Казначей: Вперёд и с песней!

Пролог

Звуки выстрелов с лязгом металла мечей и сабель будто соревновались по громкости и смертоносности с сильнейшим штормом. Гром, а с неба лило как из бадьи.

Шёл самый что ни на есть настоящий абордаж, и силы были крайне неравны, притом не в нашу пользу. Мы были прямо как триста спартанцев. Сразились с противником, у которого численный перевес. Нас тридцать человек. Их же около сотни. Разница в три раза.

Со стороны эльдоррцев выступал крупный корабль-пароход, по размерам сопоставимый с «ман-о-варами». С мощными бортовыми орудиями и экипажем в более чем в сотню человек. Высокий, крепкий и… быстрый, раз смог догнать небольшой кораблик длиной в сорок метров, а шириной в восемь.

Средненький пароход-бриг «Северная Красавица» принял бой. Да и как улизнуть, если у противника двигатель мощнее? Тут ничего не поделаешь. Придётся смириться с судьбой.

Высоченные волны раскачивали оба корабля, а бой, очевидно, шёл не в нашу пользу. Нас нещадно теснили. Матросы «Северной Красавицы» гибли один за другим, пусть и дрались изо всех сил. Эльдоррцы давили числом. Было бы нас поровну, то мы бы их уделали, потому что мы — закалённые в приключениях морские волки, которые успели пороху понюхать. Сколько же мы дел с ними провернули…

Зарезав двух эльдоррцев, я пытался будто избежать нового кровопролития. Не люблю ближний бой. Да и этих двух недотёп я чудом смог одолеть, потому что один из них поскользнулся, а второй упал на первого. В честном бою бы я этих неудачников не одолел. Я и в боях один на один с трудом справлялся, в тех же дуэлях.

Оглядевшись, я искал взглядом кэпа, опытного бойца, одетого в кирасу, треуголку и брюки-галифе, обутого в высокие кожаные со стальными заклёпками сапоги.

Капитана зажало трое бугаёв. Двоих уродов Нейз Харвиссон кое-как порешил, одному выпустив кишки, а второму проткнув башку через рот насквозь. Однако третий смуглый урод ему размашистым ударом тесака рубанул по лицу. У меня будто в груди кольнуло… Кэп мне как родной, был моим наставником, ментором, заботился обо мне. Столько мы с ним прошли… Он столько для меня сделал. Я был его заместителем. Казначеем. Надеюсь, рана не смертельная…

— Кэпа ранили, сволочи! — истерично крикнул один из моряков, парень в полосатой тельняшке и с банданой на голове. — Вы за это, мрази, ответите! Бейте уродов эльдоррских! Всех завалим! Защищайте шефа!

— Вы от нас не уйдёте, жалкие воры! Во имя Императора Дон-Хуана мы вас покараем! — крикнул на ромилийском некий эльдоррский офицер, мужчина в годах, одетый в расшитый позолотой и драгоценными камнями костюм. Сразу видно, что важный хер. Настоящий босс, любящий шик и пафос. Хотя и я не абы кто… И про «воров» он не врал. Мы у них и в самом деле кое-что позаимствовали.

Я пытался избежать ближнего боя, и достал свой револьвер марки «Ле-Ган 1875». Мощная штука, которая могла бодро посылать куски свинца во врагов. Я выдвинул барабан, и увидел, что все шесть патронов сорок пятого калибра на месте. Значит, в лучшем случае, смогу угробить шестерых. Пуля мощная, и попав в тело превращает внутренности в фарш.

Поймал в прицел одного эльдоррца, одетого в оранжевый китель, спустил курок. Он сделал пару шагов назад, будто пуля его толкнула, и тот упал за борт. Прицелился в следующего. Нажал на спуск. Попал в бедро, так что сделал ещё пару выстрелов, на этот раз в торс, и смуглый усатый моряк во всё такой же униформе свалился на палубу, заливая её кровью, струившейся из живота. После двух пуль в пузо он не жилец.

Делаю ещё пару выстрелов в бронированного здоровяка с огромной секирой, на которой были выгравированы руны. Пуля не пробила броню. Этот урод одет в алтинсийскую «чудо-сталь»? Потому что кирасу из обычной стали револьвер бы пробил. А этот металл — штука дорогая. Даже не каждый аристократ такую вещь может позволить. Человек в такой «обёртке» почти неуязвим перед любым оружием. Даже винтовкой не сразу убьёшь бойца в алтинсийском чудесном сплаве. Вот бы такая штука была у меня…

Этот самый бронированный здоровяк понял, что стрелял в него я, и двинулся по мою душу. Сделал ещё один выстрел, нажал пару раз на спуск, но понял, что патроны иссякли.

Откинул барабан, вытряхнул из него пустые гильзы, и трясущимися руками набил каморры новыми патронами. Когда я закрыл барабан, то здоровяк находился буквально в пяти метрах от меня. И, как ни странно, но этот огромный урод утробно смеялся, будто чувствуя надо мной своё превосходство.

Кто я и кто он… Мы в охереть каких разных весовых категорях. Он — здоровенный и мощный, под два метра ростом. Я — молодой и щуплый, на голову ниже него. Этот огромный боров и без своего топора меня уделал бы в честном бою с пары ударов. Что уж говорить об абордаже…

— Я из твоей башки подсвечник сделаю! — басовито прорычал исполин, закованный в блестящую, изящную и прочную броню, которая могла и винтовочный выстрел остановить. Он медленно, будто предвкушая «развлечение» шагал ко мне. Шаги его металлических тяжёлых сапогов по палубе звучали для меня как похоронный гонг. Меня ждала погибель.

Но я просто так не сдамся! Буду биться до последнего!

Я вскинул ствол, наставил на него. Снова нажал на спусковой крючок. Выстрел, пуля не пробила. Ещё раз спустил курок — и опять пуля высекла искру, но не пронзила…

Пытался стрелять не в торс, а поразить в голову, но пуля отрикошетила от шлема. Хотя удар пули по шлему заставил его голову откинуть назад. Будь это винтовка — пуля может быть и не пробила бы шлем, но шее был бы кабздец. Есть такая вещь, как «импульс».

Я дрожащими руками выпустил остаток барабана в здоровенного урода. Ещё истерично потеребил спуск, понимая что револьвер снова пустой, отпрянул назад, видя как огромный урод двинулся в мою сторону, занося топор. Очевидно, он собирался зарубить меня, как курёнка, сделав мне «секир-башка» и взяв мой череп в качестве трофея.

Мне стало очень страшно за мою шкуру. Я так молод, и не хотел умирать. Я ещё много чего не ограбил! Я ещё стольких женщин не трахнул! Я вспоминал свою прошлую жизнь…

Интересно вот, как же я, топ-менеджер влиятельного банка, окончивший МБA и живший в спокойной Москве двадцать первого века, оказался тут, в мире паровых двигателей, револьверов и старины, похожей на наш девятнадцатый век?

Глава 1

Я всю свою сознательную жизнь верил, что дисциплина — один из ключей к успеху. Особенно самодисциплина. Когда ты хорошо организовываешь свою жизнь, и соблюдаешь собственный распорядок — жить становилось приятней и продуктивней. Только дисциплинированные и трудолюбивые люди добивались успеха, достигали высот. Лентяи, валяющиеся до полудня, и живущие на пособие — это мусор, никчёмные неудачники, которые, скорее всего, ничего не добьются, будут прозябать в нищете.

Так как я уважаю самодисциплину, то встаю я всегда в одно и то же время, независимо от того, когда я лёг спать. Ведь как говорили верующие? «Кто рано встаёт — тому Бог подаёт». Я верующим не был, но эту поговорку одобрял. Вставать рано утром — это эффективно и полезно.

Образование я получил в Международной Бизнес Академии. А это о чём то, да говорит. Элитное учебное заведение, для по-настоящему амбициозных людей. Для тех, кто готов брать от жизни всё, для настоящих акул бизнеса. Выпускники этого заведения — это элита. Но я даже на фоне элиты был выдающимся. Как Озимандия, Царь Царей.

А я был амбициозным и свои амбиции реализовал, пробившись из низов, став успешным бизнесменом и топ-менеджером «Всероссийского Сберегательного Банка». Я был никем. Пацаном, у которого в кармане пара тысяч рублей и диплом. И стал в итоге настоящим сигма-самцом. Или как говорили американцы «self-made man». Так они называли тех, кто всего добился сам. Без пап, мам и кредитов. Потому что мой отец полжизни был мелким клерком, который работал за гроши и жил в мелкой однушке где-то в Люберцах. Я же устроился в МБА. Чтобы оплачивать учёбу подрабатывал курьером в «Самокате» и занимался копирайтингом. Ночами не спал, готовясь к сессии. Благодаря своим умениям и упёртости я добился успеха.

Я открыл глаза, посмотрел на часы — пять часов и двадцать девять минут. Надел пижамные брюки. Вчера я бурно отдыхал. Пил вино «Кальяри» урожая шестьдесят третьего года, закусывая его стейком с кровью, из мраморной говядины, смотрел фильм в кинотеатре, снял для мимолётного секса падшую женщину. Я мог себе это позволить. Да и вчера был выходной. Сам Бог велел в свободный день сходить в дорогой ресторан в костюме-тройке.

— ГигаДом, поставь What a Wonderful World Луи Армстронга! — дал я команду умному дому. — И включи свет…

И тут же мне в нос попал запах грейпфрута, который каждые сорок пять минут по комнате распылял автоматический распылитель марки «Глейд», известного производителя бытовой химии. Хорошо, когда дома пахнет приятно, особенно если это аромат цитрусового фрукта.

— Включаю What a Wonderful World и свет. Доброго утра, Борис! — отозвался басовитый голос «искусственного интеллекта».

Этот ГигаДом — просто находка. Один из многочисленных нейросетевых искусственных интеллектов, которые появились за последнее время. Не удивлюсь, если в будущем нейросети будут вообще всё уметь. Как говорил в известном фильме Уилл Смит «Разве робот может написать симфонию, нарисовать картину?»

Насчёт симфоний не знаю, но картины некоторые ИИ рисовать и в самом деле умеют. Не говоря о текстах.

Отвлёкшись от мыслей об нейросетях, я встал с двуспальной кровати, вылез из-под красного плотного одеяла и сделал комплекс разминочных упражнений. Размял ноги, руки и торс, наклонялся в разные стороны. После этого тридцать отжиманий, сорок приседаний и столько же подъемов корпуса. Спорт — залог здоровья. А здоровье — залог успеха.

Как и сказал умный ГигаДом, меня зовут Борис. Мне двадцать восемь лет. Я силён, бодр, красив и умён. Живу же я в пентхаусе в одной из высоток Москвы-сити. Это престижный и дорогой район, для престижных и богатых людей. Лучшее место для лучших людей.

Под приятный голос Луи Армстронга, изливающийся и максимально точной и дорогой звуковой системы марки «Панасоник», я пошёл в ванную. Почистил и без того белоснежные зубы, посмотрел на себя в зеркале и улыбнулся. Сантехника, как и всё остальное, было высочайшего класса, из лучшего фаянса.

После зубов я занялся другими утренними делами.

Ополоснулся под контрастным душем, наслаждаясь умной насадкой, которая как надо подавала воду импульсами. Воспользовался бальзамом для волос, вытерся, натёр лицо лосьоном брэнда «Clean&Clear».

После этого я нанёс увлажняющую маску. И пока маска питала мою кожу, я приготовил простой, но полезный завтрак: яйцо-пашот и накрошил салат из свежих фруктов. Потом сварил кофе по-турецки из лучшей свеже-молотой арабики.

В ванной смыл маску, и по пути на кухню посмотрел в панорамное окно… Весь город как ладони. И пока он спал. Далеко не все вставали в такую рань. Лишь в редких окнах горели одинокие огоньки. Ноябрь на дворе, в шесть утра ещё темно.

Сел за стол, и включил голосовой командой небольшой плазменный телевизор марки Philips. Хорошая фирма, телевизоры у них надёжные и качественные.

В утреннем выпуске новостей женщина средних лет, ведущая, говорит об одном и том же. Где-то война международная, где-то гражданская, где-то военные перевороты, где-то массовые беспорядки. Похожие новости почти каждый день. Выключив телек, я дал команду ГигаДому, чтобы он отрубил музыку.

После этого я стал одеваться в одежду от известного на весь мир бренда «Хьюго». Чёрные брюки, белая рубашка, тёмный пиджак и тёмно-серое итальянское пальто из лучшей шерсти, а завершали образ лакированные туфли из натуральной кожи. Потом застегнул на правом запястье позолоченные часы «Ролекс», которые стоили как несколько зарплат обычного работяги с завода. Ну и на воротник нацепил платиновую с рубином запонку. На лицо надел модные дизайнерские очки с позолотой и гравировкой на оправе.

Положил в карман айфон новейшей модели, вставил в уши беспроводную гарнитуру, и включил музыку уже там.

Заиграла группа Animals, а именно их известнейший хит — The House of The Rising Sun. Одна из популярнейших песен той эпохи. Музыка ласкала мои уши, я покачивал головой в такт. Всё же западная классика шестидесятых-семидесятых — это целый культурный феномен, который покорил миллионы людей по всему миру. Роллинг Стоунс, Битлы, Секс Пистолс.

Вышел, закрыл на ключ массивную металлическую дверь квартиры, вызвал лифт, который вскоре поднялся на мой этаж. Зашёл, нажал кнопку, ведущую на подземную парковку, к своей Митсубиши.

Песня Animals сменилась Джими Хендриксом, песней All Along the Watchtower. Хороший был музыкант, член легендарного «Клуба 27». Странно, почему так много талантливых музыкантов умерло именно в этом возрасте. Невероятное совпадение. Может у этого числа какое-то сакральное значение? Надо будет погуглить об этом.

Лифт спускался как обычно, играла спокойная музыка, типичная для подобных жилых комплексов.

Но вдруг спустя несколько секунд резко стало темно. Лифт будто тряхануло. Я уже боялся за свою жизнь, думал лифт рухнет, и я погибну бесславной смертью от несчастного случая… Чёрт, надеюсь он сейчас заработает заново! Я, так то, могу опоздать! В чём же дело?

Вдруг из зеркал, что имелись в кабинке, полил ярко-зелёный свет, будто какая-то радиация, гамма-лучи. Я ошарашенно смотрел на это.

Сердце заколотилось в ритме рок-н-ролла, отдаваясь стуком в ушах. Дыхание перехватило. Руки затряслись, ноги стали будто ватные. Я упал на пол лифта, и стал пятиться в сторону дверей.

— Что происходит?! — орал я. — Это чей-то пранк, чёрт возьми?! Пусть это будет пранк! Какая падла меня подколоть решила?! Если узнаю приколиста — засужу ко всем чертям! Поняли?

Вдруг в зеркалах появились какие-то бородатые деды в невзрачных серых балахонах. Трое дедов, по одному на зеркало. Они стояли на фоне каких-то джунглей. Держали в руках странного вида палки, вроде посохов, и что-то говорили на незнакомом мне языке. Выглядели деды жутковато. Глаза их будто светились, а кожа выглядела неестественно болотно-зеленовато, как у гнилых зомби из старых ужастиков.

— Какого хера? — я ошалело уставился на странных дедов. — Вы кто? Кто вы, мать вашу?! Что происходит, сука?! Отвечайте!

Один из зеленокожих дедов что-то сказал, показав на меня пальцем. Меня покрыли мурашки. Я немигающим взглядом смотрел на них.

— По русски, сука! По русски говорите! Кто вы?! — меня накрыла паника. Это галлюцинации? Я не наркоман и не шизоид. С чего это меня накрыли галюны? Или мне вчера в бухло вчера подмешали что-то? Если да, то почему эта отрава только сейчас сработала? Сука, какого чёрта происходит?

У меня будто в сердце кольнуло. А потом свет в лифте снова загорелся, зелёное свечение и деды исчезли, и лифт как ни в чём не бывало продолжил спускаться к подземной парковке.

Сказать, что я испугался — это ничего не сказать. Я неслабо удивился. Откуда глюки? Что это вообще было?

— Ладно, бывает. Подумаешь, привиделась какая-то херота, — успокаивающе я говорил сам себе. — У всех такое бывает. Не страшно…

Когда я спустился на парковку, то волнение отступило. Я просто забуду об этом глюке, и буду жить как раньше. Если видения продолжатся, то схожу к квалифицированному специалисту-психиатру в хорошую частную клинику.

Подошёл к своей японской ласточке «Митсубиши Паджеро Спорт» цвета серый металлик, нажал на брелке кнопку, тачка издала характерный звук снятия сигнализации. Сел на водительское сидение, вставил ключ в замок зажигания. Попытался её завести… Но не выходило. Пытался снова и снова, но движок не хотел заводиться.

— Долбанное японское ведро с болтами! — ругался я, стуча по рулю. — Обязательно ломаться именно сегодня? Чёрт бы побрал тебя и тех, кто тебя собрал!

А мне, между прочим, нужно в аэропорт, в старое-доброе Внуково. У меня деловая встреча в Минске, в столице братской Беларуси. Мы планировали обговорить одну сделку, связанную с инвестициями в белорусскую транспортную отрасль. Я буду выступать от лица своей компании, представлять её.

Выбрался из автомобиля, злобно пнул его в колесо, после чего пошёл к выходу, на свежий воздух, пахло прелой осенней листвой и землёй.

По пути на улицу открыл приложение «Тындекс-Гоу», вызвал самое лучшее элитное такси. На таком лучше не экономить. Водилу звали Гамзат. Выглядел как типичнейший казах, недавно перебравшийся из своего аула в «белокаменную». Вообще, не имею ничего против имигрантов. Хотя порой тяжко, если эти приезжие русского языка не знают. Я считаю, нужно обязательно знать язык страны, в которой живёшь и работаешь.

Вышел из парковки, и спустя буквально четыре минуты такси уже приехало. Они прям рекорды ставят. Прошлый раз, когда моя Митсубиши была в ремонте, заветная жёлтая машина приехала через пять минут. Это похвально, можно похлопать расторопному шофёру.

Сел на мягкое и комфортное заднее сидение, обитое пенькой, комфортно на нём расположился, выключил музыку айфона, положил наушники в карман и обратился к водиле, которым был коротко стриженный усатый азиат лет тридцати, одетый в аккуратную серую фланелевую рубашку.

— Эй, водила, поставь песню Джонни Саймбла, называется «The Bassman», — я улыбнулся. — Одна из любимых его песен. Хороший певец был.

— Хозяин-барин, — отозвался с характерным казахским акцентом парень. Спустя пару секунд зазвучала музыка.

— А ты в курсе, как называется этот жанр? — решил я завязать с водилой беседу.

— Хер знает. Рок-н-ролл? — сонно отозвался таксист.

— Почти, — я кивал в такт музыке. — Есть такой подвид рока, называется «ду-воп». Возник жанр ещё в тридцатые. Как правило это песни про любовь, ибо такими песнями в первой половине двадцатого века пацаны пытались очаровать девушек. Хотя пусть жанр и зародился в тридцатые, нынешнее название, «ду-воп», он получил лишь в конце шестидесятых. Как думаешь, как назывался этот жанр раньше?

— Понятия не имею… — устало ответил водила, остановившись на светофоре, и глядя по сторонам.

— Так его поначалу и называли рок-н-роллом! Так что твой первый ответ недалёк от истины. Но больше было распространено название «старая городская музыка». Хотя в названии «ду-воп» есть свой шарм, смекаешь?

— Я вижу, ты знаток этого жанра…

— Не только этого. Ещё я являюсь любителем жанра рэгги. Но только старого, классического. Например Боб Марли и Ли «Скрэтч» Пэрри. Настоящие легенды, которые прославили чисто ямайский жанр по всему миру. Особенно мне нравилась песня «Three Little Birds» от Боба Марли. Кстати, включи её…

Водила голосовой командой включил нужную песню, и теперь я наслаждался уже другим жанром, будто разумом перенёсся из холодной и недружелюбной Москвы в солнечный Тренчтаун, ямайский город, родину Боба Марли. Именно там он начинал свою карьеру, как вокалист группы The Wailing Wailers. Я покачивал головой в такт музыке.

— Вообще, если подумать, то почти все жанры, возникшие в США двадцатого века, придумали чернокожие. Джаз, блюз, рок-н-ролл и хип-хоп. Но хип-хоп не по мне, люблю старину. Фрэнк Синатра, Луи Армстронг, Пегги Ли и прочие именитые музыканты двадцатого века.

— Давно не общался с такими знатоками музыки… — на лице казаха появилась лёгкая ухмылка. — Мне вот Виктор Цой по душе. Группа крови, Пачка сигарет и прочие известные песни.

— Музыка — важный аспект культуры, — рассказывал я. — Без музыки жизнь бы была скучна и тосклива… Тот же Виктор Цой тоже по своему хорош, пусть и не до конца в моём вкусе. Мне больше западная эстрада по душе… Как относитесь к группе Rolling Stones?

— Не слушал особо. Мало чего западного успел заценить, — казах ехал всё дальше в сторону аэропорта, обгоняя немногочисленных ранних пташек.

— Так поставь песню Роллингов, например Paint it Black. Это классика, а не хер собачий! Это легендарный рок-н-ролл! Это знать надо, чёрт возьми! Сечёшь фишку?

— Ладно, — водила перевёл взгляд на смартфон, и голосовой командой назвал название группы и песни.

И тут я заметил, что… Казах проехал на красный цвет светофора! Чёртов лихач, сука!

— Следи за дорогой, мать твою! — прикрикнул я на него. — Долбаный гонщик! Ты чего херню творишь?! Ты в какой-то подворотне права купил?! Ты на красный проехал! Я тебя засужу, сука! До конца жизни будешь дворы подметать, потому что права у тебя отнимут! Понял?!

— За языком следи! А то за мать и суку ответишь, шакал поганый! — огрызнулся водила, после чего достал из бардачка пистолет, похожий на Макаров. Судя по всему — травмат. Как многие восточные мужчины — он был эмоционален и импульсивен. Пускал в ход ствол когда надо и когда не надо.

Но ни пистолет, ни импульсивность казаха меня не интересовали. Я посмотрел направо, и увидел, что в сторону такси нёсся на всех парах, крайне быстро, грузовичок модели «Газель», окрашенный в тёмно-пурпурный баклажанный цвет. Я увидел даже ошалелое лицо пожилого усатого водителя грузовичка. Он выглядел то ли как упоровшийся наркоман, либо как шизоид, который угнал эту тачку. Адекватный человек бы так не выглядел, и не пёр бы так быстро.

А такси, как назло, заглохло посреди перекрёстка. Водила пытался его завести, но было уже поздно. И куда же водила Газели так пёр? К чему такая спешка, чёрт возьми?

Я пытаюсь открыть дверь. А она не поддаётся, будто заклинила. Ни в какую. Секунда, две, три и… Закрыл глаза, готовясь к смерти. Слышу грохот разбиваемого стекла, звук сминаемого металла, отборный казахский мат, и оглушительный хлопок травмата. Это конец. Моя судьба предрешена, я погиб в ДТП. Меня толчком откинуло и я ударился затылком обо что-то твёрдое, после чего разум погрузился в долину смертной тени…

***

Вот я и умер. Я был атеистом, и думал, что я просто исчезну в никуда. Перестану существовать. Потому что смерть — это конец, бесповоротный. Смерть — это навсегда.

Но я чувствовал, что лежу на чём-то холодном и твёрдом. То ли металл, то ли камень.

Открыл глаза. Увидел над собой тёмное ночное небо. С двух сторон в небе были луны. Да, это не единственная луна тут.

Встаю и понимаю, что я полностью голый. Вижу, что вокруг алтаря, на котором я лежал, расставлены факелы. И стояли какие-то люди. Одеты в бежевые холщовые балахоны, с посохами в руках. Лиц не видел, они были скрыты в тени. Алтарь находился где-то в лесу. Деревья вокруг. Я услышал какое-то завывание.

— Привет, Борис, — сказал один из людей. Голос явно принадлежал пожилому человеку. — Я знаю, что ты достойный человек. Целеустремлённый, упёртый, предприимчивый. Смышлёный, амбициозный.

Я вглядываюсь в лицо этого деда. И вижу, что кожа у него бледно-зелёная. Борода его выглядела как трава, глаза светились как два зелёных уголька. Что-то похожее я припоминаю. Видал я где-то зеленокожих дедов…

— Нашему миру нужен такой человек. Нашему времени нужен такой человек. Когда настанет нужный момент, то ты узнаешь, зачем тебе дали второй шанс.

— То есть, я не умер? — в глотке пересохло, и я по сути это еле слышно просипел. Оглядевшись, вижу у алтаря бутылёк. Делаю пару глотков. Обычная вода с слабоватым металлическим привкусом. — Где я?

— Ты умер. В своём мире и времени ты мгновенно скончался в аварии, — говорил дед, добро улыбнувшись. — Но это если именно об телесной оболочке говорить. Твоё сознание попало в ноосферу. С твоей гибели прошло много времени. Для тебя минули секунды, а во вселенной прошли годы. Ты находишься в стазисе, вне времени и пространства. Мы даём тебе выбор.

— Ну и что за варианты вы мне предложите? — я сложил руки на груди.

— Либо ты просто исчезаешь в небытие, умираешь насовсем, либо… — дед будто собирался с мыслями. — Попадаешь в другой мир. В другое тело. То тело, в котором ты тут находишься — это временная «кукла», которая развалится через пару часов. А там будет настоящее молодое и здоровое тело.

— А как вы думаете, какой я вариант выберу? — я ухмыльнулся. — Если есть возможность дальше жить — я буду дальше жить. Какие бы там условия ни были.

— Мы тебя поняли, Борис, — дед посмотрел на меня с любовью, улыбнулся как любящий отец. Потом полез в свой балахон.

Спустя секунду он достал крупный нож, почти как меч. Подскочил ко мне, всадив его мне прямо в середину груди. Плоть вокруг меча начала гореть, пепелиться. Я буквально рассыпался в прах.

— В смысле?.. Что проис… — только и успел сказать я.

Спустя пару мгновений я рассыпался до конца. У меня не было тела, но я продолжал видеть окружение. Я призрак? Или как это называется?

Старик что-то сказал остальным людям, они все вскинули посохи. Из посохов в мою сторону полетели какие-то лучи. Я почувствовал, что меня будто затянуло в водоворот, как не умеющего плавать ребёнка. Я утонул.

Что же ждало меня там, в новом мире?

Глава 2

Я пришёл в себя. Накрыт мягким и приятным одеялом. Тело ломит. В голове каша из событий. Воспоминания Реймона и мои путались между собой. Я видел то аудиторию МБА, то старинный кабинет. То особняк у фонтана, то парадную многоквартирного дома.

Открыл глаза, мир вокруг был расплывчат. Вижу на потолке позолоченную люстру со свечами. Лежал я на диване, обитом мягкой тканью. На полу красивый тёмно-серый ковёр с изображением красных драконов. В углу стоял небольшой столик с зеркалом, напротив него кресло.

Всё выглядело так, будто я попал в какой-то девятнадцатый век. Характерные узоры, гравировка. На тёмно-серых обоях красные фигурные узоры. На столике стояла бело-синяя кружка, раскрашенная под гжель. Рядом с ней кувшин.

Тело ощущалось так, будто оно не моё. Хотя, так и было. Я в него вселился.

«Реймон, ты слабак. Воевать вряд ли сможешь! То ли дело Вернон! Он настоящий боец!» — говорил в воспоминаниях басом кто-то пожилой.

«Да, братишка. Ты хилый, да и без дара.» — говорил кто-то помоложе, так же у меня в голове.

Так, меня теперь будут звать Реймон. Надо запомнить. Узнать бы фамилию свою.

«Ты позоришь наш славный клан Гриневичей!”- сказал пожилой.

Судя по всему, пожилой — это мой отец. Гриневич, значит… Да и ещё клан.

Снова оглядел комнату. Вижу на одной из стен баннер с гербом. Зелёная ладонь в красном огне. Странно. К чему этот флаг? А может… Я аристократ? Отношусь к знати, как дворянин?

Пытался двигать пальцами. Они поддавались с трудом. Чтобы расшевелить стопы, у меня ушло не меньше двадцати минут. Потом кисти рук, и сами конечности. Сел на диван. Чувствовал себя максимально слабым. Будто у меня вообще мышц нет. В той жизни я был прям спортивного телосложения. Я следил за своей формой, зарядку каждый день делал, вечерами бегал по парку.

— Привет, брат, — зашёл в комнату парень лет двадцати семи. — Ты в горячке был. Лихорадка, припадки. Ты орал, что тебя зовут Борис, и тебе двадцать восемь лет. Был в неадеквате.

Высокий, мускулистый. С зачёсанными назад волосами, брюнет, на лице тонкие усики.Он был одет в с виду когда-то дорогой, но потёртый камзол. Узоры из золотых нитей, пара колец на левой руке. На поясе у него висела кобура с револьвером.

— Ты в порядке? — он смотрел на меня. — Скажи что-нибудь, не пугай. Надеюсь, ты не обезумел…

— Я… Я в порядке. Мне что-то плоховато. — я прокашлялся. Голова кружилась. Конечности еле-еле поддавались. Я чувствовал себя тяжёлым. Хотя толстяком не являлся. Среднее тело.

Парень подошёл к столику, налил что-то из кувшина в кружку, поднёс мне. Я понюхал. Пахло вином. Притом вино не абы какое. Я сделал пару глотков. Ощущались фруктовые цитрусовые нотки. Терпкое, немного специй, например корица отчётливо выделяется. Прочувствовав вкус, я уже его допил до дна.

«Ты не отберёшь у меня тело! — услышал я голос в голове. — Я тебя уничтожу! Ты украл тело у самого Реймона Гриневича!»

«Ничего личного. Это вопрос выживания», — мысленно ответил я. После этого голос замолк.

— Ради любимого братана не жалко хорошего вина, — отозвался Вернон в рифму. — Мы за тебя переживали. Думали, что ты помрёшь. Почти месяц лихорадил и бредил. Отец хотел тебя в психушку сдать, чтоб ты нашему клану репутацию не портил. Но я настоял на том, чтобы ты остался в нашем поместье.

— Месяц, говоришь? — я пытался встать. — Ух, бывает же… Мне немного память отшибло. Не помню много чего. Где я работаю? В каком я городе? А то я только имена помню. Твоё по крайней мере

— Да, врач предупреждал, что ты можешь потерять память… — он жалостливо на меня посмотрел. — Ты был клерком в одном ссудном доме. По специальности, считай, устроился. Клерк — это почти то же самое, что и казначей. И там и там деньгами ворочаешь. Бумаги подписываешь, оформляешь ссуды. Город называется Персвилль, он на берегу океана. Ромилийская Империя — это наша страна.

— П-понял, — заикнулся я. — Спасибо, что заботился обо мне.

На самом деле, я не питал тёплых чувств к этому парняге. Да, он старший брат моей оболочки. Но я его толком не знал. Лишь имя.

Он достал курительную трубку, забил её табаком из кисета. И поджёг, просто ткнув туда пальцем. Это что ещё за колдунство? Тут магия есть? Какой-то долбанный Варкрафт, будто прямиком из игры. Играл я в игры в студенческие годы… Интересно, а есть ли тут орки и эльфы? Эльфийку бы я трахнул. Они симпатичные. Хотя мне и обычной бабы хватит.

— Сегодня выходной, — сказал Вернон. — А завтра ты снова выйдешь на работу. Кто не работает — тот не ест.

Странно. Я думал, что аристократы получали деньги просто за то, что у них голубая кровь. Знать, дворянин. Хотя, может этот клан обедневший? Мол династия есть, захудалый особняк есть, а богатств и власти — кот наплакал. Такое бывает.

Я встал с дивана. Немного шатался, в глазах темнело, голова кружилась. Нашёл рядом трость из сандала, и иду по комнате опираясь на неё. Состояние не лучшее, но главное жив. Здоровье ещё вернётся, восстановлюсь.

— Да, так как у тебя память отшибло… Отец послал напомнить, чтобы ты пришёл на мой День Рождения. Мне аж двадцать семь лет сегодня стукнуло. Устроим скромное застолье. Выпьем вина, поедим сытно, пообщаемся с гостями, расслабимся. В главный зал поместья иди, всё будет там под вечер. То есть через час. Народу будет немного, но нам толпы и не нужны. Будут только самые близкие. Ты, папа, мои жена и дети, наш друг Мортимер и его сын Барри.

— Ладно, явлюсь. Как я могу пропустить праздник своего брата? — я притворно улыбнулся. Это для Реймана он родной брат. А для меня незнакомец, о котором мне ничего не известно. Но, я могу и проникнуться к нему, стать его другом. Такое бывает, если часто с человеком общаться.

Тот улыбнулся и вышел из комнаты, оставляя за собой след из табачного дыма.

Я выпил ещё пару глотков того вина, слегка захмелев. Посмотрел в зеркало. Увидел длинноволосого шатена с небольшой аккуратной эспаньолкой. Одет я был в самую обычную рубаху, похожую на пижаму. Ну да. Не будут же меня в дорогущих одеяниях класть лечиться.

— Ну, вот я и очнулся. Здоров, жив… — говорил я, криво ухмыляясь.

Вдруг отражение в зеркале показало на меня пальцем и провело пальцем по шее.

«Я верну своё тело, ты, пришелец из другого мира!» — кричал Реймон в голове.

— Да, да. Вернёшь. А как же. — я усмехнулся, и достал из этого столика самую обычную деревянную расчёску. Расчесал свою «гриву», чуть-чуть подровнял лезвием отросшие усы. Подошёл к небольшой бадье, умыв лицо и освежившись.

Нашёл платяной шкаф. Деревянный, с узорами, массивный. Открыл. Самым красивым костюмом был пурпурный расшитый камнями жилет поверх белой рубашки, тёмно-синие брюки. Обулся же я в кожаные высокие сапоги. Стильно и просто. Выглядит приемлемо. Снова смотрю в отражение.

— Вот тебе и новая жизнь… В мире, где уровень развития как у нас полтора века назад. Долбанный девятнадцатый век. Ни интернета, ни аудиосистемы, ни нейросетей. Даже автомобиля нет. Чёрт бы побрал тех зеленокожих дедов… Хотя, лучше такая жизнь, чем никакой. Если добиться успеха и тут, то всё будет не так грустно.

Поправив воротник, вышел из своей комнаты. Выход вёл в коридор. Обои всё такие же, на полу тёмно-красное старое потёртое сукно, которому на вид много лет. Наверное, поместье не ремонтировали как минимум пару десятков лет.

Проходя мимо одной из дверей, услышал возню. Заглянул в помещение. Это была какая-то кладовка, где из шкафа какой-то пожилой, одетый в бордовую рубаху и холщовые серые штаны седой дедуля достал швабру.

— Здравствуйте, сэр, — поклонился дед. — Рад видеть, что вы поправились.

— А вы кто? — уставился я на старика.

— У вас с памятью проблемы, сэр? Меня зовут Альберто. Я служил верой и правдой ещё вашему деду. Я прислужник. Убираюсь, стол сервирую, слежу за порядком и чистотой.

Ого. Ещё и дворецкий у них есть. Если прислуга — это то же самое. А то мало ли, ошибусь в местных нюансах, опозорюсь. А я всегда следил за репутацией. И там, в Москве, и тут это тем более необходимо. Для аристократов важно общественное мнение. Даже если клан обедневший, потерявший величие. Но влияние и богатство можно снова накопить. Вернуть нашу династию на политическую арену. Может стану графом. Или королём.

Хотя, строить наполеоновские планы пока рано. Мне бы разобраться в местных порядках, с ситуацией, что в мире происходит. Надо разбираться, куда именно я попал.

Страна называлась Ромилийская Империя, город назывался Персвилль. Это всё, что я пока знаю. И если название страны похоже на Римскую Империю, которая существовала у нас две тысячи лет назад, то название города — это что-то английское.

А наша династия называлась Гриневичи. Звучит как что-то около-славянское. Прямо какая-то солянка из культур.

Опираясь на трость иду в сторону выхода. У входа в поместье вижу небольшой фонтан, чуть дальше металлические ворота. Иду к выходу со двора. Рядом с нашим семейным поместьем была булочная, из которой ощутимо пахло ароматом чего-то сдобного. Ощупал карманы, нашёл пару медяков, на которых написана циферка «пять». Иду в сторону этой лавки. Вижу ценники. Если верить им, то сладкая булочка стоила пять «медных ромулов». Судя по всему, это те самые медяки.

Пекарем был полноватый мужчина в поварском колпаке, в фартуке. На нос он водрузил пенсне.

— Сэр Гриневич, рад вас видеть, — добродушно усмехнулся пекарь. — Эта булочка точно вам понравится!

Протянул ему монету, взял выпечку. Она была аж тёплая. Свежая. Выходя из пекарни откусываю. Крайне вкусно. Хрустящая корочка, внутри воздушное тесто. Да и глазурь из сливок. Наверное пару лет такого не ел.

Ем булку, иду по мощёной камнем улице. Вокруг аккуратные домики, украшенные облицовочным тёмно-бежевым кирпичом, черепичные крыши, на окнах ставни. Пару раз видал людей в тёмно-серых мундирах и треуголках. Вооружены револьверами в кобурах, деревянные дубинки, по типу наших демократизаторов. Наверное, местная полиция. Или как их в те времена называли? Констебли?

Стоило полиции скрыться за поворотом, как из переулка выбежало хулиганьё, пацаны лет пятнадцати. Они осмотрелись по сторонам, и начали кидать в один из домов говно. Подошёл к ним. Стало любопытно, в чём дело. Из-за чего они пачкали чей-то дом.

— Вы чего творите, малые? — смотрю на них.

— Чё, тоже говно на свою хату хочешь? — говорил самый крупный и толстый из них. Одет в кожаную жилетку поверх мятой белой рубашки.

— Бенни, не бузи на него. Он знатный, голубых кровей. — сказал другой пацан, худощавый, но одетый так же.

— Да клал я свой елдак на этого напыщенного индюка! — с вызовом говорил пухлый сначала своим друзьям, а потом обратился ко мне. — А говно в хату летит предателю, этому Симеону Перовски! Он в корчме говорил, что хочет переехать в Эльдорру! К долбанным южанам!

Эльдорра. Надо запомнить. По ходу с ними у Ромилии отношения натянуты.

Я не стал дальше наезжать на пацанов. Главное, чтоб нашу хату так же не закидали.

Улица привела меня к рынку. Там стояли палатки с самым разным товаром. И еда со сладостями, и одежда, даже оружейная лавка, как ни странно. Пусть и продавали в оружейной галимый холодняк и не менее галимый огнестрел. Не нормальные мечи, а именно тесаки для бедноты. А из огнестрела несколько обрезов, да один-единственный револьвер. Не удивлюсь, если торгаш их скупил у какого-нибудь авантюриста, который снял их с трупов бандитов. И перепродавал с наценкой. Будет иронично, если у него эти тесаки и обрезы купят очередные бандиты, которых убьёт авантюрист… И так по кругу. Круговорот оружия в природе.

Видел я и лавку с какими-то склянками. Бухло, наркота, лекарства, или что это? Подхожу.

— Отвар из лучшей «искры», прямиком из Империи Зулунди! — расхваливал товар смуглый парень, чем-то похожий на цыгана, одетый в кожаную куртку. — Только у меня нормальный отвар! Остальное, у других торгашей — подделки! У меня лучшее для лучших!

Ага. Так и поверил, что у тебя лучший и уникальный товар. Сразу видно, что шарлатан. Это я по манере его «рекламы» понял. Обычного селюка он может и впечатлит, обманет, втюхав паль. Но не меня. Я не лох.

Или, как вариант, у него не паль, настоящее качественное зелье. Но по любому краденое. Стырил зелья у варщика, перебил этикетку, и продал как свой товар. Да и ещё наверное цену поставил ниже рыночной, чтоб точно у него покупали. Не удивлюсь, если это и в самом деле цыган. Они во все времена занимались грязными делами. Воровали, скупали краденое, торговали цветным металлом, просили милостыню. А порой и шли на убийства. Такой уж народ. Порочный народ, для которого обманывать и нарушать законы — это норма.

Часов у меня не было, но прогуливался я около сорока минут. Глазел на всё подряд. И на всех. Публика встречалась разная. И шлюх видел, и хулиганов, и местных констеблей. И просто людей. И в самом деле всё выглядело, как у нас на Земле в позапрошлом веке. Интересно, а паровые двигатели тут есть? Наверняка должны быть. У нас они при Наполеоне появились. Но тот сказал:

«Ты говоришь, если развести огонь под палубой, то корабль пойдёт против ветра и морских течений? У меня нет времени на эту чушь».

Да, многие не верили в успех парового двигателя. Думали, что это ложь и шарлатанство. Своего рода скам и афера, А в итоге паровыми двигателями пользовались не меньше ста лет, пока в начале двадцатого века не вошли в обиход ДВС.

Я шёл домой, всё так же опираясь на трость. Скоро будет торжество в честь дня рождения Вернона. Поем и попью как нормальный человек, пообщаюсь с разными людьми. Отдохну, расслаблюсь. Надо привыкать к этому миру. Странно, почему меня вообще эти зелёные деды сюда отправили? Я должен что-то конкретное сделать?

Когда я вернулся в наше поместье, то во дворе стояла карета. Обычная карета, запряжённая лошадью. Хотя лошадь необычная. У неё было четыре глазе. Не в смысле очки, а именно две пары глаз. Первая пара глаз смотрела вперёд, вторая по бокам. Видеть такого мутанта было немного жутковато. Проходя мимо услышал, как эта необычная лошадка заржала. Главное, чтоб она не слетела с катушек и не растоптала меня ко всем чертям насмерть. Но, если она одомашнена, то не должна кидаться на людей.

Неторопливо вхожу в само поместье. У входа меня встретил Альберт.

— Сэр, торжество вот-вот начнётся. С минуты на минуту, — сказал он, и поклонился. Я кланяться не стал. Он — плебей, а я — аристократ. Знатный человек не должен кланяться всякой черни. Слугам, крестьянам. Поклона заслуживали только другие такие же дворяне из знатных династий.

Продолжая опираться на трость, захожу в зал для приёмов. Там помимо Вернона находился полноватый пожилой коротко стриженый шатен с густыми, как у моржа, усами. С залысинами, но уверенный в себе. Гордо поднятая голова буквально выдавала в нём человека знатных кровей. Одет в камзол с золотыми пуговицами. А ещё в зале сидели молодая красавица-блондинка и двое детей. Девочка лет восьми и мальчик лет шести. Девочка в платьице, а пацан в рубашке с кружевным воротником. А ещё тут находился пожилой высокий длинноволосый брюнет в чёрной мантии, как какой-то монах. Рядом с ним была его молодая «копия». Сын прям весь в отца пошёл. Это, как я понял, те самые Мортимер и Барри, друзья нашей семьи.

— Привет, Реймон. Рад видеть, что ты пришёл в себя, — басовито заявил отец. В голове всплыло его имя. Фултон.

Все расселись по местам. Альберт разлил по бокалам вино. Потом сходил на кухню, принеся оттуда поднос с тарелками. Слуга был стар, но не дряхлый. Крепкий дедок, не растерявший хватки. На тарелках лежали небольшие стейки, и жареная кубиками картошка. Или батат. Или что-то, чего в нашем мире не было. Но пахло аппетитно. Я хотел попробовать, но оно было очень горячее, будто только что из печки.

— Здравствуй, мальчик, — приятным голосом сказал Мортимер. — Приятно видеть тебя адекватным и разумным. Какое-же жалкое зрелище было, когда ты был в бреду…

— И вам всем здравствуйте, господа и дамы, — вежливо ответил я.

— Фултон, друг мой, ты год назад был в Родении. — начал разговор всё тот же Мортимер. — Как там дела вообще? Эти дикари покорились нашей Империи?

— Было восстание. Толпа крестьян взбунтовалась. — ответил отец. — Но взбунтовались они не сами. Их одурманил одарённый Разумом. Он из них сделал послушных пешек. Стоило убить этого одарённого, как крестьяне сложили оружие и вернулись вспахивать поля. Они один из главных поставщиков сахара в нашу страну. Тростникового сахара.

Так, у Ромилийской Империи есть колонии. Это уже интересно. Что я ещё узнаю из местной обстановки?

— Да. Ещё сахар добывают на Заморском Западе. — добавил Барри .- Но там почти половина колоний принадлежат эльдоррцам.

— Эльдорра… — злобно прошипел отец. — Эти долбанные южане слишком много о себе возомнили. Войны пока нету, но говорят, что они уже начали готовиться к ней. Клепают винтовки и револьверы во всю мощь. Для командиров и офицеров заказывают из Алтинсийского Шахства те непробиваемые кирасы. Активно вербуют бойцов. Начали переманивать разных кондотьеров к себе. Я бы на месте Императора напал на них первыми.

— Но у нас нет официального сasus belli, — ответил Вернон, после чего пригубил вино.

Отец барабанил пальцами по столу.

— Ладно, думаю время поднять первый тост за именинника, — встал батя, и подняв бокал начал речь. — Ты, Вернон — мой наследник. Я верю в тебя, я люблю тебя и уважаю. Та настоящий воин, со стальной волей. С внутренним стержнем. Ты нигде не пропадёшь. У тебя впереди большие свершения!

Все подняли бокалы, чокнулись, выпили. Альберт «повторил», подлив ещё вина. Еда уже не такая горячая. Я решил попробовать её на вкус.

Само собой, я был не быдлом. Потому резал мясо ножичком, как культурный человек. Я и в Москве так же делал всегда, если выбирался в дорогой ресторан.

Мясо средней прожарки. Не как жёсткая подошва, но и не кровавое. Гарниром же оказалась картошка. Похожая на «по-деревенски», посыпанная специями. Вкусно и сытно, с поправкой на то, что тут девятнадцатый век.

После этого продолжились разговоры о политике.

— К слову о колониях и войне, — сказал Мортимер, бултыхая вино в бокале. — Я слышал, что наша страна начала активно заказывать у верфей корабли. Если война за заморские колонии случится, то она будет на воде. Флот — это сила. У кого флот — тот и сильнее будет в этой войне.

— Да, если бы у нас было больше колоний на западе, мы бы процветали. — ответил батя. — И прибыль, и влияние, новые территории. У нас под контролем лишь треть заморских владений. Если будет так, что над нашей империей не будет заходить Светило. Будут колонии по всему миру.

— К слову, у компании «Веревел» недавно вышла новая модель пулемётов. Стволы крутятся быстрее, патрон более мощный, — со знанием дела говорил Вернон. — Во время второй роденийской войны я использовал старую модель, ситуация вынудила держать оборону на холме. Наш пулемётчик погиб, я сам встал и жал гашетку. Старая модель и так мощная, скорострельная. Новая вообще будет машиной смерти.

— Я считаю, что царица войны — это артиллерия, — заявил батя после глотка горячительного. — Ничто так не помогает победить в сражении, как грамотный артобстрел. Мы в первую Роденскую, двадцать лет назад, как-то аж целых три сражения выиграли благодаря артиллерии, разбомбив целую крепость этих обезьян роденских.

— Это верно. Артиллерия это сила. Кто придумал её — это настоящий бог войны. Хотя не силён я в оружии. Ни одной модели ствола не назову, — вставил между делом Мортимер. — Что думаете об Императоре нашем? О Милостью Целителя Императоре и Самодержце Ромилийском Илберте из династии Гребечей.

— Он стар, очень, — ответил отец. — Он правит страной шесть десятков лет. Я думаю, ему пора на покой. Но покой ему подарит только смерть. Он никогда не отречётся от престола. Будет сидеть на троне до самой смерти.

— Я слышал, что у него старческая деменция. — слово снова взял Барри. — Скоро будут выбирать регента. Он не в своём уме.

— Ну да, человек с деменцией во главе страны — это печально, — решил я поддержать разговор. — Хуже было разве, если бы у власти был алкоголик.

Да, был у нас в России тридцать лет назад один алконавт президентом. Его многие в шутку называли Ледовласым. Из-за седины. На протяжение девяностых, всё десятилетие, у власти был именно он. Который срочников, молодых пацанов, отправлял на убой в Чечню. На публике часто появлялся бухим. Дружил с бывшими криминальными авторитетами.

— Это верно, сынок. Императору давно пора на покой, — одобрительно кивнул батя, и пригубил напиток. Он смотрел на меня с добротой.

Хотя мне он не отец. Он отец моей оболочки. Но выглядит разумным мужчиной в расцвете сил. Ему на вид немного за пятьдесят. Видно, что ему не чужд спорт и зарядка. Он не толстый, не дрищ. Да, не качок, телосложение среднее. Но для его возраста даже среднее телосложение — это уже хорошо. Если бы он постоянно обжирался бургерами и бухал то же вино, не делая даже пробежку, он бы заплыл жиром.

— Но наследник у нашего Императора достойный. — сказал Вернон, пуская искры между пальцами, играясь со своим даром. — Принц Лотарь. Отличный боец, стратег, разбирается в управлении. Так ещё и одарённый. Пять лет назад, во время крестьянского восстания у столицы, он вышел во главе небольшого отряда, человек пятьдесят. Все одарённые Разрушением. Восставшие селюки бежали в ужасе, когда на них обрушилась целая волна огня, которая за считанные секунды превратила полторы сотни крестьян в куски подгоревшего мяса.

— Я слушал, что это были не просто селюки, — злобно прорычал отец, — а что это восстание спровоцировали долбанные эльдоррцы. Они уже тогда начали готовиться к противостоянию с нами! Я не удивлюсь, если это именно так!

Да, нужно будет и в самом деле запомнить, что Эльдорра — плохо, а Ромилия — круто. Эльдоррцы для Ромилии — это как французы для британцев во время Столетней Войны. Давние противники, не терпящие друг друга. Интересно, а как назывались другие государства? Вряд ли во всём этом мире всего две империи. Империй может быть много. Это не говоря о мелких королевствах, торговых республиках и прочих государств поменьше. И я почти уверен, что в глухомани хватало племён дикарей. Как в какой-нибудь Африке, где и по сей день можно встретить дикарей. Ну, если говорить о моём родном мире.

Я выпил всего полтора бокала вина, но уже чувствую себя немного захмелевшим. Сказывалось то, что я слаб из-за болезни. Которая, как я понял, была вызвана вселением. Отличное винище, ничего не сказать. Тут этот напиток явно умели готовить, не хуже того же «Кальяри».

— Мне из-за болезни немного память повредило… — робко сказал я. — Какие страны окружают нашу родину? Не считая подлых эльдорцев.

Задав вопрос, я пригубил напиток. Я решил резко его не выпивать, а медленно смаковать, чтобы прям хорошо прочувствовать вкус, насладиться.

— На севере Содружество Северного Хэнса. — объяснил Мортимер. — Торговая республика, славящаяся своим элем и медовухой. У них лидера зовут «председателем». Эмоциональны и импульсивны, пятьсот лет назад были лучшими мореходами и пиратами. У них напряжённые отношения с эльдоррцами

Понятно, на севере есть торговая республика. Как у нас на земле в пятнадцатом веке Венеция. А вместо дожа у них «председатель». Я кивнул.

Вдруг ко мне подошёл Альберт.

— Сэр, — прошептал он мне на ухо. — Вам передали письмо…

Он протянул конверт. В нос ударил запах цитрусового парфюма. На конверте надпись «Рэймону от Клары».

Остальные гости продолжали обсуждать политику.

— Император Дон-Хуан — это тот ещё похабник, говорят ему одна придворная елдак полировала прямо в тронном зале… — сказал пьяный батя.

— Я в уборную, — вежливо сказал я, и вышел из трапезной. Дальше я разговоры о политике не слушал.

«Привет, Рэймон, я узнала, что тебе получше. Приходи ко мне. Если не забыл, то наш особняк на окраине, к югу от города, в двадцати минутах ходьбы от вас. Я надела то самое любимое исподнее…»

Это радовало. У Рэймона есть девушка. А значит и у меня. Судя по всему — она тоже аристократка. Может быть и до династического брака дойдёт в будущем.

Взял в кладовке светильник, потом нашёл у себя в комнате небольшой меч, на всякий случай зажёг факел, и вышел из поместья. Пошёл к выходу из города. Встретил нескольких патрульных констеблей. В остальном безлюдно. Вдали услышал громкое пронзительное карканье.

Особняк было видно вдали. Двухэтажная вилла, окружённая каменной стеной. Чуть ли не как крепость.

За воротами стоит фигуристая одетая в помпезное белое платье с кружевами и золотыми нитями, с колье на шее. Она махала мне.

— Иди, я тебе ворота открою, — тихо ворковала она. Симпатичная барышня.

Едва я зашёл за ворота, как она крепко меня обняла, поцеловала в губы, взяла за руку, и повела по вилле. Мы прошли мимо лысого дядьки в обычной красной рубахе и белых шароварах. Она дала ему пару монет.

— Ты его не видел, хорошо? Я тебе ещё наличности дам. — улыбнулась она слуге.

Лысый уважительно поклонился. Мы пошли в её спальню. Круглый красный ковёр, огромная кровать с пурпурным балдахином, две прикроватные тумбы из янтарного цвета дерева. На тумбах свечи в серебряных подсвечниках.

Она лёгким движением сняла пышное платье, оказавшись в одном нижнем белье. Как она и сказала — оно кружевное, с причудливыми узорами.

Я же, в свою очередь, тоже начал раздеваться. Предстоит весёлая ночка.

Глава 3

Электронных часов и будильника у меня не имелось. Все гаджеты, без которых я не представлял свою жизнь, остались там, в другом мире, где-то невообразимо далеко. В современной и продвинутой Москве, столице великой страны, самой большой в мире. Даже петухов нет, чтоб вставать на рассвете, как в деревнях.

Хотя привычка осталась. На дворе ранний рассвет, Светило только-только начало восходить, било мне в лицо.

Клара лежит, приобняв меня. Ночь была бурная, страстная, дикая. Мы занимались сексом не меньше двух часов. Потом сделали перерыв, и по новой… Уснули мы под утро. Я буквально три часа проспал. С одной стороны — мало, будет недосып. Но мне надо на работу. Вылез из объятий женщины, поцеловал её.

Сделал свою обычную, привычную зарядку. Приседания, отжимания, подъёмы корпуса, планка. Вдруг слышу стук в дверь.

— Клара! Завтрак стынет! — голос принадлежал не тому слуге.

— Это ещё кто… — спросил я тихо.

Девушка вскочила, широко раскрыв глаза, а потом протяжно зевнула.

— Рэй, в окно! — тихо прошипела она, а потом погромче в сторону двери. — Да, папенька, уже бегу!

Я быстро оделся, и полез в окно. Кое-как слез, прокрался мимо слуги, и перелез через забор, едва не порвав на себе одежду.

Волосы у меня растрёпаны, и наверное мешки под глазами. Прошёл мимо сонных стражей порядка, кивнул в их сторону, махнул рукой. Те махнули в ответ. Иду в сторону своего поместья. Время примерно полседьмого. Захожу в особняк своего клана. На пороге встречаю отца.

— Привет, папа, — учтиво кланяюсь. — Я решил сходить на вечерний светский раут после именин Вернона. Сейчас позавтракаю и отправлюсь на работу.

— Тебе уже через полчаса надо быть в конторе. — он выглядел сердито, насупил свои густые брови. — Альберт приготовил сэндвичей.

Я кивнул, пошёл в трапезную. Там мыл полы всё тот же пожилой слуга. На столе тарелка с сэндвичем, да кружка чего-то горячего, исходящего паром. Чай, кофе или какао?

Делаю глоток. На вкус как что-то среднее между кофе и какао. Странно. Сэндвич же состоял из ветчины, сыра и салата между ломтей хлеба. Привычная еда. Я и в Москве такие-же сэндвичи иногда себе готовил.

Съел и выпил всё в считанные две минуты, и побежал на работу.

Этот ссудный дом находился недалеко от рынка. Пошёл туда быстрым шагом.

Красивое двухэтажное кирпичное здание с фигурами единорогов над входом.

— Ты опоздал на три минуты, Гриневич, — надменно сказал начальник, худой и высокий, с вытянутым лицом, в круглых очках, одетый в чёрную рубашку. — Но спишу это на последствия болезни. Такая горячка многих в могилу отправить может, тебе повезло выжить.

— Меня никакая горячка не убьёт, — улыбаясь сказал шефу.

Я кивнул, и пошёл в свой «кабинет» в бухгалтерии. Прям как в Москве буду бумажки оформлять. Вот же судьба-злодейка. И в прошлой жизни был банкиром, и тут.

Так начинался мой рабочий день. Ко мне постоянно присылали бумаги. Я их проверял, сверял циферки, из разряда дат, сумм, проверял имена, адреса. Самая обычная скучнейшая рутина.

Этим я занимался крайне долго. Я чуть ли не на автоматизме стал работать. Как робот, автоматон, механизм. Небольшая шестерёнка, помогающая работать этому предприятию.

Даты, суммы, имена, адреса. Снова и снова. Сотни, если не тысячи бумаг прошли через меня. И в каждой всё проверять, заверять, ставить росписи и печати.

Но эта рутина — необходимое зло. Да, скучно. Но нужно же деньги как-то зарабатывать? Деньги — это залог успеха. Без денег вообще никак.

За работой день пролетел быстро. От бесконечной писанины болели и глаза и сама голова. И задницу отсидел всю. Не удивлюсь, если вскоре заработаю геморрой и сколиоз. Надеюсь, зарплата тут достойная. Не хотелось бы горбатиться тут за копейки.

Вышел с рабочего места, вдыхая вечерний воздух. Налички в кармане мало, максимум на пару кружек пива хватит. Но я всё равно решил поискать таверну. Или как их тут звали «корчму». Своего рода общепит прошлого.

Я шёл по вечернему городу. Стражники с факелами. Лавочники заканчивали работу.

Проходя по одной из улиц слышал много голосов, будто какая-то потасовка. Шёл туда с опаской, осторожно.

И увидел около двухэтажного здания с вывеской «Пьяный истукан» небольшую «арену» окружённую толпой разного люда. Там дрались двое парней, молодых. На вид лет двадцати, вряд ли более. Они умело махали кулаками на протяжение минуты. Вдруг смуглый и щуплый парняга сделал здоровяку-противнику подсечку. Тот упал. Лежачего он не добивал. Организатор боя считал до десяти. Проигравший не встал за это время.

— И снова победил Малыш Луис! — объявил бородатый толстяк, одетый в чёрную рубашку с серебряными пуговицами. Некоторые люди с досадными лицами ушли. А некоторые подошли к «букмекеру», и забрали у него небольшие суммы. — Кто отважится выступить против эльдоррского ловкача?

Уже после этих слов проигравший встал, и пошатываясь ушёл.

Я подумал. В Москве я занимался боксом и кик-боксом. Да, мускулов у меня в новом теле мало, но руки помнили нужные движения. Полученные там.

Придурок! Ты моё тело в драках уничтожишь! — протестовал «настоящий» Реймон. — «Моё прекрасное тело!»

Моё родное тело вообще умерло, его было обиднее терять. Оно и в самом деле было прекрасным, идеальным, мускулистым и ухоженным. Вообще, молчи и не мешай наслаждаться мне новой жизнью, — ответил я.

Я подумал. Стоит или не стоит участвовать в драке? Мышц мало. Но ловкость и скорость реакции могут спасти.

— Сэр, я бы хотел принять участие в этом соревновании, — сказал я.

Шатать меня перестало, и ходить я смог без трости. На своих двоих.

— И как тебя звать, парняга? — улыбнулся организатор боёв.

— Сэр Реймон из клана Гриневич, — гордо заявил я, подняв нос.

— О как! Какую пташку к нам занесло! — усмехался бородач. — К нам, к простым плебеям, снизошёл аристократ! И ты думаешь, что одолеешь парня, который жил на улице и постоянно дрался с детства? У тебя то, наверное, золотыми ложками в поместье едят! Делайте ставки, дамы и господа!

— Посмотрим, кто кого, — улыбнулся я, разминая кулаки.

Захожу на условный «ринг», огороженный небольшими столбиками. Вокруг неистовствовала толпа. Орали, визжали.

— Набей его дворянскую рожу! — кричал один.

— Посмотрим, как неженка справится с уличным пацаном! — кричал кто-то другой. Поначалу я пытался улавливать фразы, а потом они все слились в одну большую какофонию, прямо гомон, улюлюканье. Надеюсь, при переносе я не потерял свои рефлексы…

Выставляю руки, становлюсь в устойчивую позицию. Медленно приближаюсь к смуглому.

Тот хотел мне сделать подсечку, чтобы сбить с ног, но я подпрыгнул. Потом пошёл в его сторону. Хук справа в висок, апперкот левой в челюсть. Но ни один удар не попал. Он оказался юрким. Я снова отошёл на дистанцию. Он хотел пробить мне дыхалку, в солнечное сплетение, но я сделал контр-атакующий джеб в нос. Тот отскочил, у него из носа потекли струйки. Он утёр кровь тыльной стороной ладони и пошёл в атаку.

— Не ожидал такого от изнеженного аристократа, — ухмыльнулся смуглый. Его акцент был чем-то похож на что-то испанское или отчасти на итальянское.

— Не все аристократы — неженки, — ответил я и кружил с ним на «ристалище», как называли такие места в древние времена.

Он хотел ударить меня ногой с разворота, но я эту ногу поймал, пытался повалить. Но он рывком высвободился. Не вышло ему ногу заломить. Ничего, мы только начали. Посмотрим кто победит.

Резко накинулся, взял его в захват, в клинч. И бью со всей силы коленом в живот. Тот вышел из захвата, думал прописать мне в челюсть, но я блокировал этот удар левой, а правой ударил ему в бровь. Над правым глазом у него ссадина, из которой на глаз струилась кровь.

— Приятно драться с серьёзным противником, — усмехался смуглый, утирая кровь с глаза. — Хоть какое-то испытание.

— Взаимно, — ответил я. — Неплохо махаешься. Люблю хорошую драку…

Про «люблю драку» — блеф. Драться я пусть и умел, но не любил. Я всегда был сторонником дипломатического подхода. Считал, что лучше договориться, чем лишний раз кому-то в рожу бить. Способность мирно договориться — это то, что отличало нас от животных.

Он ударил левой, я извернулся, зажал его руку своей правой подмышкой. А потом лбом в его переносицу со всей силы.

Пока он был ошеломлён, подскочил, и коленом в живот. Ему херово. Я его хорошенько отмудохал. Но он не сдаётся. Смахнул с лица кровь и пошёл снова.

Подошёл, замахнулся правой. Я ныряю под удар, оказываясь у него за спиной, толкаю. Он не упал, и попытался резко дважды меня ударить. Правую руку отвёл в сторону, левую захватил. После этого со всех сил врезал ему в солнечное сплетение. Он начал задыхаться, упал на колени.

— Раз, два… — начал отсчёт организатор.

Но Луис не дал досчитать, встав. Он был максимально измотан. Делаю подсечку. Он падает. Силы его покинули.

Организатор снова начал счёт. Луису не хватило этих десяти секунд.

— Вставай давай, драчун, — я протянул ему руку. Хотелось представиться, но потом вспомнил, что называл своё имя.

Он взял мою ладонь. Я помог пацану встать, похлопал его по плечу.

Лицо у него всё в крови. Да и на меня несколько капель попало.

Потом к Луису подбежал десятилетний пацан, очень похожий на него. Дал какую-то бутылку литровую. Протёр жидкостью лицо, потом сделал пару глотков. Ссадины и кровоподтеки начали проходить за считанные секунды.

— Давно так не дрался, — наконец сказал смуглый, а потом посмотрел на пацана. — Как я рад, что ты у меня на подхвате, Пепе.

— Я брата не брошу! — бодро ответил ребёнок.

Брат. Интересно, он именно родной брат? Или все эльдоррцы называли друг друга «братьями», как у нас кавказцы?

Луис потрепал брата по голове.

— Как вообще сюда занесло особу голубых кровей? — задался вопросом Луис.

— Да просто так прогуливался. Услышал шумиху, заинтересовался.

Вдруг ко мне подошёл организатор, отсыпал семьдесят медяков. Если булка стоит пять… Ну, это крохи.

— Идем в таверну, — Луис положил мне руку на плечо.

— Ты лапы не распускай, — сердито процедил я и скинул с себя его граблю.

Он пожал плечами и пошёл в это заведение.

С полтора десятка столов, барная стойка. Фигуристая черноволосая женщина в платье и фартуке разносит заказы.

— Первое пиво — с меня, — улыбнулся смуглый, занимая столик в углу.

— Вообще, я думал, эльдоррцев в здешних местах не жалуют…

Луис положил на стойку два пятака. Пожилая, лет шестидесяти, трактирщица налила из бочки нам по литру. Самый обычный эль по виду. Пробую и понимаю, что оно очень даже вкусное. Да и это ещё забегаловка не самая элитная. Захолустный трактир в трущобах.

— Верно думал, — кивнул Луис. — Нас тут и вправду недолюбливают. Но я родился и вырос тут, в Ромилии. И считаю себя настоящим ромилийцев, кто бы что ни говорил. Вот мама с папой — это да, они именно эльдоррцами были. Погибли от чумы, когда мне было шесть лет.

— Да, судьба та ещё злодейка, — помотал я головой.

— К слову, советую не кичиться в этом районе своим титулом, династией. Местные бедняки очень не любят аристократов. Зайдёшь куда-то не туда, не в тот район, и тебя просто-напросто зарежут, как поросёнка.

— Приму к сведению, — я кивнул. — Постараюсь в трущобы не заходить. Хотя, клан у меня не такой влиятельный. Потерял величие ещё до моего рождения.

— Но аристократ — это аристократ. Даже если у него власти нет особой, смекаешь, амиго? Ты аристократ, твой батя, твой дед и прочие предки. Все вы «благородных кровей».

После этого я вспомнил, что не видал свою мать. Точнее, мать своей оболочки. Вдруг всплыло воспоминание о похоронах. Не знаю, когда это произошло, но я в воспоминаниях ощущал себя подростком лет четырнадцати.

Я потягивал пиво. Выпил поллитра. Оно конечно вкусное, это да. Но я же не варвар пить это варево?

Заказал у трактирщицы бутылку вина. Я попросил лучшего.

Я отдал за эту бутылку почти половину наличности, остались сущие гроши, копейки.

Угостил Луиса, выпил сам. И понял, что вино такое себе. Кислое и креплёное. Хуже него, наверное, разве что какой-нибудь дешёвый портвейн, из разряда «777».

— Эй, а это что вообще за моча ослиная? — возмущаюсь, смотря на трактирщицу.

То, что мы пили на дне рождения Вернона, было гораздо вкуснее, изящное, приятное, настоящая амброзия, напиток богов.

— Что есть — то есть, — пожала плечами баба. — Пей что имеется.

— Ну да, чего ты как неженка. Нормальное тут винишко, — усмехнулся Луис.

Я с отвращением, кривя лицо, выпил два бокала. В голову мне дало неслабо.

Хотя… Можно потерпеть. Налил ещё бокал, осушил.

Да, мерзкое на вкус. Но если хочется просто расслабиться… То нормальный выбор. Лучше, чем какая-нибудь палёная водка.

— Ну, не знаю, чего ты рожу кривишь, — улыбался мой новый знакомый. — Нормальное бухлище.

— Просто привык к изящному высококлассному питью, — надменно осмотрел таверну. Увидел, что в одном углу собралась компашка. Барды, скальды, сказители, музыканты. Это были они. Полный набор инструментов. Был и гитарист, барабанщик, аккардионист. Они начали наигрывать весёлую мелодию. Настроение сразу стало будто лучше. Вот так. Недавно я умер у себя в мире, попал неизвестно куда. А сейчас начал приходить в себя, понял что всё не так уж и плохо. Жив, здоров, богат. Хотя последнее — сомнительно. Есть особняк и какие-никакие сбережения.

— А кем работаешь? Или у тебя от рождения богатства, что тебе работать не надо? — поинтересовался.

— В ссудном доме. Бумажки заверяю, — допил бокал. — Скукота. Но деньги — это деньги.

— Воистину, мой знатный друг. А я вот читать не умею. Не обучен грамоте. Как простой парень из трущоб может быть грамотным?

Я усмехнулся. Ну да, в такие времена много безграмотных жило. Конечно, это не средневековье. Но в лучшем случае половина жителей этого мира, скорее всего, знали грамоту. Необразованного быдла много.

Оглядел зал этой пивной. Увидел за столом двух привлекательных фигуристых женщин. Пусть они и худородные. Смогу ли я изменить Кларе? Если она узнает… И вдруг я наделаю бастардов от простых баб? Это не средние века, но хер знает.

Но можно не трахать их, а просто потанцевать под музыку. Провести приятно время с женщинами можно и без половых сношений.

Я добил вино, пошёл к барышням. К мамзелям.

— Здравствуйте, миледи. Можно пригласить вас на танец? Нынче барды хорошую музыку играют. — смотрел я на блондинку.

Со спины подошёл Луис. Подкатил ко второй, брюнетке, чем то неумолимо похожей на цыганку.

— Я видала, как вы дрались, — усмехнулась блонда. — А теперь будто подружились.

— Типичные мужчины, — в свою очередь сказала брюнетка. — Только мужчины могут подружиться благодаря драке. Дикари. Поэтому они и живут меньше женщин…

— Так будете танцевать, или нет, бабы? — дерзко сказал Луис.

— Ты чего такой грубый? — я легонько стукнул смуглого в руку.

— А ты чего такой нежный, чертяга? — поддато быковал Луис. Как бы до драки не дошло. Слышал я, что эльдоррцы часто бывали вспыльчивыми, импульсивными.

Дамы встали, сделали реверанс. Блонда взяла за руку меня, брюнетка приобняла Луиса.

Музыка шапарила вовсю. Мы начали кружиться в плясках, веселиться, обжиматься. В перерывах между танцами выпивали пива, сидели за столом. Живая музыка — это великолепно. Так и хотелось под неё танцевать. Последний раз я танцевал год назад, на одном из корпоративов. Набухался, потанцевал на столе, потом трахнул в жопу нашу бухгалтершу. Она была на несколько лет старше меня, но для своего возраста она была красива и ухожена, следила за собой.

Потратил остатки денег на ещё литр пива. А что было дальше, я уже помню смутно. Я напился до беспамятства.