Кес.

Пролог

-Эх, жизнь моя тяжелая, - причитал крестьянин, старик лет сорока, с мешками под глазами и гнилыми зубами, благоухая потом и перегаром, лениво щурясь от солнца и отмахиваясь от мух, - работы край непочатый. А мотаешься туда-сюда, хозяйство оставляешь, а у меня-то две дочки на выданье, и сынок-лентяй. Чтоб ему! Не думает, дурак, что зимой кушать будет.

-А чего мотаешься тогда? – так же лениво поинтересовался Кес, слушая причитания возницы раз в десятый. И знал уже, что услышит. У всех работяг одно и то же в это время года. И не ошибся.

-Так ярмарка ж, осенняя, заодно заехал к брату в село соседнее. О делах общих потолковать.

-Ага, - хмыкнул Кес, с обостренным обонянием прекрасно ощущая весь аромат переговоров, - хорошо потолковали, поди.

-Потолковали, - важно кивнул возница, - так потолковали, что я еще вчера дома быть должен.

-А жена что?

-А жена-то… Жена привычная.

Да, кто бы сомневался. Жена его поругается – поругается, поплачет, да рукой махнет. Чай, не на гулянку ездил муженек. Дела делал. Состарится крестьянин, перестанет выбираться дальше окраины села, сын-лоботряс начнет ездить. И настанет черед его жены слезы лить.

Так было заведено когда-то. И так будет.

«Вот пройдет пара-тройка годков, самому нужно будет дела отцовские принимать. Засяду за работу, вся жизнь мимо пройдет». От этих мыслей, постоянно преследовавших его, Кес аж сплюнул на разбитую пыльную дорогу, по которой тащились они с самого утра.

Этот крестьянин, который приветливо махнул рукой Кесу сегодня утром, вышедшему из леса, предлагая составить компанию в телеге, не был глупым – понимал, что с попутчиком безопаснее. Особенно с тем, кто обучен махать мечом.

Кес, одуревший от тряски в телеге, поморщился. Ехать, конечно, лучше, чем идти, но с непривычки кости уж сильно ломит.

И Кес, привстав, сбросил на сено телеги, в которой ехал, куртку из кожи, обшитую многочисленными железными заклепками, остался в легкой рубахе. Рядом с курткой валялся без дела меч – такой, что воины управляются двумя руками, но, при желании можно перехватить и одной, да сумку тряпичную – небольшую, но вмещающую все его пожитки.

-И-эх, - перескочил он через край телеги, и, мягко приземлившись, уточнил у крестьянина, - далеко от села-то?

-К вечеру будем, - ответил крестьянин, в очередной раз вскользь глянув на полумедальон-кругляш на шее Кеса, слегка поморщившись, – рукой подать.

-Ну хорошо, тогда погоняй поживее, сам знаешь, кто осенью из нор своих вылазит, - Кес, слегка поотстав, быстро размялся - присел, потянулся и с удовольствием хрустнул шеей, - прихватят-не отобьешься.

-Так ты ж для чего? – задал вопрос крестьянин с непонятным постороннему человеку неудовольствием, но лошадку поторопил, стегнув пару раз веткой. Мог бы и кнутом, но лошадь было жалко. – Надеюсь, смогёшь! Тьфу!

Эти слова Кес привычно пропустил между ушей. Привычно… привык… Как он устал от всего этого!

***

«Есть люди, которые выглядят сильными. Есть те, которые ими являются».

Послушать сейчас, так звучит как обыденность, но в свое время…

Мужчина. Большой и сильный. Средних лет, со складочками вокруг глаз от постоянного прищура, появляющегося тогда, когда он, подобно самому заядлому весельчаку смеялся совершенно по любому поводу, выглядев совершенно беззлобным, но при этом цепко оценивая собеседника, строя в голове совершенно невероятные планы. Маленький Кес всегда удивлялся тому, как много всего умещается в голове такого большого и сильного человека.

Большие и сильные… Ну что они должны делать? Воевать, убивать, запугивать врагов и держать в своих сильных руках союзников. Быть пугающими и всеведущими. Но думать? Думать – это не их черта. За них подумают другие.

Повод для дуэли пришел внезапно. Слишком грубо выразился этот мужчина про готовку его матери, что для Кеса в его юном возрасте являлось страшнейшим оскорблением и поводом вызвать этого большого человека на дуэль.

Выхватив меч у ближайшего воина, который прозевал свое оружие, не ожидая подобной прыти от юнца, и стоял, почему-то посмеиваясь за его спиной.

Кес набросился на обидчика со всей своей яростью, желанием повалить обидчика на пол и заставить отказаться от своих слов!

Удар! В него Кес вложил всю свою силу, свой небольшой вес маленького человека, со всей искренностью защищающего свою даму.

Мужчина даже не думал защищаться. Легкая подножка, мир летит кувырком, меч бренькает об пол, острие, приставленное к горлу.

- Ты проиграл. – Сильная рука поднимает его с пола, словно пушинку, - прошу тебя, стань сильнее, тебе еще предстоит столько всего… - Сказано это было с такой грустью, что взбешенный Кес мгновенно остыл и запечатлел эти слова в своей памяти на долгие годы. – Есть люди, который выглядят сильными, есть те, которые ими являются. Будь сильным. Стань им.

Тот мужчина в очередной раз оставил Кеса в живых. Лишь только потрепал по плечу. Воин, у которого мальчишка украл меч, погладил по голове и дружелюбно улыбнулся, забирая свое оружие с пола.

И пощечина. Горячая, обидная, словно удар по сердцу. Шрамом на всю жизнь. От той, которую любил и защищал.

***

Кес, сделав вдох-выдох, побежал, постепенно увеличивая темп. Догнав телегу, поймал нужный ритм и просто бежал рядом, рукой периодически держась за бот телеги и думая о своем.

Осень. Солнце уже не такое яркое и жаркое, как летом, когда днем печет так, что на открытое место не выйдешь – в городах люди с ног валятся, а ночью холод такой, что зуб на зуб не попадает. Сейчас же хорошо, в день ярмарки день и ночь словно общий язык находят – с утра до утра тепло, на земле спать можно не боясь застыть. Но не стоит одинокому путнику оставаться одному. Осень, как время года, таит другую опасность – самые разнообразные твари выходят на охоту. И охотятся до весны. И если в городах, окруженных магической защитой, потери не особо велики, то вне их стен только держись!

Глава 1

Нельзя тому, кто владеет секретами Мастерства, путешествовать с кем-то. Все слишком плохо кончается.

Кес, бежавший около телеги, задумался и совершил самую большую ошибку всех охотников – перестал следить за окружающей обстановкой. Расслабился.

А ведь не меньше минуты назад все затихло, мир словно посерел. Похолодало, пар вырывался изо рта, словно зимним утром. Примета верная для простого люда: жди беды. Профессиональный охотник должен, нет, не так - обязан предугадать все это заранее по колебаниям структур вокруг, подготовиться к атаке или обороне. А он все прозевал…

-У-у-ууууу! – Вой. Вой с последующим лаем был похож на волка, если бы… Если бы не встречался Кес с этими тварями из разрыва ранее.

- Ты! – Кес резко, грубо обратился к вознице. В таких условиях меньше всего думаешь об обходительности. – Гони! Гони так, словно за спиной сам Пламень!

С крестьянина мигом сошла вся лень и дремота. Словно другой человек был перед парнем. Что - что, а крестьяне в некоторых случаях умели принимать быстрые и осмысленные решения. Стегнув кнутом лошадь с такой силой, что Кесу показалось, словно у той выступила слеза на глазу, мужик заорал: – Но, пошла, старая! Но! Давай! Давай же, зачем я тебя кормлю?

Был он в панике и стегал лошадку, по человеческим меркам уже не молодую так, что Кес даже поморщился.

«Вот и вся шелуха слетела с человека. Лошадь, что нужно беречь, стегает в страхе за свою никчемную жизнь. Жалко жену и детей его».

А вой все приближался. Кес успел остановиться и мысленно порадовавшись тому, что успел немного поразмяться, приготовился встречать неприятеля.

-Ну что, домечтался? – неприятно- скрипучий голос звучал слегка пугающе в этой серой вязкой дымке тумана, где кожей чувствуется сама смерть. Тот раздражитель, что постоянно выводил весьма спокойного Кеса из себя долгие годы каждый день, - если ту лошадь, которую этот деревенщина бил, как в последний раз, заставить с высрать что-то, и то та куча дерьма окажется куда более способной, нежели ты. Взрослый, - голос издал звук, словно человек причмокнул губами, - а по уму как маленький ребеночек. Иди к маме, помни ее сиськи, как делал твой…

-Заткнись, - буркнул Кес, стараясь не слушать этот голос, что занимал его сознание.

- И это ты мне говоришь, кучка вонючего дерьма? Когда я жив был, ты не особо стремился мне перечить, сученок. Правильно я с тебя три кожа драл. Жалко не успел снять ее всю... М-м-м, как же я жалею об этом! – мерзкий голос

-Заткнись, тебе говорю, - Кес старался сконцентрировать и быть спокойным, - если я тут лягу, то ты сам будешь валяться на дохлом мне. День за днем и год за годом. Такое соседство тебе точно понравится.

- Ты каждый раз так говоришь. – Голос немного успокоился, хоть и бурчал подобно старику с затаенным раздражением.

- А ты каждый раз просыпаешься в не самый нужный момент, - Кес засчитал себе очередную победу в споре, которая в очередной раз принесла определенное моральное удовольствие, - твоя помощь и не требуется.

-Не требуется, - согласился голос, - судя по вою, обычный райг, которого всякие неграмотные охотники почему-то называют оборотнем. Хотя разновидностей оборотней в наше время…

-Заткнись, - в очередной раз непроизвольно бросил Кес, стараясь слиться с окружающим миром. Чувства словно стали ярче, чище: Кес стал не отдельно взятым человеком в этом сгущающемся и обступающем тумане, а самой частичкой того потустороннего, что давал разлом.

- Не теряй связь, ученик, - голос из половинки медальона стал тихим, вкрадчивым. Ничего не напоминало того брюзжащего старика, что вещал минуту назад. Спокойно, не торопясь, голос, что вкрадчиво въедался в мозг, направлял: - Не торопись. Чувствуй. Это то, что могу сейчас тебе посоветовать.

Кес уже не вглядывался в туман. Он был им. Он уже прекрасно чувствовал тот разлом, что не является тем, что этот мир может принять. Самым главным недостатком этого состояния, которое наставник называл «синхронизацией», а сам Кес, за все годы не сумевший принять столь тяжкое для разума называние, называл концентрацией, являлось все то, что чувствовал этот мир. Боль. И эта боль передавалась Кесу.

- Больной ублюдок, - полушепотом, словно боясь, что его кто-то услышит, хотя даже теоретически это не было возможно, голос выразил свое мнение, - и мне всегда нравилось это в тебе. Ты умеешь наслаждаться ей. Будь твоя или чужая боль, а может и всего этого мира, но ты словно гонишься за ней. И я очень рад.

-У-у-у! – выл райг. Оборотень как и все опытные хищники умел скрываться. Его не было видно в этом тумане, в котором руку вытянешь – ладонь не увидишь. Но Кес знал – он где-то рядом. Ходит кругами, ждет подходящего момента для броска.

-Опытный, - все так же бесстрастно комментировал голос. — Это хорошо. Но меня волнует лишь то…

Что хотел сказать наставник, Кес не успел дослушать. Удар подобно каменной глыбе заставил его упасть на землю и на секунду забыться…

Глава 1.5

Любая ошибка в жизни человека должна как-то компенсироваться. Действиями или словами.

Кто-то дерет волосы с головы, кто-то орет, как ненормальный, топая ногами, вымещает свою злость на посторонних. А кто-то многозначительно произносит «я же говорил».

Сам Кес мог бы произнести те же слова: «Я же говорил, что этот старик мне сразу не понравился». И мог сказать их в зрелом возрасте, когда все давным- давно прошло…

Тот старик… Нет слов, чтобы описать его. Тяжелый, грубый, ненавистный. Урод. Ненормальный псих. Мудак, в конце - концов. Можно было бы много слов сказать в его адрес, но смысл? Компенсировать свою ошибку или ошибку других комментарием «я же говорил». Пустое все это. Все прошло.

Кес был слишком маленьким, чтобы дать отпор взрослому человеку. Но старику… в теории возможность была.

Старика, подобно женщине или ребенку, ставили с ними на одну ступеньку - слабый, беспомощный и безобидный. Этот был не такой.

Когда тот мужчина, открыв дверь в комнату, в которой играл Кес, впустил за собой Старика, то Кес сразу почувствовал что-то неладное.

-Твой учитель, Кес, - с какой-то безысходностью и грустью сказал тот, кто был для ребенка самым ненавистным, но при этом уважаемым и сильным мужчиной. И эта грусть и обреченность в голосе от столь сильного противника любого могла заставить насторожиться.

Старик. Прозвище, которое дал Кес этому человеку. Спустя столько лет Кес понимал важность Старика в своей жизни, его уроков, но… принять этого не мог. Не мог понять, почему же к его обучению допустили этого садиста.

-Выблядок твой? – не замечая присутствия ребенка, про которого, собственно и шла речь, Старик, бывший седоусым мужчиной неопределенного возраста в странном, не виденном ранее Кесом халате, обратился к тому, с кем Кес все время соревновался и соперничал. Постоянно и по любому поводу хватался за остро отточенные железки, проигрывая, но не сдаваясь, вставая и падая, он думал, что сможет все. Рожденный бороться.

Месяц спустя.

-Уебок! – Старик стоял над распластанным на полу Кесом в гневе. – Когда ты перечишь мне, я не сильно тебя наказываю, жалею тебя в уважение к твоему возрасту, когда подобно ишаку ты упираешься, не желая учиться. Ты глупый, тупой и ленивый осел, который только попадался мне! Урод, который мог появиться на свет каким-то чудом! Но, ответь мне, почему ты тратишь мое время? Прошло столько дней, что я отдал тебе, а толку … пустота, ничего! – на последних словах Старик, не сумевший подобрать слов, которые бы могли стать более-менее осмысленным переводом с его языка, древнего и забытого, разбушевался. В своем гневе он, брызгая слюной, смешно шевеля белыми бровями, ходилу, наматывая круги по залу, сплошь состоящему из мрамора. Зал этот отвели специально под тренировки, которыми почему-то назвали долгое и методичное истязание одного маленького мальчика.

- Учитель, я не… - проглотив слезы, Кес, снизу-вверх смотрел на этого маленького узкоглазого Старика, который в своем гневе был комичен и страшен одновременно. Мальчик понимал, что выхода нет. Эта пытка будет продолжаться и продолжаться.

-Ленивая помесь осла и собаки! – Все так же орал Старик. – Я старый и больной человек, который мечтал о внуках, ну или на худой конец, учениках, которые принесут воду мне когда буду помирать, вынужден терпеть тебя. Кусок говна!

Разбушевавшись, Старик топнул ногой.

«Ты-дых!» - мрамор под ногой Старика рассыпался крошкой, а место удара осталось в памяти этого здания отпечатком его ноги. Маленькой, словно женский отпечаток, сюда еще долгие годы стекались паломники за отдельную плату, словно надеясь, что приложившись к старине они обретут эту силу.

Три месяца спустя.

-Ну вот чего непонятного, а? Бей! Бей! Бей!

Каждый выкрик «бей!» сопровождался глухим ударом. Словно мясо отбивают на кухне. Не было слез, не было мольбы. В тот момент Кес перестал верить в богов.

Старик, цепко схватив мальчишку, что ощутимо окреп и возмужал, за волосы, отросшие за эти месяцы без стрижки, раз за разом припечатывал того к доске. Толщина-то, не больше пальца, а так сложно её разбить!

-Тупая поросль, глупый обабившийся мужик! Может быть ты станешь ныть и молить кого-то разбить эту тупую деревяшку? Ты не хозяин своей воли и своего сознания, глупый сын собаки. Бей! Бей! Бей!

Каждый раз Старик, схвативший мальчишку за волосы, с размаху бил головой Кеса об кусок прочного дерева, установленного на треноге специально для этого занятия…

Год спустя

-Бей!

-Да, учитель, - Кес, повернувшись к учителю, поклонился. Деревяшка, закрепленная на треноге, даже не шелохнулась.

-Хорошая работа, ученик.

Учитель, седым вороном сидевший на насесте из большой мягкой подушки, легким, как и все его движения, жестом откинул седую бороду и удовлетворенно кивнул.

-Ага.

И деревяшка развалилась, гулко стукнув по полу, а ведь Кес просто приложил к ней ладонь…

Глава 2

Любой человек, хотя бы раз оказавшийся со смертью один на один, чудом выжив, может дать один лишь совет:

-Не отводи взгляд, парниша, слышишь… - смачно харкнув прямо на пол, хлебнув кислятины, что именовалась пивом, рыгнув и пустив ветра, ветеран-стражник, пару кружек назад вошедший в состояние, вполне пригодное для поучения других, наставлял новобранца. Совсем молодого по местным меркам, с редкой порослью вместо нормальных усов и бороды. Парень слушал своего собеседника, разинув рот. – Ну ты это, взгляд не отводи! И не моргай даже. Только моргнешь – а та тварь рядом стоит, глаза выпучит, а клыки во! С палец мой! – И показал средний палец. Для примера.

Быль или пьяные россказни, но стражники больших городов, которые все же не забыли про ночные обходы, зачастую по ночам видят то, что не доступно обывателям днем. И дело не в грабителях, ворах или убийцах. Вопреки общему сложившемуся мнению, твари из разлома выбираются наружу не только осенью.

Почему Кес запомнил тот проходной момент из многих подобных, он сам не знал. Маленький эпизод, который въелся в память. Не сотрешь. Но в одном он был согласен с тем стражником: не отводи взгляд когда сошелся с врагом. И если зверье, почуяв в тебе достойного соперника, в большинстве случав отступит, то твари… Те не жили и терять им нечего.

Кес, лежал на земле, с появлением тумана покрывшейся инеем, придавленный такой силой, как вечно недоедающий и тяжело болеющий портовый трудяга при переноске мешков с пришвартовавшегося корабля, упавший и не способный подняться. Очнувшись от секундного забытия, за время которого в памяти пролетело столько неприятных воспоминаний, смог оценить свое незавидное положение очень и очень быстро. Только пальцы с силой вцепились в ледяную землю. Тело, натренированное с годами, готово было подскочить, дать отпор врагу такой, что тот на всю свою оставшуюся жизнь запомнит, но…

-Враг есть, охотник лежит. – Вернувшись к прежней ворчливости, голос с некоторой долей иронии вещал, карябая своими речами мозг Кеса, - Плохо, очень плохо, мой глупый ученик. Рано ты сдался. Слишком рано.

-Ау-у-у, - уже где-то рядом. И резкий бросок.

Тварь-райг, взрослая особь, один клубок мышц и меха, выставив когти в диком, яростном прыжке, сопровождающимся воем таким, от которого в окрестных деревнях мгновенно затворялись все дома, а старухи, трясясь, всю ночь на коленях читали молитвы всем богам, чтобы спасли и уберегли, был готов вцепиться в беспомощного охотника.

Кес закрыл глаза.

***

Нигде. Именно так называл это место Кес. Внешне все выглядело нормально: полянка, ручеек, мирно журчащий. Светит солнце, ветерок, слегка прохладный, обдувает обогретое солнцем лицо. Но стоит лишь сделать сотню шагов, слегка выйти за невидимую границу, как понимаешь, что весь мирный пейзаж лишь иллюзия. Вокруг нет ничего, кроме густой, вязкой пустоты, внушающей на уровне подсознания животный ужас. Ничто. Нет света или тьмы, тепла или холода. Нет ничего. Пустота.

Когда Кес, будучи совсем молодым мальчишкой, только вышел за границу иллюзии, то, даже вернувшись в реальный мир, еще долго боялся темноты и писался от ночных кошмаров. Стыдно вспоминать.

Да, много лет спустя Кес мог более-менее спокойно сидеть на самом краю и вглядываться в эту пустоту; иногда в самых редких случаях, слышать очень тихий шепот, идущий из ниоткуда. Шепот был неуловим и Кес, противясь потустороннему, быстро выгонял его из головы. Хотя нет-нет, а мелькала мысль: а что же ему хотят сказать?

За все время взаимодействия с пустотой Кес перестал понимать сам-себя: он все так же до безумия боялся погибнуть, оказавшись в ничто на века, но при этом ушли все лишние страхи. Враг-человек или тварь разлома вызывали лишь усмешку – когда сталкивался с настоящим ужасом, то материальный противник уже не кажется пугающим.

По заверениям учителя, все это было лишь ступенькой к познанию. Кстати, а где же он?

- Глупый ученик. Я ждал, когда ты заглянешь ко мне в гости.

Кес, снова застигнутый врасплох, обернувшись на ненавистный голос, коротким, не слишком почтительным кивком поприветствовал своего учителя. Молча: не нужно сейчас тратиться на лишние слова.

Учитель был именно таким, каким Кес его и запомнил: беловолосый узкоглазый старикан, с важностью императора восседая на толстой, расшитой серебряными нитями подушке, вытащив руку из складок своего такого же белого, как и его волосы, халата, задумчиво поглаживал свою длинную узкую бороду.

«А мог бы брови почесывать, - усмехнулся про себя Кес, - они у него тоже длинные, есть за что ухватиться».

-Давно я не видел тебя вживую. Ты возмужал. Окреп. – важно кивнул Старик, оглядывая Кеса цепким, совсем не старческим взглядом, слегка приподняв уголки губ. Кто-то посторонний мог принять эту полуулыбку за добрый знак, и являлось бы это страшной ошибкой, - только вот как был кучкой ослиного дерьма, так им и остался. – Громкий хохот. Шутка эта для Старика совсем не устаревала.

-Я… - против воли заговорил Кес, хотя давал себе зарок помалкивать каждый раз. Но этот старикан, один из немногих, кто пугал своей силой и так же сильно раздражал.

-Нет! - одернул Кеса старик, - я не хочу слушать твое жалкое блеяние. Или это я в твоих глазах похож на осла, готового слушать твои оправдания? Ты не стоишь и, - отогнутый мизинец с длинным, словно наточенным ногтем, - даже части моей плоти. Скажи мне, - вкрадчиво поинтересовался Старик, - почему?

-Почему я не был готов?

Над ухом Кеса быстрее стрелы пролетел камешек, запущенный Стариком. Если бы Старик захотел, камень влетел бы точно в лоб Кеса, пробив голову насквозь. От такого снаряда, в отличии от стрелы или арбалетного болта, сложно, вернее, невозможно увернуться сейчас.

-Ты спрашиваешь или отвечаешь?

Кес, не шелохнувшись, спокойно ответил:

-Я не был готов.

-И когда ты будешь готов? Когда враг заранее предупредит тебя о нападении и даст время подготовиться?

Кес молчал. Старик, хоть и был мерзким, хуже любой твари разлома, но за его словами была правда. Войдя в состояние полной концентрации, ощущая пространство вокруг, Кес все же был застигнут врасплох. Быть растерзанным простым райгом, хотя в мире так много куда более ужасающих тварей, страшный кошмар для охотника.

Дав Кесу немного времени для размышления, Старик скомандовал: становись!

Все как и прежде. Старик, восседающий на своей подушке, Кес, остановившийся в девяти шагах от него. На земле, прямо под ногами, ножом прочерчена глубокая борозда, в этом нигде шрамом остающаяся на земле навечно. Кес оглянулся: позади остались четыре борозды, пройденных ранее. Три из них он прошел в статусе ученика, одну, как некую грань, перешагнул пару лет назад. Каждый шаг можно было бы затопить пролитыми потом и кровью. Все годы его били и убивали, а он вставал и шел вперед. Никому не нужное упорство, умение наслаждаться болью, что своей, что чужой – именно про это говорил не так давно Старик. Только другим боль Кес не причинял – он забирал ее себе. Так было тяжелее, и легче одновременно. Совместно с этим Кес карабкался на вершину – к самой первой черте.

Сам Старик сидел у четвертой черты – именно на этом этапе он находился тогда, когда ушел из жизни. Какую часть шага он успел пройти до третьей, сложно сказать – очень тяжело обычному человеку измерять неизмеримое. Но пройденные шаги мир оценил и не развоплотил Старика, оставив о нем лишь недобрую память среди тех семей, родственников которых он убил. А тех было очень и очень много. Были, конечно, пара упоминаний о нем в различных трактатах, написанных еще до рождения Кеса, но и они считались лишь авторским вымыслом – Старика, однажды ушедшего в добровольное отшельничество, со временем забыли и считали больше легендой.

Но мир не забывает - оставив разум Старика, в один момент оказал «услугу» Кесу – теперь брюзжание старого пердуна придется слушать до самой смерти.

-Я готов, учитель.

-Условие то же. Дойдешь до меня – получишь сражение. И я тебя убью, - мерзкий хохот Старика, – но не волнуйся, все равно этого не будет никогда. Ты быстрее сдохнешь от лап твари.

И без какого-либо перехода на Кеса навалилась тяжесть, подобная той, что он испытал не так давно при нападении райга. Только та тяжесть была какой-то простой, словно на плечи набросали мешки с песком. Эта же…

Вся гамма чувств. Страх, боль, отчаяние, желание убежать и спрятаться, чтобы тебя не нашли. Постоянные нашептывания, насвистывания… Старик словно брал частичку ничто и, усиливая, переводил ее на Кеса.

Со стороны все был так же – Старик важно восседал на подушке, Кес, сморщившись и обильно потея, стоял на месте, превозмогая себя.

Граница девятым и восьмыми шагами. Девятый шаг давно достигнут, но все равно тяжело. Если попытаться сделать хоть одно движение – все увеличивается в разы. Даже руку поднять или пошевелить головой кажется невозможным. Но и выбора нет: не станешь сейчас сильнее, не сдвинешься с места – умрешь в том мире, где Кес все еще распластанный лежит на замерзшей земле и продолжает свой полет райг.

-Учитель, я вернусь к десятому шагу. – Решился Кес. – Попробую пройти заново.

-Угу, - кивнул головой Старик, мягко поглаживая бородку.

Глава 3

Глава 3

Райг, он же в простонародье именуемый оборотнем. Разновидностей оборотня достаточно много, но Кес в своей жизни встречал только волкоподобных существ, остальных видел только на картинках в книгах, которые встречались в огромной библиотеке Отца.

Небольшого роста, коренастый, все тело увито мышцами, которые, впрочем, и не особо заметны за обильным шерстяным покровом. Когти и клыки такие, что пропусти один взмах могучей лапы или укус челюстями – прощайся с жизнью. Райг хитер и осторожен, всегда действует наверняка – атакует практически всегда с уверенностью в том, что противник после этой атаки если не погибнет сразу, то уже точно не сможет сопротивляться.

Кес много раз сталкивался с райгами и единственное, что он уяснил – теория и практика не очень уж и сочетаются. Книжные знания давали будущему охотнику то знание, что оборотни – бесконтрольные, дикие существа, которых ведет лишь жажда крови. Они думают только об убийстве, ни о чем более. Хищники, ведомые яростью – главная идея их существования заключается в том, чтобы порвать и уничтожить врага.

При всем при этом при прочтении книг про оборотней Кес всегда задавался вопросом: откуда же взялись оборотни, не призванные разломом – те, кому оборотень просто передал свое проклятие? По книгам, только те, кого оборотень укусил или оцарапал могли начать свое долгое, мучительное превращение. Но! Их не убили те, кто находился поблизости – видя, что умирает человек, а растет то существо, что копит в себе звериную ярость, которая рано или поздно вообще выплеснется наружу… Да и вообще, как можно выжить после атаки оборотня? Этот зверь охотится только в стае и сбегает лишь после того, как ему дали достойный отпор. А это случается очень и очень редко – на сильную добычу райг никогда не нападет.

Все это были мысли Кеса. Сам он прекрасно знал, что везде есть свои исключения. Даже то, что не все оборотни были похожи друг на друга. Изучить их повадки не так уж и сложно, особенно не раз встречаясь с ними в бою. И Кес видел, как одни райги милосердны в своей атаке: пользуясь силой звериных лап в прыжке приближались к врагу, откусывая голову одним махом, другие же…

-Дочка, дочь… - совсем не старая девушка, лет двадцати пять, цепляясь единственной рукой, обильно поливая кровью землю из обрубков ног, ведомая силой, которую Кес спустя много лет так и не смог постигнуть, все ползла к ребенку, забившемуся в углу сарая…

-Мама-а-а! – вопила дочь, девочка лет пяти, с повязанным ярко-красным бантом, закрыв лицо руками – она ждала и звала мать, при этом боялась открыть глаза, подсознательно предчувствуя самое худшее, как порою бывает у людей. Кес, успевший в это село слишком поздно, только мог в немом молчании застыть и наблюдать ту картину, как райг, стоящий совсем неподалеку, с улыбкой, которую почему-то было не так сложно различить на звериной морде, стоит и наблюдает за всем этим, словно за представлением акробатов, приехавших в город…

***

- А-а-х, - с шумом Кес вздохнул, раскрыв рот, словно рыба без воды.

Вонючий кусок меха и мышц, нацелившийся на Кеса, как на беззащитную жертву, был неприятно удивлен. Его жертва, совершив резкий перекат на спину, не вставая с земли, нанесла единственный удар. Но зато какой!

***

-Твой труд – камень, который ты закладываешь в основу моста. – Поучал Старик молодого Кеса. – Чем больше камень, тем больше он мешает течению реки, тем сильнее река желает его смыть. Река – это не только время, подмывающее фундамент твоих сил, течение ее – это все твои близкие, знакомые. Чем больше ты трудишься ради себя, тем больше ты вызываешься гнев тех, кто на это не способен.

Кес, внимательно слушая учителя, отрабатывал очередную последовательность движений и ударов против воображаемого врага. Враг был очень силен, поэтому Кес изредка морщился, понимая, что пропустил воображаемый удар, но продолжал отработку, стараясь не проиграть своему воображению. Пытаясь параллельно движениям уложить всю ту мешанину мыслей, что вливал в него учитель, он задал вопрос:

-Учитель, я не понимаю. Как время и окружающие нас люди связаны между собой?

Старик иногда умел говорить и объяснять как нормальный человек. В такие моменты от него можно было услышать много чего полезного. Но в этот раз Старик только пожал плечами.

- Я живу очень долго, мой ученик. Но до сих пор не могу найти точного ответа, который могу передать дальше в поколения. Но мне порою кажется, что счастлив тот, кто отрешился от этого мира и живет один сам по себе. И при этом…

Кес считал, что он уже привык к выходкам Старика, но и тут ожидаемо не уследил, как Старик, сидящий на своей любимой подушке вдруг оказался за десять шагов от нее уже около открытого окна. Горделиво-важная поза, руки, сложенные за спиной…

-Тебе, ученик, должно быть это не важно. Я воспитываю тебя так, как не воспитывал никого, даже… - Старик закашлялся, - и ты точно не будешь задаваться этими вопросами. Я видел, как ты смотрел в окно во время отдыха. Поверь, в один момент ты сам окажешься там, но будешь предан и проклят многими. Это твоя судьба.

Тебя никто не подготовит к этому, ты даже сейчас не понимаешь всего. Но то, что я могу тебе передать… М-м-м, как насчет контракта, ученик?

-Контракта?

-Да, точно, - Старик, усмехнувшись, огладил свою седую длинную бороду. – Пускай. – И кивнул своим мыслям в ответ.

***

Животным, в особенности хищникам, очень и очень неприятно, когда их щелкают по носу. В прямом смысле этого слова.

Райг со всей своей звериною яростью обрушился на свою жертву. Жертва вдруг оказалась охотником, оказав сопротивление.

Райг был даже не побит, нет, он был просто унижен. Болезненный щелчок, от которого слезы вопреки желанию потекли по его пушистой морде, заставил оборотня «озвереть».

-По-грхр-ву! Расте-грх-рзаю! – выдохнул он в ярости, уже не думая о том, чтобы скрываться. Прятаться, выжидая? Нет, все решится здесь и сейчас. Такие обиды не прощаются. Тряхнув своей серой башкой, оборотень готов был броситься в бой, но его врага-жертвы на месте уже не было.

Чья-то ладонь легла ему на загривок…

Кес не привык лишний раз церемониться с тварями, снова был остановлен Стариком.

-Ученик, не забывайся! – Кес, положивший руку на загривок твари, был готов впечатать в землю ненавистное ему существо, но за доли секунды смог остановиться при первой же команде Старика. Что ж, годы прошли, а вбитые привычки так никуда и не делись. – Порву, растерзаю, - проговорил он, - пустые угрозы, а толку-то… Хорошо, Старик, как всегда все будет по твоему хотению. – И, слегка встряхнув райга, отвесил тому знатного пинка, отчего оборотень, взвыв, отлетел в туман.

-Ау-у-у, - послышался минуту спустя торжествующий вой. Наверное, он, забыв вдруг и жажду крови, и месть унизившему его, радовался внезапно наступившей свободе.

-Такое бывает, - Кес разговаривал сам с собою. – Вот вдруг гордец забыл про свои унижения и месть тому, кто сильнее его.

Глава 3.5

-Напомню про твои слова, ученичок, - медальон слегка завибрировал, передавая ехидный голос Старика. – Помнишь, как в тот день ты мне обещал, что никогда не станешь таким ублюдком, как я, никого не убьешь просто так? Ты не хозяин своему слову?

-Замолчи. Много слов от тебя. Я сдержался, как и обещал.

- Скучный ты, ученик. – Старик словно зевнул, - но а я все так же держу свои обещания и все еще приглядываю за тобой. И да, я думаю, что ты заметил, как покинул нас тот, который распластал тебя по земле.

- Ты лишь выполняешь то, на что согласился сам годы назад. А тот… враг, - Кес замялся, не зная как назвать напавшего, - я почувствовал, как он ушел за мгновение до моего выхода из ничто. Но почему он так сделал, я не понимаю.

Старик молчал.

Кеса вела дорога приключений. Как и у всех бродяг, жизнь из разряда «как повезет» - еда и сон там, где придется, приключения на каждом шагу. На будущее не загадывать, о прошлом стараться не вспоминать. Только с последним были проблемы: очень и очень трудно снова не поднимать в голове случайным образом то, что вроде бы уже давным-давно прошло и в очередной раз не терзаться вопросом: а, может быть, все же стоило поступить иначе?

Кес бежал, поймав свой определенный ритм. Вдох-выдох, вдох-выдох… И этот ритм идеально совпадал со строками марша на старо-имперском, под который в свое время довелось помаршировать и которые прочно засели у него в голове:

«Говорят, что у дракона

Нет причин для беспокойства»

И перед глазами снова марш тысяч закованных в черные латы рыцарей, перчатка, украшенная драгоценными камнями, которая сверкнув на солнце, одним лишь взмахом начала великую бойню, тела, над которыми вились хищные птицы и мародеры… Грязь, ужас и мерзость.

Тряхнув головой, Кес все так же бежал по пыльной дороге в погоне за своим имуществом, оставшейся в телеге крестьянина.

Скорость бегущего Кеса была слегка меньше, чем он ехал бы на телеге, поэтому на путешествие до села он потратил чуть больше времени, чем планировал.

Молодой охотник был привычен к физическим нагрузкам, долгой ходьбе, превозмоганию себя; долгий бег не вызывал особых затруднений – пара бутыльков с голубоватой мутной жидкостью, принятых с небольшой паузой, наполняли тело силами и бодростью на долгое время. Единственное, что нужно было учитывать, так это обязательный отдых – запасы сил, что тратились, нуждались в обязательном восполнении. Хороший сон и еда и снова сон – все что нужно после длительных физических упражнений.

Неоднократно наученный тому, что все самое важное нужно держать при себе, Кес много раз хвалил сам себя за покупку, однажды сделанную под влияем момента – увидев на ярмарке, очень уж захотелось купить, хоть и в серебре, но покупка радовала хозяина уже в который год, – пояс со множеством кармашков. Слегка спадающий на бедра, застегивающийся при помощи длинных лямок, этот пояс из многослойной кожи, прошитый толстыми нитями, был для путника незаменим. Мелкие петлички под зелья по левую руку, рядом пара кармашков «на особый случай», по правую кошель, за спиной, утолщаясь и расширяясь, широким пластом отдельно крепится пара метательных не ножей, а так, ножичков, – небольшие, не часто используемые – опытного противника этим не отвлечешь и «не возьмешь». Хоть и заточены на совесть.

Спокойный вечер, не менее спокойная, тихая ночь. Такое ощущение, что Мир возместил дневные беспокойства тем, что больше никакая тварь разлома не выползла на свет. А диких животных охотник не опасался: они давно усвоили, что от тех мест, которые облюбовал человек нужно держаться подальше. Если, конечно, не припрет нужда – голод, например. Но последние годы были очень и очень спокойными, так что нужды искать пропитание, нападая на людей, у зверья не было.

И утром, по времени уже такому близкому ко дню, который, как и все прошлые, был душный и настолько жаркий, что кружилась голова, основательно взмокший и пропыленный, Кес добрался до окраины села.

Что было хорошо, последний отрезок пути проделал он, на развилке свернув с основной дороги направо – узкую, более заросшую и затененную колею, где уже для одной телеги было узковато и тень охватывала все пространство. Здесь путнику было полегче - не так пекло голову и можно было насладиться легким прохладным ветерком, немного подостыв, приведя в порядок разгоряченный ум, вдохнуть полной грудью свежий лесной воздух и с наслаждением думать о том, что совсем скоро будет возможность отдохнуть.

В любом селе крестьяне, хоть и живущие не так уж и бедно, как это было когда-то, были не прочь заработать лишнюю монету – накормить путника, пустить на постой. Деньги у Кеса водились и от предвкушения он даже глубоко выдохнул, но быстро себя одернул. Не дело это – расслабляться на середине пути. Не «спал» бы сейчас Старик, уже высказал бы свои мысли по поводу того, что Кес ведет себя неподобающе.

«Ты жалкая отрыжка тупого осла, куча дерьма, которой…», - Кес рассмеялся, мысленно спародировав учителя так, что даже сам на мгновение поверил, но не сумел подобрать нужные слова в конце – хоть Старик ругался всегда по одному образцу, одними и теми же словами, но его, Кесово, воображение тут давало сбой. Не дорос, наверное до таких ругательств.

У колодца, источника ледяной воды в любое время года, было рукой подать. Вылить на себя пару-тройку ведер воды, вдохнуть, словно умирающий последний глоток воздуха, посидеть, стуча зубами, или, наоборот, побегать вокруг колодца, согреваясь – чем не маленькое, но веселое испытание для того, кто отмотал такой длинный путь? Сменить бы потную рубаху, да только вещи остались в чужой телеге. Но и ее можно было бы простирнуть…

К сожалению, не все мечты сбываются. И первым предвестником был человек около колодца.

Глава 4

- Ну что, Кес, еще по одной? - Мелл, как и всегда, собственно, выпив пару кружек местного напитка, что только могло называться пивом, был навеселе. - Не хмурься, Кеся, монету мы сорвали, почему бы не потратить? - Пьяно взмахнув рукой, Мелл подозвал трактирщика - Эй, пузан, давай по кружке каждому, лучше две!

Трактирщик, в заведение которого не так часто заглядывали наемники, готовые не только "гулять", но и платить за все это, причем платить хорошо, засуетился. По вечерам напитки за столы разносила его дочка - Эльза, высокая блондинка, лет семнадцати, виляя пухлым задом, лавируя между столами. Но для этого десятка наемников было особое обслуживание - трактирщик сам таскал еду и напитки.

- Я считаю, что относиться к человеку, в заведении которого ты кушаешь, подобным образом недопустимо. Назвал ты его "пузаном", а ему может быть неприятно подобное обращение, - второй в отряде после командира, называющий себя Ван, затянулся курительной трубкой, не похожей на распространенные здесь. Была она очень длинная, вытянутая, а глубина чаши на один палец взрослого человека. "Как такой можно накуриться?" - думали другие люди и в чем - то были правы. - И обращаться к командиру "Кеся" тоже не очень правильно, он может обидеться.

- Ну назвал я трактирщика пузаном, что с того? - в полушутку огрызнулся Мелл, - что он мне сделает? Я у него свои деньги пропиваю. А командир тем более свой, почти родной. Столько лет вместе, аж со счету сбился.

- Если обидишь глубокоуважаемого трактирщика, то он подсыпет тебе чего слабительного в еду. Знаешь, у меня на родине, - Ван с глубокомысленным видом затянулся трубкой, выдохнув дым, еще одно деление наблюдал как дым формируется в форму дракона, тая над огарком свечи, стоящей на столе. - есть некоторые порошки, не различимые на вкус и запах. И молись, чтобы этот порошок вызывал только слабительный эффект. А то может быть и такое, что будет обратное воздействие.

- И что?

-И то, мой глупый друг, - усмехнулся Ван. - Разорвет тебя на части. Прям на том месте. Ну, а что страшнее, то Кеся тебя просто убьет еще до того, как твое пузо будет разрывать тысяча Меллованчиков.

Десяток дружно заржал. Усмехнулся и Кес - перебранка Мелла и Вана вошла в какую- то традицию.

Старый седоусый ветеран многих войн, который не мог провести вечер без того, чтобы не нажраться дешевым пойлом, подраться и пощупать всех девок в зоне видимости ( а иногда нажраться, пощупать девок, подраться и снова нажраться) и выглядящий лет на двадцать Ван, вместо брони использующий лишь простую одежду, похожее на женское платье, украшенное замысловатым узором. К такой одежде здесь относились очень пренебрежительно - какой воин будет драться без хороший брони и хоть какого - то оружия? Девка, а не воин.

Но именно их с Кесом связывал один общий секрет. Не было бы Старика как наставника у Кеса, то он бы и не понял, каким образом сейчас дым Ваа принял такую форму. Фокусник, ей - богу. Но Кес знал. И не понимал, как Ван сохранил свой секрет.

Да, их разношерстную компанию пытались задирать. Когда - то, давным - давно. Нет, отпор никто не давал. Не за девичьи черты лица Кеса, халат Вана, пьянство Мелла и тому подобное.

Кес - самый молодой командир, которому дозволен было по приказу Императора, да прибудет имя его в веках, собственноручно собрать отряд. Свой. Подобной чести не многие удостаивались.

- Плохой командир. Слабый. - Пренебрежительно донеслось где - то из углов таверны.

- Тс - с, придурок, не лезь к ним, - они за командира толпой! Убьют!

- А я.. - дальше неразборчивая речь.

Кес по привычке не обращал на это внимание.

Десяток самодовольно усмехнулся. Об их "доблести" знали все в том районе, в котором они "работали". Мелл самодовольно усмехнулся, Ван не повел и бровью.

- Эй, командир, я пойду поссу, - дыхнув в лицо Кесу перегаром, поднялся один из десятки, по прозвищу Хесс. - Рано не жди. Я подумаю еще, если понимаешь, о чем я.

- И чего я его терплю? - Тихо, чтобы не услышали лишние, вздохнул Кес, прихлебывая вино.

- Терпение положено сильным, - Ван, выдыхая дым, от которого у Кеса кружилась голова, - у слабых, что каша в голове, проблемой является лишь удовлетворение своих потребностей.

И вечер продолжался своим чередом. Никто не лез, не приставал к подвыпившей компании наемников.

Был один не слишком приятный разговор - вернувшийся Хесс самодовольно сообщил, что "того, шибко умного" он в честном поединке "утопил в нужнике на заднем дворе". Командир того отряда, в котором был этот "умник" не был готов к потери бойца и вызвал Кеса на поединок, о чем весьма спокойно заявил, подойдя к их столу:

- Командир, один на один. Честь имею, Командир наемников первого отделения ...

- Присаживайтесь, я готов обсудить размеры выплат. - Кес недовольно глянул на Хесса, самодовольно попивающего из своей кружки. - и да, ребят, вы е думайте, все это я вычту из вашей платы.

Ван пожал плечами: "На все воля командира". Остальные... А остальные просо улыбнулись. Что может быть ценнее репутации?