Кёнигсбергская ведьма
Кёнигсбергская ведьма
«КЁНИГСБЕРГСКАЯ ВЕДЬМА»
мистическая хроника
(на основе реальных событий)
…Кто сотворил семизвездие и Орион
и претворяет смертную тень в ясное утро,
а день делает тёмным как ночь,
призывает воды морские,
и разливает их по лицу Земли? –
ГОСПОДЬ имя Ему …
«Амос» 5,8
Египет. Пригород Каира.
1889 год
Зимние месяцы лишь ненамного сократили вечное господство солнца над африканским континентом, и оно по-прежнему испытывало людей на прочность.
Руководитель очередной археологической экспедиции, каждое утро приезжавший на муле присмотреть за командой копателей и отдать им новые распоряжения, только и думал о том, чтобы из Лондона поскорее приехала новая смена, чтобы руководить раскопками. Он очень старался не показывать рабочим своей усталости от жары и противного, всюду проникающего песка.
В котловане кипела работа. Где-то здесь, судя по найденным в гробнице Аменхотепа IV иероглифам, покоится тело жрицы бога Солнца, знаменитой прорицательницы Амен-Оту.
Поиск шёл ежедневно. Нужно было за зимний сезон успеть «просеять» довольно большой участок местности, который был утверждён и согласован с египетскими ответственными лицами, отвечающими за ежегодные научные экспедиции по поиску артефактов, оставленных в храмах, гробницах и захоронениях египетской знати времён фараонов многочисленных династий, живших на этих землях за тысячелетия до н.э.
Эта работа была изнурительна, монотонна и почти не приносила удовлетворения. Очень редко находилось действительно что-то стоящее с научной точки зрения.
Сегодня всё шло как обычно: рабочие лениво расшвыривали песок под небольшим полуразрушенным храмом, мечтая о полуденном отдыхе, до которого оставалось ещё часа три. Но, видимо, это был один из немногих особенно удачных дней, потому что всем вдруг стало ясно, что именно сегодня они докопались до чего-то интересного. Действительно, как только археологи соскребли песок с небольшой площадки под храмом, все увидели закрытый каменным блоком вход в погребальную камеру…
Внутри царил непроглядный мрак, и когда в помещение внесли горящие факелы, вокруг раздались изумлённые возгласы: на невысоком постаменте, в центре усыпальницы, стоял великолепно сохранившийся саркофаг, на крышке которого было изображено лицо молодой, прекрасной египтянки с такими выразительными глазами, что на миг оно показалось всем живым…
Это была одна из немногочисленных археологических побед. Нашли именно то захоронение, которое так старательно искали: в саркофаге находилась мумия Амен-Оту,- главной жрицы фараона Аменхотепа IV, или Эхнатона (1364-1347гг. до н.э.), 10-го фараона XVIII династии Нового царства.
Мумию прорицательницы украшали великолепные амулеты. Чуть позже специалисты расшифровали иероглифы, высеченные на одном из талисманов, находящегося в изголовье саркофага, с изображением Бога Осириса. Надпись гласила: «Очнись от своего обморока, и один твой взгляд сокрушит каждого, кто встанет на твоём пути».
Легенды жителей ближайшего к месту раскопок селения говорили о том, что любого, кто потревожит вечный покой Амен-Оту, ждёт страшная кара, мучительная смерть. И первыми жертвами её мести стали владельцы саркофага с мумией: одни погибли в катастрофах, другие сошли с ума, третьи нашли смерть от болезней. Последняя обладательница артефакта спасла свою жизнь тем, что передала его в дар Британскому музею.
Но в тот день, когда в Египте откопали усыпальницу жрицы, никто из учёных не придал значения словам, выбитым на амулете в её изголовье, никто не воспринял их всерьёз…
Англия. Лондон. Британский музей.
1912 год
Прошло уже два года, как саркофаг с найденной мумией жрицы фараона Эхнатона находился на экспозиции в Британском музее, и сотрудники музея отметили, что смертность среди работников 1-го Египетского зала резко возросла, а его посетителям часто становилось плохо, если они надолго задерживались у саркофага. Некоторые дамы даже теряли сознание, вглядываясь в рукотворный портрет прекрасной египтянки.
В феврале 1912 года администрация музея решила обновить старый каталог музейных древностей и поручила своему штатному фотомастеру отснять часть египетской коллекции, в том числе и саркофаг с мумией. Днём фотограф, без всяких приключений, выполнил часть работы, а вечером, у себя дома, продолжил проявлять отснятую плёнку. Один из кадров настолько привлёк его внимание, что он решил тут же его напечатать. По его прикидкам, на нём должен был быть портрет жрицы, нарисованный на саркофаге. Но на фотобумаге проецировалось какое-то расплывчатое, непонятное изображение. Когда он погрузил бумагу в проявитель, на листе стало выступать живое женское лицо в обрамлении густых чёрных волос. На губах красавицы блуждала зловещая усмешка…
Через день тело фотографа было обнаружено в его запертой изнутри квартире. В руке погибшего был зажат небольшой квадрат фотокарточки, - совершенно тёмный, без всякого изображения. Врачи констатировали у несчастного смерть от сердечного приступа.
После этого случая, по распоряжению дирекции Британского музея, саркофаг был спрятан в запаснике, а в 1-м Египетском зале выставили его точную копию, но уже без мумии. Администрация музея пришла к единодушному мнению, что в сложившейся ситуации необходимо пойти навстречу некоему американскому коллекционеру, который неоднократно обращался к руководству музея с просьбой продать ему данный артефакт.
Всё было организованно тайно, без лишней огласки. Саркофаг с мумией прорицательницы, помещённый в обычный деревянный ящик, было решено переправить через Атлантику на океанском лайнере «Титаник». Этот корабль, о котором все вокруг только и говорили, был недавно построен и отправлялся в своё первое плавание из Саутгемптона в Нью-Йорк 10 апреля 1812 года. Сопровождать столь редкую археологическую ценность в Америку согласился лорд Кентервиль.
Доставить на «Титаник» ящик с саркофагом было поручено молодому 21-летнему чиновнику, – сотруднику Британского музея...
Атлантика.
12 апреля 2012 года.
На палубах большого, комфортабельного теплохода «Balmoral», совершавшего разрекламированный мировой прессой мемориальный круиз через Атлантику, посвящённый 100-летию со дня гибели «Титаника», - среди пассажиров царило спокойствие и благодушие. Хотя и находились среди них потомки и родственники тех, кто в далёком 1912 году были очевидцами трагедии, обстановка на корабле была обычной, присущей трансатлантическому рейсу. Уже почти двое суток дамы и господа регулярно посещали многочисленные бары, курительные салоны и кинозалы, где организаторы круиза постарались с максимальной точностью воспроизвести атмосферу роскошного «Титаника».
Дмитрий Еремеев целенаправленно купил билет на этот рейс, хотя шикарное путешествие, в материальном плане, влетело ему в копеечку. Он намеренно исключил себя из общей массы пассажиров и уже второй день безвылазно сидел в своей каюте, занимаясь с большим объёмом документального материала, который он ввёл в программу своего компактного ноутбука ещё в Москве.
Он ждал того часа, когда корабль подойдёт к месту в океане, которое интересует его больше всего.
Как, впрочем, и всех остальных пассажиров.
В тот же день…
Только сто лет спустя…
А сейчас, чтобы зря не терять свободное время, можно и в документах покопаться.
Дмитрий настолько увлёкся тем, что изучал, что практически потерял нить реального времени и полностью погрузился в мир, ушедший назад на целое столетие…
Англия. Саутгемптонский порт.
9 апреля 1912 года.
Ответственный сотрудник Британского музея, - совсем ещё молодой человек, - с энтузиазмом руководил погрузкой на «Титаник», хотя и поглядывал изредка на свои часы, так как боялся опоздать на лондонский поезд, чтобы успеть посетить демонстрацию новых моделей дамского платья от леди Дафф-Гордон в галерее «Альберт Холл», где его ждала молодая невеста.
Но вот, наконец, ценный груз был размещён и закреплён на отведённом ему почётном месте на корабле – точно за капитанским мостиком. Молодой мужчина сам тщательно проверил крепления, удерживающие ящик. Убедившись, что всё в порядке, он отпустил матросов и решил поспешить к невесте. Пройдя несколько метров от капитанского мостика, он, почувствовав некий внутренний толчок, неожиданно оглянулся…
На мгновение у него закружилась голова: ему показалось, что прямо с крышки ящика на него был устремлён взгляд ярких, живых, женских глаз.
...
На ежегодном показе новых женских костюмов от леди Дафф-Гордон в «Альберт Холл» собрались все столичные модницы; многие пришли с мужьями. Среди них была и чета лорда Кентервиля с женой. Впрочем, сам лорд, с самого начала показа, усадив жену, с её приятельницей, за столик, тут же откланялся, чтобы удалиться в курительный кабинет, где собралось мужское общество, совершенно не интересовавшееся модой и желавшее беседовать на другие, более интересные для сильного пола, темы.
Дамы же, сидя рядом с подиумом для манекенщиц, оживлённо обсуждали новую коллекцию одежды на осень, с новыми и непривычными линиями в крое костюмов.
- Дорогая, ты не находишь, что на этой модели слишком много воланов?
- Да, низ юбки определённо перегружен.
- Ну, а, в общем, согласись,- довольно интересно.
- Прелестно!.. Слушай, я всё хотела тебя спросить, ты слышала, что Люси так потратилась на эту коллекцию, что даже не сможет везти в Америку своих моделей?
-Тише, дорогая, об этом ещё не все знают. Ничего,- оденет в костюмы манекены. Она уже попросила сэра Косма заказать их партию в Германии. Там делают манекены самого лучшего качества.
- Да, в этом случае выйдет даже дешевле, ведь Люси пришлось бы оплачивать моделям проезд на «Титанике».
- Бог мой,- представляю себе.
Показ моделей, между тем, постепенно приближался к концу…
…
За кулисами зала для дефиле сэр Косма Дафф Гордон поздравлял свою жену с успешной демонстрацией её коллекции:
- Моя дорогая, ты, как всегда, выше всяких похвал!
- Спасибо, милый!
- Уверен, что в Нью-Йорке тебя ожидает такой же великолепный приём.
- Надеюсь, мой дорогой.
- Кстати, все твои манекены упакованы и уже перенесены на корабль. Поверь, их внешность ничем не хуже твоих моделей.
-Ты шутишь?
- Я вполне серьёзно. Не переживай, дорогая, - в любом случае тебя ждёт успех. Поверь мне.
- Ну, хорошо, потом поговорим, вот-вот мой выход.
- Послушай, что там за шум?
(Из зала послышался звук отодвигаемых стульев, женские крики и возгласы мужчин.)
- Что-то случилось?…
Сэр Дафф Гордон выбежал из-за кулис и увидел людей, столпившихся у одного из столиков. С трудом протиснувшись между ними, он ужаснулся, - за столом в странных, неестественных позах сидела молодая пара: юная девушка с совершенно белым лицом, в глубоком обмороке, и её спутник, - молодой человек с открытыми глазами и головой, безвольно упавшей на букет цветов, торчащий из низкой вазы.
С первого взгляда было понятно, что он мёртв. Это был тот самый чиновник из музея, всего несколько минут назад пришедший в галерею,- к самому концу показа.
Сэр Дафф Гордон, обведя взглядом окружающих, хрипло вопросил:
- Кто-нибудь знает этого господина?
- Да, да, я его знаю,- ответил потрясённый лорд Кентервиль, - Боже мой, какой ужас!
- Господа, пожалуйста, прошу всех успокоиться, и вызовите кто-нибудь доктора…
- Но этого не может быть, я встречался с ним только вчера, он был абсолютно здоров,- лорд Кентервиль говорил негромко, казалось для себя, но вокруг, среди наступившей тишины, все услышали его слова и почувствовали то же, что и он – смятение и страх.
- Да он пять минут назад был живее нас всех.
- Может его отравили?
- Удар, несомненно, удар, посмотрите на его лицо…
- Надо полицию вызвать, господа. Пожалуйста, оставайтесь в зале.
При взгляде на лорда Кентервиля, в руку которого судорожно вцепилась его жена, у многих перехватывало дыхание: его лицо покрыла нездоровая бледность, на лбу выступила испарина. Можно было подумать, что погибший молодой человек был ему родственником. Никому даже и в голову не пришло, что всё произошедшее мужчина воспринимал как некий знак свыше, не понятный разуму, но ощущаемый внутренним, не объяснимым чувством грозящей опасности, которая неумолимо приближалась, и которую невозможно предотвратить…
Атлантика.
15 апреля 1912 года.
Ледяная гладь океана. Ночь. Всё пространство до горизонта покрыто обломками льда. Между ними сверкает чёрный бархат воды, в котором отражаются яркие, сияющие звёзды.
И на льду, и в воде царит хаос: на огромном пространстве раскиданы обломки, различные вещи, доски, детали одежды, куски материи.
В поле зрения попадают два деревянных, тёмных ящика, приблизительно одного размера, медленно плывущих рядом по почти неподвижной глади океана.
В какой-то миг они останавливаются, и в этот момент от самой яркой и большой звезды на небосводе - Сириус,- в созвездии Большого Пса,- на один из ящиков падает блистающий луч и полностью покрывает его своим сиянием.
Через миг сноп света перекидывается на соседний ящик и какое-то время два объёмных короба напоминают маленький горящий остров на чёрной матовой поверхности воды.
В ящиках отчётливо видны силуэты двух лежащих тел. Одно, - со скрещёнными на груди руками, - напоминает кокон, из-за спеленавшей его материи; второе вообще свободно от одежды.
Но, луч света исчезает, поглотив сияние, и один из ящиков медленно погружается в воду, оставляя своего «деревянного собрата» одного, среди растерзанных обломков, блистающего неба и ледяного безмолвия океана.
…
Атлантика.
15 мая 1912 года.
Вахтенный на мостике и несколько матросов с биноклями вдоль бортов, на палубах, зорко всматриваются в океанскую водную гладь. Погода ясная и видимость хорошая.
Уже несколько недель судно «Альджерина», зафрахтованное компанией «Уайт стар лайн», прочёсывает океан в десятках милях от места катастрофы «Титаника» в поисках мёртвых тел, которые Гольфстрим отнёс на огромное расстояние на северо-восток.
Пока на «Альджерину» подняли только одно найденное тело, но этому обстоятельству никто не удивился, так как в течение месяца уже три судна выходили в океан в поисках погибших людей с «Титаника». За это время нашли 328 тел.
Но сегодня океан казался пустынным…
Ближе к полудню одному из матросов показалось, что вдалеке, на воде, что-то чернеет. Настроив бинокль, он понял, что зрение его не обманывает, - на волнах покачивался тёмный ящик, размером с человеческий рост.
Судно скорректировало ход.
Через некоторое время ящик стоял на палубе, и когда его открыли, среди матросов послышался смешанный возглас удивления, огорчения и даже смеха, - в ящике находился женский манекен с точёной, идеально вылепленной фигурой и миловидным лицом. Причём гипс был в очень хорошем состоянии, почти новый, как, впрочем, и сам ящик, в котором лежал муляж. Видимо, в морской воде он находился недолго. Рядом с левой грудью на манекене окружающие заметили круглое клеймо в виде готической буквы «К» и цифры «13». Ещё одно клеймо со словом «Gumbinnen» было «впечатано» на месте пупка. А на мочке правого уха темнело небольшое круглое пятно.
-Вот это да!
-Настоящее немецкое качество.
Кто-то сострил, что было бы неплохо и дальше вылавливать тела в такой идеальной сохранности.
-…и внешности,- добавил второй остряк.
Кёнигсберг. Германия.
15 апреля 1925 года.
Чистые, ухоженные улочки германского города. Люди спешат по своим делам. Лавки и магазинчики глотают прохожих.
К одному из старинных, хорошо сохранившихся домов, с большими витринными окнами, подъезжает небольшой грузовой автомобиль. Водитель выходит из кабины, вытаскивает из кузова довольно объёмную коробку и скрывается в дверях магазина.
Здесь продают женскую одежду. Ряды висящих платьев, костюмов и блузок занимают почти всё пространство внутри торгового зала. Между кронштейнами стоят несколько манекенов с демонстрационными образцами.
Водитель-курьер, со своей ношей, уже внутри магазина. К нему выходит управляющий, и они вдвоём достают из коробки упакованный женский манекен с очень симпатичным, «живым» лицом, который мужчины осматривают со всех сторон, хваля работу мастера. Рядом с левой грудью девушки-манекена чётко видно отпечатанное клеймо: К-13.
Когда заведующий магазином расписывается в получении доставленного товара, курьер спрашивает его, пойдёт ли тот сегодня на городской праздник по случаю спуска на воду нового корабля. Управляющий отвечает, что, видимо, не успеет, так как много работы, да и манекен необходимо поскорее установить в витрину,- очень уж хорош. Они раскланиваются, прощаясь; водитель-курьер выходит из магазина, садится в машину и уезжает.
Городской порт. Солнечный весенний день, очень кстати, соответствует общему приподнятому настроению горожан. Вокруг, в людской толпе, весёлые лица, смех, оживлённый говор. Начинается официальная церемония спуска нового корабля на воду. Она проходит очень торжественно.
Девушку-манекен в это время устанавливают в витрину магазина. Рабочими руководит сам управляющий. Ему очень нравится манекен, который хоть и не новый, но отличного качества. Клиенты будут довольны. Продавщицы,- молоденькие и симпатичные,- приносят яркую одежду и начинают одевать манекен. Управляющий с улицы наблюдает за их действиями. С его лица не сходит улыбка: непроизвольно ему приходится сравнивать привлекательность своих юных подчинённых с искусственной куклой. И… да уж,- ничего не поделаешь, - женский манекен выигрывает по всем статьям!
Порт. Церемония спуска идёт к концу. Громадную бутылку шампанского готовятся, по традиции, разбить о борт корабля. «Заключительный аккорд» доверили исполнить одному из «отцов» города. Элегантный, безукоризненно одетый господин, размахнувшись, бросает привязанную на канате бутылку в сторону борта корабля. Она, к сожалению, не долетает. Слышны возгласы разочарования.
Девушка-манекен почти готова,- ей поправляют причёску и детали одежды.
Господин, которому поручили триумфально поставить точку в церемонии спуска, уже несколько удручённый, размахивается сильнее и снова бросает бутылку. Она ударяется о борт корабля, и… опять не разбивается... Громкий вздох удивления проносится по всей толпе.
Продавщицы, стоя рядом с манекеном, вопросительно оглядываются на управляющего. Тот удовлетворённо кивает,- его определённо устраивает витрина своего магазина. Поцокав от удовольствия языком, он скрывается в дверях. Девушка-манекен остаётся одна.
В порту, совершенно сконфуженный «отец города», в третий раз, уже даже со злостью в лице, свирепо размахивается и с силой бросает бутылку. И она, наконец, разбивается о борт корабля вдребезги!..
И в ту же секунду глаза девушки-манекена оживают…
Корабль, под восторженные крики толпы, заглушающие оркестр, начинает движение. У него короткое и гордое имя – «BERLIN».
Девушка-манекен, совершенно осмысленно, пристально, застывшим взглядом живых глаз, смотрит сквозь стекло витрины на улицу. Перед ней стена средневекового немецкого дома, мощённая камнем улица и тополя, только что распустившиеся от весеннего апрельского тепла.
Эта картинка, как фотография, застывает перед её взором.
КАЛИНИНГРАД. РОССИЯ.
Начало 80-х.
Хотя сегодня и был обычный рабочий день, у Дмитрия Еремеева,- командира группы разминирования калининградской комендатуры, - было приподнятое настроение. Как, впрочем, и у тех, кто сегодня, с самого утра, встречался Дмитрию. А объяснялось всё довольно просто: завтра 1 мая,- и ожидание этого праздника и тех минут отдыха от службы, полных свободы и общения с друзьями и давало это ощущение чего-то милого, доброго и приятного.
Общий предпраздничный настрой царил во всей комендатуре. Транспаранты и флаги были вывешены, красный цвет доминировал на всей территории.
Дмитрий,- молодой мужчина лет двадцати семи, с симпатичным, открытым лицом, одетый в форменную, офицерскую тужурку с командирскими погонами, вывесил на доску объявлений приказ начальства о графике дежурств на праздничные дни, и направился во двор, в сторону гаража. Ему нужно было съездить в город по служебным делам. Сев в новенький, блестящий ГАЗик, с надписью «РАЗМИНИРОВАНИЕ» по бортам, Дмитрий выехал из ворот комендатуры и поехал по улицам Калининграда.
Весенний город пребывал в предпраздничном оживлении: везде висели красные флаги, транспаранты и лозунги с первомайскими призывами. Горожане, свободные от работы, торопились купить продукты к праздничному столу. Первомай отмечался, по традиции, широко: каждой семьёй и всей страной.
У вокзала Дмитрий притормозил и, не торопясь, стал припарковывать свою машину. В этот момент белая «Волга», на большой скорости объехала ГАЗик, резко затормозила, и так же резко сдала назад, задев задним бампером правую дверцу Диминой машины.
Дмитрий, убедившись, что дверца основательно поцарапана, пошёл разбираться.
За рулём «Волги» сидела шатенка,- красивая девушка лет двадцати, с подружкой на заднем сидении. И если подружка была неприметной, серой мышкой, то шатенка, напротив, вызывающе ярка. Но Дмитрий отметил маленький недостаток в её внешности: всю мочку правого уха покрывало родимое пятно.
Достав своё удостоверение комендантской службы, он попросил шатенку предъявить водительские права. Их не было. Не оказалось и других документов на право вождения автомобиля. И, собственно говоря, её это обстоятельство, видимо, не очень-то и смущало.
Дмитрий разозлился, глядя на её наглую усмешку:
- Давайте, девушки, рулите в отделение!
- Ой, какой строгий! Может, командир, сами разберёмся?..
Дмитрий всё-таки настоял на своём, и обе машины поехали в милицейское отделение. Вокруг шумел предпраздничный город, но Димино настроение уже было испорчено.
Едва они подъехали к мосту через Прегель, как ГАЗик заглох,- кончился бензин, который Дмитрий и не подумал залить в полупустой бак при выезде в город.
- Может, всё-таки, договоримся с Вами?- девушка достала кожаное портмоне. Дмитрий побагровел от стыда,- он всё же кадровый офицер Советской Армии, а не гаишник какой-нибудь.
- Вылезайте! Мы всё равно почти приехали,- тут до милиции рукой подать.
- Дин, ты иди, я машину посторожу, - подала голос подружка с заднего сиденья,- они ничего не сделают, иди.
И они пошли вдвоём. Надо было пройти сквозь ярмарочную толпу, запрудившую остров, на котором мрачно громоздились руины разрушенного в войну собора. В людской толпе Дмитрий не отпускал свою подопечную ни на шаг. Она вдруг занервничала, стала оглядываться по сторонам, потом захныкала…
Тут Дима заметил в толпе сержанта-милиционера и махнул ему рукой, чтобы привлечь внимание, а девушку взял за предплечье, боясь, что она вырвется. Милиционер энергично шёл им навстречу, раздвигая толпу и когда они, наконец, стали сближаться,- произошло нечто странное: лёгкая, невесомая, сероватая дымка окутала пространство, и Диме показалось, что всё, что его окружало, замедлило движение. Он как будто очутился на секунду во сне, но даже и в эту секунду не разжал своей руки. Только держал он уже не живую девушку, а гипсовое предплечье голого женского манекена.
Дмитрий был настолько поражён, что встал столбом и открыл рот, но сказать что-либо был не в состоянии. Это была точная, совершенная копия исчезнувшей не понятно куда Дины, даже пятно на правой мочке уха было в наличии.
- Ну что, старшой,- ухмыльнулся подошедший сержант,- перебрал перед праздником?
Объяснять ему, что мгновение назад Дима вёл под руку живую девушку,- было всё равно, что сказать, что сбежал из сумасшедшего дома. Дмитрий сделал вид, что действительно «принял на грудь»,- с кем не бывает, - и они разошлись.
Вид, конечно, у парня, с голым манекеном под мышкой, был ещё тот. Народ оборачивался, но Дима манекен не бросил, а попросил лоточницу упаковать его в бумажные мешки и перевязать бечёвкой. Так, с этим свёртком и отправился домой, в коммунальную квартиру, где снимал комнату. Отперев дверь и пройдя к себе, он, первым делом, стал внимательно осматривать муляж. Манекен был старый,- это было видно по мелким трещинкам на гипсе,- но сохранился очень хорошо. На темени и рядом с левой грудью он обнаружил два круглых клейма «К13»; на месте пупка тоже было клеймо с немецким словом «Gumbinnen».
Он записал результаты осмотра в блокнот, потом взял фотоаппарат, плёнку, и пошёл в ванную заряжать кассету. Из соседей в квартире никого не было.
Когда Дима возвратился в комнату, у него чуть «крыша не поехала»: в кресле вместо манекена сидела живая, ухмыляющаяся Дина, прикрыв наготу обрывком бумажного мешка. Её губы искривила презрительная улыбка: - Ну что, совсем обалдел, или ещё соображаешь?.. А, ты хочешь меня сфотографировать?!
Дима тупо молчал.
- Ну, давай! Снимай! – Дина отбросила бумажный «фиговый листок».
Машинально повинуясь её приказу, Дима поднял свой «Зенит», приложился к глазку видоискателя и нажал на спуск!..
Стоп-кадр с сидящей Диной размылся, и, сквозь туман, всё яснее и яснее проступила чёткая картинка, обрамлённая рамкой фотоаппарата: в кадре Дмитрий увидел средневековый немецкий дом, часть мощёной улицы, и только-только распустившиеся тополя. Он хотел опустить фотокамеру и… не смог этого сделать. Непостижимым образом он застыл в позе снимающего фотолюбителя. Причём, стоял он не у себя дома, в комнате со странной девушкой Диной, а в витрине гарнизонного «Военторга», в том же доме, где в 1925 году размещался магазин женской одежды (чего он, конечно, не знал), рядом с другим манекеном-мужчиной, одетым в новую офицерскую тужурку, - что Дима определил боковым зрением.
Каким образом он оказался здесь, в таком жалком, неестественном положении, Дима объяснить не мог, хотя соображал очень хорошо, мозги работали, вычисляли варианты, что было тоже странно, учитывая обстановку и всё то, что с ним произошло за такое короткое время.
Так они с соседом и таращились на улицу и прохожих сквозь стекло витрины. Людям не было никакого дела до двух манекенов. Все спешили по своим делам.
Дмитрий не мог пошевелить ни бровью, ни мизинцем; двигаться могли только глаза. Он решил, что с ним случилось некое онемение мышц на нервной почве, но даже мысли не допускал, что то, что с ним произошло, не подчиняется здравому смыслу, обычной человеческой логике.
Так, истуканом, он простоял и час, и два, и три. И всю ночь. И весь первомайский праздничный день…
Есть и пить не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Дмитрий мысленно пытался войти в контакт со своим соседом, предполагая, что тот – такой же бедолага, как и он сам, но сосед не реагировал. Прошёл ещё один долгий день…
Наступило 3 мая.
Около 9 часов утра мимо «Военторга» проходила старенькая бабушка с авоськой. Она шла медленно, опираясь на клюку. И вдруг, случайно поглядев на витрину, старушка остановилась напротив Дмитрия – «манекена». Неизвестно о чём она подумала, но вдруг подняла руку и осенила живого, застывшего человека крестным знамением.
Дима моментально ожил, вышел из трёхдневного ступора, начал двигать руками и ногами, радуясь своему освобождению. Суетясь, он задел стекло витрины, и тут же сработала звуковая охранная сигнализация.
В этот момент в магазин вошли отдохнувшие после праздника, и совсем не горящие приступать к работе, продавцы. С каким же энтузиазмом бросились они на утреннего воришку, успевшего уже облачиться в украденную форму…
…
Сидя в одном из тесных кабинетов комендатуры, Дмитрий пытался в рапорте на имя начальства написать нечто вразумительное из того дикого случая, что с ним произошёл. И не мог. Правда оказалась нереальной, она превратилась в фантасмагорию. Вдруг он вспомнил про фотоаппарат, который оставался с ним, и слабая надежда на то, что, может быть, фотография той наглой девчонки сможет что-то прояснить, бросила его через коридор в проявочный кабинет, где он лихорадочно начал заниматься с плёнкой.
Быстрее, быстрее…- вот уже кусок фотобумаги летит в бочок для проявки…
В этот момент в кабинет вошли два старших офицера. Один из них,- Николай, был другом Димы.
- А, вот ты где!
- Ты что здесь делаешь?
Дмитрий сумасшедшими глазами смотрел на проявленную фотографию, где в кресле сидела голая кукла с бесстыдно ухмыляющимся лицом живой Дины.
Ошалевшие сослуживцы обалдело наблюдали за плавающей в бачке карточкой. Один из них взял пинцет и деловито перекинул фото в закрепитель.
- Вот чем занимаются отдельные офицеры в праздники… Полный разврат.
- Чушь!
- Да ещё в извращённой форме.
- Да, старик, ты влип…
Дмитрий в полной прострации рухнул на стул, опустил голову и закрыл её руками…
…
В этой же позе он сидел и в актовом зале, где проходило внеочередное партсобрание, полностью посвящённое обвинению и наказанию кадрового офицера Советской Армии Дмитрия Еремеева.
Зачитывался приказ:
«За злостное хулиганство и поведение, несовместимое с моральным обликом советского офицера…»
До Дмитрия доходили лишь отдельные фразы:
«…с понижением в должности в город Гусев…»
Сослуживцы с равнодушным видом выслушивали текст. Два офицера из зала тихо переговаривались между собой:
- Да, не повезло парню.
- «Гусев». Долго, наверно, искали эту дыру. Что за город, не знаешь?
- Заштатный городишко. Бывший Гумбиннен…
Дмитрий вздрогнул. Он вдруг ясно увидел перед собой клеймо, составленное из готических букв. «Gumbinnen» было впечатано на место пупка в манекен. А ведь город Гусев – это и есть немецкий Gumbinnen, куда его ссылают. Плечи Дмитрия начали дёргаться, он затрясся всем телом, покрасневшее лицо сморщилось от неудержимого смеха, который внезапно охватил офицера.
Докладчик замолк, все в полном недоумении смотрели на Диму. А он, не обращая ни на кого внимания, истерично смеялся в полный голос.
НОВОРОССИЙСК. РОССИЯ.
31 августа 1986 года.
Привокзальная суета и толчея. Радийный женский голос чётко проговаривает время прибытия поездов. Высоко под потолком, на стене большие часы современного дизайна указывают время: 19:45
В людской толпе к стоянке такси пробирается молодой, хорошо одетый мужчина с дорожной сумкой в руках. В нём сразу можно узнать Дмитрия Еремеева. За несколько прошедших лет внешне он почти не изменился. Та же военная выправка и прямая осанка кадрового офицера. Садясь в такси, он назвал гостиницу, в которой планировал остановиться. На заднее сиденье плюхнулся попутчик,- грузный, пожилой мужчина в мешковатом пиджаке. Свой чемодан он пристроил рядом с собой.
- А меня потом в порт, пожалуйста.
Машина трогается.
…
В фойе гостиницы тихо, прохладно и светло, - как и подобает в приличных отелях. Администратор – высокая, статная женщина с пышной причёской, предупредительна и внимательна:
- Добрый день! У Вас бронь?
- К сожалению, нет.
- Надолго к нам?
- На два дня.
- Могу предложить только двухместный номер. Пока без соседа.
- Спасибо, меня это устроит.
- Ваши документы, пожалуйста…
Номер был просторный и светлый, но со старой, видавшей виды, мебелью. Телевизор, хотя и не новый, тоже присутствовал.
Дмитрий чувствовал себя немного утомлённым, хотелось принять душ и побриться. Он быстро распаковал сумку, взял необходимые вещи и прошёл в ванную комнату. Расчехлив бритвенный прибор и намылив пенкой нижнюю часть лица и шеи, он стал старательно и аккуратно бриться.
Через некоторое время, сквозь шум льющейся воды, он услышал, как чей-то низкий мужской голос громко спросил:
- Хозяева, соседей принимаете?
Дмитрий наскоро вытер руки, выключил воду и вышел в комнату. На пороге стоял бравый молодой мужчина в военной форме. Его приветливое лицо показалось знакомым.
- Да это ещё вопрос, кто тут хозяин, - улыбаясь, произнёс Дмитрий. И тут он узнал Николая, - своего бывшего сослуживца по Калининграду. Они даже дружили некоторое время.
- Ба! Дима! Ты ли это?! – реакция у Коли была на высоте. – Здравствуй, друг!
Они обнялись.
- Какими судьбами в Новороссийске?
- Я здесь по делам фирмы.
- Правильно говорят: «Земля тесна». Не ожидал… Слушай, я только из аэропорта, голодный, как волк, планировал здесь денька три побыть, но всё изменилось. В десять вечера плыву в Сочи, взял двухнедельный отпуск. Ты собирайся в темпе, а я пойду, столик в баре закажу, посидим, потолкуем…
- Хорошо, я быстро.
- Ну, давай, жду внизу…
Гостиничный бар был небольшим и уютным. На столиках стояли маленькие светильники, ненавязчиво звучала музыка и поэтому атмосфера была располагающей к отдыху посетителей.
- Слушай, а ты почти не изменился. Молодец, - держишь форму.
- Да ведь и прошло-то всего…
- Вот-вот, а кажется, что лет десять, как минимум. Страна-то совсем другая теперь.
- Да. И мы другие… Ты, смотрю, время зря не терял, - Дима кивнул на погоны Николая, - Звёзды получил. Поздравляю, Коль!
- Спасибо. А ты, значит, бизнесом занялся.
- Угу. На новой службе меня хватило ненадолго. Через год после перевода уволился в запас, уехал в Пермь, организовал фирму по ремонту оружия. И вот в командировку сюда приехал. Вообще, часто по стране езжу.
- Слушай, а ты молоток! Знаешь, по большому счёту, мы все тогда решили, что тебе кранты. Да и произошло всё тогда так быстро, неожиданно как-то. Честно, я тогда себе даже ничего объяснить не мог. Голова не работала. Может, можно было как-то тебя отмазать, но никто рисковать не хотел, боялись люди. Да и ты, признаюсь, вёл себя странно.
- Да уж…
- Мягко говоря… Ведь на собрании тогда, - слушай, все просто решили, что ты спятил. Извини, время прошло, но тогда все были уверены, что ты рехнулся. А та фотка с голой куклой…
Дима чуть не поперхнулся.
- Где ты её откопал? Да ещё и на плёнку снял… Её потом у тебя в коммуналке искали, всё перерыли, соседи твои с открытыми ртами ходили, не могли понять, что наши хотят. Ты же всегда был на высоте. В пример ставили. Да… Я рад, что сейчас у тебя всё нормально.
Пока Дмитрий слушал Николая, его внимание привлекла симпатичная девушка, сидящая за угловым столиком в компании молодых людей. Она была очень похожа на Дину, - ту самую, виновницу всех его бед. Хотя освещение в баре было слабым, зрение могло и обмануть, да и причёска у этой девушки была совершенно другой.
Николай, увидев, что Дима пялится в угол, решил проявить инициативу:
- А как у тебя на личном фронте?
- Пока не женат. Да и желания особого нет. Работа всё время отнимает.
- Ну, это ты зря. О себе забывать нельзя. Ты что головой вертишь? Заинтересовался блондинкой? А? Ничего девочка, симпатичная. Посиди пока, - я сейчас…
И Николай уверенной походкой человека, знающего себе цену, направился к столику в углу.
- Приветствую компанию! Позвольте пригласить Вашу даму на танец, - галантно поклонившись, спросил он, глядя на квадратного борова, сидящего рядом с девушкой.
- Мужик, - сквозь зубы процедил боров, - поищи в другом месте. Эта дама не танцует.
- И не поёт, - вякнул второй, на фоне квадратного, казавшийся скелетом.
На лице девушки не отразилось никаких эмоций.
- Была бы честь предложена, - и Николай, даже не обидевшись, вернулся назад.
- Извини, старик, её церберы охраняют. Не судьба. Слушай, сколько на твоих?
- Без десяти девять.
- Давай, ещё по одной, и пора собираться… Ты не против проводить меня до порта? Пошли пешком. Лады? Тут недалеко. Вечерний моцион, - так сказать. Придём как раз к отплытию. Ждать не люблю.
- А корабль как называется?
- «Адмирал Нахимов». Старая калоша. До войны ещё немцы строили. Я специально интересовался. «Берлин» назывался. Знаешь, что ещё интересно? Это судно спустили на воду ровно через 13 лет после катастрофы знаменитого «Титаника». Представляешь, - день в день. Кстати, он тоже тонул, но его подняли и отремонтировали… Говорят, плохая примета,..- Коля помолчал, - Дим, ты в судьбу веришь?
- Я?.. Не знаю…
- Ну, ладно, иди, поднимайся в номер, я за тобой, расплачусь только.
Было пол-десятого, когда Дмитрий и Николай подошли к причалу, у которого стоял готовый к отплытию пассажирский пароход «Адмирал Нахимов». Он совсем не казался старым, а имел вполне солидный вид много повидавшего на своём веку, но всё ещё крепкого и молодящегося ветерана.
Большинство пассажиров уже посетили свои каюты, перенесли вещи и теперь неторопливо прогуливались по палубам корабля и по набережной около него. Тут же расположились торговцы со своим нехитрым товаром, могущим пригодиться отплывающим курортникам. Стояли лотки с косметикой, подарками, книгами и газетами. Кое-где даже образовались небольшие очереди. Друзья подошли к одной из них. Интеллигентная женщина продавала небольшие, среднего формата книги, которые доставала прямо из большой картонной коробки, лежащей на тротуаре. Книг уже оставалось немного, - коробка почти была пуста.
- Надо тоже взять, - сказал Николай, - я что-то о чтиве не подумал, время как-то надо будет убивать. И он купил книжку. Она называлась «Последняя ночь «Титаника» Уолтера Лорда.
Дмитрий проводил Колю до трапа, они обменялись адресами, обнялись и попрощались.
- Когда теперь увидимся, кто знает. Ты пиши,- не забывай,- и Николай стал подниматься по трапу.
Дима ещё немного последил за ним взглядом, помахал рукой и, не торопясь, пошёл в сторону города. Навстречу энергичным шагом двигались парень с девушкой. Они направлялись к пароходу. Мельком взглянув на них, Дмитрий узнал парочку из кафе. И опять его поразило сходство этой девушки с той стервой из Калининграда. Он даже непроизвольно оглянулся им вслед. Настроение сразу упало, но Дима решил, что надо начинать делать дела, а не зацикливаться на всякой ерунде.
- Завтра утром и начну,- подумал он,- а сегодня надо выспаться как следует, - и решительно зашагал к гостинице…
Он уже не видел, как все, находящиеся рядом с причалом, выворачивали головы от удивления, когда на мачту «Нахимова» вдруг спланировал неизвестно откуда взявшийся аист. Он деловито уселся на самую верхушку и, видимо, не собирался никуда улетать. Его внезапное появление показалось всем очень странным. Ещё более интригующим было для окружающих появление едущей на огромной скорости и затормозившей рядом с пароходом светлой «Волги», из которой вышли несколько человек, которых сразу же встретили, подхватив багаж, и заботливо проводили на палубу…
Дима заснул сразу, как только лёг, приняв всё-таки душ. И никак не мог понять, что происходит, когда его сон стал прерываться и уходить из-за какого-то непрекращающегося шума. Пришлось всё же сесть на кровати и усилием воли вернуться к действительности. Но ещё некоторое время сознание отказывалось починяться, и Дмитрий крутил головой, соображая, что к чему. И из открытых окон гостиничного номера, и из коридоров гостиницы слышался гул. Он выглянул в окно: люди и машины, большей частью завывающие сиренами и сигналящие клаксонами, как ему показалось, хаотично, двигались в сторону порта. Он посмотрел на часы: было 23:20 ночи, т.е. спал он не больше часа. Наскоро одевшись, выглянул в коридор. Заспанные люди, одетые кое-как, кучками толпились у стола ночной коридорной, которая всем устало повторяла, что ничего не знает.
Надев ветровку и обувь, Дмитрий решил выйти на улицу и выяснить, наконец, в чём дело. Его пытливый ум бывшего военного заставлял действовать, - о сне он больше не думал.
Уже в третий раз за сегодняшний день, знакомой дорогой, практически бегом, он направился в порт, следуя общему движению людей. И чем быстрее сокращалось расстояние, тем всё тревожней становилось на душе. Определённо произошло что-то неординарное.
В порту скопилось множество людей и транспорта. Машины пожарных смешались с РАФиками скорой и УАЗиками милиции. Над морем кружили вертолёты, а на самой воде творилось нечто невообразимое: десятки мелких катеров и шлюпок, резиновые лодки и всевозможные плоты на большом расстоянии заполнили прибрежную полосу.
Голоса, кричащие в рупоры и мегафоны, смешались с криками толпы и сигналами машин,- шум стоял страшный. Дима понял, что в море произошла авария, и, судя по всему, большая. Видимо, какой-то корабль повреждён, и пассажиров эвакуируют. Он подошёл к грузовой машине с высокими бортами и защитным тентом, и от военного водителя узнал страшную новость: «Адмирал Нахимов», около полутора часов назад вышедший в море, затонул всего через несколько минут после того, как столкнулся с «Петром Васёвым»,- кораблём, шедшим ему навстречу, в порт.
Уже под утро, уставший и морально, и физически, Дмитрий разыскал в одной из городских больниц раненого, но живого(!) Николая. Он не стал его ни о чём расспрашивать, ничего уточнять, - просто смотрел на бледное лицо друга. Слава Богу, Николай жив, - но сотни(!) людей погибли, - это ужасно, страшно, противоестественно. Дмитрий думал об этом, но почему-то, в данную минуту, не испытывал ничего, кроме усталости и равнодушия.
- Ты, Дим, сообщи в часть,- еле раздвигая губы, произнёс Коля, - недели на две я тут завис. Отпуск коту под хвост. В кои-то веки собрался в Сочах поплавать…- серое лицо его сморщилось, как от удушья,-…поплавать, ха-ха, поплавал, мать твою… - у него начались судороги.
- Сестра! Сестра! – как ужаленный, Дима выбежал в коридор. Медицинская сестра уже спешила в палату…
Дмитрий брёл по утреннему городу в полубредовом состоянии, еле передвигая ватные ноги, пока плотно обступающий со всех сторон туман не поглотил его фигуру…
ТАЛЛИНН. ЭСТОНИЯ.
28 сентября 1994 года.
Дима оказался в Таллинне из-за очередной командировки. Управившись с делами за 2 дня, оставшиеся три он решил доблестно прогулять, а заодно и город посмотреть. Так он очутился в Кадриорге, - районе, прилегающем к морской набережной. Очень близко от берега стояло некое сооружение, отдалённо напоминающее башенный кран. Именно с этой высотки, именуемой аттракционом, сигали вниз, на эластичных лонжах, охочие до приключений граждане. Причём, не бесплатно, а за 100 крон. Именно эта сумма обеспечивала мгновенный выброс адреналина в кровь. Но смельчаков, рискующих жизнью, было не так много. Среди кучки молодых людей выделялись двое: молодая девушка в кожаном прикиде, и её дружок,- коротко стриженный качок в замшевом пиджаке. Девица активно, но безрезультатно, пыталась уговорить своего парня прыгнуть с вышки:
- Ну, Андрис, ну давай, это же прикольно!
Андрис был спокоен и молчалив.
- Ну, что ты, как маленький? Я же с тобой буду. Ну, - ты же рисковый парень! Андрис не реагировал.
- Слушай, - девушка изменила тактику, - не тяни резину, дорогой. Я ведь и уйти могу…
Парень начал что-то бурчать, и тут Дима, неожиданно для себя, вышел вперёд и предложил:
- Давай я прыгну.
Он мысленно удивился своей смелости. Раньше такой бесшабашности в поступках он за собой не замечал. Девушка задорно тряхнула головой:
- Пошли! Вдвоём веселей!
И они направились к кабине-лифту, где отдали инструктору по 100 крон, подписали бумагу о том, что всю ответственность за прыжок берут на себя (администрация аттракциона гарантировала техническую сторону), и стали медленно подниматься наверх.
- Если есть чему падать из карманов, - выньте, - посоветовал инструктор.
Дима застегнул молнию на куртке, а девушка сняла с ушей клипсы. И тут Дима обмер. Он узнал в своей партнёрше ту ведьму из Калининграда, из-за которой ушёл с военной службы и круто изменил свою судьбу. Он просто онемел, - как же не узнал её сразу? Она ведь совсем не изменилась за прошедшие, сколько там, кажется, 8 лет. Абсолютно. Только причёска сейчас другая. А теперь ему предстояло с этой… сигануть с высоты 10-этажного дома! Но отступать было поздно. Кабинка, в поручни которой он вцепился побелевшими пальцами, была уже на самом верху. Лонжи им прикрепили на земле, и сейчас оставалось только прыгать.
- Готовы?
Дмитрий едва успел прочесть короткую охранную молитву, которую знал с детства, как инструктор мягким движением толкнул их в спины:
- Джамп!
Дима задохнулся не столько от хлынувшего навстречу прохладного, свежего, морского воздуха, сколько от сильного волнения за свою жизнь. Казалось, полёт будет нескончаемым, и сердце бешено колотилось, и земля вдруг надвинулась и закрыла собой всё пространство. Он даже увидел прямо перед собой, на асфальте, недокуренную, брошенную кем-то, сигарету с чёткой надписью «Kent». Эта надпись, как заноза, застряла у него в мозгу. И тут, в пиковой точке полёта, начался обратный отсчёт, лонжи не подвели; два привязанных человека стали опять подниматься наверх, но уже только по инерции, и совсем не высоко…
Наконец, их вернули на землю и развязали ноги. Радость и эйфория от пережитого полёта затмили все чувства. Хотелось петь, орать, обнимать и любить каждого, кто был рядом.
- Я хочу выпить! – радостно крикнула Дина (её ведь так звали,- вспомнил Дима) подбежавшему к ней Андрису. – Но не с тобой, дорогой мой, я тебя отпускаю, ты свободен, - а с ним,- она всем показала на Дмитрия.
- Слушай, я ещё не знаю, как тебя зовут? Дима? Значит, Демис. А меня Дина. Так. Я приглашаю Вас, молодой человек, ко мне в гостиницу, выпить вина за наш совместный полёт. И попробуйте только отказаться, - я не пойму.
Дима и не думал отказываться. Страх исчез.
…
Гостиница, где жила Дина, была одной из самых дорогих и фешенебельных в городе.
- Ты, наверное, удивляешься, как я могу себе позволить всё это? – спросила она, когда они вдвоём расположились за столиком в зале ресторана гостиницы. – Просто я хорошо зарабатываю.
- Где же ты работаешь, если не секрет?
- Официально – на коммерческом ТВ, но там я почти не появляюсь; так, для отвода глаз. На самом деле – свободный художник.
- Так у тебя художественное образование?
- Нет. Я сама себе учитель. А ты?
- У меня своя фирма, правда, небольшая. По ремонту оружия.
- Значит, и ты не бедняк,- она усмехнулась,- но, всё равно, сегодня плачу я. И не спорь.
- Не спорю.
- Молодец! Давай выпьем за тебя, за твою смелость!
- И за твою!
- Я просто люблю риск. Обожаю.
- Может, потанцуем?
- Нет, извини,- это не мой конёк. Уу… сегодня вино холоднее обычного,- недовольно поморщилась Дина, - и вообще, я что-то замёрзла. Пошли в номер. У меня там тепло.
Дима не возражал.
…
Когда они вошли в номер, там уже сидел Андрис. Видимо, у него был свой ключ.
- А, милый, ты уже здесь. Извини, но вечер я с тобой не запланировала. Поэтому, будь добр, выйди, и закрой за собой дверь. Ты ещё не прощён.
Выдав всё это молчаливому и растерянному Андрису, она прошла в комнату. Дмитрий чувствовал себя виноватым перед другом Дины. Он с сочувствием смотрел на этого мягкотелого амбала, который, казалось, его даже не замечал.
- Давай, давай, выметайся. Денис, проходи, располагайся, будь как дома. Андрис, опустив плечи, вышел за дверь и неслышно закрыл её.
В номере царил полумрак: не было понятно, сколько здесь комнат. Мягко горели светильники, кое-где стояла мебель, длинные, воздушные, не пропускающие дневной свет, шторы закрывали окна, на полу лежал мягкий, неброский, очень дорогой ковёр из натуральной шерсти.
- Хочешь музыку послушать? – Она включила японский музыкальный центр и волна какой-то звуковой феерии накрыла мужчину с головой, укутала в невидимый вибрирующий кокон. Окидывая взглядом эту странное, почти пустое пространство, Дмитрий обратил внимание на висящий на бордовой стене небольшой портрет, выделяющийся золотым пятном на однотонном фоне. Портрет манил, как магнит. Подойдя совсем близко, Дима увидел совершенно невероятное произведение искусства: это было очень тщательно написанное лицо молодой, очень красивой египтянки, с непривычными чертами лица и удивительными глазами.
- Что скажешь? – Дина подошла неслышно и встала рядом.
- Я потрясён! Кто это написал?
- Это моя работа. Не веришь? А,- я кажусь тебе никчемной девицей? Твоя реакция – подтверждение того, что все вы ненастоящие: с искусственными чувствами, убогими мыслями. Так, скользите по поверхности, боясь глубины. Знаешь, что самое печальное? Что вы все с ограниченным сознанием.
- Кто это все?
- Люди. Те, кто называет себя «человек разумный».
- А ты, значит, особенная?
- Отнюдь. Но я себя не сдерживаю. Я тоже искусственная, но не стараюсь казаться. Я такая, какая есть. Моя душа здесь,- Дина накрыла рукой портрет,- в ней, я её написала с себя. Я – это она. Живая. Она – это я. Настоящая.
- Но вы с ней не похожи.
- Какой же ты наивный. Тебя бы автопортрет убедил? Говоришь о чувствах, а подчиняешься инстинктам. Где ваше хваленое эволюционное развитие, сэр?
- Это удивительная работа. Ты очень талантлива.
- Я увлекалась историей Египта, кучу книг прочла, вот и захотелось написать, так сказать, на тему. Не могу без неё обходиться, везде таскаю с собой. Слушай, а ты медитировать умеешь?- Она поднесла ему какой-то напиток в высоком бокале, который, искрясь, излучал свет. А может, это просто казалось.
- Пей, не бойся. Это очень хорошее вино. Ты такого ещё не пробовал. Да не стой ты столбом, расслабься, - Дина стояла рядом с ним, и он, глядя в её смешливые глаза, никак не мог отгадать, какие мысли, на самом деле, витают в её симпатичной головке. Эх,- была не была,- подумал Дмитрий. Он уже и так зашёл слишком далеко. Не отравит же она его, в конце концов. И решительно, в два глотка, осушил бокал.
- Можно задать тебе личный вопрос?
- Смотря какой.
- У тебя есть любимый человек? Или ты свободна?
- О, да у нас наметился прогресс. У вас, сэр, кажется, смелости прибавилось, после бокала вина? А? Шучу… Я всегда свободна. Кто бы со мной не был. Когда бы ни был. Свобода выше любви. Для меня. И это уже серьёзно. – Она помолчала. – Демис, а ты о смерти задумывался?
- Да нет. О чём тут думать?
- А я думаю. Постоянно.
- Тебе-то это зачем? Ты молодая ещё.
- Не верь глазам своим: «На мне лежит груз тысячелетий»!
-Тогда радуйся, что этот груз не отражается на твоей внешности. Ты ещё сто лет проживёшь.
- Всего сто? Мгновенье… Демис, а где бы ты хотел умереть? Есть такое место на Земле?
- Да без разницы. Не задумывался. А ты уже и с местом определилась?
- Конечно. Мои мечты об океане. Кстати, ты первый, кому об этом говорю. Обожаю океан – простор и чистота. А место то, где затонул «Титаник».
- Господи, ну, ты даёшь! Почему именно там-то?
- Не могу объяснить. Это место меня притягивает. Знаю, что найду там покой. Там я вернусь к себе. И для этого мне нужно совсем немного.
- Что именно?
- Сделать по-настоящему доброе дело.
- То есть ты хочешь сказать, что мало делала добра?
- Точно. Скажу больше: я никогда не делала добра. Никому. И даже наоборот. – В этот момент Дима непроизвольно вздрогнул. – Но, надо признать, вы это заслужили. А теперь давай, раздевайся, и садись напротив. Медитация - это не сложно и очень приятно. Она села, скрестив ступни, раскинув колени и положив на них раскрытые ладони. Он постарался сделать то же самое. Голова немного кружилась, но тяжести не было. Не было и усталости, - наоборот, Дима ощущал прилив сил.
И тут он явственно увидел, а потом и почувствовал яркий, серебрящийся луч света, идущий из солнечного сплетения девушки и направленный ему прямо в область живота. Этот луч связал два тела крепче любых объятий. То, что он чувствовал, словами объяснить было невозможно. Он понял, что стал пленником и теперь находится в полной зависимости от этой колдуньи, сидящей рядом. Он не протестовал. Просто не мог.
В этот момент комната заполнилась светом, который включил ввалившийся в номер и не замеченный в темноте Андрис.
Минуты блаженства закончились.
Дина, не удивившись, и не возмутившись, начала спокойно подниматься.
- Я согласен, - выпалил Андрис.
- Ты что, выпил?
- Нет. Да. Не важно. Я согласен.
- Ты хочешь сказать, что согласен прыгнуть с вышки?
- Да.
- И хочешь, чтобы я вернулась к тебе?
- Да.
- Понятно. А ты, Демис, не хочешь, чтобы я ушла к Андрису?
- Нет.
- Угу. Так, ну вот что, мальчики. Моя любовь стоит дорого, и я предлагаю сыграть в рулетку. В настоящую. И на кон поставить жизнь кого-то из нас. Всего лишь, - она вопросительно взглянула на Андриса.
- Да. Я согласен. – Он напоминал робота, обученного одной фразе.
- Как ты?
- Само собой.
- Отлично. Я в общей связке. Прыгаем вместе. Одни лонжи будут длиннее обычных. Рулетка, так рулетка. Скидываемся по 300 долларов на инструктора. Думаю, за 900 баксов мы его купим. Так, теперь пишем записки, каждый от своего имени, сами понимаете, чтобы потом не было конфликтов с полицией. Ну, мальчики, вперёд!
…
На набережной народа почти не было. Встречались лишь парочки влюблённых, которых не пугал вдруг появившийся ветер с моря. Слышалась музыка из летних кафешек, кое-где уже включили фонари, - день клонился к вечеру. Дина сама пошла договариваться с инструктором. Потом подозвала мужчин.
- Так, еле уломала. Скоро закрытие. Выбираем лонжи.
Диме казалось, что он наблюдает за происходящим со стороны. Иначе, как объяснить, что он, как агнец, идёт на заклание? Причём, добровольно. Андрис, казалось, вообще не понимал, что делает, и в полной прострации повторял действия своих спутников.
Наконец, они прыгнули, - и все трое, не задев земли, поднялись. Лонжи были в порядке. Но Андрис, - этот молодой парень с мощным торсом атлета, на землю так и не наступил. Он был мёртв. Слабое сердце не выдержало огромной психологической нагрузки. Ни о чём не догадывавшийся инструктор по рации судорожно вызывал скорую помощь.
Ведьмин спектакль удался.
…
Они вдвоём молча сидели в полутёмном гостиничном номере. Она не переживала. Это было понятно. Первое, что она сделала, войдя в номер, - сожгла три их записки. Дима сам себе не мог объяснить, что он здесь делает. Голова была ясной, он отлично понимал, что произошло, но предпринять что-либо было выше его человеческих сил.
- Слушай, это не может долго продолжаться.
- Что?
- Твоя хандра. Сидим тут, как два придурка. Надо развеяться. Причём срочно.
- Тебе его даже не жалко?
- Нет.
- А как ты с ним познакомилась?
- Разве это важно? Он жил в соседнем номере.
- А что важно?
- Ты зациклился. Точно. – Встав с кресла, она подошла к стене, сняла портрет, упаковала его в прозрачный пакет, - было бы на ком. Затем она достала с полки скотч и стала обматывать им рамку. – Он был наглым, тупым, да к тому же трусом. Понял? – Дина вынула из кармана куртки небольшую, яркую сумку-пакет и засунула туда картину.
- Давай уедем отсюда.
- Куда?
- В Стокгольм. – Она подошла к телефону, быстро набрала номер. – Вызовите мне такси. В порт. Срочно. Спасибо. – Опустила трубку, взглянула на настольные часы. – Паром уходит в 19-ть с небольшим.
- Ты сумасшедшая?
- Может быть…
- А визы?
- Ничего не надо. Капитан - мой старый знакомый.
…
В порту, у причала, стоял роскошный паром «ESTLINE». Он так и сверкал огнями на фоне серого, хмурого неба и тёмной воды, больше похожей на листы стали. Погода явно испортилась, сильные волны с шумом били по корпусу судна. Им предоставили двухместную каюту-люкс. Дина отправилась наносить визит капитану, а Дмитрий настолько устал, что заснул сразу, как только прилёг на кровать, даже не раздеваясь. Последней его мыслью перед сном была мысль о том, что прожитый им сегодняшний день вполне мог вместить в себя целую неделю, а то и больше. Он так и не решил, хорошо это или плохо.
Через несколько часов его разбудили странные металлические удары, которые слышались со стороны носовой аппарели, - там, где находилась грузовая палуба. Рядом безмятежно спала Дина, в иллюминаторе виднелись высокие тёмные волны от почти ураганного ветра. Он приблизился к девушке, стараясь рассмотреть её вблизи. Белокурые волосы разметались по подушке, обнажив тёмное пятно на мочке уха. Одеяло сползло на пол. Он поднял его, и, собираясь накрыть Дину, увидел рядом с левой грудью небольшую наколку: К-13. Он вздрогнул. Холодный пот выступил на лбу.
Тут она проснулась и с улыбкой протянула к нему руки. Огромные глаза странно блеснули, и в эту секунду страшный удар потряс всё судно, как будто оно наскочило на скалу. Все вещи полетели вниз. Дима упал, больно ударившись, потом, даже не оглядываясь на девушку, выскочил из каюты и рванул на палубу. Вокруг бегали пассажиры и суетились матросы, кричали, что обвалился откидной мост, по которому автомашины въезжали в трюм. Стоял страшный грохот. Палуба заметно накренилась.
Дима посмотрел на часы, - было час десять ночи. Он окликнул матроса с красным нагрудником в руках, и в этот момент паром резко лёг на борт. Сотни людей полетели в воду. Дима был одним из них.
Дальше начался кошмар, который навсегда останется в его памяти.
В холодных, бушующих морских волнах за свою жизнь боролись сотни людей. Все они были уверены в скорой помощи, которая обязательно придёт, но никто не знал, как долго её придётся ждать. Поначалу удержаться на воде Дмитрию помогли обыкновенные пластиковые бутылки из-под минералки, которые случайно попались ему на глаза уже в море, и которые он засунул себе под свитер. Дима был отличным пловцом, но, было ясно, что долго, даже с этими бутылками, в такой воде не продержаться. Он старался абстрагироваться от страшных криков тонущих людей вокруг, чтобы совсем не пасть духом.
И тут его внимание привлёк какой-то тоненький скулёж, доносившийся из-за кучи какого-то тряпья, качавшегося на волнах совсем рядом с ним. Откуда здесь щенок?- подумал Дима, и решил подплыть поближе. Он был очень обрадован, когда увидел не щенка, а маленькую девчушку, лет семи, держащуюся обеими руками за какой-то непонятный голый торс, лежащий на воде. Его удивлению не было предела, когда он опознал знакомый женский манекен, со всеми отличающими его клеймами. Мало того, рядом с муляжом плавал не менее знакомый яркий пакет.
Дима успокоил девочку своим ровным, полным оптимизма голосом и уверенностью, что совсем скоро их обязательно спасут. Он совсем потерял счёт времени, когда услышал звук приближающихся вертолётов. Они оказались в числе 137 спасшихся счастливчиков. Пакет с портретом Дима прихватил с собой, засунув его под брючный ремень.
ПИСЬМО ДРУГУ.
1 сентября 2001 года.
Здравствуй, Николай! Надеюсь, у тебя всё в порядке. Напиши, как идёт служба. Моё основное времяпровождение – работа. Всё пытаюсь самому себе объяснить те события, которые произошли с нами. Может быть, для тебя это уже закрытая тема, - было и прошло, что старое ворошить. Но я никак не могу отделаться от мысли, что всё, произошедшее с нами – звенья одной цепи.
Я тут даже кое-какое расследование предпринял, чтобы убедить себя в обратном. Пошёл в библиотеку (в кои-то веки), копался в архивах, перелопатил кучу старых газет. Кстати, твоя авария на «Нахимове» засекречена до сих пор. Материалов практически нет. А вчера, случайно (!), посмотрел фильм по REN TV «Русский Титаник», посвящённый очередной годовщине трагедии (15 лет прошло). Многое почерпнул. Напиши, если не видел, я кассету вышлю, успел записать.
Коля, я понял одну простую вещь: не всё так просто в этом мире. Мы все привыкли жить, опираясь на свой опыт, сообразуясь с общепринятыми догмами, принятыми в обществе. Мы не хотим даже нос высунуть за рамки условностей, которые установили себе ещё в юности. Но мир намного сложнее и интереснее. А понять, насколько он многогранен, мы даже не пытаемся; просто не ставим себе такой задачи. Бытовое, плывущее по течению существование – вот наша истинная жизнь.
Мало того, - задача урвать, переплюнуть, обобрать и объегорить ближнего своего, становится главной целью многих и многих, считающих себя достойными людьми, индивидуумов. Столетия мелькают, а «воз и ныне там».
В архивах я нарыл много материала о гибели «Титаника» в 1912-м. Знаешь, какой вывод сделал? Весь этот громадный корабль, со всем многомиллионным содержимым, был воплощением микромира человеческих страстей. Тщеславие, зависть и глупость поселилась на его палубах.
В Америку везли бриллианты, меха, золото, антиквариат. Некий лорд Кентервиль, в погоне за славой, вёз в Нью-Йорк мумию египетской Пафии. Её привезли в Европу в конце 19 века, спокойно присвоив исторический артефакт. Деньги решают всё. А жрецы Египта давно в могилах. Эти люди были уверены, что им дозволено всё. Даже команда «Титаника» забыла о дисциплине: в ночь трагедии у вахтенных матросов не было биноклей. Можешь себе представить? Их просто не нашли. А радист, которого постоянно предупреждали о скоплении льда с других кораблей, считал для себя более важным делом отправление на материк телеграмм богатых пассажиров.
Та же безалаберность и разгильдяйство царили и на «Нахимове».
Всё то же самое было и на пароме «Эстония» в 1994-м…
И произошло то, что произошло. И все ломают головы: почему?!..
Я уверен, что некие Вселенские силы пытаются научить нас уму-разуму, остановить безумие потреблять и истреблять, переключить человеческое сознание на созидание. Но мы глухи, ленивы и тупы. До нас не доходит. И тогда нас наказывают. Жестоко. Страшно. И кажется, что несправедливо.
Понимаешь ли ты меня? О многом, что произошло со мной, я тебе так и не рассказал. Может быть, когда-нибудь, случится…
Кстати, в изголовье жрицы, которую вёз Кентервиль, лежала фигурка Осириса с надписью: «Восстань из праха, и взор твой сокрушит всех, кто встанет на твоём пути».
Сам понимаешь, мумию лорд не довёз. Его поглотил океан вместе с другими полутора тысячами…
АТЛАНТИКА.
15 апреля 2012 года.
Теплоход «Balmoral» выполнил свою историческую миссию: торжественная церемония, посвящённая памяти знаменитой катастрофы «Титаника», прошла по запланированному сценарию. Пассажиры, команда и обслуживающий персонал корабля были взволнованны и рады тому обстоятельству, что не пропустили это неординарное мероприятие. Затраченных денег не было жаль. Круиз того стоил.
Дмитрий стоял у бортового ограждения и наблюдал за происходящим.
Дождавшись, когда основная масса пассажиров разойдутся по каютам, он взял в руки лежащую рядом с ним, на раскладном деревянном стульчике, прямоугольную коробочку, красиво упакованную, с приколотой белой розой и стал опускать её вниз, по направлению к воде, на тонкой, почти не видимой леске. Когда изящная вещица легла на волны, мужчина отпустил оставшуюся леску и взмахнул рукой, словно прощаясь с чем-то, что хотелось уже давно отпустить, но до этой минуты не представлялось возможным.
Яркий квадратик недолгое время покачался на посеребрённых лунным светом, лениво перекатывающихся волнах и как-то легко и незаметно ушёл вниз, под воду.
Дмитрий почувствовал огромное облегчение. Он всё-таки выполнил высказанное ему когда-то желание странной девушки, не раз встреченной им на жизненном пути.
И любимый ею Океан принял его подарок…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге