Кенши и потерянный мир

ГЛАВА ПЕРВАЯ - С ЧИСТОГО ЛИСТА

— Штаб некогда всем известного Орочимару был уничтожен! — с дрожащим голосом произнес корреспондент на фоне чернеющего небоскреба, дым поднимающийся в небо. Его глаза сверкали, полные тревоги, а в воздухе витала зловещая предвестия.

— Буквально за день до нападения люди в кимоно и с катанами запугивали жителей Токио! — добавил мужчина в очках на ток-шоу. Он наклонился вперед, словно боялся, что его слова могут разбудить невидимых врагов. — Это не просто случайность. Это начало чего-то гораздо более страшного!

— Что же это такое? Опять идиоты в масках? — с презрением воскликнул блогер на своем канале, его миллионы подписчиков затаили дыхание, словно перед бурей. — Вспомните, что было 30 лет назад, когда герои пришли и натворили глупостей! Мы этого не забудем! Этих безумцев нужно сажать в тюрьму!

— Как вы относитесь к недавнему инциденту в Тиёде? — вопрос известного ведущего звучал как вызов, его глаза искрились любопытством, словно он пытался разгадать загадку.

— Ужасно! — ответил поп-исполнитель, его голос дрожал от страха. — Что произойдет завтра? Нас взорвут? Мы живем в постоянном страхе!

— Главный вопрос всего острова — почему токийская полиция не разбирается с этим вопросом и куда смотрит премьер-министр? — вмешался местный депутат, его лицо было бледным от гнева. Он поднимал голос, как будто надеялся, что его слова смогут пробудить общество от летаргии. — Мы требуем ответов! Люди должны знать правду!

Экраны телевизоров и телефонов жителей Японии заполнили ужасающие кадры: люди в кимоно, словно призраки из прошлого, бесцельно бродили по улицам Токио, выходя из метро на фоне пылающего небоскреба. Яркие огни города контрастировали с черным дымом, поднимающимся к небу, создавая атмосферу зловещего предчувствия. Каждое мгновение передавало ощущение хаоса и страха, когда мир вокруг рушился, а в воздухе витали крики и паника. Эти образы пронзали сердца зрителей, заставляя их замирать от ужаса и непонимания происходящего.

ГОД СПУСТЯ.

Кенши, с улыбкой, как солнечный луч, вышел из своего уютного подъезда и шагнул в мир, который дышал жизнью и яркостью. Утреннее солнце щедро разливало свои золотистые лучи по тротуарам, освещая каждую деталь, словно художник, раскрашивающий картину. Вокруг царила атмосфера спокойствия, как будто сама природа замерла в ожидании чего-то прекрасного. Юноша был одет в белую водолазку и джинсы, которые обнимали его фигуру, подчеркивая юношескую энергетику.

На горизонте клубились облака, как пушистые мечты, а воздух наполнялся ароматами свежезаваренного кофе и цветущих сакур — сладкий запах весны, который обволакивал его, как нежный шаль. По обеим сторонам улицы люди занимались своими делами: кто-то поливал цветы, словно маленькие зеленые души, кто-то выгуливал черепаху, которая медленно ползла по асфальту, не спеша покидать свой мир.

Вдалеке юноша заметил парня на скейтборде, который с легкостью скользил по асфальту, выполняя трюки, как птица в небе. Кенши не мог удержаться от смеха, когда тот в очередной раз пытался сделать сальто и приземлялся прямо в лужу, разбрасывая брызги вокруг.

— Эй, ты! — крикнул Кенши c недовольством.

Парень лишь усмехнулся в ответ и поднял руки в знак победы, хотя его кроссовки теперь были мокрыми.

Спускаясь по перилам лестницы к станции метро, Кенши ощутил прилив адреналина. Поезд уже ждал его, как верный друг. Сев в переполненный вагон, он заметил, что большинство пассажиров погружены в свои смартфоны, словно это единственное, что имеет значение. Но Кенши, с зеленым блеском в глазах, смотрел в окно на мир за стеклом. Листья деревьев взмывали в воздух от скорости поезда, как будто стремились догнать его, оставляя за собой легкий шлейф из веток и шепота.

Когда парень вышел из метро, солнечные лучи снова обняли его теплом. Юноша направился к своей работе — местной кофейне «Кофе и Ня», которая выглядела как волшебный лес. Скамейки напоминали стволы дубов, а вывеска была украшена зелеными листьями, словно сама природа решила украсить это место.

— Доброе утро, «Кофе и Ня»! — прошептал Кенши с ухмылкой, заходя внутрь.

Внутри царил настоящий хаос: толпа людей жаждала своего утреннего кофе. Кенши мгновенно бросился в служебное помещение, чтобы накинуть бежевый фартук. Он схватил несколько сервисных чеков и принялся варить кофе для гостей с такой энергией, будто это был его последний день на работе.

— Хана! — крикнул он через шум кофемашины.

Его коллега Хана с каштановыми волосами, собранными в хвост, ловко передавала заказы. На ней был козырек такого же цвета, как фартук, а под ним — белая футболка.

— Смотрю, ты так торопился, что забыл головной убор, Кенси-кун? — хихикнула милая девушка, закрывая крышку горячего стакана латте и передавая его довольному клиенту. — Приятного аппетита! Обязательно заглядывайте к нам еще!

Гость поклонился в ответ и ушел с широкой улыбкой.

— Да ну! А что мне остается — оставлять тебя здесь одну ради кепки? — ответил Кенши с ухмылкой.

— Давай меньше слов — больше дела! — подразнила его Хана.

В кофейне воцарилась спокойная атмосфера. Солнечные лучи пробивались сквозь большие окна, создавая теплые золотистые блики на деревянных столах. Аромат свежезаваренного кофе и сладких булочек витал в воздухе, унося с собой остатки утренней суеты. Кенши, стоя за кассой, чувствовал, как напряжение постепенно уходит, оставляя место для легкости и удовлетворения от выполненной работы.

— Ты прям молодец! Быстро учишься. Буквально неделя прошла, а ты работаешь не хуже меня. Ещё чуть-чуть — и премию получишь, — похвалила Хана, её голос звучал как мелодия, наполняя пространство теплом. Она смотрела в его зеленые глаза, и в этот момент мир вокруг словно замер, оставив только их двоих.

Кенши смущенно улыбнулся; его сердце забилось быстрее. Юноша никогда не считал себя особенным, но в её взгляде чувствовалась искренность.

— Это комплимент? — спросил он, стараясь скрыть волнение. — Думай как хочешь, — ответила девушка с белоснежной улыбкой, которая могла растопить даже самые ледяные сердца. В её голосе прозвучала нотка нежности, и Кенши почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Тут же Хана переключилась на работу, словно вернулась в реальность, — Ладно, думаю, что ты справишься один, а я пошла считать склад.

Кенши кивнул головой, его мысли все еще крутились вокруг её слов. Юноша смотрел ей вслед, когда девушка уходила, и вдруг осознал: что-то в их взаимодействии изменилось. Вокруг него город дышал, словно живое существо, и его ритмы наполняли атмосферу магией. Улицы были усыпаны золотыми лепестками осенних деревьев, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая искрящиеся дорожки света. Гудение машин и смех прохожих сливались в симфонию жизни, в которой каждый звук был частью большого спектакля.

Пока он ждал новых клиентов, он вспомнил о том, как Хана всегда поддерживала его идеи и вдохновляла на творчество. В этот момент ему пришла в голову идея — почему бы не нарисовать её портрет? Собравшись с мыслями, Кенши достал из кармана небольшой блокнот и карандаш. Юноша начал рисовать её лицо — яркие глаза, сверкающие как изумруды, и ту самую улыбку, которая могла осветить даже самый серый день. Каждый штрих был полон нежности и восхищения, словно он запечатлевал не просто черты лица, а всю её сущность.

Когда Хана вернулась с бумагами для склада, девушка увидела его занятие и остановилась на месте.

— Ого! Ты умеешь рисовать? — удивилась она, подойдя ближе. — Это кто... я?

Кенши смутился и закрыл блокнот.

— Ну... это просто эскиз. Вообще мне один старик посоветовал успокаивать свои эмоции, рисуя всякие каракули.

— Так это эскиз или каракули? — Хана наклонилась ближе, чтобы рассмотреть детали.

В её голосе звучала такая искренность и восторг, что Кенши почувствовал прилив уверенности.

— Может быть... То и то! — ответил он с легкой улыбкой.

— Давай работай, дружок, — хихикнула она и ушла на склад.

Оставшись один за кассой, Кенши почувствовал, как его сердце забилось быстрее от неожиданного комплимента. Он смотрел на Хану, которая, уходя, бросила ему последний взгляд через плечо. В этот момент в кофейню вошла новая группа клиентов, и он быстро вернулся к работе.

— Доброй день! Что будете заказывать? — с улыбкой спросил он, стараясь не выдать своего смущения.

Пока он принимал заказы, мысли о Хане не покидали его. Её белоснежная улыбка и искренний интерес к его творчеству не выходили из головы. Он вспомнил, как она всегда помогала ему с новыми рецептами и давала советы по работе, словно была его наставником. Но теперь в её словах прозвучала нотка чего-то большего.

Когда поток клиентов вновь утих, Кенши решил немного пофантазировать. Он взял листок бумаги и начал рисовать — сначала простые линии, а затем обрисовывать глаза. В итоге получился персонаж с яркими зелеными глазами, похожими на его собственные, но с добавлением фантастических элементов: яркие искры и звезды вокруг.

— Ого! — произнесла Хана, вернувшись в зал с блокнотом в руках и увидев его рисунок. — Продолжаешь рисовать?

Кенши смутился и попытался скрыть рисунок за спиной.

— Ну, просто так... — пробормотал он, но Хана уже подошла ближе и заглянула через его плечо.

— Это же потрясающе! — восхитилась она. — Ты должен показать это всем! У тебя талант!

Кенши, чувствуя прилив уверенности от её похвалы, ответил:

— Спасибо! Но я никогда не думал о себе как о художнике. Это просто хобби.

— Хобби или нет, мне кажется, ты можешь сделать из этого что-то большее. Может быть, даже выставку устроить? — предложила она с блеском в глазах.

Кенши задумался. Мысли о выставке казались ему далекими и нереальными. Но когда он посмотрел на Хану, её уверенность и искренность вдохновили его.

— Идея действительно неплоха... — ответил он с легкой улыбкой. — Но только если ты будешь моим куратором!

Хана рассмеялась и покачала головой:

— Хе, то есть я должна и тут и там быть твоим куратором? Многого хочешь, Кенси-кун.

— Почему бы и нет? — улыбнулся Кенши.

— Мне кажется, что тебе стоит помнить: не нужно держать всё в себе. Выставляй своё творчество на публику! Я вот раньше часто пела и выступала, — призналась девушка, записывая что-то в блокнот и глядя на сиропы для кофе.

Кенши облокотился о кофемашину и спросил:

— Почему ты перестала?

— Устала. Хочется иногда пожить для себя. Вот сюда устроилась менеджером, радую людей, — ответила она, повернув подбородок в сторону. — Давай, чего стоишь? Люди ждут тебя!

Смена Кенши прошла успешно, и он мчался домой, словно ветер, уносящий с собой усталость и заботы. Вернувшись в свою скромную квартиру, его встретили тепло и свет — Кэти, светловолосая девушка с глазами, как небесная синева, ждала его. Она была его подругой детства и верным спутником на протяжении всех этих лет. Встретив друга, она крепко обняла его, словно стараясь передать всю свою поддержку и радость от встречи, а затем повела на кухню.

На низком столике парила горячая лапша с креветками, её аромат наполнял комнату, как волшебное зелье, вызывая аппетит и предвкушение. Кенши быстро помыл руки и, не дождавшись, когда Кэти сядет, приземлился на мягкие подушки коленями, готовый погрузиться в мир вкусов.

— Как смена? — поинтересовалась она, наклоняясь к нему с искренним интересом, как будто искала в его глазах отражение своих собственных переживаний.

— Отлично! Гостей было на удивление много, а нас всего двое, — ответил Кенши, набрасываясь на лапшу с жадностью хищника, который наконец-то нашёл свою добычу.

— Ты и Хана твоя? — ухмыльнулась Кэти, подмигнув ему с игривой искоркой в глазах.

— Ну да. А что, ревнуешь? — шутливо бросил он, наблюдая за её реакцией.

Девушка покачала головой и рассмеялась, её смех был как музыка, разливающаяся по комнате и наполняющая её светом.

— Не. Я предпочитаю немцев — такие мужественные и серьёзные! — ответила она, отворачивая взгляд и слегка смущаясь, как будто её слова были тайным признанием.

— То есть я не мужественный и не серьёзный? — произнёс он с ноткой иронии, его улыбка была широкой, как горизонты мечты.

— Ой, ты смазливый слишком, это бесит иногда, — хихикнула девушка.

После этого друзья разошлись по своим комнатам. У Кенши в комнате царил хаос: одежда была разбросана по полу, стаканчики от лапши быстрого приготовления валялись в углах, а воздух наполняло неприятное амбре. Он вздохнул, осматривая беспорядок. На специальной красной подставке-стенде красовалась золотая катана, сверкающая в тусклом свете, как звезда среди мрака. Она напоминала ему о событиях последних четырёх лет — о борьбе, о потерях и о том, что он всё ещё здесь.

Кенши подошёл к катане и провёл пальцем по её лезвию, размышляя о том, как давно он не уделял времени своей комнате. Внезапно он почувствовал прилив решимости: пора навести порядок. Он собрался с мыслями и начал убирать: собирал одежду в корзину, выкидывал пустые упаковки и протирал пыль с полок. Каждый убранный предмет словно освобождал его от тяжести прошлого, позволяя сделать шаг вперёд.

Вскоре комната начала преображаться: свет стал ярче, а воздух — свежим, как утренний бриз после дождя. С каждой минутой Кенши чувствовал себя всё более свободным. Убравшись до конца, он остановился на мгновение и посмотрел вокруг: теперь это была не просто комната, а пространство, где он мог сосредоточиться на своих мечтах и стремлениях.

Кенши достал из своего рюкзака пожелтевшую фотографию — на ней был его отец в рыбной жилетке с улыбкой, как солнечный лучик в пасмурный день. Удочка в его руках казалась символом не только рыбалки, но и тех бесконечных моментов, когда они вместе проводили время на берегу реки, ловя рыбу и делясь мечтами. Эта фотография была олицетворением утраченной связи — невидимой нити, что связывала их даже на расстоянии.

Он взял свечу с полки — её белоснежный воск был чуть запылён, но всё ещё сохранял в себе тепло. Зажигалка в его руке казалась тяжёлой, как груз воспоминаний, которые он носил в своём сердце. Кенши медленно разложил предметы перед подставкой с катаной, словно создавая священный алтарь для своего отца. Затем он закрыл окна жалюзями, погружая комнату в густую темноту, словно мир вокруг исчез, оставив лишь его и память о том, кто был ему так дорог.

Тишина окутала его, словно мягкий плед из нежных воспоминаний, а мрак стал живым, наполненным невысказанными словами и чувствами. Кенши опустился на колени перед фотографией; его сердце колотилось в груди как птица, пытающаяся вырваться на свободу. Он закрыл глаза и в этот момент мир вокруг него растворился.

— Не знаю… Слышишь или нет, но я скучаю по тебе, — произнёс он тихо, и в этот момент огонёк свечи дрогнул, словно откликнулся на его слова, как если бы сам воздух вокруг замер в ожидании. В комнате стало ещё темнее, а свет стал единственным свидетелем его горя, словно последний страж света в мире, полном теней.

— Мне хватает наших обычных посиделок на речке, когда мы ловили рыбу… — продолжал он, и слёзы начали медленно скатываться по его щекам, как капли дождя, падающие на сухую землю, жаждущую влаги. — Хоть я получил то, чего хотел от жизни — спокойствие и миролюбие… Я понял, что не это делает меня счастливым… А именно ты. И только ты! — его голос дрожал от эмоций, а слеза, пробежавшая по щеке, стала символом его утраты, как последняя звезда на небе, погасшая в свете рассвета.

Кенши вспомнил их разговоры о жизни и мечтах, о том, как важно наслаждаться каждым моментом, словно каждое слово было драгоценным камнем, который они собирали вместе. Он чувствовал, как его сердце разрывается от боли и любви одновременно, как будто два потока реки слились воедино, создавая бурный водопад из чувств. Образ отца стоял перед ним так ярко, что казалось, он вот-вот заговорит — его голос звучал в ушах юноши, как эхо из далёкого прошлого.

— Надеюсь, что когда я умру, мы вновь увидимся на лодке, среди бескрайнего озера… — произнёс он с надеждой и тоской одновременно. В этот момент он задул свечу, и огонёк погас, словно унося с собой все его слова и чувства в бездну ночи. Комната погрузилась в полную темноту, и тишина окутала его, как холодное одеяло из печали.

Юноша лег на кровать, его душа искала покой среди воспоминаний, блуждая по знакомым тропам счастья и утрат. В тишине он уснул с надеждой на встречу с теми, кого любил больше всего. В его снах разгорелись огни воспоминаний — смех отца наполнял пространство вокруг, а мягкий свет луны освещал их лодку на озере, где время останавливалось и мир становился идеальным.

Утро началось с привычного ритма: Кенши проснулся под настойчивый трель будильника, словно этот механический голос пытался вырвать его из сладких объятий сна. Он потянулся, чувствуя, как его мышцы протестуют после долгого рабочего дня, словно недовольные старые друзья, напоминая о том, что отдых был слишком коротким. В комнате царила полутень, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь занавески, отбрасывали на пол тонкие полосы света, как золотые нити, вплетенные в серую ткань утра.

Кенши быстро привёл себя в порядок, накинул привычную униформу и вышел из квартиры, погружаясь в шумный поток утреннего города. Улицы были наполнены жизнью: запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом выпечки из близлежащих булочных, а звуки автомобилей и разговоров создавали симфонию городского утра.

Метро, как всегда, было переполнено людьми. Кенши стоял, прижавшись к холодной металлической стене вагона, и наблюдал за лицами пассажиров. Каждый из них был погружён в свои мысли — кто-то читал книгу с потрёпанными страницами, кто-то смотрел в экран телефона, а кто-то просто устало закрывал глаза, пытаясь найти покой среди этого хаоса. В вагоне чувствовалась атмосфера ожидания — каждый момент мог стать началом чего-то нового.

На работе Кенши старался сосредоточиться, но мысли о Хане постоянно отвлекали его. Его взгляд остановился на ней, сидящей напротив. Её светлые волосы мягко падали на плечи, словно солнечные лучи, а губы были подведены яркой помадой, придавая её лицу особую выразительность. Она смеялась над чем-то, что говорил стажёр, и этот звук словно окутывал его теплом, как уютный плед в холодный вечер.

Кенши ошибался в заказах, путал напитки и даже однажды перепутал имя клиента. Каждый раз, когда он ловил себя на мысли о ней, сердце начинало биться быстрее, а ладони потели, как будто он стоял на краю пропасти.

Вдруг в кофейню вошёл Акира — его знакомый. Его крупное телосложение выделялось среди остальных посетителей. Короткие волосы и аккуратная бородка придавали ему мужественный вид. На шее и руке красовалась татуировка змеи, обвивающей колючую проволоку — символ силы и стойкости. Он подошёл к кассе, посмотрел на меню и тут же увидел Кенши.

— Ого! Из самурая с величественной катаной в кассира? Ты умеешь удивлять, товарищ! — весело произнёс Акира, его голос звучал как громкий колокол в этом уютном месте.

Кенши не смог сдержать улыбку:

— И я тебя рад видеть, Акира-кун!

Он взглянул на Хану, которая была погружена в разговор со стажёром. Подойдя к ней, он спросил:

— Могу ли я выйти на пять минут?

Хана взглянула на количество гостей, потом на него и ответила:

— Только быстро.

Кенши снял фартук и козырек, и вместе с Акирой вышел на свежий воздух. Ветер играл с их волосами, а солнце освещало улицы яркими лучами, заставляя всё вокруг сверкать и блестеть. Они сели на скамейку, напоминавшую ствол дуба — крепкую и надёжную.

— Ну что, как там Мисаки? Кай? — поинтересовался Кенши.

Акира вздохнул:

— Все стабильно. Мисаки решает дела с правительством, а Кай как обычно ворчит. Хотя в последнее полгода его не видать, видимо до сих пор пытается догнать своё прошлое.

— Прошлое? Что у него там?

— Ну... Долгая история.

Кенши покачал головой:

— Мда… Много новостей и слухов было, надеюсь, все наладится.

Акира вдруг прищурился и с улыбкой предложил:

— Может выпьем, товарищ?

— У меня завтра работа, — ответил Кенши.

— Да ну тебя. Когда ты стал таким правильным? Хах, ну пожалуйста! — настаивал Акира, подмигивая и слегка толкая его плечом.

Кенши задумался на мгновение. Вдохнув свежий воздух и выдохнув пар от своего дыхания, он решил:

— Погнали!

Смена прошла быстро — часы пролетели незаметно. В конце рабочего дня Кенши ринулся в ближайший бар, где его уже ждали Акира и Ючи. Ючи был подтянутым молодым человеком с растрепанными коричневыми волосами. На нём была простая футболка с жилетом поверх — стильный и немного небрежный образ.

Акира уже начал распивать сакэ; его глаза светились от радости встречи:

— Ну наконец-то! Я думал, ты так и не придёшь!

Кенши уселся рядом с ними, словно корабль, пришвартовавшийся к уютному берегу дружеской компании. Атмосфера бара была насыщена смехом и разговорами, как яркий букет из звуков, наполняющий воздух ароматом жареного мяса и свежего пива. Он ощущал, как напряжение уходит, растворяясь в каждом глотке сакэ, как утренний туман под лучами солнца.

— За старые добрые времена! — провозгласил Акира, вскидывая бутылку, словно воин, готовый броситься в бой.

Они дружно чокнулись, и стекло отозвалось звонким перезвоном — почти как колокольчики на ветру. Но стоило Кенши отвернуться к окну, как его улыбка исчезла. Лицо стало спокойным, почти безжизненным.

Акира заметил перемену. Он сделал медленный глоток и пристально посмотрел на друга, пытаясь понять, что скрывается за его холодным выражением. На несколько секунд всё вокруг будто застыло. Смех стих, музыка отступила на второй план, а в воздухе повисло напряжение — густое и тяжёлое, как предвестник грозы.

Через несколько десятков бутылок компания наконец вывалилась в ночной Токио. Вызванный кабриолет мчался по залитым неоном улицам, ветер трепал волосы, а друзья, смеясь и перебивая друг друга, пели во весь голос. Они не попадали в ноты, но это никого не волновало.

В ночном клубе веселье продолжилось. Музыка гремела так, что дрожали стены, разноцветные вспышки света резали полумрак, а стойка бара быстро покрывалась пустыми бутылками. Ючи, заметив понравившуюся ему девушку, с самоуверенной улыбкой протянул ей цветы.

Ответ оказался неожиданным: девушка звонко ударила его по лицу.

— Эй! За что?! — возмутился Ючи, прижимая ладонь к щеке.

Но объясниться он не успел. Подоспевшая местная мафия без лишних разговоров вытолкала всю компанию на улицу. Через несколько секунд обычная ссора превратилась в драку: кто-то толкнул Акиру, Кенши сбил с ног одного из нападавших, Ючи размахивал букетом, а вокруг уже собиралась любопытная толпа.

В конце концов друзей всё-таки выставили за пределы клуба. Однако расходиться они не собирались. Они продолжили пить прямо на улице, приставая к случайным прохожим и приглашая их присоединиться к импровизированному застолью. Кто-то смеялся, кто-то качал головой, а кто-то охотно принимал протянутую бутылку.

Ночь постепенно бледнела. Над Токио занимался рассвет, когда Кенши понял, что безнадёжно опаздывает на работу. Он кое-как добрался до кофейни, с трудом держась на ногах и мучаясь от тяжёлого похмелья.

Хана встретила его недовольным взглядом.

— Ты хотя бы помнишь, где находишься? — спросила она.

Кенши промолчал и принялся за работу. Гостям кофейни, однако, приходилось нелегко: от него так сильно пахло алкоголем, что некоторые посетители демонстративно отодвигали чашки и морщились.

К вечеру друзья снова встретились. Будто прошедшей ночью ничего не случилось, они вновь подняли бутылки сакэ.

— За то, чтобы утро никогда не наступало! — рассмеялся Акира.

Кенши улыбнулся, хотя улыбка вышла усталой.

— За жизнь с чистого листа! — крикнул Кенши и компания чокнулась бутылками.

Позже в баре он познакомился с милой незнакомкой. Девушка оказалась явно не из тех, кто ищет серьёзных отношений, но Кенши это не волновало. Они сняли номер в отеле, по дороге целовались и пили пиво, не обращая внимания на звонки телефона. На экране снова и снова появлялось имя Кэти.

Кенши даже не стал перезванивать.

На следующий день он вновь опоздал на работу — на этот раз почти на час. Хана встретила его у входа, скрестив руки на груди.

— Кенши… Иди приведи себя в порядок, — раздражённо произнесла она. — На тебя невозможно смотреть.

Не споря, он отправился домой. Там его встретила Кэти — бледная, встревоженная и явно потрясённая его видом.

Следующим утром Акира снова позвонил ему и предложил выпить.

Кенши уже собирался согласиться, но заметил отражение Ханы в стекле кофейни, вспомнил работу, бессонные ночи и тяжесть в голове.

— Нет, — тихо сказал он. — Сегодня не могу.

Он заперся в туалете и подошёл к зеркалу. Лицо выглядело чужим: кожа стала серой, взгляд — мутным, а под глазами проступили тёмные синяки. Кенши долго смотрел на себя, пока из-за двери не донёсся шум кофейни.

Кенши вышел на смену и начал принимать заказы у гостей. Руки у него дрожали, но он изо всех сил старался работать осторожно.

Мокко заказал мужчина, сидевший у окна и не отрывавшийся от телефона. Кенши взял чашку с горячим напитком и направился к его столику. Уже почти дойдя до места, он вспомнил, что гость также заказывал донат с клубничной посыпкой.

Юноша резко изменил маршрут и поспешил к витрине за десертом. В тот же миг его нога зацепилась за ножку стула. Кенши пошатнулся, не удержал чашку, и та с грохотом разбилась о пол.

Горячий напиток пролился ему на руку и рукав кофты. Кенши сквозь зубы подавил стон, осторожно приподнял рукав и посмотрел на покрасневшую кожу. Ожог больно пульсировал.

Но сильнее боли его обескуражило другое.

Хана и все посетители смотрели не на разбитую чашку, а на его руку. На татуировку в виде перечёркнутого круга.

На несколько секунд в кофейне повисла тишина.

— Упс… Это просто чёрная ручка, — хихикнул Кенши.

Он неловко опустил рукав, развернулся и почти бегом скрылся в подсобном помещении.

Хана удивлённо нахмурилась и поспешила за ним. В подсобке Кенши стоял у раковины, подставив руку под струю холодной воды. Его плечи были напряжены, а взгляд метался по стенам, словно он искал путь к отступлению.

— Кенси, — негромко позвала Хана.

Он вздрогнул и резко обернулся.

— Я же сказал, что это ручка.

— Я слышала, — ответила она, закрывая за собой дверь. — Но неужели ты думаешь, что я настолько глупая?

Кенши отвёл взгляд. Вода стекала по его пальцам, смывая остатки кофе и постепенно усиливая жжение.

— Просто неудачная татуировка, — пробормотал он.

— Тогда почему ты так испугался?

Он промолчал.

Хана подошла ближе и посмотрела на его руку. Теперь, когда они остались одни, Кенши уже не пытался улыбаться. На его лице проступила усталость, а в глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Ты состоишь в якудзе? — спросила она.

— Нет.

— Кенси.

Он сжал губы и отвернулся к раковине.

— Не сейчас, Хана.

— А когда? Когда ты снова упадёшь посреди зала? Или когда обожжёшься настолько, что уже не сможешь скрыть это под рукавом?

Кенши выключил воду. Несколько капель сорвались с его руки и упали на металлическую раковину.

— Я справляюсь, — тихо произнёс он.

— Нет, — Хана покачала головой. — Ты делаешь вид, что справляешься. Это не одно и то же.

За дверью раздался звон разбитого стекла и обеспокоенный голос одного из посетителей. Кенши вздрогнул, будто хотел немедленно вернуться к работе, но Хана остановила его, положив ладонь ему на плечо.

— Сначала обработаем ожог. Потом поговорим о том, что это за татуировка.

— Я не хочу об этом говорить.

— А я не спрашиваю, хочешь ли ты.

— Хана, это моё прошлое.

Кенши медленно поднял на неё взгляд. Впервые за всё утро в его лице не было ни привычной усмешки, ни притворного безразличия.

— Ладно, иди домой, я решу вопрос, — сказала девушка. Кенши в быстром темпе переоделся и выдвинулся домой.

Хана вышла из подсобки и её встретил мужчина, ожидавший свой мокко.

— Девушка, вы хоть понимаете кто у вас здесь работает? —задал мужчина вопрос. Девушка не растерялась и ответила, — Всё хорошо, сейчас вам переделаю мокко.

Девушка пошла дальше работать.

Юноша вернулся в спешке домой. Кэти стояла у порога кухни, попивая сок, — Что-то ты рано, — сказала она.

— Я по крупному облажался... — растеряно говорил Кенши и пошел в умывальник, обрабатывать ожог.

— Всего-то ожог. Напомню тебе, ты на вертолете разбивался! — подбадривала Кэти.

— Я спалил татуировку, — дал знать Кенши.

— Оу... Ну... найдешь другую работу, — хихикнула Кэти.

— Кэти! Давай неси мазь, не стой просто так, — разозлился Кенши, и Кэти выполнила его просьбу.

Ночь окутала город, словно тёмное покрывало, и только дождь, стучащий по железному отливу, нарушал тишину. Капли сыпались, как мелкие бусины, разбиваясь о землю и создавая мелодию, которая могла бы убаюкать кого угодно. В маленькой спальне на одной кровати мирно спали Кенши и Кэти. Лунный свет пробивался сквозь занавески, отбрасывая мягкий свет на их лица. Кэти лежала, укрытая одеялом до подбородка, её губы чуть приоткрыты в лёгкой улыбке, а длинные волосы рассыпались по подушке, словно тёмные волны.

Кенши же, свернувшись калачиком в своей зелёной пижаме, выглядел спокойным и умиротворённым. Но вдруг его сон прервался резким звоном в дверь. Он вздрогнул и открыл глаза, прислушиваясь к настойчивому звону. «Кто это может быть в такое время?» — пронеслось у него в голове. Звонок не прекращался, и юноша, зевнув, потянулся к двери, не желая будить Кэти.

— Ммм... — пробормотала она во сне, перевернувшись на бок.

Кенши вздохнул и встал с кровати. Его ноги скользнули по холодному полу, и он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Подойдя к двери, он протёр глаза и открыл её. На пороге стояла девушка с европейской внешностью. Её чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост, а по лицу, словно слёзы, стекали капли дождя. Она была одета в чёрную кофту на застёжке, которая прилипла к её телу от влаги.

— Вы знаете, сколько сейчас времени? — спросил Кенши с недовольством, зевая снова.

— Да. За это прошу прощения, — ответила незнакомка с лёгким акцентом и быстро перешла к делу. — Это вас зовут Миято Кенши?

Сердце юноши забилось быстрее. Он напрягся, готовый закрыть дверь перед этой таинственной девушкой. Но её следующая фраза остановила его:

— Я была знакома с вашей мамой.

Кенши замер. Внутри него что-то щёлкнуло, как будто он натянул струну до предела. Он не знал, что сказать; его мысли были в смятении. Девушка заметила его реакцию и достала из кармана старую фотографию. Она протянула её Кенши, и он увидел: на снимке были она сама, его отец и его мать. Их лица светились счастьем в тот момент, когда была сделана эта фотография.

— Это... — произнёс Кенши, не в силах произнести больше ни слова. Он чувствовал, как мир вокруг него начинает расплываться. Воспоминания о матери нахлынули на него с новой силой: её смех, её заботливые руки, её тепло.

Девушка продолжала говорить:

— Меня зовут Эмма Алерт, и я с радостью могу вас заверить, что ваша мать жива.

Кенши не мог оторвать взгляд от фотографии. Его рука дрожала, когда он взял её в свои ладони. Он ощутил, как внутри него закипает буря эмоций: удивление, гнев, печаль и недоумение смешивались в один клубок.