Казино видимых чертей

8:00 — 12:00

— Ну что там?! — крикнул один из низших демонов, сидевший точно напротив меня.

Привычного тела тот не имел. Лишь лёгкое очертание, состоя полностью из негативных потоков энергии. Они струились вечными волнами, не имея ни начала, ни конца. Заместо глаз — белые пустые отверстия, а вместо рта — непонятная пасть, имеющая множество острых зубов, с которых медленно стекала вязкая слюна.

— Хватит! Показывай! Неужто так сильно боишься проиграть?! — терпения в нём оставалось всё меньше, отчего тут же хлопнул по зелёному столу чёрной когтистой лапой.

Он действительно верил в свою победу. Думал, что сможет выиграть у землерождённого демона. Желание лёгкой наживы полностью затмило его разум, диктуя дальнейшие действия маниакальными фразами: «Я смогу стать сильнее… Я смогу… Я стану сильнее!», в итоге полностью потеряв свой непонятный облик, имея возможность без страха заманивать страдающих в свои сети, питаясь долгие годы лишь одним человеком.

Одно быстрое движение — и карты тут же оказываются на столе: туз червей. Я победила.

— Но, как… Почему… Я же… Я… — дальнейших слов было не разобрать. Они перестали соотноситься хоть с каким-то подобием человеческой речи, напоминая лишь скуление собаки, чей вой становился всё громче.

Испытывала ли я радость? Нет. Лишь скуку от однотипных дней. Я знала, что так будет. Низшему демону никогда и ни за что меня не победить. Пришло время ему заплатить за свою самонадеянность.

Ещё в самом начале каждый из нас поставил свою жизнь, заключив всё своё существо в небольшой камешек. Стоит его разрушить, как ранее обретённая форма рассеется, заставляя и без того слабую связь с этим миром полностью исчезнуть.

Некоторое время кручу чёрный шарик в руках и внимательно рассматриваю. Я чувствовала исходящую от него силу, испытывая приятную дрожь от осознания — сейчас я оборву эту тоненькую нить.

— Мне не жаль — единственное, что сказала, прежде чем превратить ранее твёрдый предмет в подобие трухи, которое тут же рассеяла над своими картами. Я хочу запомнить это наслаждение от чужих страданий.

— ААААААААААААА! — кричал демон, пока его тело медленно разрушалось.

От нестерпимой боли он начинает биться головой о стол, пока не падает на пол и не извивается, точно змея, пока единственное, что не остаётся — горстка пепла.

Улыбка ещё долгое время не пропадала с моего лица. Мне нравилось видеть, как нечисть, которая не понимает своего места в этом мире, возвращается к истокам, в адскую печь, где и будет гореть, вспоминая свою главную ошибку — решить, что готов стать частью мира Казино.

И вот пепел начал гореть, полностью стирая любой намёк о ранее существовавшем демоне, поглощённом мнимым величием о собственной персоне. На деле же, вошь, которой и пытаться прыгнуть выше не следовало. Лишь тихо существовать в уже ранее уготованных условиях.

Перевожу взгляд на наручные часы, точно на правой кисти, и сразу понимаю — время уже 9:02. Тяжело вздыхаю и думаю:

«Потратила на это ничтожество целый час. Надо было не затягивать бессмысленную игру.»

Медленными шагами направилась в сторону небольшой барной стойки. За ней никогда не было, как, впрочем, и во всём помещении. Многие землерождённые демоны используют казино как попытку отдохнуть, не рассматривая его в виде основной точки добычи энергии. Возможно, понимают: выиграл одну, вторую игру, но вот дальше твоя удача не всегда будет рядом. Твоя жизнь может спокойно оборваться уже на третьем раунде. Если же хочешь стать чем-то большим, то учись одному — играм. Ты должен понять, что именно сделает из тебя победителя в каждой новой «битве». Моё оружие — игральные карты. Прах каждого поражённого мной демона заставляет помнить, ради чего я вообще живу.

Шкаф, который стоял рядом, где должен был храниться разного рода алкоголь, пустовал, впрочем, как и сам бар, ведь под ним некто оставил лишь пустые бутылки: вино, металлические банки из-под пива, заканчивая даже водкой.

«Вот черти! Нет бы хоть немного оставить…»

Единственным утешением становится небольшая тарелка, в которой кто-то любезно оставил несколько недоеденных бутербродов с чёрной икрой. Один был надкусан, остальные же даже не тронули.

«Сегодня кому-то явно не поздоровится…»

Бар — моя собственность. Я не прощу никого, кто решил покуситься на него без моего разрешения. Ведь должны понимать: «Мастера карт» им не стоит гневить. Я заставлю их запомнить это навсегда.

Стоило мне об этом подумать, как входная дверка тут же открылась, и в проёме появились три фигуры — двое из них землерождённые демоны. Один шёл с правой стороны от человека. Другой — слева. Парень с чёрными волосами, которые были неряшливо зализаны назад, с улыбкой на устах и лживыми глазами, что так и манят продать душу красивому лицу. Впрочем, ничего нового. Забывая про любые личные границы, тот обнимал мужчину и чуть ли не кричал:

— Сыграешь — и всё! Любые проблемы в миг закончатся!

Человек выглядел грустно. В каждом жесте читалось одно: ему неловко здесь находиться. Единственное желание — сбежать, да при том как можно быстрее.

Девушка, в отличие от своего «коллеги», молчала. Лишь вальяжно делала один шаг за другим, стараясь, чтобы лёгкая улыбка не переросла в настоящую ухмылку, искажая лицо, придавая ему не человеческий вид.

Её кудрявые, каштановые волосы были убраны назад при помощи красного ободка, который оттенком ни капли не отличался от нашей рабочей формы — белая рубашка с длинным рукавом, красного цвета пиджак и чёрная юбка-карандаш у девушек и штаны для парней.

Ещё одна общая деталь — ярко-жёлтые глаза у всех, кто является землерождённым демоном. Каждый из них хранит облик ранее живого человека, который теперь не более чем груда костей и гниющей плоти под слоем твёрдой земли.

Каждый раз, как стоит мне на неё взглянуть, думаю: «С такой длиной тебе вообще удобно кидать дротики?». А после: с интересом наблюдаю, изучая, как же именно двигается её рука, чтобы так точно всегда попадать в цель.

Троица быстро проходит по багровым коврам, расстеленным практически по всему периметру пола, между несколькими пустующими столами, где обычно и проходят игры, оказываясь тут же в самом центре, где расположилось большое колесо — Фортуна. Подобно конусу, но с маленьким углом, оно сходилось точно к центру, в одну точку. Внутри него чередовались два оттенка — красный и чёрный. За первое отвечает демон, за второй — приглашённый игрок.

Спин лишь мельком взглянул на меня, слегка приподнял кисть, но всё также продолжал что-то нашептывать мужчине. Выглядел тот не очень. Грязная рубашка, которая явно не была ему впору. Висела, как если бы за короткое время пришлось слишком быстро сбросить вес. Также можно сказать и про остальную одёжу. Не более, чем мешок на груде костей, обтянутой кожей.

Рул, в отличие от своего дорогого друга, завидев мой пристальный взгляд, тут же улыбнулась и быстрым шагом направилась вперёд, желая явно изобразить подобие светской беседы между коллегами:

— Так и знала, что ты первой окажешься здесь! — её голос дурманил любого человека, стоило ему только заслышать чарующие ноты.

Девушка явно хотела меня обнять, перед тем, как запеть свои никому не нужные песни, но сразу осознала: подобная фальшь, даже для нас, уже как-то слишком.

— Ах! Куда же мне до вас, моя милая Рул — жестом указываю на мужчину и Спина, которые стояли у рулетки и медленно подходили к началу своей первой игры. — Вы ведь уже даже первую жертву нашли, а мне ещё предстоит этим заняться.

— Что правда, то правда. Тебе следует работать лучше. — И вот с милой и приятной девушки, она тут же превращается в высокомерного демона.

«Обожаю её за это!» — первая мысль, которая пронеслась в голове. Нравится видеть, как она рушит ожидания от милого лица, скрывая такого же, как и все в этом мире, монстра.

— Ты не бойся, я ещё не скоро покину казино.

Послышалась усмешка.

— Грустно подобное слышать.

— Как уж есть.

Взгляд невольно перевела на парня, вспоминая: демону тяжело жить с себе подобными, ведь вечно чувствуем конкурента, даже в собственном товарище, от чего постоянно изводит одна и та же мысль:

«Как же хочется тебя не видеть более в моей смерти!»

Но Рул и Спин отличаются от привычного понимания нормального. Они всегда находятся вместе: каждую минуту, секунду, несмотря ни на что. Постоянно так и хочется спросить: и как вы ещё не поубивали друг друга? Насколько же сильно сдерживаетесь, чтобы в один из дней не взяться за острый нож?

— Хватит нам уже в сторонке стоять. Пойдём, за игрой, что ли, посмотрим. — Рул не стала дожидаться моего ответа, лишь медленно направилась в сторону колеса.

«Жаль, что исход предсказуем.»

Я не понимала: чего же в этом интересного? Очередной неудачник, который решил, что удача на его стороне и он без особых трудностей сможет изменить свою жизнь в лучшую сторону.

Несмотря на подобное, всё равно подхожу поближе, ведь, вдруг это именно тот самый раунд, когда вместо обычного слабака на сцене окажется настоящий псих, готовый на всё, лишь бы только не вернуться к печальному началу.

Спин, ухмыльнулся, как только заметил: я стою в сторонке и пристально наблюдаю, сохраняя серьёзность, в ожидании хоть какого-то шоу.

— Итак! Дамы и… — парень замолкает — Дамы! Сегодня в нашей программе интересный случай!

Спин испытывал неподдельное удовольствие, находясь в центре этой драмы, пусть он и не был главным её героем.

— Этот мужчина решил, что сегодня сможет избавиться от всех своих бед! Обнулить множество долгов! А главное… — и вновь театральная пауза — одна игра в «Фортуну» позволит вернуть любовь всей его жизни!

Мужчина явно нервничал: то и дело потирал руки, не смея даже взгляда вверх поднять. Только и мог, как испуганно смотреть то в одну сторону, то в другую, думая в этот момент: «Как я вообще мог на подобное согласиться!»

Только сейчас поняла: он явно что-то бормотал себе под нос, боясь хоть чуточку повысить голос. Жаль, что даже будь это его мысли, каждый в этом месте услышал бы их будто обычный разговор.

Долгое время тот повторял одно:

— Тут так много людей… Страшно… Боже… Почему они все смотрят на меня…

Перед собой он видел не старое казино, всего лишь с тремя сотрудниками, а процветающее место, где каждый сантиметр был пропитан азартом, который медленно лишает каждого одного — логики, от чего человек, поддавшись внутреннему порыву, готов поставить лишь на шанс победы, но не на его исполнение.

Он слышал гул, вой разгорячённых сердец от лёгкой наживы, медленно теряя во взгляде какую-либо чёткость. Оболочка, которая кроме как: «Еще! Я обязательно отыграюсь! Дайте хотя бы шанс!», ничего и не знает, становясь уродливой не только внешне: непонятный нос с горбинкой, толстые, красные щёки, с которых то и дело текли маленькие капли пота, дополняя образ некой свиньи, плешивой головой, но и пропащей душой, стоило лишь переступить порог никому не известного казино в центре города.

— Ох, дорогой мой! — продолжал восклицать Спин. — Не должны смущать вас эти лица! — послышался смешок. — Пора делать ставку!

Глаза мужчины затуманились. Даже не задумавшись на секунду, тот потянулся к сердцу, отчего в руке тут же оказывается маленький, светлый камешек — человеческая душа. Точно в её центре появилась маленькая чёрная точка. Она будет и дальше расти, покуда, полностью всего себя не проиграет демону.

В этот же момент Спин делает свою ставку. Она отличалась от человеческой. У адорожденных душа чёрная, у людей — белая, а вот у землерожденных — ярко-красная. Символ человеческой крови, которая и позволила нам родиться на этот свет.

— Пора начинать! — крикнул парень, и два камешка оказываются на колесе «Фортуны». Они соединялись в единое целое, делились точно пополам, перепрыгивая сначала белый цвет, потом чёрный, словно живой организм, который решает: а кто же должен заполучить первый ход?

Неожиданно послышались всеобщие ахи, да разочарованные вздохи, ведь первый ход — за мужчиной. Именно его душа остановилась на белой полосе внутренней части колеса — признак победы. Противная ухмылка в миг засияла на устах. Небольшой жест, которого уже хватило, чтобы человеческое нутро начало медленно гнить.

«Ему не долго осталось.»

Единственное, что ощущала — нарастающую скуку. Слишком уж неподходящую личность они выбрали ради попыток развеять серые будни. Ведь в данном случае, всё уже, итак, понятно.

По глазам Спина было видно: я полностью владею ситуацией. Видимо, ему действительно нравилось играть со своей жертвой, шаг за шагом подводя её к обрыву.

— А вы у нас везучий! — и вот души исчезают с колеса, возвращаясь в руки к своим хозяевам. — И как ощущения?

Казалось, что последние слова он будто шепчет, находясь точно над ухом мужчины, напоминая настоящего искусителя с райских садов.

Слегка ухмыльнулась. Приятно всё же наблюдать за глупостью людского разума. Стоит им показать нечто, что будет дороже нескольких серебряных монет, тут же бросятся в погоню, в желании ощутить хоть какие-то деньги.

— Всё хорошо… Теперь всё точно будет хорошо… — мужчина хихикал, еле сдерживаясь, чтобы не начать смеяться.

— Услада для моих ушей, что наш дорогой гость доволен уже с самого начала! — парень сделал задумчивое лицо. — Правда… Может, стоит поменять игру?

Казалось, тот всерьёз стал опасаться своего поражения. Хоть должна отметить: даже помышлять о таком глупо.

— Нет! — резко крикнул мужчина. — Я хочу и дальше играть в «Фортуну»!

В его глазах появился настоящий испуг. Вот что с человеком делает желание обрести лучшую жизнь, не прилагая никаких усилий. Надеясь: пять минут помогут всё исправить, если и вовсе не перечеркнуть ошибки собственной жизни. Ведь всегда легче уповать на помощь со стороны высших сил, нежели самому искать варианты лучшего исхода.

— Ну… Я даже не знаю… — проговорил парень, играя очередную роль. На этот раз: человека, который сомневается в своих поступках.

— Пожалуйста! — выкрикнул мужчина, упал на колени и тут же скрестил руки в молитве. — Я молю вас!

Как же смешно было наблюдать за человеком, что молится настоящему порождению тьмы, видя в нём бога, который действительно сможет услышать его молитвы.

Лицо Спина исказилось в дикой улыбке, напоминая собой безумца, что полностью отказался от лживых масок, тем самым говоря: пришло время показать истинное нутро.

— Тогда, сыграем ещё один раунд! — парень делает шаг назад, тем самым подразумевая: можешь рискнуть, раз собственная душа не дорога.

— Да… Да… У меня получится… — голос мужчины дрожал, впрочем, как и слегка тряслись руки, которые к этому моменту уже успели вспотеть и покрыться небольшими каплями от пота.

Даже будучи во власти тёмных сил, он прекрасно осознавал грех, на который пришлось пойти вследствие собственной слабости. Правда, понимание никак не соотносилось с действиями, продолжая и дальше строить иллюзии, что никогда не сбудутся.

Мужчина одним резким движением бросает собственную жизнь на «Фортуну», и та вновь, подобно дикому зверю, начинает метаться с одной полосы на другую, создавая прекрасную иллюзию, будто есть шанс на победу, но увы…

Камешек останавливается на чёрной полосе. Как и было уготовано: проиграл свою судьбу, да и в целом жизнь, ради пяти минут приятной эйфории.

После увиденного, он тут же застыл и просто не мог поверить глазам. В этот момент, ему хотелось думать:

«Но ведь ничего страшного не случится, правда?»

Невыносимым становилось осознание: теперь я должен умереть, да с такими муками, которых и в аду не сыщешь.

— Какая неожиданность! — с ехидством воскликнул Спин, потирая ручонки, чтобы наконец-то насладиться вдоволь человеческими страданиями.

Неожиданно стихли все мнимые зрители, а казино погрузилось в привычную тишину, где только три демона и одно прогнившее нутро.

Мужчина падает на колени и начинает смотреть точно в пол, практически стеклянным взглядом. Он уже перестал понимать, где реальность, а где вымысел. Внутри осталось лишь одно — сожаление за невозможность остановиться раньше. Пытаясь успокоить себя фразами: «Один шанс, и более на уловки демона не повёлся бы.»

Жаль, но никому здесь нет дела до сентиментальности, насколько бы грустной ни оказалась излагаемая история. Ведь он уже сделал свой выбор, и это та самая точка, где уже ничего изменить нельзя.

На удивление: молчит, не молит о спасении, находясь в неком ожидании скорой кончины. Видимо не до конца понимая, насколько же мало в демонах сострадания, от чего очередная секунда будет сопровождаться ощущениями, словно в одно мгновение в теле сломали каждую из возможных косточек, переломив их с точностью на пополам. После же: ничего. Ты исчезнешь и более никогда не вернёшься в этот мир. Так, как если бы и вовсе никогда не существовал.

— Мне кажется, я должен поблагодарить вас за такую интересную игру! Вы большой молодец! — крикнул парень, после чего сразу же схватил «душу», что продолжала всё это время лежать на колесе.

Единственное, что заставило удивиться — странное спокойствие, которое исходило от человека. На слова не реагировал, лишь попросту склонил голову, готовый к печальному финалу.

Подобное, по всей видимости, очень задело Спина. Парень ожидал, что негласная игра продолжится. На смену злорадству придут слёзы, затем и крики. Ничтожество, которое будет пытаться спасти свою жизнь любой ценой. Как оказалось: он один из тех редких случаев, когда пришло только смирение. Ведь от лап демона ты уже никак не сможешь спастись.

С обольстительного лица тут же пропала улыбка, заимев на устах лишь разочарование — конец. Игра официально закончилась. Человеческая «душа», что находилась в руках монстра, становится чёрной, без доли светлого пятнышка на себе.

— Аг-ах-аа… — мужчина кряхтит, слабо извиваясь на полу. Он хватается за грудь, пытаясь ртом ухватить хотя бы немного воздуха. Всё выглядело до боли обыденно, словно сердечный приступ, который настиг ни в чём не повинного человека.

Подобная картина могла бы продолжаться ещё очень долгое время, ведь умереть, по человеческим законам, он попросту не мог, пока находился здесь. Лишь и дальше испытывать жгучую боль, пока не надоешь своему мучителю.

С полным безразличием Спин уничтожает камешек в руках. Аккуратно превращая в обычную труху, от которой более и песчинки не останется.

— ААААААААААААААААА! — резко крикнул мужчина. — БО-ОЛ-Ь-ННО! ХВАТИТ!

Его тело медленно разрушается. Кожа постепенно слезает, оставляя под собой не различимое кровавое месиво. Кривляется. Плачет. Кричит. Страдает.

Прикусывая нижнюю губу, парень делает финал таким же стремительным, как и сама игра: душа полностью уничтожена. От неё ничего не осталось, как и от человека, что ещё минуты назад свято верил в свою победу. Кровавые пятна точно на коврах — память об этой игре. Вот только увидеть последствия чужой самоуверенности смогут лишь демоны. Обычный человек и доли странности не заметит, cозерцая обычное казино, находящееся в центре города.

Именно сейчас стрелки часов пробили 12:01.

12:01 — 14:00

Время в казино течёт по совершенно другим законам, нежели в остальном мире. Находясь здесь, ты попросту не заметишь, как решение в виде очередной игры займёт не пять минут, а целые часы в попытках спрятать в сумочке, рюкзаке, портфеле хотя бы одну фишку, наслаждаясь мыслью: среди миллионов проигрышей я смог выиграть. Одну, но у меня получилось. Сейчас я — победитель.

Даже мы, демоны, не до конца можем свыкнуться с подобным искажением всего сущего. Видимо, где-то внутри нас всё ещё жив человеческий грех. Одинаковое лицо, тело, но такое разное отношение к миру. Человек свои годы тратит на разные вещи: попытки угодить родственникам, слушая каждое их слово, иные же выбирают себя. Стараются сделать всё, чтобы достичь мнимого идеала, и исход тут становится не важным, главное — цель. Остальные же просто живут. Их вполне устраивает спокойное существование ничем не примечательного человека. Одним словом — превратиться в тень в кругу уже более успешных людей.

Я же считаю: коль человеческое нутро мёртво, постепенно превращаясь в обычный скелет, погребённый под грудой земли, то и не должна считать себя частью былой жизни. У неё были свои мечты, цели, как и у меня — просто выжить и не кануть в небытие. Казино же в этом отличный помощник. Хаотичная материя, что долгие годы скапливала внутри себя страдания других, становясь отличным домом для тех, кто с самой искренней улыбкой на устах будет смотреть на чужие слёзы, а после и вовсе наблюдать конвульсии в преддверии скорой смерти.

«Да — идеальное место, чтобы и дальше заманивать сюда тех, кто по какой-то причине готов отдать всего себя ради мгновенного осуществления любого желания, не думая и вовсе о цене, которую по итогу придётся заплатить.»

— Отличное получилось шоу, — спокойно произнесла Рул, подходя ближе к парню. — На секунду действительно поверила в твоё поражение.

— В этом и был весь смысл, — с ехидством в голосе ответил Спин. — Всё на благо горячо любимой публики.

Даже доли внимания с их стороны не удостоилась. Они — странная парочка, что, несмотря на разный подход к играм, нашли нечто притягательное друг в друге, не помышляя и вовсе хоть о каком-то роде предательства. Будто и вправду… Друзья?

«Мне их не понять.»

Я не страдаю от одиночества. Мне хватает собственного «я», чтобы чувствовать себя полноценной личностью. Знаю, чего хочу, осознаю, как этого добиться, так зачем же мне тогда с демоном в «друзья» играть и милыми улыбками обмениваться? Ведь по итогу — никому не нужная трата времени.

Стоило об этом подумать, как тут же быстрыми шагами направилась в сторону выхода. Некогда мне было за их нежностями наблюдать, пора найти человеческую душу на сегодняшний день.

— Хах! — неожиданно послышалось от Рул, после чего та крикнула: — Да поможет тебе удача, наша бедненькая Эйс!

Её слова были подобны невинному человеку, что жизнь готов отдать за незнакомца, но нутро уже давно пропитано злобой и отвращением ко всему живому.

«Задело? Определённо» — резко остановилась.

— Не стоит за меня так сильно переживать. В отличие от тебя, я сама могу справиться, — только успела повернуться в её сторону, как сразу же заметила: лицо Рул скривилось в странную гримасу. Она явно была в ярости от услышанного.

— Куда же нам до тебя! — восклицала Рул. — Великого мастера карт! — все с той же энергией продолжала девушка. — Вот только… — последовала небольшая пауза. — Ты не хозяйка этих мест.

Тут же рядом со мной пролетел дротик. Ему понадобились считанные секунды, чтобы переместиться с аккуратных пальцев рук точно во входную дверь, впившись своим металлическим наконечником.

— Неужто ручки устали, раз даже в голову попасть не можешь? — звучала ехидно, пусть и выглядела спокойно. Любые её провокации — не более чем очередной шанс увидеть, как землерождённый демон пытается казаться сильнее.

Рул усмехнулась. В её правой кисти тут же появляется ещё один дротик. Она показушно вытягивает руку вперёд и начинает смотреть диким взглядом точно на меня. Напоминая хищника, всего лишь в шаге от очередной жертвы, зажатой в острых зубах, наслаждающегося вкусом медленно остывающей плоти.

— Следующий непременно окажется в твоей черепушке — она старалась звучать спокойно, но не получалось. Раздражение и злость оказались сильнее доводов разума.

«Вперёд» — именно так и хотелось ответить, ведь и доли страха не испытывала. Она может сколько угодно причинять мне боль, но вот убить никогда не сможет. Для этого ей нужна моя душа, которую увидеть никому не позволю, кем бы это существо ни представилось. Своя сохранность всегда дороже.

Только слова хотели сорваться с тонких губ, как тут же казино наполнилось громким смехом. Принадлежал тот Спину. Парень ещё долгое время не мог успокоиться, пока, по итогу, не сказал:

— Какие же вы забавные! — воскликнул он, подходя ближе к Рул, после и вовсе приобняв её — Незачем нам ссориться. Одной же крови.

Девушка нахмурилась, будто и вправду на миг задумалась о негласном перемирии между нами. Вот только и пяти минут не прошло, как самодовольная ухмылка засияла на устах:

— Я-то не против, но пусть тогда Эйс сыграет со мной во что-нибудь — последовала небольшая пауза — Допустим, в дартс.

— Отлично…

— Нет — резко перебила, не дав более и слова сказать. — Вы действительно думаете, что я настолько глупа, чтобы с демонами в игры играть? Извольте, но это душу свою не уважать.

Настоящей же причиной стало: я ни за что не смогу выиграть, если буду следовать её правилам. Рул данную истину прекрасно понимала, от чего просто хмыкнула и тут же кинула в мишень ещё два дротика. Один пронзил насквозь другой, полностью разрушая основание, оставаясь подтверждением нечеловеческой силы, которая была заключена в изящных руках.

«Здесь мне больше делать нечего» — вновь посмотрела на часы — «Слишком уж быстро время идёт…»

Несколько быстрых шагов, и вот оказалась на улице, прямо в центре города. Рабочая одежда в миг сменилась на красный плащ с золотым шарфиком, под которыми спрятались белая рубашка и облегающая юбка по фасону «карандаш». Именно сейчас я выглядела как самый обычный человек, которого может спокойно встретить путник в один из неудачных дней, чтобы тот окончательно превратился в ад.

«В такие моменты нас и вправду становится тяжело отличить от людей»

Немного осмотревшись, заметила: на улице практически нет людей. Лишь небольшая группа школьников, уверенно шагающих впереди с большими портфелями точно на спинах. Каждый из них был одет в разноцветную лёгкую курточку. Вдали также, еле-еле передвигая ногами, шла старушка. В помощь ей, чтобы окончательно не упасть, деревянная тросточка.

Тяжело вздохнула:

«Никого подходящего»

— Я же сказал, что скоро буду. Предложи им пока подождать в моём кабинете.

Рядом со мной прошёл мужчина средних лет. Одет он был в махровое пальто чёрного цвета, под которым явно спрятался недешёвый костюм. Его шаги быстрые и уверенные, словно сам понимает значимость собственной жизни, не готовый ни за что отдать её в руки демону ради маленькой игры.

«А вот это уже интересно»

Словно слившись с его тенью, начинаю повторять каждый сделанный им шаг. В руках чувствовалась слабая дрожь от осознания:

«Первоклассные страдания испытает, если у меня всё-таки получится заманить его в казино. Он будет разбит, уничтожен, от понимания: в жизни мог иметь всё, чего только душа не пожелает, но проиграл себя из-за банальной случайности, заставившей в эти минуты предстать перед землерождённым демоном»

Приятное чувство в груди слегка обжигало — предвкушение, от карточной партии, где очередная человеческая душа падёт перед грехом и будет попросту уничтожена во славу жизни такой же никчёмной нечисти.

Пустая улица в миг заполнилась цоканьем от каблуков. При этом мужчину подобное не смущало, ведь покуда нет во мне желания предстать перед ним, то и увидеть не сможет.

— Хи-хи… — тихий смех, после которого улыбка на устах становится шире, готовая в любую секунду напугать случайного прохожего.

Раз в несколько минут мужчина смотрел на часы и повторял:

— Не успеваю…

И вот на четвёртый раз он всё-таки останавливает и после очередного:

— Ещё долго…

Смотрит в сторону переулка, выбирая его в качестве шанса сократить предполагаемую дистанцию. Нырнув в крохотное пространство между зданиями, мужчина тут же растворяется в ближайших тенях, подобно бездне, где более выхода найти не сможет.

«Идеальный шанс…»

Шаг сменился на бег, и только хотела окликнуть его, как тут же некто позвал меня:

— Извините, а вы не знаете, где мой дом? — спросил парень спокойным голосом, напоминающим более механический, нежели кого-то живого.

— Ха? — неожиданно вырвалось, как только заметила: мужчина в дорогом костюме полностью исчез. Окончательно растворившись в своих серых буднях.

«Все же судьба ему действительно благоволит»

— Я вам как-то помешал? — очередной вопрос от странного юноши на моём пути, что видя вместо ответов молчание, гадал: «Что же я сделал не так?»

От каждого его слова раздражение в моей груди становилось лишь сильнее. Он — виновник неудачи, из-за которой упустила такую прекрасную жертву. Вот только не успевают губы в брани распахнуться, как тут же осознала:

— Ты меня видишь?

Стоило обратить внимание на его внешний облик, как более взгляда отвести не смогла. Он выглядел странно: бледная кожа, напоминавшая скорее труп, нежели кого-то живого; костлявые конечности с выпирающими костяшками; серебристые волосы, что полностью скрыли под собой любые проявления возможных глаз. Одежда так же вызывала сомнения: белая кофта, которая явно была ему велика, и такие же штаны.

«Он не человек»

— А не должен? — его голос всё также был безэмоциональным, словно каждый вопрос — не более чем привычка чего-то живого, оставшегося где-то внутри. В реальности о подобном и вовсе не беспокоясь.

— Кто же ты?

Гнев окончательно исчез. Вместо него осталось одно — любопытство, которое и вызывало существо, стоящее прямо передо мной. Он не был похож ни на демона, ни тем более на ангела. Нечто, что попросту оказалось лишним в этом мире, став не нужной деталью, от которой решили избавиться, лишив её хоть каких-то желаний.

«Точно… Как же я могла быть настолько слепа — Пустой»

Облик некогда жившего человека. Они не могут ничего чувствовать, только осознавать: именно так я и должен реагировать. Ведомые странным желанием вернуться в место, где когда-то жили, считая: именно так смогу примириться с новым «я», став прежним собой, обретя душевный покой в окружении чего-то родного.

Встретить такое существо — настоящая удача, ведь долго они не живут, растворяясь буквально за человеческий год, полностью исчезнув с линии судьбы. Подобное, как по мне, хуже ада, потому что ты не страдаешь, а именно перестаёшь существовать.

Юноша молчит, продолжая сидеть на холодной земле, полностью прислонившись спиной к кирпичной стене здания. Он не выглядел напуганно — и заставляло испытывать непонятную тревогу внутри, ведь попросту не знаешь: чего же можно ожидать от него дальше?

В этот момент хотелось одновременно и уйти, в попытках не тратить на него своё драгоценное время, но также и остаться. Не я могла позволить такой аномалии просто сгинуть среди ночных улочек, превратившись в тень от былого «я».

«Ранее я слышала, что страдания Пустых лучше, чем любое человеческое горе. Значит, стоит мне только даровать ему душу, в попытках вспомнить самого себя, и тут же поглощу её, заставляя понять: некоторым просто не дано избежать уготованных страданий»

— Ты помнишь своё имя? — стараюсь звучать как можно мягче, чтобы не спугнуть вследствие возникших вопросов. Ведь он должен полностью уверовать в мою доброту.

Аккуратно присаживаюсь на корточки и пытаюсь за светлыми прядями разглядеть хоть какое-то подобие глаз. Они точно не смогут соврать, отражая истинные мысли, что так усердно пытается скрыть человеческий разум.

— Нет.

В его словах не было страха. Казалось, говорила с машиной, которая может отвечать только заученными фразами, пытаясь имитировать жизнь, лишь бы вписаться в общество, где тебя смогут принять, не ища странности механического тела.

— Откуда тогда такое спокойствие? Тебе совсем не страшно?

— Верно.

Усмехнулась, затем спросила:

— Зачем же ты тогда меня окликнул?

— Я просто хочу домой… — последовала небольшая пауза — Но я не помню где он.

«Его кто-то ждёт? Может сердце начало разрываться от тоски по некогда дорогим людям?»

— Повторюсь, от меня чего хочешь? — голос стал раздражённым. Разговор выходил рваным, постоянно имея множество «но», спрятанных где-то на фоне.

— Остальные мимо проходили. Никак не реагировали на мои слова. Ты первая, кто решила заговорить со мной.

Парень замолчал, опустил низко голову, потом также резко поднял её:

— Я ведь умер.

И вот опять — ничего. Он говорил, думал, мыслил, но ни как не чувствовал. Все, что сказано — пустота. Ведь: я должен был это спросить. Не чувствуя истинного страха за былую жизнь, не смирившись со смертью, а просто о ней позабыв. Не имея переживаний о том, чего и вовсе не помнишь.

Парень вновь опускает голову, не дождавшись ответа, отчего, аккуратно дотрагиваюсь до подбородка и слегка приподнимаю вверх, точно к слабым лучам осеннего солнца.

Неряшливые пряди обрамляют исхудавшее лицо, позволяя тем самым прочесть его душу точно по глазам. В небесной синеве не было и доли намека на существовавшую личность, лишь странный демон отражающийся в них, тем самым окончательно заставив поверить: он действительно может меня видеть.

— Если же — так, то какое твоё последние желание?

Я помогу ему, но только ради собственного счастья. Утолю ненасытное нутро, затем и вовсе позабуду. Не было его в моей смерти. Лишь очередной грешник чья душа пала перед малыми желаниями.

— Я домой хочу. Домой. — все повторял Пустой глядя на меня. Более он ничего не говорил. Молчал, в ожидании дальнейших слов, чтобы понять: что я должен делать?

— Я помогу тебе испытать радость, от возращения домой и даже верну личность, которую пришлось утратить.

— Но я не буду счастлив.

Ответы остались всё такими же честными. Он не пытался юлить, что благодарен судьбе за такую удачную встречу, наоборот идеально описывал своё состояние — пустая оболочка. Не знает, не хочет и не будет ничего желать.

— Но хочешь, правильно? — голос становится тише, постепенно и вовсе превращаясь в шёпот.

Изящными пальцами осторожно дотрагиваюсь до его груди. Чувствовала, как еще мгновение, сочетающие в себе парочку лживых фраз, и вот душа будет полностью в моих руках, полученная доверием, которое и вовсе не должна была заслужить, движимая лишь желанием увидеть, как очередные слезы буду литься от осколков былого человека.

— Хочу… — секунда и тут же слышу — Убери руки. Мне не нравится.

Слабое сияние исходящее с самого сердца померкло. Он отказался мне отдаться. Не поверил в искренность мотивов, от чего и чувствовал от пальцев, леденящий холод. На удивление тот не заставлял ёжиться от холода, наоборот, испытывал лишь обжигающие тепло, словно от невидимых языков пламени, скрывающихся где-то внутри.

«Это провал…»

Раздражение очередной волной пронеслось по всему телу, от существа, что до сих сопротивляется, не осознавая, насколько же сильно увяз в моих сетях. Ведь — лишь вопрос времени, когда сам будет молить о прощание за такое нахальство.

В этом и есть вся сложность Пустых. Они не предсказуемы. Кто-то желает и дальше видеть красивую картинку темного сердца, соглашаясь окунуться в любую бездну, дабы себя отыскать, как некоторые ищут правды. Замечаю малейшую ложь в словах, решая после этого: а стоит ли мне вообще верить?

КАКОВ ЖЕ ТЫ МОЙ ДРУГ?

Усмехнулась, затем аккуратно приподнялась:

— Ты такой страа-а-ан-н-ыы-ы-йй — и вновь тихий смешок — Но должна признаться — выглядит мило. Никогда ранее не встречала тебе подобных.

Именно сейчас перед юношей стоял не демон, а милая девушка, что пытается всеми силами помочь незнакомцу. Став яркой звездой среди непроглядной тьмы, которая и укажет верную дорогу к месту, куда рвутся осколки ранее живого сознания.

Парень молчит. При этом взгляд его пристальный, а выражение лица спокойное, отдалённо напоминающие скучающие.

— Жутковато… — проговорила неуверенно, в желании сохранить образ обычного человека, предвкушая момент, когда же подобной игре настанет конец. Вновь спрятавшись в тени точно у всех на виду, продолжая быть не более чем наблюдатель в чужой жизни, пока не придёт время опять сыграть главную роль в чьей-то судьбе.

— Про себя говоришь?

На лице тут же застыла маска удивления: «Он не боится. Не верит лживым улыбкам, будто видит чёрное нутро, спрятанное за красивым лицом»

Злость, подобно маленькому огоньку становилась все сильнее. Сменяясь с нескольких ярких искр, до настоящего пожара, после, которого останется лишь пепелище на выжженном поле.

Хотелось избавиться от надоедливого собеседника, да более в своей смерти его не видеть. Превратить в ничто, чтобы именно тогда смог осознать значение настоящих страданий.

— Я тебе настолько противна? — говорю честно, без доли лжи. Она здесь не помощник, если действительно хочу поглотить его душу. В этом случае, придётся стать искренней. Возможно, впервые.

Скрестив руки на груди, начинаю смотреть презрительно, более и вовсе человека в нём не видя. Нечто, что попросту тратит моё время, при это требуя правдивости с лицемерных уст.

— Нет. Просто ты сильнее. Даже я это понимаю — последовала тишина — Боюсь тебя. Не зная кто, чего хочешь. Обманешь ведь.

— Если я расскажу правду, последуешь за мной?

— Если себя смогу найти, то да.

Слова, после которых милая улыбка, тут же сменяется демонической ухмылкой.

— Можешь, даже не сомневаться. С этим, помогу.

Незнакомец приподнимается, отряхивает колени от грязи, затем, тут же фокусирует свой взгляд на мне, по итогу спрашивая:

— Почему?

— Потому что я — первый демон, что не будет лукавить. Поверь, в наше время — редкость.

Поднимает голову. Смотрит безучастно, полностью растворяясь в серости живых будней. Ведь тяжело решиться, хоть на какой-то шаг, коли доли человечности не имеешь. Желание. Желание. Еще раз желание. Но вот твоё ли оно или же того, кем некогда был?

«Я — та кто покажет ему правильную дорогу, перед обретением самого себя, сделав наконец-то человечным, после чего полностью уничтожу. Заставив в глазах померкнуть последнюю надежду на лучшее. Стерев в порошок любое подобие на: я буду жить.»

— Нам уже пора — осторожно беру за руку и начинаю вести прочь из мрачного переулка, пропитанного смертью. — Ты должен узреть свет.

— Мне опять больно… — слова резонировали с безэмоциональным лицом. Словно сам себя пытался убедить, что ещё может хоть доли эмоций испытывать, а не только имитировать реакции с прошлого «я» — Куда мы?

— Я хочу показать одно место. Здесь рядом есть прекрасный парк. Думаю, тебе понравиться. Как мне кажется — идеальное место для честного разговора. Ты ведь именно этого хочешь?

Парень пожимает плечами:

— Домой хочу… — юноша вздыхает — Все также больно…

Пытался казаться не довольным, но подобно послушной кукле, следовал за мной, точно по шагам бездушного демона. Иронично. В итоге выбрал не доброту, а жесткую реальность, где возможно единственный выход — умереть.

«Он боится смерти?»

Вопрос, на который действительно хотела бы узнать ответ. Я могу представить, что чувствует землерожденный демон, но вот Пустые… Одним словом — загадка.

Слабые порывы ветра периодически становились то сильнее, то опять стихали. От ранее голубого неба ничего не осталось. Только серые кляксы на небесном полотне, которые нагоняли уныния. Единственное светлое пятно во всей этой невзрачности — желтые лепестки на деревьях. Солнечные лучи скользили по их изгибам, заставляли сиять, напоминая самое настоящее золото.

Улица была наполнена множеством людей: женщина средних лет, школьники, студенты, но никто не видел нас. Попросту не могли осознать, нахождения рядом с собой чего-то потустороннего, принимая любые странности за обычное совпадение.

«Чтобы увидели, нужна сила, но без силы и голоса четкого не имеем» — парадокс нашего существования.

Парень замечает, что я о чем-то задумалась, от чего спрашивает:

— Ты хочешь быть человеком?

— А? Нет — ответила не задумавшись, ведь сам вопрос казался глупым и даже смешным. — С чего решил?

— Из-за взгляда.

— Объяснишь? — спросила из-за интереса, для себя уже давно понимая: он не сможет найти истину в моём поведение.

Я всегда буду отражением человеческих желаний. Если во мне захотят увидеть добрую девушку, которая готова помочь безобразному чудищу, то так и будет. Захотят, чтобы перед ними предстала сильная личность, что живет во славу своего удовольствия — и это станет правдой. Ведь нет у меня собственного лица. Я бываю слишком разной.

— Никому из живых ты в глаза посмотреть не можешь. — парень замолкает — Понимаешь, что морально находишься ниже?

— Выше.

Более ничего не сказала. Не хотелось и дальше выслушивать различные версии с «если», «может». Слишком уж они смешные. Ведь пустая оболочка права не имеет решать, что понимает чувства демона, который действительно был жив. В отличие от меня он уже давно движим лишь призрачным ощущением былого, скованный собственным бездействием.

Юноша так же решил более не продолжать эти бессмысленные речи, благодаря чему, единственные звуки, что окружают нас — обрывки людских разговор ни о чем, слабое пение птиц, лай собак где-то вдали.

Мы полностью погрузились в безумный поток людской жизни, слившись с ним практически в унисон. Медленно идя к месту, где в уголках уже давно не существующего «я», вспыхнет да боли знакомое имя. Пусть и будущего у каждого из нас уже давно нет, не должен он о таком думать. Ему нужна бессмысленная вера, в неосуществимое счастье.

Всю дорогу парень повторял одно и тоже — больно. Зацикленная пластинка, которая никак не может сдвинуться дальше.

Оказавшись на переходе, что отделял нас от входа в парк, говорю:

— Практически пришли — голос спокойный — Потерпи не много.

Парень кивнул. При этом казалось и вовсе не понимал цель нашей прогулки. Считал ее бессмысленной, но попросту из-за своего нутра не мог и слова против сказать, неосознанно надеясь: действительно смогу помочь. Даже если сам в подобную удачу уже давно перестал не верить.

Возникло ощущение, что за руку держала не кого-то ранее живого, а тряпичную куклу. Полностью податливую, готовую выполнить любой приказ своего господина, пусть тот и может выходить за рамки принятых норм. Против? Не важно, ведь телом ты уже давно не принадлежишь себе, надевая горькую маску верного слуги.

— Руки стали холоднее…

Послышалось от Пустого, стоило только пересечь центральный вход в «Вечнозеленый бор». Сейчас от этого места осталось одно название. Некоторые деревья уже успели полностью потерять свои одежки, в то время как другие: подплёскивали золотыми нарядами.

Иной скажет:

«Зачем привела его в парк, который уже, как месяц потерял свой прекрасный лик?»

Не понимая при этом истинной красоты течения времени. Нечто просто должно погибнуть, чтобы в определённый момент вернуть утраченную ранее красоту, оставив в прошлом всё уродство и призрение чужих глаз.

Шаги становятся медленнее, как только начинаем идти по небольшой грунтовой дорожке вдоль длинной аллеи. Более никого тут не было. Только две неприкаянные души, скитающиеся среди людского счастья.

Будь вокруг нас множество людей — ничего бы не изменилось. Мы — не они. Отдельная часть мира, соединяющая в себе, как что-то логичное, так и совсем аномальное. Самое главное — они могут соприкоснуться лишь в момент трагедии, которая у одного вызовет горькие слезы, как у другого громкий смех, от чужой нестерпимой боли.

На мгновение мне показалось, что Пустой хотел остановиться.

«Его что-то смогло заинтересовать?»

— Всё хорошо? — послышалось переживание в до одури сладком голоске. Было оно искреннем, но в себе таило не слабость перед новым знакомым, в желание спасти невинную душу, а страх за себя. Ведь истинность его мыслей до сих для меня загадка.

— Да. — ответил юноша, продолжая нечто высматривать у корней старой берёзы.

«Не верит — плохо»

Ему не нужна лживая забота и переживания о никчёмной личности. Только приказы и безжалостная правда, совмещенная с грубостью. Не видит он другого в демоне перед собой, от чего и продолжает скрывать истинные мысли, в коротких ответах, в моментах, когда слова начинают звучать слишком сладко, более напоминая сказку.

— Что ты там увидел? — звучала строго и даже властно.

— Ворона — ответил парень, смотря точно в мои глаза — Чёрную ворону.

— И что в этом особенного? — голос стал раздражительным.

— Она умирает — тишина — Одна. Ей никто не поможет.

На мгновение его голос стал более естественным, лишившись ранее привычных механических нот. Подобное позволяло сказать: смог наконец-то почувствовать, что-то кроме банальных инстинктов и стремлений к чему-то неизвестному.

— Ты также умер?

— Я… — молчит — Не знаю…

Юноша тяжело вздыхает.

— Нам следует передохнуть — жестом указываю на лавочку впереди — Пойдем.

Присаживаемся, после чего тут же отпускаю его руку. Подобно маленькому, наивному ребёнку, тот рассматривает её, пытаясь понять: мне сейчас больно? Может и вовсе — лишь странная иллюзия уже несуществующей личности?

— До сих пор больно? — спросила из-за неясности чувств на спокойном лице.

— Нет — юноша медленно крутит головой из стороны в сторону, в попытках осознать: где же я оказался? Рассматривая старые улочки, зажатые между ветхими домишками, которые и вовсе не хотели отпускать жильцов, сделав их своими узниками на ближайшее столетия — Ты перестала причинять мне боль.

«Значит в тебе жива вера в нечистого демона» — затем усмехнулась.

— Это же хорошо, разве не так? — сделала небольшую паузу — Думаю, еще немного и сможешь окончательно вспомнить себя.

Ответа не последовало. Юноша замирает, смотря, как сильные порывы ветра покачивали уже облысевшие ветви деревьев, которые еще чуть-чуть и точно сломаются под натиском природы.

— Ты знаешь своё прошлое? — послышалась с неуверенностью — Тебе от этого легче становится?

— Нет. — ответила коротко, ведь попросту не желала говорить о былой себе. Той, кто, даже умерев продолжает жить в виде моего существования, не понимая: я — она. Нечто другое, но этого, увы, никто не видит.

— Почему? Разве не в этом прелесть полностью осознать себя? — его голос становился всё надрывистее, будто мгновения хватит и начнет рыдать из-за полного, не понимая собственного «я», мечтая полностью раскрыть тайну одной смерти, давно скрытой в забытых годах.

«Как и ожидалось. Он думает точно также, как и всё остальные»

— Она не я. Мы совершенно разные, пусть и носим один лик. — в каждое слово было вложено одно — ненависть и даже усталость от вечных сравнений, ведь люди до сих пор не понимают, насколько ошибочны в своих суждениях.

«Истинную её знала лишь я и никто в этом мире не смог приблизиться настолько же близко»

— Хочу услышать. — юноша вновь теряется — Про день, когда одна из вас умерла, а вторая, наоборот, родилась — в голосе послышалось непонятное отчаяние.

«Если же этого требует его вера в мои слова, то пусть услышит. Эти дни уже ничего не значат для меня. Пустой звук чего-то чужого, ведь пусть и знала ее лучше всех, но никогда не считала чем-то действительно родным»

Тяжело вдыхаю:

— Хорошо, но прежде, чем начну свой рассказ, позволь провести четкую линию, та кто перед тобой сейчас — демон, которую зовут Эйс, а человека чье лицо мне приходиться носить — Елизавета Безликова. Ей нравилось, когда к ней обращались просто Лиза. — небольшая пауза — Конец она свой встретила в одно пасмурное утро…

***

«Время 15:45. Занятия в лицее наконец-то закончились.»

Именно в этот момент почувствовала непонятное облегчение. Видимо просто понимала: сегодня пятница, а значит мама и отчим задержатся на своих работах. Следовательно, домой мне не следует спешить. Могу посвятить свободное время небольшому возвращению в прошлое, где, по-видимому, я и была счастлива.

Слегка поёжилась на стуле, пока аккуратно складывала учебники в чёрный портфель. Каждый раз стоит мне только помыслить о том, чтобы оказаться в старом районе, где провела свои детские годы, в груди появляется неприятная боль. Казалось, что попросту занимаюсь предательством человека, который посвятил молодые годы мне и моему благополучию. В ответ прося лишь об одном: забудь уже о прошлом.

«Не могу я так… Не могу…» — после тяжело вздохнула

Где-то там до сих бродить частичка меня, без которой и посей день кажусь себе не полноценной. Странной игрушкой, что должна выполнять чьи-то приказы и соответствовать общим ожиданиям… Разве такой я должна быть? Думается, да…

К этому моменту просторный класс уже полностью опустел. Проверив еще раз, ничего ли не забыла, направилась в сторону выхода. Стоит лишь перешагнуть порог, как тут же заметила: длинные коридоры целиком заполнились учениками. Казалось, что все они носят один лик на множество судеб: строгая форма, которая включала в себя пиджак и длинные юбки до колен, у девушек, а также чёрные штанины у парней.

При этом не было шумно. Все вели себя культурно. Если и были какие-то разговоры, то тихие, напоминающие лишь слабые порывы ветра в солнечный день.

Стоит подойти к выходу, на мгновение замираю. Сделала один шаг и словно выныриваю наружу из-под глубоких вод, навстречу к такому желанному воздуху, медленно задыхаясь от давящих стен.

На улице от утреннего солнца и голубого неба ничего не осталось. Только непонятная серость, где единственное, что выделялось — люди, которые будучи одинаковыми невзрачными пятнами, становились чем-то яркими и привлекающими чужой взор.

«Становиться холоднее…»

Неожиданно завибрировал телефон.

15:57 Мама

Уроки закончились? Как прошёл сегодняшний день? Сильно устала?

Подобные сообщения уже стали чем-то привычным. Каждый день, примерно в одно и то же время, я получаю такие СМС, что даже по содержанию идентичны. Причина одна — на работе идёт большая нагрузка, но и про ребенка она забывать не хочет, от чего проще скопировать предыдущие. Затем прочитать ответ: «у меня всё хорошо» и тут же успокоиться.

15:59

Иду домой. День прошёл хорошо. Не устала. Удачи в офисе!

Пальцы слегка задрожали, пока набирала одну букву за другой. После проверила: нет ли ошибок. Перечитала сообщение ещё несколько раз, затем всё-таки отправила. Более смотреть на телефон не хотелось, от чего убрала его в портфель, ведь, ответа всё равно не последует.

Делаю глубокий вдох, останавливаюсь и начинаю идти в совершенно противоположную сторону от нашего дома — квартиры в центре города. Дорогой, хорошо обставленный, но не чувствую я себя там нужной. Лишней деталью, которую попросту забыли выкинуть.

«Хоть на время, но так хочется оказаться в старом районе. Бедном, с маленьким жильём, но почему-то именно в нём чувствовалась некая душа. Возможно, сейчас это не мои мысли. Ребёнка, который не смог смириться со старыми невзгодами, оставшись в этих годах навсегда»

С каждым новым шагом, сердце в груди замирало. Я несколько лет не была на этих улицах. Представить боюсь, насколько же радушно они меня встретят. Возможно появятся на лицах неловкие улыбки, в странных попытках поддержать разговор, иной же и вовсе спросит: кто ты? Что-то я тебя здесь не припомню…

«И всё-таки время не стоит на месте…»

Стоило центральным улицам остаться где-то позади, замечаю: людей стало намного меньше. Новые многоэтажки постепенно сменяются на старые каменные девятиэтажки, на которые иной раз посмотришь и кажется: хватит лишь одного сильного порыва ветра, чтобы здание и вовсе развалилось, оставив после груду кирпичей, где уже давно похоронены многие людские судьбы.

Один поворот и вот я оказываюсь посреди когда-то ранее родного дворика. Даже спустя годы тут всё осталось неизменным. Старые качели поскрипывали с разной периодичностью, напоминая собой стоны, уже несбыточных мечт. Рядом с самой площадкой стояло несколько лавочек. Они так же пустовали. Казалось, все вокруг впали в непонятную спячку, давно скрывшись за дверьми своих квартир.

Присаживаюсь на уже еле-еле двигающеюся карусель, достаю телефон, нажимаю на иконку галереи и отматываю в самое начало. Фотографии, связанные с учебой, резко сменяются на яркие летние пейзажи, совместные снимки с подругами во время прогулок. Именно так и выглядит жизнь. Именно так и выглядела я.

Нервно взглотнула, затем всё-таки решилась открыть нашу последнюю переписку. В общей беседе уже как четыре года, не было новых сообщений и самое печальное, даже последние были написаны мною:

11:23

Может встретимся на этих выходных?

11:24

Если сильно заняты, можно рассмотреть и другие дни…

11:30

Я сама приеду, вам даже делать ничего не надо… Только ответьте, пожалуйста…

Сердце и вовсе в миг замирает, после чего еле-еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать:

18:33

Простите меня, пожалуйста, за всё … Я ведь и правду очень сильно дорожу нашей дружбой…

Даже спустя столько лет я не могу забыть, что лишь одно сообщение осталось не отправленным: «я всегда буду ждать». Вот только оно так и продолжило существовать в виде чёрных букв на белом экране, впоследствии и вовсе исчезнув, ведь появилось болезненное осознание: они всё равно не ответят. Ведь, как можно общаться с тем, чья мать была полностью против не то, что вашей дружбы, а злилась от банального общения между вами.

Потираю глаза, затем начинаю рассматривать старые окна. Ни в одном из них не было света. Оно и понятно, день все-таки. Только сейчас заметила, каждое из них сделано по единому шаблону, даже то из которого раньше сама рассматривала дворик. Правда в данный момент, оно выглядело не слишком надёжно, можно сказать ветхо. Возможно, раньше просто не обращала внимания на такие неудобства, видя наш мир, как прекрасную сказку.

Послышалась усмешка:

«Иронично. Одно повышение, развод, новая встреча — рецепт долгожданной жизни, где казалось и доли грусти не должно быть»

Вновь включила уже погасший экран. Зашла в список контактов. Долго смотрела на каждый записанный номер размышляя: а оно того стоит? Пока в итоге не остановилась на одном из них и резко не нажала на кнопку вызова. Подношу телефон к уху и тут же начинаю слышать гудки. Казалось, что каждый последующий стал сливаться в унисон с собственным сердцебиением.

И вот остался последний гудок, после, которого последуют слова: «абонент не может ответить на ваш звонок, попробуйте перезвонить позже», как тут же слышу:

— Алло? — голос сонный и слегка удивленный.

«Она ответила…»

— Привет… — чуть ли не прошептала, боясь заговорить в полный голос.

Более из нас никто так и слова не произнёс. Одна ожидала ответа: зачем? Вторая же просто страшилась саму себя, за невозможность оставить всё в прошлом.

Молчание могло быть долгим, словно ожиданием перед настоящей казней. Пока, всё-таки в этой удушающей тишине, не послышался вопрос:

— Что-то случилось? — после вновь небольшая пауза — Про папу хочешь узнать? Тебе ведь вряд ли правду рассказали…

— А? — затем тяжело вздохнула — Рассказали… Увы… — послышался неловкий смешок.

Удивительно, но мама не стала этого скрывать. Просто в один день сообщила, при этом очень сухо: Его не стало. Причина? Алкоголь.

После этих событий она часто стала повторять: Правильно сделали, что ушли от него. Хоть причина его беспробудного пьянства, мне всегда казалось куда сложнее. Он просто не смог пережить разрыв, оставшись полностью один. Пытаясь утолить боль в большом количестве выпивке, от чего и погиб.

— Ясно… — опять тишина. — Как тво…

— Прости меня! — резко выкрикнула — Прости… — и вновь последовал шёпот, в банальных попытках не расплакаться, стараясь быть сильной. — Прости…

Более никаких других слов выговорить не могла. Только повторять: «Прости… Прости… Прости», испытывая сильную вину за былую трусость, в какой-то мере осознавая: ничего уже не вернуть. Хоть и верить в подобное не хочется.

— Лиз, мы не обижаемся на тебя. — в её словах отчётливо слышалась грусть, которая до сих пор камнем на сердце давила, на ещё не до конца зажившую рану.

— Спасибо…

И вот опять тишина. Каждый прекрасно понимал одно: «Мы стали слишком чужими. Уже никогда не получится вернуть всё, как было. Давно имеем другую жизнь, а вместе с тем и проблемы. Нет в ней места для наивной дружбы и кривых попыток склеить уже давно разбитое стекло»

— Я и вправду надеюсь, что у тебя всё хорошо… — девушка долга сомневалась, пока последней точкой не становится — Прощай…

Затем, гудки. Разговор был закончен. Жаль, что только послевкусие оказалось болезненным. Оставив после себя щемящие чувство в груди, из-за которого тяжело сделать даже один вдох, без очередной пытки, задыхающегося разума.

Пытаюсь успокоиться, но не выходит. Практически сразу же, по красноватым от холода щек, начинает стекать сначала одна слезинка, затем уже и вторая. Вытираю одну, вторую, третью, но ничего получается. Внутренняя скорбь оказалась сильнее разума. Сильнее попыток взять себя в руки. Именно сейчас она главенствует над сознанием, заставляя наконец-то пережить то, что так давно копилось в душе.

«Пора уже возвращаться…» — благодаря этой мысли получается найти в себе силы и наконец-то встать со старой карусели.

Находясь в некоем оглушенном состоянии, решаюсь пройти через один из множества тёмных закоулков. Ведь, через него будет быстрее всего выйти к центральным улицам. Успела сделать несколько быстрых шагов, как взгляд неожиданно останавливается на одном — впереди стояло недостроенное здание. Был готов лишь бетонный фундамент и более ничего.

— Удивительно… — неосознанно вырвалось.

Словно, настоящий взгляд в прошлое, ведь оно осталось точно таким же, как во времена, когда мы были детьми. И вот мне вновь одиннадцать. Где-то за спиной слышится громкий звонкий смех, заполняя собой, каждый сантиметр вокруг, не позволив и на доли секунды заскучать.

Заворожённая, непонимания до конца и вовсе чего хочу этим добиться, начала идти в сторону старых развалин. Стоило лишь ступить на уже давно заброшенную территорию, как неожиданно послышалось непонятное потрескивание, а сверху посыпались маленькие крошки. Вот только, это уже было не важным.

Разумом я всё цело была где-то далеко. Слушала глупые разговоры не о чем, сменяющиеся детским смехом. Я счастлива вновь оказаться там, где чувствовала себя нужной. Когда действительно могла сказать — моей место.

Вот только, именно сейчас мне стало ясно: бойся своих желаний. Ты не всегда будешь готов к их исполнению. Маленькая трещина, что была точно над моей головой, постепенно становилась всё шире, пока итог не становится — бетонные обломки начали падать вниз, полностью скрыв под собой молодое тело, но увы не убив.

— Аг-х — непонятные звуки, которые получилось из себя выдавить, пока под телом медленно скапливалась алая кровь, а сознание и вовсе не покинуло тело.

«Помоги… Спасите… Больно… Больно… Пожалуйста…» — к этому моменту я уже полностью перестала чувствовать хоть какую-то часть своего тела.

Самое страшное — я умерла не сразу. Долгие часы была придавленная тяжелыми камнями, без возможности выбраться. Я чувствовала ужасную боль, ведь буквально каждая косточка в моём теле была сломана. Дышать тяжело. Звук издать не получается. Вообще ничего. Просто лежать и надеяться: меня обязательно найдут.

Вот только увы, чему-то никогда не суждено сбыться, от чего я так и осталась пленницей своих эгоистичных желаний о прошлом, потеряв навсегда возможность на яркое будущее.

***

— Именно так всё и закончилось… — рассказ о былом подошел к концу, заимев глупую точку в виде трагедии одного человека, который слишком был одержим своим прошлым, не видев хороших перспектив в дальнейшей судьбе.

Какое-то время юноша молчит, пока не спрашивает:

— Ты рассказала о смерти Елизаветы, но о своём рождении умолчала. — подметил парень, ожидающих продолжения.

— Настырный ты, но так уж и быть, расскажу. — стоило словам сорваться с губ, как тут же заметила: время 14:07

14:01 — 16:00

***

Я чувствовала, как задыхаюсь. Будто нечто продолжает сдавливать тело, которое и вовсе не имеет никакой формы, от чего просто тянусь, не понимая даже к чему именно, в надежде всё-таки до коснуться до мнимого света.

Непонятная энергия, которая раньше и представляла всё моё существо, постепенно начала принимать свои очертания. Появились руки, ноги, становясь чем-то действительно ощутимым в этом мире. Именно в этот момент открываю глаза. На улице стояла глубокая ночь. Нельзя было увидеть ни одного светлого пятна во мраке ночной жизни.

Стоило отпустить голову, как тут же осознала: сижу на холодной земле, а рядом — разрушенное здание. Казалось, оно окружило меня, напоминая собой клетку из которой выхода найти не смогу. Странный холод, начал окутывать исхудавшие кисти. Успеваю только взглянуть на них, как в голове, подобно червяку, поселилась чуждая мысль. Она проникала всё глубже и глубже, заставляя окончательно уверовать в одно: Я УМЕРЛА

Но мне не было грустно. Словно факт из чужой биографии, который ко мне не имеет никакого отношения.

Аккуратно приподнимаюсь и замечаю: я полностью обнажена. Каждый изгиб молодого, слегка бледноватого тела не был скрыт от человеческих глаз. Вот только почему-то нет во мне стыда. Лишь непонятное спокойствие и понимание: так всё и должно быть.

Единственное, что испытывала — дикий голод. Тот не был физическим, а чем-то иным. Нечто, что и вовсе не может осознать человеческий разум.

Хотела было навечно покинуть руины давно забытых людских судеб, как тут же заметила: рядом со мной, буквально в нескольких сантиметрах, лежали цветы. Множество цветов. Каждый их лепесток пытался скрыть одно — фотографию с чёрной лентой в правом углу. Стоило слегка присмотреться, как поняла: с неё на меня смотрела молодая девушка. Она имела темные волосы, длиной точно до середины шеи, ровную чёлку, из-под, которой виднелись глаза. Они переливались яркой синевой, придавая даже обычной фотографии ощущение жизни.

Вот только теперь и доли яркого пламени стремлений не осталось, навечно быть телом, похороненным под сырой землёй, отражающее наказание для грешной души.

— Лиза… — тихо прошептала — Лизонька… — вновь повторила.

Стоило свету луны, лишь слегка выйти из-под темных туч, как в отражении старой рамки смогла увидеть то же самое лицо. Вот только за место синевы, что так жаждала спасения, теперь в них виднелся огонь, желающий узреть, как всё вокруг медленно сгорит, оставив после себя лишь горстку пепла.

В ночной тишине, неожиданно послышался гром, в виде пронзительного смеха.

В новом сознании слишком резко схлестнулось множество мыслей: «И вот такую смерть ты выбрала для себя?!», вторая же: «Не думала, что человеческая глупость способна подарить мне жизнь!»

— Почему же МОЯ? Ты САМА этого хотела… — послышался чей-то голос совсем рядом.

Резко повернулась, но ничего. Я всё также была одна.

— Хотела… Хотела… Хотела… ХОТЕЛА! — повторяло нечто находясь совсем рядом, заставляя вновь почувствовать ужас в уже нечеловеческом теле, вспоминая страх последних минут.

— Хватит! — резко крикнула и… Тишина. Не было более странного голоса, словно и вовсе почудилось.

Взгляд вновь падает на фотографию Лизы, отчего единственное, что получается сказать:

— Я не ты… Слышишь! Ты сама виновата в своей дурацкой смерти!

Более я голоса не слышала. Ощущала лишь слабые порыва ветра, которые постепенно становились сильнее. Самое интересное — даже лёгкого холода не почувствовала стоя в наготе в самый разгар ночи. Вновь посмотрела на могилку, фотографию, и отчетливо, смотря на уже давно умершего человека, сказала:

— Я — не ты, запомни — затем усмехнулась — Хотя можешь гордиться. Ты явно кому-то не безразлична, цветочки, то свежие.

Более мне тут и минуты не хотелось находиться, отчего начинаю осматриваться, в попытках найти нужную дорогу. Испытывая лишь раздражение от первых секунд жизни, где-то отдаленно переживая: «А не услышу ли вновь противные слова?», сразу же находя спасение в одном: «Глупость всё это»

Ноги сами повели меня прочь, прямиком к небольшому свету вдали. Казалось, и вовсе была заворожённая, отдавшись невиданной сущности, что знает намного лучше, истинные желания данного тела.

«Мне нужно домой? Может наоборот на простор к людям… А если так, то зачем… Чтобы насытиться? Но, что же для этого нужно сделать? Убить кого-то?» — мысли хаотичные, в попытках зацепиться, хоть за что-то разумное, полностью избавившись от эмоциональных порывов, новообретенного разума.

Остановившись, тут же задумалась:

«Смогу ли я кого-нибудь убить, если эта истина моего существа?»

И сразу понимаю — да. Я не ощущала жалости ни к чему живому в этом мире. Даже собственное прошлое казалось глупой шуткой, с долей громкого смеха под конец, от осознания такой нелепой смерти. Посему, как голод мой станет сильнее, я без раздумий найду идеальную жертву, лишь бы только себя спасти. Ведь, кто сильнее, тот и должен иметь право на существование, а для слабейшего одна уготована участь — сгореть от сильнейшей агонии, канув в пустоту, навсегда исчезнув с карт судьбы.

— Биб! — резкий звук, что заставляет вернуться в реальность затуманенный разум.

Именно сейчас осознала: стою посреди центральной улицы. В глаза сразу же бросаются яркие вывески. Каждая из них рекламировала свой определённый бренд и услугу, пытаясь возвыситься над другими. Вокруг стояло множество людей. Практически все они были одеты одинаково — осенние куртки, да штаны в сочетании с легкими кроссовками. В общем гуле человеческих голосов, слышалось недовольство, от раздраженных водителей в своих машинах, в попытках, как можно быстрее добраться до тишины родного дома.

— Биб!

«Опять, как же раздражает…»

Ожидаемо, но никто и внимание на меня не обратил. Казалось и вовсе насквозь проходят, не видя странную деву, стоящую в центре города, прямо без одежды и какого-либо стеснения. Не подозревая даже о том насколько странное существо, не позволяет им узреть человеческий глаз.

Неожиданно в животе почувствовала жгучую боль:

— Больно… — поежилась с непривычности, затем присела на корточки, схватившись за живот — Проходит? Н-е-ет, сильнее только начинает болеть…

Самое близкое по описанию — внутренние органы, если таковые вообще имеются, методично прокалывали чем-то острым, сделав один точный надрез за другим, после чего и вовсе их вытащить из уже мертвого тела.

Начинаю резко себя царапать по уже холодной коже, лишь бы только сгладить нечто, что происходило внутри меня. Царапины появлялись, но также быстро и исчезали, даже капли крови не успев показать. Оставляя все в первозданном, созданном виде.

Правая кисть неестественно выворачивается, будто еще мгновение и сустав полностью прокрутится по своей оси. Прикусив нижнюю губу до крови, тут же хватаю себя за руку, чтобы хоть на какие-то жалкие минуты позволить косточке оставаться целой и не дать ей окончательно сломаться, испытывая при этом всю ту же боль, от, которой никак не избавится.

— Хочу… Хочу есть… А-а-аа… — злобно прошипела, впоследствии и вовсе застонав.

Пусть и хотелось кричать от нестерпимой боли, но где-то внутри себя понимала — бессмысленно. Голод будет и дальше меня мучить, пока по изящным пальцам не начнёт стекать свежая, а в руках в этот момент не буду держать человеческое тело — первая жертва. Мой смысл для существования, как-никак — великая цель.

Неожиданно завидев себя в отражение маленькой лужице под босыми ногами, (жёлтые глаза сверкали словно у дикого хищника в неприступных лесах, с губ, маленькими каплями стекала кровь, из уже давно заживших ран), осознала:

— Я знаю кого убью… — тут же вся улица заполнилась нечеловеческим смехом.

Некто даже смог заметить меня. На секунду обернулся, посмотрел удивлённым взглядом, но сразу же вернулся в свою реальность. Продолжил далее следовать намеченным планам, полностью исключив из памяти момент с ненормальной девушкой, будто и вовсе подобного никогда не было.

Ощутив как боль, вновь становиться сильнее, ранее ненадолго отступив, начинаю высматривать нужный мне дом.

«Здесь — десятый, девятый… Восемнадцатый?!»

— Тут всегда была такая дурацкая нумерация? — казалось, что и вовсе никогда не смогу найти нужное мне здание с цифрой — тринадцать.

Глубоко вдохнула, затем пытаюсь вспомнить хоть какие-то фрагменты с жизни Лизы. Не должен же её разум окончательно сгинуть из-за собственной слабости.

— Если правильно помню, то нужно зайти вглубь дворов и точно с улицы Д., будет вход… — тихо проговорила, делая неуверенные шаги вперед.

Тело и вовсе переставало быть моим, отдавшись воле того, кто знает на много лучше, каждые закоулки данного города, ведя меня точно по следам забытой жизни, давая понять — за год ничего не изменилось: такие же магазины, люди за кассами, будто и не было тех дней погребенной под сырой землей.

Стоило лишь оказаться рядом с нужным подъездом, как понимаю — детская площадка, футбольное поле, несколько лавочек впереди — все было точно таким же, как на момент смерти Лизы.

Единственная деталь, что отличалась от тех дней — свежая краска, которой сейчас был выкрашен каждый из предметов. Яркая, будто и вовсе готовая сверкать в свете луны, создавая эффект новизны, не будь у меня чужих воспоминаний, никогда бы не поверила, что этому месту уже лет пять, но до сих пор продолжает выглядеть, как в день, когда Лизе пришлось сюда переехать.

Хотелось сказать: «Даже родной дом по тебе не скорбит», но от чего-то не смогла. Возможно, имея долю уважения к тому, чьё лицо мне теперь на веки придётся носить.

Пальцами аккуратно дотрагиваюсь сначала до дверцы подъезда, затем рука скользит к белым цифрам точно на домофоне и машинально набирает нужную комбинацию, зная: точно услышу родной голос, если все и правду застыли в «счастливом» прошлом.

Тишина обычного вечера тут же нарушается неприятным пищанием. Продолжительным и таким противным, что заставляло думать: и вовсе ответа не получу, оставшись голодным демоном, под окнами родной матери.

Неожиданно оно прекратилось и послышался чей-то голос:

— Да? — голос сонный, но вполне спокойный. В нем не было и доли тоски, по умершему дитя.

«Хоть кто-то в вашей семье умеет оставлять печали в прошлом»

— Мам… — проговорила жалобно, пытаясь подражать Лизе — Это я, твоя дочь… Я так скучала…

Женщина по ту сторону молчала, казалось и вовсе не верила в реальность событий — вновь услышать голос своего ребенка, которого всем сердцем любила и была готова сделать для неё всё, но просто не успела.

— Впусти меня… — со стороны казалось и вовсе сейчас расплачусь — Мне…

— Очередной глупый розыгрыш… — проговорила женщина и тут же повесила трубку, не дав и слова последнего сказать.

«Она не может услышать меня… Я — не более чем завывания и стоны, от сильного ветра в ненастную погоду, ведь более не существует такого человека, как Лиза Безликова, от чего и не видят…»

Голова закружилась, а неприятная резь в области живота лишь усиливалась:

«Я должна придумать, как попасть внутрь…»

Решаюсь ещё раз набрать номер квартиры — 98 и заставить её уловить знакомые мольбы среди звуков привычного двора. Она должна понять всё отчаяние от встречи с давно умершим чадом, которое так и не смогла уберечь от глупых поступков.

— Говорите — мама Лизы явно была раздражена, но пыталась держать себя в руках — Ну? Говорите?

Делаю глубокий вдох:

— Мама, пожалуйста… — последовала небольшая паузу перед самыми важными словами — Это я! Лиза! Дочь твоя! Мне очень страшно! Пожалуйста, не бросай меня! — кричу, что есть сил, лишь бы только до неё дошли вибрации моего голоса, которые идут из уже остановившегося сердца.

— А? — послышалось недоумение — Можете повторить? — на мгновение её голос дрогнул.

«Отлично, я наконец-то поняла, какие из множества сладких речей, будут самыми эффективными — те, что вызывают чувство вины, от невозможности полностью исправить ошибки, былой самоуверенности.»

— Мамочка! Спаси меня, пожалуйста! —сама не замечаю, как по холодным щекам медленно начинают стекать слезы, которые после и вовсе падают на холодный бетон.

«Видимо слишком сильно вошла в роль» — единственная мысль, в которой смогла найти для себя ответ, ведь, как и ранее ничего не чувствовала.

Именно в такие момент и понимаешь: человек то внутри тебя и вправду умер. Исчезло привычное сострадание. Нет более трепета от предвкушения новых встреч. Горьких переживаний о разлуке в целый год. Ничего, лишь сильное желание наконец-то утолить извращенные желания монстра, скрытого среди людских теней.

— Подождите, я сейчас выйду… — произнесла женщина с сильной дрожью в голосе.

«Получилось? Неужто людскими сердцами настолько легко манипулировать?» — подобное и вовсе заставляло смеяться.

Сама мысль: «Приду в облике дорого тебе человека и более своей душой ты не владеешь», удивляла, от того насколько же некоторые готовы бороться до самого конца, в страхе потерять последние осколки самого себя.

Буквально секунда и тут же дверца открылась, и я увидела её — маму, а если быть точнее маму Лизы. От чего-то она на мертвеца была похожа. Бледная кожа позволяла полностью рассмотреть каждый суставчик и косточку вплоть до анатомического строения. Чёрные длинные волосы слегка развивались на слабом ветру. Именно за ними я смогла рассмотреть пару испуганных глаз.

Она долго смотрела на меня, по нескольку раз то опуская свой взгляд, то вновь поднимая. Не могу сказать, что именно за дискуссия из сомнений в этот момент была у неё в голове, но даже слова не успела сказать, как тут же берет меня за руку, тянет к себе, а после крепко обнимает, тихо приговаривая:

— Я так хотела… Так хотела… Вновь тебя увидеть… — женщина начинает плакать, медленно гладя свою лживую дочь по голове — Ты прости, пожалуйста… Я правда не хотела, чтобы нечто подобное произошло…

С каждой пройденной секундой её хватка становилась всё сильнее, будто и вовсе боялась: отпущу и более ребёнка не увижу, оставшись вновь со своими воспоминаниями, которые подобно ножу будут резать разум.

— Мама, я не виню тебя… — делаю небольшую паузу — Не плач по мне, пожалуйста, не за этим же я тут.

— Зачем же тогда, Лизонька? Зачем? — наконец-то она отпускает меня, позволяя увидеть красные от слез глаза.

Дыхание замирает. В голове в этот полнейшая пустота, словно в одну секунду забыла всё свои цели, отдавшись человеческим эмоциям.

«Все хорошо… Надо и дальше играть роль любящей дочери…» — повторяла про себя, как мантру, в попытках уверовать в правильность целей.

— Я просто хотела провести с тобой хотя бы несколько часов, даже если они и вовсе окажутся последними из моей жизни… — на лице появляется слабая улыбка, что полностью соткана из боли и сожалений, ведь именно такой она и должна быть.

Женщина неуклюже пытается вытереть слезы со своего лица, затем опять берёт меня за руку и говорит:

— Ты, наверное, так замерзла пока ждала меня… — тихо проговорила она — думаю нам пора возвращаться домой…

Медленно меня начинают тянуть вглубь слабо освещённого подъезда, после чего слышится характерный звук — дверь была закрыта. Шаги её нерешительные, руки до сих пор дрожали. Видимо попросту не могла поверить в реальность каждой пройденной секунды. Отчего теперь и демону рада, лишь бы только вновь услышать до боли родной голос, мёртвого ребёнка.

«Лиза жила на второй этаже…» — промелькнула мысль, стоило нам только подойти к пассажирскому лифту.

Чуть правее от него расположился небольшой коридор, который вёл точно к обитателям первого этажа. Должна отметить — место никак не может сравниться с тем, где Лиза жила раньше. Всё выглядит новым, даже если и вовсе таковым не является. У почтовых ящиков все дверки и замки целы. Нет ни одного поломанного. Полы чистые, без единого фантика, бутылки или же иных не нужных людям предметов. Удивительно, но даже пахло здесь приятно — вечерней прохладой и свежестью.

«Тут действительно никто не курит?» — попытка изобличить хоть один человеческий грех, ведь казалось: здесь идеально всё, по-видимому, кроме людских судеб.

Некоторое время женщина смотрит на кнопку вызова, будто начинает сомневаться: «Имею ли я вообще право забирать у души возможность найти покой среди бренной земли, скованной лишь моими слезами?»

— Мама? — попытка вызволить её из мира сомнений, чтобы и вовсе заставить отбросить любую логичность ситуации в данный момент. Сейчас важно одно — чувства.

— А? — женщина вздрогнула, после чего поспешно нажала на кнопку вызова, при этом изобразив на своём лике кривую и неестественную улыбку — Скоро все будет хорошо…

Неожиданно её рука коснулась моей щеки. Она медленно, будто и вовсе с осторожностью, гладила её, повторяя больше для себя: «Все наладиться… обязательно… по крайней мере должно …»

— Как жаль, что истинны вы увидеть не сможете — слова сказанные в полный голос, вот только ответа на них не будет. Я — другой человек, а значит и речи, какими бы фальшивыми они не были — будут слаще любого самого желанного признания в любви.

Всё время взгляд мой был направлен слегка вверх, точно к небольшому прямоугольнику, где цифры сменялись одна за другой — четвертый, третий, второй и вот лифт наконец-то приехал, позволив нам зайти внутрь.

При этом даже тех небольших минут, пока мы поднимались на второй этаж, стало достаточно, чтобы заметить — женщина явно переживала. Сейчас она и посмотреть на меня не смела, вечно ища другую опору на которой возможно было сфокусировать свой взгляд. Отчего в душе почувствовала лишь раздражение от такого поведения. Казалось, что пелена с её глаз постепенно спадала, позволяя увидеть истинный образ существа рядом и до конца уверовать в одну идею:

Твоя дочь умерла. Более ты никого не сможешь увидеть, услышать её. Любые попытки будут чётными, принося в душу лишь новые страдания.

Стоит нам только подойти к входной двери, как тут же говорю:

— Ты не обязана… — сделала небольшую паузу — Я ведь и правду уже иная и… — откашлялась, после чего криво улыбнулась — Мне так больно видеть, как собственная мать меня боится…

Финальным аккордом должно было стать: «Но я смирюсь и вновь вернусь в небытие, лишь перестань уже страдать по мне», но не успеваю озвучить, как тут же женщина падает на колени и начинает тихо плакать. Вновь она и головы поднять не смеет, лишь полностью отдать себя печали внутри собственного сердца. Постоянно убиваясь мыслями: «у нас получится все изменить», в реальности имея лишь финал, где о прекрасном и помыслить невозможно.

Последовала усмешка:

«Я и представить не могла насколько же приятно будет наблюдать за страданиями этой женщины! Несколько минут, а сердце с каждым сказанным мной словом, уже разрушилось на мелкие осколки!»

Внутри начало всё сжиматься от предвкушения. Хотелось именно сейчас её окончательно уничтожить, чтобы и вовсе вслед отправить к своей любимой доченьки. Вот только рано. Нельзя так быстро «выбрасывать» первоклассную закуску. Ей надо жить дальше, чтобы познать весь спектр из терзаний, дабы полностью готовой быть к собственной смерти.

Присаживаюсь на колени, аккуратно приобнимаю и тихо говорю:

— Я же просила… — после добавила — Давай хотя бы на сегодня мы побудем самыми счастливыми людьми?

Неожиданно она вцепилась в меня ещё сильнее:

— Лиза… Лиза… Я молю тебя… Лизонька… Дочка моя… — настоящая мольба о помощи, ставшая тихим криком. Женщина находилась в очень тяжелом эмоциональном состоянии. Никакие мои слова на нее более не действовали.

Приподнимаю голову и начинаю смотреть точно в глаза:

— Успокойся, да проводи меня наконец-то в квартиру. Я устала уже твои сопли слушать — именно в этот момент я была собой. Отбросила тень привычной Лизы и разрешила безжалостному нутру выйти наружу.

Взгляд её становится пустым, после чего от былой истерики и следа не осталось. Женщина поднимается и спокойным голос говорит:

— Ты права. Мама должна быть сильной. — одним резким движением женщина открывает и вовсе, по-видимому, не закрытую дверь — Проходи, ты, наверное, так соскучилась по родному дому?

Сейчас она выглядела вполне счастливой. Казалось, что ребёнок, учившийся в другом городе, к родителю приехал, а не мёртвый по живой земле решил ступить.

«Пусть иллюзия счастья и дальше будет тебя в бездну отчаянья тянуть»

Сделала несколько уверенных шагов вперед и тут же попала в прихожую. Обуви практически не было, за исключением грязной пары кроссовок. Шкаф с уличной одеждой слегка при открыт и из него торчал рукав куртки, которую некогда носила Лиза. Свет везде при том выключен.

— Все хорошо? — произнесла женщина, слегка похлопав меня по плечу — Ты, проходи, не стесняйся.

И тут же широкая улыбка озарила некогда практически мертвый лик, напоминая более дешевый спектакль, где каждый, лишь исполняет уготованную роль, медленно двигаясь к развязке пьесы. Где не будет счастливого финала, а лишь безжалостная жизнь, наполненная скорбью.

Мельком заглянула в ближайшую комнату — кухня: множество грязной посуды, с постепенно разлагающимися остатками от еды, что вовсе успела покрыться плесенью. На столике рядом стояла пепельница, из которой торчал не один окурок. Чуть левее неё — самое дешёвое магазинное пиво. Три жестяных банки: две точно на полу около моих ног и одна, которая явно была недавно открыта, рядом с раковиной.

Запах стоял ужасный. Резкий и неприятный от табачного дыма, который еще не до конца успел рассеяться, перебивая собой тем самым зловоние от ранее нормальной человеческой пищи.

«Как же она тут вообще живёт?» — почувствовала удивление, ведь просто не могла поверить: она не видит в таком существовании никаких проблем.

Неожиданно нечто на подоконнике притянуло мой взгляд. Решаюсь подойти, но делаю это аккуратно, ведь весь пол был усыпан подобием осколков от еле различимого стекла. Сейчас уже тяжело разобрать — часть от тарелки или ранее любимой кружки. Одно я знала точно — испытывать боль, по собственной невнимательности, не хочу — удел Лизы.

Рядом с грязными окнами, через, которые и вовсе ничего не видно, стояла бутылочка. Бутылочка с молоком. Осторожно дотронулась до неё и тут же отдёрнула руку, имея только один вопрос:

— Почему она теплая? — смотрю с непониманием, не находя ни одного логичного объяснения. — У Лизы же не было братьев или сестёр… Она единственный ребёнок в семье…

Выбежала из кухни и направилась точно в родительскую спальню, чтобы окончательно развеять или подтвердить свои подозрения. На секунду замираю, перед слегка открытой дверью, но сделав глубокий вдох, решаюсь войти.

На двухспальной кровати, среди одеял и простынь, лежал ребенок около шести месяцев от роду. Младенец тихо спал, лишь изредка вздрагивая и издавая непонятные звуки, напоминая тем самым игрушку, которую и сломать ничего не стоит.

«Такая слабенькая… Маленькая…» — хотелось поглотить её души и попросту уйти, от страдающей матери, лишь бы только более наши судьбы не пересекались.

«Имею ли я на это право?» — вопрос, от которого стало смешно, ведь где это видано, чтобы демон о морали задумывался.

«Хотя, с другой стороны, виновата ли она в моей рождении? Заслуживает ли смерть, не успев даже толком пожить?» — казалось — и вовсе это не мои мысли, а небольшая часть, которая осталось после Лизы, не успев кануть вместе с её сознанием в небытие.

***

— И вот руки тянутся к ребенку…

— Что ты с ней сделала? — неожиданно перебил парень, в желании узнать, что же я сотворила с такой невинной, недавно рожденной душой.

Усмехнулась и тут же ответила:

— Если скажу, что убила, поверишь? — произнесла с ухмылкой, в ожидании, когда же пустая оболочка начнет вести себя хоть немного человечнее.

Парень молчал, при том долго. По его лицу до сих пор нельзя было сказать: о чем же ты думаешь? Видишь ли, во мне сумасшедшее воплощение прошлой жизни? Может и вовсе безразличен к историям из былого времени, считая: найти себя они мне не помогут, так к чему все это?

— Может хватит уже молчать? — сделала небольшую паузу, затем добавила — Слова мои — истина? — вновь повторила вопрос, ведь так и хотелось узнать: в глазах твоих я монстр?

— Я не знаю… — голос звучал растерянно, словно и вправду, что-то чувствовал, а не просто пытался имитировать человеческую речь. — Думаю, нет?

Пугливый, оголодавший, с поникшей головой, со слегка дрожащими руками — именно таким он виделся мне. Существо настолько трусливое, что кажется хватит одного слова и вновь окажется на улице, в привычной для себя среде. Возможно проживая последний день, медленно переходящую в ночь.

«Он меня боится? Или же — банальные попытки задобрить, чтобы и вовсе перестала видеть в нем угрозу?»

Взглянув на него еще раз, подумала: передо мной и вправду человек. Уставший от жизни, который хочет банального покоя. Главное — он им точно когда-то был.

— С чего так решил? Врать пытаешься? –звучу расслабленно, в попытках привить ему спокойствие в общении со мной.

Рассказ о жизни и смерти, его и вправду тронул. Он постепенно терял черты обычной оболочки. Потихоньку открывая нутро для эмоций. Честных и неподдельных. Пусть и суть их для него пока секрет. Ведь одного дело — понимать, но вот совсем другое — чувствовать.

— Ты не кажешь мне плохой. Будь это так, то сразу бы убила маму Лизы — парень поднял голову и начал смотреть точно мне в глаза.

Лицо серьёзное, а взгляд уверенный — он уверовал в свою идею, не готовый и вовсе от неё отступать.

— Ты же понимаешь, что говоришь подобное демону, который убил ни одного человека? Думаешь семья Лизы — вправду исключение? — голос звучал ехидно.

— Лиза — тут же застыла, стоило знакомому имени сорваться с губ — Не ври мне. Их покалечить ты не сможешь.

— Меня не так зовут… — в голосе отчетливо слышалась ненависть, которую испытывала по отношению к глупцу, решившему, что может свои глупые суждения за истину выдавать и буду молча терпеть подобное.

Правая рука тут же оказывает на костлявой шее. Начинаю медленно ее сжимать, чтобы заставить прочувствовать весь спектр страха на себе — отчаяние, боль, подкрепляя все осознанием скорой смерти.

— АГХ! — послышалось от парня, в тот самый момент, когда воздух медленно покидал мнимые легкие — Х-в-а-т-и-т-т … еле слышно прохрипел юноша, как только любые попытки освободится оказались бессмысленными.

Стоило хватке ослабнуть, как тут же обессиленное тело падает на землю и начинает тяжело дышать. Практически сразу же Пустой переворачивается на спину и долгое время смотрит на лениво плывущие облака, ища в них успокоение. Казалось, подобно ему они застыли. Остановились на сером небосводе, имея при себе только начало, но не конец, который, если и будет, то в виде иронии судьбы, способной лишь и дальше изводить уставшего путника.

«Как же я устала… Трачу свое время на лживую надежду, что получится пробудить в нем человека… Если бы я только не упустила того мужчину… Он все испортил…»

Тяжело вздохнула, затем услышала:

— Почему ты пытаешь убежать от самой себя? — спросил парень, пока медленно поднимался с холодной земли.

Вновь вернулось дикое желание его убить. Просто избавиться и не важным становиться — душу его так и не получу, а значит придется искать новую жертву для удовлетворения изощренной воли демона внутри.

«Убить его — потерять время зря. Он уже начал доверять мне. Надо просто потерпеть. Главное — награда, которую получу в конце»

— С чего ты вообще решил, что не принимаю себя? — спросила сквозь скрежет зубов.

Юноша становится напротив меня, но делает несколько шагов назад, что создает некую дистанцию между нами, прежде чем продолжить:

«Отлично! Страх ты хорошо познал...» — закатила глаза, как об этом подумала.

— Потому что ты и есть Лиза. Точнее отражение собственной ненависти. Презираешь ты ее за свои же слабости, пытаясь убедить — сейчас я другая.

И вновь уверенные речи того, кто решил, что за несколько историй из прошлого смог полностью понять меня и Лизу. Значит, я покажу ему личность, которая также верила в наличие у меня в груди сердца. Теперь он и может, что испытывать ко мне лишь сильнейшую ненависть, проклиная тот день, когда вообще решил заговорить со мной.

— Думаю мне стоит тебя кое с кем познакомить. Он окончательно разрушит в тебе веру в мою доброту.

Парень посмотрел на меня с недоумением.

— Но ведь, тогда я не смогу стать человеком и все время проведенное вместе окажется бессмысленным…

Усмехнулась:

— Ты одного не понимаешь. Пока в твоих глазах иллюзия обо мне и говорить о правде не стоит. Все твое естество должно понять — я с тобой честна, а вот как ее интерпретировать зависит от тебя.

К этому времени стрелки часов постепенно преодолевали порог четвертого часа. Время 15:57.

16:01 — 18:00

Взяла за руку Пустого, затем быстро проговорила:

— Темнеет уже… — делаю небольшую паузу — Времени остаётся мало. Нам уже пора. Стоит поспешить, ведь я так хочу узреть ужас в твоих глазах.

Какое-то время парень молчит, пока всё-таки не решается сказать, при том сквозь зубы, пытаясь донести истинность своих желаний:

— Меня не волнует скольким людям ты ещё причинишь боль. Ведь тебе прекрасно известно о чем же плачет пустая оболочка.

Более никаких слов не последовало. Для себя он уже давно принял, как истинность: и дальше буду следовать за демоном, который самолично мне дорогу в ад покажет, позволив на мгновение почувствовать себя счастливым.

Ранее холодные пальцы понемногу становились теплее. Постепенно заблудшая душа согревалась, медленно двигаясь к своему дому, продолжая мечтать о несуществующих, некогда родных стенах.

Усмехнулась и тут же сказала:

— Разум свой найдешь, вот только помни — цена может быть высокой.

— Мне плевать — ответил спокойно, не задумываясь и вовсе над своим решением.

Я много раз видела, когда люди в погоне за своими желаниями готовы были пойти на самый страшный грех. Не задумываясь о том, насколько скоротечно будет миг, который вспоминать теперь придётся и сожалеть о принятых решениях, думая: а оно мне и не нужно.

Сейчас же парень, что не более чем копия некогда живого лика, который и гадится, как за нечистью ходить, готов принять исход в страданиях. Идя вперед за мыслями: я стану вновь собой.

«Похожий и суждениями на тех кто есть вокруг»

— Такой подход к судьбе мне нравится — послышался смешок — Идти не долго нам.

— Вот только прошу, ответь. Кому ты хочешь показаться?

— Не скажу — сюрприз. Могу подсказку дать — не демон и ни человек. — ответила с ехидством в голосе.

Быстрыми шагами мы направились в сторону ворот, которые вели прочь из «мертвого» парка. Парень более ничего не спрашивал. Принял мой ответ за истину и смирился с ней, продолжая иметь образ покорной игрушки. Сейчас для него самая большая трудность — понять себя, собственное нутро. Его ощущения, желания, а это тяжело, когда ранее и вовсе ничего подобного не испытывал, не ожидая, насколько же живым быть тяжело.

Проходим широкую арку. Сворачиваем с главной дороги во дворы. Нет смысла искать верный путь по шагам общественной жизни. Быстрее будет по окольным тропам мрачных теней. Они так и пропитаны не просто печалью и грустью, а настоящим отчаянием. Его, увы, смогут испытать только после собственной смерти, вспоминая времена былой жизни, коря за попытки помыслить о чем-то и вовсе на самом деле не достижимом.

Стоило лишь нырнуть в один из таких переулков, как парень на мгновение дрогнул, будто неосознанно погружался в тьму несуществующего «я». Где одновременно есть и радость за появления человечности и испытывая от этого тяжесть в попытках понять: подобное вообще нормально? Может ощущения мои ошибочны?

— Боишься? — спросила с некой усмешкой.

Забавляла сама мысль: ты явно видишь угрозу не в том.

— Кажется, я уже был здесь… — тихо ответил юноша, испытывая сомнения в собственном восприятии.

— И что же тебе кажется таким знакомым?

— Не поверишь, но все — он остановился в шаге от мнимого света, продолжая испытывать тягу к манящей его тьме. Прошлое, что так и норовит о себе напомнить, не позволяя более и шага сделать вперед

В небесно-голубых глазах отразилась серьезность, напоминая слабое зарождение прошлой и одновременно грядущей жизни.

— Хочешь, что-то сказать, говори. Я вся во внимании — при этом рук его так и не отпускаю. Пусть осознает: мысли свои ты можешь иметь, но вот, что будем делать дальше полностью зависит от меня.

— Я понимаю это всё глупости… Они же везде одинаковые. Старые мусорные баки, наполненные испорченной едой, сигаретами, бутылками, старой одеждой, состоящей из дырок, также…

— Во-первых, закончим на одном — мусор, а во-вторых, ты всё своё свободное время по ящикам лазил? Откуда такая осведомлённость? — перебила, в желаниях, как можно скорее добраться до сути нашего разговора.

— Я видел людей, для которых, когда-то эти вещи имели смысл, как сейчас, бездоли сомнения готовы избавиться от них, думая в этот самый момент: чужое, отчего и выкинуть не жалко.

— Ты излишне драматизируешь. Пойми, ничто не вечно. Каждому уготовано своё время, посему и приходится избавляться от ранее важного, когда его стрелки полностью останавливаются на нуле. Такова наша жизнь.

И вот последние слова сорвалось с изящных губ, как тут же подумала: «Почему для него они возымели настолько трагический смысл?»

— Ты видишь в них себя?

— А? — послышалось от Пустого, словно только сейчас осознал истинность своего состояния, ранее не пытаясь искать в нем смысла — Думаю… — задумчиво протянул парень — Нет — мой окончательный ответ.

Он был уверен в своих словах. Не думая и секунды, чтобы сомневаться в сделанном выборе.

— Да? — на устах появилась самая невинная из возможных улыбок, которая никак не сочеталась с мертвой душой, отражающейся в ярко-желтых глазах. — Тогда к чему такой странный акцент именно на этих местах? Отвлечь меня пытаешься?

Юноша посмотрел на наши соединённые руки. Казалось, те постепенно сливались в одно целое, позволяя последней линии полностью слиться едином живом организме. Гадая в этот самый момент: я же теперь могу ей открыться?

— Потому что-то где-то поблизости я и умер… — неожиданно тонкие пальцы, выскользнули из ранее, как мне виделось, крепкой хватки.

«Значит теперь ты пытаешь показывать собственную волю?»

Получив мнимую свободу он только и мог, как рассматривать костяшки исхудавших пальцев, ища в них намеки на истинную смерть, не веря в какой-то мере возможной лживой памяти.

— Ты помнишь, как это произошло?

Сдерживаюсь в своих порывах агрессии, лишь бы только не спугнуть заблудшую душу, что всё никак не может совладать с собственным «я», до сих пор не имея чёткого ответа: а как к нему относиться?

Посему, именно мне предстоит перекрыть поверх твоего безрадостного, серого существования, яркими красками. Заставив увидеть свет, даже, если от первого и до последнего мазка — не более чем иллюзия.

— Я ничего не помню — с раздражением ответил парень — Пойдём уже дальше…

Стоило ему только докоснуться до моей руки, как в области сердца увидела слабое сияние — знак и дальше будет следовать выбранному демоном пути.

«Значит у тебя всё-таки есть душа»

Окружающую тишину тут же пронзает громкий смех. Меня радовала сама ирония: живым ты будешь чувствовать себя не долго.

Даже спрятанные, за несколькими светлыми прядками, глаза, отчётливо отражали в себе слабый страх. Его несуществующие сердце, так и боролось с желанием сбежать. Исчезнуть. Вот только оно не могло сравниться со странными порывами к жизни.

— Ты уж извини меня! — воскликнула в попытках избавиться от смеха — Пора нам и вправду закончить этот бессмысленный разговоров и перейти к чему действительно значимому…

— Твой друг — точно значимое? — с неким недоверием спрашивает Пустой.

«Теперь ты пытаешься спорить? Думаешь твоё мнение, да и в целом существование, действительно что-нибудь да значит?»

— Смеешь ещё сомневаться? — произнесла властно, заставив перед собой вновь увидеть демона, безразличного к чужому горю, лишь бы только полностью лишить такого понятия как воля.

Парень тут же опускает голову. Пытается спрятать взгляд от лживого света, которым так и светился демонический зрачок.

— Нет… — неуверенно говорил Пустой — Конечно нет… Я буду верен тебе и готов последовать в самые чертоги ада, только верни мне меня…

— Правильно — произнесла с хитрой улыбкой на устах — Осталось не много и в твоей новой жизни все будет хорошо.

Уголки его губ слегка дрогнули. Видимо лишь мысль о скором понимании жизнь оказалась значимой. Стала слабым смыслом для его существования. В этот же момент мне хотелось добавить одно: «Я смогу утолить свой голод, а ты — вновь познать настоящую человеческую смерть»

Покинув переулок, тут же выныриваем на ответвление от центральных дорог. Вокруг нас было множество людей, каждый увлечённый собственной драмой, ни на кого не обращая внимания, будь то даже друг, которого не видел долгое время.

Будь мы живы, тесные улочки, стали бы настоящим испытанием в достижении нужной цели. Вот только подобное нас не особо волновало. Словно призраки былых времён, спокойно проходили сквозь любую движимую плоть, заставляя человека в этот момент испытывать легкую дрожь от непонятного холода.

С непривычки, парень сам вздрагивал, вызывая тем самым во мне тихий смех от умиления. Глупый, наивный человек думающий: для судьбы я имею значение. Моя жизнь и смерть — скорбь для всего мира. Я не исчезну и не буду забыт.

«Стоит тебе его увидеть, как сразу поймешь, даже они имеют грехи на чистейшей душе» — случайная мысль долгого ожидания. Ведь, так и хотелось узреть их первую встречу.

Проходим через очередную безлюдную улочку, как тут же оказываемся в старом дворе, точно с подъездом чьи стены уже давно лишились любых красок, демонстрируя каждому пришедшему гостью оголённый бетон. Около него — маленькая площадка.

Одинокие качели вместе со сломанной каруселью, слегка поскрипывали в так слабому ветру. Казалось они плакали по былым часам, когда вместо бесцветных дней, была история некогда живших людей. Наивных, добрых и таких счастливых. При том даже от обычных мелочей. Сейчас же они и доли той самой радости не приносят.

Неожиданно парень замирает, затем, буквально через несколько секунд тут же вскрикивает:

— Это же двор Лизы! — осознав, что произошло, откашлялся и продолжил уже более спокойным тоном — Зачем мы сюда пришли?

— Не уж то забыл? — наигранное удивление, а после до боли театральная пауза — Именно здесь живет один мой очень хороший «друг».

— Аааа… — юноша слегка смутился —Просто я не ожидал, что мы окажемся именно в этом районе …

— Поверь, еще большее удивление испытаешь, когда узнаешь, в чьей именно квартире он заперт.

Лицо его стало серьёзным. Казалось и вовсе готовился к смене ролей, в нашем небольшом спектакле, заставив в миг испытать истинный страх настоящей жертвы.

— Не смотря на твои попытки меня запугать, поверь, я готов к любому из возможных вариантов.

Усмехнулась, затем спросила:

— Может сыграем? — невольно взгляд перевела на дряхлые, пустующие окошки где-то впереди — С тебя вариант: кто скрывается за облезшими стенами, а в награду, если угадаешь: «молодец»?

Парень озадаченно покрутил головой:

— Но ведь я не смогу угадать… Знаю только одно — там некто кому ты очень испортила жизнь… — в голосе послышались слабые нотки грусти.

«И что же тебя так сильно расстроило? Неужто осознание собственной никчёмности стало настолько болезненным?»

Тоненькие нити исходили из еле вздымающийся груди. Точно оттуда, где у обычного человека, должно было быть сердце. Казалось: хватит одного неосторожного движения и каждая из них будет оборвана, подобно надежде, которую также придётся оставить.

«Еще не много… Совсем не много…»

Не так страшно узнать истинную природу существа, ранее прячущегося за приятным лицом. Ведь душа сама будет тянуться к искренности, избегая любых уловок, состоящих из красивых фраз. Чувствуя фальш, желая более никогда её не видеть, а тем более не слышать. Выбирая одиночество в свои спутники.

Именно этого требует его настоящее «я». Он боялся довериться тому, кто с лживым ликом о морали будет читать. Чистый образ, который и вовсе никому зла не может желать. Вот только правды тут не будет. Сплошная ложь, в которой даже имя станет чужеродным, заставив в близком друге незнакомца видеть.

— Тебе со мной не комфортно? — спросила больше из любопытства, нежели из попыток показать собственную власть.

— Не сказал бы… — казалось он попросту боялся озвучить истину, переживая за любые возможные слова.

— Говори. Незачем молчание затягивать.

Пустой тяжело вздохнул, затем сказал:

— Лиза… Эйс… Вы слишком противоречивые… Я вижу перед собой демона, которому и вовсе не стоит доверять. Но отчего-то, чем больше я слышу о твоём прошлом, тем сильнее мне кажется: «Она ведь не настолько плоха?»

— На то я и была человеком. Среди них ты не сможешь найти простого и понятного. Каждый многогранен и по-своему не логичен. Ведь они умеют отдаваться потоку из самых различных чувств, находясь в странной эйфории от принятых решений.

— Я стану таким же? — в голосе слышалась неуверенность.

— Да, если сможешь познать, что значит быть человеком.

Оказавшись рядом с подъездом, поднимаемся по низким ступенькам. Дверь была закрытой. Ключей у нас нет. Вот только подобное не является преградой. Таких людей, как мы, не существует. От чего нельзя дотронуться. Почувствовать тепло живого тела. Ничего. Ведь в данный момент ты уже давно покойник. Лишь остывшая плоть будет напоминать о былой трагедии.

Парень делает глубокий вдох, после чего мы всё-таки пересекаем черту человеческого дома. Внутри так и слышалось эхо разрушенных жизней. Из почтовых ящиков пачками торчала бумага. Некоторые из них действительно важные, как например квитанции по оплате коммунальных услуг, как другие обычные рекламки различных сервисов, начиная от доставки, заканчивая службами, специализирующихся на избавлениях от насекомых.

Запах вокруг стоял ужасный. Если бы не знала, что жильцов в этом доме и вовсе не осталось, решила бы: где-то здесь прячется человек, который попросту не смог справиться с тем, что ему уготовано свыше, от чего решил не ждать, когда часы окажутся на нуле и сам приблизил свою смерть. Здесь нет будет, того, кто спокойно ждал бы своего конца. Каждый выберет для себя раннюю кончину.

Полы были пропитаны подобием чего-то липкого, скорее всего лимонад, имея поверх тёмно-красный оттенок — кровь, пряча и дальше свою историю под видом обычного мусора — фантики, бутылки, листовки, которые тебе всучили в городе и многое другое, напоминая о том что: место — еще не до конца избавилось от обитателей призраков прошлого.

— Какой ужас… — послышалось от парня, в момент, когда его лицо скривилось от увиденной жизни.

— А ты как думал? Не каждому повезло с «золотой ложкой» родиться. Кому-то и вовсе приходится всё своё и без того короткое существование провести в похожих сценах, вечно коря за былые ошибки, думая о том, что все могло быть по-другому.

Я видела брезгливость на его лице. Даже не смотря на то, что ничего из этого ощутить не мог — липкость, грязь, вонь. Он просто знал — подобное не может быть прекрасным. Настоящие руны, некогда счастливых жизней.

Быстрым шагами подходим к лифту. Пустой тут же пытается нажать на кнопку вызова. Вот только увы, ничего не происходит. Последовало слабое удивление, затем еще несколько неудачных попыток, при том после каждой, лицо его становилось всё обеспокоеннее.

Резко хватаю его за руку и спокойным голосом говорю:

— Не пытайся. Не получится.

— Почему? — в нём чувствовался страх. Он явно был напуган, не понимая: почему же сейчас я не могу дотронуться до ранее чего-то ощутимого.

— Такова твоя природа на данный момент. — делаю небольшую паузу, затем нажимаю на кнопку вызова — Не кривись, мы все исправим.

Какое-то время парень продолжает смотреть на кнопку, которая теперь светилась красным. Ему действительно хотелось стать частью человеческого мира. Полностью забыв про нечисть, что любит прятаться в тени обычных улочек.

— Обманешь, не прощу… — с некой злобой ответил Пустой.

Сначала, тихая усмешка, затем последовала мысль, в скором ставшая истинной: «У тебя всё будет, но только то, что именно я захочу!»

— Не должен ты подобное демону говорить — руки его с каждым шагом становились все теплее. Казалось и вовсе живой передо мной стоит, а не диковинная оболочка прошлых страданий, связанная стремлениями к былому.

Стоило дверцам открыться, как тут же заходим внутрь. Кабинка была маленькой. Даже двум людям, здесь будет некомфортно, находясь в подобие гроба, чьи стены постепенно сжимаются, начиная давить на живое тело.

Пустой низко склонил голову. Дыхание его участилось, от чего тут же начал хвататься костлявыми пальцами за стены, готовый начать их царапать, лишь бы только сбежать из закрытого ящика. Взгляд затуманенный, словно считанные секунды отделяют от того, чтобы потерять сознание.

Хватаю его за шею и тут же направляю взгляд на старые лампы:

— Успокойся. Не живой ты. Не можешь испытывать подобный животный страх — прошептала на ухо серьёзным и даже властным голосом.

И вот двери распахнулись. Толкаю его вперёд, точно на холодные плиты. Парень ещё долгое время стоял на коленях тяжело дыша. Будто с каждой пройденной секундой воздуха в мнимых лёгких оставалось всё меньше и меньше.

Единственное, что у него получает сказать в этот момент:

— Лёгкое пробито… Не могу… Больно… Темно… — послышались стоны, будто и в правду мог испытывать подобие агонии.

— Посмотри на меня — ничего не происходит — Посмотри я сказала! — крикнула, в попытках хоть как-то привлечь внимание затуманенного разума.

Глаза его были наполнены страхом, а именно скорой смерти, боясь вновь повторить трагичный исход, без странного шанса на лживое спасение.

— Тебе нечего бояться. Всё уже произошло. Сейчас, единственное, что можешь — окончательно себя не потерять.

Половина — правда, половина — ложь. Вот только, какой бы не правдой не были пропитаны мои слова, одного не изменить: мы оба мертвы. Никакой демон не способен мертвого вернуть. Лишь соорудить странную оболочку, которая отдалённо будет напоминать нечто живое. Постепенно наполняя её чувствами, эмоциями, а также желаниями.

В такие моменты, главное помнить: сердце твоё уже давно остановилось. Ты никогда не сможешь вновь ощутить его биение.

— Лиза… — с придыханием произнес парень — Мне страшно… Грудь моя… Дыра… Кровь…

Не успеваю и слова сказать, как тут же последовал громкий крик:

— Я не хочу умирать!

Стоило словам сорвать с губ, как его тут же всего начинает трясти. Самое неприятное — я переживала не за невинную душу, а за незнание, каких же слов требует разрушенное существо. В нём активно боролись две личности. Одна желает скорого спасения в роковой день, в те самые секунды, когда сердце остановилось. Вторая хочет просто исчезнуть, лишь бы только забыть, что значит боль.

Пытаюсь разглядеть, хоть какие-то крохи ранее оформленной души, но бесполезно. Нет в ней целостности и, что самое неприятное — не могу придать ей никакую форму. Он до сих пор не доверяет мне.

«Еще не много и ты узнаешь истину о демоне Эйс. Все закончится лишь на одной встрече с Михаилом»

Пустой узнает обо мне всё, имея при этом подтверждения из уст другого существа, полностью отдав свою судьбу в чужие руки, позволяя собрать по кусочкам ранее разрушенную жизнь

Присаживаюсь рядом и спокойно говорю:

— Я понимаю твой страх и не могу соврать, меня он радует…

— Тебе действительно так нравится смотреть на мои страдания?! — крикнул парень, готовый в любой момент заплакать от боли, которая так и распирала несуществующие лёгкие.

— Я лишь хочу сказать, что в тебе всё больше различных чувств и эмоций. Словно некогда пустая оболочка наполняется тем, что и делает их людьми. Скоро тело твоё будет готово, для создания истинного ядра человека. Ты будешь жить.

«Но правда не долго» — эту часть решила умолчать. В его состоянии уже не имеет смысла, говорю ли я правду или пытаюсь прятаться за красивыми речами. Ему нужна вера, которую я вправе подарить. Пусть та и будет скоротечна.

— Я правда не обречен? — c недоверием спрашивает парень дрожащим голосом, слегка всхлипывая в этот самый момент.

— Я помогу тебе найти свет — встаю на ноги, затем протягиваю руку — Ты пойдешь за мной?

Он долго смотрит на меня испуганными глазами, пока неожиданно не хватает мою руку и резко не поднимается. Слегка пошатнулась назад, но всё-таки получилось устоять на ногах.

«По скорее бы это закончилось. Хочу уже показать его Михаилу и полностью уничтожить любую надежду на возможное будущее»

— Думаю… — тут же замолкаю. Юноше хватило нескольких секунд, чтобы заключить меня в крепкие объятия. Ведомая мнимой доброй несчастная душа — Эй! Ты что творишь? — произнесла с усмешкой, в попытках поглумиться над тем, кто сейчас не более чем заложник своих новых эмоций.

Подобное не казалось мне милым, лишь вызывало раздражение и не понимание: ты настолько слаб, что ради собственного спокойствия рядом с тобой хоть кто-то должен находиться?

— Прости… Прости… Прости… — повторял он без умолку — Сам не понимаю, почему так поступил. Странное ощущение. Рядом с тобой так хорошо. Не хочу тебя отпускать — говорил быстро, не задумываясь и вовсе над смыслом сказанного

— Тебе придется — спокойно ответила, пока его голова продолжала лежать на моем плече.

— Знаю, но не хочу. Ты притягиваешь. Манишь — послышался смешок — Я знаю, что долго не проживу. Ты убьешь меня, но даже так, я не могу представить каково это отпустить тебя.

В нём продолжало сражаться два начала — человеческого и пустого. Ему хотелось кричать от эмоциональной боли, которая распирала ранее пустую оболочку. От чего, даже нечисть в его глазах становится спасением, несмотря на печальный финал, что с собой принесёт.

Пальцы аккуратно касаются его макушки, после чего начинаю медленно её гладить. Ему нужно время на принятия себя, и он его получит, в награду за послушание и прекрасное осознание собственного будущего. Ведь не каждый готов пойти на собственную смерть, ради минутных воспоминаний.

Возможно, вся проблема заключается в том, что мне не понять Пустых. Моё появление ознаменовало рождение личности. Я с первых секунд могла спокойно ответить на вопрос: «А кем я являюсь?». В то время, как их существование бессмысленно. Они не знают ради чего живут. Просто существуют ради призрачной возможности, когда-нибудь вернутся домой. Не осознавая, насколько же шанс подобного мал, проведя свои последние секунды в полнейшем одиночестве, где и плакать о тебе никто не будет.

Послышались слабые смешки:

— И смеешься и плачешь, вот она человеческая непредсказуемость.

— Возможно, я и вправду сошёл с ума, раз так крепко хочу за тебя держаться. Демона с красивыми речами, но полностью бездушного… Но ведь, именно благодаря тебе я смог забыть, что значит одиночество…

Будь я человеком, подобные слова бы тронули мою душу, но увы: ничего не почувствовала. Ни радости, ни грусти от скорого собственного предательства. Лишь пустоту, от банального осознания — забуду тебя так же быстро, как ты и появился в смерти моей.

— Такова моя натура.

— И это самое печальное…

Пустой начал потихоньку ослаблять свою хватку, пока по итогу и вовсе не отстранился. Глаза его были красными, как в принципе и нос. Лишь губы сомкнулись в лёгкую улыбку, полностью состоя из печали.

Мы оба понимали: у этой истории не будет счастливого конца, от чего более никто и слова сказать не смог. Посему, единственный верный вариант — быстрыми шагами направиться в сторону нужной квартиры. Практически сразу же попадаем в длинный коридор. Краска на стенах уже давно облезла, оставляя лишь небольшие следы некогда нового дома. Не было и света. От него остались лишь старые лампы, которые мигали с разной периодичностью, позволяя лишь на секунду увидеть своего собеседника.

Многие двери не были закрыты. Создавая странную иллюзию, что ещё не много и истинные жильцы этих стен вернутся. Ведь не могли же они здесь окончательно оставить всё свои цели, мечты и даже надежды?

Стоит лишь мельком взглянуть в небольшую щёлочку, как сразу же в глаза бросаются небольшие остатки от мебели. Каждая из них была покрыта большим слоем пыли, как будто и вовсе уже полностью состоя из различных насекомых.

Подходим к нужной двери и тут же говорю:

— Он сразу же откроет нам свои двери — поднимаю руку, готовая стукнуть костяшками по изодранной поверхности — Просто не имеет права отказать.

Стоило пальцам докоснуться до чужой обители, как неожиданно, с той стороны, вылетела пуля. Моментально она проходить сквозь собственную плоть — голова, растворишь буквально через считанные секунды где-то впереди, не оставив после себя ничего.

— Лиза! — крикнул Пустой, в тот самый момент, когда слегка отшатнулась назад. Успела заметить несколько капель крови, пока и вовсе не падаю, думая в последние секунды лишь об одном:

«Все повторяется… Ты не способен меня спасти… Лишь только убить… Таков твой истинный грех ангел Михаил»

***

Прошло уже несколько дней с тех пор, как поселилась в квартире Лизы. Её мама и дальше продолжает видеть во мне свою любимую дочь, что успела потерять в самый обычный день, где и доли намека на скорую трагедию не было. Можно сказать: в тот день, так же умерла и та, что породила её на свет. Не было более счастья в жизни. Лишь извечные прокленания за множество не сказанных слов.

Даже забавно: мама Лизы жива лишь благодаря моему нутру, являясь отражением каждого пустого человека в этом мире, который пытается что-то найти, но сам не осознаёт, а зачем оно нужно.

Исчезну я и вновь вернётся страх былого дня. Его никак не скрыть, тем более не заглушить рождением новой души. Наоборот: будешь видеть в нем, каждую ошибку, что успел совершить. Утопая в ненависти, пытаясь найти в привычных образах, силуэт того, кто давно уже покоится под толщую земли.

«Они такие забавные!»

Взгляд тут же падает на маленькое существо — сестра Лизы. Она мило улыбалась, в странных попытках гулить, стоило лишь заметить яркий свет демонических глаз. Как и во всех остальных случаях они манили её, в обычных попытках завлечь невинную душу в клетку из красивых слов.

Аккуратно дотрагиваюсь до крохотных пальчиков. Секунда потребовалась, чтобы в ответ схватило мою руку. Отчего-то, мне не было противно. Во мне она вызывала странный смех, от банальной мысли: не видит во мне угрозу, считая тем, кому можно довериться.

Ей попросту не дано понять истинную картину мира. Слишком мал разум, для, которого окружающая действительность может быть лишь двух цветов — черной и белой. Без возможности понять: кто же источает доброту и где прячется настоящее зло. Подменяя данные понятия собственным отношением к людям, оправдывая того, кто и вовсе взгляда не достоин.

«Смешная такая…» — подумала про себя, ища в детском взгляде хоть долю осознанности, где-то внутри понимая: злоба придет к ней с возрастом. Пусть насладиться несколькими годами своей непорочности.

Неожиданно почувствовала до одури неприятный запах. Казалось, тот смог полностью прожечь слизистую носа, заставляя задыхаться.

— Кхе-кхе! — начала кашлять, хватаясь за собственное горло.

Непонятное зловоние становилось то сильнее, то вновь затихало. Словно имело ноги, пытаясь кого-то найти. Скитаясь в лабиринте из множества домов, заглядывая в каждое из возможных окон, ради нужного человека.

«Гадство…» — тут же зажала нос. Голова начала кружиться. Именно в этот момент могла думать лишь об одном: что за существо имеет настолько убийственный аромат, от которого демон, с первых секунд, захочет сбежать, лишь бы не видеть лицо собственной смерти.

Посмотрев на ребёнка, поняла: не она является причиной моих страданий. Если бы это было так, то с первого взгляда желала бы смерти, при том самым жестоким образом, во имя спасения собственного нутра.

Поднимаю вверх голову, как вижу: точно в дальнем окне стоял парень. Его глаза ярко светились в вечернем сумерке, заставляя тьму вокруг и вовсе исчезнуть. Олицетворяя тем самым лучик света, которого так и жаждала отчаявшиеся душа. Кудрявого, цвета отлитого золота, волосы, слегка развивались на слабом ветру, лишь изредка пряча под собой сияние глаза.

Только потом я заметила: за его спиной расположились большие белые крылья. Именно он, а точнее его тело источало зловонье — причина, по которой сейчас тяжело сделать даже малейший вздох, чтобы не отдаться власти судорожного кашля.

Усмехнулась, затем подумала: «По-другому и быть не могло… Слишком уж честная реакция организма на появление ангела вблизи…»

Он долго смотрел на меня. Во взгляде читалось удивление. Думалось и вовсе не ожидал подобной встречи, пытаясь найти ответ на единственный вопрос: как же мне следует поступить?

«Видит ли он в моём существовании такую же угрозу для собственной жизни?»

Казалось не верил, что действительно могу лицезреть его лик, отчего совершал небольшие движения телом, внимательно следя за тем, куда же именно был направлен мой взгляд в этот самый момент.

Я точно понимала: стань человеком и сделай вид, что просто хочешь задернуть шторы. Мне не нравилось осознание: первый раз, когда смогла в реальности увидеть нечто подобное. Тут же сравнивая с рассказами о чистейших хранителях. Не находя объяснений одному — почему же от него веет смертью?

Долгое время мы взгляда друг от друга не могли оторвать, запоминая каждую деталь чего-то чужеродного в своей картине мира. Он — яркий свет, что душу должен к спасению направить. В то время, как мне ведомы лишь злость, да жестокость. Имея безразличие к любой трагедии, насколько бы крупной она не была.

«Успокойся. Ты — человек. Он не навредит тебе.»

— Что-то холодом повеяло… — слегка поежилась. Быстрыми шагами направилась прочь из родительской спальни.

Как только отказываюсь рядом с дверью, неизвестный мне юноша, в миг появляется за моей спиной. От подобного и вовсе застыла, в непонятном страхе, ведь не знала, получится ли от него сбежать. Спрятаться там, где святые крылья не смогут добраться до грязной душонки.

Рука касается дверной ручки и вот слышаться его первые слова:

— Я не понимаю… Лиза… — озадачено пробормотал парень — Ты ведь видишь меня? Ты слышишь меня? Я прав?

Не могу пошевелиться. Нечто так и сковывает тело, затягивая невидимые цепи все сильнее вокруг шеи, не давая и шага сделать в сторону спасения.

«Если я начну играть роль Лизы, смогу ли его обмануть или же сразу поймет обман недавно рожденного демона?»

— Мне правда не важно кем ты стала, просто скажи: Михаил — и вправду я… Твоя Лиза! — сначала жалобно, а после и вовсе перешел на крик.

«Что же твориться у него в голове?!»

Первый раз, когда смогла испытать настоящий ужас, после собственной смерти. Не было его в её жизни. Ни разу. Вот только теперь с мольбами, пытается заставить обратить на себя внимание. При этом, будто он даже человеком, лишь ненависть могла испытывать. Он кричит о той, кого теперь нет. От того и мне спокойной жизни не даст. Видя черты, того, кого теперь уже не вернуть.

Неожиданно он хватает меня за руку и тянет к себе:

— Скажи уже хоть что-нибудь! — голос его стал требовательным.

Ангел был сильнее меня. Я не могла вырваться из его крепкой хватки. Нервно взглотнув, спрашиваю:

— Чего же требуешь, раз бросил умирать? — именно в этот момент смогла отчётливо ощутить, что значит разочарование.

Хранитель, который бросил ни в чем неповинную душу умирать. Глядя на настоящую агонию юной девы, находившуюся под грудой тяжёлого бетона. Секунду. Минуту. Часы. Возможностей спастись нет. Только ждать, когда тело закончит истекать горячей от жизни крови.

— О чём ты говоришь?! — воскликнул парень, когда наконец-то получилось высвободиться из слегка ослабевших пальцев.

Не было в его действиях логики. Сплошные эмоции, которые стали во главе всего. Чем сильнее они, тем он сам был непредсказуем, готовый на любую абсурдность лишь бы только заглушить горечь неисполненных мечт.

Возможно и дальше себя успокаивает: моей вины в этом нет. Не я в ответе, за то, что человеческие тела настолько смертны.

— И дальше хочешь притворяться святым? — в голосе отчётливо слышалась издёвка. Я жаждала увидеть всю возможную боль в незнакомых мне глазах. Заставить полностью уверовать в идею: «Это твоя вина. Твоя! ТВОЯ!»

Не сомневаясь в подобном и доли секунды. Ведь самым значимым подтверждением является — демон сделал больше добра для этой семьи, нежели тот, кто и должен был помочь разбитой душе исцелиться.

Лицо ангела неожиданно скривилось в чуждую для прекрасного лика гримасу. Готовый в миг вернуть моё тело в могилу, из которой оно так активно пыталось сбежать. Подавно забыв про мольбы, что ранее наполняли его речи. Осознав насколько же болезненными могут оказаться исполненные желания.

Секунда и громкий смех, что более напоминал истерию сломанного разума. Существа уже полностью далёкого от принятых человеческих норм.

— Умом что ли тронулся? — произнесла с опаской, неосознанно переводя взгляд в сторону Вари — сестра Лизы.

Она всё также лежала спокойно. Даже на мгновение не заплакав от появления незнакомца в наших жизнях. Находясь и дальше в своей бессознательности. Не чувствуя опасности, от того, кто всем своим существом несёт лишь запах скорой смерти. Ей попросту не дано осознать истинность тех, кто находиться рядом. Не видя нереалистичные маски, уже давно мёртвых людей.

— Лизонька… — прошептал лживый ангел — Я не хотел тебя пугать. Правда. Я не враг тебе. В моих желаниях и дальше видеть тебя рядом… Только не прогоняй больше… Пожалуйста — очередные бессмысленные мольбы на которые мне было более чем все равно.

— Почему ты не допускаешь мысли: а хочу ли я твоего присутствия рядом со своей семьёй?

Хотелось узнать: почему же ему неведомы такие простые истины? Чего же так жаждет душа от нерадивого демона?

Во взгляде промелькнуло слабое удивление:

— Ты и вправду не хочешь, чтобы я, ангел, и дальше защищал твой род? — вопрос звучал с упрёком и даже с каким-то презрением, как будто самолично отправила их на виселицу. Глядя, как постепенно тела перестанут извивается в своей скорой смерти.

— Не в твоих силах подарить мне покой… — несмотря на ненависть и отвращение, которое к нему испытывала, голос был спокойным. Заставляя думать, что и вовсе ничего не беспокоит.

— Почему? — взгляд пристальный, даже стеклянный, без доли добродетели в будущих поступках. Интонация пугающая.

Тут же усмехнулась:

— Почему?! — воскликнула от злости — Ты действительно ничего не понял?

Парень молчал. Казалось, даже после прямого вопроса, не мог осознать: что же я сделал не так? Не видя ничего, в том, чтобы молча смотреть, как объект твоего обожания медленно гниёт. Она не дышит. Значит и любить её более не за что.

— Не понимаю… Ты говоришь, а я слышу, но смысл… Как же сказать… Точно! Глупый, да дурацкий! — крикнул юноша с противной улыбочкой на устах.

— Я повторюсь — истина, в которой тебе не будет прощения — хотелось сделать ему больно. Так, чтобы сердце, если оно вообще есть, разбилось, заставив его страдать.

Мне ненавистно прошлое имя. Ведь, вместе с ним получила и её лицо, но только не характер. Мы слишком разные. Из общих черт никто и вовсе не будет разбираться в том, а что за человек перед тобой сейчас. Лиза? Эйс? Может и вовсе обе?

Ничего из этого не имеет значения пока, каждый из них смотрит на Лизино лицо. Даже свет демонический глаз, не сможет даровать им истину о моей личности, стараясь находить множество оправданий своему невежеству.

— Ты слишком дорога моему сердцу, поэтому скажи: как же мне заслужить твоё прощение? — Михаил звучал неуверенно, даже слишком. В очередной раз подтверждая: ему не важные чувства, а только стабильность былых дней, о которой так скорбит.

Где видел музу он свою, забыв спросить о чувствах той. Ведь не хотела вдохновлять, а лишь спасение найти, для собственного разума. Где день за днем всё страхи видя, боясь однажды проиграть, завидев в миг всю истинную тьму, давно томящихся за лживою улыбкой.

— Желаю одного — оставь же ты меня в покое.

Я не могла заметить в нем ничего приятного. Просто дурака, смотрящего на мир через призму своего тщеславия, живя в иллюзии давно. Где правды нет, а только оправдания. Пытаясь уберечь себя от глупости суждений: а, может я и вовсе виноват? Пока увы — мечты, ведь для себя — он идеал.

Неожиданно парень обнимает меня, при том, так крепко, что казалось могла уловить слабые звуки сбившегося дыхания.

— Я не хочу тебя терять… Пожалуйста, останься… — шептал нерадивый ангел.

Казалось ещё не много и будет готов переломать каждую косточку моего тела, лишь бы только шагу сделать не смогла.

«Мерзость…»

Я чувствовала, как голова начинала кружиться от неприятного запаха. В местах, где наша кожа соприкасалась, горела. Сначала легкие покалывания, затем уже и настоящая боль, заставляя думать, что и вовсе вылили литр горячей воды на девственно чистое тело.

«Дышать тяжело …»

Несмотря на то, что мысли путались, я все равно чётко осознавала — от него надо избавиться. Он не даст мне спокойно жить, а тем более не позволит полностью вычеркнуть из своей жизни. Считая, что счастья не сможет более сыскать. Половинка, тому, кто и сам является цельным.

— Ох мой милый, Михаил… — руки сами тянутся к ангелу, забывая полностью про боль, которую приносит сам факт его существования — Ты, наверное, так страдал пока я покоилась в могиле?

Я буду звучать настолько сладко, насколько того потребует судьба. Он полностью утонет в прекрасных речах, думая эмоциями. Оставляя логику, как нечто не нужное, когда само сердце замирает от долгожданных слов любви.

— Очень Лизонька… Очень… — повторял Михаил какое-то время, завороженный приятной иллюзией ранее родного облика — Но теперь все будет по-другому… Ты же рядом… Судьба не посмеет забрать тебя ещё раз…

Юноша звучал уверенно, даже слишком. Может, если бы мое сердце и в правду питало к нему нежные чувства, то радовалась возмышенным речам. Вот только увы, я ничего к нему не испытывала. Не могла понять любовь, которая долгие годы проростала в груди непорочного ангела.

— Я понимаю… — тихо прошептала, в тот самый момент, пока кистью проводила по золотистым кудрям. — Но прежде, чем полностью отдаться твоей воли, могу ли я просить тебя об одном?

— Ох, Ангел свет моих очей, я выполню любое твоё желание — неожиданно он отпускает меня, позволяя тем самым вновь взглянуть в его глаза — Что же мне сделать для моего божества?

Каждый раз стоило лишь посмотреть в безумные глаза, испытывала настоящий страх. В себе он сочитал сильную уверенность в собственной правоте и легкую невинность первой влюблённости. Чувства его искренние, но от этого и пугающие. Он действительно был готов пойти на всё, кроме того, как оставить меня. Забыть и более не вспоминать.

— Я потребую не много… Просто дай мне три для, чтобы я полностью могла принять новую «себя». После и шага против сделать не посмею. Исполнишь?

Опасно было подобное спрашивать, но другого не надо. Мне нужно время, чтобы придумать, как же по-настоящему заставить его страдать. Чтобы с лица в миг пропали театральные слезы, перейдя на крик, что будет исходить от гнилого нутра.

Пропала широкая улыбка, сменившись задумчивостью:

— Хорошо, но обещай, что не сбежишь во время разлуки — моё условие.

— Я навечно буду твоей.

Парень усмехнулся, затем взял меня за руку и поцеловал:

— Тогда мне нечего бояться.

«Даже Бога стыдно благодарить, за то, что с такой лёгкостью поверил в мои словам!»

— Я вправду счастлива, что за долгие годы молчания, мы наконец-то смогли встретиться. Поговорить, да так по честному… Что теперь и доли сомнений не имею в своих чувствах. — последовала небольшая пауза — Но вот теперь нам снова нужно разлучиться… — вновь замолкаю — Так давай же начинать готовиться к новому свиданию. Ровно через три дня, в моей старой квартире.

Михаил удивился:

— Такое символичное место … — юноша стал медленно подходить к окну — Я буду ждать тебя там, Лизонька.

Секунда и вновь бы осталась одна, но кое-что мне так и не давало покоя:

— Стой! — громко крикнула, от чего парень тут же остановился — Почему я — твоя муза?

Нечестивый ангел усмехнулась, дав лишь один ответ, который считал верным:

— Ты стала первой кого я увидел и более твой образ забыть не смог.

Мгновения хватило, чтобы полностью исчез в окружающей ночи, позволил осознать насколько же ничтожны те дни, которые смогла себе оставить. Увы, теперь отчёт шел на часы, ведь Бог свидетель: не избавлюсь от него, самолично в ад спущусь, но с ним не останусь.

Послышался чей-то крик. Оказалась — Варечка, сестра Лизы. Только собираюсь подойти…

***

— Эй! Очнись! Очнись же я говорю! Пожалуйста… — завопил парень от ужаса, впервые завидев в своей смерти свежую кровь. Он резко отпрянул, заметив, что медленно начинаю приходить в себя.

«Как же больно…» — единственное, о чем могла думать, пока пыталась аккуратно подняться с кафельных полов.

Юноша затаил дыхание, не смея и слова сказать, наблюдая за тем, как человек, через чью голову насквозь прошла пуля, оживает. Будто и вовсе ничего не произошло. Подобное было за гранью дозволенного, ведь я продолжаю быть в его глазах Лизой — кем-то живым. Кто смертен, а не демоном без бьющегося сердца в груди.

— Он впервые меня так встретил — проговорила спокойно, в банальных попытках обыграть всю ситуацию не более чем шутка, пусть скорее всего и аморальная.

До сих пор с его губ и слова сорваться не может. Пустой был слишком обескуражен сложившейся ситуацией. По силам ему: молча смотреть, с широко распахнутыми глазами и думать: как такое вообще возможно? Она же только недавно лежала на полу… Вся в крови… Без доли намёка на возможную в этом теле жизнь…

— Ты в порядке? — спросила, в тот самым момент, когда окончательно оказалась на ногах, вытирая со лба последние капли крови.

Он боялся ко мне подойти, видя, как нечто чужеродное для этого мира, в очередной раз забывает про правила сложившегося мироздания. Где смерть — окончательная ступень человеческой жизни, но никак ни её начало.

— Со мной все хорошо. Правда. Ножи, пули… Кулаки… Могут только на время причинить боль, но не убить — беру его за руку и прикладываю на свою грудь — Чувствуешь? Оно до сих пор бьётся.

— И правду… — парень продолжал выглядеть потерянным, словно не понимал: во что же следует верить — глазам, которые видели рану или же словам живого трупа, уверяющего, что до сих пор может дышать.

Голова его поникла, а следом послышался вопрос:

— Что… Что ты ощутила? — звучало неловко, словно стыдился за подобные мысли.

— О чем-то?

— Когда пуля… Как же это правильно сказать…

— Пробила голову?

Парень резко дернулся, затем лишь молча кивнул. Ему было интересно, но говорить об этом не хотелось. Смиренно слушать — его удел. Ведь только тогда он сможет понять истинный смысл эмоций. Познать всю их хаотичности и даже найти логику в чем-то, что по началу и вовсе кажется бессмысленным.

— Мне… — последовала небольшая пауза — Я ничего не ощутила. Смерть наступила быстро. Пуля попала точно мне в голову, не оставив и возможности на спасение.

«Кажется все было именно так?»

— Это ужасно… — послышалось от юноши, прежде чем-тот робко попытался меня обнять.

Действия его были нарочито аккуратными, будто до фарфоровой куклы хотел докоснуться, а не демона, в мечтах, которого полностью разрушить личность некогда живого человека. Сначала небольшие трещины, что со временем будут проникать все глубже, прежде чем игрушка окончательно развалиться на составные части — ноги, руки, туловище, заканчивая головой. Все произойдёт настолько быстро, что и осознать не успеет: цельным мне уже никогда не быть.

— Что ты делаешь? — спросила с легким любопытством, чтобы найти взаимосвязь между поступками и словами, не видя в них и дальше сплошную анархию.

— Когда людям грустно, они обнимаются… Пытаются так поддержать друг друга… — Пустой звучал неуверенно, сомневаясь в том, а правильно ли истрактовал суть людского поведения — Я не так понял?

Парень быстро отстранился от меня, продолжая и дальше прятать свой взгляд. Всему виной страх, который уже давно стал частью некогда живой оболочки. Подкреплённый сомнениями, в правильности того, что видит перед собой. Непонимания где истина, а где же обычная правда.

Усмехнулась и тут же вальяжно сложила руки на груди:

— Скажи, зачем, по-твоему, люди — делают?

«Насколько же просто твоё понимание о людях?»

— Чтобы почувствовать себя лучше? — говорил тихо, скомканно, от чего сразу становится понятно — ничего он так и не понял. Продолжая действовать по внутренним устоям, не осознавая: у всего есть свои причины, даже, если оно и кажется случайным.

— То есть по твоему я в печали? — спросила с лёгкой издёвкой, дабы заставить принять одну важную истину: не стоит своё виденье перекладывать на других.

— Нет… — откашлялся, затем продолжил — Но… — и вот опять тишина. Не смог он найти нужных слов.

— Правильно! — воскликнула, затем похлопала в ладоши — Значит, если я говорю: со мной все хорошо, мне не было больно, то каковы твои действия?

Не долгое молчание, за которым тут же последовал ответ:

— Сделать вид, что ничего не произошло… — слышно было, как ему противны стали подобные речи.

— Бинго!

Пальцы только успевают коснуться дверной ручки, как неожиданно спрашивает:

— Почему ты так хочешь, чтобы на мир смотрел твоими глазами? — жалобно пробормотал Пустой.

— Потому что не тебе судить обитателей этого мира. Ты о нём, а тем более о них ничего не знаешь. — голос звучал злобно, с большим раздражением по отношению к тому, кто стоял рядом.

В его взгляде читался один вопрос: «Почему же ты решила, что знаешь их лучше?» — вот только озвучить его так и не посмел.

Одно резкое движение и дверь тут же открылась. Она никогда не была закрыта, для той кто родилась в этих стенах. Вот только выход найти не каждый сможет. Навечно став пленником некогда разрушенных надежд.

— Мне тебя за ручку следует провести? — грубо, отрешено — то какая я есть на самом деле — Извиняться не собираюсь.

Грубая, надменная, видящая наслаждение в том, чтобы упрекнуть людей в их самой больше неудачи. Будь то не сданный экзамен, не успевшая расцвести первая любовь или же вовсе смерть близкого человека. За подобной болью всегда будут следовать слабые лепестки надежды, чьи шипы убьют любого, кто захочет принять это как дар во имя собственного спасения от внутреннего разрушения.

Всё вышеперечисленное — моя природа. Её никак не изменить. Ведь, что-то в этот мире должно приносить людям страдания. Без неё нельзя будет оценить истинный вкус радости. Она станет чем-то привычным и даже пресным. Такой, что станет страшнее любой скуки.

— С чего бы? Я и не собирался просить с тебя прощения… — успел произнести парень прежде, чем переступил порог уже давно пустующей квартиры.

«Храбрись пока можешь. Твой конец мне уже давно известен»

— Ого! Так значит уже можешь совершать хоть какие-то действия! Самостоятельно! — последовала небольшая пауза — Растёшь надо собой. Поздравляю. — звучала иронично, с долей усталости где-то на фоне.

Я знала, что очередная встреча с Михаилом обернется подобным — сильной головной болью, от неприятного запаха. Каждая частичка моего тела отвергала его существование. Не было готово смериться с тем, что нечто похожее может родиться рядом. Черпая свою жизнь, как им кажется, из добрых помыслов окружающих людей. В то время, как мы, демоны, воспринимаем лишь слезы, от внутренних терзаний.

Константа существующих условий бытия, которая слишком отличается от действительности. Добрый ангел, станет пуще любого монстра, одержимый лишь одной девушкой, видя в ней настоящий смысл своего появления, не осознавая, насколько же сильные страдания приносить ей один факт его существования.

Демон же в миг натягивает маску защитника для горюющей матери и недавно рожденной сестры. Роли сменились, но вот ненависть к друг другу так и осталась.

Вот и сейчас, отдельные ноты его зловонии, как хочется убить. Заставить испытать больше страданий, чем те, на, что уже обречено его бессмысленное существование. Нет теперь цели, нет мечты. Вся его жизнь — четыре стены, ставшие домом на вечные годы. Из них нет выхода. Просто смирение, от глупой доверчивости влюблённого сумасшедшего.

— Ого… — послышалось от юноши с некой брезгливостью в голосе.

Не сдержав усмешки, тут же спрашиваю:

— А я здесь выросла, скажи прелестное местечко? — после этих слов последовал смех, но вот истина звучала печально.

Маленькая девочка взращённая, среди разрухи, которая медленно становилась сильнее после разлада в семье. Они хотели света, рвались к нему, считая: именно он и тянет нас в пучину ада, даже не подозревая: сама судьба ведет вас в этом направление и только появившийся демон, помогает окончательно не упасть в вечные огни, где будут душу гореть, не достойные спасения. Даже, если и грехов страшнейших не имеют за собой. Подобное попросту должно случиться и увы — не избежать.

— Тут ужа… Таракан?! — резко крикнул парень и подбежал ко мне. Он явно испугался маленького создания, выживающего среди останков человеческих жизней.

— Их тут еще много! — произнесла с издёвкой, наслаждаясь брезгливостью, возникшей у Пустого. Он не может дотронуться до них, но вот неприязнь никуда не делась. Видимо где-то внутри него ещё был жив человек.

Парень закрыл глаза и тихо проговорил:

— Не хочу ничего слышать … — после добавил — будто и вовсе с помойки не уходил…

— Зато теперь ты смог познать истинный человеческий ужас, скажи приятное чувство?

Некоторое время он молчал, пока все-таки не решился сказать:

— Нет. Это ужасно. Я не хочу больше никогда ничего подобного испытывать. А если должен, то позволь познать и нечто приятное. Я не обязан только страдать. Выбери день, когда и мне позволено ощутить счастье.

— Я…

— Хватит уже! Достали! Катитесь от сюда к чёрту!

Из ближайший комнаты послышался чей-то голос — Михаил. Злой, да пропитанный ненавистью ко всему, что окружало ранее, как многие могли бы подумать, невинного ангела. Он был готов душу отдать за свою любовь, лишь бы только та находилась рядом. Вот только пришло время настать реальности, где ранее обожаемый лик, заставляет утопать бешенстве, от собственной наивности.

Стеклянная дверка, чуть поодаль от нас, резко открылась. Некогда целый рисунок продолжал медленно рушиться, падая малыми осколками точно на полы. Окончательно уничтожая детали былого счастья, погружая медленно в пустоту ничего не значащий жизни.

Никто о тебе не заплачет, ведь не осталось того, кто бы хотел помнить подобные дни, видя в них теперь иронию красивых слов о любви, как на деле — внутренняя смерть, от невыносимости такого существования.

Пустой сделал несколько шагов вправо, лишь бы спрятаться от ангела, несущего за своими крыльями смерть. Не осталось более радости, что наполняло несуществующие сердце. На замену ему пришло одно — желание убить каждого, кто бросил гнить в иллюзорной клетке, состоящей полностью из слез несчастной пары.

Не было их любви в планах у судьбы, от чего и ты на большее не можешь рассчитывать, ведь — прекрасное отражение того, что будет, если следовать эгоистичным желаниям, не думая о последствиях, которые появятся после.

За эти три года Михаил ни капли не изменился. Светлые волосы, были подобны дорогому металлу, отливающий блеск на ярких солнечных лучах. Лицо приятное, будто и вправду имеет надежду, хоть на какое-то подобие будущего. То же самое можно сказать и про тело, ведь весь его образ — собственное видение идеала. Красивое лицо, обычное тело и притягательные глаза.

Вот только нет в них былой мечтательности о долгих днях около своей музы. Пропала жизнь, оставив тусклую реальность, бессмысленного существа.

Именно — я и хотела видеть. Полное уничтожение гордыни безгрешного ангела. Он слаб, ничтожен и теперь — его удел. Изменить ничего нельзя. Вернуть, как было, тоже.

— Я смотрю, ты рад меня видеть — сказала с лёгкой издевкой, в попытках заставить понять, насколько же низко пал, отдав себя на растерзание мстительному разуму.

— Зачем ты пришла? — прошипел сквозь зубы ангел, в то время, как в руке вновь появился старенький пистолет. — Сколько же ты еще будешь возвращаться?

В пальцах была заметна еле уловимая дрожь. Его ужасал мой облик. Пугало бессмертие, с которым каждый раз приходила. До сих пор он не сможет свыкнуться с мыслью: теперь передо мной не горячо обожаемая Лиза, а просто лицо оставшиеся от нее.

— Стреляй — произнесла спокойно — Меня не убить. Никак не избавиться.

Подхожу близко. Настолько, чтобы ему ничего не стоило спустить курок, для, того, чтобы пуля вновь пронзила холодную плоть. Пробьёт насквозь уже давно не бьющееся сердце, заставив лишь на миг уловить знакомый аромат смерти. Больно не будет. Обычная тьма, на замену, которой придёт пробуждение и все начнётся заново.

Я буду и дальше заманивать людей в заброшенное казино, видя, каждый из возможных грехов, на который могу надавить. Он же — покорно ожидать моего возвращения, читая про себя молитву: пусть хотя бы в этот раз она исчезнет на всегда…

— Не верю. Тебе на роду дано умереть. Ведь, ты человек. Я готов убить тебя еще множество раз, потому что уверен, однажды ты вернёшься в ад, оставив меня наконец-то в покое — Михаил старался звучать уверенно, даже грозно, но не получалось. В каждом его слове отчётливо слышался страх, который испытывал лишь от одного взгляда пары жёлтых глаз.

— Какой же ты всё-таки забавный…

— забираю, затем и вовсе ломаю бессмысленное орудие из его рук. Аккуратно приобнимаю и тихо шепчу — Тебе не сбежать от своего греха, милый мой Михаил.

— Лизонька… — парень замолкает — Отпусти меня… Я уже не могу так жить…

— Придется… — резко отстранилась, после чего громко выкрикнула — Вот так вот мы теперь и живём!

Пустой находился в состоянии шока. Не знал, что сказать, а тем более, как себя следует повести. Гадая в этот момент лишь об одном: а если в его руках опять окажется пистолет, смогу ли я от него умереть? Окончательно?

Ангел падает на колени и долго смотрит на дырявые деревянные полы, не способный свыкнуться с тем, что теперь — его жизнь. Боялся своего бессмертия, ведь попросту не мог умереть. Пробовал. Не получалось.

Пустой лихорадочно смотрел то на меня, то опять на грешного ангела. Не мог он понять, как так получилось, что настолько разные судьбы смогли соприкоснуться именно в этом подобие некогда счастливой семьи?

— Не переживай. Он тебя не тронет. Просто не сможет — мягко улыбнулась глядя в испуганные глаза.

— Я… — нечто тревожило его, не давало чувствовать себя спокойным. — Что случилось после тех трёх дней?! — крикнул парень, стоило ему робко показаться из-за моей спины, грозно смотря на Михаила. В миг исчезли любые переживания за случайную смерть от рук поникшего ангела, готового на всё, лишь бы только утолить голод вечного заточения.

Михаил усмехнулся, затем резко поднял голову и в привычном ему безумстве спросил:

— Лизонька, так ты ему и об этом успела рассказать?

— А не должна была? Все же — очень интересная история, про одержимость ни в чем неповинной девушкой, раз ты так не считаешь? — в голосе отчётливо слышалось презрение с которым относилась к нему. Ведь по-другому и вовсе не могла общаться. Не был он достоин чего-то большего.

Тяжело вздохнула, затем подумала: «Подобное может затянуться… А мне это не нужно»

— Хватит уже о прошлом, давайте в кое-то веки поговорим о настоящем!

Квартира была небольшой и в планировке имела лишь две комнаты: ванная, которую криво совместили с туалетом, а также та, в которой всё жили. Кухня, спальня, гостиная — всё едино. Именно там, ближе к центру расположился старенький столик, имеющий на своей поверхности множества зазубрин. В правом углу стоял низкий холодильник, что источал отвратительный запах, в то время, как слева — матрас уже давно потерявший форму.

Увидев насколько безжизненным стало тело Михаила, хватаю его за белую рубашку и начинаю тащить вперед. Он не сопротивлялся, но и не желал подобного. Просто смирился.

— Ну а ты чего стоишь! — Пустой тут же дёрнулся и спешно последовал за мной.

Стоило переступить порог, как тут же сбросила с себя красное пальто оставив лишь белую кофту, которая пряталась под ним.

Ангела оставила около стола и сказала:

— Хватит уже жертвой прикидываться. Садись.— Михаил тяжело вздохнул, но всё-таки выполнил приказ. — К тебе это тоже относится.

И вот уже вторая падшая душа выполнила чуждую ей волю. Чувство — на редкость приятное, проявляющиеся слабым покалыванием на кончиках пальцев. Заставляя разум утопать в идеи: именно от меня зависет судьба каждого человека, в этом мертвом городе и изменить подобные устои никто не сможет.

Пусть и на деле я мало, что о них знаю. В моих возможностях заставить человека потерять истинность своих мыслей. Спутать карты таким образом, что в миг ужасный поступок будет казаться мелочью, если и вовсе не шуткой. Жаль, действие сладостных речей окажется не долгим и быстро глазам откроется правда, после которого душа попросту не сможет узреть в тебе былое добро.

Подошла к холодильнику и сразу заметила: на дверце до сих пор висели магнитики. На них изображены красивые места с курортных городов, мультяшные герои и даже цветы, собранные в красивый букет. Правда рисунок нельзя назвать цельным. Во многих местах бумага слегка облезла, в плоть до самого магнита.

Из еды ничего не осталось. Сбоку стояло несколько бутылок из-под пива, которые сама сюда принесла. Михаил даже пальцем к ним не прикоснулся, видимо продолжая верить в непогрешимость своих поступков, думая: я обязательно от сюда выберусь.

Наивная мечта, которой ни за что и никогда не суждено сбыться, по крайней мере пока я жива.

Беру одну из баночек и неосознанно спрашиваю:

— Будите?

Парни молча переглянулись, смотря на меня с большим непониманием. Казалось, не было здесь ангелов, демонов, пустых. Лишь три заблудшие души собрались в попытках исцелить собственные раны.

Вот только реальность наша такова: одному век уготовано страдать, второму смерть за собственную сущность, как третьему — спасение в чужом горе. Именно таким будет исход сегодняшней встречи.

— Значит не будите — проговорила спокойно, присаживаясь на стул.

Чувствовалась неловкость, которой был припотан окружающий воздух. Причиной всему стал Пустой. Юноша то и дело юрзал на стуле, похрустывал костяшками худущих пальцев. Местами казалось и вовсе могу услышать, как его дыхания замирает от любого шороха поблизости.

Нам же с Михаилом было все равно. Нет стеснения, желания поговорить и простить друг друга. Лишь ненависть, которая так и жаждет, как только тело ненавистного существа испустить свой последний вздох. Став началом самого счастливого дня в моей жизни.

— Я до сих пор не понимаю… — пробормотал ангел — Зачем ты его привела? — голос звучал спокойно, без доли агрессии, что ранее питала затуманенный разум. Словно наконец-то смог очиститься от скверны внутри собственного тела.

— Хочу помочь ему вспомнить себя, вот и всё — пожала плечами, затем сделала первый глоток.

Прохладный напиток отлично помог остудить медленно разгорающуюся ярость внутри собственного сердца. Делая мысли расслабленными, напоминая штиль среди яркого лета. Не хотелось кричать. Спорить о правоте чужих поступков. Истины в этом разговоре все равно не будет. Ведь, каждый найдёт как минимум одну причину, почему является правым.

— И как же? — Михаил усмехнулся.

— Тебе не следует об этом думать. У меня свои методы — последовало еще несколько глотков, в попытах сохранить ранее обретённое спокойствие.

Захотелось смеяться. Буквально минуты назад в его желаниях было убить меня. Спустить в очередной раз курок, оставив на холодных полах мёртвое, успевшее окоченеть, тело. Как сейчас, добродушно беседует, будто и вовсе позабыл о потаённых мечтах.

Не верю я, что отбросил мысли о долгожданных часах, когда вновь сможет стать свободным. Ведь пленивший его демон умер. При том тихо, без громких криков и проклинаний. Так, словно она никогда не существовала.

«Будь ты на веки проклят за свою двуличность, осквернённый мною ангел»

— Тебе не стоит ей верит. Она способна лишь смерть подарить — обратился Михаил к Пустому, продолжая внимательно рассматривать каждую частичку демонического лика, засматриваясь на яркое свечение янтарных глаз.

Он истерит, молит о желанной свободе, а после спокойно сидит со своим мучителем, не давая понять истинность своих мыслей. Скрывая помыслы о побеге за слабостью и слезами, выжидая момента, когда же затянувшейся игре настанет конец.

Нет в нем ничего святого и возможно никогда не было. Этим он схож с человеком. Ты будешь готов сыграть любую роль, если в конечном итоге получишь желаемое. В нашей истории: его судьба — беспомощность, а моя — гордыня. Вот только вопрос: кто же сдастся первее?

Хоть иногда мне и кажется: встречи стали до боли обыденными. Странной привычкой к которой каждый из нас адаптировался. Забывая дни, когда о подобном помыслить было страшно.

— Скажи… — тяжело вздыхаю — Кого ты перед собой видишь? — в голосе не было грусти, наоборот — лишь странное умиротворение.

— Лизу… — как-то отречено ответил ангел — Ты говоришь, что не являешь ею, но я не готов уверовать в эту идею. Для меня ты навечно была и будешь Лизой.

Я ничего не почувствовала. Не хотелось мне выть от несправедливости жизни. Рыдать из-за исчезновения собственной личности в тени мертвой девушки. Мне было все равно. Я знала одно: её вы более не увидите. Не существует этого человека, а раз смириться не можете, то умрите же в своей бессмысленной любви.

— Глупо.

— Возможно — тут же отчеканил Михаил.

Комната наполнилась молчанием, оставив из слышимых звуков лишь неровное дыхание собравшихся здесь заблудших душ. Позволяя почувствовать легкое напряжение на кончиках пальцев, напоминая слабые электрические разряды, которые постепенно заставляют испытывать еле ощутимые покалывания во всем теле.

Очередной глоток и металлическая банка становится пустой. С тихим звоном она падет на деревянные полы, после чего сразу же звучат слова:

— Мне конечно нравится играть в молчанку, но всё-таки мы пришли не за этим. Ох, как не за этим — звучу властно, готовая в любой момент окончательно сгубить тщеславного ангела.

— Как думаешь — указываю в сторону Михаила — Он может отсюда сбежать или же просто уйти?

Тонкие губы в миг сомкнулись в демонической ухмылки. Ожидая момента, когда «безгрешной» душе надоест мнимое спокойствие, готовый показать себя настоящего. Где настанет время для злости, которая копилась долгие дни, под надзором некогда возвышенных чувств.

Пустой поворачивается в сторону Михаила и говорит, при том уверенно:

— Нет — последовала секундная пауза — Между вами, явно что-то произошло, от чего стал пленником твоих садистических желаний.

Михаил удивился, после чего громко засмеялся:

— Парень то молодец! Сразу понял: добра от тебя ждать не стоит! — какое-то время Михаил не мог перестать смеяться, считая это забавным.

И вот уже Пустой сидел в недоумении, заставив ангела в одночасье замолкнуть в своей беспричинной радости:

— Но, разве ты заслуживаешь исхода лучше? — не было в нём сомнений. Полностью верил, ожидая лишь подтверждений.

Михаила резко стукнул кулаком по старому столу. Мгновение и вовсе казалось, что деревянная поверхность расколется от силы, что была вложена в один, как по-началу думалось ничтожный удар.

Пустой поежился, скривился, а после откашлявшись добавил:

— Я сужу лишь по рассказам Эйс. Готов выслушать и тебя, если ты того хочешь — юноша старался выглядеть уверенным, не смотря на ужас, который испытывало его тело, от одного взгляда на непредсказуемого ангела. От возможностей, что прятались за мягкими и добродушными чертами

Ангел цокнул, поморщился и тут же крикнул:

— Почему я вновь должен оправдываться?! — кричал о несправедливости, что чувствовал внутри собственного сердца — К ней вообще никаких вопросов не будет?!

Пустой пожал пплечами. По-началу он не спешил отвечать, думая: чем же и вправду было вызвано моё нетерпение по отношению к чистейшему существу? Пока всё-таки не решается сказать:

— Потому что её я уже услышал. Теперь хочу понять: насколько же много истины в её рассказе… Не хочу отчего-то верить в чистейшие зло, которым пытается казаться.

Ангел насупился:

— О чем ты? — спросил Михаил — Разве она пыталась выставить себя жертвой?

Как и раньше его мир делился на черное и белое. Он не мог понять, что среди истинного зла, может быть слабая доля доброты. В то время, как и в ярком свете могут прокладывать легкие нотки садизма. Он слишком усколобый для понятия простых истин. Считая и посей день, что понимает существующую действительность лучше, чем кто бы то либо.

Возможно ему просто хотелось верить в слабость моей души, готовая на любое враньё, лишь бы окружающие любили, лилеили и попросту не бросали одинокого демона.

Вот только он не ожидал, что первым кому расскажу нашу историю, станет пустая оболочка. Существо, которому уготовано узнать истину, при том если захочет, в самых малейших подробностях.

— Она и сама прекрасно понимает, каким является монстром — ответил Пустой, смотря с непонятной грустью на меня.

«Ты слишком труслив, чтобы опять задать мне этот вопрос…» — я прекрасно понимала, какие же слова были сокрыты за пристальным взглядом: «Ты бы хотела вновь стать человеком?»

Вот только ответом, все также будет: нет. Я никогда не изменю себе в этом желании. Насколько бы прекрасной не была человеческая жизнь, но все упирается в один недостаток — смерть. При том, чаще всего именно внезапная. Вот сегодня ты есть, а завтра все твои мечты в миг исчезают вместе с похороненным телом.

Подобное удручает. Даже сильно. Отчего готова выбрать вечность в облики твари, чем скорую погибель в лике человека.

— Не верю! — с ехидством произнёс ангел, вальяжно сложив руки на груди — Она ведь рассказала тебе про Лизу, а значит в этой истории мне уготована роль мерзавца. По-другому быть не может. Её удел — вечная жертва — кривляясь говорил Михаил, смотря с неким презрением на Эйс.

— Михаил, ответь мне на один вопрос…

— И какой же? — резко перебил Пустого ангел.

— Ты действительно любил Лизу?

Мы оба застыли от удивления. Я не понимала к чему эти бессмысленные вопросы? Ведь итог будет один — любил. Мечтал. Хотел всегда видеть рядом… Как же это отвратительно…

— Любил — голос уверенный. Лицо невозмутимое.

— Это были настоящие чувства? Те ради, которых люди готовы жизни лишиться?

— Да — все также не многословно ответил Михаил.

Взглянув на Пустого, заметила: он явно злился. Ему было невыносимо слушать ответы лицемерного ангела. Как и раньше нет в Михаиле правды. Странное влечение к уже мёртвой деве, не более.

— Я не верю тебе… — разочарованно проговорил Пустой

— А? — Ангел не смог спрятать удивления за былой уверенностью. Он действительно думал, что мог обмануть пустую оболочку — Почему?

— Ты правда любишь, но только образ. Она — твоя икона. Даже мертвой сможешь любоваться. Тебе не нужна рядом живая.

Михаил цыкнул:

— Я год её ждал… — злобно прошипел ангел — И после этого ты действительно смеешь сомневаться в моих чувствах? — последовала небольшая пауза — А вообще… Пускай. Верь ей. Поклоняйся. Вот только не забывай, что она…

И вот уже второй удар пришёлся по старенькому столику. Парень надеялся увидеть страх в моих глазах. Веря, что за мнимой силой, сможет построить на этот раз уже настоящие величие. Вот только ровно, как и минуты назад, мне было все равно. Каждое его действие — не более чем строчка в заранее прописанной комедии. Ведь в реальности он мне ничего не сделает, каким бы грозным не старался казаться.

— После того, как… — блеял ангел подобно испуганной овце.

— Помолчи уже — в отличии от него я звучала спокойно. Имея в душе желание, как можно скорее избавить себя от не нужных эмоциональных приступов. Он будет кричать. Обвинять. Махать руками. Вот только — бессмысленно. Ничего не изменится, даже, если осознаёт каждую из совершенных ошибок — Я понимаю за, что ты меня ненавидишь. Возможно, даже больше, чем я желаю тебе смерти.

Пустой внимательно слушал каждое слово, сорвавшиеся с тонких губ. Ему хотелось узнать истину, а не обиду одного человека на другого. Реальность, которая для обоих из нас уже давно не более чем прошлое.

После нескольких секунд молчания, продолжила:

— Я уже говорила тебе, что после первой нашей встречи мы с ним расстались. На целых три дня! — тут же усмехнулась — Представляешь, я думала, что эти 72 часа будут вечностью. Мне спокойно хватит времени, чтобы придумать, как же лучше всего стереть эту надменную ухмылку — внимательно смотрела точно в голубые глаза Михаила — Вот только, как оказалась время было не на моей стороне… Стоило поселиться отчаянью в душе, как тут же пришла истина моего спасения.

— Эйс — обратился ко мне Пустой, в то время, как пристальный взгляд до сих был направлен на Михаила — Как это произошло? — спустя несколько секунд добавил — Что ты с ним сделала?

Михаил язвительно усмехнулся:

— Я же говорил. Именно она во всём виновата — на его лице появилась противная улыбка, рождающая только презрение внутри собственного тела.

— Мы просто сыграли в карты. — говорила медленно, делая акцент на каждом последующем слове.

— А? — удивился Пустой — Карты? — переспросил он с недоверием.

— Именно…

В руках тут же появляется небольшая колода. На первый взгляд ее никак нельзя было отличить от привычного человеческого набора. Они были идентичны, за исключением того, что туз, королева, валет, король уже давно пропитаны прахом мёртвых душ. Если хотя бы в одном разуме поселилась недолгая мысль о том, что бы сыграть со мной, то ставкой в этом никчёмном споре будет одно — дальнейшие шансы на существование. Вот только еще никто не смог меня обыграть. Удача всегда будет на моей стороне.

— Убери их… Немедленно… — с ненавистью прошипел ангел, смотря, как в очередной раз тонкие пальцы тасуют небольшую колоду. Казалось и вовсе, хотел вырвать её и самолично придать огню, надеясь, что в месте с тем исчезнет и хозяйка.

Лицо вмиг исказилось в гримасе злорадствия. Головой начинаю медленно вертеть из стороны в сторону, тем самым говоря: ни за что и никогда. Ты будешь на них смотреть и дальше. Просто обязан.

Приятно было осознавать, что они — мой талисман. Моя уверенность в собственной жизни, которая не более чем вторая попытка неудавшегося предшественника. Оставив в новом дыхании лицо, но не его волю к новому дню.

— Я требую подробностей — с настырностью продолжил Пустой — Сыграли это понятно, но вот исход почему такой?

Привычная система, состоящая из уже сложившихся устоев, постепенно трескалась в его представлениях. Странным для него казалось, что нечто величественное и духовно не тронутое грехом, может спокойно пасть под гнётом лживой любви. Которой никогда не существовало, кроме, как в мечтах уже порочного ангела.

Святые — обычная ложь неправильного мира. Ведь, такие они пока мы сами того думаем.

Усмехнулась, а после сказала:

— Если подашь мне ещё одну баночку пива, то готова подумать над тем, чтобы и вправду рассказать тебе продолжение сей замечательной истории — Михаил закатил глаза, тяжело вздохнул, но продолжил молчать.

Слова мои — не более чем шутка, но подобное не помешало Пустому вскочить и с громким звоном поставить ещё две баночки аккурат на против меня. После чего занял уже привычное место за столом и проговорил:

— Эйс, я жду — голос его на удивление стал серьёзным. Словно от одного моего рассказа сможет полностью исцелиться, позволив себе вновь познать радости человеческого бытия.

— Так уж и быть, уговорил — ответила спокойно, впоследствии сделав очередной глоток хмельного напитка — Ух, как же всё-таки вкусно…

По телу пронеслось легкое возбуждение. Я радовалась тому, что до сих пор могла ощущать вкусы, запахи, словно и вправду, что-то значу для окружающего мира. Пусть и не могла насытить демоническое нутро, само осознание подобного позволяло забыть про мёртвую девушку, спрятанную под грудой бетона, долгие годы назад.

Я ВПРАВДУ ЕСТЬ. Я СУЩЕСТВУЮ

Пустой с Михаилом посмотрели на меня как-то странно: один с раздражением, считая секунды, когда наконец-то оставлю, позволив познать истинный покой в настоящей аду. Второй: в ожидании, ища в словах моих спасение для несуществующей личности, которая уже давно погрязла в темных водах людских пороков.

«Когда же они наконец поймут: я не являюсь причиной их не удач. Они собственными ошибками привели себя к подобному исходу, в котором я — лишь проводник несуразного мира»

— Эй! Ну же, больше радости на лицах! — руками рисую «воздушную» улыбочку и просто ожидаю. Любых эмоций: злость, смех, разочарование. Итог же, пусть и в какой-то мере ожидаемый — тишина.

Им было не интересно в очередной раз играть со мной в непонятные игры, где правила станут известны лишь после проигрыша.

— Как же с вами скучно!.. — протяжно застонала от унылости общей атмосферы. После нескольких минут тишины продолжила — Когда три дня закончились… — решила начать свой рассказ — Я пришла к нему. Мило улыбалась. Старалась вести себя так, чтобы полностью уверовал в мою любовь… Получилось на редкость удачно — послышалась тихая усмешка.

— Даже слишком! — ехидно отчеканил Михаил.

— Но признайся, на мгновение же стало приятно?

— Да — отречено ответил ангел, сделав вид, будто вовсе не он герой этой злощастной истории. Серьезность в глазах. Презирающий взгляд. Таким он был сейчас: подобие ранее величественного короля, которого уже и за шута невозможно воспринимать.

— Так вот… — перевела взгляд на Пустого — После того, как Михаил полностью уверовал в мои чувства, мне ничего не стоило, чтобы заставить его сыграть со мной одну партейку… Должна признаться: было весело.

— Если только тебе… — заворчал Михаил, смотря куда-то вдаль, лишь бы только не пересекаться взглядами.

— Вот только он не знал, что у игры было одно условие — проигравший полностью отдает всего себя победителю: душа, тела и даже разум. Как видишь, мне не нужен безвольный раб, который будет ходить c вымученной улыбкой на устах. Такого его желание, но не моё. Я жаждала одного — заставить его понять, что значит быть узником в крошечной клетке. Квартира, где выросла Лиза, отлично для этого подошла. Покуда я не скажу, он не сможет отсюда выйти и тем более, как-то себе навредить и спрятаться на том свете в кругу лживых друзей.

Стоило Пустому услышать подобное, как тут же задумался:

— Вот только одно мне не даёт покоя: как ты поняла, что можешь владеть картами? — говорил тот тихо, словно сам был не до конца уверен в своём вопросе.

— Понимаешь… Когда наша душа находится в агонии, вызванной банальным осознанием: через три дня всё закончиться, в плохом смысле этих слов, то наше нутро, может спокойно проявить истинную жажду к жизни… — последовало секундное молчание — Так и «родились» эти карты.

Ангел фыркнул, но решил промолчать, продолжая и дальше злобно смотреть на объект своего обожания, не понимая: как же любовь могла оказаться настолько не справедливой? Разве не должен было все закончиться по-другому?

Пустой, некоторое время обдумывал услышанное, пока с его губ не сорвались слова:

— Мне кажется я наконец-таки всё понял… — секундная пауза — Давай уйдём отсюда, пожалуйста. Мне надо поговорить с тобой наедине.

Немного удивившись, тут же перевела взгляд на область груди, туда где у обычных людей должно быть сердце — именно из этой точки вновь начали виднеться яркие золотистые нити. Они слабо светились, словно готовились стать полноценной частью того, что так любят называть душой.

— Как скажешь.

Он сейчас слишком уязвим и эмоционален. Нельзя, чтобы во мне стал видеть врага. Я могу быть самым злостным существом во всём реальном мире, вот только в его глазах должен и дальше быть облик осознающего свои грехи демона.

— Хах! — послышалась усмешка — Ты действительно готова пойти у него на поводу? — ехидно спросил Михаил.

— Да… — небольшая пауза — Не нравиться что ли? — широко улыбнулась, меняя свой лик в сторону демонической сущности.

Поднялась со стула, взяла за руку Пустого и быстрыми шагами направилась прочь из проклятой квартиры. На прощание нам Михаил долго кричал: «Будь ты проклята!», «Ненавижу тебя!», «Ты скоро осознаёшь каково это пасть!», заканчивая элегантным: «ТВАРИ!»

Нет в нём ничего святого, а может и вовсе никогда не было. Красивая икона, которая была написана кровью любивших его людей. Одной не станет, легко сможет заменить следующей музой, веря, что в этот раз она та самая, ради, которой и стоит вообще существовать. Итак раз за разом. Круг за кругом. Не замечая насколько же это стало обыденным.

Стоило нам оказаться на улице, как тут же Пустой проговорил:

— Наконец-то мы ушли… — юноша с облегчением выдохнул, словно в миг пропали любые переживания, что тамили душу от одного взгляда на нелюдимого и даже проклятого ангела.

Усмехнулась, после чего спросила:

— Неужто он тебе настолько противен?

Парень на секунду замешкался, отчего посмотрел на меня с лёгким непониманием:

— Видимо да?.. — последовало недолгое молчание — Мне противно его общество, до такой степени, что даже находиться в одном помещении не могу…

Не смотря на тихий голос, слова его звучали уверенно. Всему виной истина — сейчас мы одни, от чего ему не страшны лживые угрозы от узника четырёх стен. Он может быть полностью честен передо мной, а главное — перед собой.

— Как думаешь, смог бы подобное ему сказать прямо в лицо? — вопрос звучал, как странный приговор, в котором и ответа правильного нет.

Пустой замешкался, не ожидая и вовсе услышать подобный вопрос. Ему хотелось узреть очередную брань в сторону непутёвого ангела, а не ощущать вину за собственную трусость.

Парень тяжело вздохнул, но так ничего и не ответил:

— Неужто вопрос оказался настолько сложным? — последовала тихая усмешка, которая стала непонятным эхом в окружающим молчании — Ох… Ладно, забудь, я…

— Не смог бы. — резко перебил меня Пустой, пристально смотря в этот момент точно в мне глаза.

Отчего-то не был в них страха, которое мог бы испытать находясь рядом с тем, кто явно сильнее него, а только странное безразличие.

Заметив, что молчу, внимательно рассматривая каждую деталь диковинной оболочки, неожиданно решает добавить:

— Это связано не с тем, что боюсь, хоть должен признаться это так. Просто каждое мое слово будет бессмысленным. Он все равно не сможет понять и доли своих ошибок, считая себя во всем и дальше правым.

Хватило одного разговора, чтобы незнакомым человек смог полностью понять натуру грешного ангела. Не хотелось ему и вовсе искать в нём хоть что-то хорошее, ведь — уже не имеет никакого значения. Ничего не сможет искупить долгих лет слепоты, спрятанных за возвышенными речами.

— Ты считаешь его хоть в чем-то правым?

— Думаю, что нет. Слишком уж давно он живёт в своих иллюзиях, изредка говоря правду, да и то наполовину — Пустой говорил все также уверенно и доли сомнений не имя в душе.

— И что же истина в его словах? — спрашиваю с легким любопытством, будто и вовсе не могу позволить подобному разговору закончиться.

— Ну-у-у-у… — протянул юноша — Ты демон. В тебе действительно мало сочувствия по отношению к незнакомцам, но ты не бездушная нечисть, которая убьют невинного человека… — тишина, после которой услышала нечто, что наполнело тело неприятной тяжестью. Она давила все сильнее стоило мысле окрепнуть в воздухе — Семья Лизы, ведь до сих счастлива только благодаря тебе.

«Ошибка… Очередная ошибка…»

Некоторое время смотрю на него с разочарованием, затем говорю:

— Ты ничего не понял.

Стоило щёлкнуть пальцами, как тут же поверх белой кофты появилось красное пальто. Я не могла замёрзнуть физически, но мне нравилось имитировать жизнь, словно для тела и вправду что-то значат низкие температуры переменчивой погоды.

Солнце к этому моменту уже полностью скрылось за горизонтом, оставив борозды правления для ночи. Единственный источник света вокруг — еле работающие фонари, которые периодически то зажигались, то вновь выключались, заставляя бродить заблудших путников во мраке собственных страхов. Гнетущая тишина медленно начинала душить. Не было слышно ничего, даже кошки с собаками куда-то исчезли, давая понять, каково это остаться во всем мире одному.

Сделала несколько неторопливых шагов вперед, как тут же услышала:

— Эй! — крикнул Пустой — Куда мы теперь? — спросила парень с лёгким не понимаем.

— Я не знаю — ответила спокойно, не скрывая слабости перед тем, что не получилось у меня сформировать в нём желания жить.

— Что? — голос дрогнул — Но почему… Что же теперь со мной будет?

Взгляд его стал испуганным. Он тут же начал осматриваться вокруг, словно пытался найти выход из невидимой клетки, которая полностью состояла из негативных эмоций, что ранее просто не мог ощутить, познав весь их ужас ежесекундно, не в силах более сдерживать внутреннюю тревогу.

Пустой долгое время бормочет себе под нос еле слышимые слова, пока грудь учащённо то вздымалась, то опять опускалась.

— Я… — парень замолкает — Боюсь… Боюсь… Боюсь… — повторял он множество раз, продолжая смотреть куда-то вдаль, переставая и вовсе видеть перед собой хоть что-то или кого-то — Боюсь… Боюсь…

Кажется подобное могло бы продолжаться еще очень долго, вплоть до того самого момента, пока солнце вновь не вернется на небосвод, пока неожиданно Пустой не сказал, при том так пугающе и уверенно:

— Я обречен… — послышался неловкий смешок.

Тяжело вздохнула, затем переборов внутренние отвращение к нему, подошла поближе, обняла, ощутив насколько же была разгорячена его плоть, и тихо прошептала:

— Не переживай… — голос стал ласковым, словно старшая сестра, которая спасает своего непутевого брата от монстров, созданных пугающими рассказами — Я здесь… Тебе нечего бояться… Я тебя не брошу…

Пустой неожиданно впивается в меня руками, будто боится: еще одно слово и вовсе исчезну, как мимолётное видение, которому попросту пришел конец.

— Я не понимаю… Почему это произошло со мной? Почему? — жалобно проговорил парень, готовый заплакать в любой момент (слышно было тихое шмыганье носом) — Я не хочу… Это так больно… Больно… Больно! — закричал юноша, всё сильнее хватаясь за мою спину.

— Тише, тише, всё пройдет. Сейчас тебе станет легче — аккуратно глажу его по спине — Что именно ты ощущаешь?

Парень какое-то время стонет от боли, извиваясь в моих объятиях, пока всё-таки не находит в себе силы ответить:

— Жжётся… — секундное молчание — В груди так жжётся… Очень… Всё сильнее…

«Я так и знала. Это оно.»

На лице тут же появилась улыбка: осталось совсем не много и я смогу полностью завладеть его душой

Заблудшая душа в порыве страха, вновь остаться одной, готова наконец-то стать цельной. Именно этого толчка ей не так не хватало для обретения своей финальной формы — живого человека, который просто хочется вернутся в те дни, когда в легких и вправду был воздух, а не пустота, составляющая всё внутренние органы.

— Всё хорошо… Всё в правду будет хорошо — постепенно в голосе не осталось ничего от былого человека, становясь всё более демоническим, напоминая старинный ритуал, который близится к своему завершению — Ты будешь жить… Ты просто обязан жить…

Пальцы хаотично проходились по худой спине, напоминая собой странную игру на гитаре, где вместо струн — нити человеческого существа. Каждая из них медленно сплеталась с другой, образуя сначала предсердия, клапаны, желудочки, а после и вены, по которым сама жизнь начинала струиться по мертвому телу.

— Щекотно… Горячо… Холодно… — неожиданно парень крикнул — А! — а после испустил последний вздох и тут же его тело начало размякать в моих руках.

НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ БЫЛО ПОЛОЖЕННО

Последняя ночь

— Почему именно сегодня?! Почему?! Ты можешь мне объяснить?! — невольно крикнул, стоило повернуть ключ второй раз в замочной скважине и оказаться внутри съёмной квартиры. — Я всё понимаю, но ты уже пятый раз подряд переносишь или вообще отменяешь встречу в самый последний момент! — продолжал кричать, стоя в верхней одежде в прихожей, позабыв и вовсе о том, чтобы раздеться.

«Саш, ну я же извинился… Я просто действительно не ожидал, что Таня согласится пойти со мной на свидание! Друг, она же мечта всей моей жизни!» — воодушевленно рассказывал Влад, будто и вовсе не было раннее подобных речей. Вот только жаль, что всё одинаково. Единственная деталь, которая менялась — имена девушек… Аня… Вика… Соня… Лиля… — все — они любовь до последнего вздоха. Та, ради которой готов пойти на любые унижения.

Как же я устал от этого… И почему так каждый раз?

«Ты представляешь, она даже…»

— Да замолчи ты уже… — тихо проговорил, потирая переносицу.

«Чего? Ты что… Действительно обиделся? Так трудно что ли за друга порадоваться?» — голос его в миг стал раздражённым, словно и правду не понимал в чём же заключается причина моего негодования.

— Что? Конечно нет! Вот только давай на чистоту: каждый раз из-за твоей очередной «новой любви», я отменяю смену на работе… Я итак без денег сижу, а ты себя еще жертвой пытаешься выставлять? — подношу динамик, как можно ближе ко рту, лишь бы только заставить оглохнуть вруна в своей вечной лжи.

«Я что ли виноват, что твои родители умерли?»

Больше я ничего не мог слышать. Казалось нечто внутри меня надорвалось или вовсе сломалось. Легкая струна, что еще позволяла называть Влада своим другом. Не мог я подобное простить. Я терпел слишком долго: вечные обманы, шутки про собственную бедность, но только не это. Сейчас он окончательно провел чёрту между нами. Я больше не хочу его видеть в своей жизни.

Молча нажимаю на кнопку «завершения вызова», тяжело вздыхаю, пока после пристального взгляда на белые цифры точно на главном экране, резко не выкрикнул:

— Да пошёл ты!

Не думая и вовсе о том, чтобы разуться, быстрыми шагами прохожу во внутрь: однокомнатная, небольшая квартирка, которую спокойно могу назвать своим домом. Для сироты, что взрастили стены старого детского дома, подобное на редкость уединённое место, стало слишком родным.

Оказавшись на кухне, открываю дверцу холодильника. Он был одновременно пустым и давно уже прогнившим изнутри: смог заметить несколько тарелок, которые были убраны в целлофановые пакеты. В одной остатки давно заветренной колбасы. В другой гречка с мясом. Рядом с ними лежал уже практически полностью почерневший банан.

Казалось подобное слишком чётко описывало моё существование. Снаружи кажется, что всё ещё терпимо, как внутри тебя уже давно поедают множество маленьких паразитов.

— М-да… Не густо… — проговорил спокойно, с неким даже разочарованием в собственной чистоплотности.

«Не понимаю… Как у меня вообще получилось так его запустить? Подумаешь сутками работаю, это ведь не значит, что не смог бы найти время, для того, чтобы прибраться? … Правда ведь?»

Усмехнулся, затем подумал: «Хорошо, что владельцы этого не увидели… Они прекрасные люди, не хочу их разочаровывать… Они ведь мне доверились…»

Нахожу в одном из ящиков прозрачный пакет. Расправляю его, после чего быстрыми движениями начинаю выкидывать всю еду, что успела покрыться хотя бы незначительной плесенью. Как только закончил, осознал: холодильник был полностью пуст. В нем ничего не осталось.

Возвращаюсь к входной двери и только успеваю коснуться кончиками пальцев дверной ручки, тут же слышу звук уведомления. Пришло сообщение.

Влад

20:19 Какой же ты мелочный. Я не ожидал, что из-за настолько безобидных слов, ты будешь готов закончить многолетнюю дружбу… Я ЖЕ ВСЕГДА БЫЛ РЯДОМ!!! Видимо поэтому у тебя никого нет. Ты постоянно считаешь всех хуже себя…

Стоило прочитать сообщение, как тут же сердце начинает биться сильнее. Казалось постепенно оно наполнялось ядом, схожей со жгучей злобой, к тому, кого и вправду раньше считал близким человеком.

Делаю глубокий вдох, после чего со странным хладнокровием набираю:

20:21 Я устал. При том от всего. Ты всегда выбирал малознакомых людей, а не меня, человека, с которым отучился за одной партой всю начальную и даже старшую школу… Я правда старался думать о тебе хорошо. Радовался, когда слышал об очередной девушке, думая: наконец-то, он нашёл ту самую. Вот только их становилось всё больше, а вместе с тем и ты изменился.

Спустя секунды пальцы набирают второе сообщение:

20:21 Мы уже давно перестали быть друзьями. Давай поскорее закончим с этим бессмысленным балаганом. Тогда нам обоим станет легче.

Вот только не успеваю его отправить, как тут же вижу:

Влад

20:22 Обиженка чертова

Невольно пальцы нажимают на кнопку «отправить», вот только сообщение моментально загорается красным. Последнее слово оказалось за ним. Влад меня заблокировал.

«Так действительно будет лучше…»

Хватаю прозрачный пакет, после чего направился в сторону выхода. Резко хлопнул дверью и спешно начал бежать по ступенькам вниз. Хотелось забыть про всё, что сейчас произошло. Словно не более чем дурацкий сон, от которого стоит проснуться. Вот только на деле — правда. Каждое сказанное слово, мысль — истина, которую мы так упорно старались игнорировать.

Стоило покинуть квартиру, которая хранила в себе не одну человеческую жизнь, как сразу же ощутил приятные порывы вечернего ветра. Слабыми покалываниями он задерживался на разгорячённой коже, оставаясь лёгким напоминанием, давая возможность вернуться из пугающих мыслей в реальность.

«Мы должны отпускать людей, которых считаем самым ценным в своей жизни, ведь уже давно думаем о них, как о вредной привычке, с которой проще смириться, нежели пытаться себя изменить… В этот момент мы боремся за стабильность, а не за мнимого друга рядом…»

Неосознанно потянулся к заднему карману джинс, в попытках нащупать старую упаковку от сигарет. Как и ожидалось: ничего. Всему виной ночные порывы в банальных попытках стать лучше, лишь бы только избавиться от порочной привычки, которая медленно меня убивала… Возможно в действительности мне просто хотелось выглядеть лучше в чужих глазах, не думая и вовсе в этот момент о своём здоровье?

Последовал тяжёлый вздох:

«Все нормально… Правда… Я даже готов сказать, что всё хорошо…»

Быстрыми шагами направился в сторону мусорки и одним резким движением избавился от груза в виде мусорного пакета, который являлся не более, чем отражение моего грустного существования.

«Вот только… Что же я всё-таки делаю не так?»

Резко остановился, смотря в этот момент куда-то вдаль. Я окончательно перестал понимать, что же мне требуется для настоящего счастья. Ведь работа — просто попытка окончательно не скатиться до образа бездомного, которой только и может, как скитаться между темными улочками, лишь изредка замечая счастье в чужих окнах.

Достаю телефон из кармана. Включаю экран и вижу: время 20:30. Многие магазины еще были открыты, отчего разворачиваюсь и быстрыми шагами, чуть ли не бегом, направился в сторону самого ближайшего. Хотелось многого купить: сладкого, солёного, острого, горького. Пусть хотя бы в этот вечер я позволю себе всё, в чем раннее так упорно старался отказывать, убеждаясь каждый раз в одном: не особо я этого и хотел… Лучше сэкономить…

Сразу же заметил, что людей на улице практически не осталось. Встретил мужчину, которые нервно спешил домой то и дело поглядывая на часы. Одну старушку, которая еле-еле переставляла палочку вперёди себя, а также парня, который выглядел, как человек, что уже несколько дней пьёт, неспособный в какой-то мере и вовсе остановиться.

Постепенно вдали стал вырисовываться слабый силуэт яркой вывески. Сначала подобно бельму на глазу, становясь все более чётким, пока и вовсе не позволял спокойно прочитать надпись над своей головой.

Стоило подняться по нескольким скользким ступенькам, как входная дверка, с характерным ей звуком, тут же открылась. Вот только зайти не получилось. Люди, то и дело входили, выходили, не давая и шанса протиснуться сквозь них, чтобы тоже попасть внутрь.

«Возможно сегодня просто не мой день?» — промелькнула мысль, как только кто-то в очередной раз врезался в моё плечо.

Стоило проскользнуть вовнутрь, как тут же оказался в супермаркете. Сбоку от меня стояло несколько металлических тележек. Притянул одну из них к себе, и робко начал идти вперед, погружаясь во множество стеллажей, напоминающих диковинный лабиринт.

Былая уверенность таяла на глазах, стоило мне лишь несколько раз пройтись через привычные отделы. Казалось опять не знал: чего же жаждет сердце? Вновь вернулась привычная скупость на собственное счастье.

Взглянув ещё раз на банковские счеты, подумал:

«Хватит… Сегодня я могу позволить себе всё, что захочу! Хотя бы сегодня…»

Тележка начала заполняться множеством продуктов: чипсами, мороженым, шоколадками — всё, что только под руки попадалось. Неважным стало всё вокруг. Впервые хотелось почувствовать себя действительно счастливым. Даже, если оно и заключается в настолько незначительных вещах.

К моменту, когда оказался рядом с касой самообслуживания, моя тележка была полностью забита самыми разными товарами. Как будто и вовсе взял по немного из каждой отдела не в силах противостоять истинным чувствам.

Вот только радость от скорой покупки, медленно начала переходить в вину, которая подобна крепким лианам всё сильнее сдавливала собственные руки, постепенно лишая воли, не в силах противостоять страху появившемуся вследствие.

Пальцы нервно начинают перебирать одну коробку за другой, пока не увидел: подошла моя очередь. Подбежал к большому экрану, после чего резкими движениями стал прикладывать один товар за другим к сканеру. Стоило тележки полностью опустеть, нажимаю на кнопку «оплатить», затем прикладываю карту. Как только заметил, что оплата прошла успешно, рывком направился в сторону выхода. Я стыдился своих покупок, но одновременно был очень рад им.

Выбежав на улицу, тут же остановился, после чего какое-то время вовсе не мог пошевелиться, пока в итоге громко не засмеялся:

— Я действительно сделал это!

Несмотря на то, что у меня впервые получилось переступить через внутренние устои, единственное, что чувствовал по отношению к себе — жалость. Я продолжал изображать наигранную радость, в то время, как в действительности и вовсе ничего не хотел.

«И всё же я не исправим…»

Мысль, после которой побрёл в сторону съёмной квартиры. Постепенно шаги становились быстрее. Появилось странное желание спрятаться ото всех в уже привычных стенах, где никому не должен объясняться за свои поступки. Подобное просто случилось. Всё. Я должен жить дальше.

Именно такими речами я пытался жить. Человеком, который единственное на что способен — работать. Неважно кем — лишь бы только перестать испытывать вину за собственное рождение. Словно сам факт появления меня на этот свет — грех родителей, что отдали свои жизни за его искупление.

Фонари, что слабыми лучами освещали практически полностью утопающую во мраке улицу, позволили заметить непонятную фигуру вдали. Некто курил и нервно поглядывал в экран телефона. Стоило сделать несколько робких шагов вперед, как понял — был Влад.

Парень делает последнюю затяжку, после чего поднимается с корточек и выкидывает сигарету точно мне под ноги.

— П-р-и-и-и-п-е-е-е-р-л-я-я-я… — проговорил Влад, протягивая каждую букву.

Он не мог спокойно стоять на ногах, слабо покачиваясь из стороны в сторону. Взгляд затуманенный, словно разумом вовсе находился в другом месте. Он явно был пьян. При том сильно, если уж сам решился прийти ко мне, дабы продолжить выяснять отношения, заставляя меня в итоге сказать: «Я действительно ошибался насчёт тебя»

Какое-то время молчу, ни в силах и слова сказать, пока не решаюсь спросить:

— Зачем ты пришел? — сам того не ожидал, но голос мой звучал злобно, словно собственное нутро говорило: видеть я тебя больше не хочу.

Влад усмехнулся:

— Саш, ну ты чего? Я… — парень тяжело вздохнул — Блин, это была последняя сигарета… Может у тебя найдется, я верну? Честно.

Он всё также стоял на месте. Не пытался и шагу сделать, сохраняя странную дистанцию между нами. В окружающем молчании только и слышались, как громкие покашливания, что не могли сгладить возникшую неловкость.

Стоило взглянуть на бледное лицо, как понял: минут пять и всё его содержимое желудка, тут же окажется наружи.

— Ты сейчас серьезно? — спросил с непониманием и даже ужасом.

— Да. — секундная пауза — Я курить хочу.

«Почему даже в такой момент он продолжает думать о себе?»

— Я тебя понял… — проговорил тихо, практически шёпотом.

Более не видя смысла с ним разговаривать, подхожу к железной двери от подъезда, и прежде чем успеваю приложить ключи, Влад тут же хватает меня за руку:

— Да почему ты вечно пытаешься так быстро сбежать… Если уж сигаретки не нашёл для друга, так может обсудим возникшие недопонимание? — последовала небольшой пауза — А что это у тебя там? Еда?

«Ну почему именно сегодня он решил в кое-то веки выбрать меня? Лучше бы и дальше ходил по своим девушкам, оставив меня наконец-таки в покое…»

— Уже поздно…

— Саш, не начинай — от того, насколько же серьёзно звучал Влад, по телу пробежали мурашки.

Тяжело вздохнул:

— Хорошо… Но дай хотя бы пять минут, чтобы занести пакеты…

Мне было противно, в который раз идти у него на поводу, но по-другому словно быть не могло. Так было, так есть и скорее всего, если я всё-таки не решусь поставить точку в этих отношениях, будет.

Какое-то время Влад молчит, смотря на меня с непонятным раздражением и даже презрением, пока не говорит:

— Хорошо. Я жду тебя. — он наконец-то отпускает мою руку и позволяет шагнут внутрь подъезда.

Каждая секунда, минута пока я ждал лифт, лихорадочно, раз за разом нажимая на кнопку, я продолжал чувствовать его взгляд. Даже будучи на расстоянии нескольких этажей, я не мог забыть про него. Казалось, если ослушаюсь, то сделаю только хуже. Проще пережить сегодняшний разговор, который и станет последней точкой между нами.

Стоило вновь подумать о том, чтобы выйти к нему, как тут же в сердце поселилась непонятная тревога. Она была рядом со мной пока я шёл по длинному коридору, спускался по бетонной лестнице. Являясь предвестником странной, но скорой печали.

Оказавшись на пороге, где нас друг от друга отделяла одна металлическая дверь, остановился, не в силах более шага сделать:

«Я не хочу… Я правда не хочу… Вот только почему дальше продолжаю потакать его взбалмошному поведению? Почему ищу в душе своей странные оправдания для того, чтобы позволить этому разговору случиться? Почему мне действительно обидно оттого, что мы не смогли стать настоящими друзьями?»

«Чудак, который только и может, как возносить собственное невежество!»

«Лучше тебе с ним не общаться… Поверь, если ему, что-то взбредёт в голову, то каждый будет обязан выполнить волю шутовского короля.»

«Саш, тебе не нужные такие друзья.»

Именно так многие отзывались о Владе. Он мало кому нравился всерьёз. Любая девушка предпочитала засматриваться на красивое лицо, не думая о том, чтобы в действительности влюбиться в аморальную личность.

Вот только жаль, что веры в них я не сыскал. Постоянно думая: и не стыдно же им так про человека говорить? Влад нормальный парень. Просто вы его не смогли понять.

Постепенно непонимание чужого осуждения, сменилось на одно — безмолвный крик. Я стал видеть каждый, даже малейший, недостаток моего друга. Пытаясь себя успокоить: я все придумал… Я просто немного устал… Мне показалось…

В итоге, девизом наших встреч стало: надо просто потерпеть.

«И всё-таки я жалок…»

Продолжаю бояться того, кто только и может, как проводить свои дни в кругу маргиналов. Он ничего не добился и вряд ли, с таким-то отношением к жизни, добьётся.

Последовала усмешка:

«Нет, на самом деле ты такой же, как и я… Ничтожество.»

Стоило выйти на улицу, как тут же увидел Влада: он стоял опершись спиной об стену. Глаза его были закрыты. Казалось ещё немного и вовсе упадёт на землю, под навесом алкоголя, что успел выпить.

«Может лучше всё-таки уйти, пока у меня есть шанс?»

Задумавшись об этом, слегка вздрогнул, услышав в ту же секунду:

— О, появился… — он выглядел недовольным, словно именно я стал тем, кто так рьяно рвался на встречу.

Мне нечего было ответить, отчего продолжал молчать. Я ждал, когда же он скажет, что же ему нужно от меня. Подобное его ещё сильнее разозлило. Он стал выглядеть взбешенным: скривился, смотря на меня волком.

— Достал… Хватит так таращиться… Я ведь не виноват, что у тебя в жизни такое случилось… — пауза, после чего последовал суровый взгляд — Знаешь, не только у тебя…

«Опять он за своё… Вновь жалуется на свою никчёмную жизнь, в которой очередная девушка, решила проигнорировать великого Влада. Он никому не нужен. Он это понимает. Видимо поэтому столько лет меня мучает. Не даёт поставить точку в нашей глупой дружбе. Ведь тогда он окончательно останется один.»

Даже, если бы у меня было желание, я просто не мог его слушать. Каждое его слово было до боли предсказуемым.

Хотелось смеяться: «бедный, одинокий я… Ах, как же всем должно быть меня жалко…» — видимо такого мнения он был о себе. Желая чувствовать свою значимость хоть в чьей-то жизни.

Заметив, что молчу, продолжая смотреть на него с неким раздражением, Влад говорит:

— Хах… — после короткое молчание — Давай пройдемся, чего и дальше тут стоять — самое противное — он не спрашивал, а требовал. Влад хватает меня за плечо и начинает тащить куда-то вперед.

— Ей! — крикнул, стараясь, как можно быстрые выбраться из его крепкой хватки. — Может хватит уже?

Немного осмотревшись, понял: находимся в странном переулке. Вокруг никого нет. Мы полностью одни. Даже окружающие бессмысленные разговоры стихли, в окутавшей нас тишине.

Мы были зажаты между двумя увесистыми бетонными стенами, вблизи, к которым стоял прогнивший изнутри мусорный бак.

Слабое чувство тошноты стало подступать сильнее. Казалось еще немного и меня вырвет, от ужаса: как я вообще мог позволить себя затащить в подобное место? К помойке, что уже как несколько лет никто не убирал? Даже без света мог заметить две-три крысы, что притаились в углу…

— Ты чего? — спросил Влад с непониманием, глядя на меня такими невинными глаза, словно именно я тут сумасшедший, что в очередной раз решил устроить ссору из-за выдуманных обид.

Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты серьезно? — проговорил сквозь скрежет зубов, стараясь сдерживать гнев, который всё сильнее разгорался внутри собственного сердца — Тебе не надоело дурака изображать? — последовала усмешка — Ах, извини, я же забыл это твоё истинное лицо! — Влад молчал — Может пора уже жить своей жизнью? Вечно Саша то, Саша это… Я устал! Час назад я тебе был не нужен, а сейчас сразу же стал дорогим другом! — заметив, как скривилось его лицо, продолжил — Хочешь сказать: это было в последний раз? Ты мне дороже любых девушек? Враньё! Сплошное враньё!

Влад опустил голову, после чего неожиданно задрал её вверх и громко рассмеялся:

— Тебе действительно всё мало? — парень машинально пытался найти в карманах сигарету — Я ради тебя такой девушке отказал, а ты продолжаешь обиженку строить?

«Опять он за своё…» — непроизвольно закатил глаза.

— Серьёзно? — спросил с ухмылкой на губах — Давай лучше я расскажу как было на самом деле: представляешь предложил ей вместо кино или клуба, я так и не понял твоих схем, сразу на квартиру поехать, а она такой святошей оказалась! — секундная пауза — Ты такой неудач…

Не успел договорить, как нечто, при том очень тяжело ударило меня по голове. Ненароком покосился назад, облокотившись спиной о мусорный контейнер. Казалось еще немного и рухну на землю, не в силах более держаться на ослабевших ногах.

Головы поднять не получалось. Только смотреть куда-то вниз и думать: «Голова кружиться… Почему всё так плывёт перед глазами?»

— Ты доволен?! — кричал Влад — Ты сам виноват! Ты сам меня вынудил! Я же хотел решить всё мирно…

Он продолжал о чем-то говорить. Возможно в очередной раз, пытался заставить меня поверить в собственную никчёмность… Вот только я его уже не слышал. Единственное, что заметил — небольшие капли крови, которые скатывались по холодной коже, да бледному, как мне казалось, лицу…

Как только Влад увидел с каким же безразличием на него смотрел, тяжело вздохнул, затем сказал:

— Вот побудешь здесь одни, сразу поймёшь каково было мне… Потом ещё первым придёшь извиняться — его фигура медленно начала скрываться где-то вдали далёких переулков.

Он действительно видел себя героем, не понимая, что в действительности бросил своего друга, по крайней мере, если меня можно таковым назвать, умирать в одиночестве.

Мне не было страшно. Я чувствовал странное спокойствие. Все вокруг резко стало неважным, даже собственная жизнь казалась незначительной. Единственной чего хотелось — спать.

«Я так устал… Становиться как-то холодно… Я просто хочу домой…» — мысли с каждой секундой становились всё хаотичнее и бессмысленнее.

Я старался держать глаза открытыми, вот только сам не понял в какой момент мои веки сомкнулись. При том уже навсегда.

Именно в эту ночь я умер. От рук того, кто так громко назывался моим лучшим другом.

18:01 — 20:00

Слёзы медленно начали стекать по моим щекам, падая на холодную, безжизненную землю. Я смогла узреть всё, что таила в себе неупокоенная душа, оставшись в этом мире не более чем оболочка, которая хранила былые желания. Хотел жить. Хотел покоя. В итоге исчез так же, как и существовал — бесследно. Никто не плакал о нём. Все просто забыли.

«Мерзость…» — чувство тошноты стало усиливаться.

Мне было противно испытывать сострадание по отношению к этому человеку. Он такой же, как и Лиза, так почему же его мне следует жалеть? Ведь, ему повезло покинуть этот мир пусть и в одиночестве, но зато тихо. Как действительно, вещь, про, которую все просто забыли. Лиза же была похоронена несколько часов под бетонными плитами, что успели сломать, каждую из возможных косточек в юном теле… Была вера в будущее… Надежда на скорое счастье… И вот от этого ничего не осталось…

«Мне наплевать на неё… Я не пролью ни одной слезинки по её смерти… Я рада, что она умерла.»

Только сейчас осознала: руки рефлекторно продолжают гладить белокурую макушку, которая принадлежала мёртвому телу. В какой-то момент от бездыханного юноши, послышалось:

— А! — Пустой впервые, после смерти, ощутил какого-то, когда лёгкие обжигает вдыхаемый воздух — Кхе-кхе! — последовал судорожный кашель

Вновь вернувшиеся органы горели. Казалось — младенцем, которому пришлось пройти через причудливый цикл жизни и смерти, на этот раз полностью себя понимая.

Парень неосознанно отталкивает меня, долго рассматривая собственные руки. После же пальцы робко начали касаться головы, в несуразных попытках найти ту самую рану, которую ему оставил Влад.

— Как такое вообще возможно? — голос его дрожал. Сам он выглядел испуганным — Я же умер или же…

Стоило ему взглянуть на меня, как тут же крикнул:

— Точно! — в глазах читалось множество эмоций, начиная от лёгкого недоверия, заканчивая странным восхищением — Ты демон! Эйс? Эйс! Ты нашла меня в переулке… Потом еще эта глупая встреча с ангелом… А теперь… Теперь я… — речь взволнованная, в попытках осознать истину минувших минут — Скажи мне… — молчание — Эта правда? Я теперь опять человек?

— Саш… — юноша вздрогнул, стоило обратиться к нему по имени. Его имени. — Ты не стал вновь человеком. Подобное, даже демону не подвластно. — парень нервно взглотнул — Я лишь исполнила твое желание: вернуть себя прежнего.

Послышался смешок, напоминающий более истерический:

— Да-да-да… Кажется теперь я вспомнил… — он улыбался, вот глаза были мокрыми. Казалось, еще секунда и слёзы начнут стекать по его впалым щекам.

— Неужто подобного для тебя мало? — спросила с непониманием, ходя кругами вокруг него, дабы рассмотреть каждую частичку похороненного где-то в прошлом тела.

Странным мне казалось его печаль. Разве лучшим исходом было бы и дальше являться не более чем безвольный лик, который в любой момент может просто исчезнуть под гнётом собственной неуверенности?

— А? — невольно вырвалось из недр души — Нет! — неожиданно воскликнул он — Конечно же нет… Я рад… Даже очень — звучал неуверенно, низко склонив голову — Скажи… Ты себя также чувствовала?

— Нет — ответила сразу же, практически не задумываясь — Наши «рождения» разные. Твое символизирует появление жизни в мёртвой оболочке. Моё же — зарождение тьмы на месте чего-то чистого. Непорочного — последовала небольшая пауза — В первые секунды меня мучал сильный голод. Я думала, что умру из-за него. Мне хотелось убивать. Неважно кто. Главное — душа — усмехнувшись, продолжила — Скажи мне, тебе больно от осознания, что никто тебя не ждёт? — хотелось задеть его. Сделать, как можно больнее.

— Я сожалею только об одном… — парень опустил голову.

— И о чём же?

Саша резко поднял голову и злобно зыркнул на меня:

— Я не должен был идти у него на поводу. Я прекрасно знал, что он за человек, но все равно повёлся на старые дружеские чувства … И по итогу чем всё это закончилось? — он печально улыбнулся, после чего показал на себя.

— Убийством — ответила спокойно, смотря на наручные часы — Уже поздно. Скоро они появятся. Лучше нам, как можно скорее уйти.

Стоило мне только взять его за руку, как тут же Саша на меня злобно зыркнул, размышляя в этот момент: мне ей вообще можно доверять? Может просто сбежать? Я ведь впервые не скован желанием скорых денег…

— Ах! Ты серьёзно? Хватит уже. Я не Влад. Я тебя не собираюсь убивать — проговорила с лёгкой улыбкой на устах, оставив не озвученным одно: по крайней мере пока что.

Парень продолжает сомневаться, пока не спрашивает:

— Ты правду говоришь? — пристальный взгляд, в котором отчётливо было заметно желание найти хоть небольшую ложь в демонических глазах.

— Да.

— Тогда кого же мне следует опасаться? От кого мы так рьяно стараемся сбежать?

— От подобных тебе.

— А? — послышалось от парня с непониманием.

— Таких же Пустых, вот только судьба у них иная. Вместо обычного исчезновения, их ждёт искривление формы, после которой единственным желанием становиться уничтожить душу, что встретят на своем пути. Заставить её посмертно биться в агонии. — парень всё также молчит — Понимаешь, ночь это их время. Для демонов и ангелов они не представляют опасности. Вот только для «свежих» призраков они сравнимы с появлением смерти. Лакомый кусочек, который не могут просто так отпустить.

После нескольких минут молчания, Саша всё-таки решается спросить:

— Что произойдёт, если я их встречу? — затем последовал второй вопрос — Как они вообще выглядят?

«Встречу значит? Обо мне уже и вовсе не думает, как о близком человеке, что всегда будет рядом?»

— Тебя поглотят. Стоит им только дотронуться до новообретенного сердца, как в миг осквернят его, заставляя ощутить не боль… Нечто, что попросту не сможешь выдержать. Затем, тебя не станет. Ты исчезнешь. Более тебе не вернутся — на мгновение замолкаю — Они выглядят… Как бы это сказать… Ожившие тени, которые бродят не упокоенной болью по ночным улицам. Нет у них лица, да и вообще ничего нет сродни человеку, кроме схожих изгибов.

Парень явно о чем-то задумался, пока с неким страхом не решился спросить:

— Но куда же мы тогда пойдем?

Тяжело вздохнула, затем подумала: «Я вижу. Ты мне не доверяешь.»

Стоило ему обзавестись подобием сердца, как во мне стал видеть врага. Искоса поглядывая исподлобья, следя за каждым, даже малейшим жестом. Казалось не тело Лизы перед собою видит, а Влада готового вновь убить своего лучшего друга. Без слез. Сожалений. Со страшным безразличием.

— В казино. Оно находится в центре города — ответила коротко и что самое важное — честно. Не хотелось мне с ним играть в очередные игры, где так и будет ждать привычного подвоха. Пусть же постарается принять: я желаю ему помочь, пусть и лик мой страшен.

— А? Серьезно? — его лицо скривилось в непонятной гримасе. Не понимал тот: как же спасение можно найти среди человеческого разврата?

— А что? Подобное место демон не может считать своим домом? — вопрос, который не нуждался в ответе — Как бы то ни было… Насколько бы омерзительным казино не казалось кому-то снаружи, мне оно подарило надежду. Позволило обрести смысл в мире, где ты лишь отражение чужой боли.

Неловкое молчание, после которого последовал очередной глупый вопрос:

— Но разве семья Лизы не лучше? — Саша смотрел на меня с лёгкой грустью во взгляде и даже можно сказать сочувствием. Наверное, это первый раз, когда умершая душа решила проявить жалость, тем более в отношении нечисти. Правда жаль, что взаимности она не встретит.

Еле сдерживаюсь, чтобы в который раз уже не закатить глаза.

— Саш… — тяжело вздохнула — Ты действительно не понимаешь? — казалось разговариваю с маленьким ребёнком, которому приходится объяснять банальные истины нашего мира. Не может он принять тьму в той, кто выглядит так же как и он сам. Пытаясь искать оправдания, дабы остаться хоть с кем-то схожим в бескрайней скорой пустоте.

— Понимаю…— парень замолкает — Кажется… — какое-то время он молчит, пока в итоге не говорит, при том определённо веря в собственные слова — Я не понимаю, как можно променять любящую семью на… — я поняла его без лишних слов.

Он говорил не логикой, а компасом заложенных внутренних чувств. Ведь, как сирота сможет отказаться от крепкого материнского объятия, да глупых отцовских шуток? Для него — идиллия, которой пришлось лишиться из-за сурового юмора судьбы.

— Потому что ты человек. Тебе свойственно держаться за подобную сентиментальность. Я же привыкла жить по-другому. Каждый мой день состоит из банальных попыток выжить. Да, я готова убить человека. Заставлю его страдать, но при этом сама буду в порядке.

Парень молчал, но даже так было насколько же сильно презрение исказило его лицо. Ему не нравилось мои слова. Казались неправильными. Вот только все дальше продолжал держаться за банальное понимание: я не вправе её осуждать, после того, как она спасла мне жизнь.

— Хах! Это даже смешно… Хватит уже молчать, если, что-то не…

— Отведи меня к Лизе! — резко выкрикнул Саша, не дав мне и слова более сказать.

— А? — вырвалось от недоумения вследствие возникшей дерзости.

«Как он вообще смеет что-то просить с демона?»

Вот только даже после того, как смогла осознать его просьбу, единственное, что хотелось ответить — нет. Ни к чему было втягивать обычных людей в споры, которые возникли между демоном и Пустым.

Покуда я жива, мама Лизы будет и дальше находится в неведении. Познаёт покой, который в миг потеряла, как только обнаружила под бетонными блоками тело своей любимой дочери. Осознав в этот самый момент, что за последние месяцы ни разу ей не сказала: я тебя люблю.

— С чего это? Считаешь мы стали с тобой настолько близки, что имею желания знакомить тебя с ними? — ехидно усмехнулась, после чего вальяжно сложила руку на груди.

«Радуйся тому, что я тебя ещё не убила. Дорожи фактом того, что до сих пор можешь дышать — твой дар. Пусть и мимолётный»

— Лиза… Эйс… Я не пойду в казино… Ни за что… — парень выглядел серьёзным, пусть и явно опасался проявлять подобную дерзость — Я просто хочу домой…

«Опять он про свой дом…» — стоило об этом подумать, как тут же закатила глаза.

Вот только честность его мне нравилась. Пустой слишком поверил в собственные силы, считая, что действительно имеет право помыкать нечистью. Кажется, он и вовсе не думает о том, что одно не осторожное слово может заставить меня в миг забрать дарованную жизнь.

Сложила руки на груди, после чего зыркнула суровым взглядом и спросила:

— Зачем? — Саша нервно взглотнул, пряча испуганные глаза под белыми прядями — Пока не ответишь, я тебе и шагу не позволю ступить.

Заслышав непонятное шорканье со стороны, парень начал нервно озираться. Его пугала ночь, в которой пришлось ожить. Пусть часы и были не самыми поздними, но каждая улочка уже давно успела скрыться под покровами неосязаемых теней. Изредка можно было заметить слабый островок света в виде старых уличных фонарей. Они периодически мигали, заставляя опасаться того, что и вовсе скорого погаснут.

— И? — Пустой вздрогнул. Его глаза были широко распахнуты. Они наполнились ужасом. Ему хотелось кричать, вот только он не мог себе этого позволить — Милый, мой ты друг, немым что ли решил заделаться?

Саша сжимает руки в кулаки, да с такой силой, что казалось могла услышать хруст костяшек, затем проговорил, при том сквозь зубы, с досадой, что томила душу:

— Мне страшно… — послышалась усмешка — Ты ведь убьёшь меня… Такова цена за новую жизнь… Поэтому… — каждое последующее слово давалось ему всё тяжелее — Прошу… — казалось еще не много и вовсе на колени передо мной упадёт — Пожалуйста, пусть этот вечер я проведу в кругу людей… Семьи… — глаза наполнились слезами.

«Как же это печально. Он хочет жить. Он боится смерти, вот только понимает одну истину — от демона более не сбежать»

— Хорошо, я исполню твою последнюю волю — проговорила уставшим голосом, понимая: насколько бы сильной не была моя жажда, Пустых более трогать не буду.

Стоит им обрести собственный разум, как тут же становятся невыносимыми, имея при себе множество желаний, которые молят исполнить. Нравится. Не нравится. Любишь. Ненавидишь. Отказать уже не можешь. Бессмысленными тогда будут попытки придать ему форму, если уже не готова возвышать его личность сутки, пока тело окончательно не станет реальным.

«Раздражает…»

— А? — послышалось от парня — Спасибо… — он низко опустил голову — Спасибо тебе… Спасибо, Эйс! — крикнул Саша, резко подскочив с места и обняв меня. — Ты даже не представляешь как же я счастлив!

По холодной коже пробежали мурашки. Как в здравом уме можно благодарить существо, что собирается убить тебя, ввиду собственного наслаждения?

— Не стоит… — услышав тон, с которым к нему обратилась, Пустой отстраняется, пряча за белыми прядями, слегка покрасневшие щеки — Пойдем…

Парень восторженно кивал, не в силах сдержать собственной радости. Отчего-то смотреть на него в подобном состоянии, мне было еще противнее, нежели, если бы в слезах кричал, падая на колени, моля, чтобы попросту оставила на растерзание самой судьбе.

«Лишь безумец будет идти на эшафот с улыбкой, а тем более показывать дорогу своему надзирателю…»

Долгое время мы шли в молчание. Пустому не нужны были бессмысленные разговоры. Он и так прекрасно понимал, что общих тем для разговоров, мы и вовсе найти не сможем. Посему лучше прости идти в тишине, пока каждый думает о своём горе.

Казалось сейчас он и вправду не думал о том, что через считанные часы вновь испустить свой последний вздох, радуясь сейчас даже настолько незначительной победе, если ее таковой вообще можно назвать…

С каждым сделанным шагом я всё больше сомневалась в правильности принятого решения. Привести в дом Пустого, от которого по-прежнему не знаешь чего следует ожидать… Может его радость лишь в маска, чтобы в последствии попросту избавиться от меня?

Заметив каким же злобным взглядом, гляжу на него, парень спрашивает:

— Ты в порядке? — Пустой звучал серьёзно и даже как-то настороженно. На секунду мне показалось, что вовсе боится меня, отчего машинально старался держаться на расстоянии.

Смотря в настолько невинные глаза, я даже помыслить не смела, что ранее о жизни в этом теле и думать нельзя было. Не более чем пустая оболочка. Нет в ней органов. Чувств. Мыслей. В то время, как все возможные действия продиктованы только одним желанием, ведь о большем и просить не смеет.

— А почему должна быть не в порядке? Все хорошо. Правда — голос был спокойным, что создавало слишком резкий резонанс с выражением моего лица — надменное и злое.

— Надеюсь это правда… — Саша замолкает — Я понимаю, что вряд ли кто-то будет рад незваному гостю на пороге своего дома… — последовала короткая пауза — Я просто прошу меня понять… Я ненавижу казино… Презираю людей, что настолько сильно не умеют ценить собственный труд… Деньги, которые…

— А они тебе пригодились после смерти? — Саша резко дёрнулся, после чего застыл. Взгляд его стал пустым. Напоминая вновь былую статую, на которую можно было только смотреть, но ни как не разговаривать.

Парень прикусил нижнюю губу, но всё также продолжал молчать. Он понимал: слова мои истина.

— Я не хотела тебя обидеть, по крайней мере сейчас. Просто ты должен понять, что в данный момент тебе не зачем настолько сильно привязываться к человеческому быту — последовала пауза — Не доводи свои страдания до подобия культа! — неожиданно воскликнула, после чего коснулся его подбородка и аккуратно приподняла голову к лунному свету — Тебе ведь потом будет хуже…

Саша тяжело вздохнул:

— Всё-то ты знаешь… — послышался смешок. Пустой не пытался выбраться из моих цепких пальцев. Он покорно принял роль игрушки, которая в будущем должна была погибнуть ради чужого счастья.

«Потому что такова моя природа»

— Но прошу, пойми… — парень вновь замолкает — Я не смогу измениться лишь по одному твоему желанию… Я буду и дальше считать каждый рубль… Мне страшно вновь остаться ни с чем…

Тишина, затем вопрос:

— А что бы ты на них купил? — Пустой удивился стоило ему услышать подобное. При этом он не воспринял мои слова, как шутку, а серьёзно задумался.

— Дом… — Саша звучал неуверенно, словно в действительности стыдился своих желаний — Я всегда о нём мечтал… Думал, как же замечательно будет приходить после тяжёлого рабочего дня в свою собственную квартиру. Ведь, тогда это будет значить, что я и вправду чего-то добился… — послышался смешок — Так глупо…

Я только было хотела сказать: ты и вправду смешен, как неожиданно Пустой спрашивает:

— Эйс, если бы ты могла исполнить любое своё желание, каким бы оно было?

Несмотря на молчание вовремя, которого я и мысли не имела о том, чтобы остановиться, шаги Пустого резко стихли. Парень застыл рядом с невысоким стареньким фонарём. Слабый свет скользил по исхудавшему телу, лишь изредка задерживаясь на лице некогда мёртвого человека. Несмотря на то, что сейчас он может спокойно говорить, да к тому же мыслить, лика смерти так и не смог лишиться.

Посмотри на него, кто-нибудь из действительно живых, не признал бы себе равным. Труп, который пытается доказать всем, а тем более себе, что еще может быть человеком.

Лишь в ярких глазах до сих пор можно было заметить надежду, которую сама смерть не смогла забрать, позволяя даже такой нечисти, как я, поверить в то, что парень и вправду сможет найти спасения для своей души. Исчезнет свет — настанет конец, которого так сильно боится.

«Одна деталь, а так сильно всё усложняет…» — стоило подобной мысли промелькнуть в голове, как тут же слышу:

— Ты только не подумай чего, мне просто инт…

— Ничего — парень опешил, стоило услышать ответ — Я бы ничего не стала желать — молчание — Меня полностью устраивает моя жизнь. Мне не зачем терзаться о том, чего банально не смогу достичь. Подобным занимается только тот, кто по-настоящему обречён.

Свет от старого фонаря несколько раз мигнул, пока после очередного раза окончательно не потух. Мы оба вернулись в тьму, из который пытался сбежать только один из нас.

— Пойдем — звучала спокойно, можно даже сказать устало. Не оборачиваясь в его сторону, я молча шла вперёд.

— А? — послышалось от парня, что тут же начал вертеть головой из стороны в сторону, смотря сначала то на потухшую лампочку, затем вновь на меня — Иду я… Иду…

Через некоторое время за спиной послышалось множество торопливых шагов, в попытках угнаться за мной. Не желая более и секунды проводить в ненавистном одиночестве.

Даже не видя его лица, я точно могла сказать: его насторожил мой ответ. Не видел в нём смысла, считая, что у каждого существа, будь то даже демон, есть нечто сокровенное. Вещь на которую променяла бы тысячу человеческих душ.

Не понимая банальной истины — я живу реальностью. Мне не нужны наивные мечты, которых вовсе достигнуть не смогу. Привыкнув к странной, но при этом настолько дорогой однотипностью в своих днях.

— Эйс… Ты и вправду ничего не хочешь? — спросил Пустой с некой осторожностью в голосе.

— Да — ответила кратко, ведь он всё равно не сможет меня понять.

Послышался смешок:

— А зачем ты тогда вообще живёшь? — парень тут же низко склонил голову, испугавшись наглости, с которой посмел ко мне обратиться.

— А ты? Саш, ответь мне, какой смысл был у твоего существования? — Пустой молчал, отчего продолжила — Правильно. Нет его. Ты просто жил подобно таракану, который вовсе не хотел покидать своей тени. — секундная пауза — Теперь, пожалуйста, осознай, что и секунды не был счастлив, потому не смей нотации читать той, кто радуется и даже восхваляет свою сущность.

Парень прикусил нижнюю губу. Скривился в исхудавшем лице, не смея звука издать в своём несогласии.

— Не смей хмуриться. Молчание ещё никого не сделало счастливым — ухмыльнулась, затем спросила — Или же тебе настолько сильно нравится роль жертвы?

— Легко тебе говорить… Это ведь не тебя убил в переулке лучший друг… Я ведь…

— Я долгие часы находилась под бетонными блоками. Слышала, как кости медленно дробятся, испытывая настоящую агонию — в голосе отчётливо слышалась злоба. Он был мне противен. Не хотелось вновь слушать про то, насколько же сильно жизнь оказалась несправедлива по отношению к нему.

«Я до сих пор не могу забыть этот звук… Он всё громче и громче продолжает звучать в ушах…»

Пусть и не со мной это было, но не могу просто так забыть. Страх ещё жив внутри демонического сердца, готовый в нужный момент вновь о себе напомнить.

— Мы оба мертвы, так давай не будем решать, чья же смерть оказалась хуже. Итог ведь один — нет нас среди живых — Пустой сжал исхудавшие костяшки пальцев в кулаки. Он явно был зол. Не хотел мериться с тем, что оказался не прав. Ему думалось: буду сострадать и оплакивать, как на деле мне чуть меньше чем все равно.

«Вот только не я начала этот бессмысленный спор» — подумала, но в то же время ответила:

— Решать тебе — отречено, холодно, как и должно было быть.

И всё же мы не были друзьями. Не нам лечить души друг друга от былой жизни. Мы же — два незнакомца, чьи пути завтра окончательно разойдутся. Я и дальше буду питаться людскими грехами в то время, как он, попросту исчезнет, забрав в пустоту страдания «великий» жизни.

Оставшуюся часть пути мы шли в немоте. У него наконец-таки получилось осознать банальную истину: как бы не было плохо, не стоит искать во мне друга. Не станет его и доли грусти не испытаю в уже давно мёртвом сердце.

Именно за это он меня ненавидел. В том числе и самого себя. Противно становилось от мысли, что вновь решился довериться тому, кто и доли чьей-то любви не стоит.

«Даже после смерти ничего не изменилось» — послышалась усмешка

Стоило сделать последний поворот направо, как тут же попадаем во двор. За эти три коротких года в нем ничего не изменилось. Отчего каждый раз появлялся лишь один вопрос: неужто время вовсе перестало быть властным над ними? Может смерть Лизы действительно хоть что-то значила для этого мира?

Иного объяснения не получалось найти. Каждый житель этого дома навечно застыл в одном дне. Заключая своё итак бессмысленное существование в повторяющуюся череду: дом, работа, затем опять… Все просто повторяется по кругу.

Ветер начал завывать сильнее. Казалось, вовсе пытался прогнать со своих дорог непрошенных путников, не желая никогда видеть в спокойную ночь. Вокруг царила тишина. Можно было услышать всё, плоть до сбившегося дыхания. При том живого.

Постепенно шаги становились всё медленнее, в то время как мы приближались к одному из подъездов. Теперь же в его стенах не было и подобия чего-то, что можно было назвать семьёй. Лишь демон, да горе матери, которая никак не может простить себя.

«Пока я рядом, она будет счастлива. Она будет видеть любимую дочь. Так и должно быть. Нельзя ей возвращаться к жизни. Она попросту к ней не готова»

Стоило подняться по трём-четырем низким ступенькам, как тут же пальцы сами набирают номер нужной квартиры. Я делала это вчера. Я делаю это сейчас. Я определённо сделаю это завтра.

«Всё стало слишком предсказуемо… Притом уже достаточно давно…» — следующее о чём подумала: «Может вовсе всё должно быть по-другому?»

Ведь, как подобная мне смогла найти покой в подобии семейной идиллии, заместо страшной агонии, которая была рождена одним жгучим чувством — виной.

«Не правильная я… Хотя скорее мир таков, коль позволяет недавно распустившуюся надежду похоронить под холодными блоками тяжёлого цемента.»

— Лиза? — послышался женский голос, после непродолжительного писка. Бодрый, словно вовсе ночи не было, а вяло текущий день, что всё никак не может подойти к полудню.

— Да, мам — я.

Фраза, которая уже давно стала частью меня. Эта женщина мне никто. Ничтожество, которое продолжает дни свои проводить в рыданиях. Вот только я и дальше должна называть её: мама, дабы иллюзию, что позволяет ей жить, могла действовать дальше на разум уставшего родителя.

«Называет меня именем, которое никогда не станет мне родным.»

Более ответа не последовало. Только ненавистный писк, после которого дверь была открыта. В очередной раз она пустила в свою обитель демона, который медленными шагами подведёт ее к эшафоту.

Стоило подойти к лифту, как парень тут же неожиданно спрашивает:

— Почему же Лиза? Она не знает твоего настоящего имени? — глупый вопрос, ответ на который был до банального очевиден и даже логичен. Вот только он боялся принять подобное за истину.

— В её глазах я — Лиза, родная дочь, которую всем сердцем любит, желая ей и Варе, лучшей жизни.

Лицо Саши скривилось. Ему противно было слушать о том, как использую горе несчастной женщины в обмен на собственное счастье.

— Поверь мне, так будет лучше — ответила строго, не желая более ничего слушать. Ему не ведома наша жизнь, посему не имеет права видеть в нечто аморальное.

Парень усмехнулся:

— Эйс… — тихо прошептал он — Ты ведь её просто обманываешь… Почему не даешь ей и шанса пережить собственное горе, давая в обмен ложную надежду? — в каждом сказанном им слове слышалось отчаяние. Ему хватило одного случайного имени, чтобы полностью погрязнуть в чужой утрате.

— Она этого не переживёт.

— А? — вырвалось у парня от непонимания.

— Она слишком отчаянно жаждала счастья, всё сильнее погружаясь в бездну. Одно неудачное замужество. Жизнь в нищете, когда о завтрашнем дне было страшно даже подумать. Затем, лживая свадьба, которая позволила хотя бы дочери стать человеком — последовала небольшая пауза — Как думаешь, на сколько же осколков разлетится её сознание, когда узнает: всё эти годы Лиза была мертва. Я — лишь копия.

Саша злобно фыркнул.

— Ага… Верю… Я не вправе тебе указывать… Хочешь и дальше мучить бедную женщину ради утоления собственного голода? Пожалуйста… — пауза, после которой с ненавистью прошипел — Вы ведь демоны только на это и способны… — Пустой оскалился.

От его наглости мне хотелось смеяться. Он и вправду ставить искренность куда выше, чем собственное благополучие, постоянно забывая, что в данный момент находится в клетке с голодным тигром. Где ключ спрятан внутри изнывающего от голода живота.

— Если бы у тебя был выбор — жить в иллюзии, с любимыми дочерями или же в страшной реальности, где нет и доли надежды на следующие утро… Ответить, только честно, чтобы ты выбрал? — не было во мне злости. Я полностью спокойна в своих суждениях.

— Я… Я… Я не хочу об этом говорить… — Пустой тяжело вдохнул — Я не вижу в этом смысла — голос был твёрдым.

Парень поднимает низко опущенную голову и долго смотрит на меня. Злобно. С настоящей ненавистью, которую только может испытывать «человек».

— Лучше бы ты её убила — Саша выглядел устрашающе, подобно сумасшедшему, который лишился последних крох своей сознательности.

«Интересно… Значит лучше бы убила?»

— Тогда убей её — ответила с ехидством, заставляя понять: ты не принудишь меня усомниться в сделанном выборе. Я всё делаю правильно.

В глазах появилось непонимание, которое постепенно сменилось настоящем ужасом:

— А? — единственное, что вырвалось из него, не находя вовсе более подходящих слов.

— А почему лицо стало таким? Чего смотришь на меня так, словно труп в руках держу? Ты ведь сам сказал: лучше бы ты её убила. Я с этим не согласна. Почему же тогда решил, что буду исполнять твою дерзость. Подобное нужно тебе. Твоё желание. Демон, тут тебе не только товарищем не станет, а и во врага превратится.

В очередной раз его покинул голос. Он понимал, что не сможет заставить меня уверовать в свои идеи, отчего лишь злостью был занят недавно возращенный разум. Он хотел думать, даже верить: я знаю этот мир куда лучше она. Не может демон об истине говорить.

— Ненавидь меня, но изменить уже ничего не сможешь.

Стоило последнему слову сорваться с моих губ, послышался характерный звук: двери лифта, с тихим скрежетом, открылись. Успеваю сделать только один шаг, как тут же заметила — Саша стоял на месте. Отвернувшись в сторону, купаясь в своей обиде, он и взгляда не хотел на меня бросить.

«Люди нынче настолько обидчивые?» — последовал смешок.

Одной рукой аккуратно приподнимаю его подбородок, как второй: помогаю длинным, костлявым пальцам разжать крепкий кулак.

— Хватит мне противиться… — голос звучал мягко, напоминая приятную песню воскресшего божества. Пусть и истины мотивы его были лживыми.

Как только пальцами полностью обхватила его кисть, одним лёгким движением потянула вперёд, аккурат в металлическую кабинку слабо освещённого лифта.

Оказавшись внутри, парень не желая и секунд более соприкасаться с моими холодными руками, одним резким движением вырвался из крепкой хватки. Попятившись в дальний угол, он продолжал смотреть на меня дикими зверем, тяжело дыша.

Он боялся меня. Понял, что любые надежды на то, чтобы найти в душе демона хоть не много доброты, потерпели неудачу. Сейчас Пустой видел меня настоящую.

«Он что… Сейчас заплачет?» — стоило об этом подумать, как двери лифта тут же открылись.

Коснувшись длинными пальцами белокурой макушки, рефлекторно начинаю гладить его, тихо приговаривая в этот момент:

— Тебе не о чем плакать. Позволь хотя бы одному вечеру пройти в радость. Я не враг тебе. Я не собираюсь тебя убивать.

«Пока что…»

Неожиданно Саша обнимает меня. Притом делает он это крепко, видя во мне истинную последнюю надежду в своём никчемном существовании:

— Лиза… Эйс… — послышались тихие всхлипы — Почему… Почему это со мной вообще произошло? Даже после смерти я не знаю, что же значит этот так называемый «покой»… Так что же… Что же мне нужно для этого сделать! Ответь! — крик мольбы заблудшего дитя.

Он понимал: страх его подлинный. Осознавал, что скоро вновь не станет. Вот только ничего не может изменить. Лишь смириться с тем, что после смерти от рук лучшего друга, должен испытывать разрушения последних осколков итак своей потрескавшейся души.

«Как же прекрасно, когда человеческое тело наполняется первородным страданием…» — тяжело было сдерживать улыбку, от прекрасного вкуса людских мук.

— Я ведь тоже не хотела умирать. Видимо такова наша судьба.

Мои слова — не более чем, попытка заставить поверить: друг от друга мы не ничем не отличаем, кроме природы своего рождения, терзаемые одними ме и теме же страхами. Как на деле: мыслить даже о таком не могла. Ведь тогда судьба мне не смерть подарила, а рождение.

В ТОТ ДЕНЬ НЕ СТАЛО ИМЕННО ЛИЗЫ

— Варя славный ребенок. Думаю тебе она понравится — сменила тему, дабы хоть на секунду заставить позабыть о скорых страданиях.

Саша усмехнулся. Именно в этот момент на его лице появилась слабая улыбка. Вытерев небольшие слёзы, парень направился прочь из лифта, чтобы вновь ощутить свободу, да перестать быть запертым в подобии металлического гроба.

Он взял меня за руку, напоминая тем самым маленького ребёнка, и тихо спросил:

— Куда нам? — парень продолжал шмыгать носом, пытаясь на мертвенно бледном лице держать слабое подобие улыбки. Пусть она и была кривой, да пропитанной скорбью почему-то былому. Моментам, когда в его жизни возможно был смысл.

— По коридору. К самой дальней двери.

Удивительно… Невинная душа, что так боится смерти, самолично ведёт своего палача. Он держит меня за руку переплетаясь длинными пальцами в причудливый клубок. Готов цепляться за любую, даже самую слабую улыбку… Он полностью зависим от меня.

Яркое пламя в его груди разгоралось всё сильнее, медленно подходя к моменту, когда полностью изничтожит себя, оставляя напоследок пепел на обугленной земле.

Только успеваем подойти к коричневой двери, как она тут же открывается. В проёме стояла Анна Александровна — мать Лизы. Женщина увидев нас расплывается в улыбке. Притом она была теплой, пропитанная нежностью к тому, что судьба вновь позволила почувствовать тепло родного тела. Она в миг была готова простить любые мнимые обиды, приняв за истину одно: я буду любить тебя несмотря ни на что. Ты лишь, пожалуйста, живи…

— Ты решила друга привести? — спросила с легким интересом одурманенного разума.

Не видела в Саше гостя из другого мира. Для неё — он обычный человек. Ровесник, которого дочь решила привести без спроса, ища в душе множество оправданий тому, почему же именно не было звонка.

Анна Александровна несмотря на ещё не особо поздний час (если судить по человеческому быту) была одета в тёмную, однотонного цвета пижаму: комплект из теплой кофты с длинным рукавами, да такими же штанами.

— Да… Прости, что заранее не предупредила… — голос постаралась сделать куда более виноватым, словно и вправду нечто подобное могло бы меня волновать.

Саша удивился, после чего тихо спросил:

— Она действительно не видит ничего странного во мне? — сейчас в нём говорило непонимание. Неспособность осознать, что кто-то из ныне живущий готов спутать его с тем, кто действительно имеет право на завтрашний день.

— Да — последовала небольшая пауза — Вот только придерживайся своей роли дальше, хорошо мой друг? — послышался смешок

Только головы успеваем поднять, да спросить: «что?», как тут же последовал ответ:

— Чего на порожке стоите? — последовала недолгая пауза — Останешься сегодня у нас… — мамин взгляд стал задумчивым — Как тебя зовут? Ты Лизин одноклассник? Если, нет то как вы вообще познакомились?

Саша застыл в испуге. Его глаза то и дело смотрели сначала на меня, затем вновь на Анну Александровну. Он слова внятного сказать не мог, от чего лишь мычал, напоминая животное.

— Я… Я… Меня Сашей звать… — Пустой звучал неуверенно, даже стыдливо. Его бледное лицо наливалось краской, показывая истинное смущение тлеющие внутри.

Не в силах более сдерживать смех, сказала:

— Обычно он ведёт себя куда храбрее. Стесняется видимо. — женщина усмехнулась.

— Меня что ли? — она улыбнулась. Её взгляд стал пристальным. Она смотрела на него со странной нежностью (как на родного сына). Дитя, что смогла встретить спустя долгие годы разлуки — Саша… — парень вздрогнул — У меня к тебе еще так много вопросов. Давай же приступим к ним?

Не став дожидаться ответа, женщина как можно скорее потащила его внутрь, в сторону кухни. Подобное далось ей легко. В её руках он напоминал странную, но при этом податливую куклу, для которой ценность имеет лишь воля хозяина.

«Если так подумать, то теперь он действительно больше похож на предмет, нежели на кого-то живого» — последовала усмешка.

«Оболочка, решившая, что уже смогла стать живой… Забавно…»

Дверь захлопнулась. Украдкой заглянув на кухню, осознала: воспоминания стали накладываться друг на друга. Исчез привычный траур. На смену ему пришло счастье, да семейный уют, что ранее казались уже давно потерянными. Иной бы крикнул: Божье чудо! Второй подумает: проделки нечисти! Бежать надо, да как можно скорее! Третий же слепцом станет и выберет притворное счастье в молчании. Именно таким оказался Саша. Закрыл глаза на всё о чем ранее кричал, решив немым сыграть.

Тяжело было улыбку сдержать, когда заметила: Пустой сидел на против Анны Александровны и мило с ней разговаривал. Готовый выслушать каждую историю из жизни уже давно мёртвой дочери.

Возможно, ему попросту была приятна мысль: я вновь смог почувствовать себя человеком. Нет больше демонов, ангелов, Пустых, на замену им пришло одно — неловкие беседы с матерью.

Миг, когда незнакомая женщина будет готова принять тебя в свою семью только потому, что: «ты хороший человек. Ей очень повезло, что она с тобой познакомилась»

«Мне тут больше делать нечего» — промелькнула мысль, как только поняла: не интересны мне их разговоры. Они пустые и попросту не имеют смысла. Возможно, как и всё в этом мире?

Неожиданно послышался детский плач. Женщина резко вскочила, после чего посмотрела на меня с испугом в глазах. Она была готова незамедлительно бросится к своему последнему ребенку, в подсознание до сих пор храня боль о потери первой дочери. Пусть вовсе не помнит о таком. Материнское сердце никогда не обманешь.

Стоило ей слегка высунуть голову в коридор, как тут же сказала:

— Я сама посмотрю. Можешь дальше разговаривать с Сашей — голос звучал мягко, напоминая дурман, готовый даровать покой самой пугливой душе — Он всё равно еще не скоро к нам заглянет…

Какое-то время Анна Александровна, сомневалась, пока не решилась спросить:

— Думаешь там всё хорошо? — в её взгляде читался тихий ужас. Казалось не могла она его осознать. Напоминая слабое покалывания в области сердца, заставляя раз за разом вспоминать и тут же забывать последний разговор с горячо любимой дочерью.

В отличии от неё, Саша не смотрел на меня. Отвернул голову в сторону, боясь того, что замечу осуждение, которое не могло скрыться в бледном лике. Ему хотелось раскрыть правду перед бедной женщиной, вот только понимал: не в праве этого сделать. Смирившись с исходом в виде принятия.

Послышался тихий скрежет зубов, а после раздражённое цоканье. Ему отчётливо виделась собственная судьба, где волью избрал для себя вечное оправдание. Проговаривая пластинкой заевшую мелодию: я обязательно справлюсь. Все хорошо; Не понимая того, насколько же сильно собственное молчание возымело над скорым разрушением души.

Стоило ему невольно приподнять поникшую голову, как тут же наши взгляды встретились. Произошло это на секунду, а то и того меньше, вот только в его глазах отчётливо читалось истина, пусть он её и боялся: я стану таким же… Буду актёром в так ненавистном мне театре…

«Правильно. Пойми же наконец-то, что ты ни капельники не отличаешься от меня»

Его боль. Тоска. Разочарование в самом себя, наполняло моё тело приятным чувством. Нечто, что позволяло согреться окоченевшим конечностями. Заставив даже на секунду усомниться в том, что а действительно ли моё сердце более не бьётся?

«Хочется… Как же мне хочется большего…»

— Да. Я уверенна, что ей просто приснился кошмар. Не более.

— Думаю… — мама замолчала — Думаю ты права… — ответила женщина с ласковой улыбкой на устах.

Одного моего вида хватило, чтобы в миг пропали любые возможные страхи, отдавшись всецело демону. Неосознанно в очередной став спасением от страшного голода для уже давно мертвого дитя.

По коже пробежали мурашки. Приятная дрожь, которую всё никак не получалось унять. Она подобна тоненьким иглам, что раз за разом пронзали ледяные пальцы.

«Приятно… Очень… Как же мне тяжело себя сдерживать… Ах-ха…»

На секунду мне показалось, что мысли затуманили итак ослабевший перед долгожданным наслаждением разум. Приходилось сдерживать себя, дабы в секунду не наброситься на беззащитную душу.

Истина во всём этом была одна — нельзя по собственной прихоти, лишать себя настолько несчастной души. Она плачет и страдает. Она нужна мне, чтобы и дальше чувствовать себя живой. Не быть, а именно осознавать, что являюсь таковой.

— Ты так и будешь дальше стоять? — со злостью спросил Саша.

Он ненавидел, но вот кого? Себя ли за слабость, что несмотря на громкие крики, так и не смог раскрыть правду перед рыдающей матерью. Выбрав в качестве последнего вечера — тихий разговор с подобием ангела, которого так не хватало в собственной жизни.

Возможно, истинным объектом его неприязни, так и продолжала быть я. Существо, которое банально не может прожить, без того, чтобы не насладиться чужой болью. Питаясь ужасом, который навечно застыл в человеческой памяти.

— Иду я. Иду уже — на мгновение голос стал демоническим, а глаза начали слабо светиться, переливаясь подобием янтаря. Лишь после того, как откашлялась смогла вернуть себе уже привычный образ — Варечке там небось так страшно одной —переживающая сестра, которая души не чает в маленьком создании, что также стало роднее собственного спокойствия.

Парень злобно фыркнул, но решил промолчать.

Стоило мне обернуться, как тут же заметила: Анне Александровне хватило нескольких слов, чтобы успокоить ярость, которая всё сильнее закипала в уже давно мёртвом теле. Он вновь улыбался, отбросив любые «но», «возможно», выбрав спокойствие в своих последних часах.

«Какой же ты жалкий» — последовала усмешка.

Мне хватило нескольких шагов, чтобы оказаться рядом с нужной комнатой. Там, где мне ждёт чистый и непорочный сосуд, которому увы ещё придётся наполниться всей грязью окружающего мира. Постепенно её душа будет становиться всё чернее, пока черти самолично не заберут к себе.

«Не переживай дитя, когда придёт время, я и тебе дарую покой»

Стоило мне открыть дверь, как тут же увидела: маленькая девочка спряталась под весовым одеялом. Даже через него можно было заметить, как крохотное тельце дрожало, боясь взглянуть на нечто, что скрывалось за стенами этой квартиры.

Прозвучал всего лишь один шаг, как тут же из-под одеяла стала выглядывать пара любопытных глаз. И всё же страх не смог в ней пересилить интерес. Она хотела и жаждала узреть гостя, которому нестрашны чудища пугающие детский разум.

— Варечка, у тебя всё хорошо? — спросила до одури сладким голосом, который в миг любого человека заставит испытать блаженство.

Аккуратно присаживаюсь рядом и начинаю потихоньку гладить, именно по тому месту, где пряталась её голова.

Девочка всё также продолжала молчать, отчего пришлось повторить:

— Варечка, неужто ты монстра увидела? — старалась звучать, как можно добрее, дабы скорее расположить к себе испуганное дитя

Какое-то время она издавала шуршащие звуки под одеялом, пока вновь легонько не высунула собственный нос и с серьёзным лицом не спросила:

— А само-то, точно не монстр? — речь её была невнятной. Многие звуки ещё не поставлены отчего-то то и дело проглатывала окончания. Хотя чего ещё можно ожидать от ребёнка, которому только на днях исполнилось четыре года.

«Четыре…» — эхом пронеслось в голове. Казалось лишь сейчас осознала: время не стоит на месте. Вот только взрослеют, да меняются вместе с тем: они. В то время, как попросту застыла в своей смерти. Нет у меня как такого будущего. Имя в руках настоящее, которым и пытаюсь жить

Последовала усмешка:

«Одна смерть сменится другой… Страдания, на всю такую же печаль. Вот только в этот раз слезы будут проливаться в память о некогда любимой матери»

В очередной раз чужое горе заставило собственное сердце биться быстрее. Ведь первородные стенания намного приятнее тех, что стали уж слишком обыденными для некогда живого человека.

— Нет — ответила спокойно. Положила руку на грудь в подобие клятвы и тут же продолжила — Я, Лиза, в этом ты уж точно можешь не сомневаться.

Девочка какое-то время всё также щурилась со странным недоверием по отношению ко мне, пока все-таки не сказала:

— Хорошо… Я поверила… Но не до конца… — в серьёз её слова у меня не получалось воспринимать. Виной всему — высокий, тоненький голосок.

«С ней становится всё тяжелее и тяжелее…»

Чем старше она становится, тем отчётливей в её глазах виднеются странности в родной сестре. Сейчас это не более чем незначительные детали, вот только с каждым днем их появляется всё больше и больше.

Ведь детский разум на много сложнее обмануть. Он всегда будет видеть истину за лживой, но в то же время доброй, на первый взгляд, улыбке.

— Ты бы знала как мама испугалась. Подумала, вдруг что-то страшное произошло — моя рука тут же отказывается на её макушке. Медленно, с небольшой опаской в своих действиях, начинаю гладить слегка растрёпанные коричневые волосы.

— Я кое-кого увидела… — как-то неуверенно сказала Варя, то и дело оглядываясь.

— О чем ты?

Она как-то странно посмотрела на меня. То ли с недоверием, то ли в действительности скрывая истинное презрение возникшее в душе.

Постепенно её взгляд начал скользить по закрытой двери, левому углу, правому, окончательно останавливая любопытный взор на занавешенном окне.

Ей хотелось убедиться: здесь точно никого нет. Я имею право говорить.

— Варечка, ты можешь мне доверять. Я, ведь твоя сестра — пауза, милая улыбка затем тихий смешок — Должна я всё-таки знать, от кого же мне следует тебя защищать.

Девочка всё также молчала.

«Святые черти, да, что же тебе не нравится?!»

Я была мила с ней, вот только это не позволило проникнуться ко мне доверием. Дитя казалось слишком осторожным, продолжая видеть во мне нечто инородное. В какой-то мере понимая: её здесь не должно быть.

«Как же раздражает!»

— Не буду… Не хочу дурочкой становиться… — тихо проговорила Варя, заливаясь лёгким румянцем.

— Зря ты о таком переживаешь. Мы ведь семья, Варечка. Я никогда не перестану тебя любить.

ОЧЕРЕДНАЯ ЛОЖЬ

— Лы-са… — тихо проговорила девочка, в который раз уже коверкая чужое имя. Почему-то, именно его она никогда не могла произнести внятно, постоянно подменяя одни гласные на другие

— Я видела кое-кого… — всё с той же неуверенностью продолжила Варя — Я… — последовала паузу — Крылатые люди, они существуют?

«Она видела ангела? Но как такое возможно?»

— Как бы сказать… В нашем мире всё возможно… — непринуждённо пожала плечами, пытаясь и дальше сохранять спокойствие в собственных жестах.

— Как ты думаешь, они хорошие? — в её глазах читался страх. Она боялась услышать правду.

«Не могу я понять… Что ж на самом деле творится в твоей голове?»

— Я не могу ответить тебе на этот вопрос… Как ты сама думаешь, они хорошие?

— Почему?! — крикнула Варя, резко скинув с себя одеяло — Л-ы-з-а…

Некоторое время она смотрела на меня с непонятной злобой. Она хотела правды. Узнать истину, которую так упорно пытаются скрыть от детского разума. Вот только проблема в том, что не демону решать насколько же в действительности чисты ангелы.

После нескольких минут молчания, Варя фыркнула, затем отвернулась. Не былой в ней желания более меня видеть. Испытывая тягу, к тому, чтобы вновь вернуться в привычную крепость построенную из подушек, да одеял.

Она и вправду надеялась, что её нелепое молчание может заставить меня говорить, как в действительности, мне было все равно

«Ребёнок, который думает, что может оказаться сильнее своей старшей сестры… Забавно.»

Вот только она не понимала насколько же её фигура незначительна в моих глазах. Не станет завтра, попросту забуду, как нечто чего никогда и не было в моей жизни.

Жаль что ребёнок этого не мог понять. Ведь несмотря на всё попытки дальше сопротивляться, всё и притом всегда, будет идти точно по такому сценарию, который нужен мне и никак иначе.

Посему не было во мне злости на глупое дитя. Ведь в отличии от меня, ей по судьбе дано умереть. Возможно ни сегодня и даже не завтра, но итог в её существовании в любом случае будет один — смерть

Я ЖЕ БУДУ ЖИТЬ ВЕЧНО ПОКУДА ЕСТЬ ГРЕШНИКИ

Неожиданно дверка скрипнула. В проёме показался Саша. Парень выглядел счастливым. На мгновение мне даже почудилось — бледная кожа сменилась на лёгкий румянец на впалых щеках. Будто передо мной действительно стоял живой человек, а не отражение былого дыхания.

— У вас тут всё хорошо? — спросил он с некой неловкостью.

Не успевает он сделать нескольких шагов вперёд, как тут же его чуть ли не сбивает с ног Варя с громким криком: Мама!

Саша несколько секунд смотрит на открытую дверь, затем переводит свой взгляд на меня и с немым вопросом в них, спрашивает: «что это было?»

— Я и сама не знаю — пожала плечами, после чего вновь замолчала.

Парень присаживается рядом:

— Врешь? — звучал тот ехидно и даже с некой насмешкой.

— С чего бы?

Диалог выглядел странно. Я — безэмоциональная, с полной отрешённостью. В то время, как Саша, был наполнен энергией, готовый всю свою последнею ночь посвятить чему-то, что действительно дорого его сознанию.

— Ну… — протяжно проговорил парень — Ты же демон, разве тебе не известно всё о чем думает человек находившийся рядом с тобой?

— А? — вырвалось от удивления — Нет. Конечно же нет.

Пустой ожидал, что сама объясню, как же в действительности работают мои силы. По итогу не дождавшись, он практически сразу же спрашивает:

— Тогда как же ты видишь людские слабости?

— Потому что мне открыты не мысли, а грехи, которые носит в себе людская душа. Я могу чувствовать, чего же так сильно жаждет его личность. О чем сожалеет. Кого вожделеет. — последовала небольшая пауза — Именно, поэтому я знаю, как правильнее будет надавить на того, кто сидит передо мною. Вот только с детьми всё намного сложнее.

— Почему?

— Они практически чисты.

— Разве такое возможно?

Саша вальяжно лег на кровать. Он молча рассматривал потолок, постепенно вовсе теряя интерес к нашему разговору, который продолжался только по одной причине — так просто должно было быть.

Последовала усмешка:

«Наверное его голову до сих пор терзают мысли об очередной ночной смене. Не потому что хочет, а попросту банально привык. Более ничего не видя в своей жалкой жизни.»

— Плод от рождения невинен. Лишь развиваясь его душа чернеет, перенимая по немного от каждого из своего ближнего. Будь то друг, родители или же некто с кем ты вовсе по крови никак не связан.

— Из-за этого ты не можешь повлиять на Варю, как на Анна Александровну?

— Не совсем. Проблема в том, что она видит меня настоящей. Не говорит, но чувствует это — усмехнувшись, продолжила — Ведь даже одной короткой встречи в младенчестве хватило, чтобы её дальше преследовала тень «праведного» ангела.

— О-г-о, в-о-т он-о как? — проговорил Саша, еле сдерживая зевоту.

Послышался звонкий смех:

— Видимо разговор с Анной Александровной оказался утомительным?

— У? — хмыкнул парень с уже закрытыми глазами. — Не сказал бы. Она оказалась очень приятной женщиной… Такой добродушной… Даже странно, что она с теплотой ко мне отнеслась… Я ведь ей чужой. — пауза, затем крик — Представляешь! Даже супом хотела меня накормить! Всё говорит: ты такой худенький…

«Последнее твои воспоминания будут приятными… Меня это радует. Значит душа твоя станет ещё слаще»

Перестав сдерживать ухмылку на губах, ответила:

— Она всегда была такой.

Саша тяжело вздохнул, после чего аккуратно приподнялся, и с лёгкой грустью в голосе, спросил:

— Если мне всё равно суждено завтра умереть, может мы могли бы на последок посмотреть какой-нибудь фильм?

— А?

«Обычно люди просили другого…»

— Мы же сейчас играем роли друзей. Нравится мне это. Не нравится. Вот только это единственное, что кажется обычным. Я хочу именно так запомнить свои последние часы... Простыми что ли…

— Как пожелаешь — ответила с лёгким ехидством, после чего направилась в сторону выхода — Ночь ожидает быть длинной. Думаю, не стоит мешать Варе спать.

— Ты права… — после добавил — В принципе, как и всегда…

20:01 — 22:00

Он сам ко мне тянулся. Неосознанно, в который раз хватая меня за руку, прокручивая причудливую мысль, что уже давно сродни несбывшейся надежде: я вновь смог ощутить прикосновение чужого тела. Живого тела. Вот только мое более никогда таким не станет. Вся жизнь из него вышла вместе с последним вздохом, который до сих пор томится среди разрушенных бетонных плит. Ему, как и раньше, остаётся просто верить, что я действительно такая.

При этом он стыдился своих желаний. Раз за разом одергивая истощённые пальцы, пытаясь заставить себя вновь увидеть в переливающихся янтарём глазах демона, который стоит только первым лучам начать скользить по холодной земле, с мягкой улыбкой на устах, заберёт последнее, что осталось от ранее живого человека.

Стоило нам подойти к комнате Лизы, как невольно обернулся: послышался громкий смех. Он доносился с кухни.

«Видимо, Анна Александровна всё-таки смогла успокоить Варю…»

Саша заметил: моя рука застыла на деревянной ручке, в то время как взгляд был направлен куда-то вдаль, отчего невольно сказал:

— Видимо, им весело… — неловкий смешок, затем вопрос — Ты хотела бы также?

— У? — более я его не видела. Для меня он в миг стал чем-то неважным. Мушка, которую мне ничего не стоит раздавить.

— Лиза… — парень откашлялся — Эйс… Ты знаешь, что такое счастье? — голос звучал строго. По крайней мере лишь до того момента, как мне стоило слегка приподнять голову, да взглянуть ему в лицо. Его глаза были грустными.

«О чем же ты страдаешь? Я не понимаю…»

— Человеческое — нет — недолгая пауза, открытая дверь, а за ней тут же печальные слова — Ну и? Какой фильм будем смотреть?

Саша невольно отстранился. Его пугали мои слова. Он боялся истины, которая заключилась в том, что, как бы не тянулось мёртвое нутро к чему-то живому, демона разжалобить не сможет. Продолжая быть оболочкой, которая представляет из себя ценность лишь в тот момент, когда заимеет сердце, а вместе с ним и душу.

«Мне даже его немного жалко… Совсем чуть-чуть»

— Я… — пауза — Мне… — и вновь тишина — Может…

Устав от вечных сомнений, схватила его за руку и тут же притянула к себе. Он явно смутился, но даже не пытался отстраниться. Лишь покорно следовал моей воле, в итоге начиная всё сильнее сжимать меня в своих объятиях.

— Пожалуйста… Саша… Пойми, я не хочу сделать тебе больно… — прошептала, склонившись над ухом.

ПО КРАЙНЕ МЕРЕ ПОКА ЧТО

— Давай же проведем последние часы так, чтобы завтра не было о чем сожалеть….

— Я… — парень замолчал. Послышался тяжёлый вздох — Я согласен. Позволь же мне почувствовать себя живым… Пожалуйста… — тихая, практически безмолвная молитва. Он хотел кричать. Кричать о том, насколько же сильно собственную душу раздирают противоречия. Испытывая ужас. Боль. Сомнения. Но также приятное облегчение от ощущения тепла, исходящего от тела рядом. Пусть оно уже давно лишилось своей истинной души.

«Какая прелесть…» — рукой невольно начинаю гладить белокурую макушку.

Ему настолько противны ложь и притворство, из которых состоит моя жизнь, что уже сам не может от них отказаться. Приходя к исходу, в котором изначально не было выбора.

Именно в этот момент хватка моя ослабевает. Саша нехотя отстранился, не понимая одного: зачем же мне нужна свобода? Испытывая спокойствие лишь в объятиях демона.

— Что бы именно ты хотела посмотреть? — его губы сомкнулись в улыбке. Вот только в глазах всё так же читалась грусть.

Несмотря на всю обычность моей комнаты — компьютерный столик, на котором стоял старенький монитор, кровать, комод; парень отчего-то боялся шагу ступить. Застыв в подобии статуи, которая не имеет права на то, чтобы вовсе существовать.

— У меня нет любимого фильма. Я вообще очень плохо разбираюсь в жанрах — присаживаюсь на кровать, после чего беру пульт и включаю телевизор, что стоял на комоде.

Саша неловко молча (он всё так же стоял в проёме), пока всё-таки не нашёл в себе сил для того, чтобы продолжить разговор:

— Правда? — он звучал неуверенно. Казалось вовсе хотел тишины, дабы не испытывать вину за возникший страх, перед тем, о чьем присутствии сам молил — А почему? Тебе совсем не было интересно, что нравится людям?

Пожала плечами, после чего ответила:

— Зачем? Я не хочу становиться другом для человека.

Парень присаживается рядом. Он тяжело вздохнул, после чего поднял голову и посмотрел на меня. Должна сказать, его взгляд впервые был настолько уверенным.

— Тебе даже не было интересно? Ну… Знаешь, банальное любопытство… Всё-таки у каждого из тех кого-то ты убила, была своя жизнь.

— Нет. Не было. Для меня это бессмысленная трата времени — Саша видел, что я не имела сомнений в своих словах, отчего и сказать более ничего не мог.

Последовало молчание. Оно оказалось недолгим. Буквально через несколько минут комната наполнилась смехом. Он не был радостным. Напоминая странное отчаяние, которое пытались скрыть, дабы окончательно не сойти с ума.

Стоило ему успокоиться, как тут же сказал:

— Мне вот, например, нравятся комедии. Они такие лёгкие… Светлые что ли? Вмиг заставляют забыться — последовал смешок — Иногда, мне кажется: может и в моей жизни, когда-нибудь всё наладится…

Не в силах более сдерживать отвращения, поморщилась в лице:

— Не моё… Слишком приторно — последовала небольшая пауза — Что-нибудь ещё?

— У? Конечно… — парень задумался — Может, ужасы? Мне кажется, они тебе понравятся.

— Ужасы? — усмехнулась, затем спросила — Почему именно они?

— Мне кажется, что человек, у которого вся жизнь состоит из того, чтобы наблюдать за людскими страданиями, тем более за смертями, должен найти нечто приятное в атмосфере постоянного напряжения, я не прав? — вопросом на вопрос

— Главное — что лежит в основе этого страха. Бессмысленное членовредительство не по мне.

— Я не совсем тебя понял…

— Если я вижу бессмысленное убийство, то подумаю так: неплохо, но могло быть лучше. А теперь представим другую ситуацию: на твоих глазах некто убил твоего лучшего друга. Скажи — намного сильнее?

Парень заметно скривился в лице, после чего прошипел сквозь зубы:

— Лиза… От подобного я испытаю лишь радость. Точка.

«Ох… Точно… Влад…»

— Не стоит тебе о нём думать — последовала короткая пауза — Представь, это будет человек, которым очень сильно дорожишь. Что ты почувствуешь, если его не станет?

Парень тяжело вздохнул. Он более слова не сказал, продолжая размышлять о том: а что же в действительности может почувствовать сердце, которое уже давно не бьётся?

— Ну… Страх, я полагаю? — голос звучал неуверенно — Да, скорее всего, его бы я ощутил первым… После ненависть, печаль, тоску, вину… При том одновременно. Непонимания в моменте, а что же из этого в принципе заставляет меня страдать?

— Это и называется красивой смертью. Когда вместо усопшего, тебе больше всего становится жаль человека, который когда-то был ему другом. Настоящим…

Губы растянулись в улыбке. Она была дикой, пропитанной истинными мечтами извращённого разума безнравственного демона.

Саша невольно поежился:

— Я… Я даже не знаю… — послышался неловкий смешок — Не думаю, что смогу найти хотя бы один фильм, чтобы он понравился тебе… — лицо стало задумчивым. Отчего в секунду хотелось спросить: ну и зачем ты пытаешься мне угодить?

— Не стоит о таком переживать. Давай лучше посмотрим то, что нравится тебе. Считай это мой подарок на своеобразный день рождения.

«Завтра ты всё равно умрёшь. Ах, короткая и ничего не значащая жизнь. Длиной всего лишь каких-то двадцать четыре часа»

— Уверена?

— Да — ответ короткий, ведь мне действительно было все равно на те несколько часов, которые мы потратим на просмотр бессмысленного фильма. Главное — завтрашнее утро. Оно и станет последней точкой в наших отношениях.

— Уверена, что не пожалеешь об этом? Тебе ведь не…

— Я же уже сказала «да» — перебила Сашу, не дав более слова сказать.

Парень кивнул и тут же радостно крикнул:

— Лиза! Я придумал, какой фильм мог бы понравиться нам обоим! — увидев, что молчу, парень продолжил — Он называется «Медовый месяц Камалы».

— И о чем он?

— Главная героиня Камала ещё с самого детства была влюблена в одного парня. Вот только чувства были не взаимны… Можно сказать, она его раздражала. Дядя Камалы очень дорожил своей племянницей, отчего решил начать шантажировать парня. Выбор: либо свадьба, либо тюрьма. — Саша замолчал. Он пытался понять: есть ли во мне хоть доля интереса к обсуждаемому фильму — В итоге… Свадьба состоялась.

— Звучит как самая стандартная история любви. Дай угадаю, потом он понял: я жить без неё не могу? — звучала излишне театрально. Таким тоном, каким не говорить ни один человек.

— Не совсем… — вновь последовала пауза — Ты права, он полюбил её, да и она в своих чувствах не изменилась… Но знаешь, что самоё интересное?

— Нет?

— В их случае любовь пришла слишком поздно. В момент, когда об этом уже и речи быть не могло.

— Неужто они умерли? — спросила со странным ехидством в голосе.

Саша усмехнулся:

— Он — нет, а вот она… Притом подобная трагедия случилась в самом начале фильма. Практически сразу после их нелепой свадьбы… — с каждым словом парень становился всё тише, пока вовсе шепотом не стал говорить.

«Видимо, ему и вправду нравится этот фильм, раз с таким трепетом пересказывает мне сюжет»

— Звучит интересно!

«Скука смертная…»

— Включай скорее!

«Стоит потерпеть два часа, и сопливая мелодрама закончится»

— Его надо сначала скачать — послышался лёгкий смешок — Ты ведь не могла знать заранее, чем мы будем заниматься? — улыбка пропала с его лица — Пожалуйста, скажи мне, что это не так.

— Извини, но даром предвидения не обладаю — парень выдохнул — Но фильмом обеспечить могу — рукой указываю в сторону пульта — Стоит тебе нажать на кнопку «выключения», как тут же включится нужный фильм.

— Все чудесатее и чудесатее! — Саша засмеялся. Взял в руки пульт и нажал на кнопку «выключения». Фильм начался.

После фильма тихой ночью

И вот, спустя каких-то два часа, экран потемнел. Притихли звуки. Пошли титры. Человек, что с таким воодушевлением рассказывал мне про этот фильм, уже давно спал. Он склонил голову к моему плечу, тихо посапывая рядом с демоном. В его душе царил покой. Я это чувствовала.

Уголки губ невольно сомкнулись в ухмылке:

— Дурак… Какой же ты всё-таки дурак…

Тихо прошептала, проведя длинными пальцами по серебристой макушке. Она слабо переливалась из-за небольшого свечения, которое исходило от старенького телевизора.

Казалось, Саша впервые чувствовал себя спокойно. В безопасности. Ведь никакие мои касания не могли заставить его проснуться. Он полностью мне доверял. Отчего лишь слабая улыбка застыла на тоненьких губах.

«Интересно… Что ему снится?»

Неожиданно дверка открылась. В проёме показалась чья-то фигура, что так и норовила спрятаться в тенях плохо освещённого коридора. Стоило ей сделать один решительный шаг вперёд, как тут же тихо спросила:

— Сашенька уже спит? — в голосе слышалась теплота. Забота, которую только мать проявляет по отношению к своему дитя.

«Почему-то мне кажется, что таким тоном ты даже со мной никогда не разговаривала»

В груди начало щемить. Почувствовала странное раздражение:

— Ага… — ответила нехотя — Я тоже собираюсь ложиться. Поздно уже, всё-таки… — за лёгкой улыбкой, пыталась скрыть возникшую неприязнь, но получилось плохо. Всё моё омерзительное нутро так и кричало. Хотело вырваться наружу, в миг став обычным сгустком скверны.

— Правильно — ответила Анна Александровна, всё так же смотря на Сашу — Хороших снов, Лиза. Утром я к вам обязательно зайду.

Она не видела меня. Чувствовала нечисть, которая всё сильнее оскверняла своим присутствием некогда счастливую семью. Её тянуло к чему-то чистому. Непорочному. Видя в Саше того, благодаря кому в давно поникших глазах слабым огоньком разгоралась надежда. Отбросив все возможные мысли о странной копии рядом.

Верно, я — не Лиза. Лиза — не я. Сам мир уже давно сделал подобную идею частью своего мироздания.

Телевизор выключен. Свет погас.

Подобно Саше, я также уснула. Не как человек. Совсем иначе. Растворяя на множество частиц былое тело. Став чем-то незначительным. Позволив разуму познать покой. Перестав быть лицом, превратившись в нечто неконтролируемое, но природно объяснимое.

В такие моменты в голове не оставалось мыслей. Лишь пустота, которая спасала от странных мыслей, что заставляли ненавидеть имя, на которое приходилось откликаться даже после смерти его носителя.

Именно этого жаждала моя никчёмная душа — быть незримым духом. Я вроде есть, но при этом уже давно мертва. Я счастлива? Грущу? Я просто существую в лучшем понимании этого слова. Ведь более уже ничего не может волновать.

Вот только чем дольше меня нет, тем больше я в действительности исчезаю.

Отчего раз за разом приходится собирать искалеченное тело по кусочкам. Придавать ему форму, постепенно делая её острее, обтекаемее, заставляя стать похожим на человека. Материальной. Такой, которую нельзя будет отличить от остальной безликой массы.

Открыв глаза, понимаю: настало утро. Натянув широкую улыбку, громко крикнула:

— Пора вставать!

Вот только каково же было моё удивление: Саши рядом не оказалось. Комната была пустой.