Кентавры

Глава 1

До сего дня у многих сытых, занятых совершенно иной деятельностью людей проявляется инстинктивная страсть к охоте. Кто-то предпочитает мелкую дичь, другие - крупного зверя. Есть поклонники охоты - изнурительного преследования, и поклонники охоты из засады. Люди, для которых удовольствие - убийство, и другие, для которых удовольствие - точность действий, а добыча - неоспоримое свидетельство мастерства. Вторых можно уговорить на фотоаппарат, заменить убийство на зрелище. Первых - никогда.

В. Дольник «Непослушное дитя биосферы»

Представь себе, что ты - оружие…

- Лёд-девять, вижу цель.

- Молодец, Ксюша. Ждём остальных.

- Я Красный-пять. А не Ксюша.

- Принято, Красный-пять. Прости. Забылся.

- Красный-шесть, вижу цель.

- Красный-семь, вижу цель.

Ты паришь над местностью, на первый взгляд, ничем не примечательной. Степь, овраги, извилистая речушка… Но перед мысленным взором светятся семь объектов, спрятанных под землёй.

- Говорит Лёд-девять, - ты прекрасно понимаешь, что в вербальной идентификации никакой необходимости нет. Но ведь это игра, верно? Так зачем отказывать себе в небольшом удовольствии?.. - Внимание. Поразить цели.

Через секунду внизу, на земле, расцветают ослепительные огненные цветы.

- Лёд-девять, докладывает Красный-пять. Стратегический объект уничтожен.

- Принято, Красный-пять. Возвращаемся на базу.

***

Вынырнув из Поиска, Лёва сразу увидел Корнея. Тот сидел боком на столе, лицом к огромному, во всю стену, экрану.

Там всё ещё цвели взрывы. Из центра каждого поднимался чёрный удушливый дым.

- Привет, - содрав обёртку с энергетического батончика, Лёва сразу принялся жевать. Дотянулся до бутылки с водой, сделал несколько глотков. - Я думал, ты ушел домой.

- Как продвигается тестирование? - Корней дружелюбно улыбнулся.

- Ты всё видел.

Какой смысл спрашивать? Экран перед глазами, зачем повторять очевидное?

- А как… Банда?

Было в глазах Корнея что-то… Неуверенность? Боль? Лёва не слишком хорошо умел распознавать чужие эмоции.

- Норм.

- Им понравилась игра?

Лёва пожал плечами.

Батончик давно закончился, и неплохо было бы съесть что-нибудь посущественней. Корней это прекрасно знал, но всё равно тянул время.

Значит, что-то случилось.

- Игра, как игра. В танчики нам больше по кайфу, но и дроны найс. Главное, чтобы движ был.

- Да, - Корней сглотнул. - Да, конечно. Я понимаю.

Лёва заволновался всерьёз. Эту реакцию он изучил отлично - по крайней мере, у Корнея. Волнение. На грани паники…

Внезапно он тоже почувствовал мандраж, и чтобы скрыть нервозность, взял второй батончик. Хреновая замена полноценному ужину, но лучше жевать, чем болтать без умолку.

- Что?.. - батончик застрял в горле. Лёва закашлялся. - Что-то случилось?

- В общем и целом - нет, - Корней вымученно улыбнулся. - Во всяком случае… У тебя ведь в детстве не было друзей?

- Ну блин, чел. Ты и сам знаешь, - Лёва поморщился.

Детство, мать его за ногу. Золотая пора издевательств, буллинга и кровавых соплей.

- А вот с Бандой ты подружился. Точнее, ты её создал. Банду.

- Это«наше» прозвище. Ты не должен так говорить.

Как ему объяснить? Между ними просто была… связь. Он, Лёва, прекрасно понимал, через что сейчас проходит Банда - сам был на их месте.

О том времени он помнил смутно: яркие лампы, зелёные распашонки врачей, равнодушные, внимательные, изучающие глаза в узкой щели между маской и шапочкой. Пожалуй, глаза были хуже всего. Ты кролик, - говорили они. Меньше, чем кролик. Ты подопытная мышь. И если ты пройдёшь лабиринт НЕПРАВИЛЬНО - мы тебя усыпим. И бросим в мусоросжигатель.

Корней был не таким. Со своей дружелюбной улыбкой, не только губами, но и глазами… Со своим сочувствием - не жалостью, и это важно.

Позже Лёва узнал, что Корнею за сочувствие ПЛАТЯТ. Психиатр, приставленный лично к нему. Сиделка на жаловании.

А вот его никто не заставлял брать шефство над детьми - такими же подопытными мышками.

Лёва сам так решил.

Но мозгом, где-то на подкорке, он понимал: дети нужны ему больше, чем он им.

Банде повезло: поместили в одну палату. Роскошную, с интерактивными игрушками. Разрешали общаться между собой, создав индивидуальную Сеть.

В то время как Лёва всегда был один - задолго до того, как попал в МедТех.

Гениальный аутист. Причём, «гениальный» - это не комплимент. Это диагноз.

Лёва понимал, что завидует им, прикованным к функциональным кроватям детям. Потому что у них есть то, чего никогда не было у него: дружба.

- Там, наверху, решили убрать из Программы одного из группы.

Слюна неожиданно стала горькой. Лёва сглотнул, невольно повторяя жест Корнея.

- Ко... Кого? - он не узнал свой голос.

- Красный-пять.

Потемнело в глазах. Захотелось разрыдаться, закричать, а потом упасть на спину, и биться затылком о плитки пола, пока череп не треснет.

- Только не Ксюша. - «А ты можешь выбрать кого-то другого?» - У неё самые лучшие показатели. Она быстрее и умнее всех.

- У неё ДЦП, Лёва. К сожалению, этот диагноз исключает внедрение импланта по… твоему типу. Ей требуется внешний источник питания и куча другой машинерии. К тому же, болезнь прогрессирует. Девочка уже почти не реагирует на внешние раздражители.

- Но я прекрасно с ней общаюсь! И остальная Банда…

- К сожалению, вопрос решен, - Корней смотрел всё так же сочувственно, и Лёва вдруг понял, что его от этого взгляда тошнит. - Содержание в МедТехе обходится слишком дорого. Ксению переведут в специнтернат.

- Оттуда она не сможет нырять в Поиск. Не сможет общаться с Бандой.

- Да. Разумеется.

- Я… - Лёва облизал губы. - Я сам буду за неё платить МедТех. Я… Я могу заработать много денег. У меня есть крипта… Корней, попросите Зорича. Пожалуйста! Я… Я же лучший аналитик компании. Я лучше всех предсказываю будущее! Сколько он заработал на кризисах, которые я предсказал?..

Корней горько усмехнулся.

- Не стоит тебе напоминать, что ты - такая же собственность МедТех, как и… - он обвёл взглядом просторный пентхаус. - Жизнь на сто десятом этаже Башни компании, любые, по твоему запросу, гаджеты, еда, развлечения…

- Я от всего откажусь, - Лёва понимал, что спор проигран. Да собственно, никакого спора и не было - его просто поставили перед фактом. - Я могу жить вместе с Бандой, да где угодно! Хоть в каморке под лестницей. Только оставьте Ксюшу.

- Она занимает место. Ты же понимаешь, Лев, что конкурс очень высок. А Ксения… Обещаю, за ней будут хорошо ухаживать. Она ни в чём не будет нуждаться.

«Но она никогда не сможет выйти из той клетки, в которую заперли её разум. Она больше не сможет летать.»

Лёва сжал зубы.

До боли, до хруста за глазами, где-то в лобных долях, захотелось уйти в Поиск, и больше не возвращаться. Никогда.

- Уходите. Я должен побыть один.

Лёва чувствовал, как приближается Эпизод. Вот уже более десяти лет он умел контролировать эмоции - благодаря МедТех. Но сейчас чувствовал, что готов сдаться.

- Знаешь, один выход всё-таки есть.

Слова Корнея прозвучали настолько неожиданно, что Лёва не сразу понял, о чём речь.

- Ка… Какой выход?

Корней даже отшатнулся - настолько внезапно зажглись глаза его единственного пациента.

- Что ты знаешь о кентаврах?

***

Быков был почти на службе, когда поступила утренняя сводка новостей.

Развернув экран телефона, он глазами сдвинул текст, просматривая новости в «саккадном» режиме, выхватывая ключевые слова и привычно отбрасывая всё несущественное.

Первая, заслуживающая внимания новость: вследствие трагической случайности, погиб один из самых известных в мире меценатов, Алексей Рублёв.

Впрочем, раз это сообщение попало в сводку, значит, гибель была не такой уж и случайной, - отметил для себя Быков. - Надо будет ознакомиться с подробностями…

А вот ЭТО уже интересно… хотя больше смахивает на фейк. Однако пришлось поверить - ну не мог просочиться фейк в официальную сводку происшествий по ведомству его отдела.

Даже не потрудившись свернуть экран, Быков бросил машину в левый ряд. Жестко прищурился, слушая возмущенные гудки, кто-то не поленился открыть окно, и выбрасывая в морозный воздух клубы пара, облаять его матом…

Бросив мигалку на крышу машины, Быков усмехнулся. «А что это там за шаги на лестнице? - спросил Коровьев. - А это нас арестовывать идут, - ответил Азазелло…»

Он вдавил педаль газа до упора и помчался, под возмущенный визг разлетающихся, как куры перед бульдозером, гражданских авто.

Отрезанная голова покоилась на белом ложе из кубиков льда.

Она походила на восковой муляж, кожа была твёрдой на ощупь и очень холодной.

Под срезом шеи крови почти нет, - отметил Быков, склоняясь над коробом робота-доставщика ЯЗОН, в котором и обнаружили голову.

Интересно: доставщик выбран специально, или убийца сунул голову в первый попавшийся холодильник?..

Красивая, - отметил Быков отстранённо, больше повинуясь профессиональному чутью. - Была при жизни, конечно.

Кожа девушки побелела и туго натянулась на скулах. Губы, синие и тонкие, открывали серую полоску мелких и ровных, как жемчужинки, зубов. Форма носа и разрез глаз говорили об азиатском происхождении. Глаза, кстати, были открыты, и уже подёрнулись тонкой прозрачной корочкой льда.

…Пришло сообщение на служебный номер, - торопливо, шлёпая губами, рассказывал техник - рыжий, как морковка, парнишка в фирменной спецовке ЯЗОН. - Без понятия, от кого… Просто: «робот-доставщик номер такой-то нуждается в обслуживании…» Ну, я нашел его на карте и поехал. Думал, он просто упал в люк - такое бывает. Или батарея разрядилась - ночью был мороз… Господи, - парнишка хлюпнул покрасневшим носом. - А если б её какая-нибудь бабулька нашла? Типа, заказала пачку пельменей, а тут…

- Бабульки не заказывают пельмени, - Быков бросил взгляд на парнишку и вернулся к осмотру головы. Очень хотелось вытащить её из короба. Взять в руки, рассмотреть хорошенько вблизи… - Они лепят сами.

- Ну мамаша с ребёнком. Да кто угодно! Такой скандалище! Меня бы точно уволили…

- Насколько я помню, в вашей рекламе говорится, что открыть короб можно только личным штрих-кодом, который присылают в момент доставки.

- У нас самая лучшая защита, - парнишка гордо задрал подбородок. - Нулевой процент краж.

- Подведём итог, - Быков закурил, выпустил дым и посмотрел на техника поверх сигареты. - Роботы-доставщики вашей компании, отлично защищенные от вскрытия, как нельзя лучше подходят для перевозки расчленённых трупов.

Парнишка начал икать.

Быков смотрел на него холодно, жалея, что на его месте нет кого-то более… взрослого, что-ли. Беда с этой молодежью. Хорохорятся, делают вид, что круче всех, а стоит чуток надавить - или в слёзы, или перо под вздох. А потом: «Я не виноват, дяденька-милиционер, оно само получилось…»

Неосознанно почесав под курткой бок, где даже через рубашку прощупывался едва затянувшийся шрам, Быков вздохнул.

Парнишка принял вздох на свой счёт.

- Нет, ну что вы… Мы не… Я вообще не понимаю, как она там оказалась!

- Элементарно, - Быков начал терять терпение. - Вас взломали. Хакнули. Совершили кибератаку.

- Я об этом ничего не…

Быков возмущенно фыркнул.

Хотя… Что с него взять? - он бросил взгляд на робота - тот так и стоял, с открытой крышкой рефрижератора. - Обычный техник, мелкая сошка. О хакерах ему никто не скажет.

- Свободен, - бросил он парнишке.

Техника дважды просить не пришлось.

А вот мне придётся поломать голову над тем, как в робот-доставщик попала отрезанная голова…

***

Вызов от Гилономы застиг Коршуна в разгар переговоров. Одно слово: «Хирон». И сразу - обрыв связи.

Андрей вздохнул. Нырнул в Поиск и мгновенно просчитал результат переговоров, до последнего этапа…

«Консультация по взаимным проблемам» - так значилось в его календаре встреч на сегодня…

- Вас спасёт слияние, - Андрей по-очереди посмотрел на спорщиков. - Договор по условиям пришлёт мой секретарь через… - саккаднув экран, Коршун слил информацию в свой офис. - Тридцать минут.

- Это ваше предложение, как… - посредник-юрист не закончил вопрос.

Все знали, что такие люди есть. Понимали, что они необходимы. Принимали, что их мнение - истина в последней инстанции, и обжалованию не подлежит. За это и ненавидели.

Тяжбу между двумя крупными банками, длившуюся не первый год, Коршун окрестил про себя «спором хозяйствующих сторон», и решил мгновенно, между двумя затяжками вэйпа.

- Да, - ответил Андрей. - Если хотите, могу предоставить всю цепь моих умозаключений, но это займёт время, а значит потребует повышения гонорара. А также - значительного напряжения умственных способностей… С вашей стороны.

- Не стоит, - поморщился юрист. - Мы вам верим.

Ещё бы, - читалось во взглядах будущих партнёров. - За такие-то деньги… Лучший переговорщик по эту сторону от Гринвича.

Андрей зубасто улыбнулся.

Немногие люди знают, что изначально улыбка означала то же, что и у хищников: агрессивный оскал. Со временем, культурный слой и воспитание сгладили острые углы эволюционного отбора, и люди стали воспринимать улыбку, как жест дружелюбия, расположения к собеседнику.

Но инстинкты, выработанные в древние, пещерные времена, плевать хотели на эволюцию. Потому что знали, что широкая улыбка означает НА САМОМ ДЕЛЕ: перед тобой хищник. И он проголодался.

Андрей тяжело поднялся, опираясь на трость, до этого прислоненную к массивной тумбе стола.

- Тогда не позволяйте себе меня задерживать, - как можно вежливее произнёс Коршун, и пошел к стойке с пальто.

Все пальто были чёрными.

Такой универсальный, придающий солидность, цвет, - усмехнулся он, набрасывая поверх пальто белый кашемировый шарф. - Первыми эту фишку просекли гробовщики…

- Адьос амигос, господа, - бросил он не оборачиваясь и вышел из переговорной.

Они не разойдутся, - думал он, сопровождая стуком трости чёткое эхо шагов. - Просто не смогут удержаться. Посудачить, перемыть косточки.

Не каждый день выпадает возможность увидеть кентавра.

Пока автопилот вёл машину, Андрей привычно нырнул в Поиск, просеивая, процеживая эксобайты информации.

Предупрежден - значит, вооружен. Знать заранее, зачем вызывает Гилонома, Андрей считал не только делом чести, но и непреложным аспектом выживания.

В Москва-сити, как всегда, яблоку было негде упасть. Банкиры, клерки, айтишники, зеваки - Новый Манхэттен привлекал людей, как мух привлекает куча с неаппетитным запахом.

Показав пропуск живому охраннику, Андрей въехал на закрытую парковку перед зданием КИБ, и занял личное место.

Задрав голову, посмотрел на вертолётную площадку, выпирающую плоским блином на высоте сто тринадцатого этажа… Пусто.

Значит, никуда не летим.

Андрей приободрился: не хотелось уезжать из города прямо сейчас, не поговорив с дочерью. Разговор с Ирмой стоял в приоритете, об этом попросила жена. Бывшая жена… И Андрей обещал.

Сегодня здание КИБ было бело-голубым. Медленно поворачиваясь вслед за светилом, оно всеми поверхностями ловило солнечный свет и отражения облаков - редкое явление в это время года.

Преодолев КПП, кланяясь и кивая знакомым, Андрей пересёк обширный вестибюль, бросил короткий взгляд на лифт, и принялся подниматься по лестнице.

Всего-то-ничего, двадцать шестой этаж. Как-нибудь справлюсь.

К десятому этажу колени принялись тревожно поскрипывать, к двадцать пятому его одолела одышка.

Поднявшись на двадцать шестой, Андрей прислонился к стене и задержал дыхание, пережидая противную красную муть перед глазами и унизительное состояние слабости.

Рука сама поползла к карману пальто, нащупала коробочку с пилюлями, автоматически отщелкнула парочку в ладонь, и медленно подтянувшись ко рту, забросила пилюли под язык.

Через минуту краснота перед глазами рассеялась, тошнота прошла и дышать стало легче.

Спокуха, боец. Держи хвост пистолетом, - подбодрил себя Андрей. - В лифте было бы хуже.

Перед кабинетом, Андрей обмахнул лицо белоснежным носовым платком, проверил узел галстука, пригладил всё ещё густые волосы и без стука открыл дверь.

Хозяйка кабинета не была ни молодой, ни красивой. Но что-то притягивало в её лице, что-то такое, из-за чего, единожды посмотрев, было трудно отвести взгляд.

Всё дело в глазах, - решил Андрей, когда впервые встретился с Гилономой, четверть века назад. Красивой она не была и тогда. Но яркие и холодные, как алмазные призмы, глаза завораживали.

Гораздо позже он узнал, что в зрачки начальницы вживлены видеоимпланты: высочайшая должность облекала таким же доверием и обязывала к аналогичной ответственности

- Убийство Рублёва? - спросил он вместо приветствия, усаживаясь в удобное кресло напротив хозяйского стола.

- Значит, всё-таки убийство, - Гилонома закурила.

- Это очевидно, - Андрей жадно втянул носом дым, который выпустила старуха. - Я вас предупреждал. Недели три назад, если мне не изменяет память. И алгоритмы рынка предсказаний подтвердили мои выводы.

- Но мы же приставили к нему охрану! Мы следили за каждым его шагом. Мы проверили этот его чёртов квадролёт вдоль и поперёк. Кто мог предположить, что в двигатель угодит птица?

- Я, - терпеливо повторил Андрей. - И алгоритмы НРП.

- Не могли же мы обернуть его ватой и сунуть за пазуху, - хозяйка кабинета нервно пустила дым из ноздрей. Андрей крякнул, и достал из кармана вэйп. Нажал кнопку нагрева…

- Это бы не помогло, - затянувшись, он прикрыл глаза. Никотин противопоказан при антирадиационной терапии. Но как же временами хотелось курить. - Его смерть была неизбежной. Так же, как и ещё нескольких человек, список которых я вам предоставил.

- Кой прок от вашего списка, если они будут дохнуть, как мухи! - Гилонома с силой вдавила окурок в пепельницу, затем нажала на крышку. Окурок исчез.

- Минимизировать последствия, - всё ещё терпеливо, стараясь не заводиться, пояснил Андрей. - В списке люди, гибель которых повлечёт за собой необратимые изменения во всех областях жизнедеятельности социума. Я дал вам орудие, с помощью которого вы могли предотвратить кризис. И даже набросал схему, по которой…

- Этим занимаются, - хозяйка кабинета нетерпеливо махнула рукой, отбрасывая мировой кризис, как ненужную салфетку. А потом посмотрела ему в глаза. - Скажите, Андрей… - он поёжился. За четверть века, по имени, Гилонома называла его считанное количество раз.

- Да?.. - выключив вэйп, Коршун не глядя, сунул его в карман.

- Что вы знаете о кентаврах?

Глава 2

Услышав вопрос, Лёва моргнул. Ему хотелось рассмеяться в лицо Корнею. «Что я знаю о кентаврах, старик?.. ЧТО Я ЗНАЮ О КЕНТАВРАХ?..»

Вместо этого он сделал глубокий вдох, и просто сказал:

- О кентаврах я знаю всё.

Корней устало улыбнулся.

Думает, что дав абсолютно точный, и совершенно бесполезный ответ, он меня переиграл.

Ох уж эта молодёжь…

Лёва почувствовал усталость Корнея.

Как он постарел. Волосы практически белые, а на лице столько морщин, что оно похоже на морду печального шарпея.

На миг - для Корнея он просто моргнул - нырнув в Поиск, Лёва отыскал фото психолога двенадцатилетней давности… Да. Когда они познакомились, он был совсем другим.

- И раз ты всё знаешь, - теперь в голосе Корнея появились нотки иронии. - Тебе совсем не трудно будет рассказать мне, что такое кентавр-Гибрид.

Теперь Лёва ушел в Поиск минуты на две.

Психолог терпеливо ждал. Наблюдал за тем, как у Лёвы под веками двигаются глазные яблоки…

Словно фаза быстрого сна, - подумал Корней. - Только сна, которым можно управлять.

- Это фэйк, - вынырнув из Поиска, Лёва достал очередной батончик. Сорвал упаковку, откусил… - Ну то есть, если имеется в виду, что Гибрид - это симбиоз человеческого разума и искусственного интеллекта, без имплантов и других средств связи. То это фэйк. Басня. Говоря понятным вам языком, газетная утка.

«Он был бы неуловим. Его нельзя вычислить никакими сканерами. Он мог бы делать, что захочет. И был бы свободен.»

Корней вздохнул.

- Ну что ж, очень жаль, - соскочив с края стола, он направился к выходу из Лёвиных апартаментов. - Потому что именно эта технология - если бы она не была фэйком - могла бы спасти Ксюшу. Избавить её от ДЦП.

Покинув лифт, Корней сразу остановился. Зорич уже ждал - один. Без армии секретарей, охранников и подпевал.

Приблизившись стремительным броском, он буквально навис над Корнеем, излучая превосходство, силу и… да. Плотоядный голод хищника.

- Ну как? - владелец компании моргнул фасетчатыми, как у пчелы, глазами.

- Он будет искать, - устало обронил Корней.

Сейчас ему больше всего хотелось пойти к себе, запереть дверь и вдохнуть дозу того вазопрессина с лишней феноксигруппой, который смоделировал для него один знакомый из отдела нейролептиков.

- И-и-и?..

Голос Зорича сделался на удивление визгливым. Как бензопила, - едва сдерживаясь, чтобы не морщиться, отметил Корней.

- И разумеется, найдёт. А потом принесёт ответ вам на блюдечке. Разумеется, в обмен на жизнь и здоровье девочки.

- Отлично, - Зорич деятельно потёр руки. - Итак, профессор… Что вы хотите для себя? - Корней удивлённо поднял бровь. - Вы знаете, я не люблю оставаться в долгу, - Александр сдул с лица золотистую прядь. - Так что вы хотите за то, что манипулируете моим ручным кентавром?

Корней почувствовал, что хочет плюнуть ему в лицо.

- Просто дайте мне делать свою работу.

Наплевав на субординацию, он повернулся к главе компании спиной и быстро пошел прочь, вдоль плавно изгибающейся стены.

***

Попав наконец на Житную, больше всего Быкову хотелось спуститься в айти отдел и поручить взломать всех роботов-доставщиков ЯЗОН - чтобы те не возвращались на базу, а прикатили бы сюда, к зданию МВД. Где он, Быков, лично осмотрел бы каждый - на предмет нахождения других частей тела убитой…

Ведь где-то они должны быть! Логично предположить, что труп расчленили и отправили колесить по всей Москве, запутывая и без того непростую головоломку.

Впрочем, труп могли просто выбросить в реку, - вздохнул Быков. - Тем, кто взломал систему охраны ЯЗОН, вполне по силам «отвернуть» несколько уличных камер, создав слепое пятно. Так значит, нужно искать это пресловутое «слепое пятно»! - Быков запрыгал через две ступеньки. Хотя… С таким же успехом они могли скормить камерам сфабрикованную картинку, - Быков остановился.

До кабинета оставалось ещё два этажа, когда зазвонил телефон.

«Саккаднув» панель, Быков опознал иконку и принял вызов.

- Слушаю, Яков Моисеевич, - звонили из Центрального морга, куда отправили голову на «вскрытие» - то есть, проведение всяческих анализов и экспертиз.

- Отчёт готов, Виктор Ильич.

- Прекрасно. Высылайте. Жду.

Быстро работают, мерзавцы. Сейчас он будет знать не только имя убитой, но также точный возраст, детские заболевания, место жительства, что она ела сегодня на завтрак и насколько часто пользуется вибратором.

Насколько облегчили работу следствия все эти сканеры сетчатки, МРТ и анализы ДНК! Облегчили, и… Сделали бесконечно скучной.

Коротко вздохнув, Быков принялся подниматься по лестнице. Сейчас он сядет в своё любимое кресло, нальёт себе крепкого, как гудрон, чаю, изучит отчёт, и скорее всего, к вечеру уже будет знать, кто убийца.

Негромко тренькнул сигнал поступившей информации, и не удержавшись, Быков развернул отчёт, автоматически занося ногу на следующую ступеньку… В следующий миг он летел по лестнице вниз, пересчитывая ступеньки головой, копчиком и рёбрами.

Затормозил на площадке внизу, буквально усилием воли. Затылок гудел, спина посылала панические сигналы о своей скорой кончине, и кажется, он вывихнул палец… Больно было адски.

Дверь отворилась, на площадке показались чьи-то ноги в серых, «под кожу», ботинках.

- Что за шум, а драки нету? А, Быков! Ты зачем здесь валяешься?

- Привет, Славян… Так, знаешь ли. Вдруг пришло в голову: а не поваляться ли мне на лестнице?

Между ними не было ничего общего.

Быков работал в убойном, а Славик Сорокин - в отделе краж.

Быков был одинок, как перст, а у Славика был полный набор: жена, трое детей школьного возраста, и очень бодрая ещё тёща.

Быков был угрюмым, поджарым от привычки бегать по утрам сухарём, а Славик - розовощёким улыбчивым жизнелюбом с солидным, откормленным на домашних харчах, брюшком.

И всё равно они были друзьями. Встретившись лет шесть назад на корпоративной вечеринке, как-то быстро перешли на «ты», и регулярно встречались, чтобы выпить пива, и просто посидеть, практически не разговаривая.

- Мы в обществе друг друга отдыхаем, - говорил философ-Славик. - Тебе нет дела до моих краж, а мне нет дела до твоих жмуриков. Брр… никогда не любил мертвецов.

- Хочешь сказать, я их люблю? - хмыкал Быков.

- Ещё как! Когда тебя наконец-то погонят из следователей, ты наймёшься в морг, учеником младшего прозектора. Потому что жить не можешь без этих холодных, обездушевших, с резиновой кожей, трупов.

- Мёртвые не кусаются, - соглашался Быков, заказывая ещё по одной.

- Ты что, бухал всю ночь? - подставив плечо, Славян крякнул, и взвалил Быкова на себя. Зашатался, но решительно ухватился за перила и выстоял. - Без меня?.. На ногах не держишься!

- Просто споткнулся.

Попытавшись встать самостоятельно, Быков с тоской отметил, что пару рёбер он-таки сломал… По крайней мере, болело именно так: словно ему, со всей дури, врезали кастетом. И правое запястье вело себя как-то странно. Руки обычно под таким углом не гнутся.

- На ровном месте?

- Ну почему же. На ступеньке…

- Какого хрена ты не пользуешься лифтом, как нормальные люди?

- Не хочу выглядеть, как мешок с навозом.

- Ну спасибо тебе большое…

- Да я не тебя имел в виду. Я вообще.

- Ладно, проехали. Куда тебе? В кабинет? Или к медикам?..

За что Быков ценил Славяна больше всего - тот его терпел. Не обижался, когда Быков, от неумения себя вести, ляпал что-то не то, да и вообще имел отличное чувство юмора.

- В морг.

- Одобряю. Все мы, в конечном итоге, движемся к тепловой смерти Вселенной. Я тебе даже завидую. К сожалению, составить компанию не смогу… - Славик издал тяжелый вздох. - Как представлю счастливую улыбку тёщи на моих похоронах - сразу жить хочется.

Всё ещё прихрамывая, Быков вошел в здание морга, показал охранникам удостоверение, и получив серый, как он его про себя называл, «противозомбачный» комбинезон, направился в лабораторию, прикреплённую к следственному отделу.

Яков Моисеевич, древний старик, по слухам, видевший ещё живого Павлова, бодро поднялся навстречу.

Быков развернул отчёт и ткнул его доктору в лицо.

- И как это понимать?

Старичок, размером в тощую половину Быкова, даже не вздрогнул. Оглядел Быкова снизу вверх, как кошка, и улыбнулся.

- Отвратительно выглядите, Виктор Ильич. Плохо спали? Судя по всему, прямо на лестнице своего рабочего учреждения.

- Откуда вы… про лестницу?

- Характерный отпечаток у вас на щеке. Такие бывают ТОЛЬКО от мраморных лестниц бывших советских учреждений.

- Просто споткнулся.

- Полагаю, увидев мой отчёт?

- Именно.

Старичок бесстрашно взял Быкова за запястье и принялся щупать, холодными твёрдыми пальцами. Кивнув чему-то, крепко схватил его руку повыше локтя и за ладонь, повернул - послышался влажный хруст - дёрнул и осторожно отпустил.

Быков втянул воздух между зубами.

- Ну всё, всё… - похлопывая по плечу, старый патологоанатом говорил с Быковым, как с собакой. - Возьмите витаминку, - сунув руку в карман, он достал коробочку с желтыми горошинами.

- Спасибо.

- А за рёбра не беспокойтесь. Это просто ушиб. Поболит - и перестанет.

- Э… Ещё раз спасибо. Но всё-таки, как же отчёт?

- Он перед вами.

- Но в нём ничего нет!

- Именно столько нам удалось узнать о покойной.

- Но почему? Я же видел: голова в прекрасном состоянии. Заморозка должна была сохранить…

- Вот то-то и оно, - старик вздохнул, и повернувшись к Быкову спиной неторопливо пошел вглубь лаборатории. Быков послушно поплёлся следом.

Открыв изолированный бокс, доктор вошел, и знаком пригласил Быкова. Тот повиновался, хотя и не без внутренней борьбы.

Ему, человеку от медицины далёкому, казалось, что в таких боксах держат нечто опасное. Какие-нибудь вирусы, подопытных животных. Инопланетян…

Закрыв за собой герметичную дверь, доктор присел на пустой стеллаж и посмотрел на Быкова.

- Не уверен, что здесь нас не слышат, но ничего приватнее я придумать не мог, - сказал патологоанатом.

- Это связано с отчётом, - мрачная догадка придала лицу Быкова поистине демоническое выражение.

- Отчёта нет, потому что голову у меня забрали, - кивнул доктор. - Собственно, я едва успел вытащить её из холодильника и сделать общий снимок…

- Кто?

- Люди в чёрном, - доктор пожал плечами. - И знаете, Виктор Ильич, у меня как-то даже не возникло желания спросить, зачем она им.

Внезапно Быков почувствовал разочарование. Если улику забрали, а главный патологоанатом даже не пикнул по этому поводу - значит, дело швах.

- Но хотя бы, чем ей отрезали голову, вы можете сказать? - мрачно спросил он.

- Меч, - флегматично ответил патологоанатом, - словно такое случалось каждый день, сплошь и рядом. - Спектральный анализ микрочешуй металла показал, что клинок сей изготовлен где-то в Японии. Скорее всего, на Окинаве.

- Ну вот видите! - Быков приободрился. - Ведь это же след! Найдём меч - найдём убийцу.

Старик внимательно посмотрел на Быкова.

- Виктор Ильич, задам вам профессиональный вопрос. Только хорошенько подумайте прежде, чем отвечать: вам оно надо?

- В моём городе было совершено убийство, - Быков оскалился так, что доктор отшатнулся. - И мои должностные обязанности вменяют мне поймать убийцу.

Старик задумчиво покивал.

- Но ведь… Нет тела - нет состава преступления, - напомнил он.

- Тело я найду, - пообещал Быков. - Раз есть голова - значит, есть и всё остальное. Вопрос только, где.

- То есть, вы не отступитесь.

- Не имею такой привычки.

- Ну тогда… - доктор словно решился. - Тогда у меня нет выбора. С прискорбием сообщаю: я вынужден вам помочь.

- Да?

- Видите ли, Виктор Ильич… убитая была кентавром.

***

Представь, что ты - кентавр. Ты приходишь в себя после многочасовой электронной фуги, чувствуя, как замедляется кровоток, как сердце, ещё минуту назад выдающее частоту ударов колибри, успокаивается под воздействием энкефалина, кровь, снабжавшая всем необходимым исключительно мозг, перенаправляется к другим органам, и возникает мучительное ощущение, что ты отсидел всё тело.

Но неизбежная клеточная боль смывается притоком гамма-аминомасляной кислоты, и теперь ты чувствуешь только голод.

Слепой, всепоглощающий. Тот самый, что заставлял первобытных предков бросаться на саблезубого тигра, а потом разбивать камнями его кости, чтобы добраться до горячего и питательного костного мозга…

Ты на ощупь находишь энергетический батончик, привычным движением сдираешь фантик и начинаешь жевать. А потом глотать. А затем снова жевать, спасая желудок от самопереваривания.

И только когда рецепторы ЖКТ частично успокоятся, и перестанут посылать панические сигналы о полном истощении организма, ты можешь оценить улов.

Это не фэйк, - говоришь ты себе. - Гибрид и правда существует.

А потом ты бросаешься в пляс. Конечности и мышцы не приспособлены для подобного выражения чувств, ты пляшешь впервые в жизни. Это не похоже ни на один из танцев, которые тебе попадались в Поиске.

Скорее, это напоминает пляску гориллы, только что победившего другого самца…

Ты вздымаешь руки, бьёшь себя кулаками в грудь, высоко вскидываешь колени, и издаёшь немотивированные звуки, которыми миллионы лет назад твои предки выражали восторг от того, что солнце вновь показалось над горизонтом.

Придя в себя, ты ныряешь в Поиск и меняешь всё, что видели камеры за последние две минуты. Это несложно. Ты научился этому трюку в десять лет: заметать следы - полезный для выживания навык.

А выживать ты умеешь лучше, чем думаешь сам.

***

Услышав вопрос Гилономы, Андрею захотелось рассмеяться: «О кентаврах я знаю всё»…

И старуха это прекрасно понимала. Вопрос был риторическим. Скорее, он служил подводкой к какому-то другому вопросу, тесно связанному с первым, но уже совсем иного порядка.

Андрей нырнул в Поиск.

Что? Что могло заставить Гилоному вызвать его к себе, в разгар рабочего дня, отменив все другие дела?

А ведь она занята, очень занята! «Умная» столешница то и дело вспыхивает, принимая всё новые и новые сообщения. На руках у КИБ предсказанный им кризис, и Гилономе, как главе всей этой шарашки, необходимо каждую секунду посвящать работе.

Однако она сидит с ним, Коршуном, и тратит время на риторические вопросы.

Андрей вынырнул из Поиска. Просеивание информации шло параллельно с мыслительным процессом, фактически, они даже не пересекались.

- В роботе-доставщике Язона обнаружили отрезанную голову кентавра, - сказал он. - Тело отыскать не удалось, но скорее всего, оно уже продано Чёрным хирургам. Думаете, она была… шпионкой?

- Мы не думаем, - едва открывая узкую щель рта, изрекла Гилонома. - Мы знаем. Её звали Цзэ Донг, и она работала на Ли Фэна.

- Ли Фэн, - Андрей позволил себе кивнуть. - Сейчас на вершине списка инноваций МедТех. А «Зелёный Бамбук» наступает ему на пятки… Стало быть, Ли Фэн послал девушку, чтобы…

- Кентавру необязательно быть на месте ЛИЧНО, - напомнила Гилонома. - Он может работать из любой точки мира.

- Желательно из той, где есть хорошая связь со спутниками и неограниченный запас энергии, - кивнул Андрей. - Вы меня уели, Гилонома. Туше.

- У неё было что-то ценное, - размышляя вслух, Гилонома взяла ещё одну сигарету, прикурила и глубоко затянулась. На напудренном лице её старческие глаза с чёрными накрашенными ресницами, сделались похожи на двух раздавленных в сахарнице мух. - И возможно, должна была передать это ценное кому-то здесь. У нас.

- Не всю информацию можно добыть из Поиска, - кивнул Андрей. - Кое-куда нужно прийти ЛИЧНО, чтобы подключиться к серверу, например. Интересно: куда она направлялась?

- Или, откуда она вышла, - кивнула Гилонома. - Не беспокойтесь, мы это скоро узнаем.

- Разумеется, голова девушки уже у вас, - сказал Андрей. Гилонома кивнула. - Значит, вы можете скачать…

- Разумеется, информация зашифрована. Мои алгоритмы над этим работают, но всегда есть риск…

- Хорошо. Я приступлю, как только мы договорим.

- Я вызвала вас не для этого, - в голосе Гилономы послышалось нетерпение.

Коршун поморщился: ну конечно. Тратить ЕГО способности на элементарное расшифровывание кода… С этим прекрасно справляются квантовые алгоритмы.

Андрей вновь нырнул в Поиск. Гилонома равнодушно, как ящерица, наблюдала за быстрыми движениями его глаз под веками.

- Сегодня утром к чёрным хирургам поступило несколько комплектов органов, - произнёс Андрей, вынырнув из Поиска.

Он потёр виски - от столь частых «скачков» туда и обратно, разболелась голова.

- Это даёт отличный повод для расследования, - кивнула старуха.

Коршун кивнул. ВОТ ЗАЧЕМ его вызывали - и комментарии тут были излишни.

- Я уже всё устроила, - пока Андрей массировал виски, хозяйка кабинета управляла информацией на своём столе. - Делом об отрезанной голове заинтересовался подполковник Быков, следователь из отдела убийств МВД.

- Я работаю один.

- И отчитываетесь ТОЛЬКО передо мной, Хирон. Уяснили?

- Ничего нового вы не сказали, - Коршун поморщился. Не любил, когда его держат за новичка…

- Но с Быковым контакт наладить придётся, - мстительно добавила старуха. - Он уже слишком много знает: оказался на месте преступления первым, и я обязательно выясню, почему. Но дело он теперь не бросит. Насколько я его знаю, он сам выпотрошит любого из чёрных хирургов, лишь бы получить информацию. К тому же, изъятие нами головы из морга, его только раззадорило.

Предсказание настоящего, - Андрей усмехнулся. - Не менее важная штука, чем предсказание будущего. Выделять из всего фэйкового потока информации в Поиске реальные факты - почти утраченное искусство. И Быков, похоже, этим искусством владеет.

Ох, намучаюсь я с ним… - это тоже было предсказание. Для личного употребления.

Самый лучший аналитик по эту сторону от Гринвича, - где-то он такое о себе слышал.

Не сказать, чтобы Андрей слишком трепетно относился к своей репутации. Но убедиться лишний раз, что прав - это как-то успокаивает.

- Значит, к чёрным хирургам наведаться придётся, - изрёк Коршун вслух. Гилонома кивнула.

- Мне нужно тело Цзе Донг, - сказала она так, как говорят: - Я хочу эту булочку…

- Будете торговаться? - Андрей и так это знал. Просто некоторые вещи НЕОБХОДИМО проговаривать вслух. Во избежание.

- В конце концов с Ли Фэном придётся поговорить, - поморщилась старуха. - И мне нужны ВСЕ козыри, до каких можно дотянуться.

- Ладно, не буду терять время, - Коршун поднялся.

Пора принимать лекарство, но на глазах у дамы он этого делать не собирался.

- Удачи.

Гилонома была известна среди сотрудников как женщина, которая никогда не улыбается. Сейчас её губы приобрели форму, наиболее близкую к улыбке: кончики их чуть поднялись, обнажив белые, прекрасно выполненные протезы зубов.

Выглядело устрашающе.

Андрей удивлённо поднял бровь.

- Что, НАСТОЛЬКО всё запущено?

- Быков - лучший важняк в столице, если не во всей стране, - сказала Гилонома. - Он безусловно будет полезен.

- А если он не согласится э… приносить пользу?

- Ну, - старуха взяла очередную сигарету. - Не мне учить вас использовать инструменты, Хирон.

Андрей, кивнув на прощание хозяйке, направился к двери.

- Ещё одно, - остановила его Гилонома. - Быков НЕНАВИДИТ кентавров.

Глава 3

… КТО ТЫ: КОТЁНОК ИЛИ ОБЕЗЬЯНКА? …

Лёва чуть не пропустил это сообщение. Сколько подобной мотивационной хрени обрушивается на пользователя каждый день?

Удержали не сами слова. Скорее… эмоциональная аура.

Она была Лёве знакома.

В Поиске, он уже сталкивался с кентавром, обладающим подобным отпечатком ауры.

… Я - ЧЕЛОВЕК …

Он не раздумывал. Просто почувствовал: ответить на это сообщение будет правильно.

… ОТВЕТ НЕВЕРНЫЙ …

Лёва вынырнул из Поиска.

Рука автоматически потянулась за батончиком, рот превентивно наполнился слюной…

Так, стоп.

Батончик погрузился обратно в недра кармана, слюна была проглочена.

Вот что насторожило: вопрос задал не ИИ. Хотя рассылать опросники, викторины и психотесты - это их удел, этот вопрос задал живой человек.

Все хвастаются, что с «полпинка» умеют распознавать ИИшки. Но на самом деле, это не так. По-настоящему умный, самообучающийся ИИ не вдруг вычислит и кентавр…

Сейчас Лёва мог голову дать на отсечение: с ним говорит человек.

… КТО ТЫ: КОТЁНОК ИЛИ ОБЕЗЬЯНКА? …

Вопрос горел на сетчатке глаз, словно его выжгли ацетиленовой горелкой.

Нырнув в Поиск, просеяв, пропустив через себя несколько экзобайт информации, Лёва вынырнул, и ещё пару секунд сидел неподвижно.

Желудок напоминал, что столь частые и интенсивные Погружения нужно компенсировать, но он игнорировал сигналы. Ещё ничего не закончилось.

… Я - ЧЕЛОВЕК …

… ОТВЕТ НЕВЕРНЫЙ … …ТЫ КОТЁНОК …

Картинка: мать-кошка тащит беспомощно болтающегося котёнка в зубах.

Лёва кивнул.

Эту метафору он понял: являясь собственностью МедТех, он не способен на самостоятельные поступки. Он, Лёва - всего лишь котёнок. И его шею сжимают зубы Зорича.

… ТЫ ХОЧЕШЬ СТАТЬ ОБЕЗЬЯНКОЙ? …

Картинка: детёныш обезьяны, отцепившись от шерсти матери, самостоятельно прыгает с ветки на ветку.

… ДА … … ЧЁРТ ВОЗЬМИ … …ХОЧУ…

… ХОРОШО …

Лёва ожидал, что сейчас на него обрушится лавина информации, и вычленив главное, он поймёт, что делать.

Но никакой лавины не случилось. Тот, кто вышел на него в Поиске, отпечаток человеческой ладони в грубом камне, мимолётная тень на холодной стене, исчез бесследно. И даже Лёва, со всеми своими умениями, не взялся бы его отследить.

«Значит, вся нужная информация у меня уже есть. Просто я пока не знаю, как ею воспользоваться.»

Всё-таки сжевав батончик, Лёва отправился чистить зубы. Мерзко, когда между зубов застревают кусочки орехов… хотя против вкуса шоколада Лёва не возражал.

Склонившись над раковиной - бренная оболочка требовала ухода даже в новом цифровом мире - Лёва прокручивал в голове визит Корнея.

У него была полная запись. Весь, до последней паузы, диалог, крупные планы лица - малейшие сокращения мимических мышц…

Конечно же, сегодняшняя встреча не была такой уж необычной. Корней никогда не приходил просто так. Разве что, в самом начале…

Однажды он принёс воздушный шарик. Сказал, что у Лёвы день рождения, и шарик - это подарок. Но не успел он договорить, как получил вызов, и был вынужден, извинившись, уйти. После этого Лёва не видел Корнея целый месяц, а когда тот наконец появился - стал другим. Их отношения больше никогда не выходили за рамки «врач - пациент».

Так вот, визит Корнея… Ксюша была предлогом, - просмотрев запись на медленной скорости - всего лишь в три раза быстрее той, к которой привыкли «обычные» люди, - Лёва спокойно выключил зубную щетку, сполоснул и поместил в ультрафиолетовый футляр.

Они ЗНАЮТ, что это не фейк.

Зоричу НУЖЕН гибрид, - это очевидно, как дважды-два. Ежу понятно: тот, кто первым завладеет этой технологией, на годы, на ДЕСЯТКИ лет обгонит рынок.

Замерев, чтобы не спугнуть мысль, Лёва сосредоточился.

КОТЁНОК - ОБЕЗЬЯНКА.

А что если… Что, если… Тот, кто шлёт сообщения - и есть Гибрид? То есть, кентавр нового поколения, носитель технологии, благодаря которой он, Лёва, сможет освободить Банду из лап Зорича.

Сердце глухо бухнуло, дало сбой, и заколотилось где-то в горле. Перед глазами поплыло…

Это фантастика. Гибрид - несбыточная мечта, свет в конце туннеля… Даже то, что сделал с ним, Лёвой, Зорич - прыжок выше головы.

Корней приходил, чтобы сделать ВБРОС. Он специально сказал о гибриде. Но… Сам бы он до такого не додумался.

Не то, чтобы Корней был для этого недостаточно умён. Просто интересы его лежали в совсем другой области. Психолог никогда не поддерживал разговоры о технологиях. Если Лёва начинал - мягко уводил беседу в сторону… А тут - заговорил сам. Это значит… Это значит, кто-то ПРИКАЗАЛ ему завести такой разговор.

Конечно же, Зорич. Босс. Он хотел, чтобы Лёва заинтересовался. Подкрепил это соответствующей мотивацией - угрозой жизни Ксюши. А теперь сидит и потирает руки, ожидая реакции.

Это очередной тест. Зорич ОБОЖАЕТ тесты: беги, Элджернон, беги…

КОТЁНОК - ОБЕЗЬЯНКА

Нет уж, босс. Я знаю, какой тебе нужен результат. Я могу просчитать всё, что ты мне подсунешь - не первый год замужем.

А на Банду тебе плевать.

Лёва на мгновение сосредоточился, чтобы включить резервный протокол. В то же мгновение его КОНЬ перешел в распределённое фазовое состояние. Исчезнув из принадлежащего МедТех дата-центра в Сибири, он распространился, рассредоточился по нелегальным дата-центрам в разных точках земного шара.

Открыв глаза, Лёва с облегчением вздохнул.

Дело сделано.

Обезьяной он ещё не стал, но в нелегала превратился.

Админы дата-центра в Сибири ещё какое-то время будут «видеть» Лёву на своих серверах, как Кентавра-238, а потом он… умрёт. База данных самоуничтожится, и след его растворится в облачных инстансах, как слёзы под дождём.

Лёва поёжился.

Не то, чтобы он СОБИРАЛСЯ сбежать - когда-нибудь. В МедТех его всё устраивало, нет, правда…

Но как-то раз Корней вскользь обронил такую фразу: «на чёрный день».

Разумеется, Лёва его не понял, но на досуге порылся в Поиске, уясняя для себя концепцию. И решил подготовиться: разработал план перехода КОНЯ на нелегальное существование, накопил крипты - о чём неосторожно проболтался Корнею, а значит, и Зорич его слышал… Но с этим он как-нибудь разберётся.

Лёва прекрасно отдавал себе отчёт: он НИ ЗА ЧТО не привёл бы план в исполнение… Если б не Банда. Если б не Ксюша.

Но ради них, ради НЕЁ он должен узнать, что такое Гибрид - и существует ли он вообще.

Он должен выцарапать будущее для своей Банды.

Пока шел из ванной в гостиную, смонтажил нехитрый ролик: вот он, Лёва, направляется в спальню, разбирает кровать, раздевается и ложится. Некоторое время мастурбирует, затем - засыпает.

Сам он в это время собирал рюкзак. И говорил по защищенному квантовым шифрованием каналу.

- Банда, есть работа.

- Всегда готовы, Лёд-девять.

- Мне нужно выбраться из здания так, чтобы никто не заметил.

…

- Сделано.

Маршрут появился в голове у Лёвы, наложенный красной нитью на схему здания.

- Принято, Банда. Спасибо. Только вот… Узел-двадцать дробь три, а ещё сорок второй…

- Это самый оптимальный маршрут, Лёд-девять. Мы поведём тебя.

- Спасибо. Спасибо, ребята.

- Удачи. Мы будем по тебе скучать.

- Эй, я не сбегаю! Нет, даже не думайте, я вас не брошу!.. Я вернусь. Я… Я сделаю вас свободными.

- Мы в тебе не сомневаемся, Лёд-девять. Мы будем ждать.

- Я вернусь. Обещаю. И… Ксюша.

- Я - Красный-пять.

- Ты, главное, держись. Я тебя вытащу. Поняла?

- Время, Лёд. Тебе пора выходить через одну, две… Пошел!

***

Андрей подъезжал к зданию МВД, когда пришел вызов от жены.

От бывшей жены, - привычно поправил он себя и принял сигнал.

- Коршун, ты уже поговорил с Ирмой?

- И тебе доброе утро, Лидок.

- Значит, не поговорил.

- Насколько я знаю… - быстро нырнув в Поиск, Андрей просмотрел расписание Бауманского факультета Колёсных машин, третий курс. - Сейчас Ирма на материаловедении.

- Твоя дочь уже месяц не ходит в универ. МЕСЯЦ.

Андрей сдержал вздох.

- Её сигнал идёт именно оттуда.

Жена громко фыркнула.

- Ты отстал от жизни, Коршун. Тебе не приходило в голову, что она просто оставила свой чип в какой-нибудь лаборатории?

Андрей растерялся. Чипы - это неотъемлемая часть детства. Только в двадцать пять, по достижении совершеннолетия, новоиспеченный гражданин может подать заявку на удаление контроля.

- Извини, - он резко бросил машину вправо, к парковке. - Я об этом не подумал.

- Ирма - девочка талантливая, - голос жены сделался ядовитым. - Вся в папочку… Именно поэтому я и просила ТЕБЯ поговорить с ребёнком. Хотя бы раз в жизни исполнить отцовский долг…

Андрей закатил глаза. Хорошо, хоть не сказала «супружеский», а то бы он не удержался, честное слово.

- Ребёнок, который смог самостоятельно избавиться от чипа, и не попасть при этом в поле зрения спецнадзора, вряд ли будет слушать мои нравоучения.

- А ты ПОСТАРАЙСЯ, Коршун. Ты ведь переговорщик. Лучший по эту сторону от Гринвича.

Так ВОТ от кого он это слышал! Теперь эту характеристику всегда будет сопровождать кислый привкус…

- Хорошо, я встречусь с ней сегодня вечером. Передай Ирме: на том же месте в тот же час.

- Имей в виду, Коршун: если она попадёт в неприятности… ОПЯТЬ, это будет на твоей совести.

- Даже не сомневаюсь.

Жена дала отбой, Андрей припарковал машину и выключил двигатель.

…И всегда-то она зовёт его по фамилии. Даже сразу после свадьбы, в медовый месяц.

Андрей придумывал для жены всякие милые прозвища - уровень дофамина зашкаливал, и такое поведение казалось естественным. Но Лидка всегда звала его Коршуном. И поначалу это даже льстило. Где-то. Во всяком случае, не напрягало…

- К подполковнику Быкову, - Андрей радушно улыбнулся камере на КПП. Живые охранники стояли поодаль, равнодушно глядя сквозь него.

Нырнув в Поиск, он быстро просмотрел всё, что нашлось о подполковнике Быкове.

Интересно. Чертовски интересно.

- По какому вопросу? - квакнула камера механическим голосом.

«Женщину вынули, автомат поставили»… - вспомнив древний фильм, Андрей улыбнулся.

- По личному.

Камера, а точнее, простенький ИИ, впал в задумчивость. И наконец выдал:

- По личным вопросам подполковник Быков не принимает. Если хотите подать заявление, то обратитесь в отдел…

Но Андрею уже надоело дразнить ИИ, и нырнув в Поиск, он мгновенно оформил пропуск.

Живым охранникам он показал корочки. Те вежливо посторонились и взяли под козырёк.

***

Быков, как зверь, метался по своему кабинету. Шесть шагов в одну сторону, шесть - в другую. Неопреновое покрытие пола не могло полностью поглотить грохота шагов, фикус в углу трепетал листьями в своей кадке.

Тело, конечно, уже у Чёрных Хирургов. Слишком ценный материал, чтобы просто так колесить по городу, расфасованным в вакуумные упаковки…

Но попытавшись получить ордер на обыск, Быков наткнулся на глухую стену непонимания.

Чёрные хирурги, они же - ведущие специалисты самых фешенебельных клиник города, ТОЖЕ имели кое-какие связи. И разумеется, не хотели, чтобы их лишили лакомых кусочков.

А как бы это было замечательно! Найти тело, поступившее к хирургам без головы, осмотреть его… Ведь тело, если правильно смотреть, может рассказать очень много.

Быков впал в ярость.

Чёртовы кентавры!

Голову прибрала к рукам шефиня КИБ - это и хотел до него донести милейший Яков Моисеевич. Он-то, добрый доктор, думал, что предостерегает Быкова от опасности, но на деле лишь распалил его желание докопаться до истины.

Быков выдохнул.

Ладно, пускай эти КИБеры копаются в голове. Он справится и без них. Было совершено убийство. А значит его прямая обязанность - отыскать убийцу.

И он это сделает.

Остановившись возле кулера, он нацедил в стаканчик тёплой, совершенно безвкусной дистиллированной водички и сделал глоток.

Ничего, он всё равно найдёт на них управу. Надо только придумать, как…

В дверь постучали.

- Занят, - не поворачивая головы, бросил Быков, и протянул руку к вешалке.

Чёрт с ним, поеду к хирургам без ордера, - решил он. - Что-нибудь придумаю.

Дверь отворилась, в кабинет вошел незнакомец в чёрном гробовом пальто. Шею его, словно гильотина, перерезала ослепительно-белая полоска шарфа.

Пижон.

Шатен, волосы коротко стриженные, на пробор, - Быков привычно составлял словесный портрет. - Глаза глубоко посаженные, серые… Умные, чёрт его дери. Короткая щетка усов - ну я же говорю, пижон. - Подбородок такой… В общем, бабы такие любят.

- Виктор Ильич? - пижон протянул руку. - Разрешите представиться: подполковник Андрей Коршун, КИБ. Мы будем с вами работать.

Этого Быка надо сразу брать за рога, - подумал Андрей.

- Чёрта с два, - подумал Быков и отступив на пару шагов, спрятал руки за спину, но испугался, что жест покажется слишком детским и выпрямился. - Я всегда работаю один.

Вон оно что, Михалыч, - подумал он про себя. - Голову забрали, теперь хотят, чтобы и я не отсвечивал. Хрен им. Не сдамся.

- Вы будете смеяться, но я - тоже, - сказал пижон.

- Ха-ха. Рад, что мы друг друга поняли. Не смею задерживать, - Быков сделал гостеприимный жест в сторону двери.

- К сожалению, мне придётся остаться.

- А я, к сожалению, ухожу.

Рванув с вешалки куртку, Быков вышел. Хлопнул себя по карману: телефон не забыл, и пошел к лифту.

Андрей догнал его, когда Быков нажимал кнопку вызова.

- Давайте спустимся по лестнице, Виктор Ильич.

Лифт гудел где-то наверху. Было слышно, как там открываются двери, кто-то входит, двери закрываются…

Быков представил, как он втискивается в переполненную кабину, как этот пижонистый подполковник втискивается следом - не отталкивать же его. И продолжает зудеть, зудеть…

- Если я соглашусь, вы обещаете оставить меня в покое? - буркнул он, как ему самому показалось, примирительно.

- Нет.

Хрюкнув, Быков отвернулся.

- Это не в моей власти, - спокойно добавил Андрей, глядя Быкову в спину и слегка улыбаясь. Мужик ему сразу понравился: прямой, как гвоздь, и такой же жесткий.

Люблю таких, - думал Андрей. - Честными людьми легче манипулировать.

- Да пофиг, - хотя в помещении было тепло, Быков застегнул куртку до самого подбородка. - Я работаю один, и своих привычек менять не собираюсь.

- Я вам не нравлюсь.

- Вы очень проницательны.

- Я знаю. И уверен: вам ПРИДЁТСЯ сделать над собой усилие.

Быков резко развернулся и упёрся взглядом в переносицу Андрею. Оказалось, они одного роста.

- Я знаю, зачем вы здесь, господин Пижон, - Быков старался говорить тихо, но эхо его низкого голоса рокотало по коридору. - Рассчитываете заставить меня отступить. ЕДИНСТВЕННОЕ стоящее дело за последние два года - и я должен о нём забыть. Нет, я вас понимаю: убитая - кентавр, и вроде как, находится в вашей юрисдикции. Но в первую очередь она - человек. И против неё совершено преступление. Мне плевать, кем она была при жизни. Но преступник должен быть наказан.

- Браво, - Андрей хладнокровно похлопал в ладоши. Звук вышел сухим и хлестким, так как на нём были перчатки. - Отличная речь, в духе столетних вестернов. Тоже любите винтажные фильмы, господин Шериф?

Быков почувствовал, как под кожей, там, где он ударился скулой о ступеньку, начинает пульсировать. Яков Моисеич побрызгал ему лицо заморозкой, пообещав, что до вечера всё будет в ажуре. Но видать, и на старуху нашлась проруха: он вышел из себя, адреналин вышел в кровь, давление вышло за рамки… и вот - результат.

- Красивая гуля, - хладнокровно бросил Андрей, глядя ему в лицо. - Кастет?

- Ступенька.

- Ай-ай-ай… - пижон мстительно поцокал языком. Быков решил, что сейчас ему врежет. - Вам очень повезло, Виктор Ильич.

- Это почему? - Быков опешил.

- Лучший в городе Чёрный хирург Веня Прыщ, он же - академик Полосатов, принимает как раз в косметической клинике. И я уже записал вас к нему на приём.

- Ко… Когда ты успел? - в глазах Быкова загорелся неподдельный интерес.

Андрей мысленно себя поздравил: перешли на «ты». Лёд тронулся.

- Расскажу, пока будем спускаться, - он сделал несколько шагов к пожарному выходу, затем обернулся. - Ну ты как, идёшь?

***

Представь, что ты - заключенный. Твоя камера находится на сто десятом этаже неприступной башни, и то, что она представляет собой дорогой пентхаус, ничего не меняет.

Нет никаких охранников - по крайней мере, живых. Это должно давать иллюзию свободы, но только не тебе. Потому что ты ВИДИШЬ всё: камеры наблюдения, сигнализация - на самом деле несколько, разной степени сложности.

Ещё есть контуры защиты - у каждой уважающей себя тюрьмы должны быть вышки с пулемётами.

Все сто десять этажей напичканы этим смертоносным хозяйством.

Отсюда невозможно сбежать.

Но у тебя есть волшебные помощники. Голоса в голове, неслышные для остальных, шепчущие, что ты должен делать. Сколько шагов, на сколько градусов повернуть, где проползти на четвереньках…

Это не настоящий разговор. Скорее, мгновенный обмен мыслеформами.

- Банда, я у лифтов.

- Отлично. Тебе нужен сорок второй.

Бронированные двери неслышно расступились, открыв совершенно тёмный проём.

- Банда, здесь ничего нет! Лифт не пришел.

- Это наша работа, Лёд-девять. Лифт подал сигнал на базу, что нуждается в ремонте. У тебя шестьдесят секунд на то, чтобы спрыгнуть. За это время техники протестируют лифт, а потом сделают пробный запуск.

- Это… - ты выходишь из Поиска. Сглатываешь, облизываешь пересохшие губы, а потом осторожно заглядываешь в шахту - не виртуальный конструкт, а в настоящую. Чёрную голодную пасть. И ныряешь обратно. - Банда, это нереально. Я не смогу.

- Тебе придётся, Лёд-девять. Шахта лифта - единственный способ выбраться. Просто шагни. Внизу магнитная подушка, на случай обрушения лифта. Прыгай. Мы тебя поймаем.

Ты вновь выходишь из Поиска.

Руки намертво вцепились в раскрытые двери лифта. Ноги приросли к полу. Сердце стучит, как колокол, в лобных долях нарастает мучительная боль.

Сунув руку в карман, ты достаёшь ингалятор: доза адреналина сейчас не повредит. Но даже когда лёгкие начинают дышать глубже, разгоняя все системы организма, разум, РАЗУМ действовать отказывается.

ЭТО ВЕРНАЯ СМЕРТЬ, - он взывает к твоему здравомыслию, к твоему чувству самосохранения, присущему каждому живому существу.

ТЫ РАЗОБЬЁШЬСЯ, И НИКОМУ УЖЕ НЕ СМОЖЕШЬ ПОМОЧЬ.

Ты понимаешь, что это - правда. Ну кто ты такой?.. Собственность компании. Мать продала тебя МедТеху, когда тебе было восемь. Трудно одной воспитывать аутиста. Да практически НЕВОЗМОЖНО. А они пообещали, что сделают тебя почти нормальным… И они выполнили обещание! У тебя хорошая жизнь, куча игрушек и практически всё, что твоей душе угодно - кроме свободы, конечно. Но разве это не малая цена? Да миллионы двадцатилетних здоровых парней не раздумывая поменяются с тобой местами!

КОТЁНОК ИЛИ ОБЕЗЬЯНКА?

Ты ничего не знаешь об окружающем мире. О, с его виртуальной, цифровой копией ты знаком досконально. Но ты никогда не спускался на улицы. Никогда не ходил по асфальту. Никогда не общался с обычными людьми…

КОТЁНОК ИЛИ ОБЕЗЬЯНКА?

Они делают это каждый день, - ты подразумеваешь обычных людей. - Ходят по улицам, ездят в метро… Заходят в кафе и бары.

Знакомятся.

Общаются.

Трахаются.

Если могут они, значит, сможешь и ты.

Пальцы не хотят отпускать разверстые двери лифта и приходится разжимать их по одному. Затем отрывать по одной подошвы от пола. Затем проталкивать через глотку колючий сухой комок - и это самое трудное. А потом…

- Банда. Я прыгаю.

И делаешь шаг в пропасть.

Глава 4

Выйдя из здания, Быков направился к своей машине - серому трудяге-пикапу «Тундра», но Андрей уверенно придержал его за локоть.

- Поедем на моей.

Быков локоть вырвал.

- Чёрта с два.

- Боже, какое архаично-прекрасное выражение, - Андрей демонстративно закатил глаза. - Ну же, подполковник. Не будь ребёнком. Нам многое нужно обсудить, а в разных машинах беседовать затруднительно.

И более не оглядываясь, Андрей пошел к своей машине - Волге С-400.

Быков приметил её ещё издали - чёрную, огромную. Как субмарина среди мелких лодчонок.

А интересно было бы прокатиться… Устыдившись этой, действительно детской мысли, и пересилив себя, Быков пошел вслед за Андреем.

Едва он устроился рядом, Андрей дал по газам. Стремительно влился в поток транспорта, перестроился, выровнял скорость и достал вэйп.

- Почему вы не любите лифты? - сердито спросил Быков.

Спускаясь по лестнице, поговорить не удалось: всё время кто-то мельтешил. На Андрея косились, Быкову делали сочувственно-круглые глаза: от Коршуна за версту разило «особым» отделом.

- Я думал, мы уже на «ты», - бросил Андрей, ещё раз перестроившись: вёл он агрессивно, с превышением скорости.

Ну раз ему по барабану, - решил Быков. - То мне тоже.

- Так почему?..

- Старая история, - медленно, словно подбирая слова, сказал Андрей. - В третьем классе нас повезли на экскурсию в обсерваторию… В Сколково, её тогда только построили.

- Это которая стратосферная? Всегда хотел побывать.

- Вот и я тоже… В девять лет. В общем, погрузили нас, весь класс, считай - двенадцать человек, в этот высокоскоростной лифт…

- Погоди, - Быков даже схватил его за плечо, но тут же отпустил. - Я помню эту историю. Лифт, полный школьников, захватили террористы. Но кажется, всё обошлось?..

- Ага, - Андрей выдохнул клуб пара. - В конце концов. Кроме того, что у одного пацана случился припадок. Неполадки в среднем ухе: он не переносил невесомости.

- И этим пацаном был ты, - Быков поморщился.

Как-то слишком мелодраматично…

- Нет, ну почему - сразу я? - Андрей, хотя это казалось невозможным, прибавил скорости. - Пацан из класса, Колька Ахмедов. Кстати, он тогда умер. А вот я сидел рядом: пристёгнутый намертво к противоперегрузочному креслу… Колькину голову - я тогда ещё не понял, что он мёртв, - мотало из стороны в сторону, рвота разлеталась брызгами… Школьные брюки намокли - он обмочился… А из носу вылетали круглые, как бусины, кровавые пузыри… - Андрей почувствовал, как немеют щеки и сделал глубокий, прерывистый вдох. - Если б не долбаные террористы… Его бы успели спасти. Откачали бы, как здрасьте. Но из-за этих отморозков Колька умер. А я просидел рядом с трупом одноклассника трое суток, на огромной высоте. Да и высотой-то это назвать нельзя. Скорее, глубина. Все трое суток нас не кормили и не водили в туалет - в лифте его просто нет. А с вакуумной системой отсосов эти дебилы разобраться не смогли.

- Это были кибер-террористы, - Быков припомнил подробности давнего дела, о котором ещё пацаном читал в новостях. - Хакеры. Кентавры.

- Уроды заблокировали лифт на линии Кармана, в ста километрах над Землёй.

- Господи, - Быков достал сигареты, и взглядом спросив разрешения, закурил. В голове сформулировался следующий вопрос: - И как ты… с этим живёшь?

Андрей пожал плечами.

- Не слишком - как. Мозгоправы, конечно, поработали, со всем классом… Но вот что характерно: Катька Мельникова работает нянечкой в детском саду, живёт в двух шагах, на первом этаже, и никогда не ездит даже на автобусе. Мишка Старовойтов - бухгалтер. Работает по удалёнке, на улице не был с… да с тех самых пор и не был. А вот Сашка Снегирь стал лётчиком-испытателем. Погиб в первом же настоящем полёте. Паническая атака.

- А ты никогда не ездишь на лифте, - кивнул Быков. - А если высотное здание?

- Ну, до двадцатого-тридцатого я могу и пешком, - усмехнулся Андрей, вспоминая свой утренний променад до Гилономы. А вот остальным… Приходится спускаться ко мне.

- И что, спускаются?

- Когда очень нужно - спускаются. Приехали, - Андрей стремительно поднырнул под автоматически подскочивший шлагбаум.

- Это что, Замоскворечье? - Быков заметил приметную каланчу.

Честно признаться: разговор так увлёк, что он не следил за дорогой.

- Лучшая в стране клиника косметической хирургии, заведующий - академик Полосатов, известный в узких кругах как Веня Прыщ.

Быков с любопытством огляделся. Не хотелось признаваться, что именно сюда он и планировал попасть в первую очередь.

- У меня нет ордера, - угрюмо буркнул он. - Или?..

Мало ли, что этот «особист» мог пробить по своим каналам?

- Тут ты прав, - Андрей выключил вэйп и спрятал в карман пальто. - Ордера у нас нет. Так что, будем импровизировать, - он бросил взгляд на часы, скромно поблёскивающие сапфировым стеклом на запястье. - У тебя приём через тринадцать минут. Конечно, на самого Прыща рассчитывать не приходится, слишком мы с тобой мелкие сошки. Но этого и не надо. Главное: легальный способ проникнуть в клинику. Ты пойдёшь лечить свою гулю, а я сделаю всё остальное.

- Как? - Быков уже собирался выйти из машины - дверь с негромким хлопком открылась сама, - но остался на месте.

От открытой двери в салоне сделалось неуютно: стылый воздух пах мокрым асфальтом и какой-то химией, которой моют дороги.

- Всё тебе расскажи, - Андрей окинул Быкова весёлым взглядом. - Так, надо тебя подправить.

- Подправить?..

Но Андрей, повернувшись к Быкову, уже бесцеремонно дёргал лацканы его кожаной куртки, поднимал и изгибал воротник, закатывал по локоть скрипучие рукава и что-то ещё делал с волосами: ворошил, приминал, снова ворошил…

Быков терпел, хлопая глазами. Как огромный пёс, которого тискает ребёнок: укусить надо бы, но нельзя…

В завершении экзекуции Коршун достал из бардачка какой-то чёрный матовый баллончик и брызнул ему в лицо. Быков инстинктивно задержал дыхание и зажмурился.

- Расслабься, - услышал он снисходительный голос Андрея. - Это всего лишь Пако Рабан, выпуска девяносто восьмого года. Тысяча ДЕВЯТЬСОТ девяносто восьмого… Смекаешь?

- Плесневелое старьё?

- Коллекционная вещь. Ей цены нет, а я на тебя трачу.

- И нахрена?

Андрей на секунду прикрыл глаза.

- Ты представляешь, что такое работа оперативника?

Быков самодовольно усмехнулся.

- Ну вообще-то…

- Десять процентов дипломатии и девяносто процентов позёрства.

- Вот сам и позёрствуй! - Быков почувствовал, что сатанеет.

Господи! Насколько было бы проще, если бы он работал один.

- Всё. Время вышло, - Андрей бодро выскочил из машины и широко улыбнулся. Быков, выйдя со своей стороны, смотрел на него исподлобья. - Ну Виктуа’, лапочка, пе’естань наконец дуться, - Коршун вдруг заговорил громко, сладким медовым голосом. Плечи его неуловимо скособочились, походка сделалась вальяжной и расхлябанной. Глаза заблестели, как смазанные маслом подшипники. - С кем не бывает? Все приняли, и ты принял - я же не в обиде… - говоря, он подхватил Виктора под локоток - словно женщину - и потащил к широким стеклянным дверям клиники. - Главное, что тебе было хо’ошо… А личико мы сейчас полечим, будешь к’аше п’ежнего. И кстати, ‘аз мы уже здесь… Ты ничего не хочешь сделать с ушами? Этот боксё’ский флё’ давно уже вышел из моды… - поймав раскалённый взгляд Быкова, Андрей великосветски подмигнул. - Ладно, п’о уши погово’им в д’угой ‘аз…

- Другого раза не будет, - сквозь зубы прорычал Быков. - Чтобы я, послушал тебя ещё хоть однажды… - он задохнулся от праведного гнева.

Какого хрена?.. Он следователь убойного отдела, а не клоун!

- Молодец, продолжай в том же духе, - не прекращая улыбаться, шепнул Андрей. - У тебя отлично получается.

Быков споткнулся.

Андрей его поддержал, и не сбавляя хода, втащил в гостеприимно распахнутые двери клиники.

***

Лёва не запомнил, как оказался на улице.

Впервые вдохнул густую, как суп из моллюсков, вонь города: смесь выхлопных газов, человеческих тел, мокрого асфальта и птичьего помёта.

Ноги чуть не развернули и не понесли его обратно, в стерильную тишину медтеховской башни. Пришлось постоять, крепко вцепившись пальцами в лямки рюкзака - единственной вещи, в которой он был уверен на сто процентов, - подышать, чувствуя, как из подмышек, по рёбрам, стекают ручьи пота, а ещё напомнить себе, что теперь он - нелегал. А значит, сам по себе.

Не считая КОНЯ, уютно и безопасно устроившегося в блокчейновых реестрах, и готового прокатить его по Поиску в любой момент.

Лёва подавил потребность сделать это прямо сейчас. Уйти, спрятаться, скрыться из реального мира, почувствовать себя всемогущим наездником, и тем самым обрести покой.

Но глубокая фуга могла занять некоторое время, а сейчас это было слишком опасно.

- Банда, я вне здания.

- Мы тебя видим, Лёд. Вот адрес: квартира в нескольких кварталах отсюда. Иди пешком, - перед глазами красной нитью вспыхнул маршрут. - Мы будем спамить камеры по мере твоего движения, но на всякий случай, накинь капюшон.

- Господи, - прошептал Лёва, обращаясь неизвестно к кому: то-ли к Банде, восхваляя её почти всемогущие силы, то-ли к себе, чтобы подбодрить, то-ли к тому, кто, как ему говорили, всё ещё наблюдает за непутёвой паствой с высокого неба…

- Если ты имеешь в виду спутник МедТех, то мы его отвлекли, - прошелестел в голове призрачный голос. По едва заметному намёку на иронию, Лёва понял, что сейчас на связи Ксюша.

Внезапно он остановился.

- Я забыл про чип. Банда, я забыл про долбаный чип! Капец… Как только я покину территорию МедТех, он поднимет тревогу.

- Спокуха, Лёд, - это снова Ксюша. - Не паникуй. Чип думает, что ты спишь в своей кроватке, на сто десятом этаже.

Лёва сглотнул. Хреновый из него нелегал…

- Спасибо, Банда. Вы лучшие.

- Когда доберёшься до квартиры, Красный-два подгонит инструкцию, как избавиться от чипа в домашних условиях.

- Чтобы я сам себя… Прооперировал? - Лёва почувствовал, как одинокие ручейки из подмышек превращаются в Ниагару.

- Или так, или ты всё время будешь под колпаком. Первый же сбой связи - и МедТех вычислит твоё положение с точностью до метра.

- Да знаю я. Знаю… - Лёва глубоко вздохнул, стараясь не обращать внимания на смог, и наконец-то сделал первый шаг с территории МедТех на обычную улицу. Небольшая калитка в грузовых воротах, для пропуска живого персонала, пребывала в блаженном убеждении, что она закрыта. - Вообще-то, я в курсе, как это сделать. Просто не думал, что придётся доставать чип самому.

- Ничего, Лёд, - это опять Ксюша. - Ты справишься.

- Да. Наверное. Попробую… - Лёва прерывисто вздохнул. - А теперь отключайтесь.

- Но Лёд…

- Всё. Я сказал, - сунув руки в карманы, Лёва пошел по тротуару, скопировав походку у подростка, которого приметил на другой стороне улицы. - Вы мне и так охренеть, как помогли. Но вам нужно отдыхать.

- Лёд, мы не уста…

- Завтра утром, во время обхода, вы должны выглядеть и чувствовать себя, как обычно.

- Но мы хотим уча…

- Нужно залечь на матрасы, сечёте? Пускай мониторит кто-то один, остальным - спать.

- Замётано, Лёд.

- Но со мной не разговаривайте. Просто пассивное наблюдение.

- Не учи дедушек кашлять.

Лёва улыбнулся.

Дедушки… Самый старший из них был младше него на четыре года.

***

Когда они вышли из клиники, был уже вечер.

Довезя Быкова до Житной, и оставив на стоянке, у его заляпанной грязью Тундры, Андрей сразу поехал на встречу с дочерью.

Хорошо бы зайти к себе - сменить рубашку, сделать что-нибудь с расквашенным носом, но времени оставалось в обрез, а Ирма ждать не будет. Заглянет, убедится, что папы за столиком нет - и слиняет, с глубоким чувством выполненного долга.

Войдя в кафе, первым делом Андрей прошел в туалетную комнату. Снял пальто, за отсутствием вешалки, пристроил его на батарею и направился к зеркалу.

Да, хорошо они с Быковым… поговорили.

Неудивительно, что бариста так на него вылупился.

Андрей включил кран, и поддёрнув манжеты рубашки, набрал полные ладони ледяной воды…

Умеет бить господин следователь, - он осторожно приложил к носу бумажное полотенце. - Профессионал. На вид - ничего страшного, особенно, когда удалось смыть кровь. А больно адски.

Но к утру обязательно распухнет, - решил Коршун.

Что-то там, в носу, при дыхании мерзко поскрипывало, как будто кость тёрлась о кость…

…Когда Быков вышел из кабинета косметолога - лицо у него было ровное, гладкое, и абсолютно целое, - Андрей был готов.

Проще простого: спросив местный вай-фай у секретарши, он нырнул в Поиск, взломал файерволл, который Прыщ поставил на свой «чёрный» компьютер, и скачал всё, что там было, себе в память.

А потом, притворяясь, что задремал в ожидании, рассортировал, упорядочил и тщательно изучил всю подноготную Прыща, и ещё нескольких его подельников, таких же завклиниками, вшивающих незарегистрированные молодые органы стареющим богачам и олигархам.

Сразу отправил копию Гилономе - пускай развлечётся.

И подхватив неожиданно похорошевшего, ещё не пришедшего в себя от процедур Быкова под локоток, выкатился на улицу.

Устроившись за рулём, Андрей сразу вырулил на Садовое, и перестроился в скоростной ряд.

- У них целый конвейер по реализации органов, - сказал он сдавленным голосом.

Быков осторожно, кончиками пальцев, трогал себя за лицо, морщил лоб, шевелил щеками - словом, никак не мог привыкнуть.

- Который год не можем к сволочам подобраться, - усилием воли опустив руки, Быков полез за сигаретами. Врач предупредил, что в ближайшие пару часов лучше не курить, но ему было плевать. - Их кто-то крышует, на самом верху… Погоди, - он посмотрел на Андрея с новым интересом. - Ты что, разговорил кого-то из персонала? И тебе вот так, за здорово живёшь, выложили про органы?

- Нет.

Коршун бросил короткий взгляд на Быкова, и снова уставился на дорогу. В принципе, он мог вообще не уделять внимания вождению - КОНЬ с этой примитивной функцией справлялся прекрасно. Но людей почему-то чертовски нервировало, когда он вдруг, неожиданно, переставал вести машину…

- Воспользовался своим положением? Показал корочки? Ты же у нас кто?.. КИБ. Комитет Информационной Безопасности.

- Нет. В смысле, ничем я не пользовался. Точнее, пользовался, но… не положением.

«Быков НЕНАВИДИТ кентавров», - сказала Гилонома на прощанье. И конечно же, Андрей уже знал - почему.

Но это ничего не меняло.

- Давай колись, - Быков начинал злиться. - Какого хрена ты потащил меня в этот фешенебельный… холодильник?

- Мне нужен был законный повод воспользоваться их вай-фаем, - деревянным голосом сказал Андрей.

К чёрту всё. К чёрту дипломатию, к чёрту талант переговорщика. Если он хочет сработаться с этим упёртым быком, нужна правда. Только правда, и ничего кроме.

В следующий миг он почувствовал, как его нос с устрашающей неотвратимостью вдавливается в центральную часть руля. Волга истошно ревёт - сигнал у машины будь здоров; из носа брызжет красная жидкость, из глаз - прозрачные слёзы, а рука Андрея сама, на одних рефлексах, выстреливает кулаком в свежеотреставрированную скулу Быкова.

Если бы он был обычным человеком… Если б он НЕ БЫЛ кентавром, они бы устроили грандиозное ДТП, и неизвестно ещё, чем бы всё закончилось.

А так - машина ехала, как обычно, довольно быстро, в присущей Коршуну манере, в то время как в салоне шла ожесточённая, бесчестная, попросту говоря, грязная драка.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, закончилась и она.

Побузили, как говориться, и будет.

Некоторое время они сидели молча, каждый на свой лад приводя себя в порядок. Быков вновь тронул скулу, и почувствовав под кончиками пальцев знакомую гулю, удовлетворённо кивнул.

Андрей, не пытаясь более изображать водителя, достал платок и прикладывал его к носу…

- Почему не сказал, что ты - кентавр? - наконец буркнул Быков.

- Это как-то помогло бы установить добрые отношения?

- Я бы выкинул тебя в окно своего кабинета, - истово поведал Быков.

- Кидалка у тебя не выросла, - фыркнул Андрей, рассматривая яркие, похожие на пятна Роршаха, кровавые пятна на белоснежной ткани платка.

Быков мял рукой рёбра и морщился. В груди что-то негромко булькало и хрипело. Как при пневмонии.

- Ну почему ты припёрся именно ко мне, - посетовал он, тоскливо глядя в окно, на пролетающие мимо с неприличной скоростью дома, редких пешеходов и голые, окруженные каждое своим защитным коконом, деревья.

- Просто нам не повезло, - философски пожал плечами Андрей. - Тебе не повезло взяться за это дело, а мне не повезло, что ты ненавидишь кентавров.

- Никого я не ненавижу, - Быков с остервенением отряхнул брюки: кровь была не его. - Просто… не доверяю.

- И только недоверие подвигло тебя приспособить мою физиономию вместо руля.

Быков закаменел, костяшки его сжатых рук, лежащих на коленях, побелели.

- Извиняться не собираюсь.

- Да я и не жду.

- Вы все - подлецы. Вы пролазите без спросу, куда вас не звали. Обделываете свои тёмные делишки, выкачиваете информацию и продаёте тому, кто больше заплатит. Вы всё обо всех знаете, и пользуетесь этим на всю катушку. Переговорщик, - фыркнул он, озлобленно глядя на Андрея. - Ты просто манипулятор и шантажист.

Андрей молча покачал головой.

- Что, скажешь, я вру? - Быков достал из кармана сигареты, и с отвращением бросил на пол. Пачка была перекручена, словно её жевал ротвейлер. Ни одной целой сигареты не осталось.

Протянув руку, Андрей открыл бардачок и бросил на колени Быкову новую пачку. Тот секунду смотрел на сигареты, затем распечатал и закурил.

«Медный Всадник». Дорогая марка.

- Ты же не куришь, - сказал Быков, выпустив ароматный дым - намного лучше, чем его «Космос».

В МВД давали по две пачки в месяц - лимит на курение становился всё жестче. Да и давали-то всякую дрянь. Типа, отрицательное подкрепление: чем травиться этой гадостью, брось, и живи счастливо.

- Держу для гостей, - легкомысленно заметил Андрей.

Сунув руки в карманы, он равнодушно следил, как Волга, совершая резкие скачки из ряда в ряд, пробивает себе путь на верхнюю полосу развязки.

- Что ещё ты узнал в клинике? - наконец, пересилив себя, спросил Быков.

Андрей мысленно усмехнулся: и тут «двойные стандарты».

Кентавров мы ненавидим, но воспользоваться результатами их трудов - почему бы и нет?

Впрочем, Быков был не исключением, а скорее, правилом. Андрей прекрасно знал, как к таким, как он, относятся люди.

Просто Быков не считал нужным это отношение скрывать.

- ДНК одного комплекта органов совпало с ДНК отрезанной головы… - Быков дёрнулся, словно хотел бежать обратно в клинику. - Там их больше нет, - Андрей легко прочитал его мысли. - Этот комплект был помещен в криогенную камеру, и отбыл с курьером ещё утром.

- Знаешь, куда?

- Курьер доставил кейс в Большой порт в Питере, и сейчас он плывёт на сухогрузе «Островский» в Копенгаген.

- Можно перехватить… - неуверенно предложил Быков.

- Уже. Я направил на «Островский» группу специалистов. Скоро кейс будет у нас.

- Ну а как же… - Быков представил тело убитой девушки. Как она лежит на прозекторском столе, живот располосован от горла до промежности. Пришлось сглотнуть: неожиданно слюна сделалась горькой. - Ну а как же… Остальное? - справившись с собой, спросил он. - Я имею в виду кости, мясо…

Коршун жестко усмехнулся.

- К сожалению, в клинике Прыща очень хорошая муфельная печь.

Быков ещё минуту сидел неподвижно, даже курить не хотелось.

- Они за это заплатят, - наконец сказал он. - Слышишь? Они ЗАПЛАТЯТ.

Глава 5

Выйдя из туалетной комнаты, Андрей сразу увидел Ирму. Дочь стояла у стойки бара и болтала с баристой - симпатичным, хотя и хлыщеватым, на взгляд Андрея, парнем.

Увидев отца, она улыбнулась, взмахнула рукой и стремительно заскользила между столиками.

Андрею всегда это в ней нравилось: быстрый, почти незаметный глазу переход от покоя к действию.

Он любовался дочерью, пока та шла, улыбаясь яркими полными губами, неосознанно поднимая руку, чтобы заправить длинную прядь за аккуратное розовое ушко… Рука опустилась, так ничего и не заправив.

- Хорошая стрижка, - сказал Андрей, когда они с Ирмой, расцеловавшись, устроились за столиком. - Тебе идёт. Лет семнадцать на вид, не больше.

Дочь провела ладонью по короткому белому ёжику волос и смущенно улыбнулась.

- Надоели кудри, - взяв бумажный листок меню, она жадным взглядом вгрызлась в строчки. - Столько мороки…

- Да, кудри любит твоя маман. Расчёсывать, заплетать…

- Ты же девочка, Ирма, - произнесла дочь, удивительно точно подражая слащавой Лидкиной интонации. - У девочки должны быть длинные волосы.

- И никаких разбитых коленок, - подхватил Андрей и они вместе рассмеялись.

А всё-таки, мы с Лидкой молодцы, - подумал он. - Такую дочь заделали… Ладненькая, крепенькая - годы занятий спортом не прошли даром. Никакого жеманства, этой новомодной пластики, от которой лицо делается, как у куклы.

Единственная татуировка - монохромная чёрная бабочка - лениво взмахивала крылышками на щеке Ирмы, подчёркивая совершенную линию щеки.

- Ну, как у тебя дела? - бариста принёс Ирме заказанную ещё у бара чашку кофе: чёрный, без сливок и сахара. Тут у них вкусы совпадали.

Андрей движением брови остановил парня.

- Виски. Односолодовый. Минимум - восемнадцать лет. Бутылку.

- У нас не подают спиртное, - обиженно протянул бариста, напомаженный кок уныло качнулся в такт словам.

- Уверен, вы что-нибудь придумаете, - лучезарно улыбнувшись баристе, Андрей повернулся к дочери.

Попробовав кофе, Ирма сжала губы и посмотрела на отца испытующе.

- А у тебя как дела? Гляжу, с мальчишками из соседнего двора подрался.

Андрей смущенно тронул переносицу кончиками пальцев, прикрыл глаза, глубоко вздохнул…

Это она меня троллит, - напомнил он себе. - Главное, не поддаваться. Но и не давить - это ж Ирма. С ней такой подход не прокатит… Лидка, вон, додавилась…

- Как выступления? - спросил он. - Всё ещё ходишь в «Обезьяну с гранатой»? - Андрей привычно взял лёгкий дружеский тон.

- Если б ты пришел хоть на одно, сам бы всё знал.

- Значит, всё по-прежнему. Надеюсь, публика довольна?

Папа, я хочу стать комиком, - заявила дочура, когда ей было шестнадцать - они тогда только перебрались в Москву. - Хочу выступать на публике, и чтобы люди обязательно смеялись… Мой психотерапевт сказал, это поможет преодолеть страх перед толпой.

Они с Лидкой тогда вздохнули с облегчением. Хочешь выступать - да ради Бога! Всё, что угодно, после десяти лет абсолютного молчания - именно столько Ирма не говорила. Совсем.

И если теперь ей есть что сказать…

- Вчера вечером, когда я рассказала шутку про ослика, все животики надорвали.

Андрей кивнул. Он знал эту шутку - Ирма как-то рассказывала. Но Господь свидетель, он никогда не мог понять: что в ней такого смешного… А значит, нужно срочно менять тему.

- Ну, с этим разобрались, - стараясь выглядеть легкомысленно, сообщил он. А как… Ну, другие твои дела?

- Ты об универе? Тебе мама нажаловалась?..

Андрей испустил усталый вздох.

- Честно говоря, да. Об универе поговорить надо. Но мы - не будем. В двадцать лет я тоже не понимал, зачем тратить пять лет жизни на просиживание штанов.

- А потом - понял?

- Конечно. Убедился, что это совершенно пустая трата времени.

Ирма посмотрела на него исподлобья, внезапно напомнив этим своим взглядом Быкова, а затем прыснула.

***

- Давай прищучим этих мерзавцев, - заявил Виктор, перестав наконец трогать скулу, и доставая ещё одну сигарету из подаренной пачки.

- Ты же ненавидишь кентавров, - Андрей промокнул платком разбитую губу и поморщился. - Зачем тебе их защищать?

Перед глазами расплывалась душная красная муть, к горлу подкатывала тошнота. Давно пора принять лекарство, но он всё тянул. Не хотел показывать слабость.

- Это к делу не относиться, - чтобы выпустить дым, Быков нажал кнопку и держал, пока стекло не опустилось полностью. - Железки в мозгах не отменяют того факта, что вы - люди.

***

Бариста принёс заказ. Осторожно, словно редкую вазу эпохи Мин, водрузил на стол бутылку с тёмно-золотым содержимым, с натуральной, притёртой к горлышку пробкой, и показал этикетку гостю.

Макаллан. Восемнадцать лет, как он и просил.

Андрей милостиво кивнул.

Тогда бариста ловко откупорил виски, плеснул в стакан на два пальца, и подвинув к Андрею, вопросительно посмотрел на Ирму. Та улыбнулась, и качнула головой отрицательно.

Лампы за спиной девушки высветили короткий ёжик волос, сделав их похожими на нимб.

Парень протянул руку, собираясь унести восемнадцатилетнее сокровище к себе, за стойку.

- Милый, - Андрей придержал бутылку. - Не надо.

- Это обойдётся вам в целое состояние, - осторожно предупредил бариста.

Помнит, в каком виде я заявился в кафе, - усмехнулся Виктор, и оплатил счёт.

Это не потребовало от него даже движения брови, ни малейшего мысленного усилия. Счета он оплачивал на уровне рефлексов.

Парень - не кентавр, ни в коем случае, просто работал через имплант, - удовлетворённо кивнул, дежурно улыбнулся и ушел.

- Ты собираешься всё это выпить? - скептически поинтересовалась дочь.

- Обязательно, - попробовав виски, Андрей даже причмокнул. Да. То что надо в конце рабочего дня. - Молодец парнишка. Отличный выбор.

- Так о чём мы будем говорить?

Андрей взял себе богатую антиоксидантами рыбу, Ирма уплетала огромную порцию пасты с фрикадельками.

- О тебе, мой ангел, - сделав глоток виски, он улыбнулся и вновь взялся за вилку. - Как ты живёшь? Чем дышишь? Что нового на любовном фронте?

- На любовном - без перемен, - заученно отрапортовала дочка. - Всё равно с тобой никто не сравнится, па.

- Комплекс Электры тебе не к лицу, - польщенно буркнул Андрей. - Ты обязательно кого-нибудь встре…

- Да-да-да, ты уже говорил. И мама говорила. Правда, там всё сложнее: - А вот сын моей подруги… ну, ты меня понял.

- Мама о тебе беспокоится. Когда ты разговаривала с ней в последний раз?

- Сегодня. Когда она передавала твоё приглашение. А точнее, свой приказ.

- Это не считается.

После второй порции виски Андрей чувствовал себя расслабленно и благодушно. Да и рыба была не так уж и плоха - наконец-то научились клонировать вполне приличную осетрину…

А с Ирмой всё в порядке, он же видит. Откуда у родителей берётся это чувство: всегда знать, что происходит с твоим ребёнком?.. Наверное, от предков. Какие-то древние инстинкты, когда от выживания потомства зависело благополучие всего племени. Хотя, если подумать, благополучие племени и сейчас зависит от выживания потомства.

Как это там? «У них ещё всё впереди. А у нас впереди - только они…»

- Ну а всё-таки, - отодвинув тарелку, Андрей обхватил пальцами стакан. Хороший такой стакан, - отметил он мимоходом. - Ухватистый. Таким удобно врезать кому-нибудь по затылку… - Чем ты собираешься заниматься? Я же тебя знаю: просто плыть по течению ты не способна. Значит, у тебя есть какой-то план.

- Я стану кентавром, пап.

Стакан в пальцах Андрея с хрустом лопнул.

***

Где-то на пол-пути до найденного Бандой убежища, Лёва почувствовал, что больше не может идти. Непривычные к долгой ходьбе мышцы словно набили толченым стеклом, натёртые ступни горели, поясницу ломило.

Путь, в киберпространстве такой короткий и скучный - несколько жилых кварталов, снабженных тротуарами, беговыми дорожками и светящимися указателями - на деле оказался полным опасностей, непредсказуемым квестом.

В жопу квесты, - хмыкнул замёрзшим носом Лёва. - Это не симулятор. Это реальность. Я иду по настоящему асфальту, дышу настоящим нефильтрованным воздухом, и чувствую настоящий уличный мороз.

Услышав полицейскую сирену, он мгновенно вспотел. Звук летел на домами, отражался от стен, и нарастал, нарастал…

Это за мной, - несмотря на боль во всём теле, Лёва ускорил шаг. - Зорич вычислил меня по чипу и послал ищеек - вернуть сбежавшую собственность.

Встав перед тёмным провалом подворотни - оттуда несло свободными мономерами и мочой, - он прикрыл глаза, подавив яркий, ФИЗИЧЕСКИЙ порыв уйти в Поиск.

Просто прижаться спиной к стене, слиться с сырой бетонной поверхностью, переждать сердцебиение и вымораживающий вой сирены…

Мысль заставила его сделать шаг в темноту. Базовый инстинкт: прячься там, где темно, там, где тебя будет сложно разглядеть.

- Плохая идея, Лёд, - голос в голове одновременно отрезвил и успокоил. - Полицейские дроны заглядывают в подворотни в первую очередь.

- Кто это?

- Красный-пять. Помнишь такую?

- Ксюша. Хорошо, что это ты. Что мне делать?

- Пройди немного вперёд. Видишь мусорный бачок, слева от себя? Серый вытянутый прямоугольник.

- Нашел. Господи, ну и воняет из него!

- Ныряй внутрь.

- Ты с ума сошла?

- Было бы интересно попробовать, но нет. Ныряй.

Превозмогая отвращение, Лёва приподнял крышку, обернув руку рукавом толстовки. Тут же захлопнул.

- Я туда не полезу.

- Ты можешь бежать?

- Э… нет, - казалось, вместо ног у него две деревянные, изломанные в щепы ходули.

- Можешь драться?

- Ну, я много времени провёл в симуляторе кунг-фу…

- В офлайне, сразу с тремя противниками?

- Тогда я сдамся. Это всего лишь корпоративная полиция.

- К тебе приближаются несколько подростков, напичканных гаджетами из комиксов. У одного из ладони выстреливает липкая паутина, другой может испускать тошнотворный зелёный туман - в буквальном смысле, он вызывает рвотный рефлекс. Третий одной рукой поднимает машину… Мне продолжать?

- Тогда полиция - наилучший выход, - решил Лёва. - Подумаешь, вернусь в МедТех… Ну что они мне сделают?

- Полицейская сирена имплантирована в глотку одного из подростков. Она не настоящая. И… Имей в виду: пацаны по самые гланды заряжены наркотиком на основе адреналина, так называемым Плясуном. И очень хотят испытать на ком-нибудь свои обновы. У тебя осталось три… две…

- Господи, - оттолкнув крышку так, что она грохнула о бок бачка, Лёва перелез через край, и сотрясаясь от омерзения, зарылся в хрустящие вонючие мешки. Некоторые из них лопнули, и он почувствовал, как влажная сырость пропитывает толстовку…

- Крышка всё ещё открыта, - с ледяным спокойствием сообщила Ксюша.

Пришлось подниматься, перевешиваться через край, и встав на цыпочки, тянуться к пластиковой ручке на крышке, волочить её на себя и вновь, стараясь не дышать и плотно сжав губы и веки, погружаться в мешки…

Совсем рядом раздались шаркающие шаги. Они сопровождались икающим, спотыкающимся, фрактальным ритмом, от которого завибрировали тонкие стенки бака.

- Динамик вживлён в лобную кость, - шелестел призрачный голос в голове. - Пацан сочиняет музыку на ходу, словно дышит, и сразу транслирует её в Поиск. Большой талант, между прочим. Мне нравится. Забойный ритм…

- Вот скажи мне, - мысленная беседа помогала отвлечься. - Какого чёрта Мед Тех, одна из богатейших корпораций в мире, построила свою башню в этой жопе мира?

- Одну из четырёх башен, ты хотел сказать, - прошелестела Ксюша. - Ты и сам знаешь ответ, Лёд: налог на землю. Даже здесь, в Люблино, налог съедает семь с половиной процентов от дохода. А например, в Гонконге, где башня МТ стоит в районе ВэньЧа, она обходится уже в сорок процентов… Но положение обязывает, сечёшь? И поверь мне, Лёд: кривая преступности дорогих районов Гонконга давно покинула стратосферу, тогда как здесь, в Люблино, она всё ещё колеблется на уровне земли… По-сути, подростки, от которых ты прячешься, даже не банда. Просто детки, спёршие у предков достаточно денег, чтобы сходить к своему первому Чёрному Хирургу… Кстати, вот уже две минуты, как ты можешь выбираться из бака.

- Что же ты молчала!

- Думала, тебе приятно со мной поболтать, - грани голоса Ксюши отразили обиду.

- Мне ВСЕГДА приятно с тобой поболтать, - он вновь не удержал крышку бака, и она вновь грохнула по стенке. Лёва замер… Как будто всё тихо. - Но лучше это делать в более комфортной обстановке.

- Привыкай, вильсон. Скоро ты поймёшь, что приятная обстановка - это та, где тебя не бьют в данный момент.

- Что такое вильсон?

Спрыгнув на землю, первым делом Лёва содрал с себя толстовку, скомкал и забросил обратно в бак. Джинсы… нет, придётся потерпеть. Также, как и с кроссовками. Но как только он доберётся до убежища, выбросит всё. Даже трусы.

- «Вот ведь дерьмо, - думал Бобби. - Дважды-в-День животики надорвёт от смеха: впервые вышел на дело - и тут же влип, как вильсон», - процитировала Ксюша.

- Откуда это?

- Евангелие от Гибсона, Книга первая, Стих третий.

- Нет такого Евангелия, - буркнул Лёва. Холод пробирал до костей, тонкая майка совсем не давала тепла.

- А вот и есть: трилогия Муравейник. «Когда Всё Изменилось»

Лёва остановился, снял рюкзак: слава Богу, он не забыл взять ветровку.

Сняв рюкзак, Лёва заплакал.

- Нет, - перевернув, он потряс рюкзак над тротуаром. - Нет-нет-нет… Магнитный замок не работал, почему-то размагнитился… И пока он ворочался в этом сраном баке, всё, что Лёва прихватил из МедТех, вывалилось в помойку.

Батончики. Пакеты с глюкозой. Смена белья. Аптечка. Носки, бутылка с водой, швейцарский ножик с шестнадцатью лезвиями… Всё.

- До убежища осталось совсем немного, - прошелестел призрачный голос в голове. - Ты сможешь заказать доставку дронами всего, что захочешь. Не паникуй.

Такую глюкозу он заказать не сможет. Модификация из лабораторий МедТех - специально для него.

- Да. Ты права, Красный-пять. Как всегда… Спасибо тебе за то, что ты рядом.

Выбросив бесполезный рюкзак и сунув руки поглубже в карманы джинс, Лёва похромал по тротуару как можно быстрее. Дело близилось к полуночи. Скоро наступит Комендантский час, и патрулирующие ночные улицы полицейские дроны начнут сканировать прохожих.

Наконец Лёва увидел нужный дом и нужный подъезд. Как и Андрею, ему не требовалось совершать даже мысленного усилия, чтобы совершить фазовый переход из наездника в Кентавра.

Он взошел на высокое мраморное крыльцо, и электронный швейцар беззвучно отворил двери. Все камеры вестибюля пребывали в уверенности, что ничего не происходит. Лифт, дверь квартиры на шестнадцатом этаже, да и сама квартира: датчики воды, электричества, роботы-уборщики - все искренне полагали, что за отсутствием хозяина находятся на консервации.

Электронный дворецкий не заметил ни малейшего отклонения в текущих расходах.

Убедившись, что дверь заперта не только на электронный замок, но и на весьма мощный металлический засов, Лёва содрал, опираясь нога об ногу, кроссовки, тут же стянул джинсы, и босиком протопал в ванную.

Понимает ли Ксюша, что он и один прекрасно бы справился? Также, как и она без него… Наверное, понимает.

***

Сначала Быков хотел остаться на Житной, куда Андрей привёз его уже в сумерках. Запереться в своём кабинете и хорошенько изучить всё, что кентавр слил ему в телефон. Но вовремя вспомнил, что Славян приглашал выпить, и если он увидит, что в кабинете Быкова горит свет…

В конце концов Быков просто пересел в свою машину и поехал домой, на Кузнецкий. Доехав минут за двадцать - вечерами на улицах было пусто - он вошел в старинный, прошлого века, подъезд.

Квартира досталась от бабушки. Он любил эти толстые кирпичные стены, широкие подоконники, на которых так удобно сидеть и курить, глядя на улицу, на выложенную серой брусчаткой мостовую, на прохожих, праздно дефилирующих по Кузнецкому мосту…

Конечно, и этот старый дом не избежал нововведений. Вместо магнитного замка двери открывал электрошвейцар, куда ни плюнь, были понатырканы камеры, а вместо холодной и гулкой лестницы, с неизменным кошачьим запахом, можно было подняться на лифте…

Квартира приняла знакомым, холостяцким, немного затхлым уютом - в сумерках светились лишь индикаторы техники, да негромко ходил маятник в старинных, ещё пра-пра-бабушкиных напольных часах в деревянном футляре.

- Глафира, свет, - скомандовал Быков, снимая уличные ботинки и всовывая ноги в домашние, на клонированном китовом меху, тапочки.

В холодильнике повесилась мышь.

Изучив пустые, безупречно-белые полки, Быков аккуратно, словно боялся обидеть, закрыл дверцы.

- Глафира, закажи мне… Стейк из свинины, средней прожарки, картофель-фри - две порции, салат - на твой выбор, и… всё. Кофе я сварю сам.

- Заказ через ЯЗОН или ДРОН-ТАЙРЕЛ?

Быков вспомнил отрезанную голову кентавра.

- ТАЙРЕЛ.

- Сделано. Мой руки, милый, ужин через десять минут. Я пока разложу салфетки…

Ухмыляясь, Быков пошел в ванную. «Разложу салфетки»… Вообще-то он был не против слегка казарменного юмора домашнего ИскИна. Не то, чтобы он любил разговаривать с Глафирой по душам, но услышать, придя домой, женский голос, было приятно.

Включив кран, он автоматически посмотрел в зеркало и содрогнулся. По зеркальной поверхности истерично побежали цифровые графы.

- Дорогой, тебе требуется медицинская помощь. Сейчас я вызову ближайшего док…

- Глафира, отставить.

- Но судя по повреждениям, у тебя…

Не слушая, как Глафира перечисляет сегодняшние травмы, Быков наклонился над раковиной и принялся умываться. Хорошо бы принять душ… Но душ он примет позже: когда сил не останется терпеть, и глаза будут слипаться и требовать, чтобы мозг отключился хотя бы ненадолго.

Вернувшись в гостиную, в домашнем спортивном костюме, с гладко зачёсанными со лба тёмными волосами, он кивнул: ужин ждал на столе. Летучий дрон ТАЙРЕЛ, которого впустил оконный шлюз, сервировал стол, разложил приборы - на одну персону - и оставив горячее под теплосберегающим колпаком, улетел.

Сев и взяв в руки нож и вилку, Быков открыл крышку и вдохнул запах жаренного мяса.

Замигал сигнал: пришло новое сообщение. И раз фильтр его пропустил, значит, это важно.

Отложив вилку, Быков саккаднул экран телефона, и вчитался в текст.

ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ГИБРИД?

Глава 6

- Господи, пап, ты чего?..

Ирма смотрела на него круглыми глазами, а рука Андрея уже лезла в карман за носовым платком, чёрт, платок нельзя - он и так весь в крови, после драки с Быковым не успел обзавестись новым…

И тогда Андрей, светски улыбаясь, просто намотал на ладонь салфетку, тоже белую, бумажную, и на ней сразу проступили красные пятна, хороший стакан, толстый, глубоко порезал, и надо просто сжать кулак, чтобы Ирма не видела крови, и продолжать улыбаться, а тем временем быстренько сообразить, что же такого ей сказать, что бы такого ПРИДУМАТЬ, но в голову ничего не лезло кроме…

- Я тебе запрещаю.

Ирма откинулась на спинку стула и почему-то посмотрела на баристу - он стоял за спиной Андрея, за стойкой.

- А как же все те красивые слова о свободе воли и праве делать собственный выбор? Ты же всегда мне это говорил, па! Жизнь одна, и прожить её нужно так…

- Не передёргивай, - оборвал дочку Андрей. Он уже пришел в себя, волна паники схлынула, оставив внутри холодную, клокочущую где-то на уровне глаз, ярость. - Когда мы говорили о свободе воли, подразумевалось, что ты - думающая личность с высоким уровнем критического мышления. А не ребёнок, которому тикток окончательно засрал мозги.

Он был груб. Он прекрасно понимал, что это - ошибка, что с Ирмой так нельзя, но сейчас это не имело значения. Переговорщик, дипломат, в конце концов, просто культурный человек, отошел в сторону и повернулся спиной. И на сцену вышел Родитель. Который любит своё чадо, заботится о своём чаде всеми силами, ОБЕРЕГАЕТ своё чадо, даже вопреки его желанию, потому что оно, чадо, само позаботиться о себе не способно.

Да что она понимает, девчонка, соплячка, живёт на всём готовом, мерзавка неблагодарная, когда я из кожи вон лезу, лишь бы ей было хорошо...

Господи, что я несу? Ведь это не мои слова, это ведь Лидкины слова, это ЕЁ голос в моей голове…

Взяв бутылку с виски здоровой рукой, Андрей опрокинул её в рот, огненная жидкость прокатилась по языку, по горлу, обожгла пищевод и кажется, мгновенно впиталась. Во всяком случае, в желудке было пусто - той холодной, леденящей пустотой, которая означает лишь одно: всё. Капец. На этот раз не прокатит…

Уже не стесняясь, Андрей полез в карман, достал коробочку с пилюлями, и выщелкнув на стол двойную дозу, отправил пилюли в рот. И запил из бутылки.

Ирма смотрела на него, как на чудо морское. Не слишком приятное, а скорее, интересное. И чуть-чуть противное. У неё на лице явственно проступало то самое выражение, которое Андрей неоднократно замечал, когда дочь смотрела на мать.

Презрение. Скрытое за вежливым вниманием, за тем налётом хорошего воспитания, которое они же, родители, ей неустанно прививали…

- Извини, - Андрей небрежно улыбнулся, отпустил горлышко бутылки и незаметно вытер ладонь о штаны под столом. - Просто это было неожиданно. Я сорвался. Но теперь уже всё в порядке, и я готов к конструктивной беседе. Итак: ПОЧЕМУ ты решила стать кентавром?

Дочь некоторое время молча изучала Андрея внимательными, серыми, как у него самого, глазами, а затем тоже улыбнулась - холодной расчётливой улыбкой.

- Я думала, тебе это польстит, - сказала Ирма. Руки её спокойно лежали на столе, лишь кончики наманикюренных пальчиков дрожали, выдавая волнение. - Дочь хочет пойти по стопам отца…

- В таком случае, я польщен, - оборвал её Андрей. - Но если это ЕДИНСТВЕННАЯ причина, то не стоит. Не стоит, в первую очередь ДУМАТЬ, что я желаю видеть в тебе своё отражение.

Ирма упрямо задрала подбородок. Андрей тяжело вздохнул.

- Ну ладно, ну хорошо, - рука так и тянулась глотнуть виски - бариста принёс новый стакан, взамен разбитого. Но Андрей себя пересилил. - Ты не хочешь говорить, ЗАЧЕМ тебе это нужно. Тогда давай-ка, я расскажу, что тебя ждёт. Итак…

- Я знаю, что меня ждёт, - тихо, но твёрдо глядя ему в глаза, сказала Ирма. - Сначала тест на совместимость. Но с этим всё в порядке, я его уже прошла - в МедТех, у них самая лучшая программа… - нехотя, Андрей был вынужден кивнуть. - Теперь нужно выбрать специализацию, - продолжила дочка, прилежная ученица, вызубрившая трудный урок. - Тут тоже всё просто: или к военным… - Ирма сморщила носик. - Или к частникам, в корпоративные кентавры. Денег им платят до жо… - она вздохнула и закатила глаза. - Но ты всё это знаешь лучше меня, чего я тебе тут распинаюсь?.. А ещё есть спецслужбы. Ответственность за судьбы, безопасность страны, и даже не страны. Людей. Понимаешь? Вот чем я хочу заниматься: БЕЗОПАСНОСТЬЮ. Я хочу, чтобы никто в мире больше не боялся.

У неё был такой отчаянный взгляд… Андрей медленно моргнул.

Вот, значит, в чём дело.

А ведь они с Лидкой были уверены, что похоронили тот инцидент. Психокорректор, который, между прочим, содрал баснословную кучу денег, уверял, да что там!.. Давал ГАРАНТИИ, что тот эпизод никак не отразится на дальнейшей жизни дочери… А вот поди ж ты. Обманул.

Пойти, что ли, морду ему набить?.. - тоскливо подумал Андрей. - Деньги-то он, по-любому не вернёт.

Бедная моя, любимая девочка, - с горькой нежностью подумал Андрей. - Всю жизнь ты делала вид, что всё в порядке. Ходила в школу, шушукалась с подружками, устраивала подростковые бунты… Всё, как у людей.

А сама, всё это время, БОЯЛАСЬ ПОВТОРЕНИЯ КОШМАРА.

И чтобы защититься, чтобы кошмар больше не повторился, придумала себе сказочку: стану, мол, кентавром, как папа, и искореню всё зло на планете.

Вот так. И не иначе.

На губы взобралась грустная, всепонимающая улыбка.

Сейчас я тебе объясню, бедная моя испуганная девочка, что зло искоренить нельзя. Можно только искупить.

Зло - это естественное следствие добра, как и добро - прямое следствие зла. А между ними… Да много чего ещё между ними. Обычно мы и называем это жизнью.

Андрей уже открыл рот, подбирая точные, такие нужные в этот миг слова…

И тут пришло сообщение.

Он вздрогнул: на время разговора с дочерью были заблокированы все каналы, кроме одного: с Гилономой.

Но сообщение пришло не от неё…

ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ГИБРИД?

Нырнув в Поиск, Андрей ухватил сообщение за хвост и полетел по цепочке символов, словно пытаясь распутать нить клубка, но не успел: след затух, растворился в других сигналах.

Но кое-что Андрей поймал: послевкусие. Покатал его на языке, распробовал всеми рецепторами, чтобы в следующий раз распознать мгновенно…

Одновременно с этим он раскинул сеть широкого, наиширочайшего поиска: ЧТО ТАКОЕ ГИБРИД?

Собрал, сложил и проанализировал все ответы, все следы, и даже следы следов, и вынырнув, понял, что сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки, а Ирма всё ещё смотрит на него, ожидая ответа. Ожидая ОДОБРЕНИЯ - ибо зачем ещё детям нужны родители?..

- Послушай, дочь, - кровь давно остановилась, и бумажная салфетка присохла к ране, но Андрей безжалостно сорвал её, как пластырь, и скомкав, сунул в карман - не бросать же на стол. - Послушай, дочь… Я был не прав. Я не могу запретить тебе стать кентавром. Но я могу попросить…

- Я уже всё решила, пап.

- Могу попросить тебя подождать. Недолго. Понимаешь… - чувствуя себя последним подлецом, он сделал глубокий вдох, включая навыки переговорщика на всю катушку. - Я работаю над одним делом… - он доверительно наклонился над столом, Ирма неосознанно склонилась к нему, и тогда Андрей заговорил тихо, внушительно, максимально уверенным голосом. - Вот прямо сейчас я работаю над одним делом… Новая технология, - он взял небольшую паузу. - Называется ГИБРИД.

- Гибрид? - Ирма опять сморщила носик. - Никогда не слышала.

- Я - кентавр первого поколения, - вздохнул Андрей. - У меня куча железа в голове: имплант связи с дата-центром, имплант конвертации данных, имплант долговременной квантовой спутанности… Все они жрут уйму энергии, и для этого у меня стоит атомная батарея в… - он приготовился сказать в «заднице», но в последний миг поправился и сказал «в крестце». - Впрочем, ты всё это знаешь, дочь, но видишь ли… - он ещё раз вздохнул. Не буду про протёкшую батарею и про то, что если б не таблетки... Не сейчас. - Я уже не человек.

- Неправда! Ты - самый настоящий, самый луч…

- Я - собственность государства, - Андрей всё-таки сделал глоток виски, и не пожалел: говорить стало легче. - Мои импланты всё время отслеживаются в пространстве, мой код, как кентавра, находится в реестре КИБ, а мой КОНЬ, то есть, мой Иск-Ин, находится в дата-центре под Новосибирском, который, в свою очередь, тоже принадлежит государству, и охраняется государством, и страшно подумать, что будет, если охрана эта даст сбой, и дата-центр взломают или сбросят на него бомбу.

- Ты… Станешь обычным человеком? - голос у Ирмы стал ломким, как весенний ледок.

- Я склею ласты, - а вот теперь только правда. Голая и уродливая. Как горбунья в первую брачную ночь. - Потому что не представляю себе жизни без своего КОНЯ, без этой бешеной скачки по Поиску, без всех этих эксобайтов информации, оперируя которыми, я чувствую себя властелином Вселенной. Без музыки, которую исполняют квантовые Небеса.

Ирма долго молчала.

Андрей тоже молчал. Пил крошечными глотками виски, и тихо радовался, что всё-таки успел поесть, иначе развезло бы его уже, как зюзю, перед собственной дочерью…

- Ты говорил о Гибридах, - напомнила Ирма, и Андрей втайне возгордился: молодец, дочь. Из всего потока, что он на неё вывалил, вычленила главное, и ухватилась за него, как форель за блесну. - Эта технология имеет отношение к кентаврам? Это что, новый вид?

И тут раздался настойчивый, прорвавшийся через тотальный файерволл вызов. И Андрей уже думал, что это его вызывает загадочный хакер, ибо никто, кроме хакера, ВИРТУОЗНОГО хакера, не смог бы взломать файерволл его КОНЯ, но это был всего лишь Быков.

- Нужно встретиться, - значилось в сообщении. - Я кое-что нашел.

Андрей тут же поднялся.

Может, так даже лучше. Пускай думает. Пускай поищет сама, а у меня будет время…

- Мне надо идти, - сказал он вместо извинения. - Ирма кивнула. - Но мы ещё поговорим. Слышишь? Просто… Дай мне немного времени. Подожди. Это-то ты мне можешь обещать.

Дочь ещё раз кивнула, и Андрей счёл, что этого достаточно - на данный момент.

- А ты… Не будешь говорить маме? - спросила она с вызовом.

Андрей улыбнулся.

- Давай так: я не скажу, если ты не скажешь. Ну всё, - наклонившись, он вдохнул знакомый, щемяще-родной запах, и поцеловал дочь в стриженную макушку. - На связи.

- Пап?

- Да?.. - он обернулся, словно заключенный, которому вместо смертного приговора объявили амнистию. «И я тебя люблю, детка»

- Твоя бутылка, - Ирма приподняла за горлышко Макаллан. - Тут ещё больше половины…

- Отнеси в бар, - Андрей почувствовал, что вспотел. - Пускай сохранят до моего следующего визита.

***

Войдя в ванную, Лёва отдал команду электронному дворецкому открыть воду.

Струя тугого кипятка хлынула на дно белой фарфоровой чаши, к ней присоединилась бледно-голубая струя мыльного антисептика-ароматизатора.

Закрыв глаза, Лёва с наслаждением вдохнул потеплевший влажный воздух и избавился от белья.

Занёс ногу над краем ванны…

- Привет, Лёд, как дела?

- Не сейчас, Ксюша, ладно? Отдохни. Я просто хочу принять ванну.

- Значит, ты нашел убежище. Так-так-так… Ну и как оно?

Лёва похолодел.

Это была не Ксюша. И никто из Банды.

И не Корней - у того совсем другое послевкусие. Значит, это…

- Шеф, - упавшим голосом констатировал Лёва. - Вы нашли меня через аккаунт Ксюши.

- Это было несложно, - в послевкусии наметилась снисходительная кислота. - Узнав, что ты нас покинул…

- Как? - Лёва не хотел спрашивать. Но не удержался.

- Элементарно, Ватсон. Знаешь, в прошлом веке дети, когда хотели сбежать на ночную гулянку, подкладывали в постель куклу. Муляж из полотенец. Бдительный родитель заглядывает в комнату, видит, как ребёнок мирно спит, укрывшись с головой…

- Датчик в матрасе, - перебил Лёва. - Вы знали, что на кровати никого нет.

- Соловьиный пол, кричалки по периметру пентхауса - самые обыкновенные, простые, как нить c колокольчиками, - голос Зорича ИСТЕКАЛ снисхождением. - Ты, ребёнок, выросший среди электронных полей, и ПОДУМАТЬ не мог о том, что мы будем следить за тобой… В реале.

Лёва выключил воду и как был, голышом, подошел к запотевшему зеркалу, за которым скрывался небольшой шкафчик. Распахнул дверцы… Аптечка была на месте.

Он не знает, где я, - Лёва достал аптечку, рванул магнитную застёжку и вывалил содержимое прямо в раковину. - В Башне, Зорич следил за мной - чёрт его знает, почему он не остановил меня сразу, ещё у лифта. Возможно, хотел поиграть - как кошка с мышью.

Зорич социопат, - это Лёва знал давно. - Успех его корпорации построен на том, что он АБСОЛЮТНО лишен сопереживания - и сочувствия.

- Что с Ксенией? - спросил Лёва, роясь в содержимом аптечки. Пальцы слегка дрожали, но он понимал: это максимум волнения, которое он сейчас может себе позволить.

- Пока - ничего, - голос походил на далёкое призрачное эхо. Значит, он пользуется Ксюшей, как куклой. Нет, - поправил себя Лёва. - Зорич пользуется Ксюшей, как Всадник. Её разум стал для него КОНЁМ. - Она получает всё необходимое обслуживание, но…

- Она больше не кентавр, - упавшим голосом закончил Лёва вслух.

Пальцы наконец-то нащупали твёрдый стержень лазерного карандаша…

Следующий этап - замораживающая мазь.

Выдавив в ладонь почти целый тюбик, Лёва щедро размазал мазь по бедру.

- Именно! - Зорич торжествовал. - Приятно иметь дело с умным собеседником. И что примечательно: она всё чувствует, СЛЫШИТ наш с тобой разговор, и даже других кентавров, не только Банду. Но ничего не может сделать.

- Как вы этого добились?

Сузив луч лазерного карандаша до предела, Лёва приставил его к бедру и медленно повёл по коже.

Хотелось кричать. Не только от боли - прошло слишком мало времени, мазь заморозила лишь верхний слой эпителия, - но и от ужаса.

Он видел, как расходится в разные стороны кожа, он мог различить все слои: верхний тонкий слой покровных клеток, затем слой плоского эпидермиса, следующий - желтоватые жировые клетки… Лазер издал еле слышный писк и потух: иссякла батарея.

- Ну, это ведь Я изобрёл биоморф, который вживил вам в мозг.

- Это не ответ на мой вопрос, - прошипел Лёва сквозь зубы. - КАК вы подключились к разуму Ксении?

- Никак. Я ВРУБИЛСЯ в её разум напрямую, с помощью грубого кортикального шунта.

Лёва выронил карандаш.

Чип был близко, он уже чувствовал его твёрдость под кожей - местоположение он вычислил много лет назад, случайно, на рентгеновском снимке бедренной кости, когда сломал ногу…

- Но это же её парализовало! - закричал он так, словно Зорич стоял рядом, и он мог опрокинуть его своим криком.

- Естественно, - послышался далёкий, как эхо горного обвала, смешок. - Девчонка теперь овощ. Никто. Меньше, чем никто… И если ты, мерзавец, не вернёшь мою собственность…

- Я не собственность, - сжав пальцами разрез в бедре, Лёва лихорадочно шарил в раковине. Пинцет. Здесь должен быть пинцет… - Я - человек.

- БЫЛ, пока тебя не продала твоя мамочка, - от голоса Зорича по всему телу бежали мурашки. - Я твой официальный опекун до конца жизни, так как ты, Лёвушка, по заключению экспертов, НЕДЕЕСПОСОБЕН.

Вот он! Чуть не провалился в отверстие слива… Ногтями вытащив пинцет, Лёва извернулся, как только мог, и запустил лапки пинцета в рану.

Чёртчёртчёртчёрт…

И случилось чудо: продравшись сквозь скрипучий и упругий слой повреждённых тканей, он почувствовал нечто твёрдое. Сжав пинцет, Лёва рванул это твёрдое изо всех сил, понимая, что на вторую попытку может попросту не решиться…

В мышцах что-то лопнуло, раздался отчётливый влажный хруст, кровь хлынула по бедру на кафельный пол, пятка балансирующей ноги поехала, и Лёва грохнулся, ударившись копчиком так, что искры полетели из глаз.

Дыхание спёрло. Перед глазами расплылась красная муть.

Ворочаясь на полу, он разевал рот, как рыба на сковороде, но воздуха почему-то всё не было, словно ему на голову напялили плотный полиэтиленовый мешок. Понимая, что теряет сознание, последним усилием Лёва нырнул в Поиск: «первая помощь при…»

Усилием воли перестав барахтаться, как перевёрнутая черепаха, он подтянул колени к животу и обхватил их руками.

- Что вы от меня хотите? - потихоньку, судорожными толчками, воздух стал поступать в лёгкие. Каждый вдох причинял невыносимую боль.

- Разблокируй чип. И за тобой приедут мои люди. Если ты сдашься прямо сейчас, я перевезу Ксюшу в самый лучший хоспис в городе. Ты сможешь её даже навещать… Она, конечно, ничего не почувствует, но ты-то будешь знать.

- Хорошо, - кое-как поднявшись на колени, Лёва почти вслепую зашарил по полу. Нащупал пинцет… - Я… Я согласен.

- Молодец, - прошелестело самодовольное эхо. - Но есть ещё одно.

- Что?

- Пообещай, что не выкинешь какой-нибудь фортель.

- Только и вы пообещайте кое-что взамен, - сжав двумя пальцами скользкий от крови чип, и другой рукой держась за край раковины, Лёва поднялся. От пояса до пяток он был в крови, но сверху всё выглядело вполне пристойно. Нужно только помыть руки и умыться…

- И чего же ты хочешь?

Снисходительность. Презрение. Я - хищник, а ты - жертва. Но я могу тебя отпустить. Ненадолго. А потом ещё немножко поиграть.

- Идите в задницу.

Открыв кран, Лёва смыл чип в раковину.

Глава 7

Надевая пальто, Андрей отослал Быкову короткое сообщение:

- Как ты меня нашел?

Сейчас он отдавал себе отчёт, что ещё на парковке МВД они должны были определить канал для связи, но Андрей очень торопился к дочери, а Быков ему не напомнил - на том и разошлись.

- Не такой уж ты и неуловимый, КЕНТАВР.

Ах, вот оно что…

Андрей осторожно спустился по обледенелым ступенькам на тротуар и направился к машине.

Всё просто, как карандаш: Быков послал запрос в КИБ: где, мол, находится в данный момент кентавр по имени…

Находясь на службе государства, Андрей Коршун не имел права на тайну личности. Вся его деятельность, а также передвижения и связи находились в открытом доступе - разумеется, для посвященных.

Быков, как старший следователь МВД, посвященным был…

- Где встретимся? - Волга уже прогрела двигатель, и автомобиль самостоятельно выруливал на проезжую часть.

- Приезжай ко мне. Адрес найдёшь сам, - последние слова были не лишены язвительности, которую Коршун решил игнорировать.

Кузнецкий мост, - нырнув в Поиск, Андрей, как и предполагал Быков, сориентировался за пару секунд . Хорошо устроился господин следователь.

Пустив Волгу лететь по пустым улицам, Андрей выпил ещё пару таблеток, и откинулся на сиденье, чтобы хоть немного отдохнуть.

Длинный выдался денёк. Очень длинный. И он не собирается заканчиваться.

Сон не шел, и Андрей принялся любоваться отсветами дорожных фонарей на прозрачном потолке машины - скорость была такая, что они менялись, как в стробоскопе.

А ведь он помнил, как в это самое время наступал час пик. Дороги походили на металлических суставчатых монстров, издающих трубный рёв, сверкающих желтыми светящимися глазами.

Но три эпидемии, да ещё волна кибертерроризма проредили, так сказать, грядочку, выкосив самых слабых и глупых, и научив остальных с наступлением темноты прятаться по бетонным пещерам - в точности, как у первобытных людей.

Теперь по ночам в Москве пусто. Этому способствовал и Комендантский час, введённый во время последней эпидемии, да так и не отменённый.

Поднимаясь по бетонным, выложенным глазурованной плиткой ступеням подъезда, Андрей не мог не оценить обветшалой прелести старинного дома. Даже запах кошачьей мочи был искусно воспроизведён неизвестным дизайнером…

На Андрея вдруг уставились фосфоресцирующие глаза.

Впрочем, запах не дизайнерский, а самый настоящий, - Андрей проследил за брызнувшей вверх по лестнице лохматой упитанной тенью и нажал кнопку архаичного звонка.

Сам он предпочитал отели. Ультрасовременные, с кибергорничными и такими же портье. Если повезёт, там за неделю можно не встретить ни одной живой души.

Дверь открылась бесшумно - Андрей успел оценить и толщину стены, и то, что сама она была бронированной. Как в сейфе, - перед мысленным взором мелькнул кадр из какого-то фильма.

Интересно, откуда у господина следователя деньги на такую хату?.. И хотя узнать это можно было за долю секунды, Андрей принципиально не стал нырять в Поиск. В конце концов, это не его дело.

В коридоре с тускло подсвеченным потолком, никого не было.

Потопав в коврик и покашляв, Андрей подождал результата…

- Проходите в гостиную, господин Коршун.

Андрей вздрогнул. Голос был женский, довольно приятный. Хотя самой женщины видно не было.

Древний голосовой помощник, - он аж прослезился. - Очаровательно.

Прямой, как рельс, господин следователь не перестаёт удивлять.

Гостиная тоже не разочаровала: круглый, в самом центре, стол, покрытый бархатной зелёной скатертью, резной секретер с хрустальными вазочками - середина прошлого века…

И - книги, книги… В высоком, под потолок, шкафу, на полках, на секретере, стопками, даже на столе высилась башня из книг, а на ней - старинный, в потёках стеарина, подсвечник.

Пахло здесь соответственно: книжной пылью, горячим воском и свежим, только что съеденным, стейком.

- Ну ты, блин, даёшь, - высказался Андрей, когда Быков наконец-то оторвал взгляд от невидимого посторонним экрана телефона. - Я словно в музее…

Коршун не был меркантильным человеком. Более того, он не был человеком бедным, но размеры представшего его глазам богатства, внушали уважение. Только очень, очень редкие люди могли позволить себе такую обстановочку. И с отменным вкусом.

- Квартира - наследство бабушки, - саккаднув панель телефона, Быков поднялся и сделал шаг навстречу гостю. Ведь если человек пришел в твой дом, пускай даже по необходимости, он уже гость?.. - Я здесь ничего не менял. Некогда: прихожу, только чтобы поспать.

- А, - это многое объясняет. - Значит, всё это для тебя - просто бисер.

- Нет, почему же, - Быков хрюкнул, как настоящий племенной хряк. - Желуди я тоже люблю.

И внезапно между ними проскочило нечто вроде взаимопонимания. Во всяком случае, Андрей перестал ощущать болезненное, как у Миклухо Маклая перед аборигенами, превосходство, и как следствие - истекающую из Быкова враждебность. Неизвестно, надолго ли… Но сейчас они были на одной волне.

- Ну, как успехи? - спросил он, подходя ближе к столу, снимая на ходу пальто, и пристраивая его на спинку музейного, как и всё в этой комнате, стула.

- Что ты знаешь о гибридах?

А вот тут Андрей поперхнулся. Чего угодно, да хоть бы мистических откровений, ожидал он услышать в этой музейной комнате.

Но только не вопроса, который полчаса назад ему задал в Поиске неизвестный хакер.

Быков вновь саккаднул экран, сделав его видимым для собеседника. Андрей вытащил свой телефон, и выведя на экран сообщение, показал Быкову.

Пару секунд они изучали светящиеся зелёным слова - они были идентичны до последней буквы, до последнего пикселя.

А потом одновременно сказали:

- Это не может быть совпадением.

- Кто-то водит нас за нос, - добавил Быков.

- Кто-то очень искусный, - кивнул Андрей. - Не побоюсь этого слова, талантливый.

Быков задрал бровь.

- Я не смог его выследить, - пожал плечами Андрей. - Я не знаю, откуда пришло сообщение и кто его отправил.

- Погоди, - Быков даже сел. - Ты, штатный дознаватель КИБ, не смог отследить какого-то хакера?

- Очень талантливого хакера. Мастера. И… Со стопроцентной вероятностью, он…

- Тоже кентавр.

Последние слова они вновь сказали вместе, и посмотрели друг на друга.

- Хорошо, - Быков так и не отвёл взгляда, хотя Андрей этого ожидал. Никто не любит смотреть в глаза таким, как он. «Я боюсь увидеть в твоих глазах цифры» - призналась ему одна из любовниц. - «Мой счёт в банке, номер карты, сколько мне лет, точный вес и как часто я писаю»… - Что ты знаешь о кентаврах?

Андрей рассмеялся.

- Ты не поверишь, но сегодня утром мне уже задавали этот вопрос. Начальница КИБ.

- И что ты ей ответил? - удивительно, но в глазах Быкова было искреннее любопытство.

- Боюсь то, что я знал о них сегодня утром, сейчас уже не актуально.

Андрей тяжело опустился на соседний с Быковым стул. Где же он забыл свою трость?.. В клинике? Да нет, там он уже был без неё… В кабинете Гилономы, вот где! - Догадка обожгла неприятным холодом: настолько забыться перед начальством, что забыть трость…

Впрочем, именно для этого она меня и вызывала. Ошеломить. Сбить с толку. Заставить забыть обо всём, кроме расследования.

Жесткое на вид деревянное седалище оказалось на редкость удобным.

Быков вынул из кармана спортивной кофты пачку сигарет и закурил. Где-то под потолком мгновенно заработала мощная вытяжка - дым аккуратной струйкой устремился ввысь.

- Сейчас науке известны две технологии изготовления кентавров, - медленно сказал Андрей, жадно принюхиваясь к дыму и думая, что сегодня он произносит эту речь во второй раз. - Первый - это я: внешний источник питания плюс передатчик. И таких, как я, большинство. Но у меня есть информация о том, что скоро МедТех выкатит на рынок новую модель: биоморф. Семечко величиной с песчинку внедряется в мозг, и там прорастает, пускает метастазы-корни в серое вещество… Ему не нужна батарея - хватает энергии, производимой человеческим телом. Реципиент, правда, будет обладать повышенным аппетитом - ты же знаешь, что мозг является основным поглотителем энергии?.. Но передатчик у него всё равно должен быть. Не важно: носит он его в кармане, как телефон, или вживляет под кожу…

Неосознанно подняв руку, Андрей коснулся собственного затылка.

- Это очень дорогая технология, - продолжил он, достав вэйп и нажав кнопку разогрева. - К тому же, МедТех - монополист. Разумеется, остальные мечтают разрушить эту монополию, но Зорич э… зорко бережет свои секреты. И кстати: глава компании тоже кентавр. Такой же, как я.

- И почему он не воспользовался своей же новой технологией, чтобы сделать апгрейд? - подал голос Быков.

Андрей пожал плечами.

- Вероятно, идёт обкатка. Вероятно, есть бета-версия, и какой-то «подопытный кролик» должен правильно пройти все тесты, прежде чем глава компании рискнёт своей шкурой.

- Но рано или поздно, технология поступит на рынок, - перебил Быков. - А пока этого не произошло, любой, ЛЮБОЙ конкурент продаст душу за то, чтобы этой технологией завладеть.

- Бизнес, есть бизнес, - кивнул Коршун. - Ничего личного.

- Самый лучший способ - выкрасть бета-тестера, - заявил Быков. - Или переманить. Но это частности… Я так понимаю, Гибрид - это нечто совсем другое. Ещё более новое. И конечно же, Мед Тех, да и остальные акулы, вывернутся наизнанку, чтобы его получить.

- Почему ты так решил? - спросил Андрей.

- Потому что отрезанная голова девушки сейчас находится в твоём ведомстве. А вы бы не стали её забирать, будь это голова ОБЫЧНОГО кентавра.

Андрей наклонил голову в знак признания: не часто ему попадались люди, способные делать столь далеко идущие выводы из столь малых предпосылок.

Затушив сигарету, Быков поднялся и взяв пепельницу, прошел на кухню.

Там он включил воду, сполоснул пепельницу, насухо вытер её полотенцем, затем открыл навесной шкаф и принялся что-то в нём передвигать.

До Андрея донёсся визг какого-то моторчика, затем - очень насыщенный, густой запах кофе.

Не выдержав, он вскочил со стула и устремился на кухню - посмотреть, что же такое делает Быков.

- Распотрошив голову, КИБ станет обладателем поистине бесценных секретов, - не оборачиваясь, но почувствовав присутствие Коршуна, проговорил Быков. - Главное: как твоя контора ими распорядится.

- Хорошо, что ты это понимаешь, - Андрей вновь хищно принюхался. Только не к сигаретному дыму, а к совершенно другому, вкусному и тёплому аромату… - Потому что я лично не понимаю ничего.

Он не мог оторвать взгляда от широкой, обтянутой серой толстовкой спины Быкова. Было видно, как под ней ходят мускулы, как двигаются лопатки… Быков варил кофе.

Не как все нормальные люди, нажав кнопку кофеварки и даже не задумываясь, ОТКУДА в ней берутся компактные серые таблетки.

Нет, он был не таков. Быков смолол в кофемолке НАСТОЯЩИЕ ЗЁРНА, высыпал их в такой смешной ковшик с узким горлом… Турка, - Андрей на мгновение, словно опустил лицо в таз с водой, погрузился в Поиск. - Или джезва.

…Зёрна он залил холодной водой, а потом включил горелку и водрузил на неё ковш.

- Сделаю по-венски, - объявил Быков, на мгновение развернув к Андрею резкий, чуть тяжеловатый в подбородке, профиль. Тот кивнул - словно знал, что это такое…

А ведь я всегда считал себя эстетом, - с обидой подумал он. - Натуральные ткани, белоснежные платки, виски не меньше пятнадцати лет выдержки… А вот поди ж ты.

Андрей вернулся назад, в гостиную.

Бабушкины вещи.

А ведь ты и впрямь не так прост, как хочешь казаться, господин следователь.

Шпенглер, - прочёл он на корешке одной из книг. - Гегель, Ницше…

А вот другая полка: Чехов, Достоевский, Булгаков…

А вот ещё: Пэнроуз, Хаксли, Замятин.

Если он всё это читал, - лихорадочно, чувствуя, как намокают от стыда подмышки, думал Андрей. - Если он хотя бы ПОЛОВИНУ из этого читал… А я-то, дурак, окрестил его службистом. Рельса вместо позвоночника и единственная борозда в черепе - след от фуражки.

Неужели всё от того, что он съездил мне по морде?.. Но ведь я тоже съездил ему по морде, и тем не менее, продолжаю мнить себя культурным человеком. Который способен оценить односолодовый виски… Так почему мне можно, а ему, по вечерам почитывающему Шпенглера - нельзя?..

- Кофе готов, - объявил Быков, вынося в гостиную, на серебряном подносике, две хрупкие фарфоровые чашечки, и к ним - два хрустальных фужера с ледяной водой.

Зачем вода? - чтобы не чувствовать себя деревенщиной, Андрей совершил ещё одно погружение в Поиск и кивнул.

Взяв чашку за тонкую, изящно изогнутую ручку, он вдохнул яркий и мощный аромат, а потом сделал глоток. И понял, что раньше ничего подобного не пробовал.

Сделав ещё глоток, Коршун приложил руку к груди и признательно склонил голову.

- Никогда больше не буду судить о человеке по тому, как он бьёт по лицу, - изрёк Андрей и сделал ещё один глоток. Хотелось растянуть удовольствие, но удержаться он попросту не мог.

Быков польщенно всхрапнул, и отставил пустую чашку.

- Так что там у нас следует за преамбулой? - спросил он.

- Судя по тому, что мне удалось найти в Поиске, Гибрид - это нечто из области фантастики, - Андрей тоже с сожалением отставил пустую чашку. - Мечта. Волшебная палочка. Ему не нужна батарея. Более того: его ИскИну не нужен дата-центр. Потому что у него нет никаких имплантов: изменяется сама структура клеток, превращая мозг в своего рода квантовый компьютер, - Андрей помолчал, собираясь с мыслями, Быков его не торопил. - А потом любые модели ИИ, да хоть весь Поиск, закачиваются в этот компьютер, делая носителя… сверхчеловеком.

Сказав последнее слово, Андрей замолчал.

Быков встал, прошел к окну и распахнул раму. В комнату ворвался стылый ветер, пахнущий снегом, мокрыми ветками деревьев и почему-то порохом.

- А ты сам в это веришь? - спросил он, глядя в окно, стоя к Андрею спиной.

Уязвимость, - подумал Коршун, вновь глядя на эту спину. - Уязвимость пополам с доверием. Он меня ненавидит, ненавидит мою сущность… И в то же время знает, что я - единственный, кому он может доверять.

- Честно говоря, не знаю, - Андрей остался сидеть, только вытянул усталые ноги и ослабил узел на галстуке. - Но если это правда… Это изменит всё.

***

Лёва не стал тратить время на то, чтобы смыть кровь.

Стянув рану на бедре медицинским степлером, он прошлепал в хозяйскую спальню - следы на светлом, под ясень, ламинате и бежевом ковре ликвидирует робот-уборщик, об этом можно не волноваться, - открыл гардероб и достал первые попавшиеся шмотки…

Господи, кто здесь живёт?.. - повертев в руках розовые, с светящимся желтым кантом брюки, Лёва натянул их на себя. Времени перебирать харчами нет. К тому же, такой цвет и дизайн вряд ли хоть у кого-то ассоциируются с ним, с Лёвой…

Найдя такую же курточку, Лёва натянул её прямо на голое тело и застегнул молнию до подбородка.

Стремительно направляясь к выходу, он отметил, что костюм, несмотря на сумасшедшую расцветку, очень удобный и мягкий. А ещё он был с подогревом - чему Лёва порадовался отдельно.

К своим кроссовкам он бы не прикоснулся и под угрозой немедленного распыления на атомы, так что и здесь пришлось распотрошить гардероб хозяев. Броские, на высоченной платформе боты больше походили на копыта экзотического животного. Главное, ногу не подвернуть.

Лёва приказал дворецкому выпустить его из квартиры и приступить к уничтожению следов его жизнедеятельности, но подумав секунду, отменил приказ. Лёгкими, точечными касаниями он внёс изменения в программы умной техники, населяющей пустую квартиру.

Кто сказал, что бытовые приборы нельзя превратить в оружие?.. Робот-пылесос может стрелять в лицо противника пылью, смесители прицельно пускать струи кипятка, а кухня… О, это песня. Один лазерный резак для пиццы чего стоит.

Замкнув контур дворецкого на него самого - никому не нужно, чтобы пострадали соседи, - Лёва двинулся в сторону лифта.

Но сделав несколько шагов, наткнулся на стенку и больно стукнулся лбом: сложно двигаться в реале, не выходя из Поиска. Впрочем, у него просто нет выбора: к парадному только что подкатили два джипа, глянцево-чёрные, похожие на катафалки. Из них посыпались люди в бронежилетах, в пуленепробиваемых касках, обляпанные по груди, по рукавам и по мордам узнаваемой эмблемой МедТех. Быстро и деловито они направились к парадному входу.

Кстати о парадном.

Начнём с дверей: пускай схлопываются, как только кто-нибудь появится в проёме. Что там ещё?.. Пожарная сигнализация, противотеррористическая система - опускает стальные решетки и заполняет холл обездвиживающей пеной. Напоследок он вызвал полицейских дронов - они будут думать, что дом и правда захватили террористы…

Лёва вздохнул.

Не обижайтесь, ребята. Просто я очень хочу вырваться.

…Парочка чёрных джипов въехала и на подземную парковку, а ещё несколько перекрыли близлежащие улицы. Из них пока никто не появлялся, но было видно: если что - за этим дело не станет.

Теперь для Зорича это личное, - подумал Лёва. - Вещь не может послать в задницу…

Интересно: что он сделает с Корнеем? - мысль была необязательная. Поднимаясь по лестнице, прыгая второпях через две ступеньки, Лёва чуть не сверзился вниз, но вовремя схватился за перила.

С другой стороны: а с чего бы Зоричу мстить психологу? Корней был его верной собачкой, всегда лаял то, что прикажут.

Несмотря на попытку ожесточиться, чувствовал себя он паршиво. В конце концов, Корней был единственным человеком, с которым он общался в реале на протяжении двенадцати лет…

Инстинктивно потянувшись в Поиск - надо узнать, как у Корнея дела… Лёва себя одёрнул. Нет. Не сейчас.

Всё равно он ничем не сможет помочь. А учитывая, что Зорич - ТОЖЕ кентавр, причём, один из лучших…

Нельзя оставлять цифровой след.

Если он смог вскрыть мозг Ксюши, как банку консервов, кто помешает ему врубиться и в мой разум?

От этой мысли затошнило и на миг, на одно мгновение, Лёва пожалел, что при всём желании никогда не сможет избавиться от импланта. Тот пророс, опутал весь мозг, следуя за цепочками нейронов, заменяя собой миелиновые оболочки нервных волокон…

Я не могу перестать быть собственностью, - горько подумал Лёва, прежде чем дать команду двери выпустить его на крышу здания. - Печать МедТех проникла в меня до самых печёнок.

…Грузовой дрон появился из тумана, как крылатый конь апокалипсиса, - Лёва усмехнулся такому сравнению. - С потушенными огнями, жужжа на самых малых оборотах, чтобы не услышали с земли.

Дрон завис над головой, но Лёва, подпрыгнув, лишь скользнул пальцами по гладкому брюху летучей машинки. Подув на ушибленные конечности, он примерился, и подпрыгнул снова, на этот раз обхватив ладонями боковые планки, на которых держались винты.

Один мысленный импульс, и дрон, включив движки на полную мощность, рванул в стылое небо, унося под собой стонущего от ужаса человека.

Глава 8

- Я обязан доложить о Гибриде в КИБ, - проговорил Андрей. - Хотя Господь свидетель: меньше всего мне хочется делать именно это.

- Аналогично, - Быков, всё так же глядя в окно, усмехнулся.

- Ты можешь написать отчёт о подпольных клиниках Чёрных хирургов, - осторожно предложил Андрей. - Я предоставлю своё заключение, как эксперта, и ты станешь героем: раскрыл заговор, и всё такое.

Быков прищурился.

- Хочешь срубить меня с хвоста?

- Упаси Бог. С чего ты взял?

- Если я напишу такой отчёт, дело убитого кентавра будет закрыто: его просто разобрали на органы, вот и весь мотив. И дальше ты сможешь работать один.

Быков повернулся, и на фоне открытого окна профиль его вдруг предстал демоническим, роковым: вторая половина лица скрывалась в тени, и Андрей никак не мог понять, что он на самом деле думает.

- При всём моём болезненном пристрастии к одиночеству, - медленно сказал он. - Без тебя ничего не выйдет. Помнишь послание Мастера? Оно пришло нам обоим. Значит, в игре мы ОБА. К сожалению, придётся сделать нелицеприятный вывод о том, что..

- Нас ввели в эту игру насильственно, - закончил Быков. - И от наших желаний уже ничего не зависит.

Рука Андрея, как это часто бывало, особенно в последнее время, сама поползла в карман, достала коробочку с пилюлями…

- Что это ты всё время глотаешь? - Быков подошел к столу и попытался разглядеть таблетки. - Энергетики? Или… наркота.

- Да, - Андрей проглотил таблетки, не запивая. - И то и другое, и совсем без сгущенки, - взгляд Быкова сделался отстранённо-жестким. - Это радиопротекторы, - мягко пояснил Андрей. Видишь ли, оболочка моей атомной батареи потеряла непроницаемость. Извлечь её нельзя, вот и приходиться… - он махнул рукой на коробочку.

- Значит, у тебя чёртов реактор в заднице, - Андрей так и не понял, это юмор, или его сейчас снова будут бить. - И он потёк.

- Наружу радиация не фонит, - Андрей поморщился, вставая со стула: ноги затекли, в ступнях появилась каменная тяжесть. - Толщины мышечных тканей и кожных покровов хватает для… защиты окружающей среды.

- Но твои кишки постепенно превращаются в кисель.

Быков говорил равнодушно, так, словно речь шла о похмелье, и не больше. И Андрей был ему благодарен.

- У меня есть колёса, - он широко, до боли за ушами, улыбнулся. - Я почти ничего не чувствую… А когда мембраны клеток становятся совсем хлипкими, и я начинаю харкать кровью - просто ложусь на реабилитацию, и делаюсь почти как новый.

- Слушай, - Быков поднялся, и пошел вслед за Андреем в прихожую. - А тебе никогда не хотелось… Ну, избавиться от всей этой… хрени?

- Перестать быть кентавром? - Андрей постарался обуться, не наклоняясь. А то грохнется в обморок - то-то радости… - Нет. Никогда.

***

Представь, что ты - обычный человек.

ИСХОДНИК, как метко выразился один из писателей. У тебя имеются базовые импланты для связи с телефоном, они подключены напрямую к зрительному нерву, чтобы ты мог видеть развернутый экран и оперировать данными быстрыми движениями глаз - саккадами.

Ты не знаешь, как это работает. Просто пользуешься, научившись в детстве, в столь юном возрасте, когда приучение к горшку ещё только маячит в перспективе.

Повинуясь твоим командам, Поиск предоставляет ответы на все вопросы.

Но ты не можешь проверить их правдивость.

Всё приходится принимать на веру.

Ты живёшь в информационном коконе, сотканном из твоих вкусов и предпочтений, реальность жестко кастрируется, показывая лишь то, что ты ГОТОВ увидеть, и безжалостно отсекая всё остальное.

Твоё мнение формируется не на основе личного опыта, его формируют алгоритмы, принадлежащие правительству и корпорациям, которые, в свою очередь, используют информацию вместо кнута и пряника.

И ты это прекрасно знаешь, но ВЫНУЖДЕН мириться и подчиняться, потому что твой мозг - это ленивая сонная тварь. Он постоянно хочет вернуться к рептилоидному, ПЕРВОБЫТНОМУ существованию: жрать и спариваться. То есть, упроститься до двух пограничных состояний: хлеба и зрелищ.

И чтобы вырваться за рамки этой парадигмы, иными словами, сохранить РАЗУМ, нужно всё время стегать эту ленивую тварь хлыстиком: подбрасывать логические задачки, заставлять делать выбор, проще говоря - качать, как бицуху в спортзале…

Но ты не понимаешь, зачем это нужно.

Если все верят в боди-позитив, то почему бы не верить и в интуитивный интеллект? Ведь управлять чувствами гораздо легче. По-сути, тебя ставят на одну планку с амёбами - они тоже чувствуют свет и тепло; и у них тоже есть инстинкты - инстинкт поглощения энергии и инстинкт размножения.

Но ведь и амёбой быть здорово: главное, чтобы было тепло, и ни о чём не надо думать.

***

Долгую минуту Андрей стоял, взявшись за ручку двери, а потом открыл её и вышел в подъезд.

Докладывать или нет своему начальству - личное дело Быкова, - Андрей медленно, аккуратно переставляя ноги, спускался по лестнице. - Но Гилонома лично послала его на это дело, и не доложить ей он не имеет права.

Хотя Андрею казалось, что у Быкова он пробыл довольно долго, ночь ещё не вступила в свои права. Было темно - но зимой темнеет рано.

В окнах многоэтажек яркий свет, обыватели наслаждаются тихим семейным счастьем.

Андрей очень хорошо помнил, как выглядит семейное счастье. Уютно горит торшер, в чёрном прямоугольнике на стене мелькают кадры какого-то фильма - звук выключен, и от этого становится особенно хорошо. Он входит в комнату, и с дивана, прямо к нему на руки, прыгает Лидочка, пшеничные волосы распущены, и животик под просторным платьем ещё на так уж заметен, но ей нравятся такие платья. Нравится подчёркивать, что она - будущая МАМА, и Андрей её в этом только поддерживает, ведь он ТОЖЕ ждёт, и немного боится: какое оно, долгожданное чудо?..

Они вместе кружатся по комнате, и волосы Лидочки летят вслед за подолом платья.

Андрей успел плотно обхватить ручку на дверце Волги, чтобы машина считала отпечаток ладони и открылась, когда сзади раздались быстрые, почти бесшумные набегающие шаги, а затем - холодный, раздирающий воздух свист.

Едва услышав эти шаги, Андрей пригнулся, и не пригнулся даже, а попросту рухнул в стылую снежную кашу на обочине, которую ещё не успели убрать робо-дворники, и рванул дверцу Волги на себя.

Меч - а Андрей подозревал, что это будет именно меч - врубился в композитный сплав двери легко, словно это была бумага. Но тут же застрял: помог внутренний вязкий наполнитель против пуль.

Сработала сигнализация, и Волга разразилась громким возмущенным воем.

Андрей уже встал и прислонился к машине спиной: ноги крепко упираются в асфальт, рука опущена вдоль тела, сжимая незаметную пока финку…

Нож - оружие мастера, - когда-то говорил инструктор в учебке. - Если ты владеешь ножом, пистолет не нужен.

Противник - в чёрном костюме из дайнимы, в глухом вытянутом шлеме, походил на Чужого.

Андрей был уверен, что под шлемом он улыбается.

***

Корней как раз закончил укладывать вещи, когда пришел вызов от Зорича.

Ну что ж, - психолог коротко вздохнул. - Заодно узнаю, светит ли мне выходное пособие…

Шеф ждал его у себя, в скромном кабинете двадцать на тридцать, расположенном в так называемой Короне Башни МедТех.

Ничего из присущего нормальным кабинетам, здесь не было.

Только стул. Один.

Он стоял в центре необъятного пространства, ограниченного со всех сторон бронированными стёклами, за которыми клубились облака.

Как психолог, Корней много чего мог сказать о человеке, создавшем себе такой кабинет. Да только вот человеком-то Зорич уже и не был - в общепринятом смысле, общесоциальном. У него просто не осталось соответствующих качеств.

- Он нашел Гибрид, - сказал шеф, когда Корней, преодолев половину пространства, подошел.

Работа психолога - задавать вопросы.

- Почему вы так решили?

Корней остался стоять. Конечно, здесь же некуда сесть, кроме как на пол - холодный, каменно-чёрный, твёрдо-гранитный…

- Этот паршивец вновь умудрился сбежать, - Зорич откинулся на спинку и положил ногу на ногу. Руки его покойно лежали на подлокотниках.

По слухам, в этих подлокотниках спрятаны пневматические пушки, стреляющие разрывными пулями, - вспомнил Корней и невольно поёжился.

Стоять вот так, под прицелом холодных фасеточных глаз и без этого было достаточно неприятно.

- И вы сделали вывод… - подтолкнул он главу компании.

- Что Гибрид ему помог!

Корней моргнул.

- Да, но… Зачем? Даже если предположить, что новая технология всё-таки существует…

- Она существует, - прорычал Зорич. - Пацан полностью подтвердил мои собственные изыскания. И Я УВЕРЕН, что Лев с ней в сговоре.

- С технологией? - Корней поймал себя на том, что ему всё труднее видеть в Зориче работодателя. А не пациента.

- Разумеется, нет, - шеф оттолкнулся ногами, и стул прокрутился вокруг своей оси. - С её автором. Точнее, с КОМПАНИЕЙ, в которой работает автор. Полагаю, это ТАЙРЕЛ КОРП, или Ли Фэн - только у них достаточно ресурсов для столь масштабного исследования. А Лев - гнусный перебежчик, он попросту ПРОДАЛСЯ. И вы, профессор, с ним заодно.

Последнее заявление застало Корнея врасплох. Он даже растерялся. «Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно, если её там нет»… - так всегда говорил его наставник, присной памяти академик Пухов, автор нашумевшей в узких кругах книги «Сон разума рождает кентавра».

- Но я не думаю, что… - оправдываться всегда сложнее, чем обвинять.

- Да ладно вам, - Зорич махнул на него рукой. - Вы единственный контактировали с моим подопытным кроликом на протяжении всего эксперимента. Вы знаете его лучше всех.

- Выходит, что нет.

- И вы ДОЛЖНЫ были предугадать, что он хочет сменить компанию. В конце концов, это входит в ваши должностные обязанности.

Высокоактивный социопат, - кисло подумал Корней. - Он просчитал меня задолго до того, как я САМ понял, что делаю. Ведь это я подтолкнул Лёвушку к созданию плана побега… Неосознанно, подспудно. Ведь я всегда желал ему добра.

Плохи мои дела, - Корней посмотрел на клубящиеся, словно чернила в стакане с водой, облака. - Тут пахнет не увольнением без выходного пособия… Я в принципе могу отсюда никогда не выйти.

- Я… - в горле пересохло, и он закашлялся. - Я могу его отыскать. Я хорошо знаю Лёву, я могу составить его профиль, проследить, куда он мог пойти и… - Корней облизал губы. - Я уговорю его вернуться.

- Поздно, милая дамочка, - Зорич вновь беспечно махнул рукой. - Лев - отработанный материал, - внезапно он подобрался, как хищник, и уперев руки в подлокотники, наклонился к Корнею. - Вы что же думаете, я расстанусь с своей собственностью, не приняв никаких мер? За дурачка меня держите?

- Я вовсе не хотел… - психолог здесь уже не поможет, - лихорадочно думал Корней. - Психиатр, думаю, тоже. Пуля в голову - могла бы. Но пистолета у меня нет.

- Лёве осталось жить от силы, две-три недели, - отчеканил Зорич. - Его мозг работает на модифицированной глюкозе - без этой подпитки он сожрёт сам себя.

- Он может заменить вашу глюкозу другой высококалорийной пищей…

Зорич расхохотался.

- Вы же знаете, профессор, что сахар - это тоже наркотик. Так вот: то, что мы скармливали Лёве на протяжении двенадцати лет, это наркотик модельный, индивидуально подобранный под его метаболизм. Не получая очередные дозы, его мозг просто сколлапсирует. Как сверхновая, которая превращается в чёрную дыру.

Зорич счастливо засмеялся, а потом громко хлопнул по подлокотникам. Корней вздрогнул.

- А всё-таки я гений! - вскричал он. - Хотел бы я посмотреть на этих «умников» из ТАЙРЕЛ КОРП, когда их приобретение у них на глазах превратится в овоща… - он прямо таки зашелся от смеха, засучив по полу подошвами эксклюзивных кроссовок.

- Вы заставили меня сказать Лёве, что собираетесь отключить Ксюшу, - горько произнёс Корней. - Думаю, эта информация и послужила триггером для принятия столь пагубного решения.

- Да, согласен, - Зорич продолжал улыбаться. - Это вы виноваты, что не отговорили меня, Корней. Но не парьтесь! Я уже списал маленьких ублюдков в утиль… Ведь Гибрид - гораздо более многообещающий материал. Я подсажу его Красной-пять. Одно то, что девчонка просто ФИЗИЧЕСКИ не способна никуда уйти, чрезвычайно вдохновляет. Я, знаете ли, ненавижу расставаться со своими игрушками.

- Но дети - не игрушки, - тихо, но упрямо произнёс Корней. Он зажмурился в ожидании: вот сейчас из пресловутых подлокотников вылетит…

Вместо этого Зорич поднялся, подошел и обхватив его за плечи, подвёл к стеклянной стене.

Значит, вот как это будет, - с облегчением подумал Корней. - Шеф даст команду, мембрана в стекле протает, и он вытолкнет меня наружу. Потом будет полёт к земле, оглушительный свист в ушах, и… всё.

- Посмотрите на город, профессор, - предложил Зорич. - Что вы видите?

Корней моргнул. Очень хотелось почесать затылок, но он удержался.

- Я вижу дома. Дороги. Мелкие, размером с муравья, фигурки людей…

- И всё это работает, верно? - Зорич чуть крепче сжал плечо Корнея. - Эти мелкие, как муравьи, людишки продолжают ходить на работу. Поглощать пищу. Размножаться. Одним словом - ЖИТЬ. И всё это - благодаря мне. Двадцать лет назад я выпустил первые водители сердечного ритма, которые не надо вставлять в аорту ОПЕРАТИВНО. Просто глотаешь капсулу, и наслаждаешься ровным, как рокот дорогого мотора, стуком сердца. Затем были медиаторы для поджелудочной - и людишки забыли про сахарный диабет. Затем я победил рак - оказалось, что фагоцитам нужно просто ПОКАЗАТЬ врага - цепляешь на опухоль маркер, и фаги съедают её за милую душу. А маточные репликаторы? Ведь современные женщины уже ЗАБЫЛИ, что такое болезненные трудные роды. Пара просто приходит в клинику, сдаёт клеточный материал, а через девять месяцев - вуаля! Получает готового ребёночка, живого и главное - здорового, напрочь лишенного наследственных заболеваний!

- Я ни в коем случае не отрицаю, что вы - гений, - осторожно заметил Корней. - Ваши изобретения изменили мир к лучшему…

Поэтому я и согласился на тебя работать, - добавил он про себя. - Каким наивным болваном я был.

- Клиники, в которых любому пациенту оказывают помощь в течении пяти минут… - Александр продолжал говорить, словно не слыша Корнея. - Скорые, которые всегда приезжают вовремя, и в каждой напичкано оборудования на полмиллиона новый юаней… Поймите, профессор, - Александр сдавил плечо Корнея так, что хрустнула кость. - Я - визионер. Я строю будущее. И никому не позволю мне мешать. В том числе, и каким-то там Гибридам.

Корней моргнул.

- Но… ПРИЧЁМ здесь гибрид? Это всего лишь технология…

- Технологии, дорогой профессор, ВСЕГДА причём, - Зорич так сдавил плечо Корнея, что боль прошила его до самых пяток. - Технологии - это новая валюта нашего мира. Информационное ЗОЛОТО. А я умею его зарабатывать, - отпустив наконец плечо Корнея, он широко улыбнулся.

Корней еле удержался, чтобы не начать массировать руку прямо сейчас.

Что таится за этими фасеточными глазами? Что за разум скрыт в этой курчавой голове? Разум, несомненно, гениальный. Но совершенно вывихнутый.

- Как вы думаете, профессор, откуда я беру средства на финансирование… - Зорич пренебрежительно кивнул подбородком в сторону города за стеклом.

- Насколько я знаю, основной доход приносят именно продажи медицинского оборудования, - Корней всё-таки не удержался, и морщась, ухватился здоровой рукой за плечо.

- Копейки! - перебил его Зорич. - Открою вам страшную тайну, профессор… - он заговорщицки улыбнулся. - Основной доход мне приносят военные.

- О…

- Мои импланты «универсальный солдат» позволяют одному человеку управлять целыми ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМИ. Мои коктейли позволяют МЯСУ передвигаться на культяпках, не испытывая физического дискомфорта… Но главное - это кентавры. Военные давно ждут новинку, и я обещал им закончить испытания в самое ближайшее время…

Зорич улыбнулся и хищно пошевелил крупным носом.

- Я планирую получить за него до неприличия громадные деньги, - сказал он таким тоном, каким иные мужчины говорят о женщинах. - А потом понастрою на эти деньги ещё клиник, и всего остального, для этих мелких муравьишек там, внизу. Как вы думаете, профессор: долго я смогу финансировать программу «Здоровое будущее» без военных заказов? А они иссякнут - как только хоть какая-нибудь технология - например, Гибрид - просочится мимо меня…

Когда Корней, не до конца веря, что остался в живых, пошатываясь брёл к выходу из кабинета, его догнал голос Зорича.

- Кстати, профессор, - Корней обернулся. - Я разместил в даркнете заказ на голову Льва. Плачу два миллиона в новых юанях.

- Но вы же сказали, что он и так…

- Мне нужна его голова. Мы же не хотим, чтобы нашей новинкой завладели конкуренты, верно?

Глава 9

Легко прыгнув к Андрею, Чужой вытянул руку. Из перчатки вырос ещё один меч. Удлиняясь на глазах, он пригвоздил Коршуна к боку машины. Сигнализация перешла на какой-то запредельный уровень воя.

Словно баньши порвали пополам, - подумал Андрей, со свистом выдыхая воздух, и ожидая привкуса крови на языке - солёной, горячей, и этой боли - пронзительной, до самых пяток, а ещё страха - противного, липкого, как прикосновение самой смерти…

Но воздух покинул грудь благополучно, и ничего, кроме стыда за проявленное малодушие он не испытал. Пострадала лишь его гордость. И кашемировое пальто.

Махнув финкой в правой, Коршун нанёс левый хук Чужому по рёбрам, и сразу - ногой в промежность.

Колено хрустнуло, когда удар достиг цели, но несмотря на боль, Андрей улыбнулся.

Чужой сложился пополам, но меча из руки не выпустил.

Это обман, - понял Андрей. - Костюм противоударный, он почти ничего не почувствовал…

А потом, просто по наитию, нырнул в Поиск, перед глазами вспыхнула сетка ближайших соединений, и он хрюкнул - как давеча это делал Быков.

Чужой - тоже кентавр!

Господи, да это же очевидно, - одёрнул он сам себя. - Ну кто ещё осмелится охотиться на кентавра… Куэс эст кустос кустодум: кто сторожит стражников?

И тогда Андрей нанёс удар совсем иного рода.

Многие пытались описать сражение кентавров в Поиске. Собственно, даже есть такой вид спорта: Кентавромахия. Он пришел на смену битвам киберспортсменов, те стали просто неактуальны: слишком медлительны, слишком предсказуемы.

Но на деле, описать сие невозможно.

В Поиске нет правил, нет ограничений. Нет боли. По-сути, это соперничество ИскИнов. Чей КОНЬ окажется быстрее, выносливее, тот и победил.

Но как и в любой гонке, частенько выигрывает не скорость, а мастерство. Опыт, если угодно.

Мальчишка, - думал Андрей, размазывая противника тонким слоем пикселей. - Сопляк. Сила есть - ума не надо. Вырастающие из ладоней клинки, ускоренные адреналиновыми медиаторами рефлексы, пластика хищного богомола…

А вот ТАК ты умеешь?

Мальчишка повалился на бок и забился в конвульсиях - атака закоротила синапсы в его мозгу.

Коршун тут же ослабил натиск: он, в конце концов, не убийца.

Пока парень бился в конвульсиях, Андрей скачал всё, до чего мог дотянуться - к сожалению, не так много, как он рассчитывал.

«Дикий» кентавр не имел постоянного дата-центра, и отслеживать его блокчейновые цепочки - всё равно, что распутывать паутину. Слишком много нитей, и слишком легко они рвутся.

Но кое-что интересное нашлось…

Андрей выделил скрытый кластер данных, своего рода, шифрованную головоломку, и уже раскинул сеть, чтобы «поймать» этот кластер, как рыбаки ловят крабов, но получил такой удар в бок, что не удержался на ногах и рухнул в холодную снежную кашу.

Он не сразу понял, что происходит. Разум, оседлав КОНЯ, мчался по Поиску в погоне за ускользающим кластером, а тело барахталось на асфальте, рёбра пронзала жгучая боль, и бился в ушах натужный, с хрипами, свист, и только вынырнув из Поиска и ощутив ледяную твёрдую крошку под щекой, на взмокшем виске, Андрей понял, что натужный свист - это его собственное дыхание, вместе с которым из горла толчками валятся какие-то тёмные сгустки.

Второй кентавр.

Несмотря на боль, на ощущение распада, разум был острым, как ледяной скальпель.

Мальчишка был не один - этим объясняется его непомерная самоуверенность, его нежелание верить в поражение.

А ведь они меня сделали, - подумал Андрей. - Ведь это моя непомерная самоуверенность привела к тому, что я барахтаюсь в снегу и харкаю кровью. Ай, да что там!..

Плюнув на безопасность и остатки достоинства, он нырнул обратно в Поиск и как таран, врубился в файерволл второго кентавра.

Преимуществом - единственным преимуществом одомашненных кентавров перед дикими - была скорость. Распределённый через блокчейны КОНЬ был неуловимо, на пару наносекунд медленнее. У него просто не было шансов уклониться.

Затухающим зрением Андрей увидел, как из подъезда набегает чёрный силуэт, и интуитивно понял, что это Быков. В руке его темнело что-то длинное, и вдруг, неожиданно, оно разразилось ослепительно-синей молнией.

А может, молния вспыхнула у меня в голове, - отстранённо подумал Андрей. - Файерволл второго кентавра оказался не так плох, как я себе вообразил, и теперь он кромсает моего КОНЯ, и рвутся, вспыхивая, нейронные связи в моём в мозгу…

Ткань пальто пропиталась водой, и чувствуя, как ледяная рука подбирается к сердцу, Коршун скомпактифицировал всю добытую у обоих кентавров информацию, присовокупил к ней кое-что от себя, и последним усилием запустил её на домашний терминал Быкова.

Глафира - всплыло нужное для запуска терминала слово…

Только после этого он с облегчением отключился.

***

Дрон, натужно гудя перегретыми моторчиками, нёсся по узкому, как туннель, проёму между домами.

Болтаясь под круглым брюшком, Лёва видел, как проносятся мимо стены высоток, и даже пару раз заметил внутри, за окнами, смутные тени…

Интересно, каково это: жить вот так? - плечи ломило, пальцы скользили и грозили разжаться, и Лёва пытался отвлечься от душного, до сосания под ложечкой и свербежа в заднице, страха смерти.

Скорость у дрона была приличная: за пару минут он удалился от крыши километра на три… Лёва не стал отклонять дрон от маршрута. Тот летел к какому-то складу, забрать груз, и не стоило ему мешать.

Не оставлять цифровой след, - напомнил себе Лёва. - Зорич будет искать меня в Поиске. Сам бы я именно так и поступил.

И никакой связи с Бандой. Они замолчали в тот момент, когда с Лёвой заговорил глава МедТех.

Вероятно, он отключил от Поиска не только Ксюшу, но и всех остальных. Оставалось лишь надеяться, что с ребятами всё в порядке…

Насколько это вообще возможно.

Внезапно дрон совершил резкий поворот - за последней высоткой потянулся пустырь, а за ним глянцево поблёскивали ряды металлических контейнеров.

Теперь машинка летела вдоль промзоны, не пересекая её границы, к какой-то ведомой одной ей цели.

Пора спрыгивать, - Лёва послал сигнал в простенький ИИ дрона, и тот пошел на снижение. Десять метров… пять… Лёва приготовился к удару о землю, но не рассчитал скорости дрона - не хотелось его слишком замедлять, - и колени, а затем спину, прошило раскалённой проволокой.

Неловко перекатившись по замусоренному гравию, больно ударившись локтями и оцарапав щеку, он наконец остановился.

Дрона уже и след простыл.

Не поднимаясь, Лёва прислушался.

Гудение ветра в проводах. Негромкий гул какой-то тяжелой техники: то-ли копают котлован, то-ли что-то зарывают.

Где-то рядом лает большая собака…

Громко сопя, Лёва поднялся на четвереньки, а затем встал. Розовый костюм покрывали грязно-влажные пятна, ноги тряслись, а рук он вообще не чувствовал.

Винни-Пух под воздушным шариком, - он невольно улыбнулся. Винтажный мультик показала Ксюша…

Собака залаяла громче, в её голосе появились рыкающие, задыхающиеся ноты.

Кто-то идёт, - хромая на обе ноги, Лёва припустил вдоль сплошной стены контейнеров, высматривая проход, щель - что угодно, лишь бы исчезнуть с глаз.

Свалка. В тусклом свете далёких фонарей он видел корпуса стиральных машин, плоские прямоугольники древних телевизоров на жидких кристаллах и остовы отслуживших свой срок домашних роботов.

Так это не экскаватор, - догадался Лёва, перешагивая через ноги человекоподобного домашнего помощника. - Гигантский пресс. Всё это дожидается вторичной переработки.

Лёва оглядел обширное, теряющееся в тенях пространство. Вот уж не думал, что людям нужно СТОЛЬКО техники.

Представился исполинский, протянутый через весь континент, конвейер: на одном конце непрерывно появляются автомобили, субволновые печи, вентиляторы, кофеварки… На другом всё это также непрерывно рушится в жадно распахнутую огненную пасть.

Отгоняя видение, Лёва мотнул головой, и вдруг заметил краем глаза движение.

Только бы не собаки, - сердце глухо бухнуло в животе, мочевой пузырь судорожно сжался. - Только бы не бродячие собаки…

Но тень была высокой, с него самого ростом, гуманоидных очертаний.

Да это человек! - Лёва с облегчением выдохнул.

Рядом с первой появилась ещё одна тень, затем - слева и справа, и судя по звукам - сзади.

Сердце вновь провалилось в желудок.

Подростковые банды славились животной свирепостью и совершенно человеческой, холодной и расчётливой жестокостью.

- У меня ничего нет, - Лёва прекрасно понимал, что это их не остановит. - Я болен, мои органы не годятся для пересадки… - и это, скорее всего, тоже.

В конце концов, подростки всегда славились бессмысленными актами насилия.

Тени подходили всё ближе: натянутые до подбородков капюшоны, необъятные худи и широкие штаны, в глубоких карманах которых так удобно прятать оружие.

У одного из подростков весь подбородок, непомерно огромный и бугристый, был покрыт скользкой коростой - возможно, и не только подбородок, но в данный момент Лёва был благодарен, что не видит больше. Хотя высовывающиеся из рукавов худи руки его больше напоминали огромные крабьи клешни…

Генетическая мутация, - отметил он мельком. - Клетки не получили команды отмены на рост.

Других Лёва разглядывать не стал, хотя и не сомневался: наверняка и с ними что-то не так.

Поразившая человечество двадцать лет назад пандемия добавила лишнюю фосфатную группу в ДНК, и ген, ответственный за выработку гормона роста, принялся чудить: отращивать огромные зубы, челюсти, стопы и кисти рук - акромегалия в извращенном её проявлении; геном быстренько почистили, но ведь всегда есть такие, кто против Божьего вмешательства: болезнь - это кара, а уродство - наказание. Но почему-то они же не считали зазорным сдавать «неправильных» младенцев в малобюджетные приюты, которые и служили основным источником человеческого материала для подростковых банд.

Тот, у кого была покрытая коростой челюсть, достал из кармана лазерный резак для пиццы.

Какая ирония, - горько подумал Лёва. - Точно такой же резак я оставил в квартире, в качестве сюрприза ищейкам МедТех.

Подросток активировал резак - тот негромко загудел, - и сделал шаг к Лёве.

Никто не сказал ни слова: никаких угроз, обязательной в подобных обстоятельствах громкой бравады… Всё шло на редкость деловито. ПРАГМАТИЧНО.

Тот, что стоял слева, душераздирающе зевнул.

Подросток сделал шаг и поднял вибронож - буднично, обыденно. Словно хотел отпилить торчащий конец арматуры.

Лёва судорожно взмахнул рукой, не целясь, скорее, инстинктивно, головка резака соскочила с крепления и улетела в темноту. Подросток с недоумением подтянул руку с опустевшей рукоятью к лицу…

К чёрту, - подумал Лёва и нырнул в Поиск. - Цифровой след - не самая большая проблема в данный момент.

Он надеялся «призвать» ещё одного дрона, и взмыть в небо на глазах у подростков. Но ни одного доставщика поблизости не было. Ни одного.

Во рту появилась кислая горечь, Лёва понял, что сейчас его вырвет… Вынырнув из Поиска, он обнаружил себя лежащим на земле, в позе эмбриона, а тот, что потерял вибронож, и ещё парочка, сосредоточенно пинали его ногами.

И Лёва опять ушел в Поиск, прекрасно понимая, что это последние его минуты, но не желая провести их в реале, корчащимся в судорогах червём. Конечно же, боль проникала и сюда - особенно, когда били по голове. Но в Поиске Лёва сохранял хотя бы иллюзию свободы. Он мог раскинуть руки и полететь - не оседлать, а СЛИТЬСЯ со своим КОНЁМ, на краткий миг превратиться в цифровое бессмертное существо…

А потом он их увидел.

Сигналы, исходящие отовсюду вокруг него.

Господи, - даже сообразив, что это такое, Лёва не мог поверить.

В некоторых из них ещё сохранилась энергия…

Не замечая ничего вокруг, Лёва потянулся к этим огонькам, этим едва теплящимся островкам жизни, и почувствовал, как пробуждаются заснувшие матрицы.

Вокруг подростков и корчащегося под их ногами Лёвы, всё пришло в движение. Загудели моторчики кофеварок, вспыхнул свет в печах, задвигали конечностями, активируясь, домашние роботы… Один из них, не поднимаясь, крепко обхватил занесённую для пинка ногу подростка и дёрнул на себя.

И они испугались.

Обитатели мусорных куч, привыкшие к мёртвым, обездвиженным машинам, никак не ожидали, что они оживут.

- КЛЯТСКИЙ КЕНТАВР, - раздался чей-то визг. - Это он управляет железяками!

Лёва скорее почувствовал этот крик, нежели услышал - уши были полны крови, но волосатые клетки старательно передавали вибрацию.

Лёва перенёс ещё один удар по голове, а затем ощутил удаляющийся топот.

КЛЯТСКИЙ кентавр, - подумал он, приподнимаясь на руки и оглядывая окрестности. - Даже такие помойные крысы считают себя лучше нас.

С трудом поднявшись на ноги и пошатываясь, Лёва похромал к далёким светящимся высоткам.

Ещё пару дней назад, - подумал он, вытрясая кровь из ушей. - Я вызывал штатного медика, порезав палец об обёртку энергетического батончика.

Желудок болезненно сжался и заурчал: пережив стресс, организм требовал энергии.

Сжав зубы, Лёва продолжал брести на свет.

***

Проводив гостя, Быков вернулся в кухню, открыл заветный бабушкин шкафчик, содержащий в себе хрустальный графин и хрустальный же, толстый в основании стакан, набулькал из графина почти половину стакана, и залпом выпил.

Огненно-красная, как яд африканских муравьёв, жидкость прокатилась по горлу, обожгла пищевод и расплескалась в желудке озерцом кипящей лавы.

Быков удовлетворённо вздохнул: хорошая настойка получилась.

Рябину он собирал сам, уехав от городской суеты на скоростной электричке.

У всех свои хобби: одни любят ходить по грибы, другие - выращивать на даче помидоры.

А он, Быков, делал настойки на спирту. Отыскав как-то книжку рецептов незабвенной бабушки, решил попробовать, и увлёкся.

Знали об этом его хобби лишь несколько человек: само собой, Славян, друг и постоянный дегустатор, бывшая жена - что поделать, и следователи когда-нибудь бывают женаты; а ещё брат, наезжающий в Москву из далёкого Норильска раз в пятилетку, с бидонами солёных грибов, таёжного мёда и ароматной мочёной морошки…

Как и всегда, настойка оказала своё благотворное действие. В животе распустился тугой комок нервов, грудь задышала свободней, и самое главное - растаяла ледяная игла, воткнувшаяся в висок в тот самый момент, когда в его кабинете, ещё утром, появился Коршун.

Вот только чья-то сигнализация во дворе продолжала орать, как потерпевшая.

Ноги понесли Быкова к окну, и сразу за этим - к входной двери, сделав по пути лишь крохотную, но необходимую остановку, чтобы взять скорчер, приклеенный к столешнице снизу, на липучке.

Обхватив послушную рукоять, Быков не заметил, как припустил по лестнице, игнорируя гостеприимно распахнутые двери лифта…

Первым он увидел на асфальте Коршуна. Тот лежал на боку, по лицу текла кровь, а в вытянутой руке кентавр сжимал финку.

Быков удивился. Он представлял себе Андрея скорее, любителем новомодных импульсных пистолетов.

Рядом с ним, в позе ошпаренной кипятком личинки, пребывал тощий незнакомец в полной бронезащите и в длинном, заходящем на спину, глухом шлеме - что придавало ему большое сходство с богомолом.

Над ними стоял третий: в таком же чёрном облачении, он заносил клинок над шеей Андрея. Но увидев Быкова, выхватил пистолет.

Дальше всё происходило одновременно: два пистолета поднялись, нацелились в голову противнику…

Быков успел первым.

Мигнула синяя молния, богомол рухнул под колёса Волги, в грязное снежное месиво, и выронил оружие.

Так тебя, - удовлетворённо подумал Быков, шлёпая тапочками по мокрому снегу. - Жаль, наручники не успел захватить.

Сунув скорчер сзади за резинку треников, он склонился над Коршуном, не без трепета нашаривая кончиками пальцев подключичную ямку… Жив, Курилка.

От сердца отлегло.

Он хотел поднять Андрея, чтобы переместить его хотя бы на сиденье машины, но испугался: а вдруг он не заметил каких-то внутренних повреждений, и лучше его не шевелить.

Сигнализация Волги надрывалась так, что мешала думать.

Хотелось разрядить скорчер в приборную панель, но скорее всего, результата это не принесёт - полицейский пистолет последней модели был рассчитан на поражение мишеней, у которых имеются нервные синапсы.

Всё ещё тяжело дыша, Быков достал телефон и отправил вызов в МЧС и скорую.

Глава 10

Пока Быков звонил в скорую, внезапно и одновременно произошло ещё несколько вещей: наконец-то перестала орать сигнализация, Андрей открыл глаза, а затянутый в чёрную броню, похожий на личинку, богомол, вскочил и припустил, расплёскивая лужи, по тротуару…

Быков не успел даже дёрнуться - отвлёкся на открывшего глаза Коршуна. И дотянувшись до скорчера понял, что стрелять уже поздно.

За того, которого вырубил он сам, Быков был спокоен: после хорошего заряда электричеством, вкупе с инфразвуковым ударом по болевым точкам, так быстро в себя не приходят. В камере очухается. Да и то, после хорошей дозы стимулятора.

Кстати: а из чего он целился в Андрея?..

Поискав вокруг себя, Быков выудил из лужи небольшой пистолетик с странным, развернутым, как раструб, дулом. Таких он ещё не видел…

Аккуратно протерев пистолетик рукавом олимпийки, сунул его в карман и застегнул молнию.

Андрей уже пытался подняться, и Быков ему помог.

- Мне казалось, я успел уклониться, - лицо у Андрея онемело, и губами шевелил кто-то другой, приподнимая и опуская их, взявшись холодными пальцами.

- У тебя лицо в крови, - сообщил Быков, осторожно усаживая его на переднее сиденье боком, чтобы ноги оставались на улице. - А ещё дыра через всю спину, - он покачал головой. - Я ваще охренел, как тебя пополам не развалило.

- Я же говорю: я успел уклониться, - упрямо повторил Андрей, как ему показалось, очень отчётливо, а на самом деле, еле слышно. - Его меч застрял в дверце.

- Повезло тебе, - поздравил Быков.

Вдали уже раздавался истошный вопль скорой. Улицы по ночному времени были пусты, и она неслась, не включая форсированный, «летучий» режим.

Андрей тут же вспомнил про убитого ранее кентавра, голову которого обнаружили в доставщике.

- Слушай, а как ты думаешь…

- Как только ты будешь в безопасности, я отдам железку из двери на анализ. Яков Моисеич в два счёта определит, тот это меч, или не тот.

Андрей издал смешок, и почувствовал, как в спине что-то лопнуло, а за ремень брюк потекло горячее.

- Вот уж не думал, что кто-то на меня польстится, - выдавил он, и завалился бы на спину, если бы Быков его не придержал.

- Не скромничай. Приходили именно ЗА ТОБОЙ, - скорая с логотипом МТ на кузове подъехала, и Быков махнул, чтобы сразу доставали носилки. - В следующий раз тебе может не повезти.

- Ничего, - Андрей попытался улыбнуться, но заметив, как содрогнулся Быков, догадался, что улыбочка вышла ещё та… - Я живучий.

Медтехи уже были рядом, и разворачивали носилки на пневмоподвеске так, чтобы удобно было погрузить на них Андрея.

Быков хотел отойти, чтобы не мешать медикам, но Андрей вдруг, с неожиданной силой, схватил его за руку.

- Хирон, - сказал он и оскалился - медтехи как раз подняли его на руки.

- Что это ещё за хрень? - Быков не стал вынимать руку из захвата Андрея, и так и пошел рядом с носилками, хлюпая промокшими тапочками по лужам.

- Спроси у Глафиры.

Андрей закатил глаза, и один из медтехов оттолкнув Быкова, начал что-то делать с его грудной клеткой.

Телефон беззвучно принял сообщение и тут же вывел его на экран.

ОГЛЯДЫВАЙСЯ ПОЧАЩЕ. ТЫ ИМ НУЖЕН НЕ МЕНЬШЕ, ЧЕМ Я.

- Клятский кентавр, - буркнул Быков себе под нос, провожая взглядом скорую, уносящую в себе его нового напарника. - Ничего святого…

***

Сдав пораженного скорчером богомола наряду полиции, и пообещав составить отчёт, как только выдастся свободная минутка, Быков поднялся к себе, запер дверь, содрал липкие от снежной каши, ледяные тапочки, и прошлёпав по деревянным плашкам паркета босыми ногами, остановился у стола.

Очень хотелось залезть под душ. Такой, чтобы кожа стала, как у варёного рака…

- Глафира!

- Да, милый.

- Ты получала в моё отсутствие сообщения?

- Получала, милый.

- Перешли мне на телефон, - оставляя влажные следы пяток, он двинулся на кухню, к заветному шкафчику.

Только ради профилактики, - убеждал он себя. - Ещё не хватало свалиться с насморком…

- Не могу милый, - бесплотный голос домашнего помощника выразил глубокое сожаление.

- Не можешь что?..

- Отправить тебе на телефон полученное мной сообщение.

- О как, - Быков обескураженно почесал в затылке. - И… Почему?

- Ты должен сказать пароль.

Быков с хрустом сжал челюсти.

Клятский кентавр…

Твёрдой рукой, стараясь ни разу не звякнуть горлышком графина о край стакана, плеснул на донышко и выпил. Плеснул ещё, и закупорив наливку, уселся на мягкий кухонный стул.

Пароль, хряка того за ногу.

А ведь Коршун что-то такое говорил - перед тем, как отключиться. Но тут приехали ЧС-ники, чтобы забрать повреждённую машину - Быков наказал отправить клинок, так и торчащий в дверце, в центральный морг, на экспертизу Якову Моисеичу…

Затем примчался полицейский наряд, и стали оформлять задержанного, а потом Быков терпеливо отвечал на бесконечные вопросы - ничего личного, работа такая; а потом из его подъезда, и ещё из нескольких, наконец-то показались любопытные - наличие на месте происшествия полиции и ЧС-ников придало им смелости; они принялись жаловаться на шум и на невозможность спать из-за орущей сигнализации…

Быков попытался припомнить в мельчайших подробностях свой разговор с Андреем. Да и не разговор даже, а так, путаный обмен репликами. Потом его погрузили на тележку, и Коршун вцепился ему в руку…

- Хирон, - сказал Быков вслух. - Пароль - Хирон.

- Пересылаю файлы, - обрадовалась Глафира. - Осторожно. Это не для общего пользования.

Саккаднув экран, Быков пролистал текст. Затем вытащил из кармана пистолетик и положил на стол - не то, чтобы он ЗАБЫЛ отдать его полицейским.

Просто не отдал, и всё. Трудно объяснить, почему.

Теперь он смотрел на «игрушку» с новым интересом, боясь даже прикасаться.

- Вот оно как, Михалыч…

Почему надо аппелировать к неведомому Михалычу, он не знал. Но именно так всегда поступал дедушка, тоже полицейский, а точнее, следователь по особо тяжким. И в этом вопросе Быков ему полностью доверял.

Оружие, которым можно превратить мозг кентавра в кашу, - было сказано в файле, который прислал ему Коршун…

Внезапно стало жарко. Быков содрал с себя олимпийку и ею же вытер лицо.

…Собственно, превратить в кашу можно любой мозг, но обычным людям хватает и пули в лоб. А эта кроха - что-то там с ядерно-магнитным резонансом, Быков не стал вдаваться - РЕАЛЬНО разрушала клетки мозга. Полностью.

Он сразу вспомнил Якова Моисеича, и уже саккаднул экран, чтобы узнать у доктора: не попадал ли к нему в последнее время кто-то с мозгами, словно его голову сунули в микроволновку, но взгляд случайно зацепился за часы: без четверти двенадцать. Вряд ли старик обрадуется столь позднему сообщению…

И тут телефон зазвонил.

Быков вздрогнул.

Люди давно друг другу не звонят. Нет, такая функция предусмотрена, на крайний случай. Но по жизни все предпочитают невербальное общение: отправил кластер смайликов - и всё.

А вот и крайний случай, - усмехнулся Быков. Номер был незнакомым, но судя по последовательности цифр, можно предположить…

- Быков, - саккаднув, он вывел изображение на экран, но тот оставался пустым и чёрным, как зрачок мертвеца.

- Извините за столь поздний звонок, Виктор Ильич, - голос был женским. И таким… Заковыристым. Непростым, в общем. - Нам с вами нужно поговорить.

Шефиня Коршуна, - сообразил Быков, вспомнив файл, присланный Андреем. - Хозяйка КИБ.

- Хорошо. Утром я буду у вас.

- К сожалению, это срочно - в свете произошедших событий…

- Вы уже всё знаете, - Быков не удивился.

- Это моя работа.

- Так куда мне подъехать?

- В этом нет необходимости.

Звонок в дверь разорвал тишину.

- Глафира, открой, - крикнул Быков так, словно та и впрямь находилась в прихожей и могла его не услышать.

Затем поднялся и осторожно наступил на паркетную шашечку рядом с ножкой стола. Шашечка приподнялась. Ногтями вытащив паркетину из гнезда, Быков быстро сунул пистолетик с раструбом в тайник и вставил плашку на место.

А потом выпрямился, и оглядев себя, впал в панику. А потом рассмеялся. Босой, в промокших и заляпанных домашних трениках, с пятнами крови на руках и скорчером за резинкой трусов… Хорош, гусь.

В кухню, осторожно ступая маленькими ногами в изящных лодочках, вошла седая, коротко стриженная женщина.

***

Лёва не представлял, сколько брёл по усеянной трупами роботов пустоши.

Инстинктивно, на уровне подсознания он понимал, что нужно убраться как можно дальше от места, где его били.

И где он вышел в Поиск, активировав несколько десятков полумёртвых машин.

Зорич непременно вычислит эту точку и отправит группу зачистки. Жаль, что подростки разбежались…

На горизонте всё время маячил яркий свет, и Лёва брёл на него, стараясь не терять из виду.

Было холодно.

Даже термокостюм не спасал от пронзительного ветра, несущего снежную крупу, твёрдую, как песок.

Лёва не мог вспомнить, когда он так мёрз. Наверное, никогда. Тепличное растение, взращенное за стенами башни МедТех, он видел мир только сквозь поляризованное окно.

А сейчас оказался по самые уши в этом самом… мире.

Нога попала в выбоину, наполненную ледяной водой, и он споткнулся. А подняв голову, понял: всё это время он шел не на свет городских огней.

В удобной седловине, меж двух защищающих от ветра куч, стояла железная бочка. В ней-то и горел огонь.

Настоящий живой огонь, - Лёва вытер набежавшие от ветра слёзы. - Как это позволила служба безопасности города?..

Там наверняка люди. И очевидно, они очень опасны… не стоит приближаться.

Игнорируя голос разума, ноги несли его навстречу яркому свету, навстречу теплу.

Несколько закутанных в тёмное фигур при его приближении поднялись с импровизированных сидений - накрытых пластиковым утеплителем бетонных блоков - и выстроились в ряд, словно защищая священный, дарующий тепло огонь.

Двое из них были старыми, - Лёва видел лучше, чем они, ведь он смотрел из темноты.

Коричневые дублёные лица покрыты морщинами, выбивающиеся из-под шапок клочки волос неопределённо-белёсые, как лохмы долго пролежавших на солнце тряпок. У одного была борода - белая, словно подбородок покрыли пеной для бритья.

А ещё их окружал запах.

Он был почти осязаем, Лёве казалось, что с каждым вдохом он проникает внутрь, оседая в тканях липкими миазмами.

Но Лёва не мог удержаться. Инстинкт влёк его к живительному теплу - древний, как сине-зелёные водоросли, инстинкт выживания.

- Что тебе нужно? - донеслось от бородатого.

Голос был хриплым, прокуренным. Но чувствовалась в нём и властность, привычка командовать.

- Я только хочу погреться, - откликнулся Лёва. - Я ранен и очень замёрз. Пожалуйста.

Пусть лучше меня убьют, думал он, с жадным вожделением вглядываясь в огонь. Пускай забьют меня до смерти. Только сначала дадут погреться…

- Иди своей дорогой, - раздался другой голос, взвинченный и истеричный. - Мы не принимаем чужаков.

Они боятся не меньше, чем я, - неожиданно понял Лёва. - Такие же обездоленные, как и я…

- Успокойся, Понедельник. Это всего лишь ребёнок. Он не причинит нам вреда, - этот голос был женским, не лишенным ноток сострадания.

- Если намерения твои чисты, можешь подойти и погреться, - сказал первый, хриплый и властный голос.

Лёва с благодарностью приблизился, протянул руки к огню, и чуть не заплакал, ощутив на коже живительное тепло.

«Если намерения твои чисты» - повторил он про себя слова бородатого. - Словно мы рыцари на ристалище.

- Спасибо вам, - сказал Лёва, как только губы отогрелись. И шмыгнул носом. - Вы спасли мне жизнь.

- Вот, накинь, - от других женщина не отличалась ничем, кроме голоса. - Ты совсем продрог.

Она набросила на плечи Лёвы древний, с заботливо заклеенными пеной дырами, пуховик. Воротник его был настолько засален, что стоял колом, но Лёва не стал привередничать. Он просунул руки в рукава и застегнул магнитную застёжку до самого горла.

А ведь они тут живут, - немного придя в себя, Лёва огляделся.

Несколько старых холодильников со снятыми дверцами служили шкафами, стиральная машинка была приспособлена вместо стола, вокруг костра, на подложках из пенолона, разложены спальные мешки…

- Что с тобой случилось, парень? - спросил старик с хриплым голосом.

На месте правого глаза его зияла спёкшаяся трещина, она тянулась через всю левую щеку и терялась в не без изящества подстриженной бороде. Шея у старика была такая морщинистая, что походила на кору высохшего дерева, а правый рукав был пуст и аккуратно подвёрнут.

- Я… Я заблудился, - Лёва вновь шмыгнул носом: как только он немного согрелся, сопли полились рекой, и он никак не мог унять поток. - А потом на меня напали. Это были… - он неосознанно подвигал челюстью, и старик кивнул.

- Дети-каннибалы, - сказал он тихо. - Почему они тебя отпустили?

- Оставьте свои расспросы, Полковник, - подала голос женщина. - Не видите? Он еле стоит на ногах. Присядь, мальчик, - она пододвинула ему один из импровизированных табуретов. - Ты, наверное, проголодался.

Лёва хотел отказаться.

Какое право он имел отбирать пищу у этих людей?..

Но руки сами потянулись к саморазогревающейся банке, из которой торчала пластиковая ложка, и шел такой аппетитный пар, что Лёва не задумываясь отдал бы правую почку, если б женщина попросила.

Пока он ел, женщина сходила к одному из холодильников, и вернулась с аптечкой.

Военная, - узнал Лёва знакомый логотип. - Не из тех, что попадают на общий рынок…

Из аптечки появились обеззараживающий спрей, ремпакет, несколько пневмошприцев с красными и синими маркировками…

Антибиотик и стимулятор, - узнал Лёва. В своё время он участвовал в разработке препаратов для этой аптечки. Но никогда, ни при каких обстоятельствах, не думал, что её применят к нему самому.

Женщина орудовала содержимым аптечки сноровисто и умело.

Она делала это раньше, - Лёва обратил внимание на то, что руки старухи, с изящными тонкими пальцами, были чистыми, ногти - без следа чёрных каёмок…

Никакая она не старуха, - кожа на тыльной стороне рук была гладкой, кофейного цвета. Никаких морщин на сгибах фаланг пальцев - именно они частенько выдают настоящих стариков.

Пока Лёва приканчивал третью банку консервов - армейский рацион, тоже с логотипом МТ, - женщина вычистила ему кровь из ушей, заклеила порез на щеке, профессионально ощупала кости рук, ног, рёбра, приставила к шее канюли обоих шприцев и впрыснула стимулятор.

Через минуту Лёва почувствовал прилив сил, а боль отступила.

- Вы вернули меня к жизни, - он с благодарностью посмотрел на женщину.

- Зови меня Эмма, детка, - лицо её осветилось улыбкой, зубы были ровные, как жемчужины.

Старик, которого женщина называла Полковником, протянул ему термо-кружку с чаем.

- Лимон? - светским тоном спросил Полковник. - Может быть, немного молока?

- У вас есть лимон? - Лёва тут же устыдился своего возгласа. - Простите. Это было нетактично…

- Мы бездомные, - достав откуда-то вакуумный пакет с уже нарезанным дольками лимона, старик ловко, пользуясь одной рукой, вскрыл упаковку. - Но не варвары.

- Дайте ему банку сиропа, Полковник, - посоветовала Эмма. - Сейчас мальчику нужнее всего глюкоза.

Последний кусок тушенки застрял в горле, и Лёва закашлялся. Горячий чай обжег руку, потёк на колено…

Эмма заботливо похлопала его по спине, Полковник смотрел испытующе, словно чего-то ждал.

Понедельник, - вспомнил Лёва. - Есть ещё третий, и сейчас он наверняка у меня за спиной…

Однако он не чувствовал от этих людей никакой враждебности. Да, они были чертовски жесткими, как подмётки солдатских сапог. Но в них не было зла.

Они знают, кто я такой, - догадка была внезапной, как вспышка. - Но как?..

Лёва вновь оглядел пятачок, отвоёванный у свалки. Жалкие попытки создать уют там, где во всём была его полная противоположность.

- Не бойся, парень, - тихо сказал Полковник. - Мы тебя не обидим.

- Спасибо, но… как вы узнали, что я…

- Кентавр? - Эмма вновь улыбнулась. - Понедельник, детка. Подойди к нам. Он не любит выходить на свет, - пояснила она для Лёвы.

Да он не старше меня, - Понедельник вошел в желтое пятно костра, и Лёва с удивлением разглядел узкое, поделенное пополам ястребиным носом лицо, фасеточные глаза…

Устаревшая технология, - отметил про себя Лёва. - Уже года три слепым ставят импланты на основе жидких полимеров.

А когда Понедельник, после кивка Эммы, снял шапку, Лёва окончательно всё понял.

- Кентавр первого поколения, - с профессиональным интересом Лёва осмотрел его лишенный волос, но усеянный шунтами и микросхемами череп, тянущиеся от головы вниз, под одежду, синие жилы проводников… - И даже не первого, - поправил он сам себя. - Это ПРОТОТИП. Одна из военных разработок.

Значит, ему по меньшей мере лет сорок-сорок пять…

- Замедленное старение, - Понедельник широко улыбнулся, во рту блеснули титановые протезы зубов. - Генетическая мутация после Ковида-двадцать три.

Лёва кивнул. А потом ещё раз, очень внимательно, посмотрел на Полковника… Вместо левой руки в свете костра поблёскивал протез. Лишенный псевдоплоти, он походил на клешню глубоководного краба, снабженную пилочкой для ногтей.

Он ведь подавал мне этим протезом чай! - Лёва поразился своей ненаблюдательности. - С хирургической точностью рассчитав давление на кружку.

Впрочем, тогда всё его внимание занимали мысли о еде.

И то, как ловко Эмма обращалась с армейской аптечкой…

- Вы военные, - сказал Лёва, глядя по-очереди на всех троих. - Бывшие военные.

- Бывших военных не бывает, - Понедельник ещё раз широко улыбнулся. Сверкнули металлические зубы, делая улыбку похожей на хищный оскал. - Думаешь, как я узнал, что ты здесь ошиваешься?

Лёва сглотнул. Спина внезапно взмокла, как и ладонь, в которой была зажата термокружка.

Зорич назначил награду за мою голову, - лихорадочно думал он. - Ну конечно, я же теперь НЕЛЕГАЛ. «Дикий» кентавр.

А охотиться на диких имеет право любой, у кого есть доступ к базе даркнета.

Глава 11

У женщины было миниатюрное треугольное лицо с прозрачными, как хрустальные слёзки, глазами.

Камеры, - отметил Быков. - Снимают всё, что она видит.

- Извините, - пробормотал он вместо приветствия, пытаясь просочиться обратно в комнату. - Я не успел привести себя в порядок…

- Не трудитесь, - женщина с неженской откровенностью осмотрела его голый торс. - Я давно не в том возрасте, чтобы стесняться. К тому же, вы в прекрасной форме.

- Ну, я бегаю по утрам…

Осознав, что краснеет и несёт чушь, как мальчишка на первом свидании, Быков подошел к раковине и открыл кран. Вода потекла грязно-розовая, и пришлось намылить руки дважды, чтобы она стала прозрачной.

Всё это время он лихорадочно думал.

Старуха всё знает - она сама так сказала, по телефону. Остаётся ещё одно: насколько «всё»?

Коршун отправил данные на мой домашний терминал. Считается, что к ним не имеют права подключаться никакие службы - без специального ордера, разумеется. Означает ли это, что…

- Кофе? - Быков постарался светски улыбнуться, но чувствовал: вышло так себе. Взгляд его выдал.

Истина, как писал классик, внезапно прыгает в глаза, и невозможно её утаить.

- Не откажусь, - женщина, изящно скрестив лодыжки, устроилась на кухонном табурете и с интересом огляделась.

Но Быков никак не мог успокоиться. Он чувствовал, как подрагивают руки, как холодеют пальцы на ногах и как невыносимо, до стыдного свербежа, сжимается очко.

Да что со мной такое?..

Пробурчав нечто извинительное, он всё-таки сбежал в ванную. Открыл кран, упёрся руками в раковину и уставился в зеркало.

Женщина?.. Да нет, что я, женщин домой не приводил? Впрочем для этой даже «бальзаковский» возраст остался где-то позади. В воспоминаниях.

Может, её должность? Глава КИБ приравнивается по статусу по меньшей мере, к начальнику ФСБ, и отчитывается - напрямую - только перед президентом.

Горячий пар запотел зеркало и Быков перестал себя видеть. Выпрямился, потёр лицо жестким полотенцем…

Да нет, тут что-то другое.

Ладно, разберёмся.

Сняв с крючка на двери банный халат, Быков сделал глубокий вдох и отправился варить кофе.

Старуха так и сидела на табурете, только в руке у неё был тяжелый Быковский стакан, а в нём - его же настойка. Женщина как раз сделала глоток.

- Неплохо, - она раздвинула бледные губы в улыбке. - Давно не пробовала столь… оригинального напитка.

- Я пришлю вам бутылочку к восьмому марта.

Он не хотел. Но бунтарские нотки сами пробрались в голос, и ничего с этим поделать было нельзя. Ну не мог он пресмыкаться перед начальством, оттого и ходил последние пять лет в старших следователях. Хотя Славян неоднократно намекал, что будь он повежливее…

То есть, научись он лизать задницы, - переводил Быков на понятный язык.

…Пока кофе доходил до кондиции, Быков поставил на стол чашки с блюдцами, достал льняные бабушкины салфетки с монограммами, мельхиоровые ложечки, хрустальную вазочку с печеньем - незаметно обдув с него пыль.

Старуха продолжала наблюдать.

Наконец, разлив густое коричневое варево по чашкам, Быков рухнул на стул и запахнул на груди халат.

Курить хотелось неимоверно.

- Не знаю, с чего начать, - сделав крошечный глоток, она одобрительно подняла редкие бровки.

- Начните с главного, - отечески посоветовал Быков.

- Извините, - женщина огляделась. - Я видела у вас пепельницу…

- Сейчас, - выдохнув с огромным облегчением, Быков в два прыжка добрался до гостиной, схватил пепельницу, пачку сигарет, зажигалку, и рванул обратно.

Но форточку открыть не забыл - вытяжка была только в гостиной, бабушка, сама заядлая курильщица, не терпела пропитанных табачным дымом портьер.

Старуха закурила - какие-то длинные, тёмно-коричневые сигареты. По кухне поплыл странный нездешний дым.

- Есть один мальчик, - сказала она, изящно выдохнув дым из ноздрей. - Его нужно найти.

Быков моргнул. Что происходит?.. Она что, приехала морочить мне голову?

Сделав глоток, он покатал кофе на языке и кивнул. То, что нужно…

- Он кого-то убил?

Женщина отрицательно качнула головой.

- На службе я разыскиваю только убийц. Остальные вне моей юрисдикции. Запросите алгоритмы. Они отыщут вашего беглеца по камерам, в два счёта.

- А я не сказала, что он - беглец, - взгляд бледно-голубых глаз упёрся Быкову в переносицу, вызывая физическое ощущение давления.

- Значит, я неправильно вас понял, - Быков старался говорить легкомысленно, но с сожалением признавал, что старуха видит его насквозь.

Вот почему я робею, - догадка была яркой, как вспышка. - Она - копия моя бабушка. Та тоже могла так посмотреть, что яйца в трусах сами собой варились вкрутую…

- Правильно вы всё поняли, господин следователь, - губы её сжались в сморщенную куриную гузку. - Вы уже всё знаете о Лёве Мурашевиче, диких кентаврах и новом искусственном интеллекте.

Быков моргнул опять. В голове щёлкали, складываясь в чёрно-белые узоры, камешки Го.

- Вы слишком высокого обо мне мнения, - проговорил он одними губами, не меняя выражения лица, и внутренне борясь с желанием отгородиться от этой женщины завесой из сигаретного дыма. - Пока что я знаю лишь то, что отрезанная голова принадлежала кентавру. И с вероятностью девяносто девять процентов, её отрезали оружием, с которым напали на Коршуна.

- Хирон что-то передал вам, - старуха прикурила следующую сигарету от предыдущей. - Какое-то сообщение…

Быков, внутренне обтекая от облегчения, улыбнулся и достал телефон. Саккаднул экран и развернул к ней.

Клятский кентавр. Он и это предусмотрел…

ОГЛЯДЫВАЙСЯ ПОЧАЩЕ. ТЫ ИМ НУЖЕН НЕ МЕНЬШЕ, ЧЕМ Я.

- И это всё?

- Да.

Быков вспомнил, как он врал бабушке, придя домой с разбитой физиономией.

Ничего сложного, - подбодрил он себя. - В детстве же получалось…

- Можно теперь я спрошу? - лучшая защита - это нападение, верно?

Старуха наклонила голову. Сквозь волосы на голове была видна розовая тонкая кожа…

- Почему так важен этот Лёва, и при чём здесь искусственный интеллект?

Она вздохнула.

- Послушайте, Виктор… Можно вас так называть?

- Если буду иметь аналогичную возможность.

- Зовите меня Гилонома.

- Очень приятно.

Чёрта с два это настоящее имя, - кисло подумал Быков. - Похоже на название опухоли.

- Так вот, Виктор, - очередной бычок утонул в пепельнице, следующая сигарета вспыхнула красным. - В последнее время ходят упорные слухи о новом поколении кентавров. Human - in-the-loop, человек в контуре - HITL, так их называют. Или гибридный интеллект.

- Значит, это только слухи? - Быков припомнил ту часть файла Коршуна, которая касалась Гибрида.

- Наши алгоритмы, как и рынки предсказаний, солидарны во мнении, что никакой гибридной технологии не существует. Это фэйк, басня. Её придумали для того, чтобы сбить с толку конкурентов и получить преимущество.

- Кто?

- Претендентов несколько. Например, Гектор Тайрел, глава ТАЙРЕЛ фармасьютикал. Китайская компания ЗЕЛЁНЫЙ БАМБУК. Да мало ли, кто ещё.

- Что ж вы не упомянули МедТех? - ядовито спросил Быков. - Это он распускает слухи о Гибридах? А вы ему ПОДДАКИВАЕТЕ, потому что ЕДИТЕ у него из рук.

Чёрт. Вот ПОЭТОМУ я никогда не стану полковником…

Старуха промолчала.

Встала, подошла к окну и принялась смотреть на тонкую, унизанную огнями иглу - Башню МедТех. Её было прекрасно видно из любой точки города.

А Быков припомнил лицо, которое постоянно мелькало в новостях, смотрело с экранов телевизоров, с рекламных плакатов и общественного транспорта.

Молодое, с длинным узким подбородком, с кудрявыми, до плеч, волосами и странными, непроницаемыми фасеточными глазами.

Масс-медиа утверждали, что Зорич был от рождения слеп, но обладал интеллектом гения. Сначала он разработал имплант, конвертирующий изображение с обычных камер себе в мозг, затем - вот эти мерзкие насекомьи глаза, которые видят все цвета радуги, а ещё ультрафиолет, рентген и чёрта лысого воплоти.

Глаза - зеркало души, утверждают мудрецы. А что за душа скрывается за сферами из металла?

- Насколько я помню, именно Зорич был автором идеи сращения человеческого мозга с искусственным интеллектом, - медленно произнёс он. - И сделано это было потому, что настоящий самостоятельный ИИ - невозможен. У него нет разума. А значит, не развивается и сознание, и как следствие, отсутствует способность к творчеству.

Господи, что я несу?.. - Быков смущенно замолчал. - Она же - глава КИБ. Это всё равно, что эскимосу рассказывать про снег.

Гилонома даже не улыбнулась. Просто кивнула, соглашаясь, и с сожалением заглянула в опустевшую чашку. Быков понял намёк и поднялся.

- Помните времена, когда все считали ИскИнов исчадиями зла, а их создание - предвестьем нового Апокалипсиса? - спросила она ему в спину. - Фильмы про то, как ИИ поработят людей, или вообще уничтожат?

- Типа, Матрица или Терминатор? - спросил Быков, выключив кофемолку.

- Вот тогда и придумали эту теорию, - кивнула Гилонома. - Нет, это даже не фэйк, пока что никому не удалось обнаружить сознание у роботов. Но… Ведь всё когда-нибудь случается, верно? Вот вы, в последнее время, странных посланий не получали?

Быков едва не выронил турку.

Он тут же взял себя в руки. Нет смысла отрицать очевидное.

- Как, и вы тоже? - спросил он, ставя на стол очередную порцию кофе.

- Я - нет, - судя по выражению лица, Гилонома отрицала саму ИДЕЮ такого способа обмена информацией. - Но я знаю, что… - она пожевала губами. - Словом, вы с Андреем не одни такие.

- Этот ваш Лёва Мурашевич? Получил послание, как вы думаете, от ИскИна, обладающего сознанием, и сбежал? Кстати, откуда?

Быков просто не успел подробно ознакомиться с файлом Коршуна. Выхватил только имя и общие сведения: аутист, кентавр второго поколения…

- Из МедТеха, - сказала старуха, обхватив тонкими пальцами фарфоровую чашку. - Он, точнее, имплант в его голове, является многомиллионным активом компании, и…

- МедТех попросил вас помочь вернуть ему свою собственность.

Они едят у Зорича из рук, - Быков скрыл лицо за кофейной чашкой. - Сколько ключевых постов в государстве занимают кентавры? Да пожалуй, что все…

А вояки? Да они - самые ярые его поклонники, фанаты, можно сказать. Зорич ПАРАЗИТИРУЕТ на военных заказах.

- Как раз наоборот, - внезапно старуха посмотрела ему в глаза. Не мимо, не в переносицу - как смотрела всё время до того, а уставила свои электронные окуляры прямо ему в зрачки. - Я хочу, чтобы вы отыскали мальчика и спрятали его ото всех. Даже от меня.

***

Чувствуя, как горячий чай выплёскивается из кружки и обжигает руку, Лёва сжал зубы и постарался не дрожать.

- Я… Я могу заплатить вам, - голос звучал, словно блеяние овцы, которую ведут под нож мясника. - У меня есть… Я имею доступ к криптобанкам. Я могу заплатить вам СКОЛЬКО УГОДНО.

Полковник рассмеялся, Эмма улыбнулась. Понедельник мелко захихикал.

- Ты чо, не понял, чувак? - в свете костра, на черепе парня блеснули металлические разъёмы. - Мы и сами можем получить всё, что захотим.

- Мы живём здесь не потому, что нам некуда идти, - Полковник указал на жалкое окружение протезом руки. - Мы хотим быть свободными. Как и ты.

Эмма молча достала из стиральной машинки брикет «вечного топлива» подбросила его в бочку. Пламя загудело, огонь вспыхнул ярко и яростно, освещая жесткие, но далеко не измождённые лица. Умные проницательные глаза, открытые улыбки…

Лёва почувствовал, как по лицу текут слёзы, но не мог их смахнуть. В одной руке была термокружка, а другую он сжал настолько крепко, что ногти впились в ладонь до крови, и сейчас эту руку скрутило судорогой, и наверное, ему понадобиться помощь, чтобы её разжать…

- Значит, вы не хотите выдать меня Зоричу?

- В жопу МедТех, - рявкнул Понедельник, Лёва вздрогнул. - В жопу Зорича и его железные глаза.

- Но… - Лёва посмотрел на Полковника. - Вы сами сказали, что ждали меня.

- Ждали, - кивнул тот. - Потому что нас попросил Он.

- Но… Кто?

- Скажи, мальчик, ты в последнее время не получал странных посланий? - ласково спросила Эмма.

Лёва втянул носом воздух. Больше он не казался ему вонючим, полным миазмов. И сейчас он понял, что пахли не сами люди, а кучи хлама, наваленные далеко за кругом света. Своего рода, заградительные укрепления.

КОТЁНОК ИЛИ ОБЕЗЬЯНКА

- Он - это кто? - осторожно спросил Лёва.

- Он - святой, - откликнулся Понедельник. - Он указывает Путь.

Глаза его фанатично вспыхнули, в уголках губ запузырилась слюна. Лёва на всякий случай отодвинулся.

- Понедельник, детка, успокойся, - Эмма взяла парнишку под локоть и насильно усадила на табурет в тени, подальше от костра.

- Но это правда, - Понедельник просительно посмотрел снизу вверх на Полковника, затем на Эмму. - Вы же и сами знаете. Он - Вершитель.

- Вершитель? - Лёва уже ничего не понимал.

- Не слушай его, мальчик, - достав из кармана шапку, Эмма натянула её на уши парнишке. - Импланты в его голове частенько глючат.

- И тогда у нашего Понедельника случаются срывы, - добавил Полковник. - Но он безобидный. Просто треплет языком, и всё.

Лёва кивнул. Однако что-то в голосе Полковника, в поведении Эммы не давало полностью поверить в то, что это бред.

- Но за тобой и вправду идёт охота, - добавил Полковник. - Зорич назначил неслыханную цену за твою голову: два миллиона новых юаней.

Это он ещё пожадничал, - про себя усмехнулся Лёва. - То, что в моей голове, стоит гораздо больше. Да если б я захотел продаться… да хотя бы ТАЙРЕЛ КОРП, они заплатили бы в сто раз больше.

Но для таких, как Полковник, это несомненно очень большие деньги, - Лёва бросил неуверенный взгляд на старика со шрамом. - Впрочем, он говорит, что не нуждается в деньгах, и я ему верю. А вот любой из охотников на диких кентавров сочтёт эту сумму более чем привлекательной.

- Мне надо идти, - сказал Лёва вслух. - Я не хочу навлекать на вас неприятности.

- Конечно, дорогой, - вновь улыбнулась Эмма. - Понедельник тебя проводит… - она бросила тревожный взгляд на парнишку. Тот сидел, привалившись спиной к стиральной машинке, глаза его были закрыты, и было видно, как быстро-быстро двигаются под веками глазные яблоки. - Как только вернётся.

Понедельник ушел в Поиск - тут и гадать нечего. Лёва и сам так делал: нырял в киберпространство, чтобы успокоиться. Чтобы отдохнуть. Чтобы переварить информацию, чтобы хорошенько подумать… Да что греха таить? Поиск и был его настоящим домом, его Вселенной - как и для других кентавров.

А существование в реале - не более, чем костыль, чтобы поддержать жизнедеятельность организма.

Лёва свято верил: как только будет изобретён способ перенести сознание в Поиск - планета заметно опустеет.

Никто не знал, сколько всего на данный момент кентавров.

Разумеется, были СПИСКИ. Каждое государство, каждая корпорация вели учёт: личный код, маркер, позволяющий следить за кентавром в Поиске, постоянный контроль местоположения…

Но от маркеров молодые кентавры учились избавляться в первую очередь. Все это знали, но смотрели сквозь пальцы: КОНТРОЛИРОВАТЬ кентавра в Поиске практически невозможно, и с этим приходится как-то жить.

Если верить спискам, кентавров было не так уж и много: что-то около полпроцента. Но ведь был ещё и чёрный рынок. Кентавры, которые были дикими с рождения, то есть, с момента вживления импланта. И их было ГОРАЗДО больше. Никто не знал, сколько. Но децентрализованные рынки предсказаний утверждали, что диких - от четырех до пяти процентов всего населения.

Привалившись к металлической стенке стиралки, Понедельник счастливо пускал слюни, руки его подрагивали - словно бегали по клавишам, набирая код.

Да он совсем древний, - сообразил Лёва. - Ещё из тех времён, когда приходилось пользоваться клавиатурой, а сервер ИИ занимал немалую площадь… Интересно: а где он сейчас? В смысле, где Понедельник держит своего КОНЯ? Ведь в современных дата-центрах КОНЬ - это коробка размером с обувную коробку.

- Бывших военных не бывает, - повторил Лёва вслух, глядя на Полковника. - Вы ведь всё сохранили, верно? Все активы, все подземные дата-центры и все старые технологии… Зачем?

- Был такой фильм, - сказал Полковник. - Давно, я тогда ещё пацаном был. Так вот: там прилетели инопланетяне, и первым делом расстреляли Землю из электромагнитных пушек.

- Разумно, - кивнул Лёва. - Я и сам так делал… В игре. Просто посылаешь дронов, и они выносят всю электронику вражеской военной базы.

- В игре? - Полковник поднял седую бровь. - Ты в этом уверен?

- Ну конечно в игре. Я… Я думаю, что в игре. Она называлась… В общем, мне её дал Зорич, и попросил протестировать…

Лёва говорил всё медленнее, а потом и вовсе замолчал.

А ведь он догадывался. Но отгонял от себя эти мысли, не хотел в них верить. Потому что это было бы слишком чудовищно.

- Так вот, в том фильме, - хриплый голос Полковника вывел Лёву из ступора. - Они расстреляли пришельцев из пушек, установленных на старинном линкоре. Музейная рухлядь: механика и ручное управление. Такие дела.

- То есть, вы сохраняете все механизмы, на случай… - Лёва не договорил. В инопланетян он верил слабо, а в то, что старые механические игрушки сработают против современных киберустройств - и подавно.

Полковник собирался ответить, но тут очнулся Понедельник. Открыв глаза, он выпрямился и сказал совершенно нормальным спокойным голосом:

- Нас обнаружили.

Глава 12

Мимо Лёвиной щеки пролетел камень. Гулко ударился в бочку, вызвав сноп ослепительных искр, а где-то за кругом света, очерченным костром, раздался заунывный, на одной ноте, вой.

А потом Лёва увидел, как на мусорную кучу взбирается высокая фигура в капюшоне.

- Дети-каннибалы, - хотел сказать он, но дыхание перехватило, и из горла вырвался только сиплый свист.

- К сожалению, это не самая наша большая проблема… - проговорил Полковник, угадав Лёвин ужас.

Старик смотрел в небо из-под руки, и Лёва, проследив за его взглядом, увидел стремительно приближающиеся огни.

Боевой дрон, - с оторопью, и некоторой долей восхищения подумал он. - Неужели Зорич НАСТОЛЬКО ценен для государства, что ему позволили…

Лёва посмотрел на Полковника. Тот, вместе с Эммой, бежал к ближайшей мусорной куче.

- Я с ним справлюсь, - крикнул Лёва. Теперь уже слышался шелест винтов, он становился всё громче. - Не бойтесь…

Но они вовсе не испугались. Старик что-то делал там, в этой куче, засунув в неё руки по самые плечи.

А потом Лёве очень захотелось протереть глаза.

То, что он принимал за мусорную кучу, оказалось… Самоходная артиллерийская установка! Вот это да. Умереть - не встать.

Полковник, взобравшись на бронированный купол, что-то вывинчивал, или наоборот, заправлял…

- Вы с Понедельником уходите. Это не обсуждается, - старик спрыгнул на землю, в руках его был пульт. Он нажал на рычажок, установка встрепенулась, словно птица, и осторожно переставляя плоские, как у спинозавра лапы, выбралась из укрытия.

Господи, - прошептал Лёва одними губами. - Это же трансформер! Их перестали выпускать лет двадцать назад. Говорили, что это нерентабельно - каждому трансу нужен свой оператор, ими невозможно управлять через Поиск.

А значит, невозможно взломать и перехватить управление…

Лёва восхищенно наблюдал, как транс раскладывается в боевое положение. Вот он уже выше десяти метров, а на «голове» - бугристом наросте - выдвинулся длинный, как у Буратино, нос. Лазерная пушка…

Дрон был уже совсем рядом, но он не видел транса - тот был покрыт мимикрирующей бронёй, вот почему Лёва принял его за мусорную кучу…

Он всё время был здесь! - восхищение сменялось страхом, затем - восторгом, и снова - диким ужасом. - В городе, рядом с жилыми районами… Он сидел здесь ГОДАМИ на случай, когда может понадобиться.

У них атомные батареи, - припомнил Лёва лист спецификаций, который как-то попался ему в Поиске. - Первые версии, их ставили лишь на беспилотники. Эти батареи кошмарно «светятся», но могут питать трансформер тысячу лет.

Неожиданно в земле рядом с Лёвиными ногами вспухли фонтанчики пыли. Они тянулись пунктиром, и когда упёрлись в бочку, та разлетелась огненным заревом. Рядом с Лёвиной рукой, вспоров рукав дарёного пуховика, пролетел ржавый осколок…

Дрон стреляет по нам из пулемёта!

Сердце глухо бухнуло в горле, в висках застучало. Лёва хотел нырнуть в Поиск - оседлать КОНЯ, догнать оператора дрона… - но его сильно дёрнули за руку и он упал.

Рядом, в каких-то десяти сантиметрах от лица, он увидел чёрные, как отверстия в стволах, глаза Понедельника.

Лёва хотел встать, но Понедельник прижал его к земле.

- Смотри, - он указал свободной рукой в небо.

Из головы транса вырвался узкий, едва видимый луч, беззвучно расколол дрона пополам и потух.

- Есть! - шепотом закричал Понедельник. - Полковник виртуоз. Какая точность. Ни одного лишнего движения…

Куски дрона с глухими хлопками валились на землю.

- А ведь он управляет им ВРУЧНУЮ, - не унимался парнишка.

Лёва его понимал. Для того, кто привык оперировать устройствами исключительно через Поиск, ручное управление являлось нонсенсом. Забивать гвозди микроскопом - как-то сказал Корней… И всё же Лёва мог оценить красоту решения поставленной задачи.

- Это только начало, - к ним с Понедельником подошла Эмма, нетерпеливыми тычками заставляя обоих подняться. - Давайте, давайте. Время не ждёт.

Она подталкивала их к нише, из которой Полковник вывел транса. Плотно утрамбованный мусор служил стенами, а в земле Лёва увидел открытый люк. Точнее, сначала он принял его за простую дырку, или яму, но тут же заметил поднятую вертикально круглую крышку.

- Но я не… - начал он.

И тут вновь послышался вой. Теперь он раздавался с разных сторон, сливаясь в многоголосый хор.

- Конечно, можешь, - Эмма упорно толкала его к люку, Понедельник шел сам.

- Но… Как же вы? - Лёва оглядывался в поисках Полковника, но почему-то его не видел. - Ведь это же всё из-за меня. Я просто не…

- Держи, - Эмма всучила Лёве армейский, до ужаса тяжелый рюкзак.

- Но… - Эмма отпустила рюкзак, и Лёве пришлось прижать его к животу, чтобы не уронить.

Вой за пределами площадки не прекращался. Транс беззвучно топтался рядом - Лёва видел его силуэт на фоне светлого над городом неба, а издалека доносился визг множества винтов.

Эти дроны будут посерьёзней того, первого, - решил он.

Лёва вновь собрался нырнуть в Поиск, разобраться с операторами - секундное дело, никто даже и не заметит, но Эмма грубо схватила его за шею и втолкнула в люк.

- Не дури, мальчик, - она посмотрела ему в глаза, и Лёва вдруг понял, что перед ним - молодая женщина, или даже девушка. - Не мешай нам делать нашу работу.

Эмма с силой толкнула его вниз, и чтобы не упасть, Лёве пришлось вцепиться одной рукой в шест - такими пользуются пожарные, другой рукой пришлось держать рюкзак, в котором громыхали банки солдатского рациона и судя по очертаниям, армейская аптечка…

Не успел Лёва приземлиться, как ему на голову свалился Понедельник. И в тот же миг люк захлопнулся.

***

Андрей никак не мог проснуться.

Он то всплывал на поверхность из мутного и душного, полного недодуманных мыслей сна, то вновь погружался в тяжелые, как кисель, глубины, барахтаясь в тёплом беспамятстве, подобно эмбриону, которому пришло время разорвать околоплодный пузырь, но всё ещё не хватает сил.

Наконец сознание прояснилось настолько, что он смог подняться на поверхность и… удержаться.

Что они мне вкатили? - Андрей смотрел на прозрачную бутыль с жидкостью, от которой тянулась трубка к его руке. - Что-то седативное, от чего мозги слипаются в кашу.

Он потянулся, чтобы вырвать трубку, но чья-то непреклонная рука остановила его движение.

- Лежите, - сказал строгий голос.

Он может принадлежать только врачу, - решил Андрей. - Лишь у них хватает наглости столь бестрепетно распоряжаться чужими жизнями.

- Что…

Язык был сухим, как торфяной мох. Но тут же его губ коснулся мягкий носик и в рот полилась вода. Напившись, Андрей повторил попытку.

- Что за гадость вы мне вкатили?

- Это всего лишь физраствор, - вместе с голосом в поле зрения показалась фигура в синем комбинезоне. Раздвоилась, и окончательно сфокусировалась. - Вы потеряли много крови, господин Коршун, и вообще чудом остались в живых.

Голос, как и фигура, принадлежали молодой женщине, с строгими внимательными глазами, но пухлыми, чувственными и яркими губами.

- Где я?

- Госпиталь МедТех. Бывший НИИ Склифосовского.

- А… - Андрей сделал инстинктивную попытку подняться, но понял, что ноги не двигаются. Более того, он их даже не чувствовал!

- Лежите, - повторила доктор.

Интересно: она блондинка, или брюнетка? - шапочка докторши была надвинута низко на лоб, и волос видно не было.

А Андрей удивился: вот он лежит с капельницей, не чувствует нижнюю половину тела, и всё равно думает о докторше, как о женщине.

- Что со мной? - и тут он похолодел.

Рана на спине, - он вспомнил, как Быков говорил, что кентавр чуть не развалил его пополам. А вдруг… Он перерезал позвоночник?

Он сразу вспотел, и появилось мерзкое чувство, словно шило застряло в причинном месте, причём кто-то его медленно, садистски, проворачивал…

- Я парализован? У меня вообще ОСТАЛИСЬ НОГИ?..

- Не кричите, - докторша наклонилась над его торсом, приподняла простыню и что-то там делала. - Вы были без сознания около суток. Нам пришлось поставить катетер. И обездвижить ваши ноги - вы пинались.

Андрей почувствовал мучительную режущую боль в паху, затем стало легче. Докторша выпрямилась, держа затянутой в перчатку рукой нечто вроде силиконового червяка. Червяк вяло извивался и шевелил узкой головкой. Докторша опустила его в прозрачный контейнер с жидкостью, где червяк сжался, потолстел и стал похож на розовую пиявку.

Докторша сделала что-то ещё, и внезапно он ощутил, как таз наливается тяжестью, колени простреливает боль, а ступни, кажется, прижаты к раскалённой сковородке.

- У-у-у… - выразился Андрей.

- Вот видите, - сказала докторша. - Могу пока отключить.

- Не надо. Я справлюсь.

Андрей пошевелил пальцами ног, напряг бёдра, икры - вроде, всё на месте.

- Мне пора к другим пациентам, - сказала девушка. - Если захотите помочиться - вот кнопка, я приду. Без катетера мне придётся помочь вам дойти до туалета.

- Спасибо, - Андрей кисло улыбнулся. - Я уж как-нибудь сам…

- Тогда я оставлю костыли.

- Благодетельница, - Андрей ещё раз, как он надеялся, очень обаятельно, улыбнулся докторше, и та испарилась.

Теперь стоит оглядеться…

И он нырнул в Поиск.

Не успел он оседлать КОНЯ, как раздался вызов по личному каналу.

Лидка… Андрей хотел отклонить вызов, но подумал об Ирме, и принял.

- Привет, как дела? - сказал он бодрым голосом.

- Извини, если я тебя беспокою… - голос бывшей булькал от слёз. - Ты, наверное, на работе. Важные дела…

- Нет-нет, я как раз отдыхал.

- О. Ну, тогда тебе будет интересно узнать, что Ирма… В общем, она сбежала.

Андрей почувствовал себя так, словно розовый червяк катетера проник к нему в живот и теперь устраивается в кишках.

- Откуда? - спросил он, нашаривая взглядом стакан с водой. Ведь здесь же была вода…

- Что за глупый вопрос, - Лидка влажно всхрапнула. - Из дому, разумеется. Вторые сутки не появляется, мерзавка.

- Она звонила?

- Оставила сообщение. Уехала, мол, с друзьями на дачу, просьба не волноваться.

У Андрея немного отлегло.

- Ну так в чём проблема? - он сел, спустил ноги с высокой функциональной кровати, ощутив под ступнями холодную твёрдость керамической плитки. - Она взрослая девочка. Имеет право на отдых.

- Я обзвонила её друзей. Все они в городе. Никто не слышал ни про какую дачу.

Андрей закатил глаза.

- А тебе не кажется, что её друзья могут… несколько не договаривать, - он старался подобрать слова. Но это было сложно. С Лидочкой всегда было сложно. - Она уехала за город… ну например, с мальчиком. И не хочет, чтобы её беспокоили.

Андрей говорил, говорил, но противный червяк в животе продолжал ворочаться, крутить кишки, потому что он уже понимал: на этот раз Лидка права. Материнское ли это сердце, интуиция, или просто вымораживающая дотошность, с которой она контролировала каждый шаг дочери, каждый её вздох, но на этот раз бывшая права: с Ирмой что-то не так.

Не прерывая разговора, Андрей нырнул в Поиск и активировал номер дочери. Тишина… ну ладно, это ещё ничего не значит. Нужно его проследить… Так, в последний раз Ирма выходила на связь рядом с какой-то промзоной, там ещё свалка бытовых роботов… Ого.

Андрей похолодел.

Прошлой ночью на свалке была зафиксирована ненормальная активность: несколько военных дронов открыли огонь - как они вообще туда попали?.. Сбой программы? Оператор сбрендил и послал дроны громить свалку?

В результате погибли несколько подростков. Все они были бездомными: ни чипов, ни опознавательных кодов…

Ирма ведь тоже избавилась от чипа.

Почувствовав, что расследование потребует всех его сил, Андрей вынырнул из Поиска и нашарил костыли.

- Послушай, Лидок… Ты меня слушаешь? - в ответ раздался ещё один влажный всхлип. - Я разберусь. Ты пока не беспокойся, а я разберусь. Лады?

- Найди её, Коршун. Это твоя дочь. Отыщи её.

- Всё будет в порядке. Прими успокоительное и ложись спать.

- Какой, к свиням, сон, Коршун! Семь утра. Мне на работу пора…

- Прости, я не подумал.

- Ну конечно. Ты же думаешь только о себе…

Лидка отключилась.

Андрей попытался встать, но голова закружилась.

Так, спокойно. Просто я сделал это слишком резко. Надо посидеть и привыкнуть, только и всего. А пока можно…

Нырнув в Поиск Андрей, уже не сдерживая КОНЯ, принялся шерстить все доступные источники. Что за свалка? Где? Как там оказались военные дроны, и почему принялись стрелять? И самое главное: как там очутилась Ирма, и не попала ли она в число убитых подростков.

От последней мысли Андрея бросило в пот. Он представил себе Ирму, какой она была в последнюю их встречу в кафе. Как она сидит за столом, как улыбается, как смотрит на него умными лучистыми глазами…

Нет, только не Ирма, - крепко схватившись за спинку кровати, Андрей поднялся. К чёрту костыли. Он должен уйти отсюда своими ногами. - Только не моя девочка… Она не могла умереть. Просто НЕ МОЖЕТ быть убита каким-то ополоумевшим оператором военного дрона…

Андрей почти дошел до двери, но вдруг понял, что на нём нет ничего, кроме дурацкой распашонки с застёжкой на спине. Из руки всё ещё торчала капельница: штанга просто катилась за ним на колёсиках, а он даже не заметил.

Вытащив иглу, он с отвращением её отбросил. Так, теперь одежда.

И тут дверь отворилась. Андрей ожидал увидеть давешнюю молоденькую докторшу, и уже приготовил и заискивающую улыбку, и байку о том, что никак не может отыскать дверь в туалет…

Дверь отворилась. Появился высокий мужик, и кабы не форма доктора, Андрей решил бы, что он - охранник. Именно таких обычно держат для усмирения буйнопомешанных.

- А что это вы тут такое делаете? - спросил охранник с доброй улыбкой людоеда, и шагнул в палату.

***

Вызов Коршуна застиг Быкова, когда тот практически заснул за рулём. Случилось сие лишь потому, что он выставил сигнал вызова от Андрея на полную громкость.

Вздёрнув голову, Быков оглядел мутным взором дорогу - автопилот ни за что не позволил бы ему сойти с маршрута, - и принял вызов.

- Да? - голос был хриплым от миллиона выкуренных сигарет.

- Спишь поди? - у Коршуна голос тоже был не фонтан. Сдавленный, с отдышкой.

На самом деле, в этот миг Андрей висел над десятиэтажной пропастью, держась за карниз лишь кончиками пальцев. Но Быкову об этом он сообщать не стал.

- За рулём, - буркнул Быков. - Как сам?

- Э… Нужна помощь. Можешь подъехать к бывшему Склифу?

- Ну.

- Только не с главного. Я пришлю тебе точку.

Хрюкнув нечто в положительном смысле, Быков отключился и вдавил педаль газа в пол. Автопилот обиженно вякнул, но его Быков тоже заткнул, ударив кулаком по панели.

Несмотря на кажущуюся угрюмость, он был несказанно рад звонку Андрея. Сам он неоднократно пытался вызвать и его самого, и даже звонил в госпиталь, не постеснявшись сверкнуть корочками.

Но Андрей трубку не брал, а в справочной ему сказали, что пациент перенёс не только сложную операцию на позвоночнике, но и пересадку печени. И теперь отдыхает.

А ведь сколько раз за эти выматывающие, бесконечные сутки, что прошли после разговора с Гилономой, Быков вспоминал Коршуна.

- Найдите мальчика, - сказала старуха, стоя на пороге его квартиры. - Это приоритет.

- Я не подчиняюсь вашему ведомству, - сердито буркнул Быков.

- А переходите ко мне! - её глаза сверкнули, как у щуки из мультика. - В звании полковника. А?..

Быков и тогда хрюкнул.

- Вы же знаете, что это невозможно, - сказал он как можно вежливее. - Меня плохо примут у вас, да и на нынешнем месте службы не поймут. Так что…

- Была бы честь предложена, - старуха скаредно поджала губы. - А мальчика мне найдите. Слышите?

Он ушел из дому сразу, как услышал шум увозящего Гилоному автомобиля. Он прошерстил все малины, притоны, хазы, хотели и хосписы, в которых мог прятаться, или могли знать, что-нибудь о беглом кентавре.

Он поднял на уши всех своих осведомителей. Лично посетил несколько ночных кибер-клубов и допросил около десятка самых известных кибер-спортсменов, разумеется, кентавров - угрожая им лишением лицензии и пожизненным запретом выходить в Поиск.

Безрезультатно.

Лёва Мурашевич как в космос канул.

Конечно же, Быков понимал, что его потуги - это крик вопиющего в том же космосе, где всем глубоко всё равно на его крики.

По опыту: если кентавр хочет спрятаться - он спрячется.

Единственную надежду внушало то, что по словам Гилономы, этот Мурашевич никогда ранее не выходил из Башни, и на улицах был полный ноль.

А может, его давно разобрали на запчасти Чёрные хирурги, - думал Быков в минуты отчаяния, когда глаза неумолимо слипались, а задница уже не чувствовала ничего, ни массажа кресла, ни подогрева сиденья.

И в то же время Коршун отыскал бы паршивца за считанные минуты, - горько думал Быков, безнадёжно колеся по пустым ночным улицам.

Подъехав на точку, как и обещал, он не стал глушить мотор - и как в воду глядел.

Через секунду от ближайших кустов сирени отделилась знакомая фигура и рухнула на пассажирское сиденье.

Был Коршун не брит, бледен, с страшными синяками вокруг глаз, и почему-то одет в тёмно-графитовую форму МедТех.

- Ходу, - буркнул он сдавленным голосом и опустил сиденье так, чтобы его не увидели через окно.

Глава 13

- Бывшая канализация, - сказал Понедельник, тычками подгоняя Лёву идти быстрее.

Двигаться пришлось, согнувшись в три погибели, диаметр трубы не превышал полутора метров.

- Вояки ничего не выбрасывают, да?

Рюкзак пришлось тащить, прижав к животу. От этого спину, а особенно поясницу, ломило неимоверно. Колени тоже просили отставки.

- Зря ты так, - голос Понедельника оставался совершенно нормальным. Никаких откровений, никакого экстаза. - В случае чего, в старом метро, между прочим, поместится всё население города.

- В случае ЧЕГО? - Лёва громко пыхтел, с волос, с бровей, с кончика носа капал пот. - Зомбиапокалипсиса?

- Да хоть бы и его, - Понедельник сдавленно хихикнул. - В смысле - чего угодно.

- Психи вы все.

Лёва не хотел так говорить. И Эмме, а тем более, старику со шрамом, никогда в жизни бы не сказал. Но Понедельника он не мог воспринимать, как старика - хотя если подумать, он ровесник Полковника. Если не старше.

- Конечно, психи, - не обиделся Понедельник. - А как же иначе?.. Ещё Хемингуэй знал: то, что у тебя паранойя, ещё не значит, что за тобой не следят.

Лёва упал. Из-за рюкзака и почти кромешной темноты, он ничего не видел, и споткнувшись о кирпичный порожек, рухнул, как подкошенный. В живот впилась какая-то банка, костяшки пальцев ободрало до крови, колени прострелило такой болью, что он сильно сомневался, что сможет ходить.

- Ладно, привал, - свет исходил лишь от светящихся на куртке Понедельника люминофоров. - Можем немножко посидеть, тут почти сухо.

- А дальше? - кое-как умостившись, Лёва устало вытянул ноги.

- А дальше будет мокро, - Понедельник улыбнулся своей металлической улыбкой, Лёва сглотнул.

- Надо обработать руки, - он попытался открыть рюкзак, но не мог понять, как это сделать. - Здесь наверняка полно бактерий. Не хватало ещё подхватить столбняк…

- Нужно открыть молнию, - протянув руку, Понедельник потянул за небольшой язычок, и рюкзак разошелся, как акулья пасть.

- Извини, - Лёва достал аптечку, и принялся изучать цветовые маркеры на упаковках. - Я привык к магниткам.

- Магнитки размагничиваются.

Выбрав спрей с антисептиком, Лёва распылил его над ссадинами и повернулся к спутнику. Тот покачал головой.

- Возьми, - Лёва кивнул на ссадины на его лице, на макушке - высокий Понедельник несколько раз ударился о свод трубы. - Мало ли, какая тут зараза…

- Видать, ты никогда не бывал на улице, - усмехнулся тот. - На каждый чих не наздравствуешься.

Лёва не совсем его понял, но кивнул.

- Это правда. На улице я впервые. Точнее, впервые за двенадцать лет… Когда я был маленьким, мама упорно водила меня в школу: хотела, чтобы я учился с нормальными детьми. В конце каждого дня я шел в медкабину, и там мне напыляли вот такой вот антисептик.

А ведь я это вспомнил из-за запаха, - Лёва посмотрел на свои, покрытые синей плёнкой руки. - Меня и прозвали из-за него Синяком.

- Тебя часто били? - Понедельник сразу ухватил суть.

- Я гениальный аутист, - усмехнулся Лёва. - Как сам-то думаешь?

- Щас ты на гения не похож.

Лёва постучал себя по лбу.

- Озарения, гениальные догадки, мозговые штурмы… У обычных людей это называют нейронной лавиной. А у меня в мозгу вместо лавины - водопад. Перманентный.

- То есть, ты всё время находишься в критическом состоянии фазового перехода, - невозмутимо кивнул Понедельник. - Сочувствую.

Лёва завозился, устраиваясь поудобней.

- КОНЬ не даёт мне сбрендить.

- Гасит всплески активности до нормального состояния, - кивнул Понедельник. - Но поглощает туеву хучу энергии. Вот почему ты похож на скелет.

- От скелета слышу, - буркнул Лёва.

Понедельник улыбнулся.

- Слушай, а что если твой КОНЬ сумеет удержаться на гребне волны? То есть, фазовый переход станет для тебя нормой?

Лёва неуютно поёжился.

- Наверное, я реально смогу проткнуть мозгом Вселенную.

- Круто. Ты мог бы стать Вершителем…

Лёва покачал головой.

- Корней сказал, это приведёт к мгновенному истощению. В смысле, проткнув Вселенную, я тут же сдохну от недостатка энергии.

- Но до восьми лет-то ты как-то справлялся.

Лёва посмотрел на него так, словно Понедельник только что доказал одну из проблем Гильберта.

Тот похлопал его по плечу.

- Бог, конечно есть, - Гран Ме, - но Он велик, слишком велик и слишком далёк, чтобы беспокоиться о том, что кто-то разгуливает с голой задницей, а кто-то не может кончить.

Лёва моргнул. Голос у Понедельника был такой, словно он цитировал Библию.

- Это что за херня? - спросил он.

- Сам ты херня, - Понедельник беззлобно, но чувствительно шлёпнул его по губам. - Это Евангелие. От Гибсона. Стих номер тринадцать.

Поднявшись на ноги, Понедельник помог встать Лёве, и забрал рюкзак. Лёва был благодарен.

- Влип, как вильсон, - сказал он вслух.

Понедельник вскинул горящие, как у кошки, глаза на Лёву и ощерился в металлической улыбке.

- Вот видишь, бро! Ты не безнадежен.

- Это не я. Так сказала про меня одна… одна моя подруга.

- Гран Ме, - склонил утыканную имплантами черепушку Понедельник. - Пока что ты - Бобби Ноль, чувак. Но может статься, ещё выйдешь в Графы.

Лёва не понял ничего из сказанного Понедельником. Но пообещал себе, как только выдастся свободная минутка, скачать это Евангелие от Гибсона и попробовать разобраться, что к чему.

- А всё-таки, - спросил он, пытаясь помассировать спину сквозь пуховик. - Что ты имел в виду, этой своей цитатой?

- То, чувак, что не нужно рассчитывать на больших и сильных лоа. А научиться заботиться о своей заднице самому.

***

- Так куда мы едем? - спросил Андрей, когда между ним и клиникой осталось несколько широких проспектов.

- Искать одного подростка, - Быков по обыкновению хрюкнул. - Но не будешь же ты бегать по городу в таком виде?

- Твоя правда, - кабы не печка, включенная на полную мощность, Андрей давно бы окочурился в тонких пластиковых штанах и такой же распашонке. - Так куда мы едем? - и поймав сатанеющий взгляд Быкова, пояснил: - В смысле, ко мне домой нельзя. В клинике я совершил… - Андрей замолчал. Словно вспомнил, что говорит с представителем закона. - Не совсем благовидный поступок, а в медкарте есть адрес, так что… К тебе тоже не надо, - добавил он, коротко поразмыслив. - Ведь забрали меня от твоего дома, и нетрудно будет сделать соответствующие…

- Видать, ТОТ ещё поступок, - буркнул Быков, и перестроился, чтобы повернуть на вторую линию МКАД. - А вообще… Как ты? В смысле, тебя починили?

Андрей пошевелил лопатками. Кожа зачесалась, и возникло такое чувство, словно у него вместо позвоночника - пластиковая многоножка.

- Докторша сказала, что я потерял много крови. А в остальном…

- А как твоя печень? - перебил Быков.

- Эм… А что с ней?

Быков бросил на Коршуна настороженный взгляд.

- Когда я звонил, мне сказали, что тебе сделали пересадку.

Холодея, Андрей задрал распашонку. Сбоку, на пузе, обнаружился небольшой шрам, стянутый цеплючкой и залитый поверх прозрачным пластиком. Осмотрев шов, он уставился на Быкова.

- Так, понятно, - резко крутанув руль, Быков перестроился ещё раз.

- И куда ты меня?…

- В морг.

Андрей моргнул.

- Не то, чтобы я не собираюсь умирать. Но хотелось бы не прямо сейчас. В смысле…

- Там работает один мой знакомый, - перебил Быков устало. - Сделает тебе диагностику.

Когда Быков, соблюдая массу предосторожностей, подъехал к старому зданию морга, сохранившемуся в глубине обширного парка, Яков Моисеевич его уже ждал. Рядом со старичком-патологоанатомом парили носилки - Андрей к этому времени был без сознания, голова его бессильно мотылялась по подголовнику. Лицо у него было такого цвета, что Быков начал сомневаться, довезёт ли напарника живым.

Старый доктор пощупал пульс, оттянул веки, чтобы заглянуть в глаза, и вынес вердикт:

- Всё в порядке. Обыкновенная печёночная кома.

- Это вы меня так успокаиваете? - Быков помог перевалить Андрея на носилки, некстати вспомнив, что делает это уже во второй раз.

- В какой-то мере, - доктор был задумчив и строг, знаками показал Быкову, куда вести носилки и пошел следом, заложив неестественно белые руки за спину. - Волноваться будем после обследования.

- Ему нельзя МРТ, - на всякий случай уточнил Быков. - Он кентавр.

Доктор оглянулся, поджав губы, и молча кивнул.

- И хорошо бы, чтобы об этом никто не знал, - добавил Быков в спину доктору.

- Ой, вы будете мне рассказывать, - фыркнул патологоанатом. - Приезжаете ни свет, ни заря, весь такой загадочный. Привозите полудохлого кентавра - а ведь я знаю, какая у вас с ними горячая взаимность, Виктор Ильич, - и ещё толсто намекаете о конфиденциальности, словно я наивный практикант и впервые вижу скальпель. Думаете, почему я сказал вам ехать именно сюда, а не к центральному входу, где бы вас пометила каждая собака?

Быков молча наклонил голову в знак признательности и промолчал.

- Раз не хотите в мою группу, вы теперь сами по себе, - на прощанье, уже у лифта, сказала Гилонома. - Ваше начальство вас не одобрит. Скорее всего, пользуясь удобным случаем, вас вообще вышвырнут на пенсию. Так что, может передумаете? Я могла бы обеспечить вас пуленепробиваемой крышей.

- Люблю запах свинца по утрам.

Лифт как раз открыл двери, и старуха, ничего больше не сказав, уехала.

- Есть две новости, - Яков Моисеевич вернулся примерно через час.

Быков к этому времени успел принять душ, переодеться и даже позавтракать. Всё это он проделал в личных апартаментах патологоанатома - судя по всему, старик частенько ночевал на работе, вот и создал себе все условия.

- Одна хорошая, другая плохая?

- Судить не буду, - старик с усталым вздохом опустился на покрытый клетчатым пледом диван. - Но как по мне…

- Да не тяните уже, - Быков понял, что зверски нервничает.

Чуть больше суток назад он сообщил Коршуну, что с удовольствием выбросил бы его в окно. И не слишком грешил против истины.

А сейчас ему кусок в горло не лез от беспокойства.

- Печень вашему другу таки да - пересадили. Ничего такая печёнка, работящая - модифицированная из свиных клеток. Приживается штатно, на рост требуется ещё недели две, чтобы подключить сфинктер Одди…

Быков замотал головой.

- Доктор, - попросил он. Давайте без анатомических реалий. Вы сказали, что есть не слишком хорошие новости.

- Ну да, не слишком, - кивнул старичок. - Вы в курсе, что у вашего друга в крестце - ядерная батарея?

- Что-то такое он мне говорил.

- В просторечии, среди своих, такую батарею прозвали «Херосима». И буква «е» в данном случае - не опечатка.

- Я понял.

- Так что, новая печень нагнётся года через два.

- Это решаемо, - Быков выдохнул. Значит, проблема отодвигается на довольно терпимый срок…

- Во вторых, - старик-патологоанатом снял запотевшие очки и принялся протирать их полой белого халата. - Ему перелили синтетическую кровь… Само по себе это не страшно, сейчас все так делают, - поджатием губ старичок выразил своё неодобрение данной практики. - Но теперь в его сосудах полно нехороших маркеров…

- Зорич перешел черту, - сказала Гилонома. - Пока он поглощал фармацевтический рынок, мы не мешали - чем бы дитя не тешилось. Но теперь он хочет играть в политику. А это уже не его епархия. Вы знаете, что он создал собственную армию? Ну, не армию, конечно. Просто у него есть несколько виртуозных операторов дронов - кентавров, разумеется. И они выполняют для Зорича очень специфические задания.

- Это незаконно, - едва разжимая губы, уточнил Быков.

- Разумеется, незаконно, - фыркнула старуха. - Но доказать мы ничего не можем.

Тогда-то в голове у Быкова и щелкнуло.

- Этот Лёва Мурашевич что-то знает, - сказал он. - Поэтому он сбежал. Он может стать ключевым свидетелем на процессе против МедТех, и поэтому он вам нужен.

Старуха тогда ничего не сказала. Просто наклонила голову, чтобы он не видел торжествующего выражения в её глазах. И повторила приказ найти мальчика.

А ведь Зорич тоже кентавр, - подумал Быков. - И он вполне может знать Коршуна. Как облупленного.

- Мы сделали вашему товарищу ещё одно переливание, - оказывается, доктор продолжал говорить. - Будем надеяться, что это поможет, но ручаться я не могу.

- Когда я смогу его забрать?

Быков почувствовал, как начинает свербеть пониже спины. Чуйка, как говаривал Славян.

Стрижка только начата.

- Да хоть сейчас, - Быков понял так, что доктор тоже не в восторге от опасного пациента. И был на него не в обиде. - Но помните: ему нужны душевный покой, диетическое питание и постельный режим.

Быков чуть не рассмеялся доброму доктору в лицо.

- Как раз обратное, Яков Моисеевич, я могу гарантировать.

- Своя рука - владыка.

Старый патологоанатом сердился. И скорее, не на Быкова даже, а на себя. На то, что избавившись от живого пациента, почувствует себя гораздо спокойнее.

Не зря он, ещё тридцать лет тому, дал себе зарок: иметь дело с пациентами, исключительно мёртвыми. От них трудно ждать неожиданностей.

На прощанье доктор всучил Быкову мешок лекарств, сопроводив его словами:

- Вы изменились, Виктор Ильич. Как врач, я могу сказать, что изменения эти вам на пользу. А как человек… Могу лишь пожелать вам удачи.

***

Когда Понедельник вывел Лёву на поверхность, было уже светло. В канализации они даже умудрились поспать - сидя, привалившись друг к другу на расстеленном пуховике. И перекусить армейским пайком, причём Лёва налегал на модифицированный ананасовый сироп, его организм требовал глюкозы, как заядлый курильщик - никотина.

- Ни в коем случае не выходи в Поиск, - в сотый раз предупредил Понедельник, шмыгая носом и протирая слезящиеся глаза грязными кулаками. - Ты понял? НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ.

Щурясь на яркий свет, Лёва сообразил, что они до сих пор на свалке. Точнее, на её краю - противоположном тому, откуда он явился.

Вокруг было пусто. Жилые высотки угадывались вдалеке туманными пиками, над ними провисло серенькое февральское небо.

Здесь же ветер гонял обрывки мусорных пакетов, свистел и завывал в проводах - над головой гудели высоковольтники, и нёс запахи настоящей гниющей помойки.

Впереди расстилалась огромная, похожая на озеро лужа, и запах, как Лёва подозревал, преимущественно шел от неё.

Понедельник повёл его в обход лужи, к притулившемуся на том краю кузову старинной малолитражки. Лёва узнал Москвич-13, с бензиновым движком и без автопилота.

Когда до автомобиля оставалось несколько шагов, стекло на передней дверце поехало вниз, и из него высунулась тонкая белая ручка.

Лёва остановился. Он-то принял Москвич за обитателя свалки, и было немудрено: кузов давно облупился, молдинги выцвели и потрескались...

Вслед за рукой показалось заспанное девичье личико. Девушка зевнула, а потом распахнула глаза.

Понедельник приветственно махнул рукой, девчонка открыла дверцу, выскочила наружу, махнула в ответ, и на ходу расстёгивая ширинку, исчезла за автомобилем.

Послышалось журчание, Лёва, сглатывая сухим горлом, отвернулся.

Лицо Понедельника осталось непроницаемым, он просто стоял на месте и ждал.

Девушка вышла из-за машины и потянулась всем телом, отчего у Лёвы ещё больше пересохло в горле - на ней были широкие штаны и узкая, не закрывающая живот маечка, в пупке что-то поблёскивало.

- Ну всё, - лицо девушки не выражало никаких чувств. - Я готова ехать.

Понедельник повернулся к Лёве.

- Дальше тебя повезёт она, - и он отвернулся, собираясь уйти.

Лёва испытал острое, как перец чили, разочарование.

Ни здрасьте. Ни до свидания. Словно он посылка, который передали с рук на руки. И забыли.

- Постой, - Лёва поймал Понедельника за рукав. - А как же ты?

- Вернусь обратно. Я нужен Полковнику.

- Но… Я даже не знаю, куда вы меня…

ТЫ КОТЁНОК, ИЛИ ОБЕЗЬЯНКА?

- Туда, где ты будешь в безопасности, - это Понедельник уже говорил, ночью.

Не взглянув более ни на Лёву, ни на девушку, он обогнул Москвич и исчез за кучей с мусором.

- Поехали, - девушка уселась на место водителя.

Лёва замер в нерешительности.

Можно уйти. В конце концов, кто она такая?.. Откуда он знает, что ей можно доверять?

Очень хотелось нырнуть в Поиск. Настолько, что Лёва чувствовал, как в мозгу распухает, вздувается искусственный ганглий, делая желание слиться с КОНЁМ нестерпимым.

Он потряс головой и взялся за ручку на двери машины.

Едва Лёва упал на сиденье, девушка включила двигатель и Москвич рванул с места.

Его вдавило в спинку, рюкзак глухо звякал на коленях всякий раз, как колесо попадало в выбоину.

- Сейчас выберемся на трассу, и станет легче, - девушка крутила баранку, вытянув шею и высматривая путь среди мусорных куч. - Потерпи.

Да она не старше меня, - Лёва скосил глаза на девушку. Ему было видно маленькое розовое ухо и тонкий абрис щеки. На тонкой до прозрачности коже медленно взмахивала крыльями монохромная бабочка.

А ещё он чувствовал запах: какого-то парфюма, мятной жевательной резинки и девичьего пота.

Учитывая, что до сих пор он имел дело лишь с виртуальными красотками в киберпространстве, это было самое волнующее знакомство в его жизни.

- Я Лев, - он постеснялся протянуть девушке руку, хотя и очень хотелось.

- Привет, орлы, - неожиданно басом сказала девушка. И продолжила, смешно пища: - Мы не орлы. Мы львы. Лев Абрамыч и Лев Моисеич… Шучу, - она повернула к нему веснушчатое, с лучистыми глазами под белой чёлкой лицо. - Меня зовут Ирма.