом гробу в сухой земле на старом кладбище, давно истлело. Об интеллекте не стоит говорить. Вряд ли он сохранен. Остаются только базовые потребности и задача, которую покойник не выполнил при жизни. Например, какое-то незавершенное дело.

– Он был человеком или ведьмаком? – на всякий случай уточнил Волков.

От этого зависело, с чем конкретно ему придется столкнуться.

– Колдуном, – ответила Полина Эдуардовна. – Слабым. Однако же посватался ко мне.

Была она в ту пору дивно хороша. Даже ворожить не надо, чтобы мужики бегали следом.

– Ну и дурак, – хмыкнул некромант.

Ради юбки раньше срока сойти в могилу – так себе перспектива.

– Поговори мне еще!

Получив от бабки подзатыльник, Волков пробурчал что-то крайне нелестное в адрес всего женского племени. Но не время собачиться по пустякам. Стащив рубаху, он вывернул ее наизнанку и натянул обратно. Ведьма поняла без слов. Так можно отвести взгляд, обманув нежить или нечисть.

– Мне тоже? – вопросительно взглянула она на Даниила.

– Нет, – покачал он головой и улыбнулся. – Вы приманка.

Бабка Радзивилл поморщилась. Странно было слышать такое из уст собственного внука. Все было чужим: слова, взгляд, поступки. Цинизм. Парень взял горсть могильной земли, пошептал на нее и обсыпал себя с головы до ног.

Все. Теперь он для покойника – такой же труп, которым не наешься. Оставалось надеяться, что родная кровь его не приманит. Рана на ладони еще не затянулась до конца.

– Даниил, ты…

– Т-ш-ш, – прижал он палец к губам.

Даже этот жест был чужим. Женщина покачала головой. Мальчик, кровиночка. Как же так? Некромант указал на могильный камень. Ведьма присела на него, как на лавочку, поправила передник и чинно сложила руки на коленях.

Время шло. Ничего не происходило.

Вдруг за кустами чубушника, высаженного возле соседних могилок, мелькнула тень и хрустнула ветка.

***

Марк Батори ломал голову, как скрыть исчезновение бледных коней с конюшен Кесаря ГОРОДА. Когда племянник узнает, а он обязательно узнает, сложив два и два, то ему, несомненно, станет интересно, зачем дядюшка послал отряд в захолустное провинциальное селение за каким-то мальчишкой.

На погибших слуг советнику было наплевать.

А вот кони… Да…

Чтобы лучше думалось, вампир посасывал из трубочки, которая заканчивалась иглой в стыке локтя у раба для кормления. Тот уже едва стоял на ногах от слабости и кровопотери. В кабинете царил приятный полумрак, чуть разгоняемый приглушенным светом настольной лампы. Кругом валялись документы.

Батори подумал и достал из футляра привезенное с востока круглое бронзовое зеркало, которое еще помнило Золотую Орду и завоевание Китая. Вампир предпочитал долгоиграющие вещи, которые не могли разбиться. Кроме того, он не доверял современным гаджетам. Служба безопасности могла прослушивать разговор. Лучше магического зерцала ничего нет!

– Соединить с главой гильдии Охотников.

Блестящая поверхность затуманилась. На ее поверхности возникла картинка. На сигнал обернулся седой как лунь сухопарый мужчина средних лет. Судя по всему, там зеркало было в полный рост. Было хорошо видно комнату со скромным убранством. Глава гильдии, наверное, собирался в рейд поохотиться на монстров. Он был в полной экипировке: кожаная полуброня в металлических заклепках и нашивках и меч за спиной.

– Ваше сиятельство? – удивился он, увидев советника, и его желтые змеиные глаза удивленно расширились. – Что вам угодно?

***

Полина Эдуардовна не поняла, что случилось. Еще секунду назад она сидела на могильной плите – и уже лежит, упав навзничь. Сверху давит истлевший остов.

Крик растет внутри, но не может вырваться из горла. Все было как в страшном сне.

– Леопольд, – выдавила она.

Череп, обтянутый плешивой кожей, с присохшими к глазницам медными монетками и пучками спутанных волос на макешке… Сгнивший саван… Раскрытый рот с почерневшими зубами и высохшим языком… Нательный оберег! Только это позволило опознать в мертвяке покойного мужа.

Он отодвинулся. Разложение давно затронуло горло. Издавая невнятный сип, мертвяк встряхнул вдову Радзивилл.

– Леопольд… – вдруг заплакала она. – Леопольд, прости.

Он отпустил ее и сел рядом на корточки, не пытаясь напасть снова. Женщина отодвинулась, стянула платок с головы, разлохматила волосы и закачалась на месте, как скаженная:

– Милый мо-ой! На кого ты меня покину-ул!!!

***

Даниил уже заготовил плетение для мертвяка, но тут бабка Радзивилл снова его удивила. Она начала поминальный плач. Обычно так делают на похоронах, чтобы покойник понял, как его любят и скорбят, и не желал живым зла.

Леопольд Гундель, вернее, то, что от него осталось – не слишком опасное умертвие, однако он легко мог убить женщину. Быстрее, чем некромант вмешается. Теперь, слушая завывания своей вдовы, мертвяк успокоился. Он даже пытался подвывать в ответ, как собака, услыхавшая заунывную музыку.

– Родненький мо-ой! Хороши-ий!!! – подобно кликуше завывала ведьма. – Как же мы без тебя-я-а?!

Пока она отвлекала покойника, некромант закончил волшбу, поймав пару лунных лучиков. В этот раз он решил не звать навь. Хватит этой ночью запретных практик.

Удавка получилась что надо!

Даниил скользнул к покойнику. Тот до последнего не замечал юношу. Только когда тот подошел вплотную и сзади накинул плетение на шею мертвецу, тот зарычал и стал вырываться.

– Бегите!

Полина Эдуардовна сорвалась с места и опрометью кинулась к кладбищенским воротам, чтобы позвать на помощь. Сердце сбивалось с ритма и рвалось из груди, в груди горело. Дыхание срывалось. В боку закололо от перенапряжения. Перед глазами закачались разноцветные круги.

Женщина выскочила на лужайку. Маги чуть не расстреляли ее файерболами, но Димитрий махнул рукой: свои!

– Что случилось?

– Там! Мертвец…

***

Покойник бился в силках.

Даниил подумал, что дело сделано, и приготовился прочитать отходную молитву. Этот покойник не был воплощенным злом. Просто проснулся тот, кому полагалось спать. Не каждый мертвец – это зло.

Маг начал нараспев декламировать, и тут вмешался малец.

– Это что, дедушка? – спросил Даня.

– Что? – прервался на миг некромант.

Леопольд Гундель, вернее, то, что от него осталось, вырвалось их хватки. Мертвяк развернулся и кинулся на некроманта, повалив его наземь. Однако не стал жрать, как сделал бы любой другой покойник в его положении. Он просто принюхивался, слепо тычась лицом в шею Даниила. Так делают животные, когда знакомятся.

Некромант попытался отодвинуться, благо мертвяк был легким, но тот засипел и снова прижал Волкова к земле. Похоже, его привлекала рана от ножа на правой ладони. Костлявой полусгнившей пятерней он схватился за руку внука.

– Что за … ?

И тут некроманта выбросило прочь.

***

Даня вернулся в свое тело. Не сказать, что он был этому рад. Смердело ужасно. Сверху навалился мертвяк. Да еще и рука страшно дергала и болела.

Покойник сжал сильнее, почти ломая кости. Парень закричал, и вдруг его посетило видение. Рядом был не истлевший труп в саване, а вполне бодрый мужчина лет сорока с румянцем во всю щеку, соломенными волосами и щегольскими усами-щеточкой. Он отпустил внука, улыбнулся и сказал:

– Мне надо передать посмертный дар.

– И что? – переспросил Даня и добавил: – Ты правда мой дед? Я видел фотки в альбоме.

– Правда, правда, – нетерпеливо оборвал мужчина. – Я устал и хочу покоя.

– Понятно.

Даня прикидывал, как бы отсюда свалить, но подходящих идей не было.

– Так ты принимаешь?

– Ну, я не знаю, – сел парень и пробурчал: – Это хоть не больно? А то знаю я вас всех…

– Не больно, не больно, – хихикнул мужик. – Мальчишка наконец. Какая удача. Ойся не бойся… Я тебя не трону… По рукам? Берешь?

– Беру.

Рука словно вспыхнула огнем.

***

Когда боевые маги добежали до могилы, все было кончено. Труп валялся недвижим, как и положено всякому благовоспитанному покойнику. Рядом лежал, глядя в небеса, и блаженно улыбался Даня.

Архимаг присел рядом и окликнул:

– Даниил?

– Не-а. Это не он, – ответил парень, не глядя на своего отца. – Он ушел. Это я.

Глава 20

Поставщик двора его величества был одним из участников Сопротивления.

Он держал логистический центр, куда стекались все продовольственные поставки извне.

Накануне годовщины основания ГОРОДА поступил заказ на сезонные деликатесы. Фрукты везли издалека, из восточных пределов, обернув каждый плод в бумагу. Масла в бутылях темного стекла навевали мысли о рощах олив под палящим солнцем. Изысканные вина удачных урожайных лет из напоенных зноем краев скоро напоят допьяна придворных. Невеста Кесаря любила орехи; самые отборные, самые лучшие везли в ГОРОД для услады игрушки повелителя и гостей на празднестве. Соль с южного побережья, специи из Халифата, дикий мед из вековых лесов Сайберии, медвежатина, оленина и цельные лебеди… Всего не счесть!

Но главное, что доставит вхожий на склады Кесаря торговец – это взрывчатка. Подручный Горан Миловидов в несколько приемов умудрился контрабандой провезти ценный груз и передать его поставщику. Надо было заложить несколько устройств с дистанционным управлением под каждую из опор небоскреба. В ответственный момент их заставят сработать, и резиденция владыки сложится, как карточный домик.

Точно так же поступят с Башней магов и Всемирным торговым центром. Дуб, который служил порталом в банковское хранилище, планировали сжечь. Это надолго парализует финансовую деятельность ГОРОДА.

Запасным планом было протаранить верхние этажи резиденции Кесаря на самолете, воссозданном лучшими конструкторами Сопротивления по добытым чертежам из прежнего мира. Машина прекрасно себя показала на испытаниях, поднимаясь в небо и выделывая невероятные кульбиты на зависть драконам. Ее в полуразобранном везли в ГОРОД на отдельной фуре, замаскировав коробками с товаром. Там, в какой-нибудь «своей» автомастерской летательный аппарат соберут обратно и подготовят для теракта.

Скоро, скоро Эдуард Мариенбах, вампиры и их прихвостни-маги подохнут. Еще чуть-чуть, и люди вздохнут спокойно…

***

Над ГОРОДОМ вставало солнце.

Эдуард нажал на кнопку, опуская стальные бронебойные и светонепроницаемые жалюзи. Хотя стекло фильтровало ультрафиолет, ему все равно было неприятно.

Пять утра. Самое тяжелое время его бессмертного – посмертного – существования. Сердце бьется медленно и словно нехотя, один-два удара в минуту, с трудом перегоняя остывающую кровь. Невыносимо хочется спать. Снов нет. Только пустое, мертвое забытье.

В отличие от людей, урожденные вампиры никогда не живут по-настоящему. Поэтому они всеми силами стараются внушить обращенным, будто те – второй сорт. Укушенные когда-то были смертными, и только милость Хозяев позволила им измениться, поднявшись над остальным стадом.

Однако истина была в другом.

Зараженные люди, умерщвленные и восставшие вампирами… Именно они были настоящими. Они понимали, что утратили, мучились от этого или изо всех сил старались забыть, кем были.

– Запечатать входы, – сказал Кесарь в селектор.

Он не стал возвращаться к своей Невесте. В свете последних событий вряд ли он мог доверять ей до конца. Во сне упырь был беспомощным, как котенок. Можно кончить, как прежний Кесарь, которому забили кол в сердце.

Эдуард Мариенбах проследовал в зал с установленным там саркофагом из пуленепробиваемого стекла. Он улегся на эргономичный матрас и стал ждать, ощущая, как за стенами поднимается солнце, как оно невыносимо давит на грудь, мешая дышать, и он, подобно земляному червю, прячется под камень, лишь бы его не сожгло дотла священное пламя Ярилы.

Шесть утра.

До полудня теперь – пустота.

***

Даня больше не слышал подселенца-некроманта. С одной стороны, он был этому страшно рад, а с другой – опасался, что некому будет помочь и подсказать в ситуации с мертвецами. Если нападут, он вряд ли отобьется.

Его смущал высокий мощный мужик, оказавшийся его отцом. На снимках в газетах он казался ниже и более важным, что ли? Не таким приземленным и грубым. Все его беспрекословно слушались, начиная с красавчика приятеля Михальского и кончая магами и милицией.

Парнишка не догадывался, что был почти точной копией отца в юности. Только мясо на костях еще не наросло. Мускулы слабоваты-с. Но роста они одинакового, черты лица – точь-в-точь! Такие же светлые волосы и голубые глаза. В мальчишке было мало от матери, разве что веснушки.

– Значит, это вы мой отец? – наконец спросил он, пока они вдвоем раскапывали могилу.

Останки дедушки Гунделя перезахоронили, на чем настояла Полина Эдуардовна. Архимаг копал, ловко орудуя лопатой. Даня загребал землю деревянным заступом.

– Да. Выходит, что так, – глянул исподлобья Волков.

Под этим мрачный и испытующим взглядом Даня смутился еще сильнее и замолчал, хотя в голове роились бесчисленные вопросы.

Докопавшись на шесть локтей в глубину, они увидели разбитый в щепу сосновый гроб, откуда выбрался дед мальчишки. Положив тело обратно, они хотели засыпать его землей, но тут вмешалась бабка Радзивилл. Она первая бросила горсть земли на могилу, как делала это много лет назад.

– Не обижайся. Надо было это сделать сразу после войны. Радзивиллов больше нет, как и предсказано. Род наш пресекся, так что я беру твое имя, муж мой.

Мир услышал.

***

Ровно в полдень сработал сигнал, и Кесарь пробудился.

Тяжесть, давящая на грудь, постепенно слабела. Солнце за стенами башни начало снижаться. Вампир это чувствовал. Небоскреб пробуждался. Гудели сервомоторы, отпирая гробницы и склепы дневного сна, защищающие высших вампиров, пока они были слабы.

Кесарь вспоминал. Он все еще лежал, глядя в потолок. Сегодня он впервые за сотни лет увидел сон.

В ушах все еще звучала тоскливая мелодия. Рыжая ведьма пела ему «Балладу о кесаре», как колыбельную.

***

Он испил крови благородной панночки. Мария. Так ее звали.

Эдуард той ночью высматривал себе пищу, а нашел слугу.

Девушки в Иванову ночь отбились от костров, вышли на заливной луг, спустились к самой реке и, поскальзываясь босыми ногами на глинистом берегу, со смехом, шутками и прибаутками пускали свои венки по воде, загадав желание. Среди дородных светловолосых простолюдинок особенно выделялась одна, как лилия среди колючек.

«Волосы как вороново крыло, кожа бела, как снег».

Вампир отвел девкам глаза и незримым скользил, касаясь то одной, то другой. Все не то! А как дошел до своей «лилии», так она и сомлела. Он нагнулся к белой шее и вонзил в нее зубы, упиваясь молодой кровью, как дорогим вином. Но не допил, придержал на другую ночь.

Следующий вечер он провел, гуляя в сумерках по старому Прамену. Смотрел, как бабы, приехавшие для лечения «на воды», пьют из источника и обливаются с головы до ног; как мужики обсуждают, кто с кем согрешил, а когда свадьба или поминки, или кто преставился, но еще не схоронен; где прошелся охотник, убивший волкодлака, и где кормились Хозяева, да и какая в этом году дань златом-серебром, зерном, скотом и кровушкой.

Эдуард тогда еще не был кесарем, хотя в песне говорится иначе. Люди любят приврать для красоты. Но уже тогда высший любил неузнанным бродить среди простолюдинов, чтобы послушать, чем они живут и дышат. Об этом никогда и никто не расскажет государю.

Ночью, уже зная, чья «лилия» дочь, упырь явился к дому градоначальника и выманил панночку в сад. И снова пил, и снова не допил. На третью ночь все повторилось, и его краса была уже при смерти. Она посмотрела на него, как делают все они в последний миг, и отчего-то Эдуард не смог убить ее.

– Мой князь, – прошептала она. – Чего же ты? Ты ведь сказал, мы будем вечно вместе? Я не хочу жить без тебя.

– Ты не будешь жить, – улыбнулся он. – Но ты и не умрешь.

«Кесарь запястье рассек, напоил, деву он к жизни вернул и навсегда в свой чертог утащил, в черный свой плащ завернул».

Все так. Она испила черной отравленной крови, и дыханье ее пресеклось. Сердце девушки остановилось. Безутешный отец чуть не умер, когда панночка преставилась. Ее нарядили в свадебное платье, которое так и не суждено было надеть на венчание, уложили в гроб и понесли на старое имперское кладбище. При виде ее люди в страхе шептались, что покойница еще краше, чем была при жизни.

На третий день, стоило ей переродиться и вернуться к родителям, Эдуард увез деву из отчего дома прочь. Отец проклинал и его, и свое дитя; Эдуард только смеялся. Верный конь нес их прочь, и руки панночки сомкнулись кольцом у него поясе.

Смертные – забавные игрушки. Он бы и отца ее выпил, но старая кровь была невкусной. Нет ничего лучше жаркой крови от юной девы и ничего противней крови старика! Кроме того, это для его же блага. Новорожденная упырица могла осушить до дна родного отца. Так чаще всего поступают только что откопавшиеся вампиры, если за ними не уследить. Долг создателя – воспитать своих «птенцов».

Он поселил Марию в родовом доме Батори. Дева ходила, как бледная тень, и преданно смотрела ему в глаза, и была готова исполнить любую прихоть, и стала другой, не той, которую он хотел получить… Ради него она готова была пить кровь, не думая, что кто-то, возможно, умрет. Мария Вылегжанина забыла, кто она, свое имя, свой род и свой долг перед родителем. Она угождала, а не любила. Эдуард сам себя обманул.

Матери – Иветте Батори – вскоре наскучила блажь сына, и она велела окончательно упокоить девку. Все равно от нее не будет толку. Эдуарду впервые стало жаль свою игрушку, и он не знал, как поступить – погубить ее или отпустить? Впрочем, все скоро решилось за него само собой.

«Деву и кесаря свяжет любовь, дева умрет от тоски. Льется, как саван, живая их кровь до гробовой доски».

Во время очередного покушения на тогдашнего владыку, дядю Миклоша, его издали спутали с Эдуардом. Мария закрыла его собой. Серебряный арбалетный болт вонзился ей прямо в сердце.

Ныне она покоилась с миром на старом имперском кладбище.

Эдуард никогда не навещал заросшую травой и мхом могилу.

Он втайне стыдился своей слабости.

***

Они шли к выходу с кладбища.

– Чья это могила? – спросил Даня, зацепившись взглядом за женскую мраморную фигуру над склепом.

– Невесты Кесаря, – машинально ответил архимаг.

Парень застыл. Потом до него дошло, что речь шла не о его матери, а о другой Невесте. Полина Эдуардовна пояснила, похлопав внука по плечу:

– Мать твоя пела песню, помнишь? Так это про нее, дуру грешную. Связалась с кровососом, да и померла, – философски резюмировала она. – Туда и дорога.

– Ясно.

Даты на надгробье давно стерлись и покрылись лишайником. На могиле не было солнечных крестов, и Даня спросил, почему. Димитрий подошел, коснулся ногой камня и сказал:

– Такие не поднимаются. Она умерла раньше, чем я родился. Первый раз, когда владыка ее обратил, и второй раз – защищая его. Говорят, ее сердце насквозь пробила стрела. Но она умерла за своего Кесаря, так что это неважно.

Парень присел и тоже коснулся камня, показавшегося странно теплым этой холодной ночью. Наверное, не остыл, нагревшись за день. Даня подумал, что и его мать, возможно, погибнет во славу владыки. Не совсем понимая, что за чувства его обуревают, юноша встал и сказал:

– Жалко ее.

Скоты умирают, защищая хозяев. Ничем его отец не лучше! Он тоже готов на все ради Кесаря. Все маги – тоже слуги, только чуть выше рангом, и не сдают кровь Хозяевам. Не стоит обольщаться.

– Бедная...

Он вдруг представил, что там, в склепе, лежит его мать – такая, кокой он ее помнил в день расставания. Не хотелось верить, что она кончит так же.

Земля вздрогнула. Архимаг насторожился, но больше ничего не последовало. Так, показалось… Померещилось в ночи. Он магически просканировал окружающее пространство. Не обнаружив ничего подозрительного, Димитрий скомандовал:

– Ходу!

***

Они вернулись с кладбища к середине ночи, когда пироманты зачистили место изгнания нежити. Димитрий наконец нашел время поинтересоваться у Полины Эдуардовны, как она вызывала гонца.

– Без уговора, как обычно, – ответствовала ведьма. – А что такое?

– Стало быть, дар за отдарок, – заключил архимаг и не на шутку призадумался.

Дария отдала подвески добровольно, без условий, просто за добрую весть. Как бы заставить гонца отдать дар? Ответ: никак. Безвыходная ситуация.

– Почему вы спрашиваете? – спросил Даня, который понял, что это важно. – Что происходит?

– Мать твоя отдала ворону проклятые подвески, – ответил отец. – Если не вернем к завтрашнему вечеру, не миновать беды. Если Кесарь узнает, – провел он рукой по горлу, – Конец всем. Твоей матери, мне, тебе.

***

Батори велел сфабриковать доклад, якобы один из драконов из загонов Кесаря ГОРОДА разогнал табун бледных коней, и потому их теперь ищут по всем предместьям.

Глава гильдии Охотников обещал подтвердить это, стоило лишь пообещать заплатить ему сполна чеканной монетой.

Билый Вылк любил совмещать приятное с полезным. Ему нужно было на что-то жить и кормить ученицу. Но больше всего на свете ему нравилось убивать чудовищ. Ничего другого он не умел и не знал.

***

Хитроумный дракон по прозванью Дымок обитал в загонах у Хозяев ГОРОДА. Те по неведению считали, что владеют им, хотя на самом деле это он пришел к ним жить и милостиво принимал их ласку и подношения, а также правила игры в виде совместных полетов и охоты. (Впрочем, о кошках двуногие того же мнения.)

Также вампиры считали, что драконы понимают лишь элементарные команды, но это было не так. Чтобы изучить примитивный язык двуногих, необязательно на нем говорить. Дракон отлично понимал, о чем судачат смотрители загонов.

Дымку едва сровнялась тысяча лет. Размером он был с большегрузный автомобиль, то есть в три раза меньше, чем взрослый дракон. Другие драконы в стойле были намного старше Дымка и обычно не обращали на него внимания. Он же в силу юности и горячности вечно влипал в истории и повсюду совал свой любопытный нос, а потом удирал, чтобы не прищемили хвост...

Сегодня он услыхал, как в предместьях ГОРОДА ловят бледных коней. Те беспокойно метались, не зная, куда податься. Шуму от них было изрядно. Где бы они не пробежали, дохли и глохли люди и звери. Полегло немало скота в стадах у селян. Дымок дождался, покуда табун поскачет прочь, спикировал вниз и сожрал парочку дохлых коров. Потом он снова взмыл в небо и продолжил преследовать лошадей до векового леса.

Охотники разбросали на земле приманку – мясо, душистое сено, пахнущее прошлым летом, и глыбы соли. Кони опасливо вышли на опушку и начали с жадностью рвать овечьи туши, заедая их травой, а потом принялись с наслаждением лизать соль.

Охотники тут же накинули на бледных коней заговоренную сеть и, как ни рвались и не пытались улететь волшебные скакуны, им было не уйти. Самое главное было заглушить топот их копыт. Ведьмаки стреножили коней и послали гонца в ГОРОД. Дело было сделано.

Золотой дракон не утерпел и спланировал на опушку. Поднявшийся от его крыльев ветер согнул молодые деревца и повалил наземь людей. Беловолосый охотник выкрикнул команду, и на дракона обрушился град пуль, которые, впрочем, не пробили броню и не причинили особого вреда.

– Ф-фыр?

Дымок удивленно присел, сложив крылья, молниеносно ухватил трехпалой лапой одного человечка и перекусил его пополам. Выплюнув огнестрел, застрявший в зубах, летающий ящер заворчал и почесался. Как раз начиналась очередная линька. На землю посыпалась старая чешуя. Беловолосый тщательно прицелился и попал в пустое место, где не было чешуйки.

Дракон взревел от боли, выдохнул струю пламени, которая испепелила одного коня и парочку человечков, и со сверхзвуковой скоростью свечкой взмыл в небо. Преследовать его не было нужды.

– Какая удача! – сказал Билый Вылк.

Глава гильдии охотников скомандовал сборы и начал собирать опавшую чешую в свою переметную суму, чтобы предъявить в ГОРОДЕ в качестве доказательства.

***

– Надо снова вызвать гонца, – решил Димитрий Волков.

Закончив с составлением отчетов и протоколов, а потом отправив милицию и стражу восвояси, архимаг решил до рассвета решить проблему, которая нависла над ними, как дамоклов меч.

Они устроились на перекрестке дорог. Михальский повалил еще один придорожный тополь и уселся на него, приглашающее похлопав рукой по стволу. Вообще-то он звал друга и его пацана, но захотела присесть ведьма. Мужчина тут же вскочил, куртуазно расстелив перед ней плащ. Полина Эдуардовна царственно уселась и смерила светского хлыща скептическим взглядом.

– Как тебя звать? – соизволила осведомиться она.

– Петер Михальский, к вашим услугам, милостивая государыня, – широко улыбнулся он и сверкнул глазами, как блудливый кот.

Однако женщина не спешила таять в его присутствии. Хоть она и помолодела телом, но душа осталась прежняя. Сложно перестроиться за пару дней.

– Не ты ли завалил узурпатора? – припомнила она рассказы дочери. – Петер-крысоед, душитель.

Красавчик сразу «сдулся» и с показным раскаянием, которого не ощущал, ответил:

– Было дело.

Теперь ведьма похлопала рукой, приглашая архимага сесть рядом с собой. Они принялись обсуждать призыв посланника. На убывающую луну вызывать не слишком удачно, но при должном старании ворожба всегда удается. Полина Эдуардовна дала ему совет:

– Можно обменять дар. Например, на кольцо.

И ведьма указала рукой на фамильный перстень Волковых. Он категорически возразил:

– Это родовая ценность. Артефакт, которым могут пользоваться только маги огня. Я могу передать его только сыну.

– Кому ты передашь его, если помрешь?!

– Логично.

***

Дымок летел к горному кряжу на границе с Тролльхеймом. Воздух холодил рану, которую нанес ему охотник за нежитью. Золотой дракон поклялся, что непременно отомстит. От сначала поджарит на медленном огне, а потом съест седого двуногого.

Еще издали дракон заметил шевеление внизу, в ущелье. Внизу двигалась тяжело груженая процессия из четырех мужчин. Сверху между камней лежала крохотная фигурка в окружении своры собак. Для острого зрения дракона не составило труда разглядеть такие подробности, как блеск драгоценных камней.

Это было то, перед чем не в силах устоять ни один дракон.

***

Богиня-охотница легко «сняла» одного за другим браконьеров из винтовки с оптическим прицелом и глушителем. Убивать не стала. Подстрелила, подранила… Ноги и еще руку одному особо упоротому, который не хотел сдаваться и решил вслепую отстреливаться, что могло вызвать камнепад.

– Вот сволочь, – проворчала она, поднимаясь из положения лежа. – Правда, мои хорошие?

Трехглавые псы тоже сели, вывалив языки, и посмотрели на хозяйку в ожидании команды.

– Фас! – раздалась она.

Богиня-охотница специально оставила браконьеров в живых. Они должны хорошенько помучиться перед смертью, как бедняжки-олени.

Свора с диким лаем сорвалась со склона, побежав вниз. Обычные собаки не смогли бы преодолеть такой крутой спуск. Но эти с рыком бежали к стонущим от боли окровавленным людям…

И тут сверху спикировала громадная черная тень, сверкнувшая на миг чистым златом. Дракон ухватил кербера с драгоценным ошейником и унес прочь.

***

Пока отец обсуждал с бабушкой дела, Даня отошел на околицу отлить.

– Эй, сосунок, – вдруг раздалось у него в голове. – Не скучал по мне?

– А?! Что? Это ты?

– Да я, я…

***

На старом имперском кладбище упало мраморное надгробье в виде женской фигуры. Тяжеленная каменная крышка, которую не под силу сдвинуть с места двум-трем дюжим силачам, вдруг отодвинулась, и показалась тощая, костлявая, кипенно-белая женская рука с длинными ногтями.

Глава 21

Дария проснулась с рассветом.

– Ох… – простонала она и закрыла глаза рукой.

Окна хоть и фильтровали свет от опасного ультрафиолета, но лучик все равно бил в глаза. Ведьма вслепую провела по прикроватному столику, нашарила пульт и нажала на кнопку, чтобы опустить жалюзи.

– Мой князь?

Никого. Кесарь уже ушел: много дел. Как всегда. Странно только, что не вернулся провести с ней остаток дневного сна до полудня. Дария вздрогнула. Вдруг он что-то заподозрил? Ах, нет… Все было этой ночью между ними по-прежнему.

Она пошла к мини-бару, достала воды и приложила прохладную бутылку к горящей щеке. Потом открыла и стала жадно пить, проливая на себя… Подумала еще, не попросить ли зайти придворного лейб-медика, чтобы поставить капельницу. Хотя вроде Эдуард этой ночью особо не усердствовал. Дария потеряла немного крови.

Сообразив, что заснуть не удастся, ведьма приняла душ, погоняла пультом по телеканалам, выключила новости и заказала по телефону завтрак. Кухонный мини-лифт в пентхаусе звякнул. Внутри оказалось накрытая полированным стальным колпаком тарелка с завтраком, сияющий кофейник, сливочник и кофейная пара.

Единственные минуты, когда она по-настоящему одна. Редкие моменты, когда никто не следит. Камеристка – тоже вампир и спит в своем гробу. Слуги не смеют войти без приглашения.

Десять лет. Кажется, она живет в сказке… У нее есть все, что ни пожелаешь, но Невеста – просто птичка в золотой клетке, которая не может улететь. Даже окна на этом этаже не распахнешь настежь. Сработает система защиты. Пустое.

От нее ничего не зависит, и поделать ничего нельзя. Хорошо, что есть Димитрий. Вот он… он сможет. Дария была в этом уверена.

Сев по-турецки, ведьма расположилась прямо на огромной постели. По телевизору показывали сюжет про атаку дракона на бледных коней. В северо-западных пределах опять начались проплаченные госдепом Винланда протесты. Окончание весеннего призыва. Традиционные ритуалы плодородия с жертвоприношениями на полях. Казни несогласных. Тролли протестуют против расстрела норманнов в Урочище Северных Гор и обвиняют в преступлении ГОРОД. А сам ГОРОД тем временем продолжает готовиться к годовщине своего основания…

Вдруг от запаха свежей выпечки накатила страшная тошнота, и Дарию вывернуло прямо на шелковое покрывало. Отдышавшись, она собрала белье в комок скинула на пол, чтобы слуги прибрали.

– Отравилась, что ли?

***

Панночка вылезла из гробницы и пошла в сторону ГОРОДА. Она жаждала встретится со своим князем. Она так этого хотела! Упырица неутомимо шагала, и под ее ногами расстилались тайные тропы.

Сейчас женщина напоминала костлявый остов, обтянутый, как пергаментом, бледной кожей. Спутанные темные космы паклей рассыпались по плечам, ниспадая до пят. Ногти на ногах скребли по земле. Когти стригли воздух. Мария Вылегжанина не до конца понимала, кто она и где она. Даже голод притупился от времени.

Она знала только цель и пункт назначения.

Луна освещала дорогу к дому. Мария с удивлением оглядывалась и не узнавала этих мест. По обе стороны дороги красовались блочные дома, автозаправки, вышки линий высоковольтных передач. Стояли припаркованные на ночь машины, светили фонари… Мир до неузнаваемости изменился.

Патрульные остановили машину и пару раз мигнул габаритными огнями. Один из гоблинов вылез и взмахнул полосатым жезлом. Панночка подошла ближе. Ей стало любопытно.

– Предъявите докумен…

Она впилась в шею милиционера, ощущая, как иссохшее за сотни лет тело наливается юностью и красотой.

– Ха-ха-ха… Ха!

Покойница раскинула руки, как крылья, и взлетела. Ветер раздувал изодранный истлевший саван.

***

Даня никогда не думал, что будет рад возвращению некроманта, но это было так.

– Это ты! Ты… Я думал, ты погиб.

– Да куда я денусь? – сварливо проворчал некромант. – Занятный старикан твой дед.

– Ты о чем?

Парень повернулся и пошел обратно.

– Ширинку застегни, дурья твоя башка!

– Ой.

– Ой, – передразнил некромант и простонал: – Во имя некроса, за что мне эта обуза-а… Вот как его тренировать, ка-ак?

Тут Даня сообразил, что некромант не может сам вернуться в его тело. Наверное, он слишком ослаб после событий на кладбище.

Они вернулись обратно на перекресток, где влез в разговор старших и без предисловий прямо спросил ведьму:

– Ба, а что за колдун был дедушка Гундель?

Полина Эдуардовна охнула. Потом опомнилась и уточнила:

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну… Так…

– Мелкий сглаз, – ответила она наконец. – Бытовой. В этом он был мастер. Кто не понравится – тушите свет. Удачи не видать, пока не извинится.

– А-а-а… – протянул внук.

Глазливый, значит. Многие такими были. Часто их даже за колдунов или ведьм не считали. Мало ли кто кого пошлет? Не смертельно же. И ритуалов для снятия не требует. Если есть хороший оберег, этого достаточно.

Бабка припоминала, что у покойного мужа все происходило непроизвольно, стоило пожелать кому-то «хорошего». Да чтоб ты провалился! И точно, провалится в кротовину ногой или в погреб, а то и в выгребную яму. Чтоб тебе пусто было! Мошна опустеет, растраченная по пустякам. И так далее, и тому подобное…

– Ладно, за дело, – сказал Димитрий.

***

Полина Эдуардовна провела ритуал призыва. Она махала кольцом, подвешенном на шелковом шнурке, и звала гонца, но ворона не было видно.

Черный котяра явился и тоже присел на поваленный ствол, наблюдая и выжидая. Он до сих пор надеялся на реванш. Если ворон прилетит – ух! Уж он ему покажет, повыдергает все перья из хвоста.

Случайный кот видел, что стало с внуком хозяйки. Этот вернулся с кладбища измененным. Что-то изменилось в его удаче, но что именно, усатый не мог сказать: ведь коты не говорят.

Наконец ведьма окончательно выдохлась и заявила:

– Здесь гонца не вызвать, земля осквернена. Почему бы нам не отправиться в столицу? Вдруг у дочери получится лучше, чем у меня.

– Сомневаюсь, – возразил Димитрий. – Мы не сможем с ней увидеться, минуя охрану.

Да-с. Дилемма. И вдруг ему в голову пришло решение. В сокровищнице Волковых было немало достаточно крупных и чистых камней, которые всего лишь нуждались в иной огранке.

– Петер! – окликнул он друга. – Ты же разбираешься в драгоценностях, не так ли?

Тот сразу насторожился.

– Так. А что?

– Кто делал подвески? Им не больше восьми лет. Помнится, это был первый подарок Кесаря своей Невесте. Нам нужен тот самый ювелир.

Михальский сообразил, о чем толкует друг.

***

Дымок нес трехглавую суку в свое логово к ГОРОДУ. Смертные соорудили в стойлах подобия уютных каменных гротов, чтобы чешуйчатым тварям было удобно. Там он возлежал на своих трофеях, время от времени вылетая по делам. В стойле он не спеша изучит добычу и поиграет с ней.

– Ву-у!!! – завывала псица. – Гау-гау!!! Абырррр!!!

Пасти ее лязгали от бессильной злобы. Как ни пыталась, она не сумела прокусить бронированные лапы дракона. Если бы они были в иной плоскости реальности, все бы изменилось. Наполовину тварь хаоса, собака бы вмиг разделала его. Но не в тварном мире.

– Ф-р-р… – добродушно выпустил пару клубов дыма дракон.

Он неутомимо махал крылами и стремительно летел в ночи, приближаясь к цели. Внизу стали чаще мелькать огни уличных фонарей и окон. Двуногие не спали в своих домах.

Дракону было невдомек, что эти мелкие букашки уже расставили ему ловушку.

***

Михальский усадил ведьму на лошадь позади себя. Архимаг, который загодя позаботился и реквизировал у Стражи смирную лошадку для сына, помог ему взобраться на нее.

– Ты что, на лошади никогда не ездил? – удивился он.

Все аристократы с детства учились верховой езде.

– Нет, – смутился и понурился, опустив голову, сын. – Только пару раз правил повозкой с рынка.

– Придется научиться.

Димитрий терпеливо объяснил, когда сжимать бока лошадки и отпускать, как трогать поводья и рулить, поворачивая влево и вправо. Лошадь нервно перебирала ногами, стригла воздух ушами и громко фыркала. Вдруг она заржала и сама, без команды рванулась вперед. Только рука архимага, который догнал их и перехватил повод, удержала кобылку от дальнейших вольностей.

– Она чует твою неуверенность, – подсказал, подъехав к ним, Петер. – Лошадь как женщина, надо показать ей, кто тут хозяин. Но не бить, я не о том…

Он провел рукой по волосам, пытаясь сформулировать мысль.

– Ой, хозяюшко-о… – протянула издевательски ведьма за спиной у него. – Чему еще мальца научишь, городской распутник?

– Милсдарыня, вы прекрасны в своем гневе, – галантно завернул воздушник. – Но если вы не перестанете ерзать, я за себя не ручаюсь.

– Что?!

Даня удивленно переводил взгляд с ведьмы на мага. Казалось, ему нравилась эта перепалка, таким довольным он выглядел. Отец тем временем лихо взлетел на своего скакуна.

– Вперед! – скомандовал он.

Итак, с горем пополам они двинулись в путь.

***

С учетом неопытности наездника они ехали медленно, так что только к девяти утра добрались до городских ворот. Узнав архимага, ему отдали честь и без досмотра пропустили, даже не спросив имен спутников, хотя гоблины удивленно покосились на замученного паренька и сердитую женщину.

У Дани болела, казалось, каждая мышца тела. Икры время от времени сводило судорогами. Растрясло знатно, как сноп на молотилке. Зад и бедра немилосердно натерло седлом и швами от штанов. Он проклинал тот день и час, когда сел в седло этой гадской лошади. После шести с лишним часов он боялся даже смотреть, что там. Наверное, мозоли до мяса. Во время пути он несколько раз активировал Драконью заводь, но стоило перестать подпитываться энергией, как боль тут же возвращалась.

– Ты там жив? – наконец обратил внимание Димитрий на его страдания.

– Последний раз был, – пробурчал парень.

– Шутит – значит, точно жив, – хмыкнул Петер и обогнал их, увидев вдали стационарный портал. – Хвала Старым богам, наконец-то цивилизация!

Он на ходу бросил монету смотрителю и проскакал завесу насквозь. Димитрий сделал то же самое. А вот Даня затормозил, словно врезавшись в невидимую упругую стену, которая сияла и переливалась перед его лицом.

– Эй, а подать? – окликнул его смотритель. – Так не пойдет.

Лошадь издевательски, как показалось парнишке, заржала.

– О…ть.

Даня остался один.

***

Димитрий и Петер вынырнули из портала в центре ГОРОДА, прямо у Башни Магов.

Здесь признаков цивилизации было еще больше, начиная с обилия зеркальных многоэтажек, автомобилей и кончая гаджетами в руках прохожих, среди которых вполне ожидаемо почти не наблюдалось смердов. Простые люди из пригородов и провинций словно обитали в параллельной реальности и жили своей, отдельной жизнью с мелкими страстями и битвой за каждый кусок хлеба.

– Эй, а где Даниил? – дернулась ведьма.

Михальский оглянулся и вполне ожидаемо не увидел наследника рода Волковых. Он остался на другой стороне портала.

– Так полагаю, остался там, – легкомысленно бросил ответил он и получил удар кулачком по спине.

– Немедленно вернись! – прошипела Полина Эдуардовна.

– Да, надо вернуться, – сказал архимаг.

Вдруг портал замерцал остаточной поляризацией, по окружности пробежала волна и с тонким звоном будто лопнула пленка. Смотритель, сидящий в будке, выругался и вставил в гнездо по периметру врат запасной кристалл-накопитель. Маг попытался снова активировать портал, но неудачно.

– В чем дело? – спросил, спешившись, Димитрий.

– Мое почтение, ваше сиятельство, – ответил маг, поклонившись, и аж вспотел от напряжения. – Я уже вызвал артефакторную поддержку.

Еще бы! Само высшее руководство пожаловало. Димитрий Волков не любил бюрократию. Он предпочитал не доводить рассмотрение ошибочных действий до суда Собора магов и лично уничтожал неугодных, а потом платил виру. Или не платил, в зависимости от посмертного рассмотрения дела.

Пиликнуло в магическом зеркале, и любезный голос произнес:

– Уточните тип неполадки, пожалуйста: исчерпаны силовые накопители – 1, механическое повреждение артефакта – 2, вандализм – 3, порча в результате резонанса двух порталов – 4, неучтенный фактор – 5.

– Пять, – нервно ответил смотритель портала.

– Пожалуйста, ожидайте на линии. Специалист скоро ответит вам.

Зазвучала приятная музыка. Михальский тоже спешился и помог спуститься с лошади своей спутнице, но получил за свою помощь по рукам.

– За что? – искренне удивился он.

– За то.

Чем-то этот тип ведьме не нравился. Она и сама не понимала, в чем же дело, но интуиция ее редко обманывала. Полина Эдуардовна тоже подошла к магическому зеркалу.

– И долго так ждать? – спросила она, притоптывая ногой от нетерпения.

– Не знаю.

Смотритель удивленно переводил взгляд с Волкова на рыжую женщину в деревенской вышитой одежде, не понимая, почему она на короткой ноге с архимагом. Тому тоже надоело ждать, и он, тронув зеркало, которое зарябило волнами интерференции, властно сказал:

– Если сейчас же не подойдешь, твоя голова окажется на шесте возле Башни Магов.

– А… Что… – откликнулось эхо.

– Стало быть, слышишь, – хмыкнул Димитрий. – Кофе, небось, пьешь? Двигай сюда, чини портал. Или укажи ближайший для возвращения к городским воротам.

На той стороне возникла бледная заспанная морда артефактора из службы поддержки.

– Да-да! Да!!!

***

Панночка долетела до ГОРОДА еще до рассвета.

Еще вел инстинкт, как птицу, которая без труда определяет стороны света, когда летит гнездиться. Черная кровь, которой она испила, влекла Марию к своему создателю и владельцу.

Она приземлилась возле ошеломляюще высокого небоскреба. Прохожие удивленно оглядывались на упырицу, но здесь не принято было задавать вопросов Хозяевам. Гоблины и маги отводили глаза и шли дальше по своим делам, благоразумно обходя ее по широкой дуге.

Хотя посмотреть хотелось, так она была прекрасна. Белоснежная кожа сияла изнутри, как жемчужина, озаряемая легким румянцем, пятнающим щеки. Брови вразлет! Глаза похожи на темные агаты. Сочные алые губы с «луком купидона» сами собою складываются в улыбку, но сомкнуты. Клыков не видать. Однако ясно, кто перед тобой.

Куда там новой Невесте! Дария – лишь бледное подобие по сравнению с Марией Вылегжаниной. Никто, впрочем, не знал, что это прежняя спутница Кесаря.

– Где ты? Где ты, мой князь? Сколько лет прошло? Почему все так переменилось?

Панночка никогда не видела таких высоких домов. Этот был построен на месте прежнего дворца Кесаря. Женщина знала, что ее князь внутри. Он там, и скоро она его увидит…

Надо ГОРОДОМ всходило солнце. Оно давило на упырицу не хуже, чем могильная плита в ее склепе. Мария коротко вскрикнула, как птица, и снова взлетела, открывая тайные тропы. Никто и не заметил, как она, подобно летучей мыши, повисла на стропилах под сводами гигантского холла небоскреба, ожидая заката.

Смертные снизу шли по своим делам. Они не смотрели наверх.

***

Эволюция сыграла с людьми дурную шутку. Они не боятся, что сверху кто-то может напасть. Обычно опасность угрожала с другой стороны. В прежнем мире не существует достаточно крупных летающих хищников, чтобы представлять опасность для человека.

Электрический свет озаряет тьму невежества. Наука побеждает болезни и объясняет необъяснимое. Чудеса с сомнением отвергаются. Лженауки подвергается остракизму. Маги и ведьмы признаются шарлатанами. Знание – это новый бог.

«Бояться надо живых, а не мертвых».

«Это всего лишь темнота. Погаси ночник, детка».

«Хватит! Опять ты выдумал себе воображаемого друга. Дорогой, надо показать ребенка доктору».

«Видишь? Под кроватью никого нет. Спи».

Сон разума рождает чудовищ.

***

Михальский в момент прохождения портала вызвал ветерком волну интерференции и нарушил работу врат. Пусть друг спасает свою ведьмочку, но щенок должен угодить в неприятности. Лучше бы это случилось, пока некромант внутри не может занять тело и помочь мальчишке спастись.

За пару часов в ГОРОДЕ может случиться что угодно, не правда ли?

Жаль. Сын Волкова, хоть и наивен, но подкупает своей прямотой. Его бы обтесать чуток. Если бы не душа некроманта внутри, Михальский стал бы ему наставником.

Не судьба.

***

Даня, кряхтя, как старик, сполз, вернее, буквально рухнул с лошади. Она снова заржала и отскочила.

– Вот скотина!

У него ноги свело от боли. Где стоял – там и сел. Впрочем, парень и не собирался ловить вредную кобылу, предпочитая добираться пешком. Только вот куда? Он и сам не знал. Отец с другом и бабушка не сказали толком, куда направляются. Ни адреса, ни денег – ни-че-го…

– Спокойствие, только спокойствие, – раздался голос некроманта. – Слушай сюда. Идешь к Башне Магов, там разберемся. В любом случае, они пойдут туда.

– Ага, к Башне Магов. Понятно.

Это куда? Наверное, туда. Гигантская дорога, мощеная желтой тротуарной плиткой, как стрела пронзала ГОРОД. На горизонте виднелись башни-многоэтажки. Даня поразился. Он видел, конечно, фотографии в газетах и в новостных выпусках, которые крутили на площади в селении, но вживую все оказалось гораздо более впечатляющим.

И одновременно обыденным.

Люди шли по своим делам, то и дело толкая парнишку, словно не замечая его на пути. В центре дороги по гладкому полотну катили автомобили. Даня шел гораздо медленнее, чем хотел, потому что мешала толпа. К тому же, он озирался по сторонам и пялился на сияющие вывески, красивые дома и чем-то озабоченных важных городских жителей…

– Документы! – вдруг услышал он. – Временная регистрация!

Обернувшись, Даня увидел двух ушастых гоблинов. Один из них поигрывал дубинкой, с мерзкой улыбочкой глядя на деревенщину.

***

Когда они перешли через портал в соседнем квартале, то у городских ворот никого, кроме кобылки, уже не было.

– Где юноша, который приехал на этой лошади? – спросил Димитрий.

– Пошел туда, ваше сиятельство, – махнул рукой смотритель в сторону центра ГОРОДА. – А что?

– Ничего.

И пиромант испепелил смотрителя, превратив в живой факел.

***

Дане защелкнули наручники и упаковали в машину.

Пока тащили, заломили руки и несколько раз больно огрели по спине дубинкой – не сильно усердствуя, а так, дежурно, что ли… От этого было особенно жутко. Парень ощутил себя не вторым, а третьим сортом.

– Чтоб они сдохли, – бессильно прошипел он, пытаясь устроиться поудобнее, хотя со скованными руками это было весьма затруднительно. – Гады!

– Выпусти меня, – попросил некромант. – Выпусти, и я помогу.

– Как?

Он правда не знал.

– Цепь сдерживает поток силы. Возьми Драконью Заводь и разомкни цепочку, – велел голос. – Пей, сколько сможешь.

– Офигеть. Ага, сейчас. Соображу.

Задачка. Руки за спиной, и как тут отомкнуть цепь, которая скрывалась под одеждой? Даня вдруг испугался, что не сможет ничего сделать, и тогда в отделении гоблины отберут артефакт. Паника, как ни странно, придала ему сил. Он нагнулся, чтобы цепь болталась перед лицом, и попытался перекусить звенья. Металл погнулся, но не поддался. Заскрипела эмаль зубов. Он отпустил.

– Никак…

– Дубина! Рви сам медальон!!!

Даня рванул. Цепочка лопнула, и зубы словно пронзило высоковольтным разрядом.

Сверкнула молния.

Глава 22

Гоблин, который с удовольствием охаживал деревенского паренька дубинкой, уселся за руль драндулета и нажал на газ. До отделения было всего два квартала.

– Куда его? В приемник на корм или просто на выдворение? – решил он обсудить с напарником судьбу бродяги.

– Квота уже превышена, – ответил тот. – Выдворять сам будешь?

– Дануна… Давай в утилизацию.

– Как решит начальство.

В это время к перекрестку на такой же скорости, не сбавляя ходу, двигалась фура – одна из тех, что доставляли грузы для поставщика его величества. Замигал желтый свет, и тут бы патрульным надо затормозить, но…

…сверкнула молния…

Прямо в машине, позади водителя. Там, где сидел задержанный.

Гоблин за рулем на миг отвлекся. Вместо того, чтобы затормозить перед светофором, он до упора вдавил педаль газа. Машина рывком выскочила на перекресток, и в бок со стороны водителя в нее по касательной въехала фура.

Милицейская машина отлетела и закружилась, а потом и вовсе перевернулась вверх тормашками. Хлопнули и раздулись подушки безопасности, но для водителя уже было все равно. Гоблина расплющило в лепешку, вдавив в дверцу. Или дверцу – в гоблина.

Бытовой сглаз успешно сработал.

***

– О-о… ля… Что за…

Даню закрутило и завертело. Он упал на крышу авто, когда оно перевернулось, и тут же отключился. Через мгновение он понял, что стал просто наблюдателем. Тело занял некромант.

Энергии от артефакта хватило, чтобы восстановиться и вселиться в тело мальчишки. Даниил Волков рассмеялся.

– Отлично. Сейчас, сейчас.

Что же там происходит? Авария? Ого, и свежий покойничек рядом, через стеночку. Очень кстати. За металлической частой решеткой виднелось два силуэта. Один шевелился и стонал, а тот, что на месте водителя, не подавал признаков жизни.

– Райзоп! – скомандовал некромант, подкрепляя импульс силой некроса.

Мертвый гоблин задергался, поднимаясь для посмертного существования. Он выполз, легко выломав искореженную дверцу, и заковылял по мостовой. Обойдя машину, покойник открыл дверцу, выпуская своего создателя.

– Отлично! – выскочил наружу Даниил. – Снимай.

Мертвяк неловко забряцал ключами, пытаясь попасть в замочек. Наконец ему это удалось, и некромант освободился, потирая затекшие запястья.

– Совгот**, – сказал некромант, коснувшись трупа.

Тот мешком осел на землю, как кукла, у которой обрезали веревочки. Даниил снова влез в авто и, подняв Драконью Заводь, сорвавшуюся с цепи, сунул в карман.

Все, теперь можно идти. Тем более что фура уже занималась огнем. В любой момент мог рвануть бензобак.

***

Водитель фуры пытался затормозить. Этого не стоило делать, потому что машину занесло от удара на обочину. Надо было выруливать в ту же сторону, куда заносит, однако от неожиданности водитель большегруза сделал наоборот.

В результате фура упала набок. Ее протащило еще несколько метров, и она врезалась в витрину магазина с магическими товарами. Несколько боевых артефактов сдетонировали. Охранники, решив, что это теракт, начали обстреливать кабину и пристрелили водителя.

Один фаербол угодил в тент на машине, который вспыхнул. Фуру охватило пламя. Пожарный расчет не успел прибыть вовремя. Взрыв, который потряс квартал, был такой силы, что сразу стало ясно: это не мог быть бензобак.

Взрывчатка.

К сожалению, водителя уже не могли допросить, поэтому назначение контрабандного груза осталось не до конца ясным. Служба безопасности расследовала это дело и остановилась на том, что имело место несостоявшееся покушение на повелителя.

Словно сама судьба берегла его в этот священный ГОРОДА день.

***

Даниил успел дойти до конца улицы, когда его отбросило чудовищной взрывной волной. Он полежал, приходя в себя, и приподнялся на локтях.

Там, где он недавно был, рушилось здание, перекрывая дорогу из желтого кирпича.

– Это что было? – мысленно спросил Даня.

– Хрен его знает. Убираемся отсюда.

Сверху на это безобразие взирал дракон, приземлившийся на крышу одного из зданий.

***

Дымок летел к стойлам, когда углядел вдали клин его старших собратьев, оседланных Хозяевами.

Эти драконы были намного крупнее Дымка, а также высокомернее и вреднее. Мелкий золотой дракон любил задирать их, а они – гонять его и учить жизни. Так что он, дабы не пересекаться, спустился ниже и сел на крышу какого-то здания.

Сука в лапе дракона снова завыла. Снизу начали оглядываться прохожие. На перекрестке столкнулось два автомобиля, и авария отвлекла внимание двуногих. Дымок тоже заинтересовался. Букашки забавно забегали и запрыгали, как блохи.

– Ву-у-у!!! – дернулась собака.

– Гр-р? – снова обратил он внимание на добычу и поддел когтем ошейник с блестящими камушками на нем.

Кожаный ободок, украшенный бриллиантовыми подвесками, лопнул и отлетел в сторону. К сожалению, дракон не успел оценить свое приобретение. Снизу оглушительно бухнуло, и поднялся столб дыма. Соседнее здание в конце улицы у самого перекрестка начало рушиться. Все заволокло пылью.

– Гр-рау! – возмутилась собака.

Дракон ослабил хватку, отпустил ее и начал искать драгоценность.

– Р-р-р-ра-а-а-а!!! – поднял он морду к небу и выпустил струю огня.

Сокровище пропало.

***

Волшебный народ умеет ждать.

Под холмами время течет иначе, чем во внешнем мире, если оно вообще там есть. Стоит попасть туда, и выйдешь обратно столетним стариком. Там хищная красота подземных садов, удобряемых кровью смертных, и журчание подземной реки, из которой нельзя пить людям, чтобы не забыть о прежней жизни.

Там гуляют прямоходячие твари. Они сбросили иллюзии и больше не пытаются походить на людей. Гротескная красота граничит с уродством, движения грациозные, но чуждые…

– Пусть вампиры сцепятся с магами. Мы подберем то, что они уронили, – говорит король Благого двора фейри.

– Венец Кесаря? – улыбается его королева.

Руки ее в крови, в них, как в чаще, покоится сердце той телезвездочки-однодневки. Король наклоняется и начинает есть. Зубы его остры, как лезвия. Столовые приборы не нужны. Он поднимается. Лицо до самых глаз в крови.

– Венец ничто, – отвечает Лиам. – ГОРОД все.

Пределы от океана до океана. Народы, населяющие их. Все дороги ведут в ГОРОД.

Назревает свара между Димитрием Волковым и Эдуардом Мариенбахом. По сведениям фейри, архимаг только что вернулся обратно.

Лиам постоит в стороне и в ответственный момент примет сторону победителей. А победить, по его мнению, должны маги. Особенно если он им поможет.

Скоро годовщина основания ГОРОДА. Фейри на ключевых постах в ГОРОДЕ уже получили иномирное оружие. Металлодетекторы не сработали. Собаки, науськанные на поиск огнестрелов, молчали, не распознав опасность. Сегодня ночью упырям не поздоровится…

Это шанс. Шанс похоронить вампиров. С магами будет легче справиться.

***

Архимаг заподозрил, что брат где-то рядом, когда раздался взрыв.

Даниил вечно влипал в неприятности и лихо из них выкарабкивался, за что в детстве бывал часто порот их покойным отцом. Возможно, это как раз такой случай.

– Петер, слышишь?

– А то! – откликнулся воздушник. – Думаешь, это он?

Димитрий кивнул. Они дали лошадям шенкелей и поскакали в ту сторону, откуда в панике бежали люди. Машины встали. Водители выскакивали и выбирались оттуда пешком. Нормально передвигаться можно было только на мотоциклах и верхом.

– Даня! Даня!!! – пронзительно закричала ведьма, которой показалось, что она увидала вдали силуэт внука.

Но это был не он. Между тем к месту чрезвычайной ситуации стягивались экстренные службы. Димитрий велел Михальскому держаться подальше, а сам спешился и пошел к эпицентру взрыва в поисках сына.

***

Даниил бежал трусцой в сторону Башни Магов. К сожалению, порталами он не мог воспользоваться, так что путь растянулся. Солнце было уже в зените.

Запыхавшийся и взмыленный, как загнанная лошадь, он остановился на площади возле небоскреба.

– Теперь оставим сообщение для братца и подождем, – сказал он.

– Ага, давай. А то я не знаю, к кому тут подойти, – ответил Даня. – Хорошо, что ты не заставил меня бежать.

– А хотелось, – хмыкнул некромант. – Но тебя потом не загонишь обратно. Ладно, потом побегаешь на полигоне, когда отец будет тебя учить.

– Как? Он же пиромант.

– Потом узнаешь. Ну и я помогу.

Они добрались до проходной. Навстречу выдвинулись Стражи– боевые маги с нашивками пиромантов и огнестрелами.

– Кто таков?

– Даниил Волков, – улыбнулся некромант. – Срочное сообщение для архимага.

– Пшел вон, – хмыкнул один из магов, не оценив, как он посчитал, шутки деревенского мальчишки. – Пока зад не поджарили.

Второй маг по рации уже вызывал гоблинов.

– Ты не понял? – лениво бросил Даниил, и вокруг заклубилась тьма. – У меня. Сообщение. Для архимага.

***

Служба безопасности нашла на месте взрыва драгоценные подвески. Их тут же отправили для опознания, зарегистрировав как вещдок.

Архимаг не знал об этом. Его отвлекло сообщение из Башни Магов. Нашелся сын.

Димитрий поспешил туда, забыв обо всем.

***

Кесарь проснулся ровно в полдень.

Он открыл бронированные двери. Слуги поднесли свежей крови и помогли согреться в горячей ванне. Спустя полчаса он уже был вполне свеж и активен, несмотря на то, что все еще был день. На улицу он не выходил без нужды, но внутри для для высшего вампира было безопасно.

Ему сообщили последние новости о взрыве и о том, как идут приготовления к праздненству. А потом аудиенции попросил начальник службы безопасности Мирошничук.

Старый, седой, но все еще бодрый маг в серой форме со множеством нашивок и лычек высокого ранга вошел в покои Кесаря. Он был по-военному коротко подстрижен и гладко выбрит, с отменной выправкой старого служаки. Щелкнув каблуками, он опустился на одно колено. Склонив голову, Мирошничук сказал:

– Ваше величество!

– Говори.

– Вот второй, более подробный отчет о взрыве, – почтительно протянул он папку с распечаткой. – Все связанные с делом и заинтересованные лица задержаны или допрошены. Опасности больше нет.

Эдуард взял бумаги и бросил на стол.

– Хорошо, – благосклонно кивнул он.

– Но…

– Но? – поощрительно кивнул владыка, блеснув клыками.

Казимир Мирошничук вспотел от страха. Он мог лишиться головы, но и молчать не мог. В силу своей деятельности маг должен был проверять все и докладывать повелителю обо всем, что обнаружил. Он поднял глаза на владыку.

– На месте взрыва обнаружены бриллиантовые подвески, – сказал начальник службы безопасности. – Они опознаны как оригинал или точная копия подвесок, изготовленных для вашей Невесты.

***

– Я смотрю, ты неплохо устроился, – сказал Димитрий, разглядев накрытый стол. – Мы как раз к завтраку.

Даниил страшно устал и проголодался, и в служебной столовой его накормили и напоили. Отец, когда ввалился в зал, обнаружил, что с отпрыском ничего страшного не случилось.

– Даня? Это ты или брат? – спросил он на всякий случай.

– Я, – ответил парень. – Мы решили меняться, когда надо. Знаешь, он сказал, что мне надо учиться.

– Хорошо.

Девчонок он так и не научил ничему; все таланты они унаследовали от матерей. Старшие сестры Дани жили в родовом поместье и ездили в ГОРОД исключительно за покупками. Парень не подозревал, какие испытания его еще ожидают, и что по сравнению с этой женской оравой полигон скоро покажется ему раем.

Михальский и бабка мальчика присоединились к запоздалому завтраку. Потом они поднялись на двадцать второй этаж, в покои архимага.

– Проходи, – сказал Димитрий, указав сыну на вход из просторного холла внутрь. – Чувствуй себя как дома. Милсдарыня, – повернулся он к ведьме. – Вы можете освежиться в ванной. Одежду вам и мальчику мы закажем.

И маг с другом удалился в кабинет, чтобы поговорить.

***

Даня бродил по комнатам. Обстановка была на удивление простой. Никакой позолоты и лепнины, как он ожидал. Мебель – самая необходимая. Однако для сельского паренька и это было в диковинку.

– Это что? – спросил он, добравшись до ультрасовременной кухни.

– Не знаю, – призналась бабка и проворчала: – ГОРОД отдельное государство. Но не думаю, что мы тут будем готовить. Пойду помоюсь.

Она ушла, а парень, подхватив румяное яблоко из вазы на столе, потыкал на кнопки устройства. Полился кофе, утекая в поддон. Ого! Волшебная кофеварка?

– Дикарь, – раздался мысленный голос. – Вон там наверняка книжка с инструкцией.

И точно, сверху что-то лежало. Впрочем, Дане было уже неинтересно. Он пошел дальше, в зал с книгами. От нечего делать он решил порыться в отцовской библиотеке.

Некромант, кстати, не сознался, но тоже недоумевал. За время его отсутствия появилось много нового, включая и этот прибор. Он размышлял об этом. В городе у людей были компактные устройства связи, заменявшие им магические зеркала, в которых не было ни грана магии. Оружие стало мощнее. Эдак скоро магия станет не нужна…

Малец тем временем без стеснения рылся на полках. Магия крови позволила ему это, иначе бы его испепелило на месте.

– В других домах так не делай, – сказал некромант.

– Почему?

Даня прочитал название толстого издания: «Типы взаимодействий небесных тел и их влияние на магические приливы и отливы». Он поставил книгу на место и достал следующую.

– Потому что изжаришься, – услышал он в ответ. – Вдруг там чужие охранные контуры от воров? Тебя не учили, что чужое брать нельзя?

– Но здесь же все свое? – спросил Даня.

Логично. Ничего не попишешь. Тут позвонили в дверь.

– Не открывай! – предостерег некромант, когда мальчишка хотел открыть. – Сперва посмотри, кто.

Оказалось, доставили одежду. В одном пакете – для него, а другом – для бабушки, причем два комплекта – с юбкой и брюками на выбор. Все самого лучшего качества, в красивых бумажных сумках с бирками дорогих магазинов.

Помолодевшая Полина Эдуардовна, которая сушила волосы после душа, взяла свою одежду и ушла переодеваться. Когда она вышла, Даня ее чуть не узнал. Она стала похожа на городскую.

– Что смотришь? – спросила она, и он успокоился. – Ну-ка, положил книгу!

Ведьма отобрала у внука магический справочник и чуть ли не пинками загнала мыться, сунув следом за дверь пакет с одеждой.

– Так, крути это. Теперь рычаг вверх! Пойдет вода, – слушал он подсказки некроманта. – Регулируй. А вон та штука пенится. Надо побриться. А, впрочем, нет. Борода у тебя пока не растет, сосунок.

– Не называй меня так.

– Как хочу, так и буду называть. Я, между прочим, твой дядя.

– Тогда я… тогда я… – придумывал он страшную мстю. – Тогда я буду звать тебя Зануда.

– Что?!

Даня рассмеялся.

***

Потом Даня вышел и нерешительно показался бабке.

– Отлично! – неожиданно одобрила она.

– Ну, я не знаю… – протянул он.

Парень в зеркале, которого он видел в ванной, был совсем непохож на него. Синие потертые брюки, мягкий кашемировый свитер, дорогие фирменные кроссовки. Такого он отродясь не носил. Это не он, а… тот, другой. Некромант в его голове. Наверное, он таким и был. А он – просто подделка, незаконнорожденный сын архимага.

– Нюня! Сопли развесил! Ну-ка соберись, – уловил его настроение некромант.

– Ладно, не нуди. Это я с непривычки.

– Оно и видно.

Ну где же братец с приятелем? Даниил Волков бы тоже послушал, что они решили предпринять. На ловца и зверь бежит! Димитрий сам вышел навстречу из кабинета. Михальский за ним следом. Совещание закончилось.

– Неплохо, – скупой на похвалы, коротко одобрил он вид сына и ведьмы. – Петер договорился с ювелиром. Идем.

***

Они направлялись к цвергу Карлу Рёмплеру.

Михальский не раз заказывал у карлика украшения для своих пассий, когда приходило время расставаться. А поскольку это случалось достаточно часто за более чем двухсотлетнюю жизнь мага, он стал постоянным клиентом ювелира.

Основным его достоинством была магическая обработка камня. То, что обычный ювелир кропотливо делал на протяжении многих дней и даже месяцев, Рёмплер мог сотворить всего за один день. Впрочем, и работа его стоила во много раз больше.

Карлик, которому заранее сообщили о визите, встретил их в своей мастерской в глубоких подвалах подземного города.

Даня с интересом разглядывал все вокруг. Чего тут только не было? В ящичках хранились камни, проволока, различные припои; лежали лупы, увеличительные стекла и даже бинокулярный микроскоп, хорошо знакомый парнишке по школьным урокам. Помощники, такие же низкорослые, как главный ювелир, сидели за столами и, не отвлекаясь, не покладая головы трудились над какими-то заказами.

Но самыми занятными были сами представители подгорного народца. Они мало походили на обычных карликов. Телосложение было более пропорциональным. Уши крупнее, как и мясистые хрящеватые носы. Близко посаженные глаза, казалось, видели тебя насквозь, так пристально они смотрели. В остальном отличий от людей было не так много.

– Мое почтение, магистр, – с достоинством поклонился цверг, который едва был по пояс архимагу. – Что угодно его сиятельству?

Он первым поприветствовал именно Волкова, хотя договоренность о встрече исходила изначально от Михальского. Ювелир ничем не показал, что удивлен такой секретности. Впрочем, у него и так на сегодня хватило волнений.

Всего час назад его навестили сотрудники службы безопасности Кесаря. Они выясняли, не делал ли он копию алмазных подвесок. Цверг поклялся на крови, что изготовил их восемь лет назад, и с тех пор не поступало заказов на подобные украшения, так что особисты ушли ни с чем.

– Мне угодно сделать подвески, – криво усмехнулся Димитрий и протянул карлику бархатный футляр, который перед уходом достал из сейфа. – Надеюсь, эти камни подойдут?

Это должно было стать приданым дочерям, но не станет.

Бриллианты, достойные красоваться в короне старого Кесаря.

Бриллианты, сопоставимые по размеру и чистоте.

***

До вечера архимаг побывал у владыки. Усыпляя подозрения, он вел себя как обычно. Эдуард тоже, играя с ним, как кошка с мышкой, сделал вид, что ничего не заподозрил. Ему уже доложили, что Димитрий вернулся из поездки не один.

Вечером вампир желал посмотреть на Дарию. Придет ли она в подвесках? Как на нее посмотрит Волков? Это не было ревностью. Упыри не умеют любить. Эдуард просто хотел знать, свершилось ли пророчество, и решить, от кого из этих двоих стоит избавиться. Только и всего.

***

Михальский возился с щенком, пока Волков-старший отсутствовал. Бабка мальчика что-то растирала в ступке, искоса поглядывая на мага и внука, которые расположились на просторной кухне и пили чай.

Она жалела, что не достала на пепелище дома «око истины». Сейчас бы этот придворный хлыщ ее не обманул.

– Вы знаете мою мать?

– Не очень хорошо, – ответил маг, отхлебнув из чашки. – Хозяева обитают… изолированно.

– Что это значит?

Петер попытался объяснить. У него внезапно случился приступ откровенности, хотя он не подозревал, что виной тому были травы, подсыпанные ведьмой в чай. Она обнаружила неплохой запас трав и эликсиров на кухне.

– Она ведь не Хозяйка, – добавил парень.

– Не в этом дело. Просто они хорошо охраняют свое имущество, – ответил Михальский. – Что попало к ним руки – пропало. Им проще убить, чем отпустить.

Воздушнику это всегда казалось несусветной глупостью. Упыри – как собаки на сене. «Сам не гам, другим не дам». Такими жадными были только горные гномы и драконы, которые никогда не расставались со своими сокровищами.

– Какая она? – жадно спросил Даня, подавшись вперед. – Красивая?

Ему было до смерти интересно.

– Умная.

Даже слишком. Достаточно умная, чтобы выжить при дворе и не сойти с ума. Достаточно, чтобы не лезть в государственные дела и не озлобить царедворцев против себя. Умеющая изобразить, когда надо, глупость.

Откровенно говоря, Михальский таких не любил. Женщина нужна, чтобы просто расслабиться. Проведешь с прелестницей ночку, да и укатишь по делам, не вспоминая до следующего раза. Если он будет, конечно. Ни к чему. Ничто не должно цеплять.

Ведьма Дария Радзивилл была слишком сложной для этого. Хотя сначала, когда он случайно увидел ее на приеме, маг решил иначе. Он тогда подумал, что это кукла Кесаря, очередная пустышка, корм.

Про знакомство Димитрия с Дарией он знал, но не придал этому значения. Друг хорошо скрывал свои чувства и тайны. Особенно наличие сына.

– Да, она всегда была такой, – подтвердила Полина Эдуардовна, присев рядом за стол. – Но часто ум до добра не доводит. Понял?

Даня кивнул.

***

– Надеюсь, вы понимаете, что опытный специалист, который держал в руках старые подвески, легко определит подделку, – сказал вечером цверг, вручая футляр архимагу.

– Надеюсь, вы понимаете, что это должно остаться между нами, – передразнил цверга Димитрий, передавая увесистый сверток с золотом и несколько банковских чеков, выписанных на предъявителя. – В случае огласки вам тоже не поздоровится.

– Отчего же, я все понимаю.

Ювелир умел хранить тайны своих высокопоставленных клиентов, если это не шло во вред его многовековому предприятию.

***

Дария при помощи служанок и камеристки наряжалась для вечернего приема. Было все, кроме злополучных подвесок. Время истекало.

___

прим. * reis opp – вставай, поднимайся ** sov godt – спокойной ночи, хороших снов

Глава 23

Дария корила себя за глупость.

Сколько бед случилось по ее милости! Надо было позволить Даниилу Волкову умереть после войны. Надо было позволить Кесарю выпить кого-нибудь в ночь у костров… Надо было забыть о пророчестве. Пусть бы мать и дальше тешила себя пустыми надеждами.

О том, чтобы удавить «бездонного» младенца в колыбели, как не раз делали предки Радзивиллов ради безопасности рода, она старалась не думать. Сердце матери – не камень.

Впрочем, не пожалей она некроманта, этого ребенка у нее бы никогда не было. Сошлась бы с каким-нибудь колдуном или ведьмаком, вышла замуж и жила как все. Родила бы дочь.

– Если бы да кабы в носу выросли грибы, – сказала бы на это ее мать, Полина Эдуардовна.

Ничего не изменить. Жизнь невозможно повернуть назад. Ошибки не исправить. Что сделано, то сделано.

Хозяева никогда не отпустят стадо.

Маги никогда не признают людей и ведьмаков за себе равных.

Она сама угодила в ловушку, хотя могла ее избежать.

***

Король Благого двора искал встречи с архимагом. Тот удивился, к чему бы это.

В зеркале, висящем на стене в кабинете, открылась тайная тропа. Поверхность затуманилась, и возник нереально красивый и порочный фейри. Но оболочка не могла обмануть Димитрия. Он за всю свою жизнь немало повидал.

Лиам сказал:

– Слышал, будто бы у рыжей ведьмы и огненного волка появится щенок.

Димитрий ничем не выдал своих чувств.

– Что еще скажешь?

– Еще я слышал, что Кесарь про это знает, – столь же медоточиво заметил фейри.

– А твои прихвостни, небось, хорошенько порылись в его столе, – хмыкнул Волков. – Чего ты хочешь? Волшебный народ ничего не делает просто так.

– Если баланс сил изменится, мы примем сторону Собора магов. Но не раньше.

Окно схопнулось. Зеркало покрылось сетью трещин и рассыпалось.

Не к добру. Не к добру…

***

– Вы сегодня особенно прекрасны… госпожа, – прожурчала камеристка. – Придворный модельер превзошел сам себя.

Эржбета с неестественной для человека силой затянула шнуровку, так что Дария с трудом перевела дыхание. Упырица завязала ленты под корсажем и провела прохладной рукой по плечу госпожи.

– Не хватает только украшений.

– Позже.

Конечно, это не варварский корсет, но тоже своего рода модное оружие пытки. Ведьма с тоской вспоминала о деревенских просторных рубахах и широких юбках. Придворное великолепие из шелка ее тяготило.

Придворный куафёр – четырехрукий пикси – сотворил настоящий шедевр из непокорных рыжих волос, но от шпилек и гребней у Дарии ужасно разболелась голова. Женщина потерла виски и поморщилась. Ее опять начало мутить от косметических ароматов и всей этой суеты.

– Я немного отдохну перед балом.

– Разумеется. Позже я помогу вам надеть подвески. Кесарь желает видеть их на вас.

Дария жестом отослала ее, и камеристка грациозно выскользнула из покоев госпожи.

Оставшись одна, ведьма вскочила с места и заметалась, как львица в клетке, взметая многослойные юбки и подметая шлейфом пол. Она искала выход, но его не было. Дыхание опять перехватило. Перед глазами закружились темные круги. Дария без сил упала на софу, глядя в потолок.

Оставался час.

Ведьма поднялась и пошла в гостиную. Вдруг звякнула доставка с кухонь. Но… Она же ничего не заказывала. Это же… Ведьма рванулась к мини-лифту и распахнула резные дверцы. На подносе стояло что-то, накрытое полированным колпаком. Рядом – чайная пара. Дрожащими руками женщина подняла сверкающую полусферу.

На фарфоровой тарелке рядом со свежей выпечкой лежали бриллиантовые подвески.

***

Димитрий был архимагом, который устраивал всех в Соборе магов. Он был из рода, который не придерживался какой-то фракции. Однако постепенно, после того как его избрали, он начал вербовать на свою сторону вторых и третьих сынов знатных родов, которым не светило ничего, кроме службы.

Они были везде.

В Страже, в регулярной армии и даже на кухнях, где проверяли доставку в резиденцию Кесаря ГОРОДА.

Доставить подвески не составило никакого труда.

***

Смотритель кухонь Ладислав Подымский давно знал, что на праздники что-то затевается. Поставщик его величества обещал «особый груз». Смотритель узнал, что все сорвалось, когда появились сообщения о взорванной фуре. Давно разработанный план летел коту под хвост…

Потом начались странности.

Сначала потребовали заказ, который не поступал из резиденции. То, что обычно просила Невеста Хозяина ГОРОДА. Подымски оставил кухню и проследил. Пришел посланец от архимага. Он о чем-то пошептался с охраной, проверяющей заказы в резиденцию. На поднос с заказом что-то положили и, накрыв колпаком, отправили на сороковой этаж.

«Маги тоже что-то затевают», – сделал вывод смотритель.

Неужели… Неужели бывают такие совпадения?

***

Кот, которому под хвост летели планы, едва успевал от них уворачиваться. Он когтями проколол материю, нырнул в подпространство и через тессеракт выскочил с другой стороны. Аккурат в покоях архимага.

– Мур-р?

– Ба, смотри, наш кот!

Полина Эдуардовна тоже удивилась. Откуда тут взяться коту? Однако черныш по-хозяйски прошелся по дому и устремился на кухню, царапая когтями холодильник и издавая голодные вопли, из чего ведьма заключила: кот отлично знал, что это за штука и что скрывается в недрах сияющего белого шкафа.

– У-у, демоническое отродье. Утопить бы тебя, пока не поздно, – проворчала она, однако, вопреки угрозам, уже искала, чем бы угостить кота.

Кот обиженно фыркнул. И ничего он не демон. Хотя закрытые двери его тоже нервируют... В любом случае, он больше любил коробки.

***

Димитрий Волков принял тяжелейшее решение в своей жизни. Он, верный пес Кесаря, решил совершить немыслимое. Архимаг замыслил цареубийство.

Эдуард Мариенбах все равно докопается до Волковых, вырезав все ветви семьи до седьмого колена. Надо всегда быть на шаг впереди.

Он делал это не ради магов, которые всегда мечтали о разрыве договора, и не ради женщины – сколько их было и еще будет? Но ради воскресшего брата и единственного сына он сделает это. И ради дочерей. Семья – это все.

Они должны жить.

***

Башня Магов и Всемирный торговый центр были заминированы. Террористическая организация «За равные права людей» решила не отменять планы. Даже если не удастся избавиться от Кесаря, вампирам будет нанесен колоссальный урон. Отступать в шаге от цели – не выход.

Марк Батори был доволен. Его долгая работа по финансированию этих идиотов принесла свои плоды. Он решил, что, даже если не удастся избавиться чужими руками от племянника, он сделает это сам, а потом будет скорбеть вместе с дорогой сестрицей. Марк был уверен, что убитая горем сестра сама передаст бразды правления в его руки…

Оставалось придумать, как избавиться от Эдуарда. Пророчество подвернулось весьма кстати. Если архимаг столкнется с повелителем, можно свалить все на него.

Через своих слуг он передал повстанцам, что маги затевают госпереворот. Не стоит им препятствовать. Надо убивать вампиров.

Паук хорошо сплел свои сети.

***

Дария, сияющая, как полночная звезда, во всем блеске, с гордо поднятой головой вошла в тронный зал.

Она до сих пор испытывала удовлетворение, вспоминая удивление и шок, который с трудом скрыла камеристка, которая была уверена, что нащупала слабость Невесты. Но нет. Та появилась спустя час, и на вырезе платья слева, со стороны сердца, были приколоты бриллиантовые подвески.

Димитрий спас ее. Не обманул.

Он тоже был здесь, в зале, и смотрел на нее. Дария Радзивилл знала, что он нашел сына, хотя архимаг ничего не сказал. Просто знала.

За огромными окнами, заменявшими стены, горел закат. Драконы летели клином, выдыхая пламя и рассыпая в воздухе звездную пыль. На восточных пределах с другой стороны уже настала ночь, и запускали фейерверки. В западных пределах – белые ночи. В честь праздника в небе сверкало двойное гало, которое кольцом опоясывало солнце. На севере горели полярные сияния.

Ведьма шла, и придворные – все эти высокомерные и лицемерные вампиры, маги и фейри – кланялись ей, простой смертной. Только мать Кесаря и его дядя снисходительно кивнули, как равной. Эдуард, облаченный в черный камзол с золотым шитьем, спустился с трона.

– Неплохо, – сказал он, и холодные ледышки его глаз остановились на украшениях Невесты.

Он тронул сверкающие подвески, и они зазвенели.

– Только лишь неплохо? – кокетливо, с показной обидой протянула Дария и шлепнула веером по руке повелителя. – Я ожидала большего, ваше величество.

Эдуард широко улыбнулся. Дария почти чувствовала боль от проколов, когда он впивается ей в шею. Ожерелья сегодня не было. Кесарь будет пить только ее, и ничто не должно ему мешать.

– Дуб в Священной Роще сегодня польют кровью, – сказала Иветта Батори, подходя ближе. – Дария, не хочешь посмотреть? Это ведь твои предки спасли мировое древо.

– Как решит повелитель.

Повелитель ничего еще не решил. Лепреконы, пикси и мелкие фейки в оркестре на другом конце зала заиграли мелодию, специально сочиненную к празднику. Кесарь протянул ведьме руку:

– Начнем бал, Невеста.

И он повел ее в танце.

***

Михальский тоже был в тронном зале. Он мог только гадать, чем кончится авантюра друга. Он кружился в придворном танце с какой-то магессой, поглядывая на правящую чету, и гадал, послал ли Кесарь своих ликвидаторов в поместье архимага и его дом.

Щенку и девчонкам конец. Правитель не оставит их в живых.

Может, в этом смысл пророчества? Даниил просто утащит всех на тот свет за собой, в том числе и друзей брата. Михальские, как приближенные к архимагу, не избегнут расправы.

Маг-воздушник застыл, пропустив такт и не обращая внимания на удивленные взгляды партнерши по танцу.

– Петер! Петер, – в панике прошептала она, видя, как другие пары проносятся мимо, и они ломают рисунок.

Но маг ее не слышал. Страшная догадка поразила его до глубины души. Как все, оказывается, просто.

Вот оно! Или нет?

***

Ночь опустилась на ГОРОД.

Даня понял: что-то случилось. Сначала резко погасли огни внизу. Сразу несколько кварталов погрузились в кромешную тьму. Свет в Башне Магов мигнул, погас, но тут же включился, когда заработали резервные генераторы.

Все башни функционировали автономно и независимо от энергетической инфраструктуры ГОРОДА.

– Что происходит? – спросил он, глядя, как снизу забегала стража.

– Жопа, – откликнулся некромант. – Подстанция горит, не видишь?

И то правда. Вдали виднелось зарево пожара. Даня приоткрыл окно и услышал вой сирен. Наверное, туда уже ехали пожарные расчеты. Внизу вдруг раздалась пальба. Звуки перестрелки, прямо как в кино.

– Поди сюда, – позвала бабушка.

Парень подошел. Полина Эдуардовна сунула ему в руки опасную бритву. Парень вопросительно посмотрел на бабушку.

– Я взяла у твоего отца в ванной, у него их много. Открывай вот так. Если что – режь.

– Хорошо.

Даня вскочил, раскрыл бритву и несколько раз на пробу взмахнул в воздухе. Вжик, вжик! Опасная штука. Он подумал, а кто, собственно, мог сюда прийти по их душу.

– Против вампира сталь не поможет, – пробурчал некромант в голове у Дани.

– Ба, он говорит, от вампира сталь не спасет.

– Я пошептала на нее, – усмехнулась ведьма. – Поглядишь, что будет… На тебе мой лунный поясок. Хватит отпугнуть пару-тройку кровососов. И помни. Ты «бездонный». Не позволяй себя выпить, пей их сам.

***

Дымок вернулся в стойла и попался в ловушку к магам. Они накинули на непокорного золотого дракона огненную сеть.

– У-а-а-р-р! – утробно зарычал дракон, пытаясь вырваться из силков.

Двуногие букашки, которые всегда за ним ухаживали и вдоволь кормили, вдруг напали на него! Чего они хотят? Он продолжал отчаянно рычать и вырываться, решив ни за что не сдаваться на милость этих мерзких букашек.

В это время богиня-охотница появилась посреди города в поисках суки из своей своры. Керберы завыли. Раздался ответный вой и скулеж. Прыгая с крыши на крышу, богиня со стаей быстро добежали до помятой и раненой собаки. Она заковыляла навстречу и начала ластиться, подставляя головы под руки хозяйки.

– Я его убью! Убью!!!

И только богиня хотела привести свою угрозу в исполнение, как услышала рык попавшего в ловушку дракона. Свора помчалась в этом направлении. То, что увидела богиня, привело ее в изумление.

– Да эти людишки в конец охренели!

Дракон, спеленатый огненной сетью, плевался огнем и пытался отбиться от смертных. Богиня забыла, что обещала убить дракона. Теперь ее праведный гнев обратился на смертных.

– Взять!!!

***

Панночка проснулась после заката. Она слышала музыку и видела красиво разодетых придворных – кинозвезд, чиновников и магов – которые приехали сегодня в небоскреб. Упырица морщилась от ярких, слепящих глаза фотовспышек и наблюдала.

Стоило охране зазеваться, и она тенью скользнула мимо проходной с металлодетекторами. Никто – ни маги, ни фейри – не видели ее. Идущая тайными тропами незрима, пока сама не покажется в тварном мире.

Она поднималась все выше и выше, по пути выпив пару слуг. Подкрепив силы, Мария Вылегжанина услышала своего создателя. Эдуард был наверху, там, где играла музыка и лились рекой вино и кровь. И… он держал в своих объятиях другую женщину.

В этот миг в здании погас свет.

***

В самый разгар бала вдруг погас свет.

Дария ахнула от удивления и споткнулась, и Кесарь ее подхватил. Свет тут же зажегся снова. Все загомонили. Придворные подходили к окнам и заглядывали вниз, пытаясь понять, что происходит в ГОРОДЕ. Там что-то горело…

– Мой повелитель! – воскликнула ведьма. – Что происходит?

– Не знаю, – ответил он.

В этот миг в зал открылась тайная тропа. Этого не должно было случиться, ибо маги заперли все входы и выходы, но тем не менее это произошло.

– Кто посмел?! – оскалился Эдуард.

Димитрий Волков тоже не понимал, что происходит. Он пока не давал боевым магам команды выдвигаться, более того, не согласовал все с Собором. Кто-то начал штурм башни раньше него. Но кто?

– Мой князь! – провыла красивая, безумная с виду женщина, которая вдруг возникла посреди зала. – Кня-а-азь…

Она тянула к Кесарю скрюченные пальцы и смотрела так жадно, стовно хотела съесть его всего без остатка. Дария ахнула и испуганно спряталась за спину вампира. Глаза панночки, а это была она, остановились на женщине рядом с правителем.

– Ты-ы… Ты-ы-ы… Я убью тебя-а…

Она сделала всего один шаг на тайной тропе и сразу оказалась за спиною Дарии Радзивилл. Схватив ее за шею, панночка вонзила зубы в шею ведьмы. Эдуард стремительно развернулся и зарычал. Панночка на миг отпустила свою добычу. По подбородку упырицы стекала кровь.

– Мой князь, – простонала она. – Кня-азь… Как ты мог?

– Кровь от крови моей, – сказал он и сделал шаг навстречу. – Мой птенец, слуга.

– Да, мой князь, – преданно, как собака, смотрела она ему в глаза. – Ты не забыл меня? Нет? Нет?!

Она разжала руки, и Дария на последнем издыхании отползла прочь.

– Конечно, нет, – ответил Мариенбах и поцеловал панночку.

А потом свернул ей шею.

Она пыталась восстановиться, но вампир, поднатужившись, оторвал ей голову. Брызнула фонтаном черная кровь. Весь в крови с головы до ног, Эдуард обернулся к Дарии.

– Возвращайся к себе, – бросил он.

Эдуард взял у придворного экзекутора кусачки и лично вырвал клыки у панночки. Потом он бросил голову, и она покатилась по полу, пятная мрамор кровью.

– Она помешала тебе, сын мой, – сказала Иветта Батори. – Она заслужила это. Никто не смеет мешать тебе развлекаться. Ты Кесарь.

Эдуард не ответил.

– Кажется, я ее знаю, – добавила она.

– Я тоже, – улыбнулся он и велел: – Оправить в золото.

Подскочил слуга с подносом, на который упали зубы упырицы. Дария все смотрела и смотрела на это, не в силах оторваться. Сколько она ни видела зверств при дворе, но это не просто укладывалось в голове.

– Это дева из баллады о кесаре.

Она не спрашивала, а утверждала. Эдуард кивнул. Его сейчас занимали другие мысли.

У ведьмы в голове зародился звон, который заполнял собою все вокруг. Белизна заливала глаза. Дария задыхалась в тугом корсете. Только чудом она устояла на ногах. Камеристка подхватила свою госпожу под руку и вывела из зала.

Глава 24

Пока трехглавые псы-керберы жрали смотрителей загонов, дракон вырвался из огненной сети и пулей вылетел из стойла. Дымок мчался к Башне Магов. Он уселся на шпиль и прикинулся флюгером, размышляя, что только что произошло.

Что-то внизу стало темновато. Мигнуло, громыхнуло, полыхнуло. Загорелось неподалеку.

– Пф-ф… – выдохнул дракон струйку дыма.

Что за букашки бегают снизу и шумят? Драка?

***

Дария вернулась в свои покои. Благодаря тому, что она была слугой вампира, рваная рана на шее стремительно затягивалась. Придворный лейб-медик поставил Невесте капельницу, чтобы возместить кровопотерю. Он же разрезал шнуровку на платье.

Когда он ушел, ведьма отклеила пластырь и вытащила иглу. Скинув пришедшее в полнейшую негодность платье, она, босая, в одной рубахе поплелась к окну, на ходу вынимая и бросая на пол шпильки.

Рыжая ведьма смотрела в окно на ГОРОД. Там явно что-то происходило. Очередная атака активистов за равные права людей? Переворот? Эдуард не выглядел сильно озабоченным. Сколько раз уже это бывало...

Ведьма думала про упырицу, зубы которой будут оправлены в злато. Она вспоминала, сколько раз пела балладу, пребывая в уверенности, что Хозяин может испытывать человеческие чувства. И она понимала, что это не так. Пустое.

Вдруг Дарию затошнило. Она едва успела добежать до санузла, и ее снова вырвало. Страшно, до судорог. После этого она некоторое время провалялась на прохладном кафеле возле унитаза, пытаясь прийти в себя.

Странно-странно.

Вдруг женщину пронзила страшная догадка. Такое с ней бывало, когда она носила сына. Дарию словно окатило ледяной водой. Ведьма припоминала, когда у нее последний раз были регулы. Как раз после зимнего солнцестояния? Да, точно. Иногда случались сбои, и тогда она проверялась и пила свои эликсиры. Старые боги миловали.

Дампир?

Если это так, ее точно не пощадят. Лекарства и травы не помогут. Это существо крайне живучее, и оно всеми силами будет цепляться за жизнь. Обычно в таких случаях высшие вампиры избавлялись от матери и ребенка. Интересно, как ее казнят? С учетом охранной грамоты Радзивиллов провернуть это будет весьма непросто.

Аборт просто убьет их обоих. Могут дождаться родов, чтобы избавиться от младенца, но есть нюанс. Точно с таким же успехом младенец может избавиться от упырей.

Даже если обойти божественный запрет и уморить Дарию голодом, ребенок все равно вырастет в трупе покойной матери, через семь месяцев прогрызет себе путь наружу и откопается из могилы.

Дария всегда была осторожна. Эдуард нет, считая, что она бесплодна. И на тебе! Нежданчик.

– Твою богу душу… – выругалась ведьма.

Боги не вовремя услышали.

***

– Что там внизу? – спросил владыка.

Пресс-секретарь уже подсовывал повелителю по руку доклад о беспорядках в ГОРОДЕ. Начальник службы безопасности пробился через заволновавшуюся толпу челяди:

– Ваше величество, штурмуют башню.

– Кто?

– Террористы «За равные права людей», – ответил он. – Они уже взяли на себя ответственность. Полагаю, это показательная акция, но вам лучше оставаться на верхних уровнях в своей резиденции.

– Ясно.

***

Димитрий понимал, что не время вступать в игру. Он еще не успел обсудить все с магами Собора. Секретное совещание было назначено на утро, когда завершатся придворные торжества, и вампиры залягут на дневной сон.

Штурм башни ломал все планы. Волков был уверен, что эта неумелая атака лишь маскировала что-то гораздо более важное.

Он присоединился к Стражам, чтобы зачистить здание и окрестности от оставшихся террористов.

***

Дария разулась и распустила волосы. Рыжая волна, пахнущая степью и ковылями, дремучим лесом и болотами, холодным морем и солью, окутала ее с головы до пят. Ведьма сняла все украшения, ибо металлу и камню не место там, где течет чистая магия.

Ведьма на максимум врубила вытяжку, достала ступку и поставила на жаровню-треногу обливной горшок. Ведьма наконец-то решилась.

Она готовилась поворожить, чтобы усыпить Кесаря. Она думала о светловолосом мальчике и его отце. Она беспокоилась о старухе матери. О чем только она не думала в ту ночь…

Кесарь должен сегодня остаться с ней. Если он опять уйдет и спрячется в бронированном гробу, то ничего не выйдет.

Вампиры ничего не едят и не пьют. Но если ведьма выпьет эликсир, то через кровь вампир тоже примет его. Эдуард был не так уж и не прав, когда не доверял своей Невесте до конца. Она собиралась поступить, как предыдущая. Только та выпила трупный яд, а она – всего лишь сонное зелье.

Сон-трава в вине, сон-трава в крови. Сон трава – ведьмино зелье. До зари в огне, до зари твори, от прострела стрел лишь похмелье. Заварю питьё, растворю в ночи. Анемон цветет – быстро вянет. Булькает моё варево в печи. Сон-трава кипеть не устанет. Пей до дна, мой князь, упивайся всласть. Мертвым сном забудься скорее. Неразрывна связь, лишь любовь да власть. Выбирай, кому ты вернее.

Сушеные побеги и цветы прострела, навевающего сон. Немножко лауданума и чуточку валерианы. Капелька ночного ветра, щепотка звездного неба, лунный лучик и горящий уголек из жаровни, с шипеньем утонувший в старом обливном горшке.

Ведьма варила зелье. Ведьма ворожила, склонившись над тлеющими углями…

Когда ведьма ворожит, она губит душу. Это аксиома.

(Только вот чью? Вот в чем вопрос.)

***

Димитрий решил не спускаться на лифте, который мог застрять, если вновь отключат электричество. Архимаг активировал артефакт. Открылся портал, и Волков шагнул вперед, оказавшись на первом этаже в просторном холле небоскреба.

Он пригнулся, уходя с линии атаки, и побежал в сторону одной из колонн. Один из стражей прокричал, чтобы не стреляли. Под сапогами хрустело стекло.

– Сзади!

Волков упал и перекатился. Над головой засвистело. В ответ кто-то из магов бухнул малым плазменным шаром, не решаясь запустить полноценный фаербол, чтобы не разрушить здание. Прячущиеся за колоннами террористы заорали. Кто-то точно поджарился.

Димитрий выпустил шаровую молнию, до предела накачав «яблочко» энергией. Управляя ее передвижениями, он вел шарик к колонне, откуда доносились крики. Установилась подозрительная тишина. Видимо, люди заметили угрозу. Волков ослабил контроль, и молния распустилась, как цветок, спалив все вокруг. Следом раздался взрыв. Сдетонировала граната?

Одна из мраморных опорных колонн осыпалась. Остался только железобетонный остов. На людей и магов попадали сверху куски штукатурки. Воздушник поставил щит, и все обломки отлетели в сторону. Иначе бы им несдобровать.

– Пёсья кровь, – оскалился архимаг.

Туда и дорога. Собаке – собачья смерть. Понимая, что угроза миновала, он встал и осмотрелся. Рядом поднимались другие пироманты. Они быстро обследовали помещение, чтобы убедиться, что не осталось в живых никого из заговорщиков.

– Младший адепт Дашко, – отрапортовал один из них архимагу. – Нападавшие уничтожены.

– Хорошо, – кивнул тот. – Доклад в двух экземплярах на стол Кесаря и в службу безопасности.

***

Накануне бала Марку Батори доложили, что у архимага гости. Тот самый мальчишка, которого не удалось схватить, и какая-то баба.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, вампир послал своих слуг в апартаменты архимага. Им надлежало ликвидировать мальчишку и женщину, причем сделать это с особенной жестокостью.

– Чтобы кровью можно было мыть полы, – велел он. – Повесить на кишках, изуродовать, разорвать на части. Пусть кто-нибудь это видит. Камеры не отключать. Волков должен посмотреть кино.

Волков решит, что это дело рук Кесаря. Это неизбежно вынудит архимага атаковать в ответ, чтобы отомстить.

***

Даня сказал:

– Ба, надо уходить отсюда.

Он был уверен, что за ними придут. Вампы ли, люди ли… Непонятно. Но надо валить, и побыстрее.

– Умница мальчик, – сказал некромант. – В первую очередь искать будут тут.

Даниил хотел предложить свою помощь, но повременил. Ему было любопытно, как выкрутится малец. В конце концов, невозможно постоянно подтирать ему сопли. Надо повзрослеть.

– Да, идем, – согласилась Полина Эдуардовна.

Парень открыл многочисленные замки и осторожно выглянул за дверь. Никого. Они с бабушкой пошли к лифту. Рядом обнаружилась лестница.

– Едем или идем? – вопросительно взглянул Даня на бабку.

Он сегодня первый раз катался на лифте, и ему это чертовски не понравилось. Еще бы! Оказаться в замкнутом пространстве, понимая, что ты на огромной высоте и можешь упасть или застрять.

Тут свет опять мигнул, и табло у створок лифта на миг погасло. Это все решило, и они пошли пешком.

По пути было тихо. Здание до двенадцатого уровня словно вымерло. Они не знали, но так и было. Высокопоставленные маги отбыли сегодня на прием в резиденцию Кесаря. Ниже стали встречаться испуганные и чем-то озабоченные люди. Пару раз спросили, кто таков. Стоило Дане назваться, и фамилия волшебным образом открывала двери.

И вдруг сзади, с лестницы на него кто-то напал. Тяжесть выбила воздух из легких.

– Даня! Даня!!!

Это кричала бабушка.

***

Пока маги отвлекались на вторжение людишек, фейри обтяпывали свои дела. Они, набросив гламор, протащили оружие и со всеми удобствами разместились в небоскребе, ожидая, пока наступит утро.

Упыри, посланные советником на ликвидацию мальчишки, поднялись на лифте и обнаружили, что апартаменты архимага пусты. Им пришлось спускаться вниз в поисках цели.

Димитрий удалился обратно в Башню Магов, чтобы повидаться с сыном и согласовать с магистрами детали операции по захвату власти.

***

Первого вампира, который хотел укусить Даню, отбросила вспышка бледного света. Кровосос взвыл. Его товарищи повторили попытку, пытаясь с наскока навалиться на парня.

Защитный поясок с четвертой или пятой попытки исчерпал свой резерв, но Даня успел подняться на ноги. Он обнажил бритву и взмахнул ею, отгоняя обожженных кровососов. Всего их было трое.

– Не подходите! Кыш!

Бабушка вскрикнула. Один из вампиров рывком поднял ее и начал сосать.

– Ба!

Парень отмахнулся от очередного вампира, порезав его. Словно молния сверкнула, рассекая плоть нежити. Простая сталь так себя не ведет, а от таких смешных порезов упыри не катаются по полу. Это действовало бабкино колдовство. Кровосос вдруг затих. Неужели совсем подох?

Другой вампир, отобедав, отбросил женщину, которая бессильно поникла. Даня не знал, жива она или мертва. У него самого в этот миг все внутри опустилось, и показалось, что он сам умер.

– Ба…

– Не ссы, прорвемся, – вывел его из ступора голос некроманта.

Продолжая почти вслепую отмахиваться от нереально быстрых упырей, Даня отступал к стене, оказавшись в конце концов зажатым на лестничном пролете возле окна.

***

Димитрий Волков получил краткий доклад от стражей башни. Здесь отбились сравнительно легко. На посту охраны множество камер показывали происходящее на разных уровнях башни.

– А это что? – спросил архимаг.

На двенадцатом этаже вампиры кого-то ели.

***

– Не подходи!!! Прочь!

Даня уже решил, что пропал. Некромант не отвечал. Предатель! Бросил его, когда больше всего нужен.

Он был не прав. Некромант воспарил над телом, выискивая труп или что-то подобное. Дохлый вампир как раз подходил. Тело было не слишком повреждено. До рассвета не распадется точно. Даниил нырнул внутрь, как в прорубь.

Было неприятно, словно отхлестали крапивой. Но терпимо. Получше, чем стать роем мух.

– Бу! – гыгыкнул он. – Эй, вы, там…

Удивленные вампиры, которые наседали на мальчишку, развернулись вполоборота, услышав голос. С трудом приноравливаясь к новому телу, некромант встал и сказал:

– Ну-ка, быстро свалили.

– Это не Михай, – удивленно сказал один из кровососов.

– Ага, не он, – хмыкнул некромант.

Вампиры переглянулись и не сговаривась разделились. Один снова кинулся на Даню, а второй атаковал некроманта. Даниил, пользуясь возможностям немертвого тела, так же быстро уклонился. Замелькали руки и ноги. Вампир ударил с разворота и отбросил некроманта, который врезался в стену, по которой побежали трещины. Некромант не остался в долгу, заблокировав скрещенными руками еще один удар и влепив врагу с размаху коленом по яйцам.

– Уо-о-у…

Получив по загривку кулаком, вампир согнулся в три погибели. Даниил вскочил сверху и попрыгал, не давая разогнуться кровососу, а потом рывком перевернул его и вонзил руку под ребра, вырывая сердце.

Некромант развернулся, чтобы помочь мальчишке, но он опоздал.

***

Даня попал в оборот.

Даже от одного вампира отбиться было нелегко. И тут он вспомнил, что говорила бабушка. Это придало ему сил.

– Ну же… Давай… – задыхаясь, прошептал он.

Сделав вид, что пропустил удар, он не успел среагировать. Вампир налетел, выбивая бритву из рук, и ухватил Даню за горло, подняв над полом, так что ноги болтались в воздухе. Парень захрипел.

Ощущение нехватки воздуха было тем самым. Он начал пить отовсюду. В первую очередь – из вампира, который его держал. Рука кровососа почернела и отсохла. Он завыл и отступил на шаг, отпустив Даню.

Чернота охватывала его тело, и наконец он, превратившись в обвитую мышцами мумию, упал на пол. Даня, кашляя, поднялся и злорадно пнул тело.

– Молодец, – услышал он.

К нему шел самый первый вампир, тот, что был подранен. Даня на миг растерялся, но страх и ненависть толкнули его вперед.

– А-а-а!!! – завопил он в прыжке.

Вамп легко уклонился и сказал ему в спину:

– Ты с ума-то не сходи, малыш.

– Это ты?! – понял наконец парнишка.

Щелкнул лифт уровнем выше.

– Что здесь происходит? – раздался громовой голос архимага.

***

Дария все хорошо продумала. Она бы тоже заснула, но после кормления большая часть зелья перешла к вампиру. Женщина же ощутила лишь небольшую сонливость и слабость от кровопотери. Не сильнее обычного. Ничего такого, что не исправит пакет физраствора.

А вот Эдуард так и не добрался до саркофага. Сон-трава и рассвет сделали свое дело. Кесарь остался и безмятежно заснул в покоях ведьмы.

Она заказала кофе, который доставили лифтом с кухонь. Двойной, без сахара. Потом долго умывалась ледяной водой, прогоняя остатки сна.

***

– И что, ты таким останешься? – поинтересовался Даня у некроманта.

– Только до рассвета, – с сожалением ответил Даниил. – Хотя быть вампиром то еще удовольствие.

Димитрий шел наверх молча, мрачный, как туча. Он нес на руках Полину Эдуардовну, которая потеряла сознание. Архимаг понимал, что ликвидаторов послал Кесарь или советник. Кто именно – вопрос.

Что хотели сделать с его сыном и женщиной? Убить или взять в заложники? Непонятно. Но задание не выполнено, следовательно, завтра будет новое покушение или задержание и казнь архимага.

Госпереворот был неизбежен. Сегодня ночью он обсудит с другими магистрами детали.

***

Архивампир обнаружил себя связанным по руками и ногам. Заговоренные плетенки из лунных нитей держали крепко.

Рядом стояла его Невеста и верная спутница на протяжении восьми лет. На ней был длинный льняной балахон. Распущенные огненно-рыжие волосы лились язычками пламени почти до пят. Женщина была крайне сосредоточена. Она что-то шептала над зажатым в руках кинжалом.

– Дария, что ты делаешь? – удивленно спросил он.

Он все еще не верил. Эдуард дернулся, но зачарованные цепи опутывали его, не давая вырваться.

– Исправляю ошибку. Заканчиваю это.

Вот это вот всё. Пусть этот кошмарный сон наконец закончится. Дария хотела проснуться и увидеть, что она снова в сельском доме, и что рядом за дощатой стенкой сопит десятилетний сын. Если так посмотреть, было неплохо.

Той ночью должна была пролиться кровь и закончиться чья-то жизнь. Ведьма изменила ход событий. В ночь у костров она спасла какого-то человека от съедения и тем самым толкнула мир в бездну. Никогда не знаешь, какой добрый поступок приведет к сущему кошмару.

Она решила принести вампира в жертву. Потому что так надо.

– Почему ты не обратил меня, как ее? – спросила Дария напоследок, хотя ответ ей был не нужен, она и так все понимала. – Ты хотел всегда иметь рядом корм и теплое тело? Нельзя быть таким практичным.

– Дария! – напрягся Эдуард, и от гнева у него на шее вздулись жилы.

Правда всегда ранит.

– Кесарь и дева, владыка и смерд. Масло с вином не меша-ай… – пропела она.

Ведьма встала рядом на колени, перекинула ногу через вампира и уселась на него верхом. Рыжие волосы рассыпались вокруг. Дария непроницаемо посмотрела на Эдуарда и занесла над ним черный ритуальный нож.

– Нет! – попытался он подчинить ее взглядом. – Не делай этого!

Однако гипноз почему-то не подействовал, хотя Дария была его слугой. Его словно вытолкнула на поверхность чужая воля, мешая спутать сознание женщины. Кесарь не понимал, откуда у нее возник иммунитет к его воздействию.

– Давай поговорим. Дария, опусти нож.

– Ты мне не муж, чтобы указывать, что мне делать или не делать… дорогой.

Невеста никогда не станет женой. Это аксиома.

Хотя… Опустит, опустит, никуда не денется.

Заговоренный нож опустился и пронзил грудь кровососа.

***

Солнце снова всходило над ГОРОДОМ.

Марк Батори лежал в своем гробу, когда ощутил смерть Кесаря. Это почувствовали все его птенцы и кровники, все обращенные и родные. Слуги завыли от скорби.

– Кесаря больше нет, – сказал советник и хрипло расхохотался.

Наконец-то. Свершилось!

В полдень солнце начнет снижаться, и можно будет выйти, чтобы занять престол и покарать убийцу «любимого» племянника. Марк будет скорбеть больше всех.

***

Иветта Батори скрежетала зубами в своей гламурном розовом гробу. Ее сын, плоть от ее плоти, мертв! Они заплатят… О, как они заплатят! Кто бы это не сделал, он умрет страшной смертью. Она и братец этого так не оставят.

Ее тоскливый вой несколько часов раздавался из гроба, пугая слуг.

***

Дария спустилась на кухонном лифте. Повара были шокированы, когда из крохотной коробки вылезла свернувшаяся в три погибели рыжеволосая женщина и с наслаждением потянулась, как кошка.

– Молчать, – сказала она. – Кто молвит хоть слово – умрет.

Маги с огнестрелами, которые дежурили в этот час у лифта, проверяя заказы для резиденции, нерешительно взяли ее на мушку. Все-таки это была Невеста Хозяина ГОРОДА. Они ее узнали и не понимали, как им поступить. И потом, что скажет архимаг?

– Что с господином? – спросил один.

– В порядке, спит, – ничуть не покривила она против истины и усмехнулась: – Можешь проверить, коли не боишься его гнева.

Долг тем не менее победил. Но стоило второму магу потянуться к кнопке вызова охраны здания, как шеф-повар отсек ему кисть руки стальным тесаком. Струя крови плеснула на стену.

Страж закричал, но привычный шум кухни заглушил вопли. Повара продолжали стучать ножами, строгать, жарить и парить. Даже если случится конец света, все блюда должны быть приготовлены и доставлены вовремя.

Напарник стражника на миг отвлекся, и ведьме этого хватило, чтобы шагнуть вперед и выбить огнестрел у него из рук. Он хотел создать фаербол, уже сформировал его в руке…

– Прочь!!!

Ведьма проворно отскочила. Кто-то выплеснул на стражника кастрюлю крутого кипятка. Тот заметался, пока его навсегда не «успокоили» другие повара. Первый, баюкая культю, попытался помагичить, но получил по голове тяжелой чугунной сковородкой. Какой-то поваренок шустро подскочил и чиркнул ножичком для овощей, перерезав лежащему горло.

– Вы в порядке, милсдарыня? – спросил шеф-повар и с надеждой уточнил: – Кесарь преставился?

– Да. Мир его праху.

Глава 25

Ровно в полдень Марк Батори набрал код на замке и выбрался из гроба.

Ровно в полдень слуги собрались в покоях Невесты у тела окончательно мертвого Кесаря.

Ровно в полдень тело вампира распалось, и некроманту пришлось его покинуть, вернувшись к Дане.

Ровно в полдень архимаг, получив сообщение из службы безопасности, что владыка мертв, пересмотрел свой план. Архимаг ночью он поучаствовал в двух заседаниях – официальном с участием службы безопасности и неофициальном – с магами Собора. Димитрий заключил, что, раз его пригласили, он вне подозрений. Чуть позже пришло приглашение на коронацию.

Невеста убила Кесаря. Ее ищут. Коронация наследника, Марка Батори, назначена на три пополудни. Любящий дядюшка не захотел выждать положенные девять дней.

– Мать что, убила Кесаря?

– Судя по всему, – потер лицо Димитрий.

Глаза слипались. Он смертельно устал. Архимаг сегодня так и не ложился, не до того. Возраст тоже сказывался. Придется принять пару-тройку боевых эликсиров, чтобы продержаться.

Даня не мог поверить в услышанное. Еще одна несокрушимая твердыня пала. Связь с Хозяином ГОРОДА ставила мать на ступень выше простых смертных. Как она осмелилась убить его?

– Почему?

– Полагаю, из-за тебя.

«Из-за тебя». Из-за тебя. Из-за тебя... Сердце стучало в такт. Все из-за него.

– Что теперь с ней будет?

– Не знаю, – не стал придумывать красивую ложь Димитрий. – Пока ее ищут. Если найдут, она позавидует мертвым. Надеюсь, я успею раньше. Но я не знаю, где она может быть.

– Как где, в трущобах, – влез некромант. – Она жила там до прошлой войны. Где-то возле Нихиля.

Даня повторил слова некроманта, и архимаг призадумался.

– Вы с Полиной Эдуардовной отправляетесь в мое загородное поместье, – сказал архимаг сыну. – Петер проводит вас.

– Не сомневайся, Волк, – заверил воздушник. – Доставлю в лучшем виде!

– Хорошо, – с облегчением ответил Димитрий. – Отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть.

– А ты… – решился уточнить Даня. – Как же ты?

– Когда закончу в ГОРОДЕ, пошлю гонца. А если не справлюсь, то вечером вместе с сестрами покидайте дом и езжайте в Восточные пределы. В пустыне можно укрыться.

– С сестрами?

– С сестрами, с сестрами, – пробурчал некромант в голове у парнишки. – Я тебе не завидую.

***

Дария отправилась в трущобы, в которых жила, когда двадцать лет назад отправилась из провинции в ГОРОД.

Она уже забыла, как это. В ночи таились мавки, призраки и случайно поднявшиеся умертвия, и только патрули и обереги защищали от них. Впрочем, патрульные были еще страшнее. Сейчас все наверняка ее искали. Ведьма была ни жива, ни мертва, пока не добралась до обшарпанной пятиэтажки в спальном районе.

Нихиль. То еще место...

Свет не горел. Неполадки на подстанции все еще не ликвидировали. Жители затаились, пережидая в защищенных каморках самое тягостное время до утра. В кромешной тьме Дария на цыпочках кралась к своей комнате.

Эта комнатушка автоматически оплачивалась со счетов. Оно было защищено оберегами от нелюдей, нежити и грабителей. Окна и дверь невозможно было открыть без хозяина. Дария оставила это убежище много лет назад, и вот оно пригодилось.

На двери виднелись следы неудачного взлома. Дария усмехнулась. Грабитель в лучшем случае лишился руки. В худшем, если бы он не отсек кисть и не вырвался из капкана, дверь его сожрала целиком.

– Кто там, кто там, кто там… – зашелестело, стоило ей коснуться магической двери.

Говорящий замок зашевелился, спрашивая, кто беспокоит. Металл легко гнулся, как живая плоть. Внутри таились зубы. Дверь была артефактом, который создали в гильдии Ключников. Такие можно было купить для охраны ценностей.

– Это я.

Она шлепнула рукой по замку. Ладонь на миг кольнуло. Дария зажмурилась от страха, хотя знала, что никто не откусит ей руку. Просто она видела однажды, что стало с незадачливым грабителем. Ранку лизнул невидимый язык.

– Это она, это она, это она…

Щелкнуло, и дверь открылась. Внутри было темно. Все покрывал густой слой пыли и паутины. Старая оплывшая свеча стояла на подоконнике. Дария задернула шторы, прикрыла дверь и щелкнула кресалом, разжигая огонь. Бледный язычок пламени осветил комнату. Судя по белым блестящим костям, о которые споткнулась ведьма, дверь за двадцать лет уже не раз и не два отобедала.

Дария поставила свечу на стол и начала рыться в шкафу.

***

Михальский послал гонца. По пути к воротам к ним присоединилась еще пара магов. Воздушник проводил мальчишку и Полину Эдуардовну до городских ворот, усадил на повозку и поручил доставить их в поместье. Сам же засобирался обратно.

– Разве Волк не велел тебе ехать с нами? – не утерпела бдительная ведьма.

– Мало ли что он велел? – широко улыбнулся воздушник. – Есть более важные дела.

– Что-то здесь не так, – сказал некромант, пока они удалялись от ГОРОДА. – Держи нос по ветру.

***

Димитрий не решился искать ведьму. Он здраво рассудил, что за ним могут следить, а те, кого он может послать на поиски, могут предать. Архимаг за свою долгую жизнь частенько сталкивался с предательством. Кроме Петера он никому не верил, как самому себе.

Он решил явиться на коронацию, а потом, когда новоиспеченный Кесарь ляжет на дневной сон, маги Собора совершат переворот.

Пиромант всегда жалел, что судьба послала ему только дочерей, однако теперь это пошло ему на пользу, так как он породнился со многими магическими родами. Родственные связи и поддержка младших сынов склонили чашу весов в его пользу. Пара-тройка ретроградов, которые присягали лично давно почившему Миклошу, в конце концов тоже сдались.

Терпение и умение ждать – основное достоинство, за которое его ценили два прежних Кесаря. Только от третий не сумеет оценить по достоинству…

***

Михальский скакал в трущобы. Он преодолел три стационарных портала и за полчаса достиг цели. Осмотревшись, он спешился и привязал к чугунной оградке коня.

– Если что, можешь кусаться, – хлопнул он его по крупу.

Люди, обитавшие во дворе, опасливо косились на мага и старались поскорее скрыться с глаз. Подозрительные пацаны словно испарились в воздухе. Развешивающая на веревках белье баба выронила таз и умчалась в дом, цыкая на детей. Только пропойца на скамейке не обратили внимания, продолжая дрыхнуть.

Двойные рамы на первом этаже были малость побиты. Только одно окно было подозрительно целым и чистым, словно только что вымытым до блеска. За тяжелыми шторами ничего не видно. Михальский сделал пару пассов руками и на пробу ударил в окно ветерком. Стекло изогнулось, словно водная гладь, и выпрямилось.

– Кто, кто, кто… – раздался шелест.

Ага! Так он и знал. Магическое окно, защищающее от взлома. Недешевая штучка. Еще и самоподдерживающаяся, не требующая магии или жертвоприношений. Она питалась грабителями, которые пытались забраться в дом. Все вполне законно.

Прикинув, какая квартира по счету, Петер вошел в подъезд. Застыв возле подозрительной двери, он опять тронул ее воздушной волной.

– Кто, кто, кто… Кто там…

Рот на месте замочной скважины шевельнулся. Ручка затряслась, изгибаясь, и на ней появились острые шипы. На пол закапала слюна. Дверь была голодна. Давненько она не получала жертв.

Михальский создал «воздушный молот», влив в него львиную долю резерва, и ударил по дверям.

***

Дверь вынесло вместе с проемом и частью стены. Ведьма, отдыхавшая после ночных бдений, подскочила на постели. Артефакт-дверь сворачивался гармошкой, отползая, как гигантская мокрица.

В дверях, в свете тусклой лампочки появился мужской силуэт. Дария встала и метнулась к сумке, где был припрятан огнестрел, но не успела выстрелить. Ее воздухом буквально припечатало к стене, так что она чуть не потеряла сознание. Рукоять выпала из руки, и оружие покатилось по полу.

– День добрый, милостивая государыня, – промурлыкал странно знакомый голос. – Смиренно прошу прощения, что разбудил вас, но дело не терпит отлагательств.

Горло Дарии словно сдавила невидимая рука. Перед глазами закружились темные «мушки», и женщина лишилась чувств.

***

Тот, кто найдет ведьму, удостоится награды от нового Кесаря и матери прежнего. Михальский не думал предавать друга, он просто покупал свою жизнь ценой заслуг перед короной.

Теперь все зависело от Димитрия. Сдержится он или вступит в игру раньше времени? В любом случае, ему не жить. Сегодня он умрет, как и его дети. Но архимаг хотя бы не потянет за собой в могилу род Михальских.

Петеру было невыразимо жаль, но он не мог иначе.

***

Повозка миновала очередное селение, где красовались столбы с сезонными жертвами. Избранные в этом году для ритуала плодородия девушки и юноши свисали, привязанные грубыми веревками. Их тела клевали вороны.

– Кар-р… Кар-р-р…

Один из воронов был особенным, хотя смертные этого не могли знать. Ворон по имени «память» очень любил человечину.

– Мур? – вскочил на ходу в повозку кот, взявшись из ниоткуда.

Даня уже ничему не удивлялся. Он погладил черного кота и попросил скачущего рядом с повозкой мага:

– Мы можем остановиться?

Он заметил, что его бабку сильно растрясло. Ее, конечно, подлечили артефактами, но крови она потеряла много, когда ее покусал вампир. Да и он устал ехать по колдобинам и грунтовке. Есть хотелось неимоверно.

– Хорошо, – ответил Витовт Смирский, который был за главного в поездке.

Этот пожилой маг-пиромант тоже с беспокойством поглядывал на Полину Эдуардовну. Преставится ненароком, а ему потто отвечать перед архимагом.

Сопровождающие остановили повозку, стоило им доехать до центральной площади. В сельской лавке был включен телевизор, и покупатели, а также праздные зеваки смотрели новости.

– Вы из столицы, милсдарь? – осторожно спросил дородный хозяин лавки, с поклоном подавая бумажные пакеты со снедью. – Правда ли, что у нас теперь будет новый Кесарь?

– Да.

Монеты звякнул по прилавку и исчезли в руках торговца.

– А война? – влезла пожилая баба из толпы. – Будет ли война?

– Вряд ли, – успокоил маг. – Расходитесь.

Люди нехотя, ворча и обсуждая новости, пошли к выходу. Оставшись с глазу на глаз, Витовт спросил:

– Не видал других магов или вампиров?

– Давеча были вампиры, остановились у Марты в номерах на том конце площади.

Маг насторожился, заподозрив, что их послали по их душу.

– С какой стороны они приехали? – на всякий случай уточнил маг.

– С востока.

Значит, они ехали в ГОРОД, а не из ГОРОДА. Пиромант облегченно перевел дух и тут же снова напрягся, когда лавочник добавил:

– За два дня до этого они ехали из ГОРОДА, а теперь возвращаются, милсдарь. Не извольте казнить!

***

Вампиры везли выводок девчонок архимага. Батори послал отряд позавчера. Теперь они возвращались из поместья Волковых с добычей. Поручение было выполнено. Перебив охрану и захватив заложниц, упыри ехали обратно.

Они улеглись на дневной сон, оставив укушенных слуг-рэнфилдов сторожить их дневной сон и связанных женщин. После полудня вампиры пробудились. Все еще слабые и вялые, они покормились со слуг, с трудом избежав искушения выпить юных девственниц. Ибо нет ничего слаще молодой крови, да еще и редкой группы.

Вдруг в гостиницу вломились маги. Вампиры начали стрелять, но тут же вспыхнули, как факелы. Девушки в ужасе закричали.

Маги, ликвидировав кровососов, начали тушить пожар. Хозяйка гостиницы причитала, смерды таскали ведра. Витовт и его напарник Григорий на своем горбу вытащили девушек из горящего дома и разрезали веревки.

– Вас послал наш отец? – спросила старшая из четырех девушек.

– Да, – не стал ничего объяснять пиромант.

***

Случайный кот знал, что все случайности не случайны. Мало ли что там думают о совпадениях его хозяева! Он уже успел стянуть кровяную колбасу с кухни в гостинице и умывался во дворе, наблюдая за суматохой.

Да и ворон возле поля был подозрительно знакомый. Кот решил, что позже прогуляется и пообщипает ему хвост.

***

Освобожденные сестры Даниила были блондинками с голубыми глазами. Фамильное сходство налицо!

Старшей из сестричек было тридцать пять, хотя на вид не более двадцати. Маги взрослеют и стареют медленно. То есть она была ровесницей Дарии Радзивилл.

Второй сестрице было двадцать семь, третьей семнадцать, а самой младшей пятнадцать лет. И вот они, придя в себя, обступили Даню.

– Значит, ты наследник, – ущипнула за щеку парня старшая. – Какой ми-илый…

Даня дернулся и попятился. Он начал понимать, в какой переплет угодил.

– Как тебя зовут? – спросила самая младшая, крепко ухватив его за руку и не давая бежать.

– Даниил.

– Ого! – удивилась средняя. – Прямо как нашего покойного дядю.

– Да-да, – согласилась старшая. – Только он был симпатичнее, правда, девочки?

Некромант мерзко хихикал у него в голове, наблюдая, как девчонки тискают братишку, обсуждая его, словно он не слышал. И внешний вид, и одежду «не по моде», и глупое выражение лица, как у теленка…

– Эй, эй! – делано возмутился Витовт, посмеиваясь в седые усы. – Оставьте парня в покое. Надо довезти его живым до поместья.

– А поместья больше нет, – сказала старшая, и девушки сразу помрачнели.

– Однако!

***

Решили остановиться на ночь у лавочника и подождать новостей из ГОРОДА. Даня сидел на стуле в лавке и смотрел новости. Полина Эдуардовна сидела рядом. Ее тоже изрядно достали сестренки внука.

– Вот шебутные, пороть их мало, – ворчала она. – Ты им спуску не давай, на шею сядут.

Внук уже успел перезнакомиться с девушками – Дианой, Лилианой, Наиной и Мариной. Пока что он их путал. Один хрен, достали! Уже думать забыли про похищение. Стрекочут не переставая. Только и шушукаются о косметике, тряпках, ГОРОДЕ, выгодных партиях и женихах.

– Это ты еще старшеньких не видел, – «утешил» его некромант. – У Димитрия двенадцать дочерей от пяти браков. Но они, к счастью, уже давно замужем за магистрами Собора. Как же они меня доставали…

– Что, одни дочери?

– Именно! Думаешь, почему он носится с тобой, как с писаной торбой.

Даня не на шутку призадумался. Выходит, все это потому, что других наследников нет. С одной стороны, лестно, с другой – приятного мало. Опять же, ответственность. Всех его достоинств – только причиндалы между ног и магический дар.

– А почему он не сделал ритуал на рождение мальчика? – задал парень вполне резонный вопрос.

– Потому что это плохо влияет на магический дар. Лучше с таким не шутить. Это люди могут так играть с природой.

Полина Эдуардовна искоса поглядывала на внука, который бубнил себе под нос.

– Смотри! – привлекла она его внимание, увидев, что репортаж с границ сменился картинкой прямого включения.

Показывали пышную коронацию.

***

Димитрий стоял в первых рядах у костяного трона.

Марк Батори, облаченный в черный бархатный камзол и мантию с соболиными мехами, собственноручно водрузил себе на голову тонкий обруч, который еще вчера красовался на голове племянника. Пренебрегая обычаем изготавливать новый венец, он надел старый и сказал:

– Сегодня я покараю убийцу моего дорогого племянника! Дуб в священной роще польют кровью Невесты.

Волков вздрогнул от неожиданности, с трудом сохраняя самообладание. Новый Кесарь гордо сел на трон, положив руки на подлокотники.

– Венчается на царствие, – сказала прямая наследница Иветта Батори, сидящая по его правую руку, тем самым формально передавая брату власть и соглашаясь с его правлением.

Придворные стали один за другим опускаться на колени. Вспыхнул огромный плазменный экран, на котором возникла Священная роща. К дубу была прикована рыжеволосая женщина. Димитрий замер.

– Преклони колено, волк, – усмехнулась Иветта Батори.

Оказывается, он единственный в зале остался стоять.

***

Дария не понимала, как она очутилась в Священной роще. Вампиры не тронули ее.

– Слишком легкая смерть, – сказала Иветта Батори. – Это не для тебя.

Она стояла, бледная как смерть и невыразимо прекрасная в своем траурном платье, закрываясь шелковым зонтом от редких лучиков солнца, пробивающихся сквозь густую крону, и смотрела на привязанную к дубу ведьму.

– Я всегда знала, что он не к добру привел тебя во дворец. Надо было убить тебя тогда.

– Что… – прокашлялась ведьма. – Что со мной будет?

– Скоро узнаешь.

Иветта рассмеялась и пошла прочь.

***

– Но как же так? – воскликнула Полина Эдуардовна. – Как же наша охранная грамота???

Радзивиллам она дарована на вечные времена за жертву, которую принесли возле этого дуба. Не может быть!

– Мама? – спросил Даня. – Это она? Что с ней сделают?

Ее все-таки поймали. Отец не спас ее, как обещал. Он стоял в зале возле нового Кесаря и смотрел, как Дарию собираются казнить. Парень сначала удивился, а потом вдруг разозлился. Еще одна иллюзия пала. Восхищение отцом словно рукой сняло.

«Тот самый Волков» на поверку оказался цепным псом вампиров. Ему плевать на мать, только сына решил сберечь – наследника рода, в котором возродился брат. А до этого на бездарного бастарда было плевать. Ни разу не навестил, ни завалящей шоколадки, ни доброго слова за все эти годы.

– Отец предатель.

– Не дури, – ощутил его пораженческие настроения некромант. – Не может такого быть. Здесь какой-то подвох.

***

Верховный жрец Порфирий, по такому торжественному случаю наряженный в златотканые многослойные одеяния, подошел к прикованной к дубу женщине и тяжело оперся о деревянный посох.

Друид, конечно, не был Оракулом, но отлично понимал, что с ним случится, если он поднимет руку на кого-то из Радзивиллов. Охранная грамота на вечные времена! Это не бумажка, это суть. Сами Старые Боги благословили всех потомков рода, и нельзя было проливать их кровь.

– Простите, госпожа.

Он передал посох юному служке и достал из узорчатых медных ножен на поясе кинжал из обсидиана. Жрец располосовал сверху донизу холщовую рубаху на женщине и сделал два косых надреза под ребрами. Дария пронзительно закричала. Потекла кровь.

Оператор с камерой скакал рядом, пытаясь заснять все с лучшего ракурса. Шел прямой эфир. Все происходящее транслировалось во время коронации. Жрец поморщился. Жертвоприношение – это таинство, и не стоит делать его достоянием публики.

Служка подал Порфирию крюки, чтобы вытащить легкие наружу, но жрец вдруг обнаружил, что порезы начали затягиваться прямо на глазах.

– Не понял…

У верховного жреца от удивления округлились глаза. Невеста же убила своего Хозяина! Она больше не слуга и не может регенерировать. Однако увиденное опровергало это.

– Это знак! – зычно провозгласил он, радуясь, что не придется снова проливать священную кровь, и развернулся, глядя прямо в объектив камеры. – Боги не хотят этой жертвы.

Порфирий понимал, что идет против Хозяев ГОРОДА, но если выбирать, от кого принять кару, он бы предпочел вампиров, а не богов.

***

Димитрий сорвался в тот миг, когда увидел, что Дарию превращают в «кровавого орла». Жрец нанес ей две резаных раны собирался вырвать легкие, когда архимаг активировал портал в своем кольце и тем подписал себе смертный приговор.

– За ним! – вскричал Батори, указав рукой на мерцающий в воздухе круг.

Один из упырей сунулся туда и упал разрезанным надвое, когда портал схлопнулся в точку. Волков сбежал.

На экране, где шла трансляция из Священной Рощи, вдруг засиял воздух, и из открывшегося портала возник архимаг. Он спалил вампиров из стражи и оператора вместе с камерой. Картинка исчезла, и вещание прервалось. По экрану поползли полосы.

Глава 26

Даня вскочил с места, когда жрец начал резать Дарию. Он не мог на это смотреть. По лицу текли злые слезы, которые он утирал рукавом. Полина Эдуардовна схватилась за сердце.

Парень пошел прочь.

– Куда ты? – крикнула вслед бабка. – Стой! Даня! Даня!!!

Парень пошел на конюшню и попытался влезть на лошадь, принадлежащую Витовту. Разумеется, кобыла заартачилась.

– Куда это ты собрался? – раздался голос некроманта.

– В ГОРОД!!!

– И что дальше? – хмыкнул тот.

– Лучше бы помог… – пропыхтел Даня, безуспешно пытаясь взобраться на лошадь.

Он не знал, что будет, но не собирался тут отсиживаться. Бабке плохо, хватается за сердце. И что, он просто будет смотреть, как его мать убивают, а потом спокойно спать?

– Как скажешь.

Парня выбросило из тела, и его место занял некромант.

– Имей в виду, жалеть тебя не буду, – сказал он. – Быстро доскачем.

Даниил подошел сбоку к лошади, чтобы она ненароком не лягнула, и, не делая попыток на нее влезть, погладил животину по шее, тихонько нахваливая и уговаривая успокоиться. Когда это произошло, он достал из кармана опасную бритву и перерезал лошади горло.

Некромант отскочил, дожидаясь, пока лошадь подохнет, и начал плести посмертную сеть, встраивая ее в бедную животину. Запретных практик не потребовалось, потому что это было неразумное создание, поднятое сразу после смерти.

Когда кобыла испустила дух, Даниил сказал:

– Шта!

Ноги дохлой лошади конвульсивно задергались. Вместо ржания раздалось бульканье. Впрочем, порез на горле худо-бедно срастался. Тело было свежее, так что оно восстанавливалось. Пролитая кровь словно по мановению волшебной палочки впиталась в кожу твари. Лошадь повернула голову и уставилась на некроманта. Глаза умертвия отсвечивали алыми огоньками. Кроме этого ничто не выдавало нежить.

– Давай, вставай, старая кляча, – похлопал он лошадь по шее. – Умница.

– Что ты делаешь? – спросил Даня. – Зачем ты ее убил? Жалко.

– Жалко у пчелки, а пчелка на елке… Доскачем с ветерком.

Некроманту нужна была быстрая как ветер и послушная лошадь, которая никогда не устанет и домчит их обратно за час.

***

– Даня! Даня-а-а!!!

Даниил ослабил поводья и обернулся. За ним бежала Полина Эдуардовна.

– Она не умерла! Не умерла!!!

– Ясно.

Ведьма подбежала, хватая его за стремя. Она заглядывала ему в глаза, и некромант не знал, что она хочет там отыскать.

– Они в Священной роще!!! Оба.

– Ясно, – сухо повторил он.

– Что мертво – мертво, – убежденно сказала она. – Помни, кто ты. Ты «бездонный». Не жалей. Не бойся ничего.

– Не боюсь, – наконец улыбнулся он.

И некромант, не оглядываясь, погнал к городу. Он не знал, кому она адресовала эти слова – ему или внуку. Неважно.

Кто не раз умирал, тому бояться нечего.

***

Даниил Волков скакал и думал, как быть. В Священной роще сила некроса стремилась к нулю. Там, где царит жизнь, не место смерти. Священный дуб был центром ГОРОДА, и любая смерть у его корней становилась новым рождением.

Дохлая лошадь падет сразу, стоит ей переступить границу рощи. Даниил там абсолютно беспомощен, как простой человек. Это царство Белой Богини.

– Вот сучонок… клыкастый… – прошипел он. – Захотелось ему… видите ли… жертву в Роще…

– Ты о чем? – спросил Даня.

– Ни о чем… Не лезь…

Капец как трясло на приземлении. Лошадь летела не просто аллюром, а какими-то безумными прыжками по тридцать-сорок локтей, словно соревнуясь с бледными конями. Проезжающие мимо автомобили и пешеходы испуганно шарахались в разные стороны.

Возле ГОРОДА дорога стала лучше. Появлялось все больше машин. Они гудели клаксонами и виляли, уклоняясь от столкновения. Пара автомобилей выехала на встречку и столкнулась. Всадники на выделенной полосе не могли справиться с лошадьми, и те от испуга понесли. Грузовоз не мог сманеврировать и загудел. Дохлая лошадь запросто перепрыгнула через фуру и помчалась дальше.

– Во дает!!! – обалдел и невольно восхитился Даня. – Ужс.

– Дает, дает… – пропыхтел некромант, пытаясь сообразить, как на умертвии въехать в ГОРОД.

Незамеченными они точно не остались. На удалении завыли сирены. Наверняка ехала милиция и городская стража. Прорываться придется с боем. Даниил грязно выругался.

– Надо запомнить.

– Вот мелкий… щ-щенок… – услышал мысли Дани некромант. – Поговори еще… у меня…

– Да, бабушка.

– За «бабушку»… потом получишь… внучек…

Мертвая лошадь, виляя и перескакивая через милицейские машины, наконец доскакала до исполинских городских ворот. Путь перегородили стражники и вооруженные гоблины. Зеленая патрульная машина медленно-медленно двинулась вперед.

Гоблин, который вышел из подъехавшей машины, наставил на Волкова огнестрел.

– Документы!

Некромант щедро зачерпнул из Драконьей заводи и сплел сеть, которая раскинулась вокруг, как темная колыхающаяся паутина. Издали это могло показаться черным плащом, а вблизи…

– Это что за …ня?

Гоблин невольно попятился. Вокруг юного всадника клубились черные полупрозрачные щупальца. Оружие в руках патрульного заходило ходуном. Напарник не понял, что случилось, выглянул из машины и начал что-то быстро говорить в рацию.

– Ты стволом-то не тряси, – ласково-ласково сказал некромант. – Не ровен час пальнет.

– Запретные практики!!! – взвизгнул ушастый. – Статья!!!

– Ага, – хмыкнул Волков.

Сеть опустилась, пожирая живую плоть. Лужа черной слизи растеклась на том месте, где только что был патрульный. Даниил сжал бока мертвой кобылы. Прыжок – и он уже у машины. Второго патрульного постигла та же участь. Он даже не успел нажать на спусковой крючок. В черной, как нефть, луже валялось оружие, остатки портупеи, блестящие пуговицы и нашивки.

Пуля вжикнула по асфальту под копытами у лошади. Будь она живой, от испуга сбросила бы седока.

– Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! – заорал кто-то сиплым сорванным голосом в мегафон. – Стреляем на поражение!!!

Еще один взмах руки – и ушастые менты, что подкрались сзади, тоже превратились в лужи гнили. Даниил даже не оглянулся, зная, что навь нашла свою жертву.

– Что мертво – мертво, – повторил слова бабки Даня.

– Истинно так, – хмыкнул некромант. – Больше смерти богу смерти.

Он поскакал вперед. Стражи формировали огненную сеть на его пути. Но мертвая кляча прыгнула гораздо выше, причем так проворно, что пироманты просто не успели накинуть ее. Сеть прошла ниже и взорвалась, расцветая позади огненными цветами. Заполыхали автомобили.

Стражники попадали на землю, прикрывая головы руками. Даниила сбросило с лошади. Он кувыркнулся и вскочил, понимая, что не успевает сплести еще одну некротическую сеть.

– …ля!!!

Пока маги не забросали его фаерболами и не забили насмерть «огненными хлыстами», он начал пить. Это был последний шанс на выживание. Жажда, которую он держал под контролем при помощи артефакта, вырвалась на свободу.

По земле прокатилось опустошение, в эпицентре которого стоял Даниил Волков. Круг расширялся, расширялся, расширялся, пожирая и высасывая все вокруг.

Не осталось ничего.

***

Даниил упал на колени, с трудом переводя дыхание.

От облегчения хотелось сплясать. Он смог вовремя остановиться!!! Смог. Хотя, казалось, та бездонная пропасть, что таилась внутри мальчишки, могла поглотить весь мир.

– Эй! Что это было, а?

– Это был ты, щенок.

Некромант решил, что никогда не женится, а если до этого вдруг дойдет, собственноручно придушит младенца, если тот родится с точно таким же даром. Слишком большой риск. Что, если бы он не справился? Последствия могли стать катастрофическими для ГОРОДА и мира.

Он встал, обозревая царящее вокруг опустошение. Машины сгнили в труху. На тех местах, где они стояли, валялись груды ржавчины, уносимой ветром. Земля высохла и покрылась трещинами. Не осталось ничего живого. Маги и прохожие, которые не к добру оказались поблизости, погибли. Мертвая лошадь осыпалась прахом. На земле виднелся силуэт, смутно напоминающий своими очертаниями лежащее животное. Даниил пошевелил ногой, и порыв ветра унес пепел прочь.

– Идем пешком, – вынес неутешительный вердикт некромант.

Все тело после скачек болело. Впрочем, до городских ворот оставалось всего ничего.

***

В обители Князя Света сработала сигнализация.

– А! Что? – встрепенулся он, отвлекаясь от создания макета новой вселенной.

Дом забеспокоился и зашевелился, меняя очертания, перемещая лестницы, галереи и нескончаемые ленты Мёбиуса. Князь пришел из хаотического состояния в упорядоченное и принял обличье человека.

– Окно! – скомандовал он, ступая по лестнице в бесконечность.

Обитель послушно открыла проход в подпространстве. Поглядев в как-бы-окно в тварный мир, напоминающее дыру с размытыми очертаниями, Князь Света навел резкость и увеличение.

– Ну, кто бы сомневался.

Он увидел, как его дражайшая супруга наводит порядок в ГОРОДЕ, и улыбнулся. Свора вполне успешно справлялась, разогнав целый квартал, выделенный под драконьи загоны, и теперь грызла в пещере человечьи мослы. Делегация жрецов, пав ниц, молила Богиню-охотницу о пощаде. Драконы с интересом наблюдали за действом.

Стоило одному из жрецов зазеваться, и когтистая лапа цапнула его, утащив в загон. Дракон с аппетитом зачавкал.

Потом Князь Света нахмурился, увидев, что на окраине ГОРОДА ширится волна энтропии, разрывая даже химические связи. Что-то, чему не было названия, выжигало реальность, лишая ее всех видов энергии и… и даже магии?

Это что такое?

Как такое возможно?

– Интересно… Интересно… Что ты такое?

Сверкнула вспышка, сопоставимая со световым потоком при атомном взрыве. Князь Света переместился в тварный мир, чтобы на месте разобраться с этим делом.

Чертоги божества сгорели дотла и снова восстановились из ничего. Привлеченные светом, как мотыльки, из первородной темной материи одна за другой возникали бесформенные твари хаоса. Они скреблись, пытаясь попасть в дом, и сгорали в пламени.

Жилища Старых богов – хищные и прожорливые создания. Они выбирают хозяев, которые могут привлечь много пищи.

***

Димитрий отвязал Дарию от дуба.

Что удивительно, она смогла встать сама, хотя выглядела не очень – бледная, как полотно, и дрожащая от холода. Волков стянул с себя парадный плащ, подбитый мехом, и накинул на плечи женщины.

Вокруг исполинского дерева стояли на карачках жрецы – дюжина глубоких старцев в златотканых ризах и молодые посвященные в холщовых балахонах. Один плакал, наматывая сопли на кулак; остальные молчали, не смея поднять глаз. Димитрий не стал проливать их кровь, чтобы не разгневать божество, хотя ему очень хотелось сжечь их и рощу дотла.

Верховный жрец подошел и кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Богиня не одобряет пролитие божественной крови, – сказал он. – Смотрите!

Кровь так и не впиталась в кору и землю под корнями дуба, словно была чужеродным элементом, хотя обычно при жертвоприношении моментально исчезала. Хищное древо с жадностью впитывало жертвенную кровь.

– Вижу. И что с того?

Димитрий размышлял, не пролить ли кровь друида.

– Богиня не приняла, значит, она недовольна, – улыбнулся жрец, хотя от взгляда архимага у него вдоль хребта пробежал холодок. – Скоро она прибудет. Дуб поет.

– Поет?

Жрец взмахнул рукой. И правда, ветер играл в кроне, и листья шелестели. Едва слышная, но отчетливая мелодия и зов…

– Не знаю, что тогда с нами станет.

Жрец молитвенно сложил ладони с выражением полнейшего смирения на лице, и архимаг понял, что пора убираться отсюда. Недовольство богов – вещь весьма специфическая. Оно выражалось как в выжигании городов дотла, так и во вполне безобидных, но весьма унизительных шутках. Не угадаешь.

– Пойдем, – сказал Димитрий странно молчаливой ведьме.

– Боги не портят свою собственность, – глядя в никуда, сказала она надломленным голосом. – Пока им интересно играть.

– Дария! – хорошенько встряхнул он ведьму.

Она очнулась и влепила ему пощечину. Волков охнул, ощупывая следы от ногтей на лице.

– Дикая кошка, – проворчал он и взвалил ведьму на плечо. – Хочешь ты или нет, но мы уходим. Скоро тут будут упыри.

***

Маги Собора начали штурм.

Зять архимага, женатый на его старшей дочери, дал сигнал выступать. Михаил Клинский в отдаленной перспективе метил в преемники главы Собора магов, ну а пока на голосовании склонил чашу весов в пользу Волкова.

Время коронации самое удачное. Бегство архимага до присяги – это знак.

– Собор магов не отступил от старой клятвы, – сказал он. – Кесарь мертв, священную жертву боги не приняли. Архимаг не клялся в верности Батори, наши руки развязаны.

Слуги бывшего Кесаря погибли. Укушенные всегда умирают без хозяина, как наркоманы без дозы или принявшие яд – без противоядия. Обращенные вампиры – птенцы Эдуарда – выжили, но еще не присягнули Батори. Днем они, в отличие от высших вампиров, спали в своих гробах, так что поклянутся в вечной верности только ночью.

Надо успеть, пока не принесена жертва. Если сами Старые боги подтвердят право Марка Батори на трон, то все кончено.

***

Добрый король Благого двора фейри дал сигнал к началу веселья.

Он не собирался присягать новому Кесарю, иначе – конец игры, и он снова окажется в ловушке клятвы и данного слова, ибо волшебный народ никогда не лжет.

Еще до того, как Марк Батори возложил себе на голову корону, Лиам произнес:

– Airgetlamh. *

По всем магическим зеркалам во всех уголках небоскреба, у всех фейри раздалось слово силы.

В тот же миг четырехрукая пикси в резиденции Кесаря, которая печатала пресс-релиз, достала нижней рукой из ящика стола пластиковый пистолет, заряженный смертельным для вампиров нитратом серебра, и перестреляла весь персонал.

На других этажах творилось то же самое.

***

Вампиров в Башне Кесаря застали врасплох, но они оказали достойное сопротивление.

Свинец лился рекой, разрывая в клочья кровососов. Серебряные пули, которые обычно использовались против нежити и оборотней – контрольный в голову, чтобы не восстановились.

Маги имеют иммунитет к гипнозу. Но ни один маг не может двигаться так же быстро, как высший вампир. Даже ведьмачьи эликсиры не помогут.

– Вперед!!!

Отряд боевых магов, который начал, пал первым. Упыри, затаившиеся под сводом холла, падали сверху и, забрав с собой двое-трое магов, умирали от огня или пуль. Но вскоре подошло подкрепление с обеих сторон.

– Уровень два! – заорал сотник Стражи. – Рассредоточились.

Маги синхронно атаковали из-за колонн и расплавили лифт вместе с кровососами, которые прибыли сверху на подмогу охране здания.

– Что-то не так, – сказал в рацию один из магов, информируя своих. – Их должно быть больше. Где все упыри?

Маги ожидали более сильного отпора. Вдруг из служебных помещений буквально вынесло ошалевшего вампира, который выл и пытался стащить с себя обмундирование. Он скреб себе кожу, которую разъедало, словно кислотой. Упыря гнал мелкий пикси в кухонной униформе и колпаке, паливший вслед из какого-то странного оружия.

– Стой!

– Не стреляйте! – закричал фейри тонким голоском. – Я за вас!!!

Обескураженные маги обнаружили, что добивать некого. На уровне три, четыре, пять, шесть – ни одного активного кровососа. Фейри, которых было в здании несчетное количество среди обслуги, просто перестреляли кровососов. Тех, что лежали в гробах, было легко добить.

Светлые фейри короля Лиама восстали и всех перебили. Волшебный народ изменил соотношение сил. Фейри открыли огонь из иномирного оружия, протащив его в здание, минуя металлодетекторы. От нитрата серебра шипела кожа и плоть. Кросососы выли и катались по полу, пока их без пощады добивали. Из пары сотен упырей не уцелел никто. Костяк личной гвардии Кесаря, состоящий из высших вампиров, был обезглавлен.

***

В телецентре фейри прервали вещание. По всем каналам показывали балет в исполнении представителей волшебного народа. Гламор бил по мозгам, и люди застывали у экранов, словно завороженные.

– Это еще что? – возмущенно спросил Батори, уставившись на огромный плазменный экран, где скакали и кружились нечеловечески прекрасные и грациозные танцоры.

Придворные удивленно загалдели. Королева фейри, которая тоже была в тронном зале, взяла супруга под руку и нараспев сказала:

– Вероятно, связь потеряна. Это запись для заполнения эфира.

Она не добавила «ваше величество». Король Лиам метнул на нее красноречивый взгляд, призывая к терпению.

Скоро, скоро, скоро…

***

Некромант вошел в ГОРОД. Творилось что-то странное. Страже как будто не было дела до того, что случилось. Ни подкрепления, ни-че-го.

Изредка пробегали испуганные прохожие. На мощеной желтой плиткой центральной дороге – никого. Только брошеные автомобили. Вдали гудели сирены. Даниил шел по пустынным улицам, по которым ветер гнал брошенные кем-то газеты и пустые стаканчики.

– Здесь всегда так дует? – мысленно спросил Даня.

– Ничего ты не понимаешь, – ответил некромант. – Это же почти что аэродинамическая труба.

– Какая-какая?

– Как ты вообще школу закончил, чучело?

Даниил решил, что мальца придется хорошенько поднатаскать в частной школе. Если они сегодня выживут, конечно.

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – окрысился Даня. – Кстати, а где все?

– Вот и мне интересно.

В городе беспорядки, это факт. Переворот. Все прячутся по своим углам. Скорее всего, маги уже штурмуют резиденцию Кесаря, как и обещал брат. Даже у стационарного портала никого не было. Смотритель смылся. Тем лучше: платить было нечем.

Даниил нырнул в мерцающий портал и выскочил в паре кварталов от городских ворот. Там он поинтересовался схемой и совершил еще одно перемещение, оказавшись у Священной Рощи.

Кроны исполинских деревьев возвышались над крышами прилегающих зданий. Дубрава занимала целый квартал. Границу словно линейкой провели по земле. Вот тут – асфальт, а там уже густая зеленая трава и сень деревьев.

Ограда под напряжением отделяла священную землю от улиц. Волков подошел к будке охранника у входа и постучал, привлекая внимание жреца:

– Ку-ку.

***

Младший жрец Мефодий, благообразный старичок шестидесяти лет от роду, скучающий в будке, смотрел по телевизору коронацию. После неудачного жертвоприношения что-то щелкнуло, вспыхнуло, и вдруг начали крутить балет. Старую запись из национальной оперы, он такое уже видел.

Покинуть пост жрец по регламенту не мог, так что в недоумении сидел, переключая каналы. Везде одно и то же.

– Что за ерунда?

Охранник еще несколько минут поскучал в будке, когда со стороны рощи показалась странная парочка. Мужик, в котором жрец без труда узнал архимага, тащил на плече ведьму, которую давеча доставили для жертвоприношения.

Мефодий нажал на кнопку, поднимая шлагбаум и выпуская их наружу, а потом утер со лба резко выступивший пот. Жрец достал из тумбочки заначку – бутыль самогона – и приложился к ней, пытаясь прийти в себя. Вроде отпустило.

Через несколько минут в окно снова постучали. За стеклом виднелись вампиры из личной гвардии Кесаря, все в траурно-черной униформе, с огнестрелами на поясе и двойными мечами за спиной. Уже ничему не удивляясь, Мефодий нажал на кнопку, и шлагбаум приподнялся, пропуская кровососов внутрь.

Вдруг в окно опять постучали.

– Кто там? – вскинулся Мефодий.

В окошечке виднелся светловолосый молодой человек. Он улыбнулся и махнул в сторону рощи.

– Вы к кому? – строго спросил старичок, словно отдуваясь за прошлый раз.

– Открывай, – сказал юноша. – А не то…

Вокруг него взметнулась живая тьма. Охранник проворно нажал на кнопку, поднимая шлагбаум.

***

Чего некромант не мог предусмотреть, так это того, что его выбросит из тела, стоит ему ступить на освященную землю. Произошло то, что случается с любой нежитью. По сути он был вселившейся почившей сущностью, управляющей чужим телом.

– Ого! – воскликнул Даня, ощупывая себя.

Он снова вернулся обратно.

– Что случилось? – в недоумении спросил он.

– Здесь не работает сила некроса, – ответил призрачный некромант. – Дальше сам.

___

прим.*airgetlamh – рука серебра

Глава 27

Парень пошел по тропинке, выложенной гладкими, подогнанными один к другому камнями. Под сенью священных дубов царил сумрак. Солнечные лучи почти не пробивались до земли. Трава была уже не такой густой и зеленой, как на опушке, и ее устилали прелые опавшие листья.

– А правда, что священный дуб своими корнями касается нижнего мира? – вспомнил Даня статью из учебника по естествознанию.

– Правда, правда. Тише, – шикнул на него некромант.

– Почему здесь такая смешная охрана? – прошептал парень.

– Тс-с… Это место охраняет сама Белая Богиня, так что ограда в основном для защиты людей, а не деревьев. Электричество отпугивает корни и ветви, иначе дубы начнут жрать прохожих.

Этого в учебниках не было. Впрочем, простые смертные и паломники не особо откровенничали.

– Тогда почему не едят нас?

– Да тихо ты! – прикрикнул на него некромант. – Почему, почему…Дубы регулярно удобряют жертвенной кровью. Так сокола приучают за кусочек мяса не трогать добычу.

Дальше шли молча. Несмотря на то, что подселенец успокоил его, Даня старался не сходить с мощеной камнем тропы и не приближаться к деревьям. Мало ли.

– Погоди. Посмотри вон там.

Даня нагнулся, не сильно разбираясь в следах на земле. Непонятно, что там увидал некромант, но он велел двигаться на юг начиная от пересечения тропок. Вскоре они вышли из чащобы и оказались на поляне, окружающей исполинский необхватный дуб высотой с десятиэтажный дом. Конечно, Даня видел его в учебниках и по ТВ, но в реальности он просто ошеломлял. Затаив дыхание, парень стоял, задрав голову вверх, и смотрел. Он даже не сразу вспомнил, с какой целью пришел.

Обойдя дерево, Даня наткнулся на обгоревшие трупы, уже наполовину утонувшие в земле, которая будто втягивала тела внутрь. Возле дуба стоял Верховный жрец и молился. Казалось, он не удивился появлению постороннего на поляне. Парень кинул взгляд на измазанный темными пятнами ствол дерева и невольно вздрогнул.

Он перевел взгляд на благообразного жреца, руки которого до сих пор были в крови. Изнутри плеснуло на редкость непривычное чувство – злость, и, быть может, жалость. К этому человеку! Но почему?

– Потому что ты лошара, – ответил за него некромант.

Даня хотел огрызнуться, но передумал. Он понял, что не так. Жрец просто не мог поступить иначе. Он исполнял свой долг. Мать и отец так и не стали юноше по-настоящему родными, так что Волков-младший смотрел на все как будто со стороны.

– Э-э… Добрый день, – издалека начал Даня, с трудом поборов смущение перед духовным лицом. – Не подскажете, куда пошли архимаг и женщина?

Ответа он не услышал. Что-то ударило по голове. Мир закружился и исчез.

***

Вампиры связали парня, как барана, опознав в нем по ориентировке бастарда Волкова. Рация и телефоны в дубраве не ловили из-за сильных помех, так что гвардейцы Кесаря потащили юношу из Священной рощи в ГОРОД.

По пути Даня очнулся. Его несли, перекинув через плечо и потряхивая, как мешок с картошкой. Голова свисала и болталась где-то за спиной похитителя, мерно постукивая о черный пуленепробиваемый жилет.

Тот, кто его нес, бежал с невероятной скоростью и, казалось, при этом совсем не напрягался. Даже не запыхался. Вампир?

– Он самый, – согласился некромант.

Парнишка сфокусировал взгляд и обомлел. Вампиры перемещались по крышам. Они легко, словно играючи, перепрыгивали десяток локтей между домами и бежали дальше, минуя привычные дороги и не пользуясь порталами. Стремительно сокращая расстояние, они приближались к небоскребу в центре ГОРОДА.

Даня, устав биться головой, попытался развернуться.

– Тихо! – велел призрак, заметив его попытку устроиться поудобнее. – Иначе снова получишь по башке.Пусть сначала довезут.

***

Димитрий Волков дотащил ведьму до портала и шагнул в него.

Смотрителей у порталов не было. Так оговорено до начала штурма Башни Кесаря. Перемещения не фиксировались, и данные не передавались в диспетчерскую, чтобы никто не мог их перехватить. Иначе, имея доступ, вампиры бы узнали, куда и в каком количестве телепортируются боевые маги.

Артефакты за сутки до переворота были настроены только на живую плоть. Ни один упырь не пройдет.

Вынырнули они в престижном одноэтажном районе ГОРОДА. Красивые домики для всей семьи были выстроены ровными линиями, окружены зелеными аккуратно подстриженными лужайками и низкой оградкой. Если бы не охранные артефакты на опорах и коньках крыши, можно было подумать, что кто угодно может легко войти в дом.

Местные жители затаились внутри. Кто-то пережидал в бункерах и подвалах, а другие уже убрались из ГОРОДА после вчерашних беспорядков.

Пиромант дошел до нужного адреса и нажал на охранный замок. Тот попробовал хозяйской крови и пустил его.

– Димитрий… Димитрий, пусти! – наконец пришла в себя Дария и похлопала его по спине. – Я могу идти сама. Правда.

Голос ее был нормальным. Архимаг отпустил женщину и осторожно поставил на землю. Он сказал:

– Мы идем в убежище, отсидишься там. Я займусь делами.

– А как наш сын? – с тревогой спросила она.

– Он сейчас в безопасном месте. Почему ты не сказала, что он маг? – вдруг обозлился он и хорошенько встряхнул ее. – Столько лет потеряно зря! Мальчик пропустил время становления руки силы. Теперь придется догонять сверстников.

– Он… он не такой маг, – не знала она, как объяснить, почему хранила тайну все эти годы. – Он «бездонный». Я просто не могла сказать.

Здесь и сейчас это была высшая степень доверия. Но тогда, много лет назад, Дария ему не доверяла. Или проверяла? Сказала, что сын бесталанный, бездарный, и он даже не взглянул. А надо бы. Его вина в случившемся тоже есть. Он привык все и всегда проверять, а тут не стал.

– Значит, ты решила меня проверить, лиса? – взял он ведьму за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Почему? Разве я хоть раз обманул тебя?

– Все врут.

Дария, вырываясь из его хватки, мотнула головой, и спутанные волосы взметнулись вокруг.

– Глупая. Я бы что-нибудь придумал.

– Прости! Прости меня…

Она наконец зарыдала навзрыд, уткнувшись ему в грудь. Димитрий страшно удивился и неловко похлопал ее по спине. Он никогда не видел, чтобы дерзкая ведьма так горько плакала.

– Извиняться будешь перед сыном.

***

Жрец видел, как схватили мальчишку, подозрительно похожего на архимага. Фамильные черты Волковых налицо. Вампиры утащили его, и Порфирий облегченно выдохнул.

– Рано радуешься, – раздался голос из кроны древа.

На ветке, на высоте в два человеческих роста сидела рыжая женщина в домотканом мешке-балахоне, подпоясанном пеньковой веревкой. Сверху свешивались босые ноги, и она болтала ими в воздухе.

– Моя богиня!!! – вскричал Верховный жрец и начал бить поклоны.

Остальные жрецы затянули песнопения в честь своей владычицы, не смея поднять на нее глаз.

– Своя собственная, – поправила Белая богиня, легко и непринужденно спрыгивая вниз. – Вижу, что за кровь ты пролил.

Она нагнулась, тронула кровавое пятно и лизнула палец.

– Радзивиллы.

– Не велите казнить!

– Указ Батори, я знаю, – наморщила она покрытый веснушками нос. – Еще не стал Кесарем, а уже решает все за нас.

Слово распластало людишек своей неимоверной тяжестью по земле.

Вампиры забыли: настоящими хозяевами тут были отнюдь не они. Однако богиня специально не стала вмешиваться и пустила все на самотек. Она знала, что щенок огненного волка справится сам, ибо так сказано в пророчестве.

Вот на финал истории она с удовольствием посмотрит. Грядет смена власти, и это – первый раз, когда Даниил Волков разрушит и спасет мир.

К более насущным вопросам относился визит невестки в тварный мир. Свекровь старалась не вмешиваться в дела молодых, однако это был тот самый случай, когда придется.

Рядом что-то ослепительно вспыхнуло. Только сила богини защитила жрецов от того, чтобы испариться. На поляне появился Князь Света.

– Врата ли-и-ка его… – завыли гимн жрецы. – Светочи у-у-уст его…

– Вот и вы, дорогой сын! – сказала богиня с улыбкой, взяв Князя за руку. – Надо скорее вмешаться, пока ваша жена не разнесла половину ГОРОДА.

– А другая половина? – тоже улыбнулся он, и во рту у него сверкнуло пламя.

– Смертные справятся сами.

***

Даню дотащили до пятиэтажки по другую сторону от центральной площади. Дальше вампиры, прицепив тонкие тросы, лихо спустились вниз. Только ветер засвистел в ушах. Парня спустили на веревке вниз, обмотав для надежности руки и ноги.

– А вот это уже хуже, – сказал некромант, рассчитывавший на побег.

Вамп, принимавший пленника снизу, сказал:

– Ты давно очнулся. Я слышу твое сердце.

Сердце юноши от испуга забилось втрое быстрее. Некромант выругался. Вампир пнул Даню под ребра, и его скрутило от боли. Он вскрикнул и открыл глаза. Притворяться дальше было бессмысленно.

– Куда вы меня несете?

Вампир не ответил и снова взвалил парня на плечо. Некромант пытался ощутить Драконью заводь или хоть что-то, что позволит ему подкормиться и вернуться обратно в тело, но увы. Судя по всему, племянника после того, как захватили, хорошенько обыскали, лишив артефакта, опасной бритвы и кучи разных полезностей, которые всегда найдутся в карманах любого пацана.

Оставалось только уповать на удачу и необычный талант мальчишки.

– Так, слушай сюда, – сказал некромант. – Прокуси посильнее губу, пусть потечет кровь. Они сейчас голодны после кросса. Потом, если сработает, не сдерживайся. Их возбуждает запах страха.

***

Дария осталась одна в доме.

Она немного побродила по комнатам и поняла, что это либо служебная квартира, либо место для необременительных свиданий.

Все слишком стандартное, видно, что здесь не живут. Никаких признаков того, что тут есть хозяева: ни фотографий, ни картин или оставленных на полочках зубных щеток. Часть мебели закрыта чехлами. В холодильнике пусто, не считая батареи из бутылок с водой, вина и консервов. Крабы, икра, гусиная печень. Набор для романтического вечера.

А что, логично.

Не пригласит же архимаг пассию к себе в Башню магов! Это слишком личное. Да и за город к семье не повезет, не поймут. Последняя жена Волкова, насколько помнила ведьма, дала жизнь очередной дочери шестнадцать лет назад и вскоре после этого умерла. Магическое выгорание.

Нельзя жить вместе с магом, чей дар многократно превышает твой собственный. Это слишком опасно. Один из аргументов в пользу того, чтобы уйти сразу же, как только они переспали. Дария испугалась.

Два магически одаренных человека – суть сообщающиеся сосуды. Иногда, если повезет, энергия перетекает к более слабому. Но чаще сильный забирает даже ту малость, что есть.

То же самое приключилось с матерью Дарии. Отец, слабый колдун, протянул только десять лет. Любовь ведьмы свела его в могилу. Дария его почти не помнила. Интересно, а сын ее помнит? Прошло ведь уже восемь лет.

– Даниил, – прошептала она. – Мальчик мой.

Он в безопасном месте. В безопасном. Димитрий так сказал.

Отчего же так колет сердце? Было неспокойно на душе. Ведьму терзали тревожные предчувствия.

***

Кровь побежала по подбородку.

Кровососы бежали к зданию, причем не к парадному входу. Они двигались к подземной автостоянке, куда заезд был с другой стороны. Даня сообразил, почему. У парадного входа что-то происходило. Но что, он не понял, так как они уже влетели внутрь туннеля.

Бег был настолько быстрым, что вряд ли люди снаружи что-то рассмотрели. А если и увидели, то решили, что им показалось.

Парня снова бросили на пол. Он сплюнул на пол кровь. Развернувшись, Даня рассмотрел автостоянку и пятерых гвардейцев. Вот кто его поймал! Бледный как мел кровосос, который его нес, вдруг засмеялся.

– Четвертая отрицательная? – спросил он.

– Что? – растерялся Даня.

Вампир взял его за шкирку, так что затрещал свитер, и жадно обнюхал лицо. Юношу передернуло от отвращения. Люди так не делают. Животные нюхают друг друга, а вот люди так никогда не поступают.

Он понял, что он – корм.

Он испугался до чертиков.

Сердце забилось, как ненормальное. И это тоже возбуждало кровососа, который лизнул ранку на губе парня.

– Нет!!! – рыпнулся Даня, наконец очнувшись от ступора. – Пусти!!!

Его чуть не вырвало от омерзения.

– Кесарь не велел убивать щенка, – сказал один из упырей, доставая из кармана-разгрузки небольшой пакет с консервированной кровью, чтобы подкрепиться.

– Он не говорил, что нельзя кусать, – ответил тот. – И он пока не Кесарь.

Вампир резко, как атакующая змея, вонзил зубы в шею пленника.

– Пей! – скомандовал некромант. – Выпей его!!!

Сначала вампир ничего не понял. Он только почувствовал, что вкус у крови какой-то странный. Вдруг у него омертвел язык и губы. Кровь, которая казалась такой сладкой, стала ядом. Упырь сглотнул, и волна огня прокатилась по пищеводу до желудка.

Кровосос хотел закричать и оттолкнуть свою жертву, но не смог. Он просто чернел и гнил заживо, разваливаясь на куски. Падая, он потянул парня за собой. Даня наконец смог избавился от него и ужом отполз в сторону.

Рядом мелькнул меч, но лязгнул где-то рядом. Один из вампиров чуть не зарубил его, но другой не дал ему это сделать. Они стояли рядом, обнажив оружие, и ругались на высоком наречии, которого парень не понимал. Два других упыря изучали труп собрата.

– Помоги! – прошептал парень.

– Не могу, – разочаровал его некромант. – Все равно мало силы. Нужна Драконья заводь. Или выпить парочку упырей.

Проклятье!!! ….! Да пошло оно все в…

Отчаяние было таким страшным, что от бессилия хотелось завыть. Даня рванулся изо всех сил, и вдруг крепкие шелковые веревки, которые его держали, легко поддались, как трухлявая пенька. Путы просто рассыпались от ветхости.

– Ого!

Руки были свободны. Даня так удивился, что забыл: на ногах веревки остались целыми. Он сел, растирая запястья, попытался встать и опять упал, пропахав носом бетонный пол. Самое удивительное, что гвардейцы не расстреляли и не зарубили его. Один из них проворно отскочил, чтобы не коснуться парня.

Они. Его. Боялись.

Чтобы переварить эту информацию, понадобилась пара секунд.

Даня расшнуровал левый ботинок и высвободил одну ногу. Не дожидаясь, пока его начнут ловить, он попятился. Тем временем вампы стали окружать его. Мгновение – и один уже за спиной, перекрывает пути отступления на улицу. Еще секунда – и еще трое обступили, зажав в «каре» со всех сторон.

– Иди к лифту, мальчик, – сказал один из упырей. – Иди сам, а то пощекочем ножичком.

Под ребра парню уперся кончик короткого изогнутого меча. Даня отодвинулся и почувствовал, как что-то острое уперлось между лопаток. Обложили со всех сторон, как дикого зверя.

Да. Они боялись, в этом не было сомнений. Подталкивая его в спину, они повели пленника к лифту. По пути встретилось несколько обезглавленных и обожженных трупов, но было подозрительно тихо. Один из вампиров нажал на кнопку лифта.

– Что за…

Он потыкал еще и еще. Лифт не работал. Он был обесточен.

Вампы перекинулись парой фраз и повели пленника обратно на улицу. Ботинок, оставшийся на правой ноге, мешал, и Даня случайно споткнулся. Он упал на идущего впереди вампира. Тот отдернулся, но было поздно. Черная погань с руки перекинулась на все тело, и кровосос упал, содрогаясь в посмертных корчах.

Двое оставшихся вампиров опять сцепились и скрестили мечи. Судя по всему, один был за то, чтобы убить пленника, а другой – выполнить приказ и привести его к повелителю. Даня бочком-бочком, тихонько отодвигался, а потом присел, стягивая второй ботинок.

Вдруг ему показалось, что дорогу, ныряющую на стоянку, перебежал черный кот.

***

Случайный кот выскочил из подпространства в самом центре ГОРОДА.

Он был весьма доволен. Противный, мерзкий ворон с позором ретировался, когда кот подкараулил его и выдернул пару перьев. Справедливость была восстановлена.

Но потом девки в гостинице начали его тискать, сюсюкать и повязывать на шею бантик. Какое унижение! Пришлось бежать.

Он видел, как молодой хозяин попал в беду. В этот миг равновесие сдвинулось, и парень случайно споткнулся. Кот промелькнул, снова исчез и начал умываться.

Где-то рядом была его настоящая хозяйка.

***

Даня рванул на улицу. Снаружи звучали выстрелы.

Вампы, прервав схватку и забыв о разногласиях, кинулись следом и повалили его. Он из последних сил полз, цепляясь за асфальт. Рука вдруг провалилась вниз. Бетон начал крошиться, став рыхлым, как мелкий песок. Упырь рубанул парню по запястью. Даня зажмурился и…

Ничего не произошло.

Он осторожно открыл глаза. Рядом сидел вампир и удивленно смотрел на огрызок меча, от которого осталась одна рукоять. Все вокруг было усыпано ржавчиной.

Второй гвардеец рванул парня за ноги. Даня перевернулся на спину и пнул кровососа. Жалкая попытка. Вампир легко блокировал удар скрещенными руками. Но, стоило ему дотронуться до ступни пленника, его постигла участь сослуживцев. Он сгнил.

Единственный уцелевший кровосос отбросил рукоять и открыл огонь, не боясь, что их услышат на улице. Даня закрылся руками и приготовился к смерти, но боли не было. Только странные, почти безболезненные тычки по лицу и телу, будто горстью гороха. Пули били легко, словно на излете.

Гвардеец впустую расстрелял всю обойму и вдруг упал, как подкошенный. Из его спины торчал болт. Выше, у входа на стоянку стоял мужик с арбалетом.

– Кто таков? – спросил он.

– Даниил Волков.

– Волков?

***

Мужик оказался стражем из команды зачистки. Они добивали кровососов.

– Идем.

– Минуточку, – попросил Даня.

Он обыскал вампира, который его нес. Кривясь от запаха, он поворошил останки с униформой и, нащупав, достал из кармана разгрузки Драконью заводь и бритву. Какое-никакое, но оружие. Уже спокойнее.

На улице все просматривалось, и было небезопасно, так что мужик отвел Даню в холл, заваленный обломками мрамора и лепнины. Кругом лужи. Откуда здесь вода? Там и сям валялись обгоревшие трупы.

– Посиди здесь, – велел страж.

Даня уселся прямо на мокрый пол, прислонившись к колонне.

– Эй! – позвал он.

– Чего? – откликнулся голос в голове.

– Что это было? Там, на стоянке?

– Это был ты, – повторил некромант слова, сказанные возле городских врат.

– Я.

Это все он. Он «бездонный». Бабушка была права. Не надо бояться. Пусть боятся его.

– Я могу сделать так же еще раз?

– Сколько угодно.

– Точно?

– Точнее не бывает.

Парень думал про Батори, коронацию и все такое прочее. Про мать и отца. Про бабушку и сестер. Про Гуся с хоботом и мертвую, выжженную землю возле города. Трупы, ставшие черной слизью. Зубы, вонзившиеся в шею. До сих пор больно.

Никого не жалеть. Так сказала бабка.

– На каком этаже тронный зал? – спросил он.

– На сороковом, а что? Эй, куда это ты?! – забеспокоился некромант.

Даня шел в дальний конец холла, мимо трупов, раздолбанной стойки регистрации и покореженных металлодетекторов.

***

Дария все думала, кто же ее тогда выследил. Голос был очень знакомый. Она уже где-то его слышала. Только вот где? И этот силуэт... Мужчина с кудрями до плеч. Таких было немало при дворе.

Ей надо было вспомнить, кто это. Сразу не схватил ее, значит, не следил от самого здания. Выследил уже позже, чтобы сдать упырям. Этот человек как-то узнал про ее убежище, хотя прошло много лет.

Про ту комнатушку знал только некромант Даниил Волков. Даже мать не знала.

Непонятно.

***

Лифта просто не было. На его месте красовалось оплавленное месиво из металла и обгоревшего пластика. Все вокруг было залито из огнетушителя.

– Фигеть, – сказал Даня и поглядел на потолок, думая, сколько этажей в Башне Кесаря.

В холле что-то заворочалось и упало. Плита? Колонна рушится? Послышался топот бегущих ног. Даня хотел бежать по парадной лестнице наверх и уже сделал шаг…

– Не стоит. Пожарная лестница направо и три поворота до конца коридора, – раздался голос некроманта у него в голове. – Я бы на твоем месте поторопился.

– Щас.

Парень припустил в указанном направлении. По пути попалась пара как будто облитых кислотой клыкастых трупов, чьи оплывшие обожженные лица застыли в вечном оскале. Даня нагнулся, чтобы рассмотреть поближе.

– Серебро. Скорее всего, ляпис, – пояснил некромант. – Это для нас неопасно. Иди дальше.

А вот и дверь. Странно, что никто не рискнул сунуться сюда. Разбив стекло и нажав на рычаг, парень попытался вскрыть створки, но дверь поддалась едва ли на полпальца.

– Обесточено. Сверху на потолке такая круглая штучка, – подсказал некромант. – Подожги что-нибудь.

– Как?

– Каком, – ругнулся голос в голове. – Я почем знаю? Но иначе не сработает.

Даня сел на пол и прислонился к стене, не зная, что предпринять. Он взъерошил волосы на голове.

– А-а-а!!! Блин!!!

Если бы только у него был талант, как у отца! Он бы дал прикурить тут всем.

Парень встал, посмотрел поочередно на пожарный гидрант, смотанный в ящике, на огнетушитель и лом, взял его и начал долбать дверь. Сунув острый конец в щелку, он приналег всем весом, как на рычаг, и еще немного раздвинул их.

– Уф… Еще… Сейчас.

– Кто, кто, кто… – раздался изнутри шелест. – Кто там?

– Прочь! Охранный артефакт!!! – заорал некромант.

Поздно. Лом начало затягивать внутрь. Даня попытался отпустить рукоять, но она как будто приклеилась к руке. Пальцы не разжимались. Это было как в кошмарном сне, где ты хочешь закричать и проснуться, а что-то страшное в темноте хочет тебя сожрать.

Невероятное напряжение собралось на кончиках пальцев.

Треск!!! Вспышка.

С руки сорвалась молния, пробежалась по стальной рукояти и ушла в темноту. Что-то взвыло.

– Кто-о-о… Кто-о-о… – едва слышно раздалось изнутри и, булькая, смолкло.

Даня вырвался из ловушки. С рук сорвалось еще два мощных разряда, попав точно в цель. Парень зачерпнул из ниоткуда, как снежок, пригоршню огня и метнул в щель.

– Сдохни! Сдохни!!!

Что-то загорелось. Сработал датчик дыма, и сверху хлынула вода. Завыла сирена. Дверцы наконец раздвинулись. Внутри на месте предполагаемой пожарной лестницы красовалась обугленная зубастая пасть. Даня с опаской потыкал в нее ломом. Вроде дохлая.

– Прости, – извинился некромант. – Я забыл, что там везде охранные артефакты.

Он забыл! Забыл он.

– Ну ты и сволочь.

– Еще какая, – согласился голос. – Идем?

Парень осторожно протиснулся через ротовое отверстие твари и замер. Бронированное стекло отделяло от улицы, но Даня понимал, что придется подниматься по внешней стороне здания.

Сорок этажей. Снаружи.

– Вообще-то я боюсь высоты, – предупредил он.

– Иди давай.

– Правда.

– Давай-давай, не задерживай, – поторопил его некромант.

Даня вскинул на плечо лом и пошел по лестнице, стараясь не смотреть вниз. Сначала он спешил, перепрыгивая через две-три ступени, чтобы преодолеть пролет, а потом запыхался и пошел гораздо медленнее.

Пятый этаж. Шестой. Седьмой. Восьмой.

Где-то звучат выстрелы и дрожат перекрытия, даже стены не заглушают.

ГОРОД такой красивый с высоты птичьего полета. Солнце медленно заходит, зависнув в безоблачном небе, как кроваво-красное яблоко. Уже не страшно. Совсем.

– Я же прав? – спросил он.

– Прав, прав, иди уже. Не стой.

– Чем… все кончится?

– Не знаю. Жопу всем надерем или подохнем, – честно ответил некромант.

Надерем. Или подохнем. Неважно. Надо идти. Шаг, шаг, шаг, шаг. Все выше и выше. Не смотреть на цифры лестничных пролетов.

Скоро парень вошел в ритм, отсчитывая ступени на сороковой этаж.

– Я узнал… что у меня… папа некромант… Мертвяков он поднимает… у него талант… Я узнал… что у меня… мама злая ведьма… Ей проклясть раз плюнуть… нрав у нее вредный… У меня… на самом деле… классная семья… Никого не пожалею… всех убью… на свете я…

– Что ты там бормочешь? – спросил некромант.

– Ни… ничего… Считалка… Уф-ф…

Он шел.

Глава 28

Дымок увидел, что по внешней стороне башни Хозяев движется двуногая букашка. Золотой дракон взлетел со шпиля Башни Магов, широко расправил крылья и, планируя в воздушных потоках, устремился к цели.

***

– Эй! Сороковой! – вывел из транса голос некроманта. – Выше технические этажи и пентхаус.

– Ага.

Даня остановился и уставился на дверь. Лом очень кстати, хорошо, что не бросил, как чувствовал. Парень снова использовал его как рычаг, бросив сразу же, как только изнутри раздался голос охранного артефакта.

– Кто… кто… кто…

– Дед Пихто.

Не засосет, как в тот раз. Но вот в чем загвоздка. Молнию парень и сам не знал, как тогда вызвал. Повторить трюк не вышло. Чего-то не хватало.

Вдруг на него упала тень. Даня развернулся и встретился взглядом с золотым драконом, который завис снаружи. Парень замер, как мышка перед котом. Дракон выдохнул струйку дыма, которая растеклась по стеклу, и уцепился за лестницу. Затрещал, изгибаясь, металл. Стекло разбилось и повисло на защитной пленке, когда лапы дракона смяли импровизированный насест. Зацепившись, дракон курлыкнул и выпустил тонкий язычок пламени.

– Перестань!!! – крикнул парень, ощутив жар даже через стекло.

– Ур-р?

Взгляд у дракона был вполне осмысленный.

– Чего он хочет? – спросил Даня у некроманта.

– Не знаю. Может, поиграть? – ответил тот. – Но точно не жрать, сытый. Золотой, такая редкость.

– Ага, редкость.

Нашел время любоваться. Не до жиру, быть бы живу.

Дракон снова выдохнул огонь, и парень инстинктивно пригнулся, загородив рукой лицо. Стекло потемнело и изогнулось. И вдруг на ум пришли слова бабки. «Предок нашего славного рода вырвал сердце из груди золотого дракона».

– Ты это хочешь? – достал Даня артефакт из кармана. – Это?

– Ур-р??? – заинтересовался дракон сверкающей штукой и царапнул когтем верхней лапы по стеклу.

***

Дымок сначала хотел поиграть с нарушителем границ и сожрать его, но вдруг увидел в руках человечка блестящую штучку.

– Ур-р??? – спросил он, что в переводе на людской означало «Это мне?»

***

– Откроешь эту дверь? – спросил Даня. – А я тебе отдам эту вещь.

– Что ты делаешь? – забеспокоился некромант.

– Ничего.

– Не смей!

Дракон проковырял дырку в стекле. Парень отодвинулся к стене, буквально вжавшись в нее, и тут понял, что его не будут убивать. Коготь глубоко погрузился в щель между створками двери. Изнутри раздался звук, с которым обычно перемалывается фарш.

Летающий ящер вырвал палец обратно и заревел, свечкой взмыв в небеса. Ошеломленный парень заглянул в проем. Артефакту конец. От зубастой пасти ничего не осталось. Кругом валялась золотая чешуя и блестки.

– Обломал зубки, да? – сказал Даня.

Он сунул Драконью заводь поглубже в карман и полез в дыру.

***

План был безумный. Если бы некромант мог захватить тело мальчишки, он бы непременно сделал это, чтобы перехватить контроль.

– Ты хочешь, чтобы тебя укусил Батори? – удивленно переспросил Волков.

– Да.

До этого некромант был уверен, что парень просто залезет наверх и повторит фокус, который они уже проделали у городских ворот. Он просто выпьет всю энергию, полностью осушив сороковой уровень небоскреба. Что само по себе было рискованно. Если не выдержат несущие конструкции, верхний этаж просто раздавит мальчишку.

Некромант пока не знал, как именно распространяется поглощение: радиально или сферически. Это задачка для многочисленных экспериментов и наблюдений. И потом… Дар пока активировался спонтанно, от сильных переживаний. То есть была определенная непредсказуемость.

– Ты дурак?

– Сам дурак, – огрызнулся Даня. – Я всех освобожу.

– Освободит он.

Идеалист. Юношеский максимализм... Стадо нуждается в пастыре. И в волках, которые это стадо стригут. Мальчишке еще предстоит это усвоить.

Даня остановился на повороте, прислушиваясь, нет ли охраны.

– Это лучше всего, – прошептал он. – Другого Кесаря не будет.

– Будет, дурья твоя башка. ГОРОД нуждается в Кесаре. Узурпатор всегда получает костяной трон.

– На … он мне сдался? – замер парень, тоже осознав масштабы проблемы. – Я не хочу.

– Молодец, – одобрил некромант. – Так, все. Заканчиваем. Пошли обратно. Братец и без тебя отлично справится. Мне с самого начала не нравилась эта затея.

Даня вдруг достал из кармана лезвие и, задрав свитер, полоснул себя по груди. Потом взял Драконью заводь и начал пихать брошку под кожу.

– Ты что делаешь?!

Это было похоже на взрыв. Ни заговоренная цепочка, ни одежда больше не сдерживали поток энергии. Мир заиграл свежими красками. Настроение, которое было на нуле, сменилось на позитивный настрой. Усталости как не бывало. Парень был готов свернуть горы.

Он глянул на место, где только что красовался порез. Кожа заросла, и артефакт под ней выделялся уродливым бугром. Потом он начал погружаться, исчезая из виду. Теперь Даня ощущал этот сгусток жара прямо под ребрами.

Сначала он пил, а потом понял, что хватит. Вдох – выдох. Как в тот раз, когда он отдал артефакт бабушке, хотя ужасно не хотел этого делать. Мало ли, что он там хочет. Жажда была… ну, так, баловство. Вроде как в желудке место еще есть для лишнего глоточка, но на самом деле это лишнее.

– Ух… Вообще… – пришел в себя он. – Круто.

Остаточный тонкий ручеек магии все еще питал его, но черпать полной горстью уже не хотелось.

– Молодец, – неожиданно похвалил голос в голове, хотя обычно издевался и подкалывал. – Контроль – это самое важное в магических практиках.

– Я не для этого, – смутился Даня. – Просто решил спрятать, а то потеряю или опять отберут.

– Зачем?

– Я иду.

И он дернул за рычаг, открывая дверь на сорокой уровень.

***

Марк Батори с трудом делал вид, что все в порядке, словно так и задумано. Уже больше часа не было связи с гвардией Кесаря. К сожалению, они не были его птенцами, и вампир не ощущал их. Только знал, что в подвале уже никого из слуг не осталось.

Оставалось только забаррикадироваться на сороковом уровне и ждать, чем все кончится.

Это ничего… Ничего… Скоро сядет солнце, проснутся обращенные, и всех предателей ждет кровавая ночка. Надо продержаться пару часов.

Придворные смотрели в окна. В ГОРОДЕ продолжались беспорядки.

– Почему нет драконов?! – вдруг вскричал, вскочив с костяного трона, Батори. – Почему они все не спалят???

Все напускное спокойствие слетело с него, как мишура.

– Ваше величество, – ответила его сестра, встревожено глядя на него. – Не пора ли воззвать к высшей справедливости?

Это означало, что она уже не верила в то, что все кончится хорошо, и советовала обратится к Старым богам.

***

Димитрий присоединился к своим ребятам и повел пиромантов для зачистки подвалов. В конце концов они испепелили там всех – и слуг-рэнфилдов, и обращенных в гробах, и рабов в клетках. Они сломлены. Архимаг видел, что их уже не спасти. Полный распад личности. Ничего человеческого после пыток и кормления не осталось.

– Ну и мразь.

Поразило количество красивых юношей. Конечно, Волков краем уха слышал о нетрадиционных вкусах дяди Эдуарда, но не подозревал, что они настолько специфические. Димитрий только порадовался, что сын к нему не попал.

Закончив, они обсудили план взлома самого охраняемого уровня башни. Он был буквально нашпигован защитными артефактами и ловушками, которые срабатывали на движение и давление.

Ребята пока дошли до тридцать восьмого и там остановились. Архимаг поднимался к ним пешком, ощущая, что не мешало бы возобновить двухразовые тренировки на полигоне. Причем не магические, а самые обыкновенные. Что-то он расслабился на кабинетной работе. Дыхания не хватает.

Совещание было по-военному кратким.

– Ключники соблюдают нейтралитет, так что все закрытые врата ими и останутся, – доложил его зять Клинский. – Но ломать нам никто не помешает.

– Добро, – похлопал его по плечу архимаг. – Что ты предлагаешь?

– Прожечь бронированные двери и выбить воздушным молотом. Потом перестрелять вампиров или добить огненными хлыстами. Как получится.

Ребят жаль. Те, кто впереди, точно пойдут на убой. Но отступать поздно.

– Семьям смельчаков пожизненное содержание и наследуемый титул – сказал он, оглядев зал, где в основном присутствовали преданные ему вторые и третьи сыны знатных родов. – А также плодородные земельные наделы. Детям поступление в академию вне конкурса и полное обеспечение.

Повисло молчание.

– Вне зависимости от того, смертельный исход или нет, – с усмешкой добавил Димитрий.

Он знал, чем зацепить. Это значило, что за проявленную смелость в бою, если выживут, парни получат невиданные ранее привилегии. Маги одобрительно застучали кулаками по нагрудникам, глядя на своего лидера.

– Аым-м-м!!! Аым-м!!!

Кое-кто уже откупоривал пузырьки с боевыми эликсирами. Они отнимали год-другой жизни, заставляя организм работать на пределе, но только так можно было хоть немного сравниться с вампирами.

– В тронном зале Михальский, – сказал архимаг зятю. – Надеюсь, он сообразит, что делать, когда мы начнем.

***

Даню схватили сразу же, как он пробрался внутрь. Его скрутили, кратко допросили и повели в тронный зал.

Сразу не впустили. Сначала хорошенько обыскали, отобрав бритву. Гвардеец доложил, и парня потащили под руки внутрь. Даня оказался в тронном зале, предназначенном для аудиенций, на сороковом этаже башни кесаря. Он наконец воочию увидел место, которое показывали по телевизору, и удивился. Все, кто казался ему небожителями, на поверку оказались испуганным стадом.

Вот так. Просто и незамысловато. Стоило трону закачаться, и они сбились в кучу, испуганно глядя и переговариваясь, понизив голос.

– Подведите его, – раздался велеречивый, хорошо поставленный голос.

Вампир на костяном троне махнул рукой. Парня подвели.

– Обыскали? – вполголоса уточнил распорядитель, которому не нужны были сюрпризы в виде заговоренного оружия или взрывчатки.

Гвардеец кивнул. Батори отослал их. Парнишка был всего лишь человеком, он не опасен.

– Ущербный сынок Волкова! Так вот он какой.

– Брат, это он? – уточнила Иветта, нервно обмахиваясь веером. – Это точно он?

Она в возбуждении облизала губы. Упырице не удалось отомстить ведьме, убившей сына, но теперь она могла отыграться, тоже лишив ее ребенка. Это было даже лучше. Пусть она живет и мучается от осознания, что натворила.

Марк Батори кивнул.

– Подойди, мальчик, – сказал вампир, глядя ему в глаза и пытаясь заворожить взглядом. – Не бойся.

– Не боюсь.

Он сделал несколько шагов к подножию трона.

– На колени, – сказала упырица, сидящая по правую руку от Батори.

Даня не ответил.

– Слезай, – просто сказал он.

Он шагнул по ступеням. Охранники тут же загородили повелителя.

Юноше было страшно. Вдруг то, что он задумал, не сработает? Вдруг кровосос недостаточно разозлится и не подойдет слишком близко? Натравит охрану? Тогда всему конец. Бабушке. И… маме. Отцу.

– Какой дерзкий, – рассмеялся кровосос. – Ты мне нравишься.

Парня передернуло. Слишком манерным был вампир. Темноволосый красавчик с черными глазами и вкрадчивым бархатным голосом. Фу, пакость! В школе ребята за такое били смертным боем, выколачивая городскую заразу из неокрепших мозгов.

Охранники расступились по мановению холеной руки владыки. Батори желал посмотреть на щенка.

Даня мысленно выдохнул. Получилось! Вампир оказался слишком самоуверен, а запах крови Волкова – слишком силен. Четвертая отрицательная. Не зря же он сделал себе еще несколько поверхностных надрезов опасной бритвой, чтобы кровь незаметно пропитывает майку и свитер.

Вдруг кровосос оказался вплотную к парню. Тот даже не понял, как это произошло. Упырь двигался слишком быстро. Быстрее любого из них.

– Я тебя выпью, мальчишка, – протянул вампир. – Выпь-ю…

«Неизвестно еще, кто кого», – подумал Даня.

Но мысли уже как-то медленно, неповоротливо ворочались в голове. Упырь использовал на нем гипноз! Скорей бы уж укусил, и случится то, что должно случиться. Бабка подсказала. Она знала, о чем говорит.

Кровь – это жизнь, носитель магии, то, что оживляет кровососов. Но что, если эта кровь пуста? Что, если она голодна?

Марк Батори с наслаждением возил зубы в яремную вену смертного. Сначала он хотел разорвать артерию и убить сопляка, но потом подумал, что такая редкая группа крови не должна пропадать. Да и сестрице стоит оставить напоследок, пусть потешится хоть такой местью.

Пожалуй, он посадит мальчишку к себе в каземат и время от времени будет приходить навестить. Причем не только покормиться… Парнишка был весьма милый, светленький, что твой птенчик. Шея чистая, белая, и завитки выгоревших волос на ней.

Даня вздрогнул от боли, когда упырь начал сосать, и тут же ей на смену пришло удовольствие. Чары успокоили, а слюна помешала крови свернуться. Вампир конвульсивно сглотнул и застонал от наслаждения.

– Хм, наш новый повелитель любит публичное кормление, – цокнула языком бледная темноволосая упырица в черном платье со шлейфом, тоже спускаясь с возвышения.

Она сказала это так, словно речь шла о чем-то неприличном, но весьма желанном. Наверное, так и было. Даниил не разбирался в этом. Он просто чувствовал, как из него по капле утекает жизнь.

– Кто… вы? – хрипло спросил он.

– Что тебе до моего имени, мальчик? – улыбнулась она. – Сейчас ты умрешь.

– Нет.

Кровопийца сам не понял, что произошло. Секунду назад он пил мальчишку, а теперь уже тот пил его! Батори хотел отодвинуться, но был не в силах пошевелиться. Зубы его сомкнулись еще крепче, и Даня вскрикнул от боли.

Пришло тепло. Пустота, которая все время таилась внутри, жадно поглощала упыря без остатка.

Все.

Юноша оттолкнул от себя пустую оболочку. Кожа вампира темнела, покрываясь трупными пятнами. Он издал последний хрип и упокоился навсегда, продолжая стремительно разлагаться.

– Что мертво – мертво, – повторил Даня слова бабушки.

Он прижимал руку к шее, но кровь уже остановилась. Магия, которую он выпил, помогла юноше восстановиться.

– Я новый Кесарь, – добавил он. – Кто не согласен, тоже может попробовать.

Глава 29 - финал

Маги взломали двери и вломились на сороковой этаж. После небольшой заварушки они двинулись дальше, зачищая помещения.

Потом маги ворвались в тронный зал, срывая в петель заговоренные многотонные двери. Те отлетели, упали и в кровавую лепешку раздавили часть челяди и придворных.

– Отец! – вдруг услышал архимаг.

Он завертел головой, озираясь и не понимая, откуда доносится голос сына.

– Даня!

Сидящий на троне парень обернулся и махнул отцу рукой.

– Я здесь!!!

Он спустился по ступеням и побежал навстречу. Маги, люди и нелюди испуганно расступались и склонялись перед новым Кесарем. Даниил с разбегу чуть не врезался в отца и резко затормозил в шаге от него.

– Отец! – повторил он.

– Наша порода, – сказал Димитрий. – Но пороли тебя мало.

– Хочешь заняться воспитанием? – мысленно проворчал некромант. – Не поздновато ли, братец?

– Твой брат спрашивает, не хочешь заняться воспитанием?

Димитрий засмеялся. Он крепко, чуть ли не до хруста обнял их – сына и брата, да неважно, и возблагодарил мир за то, что они живы.

***

В небе за панорамными стеклами что-то мелькнуло.

– Что это? – спросил Даня, углядев рядом с парящим драконом какое-то движение.

– Не знаю, – насторожился архимаг.

Дракон догонял какую-то темную букашку.

***

Вдруг земля содрогнулась. Соседний небоскреб покосился и начал падать.

– Террористы все-таки взорвали всемирный торговый центр, – сказал Димитрий. – Второй раз, между прочим.

– Первый был, когда я умер, – мысленно добавил некромант.

Ой, что будет… Даня уставился на кренящееся здание, которое складывалось, как карточный домик. А потом оно упало на соседние дома. От взрывной волны вздрогнули панорамные окна. Даня даже пригнулся. Ему показалось, что окно разобьется.

Снизу разбегались прохожие. Снова громыхнуло, но уже с другой стороны.

– Ни … себе.

Падала Башня Магов.

***

Дымок гнался за летающей машиной.

Ему стало любопытно, как это двуногие научились подниматься в небо без драконов. Наездник в машине заметил Дымка и прибавил ходу, однако ничто на свете не может обогнать дракона.

Они летели наперегонки, соревнуясь в потоках воздуха, пока золотому дракону не наскучила эта игра. Кроме того, машинка приблизилась к башне Хозяев, а, значит, людишки в летающей машине что-то задумали. Дымок не стал разбираться. Он выдохнул струю огня, которая расплавила машину и поджарила экипаж.

Догорающий сгусток по инерции протаранил верхние этажи Всемирного торгового центра. Дракон вовремя сманеврировал, сложив крылья, и избежал столкновения, уходя в сторону.

Дымок уселся на шпиль Башни Магов, наблюдая за суматохой. Ну, разве он не молодец? Наверняка в его кормушку сегодня подсыплют чистого золота.

Земля вздрогнула, и горящий небоскреб начал падать.

– Ур-р? – удивился дракон, на миг расправив и снова сложив крылья.

Новый взрыв, и вторая башня прямо под ним тоже начала крениться.

***

Ведьма все-таки выбралась из дома.

Дария шла обратно из аптеки. Она остановилась возле витрины, глядя на экран стоящего за стеклом телевизора. Как раз возобновили вещание. Показывали сюжет о теракте в центре ГОРОДА.

Дария подняла взгляд наверх и застыла, увидев в пронзительной синеве клин летящих драконов. На горизонте поднимался столб дыма и пыли. Это все, что осталось на месте взорванных зданий – Башни Магов и Всемирного торгового центра.

– Дамочка, не задерживаем, проходим, – толкнул ее какой-то случайный прохожий.

Ведьма прошипела вслед проклятие, и мужик, которого она сглазила, упал, проехавшись носом по мостовой. Поделом! Впредь неповадно будет. Хотя человек вряд ли связал эти два события.

Когда она пришла домой, то сделала тест на беременность.

– Однако!

Две полоски. Младший брат или сестра Даниила. Дампир.

– Проклятье.

Божественная комедия под названием Жизнь продолжалась.

***

– Надо срочно покинуть здание! – крикнул Михальский. – Не исключена угроза нового взрыва.

В зале началась паника среди придворных. В дверях возникла давка. Затоптали несколько гоблинов. Фейри уходили тайными тропами. Маги пытались активировать стационарные порталы. Было некогда спускаться на лифте, и архимаг тоже активировал артефакт.

– Сюда!

Все сгрудились подле него. На миг их ослепила вспышка света.

Оказавшись у подножия небоскреба, Даня оглянулся. К ним с одной стороны бежали боевые маги Собора, которые были за Волкова-старшего, а с другой – упыри.

– Огонь!

Пироманты выпустили несколько фаерболов. Воздушник валил врагов невидимым молотом, сплющивая в кровавую лепешку. Удивительно, но эти живучие твари все еще пытались шевелиться и ползать, как тараканы. К сожалению, упырей наверняка мог убить только кол в сердце, отсечение головы или «мертвая кровь».

Вампиры ненадолго отступили, прижавшись к асфальту. Маги тоже залегли, но укрыться на площадке у входа в здание было практически негде. Только пара горящих автомобилей представительского класса перед резиденцией в поле зрения. И все.

Снова дрогнула земля, когда падали громады, погребая под собой прилегающие дома и кварталы. К счастью, досюда докатились лишь отголоски трагедии. По задумке архитекторов все три башни располагались на большом удалении друг от друга.

– Отец, можно мне?

Дане пришла в голову идея снова использовать свой странный дар, хоть он и до конца не понимал, как им управлять.

– Цыц! Лежать, – пригнул его голову к земле Димитрий.

– Лучше мне, – встрял некромант. – Выпусти меня, щенок, и я им покажу.

Ага, как же, как же. Такого выпустишь и больше в собственное тело не вернешься. Парень был полон подозрений и не собирался отдавать дяде тело.

– Ну, как знаешь… – тяжко вздохнул некромант, отступая с показным смирением.

Ну, дурак… Юный, неопытный, необстрелянный. Хотя бы один шанс! Ну, пожалуйста! Даниил Волков был уверен, что спас бы всех.

– Обещаю. Клянусь собственной душой, что вернусь обратно, когда закончу, – с надеждой сказал он.

– Ладно.

***

Некромант, как паук, плел свои сети. Михальский, который притаился позади, видел, как мелькает левая рука Даниила.

Ему всегда было интересно, как жест связан с тем, что потом случится. Говорили, навь не слышит звуков, ибо в краю теней с той стороны царит тишина и пустота. Бесполезно приказывать голосом, но можно – мыслеформой.

Самое удивительное, что воздушник сам когда-то инициировал некроманта.

Что бы он ни предпринимал, это шло только на пользу Даниилу.

***

– Форсвара…* Нетт… **

Навь собиралась из нижних планов, стекая с рук Даниила. Она пускала корни и вилась, как юркая виноградная лоза, и кралась к врагам. Так велел хозяин. Он обещал много вкусной, живой, трепещущей пищи.

– Смерт…*** Нетт…

Защитная сеть формировалась вокруг. Защитная внутрь и излучающая боль – вовне. Вампиров просто так не упокоишь, они ведь тоже нежить. Расчленение и увечье, повреждение основных жизненных органов не помогает. Даже навь заразит не сразу.

– То, что мертво, умереть не может, – сказал некромант.

– То, что мертво – мертво, – откликнулся Даня.

Ах-ха, красавчик. Выйдет толк. Хотя поначалу он сильно в этом сомневался, ибо у племянника бывали неслабые тормоза.

Упыри тоже способны чувствовать. Боль заставит вампиров потерять контроль. Перепутает все энергетические потоки, помешает ворожить, воздействовать внушением и управлять своими слугами-рэнфилдами.

– Канн, – тихо скомандовал Даниил Волков. ****

Можно.

***

Воздушник разрывался между долгом и честью, дружбой и выживанием семьи. Он не знал когда, как и почему некромант погубит его – наследника рода – но решил любой ценой это предотвратить.

Михальский сблизился с архимагом, и они стали лучшими друзьями. Младший брат архимага, Даниил, тогда был совсем мал, десяти лет от роду. Что может дитя? Но его словно берегла судьба. Покушения срывались.

Однажды Петер, посетив родовое поместье Волковых, ветром столкнул мальчика в овраг, но тот выбрался, подняв старый труп. Мертвец помог ребенку, подсадив его наверх. Так впервые проявилась рука силы Даниила.

Это был тяжкий дар, и его носитель мог много раз умереть сам, пока не выучится ремеслу. Так что Петер на время отступил…

Вторую попытку Михальский предпринял двадцать лет назад, когда Даниил погиб при взрыве. Маг-воздушник оттолкнул архимага, спасая его, и одновременно направил взрывную волну так, чтобы бетонная глыба задавила некроманта. Никто ничего не заподозрил. Дело было сделано, и воздушник решил, что обманул судьбу.

Он с показной скорбью прощался с Даниилом Волковым, поддержав друга обещанием покарать бунтовщиков и узурпатора, что, собственно, и сделал.

А потом некромант воскрес, став личем.

Петер понял, что ничего не вышло. Он затаился, выжидая, и судьба его отблагодарила. Волков-младший преставился сам. Какое облегчение… Но вдруг оказалось, что он снова ожил.

Клятва на крови душила и требовала исполнения. Петер понимал, что в любом случае умрет, что бы он ни предпринял – действие или бездействие.

***

Навь опутала черными сетями упырей и их слуг. Те катались по земле и кричали. Пироманты жгли. Стражники стреляли на поражение, прошивая разрывными пулями тела врагов. Вокруг разлетались ошметки плоти и хлестала кровь. Воняло паленым мясом.

Некромант вдруг почувствовал неладное. В центре его сети было слепое пятно. Он не ощущал, что там, внутри. Кто-то использовал настолько мощное защитное заклятье, что некромант не мог его пробить. Это что-то отпугнуло навь.

Даниил привстал.

– Комхит, – позвал он.

Воздушник понял, что это его шанс.

***

Вампиры правящей фракции почувствовали смерть Батори.

Однако это не заставило их отступить. Напротив. Гибель советника, который только что сел на престол, развязала руки остальным. Глава личной гвардии советника Золтан Ковач уже видел себя на костяном троне, используя право сильного, поскольку наследование по прямой линии прервалось.

Глава службы безопасности облажался. То ли пошел на поводу у магов Собора и предал, то ли не смог предусмотреть всего, в том числе и восстания. Ковач решил сделать его козлом отпущения, когда наконец воцарится.

– Отнесите к башне нейтрализатор, – велел Ковач. – Готовьте стрелка.

Радиус артефакта был ограничен, но для того, чтобы пробить защиту небольшой горстки боевых магов его достаточно. У магов Собора оказался очень мощный некромант, и его следовало устранить.

Стрела с обсидиановым наконечником остановит любого мага, отняв его дар.

***

Лучник взглянул в оптический прицел. Он ловил момент. На перекрестье вдруг появилась цель – юноша, вокруг которого клубилась тьма. Некромант!

Стрела с обсидиановым наконечником взлетела вверх и по дуге пошла к цели. Вдруг порыв бокового ветра спутал все планы. Вампир понял, что промазал.

И тут, словно по волшебству, стрела изменила направление и вонзилась в грудь некроманта.

***

Даниил лежал возле Башни Магов и смотрел пустыми глазами в бледные небеса, которые вдруг заплакали. Капли падали на лицо юного мага, смывая кровь.

Это был конец. Финита. Смерть.

Самое главное божество после Жизни, которая хоть и слаба, и всегда проигрывает, но неизменно побеждает одним своим невероятным существованием.

***

Некромант улыбнулся.

…нет, фигня… хотя по сути верно…

Тень улыбки мелькнула на бледном, без кровинки лице Даниила.

…нет, не так…

Белая Богиня смотрела и не верила, что ее замыслу не суждено сбыться. Одна нелепая случайность – и конец всему. Она щелкнула пальцами и…

***

– Мур-р! – подошел к Белой Богине черный, изрядно помятый и взъерошенный котяра с погрызенным в боях ухом.

Он потерся о ногу женщины, встал на задние лапы и закогтил ее, чтобы обратить на себя внимание.

– А, это ты!!! – образовалась она. – Где ты шлялся?

И ничего он не шлялся. Просто гулял где вздумается, сам по себе. Мур-р… А теперь соскучился и пришел.

Рыжая нищенка опустилась на колени, чтобы погладить своего питомца. Все вероятности и возможности, случайности и неслучайности сошлись в одном месте. Кот благосклонно внимал ласке. Он наконец-то решил, что нагулялся. Прошли сотни лет, но для богов и котов время не имело абсолютно никакого значения.

– Кастрирую гада, – пригрозила настоящая хозяйка кота.

– Пф-ф… – фыркнул кот.

Это вам не засуху устроить. Не все так просто.

***

…и Даниил Волков, превозмогая смерть, улыбнулся.

КОНЕЦ

(май 2019 – январь 2020)

___

прим.

*forsvare – защита

**nett – сеть

***smert – боль

****kann – можно

*****kom hit – сюда, ко мне

****** – отсылка к “Boromir smiled”.

___

PS Понравилось? Ставь лайк! Это вдохновляет аффтаров на новые свершения.

Читайте 2 том - "Кесарь. Разбитые черепки".