Кентарх. Книга III

Глава 1

Временный штаб комиссии по расследованию

Отделение службы разведки постепенно начало превращаться в полноценный командный центр. Служащих стало чуть ли не в два раза больше.

Четверо членов комиссии и я вместе с ними сидели за тем же столом. К де Брасси постоянно подходили агенты с докладами, выслушивали новые приказы и бежали их исполнять. Начал образовываться сводный отряд службы разведки и службы безопасности, насколько я понял.

Несколько отрядов штурмовиков уже летели обратно в Париж, а из других отделений службы внешней разведки ехали три отряда спецназа. В какой-то момент Орлов обратился ко мне:

–– Олег, думаю, что вы понимаете, что и в этой операции вы участвуете. Поэтому я сейчас отправлю вас с несколькими оперативниками обратно в отель, чтобы вы забрали свою броню. Она может понадобиться.

Де Брасси сразу отреагировал:

–– Что за броня? – в голосе его послышался интерес.

–– Морис, там лучше один раз увидеть. – ответил де Шартр. – Так что предлагаю просто подождать.

Я посмотрел на Орлова. Тот кивнул.

Я поднялся из-за стола, и в сопровождении всё того же агента пошёл обратно к машине.

Там нас уже ждало двое оперативников. Мы сели и выехали наружу. Через двадцать минут мы уже были у отеля. Я попросил агентов подождать снаружи, а сам поднялся к себе в номер. Накопителей осталось не так уж и много, но думаю, что вряд ли их нет у службы, так что не стал беспокоиться по этому поводу. Облачившись в костюм, я в срочном порядке проверил все системы и, оставшись довольным, уже собирался по обыкновению выйти в окно, когда в дверь постучали. За ней оказалась Вика. Блин, как некстати. Девушка удивлённо посмотрела на меня и спросила:

–– Ты куда? Не пускают же никого за территорию отеля.

Я замялся, но решил всё-таки не говорить всю правду.

–– Личный приказ Мстислава Игоревича. Прости, но я не могу тебе рассказать.

Вика побледнела, но сдержалась и не стала задавать лишние вопросы. Лишь обняла меня и сказала:

–– Береги себя, пожалуйста!

–– Конечно, любимая!

Я посмотрел вслед удаляющейся девушке и закрыл дверь.

Подойдя к окну, открыл его и привычно спрыгнул, затормозив у самой земли. Оперативники с удивление наблюдали за этим, но никак не комментировали. Когда я подошёл к машине, один из них сказал с сильным акцентом:

–– Мсье Донской, нам необходимо подождать ещё одного человека.

–– Хорошо. – отозвался я, и мы стали ждать.

Через пару минут наружу вышел Владимир в мундире. Коротко кивнув мне, он поздоровался с агентами и мы все сели в машину.

Вернувшись в отделение, мы застали на паркинге полный аншлаг. Автомобилей ощутимо прибавилось, как и людей. Сейчас здесь насчитывалось около тридцати машин, а снующих в разные стороны агентов, оперативников и спецназовцев я даже не считал. Но, несмотря на всю эту суматоху, отсутствовал хаос. Каждый знал, что делать.

Я направился к командному центру, где до сих пор оставались члены комиссии. Когда я вошёл, они как раз очень увлечённо что-то обсуждали.

При моём появлении все взгляды сошлись на моей броне. Я спокойно приблизился к столу и остановился, сложив руки за спиной.

Орлов с удовольствием наблюдал за удивлением де Брасси при виде моего костюма. Спустя пару минут он, наконец, спросил:

–– И на чём же работает эта броня?

–– Встроенный движок, принцип работы которого я, увы, рассказать вам не смогу. В качестве альтернативного источника энергии можно использовать накопители. Кстати об этом, у вас не найдётся десяти накопителей по десять тысяч М’Джоулей?

Разведчик, казалось, не услышал мою последнюю фразу, продолжая о чём-то размышлять. Но потом он подал знак одному из агентов и что-то коротко сказал ему. Тот кивнул и удалился, а де Брасси предложил мне сесть за стол.

***

Воздушное пространство недалеко от Парижа

Массивный штурмовой глайдер летел на предельной скорости. Причину столь резкой передислокации никто из штурмовиков не знал, но приказ есть приказ. Им лишь успели сказать, что они срочно потребовались в столице. На этом информация касаемо их занятости на ближайшее время заканчивалась.

В салоне было тихо, насколько это может быть внутри боевого глайдера. Никаких шуток, никаких разговор. Все напряжены и сосредоточены, думая о том, что же могло послужить поводом для того, чтобы их вырвали с учений.

Наконец, один из бойцов не выдержал и обратился к командиру:

–– Господин майор, разрешите обратиться!

–– Ну давай. – ответил тот.

–– А куда мы летим? Ну , то есть, я понимаю, что в столицу. Но зачем мы так резко там понадобились?

–– Поль, знал бы ответ на твой вопрос – ответил бы. А так я знаю не больше вашего. Поэтому советую не забивать себе голову, а просто подождать.

Боец задумался, а остальные начали перешёптываться.

Но, через несколько минут пилот проинформировал, что сейчас будет осуществляться посадка, поэтому все затихли. Тяжёлая машина в крутой, почти вертикальной глиссаде рухнула на стартовую площадку.

Штурмовки тут же посыпались из неё, строясь рядом. К майору подошёл какой-то мужчина в сером костюме, и они стали тихо о чём-то переговариваться. Точнее, мужчина что-то говорил майору, а тот кивал.

Через две минуты майор вернулся к бойцам и сказал:

–– Слушай мою команду! Сейчас за нами подъедет транспорт. В боевом порядке загружаемся.

И действительно, через некоторое время к площадке подъехало три автобуса, в которые штурмовики и сели.

Примерно через полчаса они подъехали к неприметному зданию, пару секунд подождали, пока откроются ворота и заехали на обширный подземный паркинг. На котором с данный момент совершалось полнейшее столпотворение.

***

Де Брасси вывел на голограф все имеющиеся данные, связанные предстоящей операцией по нейтрализации наёмников и начал рассказывать свой план.

–– Итак. По нашим данным, Клод Бланшар, основатель и предводитель отряда, базируется недалеко от Парижа, под Фонтенбло. Дроны наблюдения показали большой особняк с хорошей охраной и магическими системами защиты. Поэтому просто не будет.

Орлов поднял руку и задал вопрос:

–– Сколько у нас есть времени? Левер советовал поторопиться.

Де Брасси кивнул и продолжил:

–– Думаю, что у нас есть немного времени. Но, тем не менее, действительно стоит ускориться. Поэтому вкратце объясню, что нужно сделать. Вот с этого и этого направлений – он сопровождал свои слова манипуляциями с голограммой – зайдут отряды штурмовиков. С западной стороны будет отряд нашего спецназа. Используем всё, что у нас есть. Нельзя его упустить.

Он замолчал на несколько мгновений. Я же воспользовался паузой и уточнил:

–– А вместе с каким из отрядов мне необходимо будет действовать?

Разведчик задумался и глянул на Орлова. Тот покачал головой. Тогда де Брасси ответил:

–– С нашим спецназом. Штурмовики справятся.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

Ещё минут двадцать отняло окончательное обсуждение различных деталей. После окончания которого де Брасси щёлкнул парой клавиш, выключая голограмму.

–– Вопросы?

Ответом ему было дружное молчание.

–– Отлично! Тогда собирайтесь и экипируйтесь. Я, Орлов и Горчаков остаёмся здесь. Операцией будет командовать Антуан. Орлов сказал:

–– Также я считаю необходимым отправил вместе с Донским нашего специалиста. Возражений нет?

Де Брасси пожал плечами.

–– Не думаю, что это проблема.

Ещё около четверти часа потребовалось на то, чтобы донести всю необходимую информацию до штурмовиков и спецназа.

Через полчаса мы уже были в полном составе на паркинге, загружаясь в транспорт. Три автобуса со штурмовиками, и два автобуса с «нашими» отрядами специального назначения. В одном из последних разместились и мы с Владимиром, который, как можно было догадаться, и являлся тем самым специалистом, которого решил отправить Орлов. Ехали в полной тишине. Каждый готовился к предстоящему потенциальному бою. Но временами я всё равно ловил заинтересованные взгляды бойцов, связанные, я уверен, с моей бронёй. Ну и пусть любуются, мне не жалко, хе-хе.

Через сорок минут мы прибыли на стартовую площадку, но уже с другого конца города. На самой площадке уже грели двигатели два огромных десантных глайдера класса «Линкор». По команде все быстро высадились и в скором темпе пересели на воздушный транспорт.

До точки назначения было около сорока пяти километров.

Глайдеры преодолели это расстояние за шестнадцать минут. Вместе с нами в наш транспорт сел один отряд штурмовиков. И вот по ним было видно, что это очень серьёзные ребята. На их фоне спецназ СВР не казался таким уж грозным.

Все как на подбор - высокие, косая сажень в плечах. А про снаряжение я вообще молчу. Тяжёлая штурмовая броня расцветки хаки, почти герметичные шлемы с кучей различных наворотов. Вооружения также впечатляло – у кого-то укороченные крупнокалиберные пистолеты-пулемёты, у кого-то – тяжёлые ручные пулемёты. У одного штурмовика даже имелся ручной гранатомёт. Также у всех бойцов была пара пистолетов в кобурах, набор гранат «на все случаи жизни» (как любил выражаться Денис Константинович) и короткие мечи с магическим усилением. Глядя на всё это великолепие, я начал сомневаться, что наша помощь в операции вообще может понадобиться, учитывая, что таких молодцов с нами летело сорок пять человек.

Прерывая моя размышления, прозвучала команда готовиться к высадке. И действительно, уже через несколько мгновений мы почувствовали толчок от приземления. Тут же открылись десантные люки и мы посыпались вниз.

Высадка была совершена в километре от особняка. Скрываться особо не имело смысла, так как Бланшар, скорее всего, уже знает о том, что менталист был взят. И понимал, что его арест – лишь дело ближайшего времени.

Второй глайдер не сел вместе с нами, а полетел дальше, чтобы высадить два отряда штурмовиков с другой стороны. Мы же, разделившись, направились занимать свои позиции.

Через пятнадцать минут каждый отряд бы на исходной. Я проверил броню: уровень энергии – сто процентов, боекомплект полон, все системы в норме. Отлично.

Еще через пять минут по внутренней связи пришла команда:

–– Вперёд!

Мы тут же двинулись в сторону особняка, быстро пробираясь сквозь невысокий кустарник.

Даже издалека особняк выглядел достаточно внушительно: четырёхэтажное здание с основным корпусом и двумя крылами. Территорию площадью около шести гектар окружал трёхметровый кованный забор. Помимо него, над всем особняком едва заметно мерцало силовое поле. Значит нас ждали.

Не понимаю только, на что Бланшар наделся.

Когда до особняка оставалось около ста метров, пришла команда остановиться. Мы встали, держа оружие наизготовку.

***

Отряд «Альфа», это же время

Отряд уверенно продвигался вперёд. До особняка оставалось около ста метров. Зона с кустарниками должна была вот-вот закончиться. Отряд ускорился, приготовившись к сопротивлению. Оказавшись на расстояние прицельной стрельбы, бойцы рассредоточились и открыли огонь. Но пули, несмотря на то, что они были магически усиленны, не в силах были пробить барьер над поместьем. Тогда командир отряда отдал приказ солдату с гранатомётом.

Тот не спеша зарядил ракету, прицелился и выстрелил.

Мощный магический снаряд устремился к полупрозрачной плёнке. Через мгновение раздался оглушительный взрыв. Поле слегка пошло волнами, но целостность свою сохранило.

***

Второй глайдер, то же время

Де Шартр выругался, увидев, что гранатомёт тоже не взял силовой щит. Задумавшись на несколько секунд, он взял рацию и проговорил:

–– Ведите постоянный огонь, необходимо перегрузить защиту.

Затем он связался с пилотом первого глайдера:

–– Приём! Необходимо перегрузить силовое поле над особняком. Прямой наводкой из всех орудий залп по поместью.

Он положил рацию на место, но, вдруг вспомнив, тут же схватил её обратно и связался напрямую с Донским.

–– Донской, разрешаю начать участие в штурме. Ведите огонь по защите.

Отдав все необходимые приказы, полковник стал наблюдать за дальнейшими событиями.

***

Отряд спецназа

Получив задание, я двинулся дальше. В этот же момент я услышат низкочастотный звук двигателей и подняв голову, увидел, как наш глайдер, зайдя на глиссаду, открыл по щиту огонь из всех орудий, заставив тот ощутимо просесть. Пользуясь успехом, достигнутым всеобщими усилиями, я активировал ручные и грудной излучатели, направив на них семьдесят процентов мощности.

Три ослепительных бело-желтых луча упёрлись в защиту, которая в этом месте постепенно начал мерцать.

С других сторон слышались выстрелы и взрывы.

Защита мерцала всё сильнее, но всё ещё держалась. В этот момент глайдер совершил второй заход и дал ещё один залп. Этого хватило, чтобы защита, мигнув особенно ярко, начала осыпаться.

Как только это произошло, отряд спецназа, оставшийся за моей спиной, пришёл в движение. Видимо, де Шартр отдал приказ на штурму.

Все вместе мы рванули вперёд. Но впереди предстал забор, который, скорее всего, тоже таил какие-то неприятные секреты. Поэтому я, не мелочась, послал туда пару ракет и добавил сверху несколькими мощными короткими импульсами из излучателей.

В заборе образовалась пробоина метра два с половиной в ширину, через которую наш отряд и проник внутрь. Остальные отряды через некоторое время также отчитались о проникновении на территорию поместья.

Мы поспешили к особняку. От него в нашу стороны уже ехало несколько броневиков и бежали бойцы в серой броне без опознавательных знаков. Видимо «гвардия» Бланшара. И было их как-то слишком много. Человек сто, не меньше. То есть почти в два раза больше, чем нас. Но как будто даже такой численный перевес не мог им помочь. Пока мы сближались, в один из броневиков прилетел снаряд из РПГ. Машина взорвалась и сразу остановилась. Второй броневик подбил уже я, запустив в него ракету.

После этого в дел вступили штурмовики. В прямом столкновении у наёмников не было ни малейшего шанса. Их клали пачками, срезая короткими точными очередями. Что штурмовики, что спецназовцы отлично справлялись. В какой-то момент от особняка подошло подкрепление, около сорока бойцов. Я решил взять их на себя.

Взлетев, я ту же активировал всё оружие и начал очень интенсивно обстреливать противника. Через полминуты их количество сократилось на одну треть. Постепенно все бойцы противника начали отступать в сторону дома.

***

Отряды «Браво» и «Дельта»

Два отряда штурмовиков преодолели забор и побежали к особняку. Но навстречу им вышел отряд наёмников численностью больше ста человек. Живая сила противника была подкреплена пятью броневиками и даже одним танком. Это не было угрозой для элитных бойцов из уровня, но тем не менее, они завязли на месте, приняв навязанный бой.

Тогда командиры отрядов приказали переформироваться и десять штурмовиков, прикрываемые огнём остальных, бросились вперёд, обнажив мечи. Противник такого точно не ожидал, поэтому не смогу оказать достойного сопротивления.

Оставшиеся в живых стали отступать.

***

Отряд спецназа

Преследуя отступающих бойцов, мы продолжали вести плотный огонь. Через десять минут подобного наступления-преследования мы оказались в тридцати метрах от особняка. Все оставшиеся в живых наёмники заняли круговую оборону, к ним присоединились личные гвардейцы, отряд которых насчитывал человек тридцать.

Итого: сорок пять штурмовиков, двадцать спецназовцев, я и агент СИБ против ста десяти наёмников и тридцати гвардейцев. Ну и самого Бланшара, который, по имеющимся данным, был одарённым.

Мы остановились, дожидаясь приказа де Шартра. Тот дал команду ждать. Через несколько секунд всё тот же глайдер ударил по отряду противника, ощутимо сократив численность бойцов. После этого поступила команда атаковать. Наши объединённые силы бросились в атаку, поливая врага свинцом.

Уже почти разбитые наёмники не могли оказать нормального сопротивления, в отличие от свеженьких гвардейцев. Но и их мы постепенно теснили, когда вдруг большое витражное окно на третьем этаже разлетелось в пыль, и оттуда вылетел огненный болид, приземлившийся сбоку от нас. Когда пыль осела, мы увидели мужчину шел сорока, одетого в форму военного образца. Лицо, обезображенное огромные шрамом, шедшим от правой брови через переносицу и через всю левую щёку. Глаза мужчины пылали ярким красноватым отблеском. Видимо это и был тот самый Клод Бланшар.

И проблема была в том, что уровень его бы слишком высок для такого отряда. Скарлетт оценила его, как очень уверенного темника. А в нашем отряде самым сильным магом был Владимир, со своим рангом тысячника, пусть и вплотную к темнику. Тем более, учитывая, что даром агента являлись тени, в солнечный день он не сможет выложиться на полную.

А тем временем Бланшар зловеще ухмыльнулся и сказал низким скрипучим голосом:

–– Зря вы сюда пришли, господа хорошие. – взгляд и тон его не предвещали абсолютно ничего такого, чему бы мы обрадовались.

Он начал формировать какое-то заклинание, и температура вокруг стала постепенно расти.

Глава 2

Бланшар поднял руки вверх, и тут же воздух вокруг наполнился жарким дыханием огня. Языки пламени вырвались из-под земли, поднимаясь к небу гигантскими столбами красного света. Бойцы тут же рассредоточились, чтобы не попасть под удар по площади.

Все оставшиеся в живых наёмники уже ретировались с поля боя, остались только гвардейцы. Следуя приказу своего командира, они пошли в контратаку, пользуясь замешательством штурмовиков и спецназа.

Завязалась ожесточенная схватка, и среди наших бойцов появились первые тяжелораненые. Их тут же оттащили подальше, вынося из под огня почти что в прямом смысле.

Бланшар до поры до времени не вмешивался в бой, видимо боясь задеть своих. Но когда мы постепенно начали теснить противника, он не выдержал и снова начал создавать боевое плетение.

Через пару мгновений он послал на нас стену огня, высотой два метра и шириной под пятнадцать.

Командир штурмовиков резко прокричал какую-то команду и все бойцы дружно активировали свои артефакты, окружившие каждого сияющими щитами. Огонь обтёк эти спасительные купола и ушёл нам за спины. По анализу Скарлетт, эта атака просадила индивидуальные щиты на шестьдесят процентов, то есть ещё одной такой атаки мы не выдержим.

Все открыли шквальный огонь по Бланшару, но даже усиленные магией патроны не смогли пробить его огненный покров.

Не дожидаясь, пока мы хоть нанесём ему хоть сколько-то урона, маг сформировал два хлыста и пошёл врукопашную. Тремя ударами он окончательно продавил защиту ближайшего бойца и следующим выпадом располовинил того меньше, чем за секунду.

После этого он влетел в наше построение, нанося удары во все стороны. Ещё один штурмовик и один спецназовец пали под его атакой. В этот момент всем пришел приказ от де Шатра: «Отступайте!».

Штурмовики дали слаженный залп, отвлекая мага, и кинули тому под ноги светошумовые гранаты.

Затем они сразу же начали отступать, не давая противнику сосредоточиться на ком-то одном.

Весь отряд медленно двигался назад, пытаясь не потерять ещё больше бойцов, но Бланшар неотступно следовал за нами, продолжая наносить удары. Ещё один штурмовик погиб, не успев увернуться от огненного хлыста.

Тогда я посмотрел на Владимира и кивнул ему. Тот сначала не понял, а затем, когда я активировал двигатели и понёсся тараном прямо на мага, заорал благим матом и устремился за мной.

Остальные бойцы остановились и выжидающе уставились на командиров, но те отдали им приказ отступать дальше. И правильно сделали, потому что без магической защиты находиться к магу ближе двадцати метров было нереально.

Я на полной скорости влетел в Бланшара, попытавшись нанести ему удар бронированной перчаткой прямо в солнечное сплетение, но в последний момент этот ублюдок успел-таки на несколько сантиметров сдвинуться в сторону и, напитав руки силой, перебросил меня через себя, швырнув оземь.

Даже в костюме это было очень чувствительно и у меня потемнело в глазах.

Владимир попытался спеленать Бланшара теневыми жгутами, но те в прямом смысле таяли под напором огня. Тогда СИБовец напитал под завязку теневой доспех и попытался вступить в рукопашную схватку, но прямой удар ногой в корпус отправил его в полёт. Приземлившись на землю и пропахав борозду длинной метров пять, агент медленно встал и, пошатываясь, снова пошёл в атаку.

Я же, успев подняться, активировал всё огнестрельное оружие, которым располагал и назначал поливать Бланшара реально свинцовым дождём, но тому было абсолютно всё равно на мои попытки.

–– Неужели думаете победить меня обычной сталью и пулемётами?! Смешно... – прорычал француз, выбирая, кого атаковать. –– Вы бы ещё попытались меня…

Договорить он не успел, так как я дал залп и в его сторону полетели две ракеты. На несколько секунд он скрылся в ослепительной вспышке, но когда раскалённые газы и дым рассеялись, я увидел, что он всё ещё невредим.

Видимо, решив, кого атаковать, он пустил во Владимира огненный шар, который, взорвавшись о выставленный теневой щит, уничтожил его. Но, несмотря на то, что шар самого агента не достиг, взрывная волна отбросила его. Попытавшись подняться, агент снова упал и больше уже не встал.

Я же почувствовал, как внутри поднимается волна бешенства и такой ярости, какой я ещё ни разу в жизни не испытывал. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, адреналин хлестал по венам, наполняя тело энергией. Броня откликнулась мгновенно, активировав максимальное усиление и открыв огонь по врагу. Но маг легко отбивал снаряды щитом энергии, высмеивая попытки уничтожить его.

***

Второй глайдер

Де Шартр изумлённо смотрел, как юноша пытался противостоять магу, уровень которого превышал его собственный на целых пять ступеней.

Даже агент СИБ уже выбыл из схватки, а этот странный юноша всё ещё держался.

В этот момент на поле боя полыхнуло и полковник увидел, как юноша, подняв ладони, выпустил во врага строенный ослепительный луч, врезавшийся в огненный щит и заставивший Бланшара не только остановиться, но даже попятиться.

Донской медленно, шаг за шагом наступал, тесня противника, нов какой-то момент тот изменил форму щита, вытянув его и сделав гораздо более обтекаемым. Теперь давление на площадь уменьшилось и Бланшар начал продвигаться навстречу юноше.

А затем он сформировал плетение, и прямо в юношу сверху ударил плотный поток огня, полностью скрывший его фигуру. Не выдержав, полковник пулей вылетел из глайдера, на бегу связываясь со штабом. Когда сигнал оповестил его, что он на связи, де Шартр, не дожидаясь ответа, прокричал:

– Ситуация вышла из под контроля! Отряд разбит, Бланшару противостоят агент и Донской. Первый сейчас находиться без сознания, а юноша держится из последних сил. Я вступаю в схватку. Высылайте подкрепление. Срочно!

Договорив, он напитал всё тело энергией и рванул вперёд, почти мгновенно достигнув скорости звука.

Через пару секунд он уже влетел в Бланшара. Ему даже удалось сбить того с ног, но к сожалению, полковник не успел воспользоваться преимуществом, так как противник швырнул в него серией огненных шаров, заставив де Шатра уйти в глухую оборону. Его уровень также был ниже уровня Клода, поэтому в прямом столкновении он мало что мог противопоставить врагу.

А последний снова расхохотался и прорычал:

–– Ну что ж, ещё один труп. Ничего страшного.

И усилил напор.

***

Отделение СВР

Услышав сообщение де Шатра, де Брасси и Орлов одновременно в голос выругались. А Орлов от переизбытка эмоций так рубанул ребром ладони по столу, что просто пробил его.

Горчаков отреагировал чуть спокойнее, но было видно, что его эти новости тоже не сказать, чтобы очень уж сильно обрадовали.

Он громко, дабы все услышали его, сказал:

–– Отправляйтесь туда, быстро, пока ещё не поздно! Я останусь здесь, возглавив штаб.

Оба его коллеги сначала воззрились на него со смесью ярости и удивления, но затем Орлов сказал:

–– Я согласен. Другого выхода нет.

Де Брасси кивнул и побежал к двери, позвав Орлова за собой. За полторы минуты они поднялись на крышу здания, где располагались небольшие двухместные глайдеры. Два из них были готовы к вылету, поэтому, когда они сели в один из них, пилот тут же направил машину вверх и на полной скорости рванул в сторону Фонтенбло.

Глайдер был специально сконструирован для того, чтобы максимально оперативно реагировать на угрозы, повтору уже через четыре минуты они приблизились к полю боя.

***

Поместье Бланшара, за десять минут до

Когда в меня ударил столп пламени, я перестал что-либо видеть. Костюм стал одно за другим выдавать предупреждения о перегреве, нарушении целостности, перегрузке систем и всём остальном. Скарлетт кричала мне прямо в ухо:

–– Уходи из под атаки, срочно!

Я активировал двигатели и, не успев правильно скоординироваться, просто кувыркнулся назад, упав плашмя на землю. Но из под атаки я вышел. Подняв голову, я увидел, как в Бланшара врезался силуэт, окутанный молниями, и сбил того с ног. Но затем де Шартр, а это был именно он, ушёл в оборону, не в силах полноценно атаковать противника.

Огненные шары, запускаемые в него, полковник парировал маленькими шаровыми молниями, но Бланшар постепенно его теснил.

Тогда я поднялся и приказал Скарлетт:

–– Активируй протокол «Несокрушимый».

–– Внимание! Уровень энергии накопителей двадцать семь процентов – информировала Скарлетт. – Активировать протокол?

–– Да! – раздражённо прорычал я.

Тут же мощность, поступающая на излучатели и на двигатели, возросла почти в два раза.

Ещё в самом начале боя Скарлетт по моему приказу начала анализировать боевые алгоритмы Бланшара, и теперь рисовала мне оптимальные траектории и подсвечивала слабые места противника, коих, к сожалению, оказалось всего два: руки и часть шеи. Не знаю, почему, но в этих местах огненный покров бы чуть тоньше.

Следуя указанным траекториям, я устремился к Бланшару, двигаясь зигзагами, чтобы не попасть под точечную атаку.

Когда я оказался в полутора метрах от него, я активировал грудной излучатель и выдал импульс на максимальной мощности, направив его в верхнюю часть торса противника. В ту же секунду я перехватил за запястья его руки, уже устремившиеся ко мне.

Но даже с усилением от костюма я не мог его держать дольше нескольких секунд.

Вскоре он таки смог освободить руки, после чего просто и без затей вдарил по мне мощной струёй огня, придав ускорение ударом ноги.

Я отлетел на десяток метров и рухнул на землю. Попытался встать, но у меня это не удалось – левую руку костюма безнадёжно заклинило. Я смог только сесть и увидел, как де Шартр пытается сдержать Бланшара, но его разряды почти не причиняли вреда последнему.

Но, несмотря ни на что, моя атака не оказалась напрасной. Скарлет сообщила, что, по примерным данным, на защиту от моей атаки француз израсходовал примерно десять-одиннадцать процентов своего магического источника.

Но энергии у него всё равно оставалось чуть меньше половины.

Полковник снова ушёл в оборону, покрыв себя плотным покровом из молний. Он постепенно отступал, пытаясь атаковать противника. Но теперь он был с ним один на один.

Я снова попытался подняться, и на этот раз у меня получилось. Скарлетт сообщила:

–– Уровень энергии составляет четыре процента.

Да уж, энергии протокол жрёт немерено. С этими жалкими четырьмя процентами меня хватит максимум на один залп излучателей и всё.

Увидев, что противник окончательно потеснил де Шатра и уже готовится нанести последний удар, я выдал из правого ладонного и из грудного излучателей последний залп, целясь в левую руку Бланшара.

Невероятно, но факт – я смог пробить его огненный доспех и левая кисть испарилась в ослепительном луче.

Противник взревел и, не обращая внимания на атаки де Шатра, поднял правую руку и направил на меня.

Я же стоял и ждал, так как уже не мог ничего сделать – энергия была на нуле.

И вот в момент, когда из ладони мага вырвалась пламенная струя и полетела в мою сторону, на её пути, всего в паре метров от меня, возникла прозрачная дрожащая преграда. Огонь упёрся в неё, но пробить не смог.

Бланшар с изумлением уставился на эту неожиданную преграду, не понимая, как я смог остановить его атаку. А это был не я. Видимо в схватку вмешалась какая-то третья сторона. Через пару секунд всё встало на свои места.

Недалеко от нас на землю, подняв клубы пыли, приземлились две фигуры. Это были Орлов и де Брасси.

Не дожидаясь, пока противник придёт в себя, они ринулись в бой, заходя с двух сторон и беря его в клещи.

Орлов использовал магию пространства, перенаправляя удары Бланшара, а де Брасси, по всей видимости, владевший аспектом Воздуха, ставил щиты, ограждая меня и де Шатра.

Через минуту такого боя Бланшар видимо понял, что ему не выстоять. Но, к его чести, он не попытался сбежать, а сформировав потрясающую своей мощью огненную стену, начала плести какое-то масштабное заклинание.

Температура в радиусе пятнадцати метров резко подскочила градусов на сорок. И через несколько секунд мы оказались в круге диаметром тридцати метров, по площади которого ударил ужасающей мощи огненный столп, заставляя плавится камни.

Де Брасси и Орлов объединили усилия и выставили коллективный щит, который, несмотря на огромное давление огня, выдержал.

Через десять секунд поток огня иссяк, и когда дым и гарь рассеялись, мы увидели, что Бланшар стоит не двигаясь и слегка покачиваясь. Скорее всего, он потратил на эту атаку последние силы.

Не тратя время, Орлов и де Брасси окружили мага многочисленными барьерами, гудящими от влитой в них энергии. Затем де Брасси взял у де Шатра, весьма бледного, но живого, магические подавители и защёлкнул их на запястьях Бланшара.

Бой был окончен. Ценой жизней пятерых бойцов мы победили.

Я сразу побежал к Владимиру, всё ещё лежащему невдалеке. Ну, как побежал. Поковылял.

Орлов опередил меня и склонился над агентом. Через некоторое время он поднялся и, обернувшись ко мне, сказал:

–– Он жив, слава Богу. Магическое истощение и многочисленные травмы. Но жить будет.

Тем временем де Брасси уже звонил кому-то, костеря собеседника почём зря. Были вызваны лекари, армейцы, ещё два отряда спецназа.

Я устало привалился к дереву, чудом оставшемуся после недавнего локального Армагеддона. Броня была в очень плачевном состоянии. Многие пластины оплавились и деформировались. Сервоприводы и трубки экзоскелета были повреждены. Энергия была на нуле и я даже не мог пока что выбраться из костюма.

Левая рука по-прежнему была заклинена и не двигалась.

Я сидел и просто спокойно наблюдал за тем, что происходит вокруг. Бланшар стоял, кидая яростные взгляды на де Брасси и Орлова, а те обсуждали что-то, не спуская глаз с арестанта.

Де Шартр, покачиваясь, подошёл к ни и присоединился к обсуждению.

Остальные члены отряда постепенно подтягивались к нам, занимая позиции, чтобы в случае чего не оказаться застигнутыми врасплох.

Через пятнадцать минут рядом с нами приземлилось три глайдера, из которых посыпались армейцы, присоединяясь к штурмовикам и спецназовцам. Также оттуда высадилась команда целителей, двое из которых бросилась к Владимиру, а остальные к раненым бойцам.

Ещё через несколько минут было принято решение постепенно сворачиваться и выдвигаться обратно в отделение СВР.

Остался отряд солдат, которые должны были подождать, пока прибудет батальон, который будет занимать поместье до конца разбирательства.

Мы сели в глайдеры и машины взмыли вверх, направившись в сторону Парижа.

Я смог раздобыть два накопителя и, вставив их в броню, наконец-то, с трудом, но смог выбраться из неё. Поместив костюм в кресло, я устало сел рядом и выдохнул.

Эта схватка выявила много слабых мест моего творения, которые по возвращении домой должны быть немедленно устранены.

Я спокойно себе сидел, когда ко мне подсел раздражённый Орлов и, помолчав некоторе время, начал:

–– Донской, есть разговор один. Важный.

Да уж, начало многообещающее.

–– Итак, Олег. Ты же понимаешь, что ослушался приказа непосредственного командира операции? Подставил под удар агента СИБ и полковника. И сам подставился. Как ты думаешь, как я должен был отвечать перед Александром Христофоровичем? Что я должен был бы ему сказать? Что не уследил за его протеже? Слава Богу, что всё обошлось малой кровью. А могло и не обойтись. Ты это понимаешь?

Я прямо смотрел в глаза Мстислава Игоревича, не отводя взгляда. Когда он закончил, я собрался с мыслями и ответил:

–– Под угрозой были люди. Мы и так потеряли к тому моменту уже четверых. И потеряли бы ещё больше. Я действовал так, как должен был. Прикрывал бойцов.

–– Да, это отлично. Но ты не имеешь права так рисковать. Из-за тебя пострадал Владимир Георгиевич. Пострадал, потому что вступил в схватку с более сильным противником. Вступил для того, чтобы не дать тебе поджариться. Антуан также вступил в этот бой из-за тебя. Хотя он вообще не должен был участвовать в операции таким образом. Ты не только поставил под угрозу себя и других. Ты поставил под угрозу всю операцию. Стоило бы это того, чтобы ты спас нескольких бойцов?

–– Но Мстислав Игоревич… – возразил было я.

–– Никаких «но»! Да, я не отрицаю, что на твоём месте поступил бы так же. Но приказ превыше всего. Если каждый будет следовать позыву сердца, а не приказу, то всё развалится. Помни об этом! И я скажу в последний раз. Ещё раз ослушаешься приказа – до конца командировки в операциях участвовать не будешь. Ты меня понял?

–– Так точно, ваше высокопревосходительство.

–– Так-то.

Орлов встал и ушёл на своё место, оставив меня в раздумьях.

Глава 3

Орлов отошёл обратно к своему месту и сел. Он думал:

–– А мальчишка неплох. Очень даже. И поступил отважно, и сражался отлично. Но, какой же он всё-таки ещё безответственный. И не думает наперёд. Ну ничего страшного, пообтешется.

В этот момент заговорил сидящий рядом с ним де Брасси:

–– А Донской крут! Какой у него ранг?

–– Средний ратник где-то, по-моему. – удивился Орлов тому, как схожи их мысли, – Ах да, в вашей системе, это примерно… guerrier (воин), – добавил Орлов, заметив недоумённый взгляд разведчика.

–– Что?! Как это возможно? – воскликнул де Брасси, тут же понизив голос, – Как он мог сдерживать противника, примерно на пять рангов выше себя? Да, сначала с поддержкой агента, а затем де Шартра, но тем не менее.

–– Это всё его броня. – улыбнулся Орлов, уже зная, какой вопрос последует следующим.

– А будет ли возможно приобрести какое-либо количество подобных костюмов? Скажем, по удвоенной цене. – спросил де Брасси.

–– Сожалею, мой друг, но нет. Во-первых, производство ещё не поставлено на поток. А во-вторых – решение подобных вопросов находится вне моей компетенции.

–– Ну что ж, жаль. Очень жаль. – осунулся глава СВР.

Они замолчали, каждый углубился в свои думы. Надо теперь ещё каким-то образом раскалывать Бланшара. Благо, с таким менталистом, как Алекс Левер, это лишь вопрос времени. Но оставался ещё один важный нюанс – скорее всего, заказчиком убийства Кревкера был кто-то достаточно высокопоставленный. А это было проблемой. Если они тронут какого-нибудь графа, или, не дай Бог, герцога – среди большей части аристократии вой такой поднимется, что живые позавидуют мёртвым.

***

То же отделение СВР, сорок минут спустя

Члены комиссии в том же составе сидели за столом в новом штабе, а напротив них сидел Бланшар. Они хотели попробовать сначала пообщаться с наёмником без участия менталиста, надеясь на его благоразумие.

–– Итак, господин Бланшар, может вы, всё-таки, скажете, кто заказал убийство барона де Кревкера и заплатил вам за исполнение заказа?

Бланшар, по-прежнему находящийся в блокираторах, угрюмо посмотрел на де Брасси, задавшего вопрос, но промолчал.

Тот, подождав некоторое время, собирался то ли повторить вопрос, то ли задать другой, но в этот момент Горчаков тронул его за руку и покачал головой. Он спросил, обращаясь к пленному:

–– Господин Бланшар, вы ничего не исправите своим молчанием. Мы и так узнаем всё, что нам нужно. Но своим признанием вы можете упростить свою и без того сложную жизнь в дальнейшем. Знаете ли, условия тюрьмы, куда вас, без сомнения поместят после суда, могут очень сильно ухудшиться, в случае, если вы будете продолжать молчать. Что вы на это скажете?

Наёмник перевёл взгляд на российского министра и на этот раз удостоил собравшихся ответом:

–– Может вам это всё и кажется чудным, но я своей честью гарантировал каждому клиенту его анонимность. В отличие от вас, я никому не служу, и ни перед кем отчитываться не должен. Если клиент заплатил, я не имею права раскрывать его личность.

На этот раз не выдержал де Шартр, перейдя на «ты»:

–– Да что ты о себе возомнил?! Ты нас ещё будешь упрекать в бесчестности? Да ты ведь осознанно закон нарушал. Убивал людей, устраивал покушения, саботажи и многое другое! Уверен, у тебя скелетов в шкафу хватит на десять кладбищ.

Де Брасси легонько ткнул полковника в бок локтем, но тот как будто этого не заметил, продолжая:

–– Ты нам говоришь о бесчестии, а у самого цена нарушения закона – несколько тысяч франков! И после этого ты нас ещё имеешь наглость в чём-то обвинять.

Пока де Шартр набирал в лёгкие воздух, чтобы продолжить, Бланшар ухмыльнулся и ответил:

–– Говорите, что я нарушаю закон? А вы сами как будто ни разу его не нарушали? Задержания, аресты, конфискации. Чем там занимаются государственные службы? Особенно служба разведки и безопасности? Вы тоже много грязи несёте в этот мир, так что нужно ещё подумать, кто хуже.

На эту реплику наёмника решил ответить Орлов, заговоривший спокойным тоном:

–– Клод Бланшар. Воспользуюсь твоими же словами. «Может быть, тебе и не понять», но у нас есть несколько причин выполнять свою зачастую тяжёлую работу. И главная причина – скорее всего незнакомое тебе понятие «долг». Мы дали присягу своим императорам. И мы обязаны следовать ей до конца, не смотря ни на что. Кажется, фраза, которую я сейчас произнесу, была придумана как раз в вашей стране. «У каждого должен быть свой синьор». И я всецело с ней согласен. Признай, что демократия в этом мире не работает. Должна быть жёсткая вертикаль власти. Без этого никак. Да, мы иногда можем совершать не самые благовидные поступки, следуя законам и приказу императора. Но не забывай, что императорская воля и есть закон. Непререкаемый и обязующий к исполнению. Любого подданного. А уж тем более – давшего присягу. Что ты на это скажешь? Мы всё ещё те же палачи и цепные псы государей? Да, ты этого не сказал. Но точно имел в виду.

Ответом на эту речь было молчание. Бланшар всё также исподлобья смотрел на членов комиссии, не произнося ни слова.

Слово снова взял де Брасси:

–– Итак, господин Бланшар. Вы всё ещё отказываетесь говорить? Спрашиваю в последний раз.

–– Я не буду нарушать данное слово. Я все сказал. – мрачно ответил наёмник.

–– Ну что ж. Похвально, что вы не отступаете от данного слова. Жаль только, что оно было дано недостойным людям.

После этого он нажал кнопку на коммуникаторе и в помещение вошло пятеро бойцов с оружием.

–– Отведите арестанта в подготовленную камеру. И позовите сюда господина Левера.

–– Так есть! – хором грянули бойцы и, без излишней жестокости, но резко подняли Бланшара на ноги и увели.

Де Брасси устало откинулся на стуле и помассировал виски. Затем он произнёс, казалось бы, в пустоту, ни к кому не обращаясь:

–– Господи, как мне уже надоели вот такие «честные» борцы за справедливость. И ведь они свято в это верят.

–– К сожалению, таких людей достаточно, чтобы у вас всё ещё была работа. – прокомментировал Орлов.

–– Вы так говорите, как будто я без службы и прожить не могу. Не представляете, как бы я хотел жить в маленьком доме на берегу Средиземного моря, ловить рыбу и наслаждаться обычной жизнью. Семью бы завёл. Но, как вы точно подметили – мы давали присягу. Так что до пенсии – я буду служить императору и Франции верой и правдой.

Каждый молча кивнул, мысленно соглашаясь со сказанным.

Через пару минут в помещение бодрой походкой вошёл менталист.

–– Ну что, работаем? – уточнил довольный Левер.

–– Да, работаем. Вытащите из него всё, что сможете. Не только личность заказчика покушения на де Кревкера, но и всех остальных «клиентов». Всех, кого сможете.

–– Так точно! Разрешите приступить?

–– Разрешаю. – устало махнул рукой глава СВР.

Менталист ушёл, а собравшиеся продолжим молча сидеть. Все были погружены в свои мысли.

***

«Hôtel Impérial», то же время

Я вышел из машины и остановился, устало потягиваясь. На часах был едва ли полпятого утра. Да уж, ночь интересная выдалась. Пока я стоял и пытался не развалиться на части прямо перед входом в отель, двое оперативников, ехавших со мной, с трудом вытащили из машины мою покорёженную броню. Затем мы вошли внутрь и, сопровождаемые удивлённым взглядом консьержа, направились к лифтам.

Агенты помогли мне дотащить броню до номера и оставили её перед дверью. Я только успел поблагодарить их, а они уже развернулись и пошли обратно.

Я махнул рукой и, поднатужившись, с трудом затащил костюм в номер, поставив его на обычное место.

После этого я вставил себе в ухо наушник и потопал в ванну.

Пока она наливалась, я обратился к Скарлетт:

–– Дорогая, что скажешь?

ИИ тут же ответила вопросом на вопрос ехидным тоном:

–– О чём именно? О твоих когнитивных способностях? Если о них, то я вынуждена их оценить, как довольно низкие. И да, Орлов прав.

–– Ну ты-то не начинай, пожалуйста.

–– Ты реально мог погибнуть. – голос девушки сразу стал серьёзным, – и чудо, что ты остался жив. Согласна, ты спас жизни бойцов. Но представь, что ты погиб. Сколько людей пострадали бы от этого? Во-первых, Орлов точно получил бы по шапке от Румянцева и от Бенкендорфа. За то, что не уследил за хорошим курсантом первого, и за потенциальным агентом второго. Во-вторых, от Беркендорфа он бы получил повторно за смерть Владимира, который несомненно бы погиб в случае твоей смерти. В-третьих, де Шартр скорее всего тоже бы пострадал. И за это уже прилетело бы де Брасси, как командующему операцией. В-четвёртых, подумай, наконец, о Вере. Она и так потеряла отца. А представь, что у неё ещё брат отдал концы. Это дебил который. Да-да, это ты. Представил? А теперь ответь мне, стоило оно того?

Я молчал, переваривая сказанное ИИ. И был вынужден согласиться, что она права, и я действительно поступил необдуманно. Что ж, будет мне уроком на будущее.

–– Да, ты права. А я нет. Впредь буду сначала думать, а потом делать.

Несмотря на то, что Скарлетт была «всего лишь» результатом артефакторного и технического гения, женское ей было не чуждо. Услышав заветные «ты права», она потеплела и уже более спокойным и дружелюбным тоном сказала:

–– Вот именно. И, честно говоря, я бы тоже была очень сильно опечалена. Насколько может быть опечален искусственный интеллект. Как бы абсурдно это не звучало, но я успела привязаться к тебе. Да, по идее, когда ИИ «привязывается», он просто подстраивает свои алгоритмы под определённого человека или группу лиц. Но, как мне кажется, при моём создании в мои системы были вплетены и эмоциональные составляющие, поэтому я бы на самом деле грустила. Как-то так.

Услышав это, я открыл глаза и удивлённо уставился в потолок. Признаюсь честно, я не ожидал это сейчас услышать. И, также признаюсь, что мне было чертовски приятно это слышать. Хахах, докатились – я вожу дружбу с ИИ, а он говорит мне, что скучал бы без меня. Но, вместе с этим, в груди поселилось какое-то тёплое чувство. Было приятно осознавать, что в этом мире ты стал нужен ещё кому-то, кроме тех, кто уже был. Пусть это и всего лишь искусственный интеллект.

Я снова прикрыл глаза и продолжил разговор:

–– Приятно это слышать! И я правда впредь постараюсь хорошенько обдумывать свои действия и просчитывать их. А теперь давай обратимся к проблеме.

–– Хорошо, я готова. – уже деловым тоном сказал девушка.

–– Этот бой выявил слабые места брони. Во-первых, я считаю, что необходимо усилить мощность и пропускную способность излучателей, чтобы повысить плотность и силу репульсорного потока. Ведь по сути, поток частиц из излучателя – точно такой же ламинарный поток, как и струя воды из проткнутого шарика. Надо повысить его концентрацию, и тогда увеличится мощность потока и его пробивающая способность. Плюс он будет меньше рассеиваться, что означает повышение дальности поражения. Что скажешь по этому поводу?

Скарлетт помолчала некоторое время, обдумывая моё предложение, после чего ответила:

–– Чисто теоретически это осуществимо. Как получится на практике – сказать не могу. Надо экспериментировать. Вот вернёшься, и будете снова с Андреем уединяться в мастерской. Большего пока что от меня не жди.

–– Хорошо, тогда второе. Мне кажется, что надо добавить ещё одну модернизацию. Надо сделать так, чтобы костюм мог активировать защитное поле, как те артефакты у штурмовиков. Только, понятное дело, его надо сделать прочнее и мощнее. Вот только как это сделать, у меня уже нет идей.

–– Вот это действительно хорошая мысль, но и тут я пока что тебе не помощник. Озаботь Андрея. Он, по идее, должен знать больше об этих артефактах.

–– Хорошо. Тогда я наверное… – я собирался закончить разговор, вылезти из ванны и пойти спать, но Скарлетт решила меня прервать.

–– А ты точно ничего не забыл?

–– Ты о чём? – вполне искренне удивился я.

–– Ну, подумай ещё. Был тяжёлый бой. Броня повреждена, необходим ремонт, который ты сможешь провести уже только будучи дома. А это значит, что…

–– Что до конца командировки я должен полагаться только на свой дар, – простонал я, – Хотя это и хорошо. А то я что-то совсем забыл о нём. Непорядок. Ну что ж, придётся вспоминать каково это, драться в ближнем бою. Да и прокачивать дар тоже надо.

–– Вот это правильно! – оценила Скарлетт.

–– Ладно, если ты не возражаешь, я пойду уже в кровать и попытаюсь доспать свои законные часы.

–– Давай, дорогой. Отдыхай! – после этих слов я услышал звук воздушного поцелуя, но решил, что мне показалось.

Вылезя из ванны, я вытерся, накинул халат и вышел. Перед тем как лечь, подошёл к мини бару и выпил стакан воды. Затем лёг и почти мгновенно уснул. А где-то там бравые члены комиссии наверное не спят, работают. Бедолаги.

***

Отделение СВР, почти час спустя

За прошедшее время в помещении почти ничего не изменилось. Разве что на почти пустом столе появилась целая шеренга пустых стаканчиков из под кофе. Да, все члены комиссии были очень даже не слабыми магами, но почти трое суток без сна никого не сделают бодрым. Последние минут двадцать они уже даже не переговаривались. Орлов просто сидел, уперевшись подбородком в сложенные перед собой руки и молча смотрел в одну точку. Де Брасси, никак не могший справиться с некоторым волнением, ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину. Де Шартр, от нечего делать скатал шарик из какой-то бумажки, невесть Бог как оказавшейся на столе, и пытался им попасть в один из пустых стаканчиков. И лишь Горчаков, как истинный философ-стоик, решил, что от него ничего не зависит, поэтому спокойно себе дремал, расположившись на крохотном диване в углу. Де Брасси иногда с раздражением поглядывал на него и, наконец, не выдержав, спросил у Орлова:

–– А это вообще нормально?

–– Что именно? – уточнил Орлов, не отрывая взгляд от точки, в которую он смотрел всё это время.

–– Ну, что наш коллега так спокойно спит. Хотя по идее должен точно также, как и мы, быть несколько возбуждён. Всё-таки операция идёт к финалу.

–– А, вы об этом, – ответил министр, всё ещё не меняя объекта изучения, – ну, это нормально. Просто наш коллега каким-то образом умеет спать абсолютно в любой ситуации. Я это за ним начал замечать ещё лет десять назад. Такая уж у него способность. И, будем честны, я немного ему завидую.

–– Понятно. – буркнул де Брасси и продолжил мерять шагами комнату.

И вот, когда, казалось, уже все окончательно заснут, каждый на своём месте, в помещение зашёл очень уставший Левер.

Он медленно подошёл к столу и тяжело опустился в него. Горчаков, несмотря на то, что менталист вошёл очень тихо, каким-то образом смог это почувствовать и проснулся. Хрустнув спиной, он вскочил на ноги, а де Брасси лишь скривился, увидев, как слишком уж бодро выглядит Горчаков.

Даже Орлов оторвался от созерцания одному ему известного объекта и выжидающе уставился на Левера. Де Шартр, к этому времени уже научившийся даже с закрытыми глазами попадать в этот злосчастный стаканчик, бросил своё захватывающее занятие и также упёрся взглядом в менталиста. Горчаков и де Брасси подошли к столу.

Наконец, Левер, глубоко вздохнув, начал:

–– Итак, господа. Я всё выяснил. – и голос его не предвещал ничего хорошего. – Лучше бы я этого не знал. На совести этого человека столько грязи, что я удивлён, как его ещё земля носит. Да, последние несколько лет он лично ничего не исполнял, но вот по его приказам… А поначалу он и сам не чурался совершать такое, что я бы поседел ещё раз, если бы мог.

Никто его не прерывал, но напряжение ожидания чувствовалось почти что физически. Левер помолчал некоторое время и, собравшись с духом, сказал:

–– Что же касается личности заказчика покушения на де Кревкера. Это был…

Глава 4

–– Это был герцог Нолан Дюбуа.

После этих слов в помещении повисло молчание. Де Брасси сел в кресло и уставился в одну точку, следуя примеру Орлова. Русские министры переглянулись и с сочувствием посмотрели на разведчика. Де Шартр также был ошарашен этой информацией. Через некоторое время де Брасси на выдохе сказал:

–– Приехали.

–– Чётко и ёмко. Ни добавить, ни убавить. – поддержал его полковник.

–– Нет, ну мы реально приехали. Тут ловить нечего. Ему мы ничего не сделаем. – начал расклеиваться де Брасси.

–– Так, отставить! – рявкнул Орлов, хлопнув по столу и вскочив на ноги, – Я всё понимаю, но в результате действий герцога наши люди оказались под угрозой. Если вы с этим ничего не сделаете, то я пойду прямо к императору и вытребую у него право на то, чтобы вызвать сюда свои штурмовые отряды и взять поместье герцога приступом. Мы не имеем права так это оставлять. Вам ясно?

–– Треть заводов нашего ВПК принадлежат Дюбуа. – обречённо и как-то без эмоционально ответил де Брасси, как будто не услышав слова Орлова. – Мы не можем так рисковать.

–– Морис, вы меня слышите? Если вы отступите, я лично пойду брать этого герцога. Или же такую компенсацию вытребую с вашего императора, что мало не покажется.

Разведчик поднял взгляд на Орлова и, помедлив несколько секунд, медленно кивнул и сказал:

–– Хорошо, будь по-вашему. Сегодня же отправимся к императору и предоставим все данные. И поступим так, как он скажет. Тут я не могу действовать сам.

–– Отлично! Тогда собираем воедино всё, что нам известно и через… – Орлов посмотрел на часы, – полтора часа выдвигаемся во дворец.

***

Покои императора Фридриха Вильгельма Отто Третьего, два часа спустя

Император вышел из ванной и начал одеваться, напевая какой-то незамысловатый мотив. И откуда только он его знает? Опять наверное услышал где-то, вот и прицепилось.

Одевшись, он подошёл к зеркалу, стоявшему напротив окна и посмотрел на своё отражение.

–– Да уж, старею я, старею. – сказал он вслух. – Но ничего, мы ещё можем, хаха.

Пребывая в прекраснейшем настроении, он вышел в коридор и через несколько минут вошёл в свой кабинет. Усевшись за стол, он нажал на кнопку вызова и через секунду в кабинет зашёл секретарь. Но, против обыкновения, он был с пустым руками и не нёс стопку бумаг и документов, требовавших монаршего внимания и подписей. Увидев это, Фридрих спросил:

–– Ты ли это, Робер? Или все проблемы в империи решены?

Секретарь поклонился и произнёс:

–– Ваше императорское величество! Вас уже дожидается делегация.

–– Какая делегация? На сегодня вроде бы ничего не назначено. – удивился император.

–– Это члены комисси по расследованию инцидента о вмешательстве в проведение операции по ликвидации аномалии и последующем покушении на барона де Кревкера.

–– А, они. Ладно, зови их прямо сюда, мне лень идти в зал.

–– Как прикажете! – поклонился Робер Руссо.

Он вышел и через несколько минут вернулся в сопровождении четырёх человек: главы СВР Мориса де Брасси, полковника Антуана де Шартра и министров Орлова и Горчакова. Они вошли и поклонились, после чего последовали пригласительному жесту императора и сели в кресла перед столом.

Секретарь разместился чуть левее, заняв свой небольшой столик. Император начал:

–– Итак, господа! Я так полагаю, что вы добились некоторого результата и пришли им поделиться? Судя по вашим лицам, в процессе расследования вы вышли на самих себя! – настроение императора было настолько хорошим, что он даже позволил себе пусть и весьма плоскую, но шутку.

Но, никто из присутствующих даже не улыбнулся. Император же, видя настроение пришедших, посерьёзнел и уже спокойно сказал:

–– Ну что ж, я вас слушаю, господа.

Первым слово взял де Брасси:

–– Ваше императорское величество! Вынужден сообщить вам, что расследование вскрыло очень много того, чему в принципе не место в нашей империи.

Глава разведки продолжил, и с каждым его словом император всё больше мрачнел. Под конец он стал чернее тучи и его аура постепенно начала вырываться из под контроля.

–– Вот результаты работы комиссии. – закончил де Брасси.

Некоторое время в кабинете висело напряжённое молчание, нарушенное императором. Встав из-за стола и начав расхаживать туда обратно, он в какой-то момент остановился и сказал тяжёлым тоном, в котором легко слышались угрожающие нотки:

–– То есть вы заявляете, что организатором вмешательства в проведение операции и заказчиком устранения де Кревкера является герцог Нолан Дюбуа? Вы понимаете, кого подвергаете обвинениям? Вы уверены?

Слово взял Орлов:

–– Ваше императорское величество! Как ни прискорбно это заявлять, но тем не менее, это правда. Я лично участвовал в расследовании и готов подтвердить слова своего коллеги. Да, главным зачинщиком является герцог Дюбуа.

В глазах императора появились искры, причём буквально. Его аура ещё сильнее начала давить на всех присутствующих. Он молча не мигая смотрел на Орлова, который смело встретил взгляд монарха, не отводя глаз.

–– Ну что ж. В таком случае, я скажу вот что. Не знаю, как вы будете это осуществлять, но я даю вам своё разрешение на штурм поместья герцога. Приведите его во дворец, будем с ним разбираться. Сейчас подготовим документ, который я заверю своей подписью.

Он дал знак секретарю и тот положил перед императором лист артефактной бумаги и такую же ручку. Фридрих ровным размашистым почерком написал несколько предложений, поставил подпись и печать, после чего отдал его де Брасси.

–– Покажете его герцогу. Если он откажется исполнять мой приказ – считайте, что у вас развязаны руки.

Де Брасси и все остальные встали и поклонились, а разведчик сказал:

–– Благодарю, ваше императорское величество! Разрешите идти?

–– Разрешаю. Удачи.

Члены комиссии ещё раз поклонились и вышли. Император устало откинулся в кресле и сказал в пустоту:

–– Господи, что происходит. Когда это аристократия успела так обнаглеть.

–– Ваше императорское величество! Мне следует готовить документы по протоколу номер триста сорок два? – тихо поинтересовался секретарь.

–– Нет, Робер, пока что рано. Всё плохо, но не настолько. Так, ладно. Неси все документы и бумаги на сегодня, будем работать.

***

Парковка перед императорским дворцом

–– Ну что, в штаб? – спросил де Шартр, едва они покинули стены дворца.

–– Нет, мой друг. Мы сразу поедем к герцогу. Чем быстрее, тем лучше.

–– А если герцог решил сопротивляться? Надо подвести отряды к поместью. – возразил полковник.

–– Я думаю, мы вчетвером прекрасно справимся. – решил прокомментировать Орлов.

–– Я согласен с этим. – ответил де Брасси, – нас четверых хватит, чтобы герцог не смог сбежать, в случае чего. Так что едем прямо в район Сен-Дени.

Они подошли к своему автомобилю и сели, после чего машина сорвалась с места.

***

Особняк герцога Дюбуа, без четверти четыре ночи

Герцог проснулся от того, что в дверь постучали. Причём, судя по силе стука, стучались уже не первый раз. Раздражённо что-то буркнув, Дюбуа накинул халат и крикнул:

–– Входи уже!

Тут же в спальню вошёл глава гвардии и сказал:

–– Господин, у нас проблемы.

–– В чём дело, Даниэль? – резко спросил герцог. –– До утра не могло подождать?

–– Прошу прощения, господин, но нет, не могло.

–– Давай быстрее уже.

–– Вокруг поместья Клода Бланшара замечена активность. Два штурмовых глайдера высадили группы бойцов. Это штурмовики и спецназ СВР. Наёмника будут брать.

–– Чёрт! – выругался герцог.

Это было плохо, очень плохо. Но не критично.

–– Он не выдаст меня, он не сможет!

–– К сожалению, я предполагаю, что у комиссии есть сильный менталист, так как они смогли выйти каким-то образом на Дюфура, и уже через него – на Бланшара. Скорее всего, расколоть последнего у них не вызовет проблем.

–– Да твою же ж мать! – в гневе прорычал герцог и с размаху швырнул в стену бокал, стоявший на тумбочке около кровати. –– Что нам теперь делать?

–– Господин, мне готовить гвардию? Также готов начать развёртывание силовых щитов над поместьем.

–– Повремени, Даниэль. Хотя знаешь, а давай.

–– Слушаюсь. – глава гвардии коротко поклонился и вышел из комнаты.

Герцог же тем временем подошел к мини-бару и, выудив оттуда початую бутылку коньяка, налил себе снифтер до краёв. Залпом выпив благородный напиток, он выдохнул и пошёл одеваться. Этот день обещал быть долгим и трудным.

***

Район Сен-Дени, десять часов утра

Чёрный автомобиль с тонированными стёклами ехал по утренним улицам богатого района. Все члены комиссии сидели молча, будучи максимально сосредоточенными. В машине повисло такое напряжение, что казалось, будто в ближайшее время оно обретёт физическую форму. Наконец Орлов нарушил молчание, обратившись к де Брасси:

–– Морис, а какой ранг у Дюбуа?

–– Наверняка даже я не скажу, но не выше шестого, это точно. – несколько задумчиво протянул де Брасси.

–– Хоть какие-то хорошие новости на сегодня. – выдохнул Орлов и откинулся на сидении.

Дальше они продолжили ехать в полной тишине, нарушаемой лишь мирным сопением заснувшего Горчакова, на которого де Брасси смотрел с чётко считываемым желанием убить, причём не самым гуманным способом.

Через десять минут они подъехали к нужному особняку, хотя с большей уверенностью представшее перед ними здание можно было назвать дворцом. Все четверо вышли из машины и начали приближаться к воротам, которые, естественно, были заперты. Вообще, дворец был подготовлен к штурму. На стене развернулись миниатюрные турели и мелкокалиберные гранатомёты, на вышках стояли гвардейцы в доспехах и с оружием на изготовку. А всё поместье накрывал едва заметный прозрачный силовой барьер, мощь которого чувствовалась даже на расстоянии в двадцать метров.

Члены комиссии подошли к воротам и остановились. Переглянувшись они кивнули друг другу и де Брасси уверенно постучал. Через пару секунд открылась боковая калитка и оттуда вышел высокий широкоплечий мужчина в мощной броне и с полуторным мечом в руках. На нагруднике красовалась родовая эмблема Дюбуа - золотой кабан на красном поле, окружённый венком из мечей, копий и щитов. Мужчина остановился и спокойно спросил:

–– Здесь частная территория. Вход запрещён. В случае попытки проникновения мы будем вынуждены применить силу.

Де Брасси хмыкнул и, достав документ, подписанный императором, сунул его под нос гвардейцу. Не ограничившись этим, он достал своё удостоверение и продемонстрировал родовой перстень . Гвардеец внимательно изучил документ и ознакомился с удостоверением, после чего, несколько секунд поколебавшись, сказал:

–– Прошу прощения, Ваше Высокопревосходительство, но приказ господина был никого не пускать. Я сожалею. – после этого он развернулся и зашёл обратно в калитку, которая тут же захлопнулась за ним.

Даниэль Рихтман, начальник гвардии герцогского рода Дюбуа

Орлов сначала хмыкнул, а затем не выдержал и расхохотался. Оба француза посмотрели на него с удивлением, а Горчаков лишь улыбнулся себе в бороду. Отсмеявшись, министр обороны, потерев раскрасневшееся лицо, выдохнул и произнёс:

–– Господа, прошу прощения, не смог удержаться.

–– И что же вас так насмешило? – поинтересовался де Брасси.

–– Да нет, я просто представил, что кто-то из родовых гвардейцев остановил главу разведки вот так, на пороге, у нас дома. В России такое даже представить нельзя. А вообще, мужик молодец. За смелость и верность роду можно и смягчить наказание, если всё-таки они окажут вооружённое сопротивление. Да и вообще, гвардия виновата в последнюю очередь.

Шартр усмехнулся и согласно покивал головой, а де Брасси, увидев этот жест, только закатил глаза, после чего сказал:

–– Так, ладно. Хватит лясы точито. Что делать будем? – он обвёл коллег вопрощающим взглядом.

Снова отозвался Орлов:

–– Предлагаю пока что попробовать продавить щит. Вроде как и приступим к активным действиям, но в то же время оставим ещё шанс сдаться. Что скажете?

–– Я согласен. – первым ответил Горчаков.

–– Я тоже. – кивнул де Шартр.

Де Брасси тоже кивнул и они чуть-чуть отошли, начиная разгонять энергию по каналам, готовясь к созданию боевых площадных конструктов. Орлов со своей магией пространства, де Брасси с воздушной, де Шартр с молниями и Горчаков с водяной. Через пару минут на барьер обрушились четыре мощных удара. В одном месте пространство начало сминаться и деформироваться, заставляя щит испытывать сильную нагрузку. В другом в щит со скоростью истребителя и с силой бронепоезда влетел воздушный таран. Ветвистая молния ударила в барьер, растекаясь по нему сотнями более мелких разрядов, а водяные лезвия лишь расплескались по поверхности натужно гудящего щита. Несмотря на столь мощные удары, щит выдержал, хоть и продолжал чуть-чуть мерцать, перегруженный атаками.

***

Поместье герцога Дюбуа, несколькими минутами ранее

Даниэль Рихтман, начальник гвардии рода Дюбуа, открыл калитку и вышел настречу четверым мужчинам, совокупная аура которых заставила его спину покрыться мурашками, несмотря на то, что видал он в этой жизни всякое, но взяв себя в руки, он подошёл к ним и сказал:

–– Здесь частная территория. Вход запрещён. В случае попытки проникновения мы будем вынуждены применить силу.

Дальше события начали развиваться совсем грустно. Гвардейцу были продемонстрированы приказ императора за его личной подписью и корочка, обозначающая, что сейчас прямо перед ним находится глава СВР. Но мужчина давал клятву верности роду и не мог поступиться своими принципами. Закочнив импровизированные переговоры, он вернулся за стену и отдал приказ готовиться к схватке. Про себя же он думал, что надо оттягивать до последнего. Если они откроют огонь по собравшимся снаружи, для всех них это будет дорога в один конец. Поэтому он не будет отдавать приказ атаковать, пока сам господин не скажет. Только гвардеец подумал об этом, как в барьер прилетели атаки, заставившие большую часть солдат инстинктивно пригнуться. Четыре удара, несмотря на то, что щит выдержал, просадили накопители на тридцать процентов. То есть ещё два-три удара, и всё – финита ля комедия. А случится это примерно через минут пятнадцать, так как перед каждым ударом нападавшим придётся накапливать энергию и формировать конструкты. Всего четверть часа, после которых наступит точка невозврата. С этими мыслями Даниэль направился в дом, намереваясь поговорить с господином.

***

Поместье герцога Дюбуа, кабинет герцога, пару минут спустя

Герцог сидел за столом, осчитывая последние минуты спокойной жизни и уже готовясь выходить во двор, когда неожиданно раздался стук в дверь. Нолан поднял голову и сказал:

–– Войдите!

Порог пересёк верный Даниэль. Остановившись прямо перед столом, он поклонился и вытянулся по стойке смирно.

–– Разрешите доложить!

–– Да говори уже. – вздохнул герцог.

–– Шесть с половиной минут назад к воротам подъехал автомобиль, из которого высадилось четверо мужчин. Среди них был глава Службы Внутренней разведки Морис де Брасси. При себе у него имеется документ за подписью императора, предписывающий вам сдаться и проследовать с ними во дворец. Я отказался их пропускать. После чего, через две с четвертью минуты ими был нанесём первый удар по щиту, просадивший накопители на тридцать процентов. Так что теперь осталось примерно семьдесят. А, нет, – поправился гвардецц, услышав мощный гул, – уже где-то сорок процентов. Щит будет уничтожен примерно через семь-восемь минут. Наши действия, господин?

Герцог услышал что-то новое в тоне подчинённого. Посмотрев на него, Нолан увидел спокойное лицо и сосредоточеннный и уверенный взгляд серых глаз. Но одновременно с этим в этих глазах читалась боль. Боль, испытываемая матерью за страдающее дитя. Боль, которую испытывает глава гвардии, лично тренировавший, а зачастую и воспитывавший большую часть гвардейцев, зная, что через десять минут половина из них буду мертвы. Нолан Дюбуа внимательно посмотрел на сурового мужчину. Даниэль не отводил взгляд и даже не моргал. Наконец герцог медленно встал и, подойдя к гвардейцу, положил руку ему на плечо и произнёс:

–– Отдавай приказ сворачивать турели и возвращаться в казармы. Мы не будем сопротивляться. Побееги ребят.

Без эмоциональное лицо Даниэля, казалось, высеченное из камня, предательски дрогнуло, пусть и на мгновение, но на нём проявилась целая палитра противоречивых эмоций. Слегка севшим голосом он ответил:

–– Так есть, господин! – после чего развернулся и вышел.

Герцог посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул. Накинув пиджак, он также вышел и направился к лестнице. Через минуту он оказался во дворе.

***

Перед воротами поместья, то же время

Все уже готовились нанести третий удар, когда вдруг над стеной появился белый флаг, а щит начал постепенно тускнеть и истончаться. Через полминуты он исчез вовсе. А ещё через минуту калитка открылась и на улицу вышел герцог Нолан Дюбуа, без оружия и не в броне. Коротко кивнув "собравшимся", он сказал:

–– Ну что, господа? я так полагаю, меня ждут во дворце. Тогда поторопимся.

Глава 5

Собравшиеся отреагировали на эти слова по-разному. Де Брасси нахмурился и и пожевав губами, не очень-то и приветливо ответил:

– Именно так, герцог. Именно так.

Де Шартр лишь косо посмотрел на Дюбуа и отвернулся. Орлов с интересом изучал виновника всех событий последних пары недель. Горчаков же, по обыкновению воспринял всё с максимальным стоицизмом, просто кивнув герцогу в ответ.

Все молча проследовали к машине и сели. Автомобиль тут же развернулся и бодро покатил в сторону центра. Всю дорогу мужчины хранили молчание, каждый думал о своём. Де Брасси сокрушался, что после окончания разбирательства придётся слишком много сил и времени тратить на разгребание последствий. Да и в целом, дело-то не только в самом герцоге и его союзниках, а в том, что подобные тенденции, а именно – дворянское самодурство и некоторая оторванность от реальности, набирают обороты и со временем это выльется в нечто гораздо более масштабное и катастрофическое, чем "обычный" саботаж операции по ликвидации порталов.

Де Шартр просто тихо радовался тому, что всё почти закончилось и скоро он сможет вернуться к своим делам, позабыв об этих неделях, как о страшном сне. У него даже появились мысли вять отпуск и отправиться куда-ниудь в глушь, отдохнуть от всей этой суеты. Просто посидеть несколько вечеров с удочкой на берегу пруда или речки, прогуляться по сельской местности…

Орлов, в свою очередь, тоже мечтал покончить со всем этим, но не раньше, чем герцога настигнет заслуженное наказание. А после можно и расслабиться немного. Ну, настолько, насколько это может сделать министр обороны крупнейшей в мире Империи. Но даже тяжёлая служба на Родине и изматывающий график сейчас казались такими родными по сравнению с нервотрёпкой последних двух недель. Да всего времени их пребывания в Священной Римской Империи, чего уж там. Хотелось вернуться к своим подчинённым, к своим родным дуболомам. Хотя по возвращении его ждёт последний круг ада – составление наиподробнейшего отчёта , который затем будет направлен в Собственную Его Императорского Величества Канцелярию. При мысли об этом Орлов мысленно поморщился, но затем решил пока забить на это, сосредоточившись на том, как он будет лавировать между императором, Бенкендорфом и Кутеповым, пытаясь заключить с Донским контракт на поставку костюмов. Чувствуется, что это будет наиболее сложная задача, но и это будет относительно не скоро.

Горчаков же, по своему обыкновению, привычно похрапывал, погрузившись в здоровый освежающий. Де Брасси махнул на него рукой и уже даже не замечал этого.

***

Императорский дворец, полчаса спустя

Император Фридрих-Вильгельм сидел у себя в кабинете, облачившись в мундир. Сидел и молча попивал из стакана жидкость янтарного цвета. Случайный наблюдатель мог предположить, что это коньяк или виски, но такой роскоши в разгар рабочего дня император себе позволить не мог. Он с задумчивым видом отпил ещё немного яблочного сока и поставил стакан на стол. В это момент в кабинет, почти бесшумно, вошёл секретарь и, поклонившись, сказал:

– Ваше Императорское Величество! Комиссия прибыла. Герцог Нолан Дюбуа приехал с ними. С вашего разрешения, я направил их в малый зал. Они ждут вас.

Император рассеяно посмотрел на помощника, но через долю секунды его взгляд прояснился, а аура вздрогнула, вызвав в кабинете лёгкий порыв ветра. Фридрих встал и медленно пошёл в направлении Малого зала, готовясь морально уничтожать взбунтовавшегося герцога.

Войдя через пару минут в средних размеров зал, отделанный в стиле рококо, император махнул рукой подорвавшимся было сановникам и военным, разрешая сесть.

– Господа, предлагаю обойтись без излишнего политеса. Давайте сразу к делу.

Все расселись обратно и слово взял де Брасси:

– Ваше Императорское Величество, герцог Нолан Дюбуа сопротивления не оказал и добровольно решил приехать с нами. Что же до… – хотел было продолжить мужчина, но император его перебил.

– Спасибо, граф. Главное я узнал. Так, а теперь с вами. – он обратил взор монарший на герцога, и в взоре этом проблескнуло что-то такое, от чего Дюбуа, будучи не из робкого десятка, проживший не так уж мало и видавший поболее большинства из представителей современной аристократии, невольно побледнел и сглотнул, но, к чести своей, быстро собрался и взгляда не отвёл.

– Герцог Дюбуа, – суровым тоном, от которого по спине Нолана пробежал целый табун мурашек, начал император, – не соблаговолите ли вы объяснить, какого чёрта произошло всё то, за что я могу вас казнить и посадить пожизненно?

– Ваше императорское величество, позвольте объясниться.

– Я слушаю, герцог. Будьте добры сказать, почему объединённые гвардии вашего и ещё нескольких родов, при сотрудничестве с наёмниками, вмешались в проведение операции под командованием полковника де Шартра и графа Орлова? Почему покушение на убийство де Кревкера, совершённое после того, как тот был заключён под стражу, оказалось вашим личным заказом? И почему вы оказали сопротивление и сразу не сдались тем, кто предъявил документ за моей личной подписью?

– Ваше императорское величество, буду честен и краток. Я, как истинный патриот, всегда всей душой радел за нашу империю, всегда действовал в её интересах и никогда их не предавал. Как Вы думаете, что должна подумать аристократия после того, как для закрытия аномалий были вызваны курсанты, тем более иностранцы? Разве это не выглядит, как признание своей слабости? Не признание ли это своего бессилия? Вызывая иностранных специалистов, – на этих словах он сделал особое ударение, показывая своё личное отношение к уровню таких профессионалов, – не подрываете ли Вы авторитет наших войск и нашей аристократии? Это что касается первой части вопроса. По поводу покушения на Тристана де Кревкера. Признаю, что это была попытка замести все следы, да, провалившаяся, но это так. Касательно последнего пункта – а какой истинный дворянин без сопротивления сдаст свой дом и покорно пойдёт с повинной?

Император молча выслушал Дюбуа и упёрся в него тяжёлым взглядом, заставившим герцога снова слегка побледнеть. После того, как герцог закончил, Фридрих-Вильгельм поднялся и его аура заполнила зал, из-за чего гвардейцы, стоявшие у дверей, пошатнулись, а шторы взметнулись от резких порывов ветра. По залу разнёсся мощный голос императора, к тому же усиленный магией:

– Вон. – обратился он к гвардейцам, и те мгновенно покинули зал.

После этого мужчина продолжил, и каждое его слово падало в наступившей тишине подобно тому, как камни падают на поверхность озера:

– Герцог, вы в своём уме? Вы действительно считаете, что я действую не в интересах своей страны? В противном случае я ни как не могу объяснить ваше заявление о том, что всё, совершённое вами, было продиктовано лишь любовью к Родине и неуёмным чувством патриотизма. Повторяю, вы действительно усомнились в этом? Если да, то я вам объясню, хотя вообще не имею такой обязанности. Думаю, что вы, как и любой человек вашего статуса и положения, внимательно следите за тем, что происходит в мире. И думаю, что вы прекрасно понимаете, что времена нестабильные. И никто не знает, что будет завтра, послезавтра, или же, тем паче – через неделю. И в подобных обстоятельствах я считаю целесообразным налаживать хорошие отношения с теми государствами, с которыми необходимо. А с Российской империей нас и так многое связывает. Поэтому то, что я попросил у Романова помощи, никоим образом не подрывает ничей авторитет. И пользы для нашей Родины от этого гораздо больше, чем воображаемого вреда. А вы своими действиями могли наши отношения с Россией очень сильно испортить. Я бы даже сказал – критично. Вы можете себе представить, какие последствия повлекло бы за собой то, что российские курсанты пострадали от рук французских наёмников или же по вине нашей "патриотичной" аристократии? И главное, вы хотите себе эти последствия представлять? Или отвечать за них перед русским императором? Нет? Я тоже.

В начале этой речи каждый из присутствующих встал вслед за императором, в том числе и Дюбуа, выслушавший всё, стоя прямо, руки по швам, опустив голову. После того, как эхо последних монарших слов утихло, он осмелился поднять голову и взглянуть Фридриху в глаза, но не выдержал и отвёл взгляд. Сглотнув, герцог тихо, но твёрдо ответил:

– Ваше императорское величество, но почему Вы решили воспользоваться помощью русских? Неужели наши войска или наши ликвидаторы не справились бы?

– Дурак ты, герцог, – устало усмехнулся император, ослабляя давление ауры, – а то, что в течение месяца те три аномалии не были закрыты, ничего не значит? Да, мы могли привлечь гораздо больше армейских частей, но разве именно не послужило бы доказательством того, что мы слабы и на закрытие аномалии мы бросаем столько войск? А потери среди солдат? Людская молва зла и непредсказуема. Я принял решение и поступил согласно ему. И если бы не ты, последняя из аномалий уже была бы закрыта, а мы это праздновали. Что на это скажешь?

Но Дюбуа промолчал и лишь снова склонил голову. Император снова усмехнулся и продолжил:

– Значит так. Ты у нас фигура важная, обеспечиваешь большой объём ВПК страны, поэтому ни казнить, ни сажать тебя я не буду. Пока что. Но на свободное передвижение в ближайшее время можешь не рассчитывать. И пока будешь находиться под домашним арестом. И помни, что следствие ещё не закончено, соответственно – наказание может ужесточиться.

Но тут уже Орлов вскинулся:

– Ваше императорское величество! Но как так? Из-за действий герцога могли пострадать курсанты! Они были в опасности. А вы лишь помещаете его под домашний арест? – министр невольно повысил голос, но затем опомнился и добавил, склонив голову, – Прошу прощения, Ваше императорское величество, забылся!

– Ничего, граф, я прекрасно вас понимаю. И да, ваш гнев вполне обоснован. Но, как бы это ни прискорбно было, но без больших последствий я сейчас герцога наказать не могу. Но думаю, что большая партия вооружения, оборонительных систем и чего-нибудь не менее полезного, проданная за, скажем... сорок процентов от рыночной стоимости сможет хотя бы частично покрыть ущерб. Что скажете?

Орлов задумался и хотел было уже возразить, но Горчаков незаметно наступил ему на ногу и ответил вместо него:

– Отлично, Ваше императорское величество, этого будет достаточно. Но, – тут он посмотрел на недовольно пыхтящего Орлова, – думаю, что будет также уместно, если герцог заплатит каждому из курсантов компенсацию. Не чрезмерно большую, конечно же.

– Кстати, это хорошая мысль, – хмыкнул император, – даже отличная, я бы сказал. Это вполне возможно. Но считаю, что размер компенсации можно будет обсудить и позже. На этом всё. Виновники найдены, наиболее важные проблемы решены. Предлагаю вам, – он обратился к Орлову и де Шартру, – выпустить , наконец, курсантов из отеля и закрыть третью аномалию. Все оставшиеся вопросы решим после окончания операции. Вопросы есть?

Все промолчали. Тогда Фридрих вызвал гвардейцев обратно и начал отдавать приказы:

– Герцога Дюбуа сопроводить под охраной в его особняк и оставить там три взвода королевских гвардейцев. Тристана де Кревкера поместить под наблюдение в дворцовый госпиталь. Остальным желаю успешного проведения операции. Au revoir!

Гвардейцы встали по обе стороны герцога и он под конвоем покинул зал. Орлов, Горчаков и де Шартр раскланялись и также удалились. Де Брасси хотел последовать за ними, но Фридрих задержал его:

– Морис!

– Слушаю, Ваше императорское величество!

– У меня к тебе одна просьба. Раскопай всё. Найди и накажи всех и вся. То, что скоро может начаться, сломает нас, если подобная гниль не будет вычищена калёным железом.

– Слушаюсь, Ваше императорское величество! Разрешите идти?

– Ступай.

Де Брасси поклонился, щёлкнув каблуками, по-военному развернулся через левое плечо и скорым шагом вышел из зала. Император же устало выдохнул, но тут же выпрямился и поднялся из кресла. Окинув напоследок зал взглядом, он вышел через неприметную дверь и направился обратно к себе в кабинет, ибо никакие экстраординарные события не могли освободить его от обычной рутинной работы – бумаг, печатей и подписей.

***

«Hôtel Impérial», примерно то же время

Я проснулся и понял, что так много спать тоже вредно. Заснул накануне не очень поздно, а проснулся аж в час дня. Всё тело затекло, мышцы чуть-чуть побаливали, а в голове ощущалось некое подобие ваты, причём сахарной. дабы хоть как-то исправить ситуацию и привести себя в относительный порядок, упал с кровати в упор лёжа и начал отжиматься. Сначала двадцать раз обычным упором, затем двадцатку узким, потом на кулаках. Минутный отдых и снова, но уже на пальцах, под конец с хлопками и закончил всё десятком отжиманий на каждую руку. Уф, теперь хотя бы соображать стал получше! Мышцы чуть-чуть горели, но в пределах нормы. Провёл заминку и пошёл в душ.

О да, какой же кайф! Контрастный душ привёл меня в почти идеальное состояние. После него оделся и решил для разнообразия не заказывать завтрак в номер, а сходить в ресторан. Оказавшись там через десять минут, обнаружил там, к величайшему своему удивлению, Потёмкина собственной персоной. Друг сидел и с очеь даже бодрым и довольным видом поглощал яичницу с беконом.

Увидев меня, Слава махнул рукой. Я кивнул ему и пошёл к шведскому столу, намереваясь хорошенько позавтракать, точнее, судя по времени, уже пообедать. Да уж, надо режим обратно восстанавливать, а то со всеми этими секретными операциями совсем перестал нормально спать. Всё, решено! С сегодняшнего дня ложусь не позже полуночи и встаю не позже восьми.

Мысленно рассуждая о пользе налаженного режима сна, я подошёл к столу, на котором стояли разнообразные вариации завтрака, и передо мной возникла дилемма другого плана – а что я хочу? По итогу поступил как обычно – взял всего понемногу (ну или много, но тут как посмотреть). Большую тарелку классической яичницы с беконом, несколько жареных колбасок, хороший такой шмат мяса, ошибочно называемый стейком (нет, ну честно, они таких монструозных размеров быть не должны; да, я не знаю, что он забыл на завтраке), несколько различных бутербродов. Решил всё это запить большой кружкой кофе. Набрав себе два полных подноса, подсел к Славику и, пожелав тому приятного аппетита, приступил к столь приятному и, я бы сказал, в некоторой степени, медитативному занятию – поглощению плотного завтрака (обеда*). Слава, сидевший напротив, как раз разделался со своей яичницей и хищно смотрел на мои бутерброды, видимо полагая, что ему будет проще стыбзить мои, а не сходить самому. Увидев его взгляд, я лишь погрозил ему пальцем и промолвил одними губами: "Убью!". Потёмкин тут же сделал наиневиннейшии глаза и пошёл за добавкой. Я же продолжал есть, отдавая честь поварам и, добравшись до стейка, с удовольствием обнаружил, что тот очень даже неплох. Прожарка "медиум велл", как говорят британцы, горячий, с розмарином. Поперчив его, вдохнул прекраснейший многообещающий аромат и, отрезав первый кусок отправил его в рот. Ммм, неплохо! Я бы даже сказал прекрасно.

В этот момент вернулся Славик, неся поднос с двумя тарелками. На одной расположилось штук семь бутербродов, а на второй – горя пирожных, эклеров, и ещё каких-то десертов. В другой руке друг держал кружку с чаем. Усевшись, он принялся за бутерброды. Я же доел стейк и тоже начал их поглощать.

Через пару минут, закончив есть, я отставил пустые тарелки и взял пирожное. Вот каждый раз удивлялся! Ты можешь как угодно объесться, хоть до такого ощущения переполненности, что вообще ужас. Но как только ты закончил есть что-то сытное и перешёл к десерту, у тебя как будто открывается другой отдел желудка. В общем, это я к чему. А к тому, что я сам не заметил, как умял штук пять пирожных и эклеров. Но всё-таки некоторая тяжесть в животе появилась, но скорее приятная. Тут Славик оторвался от еды и наконец начал разговор, а то до этого момента мы едва перемолвились парой слов.