Келт. Место под солнцем

ПРОЛОГ

Я всегда был тем еще ублюдком. Отобрать булочку у мальца? Без проблем! Резануть кошелек со всеми деньгами у многодетной мамаши на рынке? Пожалуйста! Избить пропойцу ради забавы, что еле переставляет ноги? Ха! Сколько их отведало моих кулаков! Стырить медяки у нищего… Гм... Впрочем, это было чревато. У нищих всегда есть те, кому они ссыпает под вечер собранные подачки, и они крайне не любят, когда кто-то обносит их людей. Помнится, в последний раз, когда я такое провернул, Черный Жаг прислал Громилу Боба и его брата. У них, в отличие от Дневной Стражи, не было нужды проводить долгое расследование. Сразу несколько крысюков, коим от меня частенько перепадало по башке, дружно вытянули свои сраные мелкие пальчики в мою сторону. Тогда я от них сбежал, но уже через пару дней цепкая рука Боба выдернула меня прямо из той ямы, где я ночевал.

– Будет тебе наука, поганец, как выносить людей Жага! – прохрипел он, зажимая шрам на шее.

Ох, отлеживался я после сей «науки» не менее недели.

Эта история началась весьма банально. Хромой Хики со своей шелупонью снова залез на нашу территорию. Остроухих в Гнилом Конце не любили…. Да, по чести сказать, их нигде не любили. А они не любили нас, человеков. С того самого дня, как приплывшие из-за моря сильваны, надавали им по щам и выгнали из Аридора и из Штормовых Земель, ха-ха!

Так вот. Этот сморчек затеял наехать на моих ребят. Лэг и Нурс приноровились чистить сапоги на выходе из «Серого Гуся». Не так давно мы отбили это место у банды Косого, брата коего Стража кинула в Башню Слез, чем заметно поуменьшила ее боевую силу. Посетители «Гуся» зачастую не могли даже ползти, но обносить их прямо под носом вышибалы было чревато. Зато с тех пор мы точно знали, кого караулить на темных улицах Гнилого Конца. За месяц, что мои ребята там стояли, это уже принесло нам пяток полновесных серебряных алиедоров! И принесло бы больше, если бы не чертов остороухий не решил выставить моих ребяток на деньги!

Я узнал о том, раскуривая самокрутку с тутовым джусром. Лэг, светя огромным фингалом в пол зеленой рожи, возник из-за кустов, напугав меня до полусмерти.

– Келт! Он все забрал! Хики все забрал! Не бей меня, пожалуйста!

Услышав имя чертового остроухого, я конечно первым делом слямзил зеленорылого мальца по загривку а затем, сплюнув, быстрым шагом направился к Вересковому Переулку, где располагался «Гусь»

– Сколько их?

– Четверо, Келт! И с ними этот… взрослый!

– Взрослый?

Я замедлил шаг. Взрослый взрослому конечно рознь, но что он забыл с бандой Хики? Лэг же, почувствовав, что особой взбучки не предвидится, слегка выдохнул и заговорил более спокойно.

– Я видел его на рынке раньше. Он торговал травяным амулетами.

Хуже всего было то, что добра половина моей банды нынче ошивалась на том же самом рынке. Кулаки Одноглазого и Жага (пускай он и был мелким пронырой) мне бы сейчас ой как не помешали! Лезть в одного на четверых… это был плохой расклад. Лэг, несмотря на габариты, в схватке предпочитал нюхать землю.

– А где Нурс?

– Тут я…

Твою ж мать! Что за шутки!

Невысокий мальчишка неожиданно вынырнул из кустов, кои мы как раз проходили. Я только поднял руку, чтобы отвесить подзатыльник и ему… но опустил. Парню и так сегодня досталось.

И это, братцы, окончательно вывело меня из себя. А когда Келт Без Мозгов выходит из себя, мало не кажется никому!

Да-да, братцы, в Гнилом Конце вашего покорного слугу знают по этому неприглядному прозвищу.

Я рванул к «Гусю» со всех ног, а моя братва потопала вслед. Им явно не больно-то хотелось идти туда, где им только что отвесили хороших люлей, но взбучки от меня они боялись намного более, чем от Хики.

Вечернее солнце уже почти скрылось за горизонтом, с моря тянуло солью, а из выгребных канав дерьмом. Окрестные хибары были сплошь занавешены стираным в ручье бельем. В луже копошились гуси и малолетки, что при виде нас предпочитали быстренько убираться с глаз долой.

А вот и «Серый Гусь». Большое покосившееся здание, боле похожее на сарай, нежели на трактир. Из распахнутых окон неслись веселые крики и брынчащие звуки лютни. То Свиристел – наш местный менестрель вновь тянул «Моряцкую сучку».

У входа, вооружившись отобранными у Лэга и Нурса тряпками и ваксой, нахохлившись, как воробушек, в сильно большой ему куртке, сидел сам Хики. Его белые волосы были перемазаны грязью и ничуть не походили на будто светящиеся шевелюры изысканных эльфийских дам, что променадствовали по центральным улицам Аридора. Острые уши эльфеныша в нескольких местах пробиты серьгами, нос расквашен, а раскосые глаза смотрели куда-то в сторону выхода из трактира.

И главное, никакой его братвы! Ха!

– Ну ты попал, щенок! – сплюнул я и с разбегу зарядил в кукольную мордашку сапогом. От удара привязанная к нему подошва отлетела, оставив меня наполовину босым, но это не помешало прыгнуть на башку эльфа и втоптать ее в грязь. Я бил его жестоко, так как бил всех.

– Жугач… ща… придет… тебе кабздец… Келт… Без… Мозгов… – провыл остроухий.

Р-р-р! Сказать, что я злился, когда слышал свое прозвище – ничего но сказать!

Я вновь занес ногу, но тут из-за двери в трактир высунулась хмурая морда Ухосверта – необъятных размеров жирдяя, коий числился в «Гусе» вышибалой.

– Хей, малые! А ну тише, соплячье!

Я вернул ногу на землю. С Ухосвертом лучше было не спорить.

– Пшел вон, ублюдок! – прорычал на ухо эльфенышу. – Это моя точка, еще увижу – ухи обрежу!

Я показал ему короткий ржавый кинжал, который везде таскал с собой.

Хики еще раз погрозился каким-то Жугачом и был таков. Походу, остальная банда вместе с тем взрослым куда-то временно отвалила, оставив его сторожить место. В таком случае оставаться около «Гуся» было опасно. Я хотел, было, скомандовать дать деру, но вдруг из трактира нетвердой походкой вышел невысокий полноватый мужичок.

Пузан был одет в дорогой бархатный костюм с когда-то белыми, но нынче весьма подляпанными чулками с дурацкими алыми бантами. С его плеч спускался плащ, едва прикрывающий зад, а завитые локоны были напомажены и присыпаны пудрой.

Ох ты ж! Богатей!

Откуда он здесь? Такие обычно пьют в «Сильвенской Столице» или «Рыжей Рыси», но никак не в «Гусе». Впрочем, я едва взглянул на его одутловатую рожу. Такая удача выпадает нечасто. Чарна – бог ловких рук и темных помыслов сегодня определенно мне благоволил!

Я взглядом показал своим парням скрыться с глаз долой, а сам неторопливо потопал вслед за удаляющимся нетвердой походкой одутловатым господином.

Окучить его оказалось проще простого! Как говорится: «Как два пальца обоссать, ха-ха!»

Он прошкандыбал до перекрестка, купил там пирожок и направился на юг, в Трущобы по улице Одиноких Гусей. Солнце уже закатилось за горизонт, бросив на Аридор тень. Густые сумерки укутали улочки и переулки, и моя жертва уже трижды спотыкалась и наступала в выгребную канаву. Мужичок сильно ругался, клял богов, но я едва его слышал, во все глаза глядя на болтающийся на ремне кошелек.

А вот и Лепешка – заросший камышом прудик, угнездившийся меж аббатством гильнийцев и развалинами Старой Башни.

Лучшего места для ограбления было и не придумать.

Тем временем из сумерек выплыли фигуры моих парней.

– Берем уточку, – сказал я, они переглянувшись и ускорили шаг.

Как я уже говорил, спеленать его оказалось проще простого! Лэг, свернувшись колобком, бросился под ноги, а я огрел его по темечку припасенным камнем, после чего Нурс быстро обшарил одежу. Пару мгновений и мы уже бежим, не щадя пяток, не в силах поверить в свалившееся на нас богатство!

Вот оно: кошель, в коем нашлось семь серебряных алиедоров и целая пригоршня медяков, украшенный резьбой гномский откидной ножичек, деревянный амулет в виде тощего страхолюдного мужика и… парам-пам-пам… перстень с красивым зеленым камнем, который просто обязан стоить целое состояние!

Уха-ха-ах-ха! Я богат!

– Келти, ты только посмотри! Да ведь за него нам отвалят целый золотой, а может и два! Мы столько всего сможем купить! – Лэг, распахнув глаза, вовсю глядел на мой перстень при свете луны.

Не глядя, я ткнул ему кулак в бок и он заткнулся.

Нурс же был более умен и предпочел глупости не говорить.

Лежа в своей накрытой пестрившей прорехами дерюгой яме, я раз за разом рассматривал перстень. О, боги, как же он красив! В свете луны его грани играли тусклым огнем. Зеленый камень в темноте казался черным, а в хрустальных гранях будто поселилась вековечная тьма. Серебро, из коего был сделан перстень, было сплошь испещрено загадочными письменами. Читать я не умел, но в этих каракулях явно прослеживались славословия богам. Что же еще мог выгравировать его создатель?

Черт подери, да я ни за что не отдам его за жалкий золотой! Ему цена два, а то и три золотых! А три золотых, братцы… в Гнилом Конце на них можно шиковать целый год! Я куплю себе черный камзол и черную шляпу, в которых ходят дворянчики по Аллее Вязов, а еще шпагу! Да! Не меч – грубое оружие вояки, а благородную шпагу, коей только и можно сражаться на дуэлях, а еще… а еще я куплю себе женщину. Да! Не кривоногую шлюху из «Красного Угла», а настоящую чистую женщину, коя дает только за серебро и принимает тебя в парном будуаре с мордоворотом в дверях…

Так, крутя кольцо на пальце и представляя парной будуар с раскинутыми роскошными телесами в бассейне, как вылеплено на фресках Храма Аннет, я и уснул.

Разбудил меня сильный удар по башке.

– Вот он гад! Келт Без Мозгов тут! Ха! – звонким колокольчиком заливался Хики. – Тащи его, Жугач!

Сильные руки выдрали меня из моего обиталища и бросили в пыль. Я, было, попытался сбежать, но новый удар снова сбил с ног.

Бам! Бам! Бам!

Удары посыпались со всех сторон, и я не знал, каким боком оборотиться к напавшим на меня ублюдкам, чтобы они не отбили мне внутренности!

– Вот он! Держи его, пока не укатился!

Сволочи! Они нашли мой перстень!

Я взвыл от досады и обиды, но тут же получил новый удар под дых, а следом и по голове.

И свет погас.

О Чарна, за что ты так? Дать в руки богатство, чтобы тут же его отнять?! Что за издевательства судьбы!

Постанывая, я поднялся с земли и попытался отряхнуться. Но бок тут же пронзила острая боль. Похоже, эти говноеды сломали мне пару ребер.

Добравшись до своей ямы, я первым делом перерыл весь лежащий в ней небогатый скарб… Ну конечно ничего из добытого вчера не нашел. Хотя… Вру. Кое-что осталось. Изображающая тощего мужика потертая статуэтка была втоптана в грязь под соломой, что служила мне постелью.

– Хей! Келт! Ты здесь? – раздался с улицы взволнованный голос Нурса.

– Что туто стряслось, Келт? – завторил ему Лэг, приметив кровь перед землянкой.

«Пошли нахрен!» – хотел ответить я им. Настроение было ни к черту… Но оборвал сам себя. Вожаку не стоит показывать слабость, даже если он побит.

Скривившись, я вылез из своей ямы на свет. Сегодня было пасмурно. Низкие тучи явно готовы были просыпаться дождем. Лето в Аридоре заканчивалось, готовясь уступить место длинной дождливой осени, затем короткой мокрой зиме, после которой придет не менее дождливая весна.

– Ух ты… – протянул орченыш, разглядывая мою побитую физиономию.

Я лениво слямзил его по башке, уселся на корягу и приказал принести воды из ручья. Малец убежал,

– Хики приходил? – спросил Нурс, присаживаясь рядом.

– Ага.

– Я был утром у «Гуся». Стражники из Цитадели допрашивали Ухосверта.

Твою же мать! Только этого еще не хватало! Нет, я был уверен, что вышибала никого не сдаст. Такое в Гнилом Конце не прощают, но присутствие стражников в нашей дыре означало, что подрезали мы вчера не отнюдь обычного мужичка.

– Хренова.

– Может, свалим от греха подальше? Вон хотя б в порт?

Предложение было не лишено смысла… Но работать в порту было дорого. Держащие его остроухие недоверчиво относились к новичкам, и за право даже подбирать объедки драли с них три шкуры.

– Я подумаю… – мне действительно нужно было подумать. Но делать это тогда, когда у тебя голова набита мягкой ватой от многочисленных ударов, не было ни желания, ни сил.

Вскоре Лэг притащил ведро с водой, и я отослал братву на рынок, где работала оставшаяся часть нашей банды – Одноглазый и Тощий Жаг. И, кстати, как ни странно, они там действительно работали – перебирали гнилой лук у Пухлого Сью. Пухлого мы никогда не кидали и не обносили, хотя бедолага и был почти слеп. Ну разве что только чуть-чуть…

Умывшись, я сплюнул кровавую слюну и осторожно потрогал передний верхний зуб. Черт. Он заметно шатался.

Ну Хики, ну остроухий гаденышь, держись!

Я откинул дерюгу с входа в мою землянку и обомлел.

Вытянувшись о весь рост и заняв почтив весь пол землянки, в ней лежал высокий высохший как мумия старик.

ГЛАВА 1

Дедок был не столько стар, сколько иссушен до почти скелетообразного состояния.

– Что это за мир, парень? – спросил он, со скрипом перекатившись на бок.

Казалось каждое слово, вырывающееся из его слипшегося рта, сопровождается облачком пыли.

– Какой мир?.. – вопросом на вопрос ответил я, а потом взревел раненным быком. – Что ты здесь делаешь, урод?! А ну прочь из моего дома!

– Дома? – старик удивленно вскинул практически отсутствующие брови. – Я думал это выгребная яма… хе-хе…

После такого заявления мне очень захотелось, как следует наподдать ублюдку ногой по сморщенному тощему заду. Но что-то меня остановило.

Старик хотел что-то сказать, но вдруг закашлялся. Жутко. Надрывно и со свистом.

Кашлял он столь долго, что я уж думал, бедолага отдаст концы прямо сейчас… Но, как это ни удивительно, когда он наконец прокашлялся, то стал выглядеть немного получше. Если «получше» вообще применимо к той мумии, на которую он был похож.

– Так что это за мир? – повторил он свой вопрос.

– Мы называем его Солнар, а это, как бы тебе он ни был смешон – это мой дом в Гнилом Конце, и другого у меня нет.

Старик почесал лысую голову и кивнул.

– Не обижайся, малец, – улыбнулся он беззубым ртом, а потом, кряхтя, встал и, откинув дерюгу, вытянулся во весь рост, оказавшись почти на две головы выше меня.

Запрокинув голову, он раскинул руки, будто пытаясь объять все пасмурное небо разом.

– Хей, ублюдки! Я все-таки возродился! Суки! Снова! И теперь вам мало не покажется, ха-ха-ха! Мало, говорю я, не покажется!..

Черт подери… Да он полоумный. Ко мне в убежище залез полоумный нищий старпер!

Но старик вдруг прекратил бесноваться и снова взглянул на меня своими белесыми глазами.

– Ты знаешь, парень, кто твой отец?

Эта резкая перемена темы немало озадачила. Знаю ли я кто мой отец, ха-ха?! Да им может быть любой из тех сотен клиентов, что потрахивали мою мать в тот год! Но вот то, что сказал старик потом…

– В тебе сильная кровь, парень. Это кровь то ли бога, то ли одного из тех бродяг по мирам, что и сами почти подобны богам. Я знавал таких… Быть может, я даже знавал того, кто эту кровь здесь оставил… Все может быть… Об этом следует подумать. Но позже. Как тебя зовут?

Я ничего не понял из этой сбивчивой речи и, честно говоря, давно уже должен был или завалить этого ублюдка и оттащить в Лепешку или пойти по делам, надеясь, что когда вернусь домой, его уже и простынет след. Я хотел попробовать загнать хотя бы деревянную статуэтку. Авось за нее и перепадет пару медяков… Гм… А где же она?

– Келт, – ответил я и бросился шарить по полу, пытаясь ее найти.

– Ты хочешь силы и власти, Келт?

– А кто ж ее не хочет?

Черт подери! Куда она делась?

– Ответь мне «да» или «нет»! – вдруг рявкнул старик.

– Да, черт подери, хочу! А теперь отвечай, старый пень, куда ты дел мою статуэтку?!

Отставив поиски, я взглянул на него и застыл, пораженный удивительной мыслью.

Старик стоял, скрестив руки на груди – в точно такой же позе, как тощий мужик со статуэтки. И они были похожи как две капли воды!

– Меня зовут… Впрочем, неважно. Я не люблю чужие имена. А свое называть пока не хочу. Зови меня Старик.

Я быстрым шагом шел по улице Горшечников, удивляясь, как какому-то тощему ублюдку удалось меня на это уломать.

Хотя, нет, – поправился я. Не «тощему ублюдку» – а «могущественному магу, временно попавшего в затруднительно положение». Верил ли я Старику? Сложно сказать. Все решится очень скоро.

– Я дам тебе силу. Но вначале ты должен мне помочь… Не только мне, но и себе. Те, кто знают, что к тебе попал Спящий – их нужно найти и убить. У меня пока мало сил… но на это, думаю, хватит.

Я вновь посмотрел на собственные руки. Вернее на пальцы. На первый взгляд это были совершенно обычные пальцы. Заскорузлые и в царапинах, с неровно обкусанными ногтями. Но я хорошо помнил, что было, когда я схватился ими за корягу.

– Эти чары называются «Огненные Когти». Я подсмотрел их в одном мире, в коем когда-то бывал. Ими можно убить даже Высшего… мелкого Высшего, конечно, если ты понимаешь, о чем я, ха-ха!

Я не понимал, но силу этих чар видел. И это… пугало.

Пугало так же и то, что я уже давно покинул границы своего района. В «крестах» не любили выходцев из-под Лепешки. Кресты были территорией Вялого Мо, с Лепешки же жил Чак. Чаку часто пытались дать какое-нибудь прозвище, но почему-то они к нему не привязывались. Ну да и хрен с ним.

Уже дважды я натыкался на подозрительные взгляды встречных доходяг. В городе, где каждая улица рвет глотки другой, нужно было обладать изрядной долей смелости и важным делом, чтобы зайти на чужую территорию.

Впрочем, все наши разборки совершенно не касались Толстобрюхих – обычных горожан, что не выживали в Аридоре, а просто жили.

Вот и сгоревшие склады – место, где обитала банда Хики.

Не доходя до них сотню метров, я нырнул в переулок. Осторожность не помешает. Тем более, днем он и его братва вполне могли где-нибудь шляться… например продавая мой перстень! Р-р-р!

Мысль об утерянном богатстве жестоко резанула по сердцу, но я глубоко вздохнул и взял себя в руки. Старик сказал, что если дело выгорит, вскоре у меня будет все, что я только захочу. И даже шлюха в парном будуаре. Верил ли я старику? Не знаю, все решится очень скоро.

Или нескоро.

Чертового эльфеныша и его ублюдков не было почти до самого вечера.

Я, то сидел на обгорелой скамье, то лежал в пыли за перегородкой, коей они отделили себе уголок. Уже трижды хотел было плюнуть на чертового поручение сраного старика и свалить, но вспоминал его слезящиеся глаза в тот миг, когда он передавал мне чары… И знаете, братцы… кидать людей с такими глазами может быть опасно для здоровья…

Вдалеке раздались голоса и я замер. В этот момент сердце вдруг загрохотало так, что я забоялся, что они услышат его стук.

О боги, да я спятил вслед за полоумным стариком, когда решил в одиночку напасть на целую банду уродов, поддавшись на его фокусы! Мной явно в этот миг владел не Чарна, а Сантал – бог безумия!

Голоса все приближались, но я почему-то никак не мог разобрать, о чем они говорят. Виски сдавило болью, а сердце того и гляди готовилось выпрыгнуть из груди.

Сам не ведая, что творю, я как во сне поднялся и вышел из-за стены.

Их было четверо. Сам Хики, еще двое, похожих словно братья, эльфов – достаточно дюжих для своего возраста и расы – именно они меня вчера в основном и лупили. И еще один юркий пацаненок. Взрослого не было. И это было плохо. Именно его мне Старик наказал убить в первую очередь.

– Ха-ха! Кто это здесь? Сам Келт Без Мозгов? – воскликнул пацаненок. Я не знал его имени, но часто видел на рынке. Он был Приманкой. Подходил и задирал Толстобрюхов, а когда те, не выдержав насмешек, давали ему подзатыльник, откуда ни возьмись, выныривали братья-эльфы. – Тебе показалось мало, Келт Без Мозгов?! Ха-ха! Вот ты точно без мозгов, Келт Без Мозгов, ха-ха! Раз заявился сюда к нам!

– Чего тебе надо? – спросил Хики, который сразу понял, что я пришел не просто так.

– Где мой перстень?! – выкрикнул я, но в конце фразы голос предательски сорвался, дав петуха.

– Твой перстень? Ха-ха-ха! Вот умора! Его перстень, нет, вы слышали! – снова расхохотался пацаненок. Его маленькая мордочка кривилась в отвратной гримаске. Клянусь, в этот момент мне хотелось разбить ее в кровь больше, чем добыть мой перстень!

Один из дюжих эльфов лениво смазал его по затылку, а Хики сказал.

– У нас его нет. Уходи.

Нет? Моего перстня нет?

– Чертов врун! – выкрикнул я и, сделав шаг, схватил его за руку…

О боги!

Эльфеныш адски заверещал, в нос ударил запах жареного мяса, а его парни отступили на шаг, раскрыв рты.

Я что-то еще кричал, но Сандал, бог безумия, крепко овладел в этот миг моими мозгами. Хики пытался вырваться, но другой рукой я коснулся его щеки и он тут же упал. Непонимание и растерянность на мордах эльфов сменилось злостью и решимостью. Один из них ловко подсек мне ноги, а другой зарядил по животу. Я согнулся от боли, но тут же, когда он попытался нанести новый удар, схватил за ступню. Он страшно закричал, а я увидел, как из-под моих пальцев рвется огонь. Мгновение и ступня отделилась от ноги и упала на землю.

Я поднялся, а последний из эльфов, с перекошенным лицом, отступил к горелой стене. В его красивых фиалковых глазах плескался ужас. И я наслаждался каждым мгновением этого ужаса! Ха! Когда тебя боятся – это незабываемо!

Поднял багровеющую руку, чтобы сжечь и его и… пламя исчезло. А я вдруг вспомнил, что сказал Старик напоследок:

– Сделай это быстро. Я нынче совсем слаб. Чары не продержатся и минуты.

Черт подери! Исчезли!

У меня был всего лишь один миг, прежде чем красавчик поймет, что я остался без своей магии. И я использовал его на все сто! Зарычав, прыгнул, впечатывая его плечом в обугленную стенку. Раздался треск, и мы оба завалились вместе с ней.

Забыв, что у меня за голенищем сапога засунут кинжал, я что есть сил принялся всаживать в его рожу кулаки. Эльфы, как правило, выше людей, но заметно тщедушнее, но этот экземпляр был не по-эльфийски широкоплеч. Но сейчас его сила не имела никакого значения. Страх за свою жизнь сделал меня втрое сильнее обычного.

Когда я поднялся, от смазливого лица ничего не осталось. Рядом, рыдая, ползал его брат. Хики остекленелыми глазами пялился в обугленные балки перекрытия, за которыми темнело вечернее небо. И лишь мелкого гаденыша нигде не было видно.

Удрал, сука!

Меня накрыло на полпути домой. Шагая по безлюдным улицам, я вдруг бросился к ближайшим кустам и выблевал все, что вчера съел. Башка раскалывалась, виски ломило, пальцы покраснели и опухли, превратившись в толстые сосиски, а близ края зрения сгустился кровавый туман.

Упав в лужу собственной блевотины я пролежал так, наверное, с час, а когда сумел подняться, то переместил кинжал из-за голенища сапога на пояс. У меня было к Старику несколько вопросов.

– Ты заколдовал меня, ублюдок!

– Да? – весело отозвался он. – Будешь?

Близ моей ямы горел костер, а над ним на палочках висело несколько маленьких тушек. Крысы?

Несколько секунд я боролся с соблазном, вспомнив запах сожженной заживо плоти Хики, а потом принял предложенное угощение.

– Никогда больше этого не делай, понял меня! Иначе…

– Иначе что?

Черт подери… Грозить смертью тому кто пролежал хрен знает сколько времени в виде деревянной статуэтки было несколько глупо.

– Увидишь!

Я со злостью вгрызся в ароматное мясо… Гм… почему-то оно совершенно не отдавало падалью, коей обычно воняет мясо крысюков.

– Извини, – вдруг сказал Старик. – Больше не буду. Но так было надо. По своей воле ты бы никогда не решился сделать то, что сделал.

– А вот и решился бы!

Старик улыбнулся.

– Но теперь это неважно… Что скажешь? Тебе понравилось убивать?

Сказано это было столь просто, как если бы он спрашивал о вкусе мяса. Но я ответил честно.

– Убивать нет. А чувствовать, как тебя боятся, чувствовать свою силу… да.

– Это хорошо. Потому что того, кто убивает в удовольствие, очень скоро поглощает тьма… Да и на мозги это влияет чрезмерно, честно говоря, ха-ха… Ну да ладно. Расскажи-ка мне, Келт, что тут у вас и к чему. Видимо, придется здесь задержаться.

ГЛАВА 2

Черт подери. Следующие дни я много думал. Вообще, это мне не свойственно. Обычно я ограничивался хитростью, потому что от многоумных мозгований болит башка. Но появление Старика и знакомство с его магией не могло не навести на некоторые мысли.

Кто он? Ответ очевиден – маг. Самый настоящий маг! Совсем не такой, коих я не раз видел в городе. Те облачаются в шелковые балахоны, а их ученики в отпадно выглядевшую клепаную кожу с серебряными черепами на груди… но Старик был силен. Не уверен, что многие из виденных мной магов смогли бы пролежать в виде деревянной статуэтки хрен знает сколько времени, а потом воскреснуть, аки волшебный феникс!

Но вот что ему надо? Это вопрос. Маг такой силы явно не будет сидеть в камышах и жрать крыс до скончания времен, а значит… А значит, братцы, у меня есть шанс. Шанс с большой буквы! Вырваться из Гнилого Конца и достичь… не знаю чего достичь, но чего-то достичь! Потому что ему по любому понадобятся ученики или соратники… ну или не соратники, а подчиненные… слуги, в конце концов!

И спорю на что угодно, он уже присмотрел меня на эту роль! А я… Я почувствовал силу. Эта магия, что он вложил в мои руки, она превратила меня в того, кому хватает одного взгляда, чтобы вселить ужас. И это, братцы, пришлось по душе.

– Для начала нам, Келт, нужны деньги. Никто не будет иметь с нами дела, если мы заявимся к ним в таком виде, хе-хе… – сказал Старик на следующий день.

Он уже не щеголял голым, потряхивая скукоженным мужским естеством, но и облаченным в набедренную повязку из ранее служившей мне крышей дерюги, выглядел как последний бродяга.

– Кого мы убьем?

В ответ старик рассмеялся.

– Не следует убивать направо и налево. Особенно тогда, когда это бессмысленно… – наставительно подняв палец, сказал он. – …и особенно тогда, когда за тебя это могут сделать другие. Но об этом после. А насчет денег, Келт… Отбирать деньги – непродуктивно. Гораздо лучше, когда люди сами тебе их приносят, ха-ха.

– Я чет не понял. Мы будем бить Гарша, Кривого, Тиха и других для того, чтобы они не воровали у торговцев? А зачем нам это? – Одноглазый все не мог въехать в тему и мне это уже стало надоедать.

Одноглазый был и в самом деле одноглазым. Еще в раннем детстве его папаша спьяну долбанул его сковородкой по мордашке. С тех пор оная у Одноглазого была похожа на блин, а вместо одного глаза темнела дырка.

– Старик сказал, что они будут нам платить за это.

– Ха! Сдается мне, этот твой Старик сумасшедший! Да торгаши только взглянут на наши рожи и выкличут Стражу или того хуже Бобруту!

– А ты вспомни, часто ли они вызывают их, когда мы тырим у них хавчик? Они ж слепые, будто старик Пярн! Начинают нас клясть, когда все уже съедено и продано!

На самом деле план Старика мне тоже казался немного идиотским. Но он сказал, что торговцы умеют считать деньги.

Вот и рынок. На самом деле в Аридоре их было несколько. Этот назывался Малое Торжище и располагался у Авгиковых Ворот. Нынче крепостная стена уже давно была разобрана на отдельные кирпичики, но арка врат с мрачной надвратной башней все также нависала над Западной Улицей, напоминая о временах, когда сильваны воевал с эльфами Красного Леса за побережье.

Малое Торжище было довольно большим рынком, но не за счет разнообразия товара. Здесь в основном сбывали нехитрый урожай окрестные фермеры да мелкие торговцы, что перекупали всякую всячину с заходящих в порт кораблей. Капуста, репа, яблоки, яйца, различная птица, дешевое полотно для горожан, такие же дешевые амулетики от черной магии и прочая дребедень.

Гм… С кого же начать-то?

– Давай начнем с Пухлого Сью! – предложил Лэг. Похоже, я задал свой вопрос вслух.

– Сдурел?! У него одна репа да лук с капустой! Их хоть на тачке увози, ему все равно! – наподдал ему Нурс и он был прав.

– Пойдем к Гурте. У него вечно тырят пирожки с мясом. А мясо нынче дорого, – решил я, как следует помозговав.

– То есть вы, мелюзга, хотите выставить меня на деньги? – мрачно спросил Гурта. Он был сионцем и, как и все сионцы носил кожаный жилет с накладными карманами. А еще он едва доставал мне до плеча. Так что был еще большой вопрос, кто из нас мелюзга. – Я уже и так плачу Бобруте. Думаю, если сейчас его позвать, тебе, щенок, очень не поздоровится!

– Я знаю, что рынок – территория Бобруты. Но согласись, ни он, ни его люди не будут бегать по нему за… гм… всякой мелюзгой. А меж тем ты несешь заметные потери от ежедневных краж, – спокойно сказал я, постаравшись не обращать внимания на всяких там «щенков». – Ты ведь человек дела, Гурта. Недаром твои пирожки стремятся стащить все шалопаи Гнилого Конца! Таких вкусных пирожков нет во всем Аридоре! Так и делай свое дело, а я сделаю свое. Так будет выгодно для всех.

Произносимые мной слова были не моими. Я почти дословно пересказал то, что велел говорить Старик и немало удивился, когда после слов о том, какие чудесные у него пирожки, сморщенный лоб Гурты расправился, а на губах заиграла улыбка.

– Ух, как гладко стелешь, ха-ха! И сколько ты хочешь за свои, хе-хе… услуги?

– Немного. Пять медяков за день.

– Сколько?! Пять медяков да за день?! – вскричал торговец. – Да я столько и не зарабатываю-то!..

– Не кипятись, уважаемый… Давай обговорим справедливую цену, коли эта тебя не устраивает! – улыбнулся я, хотя эта улыбка и далась мне нелегко.

И, знаете что? Мы договорились! Ха! Три медяка в день!

В то же утро уломали на ту же тему еще старика Урфина, и двух крестьян, что торговали глиняными бусами и амулетами Гагора. Правда, еще парочка торговцев, к коим я пытался подкатить, дали нам от ворот поворот.

Но, разумеется, договориться, было полдела.

– Зырь, Келт… Там девчонка из ватаги Косого! Ща падет обереги переть! – горячим шепотом, теребя меня за локоть, скороговоркой проговорил подбежавший Лэг.

Прилавок торговцев амулетами стоял на отшибе и для присмотра за ним я выделил отдельную охоронку.

– Нурс, Одноглазый… за мной!

Девчонка была отдаленно знакома. Невысокая и юркая, с большими глазами. Лэг был прав, она тусила с Косым. Что ж. Это не должно быть сложно. Банду Косого мы уже не раз бивали. С тех пор, как Стража сховала его дебелого брата, банда лишилась половины боевой силы.

– Гляди! Ща уворует! – сказал Нурс и приготовился рвануть вслед за глазастой, но я придержал его.

– Не кипятись… Пускай вначале упрет что-нить.

С полминуты Нурс усиленно шевелил мозгами, а потом до него дошло, и он кровожадно осклабился.

Меж тем глазастая умело ввинтилась меж двумя дородными тетками, выбирающих бусы и, укрывшись за их подолами, аккуратно протянув руку, слямзила с прилавка пару амулетов Гагора.

Честно говоря, не думаю, что в них была особая сила. Что ж это за бог такой, раз позволяет красть свои обереги? Но народ Гагора ценил. Говорили, что пред зачатием дитя следует вешать его оберег над пологом кровати.

– Берем! – рявкнул я, и мы со всех ног припустили за глазастой.

И чуть ее не упустили! Схватив амулеты, она, было, не торопясь зашагала дальше вдоль торгового ряда, но увидев несущихся к ней с перекошенными злобой рожами оборванцев скумекала, что сие неспроста и рванула в другую сторону.

И она бы ушла, но удача сегодня была на нашей стороне!

Одна из дородных барышень в это время как раз повернулась на шум и слегка толкнула глазастую своей корзиной. Этого хватило, чтобы сбить ее с ног.

Подлетев к ней, Нурс с размаху зарядил под дых. А я, рванув за грязные волосы, кулаком расквасил нос. Девчонка взвыла. Барышни заверещали, откуда-то надвинулся здоровый мужик, который уже протянул руки к нам, чтобы разнять потасовку.

Но в этот момент, я вздернул руку девчонки со все еще зажатыми в ней амулетами.

– Воровка! Воровка чертова! – вскричал Нурс, и общественное мнение тут же оборотилось супротив нее.

– И прально бьют! – сказал стоящий за соседним прилавком тщедушный эльф. – Наподдайте ей еще, ребятки.

– Ага. Достала, шпана!

– Ну, вы все ж поаккуратнее… – вздохнул мужик и пошел по своим делам.

Я же торжественно положил на прилавок с товарами вырученные амулеты. Торговцы выглядели несколько ошарашенными поднявшимся переполохом, но сказали спасибо и дали нам по яблоку.

А с глазастой еще предстоял разговор.

С глухим стуком девчонка врезалась стену сарая, но и не подумала рыдать.

– А теперь слушай сюда, соплявка. Отныне к Урфину, Гурте и этим мужикам тебе и остальным подкидышам Косого ход заказан! Увидим поблизости, измордуем! Ты меня поняла?

Я грозно надвинулся на шмакодявку, но она, утерев кровь из носа, вдруг звонко рассмеялась:

– Ох, как вы ошиблись, ублюдки! Косой теперь ходит под Баньгой! Это вас завтра измордуют, а не меня! Ха-ха-ха! И за «Гуся» и за то, что из-за вас я сегодня упустила куш! А Баньга не из тех, кто такое спускает! Ха-ха-ха! Готовьтесь, балбесы!

Черт. Баньга – это серьезно. Чертов орк был туповат, но имел в подручных с полдюжины других зеленорылых. Еще более тупых, но от того еще более злобных. Его банда в основном стригла с оборванцев близ Храма Аннет и в наш район не забредала. Неужели Косой так на меня взъелся, что пошел на поклон к чертовым оркам? Это было не по совести, кланяться другому району.

– Еще посмотрим!

Я еще раз двинул глазастой по лицу, разбив губу, и пинками прогнал ее прочь.

– Ты что, хочешь махаться с Баньгой? – спросил Нурс и Одноглазый его поддержал.

– Келт, ты из-за своего старика совсем спятил…

Но не успел он договорить фразы, как я зарядил ему коленом под дых.

– Р-р-р! Думай, прежде чем называть меня полоумным!

Оглядел свою команду, но больше дурацких вопросов никто не задавал. Они уткнули взгляды в землю, не решаясь поднять глаза. Понимали, что оспаривать свои решения я не позволю.

Но я думаю, что это не такая уж и проблема. У меня был козырь в рукаве: Старик. Который, как я думал, ел таких Баньг на завтрак, обед и ужин, ха-ха!

И действительно, он совершенно не придал этой опасности никакого значения, но зато забрал у меня все деньги, что вечером нам отсыпали охороненные торговцы. Десять медяков.

– Давай, давай, не жмоться, – сказал он, забирая монеты и глядя на мою нахмуренную рожу.

На десять медяков можно было взять женщину из Красного Угла или даже пожрать в «Гусе».

– Где в этой дыре можно снять комнату?

– Ты что, хочешь потратить эти деньги на комнату? – искренне удивился я. – Чем тебе не нравится здесь?

Мысль о том, что столько монет можно спустить всего лишь за ночлег под крышей над головой была мне поистине удивительна.

– Запомни, парень. Никогда не экономь на себе. Так что там насчет комнаты?

Черт. По-моему, Одноглазый прав и этот старик ненормальный. Но я пожал плечами, и мы пошли в сторону Трущобной улицы.

Старик сторговал комнату за восемь медяков в день. А на два купил еще дров и взял в аренду большую купальную бодягу, после чего заставил меня нагреть воды и долго лежал в теплой ванне.

– Эх, хорошо… – бормотал он в полусне. – Почти как в Кералийских банях… Ох, какие это бани… Ты бы знал, паренек…

Но самое страшное произошло потом, когда он покинул почти остывшую бадью и сказал:

– Теперь твоя очередь.

Я аж сразу не понял, куда он клонит.

– Очередь?

– Помыться.

– Чего?! Да ты спятил!

– А ну лезь!

– Ни за что!

Я что, какой-то толстобрюх, сидеть в корыте?! Мне вполне хватало пару за год искупаться в море и, когда солнце жарит, побарахтаться в ручье с парнями.

Я хотел что-то еще сказать, но Старик вдруг с неимоверной скоростью схватил меня за шкирку и в следующее мгновенье я очутился мордой в воде. Она была не особо-то чистая и тут же попала в рот. Впрочем, держать он меня не стал, но когда я попытался выбраться из сраной бадьи, строго сказал:

– Сиди здесь. А не то башку откручу. Я сейчас приду.

Он появился через несколько минут с маленьким черным кусочком.

– Мой помощник не должен выглядеть как бомж… – сказал Старик. – Раздевайся, сейчас познакомишься с этой штукой. Кажется, здесь его называют дегтярным мылом.

О, Чарна, спаси меня!

Утро выдалось довольно теплым, и я был благодарен за это богам, так как постиранная вчера одежда была все еще ощутимо влажной.

Постиранная! Черт подери, наделяюсь, никто об этом не узнает… иначе мне не сдобровать. Одежду стирают только толстобрюхи.

Щурясь, я вылез на солнце, краем уха слушая бормотание Старика.

– Адские черти… что за дрянной мир… магии кот наплакал… Эх, то ли дело Девон… От силы аж блевать тянет… Найди сегодня еще клиентов, паренек. Десяти медяков нам в обрез.

– А если они не захотят нам платить?

– Устрой им проблемы.

– Проблемы?

– Пусти одного из твоих мелкашей стянуть что-нибудь на самом виду. Увидишь, к тебе пойдут сами.

– А как же Баньга?

– Приведешь его ко мне. Я с ним поговорю.

«Приведешь ко мне». Ха. Легко сказать.

– А если он не захочет?

– Черт подери! – разозлился вдруг Старик. – Придумаешь что-нибудь. Учись решать проблемы сам. Я тебе что, нянька?

Утро на рынке началось с того, что Нурса поймал за руку Бледного Тиха. Тих пытался умыкнуть пирожок, но был схвачен и жестоко бит. Но вот с поиском новых, как говорил Старик, «клиентов», действительно возникла проблема. Я уже, было, хотел применить подсказанную Стариком идею, как вдруг Жаг приметил шагающих меж рядами прилавков молодых орков.

– Сука… Баньга!

Они увидели нас почти в тот же миг, когда мы увидели их… «Сказать, что Старик хочет видеть Баньгу». Ха-ха-ха! Да тут явно не до «говорить»! Орки в мгновение ока сорвались на бег, а мы припустили от них, словно кролики от охотничьих собак. Бежали, что было сил, слыша за спиной тяжелое дыхание и угрозы порвать нам глотки.

– Я… больше… не… могу… – проныл Жаг. Он был самым слабым из нас и по-хорошему, его следовало бросить этим ублюдкам на растерзание. Это дало бы время остальным… но это было не правильно. Я сам не раз избивал пацаненка до полусмерти, но вожак не должен бросать своих парней.

Схватив его за руку, я буквально потащил его за собой.

– Убьем, гаденыши! – рычал позади нас Баньга. – А тебе, Келт Без Мозгов, я сам забью кинжал в жопу!.. Ар-р-р-р!

А вот и ручей. Старик говорил, что проведет весь день в медитации около моей ямы. Что будет, если его там не будет… я просто не хотел о таком думать.

Подняв тучу брызг, мы миновали ручей и бросились в кусты, за которыми лежала большая коряга и была моя яма…

К этому времени сердце уже выпрыгивало из груди, ноги горели, а Одноглазый с Жагом почти выблевали легкие.

Вот и яма…

О боги…

Старика здесь не было.

ГЛАВА 3

Когда Баньга с размаху всадил кулак мне в живот, я согнулся вдвое и выблевал все, что вчера съел.

Бам! Бам!

Я слышал, как его братва пинает моих ребят. Ни о каком сопротивлении не могли идти и речи. Четверо молодых орков были хоть младше меня, но выше на голову и шире в плечах раза в полтора.

Баньга вновь замахнулся, но я решил, что если подыхать, то подыхать с музыкой и, рванув из-за голенища сапога свой ржавый кинжал, попытался воткнуть ему его в живот!

Но, увы! Если орки и казались медлительными увальнями в обычное время, то в бою превращались в настоящих древних воинов из легенд! Говорят, до сих пор кровь северных варваров будоражит их сны.

Баньга ловко увернулся и смазал кулачищем мне по носу, от чего я потерял равновесие и завалился на спину. Верх и низ закружились вокруг моего тельца. Жутко заболели недавно поврежденные ребра, а воздух вдруг обратился в огонь. Кто-то из товарищей Баньги, закончив с лежащим мешком Одноглазым, вразвалочку подошел ко мне и чуть присел, готовясь прыгнуть.

Я уже знал, что будет дальше. Как во сне, он чудовищно медленно, взлетел в воздух и устремил сложенные вместе ноги в пыльных деревянных башмаках прямо мне в голову.

И тут, братцы, не знаю, что со мной вдруг произошло. Меня наполнила такая жгучая ярость… что она могла бы испепелить солнце! Вру, конечно, но кое-что испепелить она оказалась способна. А еще оказалось, что вложенное Стариком заклинание все еще со мной!

Из пальцев неожиданно рванулось алое пламя, и я легко, даже как-то играюче, взмахом руки, отрубил летящему на меня орку ступни!

Стоящий в стороне Баньга так и застыл с отвисшей челюстью.

Я хотел, было, вскочить и располосовать ему рожу, памятуя, что Огненные Когти долго не живут, но понял, что не в силах даже подняться на колени. Чары вытянули из меня все силы!

И зеленорылый сукин сын это понял! Он сделал шаг, но замер, как, впрочем, и все остальные.

У моей ямы стоял Старик.

– Браво, браво! – с улыбкой сказал он и трижды хлопнул в ладоши. – Вызвать комплексные чары одной лишь своей злобой, ха-ха! Да ты, паренек, далеко пойдешь!

Баньга взглянул на Старика, и вдруг вся эта банда вознамерилась дать деру. И не надо было быть умными, как монахи-гильнийцы, чтобы понять почему!

Несмотря на то, что мой наставник был облачен в одну лишь набедренную повязку, его тощие руки с дряблыми мышцами были тоньше орочьих в три раза, а высохшая кожа была похожа на пергамент, в облике старца в этот момент было столько мощи, что мне захотелось прикрыть глаза…

Да вот только от Старика-то, как выяснилось, так просто не свалишь!

С неимоверной для своего возраста скоростью он сделал три длинных шага и по очереди легонько коснулся оставшейся на ногах троицы зеленорылой, отчего орки, будто от мощных ударов молота, кеглями полетели на землю.

– Ай-яй-яй, – усмехнулся Старик, но я видел, что сие действо далось ему нелегко. На лбу выступила кровавая испарина, а руки ощутимо дрожали.

С трудом поднявшись, я взглянул на рожу Баньги. Он лежал с широко распахнутыми глазами, глядя остекленевшим взглядом в синее небо. Его братаны тоже были недвижимы, но… кажется живы.

А вот тот ублюдок, коему я отрубил ступни, оглашал окрестности дикими криками. Катаясь по земле, он невнятно рычал, умоляя богов забрать его душу.

Мои товарищи постепенно поднимались с земли, не в силах поверить, что они живы. И лишь Одноглазый все также бездыханным кулем лежал у коряги.

Старик строго посмотрел на меня и я, смутившись от этого взгляда, начал действовать.

– Нурс, убей этого говноеда. Жаг, притащи воды.

Сам же, склонившись над Одноглазым, попытался привести его в чувство, краем глаза наблюдая за Нурсом.

И я в нем не ошибся. Подняв с земли камень, он обошел раненного орка и холоднокровно опустил его ему на темечко. Раз, другой, третий.

– А… Что… что… с…

Одноглазый что-то забормотал, но я не мог разобрать ни слова в этом бреду. Ему сильно досталось. Единственный здоровый глаз заплыл, передние зубы были выбиты, а парочка ребер явно сломана. Грудь судорожно вздымалась, дыхание было сбивчивым и со свистом.

Осторожно подняв на руки, я перетащил его в яму и поглядел на Старика. Может, он сможет как-то помочь?

Но того волновало все, что угодно, но только не здоровье мелкого шкета из моей команды. Склонившись над Баньгой и поджав губы, он сосредоточенно водил рукой напротив его морды, периодически что-то неразборчиво наговаривая.

Жаг притащил воды, мы обтерли Одноглазого от крови. От одного взгляда на него у меня щемило сердце. Странное ощущение… прожив всю жизнь в Гнилом Конце, я видел массу смертей, но почему-то именно из-за Одноглазого у меня навернулись слезы.

Уже через несколько минут хрипы стали сильнее, маленькое тельце начали бить судороги, а изо рта потекла струйка крови.

– Старик! – крикнул я, но тот лишь отмахнулся. – Старик, помоги ему!

– Не мешай, парень… сейчас самый ответственный момент… – негромко проговорил он и вдруг с силой ткнул Баньга в лоб. Тот взвыл, задергался, но на орка мне было плевать с высокой горы.

– Старик, помоги ему, прошу! – под конец фразы голос сорвался, а из моих глаз вдруг брызнули слезы.

– Заткнись! – страшно вскричал он. – Иначе погубишь нас всех!

Баньга затих, будто помер, а Старик перебрался к следующему зеленорылому.

Черт подери! Я что, плачу? Нельзя! Братва не должна видеть слез вожака! Но предательская влага все равно продолжала сочиться из глаз.

Старик устало разогнулся. Чтобы он не сделал с Баньгой, это не было для него легким делом. Мазнув по мне взглядом, он посмотрел на лежащего в яме Одноглазого.

– Парень, я имею дело со смертью, а не жизнью, даже если бы я зах…

– Помоги ему!

Он помрачнел. Белесые брови зло сошлись на переносице. Древний маг выглядел так, будто сейчас испепелит меня одним лишь взглядом.

– Больше никогда не проси меня о таком, – сказал он жестко, отодвигая меня в сторону и присаживаясь на корточки возле Одноглазого.

Мы с братвой застыли недвижимыми изваяниями, глядя, как он шарит по впалой груди нашего товарища. Длинные пальцы ощупали каждую ее впадинку и выпуклость, прошлись по ребрам, забрались на кадык, ощупали солнечное сплетение…

А потом я увидел это…

Из его ладоней вдруг выросли черные щупальца, сотканные из разряженного тумана. Они впились в тело Одноглазого, он закричал, закашлял, выхаркивая кровь, его охватила мелкая дрожь, а все конечности выпрямились до хруста в суставах. Минуту за минутой щупальца шарили у него внутри и все это время он не переставал жутко вопить от боли.

И вдруг все кончилось. Одноглазый взвыл нечеловеческим криком и затих, а Старик, потеряв сознание, завалился на землю рядом.

– Жив? – спросил Лэг, когда я, подойдя, склонился над Одноглазым.

Кивнул.

Дыхание было слабым, но чистым.

Мы уложили Старика рядом с ним, а сами остались сидеть на улице. Я держал наготове кинжал, а Нурс с Лэгом камни. Но обездвиженные Стариком орки не подавали признаков жизни.

Ночью пошел дождь. Ливень был столь силен, что превратил всю округу в непролазное болото, а яму в пруд. Мы вытащили Одноглазого и Старика наружу и, как могли, прикрыли их рваной дерюгой. А потом как-то незаметно уснули сами, сбившись в кучу под большим раскидистым дубом, что стоял невдалеке.

А вот утром нас накрыл настоящий шторм.

– Твою же мать! О боги, какого такого хрена?! Опять в грязи?! Да вы издеваетесь?!

Но, к счастью, направлен он был не на нас. Орал Старик пасмурным небесам. Впрочем, чуть позже перепало и нам… вернее мне. Старик подчеркнуто не общался с моей братвой.

– И эта твоя благодарность, паренек? Черт подери, не могли отнести меня в нашу комнату?

Честно говоря, такая мысль почему-то не пришла в голову… Но не думаю, что это было реально сделать. Мы бы не унесли Старика и до Лепешки.

Выругавшись, он встряхнулся и пошел осматривать все также неподвижно лежащих орков. Я же проверил Одноглазого, убедился, что он все еще спит, а затем приказал братве закопать того, коему я отрубил ноги и подошел к Старику.

– Ты их убил?

Но он посмотрел на меня таким взглядом, каким смотрят на полоумных и вместо ответа протянул плошку с темной жидкостью.

Что это? Кровь? Плошку я узнал, я толок в ней зерна.

– Пей.

Пить кровь было противно, но после того, что вчера Старик сделал для Одноглазого я бы съел и тарелку дерьма.

И едва я допил последний глоток, как лежащие орки вдруг зашевелились и встали.

Твою ж мать! Ух, и перепугался я в этот момент, братцы… неимоверно. Думал, сейчас нам снова предстоит драться… но они лишь молча топтались, настороженно переводя взгляд то на меня, то на Старика.

– Это твои новые подчиненные, паренек. Ты не забыл, что сегодня с утра должен быть на рынке?

– Келт, а пускай он снова поцелует его в зад! – не унимался Лэг. Прыгнув через лужу и не достав до сухой земли, он шлепну босыми ногами в грязь, обдав меня брызгами.

– Под ноги лучше смотри, осел!

– Келт, ну пусть! Ну, пожалуйста!

Я лениво слямзил орченыша по загривку и снова поглядел на шагающих впереди Баньгу и двух его братанов. Черт подери, ощущать власть над ними было просто неимоверно приятно! И, каюсь, я не удержался от парочки забавных экспериментов, ха-ха!

Но на самом деле, как выяснилось, чем более приказ противоречил их натуре, тем труднее было заставить его выполнить. Приказы: иди туда, иди сюда – давались без проблем. А вот для этого самого «целования в зад», пришлось скрутить их волю в бараний рог и меня чуть не вырвало от усилий, после чего я еще долго шагал на ватных ногах.

Одноглазый очнулся и чувствовал себя почти здоровым. Хотя вид его побитой башки и говорил об обратном. Мы соорудили носилки и доставили его в комнату к Старику и наказали лежать в постели.

Наше появление на рынке едва ли не в обнимку с бывшими ворогами не осталось незамеченными и в этот день мы подписали на охорону еще четверых торговцев и спровадили двух воришек, хорошенько отлупцевав одного за складским сараем. А вот вечером приключилась не очень хорошая штука.

К нам подвалил Ахел, правая рука самого Бобрута.

– Слушок дошел, что вы мелюзга, наших людев стрижете? – по южному растягивая слова, спросил он.

Ахел был невысок, но очень широк. Выпирающее пузо было туго обтянуто карерской тельняшкой, на правом бицепсе лыбилась татуировка с русалкой, а на бритой башке тянулся длинный уродливый шрам с редкими торчащими волосинами. Я не раз видал его на Малом Торжке, но еще ни разу он даже не пытался со мной говорить.

– На интерес Бобруты мы не лезем, – угрюмо сказал я, даже не рассчитывая, что он так легко отвянет.

Он и не отвял.

– Как это не лезете? Еще как, паршивцы, лезете! – Ахел сплюнул тягучую слюну и оборотился ко мне, въехав, кто в нашей банде главный. – Бобрута, благослови его боги, с каждого медяка, что на рынке добывается, долю иметь должен! Или ты, щен, не знал? А ну, сука, гони денюжку!

С последними словами он угрожающе приблизил свою харю к моему лицу. От него жутко несло перегаром и еще каким-то дерьмом.

Черт подери… Влезать в конфликт с Бобрутой было нельзя. Где мы и где он… Да и, сдается мне, наши медяки вряд ли до него дойдут. Но и прогнуться просто так нельзя. Прогнешься раз, сядут на шею!

– Зачем Бобруте наши медяки? Дай лучше нам работу. Тогда и денежка будет такова, что не стыдно будет ему и заслать, – сказал я, пряча гнев как можно глубже.

Ахел нахмурился, громко засопел, поскрипел зубами, почесал пузо и вдруг расхохотался.

– А ты, щен, смел. Денег, значит, не хочешь давать?

Сказано это было с улыбкой, но по злым глазам я видел, что вопрос это был отнюдь не праздный.

– Долю старшему засылать – то дело богоугодное. Чарна так завещал, – ответил я, но и пальцем не пошевелил, чтобы отсыпать собранных медяков.

А вместо этого вдруг сам надвинулся на Ахела, а рядом с ним, повинуясь безмолвному приказу, вдруг вросли по-юношески угловатые, но уже превосходящие его по росту фигуры орков. Сзади с камнем в руке встал Нурс и правая рука самого Бобруты… вдруг понял, что стоит один в окружении очень недобро зыркающих на него оборванцев.

– Дай нам работу, уважаемый, дабы мы могли заслать достойную долю… а медяки оставь нам, – сказал я, глядя ему прямо в глаза.

И, твою ж мать! Мне очень, очень понравилось, что я там увидел!

Этот урод меня боялся! Вернее, боялся за свою репутацию. А репутация в Гнилом Конце – это, братцы, все!

Ведь если мы сейчас его отлупцуем, что ж это люди-то скажут? Плевать, что некоторые мои парни поздоровее его будут, все равно слух пойдет, что правая рука Бобруты Ахел получил люлей от стайки оборвашек! А побежать за своей братвой – и того хуже, скажут, зассал.

И он отступил.

– Уважаемые люди всегда должны помогать новикам в нашем деле… А ты, как я погляжу, сорванец, решил, что тебе сие дело по плечу? А сдюжишь?

– Сдюжу, – уверенно ответил я.

– Молодец, паренек, – одобрительно покивал Старик, когда я пересказал ему разговор с Ахелом. – Кто он там? Правое яйцо Бобруты? В правые яйца только и идут те, кто сам не сдюжил организацию поднять, ха-ха… На чем сошлись в итоге?

– Завтра надобно его сыскать на рынке. Он работу даст.

– Работа – это хорошо… Работа – это деньги… – пробормотал Старик, разглядывая пасмурное небо. Мы сидели во дворе дома, в котором сняли комнату, и жарили над небольшим костерком яблоки. – А скажи-ка мне, паренек, кто такие Черные Вороны?

Я почесал в затылке. Никак не могу привыкнуть к этим резким переменам темы.

Увы, про Черных Воронов я почти ничего не знал.

– Вороны… Маги то. Но странные. Не такие, как остальные. Говорят, богом своим страшно прокляты были… с тех пор и бродят по белу свету, нигде надолго не задерживаясь.

– А акеране?

А это что за зверь такой?

Видя мое непонимание, Старик уточнил:

– Их еще псоглавцами кличут.

– А-а-а… Жили туто когда-то, еще до эльфов, да сгинули. Люди молвят, в былые времена все земли от Черных Гор до Штормового океана под ними были… А боле и не знаю о них ничего…

Моя необразованность явно Старика рассердила. Он насупил белесые брови и приказал нарубить дров.

Черт подери, неужели мы опять будем мыться?!

ГЛАВА 4

– Пойдем.

Я проснулся от несильного пинка по ребрам. Надо мной стоял Старик. Он где-то достал мохрявую рубаху и перехватил ее веревкой. Солидности, правда, это ему ничуть не прибавило. Из-под рубахи торчали тощие ноги и руки, которые, сколько Старик не ел, не собирались становиться толще.

А еще он добыл себе посох. Большой и массивный. Сучковатое дерево было здорово поедено насекомыми и кое-где подгнило, но на вид все равно весило килограмм десять. Удивительно, но Старик орудовал посохом очень легко, словно не замечая его тяжести.

Я плеснул себе в лицо воды из бочки, потер глаза и хотел уже, было, спросить, какого хрена он разбудил меня в такую рань (солнце еще даже не показалось из-за горизонта), но подняв взгляд, увидел, что он уже стоит на выходе из подворья.

– Пошустрей, паренек, пошустрей… Ты что, старпер какой-нибудь?

Небо снова было затянуто тучами. Линялыми кляксами они растекались по небосводу, превращая его в облупленный потолок. Мы быстро шагали сквозь трущобы, почти не встречая людей. Я отчаянно зевал, и все время пытался вызнать: куда же мы все-таки идем. Но Старик хранил гробовое молчание, с отсутствующим видом размышляя о чем-то своем.

А вот и Лепешка. Никто не знал, отчего это большой грязный пруд получил такое дурацкое название. На другом берегу высились мрачные стены Аббатства гильнийцев, а чуть правее, на возвышении, виднелось целое поселение из навесов грязной дерюги и крытых гнилыми досками землянок – Городок Оборванцев. Еще недавно мне туда был ход заказан. Стражник Бо, коий верховствовал над Городком (конечно, он уже сто лет, как не был никаким стражником) меня на дух не переносил, после того, как сломал его племяшке обе руки в прошлом году, но теперь я все более задумывался о том, чтобы навестить ублюдка с моими новыми зеленорылыми братанами. Лэг и Нурс жили в Городке. За тугоголовым орченышем присматривая бабка, а родители Нурса уж лет десять как отрабатывали долг перед монахами и отчаянно пили все, что можно пить.

Мы свернули куда-то в кусты и тут Старик, наконец, остановился.

– Что ты знаешь о магии, паренек?

Я промычал что-то невразумительное, но Старик, кажется, и вовсе не интересовался моим ответом. Он вообще часто говорил сам с собой. Иногда это было бормотание о звездах, мирах и неведомых силах, иногда о всякой ерунде, о какой-то «экономике» и «бизнесе».

– Это странный мир. Его боги насквозь фальшивы и пользуются заемной силой. Магия искусственна и смердит смертью. Даже такой знаток смерти, как я, паренек, содрогается, когда пробует ее на вкус. Что произошло здесь тысячи лет назад, что сделало его таким? – он вздохнул. – Впрочем, забудь. Эти мысли для лысых старцев, а не для молодых парней. Но запомни. Больше никогда не использую чары, что я тебе дал. Я сглупил и этого больше не должно повториться. Мне придется заплатить большую цену, за свою ошибку… и когда-нибудь и тебе тоже. Но это будет нескоро. А пока что, у меня для тебя подарок. Ты ведь любишь подарки, ха-ха?

Подарок? Я не помню, чтобы мне когда-то их дарили. Иногда подарки я делал себе сам, забирая то, что хотел у более слабых.

Я пожал плечами, но любопытство, видимо, забрало невозмутимость из моих глаз.

Старик вновь усмехнулся и, протянув руку, вдруг вытащил будто бы из ниоткуда… окровавленную голову!

Твою ж мать!

Покойников в свой жизни я насмотрелся преизрядно. Но этот бедолага выглядел так, словно перед смертью его пытали все палачи мира! Ужас застыл в искривленном в крике рте, а глаза были похожи на два бездонных провала, наполненных тьмой. И я понял почему. В них навеки застыло то, что он увидел перед смертью.

– Моя магия для тебя закрыта, а для овладения магией вашего мира потребуется Печать. Этот паренек любезно уступил тебе свою, ха-ха.

Печать? О чем он вообще ведет речь?

Я как зачарованный глядел на искривившееся в ужасе лицо заваленного Стариком бедолаги. Но почему-то во мне блуждали не страхи перед моим наставником, а чисто практические вопросы: когда это он успел провернуть и как это сделал?

– Печать. Возьми ее, – сказал он.

Коли это надо для обретения силы, то я с радостью! Но как?!

Словно во сне я взял голову парня из рук Старика. Она оказалась внезапно очень легка. При жизни убитый был еще совсем юным. Соломенный волосы острижены «под горшок», на щеках едва пробился первый пух, губы еще не потеряли юношескую пухлость, на подбородке ямочка…

Е-мое, о чем я только думаю?!

И тут я почувствовал ее. Голова юноши вдруг отяжелела настолько, что я чуть было, не обронил ее на землю… Откуда-то я знал, что если это случится – Печати не видать, как своих ушей. Голова сделалась еще тяжелее, а потом глаза юноши дернулись и взглянули на меня, губы зашевелились, беззвучно выкрикивая проклятья… но это все было ерундой. Потому что в глубине этого бедолаги я увидел темное, почти черное нечто. Словно камешек в раковине моллюска, что едва-едва начал преобразовываться в жемчужину, как мутный кристалл в недрах бархатной шкатулки…

Печать.

И я принялся ее тащить на себя.

– Как я говорил, магия в вашем мире, паренек, носит искусственный характер. Кто-то в незапамятные времена обуздал ее, загнал в Истоки, а Истоки поставил под контроль. Какие-то из них принадлежат богам, какие-то смертным… но Свободной магии в Солнаре практически нет, – донесся откуда-то издалека голос Старика, когда я, напрягая все жилы, тащил Печать на себя. – И тогда возникает вопрос: откуда местный маг может взять силу? Да, что-то по мелочи может наскрести из природы, но если он хочет заниматься серьезными вещами… то должен идти на поклон к Хозяевам Истоков. Только получив Печать, он сможет приникнуть к водопаду их мощи…

Черт подери, да лучше бы он заткнулся! Долбаное бубнение отвлекало и сбивало с толку. Голова в моих руках становилась все тяжелее, а проклятия убитого все слышнее. У него был высокий юношеский голос, он клял меня именами Гардада, Некки и Йершалла… это были варварские северные боги, которых почти не почитали на Штормовом Побережье… наверное парень был из северян…

– Но тебе повезло, паренек. Тебе не надо ни пресмыкаться ради нее, ни заливать чародеев золотом, ни корпеть десять лет над древними фолиантами… Ведь у тебя есть я, ха-ха… А у меня есть ты. И я еще сделаю из тебя чародея… такого, который… впрочем, об этом пока рано. Сейчас тебе всего-то нужно взять Печать у этого паренька. Она еще не успела пустить в нем корни… Тебе нужно всего лишь взять то, что принадлежит тебе по праву…

Я взял ее. Взял тогда, когда уже почти лишился сил, когда Печать стала весить как десять галеасов, что толпятся в порту.

Сплюнув, выкинул сраную голову куда-то в кусты и без сил рухнул на землю.

Странно, но никаких перемен внутри я не ощущал.

– Это придет не сразу… Но когда придет – ты уже никогда не будешь прежним, – сказал Старик с глубоким удовлетворением в глазах.

Рынок сегодня пустовал. Завтра праздник Среброосени. А перед ним боги не велят заниматься делами. Некоторым, конечно, на разуменье богов было плевать, но некоторым и нет.

Нурс с Жагом и одним из орков, чьего имени я так и не узнал, остались присматривать за торговцами, а я же с остальными парнями решил провернуть одно дельце. Грешно было не использовать дармовую боевую силу. Тем более что, походу, она при мне не навсегда. За эти дни Баньга и его товарищи заметно схуднули, а апатия в их глазах все чаще сменялась черной пустотой.

–Ты уверен в этом? – спросил я Лэга.

– Зуб даю, Келт! Сам слышал, как он хвастал! Обнесли они вчера шорника Хенга, а тот как раз заказ большой монахам пристроил!

Зуб он дает… Нет, не думаю, что орченыш врал, но с него станется преувеличить дело в раз десять.

Нужную развалину на улице Горшечников, мы отыскали почти сразу. Старый Дом зиял битыми окнами и проломленной ураганом крышей и давно служил точкой сбора для таких оборванцев, как мы. Здесь можно было потусить среди себе подобных, сыграть в кости, забиться об заклад, обговорить дело или даже смахнуться в кулачном бою. Старый Дом никто не держал, потому что как только кто-то пытался сесть на такое место, вся братва мгновенно перемещалась куда-нибудь в место иное.

– Хей. Какие люди! – воскликнул длинный бритый под ноль эльф с весьма банальной кликухой – Длинный.

Он встретил нас у входа, где обхаживал какую-то на редкость упитанную деваху. Она была грязна, да еще и коса на один глаз, но Длинного этого не волновало. Он подвязывался по мелочи у ребят Серого Снега – его на редкость удачливого собрата, что регулярно обносил портовые склады и до сих пор не попался. На самого Серого Снега всем было наплевать и расплюнуть, но все также знали, кому идет бОльшая часть добытого. И вот с ними связываться никто желания не имел. Ни такие оборванцы, как мы, ни даже люди дела.

– Говорят, ты решил отмутить у Бобруты рынок? – со смехом спросил он, пожимая руку, и озадаченно рассматривая шагнувших во двор орков. – А что тут делают ублюдки с Храма?

– Теперь это мои ублюдки. И будь добр, выбирай выражения, когда говоришь о моих братанах!

– Шутишь? – озадаченно поглядел на меня эльф, но я уже прошел во внутрь.

Сегодня в Старом Доме народу было немного. Большинство оборванцев были на делах. Пара человек в одной комнатке, пара в другой… кто-то резался в кости, кто-то варил отвар джусра, чтобы улететь в дальние дали… но те, кто нам нужны, были на месте.

Банда Косого облюбовала сарай за Старым Домом. Тут шло тихое веселье. На костерке коптилось несколько крыс, рядом лежал мешок яблок, и стояло несколько бутылок самогона. Троица парней, уже налакавшись, негромко тянули песню, еще один следил за готовящимся лакомством, а сам Косой – невысокий чернявый паренек, сверкая голой задницей и двигая тазом, активно пропирал глазастую девчонку около окна.

Когда мы с Лэгом и Жагом зашли в сарай, движуха мгновенно прекратилась, только глазастая еще некоторое время по инерции постанывала.

– Веселитесь? – спросил я их, нагло ощерившись.

В последнее время мы несколько раз поддавливали банду Косого, которая после того, как его брата – здоровенного дебелого битюга, сграбастала Стража, здорово потеряла в боевой силе.

– А тебе-то что? – Косой подтянул штаны и мрачно на меня уставился, нервно покусывая губу, затем осмотрел прибывшую со мной команду (орков я пока оставил снаружи) и несколько подуспокоился. Сила была на его стороне.

Вернее, он так думал, ха-ха! Эх, люблю такие моменты!

– Баньга! – возвысил я голос. – Загляни на огонек.

Когда на сцене появились орки, остатки веселья из сарая сдуло ураганом. Четверка пацанов поднялась на ноги, но выглядели они скорее не желающими драться, а желающими драпануть отсюда со всей возможной скоростью. Девчонка, пылая злобой, встала за Косым. Ее мордашка все еще была отменно разукрашена после нашей встречи.

– До меня дошли слухи, что ты неплохо поднял денег, – сказал я, осматривая вертеп. – И я пришел взять мою долю.

– К-какую твою долю?..

– Как какую? – встрял Жаг писклявым голоском. – Ты под Баньгой, а Баньга теперь под нами! А ну гони долю!

Нагло улыбаясь, он шагнул прямо в центр наших супротивников и, вытащив у них из под носа бутыль с самогоном, хорошенько к ней приложился.

– Хороша самогоночка, эх… Баньга, будешь?

Апатичный орк пожал плечами, но когда Жаг бросил ему бутыль, все-таки тоже глотнул из горлышка.

– Пошли его нах*й, Косой, – выкрикнула глазастая, на что я гаденько улыбнулся:

– Попробуй.

Сгустившееся напряжение в сарае превратило воздух густой сироп. Их было пятеро, не считая девчонки, нас тоже, но у нас были Лэг, Баньга и его молчаливый собрат. А орки в драке стоят двух человек – то всем известно.

И Косой отступил.

– Хурша… неси заначку, – мрачно сказал он, опуская глаза, и тут же заработал презрительный плевок себе под ноги от мелкой воровки.

– Трус! – бросила она и свалила, чем вызвала у нас настоящий взрыв хохота.

– Похоже, в ближайшее время тебе больше не дадут, Косой, ха-ха! Сам со своим косым управишься! – завизжал от хохота Жаг и даже орки не удержались от улыбок.

Вскоре объявился Хурша и с мрачной рожей протянул мешочек с медяками своему вожаку. Тот, было, принялся отсчитывать монетки, но я вырвал мешочек из его рук и на прощание заехал кулаком в живот.

– То-то же… Будешь приносить мою долю на рынок… а коли узнаю, что дела утаиваешь… порву нах*й!

Ха! Это оказалось проще, чем я думал! И добыча оказалась что надо. Почти пять десятков медяков! На радостях я купил у Гурты каждому из своих парней по здоровенному пирожку с мясным фаршем.

Черт подери, я такой вкуснотищи тыщу лет не ел!

Но пока Лэг и Жаг наперебой рассказывали Нурсу, как мы раскатали Косого, я кое-что приметил. И это «кое-что» мне не понравилось. За нашей тусящей за складским сараем бандой, повадился наблюдать один тощий паренек, лет пятнадцати. Он уже два раза нарезал круги по торговым рядам в непосредственной близости от нашего сарайчика.

– Эй, Нурс… Ты знаешь этого перца? – спросил я товарища, украдкой указав ему на шпиона, но тот лишь пожал плечами. Но, как оказалось, его знал кое-кто другой.

– А уж не племяш ли это Ахела? – пропищал Жаг.

Черт. Если это так, то дело пахнет п*здюлями. Через час мне уже нужно было быть у него.

ГЛАВА 5

Братва Бобруты базировалась в большом старом здании на окраине рынка. Его фундамент видывал еще владычество эльфов, но само оно было уже много раз надстроено и перестроено и нынче являлось трактиром под нелепым названием «Перо». Правда, обычному толстобрюху носа лучше было носа не казать, если он не хотел в самом скором времени оного носа лишиться.

Честно признаюсь, братцы, распахнуть створки «Пера» и шагнуть внутрь, потребовало всей моей смелости.

День катился к вечеру, и внутри было людно. Большая зала с дубовыми столами походила на таковую в «Гусе», но была заметно лучше отделана и много менее засалена и загрязнена. На стенах висели картины, а медные подсвечники выглядели так отпадно, что так и просились в мешок да на продажу скупщику.

Я пошмыгал носом. От густого запаха тутового джусра защипало в глазах. Едва ступил за порог, на меня тут же обратилось с десяток взглядов.

– Это еще что за шелупонь? – выкрикнул здоровенный орк за дальним столиком. Я знал что его звали Масяр. Говорили, не проходит и недели, чтобы он не прикапывал кого-нибудь на окраине леса.

– Ты берега попутал, оборванец, куда прешь? – завторил ему какой-то мелкий прощелыга с крысиным лицом.

– У тя есть ровно три секи, пока я не винтил вот эту ложку те в зад! – с доброй улыбкой пообещал третий.

Ох ты ж…

Страх тоненько струйкой втек в мои мышцы, сделав ноги ватными. Сердце заколотилось как барабаны шаманов на праздник Среброосени. Захотелось сбежать отсюда и спрятаться в своей яме…

Но какой-то новый Келт вдруг сжал мое сердце в каменные тиски. Ведь еще несколько дней назад мне и в самом деле здесь делать было нечего.

– Попробуй. Вот прям щас, – спокойно сказал я.

Предложивший использовать ложку не по назначению паренек мгновенно помрачнел лицом и стал медленно вставать.

– Ты на кого, п*дла, рот раззявил?! Твое место в выгребной яме!

По идее, мне предполагалось сейчас бежать, сверкая пятками. Но в этот момент я почему-то совсем перестал бояться. Ублюдок был, конечно, старше меня, но не намного. Худощавый и невысокий, он если и был тяжелее, то всего килограмм на пять. Орки, которых я недавно убил, были не в пример массивнее и сильнее. Но даже не это главное. Я помнил взгляд Старика, когда он глядел на нашу драку около ямы. Так глядят на разборки тараканов. И действительно. Наезд какой-то бобрутовской шестерки перестал быть чем-то сильно опасным.

Я его просто убью. Кинжалом ли или Огненными Когтями. Убью.

Худощавый бандюг все еще выбирался из-за стола, когда откуда-то сбоку раздался звонкий насмешливый голосок:

– Харчер, не так ли давно ты сам сидел в такой яме? Ась? Тебя отец держит для того, чтоб ты оборванцам свой нрав показывал или что б дела делал? Говорят, на прошлой неделе ты от ребят Вялого так драпал, что только пятки сверкали!

– Кто говорит? – насупился Харчер.

– Кто говорит? Все говорят! Дружки твои говорят!

Худощавый мрачно обвел взглядом похохатывающих дружков. Он явно не был среди них на высоком месте.

– Мы еще побазарим, – оскалившись, пообещал Харчер, но я уже выкинул ублюдка из головы.

Потому что во все глаза пялился на стоящую на ведущей на второй этаж лестнице девчонку… или нет, молодую девушку.

Ей было лет 18-19 на вид. Невысокая и стройная, почти без округлостей. Светлые волосы собраны в легкомысленный хвостик, большие фиалковые глаза, какие часто бывают у эльфов, лицо чуть ассиметричное, от губ на левую щеку тянется едва заметный шрам, ротик кривит насмешка, но она не злая… а, может, злая… не знаю. Я, честно говоря, в этот миг вообще забыл, где нахожусь и зачем сюда пришел.

– Че встал, как столб? В землю врос? Падем, Ахел ждет, – сказала она, обращаясь ко мне, и легконогой ланью взбежала по лестнице.

– Иди давай, оборвыш! – хохотнули за спиной. – Энтиэнна по два раза повторять не любит.

Энтиэнна… Какое странное имя…

– Дела, значит, хочешь, да? А не зассышь в самый важливый момент? – Ахел, развалившись в большом, но потертом, бархатном кресле, испытывающе взглянул на меня. В руках у него был здоровенный карерский кинжал, коим он до моего прихода ковырялся в зубах.

Сдается мне, это был кабинет самого Бобруты. Ну как, кабинет… около одной стены стояла огромная двуспальная кровать, где я уверен, Бобрута занимался чем угодно, но только не делами. Комната была довольно пыльной и грязной, но под этим слоем грязи, то здесь, то там виднелись вполне себе недешевые вещи. Вот медные тарелки, вот фарфоровые статуэтки с востока, вот небрежно брошенный комок коралловых ожерелий с южных островов. Из двух окошек открывался отличный вид на рынок и дальше, на темнеющий на холмах лес. В этих окошках я не раз видел лысую голову Бобруты, по-хозяйски осматривающего свои владения. Говорили, то он держал рынок еще даже до Чака, коий в последние годы присматривал за всем Гнилым Концом.

– Такой не зассыт, – улыбнулась Энтиэнна, которая по-хозяйски уселась на край стола, за коим сидел Ахел. – А ты давай к делу переходи, толстопуз.

Удивительно, но тот не обратил на обзывательство никакого внимания. А все также продолжал разглядывать меня.

– Не зассу, не ссы, – сказал я и Ахел слегка помрачнел, видимо припомнив нашу вчерашнюю встречу, но очень скоро снова разулыбался.

– Ну что ж… Энти, ты хотела порулить собственной бандой. Так держи. Рули, ха-ха!

Ох ты ж!

Я чуть прилюдно не помянул черных богов. «Порулить»? «Собственной бандой»? Ах ты, сука! Чертов Ахел. То-то же он столь весел! Какое хитрое мщение!

Видимо, все эти мысли отчетливо проступили на моей физиономии, что Ахел вдруг стер с рожи всякую веселость и облокотившись кинжалом о стол, рявкнул:

– Ты хотел дела? Вот твой работодатель! Или дочь самого Бобруты тебе не пригожа? Коли нет, так и катись отсюда ко всем чертям! Ну?

Твою ж мать! Ох, как мне хотелось по этой драной морде зарядить Огненными Когтями. Я буквально наяву видел, как они рассекают его череп, и он взрывается серой слизью…

Но есть время, когда гордость лучше спрятать куда подальше. Если бы я это не разумел, то давно бы уже гнил где-нибудь на берегу Лепешки.

– Пригожа, – выдавил мрачно, и Ахел, удовлетворенно улыбнувшись, откинулся на спинку кресла и продолжил ковыряться в зубах.

– Сколько у тебя людей, оборванец, – сразу взяла быка за рога Энтиэнна. Похоже, мой взбрык не прошел даром. Благожелательности в ее глазах явно поубавилось.

– Восемь, считая меня, и еще могу достать с полдюжины.

– Немало… присвистнула она. – Но столько и не надо. Слушай сюда. Улицу Старьевщиков знаешь?

– А то ж.

Кто ж ее не знал? Она тянулась параллельно порту за Храмом Аннет.

– Видел там особнячки?

– Ну…

– Вот такой особнячок нам и нужно будет обнести.

О Чарна!.. Да эта деваха с ума, что ль сошла?! Ведь там куда ни плюнь, попадешь в чародея! Даже оборванцы опасаются появляться на улице Старьевщиков, обратят в соляной столб и пиши пропало!

– Да, дело нелегкое… Но облегчается тем, что хозяин того дома, коий нам нужен, с некоторых пор… мертв.

– Говорят, некоторые маги мертвыми опаснее живых… – с сомнением протянул я, припоминая одного знакомца, что не успел заявиться с того света, как уже настрогал покойничков моими руками.

– Мы почти ничего не возьмем из него. И… у нас будет защита.

Ага. То есть конкретный заказ на конкретную вещь.

– Так почему ж таким выгодным делом не займется кто-нибудь из сидящих внизу парней?

– А я е сразу сказал, что это дело дурно пахнет, – вставил Ахел. – Но Бобруты нет в городе, а кто я такой, чтобы ей приказывать?

Энтиэнна бросила на него злобный взгляд и продолжила.

– Ссут они магов, вот почему! Плата за сие дело четыре золотых. Два мне, два вам.

Два золотых! Ох ты ж…

Правда, Старик наверняка захочет наложить на них лапу.

Но сомнения все еще блуждали по моему лицу и дочке Бобруты это, похоже, надоело.

– Ну? Решай или катись! – стукнула она кулачком по столу.

Ну и как вы думаете, братцы, что я ответил?

Сказать, что затея грабануть мертвого мага дурно пахла – ничего не сказать. Откуда эта Энтиэнна вообще влезла такая наглая? Не то чтобы я сильно интересовался личной жизнью Бобруты, но на рынке все на виду. Ни разу не слыхал о том, чтобы у него есть дочь… причем такая, скажем прямо, симпатичная гм… Сам Бобрута телосложением и мордой лица вряд ли сильно отличался от гориллы, кою я видел когда-то в клетке в порту.

И вот эта симпатичность, братцы, ни с того, ни с сего вдруг вцепилась в мое сердце да так и не отцеплялась весь следующий день.

Фиалковые эльфийские глазки, грязноватая челка над высоким лбом, кривая усмешка сочных молодых губ… А также два кинжала на поясе, перехватывающим темно-зеленую рубаху. Может грудь у Энтиэнны была и не слишком велика, но ее упругость и форму даже эта рубаха скрыть была не в силах.

Не раз и не два за этот день я ловил себя на том, что гляжу на высящееся над рынком «Перо» и на два задернутых тяжелыми грязными шторами оконца бобрутового кабинета.

Вечером о затевающемся деле я рассказал Старику. Тот несколько минут хмурился, а потом просто кивнул. Кажется, сегодня его мысли были далеки от наших тараканьих дел. Но вскоре он снизошел от них к делам более практическим.

Я сидел и лузгал семечки на ступенях крыльца доходного дома, где мы с ним расположились, когда вдруг был поднят несильным тычком посоха.

– Собирайся. Сегодня тебя ждет то, что не часто видят даже сильнейшие маги этого мира.

– Кто твой покровитель? – с кряхтеньем спросил Старик, взбираясь по каменистой тропе.

– Чарна, конечно! Кто ж еще?

– И ты воздаешь ему хвалы?

Я смущенно засопел. Признаться, давненько я ему ни «возносил хвалы», ни жертвовал дары… Чаще всего все то, что я мог пожертвовать, оказывалось у меня в желудке или продавалось и тоже оказывалось в нем же. Но Чарна слыл необидчивым богом.

Не услышав ответа, Старик усмехнулся.

– И правильно. Таким бездельникам, как ваши боги, не стоит отдавать и ломаного медяка…

– Почему ты все время говоришь «ваши», Старик? Разве ж ты не отсюда?

На самом деле я давно хотел задать этот вопрос, но он крайне неохотно распространялся о своем прошлом. Впрочем, почти также неохотно о распространялся и о будущем.

– Я-то, ха! Я паренек из таких далеких мест, которые… гм… – веселость вдруг оборвалась, будто ее и не было. Он застыл и поднял вверх палец, призывая прислушаться.

Но кругом была тишина. Пока Старик считал мух, я бросил взгляд на раскинувшийся внизу город. Аридор слыл одним из крупнейших городов всего Штормового Побережья. Вот порт с толпящимися в гавани мачтами галеасов. Вот центр города, с красивыми эльфийскими дворцами, оставшимися от прежних хозяев этих мест. Вот мрачная громада Цитадели, вон там дальше – утопающие в зелени кварталы богатеев. Те, кто там бывал, говорили, что там фонтан на фонтане, везде стража, а по садам ходят чудные птиц с длинными цветастыми хвостами, кои они могут в мгновение ока поднимать и распушать. Если оборотиться на северо-запад, то можно увидеть многочисленные жилые кварталы толстобрюхов. Крытые черепицей из обожженной глины домики коричневым ковром уходили к самому Красному Лесу. Ну и, конечно, Гнилой Конец, Рвачный Конец, Желчный Конец и прочие кварталы бедняков, как мухи угнездившиеся в южном подбрюшье города. Средь застройки штрихами виднелись остатки стен. А еще, то здесь, то там в небо вздымались шпили башен магов. Но они, конечно, ни чета не шли в сравнении со Старой Башней, на развалины который мы сейчас взбирались по каменистому холму.

– Чувствуешь? – вдруг обратился ко мне Старик… но я сколько я не прислушивался к себе и тишине, изредка нарушаемой отдаленными криками с проходящей внизу улицы Одиноких Гусей, ничего не заметил.

По-моему, Старика его беспокоить, что моя Печать столь долго не раскрывается. Что же касается меня, то я скорее был занят думами о Энтиэнне, нежели о засевшей внутри магии.

Еще немного постояв, мы двинулись дальше и уже вскоре были на вершине.

Старая Башня, возможно, когда-то и была башней, но сейчас выглядела просто как неряшливое нагромождение развалин. Люди говорили, ночами здесь бродят призраки, и даже боги опасаются лишний раз заглядывать на их пир. Когда я был младше, мы не раз, дрожа от страха и решимости, блуждали средь больших каменных блоков, из коих когда-то была построена Башня, но никаких призраков никогда не встречали. Хотя, признаюсь, ночью оставаться здесь опасались.

Старик постучал концом посоха по одному блоку, затем по другому, какой-то он удостоил шлепка рукой, а у какого-то постоял с минуту, приложившись ухом. Наконец, остановился и вдруг заговорил.

– Я уже не раз падал, парень… бывали падения и похуже… Несколько тысяч лет в небытие, как тебе такое, а?! Ха-ха… Но даже там, в этом самом небытие, истоки моих сил все равно были при мне, здесь же… – он мрачно покачал головой. – Глухо, как в закупоренной банке. Думаю, там, снаружи, вселенная даже и не подозревает о существовании Солнара… И это рано или поздно убьет меня. Всей магии этого мира не хватит, чтобы накормить мою утробу. Впрочем, – Старик вдруг улыбнулся. – Это будет еще через сотни лет, ха-ха! Так что не вешать нос!

Честно говоря, я и не собирался его вешать. Да, Старик может дать очень много, но буду ли я переживать, коли он околеет? Вряд ли.

– Здесь Место Силы. Думаю, на деле, весь город был построен вокруг него. Теми, кто был здесь до людей и даже до эльфов. Эти башни, – он пренебрежительно махнул рукой на вонзающиеся в темное небо шпили, – не более, чем жалкая подделка. Но… силы тут давно уж нет. Зато есть кое-что другое.

– Что же?

– Здесь мы можем посмотреть, как же все тут было устроено изначально… вернее, сможем когда-нибудь. Но есть и еще кое-что. Здесь есть щель…

Щель? Тьфу ты… Почему-то мне сразу привиделась совсем другая щель. Такая, кою я краем глаза увидел у глазастой девчонки, которую так лихо пропирал Косой в Старом Доме.

– Пройдя через нее можно оказаться в иных слоях реальности. Их называют по разному: где-то Нижние Миры, где-то Иные Планы, где-то Адом, а где-то и еще как… В некоторых местах они сильно искорежены после битв древности, где-то вполне спокойны.

Я так сильно задумался о женской щели, что очнулся только тогда, когда Старик смазал меня по голове.

– Очнись, парень. То, куда мы сейчас пойдем, видел от силы каждый стотысячный из живущих в этом мире!

Переход произошел в одно мгновение. Я ожидал увидеть арку врат или мерцающую дверь, или яркий свет и искры, в конце концов. Но вышло все совсем не так. Вот мы стоим на вершине холма среди каменных блоков, а вот р-р-р-раз и мы уже находимся…

О черт!

Черепа, множество черепов… Они громоздились здесь многометровыми кучами.

– Ох, ты ж… – это зрелище проняло даже Старика. – Все еще хуже, чем я думал…

Нагнувшись, я поднял один из черепов. Он был крупным, с широко расставленными глазницами, с двумя выпирающими клыками. Орочий.

Я отбросил его, поднял другой, третий, словно пытаясь что-то отыскать…

И вдруг согнулся от чудовищной боли. Она пришла оттуда-то изнутри, ломая и перекраивая мое сознание, меня самого. Волна прокатилась от макушки до самых пяток, бросив в пыльные кости и заставив молить Чарну о спасении. Я почти ничего не видел из-за сгустившегося кровавого тумана перед глазами. Рядом маячили неясные тени, они тянули изломанные руки и что-то нашептывали, но я не мог разобрать ни слова.

И все прошло. Я очнулся лежащим среди черепов, полностью разбитый и опустошенный. Невдалеке, опираясь на свой монструозный посох, стоял Старик. А внутри меня… билось Нечто. Как второе сердце, оно пульсировало и распространяло тепло. Не сказать, что было приятное. Довольно резкое, местами даже горячее…

– Наконец-то, – сказал Старик. – А ну, возьми-ка вот этого товарища…

Он посохом подкатил ко мне череп. Я протянул руку и взял его в ладонь. Череп, как череп. Тоже орочий…

Черт подери! Видение было столь четким, что я аж выронил череп из рук!

Высокий берег, набегающие хмурые волны, корабль непривычной формы, темное солнце…

– Я… Я вижу то, что видел он? – собственный голос показался мне чужим и очень слабым.

– Это Гуухал. Шаман, что кланялся мертвому нынче богу Аграрту… или Агерарту… хрен его разберет. Ну-ка, а возьми вот этого… – он подкатил ко мне другой черепок.

Лес. Темный и очень дремучий. Деревья-колонны, вместо подлеска жесткие папоротники… рядом еще орки. Много. В странных доспехах, с большими мечами… Идти трудно, на плечах тяжелый рюкзак, а в боку ноет недавняя рана. Гагерт задолжал мне три щепоти табака, но Гагерта уже нет в живых… Черт подери, а курить-то хочется… Чтоб боги лишили тебя посмертия, сраный Гагерт!..

Бам!

Больно отбив мне руку, Старик выбил череп прочь.

– Не держи долго мертвые души, не то они утянут тебя за собой, – строго сказал он.

С трудом я поднялся и брезгливо отпнул черепок еще дальше.

– Это и есть Нижний Мир? Почему здесь… вот так?

– Места Силы не возникают просто так. Тот, кто создал это – пошел по самому легкому пути. Энергия этих существ позволила ему пробиться куда-то еще глубже… даже мне не ведомо куда. Но… – Старик улыбнулся. – Нас эти древние дела не касаются. Я привел тебя сюда, для того, чтобы твоя Печать, наконец, раскрылась. Таскать ее с собой столь долго в закрытом виде – опасно. На поверхности же свободной магии так мало, что ее просто не хватает для полноценной активации Печати. Здесь же течение потоков таково, что даже слабый маг может наколдовать себе самолет.

– Что наколдовать? – не понял я последнего слова.

– Не важно. Главное, Печать раскрылась и теперь ты сможешь брать силу у своего бога.

– Может, стоит воздать поклоны Чарна в благодарность…

– Можешь, конечно, но Чарна здесь ни при чем.

– ?

– Печать связана с Шаилом.

– Ты хочешь сказать, что теперь… не Чарна мой покровитель? – признаться, от такой новости я совершенно растерялся… Но потом меня взяла злость. – Шаил? Кто это, черт подери такой?

– Весьма предприимчивый северный молодой бог. Тяготеет к Темному Началу. Поднялся на варварских нашествиях на города Гардарики. После того как орков разбили, сил, конечно, подрастерял, но сейчас активно копается в древних могильниках Южного материка. Предприимчив, инициативен, легко идет на контакт с последователями, договороспособен, а это, парень, очень важное качество для бога. Упертых фанатиков, знаешь ли, нигде не любят.

Не зная, что сказать, я лишь пожал плечами. Не то, чтобы я был такой сторонник Чарны… но я бил ему поклоны с раннего детства.

«Прости меня, Чарна…» – вздохнул про себя и неожиданно ощутил легкое дуновение ветерка.

– Если здесь столько дармовой силы, то почем здесь нет толп магов? – спросил я Старика, чтобы отвлечься от щекотливой божественной темы.

– Ответ очевиден, – сказал он, вновь усмехаясь. – У них нет меня, ха-ха. Древние защитные чары этой башни все еще очень сильны. Они размажут любого, кто дерзнет покуситься на эту… «дармовую силу»… Но и мне, честно говоря, тяжело столько времени держать полог. Пойдем отсюда. Завтра у тебя много дел.

ГЛАВА 6

Я – маг.

Я и так и эдак перекатывал в голове эти слова, находясь в странной эйфории.

На улице царила ночь. Теоретически я мог спать со Стариком на брошенном на пол тюфяке в снятой нами комнате, но чаще предпочитал уходить в сарай и спать на душистом сене. Твердая крыша над головой давила и не давала уснуть.

Да, Старик и раньше упоминал о том, что у меня де есть большие задатки для того, чтобы стать магом… и даже вручил «Огненные Когти»… но это все-таки было нечто иное. «Когти» я ощущал как слабое покалывание на кончиках пальцев, а Печать находилась во мне самом. Она до сих пор была несколько колюча и часто слишком горяча, но Старик сказал, что это дело привычки.

Я – маг.

Охренеть, братцы, просто охренеть…

Маги в Солнаре были очень почитаемыми перцами. Они редко передвигались пешком, чаще на экипажах, запряженными четверками лошадей с большими красивыми плюмажами на головах. У них непременно была свита и охрана. А коли удавалось увидеть самих магов воочию, то это были непременно надменные и наполненные презрением к окружающим рядившиеся в длинные тяжелые балахоны ублюдки. Они смотрели на простых людей, как на жуков-навозников, а то и не замечали их вовсе.

Подмастерья и ученики, конечно, выглядели не столь представительно. Предпочитали кожу и заклепки, но надменности в их глазах было, пожалуй, и поболе, чем у их старших товарищей. Хуже не было – встать у них на пути.

Впрочем, как видно совсем недавно на пути одного из таких уродов встал один тощий узловатый старик с дурацким посохом и в рубище.

Кто же, все-таки он такой? Да, Старик часто намекал на свою почти божественную силу… Но стоило ли этим словам верить? В магии он и в самом деле смыслил хорошо. Но достаточно ли этого, чтоб равнять себя с богами?

Я размышлял об этом почти до самой полуночи. А потом незаметно уснул.

В следующие дни был предоставлен сам себе. Старику очень нелегко далось путешествие в Старую Башню. Он завалился на топчан и, постанывая, пялился в потолок аж три дня кряду. Печать Шаила во мне доже особых признаков активности не подавала. Лежала теплым кулем разогретых углей и ждала своего часа. Старик настрого наказал даже не пытаться что-либо делать самостоятельно.

Да мне и было не до этого.

Активность моей банды на Малом Торжище не осталась незамеченной. И не только Ахелом, но и другими людьми дела. Однажды на наше нагретое место за сараем прибежал малец-орченыш с наглыми глазами и цекнув слюной сквозь выбитый зуб сказал:

– Тебя Шал хочет видеть, Келт. Сказал, чтоб непременно прибыл. Завтра утром на пустыре. Не то сам найдет.

Шал. Встречаться с этим ублюдком не было никакого желания. Но что было делать? Рано или поздно наши дорожки должны были пересечься. Хотя, лучше бы это было «позже». Тогда, когда я прочно обоснуюсь под Ахелом. Одно имя Бобруты уже могло прикрыть нас лучше всяких кулаков и ножей. Банда Шала сама не занималась делами, предпочитая отжимать баблишко у тех, кто ими занимался. Примерно также, как я прижал Косого, только в промышленном масштабе. Ранее он не раз отлавливал моих ребят да и меня, и тряс нас себе на подогрев. Другое дело, что это случалось нечасто – слишком мелкой мы были рыбешкой. Делал он это скорее для порядка, нежели ради дохода. Но сейчас о шебуршении на рынке уже говорил весь Старый Дом, а значит и весь Гнилой Конец. И я даже представляю, что он мне предъявит. Ведь пока мы зарабатывали грошики, прикрывая торговцев, остальные оборванцы несли убытки.

Так же не внушало доверия и место, выбранное для стрелки. Пустырь находился почти на окраине города. При разборке на улице всегда был шанс, что добросердечный толстобрюх выкличет стражу, и она спасет от неминуемой смерти. На Пустыре же таковых не имелось.

Ранее, я бы, может, и послал бы Шала ко всем чертям, но ранее нам ничего не стоило и затаиться. А теперь, только попробуй так сделать и все придется начинать сначала.

Так что, проблему надо было решать.

И я тут же начал предпринимать шаги для ее решения.

Первым делом я послал Жага за Косым.

– Здарова, – сказал с улыбкой, когда через час они объявились на рынке. – Пойдем, пройдемся.

– Ага. И тебе не хворать.

Косой с сомнением посмотрел на греющегося на тусклом солнышке Баньгу и его собрата и хмуро кивнул.

– Ниче не хочешь мне передать?

В моем голосе совершенно не было злобы, но от того на Косова он произвел еще более пугающее впечатление. А все потому, что вчера утром на берегу Лепешки нашли изуродованное тело подручного Баньги. Слухи на его счет пошли гулять самые разные, но все они были довольно темными. Косой, походу, уже понял, что случайно угодил в довольно неприятную историю.

Ха. Это он еще не знал, что я сейчас ему предложу!

Но вначале он отсчитал мне два десятка медяков, хотя я, признаться, удочку закинул на авось. Ни про какие делишки его банды не слыхал.

– Отлично. Ну а теперь, к делу. Завтра на пустыре стрелкуюсь с Шалом. Я хочу видеть тебя и твоих парней там.

Косой помрачнел еще больше. Его вытянутое лицо приобрело выражение срущего больного геморроем.

– Келт… Я в эти игры не играю… Мое дело маленькое…

– Твою мать, ты до скончания жизни собираешься яблоки воровать? Возьми яйца в руки! Я те реальные дела предлагаю! Будешь при мне так же как Баньга. Не обижу и другим в обиду не дам.

При упоминании Баньги, Косой бросил взгляд за мою спину. Как ни странно в последние пару дней орки выглядели получше. Старик сказал, это от того, что во мне раскрылась Печать и я стал, сам того не желая, подпитывать Ведомых энергией.

– Келт… Но Шал… Они ж нас замочат…

– Не замочат, если мы туда придем всем многолюдством. Пора кончать с поборами. Сами ни хрена дела не делают, а только доят!

На Косого жалко было смотреть.

– Да что ж ты ссыкун-то такой! Твоя баба и то смелее! – разозлился я.

– Келт… Ну… Это же Шал…

Сука. Вот теперь он меня действительно вывел из себя! И хотя Старик мне заповедовал больше не использовать Огненные Когти, ярость в этот момент настолько затмила мозг, что я схватил Косого за башку, зажал подмышкой и приблизил к нему скрюченные, как когти орла, пальцы с рвущимися из них языками пламени.

– Боишься его?! Ты, тварь, меня должен бояться, а не его, меня! Ты меня, ублюдок, понял?!

В ужасе он попытался вырваться, но куда там! Я приблизил руку прямо к его лицу и он затих, широко распахнув глаза, на темных зрачках которых заплясали отблески колышущегося на моих пальцах пламени.

– Если завтра, я тебя, гад, не увижу на Пустыре, найду и ослеплю! Вот этими самыми пальцами! Ты меня понял, тварь? Понял?!

Он мелко закивал и я разжал хватку, убрав Когти. После чего бедолага, спотыкаясь, припустил с рынка долой.

В который раз убеждаюсь, что п*здюли и страх – много более действенные методы, чем словесные сопли.

Плохо здесь только одно. Что мой секрет перестал быть секретом.

С другой стороны – пусть боятся. Внушить врагу страх – уже наполовину победить. Или союзнику.

Но привлечением на разборки братвы Косого дело не ограничилось.

За последние дни у меня скопился небольшой капиталец. И если раньше я, не раздумывая, спустил бы его на жратву и выпивку для себя и своих ребят, то сейчас деньги пойдут в дело.

Я оставил бойцов присматривать за рынком, а сам направил стопы к «Гусю».

Днем здесь было малолюдно. Я не раз бывал в кабаке. И по делу и для того, чтобы пропустить кружечку другую пива. Мою мелюзгу Ухосверт, конечно, не впускал, но мне было пятнадцать и я был уже выше некоторых вполне себе взрослых мужиков.

Громила был на месте. Посапывал в своем углу, положив тяжелую голову на руку.

Я купил две кружки пива по два медяка и бумкнул их перед вышибалой.

– Хей. Приветствую!

Вздрогнув, тот проснулся, и уже даже раскрыл пасть, чтобы послать незваного гостя куда подальше, но вдруг увидел меня и пиво.

– А, это ты, Келт… – ощерился толстяк. - Чей-то ты, говорят, в люди вышел, рынок держишь? Ха-ха!

– Рынок, как известно, держит Бобрута, – лучше даже в дружеской беседе не ставить под сомнения полномочия этого вспыльчивого господина. – Я же так… пытаюсь найти свое место под солнцем.

Ухосверт, почесав щеку, покивал головой.

– Похвально…

А потом с сомнением посмотрел на пенящиеся пиво.

– Угощайся. Дело есть.

– Что ж… Коль стол богат как подгорный купец… что б не выпить за твою удачу, Келт, ась?

И мы выпили.

– Ну. Выкладывай. Чаво надо? – спросил он, когда мы отведали пива. Черт, какое же оно было вкуснючее!

Я вздохнул и выпалил, как на духу.

– Шал мне стрелку забил. Хочу помощью твоей заручиться. Не бесплатно.

Не факт, что после такой просьбы Ухосверт не зарядил мне в это самое ухо.

– Ух ты, – хохотнул он. – Как ты лихо сразу заходишь! Че, прижал прям-таки?

– Нет… Но, думаю, захочет прижать. Хочу на опережение, его прижать.

– Моими, значит, руками…

- Не только. У меня есть больше десятка парней… но ты, это другое дело.

– Вот именно, что я – другое дело. Ты что, щенок, думаешь, я буду бегать по вашим оборванским разборкам?! – вдруг взревел он.

Черт. В этот момент эта идея и вправду перестала нравиться… Убивать громилу Когтями жуть как не хотелось, а получать люлей… новый Келт ой как не хотел.

Я почувствовал, как закипаю, но Ухосверт вдруг подмигнул и снова опустился на лавку.

– Ну и скок платишь?

– Э-э-э… у меня есть сотня медяков.

– Одна серебряная монета? Не слишком-то щедро, – он потер рукой подбородок, словно в глубокой задумчивости. – В общем, слушай сюда, паренек. С такими предложениями ко мне больше не подходи… если только у тебя не будет достаточно монет, ха-ха… Но у меня есть племяш. Думаю, он со своим приятелем сможет тебе помочь. По рукам?

Блин, некий «племяш с приятелем» заместо Ухосверта и за целую серебряную монету? Сделка не больно-то выгодная… с другой стороны хорошее отношение громилы мне еще пригодится. А монеты… что монеты? Завтра еще добуду.

– По рукам.

Пустырь располагался на самой окраине города. Откуда-то взявшийся скалистый выход взрезал землю и уступом спускался в неглубокий овраг, по которому протекал ленивый ручеек. За оврагом высились древние укрепления сильванов, кои в последующие века использовались то под склады, то под обиталище нищих, а нынче и вообще были заброшены. Обколотые стены из черного камня и разломанные башни, полуприсыпанные землей походили на выломанные в драке зубы.

Нурс с Жагом торчали здесь с самой ночи, но так и не приметили никакой разведки Шала. Мы же, всей остальной братвой, подошли через пару часов после рассвета.

Как ни странно, но Косой со своей бандой прибыл. С ним даже была глазастая девчонка, кою, как выяснилось, звали Сейма. Прибыл так же и племяш Ухосверта – к сожалению, вопреки ожиданиям он не был похож на своего дядю габаритами, но зато был жилистый и наглый, так же как и его приятель. Первым делом запросил баблишко, на что пришлось его сразу же окоротить.

– Вначале дело, потом проплата, – отрезал я, прямо глядя в его наглые глазки.

– Я что т не понял, парниша. Сдается, ты меня прокинуть хошь? Ты знаешь, как мой дядя умеет сворачивать шеи таким как ты?

– Как умеет сворачивать шеи он – я знаю. А каков в деле ты – нет. Потому вначале дело, а потом проплата. Или катись отсюда.

Он хотел, было, сказать что-то неприятное, но за моей спиной вырос Баньга и племяш Ухосверта, коего, кстати, звали Осай, отступил. Видимо, деньги ему все же были нужны. И я, кажется, знаю почему. По внутренней стороне предплечья тянулась цепочка парных ранок – следы от пиявок зум-зум, или, как их еще называли, просто «пиявок», кои могли унести человека в дальние миры, в то время как он лежал в нашем.

«Утро» – было понятие растяжимое. И мне кажется, что Шал не зря не назначил точного времени, желая заставить меня ждать. Но это забава сыграла с ним злую шутку. Он не разведал местности. Я не стал сразу показывать наше многолюдство, присев на камни с краю Пустыря только моей братвой. Вся же допомога укрылась в овражке.

Сегодня снова было тепло. Накатывающая на Штормовое Побережье осень решила дать нам еще немного теплых денечков. Пришлось прождать больше часа, прежде чем глазастый Лэг тихонько вскрикнул:

– Братва, зырь! Идут!

Их было восемь. Все орки. Моего возраста или старше. По-хорошему, таким здоровякам уже давно было пора крутиться с людьми дела, а не щемить мелюзгу, но, видимо, Шал здраво рассудил, что кем он будет среди них? Шестеркой. А меж оборванцев он хозяин. У парочки виднелись кастеты, у одного дубинка, а еще у двоих на поясах висели ножи.

– Ты что ль будешь Келтом? – спросил он грубо, когда вся компания подошла к камням, на которых мы расположились.

Был он здоровым не по годам даже для орка, на голову выше меня, да еще и мускулистым, аки статуя Гастада. Подчеркивая это, рядился Шал в кожаную жилетку и добротные черные штаны с поношенными, но тоже справными сапогами. Зеленоватая кожа на плечах, как у всякого уважающего себя островитянина, была испещрена мелкими неразборчивыми татуировками.

– Ну, я.

Шал длинно сплюнул и недобро ощерился:

– Ты, походу, забыл, щенок, что все оборванцы в Гнилом Конце платят мне. Давненько я тебя как следует не поколачивал… А где ж твои ручные орки? Или врут, что Баньга теперь под твой пиписькой ходит?

Про «все платят» – это он, конечно, загнул. Платят те, до кого он может дотянуться. Тот же Щирый Джо прилюдно шлет Шала нах*й и тот обтирается. А все потому, что отец Щирого Джо абсолютно безбашенный тип, который за сынка уже не раз резал людей. Или Амарка Грязный – тоже клал на Шала с большим и толстым, у него была крыша в Дневной Страже.

Для этой стрелки у меня было два варианта развития событий. Договориться или биться. Если упирать на первый – то нужно было сразу встать пред Шалом всей толпой, в надежде, что он не посмеет лезть на такое многолюдство. Вариант был хорош тем, что позволит избежать схватки… но лишь временно. Шал, может, и трусоват, но он не дурак и быстро найдет способ расколоть мою шаткую коалицию. Потому я выбрал другой вариант.

– Если только я прикажу, его пиписька будет у тебя в заднице, урод! – сказал я громко и тоже сплюнул, да так метко, что попал на носок сапога орка.

Ха! Ублюдок не поверил своим глазам и ушам!

– Ах ты, с… – начал он, но я вдруг со всей дури заехал ему по яйцам и припустил к оврагу.

Черт! Походу, удар пришелся мимо, так как вместо того, чтобы свалиться на землю и с воплями кататься по ней, Шал, негромко охнув, припустил за мной аки горный лев. От его проклятий могли рухнуть небеса!

Наша брата последовала за вожаками, взаимно обещая друг друга отыметь и завалить.

Я бежал изо всех сил, не разумея, почему из овражка еще не показалась наша засадная армия, неужели они все решили меня прокинуть? До него оставалось метров двадцать, когда я почувствовал несильный удар в спину, которого, однако, хватило на то, чтобы я кубарем полетел на землю. И только жестко приземлившись подбородком в каменное плато, увидел, как навстречу несутся Баньга и его приятели! Позади маячили Косой и его братва, а ухосвертов племяш с друганом только выбирались из балки.

Появление допомоги стало для Шала и его говноедов полной неожиданностью! В отличие от нас, кои что ни день грызлись за место под солнцем в Гнилом Конце, эти ублюдки давненько не чесали кулаки с кем-то кто был приблизительно равен им по силе! Да, по большей части, мы были младше и мельче, но и было-то нас вдвое больше! Ха-ха!

С огромным удовольствием я увидел, как Баньга слету, рыбкой, врезается во вросшего в землю Шала. Тот был заметно крупнее моего заколдованного бойца, но неожиданность взяла свое. Они покатились по скале, неистово колотя друг друга кулаками. Вот только никто здесь о честной драке и не помышлял. Уже через несколько секунд товарищ Баньги врезал по башке Шала заскорузлой пяткой, Баньга отшвырнул своего врага, вскочил, и они принялись молотить грозу всех оборванцев уже вдвоем.

Великолепное зрелище!

Что ж. Хватит разлеживаться!

Смахнув кровь из рассеченного подбородка, вскочил и бросился помогать Нурсу с Жагом, которые пытались окучить невысокого, но очень широкого в плечах орка. Тот отмахивался от них тяжеленными кулаками с кастетами, как от комаров и удачно располагался спиной ко мне. Выхватив нож из-за отворота сапога, я прицелился и всадил его ублюдку в бок. Тот вскрикнул, попытался цапнуть меня за руку, но я быстро отскочил за пределы досягаемости его кастетов. Походу, в первый момент орк даже и нее понял, что я с ним сотворил.

Получай!

– Так его!

– Во имя Чаара!

– Р-р-разорву-у-у!

Крики, тяжелое дыхание, мат и проклятья сами черными богами – все смешалось в этой битве. Клянусь, я еще никогда не дрался с таким остервенением. Но схватка оказалась довольно короткой.

– Валим! – хрипло прокричал Шал, чудом умудрившись вылезти из-под ног Баньги и его товарища.

И они драпанули!

Но не все. Тот орк, коего я пырнул в бок, не сумел пробежать и двадцати метров. Спотыкаясь и пятная скалу кровью, он загнанным зверем остановился, размахивая кулаками с надетыми на них кастетами.

– Ну, подходите, щенки! Загашу на хрен!

– Кого ты загасишь, губошлеп?! Поцелуй мою задницу, если хочешь жить! – Жаг, поднял с земли камень и метким броском рассек ему лоб.

– Ты кого назвал щенком? – а это уже племяш Ухосверта. Я даже и не приметил откуда у него взялась небольшая дубинка, окованная медью. – За одно это я вобью это тебе в глотку! Или ты предпочитаешь мой хрен?!

Один из парней Косого ударил его сзади по коленке, он рухнул на землю, и тут же вся толпа сорвалась с места и принялась остервенело месить его ногами.

Я же посмотрел на бегущие уже в сотне метров от нас фигурки Шала и его братвы, сплюнул и, разбежавшись, тоже прыгнул на уже почти бездыханное тело.

ГЛАВА 7

Слух о том, что банда Келта накостыляла Шалу и его парням, загасив одного из них намертво, разлетелся по Гнилому Концу со скоростью лесного пожара. На следующий день, проходя мимо нашей тусящей на рынке компании, Ахел и какой-то здоровый бугай из банды Бобруты поздоровались со мной за руку и одобрительно потрепали по плечу. А днем на наше место притопала сразу троица пацанов.

– Я Шерка, это мои братаны. Возьми нас в свою ватагу, Келт, – не стал долго мять яйца их заводила – невысокий, но плотный хрен лет пятнадцати на вид.

– Чем живете?

Троица не выглядела прям сильно уж оборванными. Мы в последние деньки тоже слегка приоделись, а я так и вовсе сторговал у одного моряка отличные кожаные сапоги из-за моря. Сапогам было тыщу лет в обед, но несколько медяков сапожнику и он привел их во вполне божеский вид – заменил кое-где кожу, набил новую подошву. Старые он тоже отремонтировал, и я отдал их Нурсу.

– Бельишко притариваем, оборванцев на Площади Нищих стрижем, то сим, то этим… так и живем.

– Ну и с чем пожаловали?

Плотный замялся.

– Шалу денег торчим.

– Долю или в кости продулся?

– Долю… Три серебряные монеты уже…

Ого. Нехило так задолжали.

– А мне, значит, тоже также будешь лениво засылать?

Он совсем смутился.

– Не. Все ровно будет. Наше дело и твоим станет. Не под крышу же просимся, а в банду. Шал хочет на место меня другого посадить.

Ага! Теперь стало яснее. Походу, все дело в Площади Нищих. Понятное дело, что с нищих деньги имеют другие люди, но даже стричь оборванцев, которые то сдернут что-то с проезжающих телег, то обнесут какого-нибудь толстобрюха – дело весьма прибыльное. И ладно бы – долю засылать, но чертов орк собрался у ребят полностью дело отжать. Потому-то и пришли на поклон. В таком случае лучше поделиться частью, чем отдать все.

Короче, взял я их к себе, не забыв стрясти половину того, что они должны были Шалу. Уже этим вечером Шерка появился на Площади Нищих в сопровождении моих орков. Жаг, коий на следующий день в тихую пошарился по местным оборванцам, доложил, что народ это появление понял верно. И в тот же день уже я сам в сопровождении Баньги рейданул на площадь перед Храмом Аннет, где мы стрясли долю с тех, коих стриг сам попавший ко мне в магическое рабство орк.

Я заворожено смотрел на лежащую предо мной целую гору медяков и две монеты серебра и все никак не мог поверить, что это все мое!

О Чарна! Клянусь, сегодня же пойду, запалю для тебя костер!

Омрачало настроение лишь то, что... деньги надо было отдать Старику. Не все, конечно, часть он возвращал с наставлениями, чтобы я их тратил на своих парней, но желание утаить часть заработков все сильнее драло мне сердце.

А еще больше драло сердце милое личико дочки Бобруты. За день я раз десять как бы невзначай проходил мимо «Пера» (меня узнавали и разок даже угостили пивком), но заходить внутрь все же опасался.

Вернувшись в один из таких заходов, я застал мою братву за игрой в кости под раскидистым деревом за «нашим» сараем. Погода становилась все холоднее, и пора было уже подыскать себе «базу». И только присел рядом с Одноглазым, как вдруг услышал знакомый голосок:

– Так вот ты где, Келт Без Мозгов! А я тебя повсюду ищу!

Черт подери! Я аж взвился от неожиданности.

Братва притихла, ожидая вспышки ярости. Баньга, так тот вообще уже вовсю потирал кулаки – кого бить, ему вообще было плевать, но я лишь сказал:

– Не называй меня так.

Энтиэнна ответила кривоватой улыбкой и мотнула головой, приглашая прогуляться.

Среди оборванцев было относительно немного девчонок. Самых пригожих быстро разбирали в бордели или в услужницы, лишь немногие – те, кто мог за себя постоять, прибивались к бандам безнадзорников. Но среди людей дела девушек было, пожалуй, что, еще меньше. Считалось, что сие не бабская совершенно стезя. Так что неудивительно, что даже с дочкой Бобруты народ особо дел хотеть не имел.

Странно это было. Идти куда-то с девушкой. До сего момента все мои знакомства с другим полом ограничивались быстрым перепихоном в кустах за пирожок или медяк с грязной оборванкой. Пригожие и чистые девушки же толстобрюхов вообще казались явлениями из иного мира.

– Этого мага звали Барнар. Барнар Остайе, – меж тем деловито ведала Энтиэнна. – Скопытился не так давно где-то на севере. Все искал ухоронки каких-то древняков. А ученики его – остались тут, и сам понимаешь, поживиться наследством желают преизрядно. Да только вот все заграбастает Капитул. Но кое-что они хотят все-таки умыкнуть, и не чужое это даже, а ихние. Записи, что они под предводительством Барнара делали.

– А что ж не займутся этим самолично? – с трудом отвлекшись от созерцания ее шейки, спросил я.

– Трусят, – безаппеляционно заявила Энтиэнна, но мне показалось это объяснение чересчур простым.

– А если че задумали?

– Это два бестолковых бестолоча наших лет, че они могут задумать, ха-ха? Ну и на случай проблем – мы всего лишь оборванцы, кои решили наведаться в пустой дом. Коли нас кто заловит – сдадут Дневной Страже, а дальше папа нас выкупит.

Ха. Ее-то, несомненно, выкупит, а вот нас?

Видя мои сомнения, она поспешила успокоить:

– Не тужуйся, и тебя тоже. Как я скажу, так папа и сделает.

Хотелось бы надеяться.

– Да не дрейфь ты, боги меня любят! Легкие деньги!

Черт. Либо она глупа как пробка, либо… считает меня за идиота… либо я сам бздю там, где бздеть не надо.

– Тем более, у меня есть кое-что, что собьет с толку возможных преследователей. Вот это.

Мы как раз перебирались через перекресток невдалеке от «Гуся», когда она вытащила из-за пазухи амулет на тонкой металлической цепочке…

И вот тут-то мне, братцы, и поплохело.

Я споткнулся на полушаге, башка закружилась, как листик в сточной канаве, мне пришлось схватиться за Энтиэнну. Но главное, моя Печать! Она вдруг раскалилась добела и из нее полезло… не знаю что даже это такое! Но что-то полезло, и я по наитию сформировал из этого нечто шар и набросил его на амулет…

Фух… Дышать сразу стало легче.

– Ты… Что ты… А на пшел на… – задохнулась от возмущения Энтиэнна и я с удивлением обнаружил, что держусь прямо за ее грудь.

– П-прости… – пробормотал, оторвался от девушки, и чуть было не свалился в грязь. Тут уже она поддержала меня вполне осознано.

А я смог как следует рассмотреть повисший меж двух выпуклостей амулет. Он был совсем небольшой. Тусклый незнакомый металл будто поглощал свет и даже на солнце находился в тени. Острые грани были изломаны под неправильными, неприятными для человеческого глаза углами, а в центре покоился кусок темного окаменелого дерева. Моя магия укутала его комковатой ватой, под которой бурлил просто океан злобной силы.

– Вот что, – отдышавшись, сказал я, не слушая беспокойное щебетание Энтиэнны. – Не знаю, где ты взяла это дерьмо. Но если хочешь жить, нам надо сейчас пойти к одному очень умному гм… человеку.

Девушка оборвала кудахтанье про мое здоровье и непонимающе нахмурилась.

– Эта хрень полна смертельной магией. Не думаю, что создана для обережения. Она создана для смерти. Сдается мне, твоей и моей.

– Ух ты!

Вертящий в руках наполненный грозной силы амулет Старик был похож на застывшего над миской сметаны кота.

– Небесталанно… небесталанно… Грубовато, конечно, но оригинально. Кто ж нас, мадемуазель так не любит-то? Или то папашу вашего благодарить требуется?

Удивительно было видеть, как поменялся базар Старика при виде «мадемуазели». Она же, пока он крутил амулет в руках, сидела насупленной тучей.

– Сие, прекрасный образчик скованного проклятья мгновенного действия. Сюда упакована немалая сила кого-то их темных богов, опутанная мощным, но тонко настроенным управляющим контуром. Твое предположение, Келт, абсолютно верно. Кто-то настроил его на конкретное время, место и персоналии… вернее, нет, на радиус действия. Работа добротная и, как я уже говорил, оригинальная. У создавшего это определено есть зачатки таланта. Так кто ты говоришь тебе это дал, юная мадемуазель?

– Сука… убью тварь! – прошипела «юная мадмуазель», но Старик покачал головой.

– Тише… тише… Для тебя он безопасен… Он убил бы всех кто находится рядом, но лично ты защищена двойной цепью. Этот кто-то весьма беспокоился о твоем здоровье… – Старик растянул тонкие выцветшие губы в подобие улыбки и вдруг в его бесцветных глазах поселились молнии. – А теперь рассказывай, девочка! Все и без утайки!

Ха! Несмотря на всю симпатию к Энтиэнне, момент, когда она вдруг осознала, что перед ней не просто лысый оборванец, а весьма опасный маг, не мог не вызвать внутреннего удовлетворения. Приятно ощущать, что за твоей спиной тот, кто может свысока поплевывать даже на сильных мира сего.

– Его зовут Кантан Ильезе, гиноец. Отец – какая-та шишка в гинойском Кордате. Я познакомилась с ним на корабле, отплывшем с Айдерра, когда папаша вызвал меня к себе после смерти матери. Высокий, статный… он умеет быть обаятельным… А когда его руки касаются меня… то дрожь пронизает все тело… А его запах… Дорогой южный парфюм, изготовления Черных эльфов…

Я слушал Энтиэнну, раскрыв рот. Что она несет?

– Ближе к делу, – оборвал ее Старик. Такого его голоса я еще не слышал. Злого, каркающего, словно пила.

– …Он маг. Не знаю, сильный или нет… У него нет жезла, но мне кажется, он ему и не нужен. Он много говорил, но все о какой-то ерунде… По сализских соловьеях, о нравах двора при государе Аскере… Я могу слушать его вечно. Его негромкий голос, коий пронизал меня истомой…

– Черт подери! Ближе к делу! – вновь прервал Энтиэнну маг, а я, наконец-то до кое-чего догнал!

Да он же, черт подери, ее заколдовал! Несколько сотканных из невесомого зеленоватого тумана щупалец протянулись от головы Старика к голове девушки. Они пульсировали в такт их дыханию, извивались, подергивались мглой, а то и вовсе исчезали.

Но знаете что, братцы. То, что я увидел творимую Стариком магию просто рядом не стояло с тем, что чертова девчонка говорила об этом сраном Кантане! Да она же втюрилась в него по уши! Все эти «пронизала истома»… р-р-р!

Почему-то этот момент меня взъярил просто неимоверно. Будь этот ублюдок рядом, порвал бы его голыми руками!

– Он нашел меня две недели назад… Сказал, что его старый учитель… Барнар, умер, а в его доме остались его дневники. Попросил найти каких-нибудь лопухов, чтобы их добыть… Обещал десять золотых… И я… я согласилась. Папа все время твердит, что в «Пере» мне не место, что женщин среди людей дела быть не должно, что он женит меня на «приличном дворянчике»… – она запнулась, а потом неожиданно разрыдалась! – В гробу я видал этих «приличных дворянчиков»! Сопливые толстобрюхи! На Айдере, когда тебя принимают в банду – не глядят, есть ли у тебя сиськи! А в чертовом Аридоре только одна дорога – под сраный венец!.. Я так хотела доказать папе, что тоже могу-у-у дела-а-ать де-ела-а-а… у-у-у…

Я бы, может быть, и посочувствовал девушке, но «лопухи» и «десять золотых» как засели мне в уши, да так и встали поперек горла.

Вот же мелкая сучка! Нашла, значит, лопухов!

Я бросил взгляд на Старика, но тот подчеркнуто глядел куда-то в окошко, словно его происходящее действо и не интересовало. Держу пари на все, что угодно, он нечто подобное и предполагал.

Но не время корить себя последними словами. Все-таки о таком варианте я тоже думал. И черную сущность амулета вскрыл и Энтиэнну к Старику привел…

Нет, но какая же сучка! Злость на девушку на время почти вытеснила всякую к ней симпатию.

– Старик… Так что делать-то?

– Что делать? – он задумчиво почесал подбородок, а затем легким движением коснулся лба дочки Бобруты.

Она как сидела на кровати, да так и осела, а я еле успел аккуратно водрузить ее головку на соломенную подушку.

Маг же поднялся, взял посох и сказал:

– Думать будем. Похозяйничай тут, а вернусь завтра, и да… Ничего что будет с ней до утра, она завтра не вспомнит.

И ушел.

О боги!

Вернее один бог, который в это время, несомненно, приник к окошку за моей спиной, где медленно догорал закат. Лайя – бог искушения с довольной улыбкой предлагал воспользоваться ситуацией к моему вящему удовлетворению…

Да, Старик сделал мне царский подарок!

Спящей Энтиэнна была еще прекрасней. Светлые волосы россыпью раскинулись на соломенном тюфяке, она слегка посапывала, забавно поджав губу.

Я осторожно, будто девушка была сделана из хрусталя, прикоснулся к ее шейке. Кожа оказалась теплой, почти горячей на ощупь и… очень нежной.

Приблизившись к ее губам, я осторожно тронул их своими, но тут же отпрянул, уже готовый позорно сбежать, когда она вдруг вздрогнула, но Энтиэнна лишь слегка улыбнулась во сне, словно приглашая к продолжению.

Тогда я вновь приник к ее губам, стремясь выпить ее всю, и переместил руку в отворот рубахи, нащупав умопомрачительно мягкую грудь с острым соском.

ГЛАВА 8

Старик появился под утро.

– А что такая мрачность, парень? – спросил он весело, вдруг возникнув на входе во двор и затейливо расшаркавшись с дородной хозяйкой, направляющейся на рынок. – Я молил богов, чтобы ночью они дали тебе сил, ха-ха!

Я зло сплюнул и поглядел на линялое небо. Несмотря на то, что оно было затянуто серыми тучами, было довольно тепло. Многие приезжие говорили, что в Аридоре на редкость дурацкая погода, но я к такой привык.

Старик, опершись на посох, встал передо мной словно статуя, глядя таким взглядом, что мне сразу захотелось куда-нибудь подеваться.

– Ах вот оно что… – он удивленно почесал щеку.

– Я хочу, чтобы она сама захотела… а не так… – выдавил я, чувствуя, что заливаюсь предательской пунцой.

Маг еще немного поглазел, хмыкнул и вошел в дом, откуда через окошко вскоре донесся сонный голосок Энтиэнны.

Черт подери! Ну я и дурень!

Надеюсь, Старик не растрезвонит моей банде, что рядом со мной всю ночь пролежала на все готовая отпаданная деваха, а я только и делал, что клял Лайу за такую подставу! Впрочем, общаться с моей бандой он особого желания не выказывал. Так что, надеюсь, эта история будет похоронена также глубоко, как Драконы Деггарда.

– Почему ты не сказал, что твой друг маг?! – злым шепотом прошипела Энтиэнна, выйдя из дома. Она была слегка растрепана и очень зла.

– Наверное, потому, почему ты не сказала, кто твой настоящий наниматель и сколько на самом деле он тебе отсыплет золота, – вернул я шпильку.

Девушка насторожилась и внимательно на меня посмотрела.

– Что еще я сказала?

– Что тебя «дрожь пронизывает все твое тело», стоит ему тебя коснуться…

– Ах он, старый пердун!.. Да чтоб тебя Хегга проклял!..

Забавно, что возмущалась она исключительно в треть голоса, дабы находящийся в доме Старик ни за что ее не услышал.

Но он, походу, все-таки что-то услышал.

– Когда вы там собрались грабить почтенного, но не совсем живого мэтра Барнара? – донесся через окошко его голос.

– Этой ночью.

– Отлично. Сегодня хорошая ночь для грабежей…

Это что, шутка такая?

– …Никого больше с собой не берите, я пойду с вами сам.

Вот так, так…

Едва солнце закатилось за горизонт, на Аридор обрушился сильнейший ливень. Знать, бог грозы – Рорхор, разобиделся на его жителей и решил утопить его в воде… и в дерьме. Сточные каналы мигом вышли из берегов и затопили улицы вонючими водами.

Бредя в воде по щиколотку, мы с Энтиэнной пробирались за Стариком по задникам улицы Старьевщиков. Девушка на чем свет кляла своих островитянских богов, я же просто мрачно шлепал по лужам, стараясь наступать на остатки каменной мостовой, коей когда-то была вымощена эта улица.

– Темно, как в заднице у Эстайна… – пробормотала Энтиэнна в очередной раз едва не свалившись в переполненную канаву. Чтобы удержать равновесие ей пришлось схватиться за мое плечо.

Света действительно почти не было. Редкие далекие фонари на улице Старьевщиков были загорожены массивными силуэтами домов. Они высились подобно чудовищным зверям, пытающимися зацапать нас изломанными тенями. На эту сторону окон почти не выходило, лишь в парочке виднелся слабый свет свечи и корпящие над фолиантами силуэты.

Конечно, каждый сколько-нибудь честолюбивый маг мечтал заиметь себе башню. Но, понятное дело, на всех честолюбивых магов башен не напастись. Они все были сочтены и давно поделены. Сплетники чесали языками, что когда маг состаривался, молодой коллега приходил к подножью башни и вызывал ее хозяина на бой и коли одолевал, то сам поселялся в ней. Не знаю, сколько правды было в этих россказнях… По мне, так чем маг древнее, тем он просто обязан быть сильнее. Вон, можно посмотреть хотя бы на Старика…

Кстати, о Старике.

– Где откопал этого хрена? – шепотом спросила меня Энтиэнна, перепрыгивая очередной водный поток.

– Нашел на полу у себя в доме.

– Да ж серьезно!

– Так и я…

Она надулась, а я про себя улыбнулся. Почему-то мне нравилось ее подкалывать.

Тем временем мы миновали еще два больших дома. Странно, что здесь совсем не было стражи… хотя, с другой стороны, надо быть полностью отшибленным на мозги, чтобы грабить жилища магов, где тебя запросто мог размазать по стеночке какой-нибудь древний голем.

– Ну и как ты, девочка, собиралась в него пробраться? – вдруг обернулся к нам Старик, нехило так напугав. Он указал клюкой на высившуюся по левую руку мрачную тень. Из-за дождя очертания дома были смазаны. Относительно невысокий забор скалился в сторону улицы четверкой каменных горгулий на столбах, по его центру располагались ворота с калиткой – отдельный вход для прислуги.

– Кантан сказал, что амулет поможет миновать охранные чары, – ответила Энтиэнна, но я понял по интонации, что сейчас она не была в нем уверена.

Хотя Старик и уверял, что заложенные в амулет чары не должны были повредить именно ей, девушка все равно, что ни час, проклинала «сраного магика». И я ее мог понять: кому нравится, когда тобой крутят, словно пешкой?

– Ну что ж. Давай посмотрим, как он сработает… – маг галантным движением, совсем как молодые дворянчики на Аллее Вязов, указал Энтиэнне на забор.

Ха! На лице девушки отразилась целая гамма эмоций и, покусав губу, она мрачно изрекла, протягивая мне ребристый амулет:

– Пускай он.

«Найди каких-нибудь лопухов»…Честно говоря, хотелось сказать ей пару ласковых, но вместо этого, я решительно взял у нее медальон, накинул на шею и полез на забор… И почти сразу почувствовал острое жжение на груди – там где он соприкоснулся с кожей. Моя Печать тут же зафонтанировала магией и мне стоило больших трудов ее угомонить. На мгновение, прежде чем переброситься через забор, я застыл на верхней точке, и поймал странный взгляд Старика. От него явно не укрылись мои проблемы с Печатью.

Двор у покойного мага был совсем небольшой, но очень аккуратный. Газон, красивый резной круглым со стульями с изогнутыми спинками, небольшой хозяйственный сарайчик и мощеный пятачок для телеги. Воды во дворике было не слишком много, хитрая система ливневки быстро удаляла ее на улицу. Отсюда дом казался еще больше. Сквозь косые струи дождя просматривались высокие колонны со все теми же горгульями на навершиях, затейливые портики, острая крыша и большой балкон на втором этаже.

Открыть калитку изнутри не составило проблем. Правда, в тот миг, когда я взялся за засов, медальон снова полыхнул горячим жаром. Я почувствовал, что рядом творится какая-то магия, виски подломило болью, а сердце вдруг разогналось до сумасшедшего ритма. Но, должно быть, этот сраный Кантан был и в самом деле неплохим магом. Вскоре неприятные ощущения прошли. Должно быть, амулет обезвредил охранную магию.

Я распахнул калитку и впустил внутрь своих товарищей.

Шагнувший вслед за девушкой Старик улыбался, как довольный кот. На мгновение его фигура подернулась дымкой, и я понял, что он сейчас колдует.

А вот проникнуть в сам дом оказалось не так легко. Задняя дверь была заперта, окна тоже… но это, конечно, нас не остановило. Я быстро выковырял из брусчатки двора камень и, разбив ближайшее окно, проник в дом, оказавшись на кухне.

О черт! Амулет тут же раскалился так, что пришлось его сдернуть с шеи и какое-то время подержать на цепочке на вытянутой руке. Заточенная в нем смертельная сила колыхалась, выпрастывая куда-то наверх длинные щупальца. Прошло не менее пяти минут, прежде чем она успокоилась, и я снова смог накинуть медальон на шею.

Эх, сюда б моих ребят…

Кухня у покойного мага была обставлена что надо. Чугунные сковородки, набор гномских ножей, дорогой фарфор в шкафу… Только это добро, коли его выгрести да загнать, тянуло на не менее чем несколько золотых! Но, я, конечно, понимал, что запрет на похищение вещей выдан не зря.

Дверь открыть не удалось и Старику с Энтиэнной пришлось корячиться через окно.

– Эх, старость не радость… – кряхтел маг, забираясь на высокий подоконник… но, по-моему, делал он это скорее для проформы. Несмотря на то, что внешне Старик по-прежнему был похож высушенную мумию, чувствовалось, что энергию он прибавляет день ото дня.

– Ух ты! – тихо воскликнула Энтиэнна и прежде, чем я успел что-то сказать, сцапала стоящую на шкафу пузатую статуэтку, изображающую Гофура – бога вкусной еды. Статуэтка была отлита из бронзы, а вместо глаз у бога виднелись маленькие зеленые камешки.

Девушка явно захотела ее умыкнуть, но под тяжелым взглядом мага неохотно поставила ее на место.

– Иди сюда, парень. Смотри.

Твою мать. Без указания старика я бы ни хрена бы не заметил! Поперек прохода была натянута тоненькая ниточка силы. Ловушка! Я слыхал, иногда богатеи подобным образом натягивают нити в своих домах, задев которые можно опрокинуть на себя склянку с кислотой. Но в доме мага все было, конечно, хитрее.

– И что будет, если ее коснуться?

– Ничего хорошего. На этой висит сонное заклятье. Висит на виду, специально для таких как вы, ха-ха…

Вот тебе и «ха-ха»… Именно для такого нас Энтиэнна и нанимала. Уже на выходе из кухни мы бы лишились одного человека. И благо, что он не пал бы замертво, а лишь уснул.

Мы осторожно переступили через коварную ловушку и проследовали вглубь дома. Старик наколдовал маленький зеленый огонек, который повис над его плечом словно муха и позволял не шариться в темноте подобно слепым щенятам.

Что сказать… Этот самый Барнар ни в чем себе не отказывал. Мне еще не приходилось бывать столь богатых домах. Ковры, обтянутая бархатом мебель, изящне вазы, картины на стенах и… раскинутые надо всем этим паутинки силовых сигнальных потоков. Ох, представляю, что здесь было бы с нами без Старика…

Тем временем он безошибочно отыскал в довольно немаленьком доме рабочий кабинет мага. Он располагался на втором этаже и окнами выходил на улицу Старьевщиков.

Черт подери! От это я понимаю, кабинет! Не то что у Бобруты… Чего здесь только не было… древнее оружие на стенах, статуэтки, свечи во здраву богов, амулеты, какие-то колбы и стеклянные шары и книги, книги, книги… а поверх книг: бумаги, бумаги, бумаги… они толстым слоем покрывали все поверхности на подобии снега.

И в то же время я четко осознал, что все это, несомненно, дорогущее барахло мне не нужно. Амулет со вшитыми в него чарами безошибочно толкал меня в один угол… Тяга была столь сильна, что я уже почти направил свои стопы к высокому двустворчатому шкафу, но мертвенную тишину этого места внезапно разрезал грозный голос Старика:

– А ну, стой, парень!

Клянусь, в этот миг я чуть было не разорвался надвое! Амулет тащил меня к шкафу, но воля Старика не давала сойти с места! Я стиснул зубы, чтобы не застонать. Амулет разгорелся просто нестерпимым жаром.

– Сопротивляйся. Попробуй-ка сделать это сам.

Тотчас я понял, о чем он толкует и сразу ж вцепился в Печать. Если раньше она сама решала, когда снабжать меня силой, то теперь я должен был извлечь ее сам!

Сколько-то бесформенной сырой магии выдралось легко, но потом дело застопорилась. Печать внутри ощерилась, ощетинилась колючками и словно вертлявая лисица попыталась ускользнуть в глубины сознания.

– Это трудно, но с каждым разом будет все легче. В вашем мире маги подчинены силе, парень… но так хорошей каши не сваришь, ты должен научиться забирать ее столько, сколько хочешь ты сам!

Черт подери! Легко сказать! С каждой отжатой у Печати каплей взор Шаила все более устремлялся ко мне. Поначалу удивленный, вскоре он стал раздраженным.

– Не беспокойся о хозяине этой магии… На деле, такие хозяева только рады, когда в их пастве заводится инициативный игрок, ха-ха…

Что такое «инициативный» я не знал, но негромкий голос Старика влил в мои невидимые мускулы, кои я напрягал, таща из Печати шлейф силы, новый заряд бодрости.

– Хватит! – резко бросил он. – А теперь формируй щит! Структура неважна. К структурам перейдем позже!

О боги, к этому времени мне казалось, что я весь день таскал на гору тяжеленные камни. Усталость валила с ног, а пенящаяся в сознании магия того и гляди готова была вырваться, попутно разодрав мой разум в клочья!

– Да… как же… его… формировать-то?.. – сквозь зубы выдавил я.

– Твоя кровь, парень, лучший инструмент, какой можно придумать. Эмоции, кои кипят в ней…

Но я Старика уже не слушал. Не знаю, какая там у меня кровь… на вид, вроде, обычная, красная, но вот злобы мне было не занимать. Взвыв, я в единый миг обрушил на амулет всю накопленную энергию. Она накрыла его темным ураганом, скрыла, укутала, сжала в тиски и я уже, было, хотел праздновать победу, когда сосредоточенные в амулете смертоносный силы, подчиняясь заложенной в них злой воле, вдруг рванули убийственным взрывом.

– Ну для первого раза неплохо, парень, – потрепал меня по щеке Старик, когда я очнулся.

Я лежал на мягком ковре, а надо мной светлели два лица. Одно костлявое выцветшее и будто бы даже скучающее, а другое румяное и взволнованное.

– Ну ты даешь, Келт! Ну даешь! – присвистнула Энтиэнна. – Ка-ак начал магичть, как заправский магик! Потом «бум» и амулет ка-ак треснет!

Я слабо запомнил, что было после взрыва спрятанной в медальон магии, но что помнил, так это: вдруг возникшую в сознании черную, пахнущую сталью силу, которая перехватила враждебную магию стальной хваткой и растворила в единый миг.

– Только зачем ты бухнул все сразу? Надо же было чем-то и самому прикрыться. Маг без личного щита, все равно что юноша без портков на променаде, ха-ха… Ну да ладно,– снова улыбнулся Старик.

«Надо было чем-то и самому прикрыться…» а мне кто-то об этом «надо» сказал? Р-р-р!

Вот так мы и должны были закончить жизнь. Разрядив собой ловушки, найдя чертовы дневники и оставив их в руках не менее чертовой бобрутовой дочки.

Видимо, мой взгляд был достаточно красноречив. Энтиэнна нахмурилась и отступила от меня. Старик же, удостоверившись, что я жив и почти здоров тоже разогнулся и тоже исчез из поля зрения.

Ох, подняться была та еще задача. Ноги отказывались держать тело, грудь болела, словно ее хорошенько шандарахнули поленом, а башка основательно кружилась.

Когда я все-таки принял вертикальное положение, Энтиэнна задумчиво разглядывала корешки книг в шкафу, а маг, при свете зеленого огонька, рассеянно перебирал стопочку исчирканных листов.

– И вот это то, ради чего мы все должны были сдохнуть?

– Ась? Гм… любопытные заметки, однако, но не более того. Описание экспериментов по доступу к одному прочно забытому древнему богу по имени Костяной Червь.

– Это Кантана? Или о том, что это его дневники он тоже соврал? – вклинилась Энтиэнна.

– А ты как думаешь? – ядовито заметил я, а маг улыбнулся. Ответ был очевиден.

– Что ж. Записи у нас, амулет активирован и уничтожен, а сделавший его в полной уверенности, что все прошло как надо.

Только сейчас я обратил внимания, что от чертового амулета осталась одна оплавленная головешка. Сплюнув, я сдернул цепочку и бросил на пол, но маг тут же, осуждающе поцокав языком, ее поднял.

– Не стоит разбрасываться вещами в доме, коий грабишь.

Действительно.

– Оказывается, не такой уж ты и умелый воришка! – не удержалась от подколки девушка.

Я не мог взять в толк, что же задумал Старик до того самого момента, когда Кантан заявился на обговоренное с Энтиэнной место.

К этому времени девушка уже была отослана восвояси, несмотря на жгучее желание самолично расцарапать магу личико. Но Старик был непреклонен, а спорить с ним она откровенно боялась.

К утру дождь поутих. Вместо бесконечных струй воды, заморосило противной колючей взвесью. Улицы превратились в ручьи и реки, несущие сточные воды и прочий мусор по направлению к морю. Я дико продрог и желал лишь уединиться у костерка в своей яме или в снятой нами комнате, но это, понятное дело, было желание тела, мозг же понимал, что сейчас что-то будет.

В небольшом скверике около фонтана Аннет – богини плодородия, кроме нас со Стариком никого не было. Появившийся высокий мужчина в плаще поначалу и вовсе не обратил никакого внимания на двух рассевшихся под раскидистым деревом оборванцев.

– Не это ищешь, уважаемый? – помахал кипой мятых листков Старик и маг, нахмурившись, направил свои стопы к нам.

Было ему на вид лет тридцать. Плащ из дорогого сукна, шляпа с серебряной пряжкой, всокие ботфорты, высокомерная рожа поверх стоячего воротничка. В глазах легкое удивление и интерес.

А еще я, конечно, понял, почему у Энтиэнны образовывалась «истома от одних его слов». Трудно не втюриться в такого красавца по уши! Да еще и богат, наверняка, как все маги.

– Кто таков? – спросил он мягким баритоном.

Старик с кряхтеньем поднялся, и оказалось, что он одного с Кантаном роста.

– По опасным путям идешь, молодой человек. Древние боги потому и забыты, что связываться с ними было себе дороже.

– Какое тебе дело до моих путей, старик?! – рявкнул маг, мгновенно выходя из себя. – Что ты здесь делаешь? Отвечай!

И никакого беспокойства за влюбленную в себя девушку.

– Вижу, ты уже добрался до кое-кого забытого… – продолжил старый маг, не обратив на вопрос мага молодого никакого внимания. – Дедал, Ахарес, Ингнунг… Ты хочешь собрать в себе Печати всей Хангорской Шестерки и их Зверя?

Ого! То, что маг может иметь сразу несколько Печатей, было для меня новостью! Но не это главное.

Услышав слова Старика, Кантан вспыхнул, я почувствовал, что его гнев в мгновение достиг каких-то заоблачных величин, но… также быстро он прошел.

– Ты сунул нос туда, куда не следовало, старик. Ты, вестимо, очень глуп, если считаешь, что этот зачаток магика тебя сумеет защитить. Отдавай Дневники Гайота и выкладывай, кто тебя подослал. Если меня удовлетворит твой ответ, получишь обещанные деньги, если же нет… умрешь.

ГЛАВА 9

Зачаток магика? Звучало обидно. Но эта обида с лихвой компенсировалась пониманием того, что надменный ублюдок вообще не представляет, кому он сейчас вот это говорит, ха-ха! Он ведь даже не понял, что Старик маг! Настолько тот хорошо прикрылся.

Старик улыбнулся и вдруг… бумажки в его руке вспыхнули ярким пламенем и обратились в пепел.

Кантан раскрыл рот, дернулся в нелепой попытке спасти ценнейшие записи, но увидев наглую улыбку Старика, вскипел по-настоящему.

– Ах ты, дерьмо Саукаха!..

Он вскинул руку, я увидел, как на ней в единый миг возникло что-то яркое и смертоносное… но оно тут же погасло, так и не зародившись.

О, боги. Дыхание сперло, я почувствовал, как стальная воля старика вдруг нагло вперлась в мое сознание, потянулась к Печати Шаила и… ка-а-ак принялась качать оттуда энергию! Ее было столько, что я даже не мог понять сколько. Гора, море, куча, океан… И самое удивительное, Шаил и не подумал противиться такому наглому грабежу!

У Кантана натурально отвисла челюсть, и я позволил себе нагло улыбнуться, хотя у меня и было такое ощущение, что я сейчас просто взорвусь от распирающей меня магии!

Он попытался что-то счародействовать, но Старик был быстрее. Магия Шаила принялась быстро-быстро, почти мгновенно, преобразовываться в какие-то сложные структуры и стаей голодных волков набрасываться на Кантана. Я скорее чувствовал, чем видел, как он пытается защититься, но куда там… Старик в мгновение ока загнал его, как кот загоняет несмышленого мыша. Еще несколько мгновений и напыщенный маг осел на грязную мостовую, немилосердно пачкая сою дорогую одежу.

Старик же, сделав шаг к нему, коснулся плеча рукой и, бросив: «Я ща»… вдруг исчез вместе с безсознательнм магом!

И в тот же миг я сам повалился в грязь.

Впрочем, отсутствовал Старик недолго. Вскоре вернулся и вернулся один. Правда, выглядел он донельзя неважно. Его шатало, руки тряслись, глаза налились кровью из-за полопавшихся сосудиков.

Но на изможденном лице гуляла довольная улыбка.

– Дело сделано, парень. Да еще какое, ха-ха…

– Знать бы еще какое… – проворчал я, поднимаясь и пытаясь хоть как-то отряхнуться… Но это было совершенно бесполезное занятие.

– Хорошее дело, для нашего дела, ха-ха… Видишь ли, сила в мире магов, то же самое, что деньги в мире обычных людей. Но где ее зять, когда ты гол, как сокол? И тут такой царский подарок! Сильный маг сам себя преподнес нам на блюдечке!

– А что ж тебе мешало отловить любого другого?

– Любое плетение сколько-нибудь образованного мага, защищено, – Старик наставительно поднял палец и увлекая меня в сторону дома. – Конечно, когда-то, я мог жрать таких недоумков, как Кантан пачками, но сейчас… мне и с таким одним тяжело совладать. Но, слава богам, не перевелись еще на свете дураки, хе-хе…

– Амулет! – догадался я.

– Да. Слишком сложные чары, требующие слишком тщательного контроля. От того и «не зашифрованы». Они позволили взять мне его изнутри, тепленьким! – Старик улыбался, как только что стащивший кошелек у прохожего Жаг. – Так часто бывает, когда недооцениваешь противников и когда плетешь слишком хитроумные замыслы… Запомни, парень – сложность – залог того, что где-то что-то пойдет не так.

И я запомню это.

Увы, все расспросы насчет того, зачем ему схомутованный маг, разбились о хитрую усмешку моего наставника. Потому, наскоро перекусив луком с куском хлеба, я потопал на рынок. В последние дни мои ребята были по большей части предоставлены сами себе, и это не могло не волновать. Впрочем, Нурс всегда был смышленым пареньком, пора было задуматься о том, чтобы сделать его, как говорили люди дела – ганури – «правой рукой» на древнеэльфийском.

Братва торчала все на том же месте. Кто-то приволок грубо заштопанную дерюгу и растянул меж деревом и сараем, обеспечив хоть какое-то укрытие от непогоды.

– Косой приходил, долю занес, – встретил меня хорошими новостями Нурс. – Помощи просил, хочет подмять места у «Горбатого Игги» и «Чусового». Я послал Баньгу с Лэгом.

– Подмяли?

– А то ж!

Место даже у самого задрипанного трактира – это денежка. То обувь почистить, то дров наколоть, то с поручением сбегать, то воды натаскать, то обнести пьянчужку – перечень дел, на которых может заработать ловкий оборванец очень велик. Эти места всегда держала какая-нибудь банда. Косой, походу, внял моему совету и принялся отжимать их у других группировок. Можно было, конечно, и самому этим заняться… но сейчас мне это стало казаться слишком мелким. Легче было трясти не отдельных оборванцев, а сами банды, оставляя грязную работу на них.

Кроме Косого до меня приходило еще несколько оборванцев. Парочке воришек, испросивших разрешения работать на рынке – Нурс назначил долю, а вот еще двое посетителей были интереснее. Один – высокий и уже почти взрослый парень по имени Натан – без обиняков попросился под мою руку. Сказывал, что в Аридоре недавно, да работа – это не по нему, а потому ищет куда бы приткнуться, чтобы бить баклуши да кулаки чесать. И в принципе я против такого пополнении ничего не имел, тем более что наше благосостояние росло на глазах. Каждый из моей банды уже обзавелся добротными сапогами и плотными штанами – весомыми признаками благополучия в глазах других оборванцев. Немаловажным было и то, что отныне я следил, чтобы они не спускали всю денежку на выпивку, а хорошо питались. Ну и последний посетитель, вернее, посетительница вогнала меня в некоторый ступор.

Похоже, негодница отслеживала, когда я объявлюсь и не успел Нурс рассказать о ее посещении нашего угла, как она возникла перед моими глазами уже в натуре.

Сейму, глазастую девчонку из банды Косого, сегодня было не узнать. Волосы ее были вымыты и заплетены в косички, на плечи наброшена попорченная молью цветастая шаль с бахромой, вместо рубища – рубаха и теплая юбка. Следы побоев уже почти сошли, и когда она умыла личико да по-взрослому начернила глаза углем, оказалась весьма симпатичной.

– Хочу к тебе в банду, Келт, – сказала она, уперев кулачки в бока.

– А Косой? – спросил Одноглазый, поигрывая недавно приобретенным кастетом.

– К чертям Косого!

– Келт, надо брать! Будет своя давалка в банде! – тут же выскочил откуда-то из-за спин вяло жующих пирожки Баньги с братанами, Жаг.

– Кому-то, может, и давалка, но точно не тебе, мелюзга! – она показала ему крепко сжатый кулак.

– А чем эт я те не пригож? Уж по любому симпотишней Косого!

Он впрыгнул на середину полянки и, уперев руки в бока, прошелся туда-сюда и тут же схлопотал от Сеймы подзатыльник.

«Кому-то, может, и давалка»… гм…

– А ну иди сюда, – сказал я и она, криво улыбнувшись, послушно подошла ближе.

Я деловито запустил руку ей за пазуху и нашарил едва-едва начавшую наливаться грудь. Она была совсем небольшой, но упругой, а соски были напряжены.

Резон Сеймы читался насквозь. Недаром так вырядилась. Где, интересно, только взяла всю эту одежу? Не иначе, как раздела какую-нибудь дочку толстобрюха.

Пока я раздумывал и мял ей грудь, а затем задницу, она бесстыже смотрела мне прямо в глаза.

– Что ж… – протянул я. – Пойдем посмотрим, чего ты стоишь…

И утащил за сарай.

Пора было задуматься о нахождении своего угла. Торчать за сараем на рынке становилось как-то даже не по статусу, ха-ха… И с этим были проблемы. Хорошие места все давно разобраны.

– А если Косого выгнать? Сарайчик-то у него что надо – предложил Жаг, когда мы собрались кружком обсудить это важное дело.

– Ага, и Сейме давно все подоконники там знакомы, ха-ха, – взоржал Одноглазый и я лениво ткнул его носком сапога.

– Ближе к делу. Старый Дом не подойдет – все на виду. Не хочу, чтоб в наши дела лез каждый оборванец, коий забрел туда покидать кости.

– Может, отожмем землянку у Рубчика? – предложил Нурс.

Это было уже более здраво. Банда Рубчика действительно соорудила себе шикарную точку, выкопав большую землянку на берегу Лепешки, но…

– Не. Слишком далеко. Да и грязно там.

– Зато от глаз любопытных скрыты будем…

– Плохо быть далеко от дел, - покачал я головой. – Ща все знают, что мы здесь, могут нас отыскать.

– Ага, хотя бы тот же и Шал… – проворчал Лэг. Ему в битве на Пустыре основательно досталось. – Кстати, где он?

– Тихарится, - пожал плечами Нурс. – Мне Якка сказывал, что урод поклялся Сенталом Келта выловить да башку открутить, да только, думаю, он ему ее первый отчекрыжит, ха-ха!

Мы поржали, а я почувствовал растекающееся по груди тепло. Приятно было осознавать, что братва в меня верит.

– Если чтоб на виду… то тогда надо где-нибудь здесь сыскать, на торжище. Склад, али сарай какой, – рассудительно сказал Нурс.

– Вот и поспрашай… Да только не за деньги.

Нурс кивнул. Смышленый он парень, сразу понял почему. Что ж мы за банда такая, коли будем у толстобрюхов угол снимать. Лучше уговориться на какую-нибудь услугу. От воришек оборонить или наоборот, обнести кого.

Только Нурс утопал, как вдруг объявилась Сейма, коей я после засарайного знакомства отсыпал несколько медяков на леденцы.

– Хей, братва! Разборка там! А ну смотреть! – выкрикнула она, возбужденно хлопая ресницами.

– Что за разборка?

– Чаковы быки к Бобруте пожаловали! Выход делят небось!

Ого. На это действительно стоило посмотреть.

Чак держал весь Гнилой Конец. Ему давно порывались дать кликуху, но с этого невысокого человечка с крысиным лицом все кликухи стекали, как с гуся вода. Говорили, что раньше, лет двадцать назад, весь город ходил под Ночным Королем и ручейки меди, серебра, а то и золота текли от самого последнего нищего в его подземный замок близ порта. Но потом пришли эльфы из Красного Леса, отжали у Ночного Короля порт, и это стало началом конца всей его незримой империи. Кто будет подчиняться главарю, коий и своего дома удержать не может? Так его где-то и прикопали на Свалке. С тех пор еще никому из людей дела не удавалось взять под свою руку весь Аридор. В порту сидели эльфы, коих прозывали красными, на Крестах – Вялый Мо, север ходил под Ночной Стражей, ну и так далее.

Терки меж Бобрутой и Чаком были давно. Чак был пришлый, а Бобрута из местных, но не это было камнем преткновения. Хотя формально Малое Торжище располагалось на территории Гнилого Конца, Бобрута правил здесь фактически независимо от Чака. А все потому, что выход с рынка был больше, чем выход со всех остальных точек нашего района вместе взятый. И конечно, Бобрута не горел желанием им делиться. Многие из ходящих под Чаком капитанов имели из-за этого неимоверное жжение пониже спины, но до поры до времени конфликт заминали.

Я, конечно, не знал подробностей, но тему кто кого из людей дела ставит раком, перемывали не только оборванцы, но и вполне добропорядочные толстобрюхи. И вот, значит, пока Бобруты нет в городе, Чак решил соорудить на его братву наезд.

– А где ж сам Бобрута-то? – спросил Нурс, когда мы быстро, почти бегом, пробирались сквозь толпу к «Перу».

– А я почем знаю…

– Может, пришили? – спросила Сейма.

– Тут бы такой уже гвалт стоял, коли б пришили… Дела наверн обделывает какие-нить тайные…

Уже через пять минут были на месте. Тут уже собралась порядочная толпа зевак. У входа в кабак тусила целая толпа здоровяков. Почти всех я знал – в Гнилом Конце все на виду. Похоже, Чак отобрал самых здоровых бойцов со всего района: от Площади Нищих до улицы Горшечников. Но все же это был наезд, а не война. В случае войны их было б впятеро больше.

Быки Чака хотя и были здоровы как на подбор, чувствовали себя не слишком уютно. Во-первых, хотя день уже и перевалил за середину, до темноты было еще далеко, а люди дела не любят обделывать делишки при свете солнца. А во-вторых, к «Перу» постепенно подтягивалась братва Бобруты. Наезд был, видимо, достаточно неожиданным, но людей Бобруты здесь уже собралось не меньше, а то и побольше чаковых.

– И кто ж ответ держать-то будет, коли самого Бобруты нет? – спросил Лэг. – Неужто дочка его?

– Ты че, совсем тупой, зеленомазый! Ахел, кто ж еще! – Жаг легонько ткнул орка в бок и тут же легко увернулся от его кулака.

– А Ахел сдюжит? – спросила Сейма.

Вопрос был интересный. При близком знакомстве, островитянин не показался мне жестким типом, но сейчас все могло быть по-другому. Тут и братва его кругом и под угрозой его собственное положение. Ведь если прогнется, Бобрута сам его в порошок сотрет.

– С него сейчас вся надобность – так это отмазаться, – сказал я. - Не по его зубам дело. И зря Чак в отсутствие Бобруты полез. Тут уж надо было или совсем всех разгонять или и не соваться. Потому как все что он сейчас из Ахела выбьет, его вожак потом лесом пошлет и будет прав.

Братва понимающе покивала, принимая мои разъяснения.

– Верно говоришь, парень, – сказал кто-то из стоящих рядом зевак. – Не дело на подчиненных лезть.

– Агась… С Бобрутой бы да решал, а то какой с Ахела спрос?

– Да боится потому что! Народу-то, коли Бобрута всех соберет, у него не меньше будет! Накостыляют наши Чаку, как пить дать, накостыляют!

Народ на рынке, конечно же, болел за своих», несмотря на то, что эти «свои» больше всего его и стригли.

– А мы что ж? Впишемся? – спросила у меня Сейма. – Говорят, ты теперь под Ахелом ходишь.

Но аза меня ответил Жаг.

– Сдурела? Хочешь опять с расквашенным носом бегать?

– Там одним носом не отделаешься…

Тем временем в «Пере» вдруг возникла какая-то сутолока. Быки напряглись, но она быстро улеглась, а затем из кабака вышел Аза Бугор – ганури Чака, и несколько мордоворотов охраны. По его непроницаемой роже нельзя было сказать, удался наезд или нет, но вскоре пришлые отвалили, оставив весь рынок в недоумении чесать языками.

А на следующий день мы обзавелись, наконец, собственным углом! Был он не слишком презентабельным, располагался прямо у большой мусорки за рынком, но зато это был большой и сухой складской сарай и достался он нам совершенно странным образом. Ибо прямо утром на нашем месте за сарайчиком вдруг возник невысокий мальчишка – то был сынок одного из мордоворотов Бобруты.

– Ахел зовет, – сказал он, едва не протыкая подбородком небо, настолько он был преисполнен важностью доверенного задания.

Явившись в «Перо», я был удивлен переменившейся с последнего посещения обстановкой. Народ не бухал, а что-то деловито перетирал в небольших кружках за столами. Но еще удивительнее было то, кто встретил меня в кабинете Бобруты.

Там был Ахел, Энтиэнна и… сам Бобрута.

Ух. Признаюсь, братцы, от неожиданности у меня сразу заколотилось сердце. Я, конечно, тыщу раз видел его мрачную физиономию на рынке, но еще никогда он не говорил со мной лично.

– Энтиэнна сказала, ты помог ей провернуть дельце на улице Старьевщиков?

Я, было, удивленно вперился в девушку, но быстро стер удивление со своей рожи.

– Было дело.

Похоже, она решила не посвящать ни Ахела, ни своего папашу в наши приключения.

Бобрута бросил быстрый взгляд на своего ганури и тот оторвался от подоконника.

– Ну так а какого хрена, я должен посылать за тобой, чтобы увидеть долю Бобруты?

Черт подери! А вот это я совсем упустил из виду! Такое серьезное дело никак не тянуло на делишки оборванцев, тем более, что я сам просил Ахела о нем! Люди дела никогда не лезли на полянку оборванцев, собирая долю лишь с нищих. Но с обноса дома чародея я был просто обязан заслать часть добычи Бобруте! Вот только Старик, даже если и нашел обещанные Энтиэнне деньги, со мной не поделился ни единой монеткой! Сколько там было нам обещано? Два золотых? Доля Бобруты – четвертая часть…

М-м-м… счет никогда не был сильной моей стороной. Золото менялось на серебро как одна монета к двенадцати, значит, я должен был Бобруте шесть монет серебра. А серебро менялось к меди, как одна монета к десяти, это получается… гм… шесть десятков медяков! Фух! Благо, такое баблишко у меня было.

Я развязал кошелек и отсчитал Бобруте его долю, после чего в нем осталось всего несколько монеток.

Они с Ахелом переглянулись и на жестокой морде нАбольшего всего рынка расцвела кривая улыбка.

– То-то же… – он открыл ящик стола и, не глядя, сгреб туда мое богатство. – Говорят, ты, парень, весьма лихо взялся за дело.

Черт, а вот это уже было весьма похоже на накат.

– Я в своем праве. Стригу только оборванцев.

Я ожидал вспышки гнева после такой жесткой отповеди, но Бобрута лишь еще шире улыбнулся и, подняв руки, упреждающе выставил перед собой ладони.

– Ничего не имею против… Люди дела должны подкармливать молодняк. Ну, иди, иди…

Я вышел из кабинета, не переставая раздумывать о непонятном интересе заправилы всего Малого Торжища к своей персоне, спустился на первый этаж и уже взялся за ручку двери, чтобы покинуть «Перо», когда за локоть меня вдруг придержал непонятно откуда взявшийся Ахел.

– Хей, Келти… Где приземлиться, есть у твоей банды?

– Ищем, - коротко ответил я. Неужели кто-то проболтался о наших поисках? Хотя о нашем затруднении с хатой мог догадаться любой, кто ежедневно созерцал братву на рынке.

– Там, на северном конце, у свалки есть сарай. Можете обосноваться в нем. То сам Бобрута разрешил.

Ого. Отказываться от такого подарка было чревато. Но, конечно, согласился его принять, я не с больно-то радостным видом. Людям дела лучше не быть должным ничего. А если уж быть, то лучше деньги, а не услуги. После этого предложения подоплека разговора с Бобрутой стала ясна – он решил взять под крыло перспективную команду. Не то чтобы это было плохо… еще пару недель назад я не мог об этом и мечтать… но это в определенной степени свяжет руки, что было не есть хорошо.

От Ахела не укрылось мое колебание. Перед тем как отвалить, он потрепал меня по щеке и сказал:

– Не дрейфь, Келти! Да пребудут с тобой боги!

Ох, братцы, еще никогда никто из нас не работал с таким воодушевлением, как в тот день! Мы выгребли из отданного сарая весь мусор, оттерли одну сильно подкопченную стену, накидали на крышу новой соломы и притащи со свалки стол и пару топчанов с отбитыми ногами. В углу выложили очаг из найденного на свалки же битого кирпича и даже сделали Красный Угол, где Лэг намалевал образы Чарны, Ашуфра, Кины и других почитаемых воришками богов.

Ну а когда в очаге заплясал огонь, а над огнем на раздвоенные палки легла досточка с висящим на ней котелком, в коем Сейма настрогала суп из специально купленной (!!!) для такого случая свиной костомахи, я почувствовал себя как в родном доме, коего у меня никогда не было.

– А ну посторонись! – Баньга, пощелкивая клыками, с натугой ухватил объемистый котелок, что мы одолжили у Гурты, и водрузил его на пол меж двух топчанов, на которых собралась почти вся моя банда. В последние дни он значительно менее апатичен и больше не походил на бессловесную куклу, что не могло не беспокоить. Но пока что верность мне здоровяк хранил самом сердце.

– Давай-давай, отведаем, чем ты там Косого почивала! – гыгыкнул Жаг и я, не глядя, смазал его по башке.

– А запах, братцы… а запах! – Одноглазый первый запустил в котелок ложку, но Нурс бумкнул его по руке, от чего ложка скрылась из вида в густом вареве.

Я улыбнулся про себя. Нурс всегда знает, как сделать правильно. Конечно, первым кушанье должен был отведать я.

Достав из-за пазухи ложку, я степенно зачерпнул наваристого бульона с кусками картошки и капусты, подул и так же степенно заглотил.

Ух… Горячо! Но вкусно! Тыщу лет не ел супа!

После меня народ наперебой полез в котелок своими ложками. Все, кроме Одноглазого, который теперь с паническим криком, что ему варева не достанется, пытался выудить со дна свою.

Я же тем временем плеснул себе в чарку купленной на рынке бормотухи и посмотрел на догорающий закат, гадая, что еще может принести следующий день.

ГЛАВА 10

– Магия для мага подобна тесту. Сиди ты сейчас вон там, – старик ткнул посохом в недалекий шпиль башни Удруна Чалого, известного тем, что за немалые деньги набирал учеников из богатеньких семей Аридора, – ты бы еще с полдюжины лет учился составлять рецепты. Я же буду учить тебя по-иному. Ибо не столь важно знать наименования сотен стихийных начал, сколь важно уметь управлять своей волей и эмоциями. На, держи.

Он ловко подбросил посохом в воздух небольшой камушек. Я рефлекторно его поймал и внимательно рассмотрел его со всех сторон, но не приметил ничего интересного.

– И что я с ним должен делать?

Старик недовольно фыркнул:

– Парень, ты что, тупой? Держи, я сказал! А я пойду, погуляю по Нижним Мирам, проведаю нашего напыщенного друга.

И он исчез, оставив меня в полнейшем недоумении на опушке леса.

Внизу расстилался Аридор. Город был весь в клочьях тумана, лоскутным покрывалом угнездившимся в низинах. Серое небо окрасило улицы в унылые цвета, периодически накрапывал дождь… Бр-р-р… Мерзкая погодка. Впрочем, довольно стандартная для осенних Штормовых Земель. Из-за тумана моря почти не было видно, но я знал, что оно, повинуясь порывам колючего ветра, ворчливо скребется по пирсам города. Наступал сезон штормов, когда бесконечная вереница идущих в Аридор кораблей оборывается и вечно суетящийся муравейник порта погружается в спячку.

Не знаю, с чего это я вспомнил порт? Может с того, что вчера мне Нурс все уши прожужжал, что чаковская братва забилась на стрелку с красными эльфами?

А камень тем временем с чего-то начал тяжелеть. Я уже несколько раз внимательно осмотрел его со всех сторон и даже пытался обнаружить какую-нибудь наброшенную Стариком магию… но судя по всему это был обычный голыш, ничем не отличающийся от тысяч и тысяч собратьев, усеивавших каменистую землю близ леса.

Вскоре все мысли о деловых разборках были вытеснены чертовым камнем. Твою ж мать, он тяжелел не по дням, а по часам, скорее даже по минутам!

Только теперь до меня дошла подлянка, кою решил соорудить Старик.

Испытание.

Что ж. По-видимому, оно должно было как-то повлиять на мое обучение магии. Хотя… со Старика станется устроить его просто так, по доброте душевной.

Прошло еще десять минут и решимости не ударить в грязь лицом и достойно выдержать испытание, сильно поубавилось. Чертов камень стал весить просто неподъемно. Я уже держал его и двумя руками, и подставлял ногу и закидывал на плечо… Но вскоре желание бросить его на землю и вздохнуть свободно стало попросту непереносимым.

Сраный Старик! Сраная магия!

Нет, сраный Старик!

С того дня занятия на опушке леса стали ежедневными. Сказать, что я их возненавидел – ничего не сказать. То я строил из крутобоких голышей башенку, то копал яму от сюда и до обеда, то пересчитывал листья на ветках деревьев, то заучивал длинный перечень непонятных слов, то терпел ползающих по спине муравьев… Иногда Старик был рядом, иногда бродил по Нижним Мирам, иногда даже рассказывал чего-то интересное о мирах и магии… но по большей часть просто изводил меня различными бессмысленными пытками.

Нет, конечно, я не совсем уж дурак, понимал, что все это он делал для того, чтобы научить меня контролировать собственные эмоции, тело и помыслы.

Но, черт подери, это выглядел настолько тупо!

Моя банда меж тем быстро развивалась, подминая под себя другие ватаги оборванцев. К празднованию Дня Семи Звезд (месяц спустя), нам уже платили долю все ватажки от Малого Торжища до Площади Нищих. Не обходилось, конечно, без проблем. Пришлось вести серьезную войну с Шалом, который набрал где-то деревенских зеленорылых увальней и как-то в наглую завалился на рынок, дабы как следует намять нам бока, а то и кого-нибудь прирезать. И это им почти удалось! Ублюдки догнали бедняку Натана и здорово ему накостыляли, но остальная банда успела ретироваться к «Перу», к которому зелнорылые не решились подкатывать. Братва Бобруты нас знала и относилась как младшим браткам. На стрелки с нами ходить, конечно, никто не ходил, но наблюдать наше оп*здюливание сложа руки тоже не стали бы. Я в это утро вновь сражался с камнем и когда узнал о таком наглом наезде, развернул против шаловских гадов настоящую войну. Более всего от этой войны, конечно, пострадали оборванцы Площади Нищих и прилегающих кварталов. Когда утром к ним приходил Шал и кулаками выбивал долю себе, а вечером Баньга и снова выбивал долю мне. К этому времени я мог запросто собрать «в поле» до трех десятков бойцов. Мы рыскали по южным районам Гнилого Конца, выискивая его подручных, и жестоко их бивали. Через пару недель от гаденша откололась большая часть банды, и он был вынужден свалить куда-то в район порта.

А еще ко мне захаживала Энтиэнна.

– Папа вне себя от этого обормота! Но что поделать? Чак хитер, как тысяча крыс! Говорит, мол, хорошо, пусть доля останется прежней, но людей у тебя много, а значит, помогай районной братве! И что ни стрелка, засылает гонца! – девушка зло сплюнула и выматерилась последними моряцкими словами.

– А если послать? Какое Бобруте дело до терок Чака и красных эльфов с порта?

– Ты че! Так нельзя. Когда наезжают на весь район – выйти должны все!

Я почесал затылок и снова затянулся самокруткой. Мы сидели на парапете возле рыночных складов и лениво обозревали суетной муравейник. И я по-прежнему, черт подери, не мог спокойно смотреть на ее шейку рядом… Да, я теперь мог позволить себе не только Сейму или шлюху из Красного Угла, но и кое-кого подороже, и, что и говорить – позволял, ха-ха... Но подкатывать к дочке Бобруты… это нечто иное. Совсем иное. Пусть даже мне будут платить все оборванца города, я все равно останусь одним из них.

Потому болтали мы в основном о делах.

– А я бы на месте твоего отца послал бы Чака ко всем чертям! У него есть деньги, у него есть люди, у него есть уважение… если б он захотел, то сам бы верховодил всем Гнилым Концом!

Энтиэнна улыбнулась.

– Вот потому он там, а ты тут, ха-ха… Когда взлетаешь выше головы, очень быстро найдутся те, кто окоротит тебе крылья. Зачем ему это, если у него и так все есть?

Черт подери. Терпеть не мог вот ее такой тон. Кудахчет словно квочка над птенчиком. Говорит чушь и сама в нее верит. Хотя, Энти баба – что с нее взять?

Ведь наоборот, если сидеть и ничего не делать, вот тогда и дождешься, когда появятся те, кто окоротит тебе не то что крылья, но и башку. Примеров было до зарезу.

Но болтать с Энтиэнной было приятно. Приятно, тем более что Сейма от этого просто на уши становилась ха-ха! Я уже не раз ее поколачивал, когда она слишком уж вздорно начинала предъявлять на меня свои права. С тех пор, как мы стали самой влиятельной бандой оборванцев едва ли не всего Гнилого Конца, в нашем сарае женского пола изрядно прибавилось, а за внимание самых уважаемых членов банды (меня, Нурса, Баньги или Натана, коий благодаря своим кулакам быстро выбился в люди), эти девчонки частенько устраивали настоящее побоище. Сейма уверенно удаляла конкуренток, что время от времени просачивались в мою постель, но по поводу Энтиэнны могла только лишь скрежетать зубами.

– Ну а что там твой старикан? Все голыдьбуйствует? Ты что ж, не можешь ему нормально денег отсыпать?

Денег я отсыпать мог и отсыпал ой как немало. На самом деле мне иногда становилось страшно от сумм, кои прилипали к моим рукам. С какого-то момента я их просто не знал, куда девать. Вернее, знал, но Старик намертво запретил светить излишним баблом, хотя даже того, что оставалось после отдачи ему (а я до сих пор отдавал ем две трети заработков), хватило б на вполне безбедную жизнь!

Но вопрос Энти и в самом деле имел под собой основания. Ибо Старик отчего-то передумал подниматься в люди, как я думал, он будет делать вначале, а все так же и жил в снятой нами каморке, выбираясь разве что на мое обучение.

– Не знаю, – я пожал плечами. Особо распространяться о наставнике не хотелось. – Ты скажи лучше, твой папаша все также собирается выдать тебя замуж?

Я передал Энтиэнне самокрутку, и она с удовольствием затянулась.

– А… Ну его. То собирается, то разбирается… После того как хорошенько на меня поорет…

Ага, этот ор был иногда слышен аж у нас на свалке.

– А как поорет, так за сердце хватается… Тревожит оно его нынче постоянно…

А вот это то, о чем прилежной дочке серьезного авторитета лучше не распространяться. За такие сведения кое-кто может отвалить немало монет.

Энтиэнна, похоже, тоже догнала, что сболтнула лишнего и перевела тему на какую-то ерунду.

– Хей, Келт! Косой пришел! Какие-то завертыши с подпорта оттрамбовали его ребят у Помойной Ямы! – возник вдруг перед нами Жаг с кривой масленой улыбочкой, с коей он всегда смотрел на Энтиэнну. О Чарна… вернее Шаил, мне всегда хотелось как следует потереться об эту улыбочку сапогом.

– Затрахал Косой с этими разборками… – выругался я. – От него больше проблем, чем пользы, вечно лезет туда, где ему могут надавать по щщам. Пойду я…

– Да иди, – пожала плечами девушка и тоже собралась по одним ей ведомым делам, но вдруг, покусав губу, сказала:

– Да, кстати. Завтра у меня день рождения. Приходи, коли желаешь…

Здесь пахло имбирем и дорогим сандалом. На обстановку дочериного будуара Бобрута не поскупился. Мне вообще казалось, что к заброшенному до поры до времени дитю гроза Малого Торжища испытывал неиссякаемое чувство вины.

Глубокие мягкие кресла с легкомысленными розовыми подушечками, большая кровать с балдахином, фарфоровые куклы, стол и стулья из красного дерева, медные канделябры и картины совершенно не сочетались с брошенным то тут, то там оружием и всяческими вещичками с Карерских островов: вот длинная резная трубка, кисет табака, отрез парусины, каленое копье дикарей, рундучок и прочее.

День рождения. Гм…

Большая часть оборванцев понятия не имела когда родилась. От того, праздновали сие празднество на днище славного града Аридора крайне нечасто. Тем удивительнее было присутствовать на подобном мероприятии.

Конечно, я в тайне надеялся, что буду на нем единственным приглашенным, но эти влажные мечты разбились уже сразу при входе в будуар, где меня встретила невысокая чернявая девушка.

– Ах, это и есть тот самый бандит с большой дороги? – сверкнула она белозубой улыбкой, и мне сразу захотелось заехать по ней сапогом. Я был одет в лучшее, что смог найти – в угловатый бархатный картуз и белоснежную шелковую рубаху за серебряную монету! На голове была фетровая шляпа с пышным пером, как у дворянчиков с Аллеи Вязов, а на отвороте рубахи горела брошь, кою я взял в виде доли с одного воришки с Верескового переулка. Камень в ней был конечно дешевым стеклом из-за моря, но выглядела она очень красиво.

– Тот самый. Могу начать резать кисейных барышень прямо щас, – не очень вежливо ответил я, и улыбка чернявой померкла.

Вообще, не сказать, что я сильно уж так выбивался из приглашенного люда. Странно было бы ожидать от дочери Бобруты подружек с северных районов, да и не столь уж долго она жила в Аридоре.

Кроме чернявой здесь было еще парочку дочек торгашей с рынка – я не раз видел их за прилавками павильонов, смазливая эльфийка непонятной профессии, вертлявый молодой чинуша с тонкими усиками, и еще парочка незнакомых хлыщей. Странно было то, что кроме меня «бандитов с большой дороги» больше и не было, хотя судя по рассказам Энтиэнны, на Карерах она слыла той еще бандиткой. Может, гнала?

Чуть позже, когда мы уже выпили за здравие именинницы, а я вручил свой подарок – дорогущий коралловый браслет, заявился еще один молодой человек и едва он ступил за порог будуара, как я вскинул нос, аки борзая.

Высокий смазливый южанин был облачен в клепаную кожу с висящим на груди амулетом в виде оскаленного черепа бога смерти Регарда. Южанин был магом. Но даже не это было самым худшим! А худшим было то, что Энтиэнна бросилась к нему на шею, подставляя губы для поцелуя!

Вот же сучка! Когда только успела найти себе нового магика?! И как сумела не проболтаться за все время нашего общения?

Южный хлыщ по имени Этерон, быстро стал душой компании.

– И тут я говорю: господин Танг, а вам не кажется, что ваша цена, гм… несколько завышена? Он кривится личиком и нехотя выдавливает: ну, может быть, но моя жена наказала мне не продавать вам это лошадь менее чем за три золотых. На что я ему ответствую: так вы не будете мне ее продавать, вы мне ее подарите, а не то я сообщу вашей жене, что недалече, чем вчера ночью вы не были в суранских банях с вашими деловыми партнерами, а находились в обществе двух очаровательных эльфиейк из Подвесных Садов!

Не знаю, что в этой истории было смешного, но все окружающие гости просто грохнули громким смехом. Я же сидел мрачнее тучи, заливая в себя уже пятую кружку браги.

На кой черт я вообще сюда заявился? На кой черт вырядился, как попугай с Аллеи Вязов? На кой черт разорился на чертов браслет, на коий-то Энтиэнна и взглянула-то два раза?

О, боги, пошлите мне метеоритный дождь, который бы смыл эту мерзкую компанию ко всем чертям!

Я…

И в следующий миг я замер с поднесенной кружкой ко рту.

Я нахмурился, внимательно осмотрел будуар, серое небо за окном… и лишь потом догадался обратить внимание на себя!

Моя Печать!

Она дрожала от нетерпения, как вздыбленная гончая, готовая вот-вот сорваться с поводка! И стоило мне осторожно коснуться Печати и потянуть от нее ручеек силы Шаила, как я уловил, что где-то поблизости творится мощная волшба.

В обычное время я редко чуял магию, если это была не магия Старика, но сейчас, едва я сконцентрировался на поиске источника чародейства, то безошибочно вычленил направление. Магичили где-то справа от будуара Энтиэнны. Проходя мимо по коридору, я увидел там роскошные ванные палаты, а за ними, за поворотом, находился… кабинет Бобруты.

Казалось бы, чем меня должна была насторожить творимая рядом магия? Подобные ему авторитетные люди всегда имели под рукой несколько защитных амулетов. Таковые стоили дорого, но их отсутствие могло обернуться кардинальными проблемами. Да и прочие магические безделушки, кои могли, к примеру, добывать огонь из ниоткуда, разогреть еду или, наоборот, охладить оную, или связываться с кем-то далеким… все это, если есть деньги, довольно легко можно было купить.

Но нет. Творимая волшба была магией совсем иного рода. Опасной, злой и… замаскированной. Я учуял ее лишь потому, что… да, честно говоря, не знаю, почем я ее учуял.

– Эй, сумрачный рыцарь, ты так и будешь сидеть в углу с брагой? – вдруг прервала мои размышления Энтиэнна. Я даже не заметил, как она оказалась рядом.

– Мне э-э-э… нужно отлить… срочно, – выдавил я и, оставив ее в полном недоумении, рванулся из будуара.

В коридоре было совсем темно. Масляной фонарь, что горел, когда я сюда пришел, нынче курился дымом. Кабинет Бобруты был за небольшим поворотом, я сделал шаг, и замер… в раздумьях… а с хрена ли я сейчас лезу на рожон? Какое мне дело до творимого за стеной?

Позади, в будуаре Энтиэнны слышался громкий смех, снизу, из зала трактира, так же доносился шумный говор. Может, стоит позвать кого-нибудь из ребят Бобруты?

Но в тот же миг я почувствовал, что счет пошел на секунды. Страшная опасность нависла над отцом Энтиэнны. Опасность, кою он даже и не примечал, считая себя полностью защищенным в полном своей братвы доме! Но все равно она была здесь!

Я потянул кинжал из-за голенища сапога и рванулся вперед.

Чертов Старик! Почему он не обучил меня каким-нибудь боевым чарам?! Долгие недели идиотских держаний камней, стояния на одной ноге и пересчете пылинок в горсти песка!

Поворот, темный куль распластанного тела охранника Бобруты, чуть приоткрытая дверь…

О, Чарна! О, Шаил! О, Сантал!

Твердой рукой я зачерпнул из печати Шаила силы. В последний раз, когда я пытался достать подобное ее количество, то весь извелся от неумения и слабости, но сейчас северный бог беспрекословно поделился своим богатством и я уверен, залил бы еще десять раз по столько, ибо я нисколечко не сомневался, что легко совладаю с ней.

Одним движением воли я сформировал щит, укрывший мое естество, а бОльшую часть силы обратил в темное копье, кое намертво прикипело к моей ладони.

Шаг и я в кабинете Бобруты.

ГЛАВА 11

Ублюдок никак не ожидал меня увидеть.

Удивление, осознание, злость… Эмоции на лице незваного гостя менялись, как рассыпанные игральные карты. Он был невысок и замотан в какое-то черное тряпье. На ногах мягкие обмотки, на руках туго сидящие браслеты. Невыразительное лицо с острыми, но мелкими чертами, было белым, словно отрез кисейного полотна. В руках он держал два тонких кинжала, одним из которых, в тот момент, когда я вошел в комнату, делал аккуратный разрез на загривке уронившего голову на стол Бобруты.

Маска снова поменялась, и вместо злости на лице человечка возникло раздражение. Он явно не придал моему появлению особого значения. Небрежно взмахнув рукой, как отгоняют наглую муху, вновь обратился к своей работе.

Бам!

Глухой удар едва не вшиб мне мозги! Щит изогнулся, размохрявился, раскатался в тонкий блин… но выдержал! А после этого я нанес свой удар. Размахнувшись, направил на человечка черное копье и оно, тотчас удлинившись впятеро, ударило его в грудь. Пред лицом убийцы полыхнуло яркое пламя, он вскрикнул, замахал руками и тут же я вдруг получил страшный удар по плечу!

Твою ж мать! Ублюдок был не один!

Краем глаза я заметил метнувшуюся за спину тень.

Я как наяву увидел, как сейчас он достанет кинжал и, аккуратно придержав меня за лоб, нарисует на шее кровавую улыбку от уха до уха. Я хотел было закричать, рвануться, куда глаза глядят, вереща от страха и ужаса… но какой-то новый я, тот самый что часами стоял в лесу на одной ноге и считал песчинки в горсти пыли, вдруг совершенно спокойно, твердой рукой, зачерпнул из Печати новую порцию магии. Было не время клясть Старика за то, что он не обучил меня чарам, но, благо, он успел обучить меня кое-чему другому. Моя воля еще не сверкала сталью также как его, но я чувствовал, что долгому пути восхождения к вершинам, я уже сделал первые шаги. Потому даже не стал пытаться что-то конструировать, а вложил эту силу в свои члены.

Ух ты! Эта неожиданно возникшая мысль оказалась исключительно верной! Ибо, если разум просто не знал, что делать с таким количеством силы, то руки и ноги, мышцы – прекрасно знали это на уровне инстинктов!

Шаг в сторону и кинжал атаковавшего меня со спины ублюдка провалился в пустоту. Я взмахнул черным копьем и едва-едва не снес ему полбашки. Немыслимо извернувшись, он обогнул магическое лезвие и покатился по полу, чтобы уже через секунду метнуть в меня еще один кинжал.

Бамк!

Клянусь Шаилом, его лезвие срезало волоски на моей щеке, настолько близко прошелестела смертельная сталь!

На мгновение мы застыли напротив друг друга. Второй убийца был похож на первого, как две капли воды. Разве что чуть повыше и помассивнее. На его крысиной мордочке застыло выражение злобной решимости.

А тут и второй ублюдок пришел в себя! Шатаясь, он поднялся из-за стола и, держась за голову, взглянул на нас.

– Гамну керал ушлех! – рявкнул он, и в его голосе явно слышались приказные нотки, а я же…

Черт подери! Я понял, что этой заминкой упустил момент, когда мог их завалить! Чудовищная ошибка молодого сопляка, которая может стоить ему жизни.

Ибо магия быстро уходила из моего тела. Концентрация стекала, как вода, обнажая страх. В панике я попытался вновь зачерпнуть из Печати силы, но она вертлявой рыбой проскользнула меж призрачными пальцами.

И убийцы почувствовали это. Стоящий передо мной хищно улыбнулся, поднимая руку с кинжалом, а тот, что «работал» над Бобрутой, вновь потянулся к его шее.

Мгновение и убийца уже рядом, я вскинул копье, но ему хватило одного прикосновения к кинжалу, чтобы рассыпаться в прах. Бок ожгло болью, а крысиное лицо ублюдка оказалось совсем рядом. Он торжествующе улыбался.

И он все еще улыбался, когда Огненные Когти отделили его голову от туловища.

Пошатываясь, я повернулся к первому. Он стоял, натурально раскрыв рот. В маленьких глазках плескался просто океан страха. Но даже не смерть напарника поразила его до глубины души.

– Мертвая магия… – пролепетал он непослушными губами. – Ты плохо кончишь, сопляк… И смерть не будет тебе наградой…

Он вдруг схватился за грудь и исчез.

– Ты совсем тупой, паренек?

Бам!

Навершие посоха больно бумкнуло по моей голове.

– Я тебе что говорил? Нет, вот что я тебе говорил про мою магию?

Я понял, что здесь отмолчаться не получится.

– Не использовать…

– Так и на хрена ты ее используешь?!

Когда Старик злился, его костлявое лицо превращалось в кукольную маску. Провалы глаз, раззявленный рот… это было бы смешно, если бы не было так страшно. Впрочем, вскоре он успокоился. И уселся на кушетку.

– Ну, а теперь оцени.

Я вздохнул. Оценивать свои промахи… было не самым приятным занятием.

– Э-э-э… Не разведал. Ворвался с пинком и ни хрена не разведал… Упустил момент… Потерял концентрацию, отпустил Печать… Использовал… Когти.

Слушая мое бормотание, Старик, позевывая, качал головой.

– Как он ушел, понял?

– Нижние Миры?

Мой Наставник удовлетворенно улыбнулся.

– Не сам, конечно. Использовал какой-то артефакт. Но, думаю, у этого твоего Бобруты большие проблемы, если к нему в логовище как к себе домой ходят убийцы подобного класса.

«Моего Бобруты»… ха! Но то, что у него проблемы не заметил бы только слепой или тупой.

– Да, похоже, Чак решил, что коли не получается договориться, лучше Бобруту загасить…

Блин. Похоже, я сморозил какую-то глупость. Старик с мрачным видом сплюнул и принялся ковыряться в зубах длинным ногтем мизинца. Но что не так?

Мне пришлось как следует понапрягать мозги, прежде чем я несмело предположил.

– Насылать тайных убийц не по понятиям?

– Это ты меня спрашиваешь?

Черт подери! Действительно! Думаю, я правильно рассудил. Нанимать наемников – это расписываться в собственном бессилии. Тем более ради устранения своего же подчиненного, как бы силен и строптив он не был. В Гнилом Конце такого просто не поймут.

– Увидишь, уже завтра этот самый Чак заявится с цветами к постели Бобруты, ха-ха!..

Зачем заявляться с цветами к постели Бобруты я не понял, но суть сказанного Стариком уловил. Чак теперь сделает все, чтобы не подумали на него. Впрочем, уверен, врагов у Бобруты целый горшок и еще мисочка. За долгие годы он поотдавливал ноги доброй половине района.

– Ты обдумай это на досуге. А теперь поподробнее расскажи, что ты видел и что чувствовал во время схватки с этими парнями, а я пока займусь твоей раной.

Как ни странно, удар в плечо не оставил никаких видимых следов, а вот царапина на боку, действительно, выглядела скверно. Края небольшой вроде бы царапины уже успели загноиться и немилосердно болели.

Про Бобруту и убийц я мозговал всю дорогу до злосчастной опушки леса. Старик, естественно, даже и не подумал отменять занятия.

Отец Энтиэнны выжил. И не в первую очередь потому, что и убивать-то его… похоже, не собирались. А копание в его загривке Старик объяснил подготовкой к какой-то хитрой телесной магии. Когда я, наконец, поднял панику, ворвавшиеся в кабинет люди Бобруты едва не разорвали меня на куски. И лишь обезглавленное тело крысомордого убийцы в черном заставило Ахела отпустить мой воротник.

«Перо» в мгновение наводнилось возбужденными вооруженными бойцами только и жаждущими что перерезать кому-нибудь глотку. Я проторчал запертым в чулане до самого утра, пока Ахел не убедился, что я не имею к убийцам никакого отношения. У меня была, конечно, мысль сказать, что это я обезвредил крысомордого, но здравый смысл возобладал и я сослался на то, что забрел в кабинет, желая переговорить с хозяином Торжища по поводу своих делишек. Обезглавленного же ублюдка списали на сработавшую охранную магию.

Был лишь один человек, коий мог предположить, что укокошился крысомордый не сам. Но, похоже, Энтиэнна тоже решила держать язык за зубами.

– Если напали раз, нападут и еще, – сказал я Старику, когда мы миновали ручей со старым каменным мостом над ним и приблизились к лесу.

– Конечно. Скользящие не отстанут, пока не выполнят заказ.

– Скользящие? Это были Скользящие?!

Р-р-р! Твою мать! Манера Старика выдавать информацию по капле, заставляя мои мозги скрипеть впустую, выбешивала неимоверно!

– А кто ж еще?

Осознавать собственную глупость было досадно втройне от того, что вся нужная информация для их опознания у меня была на руках! Как я не догадался?! Одно их наименование указывало, что они имеют самое непосредственное отношение к Нижним Мирам!

Скользящие не были людьми дела. Их нельзя было встретить в кабаке за кружкой пива, они не состояли под рукой у авторитетных заправил районов. Особая каста со своими правилами жизни крайне редко светилась на людях. Поговаривали, что они пришли с юга, из Гардарики – аморфного сообщества городов-полисов, где заказать партнера по делу – обычная практика. Как я уже говорил, у нас такое не привечалось. Если уж хочешь на кого-то наехать – приди да докажи свое право кулаками!

На мгновения меня обуяла гордость, ведь я собственными руками (пускай и при помощи магии Старика) завалил Скользящего! Но сразу вслед за гордостью пришел страх.

– Теперь они придут за мной?

– Они не придут.

– Почему не придут? – начал, было, я, но в итоге спросил другое. – И почему Скользящий назвал твою магию «мертвой»?

– Люди часто болтают о том, о чем не имеют никакого представления… – пожал плечами Старик.

– Он имел, он… Стой! – вдруг выкрикнул я.

Старик остановился и внимательно на меня посмотрел. Меня же вдруг пробрала дрожь.

– Не делай этого. Ты обещал! Ты обещал больше не копаться в моей голове!

Я не видел эту магию, но всем своим существом ощущал, что она нависла надо мной, готовая вторгнуться и стереть из памяти… что стереть?

– Хорошо, – легко согласился он и, отвернувшись, зашагал к нашему месту. – А не придут они потому, что сбежавший от тебя Скользящий теперь для тебя не опаснее милого котенка…

Не опаснее котенка? Когда же Старик успел позаботиться о том, чтобы тайна его магии оставалась за семью печатями. Только в чем тайна-то? Гм…

Задумавшись об этом, я вдруг ощутил чувство зудящей пустоты. Но через пару минут мы, наконец, дотопали до нашей полянки и я, мрачно сплюнув, приготовился к очередным бессмысленным экзекуциям.

Но, как ни странно, их не случилось.

– Сегодня мы займемся кое-чем иным, – сказал Старик с гаденькой и достаточно кровожадненькой улыбочкой.

Взмах руки и на мокрую усыпанную жухлой листвой землю упало тяжелое тело. Оно возникло из ниоткуда на высоте полуметра от земли и с глухим стоном бумкнулось прямо о неудачно (для тела) подвернувшийся камень.

Кантан?

Ох и дерьмово маг выглядел! От красивой кожаной одежды остались одни ошметки. Она была сплошь гнилой, словно много лет пролежала в болоте и теперь свисала с похудавшего тела сущими лохмотьями. От уверенного личика мага не осталось и следа. Страх и ужас вылепили из него морду загнанного зверя. Волосы поседели, а ногти отрасли длинными грязными спиралями.

– Что с ним? – глухо спросил я. Вид некогда уверенного мага внушал ужас.

– В Нижних Мирах есть по-настоящему отвратные места, парень.

Услышав голос Старика, Кантан взвыл и, зарываясь в опавшую листву, попытался отползти от нас. Но куда там! Руки и ноги были ему совершенно чужды… И не только они. Прямо на наших глазах он вдруг обмочился.

– Сюда, – коротко приказал Старик. Я даже не подумал ослушиваться, и встал на указанное место под деревом.

Вид того, кто посмел встать на пути у моего Наставника – внушал.

Но, как оказалось, все это были цветочки.

Первые пару минут ничего не происходило. Кантан скулил, я стоял, а Старик задумчиво разглядывал серый горизонт. Погода сегодня была ясной, и Штормовой Океан просматривался до самого Горбатого Острова. Его раздвоенный силуэт виднелся в двадцати километрах к востоку от побережья. А потом…

– И я рад знакомству, – сказал Старик. Его голос звучал хрипло и говорил он с заметной натугой.

– Какому знакомству?

– Это было давно. И я давно уже не тот… Не веришь? Убедись в этом сам.

– Чаво?

Только сейчас я понял, что Старик-то разговаривает вовсе не со мной! Его взор был устремлен куда-то сквозь пространство, пальцы на посохе подрагивали, а на лбу выступила испарина.

Он долго молчал, как видно, слушая невидимого собеседника, а потом резко выбросил.

– Согласен.

И это слово впилось в меня, как стая борзых! Въелось в кожу, заползло под глаза, вкипело в мышцы и вплавилось в легкие. Я закричал от боли, но крик распался на составляющие и все их Старик пустил в дело. Печать внутри меня раскалилась добела, я взвыл, пытаясь убежать, но ноги вросли в землю.

И вдруг все прошло.

– А ты силен, маг. И твой подмастерий тоже, – раздался незнакомый низкий голос.

Пред нами стояло удивительное существо. Кто водит близкое знакомство с орками, вряд ли ужаснутся страхолюдности кого бы то ни было, но это существо было поистине уродливо. Тяжелая покрытая завитой седой шерстью челюсть, рот с крупными губами и кабаньими загнутыми клыками, низкий лоб, рыбьи глаза навыкате, курчавые черные волосы, крупные уши и небольшие рога из темечка. Ростом существо было не столь уж и высоко. Заметно ниже Старика. Оно было одето в добротную меховую справу и вооружено большим топором с двумя лезвиями.

А еще от него веяло силой. Да такой, что я едва мог стоять!

– Это он? – кивнуло существо на потерявшего чувства Кантана и вдруг плотоядно облизнулось.

– Он. Я подготовил его для тебя. Никто ничего не заметит.

Существо улыбнулось, показав крупные желтые зубы.

– Что ж. Твоя плата принята. Иди сюда, щен.

Я вздрогнул, поняв, что оно обращается ко мне.

– Иди, не бойся.

Кажется, я сделал лишь один шаг, но внезапно оказался всего в полуметре от чудища. Какое-то время оно глядело на меня своими рыбьими глазами, и я не смел отвести взгляд, хотя и чувствовал, как они прожигают меня насквозь.

– Не увлекайся! – неожиданно рявкнул Старик. В его голосе слышалось неподдельное беспокойство.

Чудище помедлило, но все-таки отвело глаза. А потом неожиданно подняло руку и чиркнуло по запястью когтем. С него тут же лениво полилась карминовая струйка.

– Пей.

Не помня себя, я запрокинул голову, и чудище влило в меня несколько капель своей крови.

Бу-у-ум!

Сознание буквально взорвалось! Яркая вспышка опалила его от самого нутра до разума, перетряхнув и вывернув наизнанку. Я зашатался, упал на колено и уже через секунду отключился, услышав перед этим хриплый голос Старика.

– Спасибо, Шаил. Думаю, эта Тень выйдет сильной.

ГЛАВА 12

Я поднял руку и Тень тоже. Помахал…

Она была еле заметна. Тусклое солнце едва пробивалось сквозь серые тучи, и Тень казалась просто блеклым пятном.

– Не вижу ничего необычного, – сказал я Старику и неожиданно поежился. Обернулся. Но позади был только лес.

– Когда нужно будет, увидишь.

– Зачем она мне?

– Не хотелось бы, чтобы тебе перерезал глотку какой-нибудь оборванец. Тень – высокоуровневый защитный конструкт с модулем маскировки на борту. Отныне тому, кто захочет причинить тебе зло – несдобровать.

Как всегда после хорошо проделанной работы Старик улыбался как объевшийся сметаной кот. Разговор с Шаилом стоил ему много сил. Но сейчас он уже не падал в обмороки от всякой малости. Как-то Наставник обмолвился, что постоянно ищет способы пополнения своей энергии. Наверное, с этим и были связаны его блуждания по Нижним Мирам.

– Это стоило жизни долбаного магика?

Не то чтобы я о нем сильно волновался, скорее просто было интересно.

– Хорошая Тень стоит многих жизней. Нам повезло, что Шаил молод и деятелен, какой-нибудь более маститый бог лишь рассмеялся бы на мое предложение…

Черт подери… На этой самой поляне недавно передо мной стоял бог.

Я вспомнил его уродливую морду, его смрадное дыхание и тянущий во тьму взгляд.

Охренеть!

Вновь помахал рукой и на этот раз кое-что приметил. Помахавшая мне с земли Тень, сделала это с заметным запозданием! Ха! Работает!

– Потом наиграешься, парень. Тебе пора. Бобрута уже заждался.

Не знаю, откуда Старик это узнал, но хозяин Малого Торжища действительно уже дважды посылал за мной гонца.

Озадаченный Нурс скороговоркой доложил о делишках, но я выслушал его вполуха, растеряно разглядывая высившееся за торговыми рядами «Перо».

– Так это правда, что ты завалил Скользящего? – вдруг сменил тему мой главный помощник.

Удержать что-то в тайне на рынке было решительно невозможно.

– Шутишь? Я только зашел к Бобруте, как ублюдок наткнулся на какую-то ловушку и сам себе отчекрыжил голову.

Нурс хмыкнул, по-моему, особо не поверив моему объяснению. Ну и хрен с ним.

Я раздал пару ценных указаний, обматерил подвернувшуюся под ноги Сейму и потопал в «Перо».

Трактир был на военном положении. То есть был просто набит вооруженным людом. Многих я знал, но некоторые – как мрачная группа дюжих зеленорылых – явна была нанята со стороны. Вчерашнее нападение не прошло даром. Бобрута готовился к войне. Вот только с кем?

– Явился? Где шлялся? – с порога встретил меня Ахел.

– Я тебе что, отчитываться должен?

Его аж передернуло. Давно сберегаемая обида взожглась в зрачках островитянина двумя комками ярости, он сделал быстрый шаг, намереваясь схватить меня за шиворот, аки щенка, но вдруг замер, широко распахнув глаза.

Пространство за моей спиной больше не было пусто. Что-то темное и страшное встало за плечами, надвинулось грузной тушей, задышало хриплым рыком.

Ахел помотал головой, прогоняя видение, и чувство непустоты исчезло, Тень отступила в неведомые дали.

Каререц еще раз смерил меня взглядам, но хватать руками больше не пытался. Сделав шаг в сторону, он мотнул головой: мол, проходи. И я протопал в кабинет.

Еще утром Бобрута был похож на приведение, но сейчас выглядел вполне сносно. Да, под глазом налился фингал, шея была забинтована, а одна рука располагалась в костоправном лубке, но во взгляде у хозяина Малого Торжища не было и намека на слабость.

– Это ты убил Скользящего? – спросил он, отпустив недовольно матерящегося под нос Ахела.

И в отличие от Нурса, от него враньем было не отделаться. Уж кто-кто, а Бобрута, конечно, знал, какая магия у него в кабинете есть, а какой нету. Я знал, что такой вопрос однажды возникнет и по поводу ответа даже спрашивал совета у Старика… но тот предпочел оставить меня с этой проблемой один на один. Он вообще крайне неохотно вмешивался, как он выражался, в «микроменеджмент» (ну и слово, мать его!).

– Я.

Когти я Бобруте показывать, конечно, не стал, но вот черное копье показал. Вызвал его без малейшего напряжения, как если бы доставал кинжал из-за отворота сапога!

Ха! Как приятно кого-то поражать своей силой! Бобрута был явно впечатлен.

– И кто же такому тебя научил, парень?

Опасный вопрос. И я ответил на него почти честно.

– Один бродяга, которому я спас жизнь.

– А теперь, значится, спас ее мне…

Черт подери! Еще более опасные слова! В Гнилом Конце говорят, что быть должным людям дела хреново неимоверно, но втрое хреновее, когда они должны тебе.

Но Тень за спиной вселила в меня небывалую наглость. Улыбнувшись, я сказал:

– Значится, да.

Бобрута хмыкнул, откинулся на спинку кресла, пожевал губами, а затем поднялся и подошел к окну, за которым шумел рынок.

– Грядут большие перемены, Келти. Новый Большой Передел. Засиделся я здесь, ох засиделся… Мне нужны такие парни, как ты. Иди ко мне под руку, паренек и тебя ждет большое будущее.

Ох ты ж!

Я, конечно, ожидал какой-то награды, но чтоб вот такой!.. Войти в дела в пятнадцать лет! Хах! Еще недавно я и мечтать не мог о таком шансе!

Но вслед за восторгом пришли и другие мысли.

– А как же мои люди?

– Твои люди? – обернувшись, Бобрута нахмурился. – Люди дела не лезут в дела оборванцев. Тебе придется выбирать.

Черт!

Я скривился словно от зубной боли и внезапной злости на Бобруту… Но понимал, что он прав. И пусть мне сейчас платит долю едва ли не половина оборванцев всего Гнилого Конца и денег я с этого имею впятеро больше любого быка Бобруты… но нельзя усидеть на двух стульях.

Нурс, Лэг, Одноглазый, Жаг и остальные… Мои друзья. Моя братва.

Черт подери, в груди вдруг неприятно защипало, а к горлу подкатил комок.

Что бы посоветовал Старик? А ведь он, гад, знал! Уверен, что знал, что Бобрута предложить нечто такое! «Уже заждался», говорит… твою мать! Нет, чтобы предупредить!

Но я также и знал, что он посоветует. Такие как Старик и через родную мать перешагнут для достижения своих целей.

– Я согласен, – глухо ответил я Бобруте и он криво улыбнулся.

– Ну вот и лады. Будешь при мне пока. Иди, утряси свои делишки. А завтра утром явишься к Ахелу. Он определит тебе комнату.

Новость о том, что Бобрута берет меня к себе, да не просто берет под руку, а определяет конкретно к своим людям, кои базируются в «Пере», прогремела в нашем сарайчике, как гром средь ясного неба.

– А как же мы? – хлюпнув носом, спросил Жаг. В этот момент он выглядел не как задиристый щен, доставаний которого опасались все торговцы рынка, а как растрепанный воробушек.

– Рулить будет Нурс, – сказал я, хлопнув друга по плечу. – Дела налажены, главное не зевать, а через пару-тройку лет подтяну вас к себе.

– А как же твоя доля? – спросил Нурс. Он всегда зрил в корень.

– Никак… Но…

Он кивнул. Уверен, доля будет по-прежнему копиться в отдельном хорошо припрятанный сундучок.

– Ну не вешать нос, братва! – я потрепал приунывшего Лэга по зеленой щеке. – Не за Штормовой Океан же уплываю, ха-ха! Туто буду, рядышком! И Ахел ждет меня только завтра. А сегодня давайте-ка закатим пир!

Сказанное было верно лишь наполовину. Конечно, мы еще не раз встретимся меж торговых рядов Малого Торжища, но все понимали, что заглядывать в наше логовище мне будет теперь не с руки. Людям дела не по статусу якшаться с оборванцами.

И мы закатили пир.

Ночью, когда во мне сидело уже с литр браги, ко мне подкатила Сейма. Она сегодня как-то подозрительно быстро накидалась и даже пропустила, как ко мне на колени забралась одна шкодная смазливая девчушка. Девчушку звали то ли Ники, то ли Слики и кто-то ей, видимо, нашептал, каких я люблю девушек. В первую очередь чистых. Она была одета в кургузый кафтан поверх застиранного, но чистого платья и благоухала елочным ароматом. Должно быть, сама насобирала и растерла шишки из Красного Леса. Белокурые волосы девчушки были заплетены в добрый десяток косичек, а остроугольное личико с курносым носиком освещала задорная улыбка. Я уже успел сходить с ней за сарай и убедиться, что она ну очень хотела мне понравиться и даже разузнала, что я люблю больше всего. Пришлось подарить ей стеклянный браслет из-за моря и почти десяток медяков – настоящее состояние на улицах Гнилого Конца!

Но вскоре белобрысая куда-то исчезла и вместо нее появилась почесывающая кулак Сейма.

– Так значится, ты теперь человек дела! От самого Бобруты кормишься? – сказала она, нагло забираясь ко мне на колени и свирепо осматривая сарай, где находился костяк моей банды и несколько прибившихся к ней оборванок. Тут были не только мои ближняки, но и Косой, Шерка, Баньга и прочие.

Я понял, что больше никого из женского пола мне сегодня не лапать. Можно было, конечно, Сейму поколотить, но без скандала тогда не обойтись. А скандала не хотелось.

– Че спрашиваешь, коли все знаешь? – спросил я, крепко сжимая ее ляжку.

– Я всегда знала, что ты далеко пойдешь, Келти! – ухмыльнулась она пьяно. – Еще когда увидела тебя в том году, на рынке, помнишь?

Честно? Я не помнил, но почему-то все равно кивнул. Спорить не хотелось. Жаг достал губную гармошку и теперь, пофыркивая, пытался вывести какую-то мелодию. Учиться на ней играть он начал только недавно и потому получалось достаточно хреново, но народа это не беспокоило. Баньга уже начал приплясывать, а Косой, в охапку с полноватой девицей с Площади Нищих, и того хуже, подражая толстобрюхам, кружился с ней в середине комнаты.

– Я знала, Келти, я всегда знала, что ты далеко пойдешь… Даже когда оказалась в твое ватаге… понимала, что это не надолго… – протянула Сейма и вдруг… разревелась!

– Эй, ты чего?

Сказать, что я растерялся, значит, ничего не сказать. Даже когда ее жестоко били, Сейма максимум, что могла, так это выдавить пару слезинок. Но чтобы вот так навзрыд?

Музыка, если ее можно так назвать, прервалась, и народ недоуменно обернулся на нас, но я погрозил кулаком и Жаг снова запыхтел в гармошку.

– Я… я… – девушка что-то хотела сказать, но я неловко погладил ее по растрепанным волосам, и Сейма уткнулась мне в жилетку.

– Ну… Ну что ты… Ты из-за Бобруты что ли… Так дык я туто буду-то… Кудыть денусь-то? Ходить буду по рынку… вас всех видеть буду… И тебя…

Черт подери. Я лепетал какую-то ересь и не мог остановиться. Конечно, я врал. Какая, к черту Сейма? Она мне и здесь-то была нужна лишь для одного, а когда поселюсь в «Пере», то забуду о ней через пару дней. Я врал и она знала, что я вру и от того еще больше рыдала. Похоже, дурочка влюбилась в меня по самые ухи. Сам не знаю от чего, но у меня вдруг тоже глаза оказались на мокром месте. О Шаил, не дай мне еще расплакаться пред бандой!

И только я об этом подумал, как вдруг изрядно-таки разозлился. Терпеть не могу, когда меня ставят в неудобное положение!

– А ну-ка! – я отодрал от себя девушку и стряхнул ее на пол с коленей. – Заканчивая сопли размазывать! Раздвинешь ноги перед Нурсом и завтра уже забудешь обо мне!

Ха! Вот такой мне было видеть ее привычней! Сейма в мгновение взвилась аки рысь!

– Ах так! Ублюдок! Зарежу, суку!

Ха! Переход от рыданий к попытке расцарапать мне лицо был почти мгновенным! Вот такая она – Сейма.

Я поймал ее за руку, развернул к себе спиной и подозвал друга.

– На, держи. Будет переходящим трофеем, ха-ха…

Народ загоготал, а Нурс, улыбнувшись, схватил Сейму поперек туловища и, не обращая внимания на мат и царапанье, потащил за сарай.

Фух. Взбаламутила она меня. Я прислушался и ничуть не удивился, что крики протеста вскоре сменились на совсем иные охи.

Ну и к черту ее.

– А давай-ка, Жаг, сыграй нам «Тощую Мили»?

– Ща соорудим, Келти! – живо откликнулся шкет и запыхтел заказанную песенку.

Ох…

Когда продрал глаза, рынок уже давно шебуршился жизнью. Рядом вповалку лежали тела моих братанов и прибившихся к нам оборванок.

Обычно по утрам мы занимались со Стариком на опушке леса, но еще вчера вечером я послал к нему Жага с известиями о внезапных переменах.

Я еще раз оглядел похрапывающий народ и, вздохнув, отправился в «Перо».

Начиналась новая жизнь.

– Держи его, Келти! – раздался где-то позади крик Совуна, но я и так гнал, что было сил.

Маячившая впереди драная куртка снова скрылась в каком-то проулке, но я не собирался давать ублюдку уйти!

Я завернул в проулок как раз вовремя, чтобы увидеть, как убегающий от меня гаденыш, переваливает через забор какого-то подворья и снова скрывается из виду.

Позади слышались топот Мрака и пыхтенье Совуна. Они ребята, конечно, видные, но их достоинства скорее заключались в габаритах и силе удара, а не в скорости и ловкости.

Врешь! Не уйдешь!

Хапнув силы Шаила, я уже отработанным макаром влил ее в бегущие по грязи ноги и тотчас полетел быстрее ветра! Полминуты, я волком прыгнул на спину гаду и повалил его на землю. Тот отчаянно вырывался, хрипел и матерился, обещая дикие кары, но благодаря магии я был значительно сильнее.

– Тебя найдут, Келт! Сука! Найдут!.. Р-р-р! Клянусь Сандалом, конкретно тебя порешу, ублюдок!

– А ну охолонись! – рявкнул подбежавший Совун и с размаха зарядил лежащему в грязи под дых.

Тот согнулся, выплевывая содержимое желудка, а я поднялся и попытался отряхнуться.

– Отличная работа, Келти. А тебе, казлина, за мой пот ща отобьется! – тяжело дыша, сказал Мрак.

Это вообще была презабавная парочка. Здоровенный, заметно выше двух метров серокожий орк с севера и невысокий почти квадратный гном из Драгана – ближайшего к Аридору гномьего царства.

С минуту мои напарники с веселым матерком метелили догнанного мной бедолагу, и лишь потом, когда он уже потеря несколько зубов и ребер, привели его в вертикальное положение для допроса. Все это время я стоял на шухере у входа в переулок. Сейчас мы были в районе Мясного Конца, а на чужой земле огрести было, как нефиг делать.

– Вот теперь поговорим, – сказал гном, метко сплевывая на сапог избитого парня. – Келти, ты его знаешь?

– Агась. Видел на Помойке. То ли Хург, то ли Харг.

– Ну так и кто же тебе «то ли Хург, то ли Харг», забашлял, чтобы ты склад поджег?

К этому времени уверенности у ублюдка порядком поубавилось.

– Я… я не знаю его по имени… Ток кликуху. «Сладкий»…

– Сладкий? Это который человек Борга? – нахмурился орк.

– Не… То другой… Сладкий. А этот держит баб Трех Фонтанов…

– Ты что-нибудь понимаешь, Совун? – почесал затылок орк, но гном бородач лишь пожал плечами и снова встряхнул избитого.

– И на какой член держателю баб нанимать отребье из Мясного Конца поджигать склад Бобруты?

– А я почем… знаю? Спросите у него…

– И спросим. И с тебя еще спросим, – рыкнул ему в рожу гном. Он походу нехило так осерчал из-за пробежки.

Не успел я оглянуться, как пудовый кулак врезался в живот Хургу. Вскрикнув, тот согнулся и Совун локтем выбил ему нос. Бедолага упал, но гном и не думал останавливаться. Кованые сапоги вновь и вновь врезались в истерзанное тело, пока оно совершенно не перестало подавать признаки жизни.

– Ублюдок… – сплюнул Совун и передернул плечами. – Ну что, братва, по пиву?

ГЛАВА 13

Я как-то довольно легко вписался в бобрутову братву. Как ни странно мне даже почти не пришлось чесать кулаки.

И тут надо сказать, как вообще все организовано у людей дела.

Территория Аридора давно и прочно (после последнего Большого Передела, состоявшегося после смерти Ночного Короля) была поделена меж авторитетными нАбольшими. Таковые сидели в каждом районе, а в некоторых их было аж по два. Чуть ниже по иерархической лестнице располагались Капитаны, у них были подчиняющиеся им люди, но далеко не всегда была собственная территория. Главарь лихой банды налетчиков или воров мог иметь такое звание и участвовать в Советах при нАбольших, но своих Точек не иметь. А еще были гильдии. Вернее, на деле никакими «гильдиями», как в полисах Гардарики, они не были, но в разговоре их чаще всего прозывали так. Самой могущественной из них была гильдия Нищих, коей рулил Черный Жаг, но были и гильдии домушников, и контрабандистов, и многих других. Они, как правило, хотя и платили небольшую долю за работу на определенной территории, но имели своих нАбольших и все терки решали через них. Не стоило забывать и о «свободных охотниках», и скупщиках краденого, и группировках заезжих деловых – этот люд тоже был довольно независим и связывался с нАбольшими чаще всего, индивидуальными договоренностями. А ведь были еще всякие плетущие сети продажные чиновники, коих стригли по их линии, а не люди дела, или плюющие на законы Капитула маги, творящие черные дела на заказ, но с коих остерегались стряхивать долю даже самые могущественные нАбольшие… В общем темный мир Аридора был многочисленен, сложен и многогранен.

Солидную часть этой информации я, конечно же, знал. Кто из оборванцев не судачит о том, кто под кем ходит? Но очень многое узнал только когда оказался среди братвы Бобруты.

Оставалось удивляться, как эти люди и нелюди не режут друг друга круглые сутки. Но каким-то макаром, кое-как, «система была стабилизирована», как говорил Старик, коему я тут же передавал всю узнанную информацию.

И она была таковой, пока не происходил Большой Передел. Страшное время, когда все срывалось со своих мест, но в которое… последние имели шансы стать первыми.

– Красные эльфы появились в городе лет двадцать назад и начали с того, что отжали у Ночного Короля порт. Их никогда не было много, но они крайне сплочены и не чураются магии, – пояснял Совун, прихлебывая пенистое пиво из огроменной кружки. Мы сидели в «Пере» за дальним столиком и наслаждались вечерним покоем. Сегодня Ахел повел бОльшую часть братвы на стрелку с орками из Сандурея – небольшой деревушки, коя поставляла на Торжище всякую съестную дребедень. – Это стало началом конца Ночного Короля, и через год, когда его прикопали где-то в помойной яме, началась большая драка. Каждый хотел урвать кусок послаще…

Да, о тех разборках и о тех реках крови слыхал даже я. Говорили, что Совет города был вынужден нанимать команды кондотьеров из Гардарики, чтоб как-то притушить пожар бандитской войны. А когда и они не смогли его потушить, привлекли даже магов! Но она все равно бушевала буйным штормом, пока все набольшие не достигли согласия. Конечно, после этого еще было множество кроилова зон влияния, но они и в подметки не годились тем временам.

– Так это эльфы сейчас мутят воду? – спросил я Совуна, уплетая за обе щеки жареные крылышки в медовом соусе, блюдо, которое раньше мне могло только сниться.

– Не только эльфы. Недовольных много. Говорят, Вялый Мо стал настолько вял, что уже не в состоянии залезть на бабу, ха-ха… А его сын, Мо-младший, пусть и свиреп не по годам, тупой, как пробка. Мо-старший это понимает, но с упрямством осла все же хочет передать владение Крестами отпрыску.

– А его, несмотря на мускулы, схарчат в первую же неделю после того, как папаша сыграет в ящик, ха-ха! – рыкнул Мрак.

Я почесал затылок. Россказни товарищей были интересны, но чтот не со всем я был согласен. Мало ли схваток меж набольшими ведется в Аридоре? Я прекрасно помнил, как в том году завалили главу Свалки, Четкого Канта, и что? Его Капитаны немножко порезались меж собой, да выдвинули на место главаря Сутулого Гара.

– Неужели из-за такой малости начнется большая война?

– Это будет последней песчинкой, Келти. Кресты – район богатый и соприкасается с владениями доброй полудюжиной вожарей. Как только Мо-старший подохнет, его команды в тот же день начнут отваливать по соседям. И вот тогда все и начнется… Ну, по крайней мере, так считает Бобрута.

– И Чак тоже захочет откусить кусочек?

– Ха-ха! А кто не захочет? Не, ты скажи, кто не хочет?! – гном рассмеялся и богатырским глотком допил кружку. – Анта! Еще пива! – оглушающе гаркнул он и худенькая служка метнулась в подвал к бочонку. – Вот только скалить зубы на чужое, в то время, когда у тебя терки со своим сильнейшим Капитаном…. Сам понимаешь. От того эти говноеды тут и торчат…

Он указал на троицу смуглых сумрачных мужиков, что уже месяц, тихонько шушукаясь, попивали заморское вино в уголке залы. То были маги-наемники из Архара. Они увешали «Перо» каким-то запредельным количеством охранной и сигнальной магии, а при встрече со мной весьма хмуро на меня поглядывали. И я знал почему. Чувствовали, что что-то не так, но что именно – сказать не могли. Старик надежно прикрыл мою Печать от чужих глаз.

Раньше я бы, раскрыв рот, слушал почтенного гнома, коий делал дела еще тогда, когда я ползал сточным канавам Трущоб, но теперь у меня была своя голова на плечах. И, как я уже говорил, у меня были большие сомнения в изложенной гномом версии.

Как Старик и предполагал, уже вскоре после покушения, Чак навестил своего слегка подраненного Капитана. Они долго базарили за закрытыми дверями, ну, и как мне показалось, расстались, по крайней мере, без лютой ссоры. Но почему тогда вину за покушение, за глаза, Бобрута все равно валит на него? Уж не потому ли, что ему выгодно это делать?

Если бы я сам не видел, как чертов Скользящий копается у него в шее, то вообще бы решил, что вся эта история – сплошная подстава! Зачем и почему? Вот это и надо разнюхать. Старик сказал мне держать ухо востро, что я и пытался делать.

Кстати о Старике. С тех пор, как я поселился в небольшой комнатушке на задниках «Пера», видеться с ним мы стали намного реже, но зато гораздо продуктивнее! Мы наконец-то перешли от созерцания пыли к реальной магии! Но даже не это было главным.

Старик готовился.

Конечно, по своему обыкновению он и словом не обмолвился о грядущем, но я уже довольно неплохо его знал и научился понимать его молчание. Оно означало, что все идет так, как задумано. Иногда в своих мыслях я даже подозревал, что Скользящие пришли за Бобрутой по его приказу… но это, конечно, было уж слишком.

А вот у Энтиэнны было другое мнение на этот счет.

– Это тебе, – сказал она, однажды объявившись у меня в комнате, кою я делил с молодым задиристым парнем по имени Кул.

Я озадаченно взял из ее рук тяжелый сверток промасленной бумаги. Подарок?

Черт подери, не считая головы с Печатью, кою преподнес Старик, мне, наверное, никогда в жизни не дарили подарков!

Сгорая от любопытства, я развернул сверток.

Ух ты!

Кинжал!

Не такой, что я таскал за отворотом сапога, а тяжелый карерский гвирт на пояс. Добротные ножны были перетянуты серебряной проволокой, а на набалдашнике виднелось рубленое клеймо. Нет, он не был украшен драгоценными каменьями, но чувствовалось, что это серьезная и дорогая работа.

Я поймал лезвием тусклый косой луч из окна и невольно залюбовался отблесками.

Опупенно!

А потом со вздохом вложил кинжал в ножны и положил их на кровать.

– С чего бы это?

– Это за папу.

Ну надо же…

С момента того злополучного Дня Рождения я видел Энтиэнну довольно часто, но теперь за ней по пятам следовал здоровенный мордоворот почти орочьего роста, и вести при нем светские беседы было, мягко говоря, некомфортно. Кстати о мордовороте…

– А где же твоя тень?

– Сидит у двери в мою комнату, хи-хи… Пойдем прогуляемся.

Сбежала, значит. Вот только меня за такую прогулку по головке не погладят. Бобрута всерьез опасался за жизнь дочери.

Мы выбрались с рынка и потопали по улице со странным названием: «Улица Канделябров». По ней был приятно прогуливаться. В отличие от большинства утопающих в грязи улиц Аридора, она была мощена ровными треугольными камнями. Говорили, что когда-то, еще до сильванов, здесь высился эльфийский дворец, позднее под корень сровненный с землей, а по этим камням прогуливались эльфийские князья с княжнами. Но сейчас о тех временах напоминала лишь кое-где вздыбленные камни. А вокруг были все те же неказистые домишки толстобрюхов, что и в остальном городе.

– Я боюсь, Келти, – сказала вдруг Энтиэнна, после довольно продолжительной паузы, во время которой мы просто шли рука об руку, глазея на серое небо. – За себя и за папу.

О как.

– А он?

– А он нет. Говорит, что ждет неприятностей, и… он к ним готов. А мне кажется… не готов. С тех пор, как в «Пере» появились маги из полисов, спать стало совсем невозможно…

Магия южан действительно заметно действовала на нервы. Зудела где-то рядом, как ноющий комар. Но я недоумевал не из-за этого.

– Почему ты рассказываешь это мне, а не своему щеголю магику?

Она улыбнулась.

– Дуешься?

– С чего б?

– Да я вижу, что дуешься! И ревнуешь!

– Ха!

Она немного еще поулыбалась, но потом вновь на ее личико наползла тень.

– Этерон хороший. Ты его просто не знаешь… Но он весь в своих делах. Диссертация волнует его намного больше, чем разборки людей дела в Гнилом Конце…

– Дисер… что?

– Неважно.

– Даже если эти разборки касаются тебя? Почему ты вообще не свалишь отсюда по добру по здорову? Хотя бы на те же Острова?

Она вздохнула.

– Вот и папа так говорит… Но… Он все, что у меня осталось. Я хочу быть рядом, чтобы ни случилось. И хочу оборонить его. Я хочу попросить об этом тебя.

– Меня? А что я-то могу сделать?

– Как выяснилось многое. Ты и твой старикан… Я не знаю, что вы сделали с Кантаном, но… думаю, ничем хорошим встреча с вами для него не закончилась…

Ага, ты даже не представляешь, насколько «ничем хорошим»…

Закусив губу, я вновь посмотрел на серое небо. Спасать самого могущественного из Капитанов Гнилого Конца? Ха! Впрочем…

Я вспомнил, как легко Огненные Когти отделили голову Скользящего от его шеи.

– Ты поможешь ему? – остановила меня Энтиэнна и заглянула прямо в глаза.

Ох уж эти глаза…

– Помогу. Конечно, помогу. Ведь он мой пахан. Сделаю все, что в моих силах.

Она улыбнулась и вдруг поцеловала меня прямо в губы. Долго и сочно.

– Спасибо, Келти… Пойдем скушаем по булочке?

Вот еще мгновение назад я пялился сквозь окно на молодой полумесяц, не в силах уснуть под храп Кула, а вот я уже лежу в леденючем снегу.

Твою же мать!

Я забарахтался в сугробе, одновременно с этим хватаясь за Печать, дабы сварганить хоть какой-никакой, но щит! Не так давно Старик мне показал добрую дюжину различных оборонных чар, а главное объяснил схему, по которой можно создавать свои и я целую неделю только и делал, что для тренировки плел «скелеты» заклинаний у себя в сознании.

И сейчас пришла пора им пригодиться!

Вернее, пришла бы пора, если бы я не услышал знакомый насмешливый голос.

– Заготовка щита должна быть у тебя всегда сидеть на правом плече. Или ты думаешь, что Тень сделает все за тебя?

О Тени я так, конечно не думал… Честно говоря, я вообще в этот момент не вспомнил о ее существовании, но совет запомню.

– Она постоянно расплетается.

– А ты сплетай. На сотый раз будешь делать это автоматически, не отвлекаясь от пропирания девки.

Сплюнув, я поднялся из сугроба.

Старик стоял, опершись на посох и глядел в звездное небо.

Я огляделся.

Куда не кинь взгляд – море снега. Бескрайние белые просторы под темным куполом, покрытым мириадами звезд. Незнакомых звезд.

– Где мы?

– Это один из Нижних Миров. В отличие от многих, он практически не опасен для смертных. Здесь можно укрыться и пережать опасность… или поговорить.

– Поговорить?

Старик оторвал взгляд от небес и перевел его на меня.

Черт подери. Таким я его еще не видел. Нет, внешне мой Наставник совершенно не отличался от себя обычного… Но сегодня в его глазах тонула бездна.

– Слепой путь окончен, парень. Если ты пойдешь дальше, то только с открытыми глазами.

Я поежился… но не от холода. Слова Старика прозвучали жутко.

– Я готов идти, Наставник.

Он улыбнулся.

– Ты даже не спросишь куда?

– Вперед. И вверх.

Старик улыбнулся еще шире.

– Ох, молодежь… Все бы вам «вперед и вверх»… А не боишься вместо этого «вперед и вверх», прийти, как и я… во тьму и безмолвие?

Я хотел было выкрикнуть «не боюсь», но… Старик этот вопрос задал не для того, чтобы я бездумно ему поддакивал.

– Наверно… это страшно… но ведь ты туда пошел? Значит, было зачем… Ответь, для чего ты меня учишь? Да, я нужен тебе для работы с магией Шаила… но для чего еще?

– А вот это – правильный вопрос.

Старик вздохнул и вдруг на мгновение превратился в того, кого я впервые увидел на полу своей землянки – согбенного полумертвеца.

– Не знаю, парень. За долгие годы под моей рукой были сотни и тысячи смертных… Но я никогда не брал себе учеников. Все они были лишь инструментами в моих играх. Но этот закрытый мир… Мир из которого я не могу выбраться сам… Быть может, это знак? Я падал много раз, парень, но еще никогда так глубоко. Может, пришла пора что-то изменить?

Я затаил дыхание, слушая этого древнего мага, что не боится разговаривать даже с богами.

– Ты будешь моим учеником. И я не буду использовать тебя в своих играх. Я воспитаю тебя так, как воспитывал бы сына, если бы только он у меня был. И если ты встанешь рядом со мной в моем пути – то только по своей воле. Но до этого момента еще очень далеко. Тебе предстоит через многое пройти и многое… не доставит тебе радости. Ты будешь моим учеником, парень… если решишься на это.

– Я решусь, Наставник, – как можно тверже ответил я и тотчас почувствовал, как моего сердца коснулась бездна.

– Его зовут Маалет. Или с местного эльфийского «Сухой Глаз». Он молод и дерзок и недоволен сложившимся положением… как, впрочем, и многие в этом городе…

Мы шли, разгребая снег, куда-то на восток. Удивительно, но холода, несмотря на легкую одежду, я почти совсем не ощущал. Легкий ветерок, что брызгал снежной пылью, казался не обжигающим, а ласковым, будто мы бредем не посреди снежной равнины, а по берегу летнего океана.

– …Об этом мало кто знает, но недавно в среде эльфов произошли серьезные изменения. Лесные князья, с коими сотрудничают аридорские эльфы, захотели выйти из той неги, в коей существовали со времен войны с сильванами. Два столетия те, кто мутил воды в лесных княжествах, изгонялись и находили приют в Аридоре, но теперь ситуация изменилась и князья сами ищут выходы на своих собратьев.

– Так, а что этот Маалет?

– В отличие от тех, кто был до него, он готов к сотрудничеству. Понимаешь, почему они были против?

– Это опасно.

– Не то слово! – усмехнулся Старик, явно довольный, что я вникаю в суть. Но я по-прежнему не понимал, причем тут я и наши дела. – Совет города и Капитул, что есть одно целое, до поры до времени терпят эльфов. Когда сильваны ушли, Совет постановил, что боле распрей меж народами в стенах Аридора не будет, но, понятное дело, есть тысяча способов сделать жизнь тех, кого не хочешь здесь видеть, непереносимой. Но они этого не делают. Понимаешь почему?

– Какая-то выгода? Но я не понимаю какая…

– Эх, молодежь… – вздохнул Старик. – Торговля. Аридор торговый город, и ему нужно спокойствие. А те же Рассветные эльфы за морем, на коих приходится три галеаса из десяти, что швартуются у местных причалов, мгновенно переориентируются на другие города Штормового Побережья, едва здесь начнут резать их собратьев. Хотя бы на тот же Гиной. Теперь понимаешь?

Черт подери… Я сразу почувствовал себя виноватым. Я действительно весьма смутно представлял географию нашего мира. Но потом пришла злость. Старик как всегда хотел, чтобы я дотумкал самостоятельно.

– То есть картина такая: лесным эльфам надоело сидеть сиднем в Красном Лесу и они захотели упрочить связи с эльфами в Аридоре, а так как их нАбольшие от этого были не в восторге, вскоре некий Маалет их поприрезал и теперь имеет с ними контакты… Совет и Капитул этим недовольны, но… Черт подери, Старик, не понимаю, к чему ты все это мне рассказал?

Бам!

Посох больно врезал мне по темечку, и я покатился по снегу.

– Думай, – бросил он и, как ни в чем ни бывало, зашагал дальше.

Р-р-р-р!

Потирая голову, я прошкандыбал по снегу почти две сотни метров, прежде чем решился догнать Наставника и несмело предположить.

– На рынок к Бобруте что ни день, то прибывает несколько повозок из Красного Леса…

Старик остановился и улыбнулся.

– Можешь же, когда хочешь, ха-ха…

– Но зачем им эта связь?

Наставник поднял посох и я уже сжался, предчувствуя новый удар по башке, но вместо этого он ткнул им на мой пояс, где висел кисет с тутовом джусром.

– Тутовый джуср?!

– И другие более тяжелые наркотики. За морем за них отваливают на вес золота.

Черт подери! Теперь все встало на свои места!

– А ты думал, Бобрута имеет столько бабла, обдирая торговцев капустой, ха-ха? – Старик откровенно потешался над моей озаренной физией. – От этого канала доли имеют все. И Бобрута, и Чак и красные эльфы: что лесные, что портовые. И кое-кто повыше. Серьезно выше.

– Но зачем, если все всех устраивает, валить Бобруту? Что Чаку, что другим…

– Ну, во-первых, не валить… А во-вторых… Это вопрос на который у меня пока нет ответа.

Ого. Чтобы у Старика на что-то не было ответа?

Но дело и в самом деле странное. При таких раскладах, Чаку и в самом деле убирать Бобруту совершенно не с руки. Наехать да отжать долю и влияние да привести к послушанию – да, но валить… его потом самого за нарушение такого канала завалят. И эльфам с порта это… зачем?

– А если это кто-то со стороны? Тот же Вялый Мо? Или еще кто, кто хочет на себя одеяло перетащить? – спросил я.

– Вялому сейчас не до этого… но кто-то еще… – протянул маг и вдруг, сплюнув, сердито всколыхнул посохом снег. – О срань Дутура! Когда-то я двигал миры, а теперь раздумываю над каким-то червем по кличке «Вялый, мать его, Мо!»

Я спрятал улыбку. Это было действительно смешно.

Старик поскреб подбородок и вдруг хлопнул меня по плечу.

– Но ничего друг мой, прорвемся. Кстати, мы пришли.

– И куда?

– В порт.

В порт?

Не успел я задать еще какой-нибудь глупый вопрос, как на руках у Старика заиграла магия.

– Сейчас мы потыкаем палкой в это дерьмо и посмотрим, что выйдет. Основательно так потыкаем, ха-ха!