Кельстриэм. Древнее наследие

Глава 1

Громкий крик петуха, живущего во дворе семьи Виричи, напугал идущую от колодца к дому молодую женщину. Та от неожиданности вздрогнула, деревянное коромысло на её плече качнулось, и несколько капель студёной воды, плеснувшись через край, попали на нарядный голубой сарафан.

– Ах ты паршивец! – воскликнула женщина, опуская вёдра на лавку возле крыльца и поворачиваясь к забору, на котором восседал нахальный нарушитель спокойствия, но продолжить свою эмоциональную речь не успела: из дома раздался грохот, потом возмущённый вопль, а следом ритмичный скрип и весёлый детский голос:

– Встало солнышко с утра, всей семье вставать пора!

– Дориан, прекрати прыгать на кровати, – привычно отреагировала женщина, забрасывая за спину светло-русую косу, перевязанную шёлковой, в цвет сарафана, лентой, но невидимому Дориану всё было нипочём.

– Сон гоню я со двора, просыпайтесь, детвора! – он даже не подумал остановиться, а может быть, и вовсе не услышал предупреждение матери, заглушённое громким криком, и на этот раз голос был девчачий, пронзительный и резкий спросонья:

– Да заткнись ты уже, шурбя́к!

– Марийка! – от негодования лицо Сулами (так звали женщину) пошло красными пятнами, но дети, прекрасно знающие, что обзывать других свиньями, пусть и на староартийском, категорически запрещено, по-прежнему её не слышали.

– Просыпаемся скорей, и… – закончить очередной стишок Дориан не успел, его прервал звук звонкой затрещины, а за ним последовал возмущённый вопль:

– Сашко́, ты дурак?

– Януш, помоги занести воду, – позвала мужа Сулами́, решительным шагом направляясь к двери, но снова не успела. На этот раз предотвратить драку.

– Так тебе и надо, весь сон перебил, зануда! – завопила Марийка, и когда Сулами́ вбежала в комнату, битва подушками была в самом разгаре, да такая, что перья летели в разные стороны.

Ругаться уже не имело смысла. Всю детскую усыпали белые хлопья. Они тонким слоем покрывали пол, кружились в воздухе, и даже на узком подоконнике единственного окна лежали пушистые горки.

– Ура! Зима! – счастливый Дориан прыгал по комнате, благополучно позабыв, с чего всё началось, и пытаясь поймать летающие вокруг «снежинки», своими прыжками поднимая вверх ещё больше перьев.

– Зима! – глухой удар за пёстрой ситцевой занавеской сразу следом за звонким детским голоском, моментально прекратил веселье.

– Михась! – испуганно вскрикнул Дориан и кинулся к упавшему из колыбели братишке.

– Ни бона, – сурово нахмурившись, малыш сидел на полу, натягивая полу белой ночной рубашки на разбитую коленку и исподлобья глядя на брата. Взгляд наполненных слезами голубых глаз был вызывающим и даже слегка сердитым, но в семье и без этого все знали, что жалеть его ни в коем случае нельзя.

– Ну-ка, покажи, – деловито потребовал Дориан, опускаясь рядом с братишкой на корточки и осторожно убирая ткань с ранки. – У-у-у… Сейчас я тебе её заколдую!

Марийка и Сашко дружно издали обречённый стон, но Михась не поддерживал общее мнение и кивнул, как заворожённый, широко распахнутыми от восхищения глазами глядя на брата.

– Шуры-муры, утки-дуры… – Дориан принялся водить ладошками над коленкой малыша, произнося на ходу придуманный текст замогильным голосом, даже чуть подвывая на каждом слове. – Крутят на воде фигуры. Вечер за море уйдёт, боль Михася заберёт. Фу-фу-фу, – он трижды дунул на разбитую коленку и поднял глаза на Михася. – Ну, что, плакать не будешь?

– Неть! – уверенно заявил малыш, который за три года своей жизни плакал всего один раз.

Трудный тогда выдался денёк. Гулявшего на лугу Михася укусила пчела, и неожиданно его раздуло так, что пришлось вызывать травника из соседней деревни. Отёк травник снял, но малыш всё равно прорыдал несколько часов, ведь случилась настоящая трагедия: укусившая его пчёлка умерла.

– Вот и хорошо. К вечеру всё заживёт, – сдув со лба непослушную каштановую завитушку волос, Дориан подмигнул братишке, вскочил на ноги и повернулся к остальным:

– Так вы будете вставать или мы вдвоём с Михасем на ярмарку поедем?

– Мама, пляник, – спохватился Михась, моментально забыв про разбитую коленку.

– Ярмарка! – Дориан всё же сумел найти то самое единственное слово, после которого остатки сна с его брата и сестры слетели мгновенно.

– Пляник, мам, – повторил Михась, и, подобравшись к матери, дёрнул её за передник. Та подхватила ребёнка на руки, с улыбкой чмокнула в нос, и малыш сморщился и принялся вытирать лицо рукавом ночнушки, всеми силами изображая, как ему не нравятся эти телячьи нежности.

– А, ну, бегом! Умывайтесь и за стол, – скомандовала Сулами́ и, ещё раз оглядев усыпанную перьями комнату, тяжело вздохнула. Ладно, Аир с ней, уберут после возвращения с ярмарки.

– За мной! – размахивая зажатой в руке тонкой резной палочкой, Дориан помчался на улицу.

Он выделялся среди остальных детей Виричи, как шар-имская* овца, невесть как попавшая в обычную белую отару. Если Михась, Марийка и Сашко были светловолосыми и голубоглазыми, как Сулами́, то Дориан внешностью пошёл в отца, и радовал родственников густыми тёмно-каштановыми кудрями и чёрными, как угольки, глазами.

*Шар-Им – небольшая горная деревушка на севере Артии, где разводят особых чёрных овец.

А вот в кого он уродился характером – гадали всем семейством. Дед Юрась даже шутил, что Дориана нашли в лесу, когда он упал с неба во время Столетнего Звездопада, и ласково называл его «звёздный подкидыш». Дориан не обижался. Прозвище было волшебным и ему очень нравилось.

Дети выскочили на заднюю сторону двора и наперегонки кинулись к большой бочке, наполненной чистой дождевой водой. Вообще-то сначала нужно было взять ковш, лежащий тут же неподалёку, и наполнить деревянное корыто, установленное рядом на лавке, а уже потом умываться, но решая кому доверить это ответственное дело, они успели вымокнуть с головы до ног, а отбирая друг у друга ковш, залить половину двора.

В конце концов, из дома вышел Януш и молча изъял предмет раздора у не в меру разбушевавшихся детей.

Несмотря на столь бесславное завершение утренней битвы, цель была достигнута: они умылись и проснулись окончательно. Дружно решив, что маме совсем не обязательно знать о произошедшем, Дориан, Марийка и Сашко отправились переодеваться, а Януш быстро засыпал лужи светлым песком.

Завтрак прошёл быстро и почти в полной тишине, прерываемой только торопливым чавканьем и шлепками оладушков – их Сулами́ готовила лучше всех в деревне. Сидя на длинной деревянной лавке, уже полностью одетые в праздничные наряды дети аккуратно отправляли оладьи в рот, чтобы не капнуть на себя сметаной. Особенно старалась Марийка. Любимый красный вышитый сарафан и ещё более любимые красные кожаные туфельки были предметом её гордости, и она скорее согласилась бы обриться наголо, чем допустить, чтобы одежда пострадала. Поэтому она по самую шею замоталась в большое кухонное полотенце, чем вызвала сдавленное хихиканье братьев, но вид у девочки при этом был такой гордый и независимый, что громче выражать своё неодобрение они не решились.

Сулами́ не вмешивалась. Правила в их семье были просты: испачкался – переоденься. Не во что переодеться? Ходи грязный. Или голый. Выбор есть всегда. В конце-концов, это всего лишь тряпки, которых в Маковке было в избытке. Всегда можно было обменять сплетённые Сашко добротные лапти на сшитые соседкой короткие штаны, а сделанные Янушем из сухих полевых цветов украшения – на рубашку или даже тёплый зипун.

Ценились эти украшения неслучайно. Кузнец Виричи изобрёл собственный секретный способ навечно сохранять растения в прозрачной древесной смоле и эти тёплые, будто дышащие солнцем прозрачные камешки с застывшими в спокойном сне соцветиями, обрамлённые в медь или серебро, пользовались огромным успехом как в Маковке, так и на городских ярмарках. Огромный, как бурый медведь, легко управляющийся с тяжёлым молотом, за изготовлением украшений Януш преображался. Его пальцы будто превращались в цветочных эльфов во время Лунного танца, и порхали над столом с изящной лёгкостью Кружевных мотыльков.

– Папа, пляник! – напоминать о лакомстве нужно было обоим родителям. То, что у взрослых большие проблемы с памятью, Михась понял уже давно, и относился к этому со снисходительностью ответственного и серьёзного мужчины. Поэтому, оказавшись после завтрака во дворе у нагруженной добром телеги, он первым делом подёргал отца за широкую плотную штанину и, глядя на Януша снизу вверх, решительно повторил:

– Пляник!

– Купим, – коротко подтвердил кузнец своё обещание, и, подхватив малыша под мышки, усадил его на телегу.

– Януш, – Сулами́ выпорхнула из дома, завязывая на поясе нарядную голубую ленту, – Ми́личи вчера принесли корзину? Тася хотела новые свистульки продать.

– Принесли, – пробасил Януш, кивая на одну из многочисленных корзин, погруженных на телегу. – Залезайте уже, иначе до вечера до города не доберёмся.

Упрашивать никого не пришлось. Дети гурьбой высыпали на улицу следом за матерью, и, гомоня и толкаясь, полезли на воз. Несмотря на суету, они очень старались ничего не помять и не испортить: соседи доверили им свои товары, и относились они к этому со всей ответственностью. А как иначе? И Сашко, и Марийка и Дориан не по наслышке знали, как непросто растить овощи и фрукты, печь хлеб, вязать шарфы и выращивать скот. Дети в Маковке с раннего детства помогали родителям управляться с хозяйством. В городе, конечно, всё было по другому, а у магов и подавно, но на то они и маги, чтобы всё не как у обычных людей. А когда у тебя под рукой мага нет, приходится вертеться самостоятельно, и тут уж без поддержки соседей никак не обойтись. Вот хоть бы с той же ярмаркой. Не дружили бы Виричи с соседями – пришлось бы тем самим в город ехать. А за хозяйством кто приглядит? По традиции на ярмарку ехали всей семьёй, чтобы и на торгах сподручнее, и на праздник поглядеть. А значит, дом на несколько дней оставался заброшенным. И если это один дом, да под приглядом соседей – невелика беда, а если вся деревня разом уедет? А не ехать нельзя. Большая Ярмарка раз в полгода проходит. Не успеешь на неё, придётся без денег куковать. С голоду, конечно, не помрёшь, земля щедра, прокормит, а вот приобрести магические артефакты, значительно облегчающие деревенский быт, без монет никак не получится. И копить на них всей деревней гораздо сподручнее...

– Вон в Грибовке, той, что за лесом, жители себе чудный колодезь в центре деревни поставили, – рассказывал дед Юрась, сидя вечером на завалинке и неспешно штопая старый валенок. – Из колодезя того в кажный дом свой поток отходит. Оттого стоит в доме железку специяльную сдвинуть, как из трубки в стене тут же вода текёт. И ходить на реку не надо. Хошь – стирай, хошь – готовь.

– Дед Юрась, дед Юрась, а как же она так текёт? – о чём бы старик не рассказывал, а Дориан в конце непременно влезал с расспросами. И ругали его друзья за это, и даже лупить пытались, да только мальчишка и сам был не лыком шит, просто так не справишься, а наваливаться всей деревней на одного у пацанов в Маковке было не принято.

– Так мне-то ж откель знать? – привычно удивлялся рассказчик. – Я ж не маг. Они те чудеса делают, с них и спрос.

– Дед Юрась, – не успокаивался Дориан. – А как же от колодца-то, неужто ручейки по всей деревне бегут, и к каждому дому?

– Э, нет, – усмехался дед Юрась. – Хитро там всё устроено. Сам не видал, а племяш, что в Грибовке живёт, рассказывал. Ручейки те под землёй спрятаны. По магическим каналам текут, да так, что не только невидимо в кажный дом попадают, а ещё и вода чистейшая, хрустальная, ни единой соринки в ней нет. Небось, водника в колодезь тот подселили. Он и чудит.

– Ух, ты, – довольно выдыхал Дориан и на время замолкал, погружаясь в собственные мысли...

В чародеев дети играли по всей Артии. В Маковке и ближайших к ней деревнях для игры использовали дулики – несъедобные ягоды, которые при попадании на одежду оставляли яркие красные пятна. Пятна эти легко отстирывались, что позволяло игрокам не переживать из-за испорченных рубашек или штанов и играть вволю, не боясь получить нагоняй от строгих родителей.

Вооружённые всеми видами магических орудий, от тонких изящных палочек до здоровенных посохов, дети толпами носились по деревне и выкрикивали на ходу сочинённые заклинания. Если дулик попадал в противника, значит, заклинание сработало. Игра была безобидной, активной и очень весёлой, и всё бы ничего, но Дориан вдруг заявил, что он не понарошку, а самый что ни на есть всамделишный чародей.

Его внимательно выслушали. Рождение мага в семье синов было редким, но вполне возможным событием, и упускать этот бесценный шанс никто не хотел, но к сожалению, подтвердить свои слова Дориан не сумел. На просьбы продемонстрировать своё мастерство, мальчик рассказывал довольно складные стихи, но, не считая нескольких случайных совпадений, никакого настоящего волшебства не случилось, и все его байки были объявлены обычными детскими выдумками.

Дориан стойко принял то, что ему не поверили, но попыток «колдовать» не оставил. Более того, словно наказывая окружающих за их глухоту и слепоту, он начал использовать свои «соскладушки» (так он называл заклинания) при каждом удобном случае. Попытки его угомонить ни к чему не приводили: Дориан знал, что прав, а всё остальное для него было неважно.

Единственным его сторонником был Михась. Малыш безоговорочно верил брату, с упоением выслушивал все стихи и всегда бросался на защиту, когда из-за надоедливых фантазий тому доставалось от родственников или друзей.

– Ну-ка повторяй за мной...

Солнце уже встало, но ещё не начало припекать головы, а только-только покатилось по небосводу, и Марийка, успевшая по дороге соскочить с телеги и набрать на лугу огромный букет одуванчиков, сейчас сидела, прижавшись спиной к спине отца, лениво подёргивающего вожжи, и плела венки для всей семьи. Пятнадцатилетний Сашко, сжимая в руке крепкую деревянную дубину, сурово глядел вдаль, высматривая воришек-щипачей (которых в их местах уже лет двадцать не водилось) или волков (никогда не нападающих среди белого дня на оживлённых дорогах), чтобы в случае чего сразу всех спасти.

– По де р-ре, – начал Дориан.

– По-о-о… де-е-е… ле-е-е, – старательно повторял Михась, кивая на каждом слоге и внимательно глядя на губы старшего брата.

– Вы ре бо-о пре бо-о.

– Вы ле бо-о-о и пле бо-о-о, – Михась рассмеялся. «Посадил дед репку. Выросла репка большая пребольшая!» Конечно, можно было рассказывать сказку, как положено, произнося все слова полностью, но тогда пропадала большая часть основного веселья, и Михась упорно желал слушать её именно так, как рассказывал средний брат.

– Сашко, это тебе венок, – сказала Марийка, протягивая цветы брату. Тот важно кивнул, принимая подарок, и нахлобучил его на голову, решив для себя, что это будет золотая корона, как у древнего короля драконов.

– Нет, Михась, не «ле», а «р-ре-е», – поправил Дориан братишку и погрозил ему указательным пальцем. – Ну-ка постарайся.

– Л-л-ле-е-е, – было видно, что малыш старается изо всех сил, но у него ничего не получалось. Он даже начал сердито сжимать кулачки, что говорило о крайней степени его раздражения.

– Сейчас всё будет! – весело сказал Дориан, который совершенно не хотел портить братишке настроение. – Выпь в болоте закричит…– начал он всё тем же таинственным голосом, каким заговаривал брату ссадину поутру. Дружный стон сразу с четырех сторон его ничуть не смутил, и он быстро закончил:

– Пусть Михасик зарычит! – и ткнул пальцем малышу в кончик носа.

– Дориан, прекрати, – взмолилась Сулами́, которой порядком надоели все эти бормотания, и, сняв со своей головы венок, водрузила его на голову среднему сыну, надеясь, что тот отвлечётся.

– А теперь повторяй. Ста де ре тя, – продолжил Дориан, по обыкновению не обратив никакого внимания на венок и стоны, и, загоревшийся новой надеждой Михась с прежней старательностью произнес:

– Ста де ле тя! – чуда не случилось. – Ле… Ле-е-е… – упрямо повторял Михась, твёрдо знавший, что волшебству нужно время, чтобы приключиться. – Л-л-лр-р-репка!

Сразу следом за протяжным рёвом какого-то животного из-за леса, раскатистое рычание пронеслось по телеге и выскочило на выложенную серыми камнями дорожку, покатившись дальше и дальше в неизвестном направлении.

– Ну, вот, – развел руками Дориан, улыбаясь во весь рот. – Молодец!

– Ищо! – потребовал счастливый Михась, пока родители переглядывались, тоже улыбаясь. Может быть, Дориан и не был чародеем, но внушить братишке уверенность в себе он смог без особого труда, и это помогло малышу справиться с непослушной буквой.

– Тя по тя, – начал Дориан, снова усаживаясь напротив братишки.

– Вы не мо-о! – снова рассмеялся Михась, закончив фразу по памяти.

– Точно. Молодец, – одобрил Дориан и продолжал:

– По де ба. Ба за де. Де за р-рр-е. Тя по тя, вы не мо.

– Де за р-р-ре, – без запинки протарахтел Михась и гордо огляделся. Вот какой он молодец!

Глава 2

Дориан приехал на Большую Ярмарку в первый раз. Да что там – он и в городе-то никогда не был, поэтому сейчас в ошеломлении раззявил рот, озираясь вокруг и стараясь разглядеть мельчайшие детали.

Широкая дорога из светлого желтоватого камня упиралась в распахнутые городские ворота. Сквозь них бурной рекой в город текли повозки и гружёные телеги. Народу вокруг было столько, что у Дориана зарябило в глазах, а в ушах зазвенело от разноголосого гула, конского ржания, чужого смеха и весёлых криков детворы.

Каменные стены города покрывала голубая мозаика разных оттенков, а мостовые были выложены большими плоскими песочного цвета плитами. И мозаика и плиты блестели в солнечных лучах, как будто их постоянно смачивали водой, но приглядевшись, Дориан понял, что это прозрачная глазурь, которую в Маковке обычно использовали при изготовлении праздничной посуды.

Торговые палатки начинались задолго до захода в город. Они разноцветными шатрами высились вдоль дороги, а лица лавочников, продающих в них товары, оказались настолько разнообразными и необычными, что Дориан откровенно пялился на них, пока Сулами́ его не одёрнула.

– А чего он такой жёлтый? – глазеть на лавочников Дориан не перестал, но теперь делал это украдкой. – Сашко, ты же их видел уже, расскажи!

К старшему брату он приставал шёпотом, чтобы не услышали родители.

– Не жёлтый он, дурень, а золотой, – так же шёпотом деловито пояснил брат. – Внимательнее смотри, он как из тени выйдет, так кожа искрами и замерцает. И не таращь зенки! Восточники – народ суровый. Заметят – решат, что ты их на поединок вызываешь, не посмотрят, что ты малявка-девятилетка.

– А вот тот глянь, прям чернее ночи, – Дориан послушно отвёл глаза, но тут же наткнулся взглядом на ещё более интересного лавочника. В отличие от первого, низкорослого, худого и поджарого, с длинными прямыми волосами, собранными на затылке в косичку, второй оказался огромным, иссиня-чёрным, с шапкой тёмных кудрявых волос на голове. Ещё и одеты они были по-разному: первый в украшенном золотыми драконами красном атласном халате, а второй – в сшитых из пятнистой шкуры какого-то зверя коротких, чуть ниже колена, штанах и с бусами из белоснежных клыков на шее. Стальные шары мышц перекатывались под его кожей ничем не прикрытые, и Дориан невольно покосился на отца. Пожалуй, этот великан даже Януша бы поборол… Мальчик с уважением покачал головой.

– Смотри, Сашко, погляди, – не прошло и минуты, как Дориан заметил ещё одного торговца-коробейника. В отличие от остальных, он не сидел в лавке, а ловко шнырял между людьми в толпе, легко удерживая на шейном шнурке плоский деревянный поднос с поблёскивающими на нём, наверное, украшениями, с телеги Дориан не мог как следует разглядеть, что тот продаёт. – Это эльф, да? Эльф?

– Ты совсем дурак? – Сашко закатил глаза, изображая бесконечную усталость вынужденного общаться с глупцами древнего мудреца. – Можно подумать, это я книжки заумные читаю. Эльфы – это бабкины сказки, не бывает их.

– Да как не бывает? – привычно сжал кулаки Дориан. – Они в стародавние времена за облака ушли, но раньше-то с нами жили!

– Ой, отстань, – устраивать ссору посреди толпы Сашко совершенно не хотелось. Одно дело поддразнивать братишку дома в деревне, насмехаясь над его верой во всякие небылицы, и совсем другое – опозориться на Большой Ярмарке.

Впрочем, Дориан тоже не собирался спорить. Он привстал на телеге, с интересом разглядывая продолжающего выныривать то тут, то там, юношу-коробейника. Серебристые по плечи прямые волосы, белая, как снег, кожа без единого пятнышка и глубокие большие серые глаза никак не вязались с висящем на его шее подносом. Дориан легко мог представить этого юношу где-нибудь во дворце короля драконов в качестве придворного, но в толпе долян он смотрелся чужеродно.

Подумав как следует, мальчик решил для себя, что этот эльф просто притворяется человеком, чтобы никто его не распознал, а на самом деле собирает важную информацию, чтобы потом передать своим друзьям. Может быть, они даже решили вернуться в Артию! Было бы здорово.

Дориан поднял руку и вытер пот со лба. Солнце поднялось уже высоко, и стало жарко, а они ещё только-только добрались до ворот. Он знал, что у Маковки есть на Торговой площади собственное место, где они уже после обеда поставят телегу. Но сначала им нужно было устроиться на постоялом дворе, куда они сразу отдадут привезённые яйца, молоко и другие скоропортящиеся продукты. Защитные чары, наложенные на товар, были очень слабыми, и позволить себе выставить эту часть продуктов на Торговой площади маковцы не могли.

Постоялый двор оказался двухэтажным неказистым домиком с покрытой битой черепицей крышей. Единственное, что привлекало внимание – это красивая, выложенная разноцветной мозаикой вывеска, изображающая две медные кружки пенного пива. Название постоялого двора было написано от руки под вывеской прямо по широкому косяку двери: «Приют кельстриэмов».

– Чего приют? – стоящий перед входом Дориан с огромным трудом прочитал второе слово и скривился, с подозрением осматривая вывеску.

– Януш, твой сынок умеет читать? – в изумлении воскликнул трактирщик. Пухлый, русоволосый, с лицом добродушным и румяным, как свежий пшеничный каравай, он вытер руки о передник, который явно видывал виды, и упёр их в бока, отчего фартук натянулся на круглом пивном брюшке. – Ну, надо же!

– Умеет, – гордо пробасил Януш. – Книжек вот только на него не напасёшься. У нас-то в Маковке, сам понимаешь, этого добра видом не видывали, а у Дориана уже цельных три штуки. Да все огромные такие, толстенные, иной раз и не поднимешь.

– Ого-о-о, – уважительно протянул трактирщик, но Дориану показалось, что восторг его разбавлен изрядной толикой скептицизма, а уж когда румяный толстяк исподтишка ему подмигнул, мальчик окончательно убедился в том, что тот не так прост. – Целых три?

– Чего это значит-то? – не любил Дориан, когда над его родными насмехались. Одно дело между собой, тут уж сам Аир велел, и совсем другое – чужой человек. Возможно, поэтому его вопрос прозвучал несколько грубовато и резко.

– Слово кельстриэм – староартийское, – охотно пояснил трактирщик, совершенно не обидевшись, но приглядываясь к мальчику гораздо более пристально, чем до этого. – Означает «неприкаянный». То бишь, вечно ищущий.

– А-а-а, – понятливо протянул Дориан. – Что-то вроде странника?

– Что-то вроде того, – с улыбкой подтвердил толстяк. – Такого странника, который нигде не может найти своё место.

– И это вот у Вас тут такое место? – в свои слова Дориан вложил столько сарказма, что его заметил даже простодушный Януш.

– Дориан! – осуждающе пробасил он, но трактирщик только рассмеялся:

– Всё в порядке, Януш, твой сынок абсолютно прав. Слишком громкое название для скромного постоялого двора. Ну, да ладно, давайте займёмся делом, негоже зря время терять.

Спорить Дориан не стал. Главное, что последнее слово осталось за ним, и его это вполне устроило.

На Торговой площади Виричи оказались, как и было запланировано, сразу после скромного обеда.

– Дориан, пригляди за Михасем, – взмолиласьСулами́, когда малыш уже в четвёртый раз попытался удрать за летающими над толпой большими яркими бабочками. – Посидите у фонтана, но никуда не уходите, иначе потеряетесь, и мы вас никогда не найдём.

Предупреждение было пугающим, а главное, Дориан ни на мгновение не засомневался в том, что такое возможно. Слишком много здесь было людей.

– Пойдём, Михась, – взяв братишку за руку, мальчик решительно зашагал к фонтану.

Украшение располагалось в самом центре Торговой площади. Пятнадцать широких мраморных ступеней опоясывали его по кругу, поднимая над толпой, а главное, что на этих ступенях не было ни одного торговца, только присевшие отдохнуть путники и разновозрастная ребятня.

– Забир-рёмся в верхотур-ру? – старательно проговорил Михась, и довольно улыбнулся, когда у него всё получилось.

– Ну, давай, – запрокинув голову, Дориан оценил масштаб предстоящей задачи и кивнул. – Только осторожно, смотри, не упади.

– Ниупаду! – замотал головой Михась, и тут же чуть не свалился с первой ступени, брат чудом успел его подхватить.

– Эх, ты, неваляшка, – ласково растрепав братишке волосы, Дориан снова взял его за руку. – Пойдём, только не спеши.

– Ух, ты! – дружно выдохнули оба, когда наконец-то добрались до последней ступени. Отсюда вид на площадь открывался, как на ладони, и можно было спокойно полюбоваться на окружающий пейзаж.

– Смотри, Михась, там менестрели! – Дориан приложил руку ко лбу, прикрывая глаза от солнца, и вгляделся в построенную с другой стороны площади деревянную сцену.

– Где? Где? – малыш в точности повторил жест старшего брата и тоже уставился на сцену. – Да, мес… тренели!

В Маковке менестрели последний раз были лет двадцать назад. Деревенька располагалась в глуши, и туда редко кто вообще забредал, но Дориан много слышал об этих странствующих по всему миру артистах.

– Иди к ним, иди, – Михась весёлым воробышком запрыгал вокруг брата. – Иди, они тебя определят!

– Нет, Михась, мама велела нам оставаться здесь, – вздохнул Дориан, прислушиваясь к звонкому голосу танцующей и поющей на сцене девочки, примерно в возрасте Сашко.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось пойти туда и принять участие в Игре Магов. Это действительно был шанс, возможно, единственный, доказать всем, что он настоящий волшебник. Менестрели никогда не ошибались. Вот только сейчас Дориан не был до конца откровенным, и где-то в глубине души у него сидел страх, что ошибается именно он, и поставленная в Игре Магов точка окажется последним гвоздём, забитым в крышку его гроба. Одно дело быть уверенным в своих способностях и бороться с несправедливостью и отсутствием признания от окружающего мира, и совсем другое – точно знать, что надежды нет.

– Я посижу, – внезапно очень серьёзно пообещал Михась. – Никуда не уйду. А ты сходи. Тебе надо.

– Нет, – окончательно определился Дориан. – Я не пойду. Мы посидим здесь и посмотрим на Игру Магов отсюда. Всё будет хорошо.

– Я знаю, – так же серьёзно кивнул Михась, а потом, к удивлению Дориана, плюхнулся на попу и широко улыбнулся:

– Будем сматр-реть.

Чтобы Михась и не настоял на своём – это была огромная редкость, но размышлять о причинах такой внезапной покладистости Дориану было некогда: девочка-менестрель закончила петь и подошла к краю сцены.

Голос у неё был звонкий и громкий, но сквозь шумящую толпу расслышать слова было почти невозможно и до братьев они долетали обрывочными звуками. Тем не менее, угадывать, что именно говорит менестрель, было ничуть не менее интересно, чем просто её слушать.

Некоторое время девочка просто разговаривала с детьми, задавая им какие-то вопросы и внимательно слушая, что те ей отвечают, а потом...

– Смотри, смотри, она читает заклинание, – Дориан, сидящий рядом с Михасем, подпрыгнул. – Видишь, она вот так рукой делает? Я так тоже иногда делаю.

– Чтобы заклинание, – понимающе кивнул Михась светлой головой и сосредоточенно сдвинул бровки.

Тем временем стоящая около сцены толпа детей дружно ахнула, и они так громко захлопали в ладоши, что звук долетел даже до фонтана: в руках девочки появился букетик больших белых ромашек.

– Цвито-очки, – Михась наклонил голову на бок и так умилительно улыбнулся, сложив ладошка к ладошке у груди, что Дориан невольно рассмеялся.

– О, смотри, вон там, видишь? – внимание мальчика привлекли новые действующие лица. – Это маги. Видишь магов?

– Видю, – вновь закивал Михась, во все глаза глядя настоящих чуть в стороне мужчину в длинной чёрной мантии и женщину в серебряной. Заметить их от сцены было невозможно, они скрывались в тени одного из домов, но от фонтана братья видели их очень хорошо.

Девочка-менестрель задала очередной вопрос, и из толпы детей поднялось две руки. Потом, чуть погодя, будто сомневаясь, поднялась и третья.

– Теперь их выберут? – негромко, как будто боясь спугнуть момент, спросил Михась, но Дориан качнул головой:

– Не знаю. Может быть и нет. Я читал, что по всякому бывает.

– Нечестна! – возмутился Михась и надулся, недовольно морща нос. – Все маги в школу должны!

– Маги – да, – подтвердил Дориан. – Но это если маги. Вон, смотри, смотри!

Девочка на сцене повернулась к двум музыкантам-близнецам, сидящим чуть в стороне, и один из них с улыбкой наклонил голову. В тот же миг толпа детей расступилась, освобождая проход к сцене, и обладатель той самой третьей поднятой руки робко двинулся вперёд. Это был мальчишка примерно одного возраста с Дорианом, очень смешной, солнечно рыжий и весь в конопушках. Судя по одежде, он был из городских, но боялся ничуть не меньше, чем боялся бы сам Дориан, окажись он на его месте.

– Один получился? – уточнил Михась, и брат снова кивнул:

– Выходит, так. Наверное, те другие просто подумали, что угадали, а этот взаправду угадал.

– Ты бы угадал, – уверенно выпалил малыш, и Дориан ласково улыбнулся.

– Думаю, что да.

Он ещё не дошёл до той главы в «Рождении магии», где детально описывалась разница между тремя видами магов в Артии, и не очень понимал, как именно менестрели выявляли магов среди приходящих на их представления детей.

А вот что он знал точно, это что им пора было возвращаться к родителям.

– Всё, Михась, идём, – он решительно поднялся и протянул руку братишке. – Видишь, куда уже солнышко ушло? Скоро вечер.

– Мы ещё придём? – Михась не стал спорить. Он протянулся к старшему брату, и тот подхватил его на руки. Хоть малыш и был для него тяжеловат, но донести его до телеги он вполне был в состоянии.

– Обязательно придём, – пообещал Дориан, и Михась довольно вздохнул, уцепившись ручками за его шею и положив кудрявую головку ему на плечо.

– Ты будешь самый главный маг, – сонно пробормотал он. – Главнее всех.

Вскоре Михась уже сопел, уснув от обилия впечатлений.

– Спасибо, – шепнул Дориан, осторожно спускаясь вниз по ступенькам фонтана. – За то, что веришь.

Глава 3

Утро самого важного в жизни Дориана дня началось со ссоры. Проснувшись раньше всех, он не стал будить братьев и сестру, а прямиком отправился на кухню. Накануне они вернулись с ярмарки настолько уставшими и переполненными впечатлениями, что уснули мгновенно, и сейчас у Дориана даже не было желания перебивать им сон.

Он знал, что мама уже вовсю занята домашними делами. По кухне клубами летала мука, вкусно пахло корицей, а Сулами́ вымешивала в большой деревянной кадушке тесто для пирогов.

Усевшись за стол, Дориан положил голову на руки, и некоторое время слипающимися глазами наблюдал за действиями матери. Наконец, ему это надоело.

– Мам, я хочу пряник, – покосившись на запертый шкафчик буфета, где, как он знал, лежали купленные на ярмарке лакомства, сказал он.

– Сначала завтрак, – мягко возразила Сулами́, погружая обе руки в тесто и ласково, но при этом уверенно, переворачивая податливую массу.

– Я сейчас хочу, – капризно сморщил нос Дориан, поднимая голову, измазанную мукой.

– Ты посмотри, что с волосами! – воскликнула Сулами́, торопливо доставая руки из кадушки. – Это же ужас какой-то!

– Я пряник хочу! – заорал Дориан, вскакивая так резко, что чуть не опрокинул лавку, на которой сидел, и даже ногой топнул для пущего эффекта.

– Я сказала – нет! – Сулами́ сердито уставилась на сына и принялась вытирать руки влажной тряпкой. Работать с тестом в таком настроении было категорически нельзя, и Дориан прекрасно об этом знал.

– Всех заколдую! – завопил мальчик, сжимая кулаки и багровея от злости, но на Сулами́ вдруг снизошло успокоение.

– Ты же маг, – пожала плечами она и как ни в чём не бывало снова погрузила руки в тесто. – Вот иди и наколдуй себе пряник.

Некоторое время Дориан стоял в ступоре, тяжело дыша и глядя на мать сверкающими чёрными глазами. Он пытался подобрать слова, чтобы высказать ей всё, что думает, но не сумел, и резко развернувшись, вышел из кухни. Через некоторое время по двору забегали куры, гомоня и перекликаясь – это Дориан выскочил из дома, но Сулами́ была спокойна: на улице тепло, так что даже в ночной рубашке мальчик не простудится, а она спокойно сможет закончить пироги, пока остальные дети не проснулись. Хотя, ожидать, что они ещё спят после таких криков, наверное, не стоило.

Дориан сам не понимал, что на него нашло. Скорее всего сказалась усталость после ярмарки и слишком ранний подъём. Он вообще очень редко так злился, особенно на маму. Наоборот, мальчик всеми силами старался ей помогать, и его желание стать магом в огромной степени появилось именно из-за того, что так можно было сильно облегчить ей жизнь…

– Вот вырасту, выучусь на мага и подарю тебе Водника, – бывало, говорил он Сулами́, помогая нести постиранное и замерзающее на ходу бельё с речки. Останавливаясь передохнуть, он пыхтел и вытирал лицо комками пушистого снега, а женщина лишь ласково улыбалась в ответ: она знала, что это всего лишь фантазии. На Водника они всей деревней собирали монеты уже не первый год, но каждый раз случалось что-то, что съедало все сбережения до того, как они успевали накопить нужную сумму. То неурожай погубит посевы. То кто-нибудь занесёт в деревню редкую болезнь, и нужно выкупить у травника очень дорогое снадобье. То внезапный падёж среди скота унесёт жизнь драгоценных коров и лошадей.

Такие беды в Маковке хоть и не слишком часто, но всё же случались, и о Воднике, подающем, очищающем и греющем воду в домах, им пока что приходилось только мечтать. Что уж говорить о других природных духах... И Огневики, и Воздушники, и уж тем более Земляны или Домовики были только в тех деревнях, неподалёку от которых поселились маги. Не травники или знахари, а те самые, закончившие магическую школу Ортиса и имеющие настоящие магические способности. Те самые, к которым так хотел присоединиться Дориан.

Увы, но в Артии волшебников было мало, а деревень – много, и о собственном маге обычные деревенские жители даже не заикались. В Маковке вести подобные разговоры вообще негласно было запрещено: очень легко упасть духом и опустить руки, когда понимаешь, что все твои проблемы могут быть решены одним движением пальца, а тебе это недоступно, но Дориан с этой несправедливостью соглашаться не собирался. «Звёздный подкидыш» в полной мере оправдывал своё прозвище, отрицая любые правила, которые казались ему глупыми или хотя бы просто непонятными. Взрослые только усмехались, прослышав про очередную бунтарскую выходку среднего Виричи, и всерьёз мальчишку уже давно никто не воспринимал, а тем временем он рос и всё чаще и глубже задумывался…

– Мама! – истошный вопль Марийки, раздавшийся со двора, настиг Сулами́ в тот момент, когда она задвигала противень с пирожками в печь. Уронив полотенце, женщина бросилась во двор и забыв, что её руки всё ещё перепачканы в муке, схватилась за голову:

– Верхние пределы!

По двору, спотыкаясь и сталкиваясь, носились печатные пряники на тонких куриных ножках, а на аккуратно сложенной поленнице сидел довольный Дориан и жевал обычный, не живой, пряник…

Все сины в Артии мечтали о рождении в семье чародея. Редкое, но вполне возможное событие давно обросло легендами, суевериями и слухами, и никто не удивлялся, когда молодые пары старались зачать ребёнка в троелуние, добавляли в пищу беременным волшебную маг-траву или перед родами читали купленные у травников специальные наговоры. Но были и чёткие, прописанные ещё несколько веков назад законы, которые обязаны были соблюдать все люди Артии без исключения: немедленно отправить в Совет Магов сообщение, как только у ребёнка обнаруживаются магические способности и отдать ребёнка-мага в магическую школу Ортиса, как только его способности подтвердятся.

Связаться с Советом Магов было очень легко, и о способе это сделать знали все сины, от мала до велика. Но это в теории. На практике же ни в Маковке, ни в окрестных деревнях никто ещё ни разу этого не делал, и даже Дориан не был уверен, что всё сработает, как нужно...

День выдался по-настоящему суматошным. Виричи чудом удалось переловить бегающие по двору пряники и спрятать их в сарае до того, как на крики Марийки и Сулами́ собрались соседи, и только поэтому сейчас их дом не осаждала вся деревня. Скрыть появление в Маковке мага, конечно же, было невозможно, но хотя бы сегодня семья решила побыть в собственном узком кругу.

– Вот так сложи, – вся семья Виричи собралась вокруг кухонного стола, где главный виновник переполоха особым образом складывал написанное родителями в Совет письмо. Этим мог заняться кто угодно, но Дориан настоял, что сделает всё сам.

– Нет, тут надо вот так, – Марийка и Сашко толкались и суетились, родители их осаживали, чтобы те не лезли брату под руку, и только серьёзный Михась тихонько сидел рядом и так внимательно наблюдал за происходящим, как будто пытался помочь Дориану взглядом.

– Вот, – вскоре сообщил мальчик и гордо продемонстрировал аккуратно сложенную из листа пергамента птичку. Получилось действительно красиво, и для Дориана в этом не было ничего удивительного. Никто в семье даже не подозревал, сколько раз за последние три года он складывал эту фигурку, а он успел наловчиться в этом так, что мог собрать её с закрытыми глазами.

– Ого, как уже поздно, – пробасил Януш, выпрямляясь и потягиваясь, чтобы размять уставшую спину. За написанием письма и складыванием фигурки время пролетело незаметно, и за окном уже смеркалось.

Ахнув, Сулами́ торопливо зажгла висящий под потолком светильник и принялась собирать ужин. Никто об этом специально не договаривался, но всем как будто бы показалось очевидным, что отправить послание нужно именно после ужина, когда окончательно стемнеет, и три сестры-луны выйдут из-за Дальних гор. Поэтому дети без единого возражения приступили к еде, уминая приготовленные Сулами́ голубцы с такой скоростью, как будто никогда до этого не воротили от них носы. Сашко и Марийка терпеть не могли капусту, а Дориан и Михась – рис, но сейчас они об этом словно забыли.

– Стоило жить, чтобы такое увидеть? – Януш и Сулами́ ужинать не стали. Они стояли у двери, обнимались, и умилённо наблюдали за детьми. Им было и радостно и страшно. Родители знали, что с Дорианом не случится ничего плохого, но отпускать ребёнка туда, где он останется совсем один, без поддержки семьи, было непросто.

– Он ведь справится? – еле слышно спросила Сулами́, повернув голову и глядя на мужа с такой надеждой, словно он мог на что-то повлиять.

– Конечно, – уверенно кивнул Януш. – Это же Дориан. Он как тот кабачок в огороде: куда ни посади, везде вырастет.

– Пошли, – первым из-за стола выбрался Михась. Его перемазанная сметаной мордашка сияла: брат наконец-то доказал всем, что он волшебник. Теперь никто не посмеет сказать, что он обманщик, но сначала нужно было закончить начатое и отправить сообщение. – Скарея, пошли, хватит жувать, толстяшки!

Ухватив Дориана за рукав, он потянул его из-за стола. Тот и не думал сопротивляться. Торопливо запихнув в рот остаток голубца, Дориан следом за Михасем выскочил во двор. Марийка и Сашко – за ними.

– Чичку, чичку возьми, – прошептал малыш, пихая брату в руку оставленную им на кухне птичку. Когда Михась успел её прихватить – для Дориана осталось загадкой, но он бережно уложил посланца на ладони и поднёс к лицу.

Старшая сестра пряталась в облаках, зато Младшая и Средняя давали мягкий рассеянный свет, и двор будто покрывал иней, серебрясь в лунных лучах. Даже простое и скучное корыто, забытое на лавке возле дома сейчас казалось волшебным кораблём, ожидающим лишь одного слова, чтобы отправиться в невиданное путешествие. Дориан глубоко вдохнул и принялся медленно дуть на птичку, как и полагалось при этом ритуале.

Поначалу ничего не происходило, но мальчик не сдавался. Раз… Другой… Ему показалось, что фигурка шевельнулась, и он дунул в третий раз, резче и сильнее, дыхание сорвалось, и в тот же момент птица завозилась на ладошке, расправила крылья, рассыпая вокруг себя сноп сверкающих золотых искр, повернула головку к Дориану, словно внимательно его рассматривая, а потом сорвалась с его руки и стрелой взмыла в небо, почти мгновенно исчезнув за облаками.

– Работает, – благоговейно прошептал Сашко, с таким восторгом глядя на среднего брата, что Дориан моментально простил ему все прежние насмешки.

– Запредельно, – согласилась с ним Марийка, с не меньшим восторгом ловя руками тающие в воздухе искры.

– И что теперь? – спросила Сулами́, всё это время продолжая жаться к мужу. Одно дело знать про магию и про то, что маги существуют, и совсем другое – стать непосредственным свидетелем творящегося рядом волшебства. Это для неё оказалось слишком.

– Теперь ждать, – уверенно сказал Дориан, внезапно почувствовав себя единственным здесь взрослым. – Не думаю, что послание доберётся до Совета раньше утра.

– Тебе же нужно собраться! – встрепенулась Сулами́, так сердито высвобождаясь из рук Януша, как будто он её удерживал. – Одежда, еда… Я ума не приложу, что тебе может там понадобиться!

– Мам, успокойся, – Сашко на правах старшего погладил мать по руке. – Это же магическая школа. Они там что угодно наколдуют простыми заклинаниями.

– Да? – вполне разумный довод сына подействовал на Сулами́, как холодный душ. – Ты прав. Нам всем нужно отдохнуть, а делами займёмся утром. Ну-ка, всем быстро спать!..

Уснуть Дориану не удалось. Он всю ночь ворочался в кровати, думая над всем, что с ним произошло, и конечно же над тем, что будет дальше. Про школу Ортиса он не знал почти ничего. В «Рождении магии» ей была посвящена короткая глава, где говорилось только о том, что в школу попадают абсолютно все обнаруженные маги, независимо от их возраста, и что в ней собраны лучшие преподаватели со всей Артии. Больше ничего. Ни где она находится, ни чему конкретно там учат, ни как туда хотя бы добираться.

Мальчик повернулся на спину и закинул руки за голову, рассматривая тёмный потолок, на котором плясали длинные разноцветные полосы, как будто за окном плескалось море. Некоторое время он с интересом рассматривал эти переливы, а потом вскочил, бросился к окну и беззвучно ахнул: недалеко от низкого заборчика, огораживающего их двор, мерцало стоящее вертикально большое перламутровое овальное зеркало.

Дориан в жизни ещё не одевался с такой скоростью. Ему показалось, что не прошло и десяти секунд, как он уже выскочил на крыльцо и во все глаза уставился на подходящих к калитке трёх магов. Яркая вспышка схлопнувшегося в точку зеркала ослепила мальчика, и он принялся тереть глаза, пытаясь избавиться от пляшущих в них белых пятен.

– А я говорил, что вспышка – это лишнее, – услышал Дориан ворчливый голос чуть ли не у себя над ухом, и торопливо убрал руки от лица.

– С тобой всё хорошо? – к нему наклонялся маг в чёрной мантии и смешной остроконечной шляпе, на кончике которой болтался большой прозрачный круглый камень. Маг так приветливо улыбался, что Дориан сумел всего лишь едва заметно дёрнуться, отшатнувшись назад, а не бросился наутёк.

– Всё… Да, – пролепетал он, понимая, что выглядит максимально глупо. Ещё и голос почему-то прозвучал сипло, а в конце и вовсе сорвался на писк.

– Ты ведь Дориан? – маг в чёрном продолжал улыбаться, но в его улыбке не было даже тени насмешки или осуждения, она осталась такой же дружелюбной и понимающей.

Мальчик молча кивнул, решив пока повременить с разговорами.

– Чудесно, – весело воскликнул второй маг. Он был совсем молодой, в белоснежной мантии, с яркими голубыми глазами и длинными, по плечи, волнистыми белыми волосами. В руке он сжимал длинный посох, украшенный острым голубым кристаллом, и оглядывался по сторонам с легко читаемым удовольствием. – Посмотрите, коллеги, какое живописное место.

– Живописное, – проворчал третий маг. Он показался Дориану совсем древним. Морщины покрывали не только его лицо, но даже кисти рук, торчащие из-под серебряной мантии. Светлые, будто прозрачные глаза, казалось, пронизывали насквозь, и мальчик невольно поёжился, когда их взгляд скользнул по нему, оценивающе оглядывая с ног до головы. – Но это не повод поднимать шум. Напоминаю, здесь сейчас раннее утро, и все ещё спят.

– Пожалуйста, проходите, – наконец-то сумел взять себя в руки Дориан и, распахнув входную дверь, сделал приглашающий жест рукой.

– Какой вежливый мальчик, – буркнул старик в серебряном, поглаживая длинную белую бороду, и в его бурчании явно слышалось одобрение.

Тем временем в доме поднялась суета. Сулами́ и Януш проснулись, услышав голоса во дворе, и сразу поняли, что происходит. Гости ещё устраивались на лавке за кухонным столом, когда хозяйка дома появилась в дверях. Сулами́ успела лишь на ходу набросить платье и спешно перехватить волосы косынкой. Лицо её было бледным от волнения, а взгляд сразу же отыскал Дориана, проверяя, всё ли с ним в порядке.

– Мы приносим свои извинения за появление в вашем доме в столь ранний час, – заговорил маг в чёрном и снова улыбнулся. Шляпу он с головы снял и положил рядом с собой на стол. – Но в нашей школе ещё ни разу не было ученика из ваших мест, и мы не смогли сдержать своё любопытство.

– Ну, что вы, мы очень вам рады, – сбросив оцепенение, Сулами́ бросилась к столу и первым делом расстелила на нём праздничную белоснежную скатерть. – Не откажитесь с нами позавтракать, вы ведь наверняка проголодались с дороги…

Дориан поднял глаза к потолку, мысленно призывая все Верхние Пределы помочь его маме. Он был уверен в том, что её стряпня лучшая во всей округе, но ведь это не просто гости, а маги! Они наверняка привыкли к изысканной волшебной еде, и их пусть и очень вкусные, но обычные деревенские блюда могут показаться им грубыми и слишком простыми.

– О, мы с огромным удовольствием, – с таким энтузиазмом согласился молодой маг, что Дориан даже недоверчиво прищурил один глаз, хмуря брови и пытаясь понять, не пытается ли он подшутить над Сулами́, но тот уже торопливо убирал волосы, закрепляя их в хвост красивой белой заколкой, похожей на большую снежинку. – Хочу заметить, что пахнет у вас здесь чем-то потрясающе вкусным.

– Меня зовут Кристофер Солье, – пока Сулами́ накрывала на стол, представился маг в чёрном. – Это – профессор Остин Крейс…

Старик наклонил голову, заново приветствуя Дориана и его маму.

– …И профессор Энтони Скай…

Молодой маг снова ободряюще улыбнулся мальчику.

– Мы зададим тебе несколько вопросов, Дориан, потом ты попробуешь показать, что ты умеешь, и мы решим, что делать дальше.

Глава 4

Дориан совсем по-другому представлял себе этот разговор, но профессор Солье начал издалека:

– Расскажи, когда ты первый раз понял, что умеешь колдовать?

– Вообще-то давно так думал. Иногда что-то получалось, иногда нет, всякие мелочи, а потом прям понял по серьёзному, когда Михася пчела укусила, – признался мальчик. Он сидел на лавке напротив гостей, через стол, и очень старался собраться, чтобы не упустить ни одной важной детали. – Год назад… один.

Сулами́ вздрогнула, в недоумении уставившись на сына, и одновременно выставляя на скатерть большую тарелку с пирожками.

– Расскажи, что произошло? – попросил маг, и Дориан принялся послушно вспоминать:

– Он тогда на луг убежал. И там как раз одуванчики распустились. А он очень любит одуванчики, они красивые. И на солнышки похожи. И там были пчёлы. Он наклонился, чтобы понюхать цветочек, и не заметил пчелу на стебле. Случайно на неё надавил, и она его укусила. Умерла, конечно… Он так плакал потом...

Дориан вздохнул, но потом спохватился и продолжил:

– А потом почему-то ему плохо стало. Он так распух… Как будто бы и не от пчелы совсем. Я Сашко позвал. А он Михася домой отнёс. И отец травника позвал, а он что-то всё смешивал и смешивал, а я начал заклинание читать…

– Как ты понял, что это заклинание? – заинтересовался Остин Крейс, и его длинный крючковатый нос жадно зашевелился, будто принюхиваясь.

– Не знаю, – пожал плечами Дориан. – Просто понял. Слова будто бы сами по себе сложились.

Маги переглянулись, и молодой Энтони ослепительно улыбнулся, словно уже во всём разобрался.

– Ясно, – тоже с улыбкой кивнул профессор Солье. – А потом?

– Потом Михасю сразу лучше стало, и все подумали, что ему отвар помог, – развёл руками Дориан. – Я тоже так думал сначала. Но потом часто так стало случаться…

Сулами́ стояла у печи совершенно ошеломлённая. Ей даже в голову не могло прийти, что всё это время семья находилась под неусыпным надзором её среднего сына.

– Отвар не смог бы спасти малыша, – по своему расценив беспокойство женщины, пояснил ей Кристофер Солье. – Но я уверен, что Дориан всё сделал правильно, ему больше ничего не грозит, и он может смело гулять по пасеке.

– Не удивлюсь, если пчёлы с тех пор не подлетают к Михасю ближе, чем на несколько шагов, – весело заметил профессор Скай.

– Не подлетают, – подтвердила Сулами́, всё ещё не веря услышанному. Как они могли так заблуждаться? Почему она не верила сыну, несмотря на то, что он для них делал?

– Расскажи о других случаях, – попросил Солье, и Дориан, сидевший спиной к матери и поэтому не видевший её лица и не подозревающий о её мыслях, рассказал.

Он вспомнил и о неоднократно залеченных у Михася коленках, и о найденных под крыльцом ключах от сарая, и об удачной попытке улучшить урожай садовой малины, которую Дориан обожал, и о переставших болеть курах…

– Кстати, о курах, – спохватился вдруг Энтони Скай. – Вы позволите нам после завтрака взглянуть на тех кур, которых Дориан превратил в пряники?

– Конечно, – встрепенулась Сулами́, вспомнив о так и не накрытом до конца столе, и торопливо бросаясь к печи.

– А вы сможете их обратно превратить? – смущённо спросил Дориан. – Я не хотел, так случайно получилось. А обратно не смог.

– Сможем, не переживай, – ободряюще подмигнул ему профессор Солье. – Вернём их в целости и сохранности.

– Это потрясающе вкусно! – внезапно воскликнул Остин Крейс, успевший взять и надкусить один из пирожков. – Просто запредельно! Коллеги, попробуйте!

Дориан растаял. Если уж эти маги смогли оценить стряпню его мамы, то они точно не станут придираться к его слабым способностям и им хватит даже того, что есть, чтобы взять его в школу Ортиса…

Маги попробовали всё, что предложила им Сулами́. Они с огромным удовольствием съели и гречневую кашу с грибами, и пирожки, и выпили полную крынку простокваши, и закусили всё свежим творогом, а на сладкое умяли печёную тыкву с яблоками, не забывая нахваливать как всю трапезу в целом, так и каждое блюдо в отдельности. Дориан даже захихикал про себя, удивляясь, как в них всё это влезло.

– Ты будешь учиться в моём ортиуме, Дориан, – когда на столе остались только кружки с шипящим квасом, сказал Кристофер Солье. – У тебя есть три дня, чтобы собрать всё необходимое. Школа предоставляет ученикам жильё, питание, форму и предметы гигиены, а также всё, что может потребоваться им для учёбы, как книги, так и другие материалы. Поэтому возьми только то, без чего ты не можешь обойтись. В школе разрешены любые личные вещи и даже животные, если вдруг у тебя есть любимый питомец.

– У меня нет, – помотал головой Дориан, который, хоть и любил животных, но старался к ним не привязываться.

– Хвала Аиру, – пробормотал профессор Крейс, и сверкнул на мальчика своим полупрозрачным глазом.

– Остин, – осуждающе покачал головой профессор Солье, но углубляться в тему не стал. – Дориан, через три дня за тобой приедет школьная карета. Постарайся быть готовым к полудню.

– Госпожа Сулами́, – обратился к хозяйке дома Энтони Скай. – Чем мы можем отблагодарить Вас за гостеприимство и этот превосходный завтрак?

– Что Вы, что Вы, – замахала руками женщина. – Это же от чистого сердца. И совсем по-простому, вы, небось, совсем к другой еде привыкли!

– Вот именно, – отрезал старик Крейс. – Мы привыкли к совершенно другой еде. И то, чем Вы угостили нас сегодня – для нас огромная редкость и настоящий праздник для вкусовых рецепторов.

– Поэтому говорите, не стесняйтесь, – радушно предложил Солье и поднялся, надевая на голову свою смешную шляпу.

Если бы Дориан был один, он бы обязательно попросил у магов Водника. А то и Домовика. Но при матери он не решился так обнаглеть, поэтому только насупился, ожидая, что она скажет.

– Нам бы чары на деревенском амбаре обновить, – робко произнесла Сулами́, наконец-то решившись. – Слабые они, исчерпались почти, а на следующей неделе дожди ожидаются. Сгниёт зерно – большая беда будет.

– Ни слова больше! – Энтони в очередной раз сверкнул своими белоснежными зубами, кивнул на молчаливый взгляд профессора Солье, и вышел из кухни, даже не уточнив, где именно располагается амбар...

Следующие три дня пролетели незаметно. Нытьё Сашко и Марийки по поводу того, что их с Михасем отправили к бабушке и дедушке в соседний дом вместо того, чтобы разрешить пообщаться с магами, споры о том, что нужно брать с собой, а что лучше оставить, бесконечные визиты соседей, которые всё-таки узнали о том, что в их деревне появился свой собственный маг, всё это слилось в беспрерывный гул, который превратил последние перед отъездом дни Дориана в пёструю карусель, от которой под конец его даже начало мутить.

– Мама, они же сказали, ничего лишнего! – в отчаянии говорил он, отбирая у Сулами́ очередной шерстяной домашний свитер и отбрасывая его в сторону. Ему пришлось стоять над сундуком, который собирала мать, и контролировать процесс, и он искренне считал, что пятый по счету шерстяной свитер ему совершенно ни к чему.

– Они сказали: «можно брать любое количество личных вещей»! – Сулами́ упрямо намеревалась загрузить мальчика всей тёплой одеждой, имеющейся в доме. – Что, если ты свитер испачкаешь?

– Есть второй, – терпеливо ответствовал Дориан.

– А если второй порвешь?

– Есть третий…

– А если третий потеряешь?

– Да оставь ты его, – в разговор вмешался Януш, до этого молча подпиравший могучим плечом косяк двери и наблюдавший за происходящим, но теперь ровным спокойным басом моментально разрешивший ситуацию. – Там же магия кругом, тут же всё починят, почистят или найдут.

Этот аргумент оказался решающим, и мальчика наконец-то оставили в покое, дав ему возможность собрать то, что он считал действительно «личным».

Оставшись с сундуком наедине, Дориан огляделся. Он был уверен, что одежда ему вообще не понадобится, и готовился взять с собой разве что пару смен белья, а в школе обходиться формой. Наверняка она будет очень красивой, возможно, даже похожей на те мантии, которые носили профессора Солье, Крейс и Скай. А вот то, без чего он никак не сможет обойтись, требовало вдумчивого осмысления.

Первым делом Дориан вспомнил про кисточки и краски. Он очень любил рисовать и совсем не был уверен, что в магической школе это детское увлечение хоть кто-то воспримет всерьёз и уж тем более озаботится тем, чтобы у него были инструменты для рисования. К тому же, Дориан делал свои кисточки сам, а краски подбирал путём долгих выверенных смешиваний, и сильно сомневался, что школа, пусть и магическая, сможет предоставить ему что-то хотя бы приблизительно подходящее для его нужд.

Дориан уложил всё в сундук, и тут его осенило. Он же забыл самое главное!

Кинувшись к кровати, мальчик вытащил из-под неё большой деревянный ларец. Бережно подняв крышку, он с благоговением вытащил из ларца первую из трёх своих книг. «Рождение магии». Он только начал изучать этот фолиант. Читал медленно, продираясь через незнакомые слова и плохо складывающиеся в единое целое буквы, но как же это было интересно! А впереди ждали ещё две: «Занимательная география» и «Хроники Великого Упадка». И если в «Географии» можно было просто рассматривать великолепные цветные картинки, то «Хроники» рассказывали об истории Артии и о последней катастрофе, которая почти истребила магов. Эту книгу нужно было читать внимательно и вдумчиво, и Дориан оставил её до того времени, когда отработает свой навык настолько, чтобы не запинаться на каждом слове.

Вряд ли хоть один мальчишка, мечтающий стать магом, выбирая между «магией» и «катастрофой» выбрал бы второе, но сейчас Дориан уже не был так уверен в собственном решении. Возможно, ему стоило начать знакомиться с магической жизнью в Артии именно с истории? Вдруг там все ответы на вопросы, а он знает о Великом Упадке только из рассказов деда Юрася, для которого всё это «блажь, да глупость». Дед искренне не понимал, зачем стенать по прошлому, когда вот же оно – солнышко светит, пшеница растёт, детки рождаются. Да, и неурожаи случаются, и болезни, и жизнь в деревнях не самая простая, так на то они и люди, чтобы с этим справляться.

– У магов-то жизнь совсем иная, – уверенно пояснял он. – И забот никаких. Чтоб семью прокормить – горбатиться не надо. О скоте заботиться не надо. Любая проблема одним движением пальца решается. Вот и придумывают они себе дела, в прошлом копаются, книжки пишут… Нет бы к нам хоть одного мага прислали, хоть самого захудалого… Эх, да куда там…

Спохватившись, что поднимает запретную тему, дед Юрась принимался кряхтеть и ворочаться, хватаясь за спину и изображая из себя немощного старика, хотя Дориан ещё утром видел, как он переколол целую поленницу дров и даже ни разу не присел.

В общем, как ни крути, а что-то было в этом загадочное. Почему в Артии так мало синов, а магов так и вовсе хорошо если тысяча наберётся, хотя все уверены, что раньше людей было гораздо больше? Куда все делись, что произошло и когда? Почему Сашко говорит, что эльфов никогда не было, а сказания про них есть? А гномы?! В «Занимательной географии» даже была картинка с целой Гномьей горой. Располагалась она где-то на севере и не зря же её так назвали…

Все эти тайны были заперты внутри трёх тяжёлых фолиантов, которые сейчас лежали перед Дорианом. Он бережно провёл ладонью по кожаным переплётам. Надо было сосредоточиться на сборах в школу, а не распыляться мыслями по древу, но именно сейчас это сделать никак не удавалось. Отбросив размышления о Великом Упадке, и заворачивая каждую из книг в те самые свитера, для которых Сулами́ всё-таки удалось отвоевать место в сундуке сына, Дориан вспомнил, каким трудом они ему достались.

Ради того, чтобы получить их, ему пришлось на целый месяц отказаться от применения заклинаний, ведь родители согласились сделать этот подарок только при условии, что в течение четырёх недель они не услышат от него ни строчки в рифму. Мальчик согласился и честно выполнил условие, а потом его никто не видел и не слышал ещё почти неделю, пока он не устал от бесконечного рассматривания картинок и попыток разобраться в достаточно сложном для девятилетки тексте.

С тех пор он неплохо наловчился читать, но конечно, ему ещё было, чему поучиться, и Дориан очень надеялся, что в школе Ортиса ему с этим помогут...

В последний вечер перед сном вся семья Виричи собралась в детской, и они долго разговаривали, пытаясь представить, какой теперь будет их жизнь. Только сейчас Дориан понял, как не хочется ему оставлять свою семью, и как это страшно – отправиться в неизвестность, пусть и за сбывающейся мечтой, но всё же радость от предстоящего приключения заметно побеждала грусть, и мальчик очень старался этого не показывать, чтобы не расстраивать близких.

Уснул он только под утро, но поднялся мгновенно, как только вокруг их дома начали собираться любопытные соседи.

Когда одетый в праздничную зелёную рубашку, коричневые штаны и сапоги Дориан выскочил из дома, он так и замер на крыльце. Посреди двора, сверкая в лучах солнца, высилась золотая карета. Выглядела она невероятно странно: у неё не было не то что запряжённых лошадей, но даже козел для кучера и даже хотя бы обычных оглоблей.

Впрочем, сильно задумываться об этом Дориан не стал. В конце-концов, он отправлялся в школу магии. Возможно, эта карета вообще умела летать, что было бы невероятно, и ради такого эффекта Дориан даже готов был помахать соседям из приоткрытого окошка в ажурной двери, несмотря на то, что хоть и немножко, но всё-таки боялся высоты.

Снова поднялась суета. Януш вынес во двор собранный накануне сундук, и тот сам поднялся в воздух и улёгся внутрь багажного отделения кареты, под общее громогласное «о-о-о» от толпящихся за заборчиком соседей.

Краем глаза Дориан заметил, что там уже лежали другие сундуки и корзины, но выяснять, кому они принадлежали, сейчас было некогда: всё семейство Виричи высыпало на улицу и принялось дружно прощаться, обильно орошая рубашку Дориана слезами. Плакали, правда, только Сулами́ и Марийка, но в общем шуме бедный новоиспечённый маг в этих мелочах уже не разбирался.

С большим трудом освободившись из семейных объятий, Дориан забрался на высокую подножку кареты и оглянулся. Вся деревня собралась вокруг, но во двор никто зайти не решился, несмотря на любопытство. Даже его приятели, которые в другое время обязательно пробрались бы к карете, чтобы потыкать в неё пальцами, а может быть даже оторвать кусочек-другой золота от покрытия «на удачу», сейчас только робко жались к плетёной ограде. Дориан улыбнулся и помахал им рукой, с огромным трудом сдержав желание показать всем язык. Будут знать теперь, как ему не верить.

Он не злился на них и даже не обижался. Сейчас, когда всё наконец-то сложилось как надо, Дориан мгновенно забыл все обиды. Он был счастлив, и хотел, чтобы все вокруг так же были счастливы. Когда он закончит школу Ортиса, он вернётся в Маковку и будет помогать и своим соседям и соседям из ближайших деревень, да и вообще всем, кто к нему придёт. Никто из его близких не будет знать нужды или трудностей. Потом он женится на какой-нибудь хорошей девушке, они заведут детишек, которые, конечно же, тоже обязательно будут магами, и всё будет хорошо.

– Пусть хранит вас светлый день и в ночи любая тень, – прежде, чем скрыться в карете, прошептал Дориан и щелкнул пальцами, чтобы закрепить заклинание.

Глава 5

Дверь мягко закрылась за спиной Дориана, как только он вошёл внутрь, но мальчик этого не заметил. Он ошарашенно застыл, раскрыв рот и так часто хлопая ресницами, что у него заслезились глаза.

Мало того, что внутри карета оказалась минимум в три раза больше, чем снаружи, так ещё и была оборудована невероятно красивыми кожаными диванами бАрдового цвета. Деревянная отделка стен создавала уютную атмосферу, а странные прозрачные светильники с пляшущим внутри огнём мягко освещали пространство.

Но главным было даже не это: на одном из диванчиков сидел мальчишка, такой необычный, что Дориан даже не сразу понял, что он настоящий.

– Привет, – мальчишка приветливо улыбнулся, сверкнув белоснежными, как у профессора Ская, зубами, и сделал приглашающий жест рукой, указывая на диван напротив. – Залезай, сейчас поедем.

– При… – карета дёрнулась, и Дориан кубарем скатился на указанное место, – ...вет.

– Ты цел? – обеспокоенно спросил незнакомец, помогая мальчику сесть, и тот кивнул, на всякий случай ощупывая себя со всех сторон:

– Вроде.

– Отлично! – обрадовался сосед по карете. – Я уж думал, придётся тебя чинить.

– А ты умеешь? – недоверчиво склонил голову на бок Дориан, с интересом рассматривая незнакомца.

– Немножко, – улыбнулся тот и снова устроился на своём сидении.

Посмотреть, конечно, было на что. Дориану показалось, что по возрасту мальчишка его одногодка, но всё остальное, начиная от внешности и заканчивая одеждой, было настолько экзотическим, что он не меньше минуты абсолютно бесцеремонно оглядывал беднягу с головы до ног.

Белые волосы незнакомца завивались такими плотными кудряшками, что топорщились в разные стороны, мешая друг другу. Большие миндалевидные глаза имели необычный цвет, напомнивший Дориану янтарную смолу, которую отец использовал при изготовлении украшений. А главное, у мальчишки была удивительно красивая кожа цвета молочного шоколада.

– Ну, как? Хорош? – незнакомец некоторое время терпеливо ждал, но потом всё же решил прервать затянувшуюся паузу.

– Ой, – спохватившись, Дориан смущённо отвёл глаза. – Извини, я не должен был… Это очень невежливо…

– Вот ещё! – весело фыркнул мальчишка. – Я знаю, что я красавчик, так что пялься, сколько влезет!

– Пф-ф, – удержаться и не фыркнуть в ответ было невозможно, и Дориан фыркнул, а потом мальчишки дружно рассмеялись.

– Я Омар, – представился незнакомец. – Омар На́ми.

– А я Дориан Виричи, – не остался в долгу Дориан.

– Ты в этой деревеньке жил? – выглядывая в окно, спросил Омар. – Уютное местечко. Я успел оглядеться, пока тебя ждал.

У Дориана потеплело на душе. Всегда приятно, когда кто-то посторонний хорошо отзывается о твоём доме. А ещё он спохватился, что карета уже едет, а он до сих пор даже не посмотрел, летит она или просто катится по земле.

Так что дальше тянуть он не стал, и тоже прильнул к окну, прижавшись носом к прозрачному стеклу.

Карета бодро катилась по дороге, но вряд ли даже быстрее обычной телеги. Мимо пробежали последние дома Маковки, а потом потянулись поля. Ощутив небольшое разочарование, Дориан отсел от окна и откинулся на спинку дивана.

– А ты откуда? – слегка осмелев, спросил он, и Омар с готовностью уселся напротив, почему-то поджав ноги под себя и положив ладошки на колени.

– С юга, – с готовностью ответил он. – Про Туриан слышал? Вот я оттуда. «Под жарким дождём Турианских долин, был Солнцем рождён южной магии сын». Помнишь?

– Не-а, – помотал головой Дориан, который понял, что Омар повторяет что-то заученное, но что именно – не имел представления.

– Это стих такой, – беспечно махнул рукой Омар, абсолютно не обескураженный таким невежеством своего нового приятеля. – Ерунда, в общем.

У Дориана в очередной раз отлегло от сердца. Не то, чтобы он сильно переживал, что в новой школе его будут задирать из-за отсутствия элементарных знаний, но где-то внутри опасение всё-таки сидело.

– Твои родители сины? – тем временем продолжал расспросы Омар, и Дориан кивнул. – Ого, ничего себе. Представляю, как они удивились, когда узнали, что ты маг.

– А твои родители? – в недоумении вернул вопрос Дориан, и его новый приятель как ни в чём не бывало, качнул головой:

– Мои – маги.

– Чародеи? – так изумился Дориан, что снова неприлично раскрыл рот.

– Ну, мама у меня хранитель, а папа – упроститель, и я тоже упроститель, так что чародейка только мама, – ничего не замечая, болтал Омар. – А ты кто по специализации?

Сложное слово мальчишка произнёс медленно, тщательно выговаривая буквы.

– Я не знаю, – растерялся Дориан, но его новый знакомый снова весело улыбнулся:

– Не переживай. Так… Ага, вот, скажи, как тебя нашли?

– Я заклинание придумал, и куриц в пряники превратил, – не стал скрывать Дориан. – Но профессор Солье их обратно превратил потом. Я сам не смог.

– Всё ясно, – Омар торжествующе поднял сжатый кулак с торчащим вверх большим пальцем. – Ты – составитель.

– А какая разница? – Дориану стало так интересно, что он напрочь забыл о стеснении.

– Ну, смотри, – с готовностью начал объяснять Омар. – Составитель – это очень просто. Он составляет заклинания.

– Мои стихи? – уточнил Дориан, и его новый приятель кивнул:

– Ага. Упроститель эти заклинания упрощает.

– Составитель – составляет. Упроститель – упрощает. Проще некуда, – Дориан скептически выгнул бровь, – но я ничего не понял.

– Давай я лучше покажу, – Омар вскочил на ноги и достал из-за пояса красивую резную палочку. Совсем как те, которые в Маковке ребятня использовала в игре в магов.

– Ух, ты-ы, – протянул Дориан, который сразу понял что видит. – Она что, настоящая?

– Конечно, – снисходительно, но совсем не обидно, хмыкнул Омар. – Давай… Придумай заклинание…

– Я так не могу, – развёл руками Дориан.

– Понимаю, – Омар принялся озираться вокруг, а потом вдруг направил палочку на дверцу кареты и сделал ею подсекающее движение, как будто ловил удочкой рыбу:

– Ос-сом!

Отскочившая от дверцы крышка открыла мальчишкам глубокое отделение, где аккуратными рядами стояли всевозможные напитки. Они были разлиты в прозрачные узкие сосуды, но Дориан даже не обратил на это внимание.

– Вот это да, – прошептал он, рассматривая крышку. – Настоящая магия!

– Ой, да брось, – пожал плечами Омар, – обычное бытовое заклинание. Ещё и упрощённое. Погоди, я не за этим погребец открывал.

– А зачем? – Дориан с такой жадностью смотрел на волшебную палочку, что Омар невольно от него отодвинулся. На всякий случай.

– Надо же тебе показать, чем занимаются упростители. Вот, этот подойдёт.

Он наклонился и вынул из ниши один из сосудов с ярко-оранжевым соком.

– Морковный.

– Фу, – скривился Дориан, и его новый друг согласно кивнул:

– Скажи, гадость? Вот давай ты его превратишь в простую воду. Сумеешь?

– Легкотня, – фыркнул Дориан. – Ставь, сейчас преврасчу.

Омар поставил. Прямо на пол между диванчиками и почему-то не один, а сразу два одинаковых сосуда.

– Давай, – подбодрил он и поднял волшебную палочку.

– В сосуде этом будет навсегда, не сок, а родниковая вода, – подумав не больше нескольких секунд, выпалил Дориан, и в ожидании уставился на предмет колдовства.

– Не понял, – нахмурился Омар. – И чё? Она не превратилась?

– Не знаю, – испуганно просипел Дориан, у которого внезапно пропал голос. – Раньше получалось. Может, это Чёрная сушь? Мамочки… Погляди, у меня ухи не почернели?

– Так, отставить панику! – скомандовал Омар. – Ничего у тебя не почернело! Попробуй ещё раз.

– Вместо сока нужен нам родника воды стакан, – ткнув в сторону сока безымянным пальцем, пробормотал горе-маг таким убитым голосом, что если бы его новый друг решил закрыть глаза и слушать этот кошмар вслепую, он бы точно решил, что Дориан находится при смерти.

– Н-да, – с сомнением произнёс Омар, поднимая с пола сосуд и рассматривая его на свет. Сока в нём не было. Была вода. Но назвать её родниковой можно было разве что с очень большой натяжкой. Внутри прозрачной жидкости плавал мелкий песок и даже грязное птичье пёрышко. – Ладно, сойдёт. Может быть, так даже и лучше. Гляди. Йюге!

Короткая, но яркая вспышка на мгновение ослепила Дориана, а когда он открыл глаза, рядом с первым сосудом стоял совершенно такой же второй. Даже пёрышко внутри плавало.

– Вот это да-а, – протянул Дориан, рассматривая получившийся результат. – Как ты это сделал?

– Просто упростил твоё заклинание, – пояснил Омар. – Вот этим и занимаются упростители.

– Запредельно, – в восхищении выдохнул Дориан, откидываясь на спинку дивана.

– Да ладно, – улыбнулся его новый друг. – Твоя специализация запредельнее. Ты умеешь новые заклинания придумывать, а я нет.

– Зато у тебя они короче, – возразил Дориан. – Одно слово всего. Бах – и всё! Давай будем дружить? Я буду придумывать заклинания, а ты их упрощать. Где бы только вот волшебную палочку мне раздобыть?

– Так в школе выдадут, – пожал плечами Омар, которому мысль соседа по карете явно пришлась по душе. – Знаешь, я согласен. Давай дружить.

– Почему же не сработало первое заклинание? – когда мальчишки разобрались с соками и выбрали те, что пришлись им по душе, спросил Дориан. – Оно же было лучше.

– Не знаю, – пожал плечами Омар, снова поджавший под себя ноги. – Давай спросим у преподавателей, когда в школу приедем. Они точно знают.

– Давай, – согласился Дориан.

– А чего это ты вдруг про Чёрную сушь вспомнил?

– Не знаю, – поёжился Дориан. – Испугался, что потерял способности.

– Да ну, – сморщил нос Омар. – Чёрная сушь уже лет пятьсот как ушла.

– А вдруг не ушла?

Говорить про разыгравшуюся больше пятисот лет назад трагедию, которая привела к почти полному исчезновению в Артии магов, Дориану не сильно хотелось, но если его новый друг знал об этом гораздо больше, чем он, то почему бы его об этом не расспросить?

– Дед Юрась говорит, что от неё первым делом у магов уши чернеют, – испуганно поведал Дориан. – Потом пятки. А потом уже пятна по всему телу идут, а магия вся пропадает, и маг сином становится. А там ещё пара дней и всё. Каюк.

Слушавший нового друга с озадаченным выражением лица Омар вдруг икнул, а потом принялся хохотать так заразительно, что Дориан тоже невольно улыбнулся.

– Пятки? – повторил мальчишка, заливаясь смехом. – Дориан, твой дед большой шутник. Небось, ты каждый вечер на свои пятки смотрел и скоблил их мочалкой до красноты!

– Ну, – смутился Дориан. – Вообще-то да.

– Я так и подумал, – Омар свалился на диван, держась за живот. – Это идеальный способ заставить детей умываться. Даже я бы помчался пятки оттирать!

Дориану казалось, что они с Омаром знакомы уже сто лет. Парнишка оказался таким простым и лёгким, что даже его смех не был обидным, сразу становилось понятно, что он искренне радуется услышанной хорошей шутке, а не пытается насмехаться над деревенским простофилей.

– Ох, – наконец, проговорил Омар, усаживаясь и вытирая слёзы. – Вот это я понимаю, весёлая у тебя жизнь. В общем, ты не бойся. Чёрная сушь как ушла, так за пятьсот лет ни разу не вернулась. Мой отец как раз её изучением занимается, и говорит, что до сих пор не найдено никаких следов.

– Так может, её вообще не было? – с надеждой уточнил Дориан, мгновенно поверив своему новому другу. – Вдруг это просто сказки?

– Эх, если бы, – вздохнул Омар. – Была. Жуткая штука, скажу я тебе. В те времена от магов всего двести человек осталось, а было их – видимо-невидимо. Кстати! Ты знаешь, что в нашем потоке будет учиться Винсент Мортимер?

– Кто? – удивился такому странному переходу Дориан, но Омар уже хлопнул себя ладонью по лбу:

– Ах, да, извини, откуда тебе знать. Винсент Мортимер. Тот самый. Это его предок в Артию Чёрную сушь принёс.

– Как… «Принёс»? – изумился Дориан. – Откуда принёс? В лесу нашёл что ли?

– Конечно, нет! – воскликнул Омар и снова вскочил. – Сейчас, погоди, я тебе покажу.

Забравшись под диван, он вытащил оттуда небольшой кожаный чемоданчик, откинул крышку и извлёк из него огромный тяжёлый фолиант, который никак не мог просто так там поместиться, но Дориан уже понял, что в магическом мире внешний размер далеко не всегда совпадает с внутренним, поэтому даже не удивился.

– Вот, гляди, – разложив книгу на своём диване, Омар встал перед ним на колени. Дориан повторил его движение, устроившись рядом, и уставился на картинку. – Это – Винсент Мортимер. Тот самый. Первый.

Палец Омара ткнул в портрет совершенно обычного, ничем не примечательного мага, бледного и какого-то изнурённого, как будто бы он постоянно не высыпался. Портрет располагался в овальной рамочке и крепился на верхушке раскидистого дерева.

– А вот это – его жена Лора.

– Ага, – пока ещё не очень понимая, к чему вдруг Омар решил показать ему весь род Мортимеров, Дориан решил его не перебивать.

– Винсент Мортимер был магом-уником, – увлечённо начал южанин, но увидев вытянувшееся лицо друга, поспешно пояснил:

– Ну, это значит, что он был не просто маг, а ещё и имел особую способность. Он был магом пространства.

– Что это значит? – уточнил Дориан, сообразив, что правильно не стал перебивать, и какую-то новую и важную информацию он всё-таки получит.

– Ты когда-нибудь видел портал? Штука такая, переливчатая, овальная, через неё маги могут мгновенно переноситься из одного места Артии в другое.

– Да, видел, – обрадовался Дориан. – Когда профессоры из школы ко мне приходили.

– Вот! Маги пространства устанавливали постоянные порталы по всей Артии, а ещё делали порт-ключи, это такие штуки, которые помогают открывать портал где угодно.

– Запредельно, – мечтательно прошептал Дориан.

– И вот Винсент Мортимер как раз был таким магом. В те времена магам ещё можно было уходить из Артии в другие миры. И он постоянно по ним путешествовал. Говорили, что он пытался найти эльфов, которые к тому времени уже больше тысячи лет как ушли…

– Эльфы? – встрепенулся Дориан. – Так они были на самом деле?

– Были, – важно кивнул Омар. – Но очень давно. И вот Винсент, вроде как, пытался их найти. Не знаю только зачем.

– Я бы тоже пытался, – понимающе кивнул Дориан. – Интересно же.

– Ладно, это неважно. Ну, и в общем, он путешествовал, путешествовал, пока у них с Лорой не родился ребёнок. После этого он перестал уходить и занялся семьёй.

Про эльфов Дориану было бы гораздо интереснее послушать, но деваться было некуда.

– Вот видишь, это его сын, а это ещё один, и вот ещё дочка, – Омар уверенно тыкал в портреты. – И знаешь, что странно?

– Что? – изобразил заинтересованность Дориан, на самом деле с трудом сдерживая желание зевнуть.

– Даже две странности было. Во-первых, у магов очень редко бывает больше одного ребёнка. А, во-вторых, все трое его детей родились синами! Представляешь?

– Нет, – честно признался Дориан. – Так не должно быть?

– Конечно, нет! У магов всегда рождаются маги! – торжествующе воскликнул Омар, а потом грустно добавил:

– Если вообще рождаются, конечно.

Это было слишком сложно и слишком непонятно, чтобы быть интересным, поэтому Дориан не выдержал и всё-таки зевнул.

– Ох, извини, ты, наверное, устал? – спохватился Омар и захлопнул книгу. – Ты ложись, отдохни. Нам ещё несколько часов ехать, а потом пройдём через портал и окажемся в школе.

– Ты меня разбудишь? – попросил Дориан, с готовностью вытягиваясь на своём диванчике во весь рост. – Хочу увидеть портал.

– Договорились, – пообещал Омар. – Я пока почитаю, я ночью хорошо выспался.

– Спасибо, – сонно пробормотал Дориан и уже не заметил, как из-за изголовья дивана в воздух поднялось тонкое белое покрывало и бережно его накрыло, защищая от прохладного воздуха. Так же, как не услышал, что Омар осторожно убрал книгу обратно в чемодан и вытащил другую, в два раза меньше и гораздо тоньше. После чего взмахом волшебной палочки придвинул к себе один из светильников и, поджав под себя ноги, погрузился в чтение, листая страницы гораздо быстрее, чем это делал бы на его месте Дориан.