Кенни Валентайн и призрак поместья Гринвурд

Глава 1. Первый школьный день

Кенни Валентайн — веснушчатый мальчика шестнадцати лет отроду, - числился на курсе мистера Пинкертона вот уже восьмой год, и был он до крайности любопытен и пытлив, а потому, многие в школе Гринвурд обходили его стороной. Если у тебя есть скелет в шкафу, ты постараешься сохранить его грязные кости подальше от чужих глаз, однако это сложно сделать, когда рядом с тобой живёт и учится такой человек, как Кенни. Распутывать дела было его страстью, и юноша никогда не умел успокоиться, пока не находил разгадку. Многие люди отчаянно хотят сохранить что-то в секрете — у каждого есть свои истории, которые не хочется выставлять на всеобщее обозрение, а потому его больше боялись, чем любили. В прошлом году, прямо перед выпускным тестом, Кенни чуть было не испортил репутацию мальчишки с курса мистера Виллса – так получилось. Валентайн тогда заметил нечто странное в поведении ровесника с потока, и неосмотрительно сунул нос в чужие дела. Таким образом вскрылись...некие семейные сложности, которые Райдер изо всех сил старался не освещать в школе. Это повлияло не только на репутацию мальчика тогда, но и на его эмоциональное состояние, и он чуть было не провалил тест… Поэтому сейчас, сидя в одном вагоне с Валентайном, Райдер с опаской думал о том, что Кенни где-то рядом.

И всё же, небольшая часть жильцов школы Кенни любила за отзывчивость и открытость. Этот парень был готов помочь каждому, кто нуждался в поддержке, опоре или совете. Он с радостью подтягивал однокашников по математике, с лёгкостью объяснял друзьям принцип работы телескопа и запросто выходил на ночные тренировки, если кому-то из школьной команды надо было помочь отработать приёмы с мячом.

По крайней мере, его друзья точно знали, что Кенни — добрая душа, - просто слишком любит, чтобы всё было упорядочено, а ещё не любит загадки. Ему обязательно надо знать, в чём тут дело, в чём тут главная суть, иначе Валентайн не мог успокоиться.

А сейчас друзья все вместе сидели в купе, в поезде, который во всех дух нёс их через вересковые долины Дальнего Дилластана, приближая две сотни юных сорванцов к месту их обитания на ближайший год.

- Интересно, какие предметы будут в этом году? – Кенни нетерпеливо ёрзал на мягком сидении. – У нас же в этом году меняются предметы! В прошлом году предыдущий седьмой курс получил на выбор целый свиток!

- Думаю, не стоит рассчитывать на такую щедрость нынешнего директора, - ухмыльнулся Лувис и поправил чёрную чёлку, постоянно лезущую в глаза. – Что я про него слышал, так это то, что он – та ещё язва. Заставит нас всех учить древнегреческий вместо латыни, а на выбор предложит раскопки могил фараонов или сбор четырёхлистного клевера, как будто мы какие-то эзотерики, - он презрительно фыркнул. Ученики Гринвурда в большинстве своём отдавали предпочтение точным наукам.

- Ты думаешь, он такой садист? – обеспокоенно спросил Дилан. У него всегда было плохо с учёбой, он очень часто обращался за помощью к Кенни и к Лувису, и смена директора могла стать для него большой проблемой.

- Я думаю, что им стоило оставить на посту мистера Рикама. Он был хоть и старый, зато за прогресс. Что уж ждать от этого нового товарища?

- Мне кажется, ты не можешь судить о нём, пока не познакомишься с ним вживую. Помни, что лишь только наблюдение и анализ — основа самых верных выводов, - возразил Кенни, вскинув брови. – Не переживай, Дилан, - он обернулся на друга, - всё будет в порядке. Лувис всегда такой, ты же знаешь.

Брюнет саркастично ухмыльнулся:

- Попомните ещё мои слова.

- Если бы мир постоянно поминал твои слова, давно бы случился Апокалипсис, - со знанием дела поджал губы Кенни.

В купе постучались. Наклонившись вперёд, Валентайн дёрнул на себя ручку и открыл дверь в коридор. В проёме они увидели мистера Лиама Беллитраска — их учителя по словесности.

- Вот я и нашёл вас, - улыбнулся молодой преподаватель, качнув портфелем, покоившимся в правой руке. - Можно к вам присоединиться, молодые люди?

- Конечно-конечно! – Кенни оживлённо кивнул и подвинулся, давая педагогу сесть. Дилан и Лувис переглянулись, пряча ухмылки. Мистер Беллитраска был любимым учителем Кенни, и друзья знали, что тайно Валентайн ждал, когда Лиам зайдёт, пусть даже и словом об этом с ними не обмолвился.

- Какие надежды на будущий год? – мистер Беллитраска оглядел учеников пристальным взглядом, отчего настроение у Дилана совершенно испортилось – он предпочитал как можно позже начать думать о ненавистной учёбе, которая приносила ему больше страданий, чем удовольствия. Неоднократно он пытался поговорить с родителями хотя бы о переводе на другой курс, однако они твёрдо решили, что их сын будет адвокатом.

Что до Лувиса, он полностью проигнорировал слова учителя, откинувшись на спинке сидения, сложив руки на груди и прикрыв глаза. Он не привечал учителей в неучебное время, да и в учебное, если честно, тоже не особо. Общаться с преподавателями — привилегия Кенни. И Валентайн откликнулся со всей душой – он тут же начал болтать на счёт новых предметов, подметив при этом, что взял бы углублённую философию и государственное устроение древних стран. Так же он выразил надежду, что новый директор предоставит им такую возможность, и, увидев в глазах мистера Биллетраска поддержку, успокоился на этот счёт. Далее они заговорили о каких-то своих делах. Кенни рассказывал, какие химические опыты он провёл за лето, что писал в своём дневнике наблюдений, а потом вдруг замер, внимательно изучая лицо учителя.

- Что? – тот не выдержал пристального взгляда ученика. – У меня что-то… - он нервно провёл по губам длинными пальцами, боясь, что где-то на лице осталась крошка от недавно съеденного сэндвича. – Что случилось?

- Мы же с вами больше не увидимся, - медленно выговорил Кенни. – Химия в этом году заканчивается, начинаются профильные предметы.

Учитель отмер и облегчённо улыбнулся – ему показалось, что Валентайн сейчас скажет нечто более страшное и непоправимое.

- Мой кабинет всегда открыт для тебя, - он похлопал юношу по плечу. – Приходи хоть каждый вечер, будем пить чай и обсуждать всякие новости.

Кенни кивнул и снова сел ровно.

- Но всё же жаль, что больше не будет химии, - сказал он. – Мне нравился ваш предмет.

- А мне нравились твои успехи в нём, - заметил молодой учитель. – Но ведь всё заканчивается, Кенни, рано или поздно. Лучше тебе узнать об этом как можно скорее.

Юноша кивнул:

- Да, конечно, просто… это последние два года в Гринвурде и… время так стремительно пролетело. Я не думал, что так случится. Мне казалось, что…что впереди ещё целый вагон дней, месяцев, лет. Но ведь два года… два года — это так мало! - его голос дрогнул, подёрнутый ноткой отчаяния.

- В колледже тоже будет неплохо, поверь мне, даже лучше, - убедительно произнёс мистер Биллетраска, изо всех сил стараясь успокоить любимого ученика.

- Не думаю, - скептически произнёс Лувис и снова замолчал.

- Там вы будете обучаться по интересам, и колледжи совмещенные, так что сможете общаться с молодыми леди – к тому времени они как раз вырастут в приятных собеседниц. Несомненно, вы будете скучать по школе, но поверьте мне, молодые люди – задержитесь вы здесь на ещё один год, вам бы уже надоело. Уходить надо тогда, когда ещё есть, что сказать, а прекращать трапезу – когда всё ещё слегка голоден. Не стоит переедать и пресыщаться. Приятных впечатлений от этого больше не станет. Уж поверьте моему опыту. А если будешь так скучать по школе, Кенни, что невмочь, - он повернулся на юношу, - всегда можешь стать преподавателем, как я.

- Вы вернулись в Гринвурд потому, что скучали? – спросил Валентайн.

Мистер Беллитраска посмотрел куда-то вдаль, туда, где за окном поезда пробегали рыжие осенние деревья, мелькая горящей листвой, сливаясь в единое пятно тёплой осени.

- Да, - медленно сказал он, словно погружаясь в воспоминания. – Да. В этой школе произошло столько всего, что я...не мог не вернуться. Я пытался оставить воспоминания в прошлом и жить новой взрослой жизнью, идти дальше… Я работал за границей... однако Гринвурд всегда звал меня обратно. Каждое лето я призежал туда и посещал пустые от учеников стены школы, вспоминая, как когда-то мы с друзьями бегали по этим коридорам... И вот однажды я вернулся насовсем, так, чтобы он никогда больше не отпускал меня. Но это единичный случай, - он перевёл взгляд на Кенни. – Совсем не у всех так.

Дилан во всех глаза слушал учителя. В его словах сквозила такая любовь к их школе, что юношу пробрала насквозь зависть — ну почему он так не может? Почему он тогда не может полюбить Гринвурд так, как любят его Кенни, Беллитраска...как другие его одногруппники? Всякий раз, думая о школе, на душе у юноши становилось тяжело и тоскливо. Ах, как бы ему хотелось любить это место! Любить учёбу, любить преподавателей… Но, как бы он не старался, у него ничего не получалось.

Лувис в ответ на проникновенную речь учителя лишь фыркнул – он считал все эти сантименты обычным наигрышем.

А Кенни уверенно сказал:

- Я тоже вернусь. Чтобы преподавать, как и вы.

- Тебя ждёт большое будущее настоящего блестящего адвоката, - пообещал ему мистер Беллитраска. – Не стоит губить его из-за своих чувств. Послушай, Кенни – твои эмоции никогда не должны заглушать твой разум. Всегда слушай голову, а не сердце, и тогда останешься в выигрыше. Ты станешь отличным адвокатом или же гениальным сыщиком – я просто уверен. Гринвурд не принесёт тебе такого успеха.

Валентайн поджал губы и задумался. Его привлекало и то, и другое. Большое будущее, которое ему прочили с самого детства, и школа, которая стала ему домом – они стояли по разные стороны баррикады, полностью противореча друг другу. Одно напрочь исключало другое.

- У тебя ещё будет время решить, - учитель похлопал его по плечу и встал. – Остановка. Я отлучусь, молодые люди. Кому-нибудь взять что-нибудь в киоске?

- Кислые тянучки, пожалуйста, - попросил Кенни. – Пожалуй, это единственное, что способно меня сейчас утешить.

- Пива, - бросил Лувис. – Купите нам пива, мистер Беллитраска, и не парьтесь.

- Однажды ты доиграешься, - пообещал ему учитель и вышел.

- Жду с нетерпением, - бросил ему вслед парень.

Кенни хотел что-то сказать другу, но тут к дверному косяку бесцеремонно привалился Райдер Виллс.

- Ну здравствуй, Валентайн, - он бросил на него испепеляющий взгляд. Затем медленно обвёл глазами остальных пассажиров купе. В его взгляде читалось мало хорошего, и Дилан вжался в диван.

- И я тебя люблю, - тот расплылся в улыбке.

- В этом году тебе лучше держать свой нос при себе, - будущий следователь ткнул в Кеннивайза пальцем.

- Иронично слышать это от ищейки, – вежливо уточнил Кенни.

- Совесть ты потерял, - зло прошипел Райдер и смылся, увидев в коридоре мистера Беллитраска.

Кенни прыснул и посмотрел на Дилана.

- Я бы на твоём месте опасался Райдера, - заметил друг серьёзно. – Он сын преподавателя, да к тому же с курса Ищеек, а это значит, что он неприкосновенен.

- Адвокаты в такой же позиции, - возразил Кенни.

- Не думаю, что мы круче Ищеек, - хмыкнул Лувис и приоткрыл веки, из-под чёрных ресниц блеснули ледяные глаза. – Они – любимчики королевы, забыл?

- И всё же, - не сдавался Кенни.

- Но в прошлом году ты вытащил на свет очень нехорошую историю, - заметил Дилан. - Так что у него на тебя зуб. А ещё у него связи — это его преимущество.

Вернулся учитель с гостинцами.

- Вот тянучки, - он протянул ребятам огромный пакет кислых угощений. – Пива купить не могу, уж простите, не по должности, - он повернулся к Лувису, в своём чёрном костюме прямой, как палка, и подчёркнуто вежливо поклонился.

- Тогда нам с вами не о чем говорить, - буркнул тот и улёгся, заняв собой всё сидение.

Мистер Беллитраска улыбнулся и сел к потеснившимся Кенни и Дилану.

- Совсем скоро будем в школе, - заметил он. – Осталась пара остановок.

- Поверить не могу, что увижу эту дорогу всего несколько раз прежде, чем больше не увижу никогда, - вздохнув Кенни, откусывая кусочек мармелада.

- Тем ценнее будет сегодняшний вид из окна, - улыбнулся мистер Биллетраска.

Спустя два часа стемнело, а спустя ещё полчаса поезд в последний раз громыхнул, останавливаясь уже окончательно.

- Наконец-то, эта машина тащится, будто улитка, - буркнул проходивший мимо купе Райдер с большим чёрным чемоданом.

Кенни задержался в купе дольше всех. Какое-то время, минут пять или десять, он стоял в жёлтом свете фонарей, освещающих маленькое пространство, взглядом цепляясь за каждую мелочь – обивка сидений, побитый стол, чуть грязное в углу окно.

- Валентайн, ещё минута, и ты будешь вынужден остаться здесь в одиночестве, - Лувис заглянул в дверной проём и нахмурился. – Хватит сантиментов.

- Да, ты прав… - согласился друг. - Просто...я буду скучать. Я уже скучаю, - он провёл рукой по мягкой ткани сидения.

- Куда мир катится, - Лувис закатил глаза и исчез в коридоре.

Валентайну пришлось сделать усилие, чтобы собраться и выйти вон. Вздохнув, Кенни подхватил свой кожаный чемодан и потопал вслед за друзьями по пустому сумеречному коридору. Машинист уже потушил большой свет, намекая, что последним пассажирам пора поторопиться.

На вокзале Кенни выцепил взглядом несколько девчонок – в клетчатых юбках и с косичками, - они были воспитанницами соседней школы.

- Миранда! – Кенни помахал рукой знакомой девушке с русыми волосами. – Ну что, готова к новому учебному году?

- В этот раз мы точно сделаем вас в Ежегодной Рождественской Ярмарке! - откликнулась та, скрещивая руки на груди.

- Лишь в твоих мечтах, - улыбнулся Кенни, и на его щеках заиграли милые ямочки.

Несколько девчонок, со стороны за всем этим наблюдающих, с завситью пялились на подругу. Кенни считался одним из самых красивых учеников Гринвурда, и теперь он разговаривал с Мирандой, а не с ними!

- Можешь даже не надеяться, моя программа в сто раз лучше твоей! - сощурилась девушка, тыкая в Кенни пальцем.

- Вот и посмотрим, - бросил он, обернувшись и приподняв кепку. – Вечерочка!

Вприпрыжку юноша направился к воротам школы по подъездной дорожке. Праздничная линейка должна была вот-вот начаться, так что у школьной калитки Кенни и его друзья пару раз столкнулись с опаздывающими учениками из города. Сам Кенни был приезжим, издалека, а потому ему полагалось жить в школе. Те, кто жил в городе рядом с замком, каждое утро приходили туда из дома. В Гринвурде они пользовались особым уважением, так как могли приносить однокурсникам из дома и города такие вещи, как пирожки, алкоголь, сигареты. Вместе они пересекли ворота школы и очутились перед большим готическим зданием в пять этажей. Кажется, когда-то давным-давно это было поместье какого-то лорда. У лорда не было наследников, и он отдал свой дом в дар государственной школе.

Гринвурд был построен из больших коричневых каменных блоков, которых время превратило в неровные, пообнесённые куски кирпичей. Стены здания охватили зелёные лозы и куски мха, скрывая за собой высокие остроконечные окна в витражах. По трём углам дома имелось по небольшой башенке в семь этажей, а в Восточном углу возвышалась четвёртая — в десять этажей. Это была Астрономическая Башня, с неё ученики в хорошую погоду наблюдали за ходом звёзд и планет.

Кучка опоздавших поднялась по ступенькам на крыльцо и прошла через высокие двери в главный холл. Кенни уложил свой чемодан рядом с общей кучей багажа в углу холла, и поспешил по каменной лестнице в Тронный Зал. Курсы уже были построены в линии, и теперь Кенни надо было найти своих.

В спешке Валентайн ориентировался не по лицам, которые и без того сложно отыскать в толпе, а по нашивкам. У каждого курса была своя эмблема, и по ней можно было с лёгкостью понять, кто перед тобой стоит. Нашивка адвокатов – ладонь и весы, знак ищеек — лупа и собачья голова. Обвинители отличались золотым молотком и змеёй. Философы всегда носили с собой на груди свиток, заключенный в круг — свою нашивку, символизирующую бесконечный жизненный цикл не только жизни, но и мысли, они обожали больше всего на свете. Историки выбрали своим знаком отличия книгу и лопату. Экономисты — монеты и перо.

Отыскав адвокатов, Кенни поспешили встать в один ряд с двадцатью молодыми людьми, заполнявшими их курс. За лето все они выросли, вытянулись, и теперь в свои шестнадцать выглядели гордыми представителями своей будущей профессии. Ищейки седьмого года прямо напротив них откровенно выражали презрение такой браваде, всем своим видом показывая, что они с золотыми нашивками с изображением лупы и собаки гораздо круче. Может быть, Защитники (так ещё называли адвокатов) – не такой элитный курс, как, к примеру, Ищейки, однако именно им поручена важнейшая миссия оправдать человека.

«Это не то, что носом рыть землю», - фыркнул однажды по этому поводу Шэрри Хейсон, на что получил в пресловутый нос от Ищейки со словами: «А кто для тебя улики в оправдания ищет, а?!».

По задумке директората школы, они должны были сотрудничать, и получалось у курсов вполне себе неплохо, однако почему-то именно потоки Кенни и Райдера не поладили. Какая чёрная кошка пробежала между этими двумя классами, никто из преподавателей не знал, и, если честно, не особо-то пытался разобраться. Однако даже если бы они спросили, сейчас, прямо смотря в глаза Райдеру, Кенни предпочёл бы умолчать об истинной причине ссоры между курсами.

В ожидании нового директора ребята взволнованно перешёптывались, перепихивались, оглядывались друг на друга. Идеально ровно стояли лишь Ищейки – держали марку, как про себя отметил Кенни, ведь даже преподаватели не могли удержаться от взглядов и неслучайных фраз в сторону друг друга.

Валентайн не болтал, больше слушал, кто, что и как говорит, но тут резко все шёпотки стихли – в Зал быстрой походкой вошёл человек. Высокий, прямой, широкоплечий, в добротном бежевом костюме цвета сухих жёлтых роз, с зачёсанными назад золотыми волосами, он стремительно прошёл через весь зал мимо рядов учеников и мимо преподавательского состава поднялся на помост. Тряхнув гривой, он обвёл зал взглядом цепких голубых глаз и, кашлянув, поправил галстук. Медленно, не торопясь он достал из кармана пиджака несколько сложенных вдвое листочков, затем нацепил на нос очки в тонкой позолоченной оправе, ещё раз обвёл зал взглядом и, опустив глаза в листы, начал говорить:

- Дорогие ученики. Первым делом я хотел бы представиться. Меня зовут Дилбери Уайтвульф, и я ваш новый директор. Сразу хочу сказать для тех, кто переживает, что новый директор, лишь заступив на пост, перевернёт с ног на голову устои школы – традиции школы останутся традициями. Вся политика предыдущего директора останется в силе, я уважаю мистера Лаймголда, и хочу оставить здесь всё так, как было при нём. Ведь он был и моим учителем тоже, - говорил он спокойно, размеренно, не торопясь. Нельзя было не почувствовать, что этот мистер Уайтвульф – крайне уверенный в себе человек. – Несколько слов о восьмом классе. Дорогие старшие ученики. Сегодня после линейки вам каждому будет выдан бланк со списком предметов. Вы должны будете подписать его и выделить то, что хотите изучать. Из вашего расписания не могут быть вычеркнуты арифметика и латынь, а так же те предметы, что являются определяющими для вашей профессии. Первые курсы – добро пожаловать. Вам понадобится много терпения и прилежания. Перед началом учебного года хочется пожелать всем вам сил, упорства и стремления. Учиться у нас нелегко, однако когда вы получите свой диплом, это будет не просто корка об образовании – это будет определённое положение в обществе, статус, престижная профессия, а главное, знания, которыми вы сможете оперировать во всех сферах жизни. Засим разрешите откланяться. Отпускаю вас. Разбирайте вещи, ужинайте. Занятия начнутся завтра.

Он сложил листки обратно, сунул их в нагрудный карман пиджака и снял очки. Проделывал он это подчёркнуто спокойно, педантично, намеренно безразлично выслушивая аплодисменты, которыми его осыпали ученики и преподаватели. Казалось, он всем очень понравился – лаконичный, простой, строгий, он был бы идеальным директором. Однако что-то в его поведении заставило Кенни нахмуриться – одно маленькое движение брови поставило репутацию директора под сомнение. Однако он не успел ничего подумать – мистер Беллитраска подошёл к нему с целой стопкой бланков.

- Выбери то, что посчитаешь самым интересным, - задорно подмигнул он, стараясь поднять ученику настроение. – Эти два года запомнятся тебе на всю жизнь, Кенни. Не подкачай.

Тот улыбнулся и взял листок, глазами пробегая по списку.

«История Древней Греции

Музыка

Эзотерика

Археология

Стихосложение

Геральдика

Философия

Филология

Работа с уликами

Финансовая грамотность»

Кенни закончил смотреть список уже у себя в комнате, сидя на кровати у раскрытого чемодана. Немного подумав, он вытащил из кармана пиджака авторучку, погрыз её кончик, а потом обвёл историю, музыку, литературу, философию и геральдику. От арифметики, латыни и юридической грамоты он отказаться не мог, а значит, получалось восемь предметов. Вполне неплохо, если учесть, что он был бессменной главой редакции школьной газеты и капитаном футбольной команды курса, а по совместительству – главным помощникам по домашке и жизненным трудностям.

Он поднял голову, чтобы посмотреть, как справляются друзья. Лувис лежал на своей кровати, закинув ноги на спинку, сложив руки и прикрыв глаза, казалось, ему совершенно всё равно. Листок его лежал рядом, но так, что Кенни не мог разглядеть, что за предметы он выбрал. Дилан тупо пялился в бумажку, не зная, что выбрать, его лицо выражало крайнюю растерянность.

- Помочь? – Кенни пересел к нему.

- Я не могу определиться, что выбрать… - беспомощно пробормотал тот.

- Что из этого тебе было бы интересно?

- Только литература, - пробормотал Потстер.

- Ну так подчеркни её, - буркнул Лувис.

- Родители считают..что это бесполезный предмет… - Дилан опустил глаза.

Из угла комнаты послышалось циничное фырканье.

- Какая разница! – возмутился Кенни. – Если ты будешь хорошо учиться по профильным предметам, их не должно волновать, что ещё ты выбрал. Просто подчеркни эту чёртову литературу, Дилл. Я позабочусь о том, чтобы проблем не было. Хорошо, - он проследил за рукой друга, черкнувшей по бумаге. – Давай, что ещё из этого? – Кенни заглянул в список.

- Наверное…геология…но…я не уверен, что потяну…это наверное очень сложно.

- Давай, - Валентайн взял ручку из пальцев друга и сам подчеркнул предмет. – Так, а ещё? Давай, Дилл, смелее! Это всего лишь чёртовы предметы.

- Мммм… - протянул тот. – Наверное…стихосложение, филология и… - Дилан помедлил, будто бы смутившись того, что скажет.

- Ну? – Кенни выжидающе смотрел на него.

- Эзотерика.

Из угла послышался вой. Кенни тут же лаконично посоветовал Лувису заткнуться.

- Вот и отлично! – воскликнул Валентайн повернулся на Дилана. – Нематериальная сторона мира – это очень интересно! Чтобы ты знал, магия — неотъемлемая часть всего! Без неё у нас бы не было…

- Предрассудков, - подсказал с кровати Лувис.

- Да заткнись ты уже! - огрызнулся на него Кенни. Дилан съёжился.

- Просто ерунда, если послушать моих родителей…

- Слушай, Потт, - Кенни отложил листок в сторону. – Тебе надо научиться давать им отпор, а иначе так всю жизнь и прозанимаешься тем, чем не хочешь, ясно? Ты не хотел здесь учиться, ладно, многие не хотели, но если тебе предоставляется возможность выбрать те предметы, которые нравится именно тебе – ты не должен её упускать!

- Угу…

- А ты что выбрал, Лу? – Кенни обернулся на брюнета. Тот смахнул листок так, что список лёг прямо у ног друга. Валентайн поднял листок и проглядел его.

- Ты ничего не взял?.. просто оставил латынь, право и арифметику?

- А зачем париться, - тот пожал плечами. – Видишь ли, я не склонен лишний раз нагружать себя.

- Иногда стоило бы, - иронично заметил Кенни.

- Видишь ли, мне глубоко наплевать, какие предметы мне назначат. Они могут поставить мне хоть археологию, хоть плаванье – мне фиолетово.

- Ладно, пошли ужинать, - Кенни встал и хлопнул Дилана по плечу. – Сегодня был тяжёлый день, а нам ещё надо разложить вещи. Заодно занесём списки в деканат, им нужно составить расписание для каждого.

- Думаю, ты прав, - Дилан вздохнул и встал.

- Вот и славно, - Кенни улыбнулся, ямочки на щеках проявились сильнее. – Послушай, тебе нужно стать увереннее в себе. Я не хочу на тебя давить, но тебе пора научиться принимать решения, ведь не за горами взрослая жизнь.

- Не говори мне об этом, - испуганно попросил друг. – Предпочитаю об этом не думать.

Кенни хотел возразить, что ничего в этом страшного нет, но не стал. Дилан очень чувствительный, нельзя сразу расстраивать его так сильно. Что до Лу, ему и правда было фиолетово, и удивляться тут было нечему. Его родители платили за обучение сына такое большое количество денег, что Лувиса выпустили бы из этой школы с отличным дипломом, даже если бы он не делал абсолютно ничего.

В обеденном зале уже собрались почти все. Усевшись за стол, Кенни попытался взглядом выцепить из толпы знакомые лица, однако не смог найти ничего интересного. Учителя и директор трапезничали в небольшой столовой, прилегающей к общему обеденному залу, и Валентайну не удалось бы разглядеть директора внимательнее, даже если бы он очень захотел.

- Чего ты вертишься, как на контрольной? – недовольно буркнул Лувис, жуя бифштекс.

- Этот новый директор не даёт мне покоя, - понизив голос, ответил Кенни. Он перегнулся через стол и попытался наладить с Лу зрительный контакт, однако это было бы слишком сложно – Дайсон почти никогда не смотрел в глаза.

- А по-моему, он вполне милый… - неуверенно возразил Дилан. – Кажется, он не так страшен, как мы думали.

- Он не так прост, каким хочет казаться, - пробормотал Кенни, отбрасывая чёлку с глаз. – Попомните мои слова – мы ещё пострадаем от его тайной игры…

- Ты начитался Конан Дойля, - категорично заявил Лувис, наливая себе апельсинового сока. – Ты насквозь пропитан романтикой детективов и преступлений. Это диагноз.

- С чего ты взял, что директор не так прост? – Дилан взял добавку картофельного пюре.

- Во время его речи, он двинул бровью так, будто хотел сказать: «Отлично, они клюнули», - объяснил Кенни.

Лувис уставился на него из-под полуопущенных век. Взгляд у него был тяжёлый и крайне скептический. Наконец, после нескольких мгновений молчания, он ядовито уточнил:

- Ты сейчас серьёзно?

Кенни смог выдержать его циничный взгляд и кивнул:

- Серьёзно.

- Человек просто пошевелил бровью, а ты уже тут целый детектив развернул? Ищейки они, - он ткнул пальцем в соседний стол, - а не мы. Мы – адвокаты, Кенни, чёрт тебя дери! Даже чисто профессионально ты его оправдывать должен, а не обвинять в злых замыслах и уж тем более не пытаться найти этому доказательства и – извини, - плохие доказательства.

Кенни упрямо тряхнул головой:

- Можешь думать, что хочешь, - возразил он, - а я всё же уверен…

Но, увидев, как друзья безынициативны в этом вопросе, он решил пока отложить свои сомнения, оставить размышления при себе и всем вместе поужинать. Спустя какое-то время он сам завёл непринужденный разговор о глупостях – планах на год, о Рождественской Ярмарке и близящемся Хэллоуине.

Глава 2. Цветочная подружка

После ужина Кенни – как бы невзначай, - предложил друзьям прогуляться по замку, вспомнить, что и где находится (после летних каникул легко можно забыть планировку большого родового поместья).

Дилан и Лувис ничего не заподозрили, а если и заподозрили, решили сделать вид, что это не так. В конце концов, пусть играет в детектива, если ему так хочется – а они непрочь прогуляться по школьным коридорам, наладить связь с предстоящей учебной жизнью.

Гринвурд был самой престижной школой в стране – только там ты мог получить тайные знания, которыми положено орудовать уважаемым людям, - и принадлежал сейчас государству. В самый свой первый год обучения в Гринвурде Кенни вместе с остальными девятилетними балбесами изучал историю школы, и вот как им рассказывал об этом преподаватель: «Когда лорд Гринвурдский был совсем молод, горяч и необуздан, он был юн и бездумен. Он только и делал, что развлекался, просаживая родовое наследство, однако его это не волновало – ему и слова никто не сказал бы, а если понадобились бы деньги, любой банк с готовностью занял бы ему столько, сколько понадобится, да ещё на неопределённый срок. И поэтому он был свободен в своих действиях и не особо переживал о последствиях. Но вот однажды случилось нечто такое, после чего Ричард Гринвурдский прекратил свои шумные вечеринки и балы, отдал замок государству и уехал на север страны, приняв нечто вроде обета молчания. До самой его смерти его расспрашивали, что же произошло, но он, как можно догадаться, не отвечал. Многие учёные веками пытались разгадать тайну замка Гринвурд, однако…не пришли ни к чему».

Ещё тогда слова учителя задели юного Кенни. Он загорелся надеждой раскрыть эту загадку и все годы пытался найти ответ, однако ничего не получалось. Но вот теперь осталось два последних года, и он просто должен успеть! К тому же этот новый странный директор… а вдруг он что-то знает? Нельзя спускать с него глаз.

Теперь, шагая по таким знакомым коридорам школы, юный Валентайн вглядывался в любую изменившуюся мелочь – новая латка на шторах, новый шуруп в доспехах, теснящихся у стены, потёртость на оконном витраже.

Компания двигалась в абсолютном молчании – Лу в прицнипе почти всегда погружался в себя, когда ситуация не требовала его вмешательства, Дилан слегка смущался, не зная, что сказать, а Кенни был настолько поглощён изучением мелочей, что не считал нужным что-либо говорить.

Самым первым уроком в этом учебном году у воспитанников Гринвурда была латынь. Мистер Брайтон – мужчина средних лет, ничем не примечательный, очкастый, - был так же до жути вреден, педантичен и придирчив. Оглядывая класс и выбирая первую в этом году жертву, он задержал взгляд своих выцветших глаз на Потстере.

- Dylan, dic nobis, quomodo ferias aestivas habebis? (Дилан, расскажи нам, как ты провёл лето?)-обратился он к ученику.

Мальчишкатут же растерялся – он не знал, что ответить. За три месяца без учёбы латынь вылетает из головы, словно пробка из бутылки, а он к тому же, никогда не был достаточно силён в языках. Несчастный Потстэр покраснел, как помидор, и светлые волосы, оттеняющие багровый оттенок лица, лишь усугубили положение. Он устремил глаза в парту, не в силах ничего ответить. В подобные моменты сильных душевных переживаний на Дилана нападала немота.

- Quid est, puella? (Ну что же Вы, молодой человек?), - учитель, длинный и сухой, наклонился над Диланом, который от такого внимания не смог бы не то, что на латыни, на своём родном языке ничего сказать.

- Я спрашиваю ещё раз.

- Primavera en el aire (Я был у воздуха), - наконец, Дилану удалось что-то из себя выдавить, он перепутал «бабушку» и «воздух», и этовсё получилосьстоль неловко, он так запинался, что мистер Брайтон ничего не расслышал. Он наклонился ещё сильнее, и на глазах юноши выступили слёзы – мучительная стеснительность вместе с полной растерянностью душили его, комом встав поперёк горла.

С задних парт начали доноситься смешки, а потом очень громким шёпотом на весь класс разнеслось:

- Не может даже двух слов связать, бедолага. Наверное, повредился головой. Ещё в детстве.

- Именно поэтому он выглядит таким тупым!

Дилан зажмурился, сглотнув слёзы. Лувис, сидевший рядом с ним, медленно развернулся в сторону обидчика, выискал его взглядомчёрных ледяных глаз, пару секунд удерживая зрительный контакт, а потом очень лаконично провёл большим пальцем по горлу, сообщая, что он сделает с каждым, кто наезжает на его друзей.

- Заткнись, Морэлл, - гневный шёпот Кенниперекрыл все шепотки.

- Молодой человек! – встрепенулся учитель. – Выбирайте выражения.

- Primum discat os suum clausum servare! (Пусть для начала он научится держать язык за зубами)

- Встаньте, - потребовал мистер Брайтон.

Валентайн поднялся с места.

- А теперь, сэр, потрудитесь извиниться перед мистером Вилльямсоном.

- Простите, сэр, но я не буду делать этого лишь потому, что он сын учителя, - холодно парировал Кенни. - Он обидел моего друга, и должен понести за это справедливое наказание.

- Вот как?

- Да, сэр. Я не намерен спускать ему это с рук.

Мистер Брайтон собирался высказаться, что он думает по этому поводу, но тут в дверь постучали, а через секунду в образовавшийся проём заглянула кудрявая голова учителя музыки:

- Мистер Брайтон! Я займу буквально пару минут вашего драгоценного времени?

- Да, конечно, - бросил тот, делая вид, что ему до лампочки.

- Ребята. Как вы знаете, я не только преподаю музыку, - мистер Ювилл поклонился, и полы его фрака смешно колыхнулись, - но и руковожу школьным хором. В этом году вновь идёт набор, так как все мои подопечные – увы, - выпустились. Кто хочет петь гимны на школьных праздниках – милости прошу, - он стремительно пронёсся по классу, раскладывая на столе пёстрые программки. – Меня вы найдете в моём кабинете. Первое занятие в пятницу вечером после ужина, приходите в музыкальный класс, будем устраивать пробы. Всем спасибо! Спасибо, мистер Брайтон, - он поклонился преподавателю и выбежал так же стремительно, как появился.

Ребята тут же зашептались, разглядывая яркие листовки, хихикая и обсуждая это событие. Попасть в хор было чем-то почётным – ведь ты будешь петь на всех праздниках, а на праздниках присутствуют не только директор и родители, но и всякие знаменитые уважаемые люди, есть шанс, что тебя отметят. Петь в хоре – большой плюс в положительную характеристику.

- Учебный год ещё не начался, а вы уже устраиваете перепалки в классе, - буркнул учитель, сложив руки за спиной. – Все разборки будьте добры оставлять за дверьми своих комнат, молодые люди. Необузданное пошло поколение, - рассерженно бросил он, возвращаясь к столу. – Два балла, Потстэр. Неудовлетворительно по поведению, Валентайн. Поменьше гонора, молодые люди, побольше стараний. Вам здесь нечего делить, кроме славы, а она, как известно, достигается трудом.

Кенни сжал зубы и сел, бросив на Морэлла уничтожающий взгляд. Лувис, не охочий до всякого рода утешений, покосился на еле сдерживающего слёзы Дилана и, поджав губы, положил руку ему на плечо. Потстэр перевёл на него взгляд и благодарно улыбнулся. Лу прикрыл веки, как бы говоря: «Только не благодари, пожалуйста, я этого не вынесу».

Дилан кивнул и уставился в тетрадку, старательно выписывая слова. От еле сдерживаемых чувств его рука двигалась резче, и буквы получались острее и ещё стройнее, чем обычно. Вдруг на его тетрадном листке оказался огрызок бумаги, на котором было начёркано: «После уроков идём пить пиво». Дилан усмехнулся сквозь почти высохшие слёзы – Лу как всегда в своём репертуаре.

Урок закончился тем, что мистер Брайтон накидал ученикам с учебного года пораньше целую тучу старинных текстов, которые крайне требовалось перевести. Скорбно вздыхая, Дилан вышел из класса вместе с друзьями, но свернул вместе с ними не направо – в класс арифметики, - а налево.

- Потт, нам туда, - Лу слегка качнул головойв сторону кабинета алгебры.

- Я схожу к мистеру Ювеллу, - сказал Ди, нервно прижимая учебники к груди. – Я хочу петь в хоре. Честно сказать… - он опустил глаза и уставился на носки своих кед, - я всегда об этом мечтал. С самого первого класса. Так что теперь, когда мне предоставили возможность… Я всю жизнь только и делал, что ждал этого приглашения, - он вскинул голову, его глаза лихорадочно заблестели.

- У тебя всё получится, - убедительно кивнул Валентайн.

Диланулыбнулся, слегка неуверенно.

- Сходить с тобой? – Кенни тут же бросился предложить свою помощь.

- Нет, спасибо, я сам, - друзья ещё никогда не видели его таким решительным. Казалось, в этот раз Ди действительно знает, чего хочет. – Я сам схожу и присоединюсь к вам уже в классе.

- Хорошо, - кивнул друг. – Удачи, старик, - он подошёл к другу и хлопнул его по плечу. – Всё сложится.

Тот лучезарно улыбнулся, а потом повернулся и поспешно зашагал по коридору. Кенни какое-то время довольно смотрел ему вслед, сунув руки в карманы.

- Урок начнётся через три минуты, - сзади донёсся скептический голос Лу.

Валентайн обернулся и сморщил нос:

- Ты зануда.

- А вы – мечтатели-идиоты. Знаем-знаем, проходили, - фыркнул тот. – Каждый год одно и то же, Кен. Пошли.

Хмыкнув себе под нос, Кенни закинул руку на плечо друга и потопал вместе с ним в класс математики. Из головы у юноши никак не шла радостная улыбка Ди. Сейчас он был вдохновлён так, как никогда. И Кенни был намерен биться за это вдохновение, если понадобится, даже с родителями Потстэра.

Дилан быстро шёл по коридору, прижимая сползающие и разъезжающиеся учебники к груди. Прямо сейчас он запишется в хор, и уже вечером первая репетиция! Он будет петь, теперь он точно знает, чего он хочет! Юноша быстро сбежал по широкой лестнице со второго на первый этаж, мимо целого ряда статуй, украшавших ниши стен. Каждой он приветственно помахал рукой, и на секунду ему показалось, что они помахали ему в ответ!

Перед дверью кабинета мистера Ювелла Дилан затормозил. Он дал себе несколько секунд, чтобы отдышаться и собрать назад растрепавшиеся светлые волосы, потом откашлялся, поджал губы и постучал.

- Войдите, - послышалось из кабинета.

Когда юноша оказался внутри, ему предстала довольно забавная картина – мистер Ювелл стоял одной ногой на стуле, другой на столе, подбородком он прижимал к руке скрипку, вторая рука со смычком замахнулась, будто ждала сигнала пуститься в полёт. Глаза учителя были вдохновенно зажмурены.

- Э… - Ди слегка растерялся. – Мистер Ювелл, сэр?

- Да?

- С Вами всё в порядке?

- Да-да, - он кивнул, не открывая глаз. – Я сочиняю произведение для дня открытх дверей. Нам надо будет что-нибудь спеть. Ведь он через месяц, ты же знаешь?

- Д-да… - Дилан кивнул и с интересом оглядел кабинет учителя. Он редко бывал здесь – только в классе музыки. Комнатка, в которой находилось рабочее место мистера Ювелла, оказалась крайне мала, почти каморка. Стены с пола до потолка облепили шкафы, на которых всё громоздилось друг на друге, угрожая в любой момент свалиться – партитуры, ноты, гаммы, книги, дневники композиторов, их бюсты, какие-то музыкальные инструменты, футляры… Стол был завален спичками, сигаретами, свечами и нотными листами, в которых мистер Ювелл уже чего-то поначеркал.

- Я хотел… по правде говоря, я тороплюсь… у меня урок начнётся вот-вот. Я хотел…

- Да? Что ты хотел? – учитель, наконец, открыл глаза и опустил взгляд на ученика.

- Я хотел бы… - вдруг Дилан покраснел и смутился. – Я хотел бы… по правде говоря, сэр, я хотел бы записаться в хор, я хочу петь, понимаете ли…

- О, я понимаю, уи! – мистер Ювелл слез на пол, отложил скрипку на ворох бумаг – та опасно закачалась на верхушке завала, - и сел за стол. – Так, давай мы тебя запишем, - он выдернул откуда-то свободный листок, отыскал авторучку и выжидающе уставился на Дилана.

Тот оробел от столь пристального взгляда.

- Ну? – вопросил учитель.

- Ч-что? – молодой человек нервно затеребил край пиджака.

- Ваша фамилия, сэр, - нетерпеливо потребовал мистер Ювелл.

- Ах, да. Меня зовут Дилан. Дилан Потстэр. Курс Защиты.

- Адвокат, значит… - задумчиво пробормотал учитель и уставился в лист, тщательно выписывая данные ученика.

- Да, но всегда мечтал петь, - зачем-то добавил Ди. Ему показалось, что учителю будет важно это услышать.

- Хм-хм… - тот погрыз кончик ручки и посмотрел на него поверх очков. – Хорошо, приходи сегодня вечером на репетицию, посмотрим, что с тобой можно сделать.

- Ура! Спасибо, сэр! Благодарю Вас, сэр! – Дилан раскраснелся от волнения.

- Пока не за что, - рассеянно улыбнулся мистер Ювелл, но Ди этого не услышал – он уже выскочил за дверь.

Он поверить не мог своему счастью! Его берут в хор! Он только-только встал на путь своей мечты и вот – уже успех! Это было невероятно, просто невероятно! Он был в восторге, он был восхищён, он был окрылён! Он не мог сдержать широкой улыбки, что расплывалась по его золотистому лицу, которое сейчас так и светилось.

- Представляете? Меня берут! – выпалил он какому-то портрету, висевшему на стене. Тот, конечно, ничего не ответил, но Ди и не надо было – ему хватало той радости, что переполняла его изнутри.

Не в силах сдержать свою радость, Потстэр кинулся вниз по лестнице, мимо потока учеников, спешивших на урок, который начинался с минуты на минуту, Ди бежал, размахивая одной рукой, второй прижимая к груди стопку учебников – как назло, сегодня он забыл сумку в комнате. Спустившись с лестницы, юноша выбежал в раскрытые двери, пробежал крыльцо и понёсся вперёд по мягкой осенней траве, слегка покрытой туманной росой. Он не мог остановиться, а всё бежал и бежал – что-то изнутри так и толкало его. Это было нечто большое, раздувшееся огромным воздушным шаром, что-то, что переполняло его, мешая дышать, и Ди задыхался от восторга, и от того, какое красивое сегодня небо и какие прекрасные ели вдали. Он преодолел лужайку и пересёк линию ворот, направляясь всё дальше к холмам, окружавшим Гринвурд с севера.

Дилан пробежал ещё несколько шагов, всё сильнее отдаляясь от школы, а потом упал в траву на спину и поднял глаза в серое туманное небо, вдыхая прохладный воздух и раскинув руки в стороны. Юноша провёл пальцами по чуть влажной траве и засмеялся, когда ладони щекотнули мелкие веточки. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Сейчас он совершенно не хотел идти на математику и преисполнился такого счастья, что решил наплевать на урок. Один раз можно. Он ведь всегда ходит. Теперь, когда у него есть смысл жизни, ему неважно, получит он выговор или же нет.

Юноша прикрыл глаза и начал напевать себе что-то под нос, представляя, будто он уже выступает в хоре, стоя на возвышении в актовом зале, а родители и гости слушают и наслаждаются, и комната залита солнечным светом, преломленным витражами на окнах…

- Ой, - буркнул кто-то, и Ди почувствовал толчок в бок. Парень перепугался, открыл глаза и рекзо сел, оглядываясь. В глазах всё расплывалось, и ему показалось, что он, наверное, уснул. Прямо рядом с ним стояла и разглядывала его сверху вниз девушка. Она была одета не по погоде тепло – из-под клетчатой юбки торчали коричневые колготы, их перекрывали ярко-рыжие гетры, плавно переходящие в зелёные ботинки. Сверху девушка надела разноцветный свитер, выправив его так, чтобы он закрывал какую-то часть юбки. На плечи она накинула вельветовый изумрдуный пиджак. К грудинезнакомка крепко прижимала коричневый блокнот в кожаной обложке. На её аккуратной голове набекрень сидел чёрный берет.

- Привет, - сказала она. – Почему ты тут лежишь? Я чуть было не наступила на тебя. Я редко смотрю под ноги…. – она опустила голову и, будто оправдываясь, протянула вперёд блокнот. – Я смотрела в него. Могла бы отдавить тебе руку или ещё что-то… Я…я не привыкла, что здесь кто-то может лежать. Обычно я хожу по этой поляне одна.

Дилан знатно растерялся – ему редко доводилось общаться с этими созданиями, которых называли девушками. Наконец, он смог собраться и выдавить смущённое:

- П…привет. Я – Дилан.

И замолчал, не зная, что сказать.

- А я Линаэль. Я из Хиллстона, он находится вон там, - девушка махнула рукой куда-то в сторону, за гребень елей.

- А я из Гринвурда, - парень кивнул на замок у подножия холма, на котором они оба оказались.

- Чудесно, - девушка улыбнулась. – А почему ты не на занятиях?

- Такой же вопрос могу задать тебе, - в ответ юношарасплылся в улыбке и сел поудобнее, обхватив колени руками.

- Я…я рисовала папоротник. Понимаешь, он ещё недельку продержится и всё, потом завянет, а я для своего гербария, - она вновь вытянула блокнот вперёд, - его ещё не рисовала. Вот и пришлось прогулять. Но там такая скука – шитьё…

- У вас есть шитьё? – Дилан вскинул брови.

- Да, - девушка вздохнула, - такая скука. Я, конечно, люблю вышивать, но… это не то. Нас учат шить фартуки и платья. А зачем мне они?

- А я прогуливаю математику. Знаешь, я решил, что я на неё не пойду. Всегда ходил, а тут решил прогулять. Знаешь, почему? Меня приняли в школьныйхор!

- О боже, поздравляю, - девушка улыбнулась и присела рядом с ним на колени.

- Да, спасибо. Я так рад!

Он хотел ещё что-то сказать в порыве вновь нахлынувшего на него вдохновения, но тут резко полил дождь. Ли вскрикнула и прикрыла голову кожанной обложкой блокнота, Дилан вскочил на ноги, и они бросились в разные стороны – каждый к своей школе. На бегу Ди подумал, что, наверное, нужно было бы что-то сказать, попрощаться или назначить ей новую встречу, но не придумал, что, а когда он взбежал по ступенькам и оказался в холле замка, он тут же наткнулся на нового директора. Тот строго посмотрел на ученика из-под стёкол очков и твёрдо сказал:

- Таааак… Значит, молодой человек, прогуливаем уроки? Из какого Вы класса? У Вас не должно быть окна сегодня.

Дилан стоял, опустив глаза и сложив руки по швам. Только сейчас он вспомнил, что оставил свою стопку учебников на холме, пропадать под дождём...

- Ваше имя? Фамилия? – цепкие глаза директора внимательно изучали ученика.

- Дилан П-Потстэр. Класс адвокатов.

- Так-так-так… Так какова же причина Вашего прогула, сэр? Кажется, вы прибежали с улицы. Наверное, дождь помешал сидеть за стенами замка. А в стенах крайне душно сейчас, в начале осени. Я понимаю.

- Нет, сэр… - начал было Дилан, но тут же растерялся и замолчал. – Нет… - повторил он уже тише.

- Ах, значит, вы не прогуливали? Тогда в чём же причина? Что Вас заставило покинуть замок в урочное время?

- Сэр, я…

- Что ж.

Повисла пауза. Дилан топтался с ноги на ногу, не зная, что сказать, ему было крайне неловко под цепким взглядом директора, но не мог же он сказать, что так обрадовался, что впервые решил по-настоящему прогулять? Объяснить ему про музыку? Тогда придётся начать с латыни, или ещё раньше, с геометрии, или вообще с того, как он сюда поступил… жгучий стыд разливался по лицу, заставляя щёки гореть. Он уже был не рад тому, что прогулял, а не пошёл на математику вместе с друзьями. А ведь тогда ему показалось, что не так страшно и прогуливать! И что выговор не станет тяготить его… Однако теперь, стоя перед главой школы, Ди так не думал. Ему по привычке было стыдно.

- Ну что ж, мистер Потстэр… - наконец хмыкнул директор, откладывая личное дело ученика в сторону. – Вижу, Вы нечасто пренебрегаете учебным временем для решения личных вопросов. Это первый раз. На первый раз можно помиловать.

Дилан вскинул голову и с надеждой посмотрел на мистера Уайтвульфа.

- Вашему преподавателю я напишу, что сам задержал вас для решения некоторых вопросов, которые его не касаются. Это поможет Вам избежать наказания. Но чтобы такого больше не повторялось, договорились?

Ди энергично закивал.

- Да, сэр, спасибо, сэр! Благодарю Вас, сэр, - юноша поклонился и попятился. Возвращаться за учебниками он теперь не мог, однако был рад, что не с

- До свидания! – донеслось добродушное прощание из кабинета.

Улыбнувшись, Дилан поспешил на следующий после математики урок. Юркнув в класс мимо мистера Риттенберга и, пулей промчавшись черезвсю комнату,Дилан плюхнулся на место позади Кенни и Лувиса, которые угнездились на предпоследней парте, за что преподаватель их обругал.

- Садитесь, мистер Потстэр, - поджав губы, сказал учитель и проследовал к своему столу. – Ну что ж, начнём урок. Сегодня мы с вами начнём проходить созвездие Большого Льва.

- Где тебя носило? – Кенни обернулся на Ди. – Что-то случилось?

- Я прогулял математику, - щёки юноши загорелись.

-Мы заметили, - скептически сказал Лувис.

- Почему? - Кенни сгорал от любопытства.

- Встретил какую-нибудь красотку, да позабыл обо всём, - гоготнул Дайсон и развернулся обратно в свой учебник.

- Нет, ты не прав, Лувис, - тихо сказал Дилани уткнулся в тетрадь.

- Он прав! – Кенни удивлённо раскрыл рот и перевёл взгляд с одного друга на другого. – Ты прав, Лу!

-Ну конечно же я прав, - язвительно отозвался тот.

- А ну-ка тише! – разозлился учитель. – Решите свои дела потом, если вы не будете против, - язвительно прибавил он.

- Да, простите, - хихикнул Кенни и развернулся на своё место.

- Тема сегодняшнего урока…

- И всё же, что это? – Валентайн исподтишка бросил взгляд на Ди.

- Расскажу на перемене, - улыбнулся тот.

Кенни был взволнован – что-то случилось, и случилось что-то невероятное, если Дилан не просто прогулял урок, но и кажется, познакомился с девушкой, что было вообще вдвойне неслыханно. Валентайн еле досидел до конца урока,всеми способами подавляя любопытство, однако версии произошедшего так и крутились в его голове. Что же могло случиться? Скорее всего, Ди приняли – иначе бы он прибежал заплаканным. Но почему он тогда не явился на урок? Что могло случиться? Свидание можно исключить – Дилан такой застенчивый, что никогда не смог бы приглсить девушку сам. Но он явно кого-то встретил.

- Так что же это было? Давай, рассказывай, я требую! – как только появилась возможность выскочить из класса, Кеннисхватил Потстэра за плечи и впился в него взглядом.

- Погоди, ты так его напугаешь до полусмерти, - осадил его Лувис. – Давайте найдём какое-нибудь более-менее тихое местечко и поговорим. Здесь ничего не слышно, - он поморщился, когда один из шумных учеников прошёл мимо, гаркнув им прямо в лица.

- Можем сесть за углом в Нише Сплетен, - предложил Дилан.

- Там всегда пруд пруди идиотов, которые только и делают, что чешут языками, - поморщился Лу.

-Ну конечно же, это ведь Ниша Сплетен! - округлил глаза Кенни. - И мы,к твоему сведени., собираемся сделать то же самое. Кажется, там есть свободный подоконник, - он показал рукой куда-то в сторону. У самой статуи мистеру Линаэлю Уиттону (который основал адвокатское дело в стране) располагалось большое витражное окнов просто гигансткой нише, на котором почти всегда кто-то сидел. Друзьям повезло, что сегодня он был не занят.

- Ну, давай, рассказывай, - Кенни забился в самый угол и устроился поудобнее.

- Когда я пришёл к мистеру Юллу, он был в такой странной позе… - начал Ди.

- В странной позе? – по губам Лувиса пробежала гаденькая ухмылочка.

- Прекрати. Он стоял на одной ногой на стуле и на столе, и держал в руках скрипку. Потом он мне сказал, что сочинял песню для дня открытых дверей – сегодня мы начнём её репетировать. Я объяснил ему всё, и он сказал, что послушает меня, чтобы я приходил! – лихорадочный голос Ди выдавал его радость, ито, что он ещё не до конца прожил и прочувствовал момент своего триумфа. Может быть, весь этот учебный год, а может, до самого выпуска Потти будет вспоминать об этом событии и чувствовать всё тот же трепет. Такие люди, как Дилан, подолгу могут хранить в себе драгоценные моменты заставляющей взлететь радости, потому что это чувство для них столь редко, столь ново, что всегда является неожиданностью.

- И я был так рад, что решил прогуляться. Просто не мог сдержать в себе это чувство – оно заставляло меня бежать, бежать прочь от замка, вверх, в холмы, бежать по траве, а потом я лёг и долго смотрел в небо и на верхушки елей, и мне казалось, что всё вокруг меня заодно со мной. Что природа будто подбадривает меня – вперёд, давай, Ди! А потом я стал напевать что-то – это было как наваждение, как волшебный сон, я пел, закрыв глаза, а потом…потом я кажется вздремнул. А потом… - он запнулся и покраснел, опустив голову, светлые пряди закрыли его глаза.

- А потом ты встретил лесную нимфу, - скептически заметил Лувис и закурил.

- Она об меня споткнулась, - на губах Дилана появилась лёгкая, цветочная улыбка.

- Как романтично, - фыркнул Лу.

- Она рисовала папоротник для своего гербария. Когда я…её увидел… ветер слегка трепал её каштановые волосы, и она была одета во всё теплое, будто плюшевая игрушка, - он поднял глаза и, переплетя пальцы, посмотрел в окно, туда, где за полосой деревьев тянулся шпилями в небо Хиллстон.

- Ясно, она оттуда, - резюмировал Дайсон. Он недолюбливал девчонок из Хиллстона – считал их глупыми куклами, неспособными ни на что стоящее.

- Она…она просто прекрасна. Она словно картинка со старой книги. Знаешь, с той, с картинками, иллюстрациями к сказкам. Кстати, она художница.

- Чудесно, - процедил Лу.

- Ты назначил ей свидание? – Кенни наклонился вперёд – его так волновало всё это.

Ди поджал губы и покачал головой.

- Как же так? Ты что, не хочешь увидеться с нею вновь?

- Не знаю, - он пожал плечами. – Не знаю. Не…не думаю.

- Какой-то ты странный, - Лу потушил сигарету о подошву кед и метким щелчком выкинул окурок в окно.

- Это ужасно! – Ди бросил на него укоряющий взгляд.

- Ужасно то, что ты струсил позвать на свидание девушку, которая тебе понравится.

- Будто ты не поступил бы так же, - осадил его Кенни. – Все боятся, это в порядке вещей. Однако, Ди, послушай – если она тебе понравилась, нет ничего зазорного в том, чтобы пригласить её на танец. Слушай, совсем скоро у нас день открытх дверей, девчонки из Хиллстона тоже придут. Подкатишь к ней – ярмарка, все дела. А я покажу тебе мастер класс.

Ди улыбнулся и снова опустил голову, слегка покачав ей из стороны в сторону. Звонок, созывавший учеников на урок, помешал ему что-либо сказать, и это было к счастью, потому что Дилан не знал, что сказать. Он был страшно смущён и уже даже пожалел, что рассказал об этом друзьям – наверное, ему стоило хранить эту тайне при себе. Лу обсмеял его, как труса, а Кенни теперь не отстанет, пока не добьётся их с Ли свидания.

Глава 3. День открытых дверей, и к чему может привести преследование тени с крыльями

- Снова рисуешь? Миссис Мираэль думала, что ты придёшь к ней сегодня после уроков, она так хочет, чтобы ты исправила свою оценку.

- Пусть катится куда подальше, эта оценка нужна ей, а не мне, - отмахнулась девушка, старательно водя карандашом по плотной бумаге. – Меня вполне устраивает то, на что я написала. Остальное – лично её проблемы.

- С таким отношением ты вылетишь из школы, - хмыкнула Робин, закрывая дверь и подходя к подруге.

Лиэль угнездилась на широком подоконнике, подложив под себя несколько цветастых подушек и накрывшись пледом, на тумбочке у окна стояла большая чашка чая с корицей. На самом деле, это был не совсем подоконник – скорее, огромная ниша под окном, которую вделали в шкаф. Этакое своеобразное три в одном – и окно, и шкаф, и подоконник. Ли устроила уголокпо своему вкусу – тёплые лесные цвета, плотные шторы,огораживающие её от слишком шумного внешнего мира.

ПодругазаглянулаЛинаэль за плечо, надеясь увидеть в её блокноте очередное растение, однако…

- А это что за овощ? – она вскинула брови, завидев непонятно как затесавшегося на лист гербария молодого человека.

- Ха-ха, - Ли закатила глаза и подняла голову, уставившись на подругу. Она не обижалась на Робби – та не была слишком тактичной, скорее больше прямолинейной и саркастичной. Ли уже давно привыкла не обижатьсяна её порой грубоватые шутки.

- Этого молодого человека я сегодня увидела там, на своей поляне, - мягко улыбнулась она, вновь погружаясь в рисунок. – Он лежал в траве и то ли пел, то ли спал...

- Как романтично, - чмокнула губами Робби.

- Я никогда не видела никого счастливее… - девушка подняла глаза и задумчиво уставилась в нишу окна, изучая охровые и тёмно-синие узоры, изображаюжие пожухлие древесные листья на фоне вечернего неба – она сама нарисовала их когда-то однажды. – У него были чудесные зелёные глаза, такие, как драгоценные камни – немного светлые и матовые. И цвета сливочного масла мягкие волосы.

-Интересное описание. Подстать поэтам прошлого, - хмыкнула подруга и отошла к столу, наливая себе воды из прозрачного графина. - Ты что,трогала его волосы? – уточнила она,жадно допивая стакан воды.

- Нет, но они такими выглядели, - ответила подлруга и вновь опустила глаза на рисунок. - Я бы…

- Что? Потрогала бы их? – Робби оседлала стул рядом с подоконником и уложила голову на руки, с интересом изучая взглядом подругу.

- Перестань, - улыбнулась Лаэль, закрыласвойблокнот-гербарийи открыла другой – с зарисовками растений для занятий. – Мне надо раскрасить папоротник.

- Миссис Барбарис спрашивала про тебя сегодня, - сказала Робби. – Просила передать, что очень ждёт, хочет посмотреть твой гербарий.

Девушка довольно улыбнулась и наклонилась над листом сильнее, чтобы не показывать смущения, впрочем, подругу было тяжело обмануть.

- Я покажу, как только закончу.

- Сама ей об этом и скажи, я не на почтальона учусь, а на актрису, - Робби повела плечом и поднялась с места. – Мы сегодня учили новую партию. Вот, послушай, - она схватила со стола листок с текстом и принялась эмоционально зачитывать реплики: - О боже, Уайт, ты что, посмеешь поднять на меня руку? – она картинно прижала ладонь к груди. – Никогда бы не подумала, ведь ты казался мне настоящим мужчиной! Как же я в тебе разочарована! – девушка эксперссивно отвернулась от воображаемого партнёра, приложив ладонь ко лбу и нагоняя на себя крайне драматичный вид.

Линаэль улыбнулась и оторвалась от своей работы:

- У тебя хорошо получается, Робби.

- Спасибо, знаю, - деловито отозвалась та и плюхнулась на кровать.

- Скромности тебе не занимать, - пробормотала Ли, старательно раскрашивая листочки папоротника.

- А зачем мне эта ваша скромность? Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Профессия такая, что надо успеть схватить, пока кто-то другой не отобрал. Надо уметь крутиться, вертеться, быть заметной. Никогда не знаешь, в какой момент тебя приметит именитый режиссёр. Любая выставка, праздник, любое выступление, даже прогулка в город – может стать судьбоносным моментом в твоей жизни. Шанс гуляет где-то рядом, надо быть внимательной и уметь его подкараулить, как лиса. Брать всё, что предлагают, не отказываться, да и самой просить. Быть всегда и везде, не стесняться себя. Другие чувствуют, между прочим, насколько ты уверен в себе, и исходя из этого формируют своё к тебе отношение. Вот ты, - девушка села, скрестив ноги по-турецки, - чего хорошего тебе принесла твоя скромность? Принесла ли?

Ли промолчала.

- Вот-вот, - подытожила Робби и замолкла. Потом, наконец, выдавила: - Прости, я наверное тебя задела. Это было лишним, да?

- Пожалуй, - еле слышно откоикнулась Линаэль, её тихого мягкого голоса было почти не слышно за громким шорохом карандаша по бумаге.

Робби переполошилась – она вскочила с кровати и подбежала к подруге, соторожно обняв её сзади за плечи:

- Ли, миленькая, прости меня. Ты же знаешь, какая я эмоциональная, да и день такой был, весь на нервах, я совсем не думаю, что говорю. Прости меня. Ты гораздо лучше меня, Ли, правда-правда. Я просто озверела с этим своим «съешь, или тебя съедят». Эта постоянная конкуренция, постоянное напряжение… - она уткнулась носом в тёплый свитер подруги. – Прости… - прошептала Робби.

- Всё в порядке, - девушка отложила карандаш и тоже обняла подругу. – Правда. Я ведь знаю, что ты сказала правду.

- Нет-нет, не верь мне, ни единому моему слову! – Робби картинно шлёпнула себя по губам. – Я всё неправильно говорю. Кому что, Ли, и тебе идёт твоя отстранённостьи закрытость.

Девушка улыбнулась.

- Ты вроде собиралась бежать на репетицию, - напомнила она. - «Дивный сад» не ждёт.

- Ах, да! А ты? - она застыла в дверях.

- Я сегодня пропущу, скажусь больной. Объясни, пожалуйста, миссис Хьюстон, что мне нездоровится.

- Ага! - с готовностью кивнула подруга. -Ну, я понеслась, - Робби на бегу подхватила сумку и у двери послала девушке на окне воздушный поцелуй. – Привет!

Как только дверь закрылась, Линаэль еле слышно выдохнула и вновь сменила блокноты, отложив гербарий в сторону. Ей очень хотелось дорисовать того красивого парня, с которым она встретилась на днях. Он не шёл у неё из головы… Ей, наверное, хотелось бы встретиться с ним ещё раз, однако она не знала, как это сделать, будет ли это уместно, да и, честно говоря, немного боялась – вообще-то им не разрешали отлучаться из школы, в тот день она сбежала под страхом исключения. И на то у неё имелась уважительная причина.

Ли была крайне чувствительной девушкой и ей часто становилось плохо от излишнего шума или активности окружаюищх, а тогда у них был урок пения. Курс репетировал новую партию для мюзикла, который девчачья школа Хиллстон традиционно ставила каждый Хэллоуин.

В этот раз миссис Хьюстон выбрала для разучивания пьесу Натаниеля Земкоя «Дивный сад». Это была довольно динамичная мелодрама о студентке, которая приехала издалека в большой город, чтобы покорить его своей смелостью и красотой. Главную героиню, конечно же, играла Робби, и именно её реплики подруга и учила те пару часов, что у неё было окно между лекциями и вечерней репетицией.

Ли участвовала в массовке — она отвечала за подтанцовку и фоновые песни, которые показали бы зрителям настроение персонажей. У Линаэль был чудесный голос, и миссис Хью и слышать ничего не хотела в качестве возражений. Девушка не любила выступать и быть на виду, но её мнение никто не желал знать. В этом году в школу приедут именитые гости, чтобы посмотреть их мюзикл — придётся спасать Хиллстон. Вся надежда на неё. Так сказала учительница пения.

Ли приходилось исправно посещать уроки музыки и дополнительные репетиции, хотя от неё успех пьесы, по её мнению, зависел гораздо меньше, чем, например, от Робин. А ещё приходилось ходить на тренировки по танцам, и попадать в такт, и учить стэп, и вовремя выкидывать руки и ноги в разные стороны.. Линаэль путалась, портила общую фигуру и выбивалась из строя, за что на неё орали, и всё это доставляла ещё больше стресса.

Ах, как бы она хотела просто исчезнуть отсюда, из этой школы, и стать одним из тех деревьев, что растёт на той её любимой опушке, под серым небом, в тумане…

Девушка грустно опустила голову на колени и разомкнула пальцы, отпуская кисть. Её губы зашевелились, напевая печальную песенку, и кисть заплясала сама собой, аккуратно заполняя краской все детали папоротника.

Линаэль не колдовала на людях. Она делала это только когда её никто не видел. Даже при Робби она не применяла своего дара, хотя точно знала, что подруга никому не расскажет.

В бытовой магии не было ничего зазорного — в некоторых школах в стране ей даже учили, - однако ощущение тайны нравилось ей гораздо больше.

-Я танцую средь цветов,

Травы мой плетёный пол,

Я лечу, как дух в окно,

Ветер мой любимый дом.

Динь-динь-динь,

Да динь-динь-динь…

Напевая свою незамысловатую песенку, Ли чувствовала, как успокаивается. Голова утихала, из пальцев вытекало напряжение, а камень на душе рассосался до камушка.

Так она сидела до того момента, пока не стемнело. Потом девушка слезла с подоконника, сложила блокноты в стопку и, умывшись и переодевшись, легла спать, плотно задёрнув полог кровати. Робин дожидаться девушка не стала — она знала, что подружка может задержаться на несколько часов после окончания репетиции, самозабвенно оттачивая движения танца или разучивая своё соло.

Близился день открытых дверей в Гринвурде.

Обе школы тщательно готовились к этому мероприятию,а вот Линаэль совсем позабыла об этом мероприятии. Ведь раньше её не очень волновали походы к мальчикам, в отличие от одногруппниц, которые начинали приводить себя в идеальный вид задолго до назначенного дня. Обычно она очень неохотно собиралась с классом в чинную шеренгу по двое, которой они и прибывали в Гринвурд.

Теперь же… Теперь всё словно бы изменилось. Сейчас ей казалось, что в Гринвурде появился огромный кварц, энергетикой своей безапиляциооно притягивающий её в школу...

- Гринвурд приглашает нас на день открытых дверей, завтра в двенадцать начало мероприятие, прошу всех собраться в холле в десять утра, - миссис Риттула читала с листа так, будто не произносила одно и то же каждый год. Девчонки оживились. В этот раз они постарались даже лучше, чем в прошлые годы, и марафет был виден невооружённым взглядом.

Обычно ученицы Хиллстона ходили на совместные мероприятия именно для того, чтобы строит глазки ученикам соседней школы, ни за чем другим – да и чего интересного может быть в дне открытых дверей, помимо этого приятного общения? Раньше Линаэль не особенно беспокоила эта сторона дела, скажем прямо, ей было абсолютно плевать – она ненавидела флирт и ей было ужасно неловко, когда девчонки начинали обсуждать что-то в этом духе. Однако теперь, едва заслышав слова «Гринвурд» и «идём», Ли разволновалась. Она чувствовала, как начинает стремительно краснеть, и испугалась, что кто-нибудь из одногруппниц прямо сейчас увидит её и подумает что-то не то. Она старательно опустила голову, прикрываля лицо волосами.

Сегодняшний вечер ученицы Хиллстона потратили нафинальныйвыбор платьев, причёсок и макияжа. Сбиваясь кучками, они со значением хихикали, посматривая друг на друга. Почти у каждой девчонки был свой фаворит в Гринвурде, и особенно многим нравился Кенни. Живой общительный мальчишка покорил учениц девчачьей школы ещё на первом курсе, когда на Рождественской ярмарке сплясал в кепочке лихой фермерский танец. Удалой мальчонка запал тогда в души не одной девочке, и некоторые сумели пронести эту симпатию сквозь года. Кенни рос, крепчал, мужал, и выглядел всё привлекательнее. Из смешного мальчишки он превратился в эмоционального и общительного юношу, что само по себе редкость, а вдобавок ко всему у него были ещё и ямочки на щеках! Такого нельзя просто так потерять, и ученицы без боя сдаваться не собирались. Через несколько лет будет выпускной бал, и Валентайну обязательно понадобится для него партнёрша, а пока… А пока они собирались побороться за это место.

Линаэль особенно не заморачивалась – у неё было не так уж много платьев, а вариантов для причёсок и того меньше. Она рано легла спать, чем вызвала недовольство Робби – девушка хотела допоздна выбирать костюм и желала, чтобы подруга ей помогла.

- Тебе идёт всё, - ёмко выразилась Ли и отвернулась к стене, задёрнув паланкин и накрывшись одеялом с головой.Она просто не в силах была вытерпеть этот вечер, маяту перед важным событием, переживания обо всём, что может пойти не так… Онавсё равно не могла бы ничем заниматься в таком состоянии, а посему решила поскорее уснуть.

Однако сон, как назло, не шёл – яркие образы и мечты о завтрашнем дне мешали девушке. Она раз за разом вспомниала Дилана, стараясь воссоздать перед своим внутренним взором черты его лица – светлые волосы, нос с горбинкой, яркие губы, зелёные глаза. Ей нетерпелось вновь увидеть его улыбку, услышать, как он смеётся. Ей хотелось разглядеть каждую бледнуювеснушку на его лице. Девушка почувствовала, что её ладони вспотели от волнения.

Когда она открыла глаза, не в силах больше пытаться заснуть, в комнате было уже темно. Ли села, проведя руками по лицу. Кажется, она подремала немного… Точнее, впала в беспокойное забытье. Но теперь ей точно было не уснуть – она измучалась ворочаться, так и эдак раскидывая руки, то приспуская ворот ночной рубашки, то наоборот натягивая, борясь с неудобным одеялом и подушкой.

Линаэль отдёрнула полог. В комнате было темно, лишь свет уличного фонаря бежал одиноким лучом по полу. Лина поднялась и, накинув халат, села на свой любимый подоконник, задёрнув штору в комнату. На подушке лежал оставленный там с вечера плеер и наушники. Девушка осторожно вставила мягкие подушечки в уши и включила музыку, уставившись в окно.

Осенний ветер гулял по внутреннему двору школы, дёргая деревья за ветки, обрывая листву. Небо, неровное, чёрно-облачное, медленно плыло над миром. Всё погрузилось в ночь. Ли знала, что ей придётся просидеть несколько часов, прежде чем она сможет встать и одеться к завтраку. Её взгляд был устремлён в сторону леса, туда, где за верхушками деревьев высился древний герцогский замок.

Она мало что знала о Гринвурде, но всегда слегка побаивалась этого монументального, древнего и величавого здания с его острыми шпилями смотровых башен и огромными парадными лестницами. Жёлто-коричневые камни, из которых был сожжен замок, всегда казались ей песчаными комками, которые могут вот-вот рассыпаться, и от них исходил могильный дух. Девушка чувствовала, что в этом замке когда-то давным-давно произошло нечто очень нехорошее. По крайней мере, она так чувствовала. Ниши окон, огромные тяжёлые портьеры, закутки для статуй, тупиковые коридоры – всё это хранило в себе следы привидений и какой-то неприятной, мерзкой тайны. А ещё ей не очень нравился этот их учитель химии, мистер Беллитраска. Он частенько бывал в городе, в швейной лавке, что крайне удилвляло Линаэль, и каждый раз, когда они пересекались, он ей более чем вежливо улыбался. Девушке такое поведение казалось неприличным и неприятным. А ещё он очень зло щурился, когда думал, что его никто не видит… Длинные чёрные брови тоже нагоняли на него какой-то загадочно-злой вид.

Мысли с учителя незаметно перескочили на Дилана. Почему-то она никогда не замечала юношу в толпе других студентов. Интересно было бы познакомиться с ним поближе. Если получится заговорить и разговориться, можно проложить себе дорогу к обмену письмами. Линаэль просто обожала слать письма, однако ей особенно было некомуих писать – кроме матери и старенького отца. Она долгое время прожила с родителями, которые любили её, но не понимали, и почти всю жизнь с подругой, которая была настолько чужда её увлечениям, что Ли не могла в полной мере почувствовать её поддержку. Робби скорее поддерживала саму подругу в целом, а не её хобби, не конкретно то, что она делает, однако все её действия одобряла. То же самое было и со стороны Линаэль. Иногда она задумывалась – почему они вообще дружат с Робби, если они находятся на соврешенно противоположных сторонах?..

Линаэль часто читала о «родственныхдушах» в книгах, и ей очень хотелось узнать, каково это – иметь такого человека в своей жизни. Теперь она очень надеялась, что этой душой станет Дилан, и с волнением ждала завтрашнего дня, сделав его для себя особенным. Ей так хотелось, чтобы завтра произошло нечто, что повернёт её судьбу в сказочное русло жизни мечты, что она сама себе придумала обстоятельства, которые поменяют всё. Теперь, даже если она не заговорит с Ди, любое их взаимодействие станет для неё знаковым.

Маленькая девочка даже и не знала, что заранее влюбилась в человека, ещё не узнав его. Впрочем, возможно, она почувствовала больше, чем можем мы с вами – недаром ведь говорят, что у некоторых женщин очень хорошо развита интуиция...

Лина заснула на подоконнике, завернувшись в плед и ткнувшись лбом в холодное стекло. Проснулась она от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

- Просыпайся! Уже пора!

В главном зале шумели и гудели празднующие ученики. Далеко по коридору были слышны крики, смех и музыка. День открытых дверей вот-вот начнётся. Однако Кенни было не до веселья. Тайна замка, которую он ощущал всем телом вплоть до кончиков пальцев, изводила его. Невозможно было смотреть на ряженых однокашников,готовых к встрече девчонок ещё с вечера. Пожалуй, никто кроме Кенни и не задумывался никогда, что же чёрт возьми происходит в месте, в котором они проводят чёртовы десять месяцев в году...

Кенни сидел у самых дверей, стараясь отделиться от общей массы шумящих подростков, его взгляд был устремлён в дверной проём и дальше в тёмный коридор. Он так сосредоточенно вглядывался в полумрак средневекового замка, что в какой-то момент ему показалось, будто замок стал вглядываться в него.

На миг, прямо перед тем, как моргнуть, Кенни увидел какую-то странную тень и испугался её. Это была то ли птица, то ли человек – он так и не понял, но точно видел крылья и кудрявые волосы.

Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, Кенни поднялся на ноги и выбежал из зала. Никто даже не заметил его исчезновения, когда парень выбрался в коридор. Кенни напряжённо вглядывался в полумрак впереди – там ли ещё тень? Он старался высмотреть жертву, но пока больше слышал её, чем видел – слабый шорох крыльев отзывался в коридоре шуршащим эхом. Замедлившись, Кенни прижался ближе к стене и перешёл на тихий, еле слышный шаг. Кажется, странная тень свернула на развилке направо. Кенни обогнул угол и смог на секунду уловить взглядом чёрный рисунок на стене в отбрасываемом свете факела. Потом Кенни услышал грохот, ругань и сопение, будто кто-то потирал ушибленную конечность. Секунду Валентайн раздумывал, выпрыгнуть в коридор или нет, а когда всё же решился выйти из-за угла и посмотреть, что происходит, никого там уже не обнаружил. Лишь упавшие рыцарские доспехи и лаз в стене. Подойдя поближе, он разглядел, что лаз находится за картиной, как за дверью. Кенни редко бывал в этой части замка, а потому понятие не имел, что или кто изображен на картине. Откуда-то издалека уже доносились звуки праздника, девчонки пришли, и Кенни на секунду обернулся, размышляя – быть может, вернуться? С ученицами Хиллстона было весело болтать — они всегда так смеялись с его шуток, что можно было бы отлично провести время...

Потом обернулся на картину, поворачивая её к себе – она крепилась на петли, очень похожая на дверь. Ему хотелось разглядеть, что на ней нарисовано. Каким же было его удивление, когда Кенни обнаружил, что это портрет…мистера Биллетраски! Те же тёмные кудрявые волосы, точёный аристократичный нос, полные губы. Но что самое волнующее – и у Кенни от этой мысли побежали по спине мурашки, - умистераБеллитраски и у изображённого на картине был одинаковый взгляд. Слегка прищуренный, хитрый и настороженный. Что бы это могло значить? Сердце Кенни билось тем сильнее, чем больше он вглядывался в портрет. Он сощурил глаза, стараясь изучить каждую чёрточку нарисованного на картине лица, а потом не удержался и провёл пальцем по неровным мазкам масляной краски. Что-то в этом портрете притягивало его, каким-то шестым чувством Кенни знал, что это не просто совпадение – здесь живёт тайна. Почему на портрете изображён мистер Беллитраска? Почему картина висит здесь, в самой дальней части замка, куда почти никто и никогда не заходит? И что находится за картиной? Кенни раскрыл её, как дверь, и вгляделся в мрак прохода. Похоже на тайный лаз, не больше, не меньше!

Воровато оглянувшись, Валентайн забрался внутрь, потянул на себя картину и оказался в полной темноте. Здесь было сухо, тепло и темно. Кенни пожалел, что оставил фонарик в кармане вчерашних брюк, но делать было нечего – придётся лезть наощупь. Ему бы не хотелось сейчас бежать в спальню за фонариком, а потом долго возвращаться по коридорам сюда. Касаясь влажных тёплых стен кончиками пальцев, Кенни делал вывод, что где-то рядом проходит труба отопления. Какое-то время он полз в полной темноте, каждый раз проваливаясь руками в пустоту, а потом вдруг почувствовал, что лазу пришёл конец – его ладонь упёрлась в стену. Неужели это тупик, который никуда не ведёт? Куда же тогда делась эта странная тень? вроде бы он не замечал в стенах никаких боковых дверей… Нет, не может быть, чтобы выхода не было. Усевшись на колени, Кенни начал шарить пальцами по кирпичной кладке – может быть, где-нибудь есть тайный рычаг? Но ничего не было. Ничего, что могло бы подсказать, как ему отсюда выбраться. Разочарованный, Кенни уже был готов ползти обратно, однако вдруг со страхом обнаружил, что не может – проход затянула стена.

Он оказался в замкнутом пространстве. Паника тут же начала накатывать жаркими волнами – а что, если он окажется замурованным в этом проходе? Как ему теперь выбраться? Может, это обманка пространства? Он пошарил по второй стене, но тоже не обнаружил никаких кнопок, крючков и замков. Развёл руками – вокруг него оказалось четыре стены. Класс, здорово. Помереть в день открытых дверей – до смерти романтично. Во всех смыслах. Чертыхаясь, Кенни проклинал своё любопытство и то, что не взял с собой фонарик – может быть, с ним было бы полегче. А ещё стоило бы, пожалуй, прихватить с собой друзей. Уж Лувис бы точно сейчас придумал, что делать! Его, в отличие от Кенни, никогда не охватывают эмоции.

- А ты не видел Кенни? - хмурясь, Дилан осматривал главный зал.

День открытых дверей в Гринвурде всегда начинался с того, что всех собирали в большом помещении, усаживали на ряды стульев и долго приветствовали, рассказывая о достижениях школы. Приходили не только ученицы Хиллстона — приезжали и родители молодых людей. Для учителей это было лишним поводом похвастаться своими заслугами, и дополнительной возможностью ввести в курс дела семьи учащихся. Рассказывали об учебном плане на год, о расписаниях мероприятий, а так же обещали, что к концу года их драгоценные сыновья станут на голову выше себя самих же!

Мистер Уайтфул вышел на пьедестал и произнёс несколько приветственных слов. За ним вышел мистер Беллитраска. Лувис нахмурился.

- А этот хмырь чё выперся? - спросил он у Ди, впрочем, не ожидая какого либо ответа.

- Не знаю, - парень пожал плечами и продолжал прочёсывать глазами ряды зрителей, нраполнивших зал до отказа.

- Ищешь Кенни? - хмыкнул Дайсон.

- Ага… - рассеянно согласился Потстер, выискивая взглядом рыжее каре Линаэль.

Девчонки тем временем тоже шерстили зал вместо того, чтобы слушать директора. В общем-то, это всегда было крайне скучно…

- Я не буду менять старые традиции и устои школы. Я, как истинный воспитанник Гринвурда, чту и буду сохранять…

- Неужели Кенни не пришёл! - прошептала Робби, оборачивась на Ли. - Как он может не прийти на День открытых дверей в собственной школе?

Подруга в ответ пожала плечами.

- Я не знаю… Быть может, ему нездоровится? Может, у него скрутило живот?

- Чёрт, для чего я тогда марафетилась? - Робин всё утро укладывала шикарные каштановые локоны так, чтобы её причёска выглядела максимально естественно. Будто бы она так и проснулась — причесалась только слегка.

Мирабель, Миранда и Улисса так же хмуро осматривали зал в поисках их любимого балагура. Жанин, Даиль и Центра уже покусывали губы, раскусив, что Валентайна здесь просто нет.

- Ну, может быть, он будет на банкете… - неуверенно попыталась утешить саму себя Лэйла. - Может быть, он просто не хочет слушать одну и ту же пластинку который год подряд…

А тем временем у Кенни не оказалось даже перочинного ножа, который обычно всегда был при нём, что уж говорить о чудесном наборе отмычек, на который он так часто заглядывался, когда ходил в город за покупками…

Не желая сдаваться, Валентайн заколотил руками по всем стенам сразу, выкрикивая призывы о помощи и проклятия попеременно. Однако и это не помогло – никто не услышал бы за толстыми каменными стенами. В бессилии Кенни в последний раз ударил кулаком о кирпичную кладку – он уже запутался, в какую сторону полз, - и медленно осел на пол. Ему повезло, что здесь было хотя бы тепло. Делать нечего, придётся сидеть здесь. До каких пор? Вероятно, до тех, пока не кончится воздух. Кенни пожалел, что с ним нет бумаги и ручки – так бы он мог накарябать в потёмках завещание.

И ещё интересно – как так получилось, что возникла четвёртая стена? Что за магия, почему она сработала именно сейчас? Или это какой-то обман? Кенни вновь приподнялся, шаря руками по углам – может, он упустил какой-то лаз, проход? Снова ничего. В изнеможении парень привалился плечом на одну из стен и вытер пот со лба – воздуха становилась всё меньше. И вдруг он вывалился в какое-то яркое пространство, от неожиданности зажмурившись.

Здесь было ещё теплее, чем в туннеле, гораздо ярче и чуть шумнее – несколько голосов испуганно закричали. Распахнув глаза и вскочив на ноги, Кенни на миг подумал, что оказался в комнате отдыха для учеников – обстановка была до странного похожей.

Вокруг него тут же столпилось несколько человек – мальчики и девочки в ярких необычных одёжках, со странными причёсками и неестественного цвета глазами.

- Как ты сюда попал? – дрожащим голосом спросила одна девушка – у неё были чёрные, будто бусины, глаза, и яркие, разноцветные волосы. Одета она была в цветастое пончо, делавшее её похожим на какую-то тропическую птицу.

- Вывалился вон…оттуда, - Кенни указал рукой назад.

- Но там сплошная стена, - нахмурился парень с тёмно-зелёными, мшистымирадужками глаз.

- Кто ты такой? – Кенни обернулся и увидел, что девушка маленького роста, стоящая сбоку от него, греет друг о друга ладони – в пространстве между ними созревает что-то яркое и, по-видимому, опасное.

Он вскинул руки и постарался сказать как можно спокойнее:

- Оу, нет, не надо, я не враг! Я и сам не знаю, как я сюда попал. Я увидел тень в виде птицы и человека сразу, - от его взгляда не ускользнуло, что многие как-то нахмурились, - и решил последовать за ней, через портрет, закрывавший дыру в стене, попал в лаз, потом в ловушку, потом выпал сюда. Честно сказать, я даже не знаю, где я. А где я? – он обезоруживающе похлопал длинными каштановыми ресницами, что восхитило нескольких девчонок.

- Ясно, - парень с зелёными глазами нахмурился. – Фил опять не был осторожен. Я же говорил ему, - он еле сдерживал в голосе звенящее раздражение. – Говорил!

- Да что ты завёлся? – девушка с цветными волосами толкнула его в бок. – Ты много кому и много что говорил, и почти всё не сбылось.

- Что за шум, а драки нет? – сквозь плотный круг в первый ряд пробился ещё один юноша – по-видимому, его не было в комнате во время «прибытия» Кенни. – Кто ты такой? Откуда? Что случилось? – он закидал незнакомца вопросами.

Валентайн внимательно изучил внешность говорившего, казалось, что он среди ребят главный – все притихли, будто бы в ожидании, что он скажет. Молодой человек был высоким и стройным, широкоплечим, янтарные глаза смотрели цепко и любопытно, каштановые, чуть темнее, чем его, Кенни, волосы, вились крупными кудрями, а нос выглядел как-то странно – широкий кверху и узкий книзу, - будто как птичий.

- Я Фил, - парень протянул руку, и на его лице появилась широкая улыбка. – Приятно познакомиться. Откуда ты к нам попал? Ты новенький? Это странно, у нас обычно не берут новеньких. А из чьей ты семьи?Какой курс?

- Ты просто закидал меня вопросами, - Кенни вскинул руки, будто защищаясь. – Если вы дадите мне сесть и не будете угрожать, - он покосился на сферу меж ладонямибоевого видадевушки, - то я расскажу всё, что знаю. Но вообще я уже сказал вашим, как попал сюда.

- Да-да, конечно, - Фил закинул руку на плечо Кенни и усадил его в красное потрёпанное кресло. – Давай, рассказывай, - он внимательно уставился на него жёлтыми глазами, и Кенни вновь не смог избавиться от чувства, будто играет в гляделки с птицей.

- Я расскажу всё, что могу, но на самом деле, это не очень много, - заметил Кенни. Я и сам не знаю, как я сюда попал. Я увидел тень в виде птицы и человека сразу, и решил последовать за ней, через портрет, закрывавший дыру в стене, попал в лаз, потом в ловушку, потом выпал сюда.

- Оу чёрт! – Фил эмоционально вскинул руки и хлопнул себя по коленям. – Это был я, - он радостно улыбнулся. – Боюсь, что я немного нарушил кодекс. Но у меня были причины, - доверительно сказал он, серьёзно посмотрев на Кенни, - понимаешь? Вообще-то мы не пересекаем Черту, но творится чертовщина, и это никого не колышет.

- Да? И что же такое? – Кенни непроизвольно подался вперёд, как только вновь запахло тайной, он весь будто разволновался.

- В замке происходят странные вещи – призраки ноют, будто больные, и в полнолуние выпь пропела двадцать раз. Это знак. Нехороший знак. Много лет назад я прочитал в одной старой книге в библиотеке… Впрочем, я пока не могу ничего сказать.

Кенни разочарованно откинулся на спинку кресла. Помолчал. Оглядел гостиную. Нет, всё же она ужасно похожа на их комнату отдыха!

- Послушай, а ещё вот такой вопрос, - он снова наклонился вперёд, - что это за место? Где я нахожусь? Это какой-то тайный коридор Гринвурда?

Филипп запрокинул голову и заливисто рассмеялся, тряхнув кудряшками.

- Вам что, никогда не рассказывали о Лайэльдоле?

Глава 4. О тайнах замка Гринвурд

Приёмный зал уже обставили длинными деревянными столами, на них погрузили тарелки с угощениями — пастуший пирог, корнуоллская паста, варёные яйца, бекон, сосиски, говядина веллингтон, яблочный пирог, пудинги, сырные тарелки, копчёная рыба, булочки, карамельный крем, взбитые сливки, ягоды, фруктовые соки, и много чего ещё.

К мальчикам подошёл мистер Беллитраска, и, наклонившись над двумя головами — белой и чёрной, - обратился к двум шахматным фигуркам:

- А где ваш третий друг? Валентайн? Я давно его не видел.

Потстер перепугался и подскочил на своём стуле, затравленно озираясь по сторонам. Лувис окатил учителя химии презрительным взглядом — впрочем, он проделывал это абсолютно с каждым, на кого смотрел, - и гнусаво выдавил из себя:

- А что? Неужто переживаете? Или составляете отчётность? Выслужиться перед директором хотите, а?

- Ничего подобного, - возразил мужчина, подсаживаясь к ним. - Я его не видел весь вечер, и это меня беспокоит, - нахмурился мужчина, и его птичьи брови сошлись у переносицы. - Вы же знаете, какой он любопытный, и я переживаю, чтобы он не попал в какую-нибудь передрягу.

- А это уже не ваша забота, - холодно отшил его Лувис. - Вы уже у нас не преподаёте, - он зло посмотрел на учителя, прогоняя его взглядом. Дилан на соседнем сиденье уже сжался в комочек от тревоги за друга, не хватало, чтобы этот кудрявый франт разводил тут ещё большую панику.

- Ну, как хочешь, - мистер Беллитраска поднялся с лавки. - Но вообще-то, я бы посоветовал тебе быть приветливее с людьми.

- Если ищете кого-то подобрее — сходите в церковь! - посоветовал ему Дайсон и развернулся к Потстеру. - Ну и что ты?

- Это уже становится не смешно, - обеспокоенно пропищал Дилан. - Кенни всё нет и нет. Он никогда не отлучался так надолго, даже если хотел пропустить мероприятие.

Довольные гости расселись за столы, приготовясь к трапезе. Развлекать их должен был школьный хор, и Дилан, преисполненный благоговения, вылез из-за стола и направился к пьедесталу — занимать своё место в хоре. Он успел порепетировать всего месяц, но уже преуспел, по крайней мере, так ему говорил мистер Ювелл. Ди встал во втором ряду и, возведя глаза к потолку, приготовился петь. Но в голову вместо текста песни лезли лишь мысли, где же сейчас Валентайн. Что, если он попал в беду? Мысли эти вертелись в голове, захватывая разум, и всё сложнее было от них просто отмахнуться. Вот Дилан уже додумался до того, что Кенни потерялся в коридорах верхнего этажа, заплутал. Или пошёл на озеро и, взяв лодку, выплыл на середину, а потом поднялся ветер, а потом… Страшные сценарии сменяли друг друга и, чем дальше, тем хуже Потстеру становилось. Дошло до того, что живот скрутило.

Словно сквозь вату он услышал голоса других хористов, и понял, что они уже вступили, и поспешно присоеденился.

Лувис, развалившись на стуле поудобнее, со своей завсегдашней лёгкой ухмылочкой, приготовился наблюдать. Лично его ни капли не тревожило отсутствие Кенни — просто потому, что Дайсона в общем мало что тревожило.

На этом скучном и никчёмном вечере, предназначенном не просто так, а для того, чтобы спонсоры школы, владельцы влиятельных фирм, представители престижных контор могли приглядеть себе талант. Ученики Гринвурда и их родители как правило в день Открытых дверей лезли из кожи вон, стараясь понравиться очередному богачу, и выглядело это подхалимство столь нелепо, что Лувис даже порадовался отсутствию собственных родителей в школе в этот день. Мистер и миссис Дайсон были людьми строгих, почти аскетических правил, и праздники посещать не любили, и могли превратить любое мероприятие в разбор полётов. Так что Лувис ни капельки не расстаривался, что они не пришли.

Хор пел новую песню «Гринвурд — гордость королевства», которую мистер Ювелл и сочинял тогда на коленке. Песня получилась торжественной и весёлой, и некоторые богачи даже прослезились, роняя огромные солёные капли в свои пудинги. Они ведь тоже некогда учились здесь, и школа была для них как второй дом...

***

Когда на заре веков возник мир, воцарился невероятный хаос – всё вокруг перемешалось, переплелось, и не было никакого порядка. Тогда маг по имени Уллис решил набрать себе шесть учеников – чтобы вместе с ними поддерживать уклад мироздания. Каждому из них он раздал по привилегии – управлять одной из сил природы. Водой, лесом, погодой, зверьми, птицами и катаклизмами. Сам он стал Седьмым Магом, отвечающим за нематериальные пространства мира. Прошли многие годы, прежде чем у них получилось установить баланс во вселенной. Множество ошибок они допустили, и много катастроф произошло к тому времени, как ученики Уллиса выросли и смогли набрать своих учеников. Их было уже больше шести – по пять на одном курсе. С подачи мага все они обосновались в только-только построенном замке. Первые ученики Улисса стали первыми преподавателями, а сам маг – директором училища. Самые первые ученики академии изучали гораздо больше предметов, и на каждом из них лежало колоссально больше задач, чем теперь размечено в учебном плане. Они были мастадонтами, если не сказать праотцами нашего дела.

Спустя семь лет у академии состоялся первый выпуск, на второй курс набрали уже в два раза больше учеников. Учебная програкмма разрабатывалась и совершенстсвовалась каждые семь лет – профессора и сам маг корректировали преподавательскую программу, делая выводы на основе ошибок предыдущих выпусков.

К нашему времени в Лайэльдоле всё было настолько отлажено, что работало чётко, как часы. Теперь школа набирала учеников каждый год.

Однако в Академию Той Стороны мог попасть не каждый – не у всех людей обнаруживались способности к магическим дисциплинам. Система поиска учеников строилась на основе магической формулы ищейки – зачаровывали специальный шар, который летал по деревням и отслеживал, в каких из них более сильная магическая аура. Потом по отсеянным поселениям проходили сами преподаватели, изучая, кого из детей можно взять именно на свой курс.

Учиться в Лайэльдоле было большой честью, и родители каждый год надеялись на то, что именно их детей заберут в академию.

К тому времени как Филиппу пришло время поступать, школа уже получила уважение многих и многих поколений.

В самом начале обучения юным лайэльдольцам рассказывали про Трио Знаний – Хиллстон, Гринвурд и Лайэльдол. Все вместе эти три школы образовывали треугольник, своего рода круговорот, увеличивающий шансы мироздания на долгое и прекрасное существование. Все вместе эти три школы вполне сносно удерживали баланс знаний в этом мире. На Гринвурде лежали более важные социальные задачи – из школы, находящейся в древнем графском замке, выходили юристы, адвокаты, следователи, финансисты, политики, философы, экономисты, филологи. Хиллстон занимался подготовкой девушек к этой жизни. Всё, чем они могли зарабатывать – шитьё, рисование, журналистика и многие другие профессии, связанные с обслугой общества в разных сферах, доставались именно дамам. За нематериальную часть жизни, всё, что не относится к социальной стороне общества, отвечал Лайэльдол – природа, магия, душа были в компетенции профессионалов, выпускаемых из лесной академии. Там учились и парни, и девчонки – в академии не было деления на пол в различных сферах. Обычно курс делился ровно пополам или около того – преподаватели старались сохранять здоровый баланс во всём.

В Лайэльдоле все знали и про Хиллстон и про Гринвурд, однако в двух других школах ничего не рассказывали про академию магии.

«Мирские» образовательные учереждения будто бы отделились, отстранились от лесной академии, то ли считая её не особо нужной и не видя в ней какого-то великого смысла, то ли держали секретность – иначе всем бы захотелось владеть магией вместо изучения физики...»

На этом Филипп закончил свой рассказ и внимательно посмотрел на Кенни, ожидая его реакции.

- Нечестно, что вам всё это рассказывали, а нам нет… - нахмурился он.

Смиттли пожал плечами:

- Во всём есть свой смысл. Возможно, не всем хочется, чтобы о нашей школе знали, и знали, чем мы тут занимаемся. В нашем королевстве больше ценятся социальные профессии, которым и учат Гринвурд, Хиллстон. Магия для большинства — это летающие фонарики на Рождество, смешные волшебные палочки, которые с хлопком трансфигурируют тарелку в коробку конфет, или стишки, прочитав которые, вылечишь болезнь. В вашем мире магия — это гадать на камнях, картах и кофейной гуще. Но магия — это субстанция гораздо более сложная, чем многие люди думают. Мне кажется, не все готовы к тому, чтобы увидеть на улице человека, который своим свистом перенаправляет тучу с дождём куда подальше от города, в какое-нибудь засушливое поле, где ливень сейчас нужнее. Не каждый из вас готов слушать истории об опыте общения с привидениями, и уж точно не каждый готов поверить, что с ними можно договориться. Я частенько проскальзываю в ваш мир, гуляю там среди обычных людей, наблюдаю за ними. Большинство из них считает призраков милой выдумкой, чем-то, чем можно развлечься на Рождество, но не более. Мне кажется, что люди пока не готовы к другому. Да и не наше дело выходить на площади и демонстрировать волшебство напоказ, мы же не бродячие артисты. Мастер Уллис всегда говорил, что хороший маг тот, чьё колдовство незаметно другим людям. Пусть они думают, что их дом, где казалось бы так тяжело живётся в последнее время, очистился потому, что они проветрили, а не потому, что кто-то молча очистил их дом от неупокоенных душ. Пусть они и дальше считают рождественские подарки проделками Санты Клауса, а не организованной деятельностью специального отряда по сотворению добрых дел. А когда на них не летит очередной ураган, а цунами не заливает их города — спишут на чудо. Волшебнику должно быть радостно от этого. Добрые дела не делаются громко. И, если ты непротив, я хотел бы попросить тебя, чтобы ты никому не рассказывал о том, что сегодня здесь узнал. О магии, и о магах, и о Лаельдоле. Я не знаю, как ты сюда попал, но раз ты провалился сюда через межпространственную перегородку, значит, это зачем-то нужно. Значит, ты не такой, как все, и самое это место почувствовало в тебе своё, родное.

- Я всегда знал, что магия — это классно! - воскликнул Кенни, поражённый всем, что ему только что рассказали. - Знаешь, у меня есть друг, Дилан, он занимается литомантией*, и у него неплохо получается! По крайней мере, это его успокаивает, когда он не знает, как поступить. Но к сожалению, ему лучше никому не рассказывать об этом, потому что — ты совершенно прав, - его попросту засмеют, посчитают чудаком, и заклеймят. В нашем обществе отношение к магии неоднозначное. Люди любят ходить к гадалкам на ярмарке, и проводить гадание в праздники, но верят только в хорошие предсказкания, а когда выпадает что-то плохое, они говорят: «неважно, это всего лишь суеверия». Я часто замечал это. Но мне всегда казалось, что за магическим шаром, переливающимя фиолетовым цветом, за каждым неожиданно появившемся в неожиданном месте деревом, за каждым сбывшимся пророчеством стоит нечто большее, чем просто странность или совпадение.

- А что, у тебя и деревья неожиданно вырастают? - заинтересованно уточнил Фил.

Кенни подумал, что сейчас, наверное, даже волшебник обзовёт его сумасшедшим, но от слов своих отказываться не стал — это было не в его прицнипах, - и кивнул в подтверждение:

- Да, вырастают. Бывает, иду по улице — там, где вчера проходил, - и внезапно вижу большое многолетнее дерево, которое за ночь уж точно не могло появиться на том месте, где ещё давеча его попросту не было.

- Уууу, - Филл взъерошил волосы и откинулся на спинку кресла. - Друг, это нечто. Если бы ты жил в нашем мире, магический шар выбрал бы тебя когда тебе ещё трёх не исполнилось! Замечать скачки между измерениями — особенность, присущая только лишь магам.

- Да? - нахмурился Кенни. - И что же это значит?

- Это значит, что ты видишь, когда одна реальность сменяет другую. Для людей ничего не меняется — они похожи, как две капли воды. Для людей всё остаётся, как прежде — то же небо, тот же воздух, и те же декорации. Они не понимают, и даже почти не ощущают, как слегка меняется оттенок происходящего вокруг. Малейшая мелочь может влиять на ход будущего, и это дано увидеть далеко не всем. А у тебя бывает иногда такое странное чувство, когда увидишь новое дерево? Будто всё так же, но по-другому.

- Ну… Наверное, - неуверенно согласился Кенни. - Если честно, я больше внимателен к деталям вокруг, чем к своим ощущениям. Факты могут сказать больше, чем чувства.

- Но это не так, - горячо возразил Филл. - Однако, об этом мы ещё поговорим. Сейчас важнее узнать, почему ты оказался здесь.

- Ну, я гулял по верхнему этажу замка, - начал вновь свою историю Валентайн, - потому что мне показалось, что я увидел какую-то тень с крыльями…

- Да, это был я, - перебил его юноша.

- К слову, - нахмурился Кенни, - ты так и не рассказал, что же ты делал в замке.

Филл встал, сунул руки в карманы, нервно походил по комнате. Пока он расхаживал взад-вперёд, вправо-влево, Кенни внимательно изучал обстановку вокруг. Обитые бархатом кресла. Роскошный камин, картины над ним. Обои, покрытые изысканными узорами. Такой же узорчатый красный восточный ковёр. Если бы он не знал, что находится сейчас в Лаельдоле, то мог бы подумать, что сидит в одной из комнат Гринвурда, какой она была сто лет нахад, при последнем хозяине поместья. Обстановка напоминала моду богатых людей того времени.

Филл тем временем продолжал расхаживать, ероша свои кудрявые тёмные волосы, и внезапно он показался Кенни чем-то похожим на мистера Беллитраску — тот же птичий силуэт, кажущийся таким из-за горбатого носа, такая же худая, чуть сгорбленная фигура, кудрявая голова.

Изображение поплыло, и Валентайн зажмурился, раздражённый. Почему всё здесь так напоминает всё там? Будто это какой-то плохо прописанный и отвратительно сыгранный спектакль! Если хоть немного дать слабину и расслабиться в этой жаркой, пахнущей благовониями комнате, можно совершенно точно попутать. Тебе покажется, что ты сидишь в Гринвурде много лет назад, и что твой учитель химии ещё пока никакой тебе не учитель, а твой одногруппник, и что он ходит по комнате, словно загнанный в клетку зверь, и думает, думает, думает…

- Ладно, - резко произнёс Филипп, и наваждение развеялось, будто дым. - Так уж и быть, я расскажу тебе подробно, в чём дело, - он плюхнулся обратно в кресло. - Понимаешь ли, как я тебе уже говорил, наша забота — следить, чтобы во вселенной сохранялся балланс. И мы следим не только за своим миром, который находится на изнанке вашего, но и, конечно же, за вашим, потому что мы плотно связаны, будто сишты. Наша школа склеена с вашей, и этому есть одно объяснение. Когда последний наследник замка Гринвурд — Дэнис Гринвурд, - был юн, он увлекался магией пространства. Думаю, ты понимаешь, что это значит. Он искажал реальность, изгибая её, как хотел, он создавал порталы для быстрого перемещения по городу и по замку, создавал пространственные карманы — в один из них ты и попал, прежде, чем провалиться сюда. С помощью карманов ты можешь сохранять удобное тебе время и место, это что-то вроде перемещения в прошлое, если пожелаешь. Ты ведь заметил, что наша школа является полной и чёткой иллюстрацией обстановки того времени? Да, заметил. И это неизменно, ведь мы, по сути, находимся во временном и пространственном кармане. Не то, чтобы у нас не идёт время, прости меня за повторение, но оно течёт здесь по-другому. Представь, что ты двигаешься, но при этом стоишь на месте.

- Да от такого же с ума можно сойти! - воскликнул Кенни, хватаясь за голову. - Я бы просто не выдержал.

- На самом деле, нет, - возразил Филипп. - Ведь время — это всего лишь второе пространство.

- Стоп-стоп-стоп, - Валентайн замахал руками. - Это уже в голове не укладывается!

- Тогда пока не будем на этом останавливаться, - отмахнулся рассказчик. - Иначе у тебя может случиться перегруз. Но ты запомни, мы к этому разговору ещё вернёмся. Давай не отвлекаться от основного хода истории, хорошо?

Кенни кивнул, и почувствовал, как голова его сильно потяжелела после таких разговоров. В неё только что вложили столько новой, необычной, непривычной к переработке информации, что у него вот-вот готово было случится несварение!

- Итак. Дэнис Гринвурд создавал карманы для своего удобства, в основном потому, что хотел навсегда запечатлеть те или иные моменты свой жизни, где всё бы оставалось как прежде, несмотря ни на что. Но вот один карман — между нашими школами, - получился слишком сильным. Лаельдол — это замок-близнец Гринвурда. Если говорить проще, его карман создал другое измерение — наше. Провалившись сюда, в Первозданность, Дэнис оказался в начале Всего, на заре Мироздания, тогда как в его мире уже прошло множество лет. Но начало нового мира было прочно связано с его реальностью, и он заметил, что катаклизмы, по первости творившиеся здесь… Давай простоты ради будем называть наш мир по имени? Он называется Абнер. Так вот, в Абнере по-началу творилось невесть что, и когда Дэнис заметил, что это так же отражается на его собственном мире, он частично перебрался сюда, на свежую, горячуюот лавы почву, под небо, наполненное вулканическим пеплом, взял себе имя Уллис, и… Ну ты понял, к чему я веду, да? - Филл расплылся в широчайшей улыбке. - Таким образом школы стали связаны, понимаешь? Ну и миры тоже. А что было дальше с мастером Улиссом, ты знаешь. После того, как его ученики выросли и смогли взять себе собственных последователей, Дэнис Гринвурд Уллис вернулся в свой мир, отдал замок в распоряжение государству, и отправился на покой. Он никогда не объяснял своего решения, поселился в доме на обрыве, между фьордом и лесом, и остался нелюдим. Там и умер, кажется…

- Но почему он отдал замок в распоряжение королевства? - не утихал Кенни. - Ведь мог бы оставить своим детям, объяснить, что да как, и мы бы знали о магическом мире!

- Понимаешь… Во время возникновения новой магической реальности, ваш мир перестал быть прежним. В нём появились чудеса, и, как я уже сказал, не все бы их поняли. Дэнис побеспокоился, что люди обозлятся и причинят вред волшебному миру, который ему так полюбился, который он создал и возделал.

- Но тогда было бы логичнее попросту запечатать карман, нет? - вскинул брови Валентайн.

- Он сделал так, чтобы не каждый смог найти этот карман, - заметил рассказчик. - И уж тем более, чтобы не каждый мог туда провалиться. Но он оставил небольшой лаз для тех, кто по-настоящему достоин волшебства, кто отчасти принадлежит своей душой магическому миру… Памятую о своей любви к Абнеру, он не хотел лишать чуда тех, кто по-настоящему достоин. А своим наследникам он замка не оставил просто потому, что прямых наследников у него не было — были только какие-то внебрачные связи, но об этом распространяться невежливо. А столь далёким и недостойным он тем более не хотел завещать в наследство такое место, которое граничит с волшебным миром, знаешь ли, подальше стоит держать всякое хорошее от ненадёжных личностей. В свою очередь он так же понимал, что государство вряд ли организует что-то в его замке — скорее всего, он бы просто простаивал годами. Но, как вижу, ваше королевство подсуетилось, - он ухмыльнулся.

- Ух, - Кенни просто не мог больше этого выносить. Он встал, подошёл к окну, украшенному витражами, и раскрыл форточку, чтобы подышать чистым лесным воздухом. Ему надо было отвлечься от всего, что он только что узнал. Облокотившись о подоконник, он какое-то время глубоко вдыхал сладкий, хвойный аромат, свежесть листвы и травы, и, когда голова перестала кружиться, обернулся обратно на Филла.

- Хорошо. Но есть ещё один вопрос — что же ты всё-таки делал в нашем замке?

- Ясное дело, что через карман пробирался в ваш мир по делам, - развёл руками птиц.

- И всё? - разочарованно вздохнул Валентайн. - А я уж понадеялся, что замок в опасности или что-то в этом духе, и надо будет разгадать какую-нибудь тайну…

- Разве тебе недостаточно того, что ты только что узнал? - Филипп просто удивился такой ненасытности гостя. - Ты ведь прямо сейчас получил ответ на свой главный вопрос — что за тайны хранит Гринвурд! И, попрошу заметить, прямо сразу, как только пошёл на поиски. Некоторые люди тратят года и десятилетия, прежде чем наткнутся хоть на что-то сколько-нибудь значимое. Ты детектив-везунчик!

- Да какой я детектив, - грустно вздохнул Валентайн. - Я ведь всего лишь погнался за тобой… Тот ещё я сыщик, конечно.

- Все с чего-то начинают, - улыбнулся Филл. - Так что просто порадуйся тому, что узнал, почему Гринвурд не передали в наследство, куда делся его последний владелец, и что это вообще всё значит. А ещё ты можешь порадоваться тому, что ты избранный, ведь Уллис заколдовал карман так, чтобы не каждый мог сюда попасть. В основном, люди просто оказываются замурованы в стене, в этом кармане, и ждут, пока их освободят… А если не дожидаются — потому что на верхний этаж в тот коридор редко кто забредает, - то… Ну, ты понял. Так что ты ещё и везунчик!

- Мне мама так всегда говорила, - ухмыльнулся Кенни, внезапно смутившись.

- Отлично, - улыбнулся Филл. - Ну, а теперь тебе пора. У нас прошло здесь не так уж много времени, но на деле, по меркам вашего мира, Терранума, прошло часа четыре, если не больше. Тебя, наверное, заждались и уже потеряли. Чтобы не вызывать подозрение, не стоит так надолго пропадать...

Он отвёл в сторону картину, на которой был изображён мастер Уллис — в колпаке, фиолетовой мантии, и весь седой, - и пригласительным жестом указал Валентайну на дыру за портретом.

- Лезь, - безапиляционно заявил он.

Кенни бесрпекословно подчинился. Ему всё равно понадобится теперь не один день, чтобы обдумать всё, что он сегодня услышал.

На прощание он окинул гостиную взглядом, стараясь запомнить все её очертания, а затем, Филл закрыл его в кармане. В пустоте и темноте Кенни вновь стало не по себе, но паника уже не охватывала. Прохладный камень, которого он касался теперь руками, слегка успокаивал.

Вскоре карман вновь разошёлся, и он выпал через другой портрет, на котором был изображён кто-то, подозрительно похожий на мистера Беллитраску.

Кенни не хотелось идти в приёмный зал — наверняка там сейчас нечто вроде светской вечеринки, - а общаться со спонсорами ему сейчас не хотелось, хотя он и любил поболтать с интересными людьми. Но голова его была забита до отказа, и он пошёл в свой корпус, чтобы в спальне всё спокойно обдумать в тишине до прихода друзей, которые, как он знал, обязательно накинутся на него с расспросами...

Глава 5. Хэллоуинское предвестие, языческое жертвоприношение и найденная в грязи брошь

Глава 5.

Свинцово-серые облака окутали небо неровными кусками грязной ваты, наваливаясь на замок, лес и город всей тяжестью северной осени. Сильные порывы ветра один за одним заставляли закоулки замка гудеть. Ученики помладше пугали друг друга, что это привидения воют, гремя цепями. Кенни, побывавший не так давно в необычном приключении, знал, что это могут быть не просто шутки. Вдруг ученики Лаелдола развлекаются?

Внутри замка было уютно и тепло, но снаружи… снаружи творилось что-то невообразимое.

Кенни с друзьями как раз оказался сейчас в городе – они вышли, чтобы сделать покупки перед Хэллоуином. Брайдберг стоял совсем недалеко от Гринвурда, а если быть точнее – то школа находилась неподалёку от города. Городок этот был небольшой, но уютный и многофункциональный – в нём можно было найти всё, что нужно. После двух месяцев сидения в замке эта прогулка была, будто глоток свежего воздуха, пусть и погодка сегодня не очень – порывы ветра всякий раз старались сорвать с шеи Кенни длинный коричневый шарф, который ему ещё давно подарил Дилан. Сам Потстэр кутался в огромный необъятный свитер, надетый поверх ещё одного. На голову он намотал свой шарф, и светлые волосы торчали из-под него, будто пёрышки. Не по погоде был одет лишь Лувис – на нём была лёгкая чёрная футболка и почти летняя кожанка, обтягивающие чёрные джинсы могли похвастаться огромными дырами на коленях. Лу любил пугать консервативных жителей города – всякий раз, когда он появлялся в Брайдберге в своём прикиде, люди шарахались от него в сторону – цепи гремели, кольца, обхватывающие его длинные пальцы, казались горожанам чем-то колдовским, а огромные дыры в ушах, обхваченные чёрными обручами, заставляли их содрогаться. В дополнение ко всем этим прелестям шёл чуть ли не звериный оскал юноши и его смолянистые волосы в сочетании с бледными, почти бесцветными глазами и яркими, как у девчонки губами.

Сейчас они стояли в самом центре главной площади, оглядываясь по сторонам – большую часть магазинов, чьи витрины выходили на Мостовую Горгульи, ребята уже обошли. Теперь они не знали, куда податься дальше, и ненадолго замерли, обдумывая планы. Лувис стоял, непринуждённо сунув руки в карманы брюк, Кенни теребил кепку, с которой никогда не расставался, а Дилан откровенно помирал от холода.

- Я замёрз, - пробормотал Ди, покрепче кутаясь в свой безразмерный шарф и пряча покрасневшие пальцы в рукавах свитера.

- Давайте зайдём в «Тыквоголового Джека», погреемся и выпьем чего-нибудь, - предложил Кенни, забирая покупки у друга, который еле удерживал их подмышками.

- Я бы выпил чего-нибудь, - кивнул Лувис, оглядывая площадь и несколько групп людей, которые почему-то выперлись в город в такой ветер – оказались ровно такими же, как и компания, непредусмотрительными идиотами.

- Я только за, - побелевшими губами прошептал Ди. – Я сейчас умру от холода, - он дрожал крупной дрожью, и от ледяного ветра у него уже подгибались ноги

- Только не в мою смену, - грубо гаркнул Лувис, подхватывая его под руки и ставя ровно. – Держись, мы уже идём в паб!

- Я буду кофе, - предупредил Ди. – Я не пью.

- Да-да, ванильный капучино, мы знаем, - слегка презрительно фыркнул Лу, поддевая друга.

- Перестань, - Кенни с ухмылкой покосился на него. – Ну не нравится человеку алкоголь, так что с того?

- Между прочим, спиртное согревает гораздо лучше кофе, - заметил Лу.

- Я бы сказал, наоборот, - пробормотал Дилан, но в дальнейший спор встревать не решился.

Парни юркнули в узкий длинный переулок – кирпичные стены тут же сжали их, обхватив со всех сторон. Здесь было сыро и неуютно, зато не было ветра. Они сделали несколько шагов мимо большого количества наваленных друг на друга деревянных ящиков и вышли на соседнюю с главной площадью улицу, уже украшенную к Хэллоуину – яркие бумажные фонарики жёлтого и оранжевого цвета охватили фасады окон длинными паутинками огоньков, у каждого входа в дом на пороге лежала тыква или несколько, на тыквах были вырезаны лица, внутри огромных оранжевых бочек мигали свечи.

- Интересно, как они ещё не потухли от ветра, - заметил Кенни.

- А они заговорены, - скептически кивнул Лувис.

- Ну да? – у Ди аж глаза расширились – сейчас он был похож на всполошённого окоченевшего совёнка.

- Конечно. Мы же живём в мире магии, - саркастично протянул Лу. – Нет, естественно! Тебе что, пятнадцать?

- А мне бы хотелось, чтобы магия существовала…

Кенни так хотелось рассказать обо всём друзьям! В прошлый раз он наврал им какую-то ерунду о своей пропаже, мол гулял по замку и уснул, так не хотелось идти на приём, а потом заболтался с мистером Беллитраской… Так что он не мог обнадёжить друга, что крайне огорчило Кенни. У него даже слегка упало настроение. Ну как так можно! Знать столь потрясающую вещь и держать её в секрете! Просто преступление, если так подумать….

- Ни бога, на магии не существует, - заспорил Лувис. Он вообще не верил в сверхъестественное, и любое упоминание подобного выводило его из себя. - Потому что если бы твой бог существовал, он бы не разрешил ни твоим, ни моим родителям своевольничать, а ещё вряд ли допускал бы войны и катаклизмы.

Ди так и не смог донести до друга, что сила бога не в этом. Он вообще не пытался переубедить друзей, заставить их думать так, как хочет он – он лишь молился и за них тоже, каждое воскресенье ходил в небольшую церквушку в Брайдберге и тихо улыбался, когда Лувис снова не очень хорошо шутил про веру. Нельзя заставить человека поверить, невозможно насильно открыть глаза на некоторые вещи. Возможно, к нему придёт позже, но никакой заслуги Ди в этом не должно быть.

В трио существовало негласное правило – даже если они разных мнений, даже если в сторону друг друга исходят некоторые болезненные шутки, всё равно это всё лишь шуточные слова, неправда. Глубоко в душе каждый уважал увлечения друг друга, и каждый признавал право друга на мнение. Таким образом, любой спор имел право быть, но не мог их поссорить надолго. Ди вообще был необидчивый, Кенни – отходчивый, а Лу позиционировал себя как человека, которому невозможно сделать больно.

Наконец они добрались до паба, набитого в выходной день по самые уши. Дилан недовольно поморщился – он плохо чувствовал себя в толпе. Лувис выглядывая им местечко, успокаивающе взял друга за руку.

- Вон там, - он кивнул Кенни в сторону уголка у служебного помещения.

Валентайн кивнул и стал прокладывать им дорогу – он был самым рослым и широкоплечим в компании. За его спиной маленький Дилан и худющий Лувис были в полной безопасности. Их столик чуть было не занял какой-то мужчина с кружками пива в обеих руках, но Кенни сделал гигантский шаг, больше похожий на прыжок, и плюхнул на кресло свой рюкзак. Мужчина покосился на парня и выругался себе под нос. Кенни ослепительно улыбнулся, за руку подтягивая Лувиса и Ди к себе.

- Вы сидите охраняйте стол, а я пойду закажу нам чего-нибудь, - Кенни поднялся с удобного кожаного кресла. – Кто что будет?

- Я так замёрз, что, пожалуй, выпью виски, - кивнул Лувис, разваливаясь в углу.

- Ди?

-Я, пожалуй, вместо кофе выберу сегодня облепиховый чай, пожалуйста, - он подышал на заледеневшие пальцы.

- Хорошо, ждите, - кивнул Кенни и растворился в огромной разноцветной толпе.

Почти все люди стояли и сидели с пакетами, свёртками, какими-то упаковками – многие готовились к Хэллоуину. Украшения для дома, атрибутика для вечеринок, конфеты для детей, которые обязательно побегут разбойничать. В городе было не так уж много праздников, чтобы пренебрегать такими возможностями. Кенни протиснулся между несколькими мужчинами, решившими выпить по случаю выходного, к стойке. Облокотившись на полированный стол, Валентайн поймал взгляд бармена и протараторил заказ:

- Один виски, облепиховый чай и один безалкогольный глинтвейн.

Бармен кивнул, и Кенни, дожидаясь своего заказа, развалился у стойки, цепким взглядом оглядывая паб – ему всегда было интересно разглядывать людей. Парню нравилось замечать любую мелочь, кто во что и как одет, у кого какого цвета и стиля одежда – это тоже очень сильно характеризовало человека, - кто с кем пришёл, кто о чём говорит и с каким выражением лица. Горожане, которые знали о этой его привычке, недобро покашивались на парня в ответ – никому не понравится, когда на тебя смотрят, как на какой-то музейный экспонат, буквально, прости господи, заглядывая во все щели. Но Кенни мастерски игнорировал их взгляды – если и получит по балде, то за дело.

- Ваш заказ, - кто-то дотронулся до его руки.

Кенни обернулся и вместо бармена увидел невысокую девушку в пышной юбке и белом фартуке.

- Тут только что был парень, - заметил он, тут же используя своё главное оружие – очаровательно белую улыбку с такими милыми ямочками.

- Он попросил его заменить, убежал в магазин, пока тот не закрылся. Ему нужно купить кое-что к празднику, - девушка дружелюбно улыбнулась в ответ. – Так вы заберёте заказ или подождёте, пока напитки остынут?

- Да, конечно, - Кенни моргнул, будто опомнившись от чего-то, и, подхватив поднос, подмигнул девушке: - Пойду греться.

Девушка хмыкнула и обернулась к мужчине, который уже нетерпеливо пыхтел за стойкой.

- Да? Что будете вы?

Расталкивая людей руками, Кенни виртуозно донёс поднос до столика, не расплескав ни капли.

- Это тебе, - он протянул Дилану большую кружку бежевого цвета, в котором плескалась яркая оранжевая жидкость. - Это вам, мистер Дайсон, - цепки пальцы Лувиса изящно обхватили гранёный стакан, наполненный элегантным напитком. – Ну а я – посерединке между вами – безалкогольный глинтвейн.

- Ты бы ещё нулевое пиво взял, - губы Лувиса искривились.

Кенни хмыкнул и скинул пальто – в пабе было душно, так что ему быстро стало жарко. Закатав рукава безупречно белой рубашки, он поднёс стакан к губам и сделал большой глоток горячего глинтвейна, сваренного на вишнёвом соке – букет вкусов и запахов обдал его душистым облаком. Из-под края бокала Кенни всё так же раз за разом обводил паб глазами – в поисках непонятно чего. Лувис пил молча, смотря куда-то в столешницу, разглядывая на ней невидимые пылинки. Дилан пил чай и тихо думал о своем – в одиночестве всем было комфортно. Они дружили так долго, что порой у них не было тем для разговора – все всё равно знали, кто и что скажет. Поэтому Кенни очень обрадовался, когда увидел в толпе знакомое лицо.

- Мистер Беллитраска! – брови Кенни приветственно взметнулись вверх.

- Кенни? – мужчина обернулся и заметил компанию. Дилан напрягся – он не мог чувствовать себя комфортно рядом с каким-либо учителем.

Однако Валентайн подвинулся, освобождая место для подошедшего. Дилан, напротив которого сел мистер Беллитраска, инстинктивно вжался в диван и подвинулся к Лувису, подальше от края. Дайсон поприветствовал учителя искривлённой ухмылочкой и с вызывающим видом отхлебнул виски.

- Здравствуйте, парни, - тот улыбнулся, отпивая какой-то непонятный напиток из стакана.

- И вам не хворать, - протянул Лу.

- Как дела? Как учёба? Кроме Кенни, никто из вас мне особо ничего не рассказывает, - он расслабленно откинулся на спинку кресла и тряхнул кудрявой головой.

- Ничего, учимся и учимся себе, - пробормотал Дилан, утыкаясь всем лицом в свою кружку.

Кенни, извиняясь, улыбнулся, и повернулся к учителю:

- Мы выбрали большое количество новых и интересных предметов, мне всё очень нравится, особенно криминалистика – это всё так захватывающе! Я уже собирался начать готовиться к экзаменам, но пока больше помогаю ребятам с историей – тем, кто не хочет провалиться на зимней аттестации, - он выразительно посмотрел на Лувиса, которого не понятно по каким причинам так долго держали в Гринвурде – ведь он был балбесом и бунтарём и мало что учил хотя бы из принципа, не говоря уже о том, что ему мало что было интересно.

- Это правильно. К экзаменам лучше готовиться заранее, а не в последнюю ночь – гораздо приятнее понимать, что ты спокоен и уверен в своих знаниях. Так и на самом экзамене меньше переживаешь, и это помогает лучше написать. Уж поверьте моему опыту, - улыбнулся он и отхлебнул ещё раз. – Знаете… - мечтательно произнёс мистер Беллитраска, - я бы хотел вернуться в то, школьное время. Это было хорошее время. Я никогда особо не переживал из-за учёбы, времени было полон, и было так весело. В университете, конечно, тоже было интересно и здорово, однако именно школе отданы все мои тёплые воспоминания.

Кенни растроганно шмыгнул носом, ведь он чувствовать к Гринвурду то же самое.

- Именно в школе я понял, кто я такой, нашёл себя, понял свою суть…

- Это так мило, что меня сейчас вырвет, - проворковал Лувис, махом допивая виски.

- Мистер Дайсон, мистер Дайсон… - с улыбкой проворчал мистер Беллитраска. - Вам стоит быть не таким холодным.

- Наденьте шарф, если замёрзли, - посоветовал Лу.

Мистер Беллитраска ухмыльнулся и начал пространно рассказывать Кенни об «одной любопытной книжице», которую он недавно прочёл, как вдруг в паб вбежал громко орущий человек. Кенни подскочил на ноги, чтобы лучше всё видеть – растрёпанная девушка кричала что-то неразборчивое, издавая что-то скорее похожее на испуганные возгласы, размахивала руками и выглядела слегка сумасшедшей – глаза у неё были размером с блюдце.

Кто-то схватил её за плечи и встряхнул, пытаясь заставить говорить яснее, кто-то протянул свою кружку с крепким алкоголем, чтобы привести в чувства. Девушка сделала пару глотков, и её речь стала яснее. Опустив голову, она произнесла дрожащим голосом:

- Там… на главной площади… девушка…растерзанная… - и прикрыла глаза, пошатнувшись – силы покинули её.

Кенни замер, не понимая о чём она – город у них спокойный, за всё время его учёбы в Гринвурде не наблюдалось ни одного убийства.

- О господи… - послышался слабый голос Дилана. Минуту паб был ошарашен страшной новостью, а потом все ринулись на главную площадь, потоками покидая тёплое помещение. Кенни рванулся за ними, Ди поймал его за руку:

- Зачем? – побелевшими губами прошептал он. – Тебе так хочется на это посмотреть?

- Умерла девушка. Я должен всё знать.

- Кенни, стой! – мистер Беллитраска побежал за ним. – Это не самое приятное зрелище, знаешь?

- Нам надо идти с ним, - раскрасневшийся Дилан посмотрел на Лу.

Чертыхаясь, тот поднялся на ноги и поспешил за друзьями – не мог же он оставить их в такой важный момент.

Когда Кенни оказался на площади, он ничего не увидел – люди плотно обступили тело девушки, было не пробиться. Немного пожевав губами, раздумывая, как поступить – он не хотел терять ни минуты, - Кенни вскочил на порог одного из домов, ухватился за балки, удерживающие крышу над крыльцом, забрался на неё и так по крышам добрался до свободного пятачка у самого тела. Спрыгнув на землю, он оказался прямо рядом с жертвой – и застыл в недоумении и страхе. Растерзанное тело девушки было привязано к статуи горгульи, угнездившийся на постаменте, и камень был измазан свежей кровью. У ног жертвы тлел небольшой костерок из каких-то трав. Всё это выглядело слишком неестественно, неправильно для их спокойного города, так, что это было даже почти комично. Кому могли понадобиться эти страшные языческие ритуалы, позабытые под гнётом веков, занесённое пылью, кровью, скелетами давно умерших предков?

Кенни подошёл поближе, стараясь разглядеть каждую мелочь – мелкие порезы по всему телу и дыра вместо сердца, верёвки, оплетающие руки, талию, ноги, прикрытые глаза и мазки крови, будто девушка сама размазала её. Зрелище не для слабонервных, однако Кенни не собирался отходить – он стоял около тела примерно полчаса. Когда толпа слегка расступилась – никто не мог долго смотреть на это, - и Дилан увидел девушку, он вскрикнул и закрыл лицо руками.

- Может, пойдём уже? – зло прошипел Лувис в сторону Кенни, успокоительно обхватывая Ди за плечи и прижимая его к себе. – Потти не нравится.

- Да, сейчас… - пробормотал парень, внимательно вглядываясь во что-то, прицепившееся к одежде.

- Пойдём, Кенни, - взволнованно окликнул его учитель. – И правда, хватит уже.

Парень отскочил от тела только тогда, когда прибежала нерасторопная полиция – они разогнали зевак, прогнали Валентайна и занялись телом девушки. Однако, Лувис заметил, что, прежде чем отойти, Кенни взял что-то небольшое в руку и тут же спрятал в карман.

Кое-как они доковыляли до замка, практически таща Дилана на себе. Там они усадили друга у камина, разожгли огонь и укутали его плечи пледом. Ди был слишком впечатлительным мальчиком, и за годы общения друзья уже научились приводить его в чувства. Всучили в руки чашку горячего шоколада. Возиться дальше с Потстэром Кенни оставил Лувису — несмотря на всю свою холодность и отстранённость, Дайсон мастерски умел успокаивать свою полную противоположность в виде Дилана.

Сам Валентайн тихонько отошёл в сторону и в свете газового рожка разжал ладонь, чтобы разглядеть, что он подобрал. Помимо красных пятен от ногтей, которые впились в кожу, он увидел небольшую брошь, похожую на сгорбленную птицу, нечто вроде стервятника или же филина. Сунув фигурку в карман, он вернулся к друзьям. Ясно было, что затея расследовать это дело им не понравилась, да и у Кенни тут же появилась мысль, к кому можно с этим обратиться, так что он постарался неловко пошутить, чтобы разрядить обстановку.

- Вот так ивент на Хеллоуин, а! Считай, настоящая инсталляция.

Лувис огрел его таким злющим взглядом, что Валентайн аж смутился. Да уж, пожалуй, его шутки это не самая его сильная сторона.

- Да ладно вам, - он присел рядом. - Всё будет в порядке. По крайней мере, она теперь в лучшем мире, - призывая к религиозности Дилана, попытался Кенни.

Тот всхлипнул, и кажется, ему это немного помогло.

Пошёл дождь. Кенни задумчиво обернулся к окну. Что же значило то, что он видел? Это было похоже на обряд какой-то очень тёмной магии, вот только для чего его могли проводить? Кому понадобилось приносить в жертву ни в чём не повинную девушку? И что значит брошь с эмблемой птицы? У Ричарда Гринвурда герб замка был в виде птицы… Связано ли это как-то с Лаелдолом? И знают ли там что-то? Кто ещё настолько хорошо разбирается в истории школы, что мог бы ему помочь? Кенни грыз губу и думал. Уж явно не учитель истории может ему помочь. Быть может, мистер Беллитраска что-то знает? Он ведь обожает Гринвурд, так что наверняка интересовался замком и его прошлым. Теперь осталось выбрать, к кому пойти первому — к любимому преподавателю, или к Филлу? В преданности Кенни ни у кого не могло быть сомнений, и он выбрал мистера Беллитраску.

Удостоверившись, что Лувис сделает всё, чтобы Дилану поскорее стало лучше, а значит, его присутствие не обязательно, юноша выскользнул из спальни и побежал по тёмному коридору в преподавательский корпус. Вообще-то, расхаживать по замку после отбоя запрещено, поэтому Кенни пришлось несколько раз воспользоваться статуями, распиханными по нишам в коридоре, для того, чтобы спрятаться от смотрителя, который важно расхаживал по этажам. За прогулку вечером по школе не даётся ничего, кроме небольшой отработки в исправительной комнате, но Кенни и такого пятна на репутации иметь не хотелось — всё же, ему стоит с отличием окончить школу, если он хочет исполнить свою мечту и стать-таки детективом. Да к тому же, крайне приятно знать, что все считают тебя идеальным.

Такими перебежками Валентайн и добрался до кабинета мистера Беллитраски. Замерев на секунду в коридоре, любуясь на блики факелов на стене, парень постучал в дубовую дверь. Из комнаты послышалось недоумённое «войдите» - обычно в такое время даже преподаватели друг к другу не ходят.

Распахнув дверь, Кенни вошёл в комнату. Преподавателям отводилось большое помещение, коим они могли распоряжаться как хотели, и обычно они разгораживали пространство, деля его на спальную зону и гостиную-кабинет. Спальню прятали по обыкновению за ширмой, и там же хранились личные вещи, стоял платяной шкаф, а большую часть комнаты отводили под основное пространство для жизни. Здесь было и большое решётчатое окно, и дубовый стол, служивший обеденным, и камин с креслами, и небольшой рабочий стол в углу. Кабинет мистера Беллитраски всегда казался Кенни страшно уютным. Ему нравилось проводить здесь время, сидеть у огня, нравилось разглядывать тяжёлые портьеры, которые преподаватель выбрал когда-то сам — они были похожи на старинный гобелен, вот только Кенни никак не мог понять, что на нём вышито…

Помимо всего, кабинет мистера Беллитраски был завален колбочками, лупами, маленькими баночками с химическими ингредиентами, подставками для колб. На столе уютно расположилась свеча в подсвечнике, небольшой старомодный фонарь и тарелка с недоеденным ужином — вяленная говядина, горошек, варёная картошка. Валентайн вспомнил, что пропустил вечерний приём пищи, и желудок скрутило голодом.

Усевшись на стул, обитый изумрудной тканью, он воззрился на учителя.

- Итак, - тот смотрел на мальчика из-под тонкой оправы изящных очков. - Что привело тебя сюда в столь позднее время? Предположу, что ты не можешь найти себе места из-за того события в городе, а?

- Да, Вы правы, - юноша кивнул. - Если честно, мне всё это кажется очень странным.

- Неужели? - тот вскинул брови.

- У нас в городе никогда не происходило ничего серьёзнее кражи конфет, - возразил Валентайн. - А здесь такое зверское убийство, ещё и под Хэллоуин!

- Времена меняются, - мужчина пожал плечами. - Или же ты хочешь сказать, что думаешь, будто всё это какое-то страшное совпадение и обряд чёрной магии, а? - он осуждающе посмотрел на Кенни. - Я был о тебе более высокого мнения. Мне казалось, что ты мало уделяешь внимания подобным россказням да волшебным феям.

- Но жертвоприношения — это не россказни, а вполне себе действенная часть языческой культуры, которая расстилалась на полях нашего королевства когда-то, - возразил Валентайн, разведя руками. - Так что я думаю…

- И кому, как ты думаешь, понадобится возвращаться к древней вере?

Валентайн пожал плечами.

- Знаете, события порой непредсказуемы, а подобные случаи явно не стоит пускать на самотёк, они могут предзнаменовывать нечто не самое приятное. Поэтому я бы на месте городской полиции заинтересовался бы произошедшим чуть больше.

- Мне кажется, что они уже работают вовсю, и фанатика обязательно поймают, - успокоил его учитель. - Так что тебе стоит идти спать, и лучше перестать быть таким впечатлительным, если хочешь в будущем стать хорошим сыщиком, - посоветовал мистер Беллитраска.

- Но это ещё не всё, - выпалил Кенни, чувствуя, как интерес преподавателя к нему гаснет, и как обсуждение произошедшего вот-вот сойдёт «на нет». - Вот, что я нашёл у ног девушки, посмотрите, - он на ладони протянул Белллитраске брошь, но в руки давать не стал. Недовольный, учитель склонил голову, чтобы рассмотреть находку получше.

- И ты думаешь, что это оставил тот, кто сделал? - скептически спросил он, поправив очки.

- Думаю, да, - решительно кивнул Валентайн.

- А ты не думал о том, что её мог обронить обычный прохожий ещё до того, как столб заняло жертвоприношение? - вскинув глаза на юношу, уточнил учитель.

Кенни растерялся. В общем-то, мистер Беллитраска прав, и вопрос достаточно резонен, но вот чутьё ему подсказывало, что это не так. Но чутьё — не аргумент, и юноша повержено замолчал.

- Что ж, сэр, я, наверное, пойду, - слабым голосом произнёс он.

- А брошь оставь мне, - попросил его учитель. - Я завтра отнесу в город в какой-нибудь паб и спрошу владельца.

- Я сам, сэр, - натянуто улыбнулся Кенни. - Не стоит Вам лишний раз нагружать себя.

Он заметил, как лицо преподавателя перекосила недовольная гримаса, однако теперь у него не было достаточных аргументов в свою пользу, теперь ему нечего было возразить, и он уткнулся обратно в свой ежедневник, планируя урок для первокурсников.

Кенни вышел из кабинета с неприятным чувством на душе, но чувство это объяснить не смог. Ноги сами понесли его к потаённой лестнице, ведущей на верхний этаж, туда, где прятался лаз в параллельный мир. Отодвинув картину, он залез в каменный карман и навалился всем телом на стену. Ему уже было всё это слегка привычно, и приступов паники и клаустрофобии юноша не испытал. Правда, свалившись в гостиную Лаелдола, он никого там не обнаружил. Наверное, они все уже спят, с горечью подумал Кенни. Стоило бы прийти либо пораньше с вечера, либо уже завтра утром. Он обругал себя за то, что так бездарно использовал возможность перемещаться между мирами. Наверное, ему стоило быть разумнее.

Но, коли уж он оказался в другом измерении, стоило осмотреть здесь всё. Гостиная была ему уже несколько знакома, но юноша всё равно обошёл комнату, чтобы приметить детали, которые мог не разглядеть в первый раз. Так, к примеру, он обнаружил в одном из старинных книжных шкафов небольшую фигурку вороны, которая была немного похожа на ту брошь, что он нашёл. Так же он отыскал несколько книг с интересными названиями, и среди них были такие, как: «История и поэтика магии», «Родословная Гринвурдов», «Магия передаётся по наследству?», «Как лечить простуду у магов». Хм, интересно, неужели у волшебников простуда ощущается по-другому, нежели чем у простых людей? Или они просто пока не открыли фармацевтику? Если так, Кенни мог бы таскать им таблетки в сумках, чтобы не лечились тут волшебными палочками. А вот кстати, он даже не узнал, каким именно способом эти ребята колдуют. Вдруг они просто машут руками в воздухе и всё такое? Познания Валентайна в магии были скудны и сводились к детским книжкам, где волшебники представали в виде смешного бородатого дедушки в звёздной мантии, неловкого и забавного, и обычно он всего лишь навсего веселил детей, нежели по-настоящему колдовал.

Более в гостиной не нашлось ничего интересного, и Кенни решил рискнуть. Набравшись смелости, он толкнул огромную дверь и вышел в коридор. Здесь было темным-темно, и сквозняки гуляли — мама не горюй. Дуло не в пример сильнее, чем в Гринвурде, хоть и наступила осень, и завывания ветра были больше похожи на привидений.

Сняв со стены факел, Кенни медленно пошёл куда глаза глядят, с интересом рассматривая всё, что мог выхватить из сумрака волшебной школы. Кажется, руководство академии любило преемственность — на стенах Валентайн заметил ряды портретов, уходящие вдаль. Здесь висела картина с изображением каждого директора школы, начиная с последнего. Кенни разумно предположил, что портрет самого мастера Уллиса — или, как он звался в своём родном мире, Ричарда Гринвурда, - должен был висеть в самом конце.

И Кенни стремился именно туда. Честно говоря, страшновато было идти по полностью тёмному коридору, находясь не то, что в чужой школе, а в чужом мире, из освещения у тебя только факел — Кенни опять забыл с собой взять фонарик! - а в голове так или иначе, против воли прокручивается сцена, которую он лицезрел днём. Отрицать того факта, что растерзанная девушка — жуткое зрелище, - Валентайн не стал, а потому старался внимательно вглядываться в пространство, лишь бы не напороться на какую-нибудь ересь.

- Бу! - внезапно разнеслось по коридору.

- Ааааа!

Глава 6. О ночных сипухах, коридорах и лидерах

***

Магическое сплетение заклинаний – дело довольно-таки сложное. А если ты к тому же учишься на заклинателя – почти невыполнимое. Лишь некоторые умудряются дойти до конца обучения мастерами своего дела, или хотя бы живыми. Ошибёшься разок буквой – и всё, тебя разорвёт неверно произнесённое заклинание.

Хэллоуин был в самом разгаре – сущности, духи и привидения летали по лесу, гудя, шумы и требуя уважения. В комнату к празднующим заглянул старенький преподаватель, похожий на огромного филина – седые волосы торчали, как уши, по обе стороны головы, а сам он был низеньким и очень пухленьким, формой тела походя на бочонок. Он всегда носил коричневые вельветовые брюки и вязаный, цвета корицы, свитер. Сейчас его жёлтые глаза были выпучены, из-за чего он выглядел взбудораженным.

- Срочно нужно в лес, - выпалил он довольно бодрым для его возраста голосом. - Филлип, Данесса, Цири – за мной. Сущности совсем разбаловались. Надо их успокоить.

- Но сэр, почему именно они? – возразил один из парней. Юноша возмущённо поднялся на ноги, тряхнув длинными светлыми волосами, похожими на колосья льна или пшеницы. – Я тоже хочу с вами!

- Хью, я беру с собой лишь тех, в ком уверен, - преподаватель подчеркнул последнее слово. – А в тебе я пока что не то, что не уверен – тебя я пока не видел в действии. Последний экзамен ты сдал через пень колоду, а это значит, что пока ты не годишься для дела. Получи сертификат, на котором будет оценка выше пяти баллов – и вперёд! А Фил, Дана и Цири – мастера своего дела.

- Но, сэр, - Хьюгисвилл не собирался сдаваться – он был твёрдо намерен увязаться вместе с ними.

- Всё, не желаю ничего больше слышать, - сэр Ланселотти вскинул руку и покачал головой. – Моё решение продиктовано не только правилами обучения, по которым ты просто не имеешь права идти на дело, имея такие плохие оценки, но и мерами безопасности – если оценки плохие, значит, твоего мастерства недостаточно. Ты можешь погибнуть от неверно составленного заклинания или от энергии сущности, потому что не успеешь защититься. Ты не в праве так подставлять нас – своих товарищей. Если кто-то из нас не успеет тебя спасти, то его повесят.

- Но…

- Нет! Хьюго, у нас нет времени спорить с тобой. Со мной идут те, чьи имена я назвал. Поторапливайтесь.

- Сэр, мы готовы, - кашлянул Фил. Они выстроились в линеечку сбоку от преподавателя, так, что он не заметил их.

- Ой мамочки! – взвизгнул тот, слегка подпрыгивая на месте. – Смиттли, не смей меня так больше пугать, ясно тебе, балбесина двухметровая?!

- Да, сэр, - Фил скрыл еле заметную улыбку под козырьком кепки и, вытащив руку из кармана, помахал товарищам: - Не поминайте лихом!

- Не паясничай, мы просто слегка угомоним их, - мистер Ланселотти ткнул его в бок, потому что выше просто недотягивался, и первым вышел в коридор.

- Что за сущности, сэр? – спросил Фил, подхватывая с вешалки у самой двери свой длинный коричневый плащ. У каждого отделения они были своего цвета, размера и материала. Ци и Диана накинули свои – у Ци короткий, до колена, и яркий, разноцветный, а у Дианы бежевый и пушистый.

- Неупокоенные монашьи души, - поморщился Ланселотти. – Самые наши частые безобразники. Мотаются по лесу, пугают добрых людей и каждого подряд обзывают еретиком и безбожником. А теперь развылись – требуют вернуть им то, что принадлежит их ордену по праву.

- И что же? – Фил быстро спускался по лестнице, не сводя взгляда с преподавателя.

- Замок Лайэльдол.

Смиттли споткнулся и чуть было не полетел носом вниз.

- Что-о-о-о-? – протянул он. Его лицо вытянулось, стало похоже на овал.

- Только я вам этого не говорил, - скороговоркой пробормотал Лотти и оглянулся, окинув учеников строгим взглядом. – Это школьная тайна, нам не полагается рассказывать ученикам об этом. Но вам я доверяю. Поэтому будете теперь знать.

- А как? А почему? А что случилось? – Фил намеревался закидать преподавателя тысячами вопросов.

- Нет-нет-нет, этого и не проси! – тот категорично замотал головой. – Вот этого не скажу. Нельзя. Рот на замок, - он провёл рукой по лицу, жестами дополняя свои слова.

По лицу Фила скользнула упрямая улыбка: всё равно я всё узнаю.

Быстрым шагом они вышли из замка на улицу, сильный порыв ветра окатил их, и плащи делегации развевались, будто крылья огромных ночных мышей.

- В восточной части леса, - мистер Ланселотти махнул рукой, указывая направление, в котором им бежать.

По скользкой траве в хэллоуинскую непогоду они понеслись в лес.

- Как будем действовать? – Филипп догнал преподавателя.

- Обездвижим их обычной формулой, потом отправим их домой, на тот свет. сегодня они уже нагулялись на нашей стороне.

- А может, как-нибудь с ними поговорить? – возразил Фил. – Ну, мол, мы сожалеем, но сделать ничего не моем уже, да и вы уже умерли. Ну, что-нибудь такое, - он повертел в воздухе рукой, подбирая слова.

- Ты думаешь, что говоришь? – Цири постучала костяшкой указательного пальца по лбу. – Договориться с привидением монаха? Легче уговорить духа воды помириться с духом огня. Так что мы будем действовать по плану мистера Лотти – он гораздо действеннее.

Они вступили в полосу леса, и череда елей поглотила их чёрной дырой, скрыв ветками от всего мира, не успела компания отойти на пару метров вглубь.

Спустя некоторое время они услышали страшные завывания вперемешку с руганью. Загробные заунывные голоса заставляли кровь стынуть в жилах, и сжимать зубы до скрежета. Переглянувшись, компания ускорила шаг, на ходу сплетая магические формулы обездвижения. Продираясь сквозь хвойные пушистые ветви, накинув на головы капюшоны плащей, они чувствовали себя настоящими героями – служащими Культа. Для учеников каждый поход в лес был приключением, шансом почувствовать себя взрослым, настоящим мастером, выпускником. Шанс испытать свою силу, свои навыки. Шанс показать преподавателю, на что ты способен. За каждый поход в лес или на другое важное задание на экзамене давалось плюс три балла, а допуск получался за пять отлично выполненных экзаменов.

- Цири, заходи справа, Диана – слева, Фил, ты со мной со стороны озера, - распорядился мистер Ланселотти, закатывая широкие рукава плаща.

Ученики кивнули и рассредоточились вокруг поляны, путаясь между деревьями. Молодых людей охватили яркие чувства – сосредоточенность, волнение, желание не провалить задание. Руки юных магов бесшумно рассекали воздух, создавая условия для заклинания.

- Фил, будь осторожен – они ядовито кусаются, - бросил мистер Ланселотти, проводя ладонью об ладонь и растопыривая пальцы.

- Знаю, мы же проходим это уже два года, - хмыкнул Филипп.

- Я просто напоминаю, - скрипнул зубами преподаватель. – Я же вам этот предмет и объясняю.

Фил криво улыбнулся – мистер Лотти нравился ему больше всех учителей в Лайэльдоле.

- Ну, удачи, - выдавил он, кивнув преподавателю, и ринулся на поляну, залитую лунным светом.

Хрустнув пальцами, он выпустил вперёд белый шар энергии, целясь в одного из монахов – высокого, худющего и крайне злого, кости так и торчали во все стороны. Филипп почти попал, но тут привидение сдуло порывом ледяного ветра, оно развернулось, повинуясь потокам воздуха, увидело Смиттли со сплетёнными в формулу руками и завыло ещё пронзительнее:

- Враги! Враги! А вот и наши враги!

Призраки обернулись все разом, их молочно-прозрачные рясы затрепетали над травой, руки в широких рукавах одеяний заметались над головами – жуткое зрелище.

- Захватчики! – завыли они, кидаясь в сторону Филиппа. – Сегодня ровно семьсот лет, как вы живёте в нашем замке! И как, не холодно? Не дует?

Фил собирался отбить удар, но, оценив время и возможности, понял, что не успеет – гораздо логичнее отвлечь монахов, пусть команда справляется с ними сама. Нагнувшись, он нырнул прямо в сгусток белых фигур, испытывая неприятные ощущения в теле. столкновение с призраком и проход через него всегда даёт ощущение, будто через твою грудь протягивают шерстяную махровую нить. Увернувшись от руки монаха, который собирался было с помощью заклинания схватить его, Филипп отпрыгнул к деревьям, окружавшим поляну. И снова увернулся, теперь уже от призрака, подлетевшего к нему со спины. Это было похоже на странный, причудливый хэллоуинский танец – Фил кружился по поляне, выполняя наклоны разных высот и видов, расставляя руки и подпрыгивая. Про себя он молился, чтобы компания скорее догадалась о его плане – невозможно долго проходить сквозь призраков, это чревато ожогами.

Наконец, мистер Ланселотти очнулся от оцепенения – он ещё ни разу не видел, чтобы ученик так самоотверженно бросался в бой. Спустя минуту до него дошло, что это отвлекающий манёвр. Издав какой-то непонятный клич, похожий то ли на кряк, то ли на вскрик, и, сплетя руки, выпустил яркий шар в спину одного из монахов. Глянув на преподавателя, Цири и Диана опомнились и тоже встали в позу, готовясь колдовать. Дело осложнялось тем, что среди монахов вертелся, как заведённый, Филипп – надо было не попасть в него. Ци была готова первой, но не рассчитала траекторию – было так трудно угадать, куда в следующий раз метнётся Филипп, монах, в которого она целилась, увернулся, и заряд магической энергии попал прямо в Смиттли. Он охнул, сложился пополам и закрыл живот руками. Цири вскрикнула и, импульсивно дёрнувшись, выпустила ещё два – теперь уже в цель. Дождь, прорываясь сквозь ветки деревьев, хлестал им по головам. Трое монахов уже упали на траву, не в силах пошевелить конечностями – призрачные нити спутали их тела, крепко сдерживая от лишних движений. Филлип развернулся через несколько секунд после неудачного удара Цири.

- Фил, ты в порядке? – перекрикивая стук капель о ветви елей, заорала Диана, укладывая ещё двух.

- В полном! – казалось, юношу и не ударяло магией.

Ещё три минуты, и они справились. Монахи были уложены штабелями на траве, и маги смогли выйти из теней деревьев для дальнейших действий. Мистер Ланселотти присел на колени рядом с крайним и повёл раскрытыми ладонями над его призрачным телом, бормоча заклинание. Ученики, слегка помедлив, принялись повторять за ним.

Спустя несколько минут непрерывного бормотания четырёх человек, призраки с тихим скорбным воем рассеялись в ночном воздухе.

- Ну что ж, - Лотти поднялся на ноги и хлопнул по ляжкам. – Молодцы! Всем плюс три балла, Фил, - он перевёл взгляд на Смиттли, - тебе пять, за производственную, так сказать, травму.

- Спасибо, сэр, - лучезарно улыбнулся он.

- Теперь нам пора возвращаться.

До замка они добежали, возбуждённо обсуждая событие сегодняшней ночи. Лишь для преподавателя это не было чем-то особенным – он ухмылялся этой эмоциональности учеников, но ничего не говорил, знал, что сегодня для них особенный день.

В гостиной их встретили, как героев – и Дана тут же стала восторженно рассказывать, какой Фил герой. Товарищи рукоплескали, хлопая их по плечам и осыпая комплиментами. Не весело было только Хью – он сидел в углу и с кислой миной попивал тыквенно-водочный коктейль.

***

- Что за чёрт?! - заорал Кенни, перепугано отскакивая в сторону.

- Отличный вопрос! - возмутился кто-то довольно тоненьким голоском. - Что за чёрт? Ты кто, вообще?

Прищурившись, Валентайн вглядывался в темноту. И всё же, как он мог забыть фонарик, чёрт возьми? Всегда ведь носит с собой, а тут — оставил на тумбочке перед сном, к мистеру Беллитраска по тёмным коридорам по памяти пошёл… Когда его глаза уже немного привыкли, юноша смог разглядеть звериное личико, больше похожее на лицо волчонка, чем человека. Интересно, а все маги похожи немного на животных и птиц? Фил вот вылитый филин! Имечко родители ему подобрали идеальное. Опомнившись, Кенни представился:

- Я Валентайн, друг Филиппа, ищу его. У меня к нему дело.

- Ты не из наших, - девушка прищурилась, вглядываясь в него. Её глаза светились жёлтым, будто два фонаря. - Откуда ты? И зачем тебе Фил? И почём мне знать, что ты не злодей?

Кенни задумался. А ведь и вправду — как ему доказать, что он не пришёл из того измерения, чтобы уничтожить магию или что-то вроде того? Довольно подозрительно, что обычный тип знает об их межпространственном кармане, что разгуливает тут по школе в ночи, что знает их предводителя… Ведь у него не было никаких весомых подтверждений тому, что он здесь не незваный гость. Хотя...если подумать, то таковым он и был, но слегка в другом, пожалуй, смысле.

Девушка наблюдала за ним пристально, затаившись, будто хищник, всегда готовый к прыжку.

- Тогда отведи меня к вашему главному и пусть он решит, что со мной делать, - хитро прищурился Кенни.

- Я сама буду решать, что с тобой мне делать, - огрызнулась кошечка, а через минуту сказала: - Я отведу тебя к Филу, и он разберётся, что с тобой делать.

Валентайн обречённо кивнул:

- Как скажешь. Конечно, я заслужил наказание — шастаю тут, словно вор в ночи. Веди.

- Больно ты умный, - процедила девчонка и, обойдя его по большой дуге, толкнула парня в спину. - И не думай сбежать. Я колдую. И мало тебе не покажется.

Как ни странно (а, может быть, Кенни подсознательно на это и рассчитывал), ученики Лаэлдола не спали. Они не собрались в гостиной с камином только по одной простой причине — она находилась слишком далеко от общего корпуса, где спали и ученики, и учителя, и, если бы случилось что-то, к чему не были готовы воспитанники магической академии, более опытные волшебники не успели бы им помочь. Ученики собрались в холле — комнате между спальнями, - прямо в пижамах, цветастых, будто одежды восточных торговцев на солнечном базаре. Валентайн уже давно заметил, что маги никогда не одеваются банально, и, даже если они облачились в костюм-тройку, всё равно в одежде их останется какая-нибудь изюминка, которая даст понять, что это не просто джентльмен в классике. Ученики Лаэлдола любили яркие и лесные цвета, витиеватые узоры, необычную вышивку — цветы на весь халат, дубовая роща на спине рубашки, или же руны, потаённые знаки, которые были заряжены на счастье, удачу, любовь, в зависимости от того, что нужно было владельцу одеяния. Эти руны так же вышивались на ткани, нитками, бусинами, маленькими косточками — всем, на что могло хватить фантазии у портного.

Разноцветные, будто бабочки, студенты уставились на кошечку, которая привела Кенни. Он явно выбивался из их «тусовки» в своём классическом коричневом свитере, надетым поверх рубашки, и брюках, отглаженных до стрелок. Лично Валентайн считал, что хороший детектив всегда должен выглядеть так, будто оделся только что «с иголочки», в этом был свой шарм, которого юноше, конечно же, хотелось бы придерживаться. В идеале так же надо было носить при себе и трубку, чтобы при разборе дела, выслушивая показания свидетелей, загадочно курить, пуская кольца дыма в комнату…. Но курить ему пока было нельзя, в Гринвурде за курево наказывали страшно. Да, конечно, каждый джентльмен просто обязан уметь красиво и эстетично курить, но кажется, что руководство школы об этом не думало. Кенни часто размышлял, что пожалуй, им стоило уделить гораздо большее внимание светским манерам, чем философии и плаванью, однако, как видно, система образования так не считала. Казалось, в них просто должны впихнуть знания, которыми не стыдно блеснуть в компании, а вот как правильно себя в этой компании подать и как себя вести, чтобы все вокруг видели, что ты достаточно статный господин, не дело школы. Подобные житейские навыки в приобретении отадавались молодным птенцам на откуп, и каждый справлялся, как умел. Если говорить честно, данная стратегия сыграла ученикам Гринвурда злую шутку, создав коллосальное классовое расслоение, не смотря на то, что в академию бедняков не пускали, и все так или иначе были из знатных семей. К примеру, Райдер был сыном главного королевского прокурора, а Дилан — статского советника. И та, и та семья получила титул у самого короля, и жила в своих собственных поместьях, однако поместье Райдера было явно больше поместья Дилана, и вёл он себя наглее, увереннее, а в семье Дилана привыкли к скромности. По мнению лично Кенни оба парня в компании должны были быть равны, ведь им обоим дали дворянство, они оба из семьи юристов, а это означало, что по сути, они из одной социальной прослойки, но на деле всё было не так. Райдер считал своим долгом задирать компашку Кенни, и вместо приятной светской беседы по вечерам в общей гостинной они получали перепалки в коридорах. А ещё Валентайн однажды раскрыл преступление Райдера в виде списывания на итоговом экзамене, и с тех пор они были заклятыми врагами, хотя, по мнению тех же самых учителей, должны были дружить. В общем, двойные стандарты знатно портили подросткам жизнь, но Кенни прекрасно понимал — если хочешь научиться быть везде званым гостем, надо изучать правила игры, а не менять их. Кенни был не из тех, кто совершает революцию, создавая новое. Он был за то, чтобы изучать лазейки в старом, и порой — порой, - позволять своему эго творить нечто, чему его никогда не учили.

Фил смотрел на него мрачно, исподлобья, что привело Кенни к выводу, что и у них тут не Рождество. На лицах остальных учеников, скрытых в полумраке комнаты, плясали отсветы огня из камина, и явно отражалось беспокойство.

- Что ты здесь делаешь? - спросил Филипп.

- Что у вас стряслось? - одновременно с ним задал вопрос Валентайн.

- Магический щит вокруг школы пошатнулся сегодня, - взволнованно ответил парень.

- Что ты делаешь? - зашипела кошка. - Зачем ты ему рассказываешь? Нападение было совершенно из его мира, а что, если он знаком с тем, кто сделал это? Вдруг он лазутчик, вернётся и расскажет всем, как попасть сюда? Тогда нам не то что межэнергетический удар выдадут, нас наверняка в наших же спальнях и перережут!

- Кто на вас напал? - нахмурился Кенни. - И почему она говорит про наш мир?

Филипп уже открыл было рот, но девчонка прервала его шиком:

- Не советую отвечать.

«Как она его, - подумал про себя Валентайн. - В ежовых руковицах держит! Фил у них вроде как главный, она не имеет права ему приказывать».

- Садись, - Фил кивнул Кенни на ближайшее кресло, в котором уже сидел парень, похожий на лисицу, и Кенни пришлось притулиться на подлокотник, одной ногой упираясь в пол для баланса. - Сегодня мы ощутили большую ударную волну, она ничего не сломала и никого не задела, однако подозрительно иное. Удар был страшной мощности, и обычный человек, пусть даже с подавленными магическими способностями, не смог бы создать столь сильное заклинание. Такое мог сотворить только тот, кто долго и упорно учился магии. Однако взрыв шёл из вашего измерения в наше. А это означает, что либо это беглый волшебник из наших, что почти невозможно, либо что кто-то оттуда овладел межпространственной магией без помощи старого и мудрого наставника, что ещё более невозможно!

Валентайн почувствовал, как у него свербит в носу. У него всегда свербело в носу, когда случалось что-то необъяснимое, и страшно хотелось это объяснить, разгадать. Под недовольными взглядами кошки, которая уже поняла, что с её мнением особо не считаются, он рассказал Филу про страшное жертвоприношение, которое он обнаружил сегодня утром, и про брошь, которую нашёл около столба на площади.

- Что за столб на площади? Почему у вас столб на площади? - спросил Филипп, и Кенни устыдился. Он ведь был детективом и должен был знать о каждой мелочи, которая его окружает, а получалось, что он и сам не в курсе, почему посреди довольно светского города стоит такой языческий предмет. Может быть, к нему раньше привязывали повозки те, кто останавливался у магазина, чтобы лошади не убежали? Или это памятник, оставшийся от их предков? Не зная назначения столба нельзя было с точностью утверждать, почему именно жертву привязали к нему. Да ещё и это вырванное сердце… Зачем кому-то вырывать чьё-то сердце?

- Как выглядела девушка? - взволнованно спросил Филипп.

Кенни покорно рассказал, и ребята скорбно переглянулись.

- Лисса пропала два дня назад, она просто гуляла по коридорам замка и не вернулась. А ты описываешь точь в точь её, - объяснил предводитель.

Валентайн ощутил, как всё внутри него холодеет от ужаса.

- Так значит, - медленно начал он, чтобы ни в коем случае не спугнуть мысль,

- кто-то из нашего мира, кто не владеет магией, проник сюда, к вам, украл вашу волшебницу и, принеся её в жертву, воспользовался её силами? - он вытаращился на Фила, тот вытаращился на него.

- Нет, это уже перебор какой-то, - тот помотал головой.

- Я видел, как у неё было вырвано сердце, - подкрепил Кенни свои слова.

Все охнули, представив подругу в таком положении, и Валентайн устыдился своей резкости.

- И ещё я нашёл брошь, - он порылся в кармане жилета и вытащил на свет украшение. - Это её брошь?

Это была бледная брошка с эмблемой дрозда, обвитого золотой ветвью.

- Это символ дома Гринвурдов, - прошептал Фил. - Наш основатель, Ричард Гринвурд, взял её за герб нашей школы, когда открыл её. Странно, что у вашей академии не она.

- Наш символ -

ночная сипуха… - пробормотал зачем-то Кенни.

- Это не украшение нашей соратницы, - нахмурилась кошка.

- Это наследное фамильное сокровище, - осмотрев внимательнее брошь, наконец сказал Фил. - Видно, что оно выполнено из дорогих материалов, и в него заключено заклинание хранения, которое обычно оставляют волшебники для своей семьи. Но, если я правильно помню, у Гринвурда не было наследников, разве нет? - он нахмурился и посмотрел на Валентайна.

И тут Кенни устыдился второй раз за вечер, потому что он не знал доподлинно даже истории того человека, в чьём замке он проживает большую часть года вот уже семь лет. Им что-то рассказывали о лорде Гринвурде, что он сошёл с ума и уехал, что замок отдал государству, потому что наследников у него не было… Но Филлипп уже рассказал ему, что на самом деле лорд Ричард попал в иное измерение, стал здесь волшебником и создал волшебную школу, в котором учил магов, которые контролируют баланс Вселенной. А это может значить только одно — в Академии им рассказывали выдуманную и удобную для всех версию, а значит, у Гринвурда вполне могли быть наследники, о которых попросту никому не хочется упоминать. Но зачем наследнику такого прекрасного и знатного рода устраивать жестокие беспорядки на улицах города, который раньше принадлежал его предку? Зачем терзать несчастную девушку, атаковать это место, которое создал его пра-пра?…

Из Кенни, когда он думал о деле, всегда начинали, будто из рога изобилия, литься слова, и он начал рассказывать о том, как он пошёл вечером к учителю, как стал рассказывать о беспокоящей его ситуации и как тот странно отреагировал, желая забрать брошь, однако поток слов в общую мысль никак не хотел собираться, и он обессиленно уронил руки, которыми активно жестикулировал до этого.

- Я ничего не понимаю, - тихо проговорил он, потому что не разгадать загадку сразу для него было равно проигрышу, а проигрывать он ненавидел.

- Сейчас мы всё равно ничего сделать не сможем, - задумчиво проговорил Фил и обвёл всех собравшихся в холле взглядом. - Нам стоит затаиться и ждать. Возможно, неведомый нам преступник выдаст себя сам. Они всегда начинают нервничать, а затем выдают себя. Будь внимателен там, в своём мире. Вряд-ли на замок мог напасть тот, кто живёт далеко от Гринвурда, - обратился он к Кенни. - Всё замечай, всё подмечай, любое странное поведение — учителя, ученика, директора, уборщика, мусорщика. Ходи по городу и наблюдай, не произойдёт ли что-то подозрительное. Будь на чеку.

Валентайн и без этого наставления всегда подмечал каждую деталь вокруг — такой уж у него был характер, - однако, выпендриваться он не стал, а лишь серьёзно кивнул, давая понять, что произошедшее для него не шутки и не просто игра в детектива, хотя возможно, последнее всё таки присутствовало, по ощущениям.

Он бодро поднялся на ноги и кивнул Филу, направившись к двери.

- Погоди, - остановил его парень. - Одному идти опасно.

- А чего ж она ходила? - удивился Валентайн и указал на кошку.

- У меня есть имя, - ощерилась та. - Меня Офелия зовут.

- Славно, - кивнул Кенни.

- Она нарушила правила, и ей потом достанется. Дело в том, что у меня политика — не наказывать членов команды при посторонних.

Кенни обиделся:

- А что я, по-твоему, посторонний, что ли?

- Ну явно не один из нас, - покачал головой Фил и открыл дверь в коридор, из которого потянуло могильным холодом.

Валентайна передёрнуло — перспектива так себе. Как будто сам замок говорит: «останься здесь переночевать, куда ты на ночь глядя и в пекло», но говорить он ничего не стал. Замок с ним разговаривает, пф. Наверное, это даже по меркам магов странно…

Чтобы не нервничать, Кенни стал задавать Филу вопросы.

- А почему именно ты у них главный?

- Меня выбрали, - тот просто пожал плечами.

- А в нашем мире главных назначают, - заметил Кенни.

- А у нас на каждом потоке идёт голосование, и все выбирают себе лидера. Но попасть в кандидаты на лидера совсем не просто. Сначала надо пройти ряд испытаний, с командой и без, чтобы доказать зрителям, что ты толковый. Иначе кому захочется выбрать лидера, который пообещал, а потом, получив пост, ничего не сделал? И при первых же трудностях в кусты.

- То есть, тебя выбрали? -уточнил зачем-то Кенни.

- Ну да.

- А кто ещё был в кандидатах?

- Офелия была. Лисса была. Уллис был. И я.

- Офелия это которая кошка, Лисса, получается, та, которую я нашёл, а Уллис…?

- Это тот, который похож на лиса, - Фил зачем-то изобразил у головы ладонями острые лисьи уши. Видимо, они считали Кенни кем-то вроде простака, раз не принимали его в свою команду и играли с ним в пантомимы. Эго Валентайна было знатно задето, однако он не стал ничего говорить на этот счёт, потому что он знал, что для приличного мужчины выглядеть обиженным — плохой тон.

- А у нас лидер тот, кто умеет расположить людей к себе, - сказал Кенни. - Но к сожалению, это не всегда качества вроде силы и ответственности, как у вас… У нас зачастую достаточно денег и положения, что в корне неверно, однако наши учителя и не думают о том, чтобы создать нам благоприятное общество, они больше переживают, выучили ли мы новое слово по латыни, чем коммуникация между воспитанниками, что крайне меня огорчает, ведь я сегодня думал об этом… - Стой, - Фил резко выбросил руку в сторону, и Кенни врезался в неё. Они замерли у поворота, и Филипп дышал еле слышно, а Валентайн задержал дыхание вовсе, на всякий случай. Он заметил, как глаза парня загорелись жёлтым, а волосы на голове зашевелились, будто уши у филина. Не зря его зовут Филипп, в общем-то…

К чему они прислушивались, Кенни так и не понял. Он не заметил ни тени, не уловил ни шороха, и, наверняка, Фил увидел и почувствовал то, чего не может ощущать он. Видимо, Валентайн способен замечать мелочи в виде переключения реальности, однако магическую ткань пространства он чувствовать не может. Каждому своё, мысленно пожал плечами юноша, и уставился на Фила. Задерживать воздух становилось всё труднее, но он принципиально не выдыхал и не вдыхал заново, держался, тренируясь. Любую трудную ситуацию он старался оборачивать в свою пользу, видя в ней не неудобство, а возможность улучшить свои навыки или получить новый. Он сам не знал, к чему он готовился, однако он был уверен, что готов.

- Теперь можно идти, - Фил так же внезапно, как остановился, сорвался с места и махнул рукой, и, наверное это всё была игра отблеска факелов, однако Кенни всё равно показалось, будто из руки выросли на секунду перья… Ему даже почудился ветерок…

- А вы умеете превращаться в своих тотемных животных? - вопрос из него вылетел раньше, чем успела остановить мысль о том, что спрашивать такое, пожалуй, не очень правильно — вопрос, пожалуй, щепетильный…

- Умеем, - брякнул Филипп, напряжённо пробираясь к общей гостиной. - Но это можно делать только в крайних случаях, когда ты уже опытный волшебник, потому что нужно уметь этой сущностью управлять, иначе она возьмёт над тобой верх и ты так и останешься навсегда в теле зверя. Иногда даже некоторые вполне себе крутые маги не могли перебороть свою сущность. Поэтому мы учимся её контролировать, чтобы не вырывалась. Иногда в детстве ещё превращаешься на секунду-две, тогда ведь совсем не умеешь всем этим… Ну да. Если родители вовремя не заметят, можно так навсегда филином и остаться, - он помолчал. - И улететь жить в лес, - он снова замолчал.

Кенни стал мечтать, что бы он сделал, если бы превратился в детстве в зверя и остался там. Во-первых, надо было внимательно представить, каким бы зверем он был. Тоже лисом, как Уллис? Банально, веснушки и хитрость ещё не означают лисью натуру. Хорьком? Такой же непоседливый и внимательный? Навряд ли. Ломая голову, он наконец сдался и обратился напрямую к профессионалу.

- Фил, а каким бы я был животным?

- Тебе что, в тишине не идётся? И без того опасно, дойти бы.

- В тишине нервно. Так каким? Ты наверняка умеешь видеть сущности, значит, и мою увидеть можешь?

- Начнём с того, что ты обычный человек… - со вздохом напомнил ему Филипп.

- Но я умею видеть переключения реальностей, - парировал Валентайн.

Филипп вновь тяжело вздохнул.

- Ты бы был собакой. Бладхаундом.

Кенни задумался и отстал от Фила. Ему надо было представить, что было бы, если бы он застрял в теле собаки, и он убежал в лес.

В таких фантазиях он и дошёл до гостиной, там забрался за картину и со вздохом посмотрел на Фила, взмолившись:

- Пожалуйста, можно я и завтра к вам приду? Я не вынесу, мне обязательно надо с кем-то обсуждать происходящее!

Филипп серьёзно и категорично покачал головой:

- Нет. Это может быть опасно, вдруг ещё и злодея на хвосте приведёшь? Только по острой необходимости приходи, если узнаешь что-то, или увидишь опасность и надо будет нас предупредить.

В спальне Кенни встретил недовольный Лувис, который, скрестив руки на груди, будто сварливая жена, стал очень недовольным тоном выяснять у Валентайна, где он имел удовольствие слоняться. Кенни помнил, что Фил просил его никому не рассказывать ни о Лаэлдоле, ни о других измерениях, и ему пришлось сказать полуправду — что он ходил к мистеру Беллитраске. Однако при этом он добавил, что они разболтались об идее новейшей формулы средства для оттирания следов от скачка. И эта тема их так захватила, что они прообщались до… До трёх часов ночи! Да, в другом измерении время идёт иначе, вспомнил Кенни… И со средством глупо получилось, ну не поверит Лу, что они так долго могли обсуждать подобную ерундистику…

- У тебя уши краснеют, когда ты врёшь, - вскинув брови, заметил Дайсон. - Не буду выпытывать из тебя, где ты был по-настоящему, потому что мне, в общем-то, всё равно. Не хочешь — так не говори. А я пошёл спать, - и он направился за свою ширму, которой всегда отгораживал своё спальное место, и за которым невесть что делал, известное только ему одному. При мыслях о развлечениях мрачного друга Кенни передёрнуло, и он, переодевшись в пижаму и потушив лампу, тоже лёг спать. День был тяжёлым, он устал, как собака — иронично, подумал он, засыпая, - и ему надо было хорошенько поспать, чтобы обработать всю полученную за сегодня информацию, а её было много, как никогда...

Глава 7. Рождественская ярмарка

Гринвурд активно готовился к Рождеству. Полугодие близилось к своему завершению, экзамены были не за горами, а школа уже пестрела гирляндами, омелами и веточками елей. Вся округа, казалось, светилась в предвкушении праздника – и лес, и город. Ученики каждые выходные носились в Брайберг за подарками, упаковками. Разговорам в школьных коридорах не было конца – несанкционированных вылазок стало больше, многим хотелось навестить своих девушек до каникул. Обязательно какой-нибудь молодец хвастался, как круто провёл свидание. Хор мистера Ювелла усердно готовился к Рождеству – они репетировали каждый вечер, распевая праздничные гимны. С каждой такой репетиции Дилан приходил раскрасневшийся и страшно довольный, а затем, несколько односложно ответив на вопросы друзей, усаживался за стол – писать письмо Линаэль. Лувис при этом каждый раз закатывал глаза и отворачивался к стене, а Кенни, отрываясь на секунду от книги, ухмылялся.

Уют, царивший в замке, не охватил Валентайна на этот раз – Кенни был поглощён тайной и призрачным замком. Он стал подозрителен, был страшно нервным и следил за всеми, что Лувис не преминул конечно же заметить.

В Хиллстоне дела обстояли примерно так же – все готовились к экзаменам, к празднику, к ярмарке.

Рождественская Ярмарка проводилась в городе каждый год, и соревновались две стороны – Гринвурд и Хиллстон. Они подготавливали всяческие товары на продажу – одежду, игрушки, музыкальные инструменты, вкусности, - и выносили всё это в город. Раз в год не Брайдберг обеспечивал потребительскую корзину школьников новинками, а наоборот. Горожане с важным видом расхаживали по ярмарке между палатками, разглядывая яркие вывески и тенты, придирчиво осматривая товары, шутя и переговариваясь с продавцами.

Обыкновенно за одним прилавком стояло два-три человека с проектом, который они готовили вместе. Палатки делились по цвету, представляя факультеты и школы. Гринвурд забрал себе все оттенки коричневого, чёрного, белого и тёмно-бежевого, Хиллстон – красный, жёлтый, зелёный, синий. Определив оттенок, можно было догадаться, кто автор той красоты, что перед тобой лежала.

Горожанам предлагали купить:

- блокноты

- выпечку

- одежду (жилетки, шапки, шарфы)

- открытки или картинки

- ёлочные украшения

- свечи

- мыло

- детские игрушки

- посуду

- украшения

- шкатулки

- светильники

- кардиганы, свитера, рубашки;

Кенни, Лувис и Дилан всегда работали вместе над одной палаткой. Точнее, по большей части работал Дилан, иногда к нему присоединялся Кенни, Лувис лишь помогал продавать – каким-то образом, несмотря на его отталкивающую внешность, он нравился покупателям, особенно молодым девчонкам, своими короткими фразами и отстранённостью – они скупали всё, что он советовал, лишь из-за одной хмурой улыбки Лу. Каждый год тематика стенда менялась, и в этот раз Дилан привёз с собой огромную сумку красивых камушков, которые насобирал летом. Он знал и изучил все их свойства, способности, значения, и умел на них гадать. Он всю осень возился с ними, разбираясь, какой камень что призывает и притягивает в жизнь, что носить от приворота, а что – на удачу. Дилан невероятно ждал этого дня, он в нетерпении ожидал, когда сможет красиво разложить разноцветные камушки на стенде, как сможет рассказать каждому желающему подробно любую интересующую его мелочь, как завернёт покупку в красивую, хрустящую бумагу, как вручит...

И вот этот день наступил. Экзамены были сданы, ученики ожидали теперь трёх мероприятий – ярмарки, вручения полугодичных аттестатов и рождественского концерта. На этот концерт съезжались и сходились все – родители, родственники, друзья. Его устраивали вечером после ярмарки, а потом обычно родители забирали своих довольных чад домой, на каникулы.

Утро ярмарки выдалось снежным – за окном мело так, что не было видно окна соседнего корпуса. Из-под одеяла вылезать совершенно не хотелось – в комнате царил лютый холод. Камин за ночь потух, а центрального отопления в древнем средневековом замке не наблюдалось и в перспективе. Высунув нос из-под одеяла, Дилан оглядел комнату сквозь небольшую щёлку – Лувиса не видно было из-за его всегдашней ширмы, а Кенни на кровати не было. Дилан сел и оглядел комнату получше в поисках друга – никого. Стол Валентайна был завален какими-то бумагами и тетрадями, но самого Кенни нигде не наблюдалось. Свесив ноги, Дилан поспешно надел тёплые клетчатые тапочки и пошлёпал в комнату отдыха, соединяющую спальни – иногда ученики ночевали там. Но и там друга не оказалось. Это встревожило Дилана. Он вернулся в комнату за халатом и выбежал в коридор.

Замок всё ещё кутался в сумрак зимней ночи, тени по углам никак не желали рассеиваться. Привидения сонно зевали за картинами – так, по крайней мере, думалось Дилану, когда он шёл тёмными коридорами. Он не знал наверняка, где искать друга, но упрямо шёл куда-то вперёд. Это было не самой лучшей идеей, потому что в коридорах Гринвурда можно было спокойно потеряться на несколько дней, однако Потстэр решил, что Кенни не должен исчезнуть перед самой ярмаркой. Ведь он так ждал этого дня! Если друга не будет, всё будет испорчено. Дилан и сам не заметил, как первым делом направился в излюбленное место Кенни – небольшую кладовую под лестницей. Когда-то там хранили швабры, однако уже давно ей никто не пользовался, и Валентайн бочком-бочком захватил комнатку в своё пользование. Потеснив списанные на покой швабры и вёдра в угол, Кенни обустроил уголок в своём вкусе – принёс небольшой раскладной столик, пару деревянных ящиков, заменяющих книжные шкафы, привёз из дома старенький никому ненужный приёмник и свои любимые книги, плед и несколько подушек. Там он зачастую уединялся, чтобы подумать или подготовиться к экзаменам, когда молящие помощи или просто очень шумные друзья не давали покоя. Там он штудировал юридическое право, законы, разбирался в уликах и порядке проведения расследования. Он был фанатом своего дела уже сейчас, и преподаватели наперебой восторженно пророчили ему карьеру блистательного следователя, ищейки воров и преступников.

Убежище Кенни редко кто навещал, кроме него самого – не так уж много учеников с удовольствием расхаживало по коридорам во внеучебное время. К тому же, она была спрятана в дальнем крыле, через весь замок от спален. Сюда редко заходили, кабинеты принадлежали преподавателям редких дисциплин, а посему это было идеальным местом для уединения.

В этом закоулке было очень темно, и Дилан двигался почти наощупь, пробираясь к каморке. Ухватившись за перила лестницы, он добрался до двери, наклонился и постучал. Из щелей лился слабый свет, из чего Дилан сделал безошибочный вывод, что друг находится там.

После некоторой заминки дверь открылась, и с пола на него воззрились удивлённые карие глаза Кенни:

- Что такое, Ди?

- Искал тебя, - парень пожал плечами. – Нам пора собираться на ярмарку, помнишь?

Кенни кивнул и, потушив свечу, вылез на корточках в коридор. Поднявшись на ноги, он закрыл дверь на ключ, который сам для неё сделал, и они вместе пошли по коридору обратно.

- Ты не спал? – спросил Ди, сунув руки в карманы.

Кенни покачал головой:

- Изучал родословную герцога Гринвурдского. Мне всё не даёт покоя тот портрет, и я пытаясь разобраться, почему…

Мимо них быстрым шагом пронёсся мистер Беллитраска – его кабинет находился чуть дальше по коридору. Почему-то учителю нравились его полузаброшенные старинные покои, и он не хотел перебираться в новые, оборудованные лучше, комнаты. Вдали от всех, он тратил на то, чтобы добраться до столовой, около часа, но всё равно не соглашался переселиться. Дирекция разводила руками – какая разница, пусть живёт, если нравится. В конце концов, здесь почти все со странностями.

- Доброе утро! – крикнул ему вдогонку Кенни и очень расстроился, когда учитель не расслышал и не обернулся.

- Мне покоя не даёт этот портрет, - повторил он и поправил подмышкой книгу «Родословные знатных родов Королевства». – Но пока я ничего не нашёл, к сожалению. Гринвурды – самый загадочный графский род, а времени у меня, сам знаешь, не очень много. Приходится не спать по ночам, - он зевнул и взъерошился, как сонная собака.

- Может, тебе стоит посмотреть в архивах замка? Наверняка здесь в библиотеке есть какие-то записи, просто нам не показывают, - предложил Дилан.

- Ди! – Кенни аж остановился, схватив его за плечи. – Да ты гений! Почему я сам не додумался!

Видимо потому, что соваться в библиотеку было плохой идеей, и Ди уже пожалел, что брякнул это.

- Давай мы сходим на ярмарку, - робко предложил он. – А потом уже библиотека.

- Потом нас заберут домой, и я не смогу попасть туда до января! – возразил Валентайн. – Ты иди завтракай, а я посижу часок, может, нарою чего!

- Но…мистер Брылль ещё спит, - заметил Дилан.

- Значит, придётся зайти без него.

- Это плохая идея, Кенни, - тревожно предупредил Дилан.

- Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Привет, - Кенни нахально ухмыльнулся и, прежде чем Ди успел возразить, понёсся по коридору. – Завтракайте без меня, я подгребу через час! – крикнул он и скрылся за поворотом.

Вздохнув, Дилан спустился на первый этаж и добрался до столовой. Уже и правда было время завтрака, пропускать его парень не хотел – перед ярмаркой надо было набраться сил. Лувис уже спустился, и как всегда почти не ел, лишь потягивал сквозь зубы сок из прозрачного бокала. Он сидел, опершись плечом о стену и развернувшись корпусом ко входу, будто бы ждал друзей. Кивнув ему, Ди сел на скамью, где за секунду до этого лежала нога Лувиса.

- Доброе утро, - поздоровался Потстэр.

- Утро добрым не бывает, - процедил Лу.

- И тебе хорошего настроения, - улыбнулся друг, накладывая себе картошку и рыбу. – Кстати, ты не простыл, случаем?

- С чего бы? – Лувис вскинул тонко очерченную чёрную бровь – на белом лице она смотрелась ужасающе прекрасно.

- Ты спал раскрытый, а в комнате с утра была просто стужа, - пояснил Дилан, наливая себе кофе.

- Я уже давно не замерзал, - мрачно бросил Лу и тряхнул головой, чтобы чёлка закрыла глаза. – Ешь давай, а не задавай глупых вопросов. Уясни для себя раз и навсегда – я в порядке. Ясно?

- Ясно, - кивнул Дилан и улыбнулся в тарелку – он-то знал, что Лувису нравится, когда о нём заботятся. Просто он этого не показывает.

- Где этот болван Кенневиль? – спросил Дайсон через некоторое время.

- В библиотеке, - нехотя ответил Ди.

Любой нормальный человек тут же поперхнулся бы соком, начал давиться, хвататься за горло, хрипеть и задыхаться, выпучив глаза: «Чтооооо? В библиотеку????», но Дилан не сказал бы, что Лувис нормальный. Вместо этой бурной реакции он предложил из своего арсенала вскинутые брови и чуть-чуть искривлённые вниз губы.

- Что он там делает? – слегка надменным голосом уточнил Лу.

- Побежал рыться в архивах замка, - зажмурившись, пробормотал Дилан, подавился куском еды и закашлялся.

- Кто его надоумил заниматься такой бредятиной? – возмутился Лувис. – Он же ничего не найдёт, только в пыли зароется.

- Й....я… - еле слышно прошептал одними губами Ди и в отчаянии повернулся на друга, схватив его за руки: - Лу, я не хотел! Оно само вырвалось! А он решил, что это отличная идея! Я его отговаривал, но он…но он… - Дилан чуть не плакал. – Ты должен пойти со мной и вызволить его оттуда, пока он не натворил бед!

Про ярмарку – такое важное событие, - все благополучно забыли.

- Да всё, всё! Господи боже, только не плачь, - Лувис оторвал его руки от ворота своей клетчатой чёрно-белой рубашки. – Доедим и пойдём.

Дилан кивнул и сквозь слёзы проглотил картошку.

Завтрак получился скомканным, а от того не очень вкусным. Поспешно доев, парни вышли из столовой и направились в библиотеку.

Библиотекой заведовал не самый молодой и не самый чудесный мистер Брылль, вредный, старый и злой. А ещё он был сумасшедшим – периодически он кидался на студентов, намереваясь то ли их задушить, то ил укусить. Он не контролировал свои приступы, отчего был ещё более злым. Сейчас его в библиотеке не было, и это ещё больше должно было усугубить ситуацию – мистер Брылль ненавидел, когда в книгах рылись без его ведомства. От него самого добиться получения книги было почти нереально, так что на памяти Дилана и Лувиса их товарищи ходили в библиотеку в считанные разы. Особенно библиотекарь не любил, когда всякие любопытные длинноносые студенты рылись в замковом архиве – он считал, что эти записи не их ума дело.

Дилана крайне беспокоило, как Кенни смог проникнуть в закрытую библиотеку. Лувиса крайне беспокоило состояние Ди. За Кенни он переживал меньше всех в этой жизни.

Наконец, они добежали по коридору до библиотеки и замерли у больших дубовых резных дверей. С трудом подёргав за ручку, худенький Дилан обнаружил, что зал закрыт. Но как тогда друг проник внутрь?

- Возможно, он знает какой-нибудь тайный лаз, - Лувис неопределённо пожал плечами.

- Где? – Ди завертелся на месте, будто бы надеясь, что дверь выскочит из стены сама собой.

- Я не знаю, я не читаю книг, - Лу пожал плечами и непринуждённо сунул руки в карманы джинс. Помолчав, добавил: - Ди, пойдём, а? тебе пора готовиться к ярмарке, нам ещё нужно сложить стенд. Кенни не пропадёт, ты же его знаешь – его обожаемый Биллетраска вытащит своего любимчика из любой задницы.

- А если этот мистер Брылль уже там, внутри, набросился на него? – у Дилана глаза расширились от представляемых ужасов.

- Ага, и съел, - хмыкнул Лувис, отчего его губы вытянулись в острую усмешку.

- А может? – выпучился Ди.

- Нет, конечно, что за глупости, - вздохнул Лувис. – Пойдём, а?

Дилан стоял в тёмном полупустом коридоре в какой-то странной нерешительности – с одной стороны он понимал, что в словах Лу больше правды, с другой не мог бросить друга. Дайсон стоял и терпеливо ждал, пока Ди примет решение, не смея его торопить – он знал, что Потти всегда очень сложно взвесить все факты и принять сторону. Лу в задумчивости курил, давая другу время на раздумья – в целом, ему самому было всё равно, куда податься и чем занять сегодняшний день.

И Дилан уже почти решился на что-то – даже открыл рот, чтобы озвучить свои мысли и последнее «с другой стороны…», как вдруг откуда-то из библиотеки донёсся страшный крик, будто кого-то убивают. Дилан испуганно вздрогнул, весь ломаясь, Лувис выразил своё удивление тем, что повернул голову на дверь, находившуюся за его спиной.

- Это Кенни! Его убивают! – запаниковал Ди.

- Нет, это не его голос, - возразил Лувис. – Это кричит библиотекарь.

- Тогда всё ещё хуже, - Потти уже трясся от страха.

- Нам надо его спасать! – Лувис выплюнул сигарету, и окурок укатился куда-то к стене.

Но прежде чем мальчики успели предпринять какие-либо попытки спасти товарища, на них откуда ни возьмись вылетел Кенни. Подмышкой он сжимал огромную стопку потрёпанного пергамента, на его губах играла азартная усмешка.

- Бегом, ребята!!! – гаркнул он, приближаясь к ним с другого конца коридора.

Где-то позади него пыхтел библиотекарь. Он страшно выл и рычал, так, что у Дилана кровь застыла в жилах. Не успев ничего толком сообразить, Лувис кинулся к ближайшей лестнице. Оглянувшись, он заметил, что Ди так и стоит на месте, замерев от страха, как мышка перед коршуном. Выругавшись, Лувис развернулся и кинулся обратно. Схватив Ди за руку, он буквально рванул прочь из коридора. Кенни догнал их феноменально быстро – ростом почти под два метра, он бегал, будто летел.

- Если выбежим из этого коридора, он нас не достанет! – гаркнул Кенни и первым свернул в какую-то дверь.

Лувис, таща Дилана чуть ли не на себе, поспешил за ним.

Они оказались в небольшом холле, из которого выходило ещё три двери. Лувис и Ди здесь никогда не были – они не особо интересовались замком, - поэтому в безопасности себя чувствовал только Кенни. Друзья замерли у двери, в то время как Валентайн пересёк небольшое пространство холла и оказался у противоположной двери. Подёргав ручку и определив, что она заперта, он с невозмутимым лицом опустил стопку листов на пол у ног, порылся в кармане, извлёк оттуда – о боги! – отмычку и, наклонившись, со знанием дела начал ковыряться в замке. Пыхтение в коридоре приближалось, и Лувис обеспокоенно оглянулся на Кенни.

- Скоро?

- Секунду, - пропыхтел тот, активно взламывая дверь.

- Он скоро будет тут, - слабым голосом простонал Дилан. – А потом нас поведут к директору. А потом… исключат, - добавил он уже шёпотом.

- Без паники! – гаркнул Кенни, и дверь, щёлкнув, открылась. – Бегом, - он пропустил друзей вперёд.

Лувис и Дилан юркнули внутрь, в темноту, не зная, что там, но думать об этом было некогда. Подхватив свои пергаменты, Кенни втиснулся к ним и, захлопнув дверь, щёлкнул замком. Они остались в кромешной тьме.

- Я ничего не вижу, - пожаловался Ди. – Мне страшно.

- Секунду, - прошипел Кенни. – Подержи, - он пихнул пергаменты Лувису и, порывшись в сумке, перекинутой через грудь, извлёк на свет фонарик. Прямой жёлтый луч пронзил пространство, выхватывая из темноты шаткую деревянную лесенку, поднимающуюся вверх по стене.

Кенни первый встал на нижнюю ступеньку, выглядевшую не очень надёжно, и поманил за собой друзей.

- Ну и куда мы идём? – скептически поинтересовался Лувис.

- Куда надо, - на губах Кенни играла таинственная усмешка.

- Послушай, идиот, ты уже изрядно потрепал нам нервы. Обо мне не беспокойся, но подумай о Дилане – бедняжка еле дышит от страха.

- Всё в порядке, - смущённо пробормотал из темноты тот.

- Я же сказал вам ждать меня в столовой, что непонятного? Я бы спокойно вернулся сам.

- То есть, мы сами виноваты в том, что Дилан чуть не откинулся, ты это хочешь сказать? – холодно и остро уточнил Лувис.

- Примерно, - бросил Кенни через плечо.

- Послушай ты, придурок, - Лувис ухватил его за плечо и развернул к себе. – Будь благодарен, что о тебе хоть кто-то беспокоится, - прошипел он в лицо другу и толкнул его в грудь. – Ты – чёртов эгоист, Валентайн!

- Послушайте, я же сам говорил не идти!

- Но раз уж мы здесь, мог бы и поблагодарить, - гаркнул Лувис.

- За что? За то, что вы вешаете на меня вину за ваши переживания?

- Да ты хоть знаешь, что такое любовь?

- Удивлён, что ты знаешь!

- Хватит! – неуверенно крикнул Дилан и кинулся к ним. – Перестаньте. Давайте уже идти! Кенни, куда ведёт эта лестница? Нам пора спешить. Если вы помните, - он упёр руки в бока и осуждающе посмотрел на друзей, - у нас сегодня ярмарка. Я что, зря тащил целый мешок камней, так долго разбирался в них, подписывал?

- Да, ты прав, - Кенни опустил голову и поправил чёлку. – Простите. Я не хотел.

- Давайте пойдём уже, - холодно бросил Лувис и оттолкнулся от стены, на которую опирался. – Оставим эти сопли.

- Эта лестница ведёт прямо в нашу комнату отдыха, - сообщил Кенни, разворачиваясь и поднимаясь по ступеням.

- Правда? – у Ди широко распахнулись глаза от удивления.

- Когда замок строился при лорде Гринвурде, он приказал создать миллионы тайных коридоров, лестниц и проходов. У него была паранойя.

- Откуда ты это знаешь? – с восхищением спросил Дилан.

Кенни пошуршал пергаментом подмышкой.

- Здесь собрано очень много интересных фактов. К тому же, я с первого класса брожу по замку вместо того, чтобы сидеть в общей комнате.

Лестница винтом вкручивалась ввысь, умещаясь в небольшой башенке. Периодически небольшие окна проливали свет на тёмные ступени, но большую часть времени они поднимались почти в полном мраке. Ступая по вековечной пыли, по которой не ходили столетиями, Кенни чувствовал приятное волнение от чувства истории и времени. Он чуть ли с ума не сходил от мысли, что когда-то по этой же лестнице ходили наследники великого рода, может быть, даже сам Ричард, а может быть, его убийцы и враги, осаждавшие замок…

Дилана и Лувиса не пронзали столь сильные чувства, они просто пытались не упасть, и, когда лестница порой шаталась слишком сильно, в отчаянии хватались за камни стен в отсутствие у лестницы перил.

Ещё несколько шагов, потом Кенни остановился на небольшой площадке на самом верху лестницы, у низенькой деревянной двери и, толкнув её плечом, выпал на ковёр в комнате отдыха. За ним вылезли Дилан и Лувис.

Ди растерянно моргал, оглядываясь, осознавая, что они и правда оказались в комнате их курса, Лувис выглядел так, будто его ни капли не удивляет произошедшее. Он не выглядел ни капли растрёпанным, как будто не убегал только что от сумасшедшего библиотекаря, не влезал по старой шаткой лестнице одиннадцатого века. Дилана всегда удивляла эта его способность – делать вид, будто ничего не случилось. Вот он так не мог... Ему нужно было больше времени, чтобы прийти в себя, успокоить переживания, которые разгорались с новой силой после пережитого, однако сбор камушков помог ему в этом. Они были уже разложены по порционных разноцветным пакетикам, кое-какие собраны в небольшие шкатулочки. Коробочки с карточками значений лежали в рюкзаке рядом с ними.

- Готов? – спросил Лувис от стены.

Дилан кивнул, сосредоточенно укладывая последние вещи – коробочки с ценниками.

- Тогда идём? – Кенни энергично подскочил с кровати – последние полчаса он внимательно изучал украденные в архиве бумажки.

- Идём, - Дилан закинул рюкзак за спину и улыбнулся в предвкушении.

Он так ждал ярмарки, что просто не мог долго грустить и пугаться из-за произошедшего. Кенни и Лу напополам подхватили палатку и вышли из комнаты вслед за другом.

Главная площадь города, ещё недавно украшенная страшными последствиями чьего-то преступления, теперь переполнялась ощущением праздника. Это могло показаться чудовищным – готовить рождественскую ярмарку на том месте, где совсем недавно была убита и растерзана девушка, но Брайсберг город совсем маленький, и пространство больше, чем главная площадь, в себе не держал. А значит, не оставалось ничего, кроме как постараться отстраниться от этой ситуации.

К тому же, живые обладают поразительной способностью быстро забывать о мёртвых, особенно, если у них не было родственников, а эту девушку никто не знал.

Площадь была украшена, как и каждый прошлый год - на верёвках, растянутых между коньками крыш, гроздьями разбухали гирлянды, ветви елей обвивались вокруг огоньков, огромные венки омелы спускались с верёвок и свисали прямо над головами гуляющих по площади. По всему периметру, у стен, разбились палатки с чудесными стендами.

Когда парни оказались на площади, почти все уже разложились. Им оставили их обычное место – на углу у кондитерской. Дилану очень нравилось это место – небольшой закуток между двумя стенами, здесь огоньки сияли всегда ярче всего, и если дул сильный пронизывающий декабрьский ветер, было тепло.

- Привет, Кенни! – окликнул его кто-то.

Обернувшись, Валентайн увидел за прилавком улыбающуюся девушку.

- Здорова, Робби, - сунув Лувису сумку с частями стенда, он свернул в сторону.

Лу многозначительно презрительно хмыкнул, выказывая своё отношение ученикам Хиллстона.

- Давай разворачиваться, - он подошёл к Дилану, который уже стоял в своём любимом уголке. Плюхнув на пол сумку с опорами для палатки, он вытащил несколько из них и принялся устанавливать.

Дилан немного помедлил, наблюдая за другом – ему всегда нравилось смотреть, как Лувис работает. Высокий худой юноша, согнувшись в причудливой позе, поджав острые колени, выглядывающие из дырок чёрных брюк, трудился над железными шестами. Он то и дело поправлял длинные черные волосы и закатывал рукава длинного вязаного свитера.

- Ты поможешь или так и будешь стоять? – недовольно поинтересовался Лувис, вскидывая голову, так, что волна вороных прядей распределилась по остро очерченному лицу – гравюра…

- А, да, прости, прости… - Дилан опомнился, тряхнул головой, поправляя упавшую на глаза чёлку, и присел на корточки рядом, разбираясь с креплениями.

- Что у вас на этот раз, Робби? – Кенни с интересом наклонился над прилавком. – Пластинки? Хм, интересно. Неужели вы сделали их сами?

- Нет, Валентайн, но собрать их было тяжело, это же раритет, - девушка покачала головой вправо-влево.

- Ты думаешь, они здесь будут кому-то нужны? – хмыкнул Кенни, поднимая одну упаковку. - Они даже таких исполнителей не знают.

- Ценители искусства есть везде, - на её лице расплылась самодовольная усмешка, она явно намекала на себя.

Однако, пластинками была занята лишь половина стенда, граничащая со стопками чудесных рисунков – карандашных, пастельных, акварельных.

- Ооо, Лина, это твоя красота? – Кенни поднял голову на девушку.

Та молча кивнула и улыбнулась.

- Чудесные рисунки. Одному моему другу они очень понравятся, - он улыбнулся во весь рот. – Ну, дамы, привет, нам ещё палатку ставить, - он взмахнул кепкой и за два шага приблизился к друзьям.

- Дилан, - Кенни наклонился над ухом Потстэра. – Там такие обалденные рисунки! Иди посмотри, а я помогу Лу с палаткой.

И, прежде чем Ди понял, чьи это рисунки, Кенни занял его место. Дилану пришлось медленно пробираться к стенду, потому что девочки уже заметили его, и Робби активно замахала ему:

- Ди! Иди сюда! Твой идёт, - шепнула она подруге и заулыбалась парню.

- Привет, - улыбнулся Дилан, походя к стенду девочек. – Ну что, готовы к ярмарке?

- Как видишь, - хмыкнула Робби.

- Ну да, прости, - тот крайне смутился, аж затеребил рукав свитера.

- Всё в порядке, - хмыкнула девушка и обернулась к Линаэль: - Ли, дорогая, я схожу нам за кофе, кажется, начинает холодать. Ты какое будешь?

- Я не хочу кофе, не уходи, - подруга раскусила план Робби и вцепилась в неё мёртвой хваткой.

- А я замёрзла, - возразила девушка, вырывая из рук подруги рукав пальто. – Всё будет в порядке, - одними губами прошептала она и спросила уже громче: - Тебе, как обычно, капучино?

Лина кивнула, осознав, что подруга не изменит своего решения, и обречённо повернулась к Ди:

- Привет, - улыбнулась она и поправила волосы.

- Здравствуй, - он облокотился о прилавок, делая непринуждённый вид. – Как дела? Как жизнь? Мы давно не общались…

- Всё отлично, - девушка неловко потёрла руку. – Завтра уезжаю домой в Риддлэнд. На каникулы.

- Жаль, - протянул Ди и тут же поправился: - То есть… классно, всё супер. Класс. Поздравляю....

- Спасибо, и тебе отлично провести время, - волшебно улыбнулась она, и юноша тут же приподнялся духом. - Пиши мне! - крикнула девушка, на прощание сунув в его вспотевшую ладонь клочок бумажки с адресом.

Ди просиял.

Начались каникулы.

Глава 8. О доверии и дружбе

Если вы думаете, что Кенни, так же, как и остальные ребята, радовался каникулам, то вы сильно, сильно ошибаетесь. Он и в обычный-то учебный год не любил уезжать домой на целый месяц, сидеть в этом большом и скучном доме своих родителей, где все тайны открыл ещё в пять лет, и слушать одну и ту же историю бабушки Розитты, которая рассказывала всегда одинаково про то, как дедушка Смайл сделал ей предложение. Не поймите превратно — Кенни ничего не имел против любви, и, пожалуй, даже когда-нибудь обзавёлся бы своей леди, как всякий порядочный джентльмен, однако… Однако слушать в сотый раз одну и ту же историю, сидя у камина и задрёмывая со скуки, было выше его сил. Родители Кенни были чинной семьей, а род — ещё более чинным. В доме не поощрялась его живость и постоянное желание перевернуть вверх дном старый чердак, он должен был сдерживаться, разговаривать тихо и чисто, без своих обыкновенных залихватских словечек, которых, по мнению родителей, «нахватался в школе», а так же ходить по коридорам огромного замка медленно, а не бегать, сломя голову, и надеясь таким образом сэкономить себе время. Экономить время Кенни страшно любил, искренне считая, что время — самый ценный и хитрый ресурс на планете. Оно и без того летит, как оголтелое, будто насмехается, будто работает по каким-то своих законам, которые людям не подчиняются. Валентайн подумал, что обязательно надо будет порасспрашивать у Филла, как по-настоящему ведёт себя время и почему. Как оно устроено на самом деле.

Все каникулы Кенни размышлял только лишь о том, как ему защитить Лаэлдол и как узнать, кто злодей, совершивший убийство на площади. Он был совершенно уверен, что нападение на волшебную школу и жертвоприношение совершил один и тот же человек, и его страшно грызло, кто же это. Наверняка этот человек как-то связан с родом Гринвурдов, хотя бы косвенно. И ещё Кенни грызла мысль, почему же герб Гринвурдов дрозд, а на эмблеме школы у них сипуха? Что-то не сходилось, будто кто-то специально стёр память о наследии лорда. История его пересказывалась крайне рафинированно, символ сменили, будто пытаясь заставить всех забыть, какой был настоящий Гринвурд, запутать. Но зачем? Что такого натворил лорд или его мнимые потомки, о которых нигде не упоминается, что государство постаралось поскорее замять эту историю?

От невозможности найти новые улики для дела, расколоть орешек тайны, сделать хоть что-то, чтобы не ходить из угла в угол, у Кенни раскалывалась голова. Мозг болел и чесался, и он ненавидел это состояние. Оно было рядом с ним почти столько, сколько он себя помнил, однако именно в школе болезненные ощущения лучше всего притуплялись — там не было скучно. Но и отдохнуть, уединившись в тишине, возможность была. Он ненавидел скуку, но и избыточный шум не любил. Ему важен был баланс, без крайностей, однако жизнь в родительском доме была скукой смертной. Здесь мозг чесался всегда, потому что всё, что он мог изучить, было изучено, всё, что мог прочитать, было прочитано, всё, что мог бы скормить мозгу как задачу, было скормлено. И его давило, давило так сильно, что порой хотелось раскроить себе череп. Эта боль была почти такой же глухой, постоянной и ощутимой, как зубная, и Кенни не выносил её.

Отдохнуть дома тоже не получалось. Чопорная напускная вежливость хуже честной эмоциональности. Интеллигентные люди не ссорятся, не ругаются, не орут и не колотят посуду, они сидят и очень нудно и долго, намеренно не повышая тона, но всякий раз усиливая нажим в интонации, вещают другому, почему он сейчас задел их чувства, почему он не прав и какие книги ему надо почитать, чтобы просветить свою дремучесть. Это тоже давило на психику, при чём не хуже криков. А может быть, даже ещё сильнее.

«Лучше бы орали», - скучающе-раздражённо думал Кенни, сидя за столом и еле сдерживая зевоту и желание удариться головой об тарелку с вечерним жаркое.

Месяц дома был самой настоящей пыткой. Гулять было некуда, а сидеть взаперти Валентайн ненавидел. Его мысли так быстро вырабатывались, шли таким плотным потоком, что ни один мозг не сумел бы отфильтровать их. Они заседали, заедали в голове, и выветривались оттуда только посредством прогулок, но гулять по сугробам с человеческий рост удовольствие не из лёгких, и ещё более раздражающе, чем болото из мыслей.

В общем, в Гринвурд Валентайн вернулся, как всегда, страшно измученный.

Он невероятно радовался возможности вновь оказаться в стенах школы, и, стараясь поскорее избавиться от прежнего грызущего мозг чувства, наплевав на слова Фила, направился на самый верхний этаж замка. Ему хотелось стрясти с себя этот морок, хотелось чего-то столь экзотического, чтобы реальность била в нос, как горькая полынь, отрезвляя и прогоняя дурман. И он пошёл. Может быть, он даже не думал о последствиях, о словах Фила, не думал, стоит ли делать так, как делает он, или же нет — он просто шёл, будто что-то — быть может, интуиция?, - влечёт его в межпространственный карман.

Медленно продвигаясь по этажу под чердаком, выше которого только лестница в башню, выше которой остроконечные крыши замка, Кенни с радостью и восторженным замиранием узнавал по углам знакомые тени. Они двигались, прятались, мелькали, и ему нравилось представлять, что это самые настоящие призраки замка, хранящие тайны Гринвурда. Быть может, на тех каникулах он сошёл с ума окончательно, но теперь ему казалось, что незначительное движение по углам это не просто часть таинственной атрибутики старого поместья, но нечто большее. Настоящие, реальные духи, готовые в любой момент выползти в коридор и свистящим шёпотом поведать…

- Что ты здесь делаешь? - на него, откуда ни возьмись, выскочил мистер Беллитраска. Он схватил Кенни за плечи и потряс, и парень заметил, что учитель выглядит как-то сумасшедше. Он выпучил глаза, а кудрявые тёмные волосы его торчали во все стороны ещё сильнее обычного. - Здесь нельзя находиться ученикам! - проорал он фальцетом.

- Почему? - опешил Кенни. - Всегда было можно. Я просто гуляю, обхожу замок после каникул, я всегда так делаю.

- На верхних этажах замка становится опасно, - заговорщическим тоном быстро заговорил профессор. - Здесь творится какая-то чертовщина. Кто-то бродит по замку, и это не безопасно.

- А что тогда здесь делаете Вы? - с нажимом на «Вы» резонно уточнил Валентайн.

- Патрулирую, конечно! Мне директор приказал, - толкая юношу в плечи, мужчина стал выпихивать ученика к винтовой лестнице, которая вела на основные этажи. - Вон, вон!

Оглядываясь, чтобы уловить все мелочи, Кенни семенил по указанному направлению. Помимо странного образа профессора он заметил у него в кармане странный предмет, похожий на старинный аппарат для прослушивания через стену. Зачем ему это?

Кенни вернулся в комнату надутый, как индюк. Он был разозлён странным поведением преподавателя, раздосадован невозможностью расслабить мозги, поболтав о том, о сём с Филом, да к тому же всё те же самые загадки давили его. Создавалось впечатление, что тайна прячется от него, скрывается всеми силами, закутываясь поплотнее в свой балахон.

Всё это отразилось на его лице, и, когда он вошёл в комнату к ребятам, ни от кого не укрылось его состояние.

- Выкладывай, - пригрозил Лу.

-Не могу, - тут же выпалил Кенни. - Это не моя тайна.

- Слушай, ты несколько месяцев ходишь, как задумчивый пеликан, ты не имеешь права скрывать от нас далее! - наседал Дайсон. - Мы тут с Ди наблюдаем за тобой, как верные дворняги, всё ждём, пока ты поделишься своими мыслЯми великими, а ты! Ты никогда ещё не давал такого задумчивого, всегда веселился и был активным, а этот год ходишь так, будто тебя накрыл кризис сорока! Всё хмуришься, обдумываешь что-то. Так что колись. Иначе я с тобой больше не разговариваю. Меня раздражает, когда от меня что-то скрывают. Особенно люди, которые спят со мной в одной комнате. Понял?

Валентайн мотнул головой.

- Не могу сказать.

- Ну и катись тогда! - Дайсон ткнул его в плечи, выталкивая из комнаты.

- Лу, стой! - проблеял Дилан, но друг не послушался.

- Если ты считаешь, что можешь вести себя, как вздумается, а потом просто рассчитывать на нас — то чёрта с два! Я лично тебе не собачка, которую можно когда хочется тепла подозвать, а когда вздумается, отогнать. Не твоя тайна! А когда мы не доверяли друг другу чужие тайны? Ты помнишь? Правило нашей компании — рассказывать друг другу всё!

- Да чего ты так завёлся? - опешившим голосом интересовался Кенни. - Можно подумать, тебе есть дело… Тебе-то! Тебе какая разница? Тебе всё равно этот мир абсолютно понятен уже давно, и на всё тебе с высокой колокольни, разве нет?

- Да, - Лувис отпустил его у двери и отступил. - Но я не терплю предателей и тех, кто утаивает что-то от своих друзей. Даже если друзьям абсолютно начхать, - он сплюнул Кенни под ноги. - Счастливого Рождества, придурок. Оставайся наедине со своими тайнами где-нибудь в общей комнате. А у нас здесь атмосфера доверия, - он покровительственно взял Дилана за плечи.

Тот загнанно смотрел на друзей, не понимая, что сделать, что предпринять, как повести себя. Он ненавидел выбирать, в особенности — выбирать между близкими людьми, - и если честно, ни разу в жизни не задумывался, что ему придётся метаться теперь между Кенни и Лувисом! Они же его друзья! Он понимал, почему вдруг Лувис так взбесился, но и Валентайна понять было можно, ведь он бы не выдал тайн Ли, даже если бы его пытали его же собственные друзья. Он понимал, что, возможно, Кенни думает о чём-то таком, о чём опасно рассказывать, что то жертвоприношение не идёт у него из головы, и что он и сам не знает ответа, и, как следствие, сам не может в этом признаться...

В итоге, Дилан, коря себя за трусость, не сделал ничего. Он просто стоял и наблюдал, как Кенни, нахмурившись, забрал одеяло и подушку и, кинув на Лувиса неоднозначный взгляд, который можно было трактовать и как обиду, и как презрение, вышел из комнаты спать в холл.

- Тоже мне, важный-бумажный, - Лувис закрыл за ним дверь и, сунув руки в карманы, плюхнулся в кресло у камина. - Напридумывал себе ерунды, теперь ещё и не делится. Терпеть не могу секреты. Ненавижу, когда вокруг меня ходят, что-то там в себе переваривают, а я будто не достоин услышать, что! Естественно, мне глубоко пофигу, что конкретно там его грызёт. Просто ненавижу скрытников. Я вот всегда всё прямо говорю. Оттого меня и не любят, а? - он обернулся на Дилана и подмигнул.

Парень стушевался и ничего не ответил. Он сел на край собственной кровати и грустно смотрел на кровать Кенни, которая стояла напротив и теперь пустела, зияя одиночеством и ссорой. Дилан не любил ссоры. Он не любил, когда люди ругаются из-за разногласий и был приверженцем учения, что все люди разные, а значит, ругаться смысла нет. Надо всегда разговаривать, всегда можно найти компромисс, понять другого. Особенно, когда вы друзья и живёте вместе с первого курса! Но Ди выбрал не тех людей для подобного миролюбивого существования. Кенни был эмоциональный и эгоистичный, Лувис — вспыльчивый и резкий. Трения между этими двумя случались всегда, но сегодня Дайсон будто окончательно слетел с катушек. Потстер вспомнил, что Лу не рассказал ему, как он провёл своё Рождество. Быть может, у него что-то случилось дома? Родители Лувиса были не самым приятными людьми, и наверняка подложили ему свинью вместо праздника, вот у него кошки на душе и скребут.

Тихо, робко и еле слышно он подошёл к камину и присел на ковёр рядом с креслом, намеренно не смотря на Лу. Тот ненавидел, когда ему глядят в лицо, пока он злился. Лувис тем временем закурил, и, хотя в Гринвруде если тебя поймают с сигаретой, ты получишь розгами, с удовольствием затянулся. Пепел падал прямо на ковёр, и будь Дилан посмелее, он бы попросил сохранять покрытие в чистоте, однако он не рискнул сказать что-то Лувису. Дилан не знал, тяжёлая ли у того рука, да и замечания тем, кто агрессивнее его самого, делать не любил.

- Налей вина, - мрачно попросил Лувис.

Дилан бодро подскочил, тут же взял с сундука Лу графин и налив его в бокал, протянул другу.

- И себе, - так же мрачно приказал Дайсон, принимая в длинные цепкие пальцы целительный напиток.

Ди пить не любил, но спорить ему не хотелось. Подавленное состояние охватывало его всё больше, и это было похоже на паутину, которая окутывает его, заставляя бездумно подчиняться ситуации. Возможно, это было хорошим качеством в старой древности, когда людям приходилось выживать, и тот, кто лучше всех приспосабливался и не высовывался, выигрывал, но теперь, в цивилизации, данное качество явно мешало жить. И Ди ненавидел его в себе, но продолжал с ним жить, потому что не мог с ним ничего поделать.

Он сел на своё место, прижав бокал к груди и воззрился на Дайсона. Тот залпом отпил половину, затем откинулся на спинку кресла, и чёрная чёлка растрепалась, открывая высокий и бледный лоб.

Затем Лувис громко расхохотался, расплёскивая вино по ковру.

- Всё в порядке? – нерешительно спросил Дилан, внимательно уставившись на друга.

Тот по инерции выдавил ещё несколько смешков, а потом поймал взгляд Ди. Как ни странно, в его глазах Потстэр не увидел ни капли пьяных бликов: наоборот – Лувис выглядел серьёзным, предельно серьёзным, и это встревожило Дилана. Обычно Дайсон наоборот старался делать максимально небрежный вид, такой, будто ему на всё плевать. Но сейчас… сейчас его привычная маска рушилась на глазах – ни привычной ухмылки полных искусанных губ, ни приподнятых чёрных бровей. Ди казалось, что Лу вот-вот заплачет. Потстэру стало неуютно – без своего обычного выражения лица Лувис выглядел непривычно уязвимым, и Дилана передёрнуло.

- Всё в порядке? – наконец переспросил хриплым голосом Лувис, и его лицо прорезала скорее гримаса боли, чем улыбка. – Видишь? Уже и не получается управлять мимикой. Гоблиновое вино, - Лу с ненавистью покосился на полудопитую бутылку. – Поэтому я больше люблю пиво. Знаешь, Ди, - он поймал взгляд друга и постарался вложить в свой голос как можно больше убедительности. – Самое паршивое в этой жизни – дать слабину. Одно твоё слово, один предательски искренний взгляд, и ты – труп. Против тебя могут использовать любое твоё действие, если смогут прочитать через него тебя. А это довольно просто сделать, люди пользуются этим на интуитивном уровне, может быть, не всегда даже понимая, что они это делают. Даже Кенни. Тем более Кенни. Поэтому – поменьше движений и слов. Лучше выглядеть овощем, чем подвергнуться издёвкам. Знаешь, что это? – он указал на туннели в ушах.

- Э…я забыл, как называется, но вроде это украшения, - Ди был сбит с толку столь пламенной речью друга. Обычно он был менее многословен в вопросах, касающихся лично его.

- Да, а знаешь, почему они у меня появились?

- Возможно, потому, что ты относишь себя к определённой субкультуре, - Дилан окинул взглядом чёрную одежду Лувиса, цепи на его шее и руках, кольца на пальцах. – Не знаю, как точно называется.

Лу тихо вздохнул и снял с ушей украшения, являя Ди не самое приятное зрелище больших дырок в ушах. Потстэр еле заметно содрогнулся, он крайне боялся любых ран на теле. Лу не заметил, или не обратил внимания, и, схватив его за ворот футболки, притянул к себе.

- Посмотри поближе, - прохрипел он, поворачивая голову, чтобы ухо было виднее. – Видишь эти продольные полосы рядом с дыркой? Их не получилось свести. Им не понравились мои уши. Мои, сука, уши, - Лувис скрипнул зубами и посмотрел на Ди. Потстэр ужаснулся перемене в лице Лувиса – все черты обострились, скулы торчали, будто лезвие бритвы, такой же, как Лу носил на шее, пухлые губы были сжаты в плотную линию, ниточку, чёрные ресницы слиплись от еле видимых слёз.

Ди хотел задать вопрос, но лишь прохрипел что-то неразборчивое – у него от ужаса сел голос. Он и представить не мог, что кто-то позволил себе поступить столь жестоко. Парень откашлялся и попробовал снова:

- Кто…кто это сделал с тобой?

Лицо Лувиса разрезала прямая ухмылка, от которой стало жутко.

- Моя дражайшая маман с её муженьком, моим, вроде как, папой.

Ди пару раз моргнул, не в силах сообразить, что друг говорить.

- Они… изрезали твои мочки…просто потому….что…им не понравилось? – он выпучил глаза, стараясь вникнуть.

- Они брали бритвы и просто резали, - ровным, будто равнодушным голосом объявил Лувис, надевая украшение обратно. – С ними почти не видно.

Ди отстранился и обхватил колени руками, сворачиваясь в испуганный комочек.

- Они…звери, - его глаза потемнели.

- Нет, всего лишь перфекционисты, считающие, что в человеке должно быть прекрасно всё – начиная тем, что он ест и заканчивая тем, что…ну понятное дело. Им всегда казалось, что я недостаточно умён, красив, подтянут, спортивен, привлекателен. Меня выверяли по сантиметрам каждый грёбаный день. Талия не больше пятидесяти, бёдра не больше шестидесяти пяти – с моим-то ростом!

Ди посмотрел на него, будто бы заново взглянув на друга – так вот, почему Лувис такой худой, так мало ест, много пьёт и его почти постоянно тошнит. Вот почему он кусает губы до крови, хрустит пальцами, носит столько цепей и колец, улыбается и неприлично шутит. Вот почему он кричит во сне, хамит учителям.

- Мне…жаль, - только и смог выдавить он.

- Оставь свою жалость для слабых, - осклабился Лувис.

- Прости, - Дилан опустил глаза.

Он не знал, что сказать, как поддержать друга. Он видел в глазах Лу отчаянный крик о помощи и одиночестве. И то, как он сегодня прогнал Кенни, оказалось первым писком перед настоящей волной боли.

Лувис залился звонким смехом, откидывая с лица чёрные пряди.

- Лучше одному, чем с теми, кто вокруг, - выдавил он. - Особенно с теми, кто считает себя лучше других. Как маман, как папан, как Кенни. Я в гробу видел притворяться, лгать, ломать комедию.

- А вот из меня бы получился хороший актёр,- вздохнул Потстер. - Я как раз из тех, кто предпочитает притвориться ради общего спокойствия. ненавижу усугублять и участвовать в дурдоме, который всякий раз устраивают вокруг меня, - вино тоже развязало ему язык. Он не хотел говорить этого, однако ж - сказал.

- Нет, из тебя получился бы хреновый актёр, - возразил Лувис. - Пойми: делать вид – не самая лучшая идея, если хочешь, чтобы люди общались с тобой, а не с твоей улучшенной копией.

- Между тем, что люди хотят видеть и тем, что они готовы видеть – есть огромная разница, - так же парировал Дилан. - Разве людям нужен был бы забитый диетами анорексик с ментальными проблемами в виде низкой самооценки и глубокой депрессии? Ответ правильный – нет. А холодный Дайсон? Недоступный, равнодушный, не-здесь-Дайсон? Дело не в том, что люди хотят или не хотят видеть, а в том, чего ты не хочешь – или боишься, - показывать. И со мной то же самое. В данном случае мне бы не очень хотелось, чтобы кто-нибудь, - даже Кенни, - знал о том, что у меня в душе по-настоящему творится. Я рассказал только тебе, потому что…потому что…знаю, что ты никому не скажешь…

- Я тоже тебе доверяю, Ди, - слабо улыбнулся Лувис.

Кенни тем временем не спалось. Его окончательно всё взбесило, он лежал и не мог уснуть. Диван без простынки страшно кололся, одеяло было каким-то слишком тяжёлым, подушка неудобной. Какого, спрашивается, чёрта Лувис творит? Можно подумать, у Кенни каникулы были веселее! Он рассчитывал на хоть какое-то расслабление с Филом, потом на душевный разговор с парнями о том, как у кого прошли рождественские праздники, а теперь что? Они сидят там вдвоём, болтают, а он изгнан сюда, в общий холл! И спрашивается, за что? За то, что не трепло? Ну это уже ни в какие ворота, понимаешь ли!

Разгневанный, Валентайн сел на своём диване и уставился в пустоту комнаты. Так было нельзя. Нельзя было лежать тут и пытаться уснуть, когда у него можно сказать, всё ужасно! Из хорошего было только возвращение в Гринвурд, но школа не встретила его гостеприимно. В общем-то Лувис, конечно, прав. В этот год Кенни нетипично для себя самого закрылся в себе, отстранился от курса... Но ведь у него на то были причины! Шанс раскрыть дело ещё в школе не подворачивается просто так, нельзя просто взять и отмахнуться от произошедшего, как это сделали другие, как это сделала дирекция, проводя разговор с учениками после того случая, как сделали учителя и ученики, которые просто предпочли не говорить о том, что видел Кенни и его друзья! Как будто это в порядке вещей! А полиция Брайдберга? Разве они предприняли хоть одну попытку вычислить и наказать преступника, который орудовал так зверски? Разве им не страшно, что он может повторить своё деяние ещё раз? Или если девушка не местная, то и ладно, проехали? Кенни был уверен, что во всём этом замешана магия, но он не смог бы сказать этого, даже если бы его пытали. Он и сам до конца не знал, верит ли в магию вообще, и признаваться в таком ребятам, которые учатся на юристов, а значит, первостепенно верят в Её Госпожу Логику, означало получить репутацию недалёкого и шуточки в свой адрес до самого выпускного... А ему до выпускного надо было раскрыть дело. И получить имидж первого ученика Гринвурда, который разгадал тайну и нашёл преступника ещё до выпуска.

Но, не смотря на все эти мысли, Валентайн всё же ощущал, чувствовал, что без чёрных ритуалов не обошлось. Потому что сердце просто так не вырывают. Обычно оно крайне нужно в подобных страшных делах. Либо убийца просто поехавший маньяк. Эту версию Кенни тоже не исключал.

Валентайн не мог больше лежать здесь, как болван. Ему необходимо было прогуляться и провериться, иначе сейчас он опять вскипит, как дома. В школе всегда можно было найти и обнаружить что-нибудь новое и интересное, что-то, чего он не видал раньше, и подивиться странности увиденного, и подумать, как оно устроено внутри.

Накинув на плечи одеяло, Кенни вышел в коридор, покидая и холл, и спальню с друзьями. Сейчас он был очень зол и думал: "Ну и пусть себе веселятся. А я раскрою тайну и стану гениальным учеником в истории Гринвурда. Тогда уж Лувис поймёт, как был не прав, что обвинял меня в утаивании, и прибежит извиняться. А я ещё подумаю, извинять ли мне его! Ха!"

Глава 9. Разгадка близка

Не в силах больше всё это терпеть, Кенни встал с дивана и вышел за пределы холла в тёмные коридоры школы. Сквозь витражные остроконечные окна на каменный пол падал искажённый лунный свет, факелы были уже потушены, а холодный ветер уже приступил к своим обязанностям — задувать в каждую щель. Поплотнее укутавшись в свой зелёный халат, мистер Валентайн потопал к верхнему этажу. Неудовлетворённый сегодня вечером интерес влёк его, будто конфета ребёнка. Возможно, сыщику стоит быть более хладнокровным, размышлял он, поднимаясь по очередной винтовой лестнице, однако — когда, если не сейчас? Когда, если не сейчас, быть молодым, сумасбродным, творить страшную ерунду?

«Зато будет, что вспомнить!» - весело оправдывал себя Кенни, карабкаясь всё выше и выше, и всё плотнее кутаясь в махровый халат.

Прямо по коридору, два раза направо, и вот, третий поворот, портрет с бородатым кудрявым мужчиной, так подозрительно похожим на мистера Беллитраску. Застыв возле картины, Валентайн всерьёз задумался о происходящем. Уж не связан ли любимый учитель с тайной, которая случилась в школе? Почему он был здесь, наверху, совсем один? Вряд ли директор доверил ему патрулировать школу, ведь если бы в Гринвурде было выставлено особое положение, учеников бы обязательно предупредили. Они не могли не предупредить, ведь если бы по чьему-то недосмотру не ознакомленный со статусом небезопасности ученик попал в беду, его влиятельный родитель уж постарался бы, чтобы кого-нибудь из этой школы обязательно уволили. Король крайне дорожил своими Ратиями, и с готовностью принял бы любого обеспокоенного родителя.

Подумав так, Кенни нахмурился. Внезапно, в дальнем конце коридора послышались чьи-то шаги, и, стремясь скрыться от чужих глаз, Валентайн полез в нишу за портретом, отвлекшись от своих размышлений. Здесь он автоматически нажал на все нужные камни, на секунду ощутил свободное падение, и сердце будто ухнуло в пятки, а затем он вывалился из картины в гостиную Лаэлдола. Всё вокруг было уже таким знакомым и приятным — обитые красным кресла и диван, восточный ковёр на полу, ярко горевший камин. В комнате оказалось всего несколько человек, один из которых был, конечно же, Фил. Кажется, без своего лидера они никуда не ходят. Или лидер сам ходит за ними. Кто разберёт. Кенни пожал плечами и величаво поднялся, невозмутимо одёрнув лацкан халата. Он заметил уставившегося на него осуждающе Филиппа и нескольких других учеников-магов, которые смотрели явно неприветливо. Валентайн проанализировал, что возможно, им совсем не нравятся редкие появления чужака, который уже зачастил. Один раз — куда не шло. Но вот уже третий? Осознав, что без невероятных новостей о деле ему тут не рады, Валентайн начал так, будто эту мысль он и нёс волшебникам:

- Кто изображён у вас на портрете? С нашей стороны это кудрявый молодой человек, с вашей — бородатый старик.

После нескольких минут гробовой тишины Фил наконец процедил:

- Это Ричард Гринвурд. А ты, скажи мне, пожалуйста, на кой ляд сюда припёрся? Я же тебя предупреждал!…

- У меня есть кое-какая догадка, - самодовольно объяснил ему Кенни. - Мне кажется, что я знаю, кто ваш преступник.

- И кто же? - хмыкнув, поинтересовался флегматичный Хью.

- У нас в школе есть учитель… - заговорщическим тоном начал Валентайн. - Который стр-рашно похож на портрет молодого Гринвурда! - радостно заключил он и плюхнулся в кресло, как у себя дома.

Маги переглянулись, а затем, склонив головы, зашептались. Они явно решили, верить ли чужемирцу или нет, говорит он правду или врёт, и вообще, может ли быть такого уровня совпадение?

Наконец, они все вместе, дружно, как по команде, повернулись на Кенни.

- Расскажи подробнее, - нахмурившись, попросил Фил.

- Это всё, что я знаю, - Валентайн пожал плечами. - Но, - он вскинул палец вверх, с наслаждением наблюдая, как разочарование вспыхивает в глазах магов, - наш мистер Беллитраска ведёт себя подозрительно…

Кенни и сам не понимал, что чувствует по этому поводу. С одной стороны его любимый учитель, с другой — страшный убийца. Кенни всегда казалось, что в такой ситуации он бы сам не поверил в свои умозаключения, он бы первый до последнего выгораживал мистера Беллитраску, он бы отстаивал его невиновность. Но почему-то, и Кенни казалось, что он всегда это знал, внутри у него было какое-то понимание, что его любимый учитель мог быть способен на подобное. И может быть — а вот эта мысль Валентайну совсем уже не понравилась, - именно поэтому Беллитраска и был его любимым преподавателем в Гринвурде? Потому, что он был способен на поступок— не важно, хороший или плохой?

- Сегодня вечером он ходил по верхнему этажу, но, когда увидел меня, тут же запаниковал, вытолкнул меня на лестницу, сказав, что патрулирует школу по приказу директора. Что тоже странно, ведь если бы ученикам по-настоящему грозила опасность, руководство школы было бы обязано сообщить нам. Иначе, если бы непредупреждённый ученик попал бы в опасность, им бы надавали по шапке. Так что я считаю, что мистер Беллитраска здесь замешан. А ещё, когда я навещал его после того события на площади, я показал ему брошь, и он хотел её забрать. Я ему сразу не отдал — я не упускаю улики из рук, - однако, сейчас мне думается, что он боялся чего-то, боялся, что она попала ко мне….

Кенни замолчал. Неужели всё оказалось так...просто? Неужели мистер Беллитраска всего лишь на всего дальний родственник Гринвурда, решивший совершить диверсию в деревне у школы? Зачем? Чтобы отобрать замок себе? Ерунда какая-то. Не может всё это решиться так. Он же прекрасно понимает, что, даже если родители учеников будут напуганы происшествием, школу не расформируют. И уж тем более не отпишут ему во владение. В сердце Валентайна слегка затеплилась надежда, что не всё так уж просто.

- С Хэллоуина на нас больше не нападали, - после небольшого молчания произнёс Фил. - Может быть, он ищет другой способ попасть к нам? Он ходит по верхнему этажу, говоришь?

Кенни кивнул.

- Значит, он либо не знает о кармане, либо не умеет им воспользоваться, - продолжал филин. - Брошь, которая, судя по всему, принадлежит ему, действительно является брошью Гринвурда. Но она не обладает сильной магией, она действует лишь как небольшой щит от сильных невзгод и опасностей. Он попытался через Лиссу. Возможно, её сердце помогло ему слегка сотрясти наш воздух. Оно дало ему магических сил, на какое-то время. Однако надо обладать своей собственной магией, чтобы пробить межпространственную брешь…

- Но почему он не может воспользоваться карманом? - спросил Кенни. - Я ведь тоже не обладаю магией, а у меня получается.

- Во-первых, какой-то стадией магии ты обладаешь, - разуверил его Фил. - И это можно понять даже со стороны — от тебя фонит. Во-вторых, на карман поставлена защита от злых намерений, и, сколько бы ты не ходил рядом в попытке переместиться в этот мир и совершить злодеяние, у тебя не получится.

- Значит, теоретически, он для вас не опасен? - уточнил Кенни. - И, сколько бы он не кружил вокруг да около, и что бы не замышлял, всё хорошо?

- Ну как сказать… - задумчиво пробормотал Фил. - Кто ищет, тот найдёт. Мало ли, что он там раскопает. Ладно, - внезапно сказал он и встал. - Тебе пора. Есть примета, что гостям из того мира нельзя долго у нас находиться, это чревато бедой. И, как видишь, она работает, - он посмотрел на Кенни из-под пушистых бровей. - Следи за своим учителем как можно тщательнее.

Валентайн кивнул и полез в портрет.

Темнота, уже ставшее почти привычным уханье в животе, отодвигая картину, Кенни ожидал всего, чего угодно, кроме как истошного выкрика:

- Ага-а-а! Попался, гад!

Его схватили за шиворот, было темно, он отчаянно заозирался, но ничего не увидел вокруг. Его потащили по коридорам, будто куклу какую-то, пока он отбивался и грозил королевским судом похитителю. Чёрт, Беллитраска что, оказался прав? Неужели он наговорил на профессора, неужели не учитель оказался главным преступником? Быть может, он что-то знал, но не хотел пугать народ, пока сам не разберётся с происходящим? Да что же творится!

Его куда-то кинули, на что-то мягкое — слава богу, - однако кинули небрежно, и он ударился локтем о деревянный выступ.

- Я ещё раз предупреждаю, меня будут искать! Мой отец вас засудит к чёрту, и вы сгниёте в тюрьме! Учеников школы Гринвурд нельзя трогать! Да отпустите же вы, нелюди!

Яркая вспышка света ослепила его, и Кенни долгое время не мог увидеть ничего, кроме лучей, бивших ему в глаза. Когда он наконец раскрыл зажмуренные веки, и комната из разноцветных пятен стала собираться в вполне себе понятные очертания, он увидел перед собой седую гриву, и охнул, отскочив назад.

- Директор! Что вы здесь делаете?

- Забавно, - мягким и низким голосом произнёс тот, но Валентайна его штучки не успокоили — напротив, юноша напрягся. Скользила в его голосе некая угроза…

- Такой же вопрос у меня к тебе, - директор откинулся на спинку стула.

Кенни оглядел комнату. Это был кабинет мистера Беллитраски. Кенни приготовился наблюдать.

- Что ты делал ночью на самом верхнем этаже школы? Разве мистер Беллитраска не предупредил тебя, что опасно разгуливать по Гринвурду после отбоя?

Кенни молчал. Он мог бы парировать и возразить, что правилами школы подобное не возбраняется, что если бы было действительно опасно, они должны были сообщить всем… Но не стал. Тогда Уайтвульф бы обязательно отвлёкся от своего повествования на споры о правах учеников Гринвурда, и не выдал бы своих мыслей, а Кенни чувствовал, что он сейчас скажет что-то очень важное. Возможно даже что-то, что даст ему разгадку на все его вопросы. Кто убил девушку и зачем? Зачем им нападать на Лаелдол? И наконец — кто же зачинщик?

- Тебя нашли за портретом, - продолжал медленно и угрожающе мурлыкать седой мужчина. - Что же мог делать ученик школы в самом дальнем углу замка в нише за картиной?

- А это уже вмешательство в частную жизнь, - огрызнулся, не удержавшись, Валентайн. - Мало ли дел у молодого парня в скрытых местах!

- Дерзишь, значит? - он криво ухмыльнулся, вскинув одну бровь. - Ну, скоро перестанешь, - он кивнул кому-то, кто стоял за спиной Кенни, и человек быстро и сноровисто привязал ученика к стулу.

- Вы нарушаете мои гражданские права, - пригрозил Валентайн. - Допрос без ордера на арест является противозаконным, и теперь вас точно засудят, не говоря уже о похищении несовершеннолетнего.

- Похищении куда? - уточнил, насмехаясь, Уайтвульф. - Мы не вывели тебя за пределы школы. Фактически, тебя вызвали к директору. Что же в этом такого, а? Я друг статского советника короля. Как думаешь, кому они поверят — мне, человеку, который долгие годы верой и правдой заслуживал доверие, - или сопляку, который ещё даже из школы не выпустился? А вдруг ты объелся какой-то дряни и всё это выдумал, а? Как ты докажешь свою правоту? Кажется, ты учишься на юридическом — судя по тому, как ты лихо разбрасываешься стандартными фразочками, - но значит, ты должен тогда чётко знать, что в суде у обвинителя должны иметься козыри — то есть стопроцентные доказательства. А обвинение со слов не считается.

Кенни надулся и замолчал. Ему оставалось только наблюдать. Кажется, этот придурок неплохо подкован в юриспруденции. Может быть, он тоже учился здесь? На адвоката? Хотя скорее на прокурора, судя по тому, как он уверен в том, что закопает Кенни живьём. Хотя и адвокаты такими бывают… Но — он отвлёкся.

- Что тебе известно о том месте, откуда мы тебя выловили? - грозно спросил директор.

- О той нише, в которой я сидел и занимался своими делами? - невинно поинтересовался Валентайн.

- Именно, - кажется, мистер Уайтвульф начинал терять терпение — над глазом на лбу у него задёргалась большая вздутая вена. - Именно о ней!

- Да обычная ниша, у нас таких по замку…

- Не придуривайся! - жёстко оборвал его директор. - Несведущий человек в эту нишу не полезет.

- Кажется, Вы и сами предполагаете, что это за ниша? - сощурился Кенни, наклоняясь вперёд. - А что же тогда сами мне не скажете, а?

- Вопросы здесь задаю я, - грубо оборвал его мужчина. - И если ты не хочешь сознаваться так, сейчас мы поведём тебя обратно, запихнём в эту нишу, и следом и Беллитраску пустим! И посмотрит он, обычная это ниша или же нет!

- Домогательством попахивает, - пошутил Кенни и тут же пожалел об этом, потому что директор вскочил на ноги, дёрнул его вверх за плечи, легко, будто медведь листик, и потащил к двери. - За мной! - крикнул он учителю химии, и тот решительными шагами последовал за процессией.

Кенни вновь пытался вырываться, кричать и кусаться, надеясь, что неравнодушные учителя услышат его мольбы о помощи, но стены в замке были такие толстые — убивай, не услышат. Эта мысль обеспокоила Кенни, и он замолчал, потому что решил для начала подумать, как ему выпутаться из этой ситуёвины.

Сдавать ребят ему не хотелось. Предупредить Фила заранее он не мог. Бороться с этим сильным стариком — тем более. Так значит, Уайтвульф появился здесь не зря? Значит, у него с Беллитраской виды на Лаелдол? На ходу из кармана активно двигающегося директора выпало что-то звенящее, Кенни резко обернулся, чтобы посмотреть, что это. На полу в блеске факелов вспыхнули очертания дрозда.

Внезапно Кенни ощутил что-то странное, будто напряжение, охватившее всё его тело — это не было похоже на перевозбуждение, это было что-то гораздо сильнее, будто внутри него появился и стал разрастаться огромный шар, который всё сильнее рвался наружу. В мозгу пульсировала только одна мысль: «Фил, приготовься!», и эта мысль так сильно давила на голову, что он не сдержался и заорал.

***

Фил встрепенулся, внезапно, будто кто-то гаркнул ему прямо над ухом: «Опасность!».

- Друзья! Срочно собирайте всех, преступник идёт к нам, - приказал он тем ученикам, кто сидел в гостиной рядом с ним. Они серьёзно кивнули и рассеялись по чёрным коридорам школы, призывая всех сплотиться перед лицом опасности.

Странно. Будто кто-то предупредил его, - думал Фил, разминаясь и готовясь дать чужакам по морде. Он не знал точно, откуда прилетит удар, но почему-то догадывался, что надо охранять портрет.

Сбежались и все остальные ученики — натуралисты, анималисты, материалисты, - все были здесь, готовые защищать свой мир и свою школу.

***

- А собственно говоря, где этот придурок? - уточнил Лувис, слегка протрезвев. - Куда он подевался?

- Ты же сам его выгнал... - робко напомнил Дилан.

- Ну а ты помнишь хоть один случай, чтобы он потом не заявился обратно с нахальными видом и не плюхнулся на кровать, как ни в чём не бывало? - разозлившись, спросил Дайсон.

Дилан съёжился.

- Нет...

- Ну вот так надо пойти и проверить, на месте он, или нет, - настойчиво объяснил Лу и первым направился к двери.

Как и ожидалось, Кенни не было на диване в холле, и это знатно разозлило Дайсона:

- Ну и куда он попёрся, скажи мне? - он уставился на Дилана.

Тот пожал плечами:

- А мне откуда знать? Он ведь не только с тобой не делился своими домыслами весь этот год. Может быть, пошёл в Брайдберг, на площадь, - парня передёрнуло от жутких воспоминаний. - Может быть, ему до сих пор не даёт покоя тот случай?

- Тогда он точно псих, - заключил Лувис безапелляционно. - И маньяк.

- От детектива до маньяка один шаг, - вздохнул Ди и сам удивился, почему это из него сегодня льётся так много не нейтрально окрашенных слов. Может быть, в вине было что-то подсыпано, что заставляет человека меняться?

Гневно топоча своими подбитыми железом сапогами, Дайсон нёсся вниз по лестнице. Он решил, что поиски прохвоста надо начинать с самого первого этажа, с каморки под лестницей, а если его там нет, то придётся тщательно прочесать всю школу. В душе Лувис ненавидел Кенни за его вечные выкидоны и выпендрёж, за его высокомерие, и главное - за внезапную молчаливость. Если бы Валентайн был откровеннее с друзьями, возможно, те знали бы, где его сейчас искать! Но сильнее всего Лувис ненавидел Кенни за то, что он - Лу, - не смог забить на него и улечься спать, за то, что Валентайн каким-то образом так умеет расположить к себе людей, что они уже не смогут просто не обращать на него внимания, а обязательно попрутся искать его в ночи по всему огромному средневековому замку. По мнению Дайсона это был верх самолюбия. Он сам в себе души не чает, и других заставляет чувствовать то же самое!

***

Кенни подтащили к нише. Беллитраска пододвинул портрет, Ауйтвульф пихнул мальчика во тьму. Учитель ступил следом за ним. Кенни перестал брыкаться и жалел, что не имеет достаточно смекалки, чтобы сделать что-то. Он лишь надеялся, что волшебников не застать врасплох. В животе ухнуло, полоска света перед глазами разъезжалась и становилась всё больше, и вот Валентайн видит перед собой гостиную.

- Чёрта с два!

Кенни и Беллитраска даже не успели выйти в зал, как воздух вокруг сотрясся. Валентайн умело увернулся, а вот в Беллитраску попало заклятием.

Фил подбежал к упавшему профессору и связал его.

- Дана! Иди сюда, глянь его, - приказал он девочке, похожей на речную нимфу. Та подбежала к мужчине и прикоснулась к его руке своими бледными пальцами. Беллитраска страшно заорал. Кенни испуганно взглянул на Фила. Тот сосредоточенно смотрел на учителя и девушку. Отпустив предплечье мужчины, Дана отстранилась и сказала:

- По его линии судьбы идёт прямой род Гринвурдов. У мастера Уллиса был сын, от которого он отказался ещё когда мыл молод. Часть магии, которая ещё не проснулась в Уллисе, передалась ему, но не раскрылась. Зато магическое проклятие легло на мальчика, ведь его бросили ещё до рождения. Он узнал об этом уже когда выпустился из школы. Он уехал учиться в другую страну и изучал оттуда всё, что можно было узнать. Оказывается, о Ричарде Гринвурде можно узнать гораздо больше, если нанять частного детектива. Тот седой мужчина за стенкой - и есть его детектив. У них был план, они в сговоре....

И тут послышался взрыв.

Глава 10.

Кенни стоял на самом краю Астрономической башни. Ветер здесь дул всегда — ровный, соленый, ледяной, пахнущий гниющими водорослями и далекой глубокой водой. Он яростно трепал полы его модного, на грани дэнди, пальто, ткань била по ногам. Внизу, у подножия утеса, пенились и разбивались о валуны тяжелые волны северного моря.

— Сумасшедший ублюдок, — тихо, сквозь зубы процедил Валентин, и ветер тут же сорвал эти слова с его губ, унося в море.

Оказалось, что Уалтвульф и Беллитраска заодно. Оба они из побочной ветки рода Гринвурдов. Однажды они пересеклись в архиве королевской библиотеки. Столкнулись над папкой с файлами о семье Гринвурдов. Открыли семейное древо и узнали, что оба являются не прямыми, но единственными наследниками поместья. По одиночке вернуть былую власть у них бы не вышло, и они решили объединиться.

Мистер Уайтвульф, как более старший товарищ, знал слухов об их совместном предке чуть больше, и про некие непонятные дела с магией тоже слышал. Они стали копать, и узнали, что Ричард Гринвурд открыл портал между мирами, и если получить власть над зеркальной школой, то можно получить власть не только над поместьем Гринвурд, но и над всем королевством. Мистер Беллитраска, как человек химии и истории, вычитал, какие нужно провести обряды, чтобы порушить границу между мирами.

Теперь опасность миновала, школа была освобождена. Проход между мирами заделан наглухо.... И больше никто не смеет угрожать Лаэльдолу, и это печалило Валентайна. Если честно, в глубине души он надеялся, что сможет порой посещать это место, обучаться магии и всё такое... Как оказалось, у него есть некоторые экстрасенсорные способности - он умел силой мысли донести до человека нужные слова. И, быть может, он смог бы ну... развить это умение... Оно бы пригодилось ему в будущем.

До конца учебного года осталось совсем немного. Вскоре Кенни потеряет возможность посещать и Гринвурд. Только по строгим праздникам, и на встрече выпускников, но разве это то же самое? Он не стал бы, как мистер Беллитраска, идти в преподаватели ради того, чтобы остаться в гнёздышке. К тому же, как оказалось, любимый учитель сделал это не из своей любви к школе, а из корыстных целей захвата обеих реальностей. Им почти удалось пробиться в Лаэльдол, и, если бы они это сделали, они бы быстро нашли все доказательства на наследство. Отсудили бы у государства замок и - пиши пропало.

Вечер опускался на побережье стремительно и тяжело, словно на деревню набрасывали мокрое суконное одеяло. Валентайн спустился и вышел через заднюю лестницу, раньше используемую прислугой, в поля, покрывающие пространство за замком. Пахло торфяным дымом, овечьим жиром и вяленой рыбой.

Ночью Кенни не спалось. Скрип половиц, завывание бури за тонкими стеклами и глухое уханье сов в лесу мучали его в полубреду, заставляя ощущать себя в пространстве меж мирами.

Бросив попытки выспаться, Валентайн сел за стол, зажег оплывшую сальную свечу и вытащил чистый лист бумаги. Возможно, руководство школы запретит выпускать в мир эту статью, никто не захочет огласки, но он всё же начал писать, быстро и неразборчиво.

«Последний владелец этого замка, Ричард Гринвурд ушел во тьму, не оставив после себя ничего, кроме путаницы и пустоты», — вывел он неровным, дерганым почерком. — «Его сумасшествие не было слабостью ума — оно было осознанным выбором, и возможно, нам стоит многому у него поучиться. Однажды он решил погрузиться в основы мироздания, и преуспел в своём начинании. Он был смел, и верил в свои идеи....».

Дописав, Кенни свернул листок и убрал в портфель, а затем со спокойной душой лёг спать.

Он чувствовал, что эта история в нём что-то изменила, и его жизнь больше никогда не станет прежней.

Впрочем, так и оказалось...