Кенозис: Хаос Души

Глава 1

Акт 1.0,

Желание пути — прямая дорога к Хаосу.

***

За окном мелкими хлопьями падал снег. Холод пробирал настолько сильно, что внутри каменных стен казалось, будто стоишь на морозе голышом. Каждый в очереди кутался в тонкие тканевые куртки, пытаясь хоть как-то согреться.

Коридор приюта освещали масляные лампы. Свет был ярким, но лично мне он не давал никакого тепла. Лавочек на всех не хватало, поэтому больше половины моих ровесников стояли поодаль, переминаясь с ноги на ногу.

Сидя на краю лавки, я старался сжаться как можно сильнее, лишь бы случайно не помешать соседям. Взгляд замер на пыльном полу, почти не моргая. Накрутив волосы на палец, я сжал его до предела — лёгкая боль привела меня в чувство.

— Долго нас на этом холоде держать будут, а? — возмутился парень на противоположной лавке, широко расставив ноги и положив руки на колени. — Я сейчас здесь в лёд превращусь! К камину и одеялу хочу…

Его знакомый легонько толкнул того в плечо, выдавив хитрую ухмылку.

— Слышь, а вдруг это проверка на «Карту»? Её же как-то получают другие.

Глаза паренька явно загорелись. Сменив позу на более скромную, я увидел в отражении тёмного окна себя. Яркие янтарные глаза отчётливо выделялись в черноте зимнего вечера. Прямо под носом было пятно. Распустив вокруг пальца белые, как свежевыпавший снег, волосы, я протёр кожу под ними.

— Ты на меня уставился, белобрысый? — рявкнул на меня тот же парень.

— Н-нет, — я отвёл взгляд. — Извини…

В компании передо мной начался шёпот о той самой «Карте». Я пытался вникнуть, понять хоть что-нибудь, но всё было как в новинку. Магическая отметка? Почему тогда они думают, что будут проверять её здесь, в приюте?

Тяжёлая дверь, ведущая в кабинет главной воспитательницы, хлопнула. Прекратился любой, даже самый тихий шёпот, и все посмотрели на только что вышедшего парня.

На мальчишке с чёрной, неопрятной и грязной причёской не было лица. Плечи опустились, он смотрел себе под ноги пустым взглядом, не обращая внимания на вопросы.

— Что это с ним? — темноволосый мальчишка проводил проходящего взглядом, указав на него пальцем.

— Без понятия. — Рядом стоящий парень пожал плечами. — Я что-то уже не хочу туда заходить…

Страх подкатил тяжёлым комом к горлу. Вторым в очереди стоял я, и вид того парня совсем не придавал мне уверенности.

Тяжело вздохнув и сжав кулаки до боли в замёрзших пальцах, я потянул дверь на себя.

Казалось, что комнату искра жизни покинула ещё давно. Серые стены, у которых стоял лишь один большой шкаф, уставленный книгами и бумагами. За длинным тёмным столом сидела властная крупная женщина. Её серо-голубые глаза замерли на мне, заставляя сглотнуть. Взгляд толстой женщины словно давил физически.

— Хм? Люциан Кросс… — Главная воспитательница выпрямилась, пытаясь смотреть на меня сверху вниз. — Ну, чего встал? Присаживайся…

Судорожно закивав, я медленно присел на шаткий стул. Его шатало так сильно, что одно лишнее движение — и он мог обвалиться под моим весом. Замерев, я старался не смотреть женщине в глаза.

— Тебе с самого рождения не везёт, как я вижу. Чего стоит только то, откуда ты родом, — она мерзко фыркнула, кладя перед собой мой документ. — Только вот исполнилось шестнадцать, а уже попал под отправку. Хотя… Такому, как ты, уже давно пора.

Мои глаза всего на секунду задержались на её морщинистом лице, прежде чем я открыл рот:

— И-извините, но что за отправку?

Женщина сложила ладони на столе и чуть подвинулась ко мне.

— Армия. Знаешь, что такое «армия»? — язвительно спросила она. — Однако Кригсфельд уже второй месяц воюет с другим поселением. Попадёшь в самый разгар, так сказать… — закончила она смешком.

Она поерзала на месте, подбирая удобную позу. Её габаритное тело явно не подходило той старой мебели, что стояла в кабинете. Под ней табурет пронзительно скрипнул.

Кривые пальцы выдвинули бумагу ко мне ближе, а я невольно поднял глаза, крутя прядь волос.

— Здесь все твои данные, отдашь их командиру. С утра получишь приютские казённые.

Брови воспитательницы сошлись, и она резко указала пальцем на дверь, от чего я вздрогнул.

— А теперь свали с моих глаз и иди собирай свои пожитки!

Опустив глаза, я не сразу встал на ноги. Смотря на документы со своим именем, я замер, выпучив глаза. Как армия? Война? Я должен идти на войну? Но я не хочу. Не этого я ждал, наконец покидая стены приюта.

— Люциан, не зли меня… — сквозь зубы пригрозила воспитательница, сжимая кулак.

Со страхом я быстро выхватил бумагу со стола и встал. Сердце колотилось, но я короткими шагами направился к двери.

— Д-да, хорошо, мэм! И-иду собираться…

Захлопнув за собой дверь, я стал полностью понимать взгляд того парня. Война, кровь… Нас просто отправляют отсюда на убой. От этого и желание жить куда-то пропадает…

Сидя на скрипучей кровати, я глядел в замёрзшее окно. Погода в северном регионе никогда не щадила зимой, а теперь мне придётся проводить её в стенах неизвестного города. Лучше сдаться уже сейчас…

***

В кибитке, где дерево держалось на ладан дыша, чувствовалась каждая кочка на рыхлой дороге. Утренняя дымка только начала расходиться, когда я уже с трудом был способен сидеть.

Уехал я последним, попав на общую повозку и оказавшись полностью отрезанным от знакомых лиц.

Когда я доставал из перекинутой через плечо сумки книгу, монеты внутри чуть не рассыпались, издав тихий шелест. Их надо беречь: кто знает, на что мне придётся жить.

Меховая накидка, подходящая для таких морозов, оказалась на несколько размеров больше. Приходилось сражаться с капюшоном, чтобы полностью погрузиться в чтение романа о путешественнике.

Девушка и мужчина начали разговор, на который я невольно поднял взгляд:

— Ты вообще не уверена, что хочешь быть в этой… Церкви? — неуверенно сказал парень, стуча ногой и поправляя задранную накидку.

— Это лучше, чем просто сидеть в деревне и ничего не делать! — грозно прильнула она к его лицу, а затем скрестила руки на груди. — Я верю им, а ещё видела… — девушка остановилась на полуслове, сжимаясь в плечах.

— Ч-что ещё? — гладя её хрупкое плечо, не унимался мужчина.

Девушка судорожным взглядом осмотрелась вокруг. Пальцем подняла накидку рядом сидящего и прильнула к его уху. Странно, но я смог услышать её голос.

— …Демона. — Она быстро села ровно, сглатывая.

Мужчина удивлённо вскинул брови, двигаясь к ней, чуть не прижимаясь вплотную.

— А-а чего ты мне раньше не сказала? Чёрт! Теперь бы и мне помолиться…

Я шмыгнул забитым носом и, не зная зачем, накинул капюшон получше на голову. Глаза вновь опустились к буквам на страницах. Может, и мне сходить? Помогут вдруг.

Очередная кочка выдалась слишком глубокой. При толчке я выронил книгу, и та, скребя старое дерево, укатилась в конец кибитки. На меня подняли осуждающие взгляды, от которых я нервно улыбнулся и стремительно опустил голову.

Да чего я так всех вокруг боюсь-то…

По дереву раздались шаги. Всего миг — и перед лицом появилась потрёпанная коричневая обложка моей книги, и я поднял глаза.

— Ты обронил?

Это была высокая девушка, рост которой заставлял её пригнуться, держась за выпирающую балку. Лицо девушки частично скрывал капюшон чёрной мантии. Из-под него на меня смотрели два холодных, как сталь, но таких ярких голубых глаза, обрамлённых короткой ровной каштановой чёлкой.

Спешно забрав книжку, я закивал:

— Д-да! Спасибо большое!

Ничего не ответив, она ушла в другой конец, скрывшись за силуэтами. Всё же даже в этом чёрством регионе остались добрые люди.

Я последовал заворожённым взглядом за ней, выглядывая из-за плеч других пассажиров. Тогда и заметил, что сидящий рядом с ней парень приблизился к этой девушке.

— О-па, барышня, — голос хриплый, с глухим басом. — Что у тебя там, под рукавом? Неужели «Карта»? Чего такая едет с нищими в одной бричке?

Сосед мужика напротив резко выпрямился и пнул того носком ботинка по ноге.

— Слышь, усатый, ты кого нищими назвал? По себе людей не суди!

— Чего за наезды сразу? Я обобщил, мужик! Ведь ты точно не богач, если едешь зимой в развалюхе. Один ты только возмущаешься!

Их спор прервал металлический лязг клинка, и под мантией девушки что-то холодно блеснуло.

— Закрыли рты. Оба.

Все сели смирно, смотря друг на друга.

— Ладно-ладно, — тихо, нервно стуча ногой, сказал усатый. — Чего ты это… так сразу?

Однако звук оружия заставил каждого, в том числе и меня, сжаться, лишь бы попробовать спрятаться в узком пространстве.

А правильно ли это, что у неё есть с собой оружие? Теперь с дрожащими коленками всю дорогу ехать…

Дорога до Кригсфельда составляла почти ровно сутки. При наступлении ночи у меня так и не получилось занять место у костра. Сидя поодаль от всех на замёрзшей траве, я наблюдал за звёздами, сжимаясь от собачьего холода.

Я читал, что видимые звёзды в одну ночь могут отличаться от места, где за ними смотришь. Получается, почти всю свою жизнь я мог наблюдать за одними и теми же звёздами, даже не осознавая этого? Интересно, а из стен Кригсфельда они другие? А если совсем выехать из северного региона, какие они?

Наверное, я этого никогда не узнаю…

Уже на рассвете мы стояли у ворот города. Стражники в тяжёлых железных доспехах, покрытых серебром, осматривали сумки каждого.

Я ожидал суматохи из-за вооружённой девушки, но нет. Она скинула мантию прямо в кибитке, расправляя длинные светло-каштановые волосы, и вышла к солдатам, одетая в доспехи. Один из стражников отдал ей честь, и те ушли вместе вглубь города.

Военная ехала с нами в одной кибитке? А я ещё её боялся…

Как закончилась проверка, кибитка остановилась, и я спрыгнул на каменную плитку, сразу выходя на центр дороги.

В Кригсфельде кипела жизнь: люди в пушистых накидках с капюшонами ходили мимо меня с важным видом. Кто-то стоял у прилавков магазинов — то с мечами и доспехами, то с зельями и магическими жезлами. Улица тянулась далеко вперёд; по бокам дорожки стояли рядами каменные лавочки и невысокие деревья с густыми голыми ветками. За передвижными лавками с мясом — от крупных кусков дичи до мелкой рыбёшки — продавцы кричали, зазывая покупателей. Стены всех зданий были сделаны из крупного серого камня, треугольные крыши покрыты светлой доской.

Всё так же, как я читал о нём. Мясо, холод… но меня всё это пугало. Один пункт не давал мне покоя, и это — город воинов.

Сердце бешеным стуком говорило, что надо бежать отсюда, даже зимние леса будут лучше. Тело холодило куда сильнее: Кригсфельд встретил меня не только природным морозом, но и отобрал тепло из моей груди.

Я хотел бежать… Сильно хотел. Но уйти мне нельзя. Я должен переступить через себя, иначе никогда не смогу получить ту жизнь, о которой всегда мечтал.

Глава 2

Стоило мне пройти в центр города, как вопрос о том, где и что искать, отпал сам собой. В скромном сквере, сторонясь прохожих, я смотрел на величественное строение.

Большое каменное здание было увешано знамёнами: прямоугольное жёлтое полотно, заострённое к концу, с изображением чёрного трёхглавого орла и перекрестьем мечей за ним.

Кригсфельд настолько славился своей военной историей, что здание армии заменяло собой и администрацию, и дворец, как, например, в столице. Солдаты с длинными копьями у входа не оставляли сомнений: мне нужно именно сюда.

Я сидел на лавочке, сжимая книжку так сильно, что корешок жалобно хрустнул.

Не хочу. Совсем не хочу туда идти. В приюте всегда называли меня пугливым слабаком. Но в чём слабость бояться смерти? Никто не хочет умирать, и даже самый грозный на вид человек испугается, когда его жизнь повиснет на волоске.

Я всегда мечтал покинуть стены приюта, но не для этого…

В сумке лежало всего тридцать «шелестов» — на них много не купишь. Казалось, меня всеми способами пытались загнать в армию. Выбор был прост: умереть на улице от холода и голода или умереть на фронте.

Везде только одно — смерть…

Но если подумать, то в армии можно попытаться выжить. Даже не получая званий, отслужить годик-другой и вырваться из этого холода.

Может, даже родину повидать…

Эти мысли придали мне сил, и я подошёл к зданию штаба. Под тяжёлыми взглядами солдат толкнул дверь и оказался в помещении, ещё более сером, чем улица.

В главном зале на стенах висели мечи — от длинных двуручных до коротких кинжалов. За длинным столом сидели мужчины в доспехах: тело покрывала толстая ткань, на одном плече крепился металлический наплечник, поножи были сотканы из такой же плотной материи и железа на коленях.

Я остановился, глядя на сидящих за столом.

— А ты что думаешь? — парень с краю стола приблизился к другому, который осматривал меч.

— Ничего я не думаю, — тот фыркнул, опуская клинок. Железо ударилось о каменный пол. — Das nervt…

Первый округлил глаза, но быстро опустил их. Сев обратно на лавку, он махнул рукой.

— Mist…

Я озадаченно захлопал глазами. Что они сказали? Странный гортанный язык.

Я направился к одинокому ратнику, стоявшему у деревянной балки. На голове у него был накинут капюшон поверх шлема, закрывавший глаза.

— И-извините… — я вздрогнул, когда парень резко поднял голову. — А-а как я могу записаться в армию?

Он помолчал, разглядывая меня сквозь прорези шлема, а затем тихо фыркнул:

— Второй этаж, первая дверь справа.

Оттолкнувшись от балки, он направился к столу. Сев к сослуживцам, начал что-то рассказывать, иногда поглядывая на меня.

Я сделал что-то не так?

Не обращая внимания на его реакцию, я поднялся на второй этаж. Скрипя половицами, несколько раз проверил, туда ли иду, прежде чем постучать. Мне не ответили, и на третий стук я медленно открыл дверь.

За столом сидел крупный мужчина с грубой светлой щетиной. В отличие от вояк внизу, на нём был увесистый цельнометаллический нагрудник. Он оторвался от бумаг и глянул на меня глубокими голубыми глазами.

Долго осматривал, прежде чем спросить:

— Ты чей будешь?

Я прокашлялся, чувствуя ком в горле, и постарался звучать увереннее:

— Я-я из приюта «Ашхайм»! Пришёл, чтобы… чтобы стать солдатом!..

Я никак не мог нормально смотреть ему в глаза.

— Из сирот, значит, — выдохнул он, барабаня пальцами по столу. — Хорошо, садись. Передавай документ.

— Д-да, сейчас…

Стул подо мной жалобно скрипнул. Я положил перед строгим мужчиной жёлтую бумагу. Под его взглядом хотелось сжаться в комок.

Оторвавшись от документа, мужчина нахмурился и почесал щетину:

— Тебе что-нибудь объясняли? — спросил он. Я помотал головой. — Ты будешь принят как новобранец, но сейчас идёт война с северным поселением — Фалькенхаймом.

Мои пальцы невольно сжали ткань штанов.

— Людей сильно не хватает, так что, может быть, отправишься на фронт. Лично я постараюсь не привлекать к этому новичков, но проходить подготовку будешь ускоренную, под моим началом, если я не уеду.

Мужчина взял новый листок и внимательно осмотрел меня.

— Белые волосы, светлые янтарные глаза… Видимых родинок и пятен на лице нет, — он замялся. — Люциан… белые волосы… Ты случаем родом не с Западного региона?

Я быстро закивал, сглатывая:

— Д-да, всё верно, — я невинно улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица.

Мужчина посмотрел мне в глаза, а затем недовольно помотал головой.

— Упустим. Всё-таки дома лишился — это трагедия…

Сердце неприятно ёкнуло. Складывалось ощущение, что он хотел сказать совсем другое.

Перед тем как продолжить, он попросил меня подняться.

— Сейчас измерим твой рост… — он почти встал, но я его остановил.

— Я мерился позавчера. Сто семьдесят три. Не нужно, можете сидеть! — я улыбнулся, но вояка лишь раздражённо выдохнул и сел обратно.

Он продолжил записывать, коротко глянув на меня. Любопытство взяло верх.

— Извините, но… можно узнать, зачем всё это записывать?

— Знать тебе всё не обязательно, — откинув голову на руку, он продолжил. — Считай, это чтобы твой труп быстрее опознали, если на фронт попадёшь.

По спине пробежали мурашки. Я ему явно не понравился, да и об ужасах войны он говорит без тени смущения.

— Ладно, последнее. Подними левый рукав.

Не совсем понимая, я послушно выполнил приказ. Мы оба смотрели на моё голое, бледное запястье несколько секунд.

— Тоже без «Карты». Думаю, стоит перестать надеяться, что у таких… она может появиться.

Уже второй раз слышу об этой «Карте». Мне приходилось слушать, что это связано с магией, но что должно быть на запястье? Как отличают людей?

— Я — командир Рейнхард Криг. Занимаю роль главного в штабе и являюсь одним из ведущих командиров на поле битвы.

Рейнхард отложил бумаги и сложил руки на столе.

— Можешь остаться у нас — комнату, форму и оружие выдаст клерк на первом этаже.

Он приложил ладонь к сердцу, а второй отдал честь у виска.

— «Лишь бы пламя сердец помогло нам встретиться завтра!» — Рейнхард провёл рукой по груди. — Это наш клич. Запомни.

Неуклюже повторив его жест, я быстро покинул комнату.

Сердце колотилось, готовое выскочить в любую секунду. Сложно поверить, но я правда это сделал. Теперь я… в армии.

Пытаясь найти плюсы в таких переменах, я спустился на первый этаж. За стойкой стоял мужчина в тонкой тканевой накидке с эмблемой армии. Молча выдав броню и оружие, он повёл меня к комнате.

Ступая по коридору третьего этажа, я прислушивался. Стоял неразборчивый гул, доносившийся почти из-за каждой двери. Где-то повторялся тот гортанный язык, что я слышал внизу, но даже в этой шумихе я не мог разобрать знакомую речь.

В воздухе пахло железом, какими-то травами и потом. Всё смешивалось в противную смесь, от которой удалось избавиться, лишь подойдя к двери в конце коридора.

— За собой убирать, не гадить, смотреть, чтобы не стащили снаряжение, — безэмоционально начал клерк, загибая пальцы. — Стырят — платить из своей зарплаты будешь.

Я потупил взгляд.

— А здесь могут? Думал, здесь все дружны… Всё-таки опасность, наверное, сближает.

Парень усмехнулся и, качая головой, повернулся ко мне.

— Слушай, если ты там что-то читал или ещё что-то — можешь забыть, — клерк указал куда-то в конец коридора. — Вон там постоянные драки между новобранцами. Внизу у одного парня воруют, бедный, без денег почти остаётся. Мы бы разбирались, но сейчас других дел по горло.

Проходя мимо, он похлопал меня по плечу и с хитрой улыбкой добавил:

— А лично тебе советую ко всему этому приготовиться. Даже внизу, на первом, слушок прошёл.

Он ушёл, оставив меня в неведении. Тупо смотря на дверь, я пытался понять причину такого «особенного» отношения.

Неужели они передают даже историю о том, как я проводил время в приюте? Тогда логично, почему такого, как я, могут не взлюбить.

Вопрос, как они смогли передать такие данные, остался висеть в воздухе, и я открыл дверь.

Свет внутрь комнаты проникал лишь через одно окно. Свеча у стены почти догорала, и высокий широкоплечий парень с тёмной кудрявой головой готовился её сменить.

Заметив меня, он повернулся. Острый подбородок, родинка под глазом и глубокий карий взгляд. Уголки бледных губ дрогнули в улыбке, и он устало помахал мне.

Как только новая свеча загорелась, парень рухнул на деревянную кровать, лицом к стене.

Сидя на своей постели, я рассматривал одноручный холодный меч. Настоящее оружие в моих руках. Теперь я уже не смогу отступить.

Просто пережить армию, а затем я уйду далеко. Как и хотел.

Глава 3

Сон совсем не шёл. Хорошо, если за всю ночь мне удавалось уснуть хотя бы на час. Глядя в потолок, я ловил себя на том, что в голову лезут лишь мрачные мысли, перемешанные с мольбами, чтобы время здесь пролетело незаметно.

Чего ждать от армии — я не знал. В приюте мне не приходилось быть в центре внимания; наоборот, я всегда держался в стороне. Причину такого отношения узнать так и не получилось. Однако, оказавшись в Кригсфельде, я снова ловил на себе косые взгляды. Может, дело всё-таки во мне, и даже не в слабости?

На рассвете всех разбудил клерк, приказав выходить на задний двор. В полусонном бреду я никак не мог нормально застегнуть ремень с ножнами. Материал оказался настолько некачественным, что крепление расходилось, и ремень тяжело падал на пол.

Голос, прозвучавший со стороны двери, больно кольнул сердце:

— Затяни до упора, — подсказал мой сосед, кудрявый парень. Он указал пальцем на ремень, улыбаясь уголком губ.

Я поспешил последовать совету. Удивительно, но ремень перестал спадать, а от максимальной затяжки даже не давил.

Форма на парне передо мной почти не отличалась от моей, но выделялась одна деталь — большой двуручный меч за спиной. Рукоять настолько длинная, что, покидая комнату, ему придётся пригибаться.

— Странно, да? — парень тихо усмехнулся, гулко ступая по половицам, и подошёл ко мне. — Армия кричит, что они на Севере самые сильные, а у новобранцев снаряжение — из старого сырого подвала, о котором не вспоминали десять лет. — Он протянул мне руку.

Я пожал его холодную ладонь, неловко опустив глаза.

— Айзен Зигфрид. Можно просто Айзен.

Отпустив руку, парень задумчиво взялся за подбородок, всматриваясь в меня. Я от его взгляда стал протирать лицо, думая, что оно грязное.

— Ты не похож на здешнего…

Я неловко отвёл глаза и тихо ответил:

— Д-да, я не отсюда… — меня вдруг осенило. — Люциан Кросс! Чуть не забыл представиться…

— Люциан… Белые волосы, — Айзен ударил тыльной стороной кулака по ладони. — Я понял! Ты с Запада? Редко же вас встретишь, однако. Повезло тебе, что я неверующий!

— Почему?..

Парень сморщил лоб и скептически глянул на меня:

— Ещё не встречался с «правильными»? — Айзен выдавил смешок. — Столичная церковь же вас, западников, «демонами» считает. Мол, заслужили вы тот Хаос, Ранкай вас покарал. Я стараюсь во весь этот бред не верить…

Я поднял взгляд на его карие глаза.

Он это по правде говорит? Я, конечно, мало что помнил из дома — точнее, почти ничего, но… Разве погибшие люди заслужили называться демонами?

Парень по-доброму похлопал меня по плечу и собрался выйти из комнаты. Рукоять его меча гулко ударилась о косяк, из-за чего он улыбнулся:

— Никак не привыкну. Пойдём, а то командиры ещё решат выговор выписать!

Помотав головой, отгоняя лишние мысли, я пошёл за Айзеном.

— А ты тоже новобранец, А-Айзен? — шагая рядом, спросил я.

— Ну… Можно сказать и так. Я здесь чуть больше недели.

Я покосился на его меч, тихо сглотнув:

— А тогда почему твой меч другой? Ты не простой солдат?

— Тебе точно это надо знать? — недовольно вздохнул парень. — Не люблю об этом говорить. Одни восхищаться начинают, другие — бояться. Я просто не такой солдат, как ты. Немного… ну, другой. Отличие есть.

Я почему-то невольно посмотрел на его рукав. Последние события, вопросы и даже осмотр собственного тела вырвали наружу один вопрос, который я не смог сдержать:

— «Карта»?

Айзен остановился, удивлённо глядя на меня. Перед тем как ответить, он отвёл взгляд и почесал затылок.

— Слишком очевидные намёки дал? — неловко усмехнулся он. Парень положил руку на край левого рукава и глянул на меня. — Знай, я этим не горжусь. Я просто не люблю врать, уж если догадался.

Я изумлённо выдохнул, когда он поднял рукав. На его бледной коже проступал узор: чёрный, словно чернила, прямоугольник с оранжевой окантовкой. В верхнем правом и нижнем левом углах полыхало красное пламя, рядом с ним виднелась большая буква «W».

В центре фигуры, напоминающей игральную карту, располагался большой шлем. Под ним чёрный силуэт с оранжевыми глазами хмуро смотрел на меня, словно готовясь вспыхнуть. От верха шлема тянулись два рога, достигающие краёв «карты» и обрастающие колючими шипами роз. На заднем плане всей композиции виднелось перекрестье полыхающих мечей.

Вот она какая… «Карта»…

— Только из-за неё меня снарядили не как новобранцев, — Айзен устало выдохнул, пряча узор. — Честно, надеялся, что её наличие проигнорируют. Не нравится мне это дело…

— Тебе не нравится отличаться?..

— Ещё как! — нахмурился парень. — Какая разница, есть она у меня или нет? В неумелых руках даже порох станет обычной пылью.

Он встряхнул плечами и ушёл вперёд. Остановился лишь у лестницы, ожидая меня.

Я ещё не до конца понимал, какое истинное значение у «Карты» и насколько она возвышает человека над теми, кто «обычные».

Если он не любит выделяться, значит, я могу общаться с ним на равных?

Помимо этих узоров, голову не покидала мысль о церкви. А ещё я совсем не понял смысла слова «Ранкай» — что он имел в виду?

Чёрт… Стоя на месте, ответов не получишь.

Быстро нагнав Айзена, я спустился следом.

На заднем дворе мы встали в конце строя, который уже начал выстраиваться. Шесть рядов по пять человек в каждом — это казалось мало для целой армии. Может, здесь только новобранцы?

Среди солдат я не заметил ни одной девушки. Парни, облачённые в лёгкие железные доспехи, начали замирать и замолкать, когда сквозь толпу я заметил выходящего мужчину.

Невысокий, полноватый, одетый в массивный нагрудник с плащом, на котором красовался герб армии. Он встал напротив строя, поправляя редкие светлые локоны и сверля нас хитрыми ярко-голубыми глазами.

— Погоди, а где командир Рейнхард? — прищурился стоящий рядом Айзен.

Словно услышав его шёпот, мужчина в начале строя начал речь:

— Уже по рожам вижу, какой вопрос у вас в головах. Нет вашего Рейнхарда — уехал он! — он сам довольно улыбнулся, положив руки на железное пузо. — Вашим обучением займусь я, новобранцы. Звать меня — офицер Фритс; занимаю должность главного по стратегии и… Заведую всем вооружением армии!

Парни передо мной зашушукались, неоднозначно косясь в сторону Фритса. Айзен рядом наклонился ко мне:

— Видимо, нам не повезло. На вид мерзкий мужик.

— Ага, — я кивнул. Хорошо, что не только мне так показалось. — У него… Противная аура какая-то… То есть, я не хочу его осуждать! Просто… Он ещё слюной брызжет, когда кричит…

— Ого, ты это отсюда заметил? — улыбнулся Айзен, вытягиваясь смирно. — Хорошо тогда, что мы опоздали…

Когда Фритс стал рассказывать о своих военных достижениях, я заметил кое-что подозрительное. Под рукавом его доспеха виднелся узор, который… напоминал мне «Карту» Айзена.

Наверное, именно из-за неё он и стал офицером.

Атмосфера от его рассказов казалась гнетущей. Сложно найти причину, почему такой, как он, занял высокую должность, когда при этом унижает нас за отсутствие достижений.

Мы же только пришли, откуда они у нас возьмутся?

Ударив себя в грудь, Фритс крикнул:

— Вы ещё сопляки, но я, в отличие от командира Рейнхарда, с вами нянчиться не буду! Сейчас за город, двадцать кругов вокруг холма, только потом завтрак. Бегом — это приказ!

Я позволил себе расслабиться. Двадцать кругов — не так много. В приюте мы бегали и по тридцать вокруг здания, чтобы поддерживать себя в тонусе.

Однако я почти сразу пожалел, что так подумал. Только мы вышли за ворота и спустились с горы на просторную поляну с замёрзшей травой, как я увидел этот холм.

Огромный участок земли возвышался в центре, размером с два моих приюта, вместе взятых. Чтобы увидеть вершину, приходилось задирать голову, и только тогда взгляд упирался в каменный монумент наверху.

— Ну и что вы встали? — уперев кулаки в бока, возмутился Фритс. — Пришли — побежали, сопляки!

Все вокруг сорвались с места трусцой. Айзен махнул мне пару раз, но быстро скрылся, а я так и стоял, оцепенев от мысли о предстоящей нагрузке.

— Эй, ты что, западный? — послышался голос офицера. — Кого только не берёт этот Рейнхард… За каждую минуту, что ты стоишь — ещё пять кругов. Уже прошло две, наверное. Быстро побежал, демонюга!

— Я-я не… — слова застряли в горле.

Опустив голову, я всё же двинулся лёгким бегом к холму.

Так вышло, что уже на втором круге меня обогнали все, и только Айзен замедлился рядом. Не знаю почему, но улыбка этого парня… заставила хоть чуть-чуть успокоиться. Радует, что не все успели стать такими жестокими.

Мой отряд завершил марафон и устало склонился к коленям. Когда я встал рядом с ними, Фритс молча указал мне на холм.

— Так точно… — ответил я, разворачиваясь.

Вот, наверное, про каких «правильных» говорил мне Айзен.

— А ты куда собрался? — голос офицера остановил меня.

Прямо позади стоял мой новый приятель, разминая ноги, готовясь к очередному забегу.

— Я? Бегать, — невозмутимо ответил он. — Дополнительная разминка никогда не навредит, офицер.

— Я тебе не давал приказа! Только этому западнику нужно бежать тридцатку. Вернулся в строй!

Айзен вдруг помрачнел, разворачиваясь к мужику.

— Вы сказали «западнику»? Только поэтому бегать заставляете?

— А ты чего хотел? — гордо заулыбался Фритс. — Не знал, что говорят святые? «Ужас красно-чёрного Хаоса настиг их за изучение запретной магии» — весь их род с самого рождения проклят.

Я попробовал остановить Айзена, но тот не слушал, сжимая кулаки.

— Как вы можете быть офицером, если смеете разделять нас по происхождению? — на крик Айзена некоторые солдаты переглянулись. — С юга, севера, да хоть со столицы, с востока — какая к чёрту разница?

Айзен довольно улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Знаете ли, уж точно не вам судить, когда сами о себе врёте, офицер… Может, лучше сказать — «Складской» или «Заведующий складом»? Du dreister Lügner…

Я не понял, чем закончил Айзен, но это явно разозлило Фритса. Настолько, что на его лбу выступила жирная испарина.

— Ach, du kleiner Schuft! — оскалился мужик, угрожая кулаком. — Беги с ним… Беги! Только помяни моё слово — от гнева Рейнхарда твоя «Карта» тебя не спасёт! Остальные — за мной!

Удивительно, но это сработало. Айзен даже позволил себе рассмеяться, оборачиваясь ко мне.

— Я совсем ничего не понял… — смотрел я на пустоту перед собой.

— Со «складским» я просто предположил, — он подобрал свой меч с мёрзлой травы. — Мне снаряжение с главного склада выдавали. Тогда я и услышал ворчание, и голос Фритса мне их очень напомнил.

— А что за язык такой был?

— А? А-а-а! Ты про это… Это наш Тевтонский. Я его лгуном назвал, а он меня мерзавцем. Однако я привык общаться на общем во всей Ренессии, как и все здесь. Разве у Запада нет своего языка?

— Есть… То есть был. Я редко на нём говорю.

Айзен кивнул и посмотрел в сторону, куда ушли солдаты.

— Мучает вопрос: где же остальные командиры, раз к нам складского поставили? Не нравится мне это…

Единственное, что приходило мне в голову, тоже не нравилось. Куда ещё могут отправиться солдаты во время войны, оставив в казармах только новобранцев?

— Слушай, Люциан, не хочешь позавтракать? Фритс нас бросил, поэтому считай — мы свободны.

— Тогда же нам… обратно возвращаться придётся. Подозреваю, что он нас без внимания не оставит…

— Да не переживай! Я здесь уже вторую неделю, и мне выдали оплату. Сядем где-нибудь на нижней улице. Пошли.

Не оставив мне выбора, Айзен пошёл вперёд. Когда я впервые встретился с обладателем «Карты», то смел думать, что эти люди суровые. Не каждый угрожает лезвием двум мужикам в кибитке, но Айзен… Он такой обычный, в хорошем смысле…

Глава 4

Двигаясь по улице города, мы проходили мимо штаба. Краем глаза я уловил косые взгляды в нашу сторону. Группа солдат поглядывала на нас, что-то тихо обсуждая.

Для меня самое главное, чтобы у Айзена не возникло проблем. У меня-то с отношением изначально всё сложно.

Зайдя в центральный сквер, я замер, глядя на белое яркое здание. Вольно или невольно, но оно выделялось. Наверное, лишь из-за новых вестей о том, кем меня видят, я заставил себя посмотреть на строение.

— Эй, чего отстал? Нам вообще-то… — Айзен замолчал, увидев, куда я смотрю. — Церковь…

Парень скрестил руки на груди, нервно застучав ногой по плитке.

— Не знаю, что у тебя сейчас там, в голове, но всем рулит столичная церковь. Здесь права свои лучше не качай, — он улыбнулся уголками губ.

Я от удивления пошатнулся назад, а затем виновато опустил голову, начав накручивать прядь волос на палец.

— Д-да нет же, я не об этом думал… — я отчаянно замотал головой, поднимая взгляд на Айзена. — Просто стало интересно.

— Вот и славно, — мягко кивнул друг, жестом приглашая меня следовать за собой.

Пройдя за дальние дома на центральной площади, Айзен повел меня вниз по лестнице.

Холод стал сырым и тягучим, как только мы оказались внизу. Длинные, извилистые, темные проулки. Несмотря на атмосферу, многие выглядели веселыми: смеялись, громко говорили на гортанном языке, кто-то выпивал. Однако пугали те, что в тряпье сидели у стен, протягивая что-то вроде шапки.

Приходилось отшатываться от каждого такого. Сложно понять, что у них на уме.

— Тебя не тронут в форме. Жильцы здесь сильно боятся армию, — сказал Айзен, когда мимо нас проходил один из бездомных, скрежеща зубами.

— А-а что это за место такое вообще? От одной атмосферы я-я-я уже дрожу, — постучал я зубами.

Айзен на ходу повернул голову, помотав ладонью в воздухе.

— Считай, что здесь все, кто не нравится армии. Расскажу получше, только давай дойдем.

Он чуть не врезался в толстого мужика, когда развернулся. Мы извинились, и Айзен, не учась на своих ошибках, вновь обернулся.

— Зато в закусочных на нижних улицах прям душевно. Зуб даю, Люциан!

Я посмеялся над его жестом, когда он дёрнул себя за передний зуб, и мы подошли к одному из таких душевных мест.

Дверь скрипнула, и парень любезно пропустил меня вперед. Вновь стукнувшись рукоятью меча о верхний косяк, мы прошли внутрь.

Щеки обдало теплым воздухом от камина, что стоял сразу справа от входа. В нос ударил запах алкоголя, рыбы и горелого дерева. За круглыми столами компаниями сидели мужчины, попивая пенистые напитки и громко разговаривая.

— Что вы все про скот да про скот, мужики? Пойдемте на рыбалку — там такой клев, зуб даю! — широко улыбался один из них.

— Ловлю на слове! Если херня будет — сам моим клевом будешь! — засмеялся второй, и они стукнулись стаканами.

Айзен рядом довольно вздохнул.

— Говорил же, что душевно. Ты хоть раз видел, чтобы в центре также улыбались? — он замотал головой. — А точно, ты же не отсюда. Ну знай: такого ты ни в одном месте в центре города не увидишь.

Я просто кивнул, внимательно осматривая небольшое помещение. Сев за свободный столик, Айзен отложил меч к стене и положил локти на стол.

— Выбор здесь небольшой, кашу будешь? — Айзен приятно улыбнулся и полез в поясную сумку.

Я быстро достал свою и, вынув книгу, высыпал всю мелочь на стол.

— Здесь тридцать «шелестов», — я криво улыбнулся, пряча руки под стол. — Хватит?

Айзен удивлённо перевел взгляд с монет на меня.

— Этого, да, хватит, но оставь лучше на всякий случай, — парень прильнул ко мне и с блеском показал серебряную монету. — Ты с валютой вообще не знаком?

— Н-нет, — сглотнул я.

Айзен развалился на стуле, начав ловко подкидывать монету пальцем.

— Если по-простому, то твой «шелест» многого не стоит. У меня «белая», самая такая, — Айзен промычал, сощурив глаза. — Распространенная, что ли. Есть ещё «корона», но «белая» поудобнее будет.

Монета выпала из его рук и на ребре укатилась из нашего поля зрения. Айзен грустно вздохнул, но достал вторую.

— Твои «шелесты» — три «белых». Десять одного даёт одно другого. Извини, я не мастер объяснять.

Я кивнул, загребая монеты обратно в сумку.

— Я, наверное, понял. Спасибо!

Мы сидели недалеко от прилавка, отчего женщина за ним обратила на нас внимание.

— Кто-то не знаком с деньгами? — удивилась она. — Думала, что все в нашем мире на них уже помешаны.

Быстро переведя взгляд на высокую девушку с хитрой улыбкой, одетую в поварской фартук, я замялся.

— Я… Я просто в приюте большую часть жизни прожил. Так что вот…

— Приют? — женщина выпрямилась за прилавком. — Хм… Белокурый сирота… Что-то мне это напоминает. Ладно, не сильно важно. Вы согреться зашли или поесть?

Айзен поднял руку, протягивая монету.

— Можно две порции каши и… воды, пожалуйста.

— Бедные солдаты — голодают уже, что к нам приходят, — улыбнулась она. — Сейчас будет, отдыхайте пока, — выдала она сдачу.

Каша на вкус была пресной, но, на удивление, порция оказалась настолько большой, что уже к середине я успел наесться. Один из пьяниц подсел к нам, предлагая выпить за здравие Ренессии, но мы отказались.

Айзен со всеми общался вежливо, всегда улыбался и ни капли не боялся. Я же, наоборот, на каждый вопрос заплетался языком, покрываясь легким румянцем.

— Все же нам придется вернуться на обучение сегодня, — сказал парень, откладывая пустую тарелку. — Там боевая подготовка будет — надо бы нам мечом помахать. Особенно тебе, слишком ты мягкотелый с виду.

— Я стены приюта толком не покидал… всё это мне просто непривычно.

— Но тебя сразу оттуда в армию отправили? Глупость какая…

— Назвали «отправкой». Наверное, в шестнадцать всех так отправляют. Правила.

Отпив полстакана воды, Айзен откинулся на спинку стула.

— Может, и правила. Самому столько же, и только сейчас взяли, — он взглядом осмотрел помещение и улыбнулся, глядя, как пьянчуга, бурно рассказывая, разлил пенное. — К черту эти правила, Люциан. Я не бунтарь, но… Честно, мало где я вижу толк что-то слушать.

— Почему? А-а как же армия?

Парень неожиданно нахмурился, глядя на меня, и поерзал на месте.

— На службу я пошел совсем по иным причинам. Считай, просто выбора не было, — парень обвел рукой контур комнаты. — А вот здесь спроси хоть кого-то, когда он налоги в казну платил — тот у виска покрутит и спросит: «Мальчик, ты чего?»

— Но почему тогда их никто не трогает?

Айзен хлопнул себя по ногам, садясь ровно перед столом.

— Это я и хотел рассказать… — он прокашлялся. — Здесь и просыпается настоящая гниль городка. Для армии они неугодные: правил для них нет, службе не подходят по разным причинам. Законы просто взять и убить не позволяют, поэтому их и переселили сюда, а тут работы нет, как раз причина нищих. Люди тогда и начали охотиться, рыбачить и делали это успешнее тех, кто живёт сверху…

Голос Айзена прервал крик мужика.

— Да черт тебя побрал! Ты опять пиво разлил?!

Другой, икая, ответил:

— Д-да я не специально… Че… Честно!

Тихо усмехнувшись, я повернулся к другу.

— И так каждый день, а главное — не раздражает! — улыбнулся парень. — Ладно, о чем это я… То, что они успешнее добывали мясо. В один из годов, когда город настиг дефицит, а от столицы ноль вестей… Тогда меня ещё не было, но говорили, что сильная зима была, даже до юга снега дошли. Аномалия настоящая! Тогда начали скупать мясо с этих улиц, а они это без налога, то есть дешевле. Так они и покупают здесь мясо, только вот за людей считать их не начали. Вот это лицемерие… Армия вообще многих за людей не считает, не только таких, как ты, или этих людей.

Сам не заметил, как скорчил удивленную гримасу. Как же глупо звучит, что за главным достижением Кригсфельда стоят «неправильные» люди.

— Айзен, у меня есть другой вопрос… — замялся я. — А как работает твоя «Карта»?

— Хм… Как же сказать… — парень изобразил вымышленный меч в руках. — Я так напрягаю руку, а потом меч раз по лезвию провел — и загорелся. Потом ещё можно в землю, например, воткнуть и там тоже — раз, и огонь. И это одна из способностей. Короче, как-нибудь на деле покажу, чем вот так объяснять.

Завтрак наш подошел к концу. Айзен ещё за несколько метров до двери пригнулся, и мы вышли вновь в жуткий мороз.

Когда солнце стояло в зените, пробиваясь сквозь серые облака, нас всех отправили за городскую стену на военный полигон.

— Слушать меня! — перед нашим строем встал парень.

Рукава его формы, несмотря на мороз, были задраны, явно демонстрируя нам свою «Карту». Сложно было ее разглядеть издалека, но образ шлема сильно походил на тот, что я видел на руке Айзена.

— Бить по чучелам можете, как хотите, лишь бы не повредить полученное оружие. Будут вопросы по технике — обращайтесь. Если есть те, кто обладает «Картой», ее использовать запрещено.

Он отошел в сторону, жестом приглашая нас начать. Подойдя к деревянному чучелу, одетому в поношенные доспехи, я невольно сглотнул. Разум сам дорисовывал образ настоящего человека, отчего достать клинок было сложно.

С лязгом металла вооружившись, я тихо вскрикнул и нанес удар. Клинок звонко ударил, мигом отрикошетив в меня. Чудом удалось увернуться и не получить острием по лбу.

Беда… Меня с такими умениями любая бабушка уложит быстрее.

Косо глядя на нашего инструктора, я пытался унять дрожь в руке. Обращаться к нему? Зачем? Из меня воин никакой — я о другом всегда мечтал.

— Что-то случилось? — неожиданно рядом оказался Айзен. — Выглядишь так, что уже смерть от рук пожилых людей себе предписываешь.

Попал прямо в точку…

— Н-не хочу я здесь быть, правда, — шмыгнул я носом. — Слишком это… В общем, не для меня. Я-я даже ударить не могу!

— Тогда тебе в охотники на нижнюю улицу или уходить из города. Однако не думаю, что ты на холоде дойдешь хоть куда-то. Да и «Стрелки» могут быть везде.

— «Стрелки»?

— Точно, ты же… — Айзен поднял рукав, показывая «Карту». — Это один из архетипов «Карты». У меня вот «W» — это Воин; в Кригсфельде их больше всего. Стрелки тоже архетип, но буквы я не знаю.

Теперь понятно, почему «Карта» того парня и Айзена похожи друг на друга.

— Различия проявляются из-за стихий, подклассов, но… Никто не знает правил, как получить эти подклассы! Они проявляются случайно, когда ты, мол, готов.

Приятель аккуратно подвинул меня, становясь у моего чучела. Большой меч открепился от спины, и парень, держа его одной рукой, разрезал воздух.

— Я обещал, что покажу. Рейнхарда пока нет, по шее не получим. А этот парень… Неважно. Иногда надо нарушать правила!

— Н-но тебя же накажут!

Он не обратил на меня внимания. Сжимая меч в правой руке, он поднял левую руку к небу и затем резко сжал ее, что-то шепча себе под нос. Рукав формы стал полупрозрачным, окрашенным в ярко-оранжевый, огненный цвет. Глаза под шлемом на его «Карте» вспыхнули, цветная окантовка стала плавно переливаться с оранжевого на красный.

Айзен нахмурился, проводя по лезвию пальцами. Меч вспыхнул, озаряя его лицо светом. Парень сделал первый удар — оставил черный след на манекене, второй выпад, а на третьем прокрутил меч в руках и пронзил тело. Айзен закричал, и пламя становилось всё сильнее. С каждой секундой огонь разгорался ярче, пока чучело не развалилось и клинок не воткнулся в землю.

Айзен упал на одно колено, держась за грудь и тяжело дыша. «Карта» его потухла, и я подошел к нему, присаживаясь рядом.

— Айзен! С-с тобой все хорошо?! — прижимаясь к нему, кричал я.

— Д-да, в порядке. Слишком уж эта сила… выматывает, — с кривой улыбкой ответил приятель.

К нам мигом подбежал тот парень-инструктор, грозно отталкивая меня и смотря в глаза Айзену.

— Ты… Как ты смеешь ослушиваться старшего по званию?! — кричал он. — Сначала мне Фритс сообщает о тебе и белобрысом. Думал, ладно, новобранцы. Считайте, что вы уже в помощниках на складе.

Кинув осуждающий взгляд, он ушел в штаб.

— Теперь у нас проблемы будут, — виновато опустил я голову.

— Давай не надо тут, — улыбнулся Айзен, поднимаясь с колена. — Ко мне отношение у Рейнхарда особое из-за «Карты», я так думаю. А тебе… наоборот, лучше от этого будет же? Пройдешь службу на складе, а дальше сможешь заняться тем, чем хочешь.

— А правда… — удивился я. — Наверное… ты прав.

Айзен широко улыбнулся и указал на мой меч.

— Давай, всё же немного помогу.

Под руководством парня я встал перед чучелом и взял короткое лезвие двумя руками.

— Главное, не переживай, дыши ровно, — поправляя мой хват, начал друг. — Начни пока с удара двумя руками — так проще будет. Удар всегда сопровождай работой ног в сторону самой атаки. По моему мнению, проще всего удары сверху вниз и колющие. Попробуй ударить вертикально, можешь закричать, вдруг уверенности больше будет!

Пальцы хрустнули, когда я сжал гарду. Выполнив выпад вперед, я закричал, ударяя по доспехам. Меч проскользил по туловищу.

— Бей второй раз! Горизонтально! — подсказывал Айзен.

Второй удар вызвал легкую боль в кисти. Сердце забилось сильнее — у меня получилось, правда получилось! Поверив в себя, я ударил острием вперед. Кисть не хрустнула, но от укола рука сильно приложилась о гарду. Меч выпал на землю, и я взялся за больную руку.

— Тц-тц… — покачал головой парень. — Уколом лучше бить по открытым местам, а не по металлу. Ну всё равно молодец! Постоять уже сможешь за себя!

Тренировки сильно затянулись, и только с закатом мы оказались в своей комнате. Внизу, в холле, началось какое-то застолье. Под их шум я внимательно осматривал свой клинок, пытаясь хоть немного начать к нему привыкнуть, но, честно, никак не получалось.

В эту ночь мне удалось хорошо поспать. Бессонная прошлая ночь и усталость за весь день дали свои плоды.

Ожидая увидеть яркий сон, я не увидел ничего. Черную пелену утром прорезал горн, и к нам в комнату забежали несколько солдат.

Потирая глаза, я пытался сфокусироваться на них, но слова парней согнали сон как рукой.

— Всех вызывают, вставайте! Нам на границу отправляться надо, нападение!

— Ч-что? — единственное, что я сумел выдавить из себя, посмотрев на Айзена.

Мое сердце, казалось, перестало биться. В ушах поднялся тихий писк, и крики солдат перестали доноситься до меня.

Какое… ещё… нападение?..

Глава 5

«Путь — это не просто дорога. Это нечто гораздо большее. Одинокий путь всегда позволяет покопаться в себе, отыскать новые грани — и хорошие, и плохие, — а затем соединить их в единое целое, чтобы стать сильнее и честнее.

Путь, который проходишь с кем-то, — это момент сближения, искренности и настоящей дружбы. Даже если твой спутник — враг, вынужденный идти с тобой против своей воли, именно в пути вы можете стать теми, кого ничто не разлучит.

Вот что такое путь. Вот почему я выбрал его. Именно так я отвечаю всем, кто спрашивает: «Почему ты бросил родной дом?»

Потому что путь — какой бы он ни был — и есть самая настоящая жизнь.»

Перелистывая очередную страницу книги, которую я постоянно таскал с собой, я отвлекся на Айзена, сидевшего напротив в кибитке.

— Ты успокаиваешься чтением? — спросил он, указав на книгу.

— Наверное, да, — ответил я, сжимая страницы. — Здесь описан мой идеал жизни, потому и читаю. Погружаюсь в эту фантазию безымянного автора.

— Безымянного?

— Угу, — кивнул я, закрывая роман. — Нигде он не указан. Я… нашел книгу в приютской библиотеке года четыре назад. Постоянно перечитываю.

Вместе со стуком деревянных колес внутри кибитки звенел металл доспехов и мечей. Я никак не мог принять то, куда мы едем. Нам сказали лишь: «нападение», «потери» и «нужна подмога».

Зачем гадать? Ответ прост: на верную смерть.

От одной этой мысли по телу пробежали мурашки, к горлу подступила тошнота, но я старался держаться. Не нужно быть трусом. Никогда.

— Интересно бы узнать, кто написал книжку, которая запала тебе в душу? — с усмешкой спросил Айзен. — В Кригсфельде есть подземная библиотека. Может, там знают. Вернемся — узнаем.

— В-вернемся? — Я сглотнул ком в горле.

Не знаю, что читалось на моем лице, но улыбка с лица парня не сходила. В нем чувствовалась какая-то невидимая сила, совсем не подходившая под тяжелый архетип «Воина». Улыбнувшись в ответ, я дрожащим кивком согласился.

— Да, хорошо!

Кибитка резко остановилась, лошади громко фыркнули. Мы с Айзеном, находившиеся у выхода, первыми спрыгнули на землю, поднимая клубы пыли.

— Какой ужас, — ахнул мой друг, оглядываясь. — Теперь понятно, почему нас всех сюда вызвали…

Я тихо, судорожно вздохнул. Руки задрожали, но я сжал их в кулаки. В лагере у дымящегося костра сидела группа людей — человек десять. Все перебинтованные, уставшие. Чуть правее, у склона горы, стоял знакомый силуэт — командир Рейнхард. Скрестив руки на груди и нервно барабаня пальцами по доспеху, он наблюдал за телами, накрытыми вязаной тканью.

— А это, видимо, трупы… — Айзен прикрыл рот ладонью.

— Э-этого не стоило говорить…

Я быстро отвернулся, лишь бы не вырвало прямо здесь. Мысли о смерти навязчиво кружились в голове.

Зачем я сюда приехал? Кто даст мне ответ? Воевать? Мне это не нужно! Я плохо помню свою родину, а за город… нет, даже за мир, где я не жил, где меня ненавидят, — почему я должен жертвовать жизнью?

Правила, наверное, такие. Чертовы правила…

Только я обернулся, как заметил взгляд командира, устремленный на нас. Сказав что-то мужчине рядом, он развернулся и направился в нашу сторону. Я мигом вытер рот и встал смирно рядом с другом.

— Вы хоть понимаете, что в армии бывает за нарушение приказов старших? — Он не стал церемониться.

— Выговор? — спокойно пожал плечами Айзен. — А, нет, наказание, да?

Мужчина напряженно приподнял бровь, глядя на Айзена. Даже мне показалось, что тот общается с ним слишком непринужденно.

— Сегодняшний день исправит твою манеру общения, рядовой Зигфрид, — самодовольно усмехнулся Рейнхард. — Хоть понимаешь, куда приехал? Десять минут у тебя, чтобы прийти в чувства.

Косо глянув на меня, командир ушел к солдатам у костра. Сев рядом с одним из них, он начал о чем-то говорить, указывая в нашу сторону.

— Мы явно ему чем-то не угодили, — почесал затылок друг. — Уже готовит что-то, лишь бы мы в штаны от страха наделали, кажется.

— Это, наверное, касается только меня, — с досадой вздохнул я. — Он даже ничего мне не сказал, хотя я тоже нарушал. Видимо, уже не воспринимает меня за солдата.

Айзен положил руку мне на плечо и улыбнулся.

— Не будь таким самокритичным! Просто все здесь… люди так себе. Я знаю, о чем говорю. Возможно, ты настолько яркий, что просто выделяешься, а им это не нравится.

— Спасибо, но… не слишком-то утешает, что я всё равно не нравлюсь командирам на пороге фронта.

С каждой минутой казалось, что проблем становится только больше. Я сел у самого дальнего дерева, обхватил колени и уставился в траву. Холод морозил спину, но это лучше, чем наблюдать за ранеными и пересчетом мертвых.

Я не думал, что большой мир окажется настолько… несправедливым. В приюте я часто ломал голову, пытаясь вспомнить, что же случилось с моей семьей, но нет — я ничего не помню. А теперь здесь, за стенами приюта, я, ничего не помня, оказался демоном с белыми волосами и именем, которое отличалось от всех остальных. К тому же, я должен воевать за таких людей.

Почему я просто не могу остаться один? Идти в одиночестве, но стараться добиваться того, чего хочу сам?

Сколько прошло времени — я не знал. Когда нас всех начали строить, Айзен, который всё время старался находиться рядом, вдруг ушел в самый конец строя под руководством Рейнхарда. Выглянув назад, я заметил, что все «высокопоставленные» собрались только в конце, включая руководителя нашего строя — солдата без «Карты».

— Держать строй, пока я не дам команду остановиться! — крикнул мужчина, стоя впереди, за два ряда от меня. — Новобранцы — держитесь середины строя!

Я облегченно вздохнул и собрался поменяться местом с тем, кто стоял позади, но тот лишь пихнул меня в плечо.

— Чего еще захотел? — скривился он в улыбке, не давая пройти назад.

Солдат передо мной обернулся и, пока главный не видел, вытянул меня за руку и поставил на свое место. Теперь я оказался почти в самом начале — передо мной лишь один военный, а дальше ведущий…

Кто из нас еще демон…

Наш строй двинулся. Почти сразу мы покинули лагерь, выйдя на поляну, покрытую тонким ковром снега. Горы на горизонте заставили меня отвлечься от реальности, засмотревшись на них. Однако толчок сзади быстро заставил прибавить шагу.

Интересно, а там, на вершине, холоднее, чем здесь внизу? Как я читал — да, но насколько?

Честно, такие вопросы, заданные самому себе, иногда придают мне сил идти дальше. Небольшая надежда на то, что я смогу найти ответы, делала меня решительнее.

***

Мы остановились у входа в лес. Большие еловые ветви, покрытые толстым слоем снега, полностью закрывали солнечный свет. Дорожка утопала в снегу, но мне не нравилось то, как на некоторых участках он лежал неровно и рыхло… словно его кто-то насыпал сверху.

Я только собрался открыть рот, чтобы сказать об этом, как главный перебил меня, выставив перед моим лицом ладонь.

— Мы почти перешли на территорию врага. Помните: они «Стрелки», мы должны давить их мощью «Воинов»! — он звонко ударил себя в грудь. — Набегайте на них. В ближнем бою они…

Что-то разрезало воздух, и мужчину перебил мокрый звук. Большая стрела пронзила его грудь, прошив и того, кто стоял передо мной. Теплая кровь ударила мне в лицо, а вид открытой раны с рваными кусками плоти заставил меня отшатнуться.

Когда в строю началась паника, в лесу зашевелились кусты, и оттуда стали вылетать такие же огромные стрелы, за которыми тянулся темный, похожий на магический, шлейф.

Одна из стрел попала в ногу парню, который вытолкнул меня вперед. Кровь потекла по доспехам, заливая белый снег. Когда он потянулся ко мне, я рухнул на пятую точку. На глаза навернулись слезы. Пробегавший мимо споткнулся обо меня, ударив твердым коленом по щеке и окончательно повалив на холодную землю.

— Бегите на них! БЕГИТЕ! — раздался крик из толпы, и солдаты с ревом ринулись вперед.

Тонкая струйка крови дотянулась до меня, покрыв ладонь алой жидкостью. Убирая руку, я старался подавить рвотные позывы вместе со слезами, но получалось плохо.

Я… я не должен здесь лежать! Не должен! Я так… умру…

На дрожащих ногах я никак не мог устоять. Слыша крики, видя кровь, я думал только о побеге, но даже на него был не способен…

Из кустов в лесу начали появляться солдаты в легких доспехах с накинутыми черными мантиями, продолжая создавать стрелы из воздуха.

Кто-то схватил меня за шкирку и почти с легкостью поставил на ноги. Рядом стояла девушка с длинными каштановыми волосами, напомнившими мне ту, что я видел в кибитке, когда мы въезжали в город.

— Стой на ногах — иначе умрешь! — рявкнула она, убегая в сторону леса.

— Люциан! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть. — Боже… ты жив. Тут даже в чудо можно поверить.

Айзен вновь улыбнулся мне привычной улыбкой и обнажил меч.

— Айзен, я-я… — попытался сказать я, но он перебил:

— Держись в стороне, думай только о том, как выжить самому! Доверься мне!

Не дожидаясь моего ответа, парень рванул вперед, в самую гущу событий. Я не знал, что мне делать, но хоть какой-то выбор пришел в голову спустя секунду.

Возле склона горы, на которой мы стояли, людей почти не было. Если и искать безопасное место, то только там.

Я смогу! Смогу… Айзен верит в меня!

Вооружившись мечом, я начал аккуратно пробиваться сквозь толпу, стараясь не споткнуться. Меня толкали, почти сбивали с ног, но я шел, перепрыгивая через мертвые и раненые тела.

Кровь… открытые раны… Они заставляли меня дрожать еще сильнее. Пройдя пару метров, я от дрожи выронил меч, и на него рухнуло тело солдата, корчившегося от боли.

— Малой… помоги…

Мои глаза встретились со взглядом человека под черной мантией. Стиснув зубы, я выхватил случайный меч с земли и с криком бросился на парня. Он ловко отскочил от моей атаки, но, вспомнив уроки Айзена, я сделал второй выпад. Лезвие прошло по его ноге, но он, не обращая внимания на рану, вонзил короткий кинжал мне в плечо.

Я закричал, попятился назад, пока не споткнулся о тело сослуживца. «Стрелок» уже создавал стрелу, но его повалил «Воин» и стал безжалостно втыкать меч в грудь.

Дыхание участилось, в глазах мутнело после каждого вздоха. Боли почти не было, я просто замер, глядя на крупные брызги крови. Моя рука, которой я держался за рану, онемела, а снег подо мной превратился в красную кашу.

— Н-нет… я не хочу, — проскулил я, пытаясь подняться.

Нигде рядом я не видел ни одного командира. Только та девушка и Айзен, у кого были «Карты», хотя первая уже куда-то исчезла.

Один Айзен пытался сражаться, но и его окружили. Я не видел на его мече пламени, даже запястье не светилось.

Почему он не использует свою силу?..

Айзен сделал выпад, но поразил лишь одного «Стрелка», а двое накинулись на него, повалив на спину. Он схватил лезвие второй рукой всего в нескольких сантиметрах от лица, отпихнул второго врага ногой, но так и не смог подняться…

Айзен… ты же… А как же «Карта»?

— Айзен! — крикнул я, и горло пронзила острая боль.

Пытаясь встать, я вспомнил, что он просил думать только о своей жизни…, но должен ли я так поступать?..

В приюте я… Я почти всегда был один. Если вспоминать моменты общения, в памяти всплывали лишь те, когда я раз в месяц говорил с врачами.

Меня не называли «демоном», но… Может, кто-то и говорил, что я странный, чужой в этом мире? А может, причина в слабости, которую я даже сейчас не могу перебороть?

Едва вступив на улицы Кригсфельда и встретив первого человека, я перестал верить, что здесь что-то может измениться. Хватило одного взгляда. Хватило того, что они все сильные, а я нет.

Тогда почему Айзен добр ко мне? Чем он отличается от них?

Армия… Война. Я не хотел этого. Покинуть стены приюта, чтобы больше никогда нигде не скрываться — вот чего я хотел.

Путь. Я всегда читал о нем. Я люблю эту свободу. Я хочу жить для себя или для тех, кто разделяет мои цели.

Тогда что я здесь забыл? Зачем я здесь? Почему?!

Потому что… я… Слабый? Чужой?

Опершись на меч, я поднялся на ноги. Мир вокруг оглох, лишь стук моего сердца разрывал тишину.

Да пусть говорят, что хотят. Я слабый демон, которого прокляли с самого рождения. Уничтожили родной дом. Какой-то магией или нет… Просто забрали любые воспоминания о нем!

Воспоминания…

Именно это… Это и есть то, чего я хочу. Искать. Узнать. Обрести. Я хочу смысла в своей жизни. Его нет в крови и невинных жертвах. Он есть только тогда, когда ты волен сам выбирать. Я хочу этого.

Айзен сказал, что я должен думать о себе, о своей жизни. Он поставил «правило».

Тогда пусть… Первым шагом на моем пути станет… Спасение Айзена!

Вырвав кинжал из плеча, я перехватил меч. Стоило мне сделать первый шаг, как мир вокруг погрузился в легкую зеленую дымку. И вправду стало тихо — ничего не осталось.

Легкий ветерок ударил в голую шею, но я даже не успел обернуться. Лишь краем глаза заметил, как на плечи легли две полупрозрачные зеленые руки, нежно поглаживая их.

— Твое сердце не может оставаться в одном месте надолго, — донесся женский голос. Он звучал странно, словно сквозь воду, с каким-то треском. — Ты желаешь отдаться потоку ветра, плыть с ним в одном направлении. Я вижу это.

Руки спустились ниже, взяв меня за левое запястье. Доспех стал полупрозрачным, цвета обладательницы таинственных рук. Проведя ладонью, она оставила на моем запястье узор.

Черный прямоугольник, где по краям сверху и снизу проступил элемент, напоминающий потоки ветра, а рядом с ним — большая буква «S» — Seeker.

В центре рисунка был безликий человек, чья рука тянулась к маленькой звезде наверху. Вокруг его тела кружились рваные линии бирюзового и зеленого цветов, словно его обволакивал сам ветер.

— Ты готов к своему пути. Пора узнать свой смысл и обрести путь, Искатель.

Туман вокруг как по щелчку рассеялся. Я согнулся, схватившись за запястье. На рисунке, в тех местах, где он светился, выступили тонкие струйки крови. Боль пронизывала до самых костей, но я переборол себя и выпрямился, сжав клинок одноручным хватом.

Не сдавайся. Не сдавайся же, Люциан!

Проведя пальцами по лезвию, я окружил металл бело-зелеными вихрями, холодившими руки. Оттолкнувшись от земли, я, несмотря на страх, быстро пробивался сквозь толпу, пытаясь добраться до Айзена.

Как только спина первого «Стрелка» оказалась передо мной, я сжал клинок до хруста в пальцах и уколом пронзил парня. Клинок застрял в чем-то, но, оттолкнув тело ногой, я высвободил его.

Вокруг нас собралось еще четверо вражеских солдат. Подтянув к себе Айзена, я поднял клинок к небу.

— Я здесь ни за что не умру! — крикнул я, резко ударяя лезвием вниз.

Перед ударом о землю у конца лезвия появился большой белый крест. Быстрый поток устремился к солдатам, поднимая снег и куски мерзлой земли. Когда поток достиг их, всех четверых взмыло в воздух, и крохотные острые частицы принялись резать их.

Люди рухнули на землю, истекая тонкими струйками крови, пытаясь подняться на дрожащих руках.

В голову ударило так сильно, что ноги подкосились. «Карта» на руке погасла, и к горлу сразу подкатил ком.

— Люциан, ты… Я же говорил!.. — поднялся на ноги Айзен, держась за кровоточащую руку.

Я не спешил отвечать, меня отвлекло кое-что другое.

С дальней стороны строя я заметил, как к нам движется небольшая группа людей. Впереди шел Рейнхард рядом с нервным Фритцем, который неразборчиво кричал, тыча пальцем в нашу сторону.

— Чего им от нас надо? — сжимая зубы, выдохнул Айзен.

— Не знаю… Чую, это что-то недоброе. И, возможно, касается меня.

Оглядевшись, я понял, что единственное, что мне остается — это склон. Пора уже наконец валить отсюда куда подальше.

Я сделал шаг к склону, но оглянулся на Айзена. Парень, подняв меч и оглядываясь то на битву, то на командира, посмотрел на меня.

— Айзен, мне надо…

Парень не услышал меня. Криво улыбнувшись, он поспешил за мной.

— А ну стой, демонюга! — раздался сзади голос Фритса. — Люциан, ты… Смотрите, я же говорил, он сбегать будет! Его «Карта»! «Карта»!..

Рейнхард жестом приказал складскому замолчать, когда мы остановились у склона и убрали оружие. Он смотрел на нас не мигая, стоя на месте, явно понимая, что, по крайней мере, я оставаться здесь не намерен.

Крутой склон вел куда-то вниз, где конца не было видно за высокими елями. Но… я больше не могу. Я здесь не ради войны, поэтому мне плевать на ее планы.

— Вместе, Айзен, — улыбнулся я, взглянув на друга.

— Ох, вляпаемся же мы, но… погнали! — хлопнул он меня по плечу.

Честно, думать о том, что сейчас случилось, совсем не хотелось. Надо пережить спуск, а дальше… я сам выберу себе путь.

Выдохнув, я разбежался и прыгнул вниз, больно ударившись о камни и скользя по снегу, собирая неровности всем телом. Ударившись о ветки, меня перевернуло, и вместе с Айзеном, пытавшимся зацепиться, мы рухнули в заросли…