Кажется, я бог в типичном аниме-мире

Глава 1. Бог умирает, но не совсем

Дело в том, что на самом деле сложно понять, жив ты или нет. Матвей бродил в странном белом пространстве, не имевшем начала и конца, уже некоторое время, и всё никак не мог понять, что происходит. Ему казалось, что он мёртв. Вместе с тем, ему казалось, что это не так. Единственное, в чём Матвей был уверен — всё это очень-очень неправильно.

Но почему?

Матвей был не совсем одет. В сандалиях и белой накидке на манер греческого наряда, только поскуднее. Пояс был причудливо расшит жёлтыми и белыми нитками, руки украшали наручи (на первый взгляд золотые, но если приглядеться — обыкновенные подделки). На голове, в копне пушистых пшеничного цвета волос и вовсе красовался лавровый венок.

И отчего же Матвей так странно выглядит?

Больше всего Матвею хотелось увидеть брата. Сашка — та ещё маленькая проблема, но это его проблема; если Матвей сейчас был здесь, то где он?

Вдруг по окружающему Матвея пространству прошла рябь. Вмиг белизна исчезла, и ноги парня оказались на привычном домашнем ковре. Было светло и пахло едой; где-то в зале постукивали столовые приборы, и кто-то без энтузиазма переговаривался.

Матвей с интересом заглянул в зал, обнаружив, что стол накрыт чёрной скатертью; Сашка, дядя со своей женой да Лиля с Антоном, самые близкие друзья Матвея, сидели, повесив головы. Отчего-то на ноге Лили был гипс.

— Что происходит? — спросил Матвей. — И по какому поводу вы собрались, да ещё и без меня?

Почему-то ему никто не ответил. Парень подошёл к обычно энергичному и улыбчивому брату и хотел было потрясти его за плечо. Но собственная рука Матвея будто бы прошла сквозь чужое тело, от чего его сердце ёкнуло.

Это что ещё за чудеса?

— Ничего, Сашенька, — тётя погладила мальчика по плечу. — Он был героем... Ничего-ничего, переедешь к нам, всё хорошо будет...

— Не хочу к вам... — всхлипнул Сашка. — Хочу Матюшку...

Тётя покачала головой.

«Чего это он? — подумал Матвей. — Обычно на тётку, разве что, как коала не взбирается, она ж его балует, как родного. Ему никуда так не хочется, как к ним с дядей на выходные!»

— Да уж, герой, — горько выдавила Лиля и положила вилку, которой до этого уныло елозила по полной тарелке. — Да лучше б кто угодно, чем он!

— Лиля! — осадил её Антон. — Что ж ты такое говоришь? Он бы сам себя корил, если бы тогда не помог! Ты же знаешь его...

— Знаю, знаю...

Матвей, кажется, начинал что-то вспоминать. Точно — они же собрались на первую «сходку» по видеоигре, в которой, в общем-то, и познакомились лет пять назад. Игра была старая, не очень популярная, с ужасной графикой и какими-то анимешными персонажами. Но Матвей её всей душой любил, потому что именно она вытащила его из ямы после смерти родителей. Там он встретил друзей, там почувствовал себя значимым и обрёл уверенность — а потом он перенёс эту уверенность на реальную жизнь, встал на ноги и позаботился о совсем уж малолетнем младшем брате, которому в этом году стукнуло одиннадцать.

Потому Матвей и был наряжен, как идиот. Это был костюм его персонажа, прозванного «Богом» в их маленькой гильдии, потому что он подсоблял игрокам со всеми квестами, стоило кому только кинуть клич о помощи.

В общем-то, несчастье настигло Матвея именно в этом костюме; не успели они с Лилей и Антоном добраться до места сбора, как на дорогу выскочила машина, то ли потерявшая управление, то ли ещё что. Ехала она прямиком на них с Лилей и на какого-то мелкого мальчишку, который был до того похож на Сашу, что Матвей не смог сопротивляться желанию оттолкнуть его с дороги, вместо того чтобы убегать самому.

Так Матвей, кажется, и умер.

Парень огляделся. Комната выглядела почти как обычно, но уж очень мрачно. Во главе стола было пустое место; возле тарелки красовалась рамка с чёрной лентой, на которой красовалось лицо самого Матвея.

Кажется, он очутился прямо на собственных поминках.

Это было... необычно. Неужели Матвей стал призраком? Тогда где же он бродил последний час или два, и что ему теперь делать?

Вдруг всё расплылось и начало исчезать; Матвей только и успел, что в последний раз взглянутьна Сашку, прежде чем перенёсся куда-то ещё. Он почти ожидал какого-нибудь частилища, но, стоило ему открыть глаза, как его взору предстал... Сад.

Матвей стоял на дорожке из белого камня; рядом был симпатичный фонтан со статуей девушки, из кувшина на плече которой лилась вода. Всюду что-то цвело: маленькие голубоватые цветочки на молодой зелёной траве, белые розы на живой изгороди где-то неподалёку да маленькие розовые точки на вишнёвых деревьях. Небо над головой было ясным, без единого облачка, но цвет оно имело розовато-фиолетовый, в разных местах становясь светлее или темнее. На нём виднелись россыпи уж склишкои ярких звёзд; Матвей грешным делом подумал, что у него галлюцинации, но вдруг заметил проходящих мимо людей.

Их было двое. Первой была красивая женщина в розовом платье; волосы у неё были ярко-красные с вплетёнными в них живыми розами, и они сранным образом доставали ей до пят, но умудрялись немного «плыть» в воздухе. У неё было лицо, словно вырезанное избелого нефрита, яркий макияж и лисьи глаза. Вторым же был крупный загорелый мужчина, наготу которого скрывала лишь летающая вокруг голубая ткань.

Этот же мужчина ткнул в Матвея пальцем и указал на него своей спутнице. Та похлопала глазами и хихикнула, словно забавляясь видом юноши.

Матвею было нечего терять. Судя по всему, он умер, а теперь ещё и оказался непонятно где. Можно было хотя бы выяснить, что же это за «где», а не стоять, как истукан.

— Прошу прощения, — он подошёл к незнакомцам, рассматривавшим его, как заблудившегося щенка. — Вы не знете, что это за место?

— Знаем, конечно, — пропела женщина. — Это измерение эдемских садов. А вот тебе стыдно залавать такие вопросы, молодой человек.

— Отчего же стыдно? — непонял Матвей.

Незнакомка хмыкнула.

— Посмотри на него, Посейдон! — она обратилась к своему собеседнику. — Молодые боги в наше время ни к чему не готовы, да ещё и дерзят!

— Я не дерзил, — возразил парень. — И, вообще-то, невежливо говорить о человеке так, будто он не стоит прямо перед вами.

— Ты это мне сказал? Смеешь указывать мне, что там вежливо,а что нет? Ты знаешь, насколько я древнее тебя? Хоть представляешь, сколько у меня верующих? — нахмурилась женщина и ткнула в Матвея пальцем; ногти у неё были красные и угрожающе острые. — Испугался? Если поцелуешь мои туфли, я не буду злиться.

Матвей пожал плечами.

— Вообще-то, меня не волнует, злитесь вы или нет, — честно сказал он. — Но называть себя богиней довольно высокомерно. Вы, дамочка, красивая, но кто на самом деле будет вам поклоняться? Характер у вас и вовсе ужасный.

— Что? — угрожающе прорычала незнакомка. — Что ты посмел мне сказать, молодой божок? Да от тебя магической энергией даже не пахнет, как ты вообще додумался мне такое сказать? Я твои кишки на...

— Афродита, что на тебя нашло? — мужчина щёлкнул пальцами перед носом женщины. — Расслабься, мало ли, что там говорит этот мальчишка. С каких пор ты такая кровожадная?

Женщина тут же изменилась в лице, натянув безмятежную улыбку и похлопав глазами.

— И правда, из-за чего я беспокоюсь? — с улыбкой произнесла она. — Меня это вообще не волнует. Ни капельки. Но ты, божок, не прибоижайся ко мне ни за что и никогда! Хочу не видеть твого лица ближайшую тысячу лет,

Последнюю фразу она адресовала Матвею. Затем Афродита (что, в самом деле?) тряхнула волосами, развернцласт и ушла, цокая каблуками.

— Же-енщины, — протянул незнакомец. — Может, дело только в ней. Она всегда была немного странной, не обижайся, мальчик.

— Я вам не мальчик, — оскорбился Матвей.

— А сколько тебе?

— Двадцать один.

— А-а, — кивнул Посейдон. — Ты совсем младенец! Можно сказать, новорождённый. Я в этом не очень разбираюсь, но мне кажется, двадцать один — даже для людей довольно мало. Ты как вообще вознёсся? Признавайся, какой-нибудь императоркий сынок? О, я надеюсь, ты не очередной сын Зевса. Я уже не могу, куда ни ткнёшь, всюду племянники и племянницы...

Сначала Матвей кивнул в ответ. Затем он всё-таки опомниося и мотнул головой, потому что дядька у него был один, и отнюдь не какой-нибудь там бог. И сводных братьев и сестёр у Матвея не было (но тут уж точно не скажешь; стоило зотя бы надеяться!).

Да и вообще, что этот мужик такое несёт?!

— Афродита, Зевс, Посейдон, — медленно перечислил Матвей. — Что-то я совсем ничего не понимаю. Подскажите, я в загробном мире, или это сон?

— Сказано же тебе измерение эдемских садов. Ты что, тугоухий? — изумился Посейдон. — Погоди минуточку, младенец, ты что, даже не понял, что вознёсся?

Подумав минутку, Матвей пожал плечами.

— Ну, я не видел никакой приветственной таблички вроде «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ БОГ».

— Мда-а... — выдохнул Посейдон. — Что ж ты за беда такая? Хотя, в тебе такие крупицы магии... Это могло быть и случайное вознесение.

— А случайное — это как?

— А это когда тебя посмертно кто-нибудь богом называет. Или при жизни, но часто, — пояснил мужчина. — Вообще-то, сложно сказать, тут всё случайно, но случайные вознесения не редкость. С императорами вечно что-то такое...

— Ну а я не император, — озвучил очевидное Матвей.

Посейдон осмотрел его с ног до головы и вынес вердикт:

— Вот что я тебе скажу, младенец: ты сейчас, можно сказать, бог в зачаточном состоянии. Существуют боги на магической энергии, но не совсем обычной, а той, в которую преобразовывается энергия, которую ты получаешь от молитв, верующих и храмов.

Что за такая «не совсем обычная магическая энергия» Матвей понял смутно, потому что и в обычную-то не верил, но Посейдона всё равно не перебил. Из вежливости.

— А если их нет?

— А если их нет, когда остатки энергии рассосутся, твоя душа будет расщеплена без права на реинкарнацию. Возможно, остатки впитаются каким-нибудь другим богом, — так безразлично ответил Посейдон, будто сказал, что небо голубое. — Это цена, которую платит душа за вознесение. Тебя, судя по всему, без подпитки дней на семь хватит.

— И что тогда делать? Я не то чтобы хочу расщепления души.

Посейдон на это только развёл руками.

— Тут я тебе не помощник. Хотя, это ты удачно на меня попал — у меня всегда есть низшие нимфы, которых я отправляю племянникам. Знаешь, подсобить по началу. Зевс об этом особо не беспокоился. Я бы перебросил к тебе одну, но...

По одному взгляду Посейдона Матвей понял, что благотворительностью бог не занимается. Парень незамедлительно выпалил:

— Платить нечем.

— Поклянёшься, что будешь должен, — решил Посейдон. — Неделя что секунда, если умрёшь, нимфа всё равно ко мне вернётся. Ну а если нет, дождусь, когда будет чем платить, и обберу до нитки. И что ты выбираешь?

Немного поразмыслив, Матвей решил, что жить в долг всё-таки лучше, чем вообще не жить. Нимфа хоть попытается помочь; не похоже, что другие боги захотят возиться с новичком. Да даже Посейдон до сих пор тут, потому что должника завести решил. И как, спрашивается, этим богам доверять?

— Ну нимфа так нимфа, — согласился на предложение парень. — Клянусь, что буду должен, и всё такое.

Вдруг его сердце прострелило смутной болью, которая прекратилась так же быстро, как и началась. Посейдон хохотнул.

— Ну вот и твоя клятва бога! Нарушишь — половина твоей магии и богатств ко мне уйдёт, сколько бы их не было.

Всюду сплошной обман! Матвей, конечно, своё слово обычно держал, но нельзя было предупредить?!

— И когда я получу нимфу? — прохрипел он.

— Скоро, скоро. Отправлю её к тебе как можно скорее. Удачи, младенец, — мазнул рукой Посейдон, щёлкнул пальцами и вмиг растворился в голубой дымке, оставив после себя едва ощутимые брызги воды и солоноватый запах моря.

Матвей в недоумении застыл, осознавая, что его оставили одного. Что ж за день-то такой?

Немного пройдясь по бесконечному саду, Матвей поглазел на беседки да на других богов. Больше он ни к кому не подходил, да и другие не стремились с ним пообщаться. Матвей был в прострации: в конце концов, сначала нужно осознать, что ты умер, и теперь ты здесь, а твоя семья там, далеко в мире живых. И гораздо хуже узнать, что ты случайно стал богом, а твоей душе угрожает полное уничтожение. И кто виноват? Глупый никнейм игрового персонажа?

Матвей устроился в тени небольшого деревца с розовой листвой. Он улёгся на траву и закрыл глаза; возможно, где-то внутри он надеялся, что проснётся что окажется дома, а всё это «измерение эдемских садов» окажется глупым сном.

Рядом кто-то откашлялся.

Матвей это с чистой совестью проигнорировал, но некто откашлялся ещё раз, куда более настойчиво. Вздохнув, парень приподлнялся, обнаружив возле себя девушку...

...которая, честно говоря, выглядела как стереотипный ангел. Светлокожая, беловолосая, красивая донельзя, с тонкой талией и выдающейся грудью, да ещё и в белом платье, которое многого не скрывало. За спиной у неё была пара маленьких белых крыльев, а над головой сиял золотой нимб.

— Я бы не советовала тратить время на пустяки вроде сна, — заговорила девушка. Голос у неё был тихий и уж очень строгий.

— И вам здравствуйте, — ответил Матвей. — Ну и кем ты будешь?

— Я морская нимфа, нереида Калипсо, — представилась она. — Послана Посейдоном служить вам до расщепления вашей души.

«Так позитивно, — подумал Матвей. — И всё равно мешанина какая-то...»

— Так... Калипсо как в греческой мифологии?

— Я не уверена, что знаю, что такое греческая мифология, — ответила нереида. — Но я не полноценная богиня, и у меня нет храмов и верующих, так что нет и историй, которые могли бы распространять смертные, если вы об этом?

— Как же ты тогда существуешь?

— Нимфы, ангелы, небесные чиновники и прочие слуги богов существуют за счёт энергии своих хозяев, — объяснила она. — Прежде чем Посейдон отправил меня к вам, я принадлежала ему, и сейчас полна его энергии. Если бы я не могла вернуться к нему, после того как ваша душа будет расщеплена, я бы всё равно прожила намного дольше, чем вы.

Честно говоря, Матвей ещё никогда не встречал такой пессимистично настроенной и жестокой девушки. Она уже несколько раз заявила, что душе Матвея недолго осталась, и в её голосе не было и капли сомнений! И вот она должна помочь ему прожить дольше жалкой недели?!

— Знаешь, ещё одно слово о моей душе, и я отошлю тебя назад, — пообещал Матвей. — Давай лучше подумаем о том, как мне прожить подольше. Я пока не настроен умирать.

Калипсо покорно склонила голову.

— Что ж, тогда я предлагаю запастись энергией, — заявила она. — Вы всё равно не сможете спуститься к смертным без неё. Даже если могли бы, никто бы не уверовал за неделю.

— Как вообще заставить кого-то в меня поверить? — вздохнул Матвей. — Я в этом ничего не понимаю! Кроме того, никто не поверит случайному парню, который скажет, что он бог! Я даже не умею делать всякие волшебные штучки... Боги ведь делают такие вещи?

— Для «магических штучек» тоже нужна энергия, — осадила парня Калипсо. — Говоря о том, как заставить людей верить... Я слышала об одном проекте, который гарантирует краткосрочный результат, но по слухам, нужно заплатить, чтобы в нём поучавствовать.

Матвей похлопал по несуществующим карманам своего наряда.

— И чем же?

Калипсо вздохнула.

— Божественными монетами. Любые богатства, ценные вещи и подношения, которые вы получаете, можно преобразовать в божественные монеты или магическую энергию. Монеты — это то, че боги платят друг другу за услуги или товары вроде ценных артефактов и заклинаний.

— Стало быть... Я теперь бог, но мне нужно заработать денег? — с ужасом понял Матвей.

— По крайней мере, вы думаете в правильном направлении.

Глава 2. Бог находит работу

Наступило время мозгового штурма. Матвей уставился на Калипсо, а она уставилась на него; они молчали, глядя друг на друга, с десяток секунд, прежде чем нереида предложила:

— Что на счёт работы?

— Боги что, ходят на работу?! — ужаснулся Матвей.

Калипсо пожала плечами.

— А кто не ходит?

Это было... пугающим образом логично. Но это отнюдь не значило, что Матвей прямо-таки мечтает вкалывать в небесной версии офиса. Что вообще делают боги? Держат издательства священных книг? Продают пачки благословений? Кем они, чёрт их дери, работают?

— И что, я могу устроиться каким-нибудь божественным грузчиком и быстренько заработать монетку-другую?

Спросил это Матвей в шутку, полностью ожидая, что это работает совсем не так. Но, к его удивлению, Калипсо кивнула.

— Да, что-то похожее можно и подыскать.

***

Калипсо отвела Матвея к маленькой площади с множеством арок. Тут и там крутились боги; все они шли по своим делам, не замечая Матвея или просто не обращая на него внимания. Столпотворение, вообще-то, было знатное, но протолкнуть парня к нужной арке нереида всё равно смогла.

— Нам сюда, — сказала она, первой проходя... Куда-то. За аркой были ие же садовые дорожки, но как только Калипсо туда ступила, её тело словно испарилось. Сглотнув, Матвей отправился следом, надеясь, что это его не убьёт.

Он, в общем-то, и так мёртв, но кого волнуют такие мелочи?

Матвей не любил сюрпризы. Зато ему очень нравилось, когда его ноги оказывались на твёрдом полу, а не, скажем, в пропасти, куда могло бы полететь его бессмертно-смертное тельце. Пройдя через арку, парень очутился в большом светлом зале с белыми стенами и тёмным потолком, под которым будто летали маленькие синие облачка. У одной из стен красовалась стойка, за которой стояли несколько ангелов (или нимф, кто ту их разберёт).

И боги тут, конечно, тоже были, но менее величественные, чем в измерении эдемских садов. Как бы сказать... из того же социального слоя, что и сам Матвей.

К каждому ангелу (нимфе? небесной чиновнице? как их различать?) была очередь, да не из двух-трёх человек, а сразу из десятка. Немного поглазев, Калипсо фыркнула, схватила Матвея за запястье и в наглую протащила его вперёд, возмущавшимся заявив:

— У вас тут у всех тысячи лет в запасе, а у моего господина дело жизни и смерти. Вы, великие боги, могли бы и проявить сострадание.

Матвей тихонько хихикнул. Калипсо выглядела тихой, но если она не хотела ждать, то торчать в очереди три часа ей и не приходилось. Воистину, наглость второе счастье.

У стойки нереида потребовала показать ей самую высокооплачиваемую работу и, как только ей вручили кучу свитков, принялась придирчиво их перебирать. Матвей из интереса заглянул в один, понял, что прочитатл ничего не может, и любое недовольство поведением девушки запихнул кула подальше. Начал бы ещё возникать вслух, умник, и пришлось бы экстремально учить древнегреческий.

После долгих размышлений Калипсо забрала один свиток и отвела Матвея в сторону.

— Вот, нашла кое-что приемлемое. Платят хорошо, но, как бы сказать, — она скривилась. — Но работодатель не самый приятный.

— Это ещё почему? — не понял Матвей.

— Откровенно говоря, я не уверена, что вы готовы работать на асов, — призналась Калипсо. — Они щедры, но не будут нести ответственность, если вас... зашибут.

Матвей почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

— Но ведь этого на самом деле не произойдёт?

— Это зависит не от меня, — честно ответила нереида. — У асов обычно большая текучка среди низших божеств и служителей, так что частенько наступает момент, когда нужно набрать новых, но для организации не хватает лишних рук. В частности, бог судьбы Хёд собирается организовать турнир среди душ погибших в бою воинов, но требуются беспристрастные наблюдатели. Вы будете хорошим кандидатом. Вы бог, но вы настолько слабы, что не можете помочь кому-то с жульничать. На самом деле, вы ничтожны даже по сравнению с кандидатами в служители Хёда.

— Спасибо за комплимент, — съязвил Матвей. — И что я за это получу?

— Вы получите немного магии и сотню монет. Этого как раз хватит на проект, о котором я говорила. Хотя, лишь минимально.

— Так... А что за проект?

Нереида осмотрелась и поманила Матвея к выходу из здания. Правда, за дверью были только колонны да большая лестница, которая вела в никуда. Буквально: вокруг было сплошное тёмное пространство, с виду походившее на открытый космос. Матвей и Калипсо сели на ступеньки, и тогда нереида снова заговорила:

— Видите ли, в мире богов есть одно измерение, где часто проводятся разного рода игры. Создаются стандартные и не очень человеческие миры, где боги соревнуются во всём, что только придёт им в голову. Недавно, может, тысячу лет назад, Гермес создал систему призыва героя. Они, вообще-то, были и до этого в разных вариациях, но эта стремительно набирает популярность. Многие боги потеряли в этой игре много денег.

— И что, ты надеешься заработать в азартной игре? Это же идиотизм.

— Нет, не заработать, — мотнула головой Калипсо. — Я подозреваю, что там и так всё подстроено, так что у вас нет никаких шансов победить. Меня куда больше интересует сам призыв героя. Позвольте объяснить: вы вытянете из цикла реинкарнаций случайную душу, которая будет воплощена в мире игры, как ваш герой, который получит вашу метку. Дело в том, что население мира не должно сомневаться, что героя к ним отправил настоящий бог. Это значит, что одно лишь участие позволит вам увеличить продолжительность жизни. Позвольте сказать, одни лишь подработки никогда не дадут васм достаточно магии для стабильного существования, но в игре у вас будет время, по крайней мере равное жизни вашего героя. Или больше, если у всс получится заставить героя основать ваш храм.

Матвей задумался. Герой и вся эта странная игра... Да ему эта чертовщина вообще не упёрлась! Ну не уважает Матвей всякие ставки на скачках и похожие вещи, хоть убей. Но жить-то тоже хочется. Со своим храмом было бы всяко спокойнее, чем вообще без него.

— Когда у вас будет достаточно магии, вы сможете сосредоточиться на мирах, существование которых не зависит от игр богов. Искусственные миры полны ограничений и всегда дают намного меньше, чем естественные, — добавила Калипсо. — Несколько храмов в разных мирах уже гарантируют вам небольшой приток магии. И уж сотню-другую лет существования герой вам обеспечит.

Матвей вздохнул.

— Сколько мороки из-за какого-то вознесения... Ну что ж, придётся идти на работу. Тьфу ты, а люди говорят, после смерти можно отдохнуть...

***

Лучше бы Матвей никогда на это не соглашался!

Он-то всё ещё был в своей, прости господи, одежде, которая больше напоминала обвязанную вокруг него простыню, да в сандаликах, а снега в измерении асов было столько, что он доставал до колена! Ещё и ветер дул ужасный; будто бы Матвей из солнечного летнего дня выскочил в ужасную зимнюю вьюгу.

И Калипсо хоть бы хны!

Матвей, вообще-то, тоже проявлял чудеса стойкости. Хотя бы потому что ничего себе не отморозил, пока они с нереидой тащились к большому деревянному зданию с поистине огромными дверьми. Когда они кое-как отворили их, да и то всего на небольшую щель, да просочились внутрь, Матвею пришлось стряхивать с себя кучу снега, который успел облепить его с головы до ног, да ещё и красоваться горкой на макушке.

И почему с Калипсо ничего подобного не случилось?

Внутри было тепло и сухо. Потолки были будто бы десятиметровые, по полу тянулись шкуры животных, некоторые из которых Матвей не бог опознать, будто они принадлежали каким-то монстрам. В целом, местечко выглядело суровым, но, что самое главное, здесь царила такая суматоха, что на одном месте и оставаться-то было опасно.

Затопчут ещё.

— Вы кто? — к Матвею подошла высокая и уж чересчур мускулистая женщина, которая не то что яблоко — голову Матвея могла бы раздавить рукой. С другой стороны, красивая до невозможности: рыжеволосая, белокожая, с хмурым лицом и пронзительным взглядом ярко-зелёных глаз.

— Явились по заданию Хёля помогать с организацией турнира, — ответила нереида. — Молодой бог и нереида на службе.

— Матвей, — представился парень.

Незнакомка записала что-то на кусок пергамента, который держала в руках. Затем свернула его и сунула в карман своего тёмного платья с меховыми вставками.

— Прима. Валькирия, — представилась она. — Специализация?

Матвей и Калипсо переглянулись.

— Справедливость и милосердие, — солгала нереида, не моргнув и глазом.

— Это хорошо, — кивнула Прима. — На отборочных около двух тысяч пятисот кандидатов. Они будут разделены на пять групп, к которым будут приставлены наблюдатели. Хёль не может позволить себе тратить время на всех, поэтому из каждой группы должно остаться меньше десяти человек. В основном это откликнувшиеся на зов Хёля души воинов, но вы должны следить, чтобы они не использовали любой тип магии и выявлять влияние других богов, если оно будет. Провинившиеся должны быть казнены на месте. Когда отбор закончится, вашей задачей будет разделить кандидатов на две команды и повести их на бой со случайным монстром, чтобы проверить способность к командной работе. Саботирующие свою или другую группу должны быть казнены на месте. К монстру вас сопроводят валькирии.

Матвей сглотнул. Сколько правил! И все сводятся к тому, чтобы кого-то казнить... А он-то в своей жизни даже несчастную курицу на суп не зарубил.

— Будет сделано, — выдавил он.

Лицо Примы едва ли выражало что-то, кроме готовности к битве, но отчего-то она стала выглядеть чуточку удовлетворённой. Она сняла с пояса маленький глиняный сосуд и вручила Матвею.

— Не забывайте собирать сюда души тех, кто провалил испытание или был казнён. Как видите, есть причина, по которой мы набираем на эту работу богов. К тому же, обычно валькирии справляются со второй частью турнира немного хуже. Я провожу вас на площадку.

Прима поманила Матвея и Калипсо за собой. В этом здании были просто огромные коридоры, по которым могли бы спокойно расхаживать гиганты. Двери не уступали: если чтобы войти Матвею пришлось приложить силы, то Прима легко отпирала каждую дверь, которая попадалась ей на пути. Вообще-то, эта валькирия и стену могла бы проломить, если бы захотела.

Честно говоря, Матвею не хотелось бы попасть под удар кого-то настолько крупнее себя...

Прима оставила Матвея на маленькой площадке над ареной, окружённой высокими деревянными стенами. Сама арена была размером с пару футбольных полей. Это была сплошная голая земля, которую припорошил снег; по краям виднелись расположенные друг напротив друга ворота.

Оставшись наедине с Калипсо, Матвей сел на заботливо оставленную для него скамью и потёр плечи. Холодно было до ужаса, но не настолько, чтобы окоченеть. Божественное тело имело свои преимущества, но умирать всё-таки стоило в куртке и сапогах.

И в штанах, конечно же. Без штанов было как-то неловко.

— О чём она говорила? — спросил парень у Калипсо. — Ну, что валькирии не справляются.

— Думаю, они слишком чёрствые, чтобы заставить кого-то работать в команде, — пренебрежительно махнула рукой нереида. — Погодите, вы не об этом? Служители не могут взаимодействовать с душами в полной мере. Заставить из кучковаться в маленьком кувшине валькирии точно не могут.

— А нимфы? — уточнил Матвей.

— И нимфы тоже.

— И почему ты сказала, что я бог милосердия и справедливости?

— Это очень туманно, — пояснила Калипсо. — Если бы я сказала, что вы бог войны, от вас ожидалось бы быть сильным и иметь боевой дух. Если бы сказала, что вы бог плодородия, вы должны были бы проращивать растения и иметь явную связь с природой. Назови я вас богом магии, вам пришлось бы творить чудеса. Милосердие и справедливость это просто и со вкусом. И проверять всё равно никто не будет.

С этим Матвей не мог не согласиться. Что вообще делают боги милосердия?

Они хоть чем-нибудь занимаются?

Через некоторое время явилась пара валькирий. Они встали по обе стороны от Матвея, но достаточно далеко; у каждой в руках было по копью. На головах у них были шлемы, через которые и лица-то было не разглядеть. Ни одна не сказала ни слова, полностью игнорируя бога и нереиду.

Прошло меньше десяти минут, прежде чем ворота на арене упали, словно их выломали изнутри. С обеих сторон начали выбегать толпы людей. Женщины и мужчины в боевом облачении, все они кричали, заполняя арену, и яростно бросались друг на друга с намерением убить.

— Пятьсот человек, — вздохнул Матвей. — И что им все в загробном мире не сиделось?

Калипсо показала Матвею как открыть сосуд и приказать душам лететь прямиком в него. Всё что оставалось парню, это наблюдать за турниром, больше похожим на безжалостную резню, и не выпускать из рук глиняный кувшин.

Каждый раз, когда кто-то умирал, его тело рассыпалось на кучу маленьких красных точек, которые собирались в один светящийся шар размером с теннисный мяч. Затем этот шар летел к Матвею, протискивался в горлышко кувшина и оставался там.

— Они красные, потому что это души погибших в бою воинов, — объяснила Калипсо. — По цвету души всегда можно что-то о ней сказать.

Битва была... довольно жуткой. Откровенно говоря, в кино такие вещи смотрятся куда лучше. Но сейчас Матвей сидел на возвышении, как какой-то император, решавший, кому жить, а кому умереть, и ему это не то чтобы нравилось.

Количество кандидатов стремительно сокращалось. Вон миниатюрная женщина с тонким мечом за минуту расправилась с тремя противниками; там гигант с рыжей бородой, разрубил нескольких воинов одним взмахом топора. Кто-то бросил метательный нож в остававшегося у стены стрелка с луком наперевес. Казалось, будто с ним покончено, но он упал на землю, избежав верной смерти, выдернул нож из стены и бросил его обратно в толпу, пробив кому-то висок.

Ювелирная точность!

Первые полчаса сделали из пятиста воинов каких-то двести. Затем битва затянулась; когда народу стало гораздо меньше, кандидаты стали осторожнее. За всё время Калипсо указала валькириям на пару человек — служительницы Хёля незамедлительно метали в них копья, что возвращались им в руки, как только цель была устранена.

В целом, наблюдение за турниром было скучным, хоть и жутким занятием. Действо затянулось на несколько часов, и когда на арене осталось всего восемь человек, Матвей с чистой совестью крикнул, чтобы они заканчивали. Поняв, что это конец, победители дружно подняли оружие и закричали, отчего Матвею захотелось закрыть уши, только бы этого не слышать.

Почему всем так нравилось кричать? Да он же скоро оглохнет!

Матвей встал. Затем осмотрелся и не приметил лестницы на арену. Это было проблемой; валькирии спокойно спрыгнули вниз, но сам Матвей не был уверен, что не переломает ноги, свалившись эдак с тридцати метров на холодную землю. И за что ему такая напасть? Богом стал, а крыльев не получил!

Даже у Калипсо они почему-то есть!

— Прыгайте уже, — закатила глаза нереида. — Ничего вам не будет.

— Точно? — переспросил Матвей. — А вдруг что-то будет?

— Вы бог. Что с вами станется?

Парень ей поверил. Поверил, понимаете? А как спрыгнул на арену, так разве что не взвыл — и то кое-как сдержался, потому что выть перед победителями турнира слишком стыдно! На самом деле, ноги Матвей и правда не сломал... но болели они так, будто их сверху ещё и грузовиком переехало.

Раза три.

Верить Калипсо на слово что-то сразу расхотелось. Оставалось ещё и отлепить себя от земли под невпечатлёнными взглядами валькирий и воинов. Позорище-то какое, и как им теперь в глаза смотреть?

Глава 3. Бог на это не подписывался

Пытаясь восстановить своё несчастное достоинство, Матвей отлепил себя от земли. Затем прищурился и оглядел пялившихся на него воинов; по задумке, его взгляд так и должен был кричать: «Не смейте сказать об этом ни слова!»

И ведь все промолчали. Стало быть, сработало.

Радуясь, что сосуд с душами уцелел, Матвей прочистил горло и объявил:

— Поздравляю победителей первого этапа. А теперь разойдитесь на две группы.

Воины переглянулись между собой и уставились на парня, как на идиота.

Матвей вздохнул. Похоже, все эти кандидаты в божьих служителей всё равно, что дети.

— Ладно, ты, здоровяк, — он обратился к двухметровому рыжему бородачу. — Иди направо. Ты, с копьём, налево. Леди с мечом направо. Нет, не вы, леди в кольчужном белье налево! Лучник направо, метатель ножей налево. И вы двое...

Матвей вздохнул, глядя на подозрительного мужика в балахоне и молодого парня со стальным шестом. Как же они друг на друга не похожи!и куда их распределить, чтобы никого не обидеть?

Лично Матвей не хотел бы в команду со кем-то, похожим на Вол*н-де-Морта.

— Эм... Парень с шестом, иди направо. Ну вот и всё! — решил он. — Ну, теперь вы должны работать вместе! Саботировать другую команду запрещено. А теперь милые валькирии проводят нас к монстру, выбранному для вашего второго испытания.

«Милые» валькирии зыркнули на Матвея, будто он их бранью полил, но в конце концов одна из них сказала:

— Гидра.

Ну да, разговаривали валькирии довольно лаконично...

— Супер! — Матвей честно попытался сделать что-то с унылым настроением... всех, кроме него самого. — Гидры это очень... интересно. Вы взволнованы?

— Да! — парень с шестом был единственным, кто оценил старания Матвея. — Никогда не видел гидр!

«Я тоже, — взохнул Матвей. — И сто лет бы ещё не видел».

Удивительно, что кого-то и правда получилось этим обрадовать.

Одна из валькирий нарисовала на земле круг. Сделала она это прямо своим копьём, но никого это не смущало. Круг засветился, вдруг превратился в огромную нору, и валькирия бесстрашно туда прыгнула. За ней последовали и воины, которых происходящее ни капельки не смущало. Вскоре Матвей понял, что он последний. Пришлось проглотить свою нервозность по поводу прыжков в подозрительные дыры в земле и последовать за остальными, хотя очень не хотелось.

Матвей было подумал, что на той стороне и впрямь будет Страна чудес, но всё было гораздо проще.

Снег.

Уйма снега.

Столько снега, сколько Матвей за раз никогда и не видел. И он плюхнулся прямиком в него; снежные ванны парня никогда не привлекали, но его никто и не спрашивал.

Холодно было до ужаса. Вокруг не было совершенно ничего — куда ни глянь, заснеженные просторы да тёмно-серое небо. Ветер здесь был не такой уж и сильный, но морозный, и с каждым его порывом вокруг Матвея начинали кружиться сотни крупных снежинок, норовивших приземлился ему в глаз.

И у одной даже получилось!

Ощущение, стоит заметить, не самое приятное.

Дело в том, что никакой гидры Матвей не заметил. Он повернулся к Калипсо, но та только пожала плечами. На всякий случай парень придвинулся поближе к валькириям. Он, конечно, бог, но умереть от рук монстра у него, наврное, даже больше шансов, чем упроходящих испытание воинов.

Вдруг что-то треснуло.

Внизу, под ногами. Матвей очень не хотел, чтобы его догадка оказалась правдой, но ещё один треск и тряска говорили сами за себя.

Гидра всё-таки была.

Просто внизу.

«Да твою жа ма-...» — только и успел подумать Матвей, когда монстр проломил лёд всего в нескольких метров от него. Одна лишь голова гидры была размером с грузовик, чешуйчатая и голубовато-серая, она переливалась,будто была сделана изо льда.

Правда, оказалось, что голов всё-таки несколько.

Впрочем, Матвею до этого не было никакого дела. Его больше занимало то, что из-за вырвавшейся на свободу гидры сам он поскользнулся на куске льда и улетел вниз, прямо в пробирающую до костей воду.

Матвей пытался выплыть, но ледяной обломок ударил его прямо по затылку. Парень камнем пошёл ко дну, потому что вознесение смил ему не прибавило. И это было упущением!

Зачем вообще становиться богом, если ты можешь так легко и нелепо утонуть?

Прежде чем Матвей принялся барахтаться в очередной попытке всплать, вода сама начала выталкивать его наверх. Это произошло быстро — в один момент он был в ледяной пучине, а в следующий уже мог вдохнуть.

— Вы что, не умеете плавать? — раздался голос Калипсо прямо над головой Матвея.

Тот прокашлялся и ответил:

— Ну не в такую же холодину! Вытащи меня, я сейчас скукожусь.

Вдруг сильная рука схватила Матвея за шиворот. Подняв взгляд, парень наткнулся на одну из сопровождавших его валькирий. Та покачала головой и бросила его на более устойчивую часть льда.

«Дожили, — тоскливо подумал Матвей. — Ладно, боги! А девицей в беде мне быть что-то совсем не хочется».

Отойдя на безопасное расстояние, Матвей наблюдал, как группы воинов справляются с задачей. «Правые» были ничего: парень с шестом защищал лучника, пока тот пытался попасть гидре в глаз. Правда, рыжебородый здоровяк и девушка явно что-то не поделили, потому что отбивались от больших, как человеческие предплечья, зубов гидр они, будто бы соревнуясь. «Левые» сгруппировались по другую сторону от гидры; метатель ножей отделился от группы, за что и умер первым. После укуса гидры от него только нижняя половин тела и осталась.

Леди в трусах из кольчуги (и откуда ж она такая взялась) справялась неплохо, но в какой-то момент копейщик толкнул её, когда у них появилась возможность атаковать голову гидры в мягкое место под пастью.

Девушки упала в воду и из неё уже не выплыла. Копейщик же был незамедлительно казнён. На всякий случай; в правилах же не говорилось про саботаж членов своей команды, верно?

Впрочем, такие служители Хёду явно не требовались.

Души медленно перебрались в кувшин, который Матвей не потерял, разве что, чудом. Или потому что самого Матвея Калипсо вытаскивать из воды не торопилась, а сосуд — очень даже.

Даже обидно от того, как она расставляет приоритеты.

Битва продолжалась. В какой-то момент Матвей почувствовал чьё-то незримое присутствие. Оно тянулось к воинам, будто было магическим потоком; парень грешным делом подумал на мужчину в балахоне, который успешно отбивался от гидры каким-то странным стилем рукопашного боя, но поиск и концентрация привели юного бога к совершенно другому человеку.

Парень с шестом? Серьезно? Да он же тут был самым приятным! И почему жизнь так несправедлива?

— Вот его, — Матвей через силу указал валькириям на выбранного воина. — Он, кажется, связан с каким-то богом.

Обрекать кого-то на смерть было неприятно, да и в своих выводах Матвей не был уверен. Но что-то внутри будто говорило ему, что он чувствует божественную энергию. Неужели у богов чуйка друг на друга?

Матвей надеялся, что он не убил хорошо справлявшегося парня из-за собственных проблем с головой.

Одна из голов гидры была повержена лучником. Вторая же — хорошим ударом ногой по шее, а добита и вовсе качественным отскчением головы. А Матвей с самого начала знал, что рыжий бородая перспективный. На него ж как ни глянь, создан для службы какому-то суровому скандинавскому богу!

Когда гидра окончательно умерла (мечница проверила — по крайней мер, она её попинала), воины снова уставились на Матвея, павших товарищей особенно не оплакивая. Матвей, в свою очередь, посмотрел на валькирий, но они ему помогать не собирались.

Напротив, они будто ждали чего-то от него.

— Ну... Вот эти прошли, — то ли спросил, то ли объявил парень. — Поздравляю?

Одна из валькирий кивнула. Затем деловито достала заткнутый за пояс лист бумаги и побитый жизнью обломок карандаша (в чертогах Хёда, похоже, не очень с канцелярией), что-то записала и убрала бумагу обратно. Другая же снова создала «кроличью нору» и сухо сказала:

— Турнир окончен. Возвращаемся.

Вообще-то, от слова «турнир» Матвей малость ожидал, что оставшиеся в живых воины продолжат биться, пока не останется только один, но так ему нравилось даже больше. Подождав, пока все уйдут вперёд (нет уж, он не прыгает в ямы первым!), парень сиганул в нору и прокатился по ней, крепко сжимая в руках сосуд с душами.

Они снова очутились в зале, и оказалось, что падать на деревянный пол так же неприятно, как в снег. Зато было тепло; уж это Матвей, который был готов превратиться в снеговика, оценил.

Парень запечатал сосуд с душами обыкновенной пробкой. Валькирии забрали его и увели воинов, и Матвей с Калипсо остались одни, чудом пропуская других бегавших туда-сюда служителей, которые явно спешили по каким-то важным делам с очень серьёзными лицами.

Вскоре объявилась Прима. Она подошла к Матвею, снова записывая что-то в рваное подобие блокнота.

— Сейчас я вас рассчитаю, — заявила она. — Вы провели на турнире семь часов, удержали в сосуде четыреста девяносто шесть душ без потерь и обнаружили одного засланца Фрейи. Но вам стоило поймать его душу отдельно. Вам полагаеося сто двадцать две божественные монеты и малая магическая сфера. Получите.

Валькирия вытащила маленькую коробочку и передала её в ожидающие руки Калипсо. Вдруг перед лицом Матвея появилась маленькая льдисто-голубая табличка:

ХЁД ПЕРЕВЕЛ ВАМ 122 МОНЕТЫ

Матвей проморгался. Затем потрогал табличку рукой. Она оказалась не осязаемой, но пальцы чувствовали смутный холодок. Крломе того, почему Матвею никто не сказал, что у богов есть какие-то продвинутые штучки вроде денежных переводов?

Он думал, что ему дадут мешочек золота! Теперь божественные монеты растеряли всякий шарм. Это деньги богов или валюта из видеоигры?

Тем временем Калипсо распрощалась с Примой, помахала рукой, чтобы развеять светящееся окно, будто оно было облачком дыма, и потащила Матвея прочь из здания, обратно к воротам, ведушим в измерение эдемских садов.

К воротам, которые стояли поседи снежной пустыни.

Матвей вздохнул. Почему все боги не могут жить в уютных и тёплых местах?

***

В измерении эдемских садов было так тепло, что Матвею показалось, что он в раю. Впрочем, чуточку подумав, парень решил, что это место и так можно называть раем. А самое главное, снега тут не было совсем.

Ну, кроме того, который Матвей сосредоточенно с себя стряхивал. Почему-то он не таял и грозился стать новой местной достопримечательностью.

Калипсо терпеливо ждала, когда Матвей превратит себя из мокрой крысы, облепленной снегом, в обычную мокрую крысу. Когдаже он справился с этим тяжелейшим занятием, она открыла выданную Примой коробочку и вытащила оттуда маленький золотистый шарик, напоминавгий светящееся желе.

— Обратите внимание, — заговорила нереида. — Это малый сгусток магической энергии. У него очень маленькая концентрация, и если вы его проглотите, он продлит вам жизнь где-то на месяц. Но при условии, что вы не будете использовать заклинания всё это время.

— А если буду? — поинтересовался Матвей.

Калипсо задумалась на минуту и предложила:

— Мы могли бы перевести это в более понятный вид. Как бог, вы должны чувствовать колебания энергии внутри себя, но вы только вознслись, и, очевидно, ещё к этому не приспособились.

— И что нужно сделать, чтобы я видел, сколько у меня магии?

— Можно создать так называемое окно статуса. Обычно боги создают их для призванных героев, служителей, избрнных людей... Вообще-то, для кого угодно,но сами божества используют что-то подобное крайне редко. Им это не нужно. Вы, кажется, даже пришли из мира, где в принципе почти нет магии, и никогда с ней не контактировали, так что у вас... — Калипсо замялась. — Нестандартная ситуация.

— Мне больше нравится, когда ты говоришь так, а не называешь меня ничтожеством. Делай так чаще, — посоветовал Матвей. — Ну так сделай мне это окно статуса.

Нереида покачала головой.

— Как я уже говорила, это то, что делают боги. Вы могли бы попросить кого-то ещё сделать это для вас.

— Например, Посейдона? — предположил парень.

Немного подумав, Калипсо решительно отказалась.

— Вы уже ему должны. Не давайте другим богам повода что-то с вас требовать. На самом деле, я бы посоветовала побродить по саду в поисках других начинающих богов и попросить их сделать это, не прелставляясь. Обычно, молодые боги невиннее, чем старые.

Матвей вежливо помолчал секунду или две, прежде чем не сдержался и прыснул от смеха. Расхохотался он так громко, что какой-то пожилой бог с длинной белой бородой, бродивший по садовым дорожкам, очень выразительно посмотрел на него взглядом, полным неодобрения.

— Разве ты не нимфа Посейдона? — кое-как пришёл в себя Матвей. — Почему ты так о нём говоришь?

— Сейчас я ваша нимфа, — напомнила Калипсо. — В.любом случае, то, что изначально я работала на него, не мешает мне трезво его оценивать. Позвольте сказать, большинство олимпийцев — да и большинство богов в целом, если уж на то пошло, — те ещё пройдохи. Лишний раз с ними лучше даже не разговариватт, если вы хотите спокойного существования.

— Стоило ожидать... Зря я поцапался с Афродитой, да?

Нереида дёрнула бровью.

— Вы оскорбили Афродиту?

— Да я ей ничего такого не сказал! Она сама пристала: чего дерзишь, чего наглый такой, — фыркнул Матвей. — Да и я был дезориентирован. Откуда мне вообще было знать, что она настоящая богиня?

— Афродита очень злопамятна, — нахмурилась Калипсо. — Лучше вам её избегать. Она любит приносить неприятности тем, кто ей не нравится.

— Ну теперь буду знать...

После короткого разговора пришло время воплощать план Калипсо. Матвей принялся бродить по саду в поисках бога помоложе; впрочем, тут ему нужна была помощь Калипсо, потому что определить на глаз, кому три тысячи, а кому триста лет, было невозможно.

Наконец Матвей нашёл свою жертву. Это была девушка, притаившаяся под ветками какого-то неопознанного дерева. У неё были большие жёлтые глаза, чёрные волосы, украшённые золотым венком, и тёмное платье, покрытое множеством блёсток, походивших на маленькие звёздочки. Матвей кивнул на неё Калипсо, и та подтвердила, что богиня довольно молода, но вдруг мотнула головой, запрещая парню к ней подходить.

Жаль, но он этого не заметил, потому что уже окликал незнакомую богиню.

— Привет! Не найдется минутка?

Богиня подняла на нго заинтересованный взгляд и нежно улыбнулась.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила она. — Я тебя здесь раньше не видела.

Матвей, не замечавший яростного лица Калипсо из кустов, в ответ спросил:

— Неужели ты помишь лица всех, кто тут ходит?

— Я стараюсь не забывать тех, кого встречаю, — безмятежно отозвалась девушка. — Иногда это может быть очень полезно. Похоже, ты вознёсся не так давно.

— Буквально сегодня, — честно признался Матвей. — На самом деле, я искал того, кто может помочь мне в одном деликатном деле.

— Я не очень умела, но если это в моих силах, я с радостью помогу, — богиня застенчиво заправила прядь волос за ухо. — Только если это не слишком сложно.

— Надеюсь, я не сильно тебя обременю. Мне нужно окно сатуса, но, боюсь, я никак не смогу созлатт его себе самостоятельно.

Девушка на секунду задумалась, но всё же кивнула.

— Наврное, я согла бы это сделать. Дай мне минутку и всё будет в лучшем виде.

Она сделала несколько пасов руками, в то время как от её пальцев исходило слабое свечение. Затем пространство перед лицом Матвея вспыхнуло золотом, заискрилось и преобразовалось в полупрозрачный прямоугольник.

Матвей

Бог ???

Магическая энергия: 62/70

— Этого достаточно? — девушка шумно выдохнула. — Вообще-то, я никогда так не делала... Оно выглядит нормально?

Свернув окно статуса, Матвей просиял:

— Это идеально!

Глава 4. Бог призывает героя

Матвей помахал рукой, прежде чем девушка успела опомниться.

— Большое спасибо, извини, мне пора!

— Погоди секунду..!

Незнакомка позвала его, но Матвей уже прошмыгнул в кусты, схватил Калипсо и отбежал пожальше, чтобы богиня его не догнала.

— Ну вот и всё! — довольно пропыхтел он. — Можно было даже не волноваться

Калипсо, вырвавшаяся из его хватки, была с этим не согласна.

— Это просто ужасно! Я ведь только что сказала вам держатлся подальше от Афродиты! — прорычала она. — А вы что сделали?!

— Но... но ведь это была не Афродита. Так ведь?

— Нет. Если бы вы не убежали от меня так быстро, вы бы услышали, как я говорю, что это Пандея! Она младшая богиня из свиты Афродиты. Хорошо, что вы всё-таки не сказали ей своё имя, но о чём вы вообще думали?

Матвей пожал плечами.

— Успокойся, я просто не обратил внимание. Исправлюсь, — пообещал он. — Но эта Пандея не похожа на кого-то, кто прислуживает Афродите. Она намного милее. И красивее, что уж.

— Даже и не думайте с ней водиться, — строго скомандовала Калипсо. — Здесь ещё много симпатичных богинь, ангелов и нимф, а продолжительностт жижни у вас пока катастрофически низкая. Поберегите себя. Вот, глотайте.

Она протянула парню сгусток магической энергии, и тот прослушно сунул его врот. На вкус было кисленько, как мягкая витаминка.

Никаких внутренних изменений Матвей не почувствовал. Зато когда он развернул окно статуса, количество магии сильно повысилось.

Магическая энергия: 362/362

— Почему триста шестьдесят два? — не понял он.

— Сгусток дал триста единиц. Ваш резерв увеличился на максимальное количество энергии, которую вы получали за раз, — пояснила Калипсо. — Но с таким лучше не увлекаться. Если бы вы взяли да поглотили сгусток в сотню раз концентрированнее, вам бы так попложело, что пришлось бы искать бога врачевания.

— Я бы хотел обойтись без этого, — скривился Матвей. — Даже знать не хочу, какие у цены у врачей-богов!

Недолго думая, нереида с ним согласилась:

— И правильно, что не хотите.

***

Записываться на игру было очень неловко. Наверное, потому что в следующее измерение Матвей, всё ещё похожий на крысу (чуточку подсохшую, но продрогшую) немного не вписывался.

— Какого чёрта? — спросил он, шагая за Калипсо по дороге. — Это похоже на какой-то футуристический город будущего.

И правда, было похоже. Богов тут бродила куча, всяких ангелов и того больше. Растительности было мало, всюду здания да коридоры, снаружи выглядящте зеркальными. Вдалеке виднелась пара летающих беседок, похожих на маленькие леветирующие островки. По пути Матвей даже приметил несколько магазинов.

Откуда тут магазины?

Как же у богов всё непонятно.

— Это подмирье Гермеса, — пояснила Калипсо. — Он спроектировал это место именно таким. Многим нравится, но лучше будьте готовы потратить деньги, если сюда приходите.

— У меня не очень-то много денег, — заметил Матвей. — А я смогу позволить себе какое-нибудь измерение или подмирье?

Калипсо помолчала секунду или две и всё-таки его осадила:

— Пока вы с трудом может позволитль себе жизнь.

...жестоко, но правдиво.

Судя по всему, Калипсо в этом подмирье ориентировалась не так уж и хорошо. Но как единственная, кто имел хоть смутное представоение, куда идти, она честно вела Матвея, петляя по заполненным разного рода существами улочкам, пока они наконец не очутились перед дверьми какого-то дворца.

Хоть и стеклянного.

Назвал его дворцом Матвей исключительно потому что не мог подобрать других слов. А так здание больше походило на большую пару крыльев, непонятно как отстроенную и непонятно как стоящую.

Заходить туда было страшновато.

Внутри было не так уж и плохо. Хрустальные стены, херкалтные полы и потолки — настолько, что до сиз пор не видел белья Калипсо Матвей только из желания не отхватить от неё по лицу.

Посетителей встретил молодой, даже совсем юный служитель Гермеса, которому на вид было лет четырнадцать. Мальчик в тоге, держащий в руках какой-то походивший на планшет голубой прямоугольник, подскочил к Матвею и спросил:

— Чего изволите, господин бог? У вас есть членская карточка? Вас куда-нибудь проводить?

Матвей повернулся к Калипсо в поисках помощи. Та обратилась к мальчику:

— Мой господин желает записаться на игру Гермеса.

— Это же отлично! — обрадовался мальчишка. — Продёмте, пройдёмте к стойке! Желаете вина?

Отчего-то Матвею показалось, что это будет долго.

Откровенно говоря, сфера обслуживания у богов была не очень. Так как нужда была только в том, чтобы заплатить да позволить служителю записать имя и статус бога-новичка, Матвею пришлось скучающе сидеть на диванчике и мотать головой. Всего он насчитал тридцать два дополнительных предложения и семнадцать платных услуг; служитель Гермеса предлагал их одну за другой, ни на секнду не затыкаясь.

Когда пытка наконец закончилась, служитель выглядел ужасно раздражённым. Плата за вступление в игру былоа не фиксированной, и обычно боги жертвовали сколько, сколько могли отдать за свою попытку выделиться среди других да показать своё богатство. Жалких ста монет служитель Гермеса явно не ожидал, и когда оказалось, что Матвей даже не купит ничего сверх этого, он совсем сдулся.

Мальчишка понуро выдал Матвею обыкновенную пластиковую карточку и простой металлический браслет.

— Это даст вам доступ к миру Гамма-317. Вы не сможете посетить его, пока не призовёте героя. Таковы правила. До свидания.

Не получивший прибыли служитель спешно выпроводил Матвея и Калипсо из здания. Оказавшись на улице, парень вдохнул полной грудью и пробурчал:

— Чёртовы торгаши... Я думал, моя магия кончится раньше, яем он закончит предлагать свои платные услуги!

— Сто монет — действительно ничтожно мало. Их проблема, что они принимают платежи на любую сумму, — согласилась Калипсо. — Должно быть, теперь вас будут считать игроком на один раз, который просадит всё, что у него есть, и разорится.

— Не думаю, что те, кто хотят заработать, должны соваться в такие места, — поёжился Матвей. — Эй, думаешь, если я призову героя, он не умрёт там в первый же день?

Бог и нереида переглянулись. Они безмолвно смотрелои друг на друга нечитаемыми взглядами, пока Матвей наконец не фыркнул.

— Эй, я же пошутил!

— Шутки у вас не очень, — серьёзно ответила Калипсо. — А вдруг правда умрёт? Чтобы помогать герою, тоже нужны деньги.

— Мы попробуем пройти эту игру без доната, — решил Матвей.

Калипсо покачала головой.

***

Конечно, сначала браслет нужно было надеть. Затем «активировать» его — процесс Матвей не совсем понял, но это было что-то интуитивное. Тогда браслет засветился, и появилась яркая белая вспышка, которая ослепила Матвея. В следующий момент он уже был в космосе. Или пространстве, похожем на космос. Здесь была невесомость, но при желании можно было дышать. Впрочем, в кислороде боги и не нуждались, так что судить было уж очень сложно.

Перед Матвеем и очутившейся подле него Калипсо очутилась большая, размером с уж очень крупный глобус, сфера, одновременно напоминавшая Землю и являющаяся чем-то другим.

Это была планета, причудливым образом разделённая всего на два континента. Один был подсвечен красным, как какая-то заблокированная локация; второй был разделен на участки с границами: какие-то были нежно-зелёными, другие голубыии, а третьи тёмно-синими. Когда Матвей трогал сферу, она крутилась, позволяя ему осмотреть её со всех сторон.

— Это мир Гамма..?

— Полагаю, что так, — подтвердила Калипсо, перебирая выданный служителем Гермеса буклетик. «Инструкцию», но уж очень скудную. — Тут толком ничего не написано. Похоже, каждая страна может получить не более чем двух героев. Голубым отмечены локации в милости одного бога, зелёным — вовсе без влияния. Вам предстоит выбрать, куда вы отправите героя.

— Мда-а... — разочарованно протянул Матвей, крутя сферу туда-сюда. — А там больше ничего нет? Какой-нибудь краткий справочник стран этой маленькой планеты? Ты предлагаешь мне ткнуть в случайное место?

Калипсо пожала плечами.

— Не то чтобы у вас есть выбор.

— И то верно.

Самая большая страна уже была занята. Да и вообще большинство самых крупных. Разве что, кроме одной, довольно симпатичной, но находящейся опасно близко к странной красной области посреди континента. Кроме этого местечка, на этой половины планеты не было ничего такого цвета, и это Матвея страшно настораживало.

Как и то, что эту крупную страну так никто и не выбрал.

Но внутренняя жадность Матвея не позволяла ему выбирать что-нибудь совсем крохотное. Хотелось отправить героя в локацию покруче. Может, в какую-нибудь империю, желательно, похожую на Римскую.

И абсолютно не потому что Матвей носит вялую породию на тогу!

— Ладно, нужно дерзать! — приободрил себя парень. — Куда бы я ни попал, хуже уже не будет, да?

Калипсо подняла кулак в каком-то жесте поддержки, но её лицо в этом момент едва ли что-то выражало.

— Так держать.

Матвей ткнул в страну пальцем, и она медленно окрасилась в голубой; вдруг планета лопнула, как пузырь, и вокруг Матвей закружились потоки маленьких цветных светлячков.

Полос света было много, все они шли в разных направлениях и двигались с разной скоростью. Поглядев на нрих пару секунд, бог повернуося к Калипсо в поисках подсказки:

— И какую мне лучше выбрать? Красную, как у воинов?

— Красные могут быть не только воинами. Это могут быть преступники, люди, причиняющие другим боль и приносящие увечья; это могут быть те, кто умерли в бою или в драке, но вы не можете угадать, какова была их натура. Всё что я могу могу посоветовать: не берите чёрные, потому что они или осознанно кого-то убили, или покончили с собой.

— Что на счёт жёлтых?

— Лжецы, изворотливые люди, готовые пойти на обман ради своей цели. Розовые — или влюбчивы, или похотливы, в редких случая настоящие романтики, ищущие искренней любви. Зелёные — аскеты, не нарушившие своего образа жизни и на минуту. Самым лучшим выбьором были бы синие ; обычно они перемешаны случайным образом, но похожи они под другой цвет, точно были бы перекрашены. Не выбирайте фиолетовую: это душа со скрытым цветом, в конце концов, вы никогда не узнаете, кто вам попался.

— Ну и сложности, — Матвей впился взглядом в потоки душ. Их было много, все они были разных цветов и разной яркости. — Ух ты, белая! Это какая?

— Исключительная доброта, — подсказала Калипсо. — Такие души очень редки.

Провожая взглядлм белую душу, Матвей размышлял. Взять особенную душу или выбрать человека попроще? Может быть, добряк не будет способен на настоящие геройства: это ведь не просто помощь людям, а ещё и битвы.

Матвей ведь правильно всё понял?

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — решил парень и потянулся к маленькой белой душе. Когда он было подумал, что она почти поймана, и сомкнул вокруг неё пальцы, душа вдруг выпрыгнула, как маленькая скользкая рыбка, и уплыла прочь, оставив на своём месте ярко-фиолетовую душу. Та прицепилась к запястью Матвея и отлипать не планировала, сколько рукой не тряси.

— Почему вы выбрали такую? — ужаснулась Калипсо.

— Я не выбирал! — оправдался Матвей. — Она сама! Вечно у меня всё серез одно место...

Пока он пытался отцепить от себя наглую душонку, потоки уже растворились, оставив парня наедине с нреидой и светящимся шариком, который больше напоминал цепкий репейник.

Вдруг душа всё же отлетела от Матвея, преобразилась и вдруг приняла человеческий облик. Теперь на бога смотрел дизориентированный юноша, на вид то ли старшеклассник, то ли студент. Определив на глаз его возраст, Матвей внутренне выругался. Такой молодой! Это в аниме школьники лихо спасают мир — а в реальности вы их видели? В самое время, хоть ищи среди божественных товаров волшебные пеленки, чтобы его герой во время реальной битвы штаны не обмочил.

Парень был тощий, бледный и черноволосый, с мешками под глазами и почти потусторонними желтовато-зелёными глазами, он был одет в обыкновенную современную одежду, чему Матвей невероятно завидовал. Глядя на него, бог почему-то знал: этот юноша умер от инсульта.

Такой молодой, а уже инсульт!

Даже жалко его. Впрочем, себя Матвею тоже было жалко, а жизнь уже не вернёшь ни себе, ни другим. Придётся приспосабливаться.

— Что случилось? — хрипло спросил мальчик. — Что происходит?

— Кхем... Привет, — Матвей помахал ему рукой. — Как бы тебе сказать, ты умер. Но не совсем! Ты можешь продолжить жить, став моим героем, и всё такое...

Бог поврнулся к Калипсо в надежде, что она ему что-нибудь подскажет. Может, стоило сделать шпаргалку с привественной речью? Откуда Матвею вообще знать, как уговаривать человеческие души становиться героями? У него нет опыта, это вообще его первый рабочий день!

Мальчишка проследил за взглядом Матвея и обнаружил нереиду. Он мигом оживился: подобрался, распрямил плечи и сделал вид посмелее, прежде чем подойти прямо к Калипсо и спросить:

— Неужели ты богиня? Ты хочешь, чтобы я стал героем ради тебя?

Матвей, которого бесстыдно проигнорировали, чуть не загорелся от возмущения.

— Эй! — позвал он. — Ты всё неправильно понял!

Мальчишка схватил заставшую, как испуганная мышь, Калипсо за руку.

— Я так счастлив, что такая красавица выбрала именно меня...

«Господи боже, мне досталась розовая душа, — сделал единственный логичный вывод Матвей. — Но хуже всего, что господи боже — это я! Какого хрена?»

— Я, вообще-то, здесь. Прямо сзади. Отцепись от моей нимфы, грешная смертная душа, — Матвей прокашлался и заговорил самым жутким голосом, на который только был способен. Правда, получалось не так уж шедеврально.

— Нимфы? — герой отпустил руку Калипсо и по очереди осмотрел её и Мавея, очевидным образом их сравнивая. — А... Прошу прощения.

Калипсо на всякий случай отошла. Матвей же процедил:

— Неужели первое, о чём ты продумал после смерти это как бы склеить красотку? Молодежь в наше время так много о себе думает...

Вообще-то, Матвей прекрасно помнил, сколько ему лет, но последние сутки прибавили ему эдак тысячу моральных лет.

— Да ты сам-то не выглядишь сильно старым, — хмыкнул юноша. — Так что говоришь, я умер? Правда?

— Нет, у тебя галлюцинации. Конечно, ты умер! Ты ээто, массовой культурой увлекаешься? — поинтересовался Матвей. — Японские комиксы там всякие, анимешки...

— А... Это смертный грех? — подозрительно уточнил юноша. — Если да, то в глаза ничего подобного не видел! Честное слово.

— Не грех. Я в ад грешников не отправляю, — мазнул рукой Матвей и повернулся к Калипсо, чтобы проверить: — Не должен ведь?

— Нет, — подтвердила она.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул бог. — А то у меня вродек обязанностей нет, а я с ними всё равно не справляюсь. В общем, ты парень, мне не заливай, что ты там мог не видеть? Дело такое: я тебе продлеваю жизнь, а ты будешь примерным призванным героем, и мы взаимно друг другу поможем. Идёт?

— Ну... Ладно, — неожиданно быстро согласился юноша. — Но только если я тоже получу красотку!

— Лучше бы ты всё-таки был деревенским мальчиком, не знавшим интернета, — это требование засавило Матвея закатить глаза. — Ты думаешь, боги ходят и раздают женщин? Это уже от тебя зависит. Ты ещё попроси свечку подержать на всякий пожарный, ну в самом деле.

— А зачем ты мне нужен, если я ничего не получу?

— А выбора-то уже и нет, — развёл руками Матвей.

Калипсо, всё ещё гордая обладательница инсрукции от служителя Гермеса, ему поддакнула:

— После призыва героической души нельзя от неё отказаться или выбрать другую. Бог и герой теперь связаны. Ни у кого из вас нет выбора.

Глава 5. Бог спасает человечество

Немного помолчав от осознания, что мы действительно, действительно в ответе за тех, кого приручили, бог протянул герою руку.

— Матвей.

— Лазарь, — ответил тот с неловким рукопожатием.

— Начинать знакомство с глупой шутки не очень-то умно, — нахмурился Матвей. — А если хочешь классный геройский псевдоним, придумал бы чего получше.

— Это моё имя! — герой топнул ногой по пустоте, будто это могло помочь ему убедить Матвея. — Да, меня зовут Лазарь, и что с того? А вот ты — богом ведь представился! И знает ли папа римский, что они там все молятся кому-то по имени Матвей?

— Если бы они все дружно уверовали в меня, я бы тебя и не призывал! — огрызнулся бог. — И вообще, мало ли, как могут звать богов. Это прогрессивно!

— Прогрессивно, тоже мне, — Лазарь выразительно закатил глаза, убеждаясь, что призвавший его бог это видит. — И что такого божественного мог сделать Матвей?

Бог скрипнул зубами. Почему героя нельзя обменять? Это несправедливо! Вытащил бы кого-нибудь набожного и в ус бы не дул! А этого Лазаря уши завянут слушать.

Вдруг Калипсо прокашлялась, привлекая к себе внимание.

— Прекрасно, что вы так легко нашли общий язык, но, судя по колебаниям энегии, мы вот-вот переместимся в выбранную локацию.

— Такая красивая, — грустно протянул Лазарь. — А говорит как озвученный игровой справочник. Ничего, так даже интереснее.

Матвей не сразу понял, что он имел в виду. Когда же до него дошло, он пригрозил парню кулаком.

— Ишь, куда замахнулся! Это моя нимфа, побойся бога! — прорычал он. — И вообще, высокого ты о себе мнения — да ты же школьник, куда замахнулся-то?

— Так это до смерти я был школьником, а тепеь я герой, — указал на очевидное Лазарь. — Твоими стараниями, между прочим, бог Матвей.

У богов бывает аневризма? Почему-то Матвей был уверен, что этот мальчишка быстро его доведёт.

***

Матвей не был тем, кто очутился в большом магическом кругу, встреченный аплодисментами и чьими-то не то что слезами, а даже рыданиями счастья. Нет, на самом деле, Матвей и Калипсо тоже были там, просто какие-то...

Полупрозрачные.

«Я мёртв, я бог, я призрак, — про себя перечислил Матвей. — Три в одном».

Пока он водил неосязаемыми руками сквозь людей, Лазарь скорчил какое-то очень странное лицо, будто притворялся, что он всё знает, всё ведает, и вообще герои нынче не мёртвые школьники, а мудрецы, готовившиеся к труду и обороне тысячу лет в каких-то далёких горах. Или на небесах. Или в каком-нибудь ещё чудно́м месте.

На самом же деле выглядел Лазарь так, будто ему вот прямо сейчас нужно уединиться и поплакать, но вслух Матвей этого не сказал. Хотя, не факт, что самооценка этого героя вообще могла из-за чего-нибудь пострадать.

Да он сам кого хочешь унизит.

Очутился Лазарь не только в магическом кругу, но и в пузыре. Весело-жёлтом, искрящимся и, кажется, бьющимся током. Внутри, рядом с героем, было несколько людей в чёрных балахонах; снаружи тоже, да ещё и с кучкой воинов с мечами наперевес. За ними же стояли те, кого Матвей опознал бы как дворян. Знаете ли, пышные платья (но по декольте можно и на проституток грешеным делом подумать, но что им тут вообще делать?) да кюлоты наводили на некоторые мысли.

Кюлоты! Матвей уже мысленно жалел своего героя. Впрочем, ему бы хоть короткие штаны дали; чем больше времени он проводил в нынешней одежды, тем более неловко ему становилось. Как раскрепощённый бог он пока явно не преисполнился.

Зал, где вся эта толпа, смотревшая на Лазаря, как на зверя в зоопарке, и собралась, был огромным, светлым, с огромными арками на улицу с одной стороны и возвышением, на котором красовался трон, с другой. Местечко оказалось не в меру роскошное; оно позволяло надеяться, что страна достаточно богата, чтобы обеспечить Матвея каким-никаким бессмертным существованием.

Только вот почему Лазаря отделили от «честного народа» барьером? Неприятненько как-то.

Лазарь и сам явно был в замешательстве. Он переглянулся с Матвеем, давая понять, что видит его в призрачяном облике, но тот лишь пожал плечами. Что он должен посоветовать? Матвей и сам бы от незнакомого героя оградился, посадил бы его куда под колючую проволоку и даже палкой не стал бы тыкать. Мало ли. Вся эта затея с богами-игроманами доверия не вызывала.

А не убьют ли Лазаря, чтобы не было конкуренции..?

Тьфу-тьфу-тьфу.

— Здравстуй, герой, — один из людей в плащах, сморщенный старик на вид настолько древний, что было удивительно, что он стоит на ногах, осторожно приблизился к Лазарю. Гляньте, как все напряглись! Это что получается, того, кто и так скоро концы отбросит, не жалко?

— Ага, и вам не хворать, — напряжёно ответил Лазарь. Он-то после оваций ждал праздника в свою честь, фейерверков, громкой музыки и красивых женщин, а получил... Да вот, что он получил. — А что тут, собственно, происходит?

— Проверка. Формальность, сами понимаете. Вдруг вы не герой, а падший человек, работающий на демонов? Нужно убедиться, что нас не обманули, — тороплиао объяснил старик. — Раздевайтесь, пожалуйста.

Лазарь отошёл на шаг.

— Это ещё зачем?

— Как зачем — метку проверять будем. Давайте, герой, раздевайтесь.

Лазарь снова посмотрел на Матвея. В этот раз не в поисках поддержки, а таким взглядом, будто сам он, Матвей, всё это и подстроил, а теперь стоит и глумится над ним, гаденько похихикивая.

Вообще-то, так оно отчасти и было, Матвей в самом деле немно-ожечко хихикал. Но ему что, теперь и смеяться запрещено?

Калипсо вздохнула. Затем махнула Лазарю рукой, чтобы он поторопился и снимал одежду, пока его прямо тут не четвертовали, за то что он, гад эдакий, на демонов работает.

Делать было нечего. Лазарь снял кофту. Старик выжидательно посмотрел на штаны. Явно внутренне матерясь, Лазарь скинул обувь и снял и штаны, но и этого было недостаточно.

— Да вы что, издеваетесь? Я вам что этот... Экс...экс...

— Эксгибиционист, — подсказал Матвей. — Такой большой, таких простых слов не знаешь.

— Я не эксгибиционист, — громко повторил Лазарь и шёпотом добавил: — А мне и незачем, не я тут в юбке разгуливаю.

— Это не юбка!

Лазарь ничего не ответил, но всем видом показал, что не согласен. Старик в плаще явно истолковал его надутый вид как-то по-другому, воздохнул и прошёлся вокруг парня, внимательно его осмаривая. «Вы ещё зубы проверьте, вдруг я вам брак подкинул, — хмыкнул Матвей. — Да это не какая-то подделка, а герой второго сорта! До первого ему ещё надо подкачаться».

— Во-от она, — вдруг расплылся в улыбке старик и ткнул Лазаря куда-то в области поясницы. — Очень натурально.

Матвей переместился, чтобы посмотретт на метку. Аыглядело как светящаяся тёмно-фиолетовая татуировка. Довольно замудрёная — размером с тарелку, с полукруглым месяцем, какими-то завитушками и выяурной буквой М.

— Я эту штуку не рисовал, — тут же заявил Матвей. — И откуда она вообще взялась? Я бы сделал чего получше.

Калипсо пожала плечами. Она в этом тоже ничего не понимала.

— Несите нож, — вдруг сказал осматривавший героя некто.

Другой человек в плаще тут же подскочил и подал старику инкрустированный драгоценными камнями клинок. Лазарь заметно напрягся — о таких нестандартных проверочках его не предупреждали. Да и Матвей было подумал, что сейчас как пырнут мальчишку, и плакали сто монет и его собственная душа. Но старик только сделал порез на найденной метке и с важным видом потрогал кровь, будто она должна была ему что-то сказать, и заявил:

— Герой. Настоящий.

В этот момент Матвею показалось, что все люди, находящиеся в зале, дружно выдохнули. Да у него и у самого камень с душои упал. А если бы этому старику в Лазаре что-то не понравилось — кровь, например, сильно густая, или сам какой-то тощий?

На нового героя у Матвея денег нет!

— Только метку бога я не узнаю, — вдруг добавил старик. Все те, кто только что расслабилося, снова напряглись. — Герой, вы чьим будете?

— Так это, — замялся Лазарь. — Бога Матвея.

— Не слышал о таком, — покачал головой старик. — Что за бог?

Лазарь вттретий раз глянул на Матвея. Тот развёл руками и повернуося к Калипсо, которая решила поддержать прежнюю легенду:

— Справедливости и милсердия.

«Экий я милосердный, был бы Зевсом, всех бы уже громом и молниями запугал, — кивнул Матвей. — Вот будет энергия — сразу же научусь чему-нибудь эффектному и буду людей пугать, они моментально в меня уверуют».

— Бог справедливости и милосердия, — послушно повторил Лазарь. И ни на секунду не засомневался! С хорошенькими нимфами, мы, значит, не пререкаемся?

— Всё равно такого не припомню.

— Это вы не припомните, кто ж знает, может, до вас информация не дошла, — упрямо заявил Лазарь. — А он, вообще-то, очень известный бог!

Экие лжецы тут собрались, уж не жёлтая ли душа героя попалась Матвею?

— Прямо-таки известный? — уточнил ситарик.

— Конечно! Вы тут его не знаете? — как бы скучающе спросил парень. — Как странно, вы ддаже не слышали о том, как он спас человечество от всемирного потопа!

Матвей прыснул от смеха. Хорошо быть невидимым, никто ничего не заметит. Но всемирный потоп? Спасение людей? Лазаря никто не тянул за язык!

— Наше упущение, — покорно признал старик. — Не все деяния богов доходят до нас, простых смертных. Снять барьер!

Стены, окружавшие Лазаря, лопнули, как мыльный пузырь. Стража и люди в плащах расступились, когда к герою медленно подошла женщина в настолько сияющем платье, что Матвею чуть не выжгло глаза. Через секунду он вспомнил, что стал богом, и ничего с его глазами не случится, так что как следует рассмотрел незнакомку. Высокая, на голову выше Лазаря (хотя он, стоит признать, ещё давал надежду на скачок роста), с тёмными волосами, острыми чертами лица и тонкими красными губами. Взгляд у неё был жуткий, пробирающий до костей.

А ведь на Матвея она по понятным причинам даже не смотрела.

Женщина смотрела на Лазаря, как на жука под ногами. А он, между прочим, герой! Впрочем, судя по короне на голове, незнакомка была королевских кровей, но Матвею всё равно было как-то обидно — героя какой-нибудь Афродиты, наверное, уже с ног до головы облизали и в ножки кланяются.

Матвей, в общем-то, и не был таким конкурентоспособным. И чего это ему вдруг захотелось размазать Афродиту и её героя по стенке в этой игре? Наверное, такова сила плохого первого впечатления — она ему с первого взгляда не понравилась, вот Матвей и выплескивает недовольство на неё.

— Здравстуй, герой, — произнесла женщина в блестящем платье. — Меня зовут Изабелла, и я королева этой страны. Добро пожаловать в Сорретус.

Со всех сторон раздались овации. Ну теперь-то Лазарь ясно получил, что хотел. Но, судя по его побагровевшему лицу, было неловко перед настоящей королевой в одних трусах с рисунком в цветочек. Только никого кроме Лазаря и Матвея это не смущало.

Даже Калипсо выглядела так, будто жто обычный вторник.

Впрочем, она всегда так выглядела.

— Ладно, наслаждайся уж праздником в свою честь, — великодущно разрешил Матвей, когда королева объявила, что они, как приличные обитатели целого дворца, устроили пир. — Не буду смущать, пока ты пытаешься «склеить красотку».

Пока Лазарь не знал, оскорбиться или гордо признать, что его уж очень интересуют иномирские девушки, Матвей на пробу отключил волшебный браслет, и вдруг мир схлопнулся. Пару секунд Матвей пробыл в темноте, а затем вдруг обнаружил себя на том же месте, где и был, когда, собственно, только собирался призвать героя.

Дело не в том, что Матвей действительно не хотел смущать Лазаря. Ну конечно, вы ещё скажите, что с этих пор он обязуется над ним не подшучивать! Причина столь быстрого ухода из мира игры была куда прозаичнее.

Штаны бы найти. Да и сидеть на пиру, где ты можешь только нюхать и смотреть, как-то грустно. Даже трагично.

Калипсо появилась из воздуха рядом с Матвеем. Первым делом она строго сказала:

— Не пропадайте без предупреждения. Что вы меня пугаете?

— Да-да, извини. Скажи, а на оставшиеся двадцать монет можно раздобыть одежду?

— А чем вам ваша не угодила? — не поняла Калипсо.

— Ну, для начала, тем, что она немного штора, — загнул один палец Матвей. — И держится на добром слове.

— Ну так ходите без неё, — предложила Калипсо. — Мы не можем позволить себе тратить оставшиеся копейки. Вам бы лучше копить богатство. И никто на вас не будет смотреть — боги же не люди, чего они там не видели?

— Я бы предпочёл, чтобы ничего! — смутился молодой бог. — А как мне копить богатство? Найти ещё работу? А спать когда?

— Зачем вам спать? У вас даже дома нет, и постели тоже. Да и зачем отвлекаться от дел насущных? — Калипсо так и не поняла, что же Матвею было не так. — Я вам вот что предложу: скопите ещё сотню, и поищем вам ваши штаны. Но подешевле.

— Идёт.

***

Никогда не соглашайтесь на сомнительные схемы заработка. Слышите? Никогда! Особенно если их предлагает ваша подручная нереида. Она и подручная-то меньше суток, ну в самом деле, зачем вам ей доверять?

Матвей, вон, доверился на свою голову, но совершенно не учёл, что Калипсо, при всём своём опыте бессмероного существования, всего лишь нимфа, так что то, что она советует, не обязательно что-то действенное и проверенное временем.

И уж точно не лёгкое!

Простыми путями Калипсо вообще не шла будто из принципа. Характер у неё был под стать валькирии, только сам Матвей в суровые скандинавские боги не нанимался.

Видите ли, проблема была совершенно не в том, что Калипсо подхватила Матвея и отправилась проверять, что там за проблемы с культом Гекаты в каком-то захудалом мирке. Своих же служителей им жалко, своих отправлять не хотим. А чужих — да запросто!

Вот теперь и убегай от горожан с факелами и вилами, которые норовят тебя сжечь. Матвей, верите или нет, вообще был человеком длинноногим и отлично убегающим. И даром, что его приняли за тёмного мага, поклоняющегося Гекате, и решили казнить на месте... Но почему выйти из мирка сходу не получается?

Матвей забежал в подворотню, прибавил шагу и выскочил на другой стороне пустующей улицы. Пустовала же она, потому что существенная часть горожан сейчас как раз была где-то позади, преследуя незадачливого бога. Останавливаться Матвей не планировал, потому что смерть в огне ему как-то нравилась, да и вообще, вдруг боги в силу своей бессмертности становятся вечным топливом.

А гореть до скончания веков и вовсе та ещё перспектива.

— Какого хрена мы тут застряли?! — пропыхтел Матвей; Калипсо бежала следом, но, судя по её виду, для неё это была лёгкая прогулка.

— Вокруг действует какая-то магия. Похоже на заклинания Гекаты, наложенные смертными, — сообщила нереида. — Нужно выйти из радиуса действия.

— В следующий раз я выбираю работу, — решил Матвей, бодро несущийся по дороге. — И это будет что-нибудь безобидное!

Калипсо глянула на него с явным скепсисом; своих мыслей она вслух не выразила, и на том спасибо. Вместо этого она заметила:

— Плутаем.

— Это место как лабиринт! Чёрт его знает, как отсюда выйти, — ответил Матвей. — И что ж теперь делать, бегать вечно?

— Ворота это совсем в другую сторону, — вклинилося в разговор третий голос. Правда, с крыши, но ни капельки не отстающий. Подняв голову, Матвей приметил, как кто-то бежит по весёленькой красной черепице следом за ними. — Только их охраняют до тех пор, пока не закончат с "вторжением ведьм".

Каких ещё ведьм? Матвей готов честно заявить: никакая он не ведьма, а бог собственной персоной!

Правда, его за это только быстрее сожгут. Да ещё и в сотню раз яростнее.

Матвей снова глянул на скачущего по крышам человека и спросил:

— А вы кто вообще?

Глава 6. Бог не самый большой неудачник

Незнакомка, всё ещё бодро прыгающая по крышам, сняла капюшон.

«Ну приехали,» — подумал Матвей и неловко улыбнулся. Это была Пандея собственной персоной!

— Я уж думала, что не увижу тебя больше, — улыбнулась девушка. — И тут случилось такое совпадение. Я лишь хотела сделать доброе дело и помочь Гекате, но и не думала, что встречу здесь так спешно умчавшегося бога. Что же ты, и сегодня не представишься?

Матвей почувствовал, как недовольный взгляд Калипсо прожигает ему спину. С другой стороны, это он тут бог и он сам решает, знакомиться ему с хорошенькими богинями или нет, будь они хоть трижды из свиты Афродиты.

— Меня зовут Матвей, — наконец сказал он. — Прости уж, что тогда сбежал, были дела.

— Боги всегда спешат по делам, будто у них нет вечности в запасе, — покачала головой богиня. — Я Пандея. Скажи, ты тоже не можешь отсюда выйти? Похоже, людли, которые здесь живут, могут использовать какое-то мощное колдовство. Жаль, что я не так уж хороша в магии...

«Не так уж хороша? Тебе, по крайней мере, ну нужна нимфа, чтобы чувствовать такие вещи! — Матвей почувствовал укол зависти. — А я вообще ничего не умею!»

— Значит, единственный выход, это уйти отсюда как можно дальше. Если агрессивные люди нас не поймают, — заключил он.

— Как же можно уйти? — похлопала глазами Пандея. — А как же те несчастные служительницы Гекаты, которые не смогли вернуться в измерения богов? Я слышала, будто вечером люди будут сжигатлт ведьм на площади — если это они, я их тут так просто не оставлю!

— Разве они умрут?

— Они нимфы. Простые смертные не могут навредить их душам, но их тела разрушаются и в полной мере чувствуют боль. Гореть заживо ужасно мучительно, — поёжилась Пандея. — Мы ведь сами боги. Кто ещё поможет им, если не мы?

«Геката, например, — снова не высказал свои мысли Матвей. — Та самая, которая тут и заправляет. Что, она слишком занята, чтобы делать свою работу, или ручки марать не хочется?»

С другой стороны, Пандея смотрела на него большущими глазами, и, глядя на сияющие звёздочки в её волосах, Матвей вспомнил, ради чего он здесь.

Ему же обещали заплатить? Вдруг ему накинут больше, если он сможет разгрести этот бардак?

Матвей остановился.

— Ладно уж. Сегодня я невероятно великодушен. И где держат нимф?

Пандея тоже остановилась, взирая на парня с черепичной крыши. Она пожала плечами.

— Этого я не ведаю. Но я знаю, как можно узнать. Ты только не теряй меня.

С этими словами она спрыгнула на дорогу, развернулась и вдруг помчалась назад, в том же направлении, где и была злая толпа, которая выискивала ведьм по всему городу.

— Куда?! — попытался схватить её Матвей, но Пандея уже исчезла из виду, целеустремленно встречая свою смерть. — Ты что, бессмертная?!

Ах да.

Она в самом деле была бессмертной.

Матвей застыл на месте; затем он переглянуося с Калипсо, чтобы убедитьтся, что всё это на самом деле произошло. Какого чёрта она решила сдаться? Наверняка были способы найти этих нимф и попроще?

— Нужно следовать её примеру, — немного поглядев на ничего не предпренимающего Матвея, Калипсо вынесла предложение, показывая пальцем на крыши. — Так вы сможете их отследить.

— Это, конечно, здорово. Только вот есть одна проблемка, — парень прошёлся у стен, задрав голову. Здания были небольшие, по два-три этажа, но... — Летать-то я не умею. И что-то не вижу ни одной подарной лестницы!

— Так запрыгните, — нереида произнесла это таким тоно, будто озвучила что-то до боли очевидное.

— У меня что, ноги выглядят как пружины? Не могу я туда прыгнуть!

— Можете.

— Не могу

— Вы ведь бог, конечно, вы можете.

— Я бог часов двадцать, ничего я не могу!

Калипсо вздохнула.

— Ладно. Один раз.

Она прошлась туда-сюда, отыскала глубокую лужу и сделала несколько пасов руками; вода, будто змея, ведомая заклинателем, поднялась и вдруг накинулась на Матвея, как лассо. В следующий момент она так сильно сжалась вокруг него, что он чуть не задохнулся. Водное лассо легко закинуло парня на крыгу, по которой он проехался и чуть не свалился на землю, едва удержавшись.

Матвей закашлялся. Затем недовольно прохрипел:

— А понежнее нельзя было?

— Вы бог, — повторила Калипсо, невозмутимо взлетевшая следом на своих маленьких белых крыльях. — Что вам будет? Мне показалось, что вам не понравилось, когда валькирия вытащила вас на руках. Многие боги горды, вот я и решила действовать иначе.

— Да ну тебя, ты же просто решила поиздеваться, — Матвей улёгся на спину, раскинув руки. — Как мне отрастить крылья, а?

— Если раньше их не было, то никак, — припечатала нереида. — Но можно купить. Возможно, яерез длесять тысяч лет вы на них накопите.

— Спасибо, что веришь в меня, — обиженно буркнул Матвей.

Пришло время встать и отправиться на поиски безумной толпы. Благо, шума от неё было столько, что её уж точно не потеряешь. Матвей быстро отыскал эти десятки человек, которым явно было нечего делать, и приметил среди них Пандею, которую связали и тащили, крепко держа за плечи.

Предводителем толпы был мужчина в светлых одеждах, длинныхз и струящихзся, как у монаха, но не совсем. Он что-то сосредоточеннот вещал, но не то чтобы люди, занятые выплёскиванием всей своей внутренней злобы на каких-то ведьм, действительно его слушали. Пандею притащили к большому дому в самом сердце города; судя по всему, её собирались поместить в подвал вместе с другими «преступницами», чтобы вечером хорошенько насладиться сжиганием на костре кучи женщин.

Ну и развлечения. Они не пробовали для разнообразия играть в карты или кости?

Когда Пандею унесли, мужчина в белом встал на грубо сколоченную сцену из дерева и повысил голос:

— Братья и сёстры! Мы близки к тому, чтобы навсегда избавиттся от всех культистов так называемой «богини» Гекаты, истинного зла во плоти. Скоро мы искореним её последователей и всё то тёмное колдовство, что они творят, и на наши земли вернётся урожай, вернутся звери и рыба! Своими руками мы творим правосудие во имя истинной богини нашей, Дианы!

— А богиня Диана не хочет пойти и надавать тумаков тем, кто всё это устроил?! — тихо спросил Матавей. — Диана... Разве это не какой-то римский аналог Артемиды?

— Она действительно имеет с ней кое-какую связь, — немного подумав, ответила Калипсо. — Как Юпитер не хочет иметь ничего общего с Зевсом, так и Диана с Артемидой. Смертные часто считают её той же самой богиней под другим именем. Несколько раз её путали с Селеной и Гекатой, так что она обозлилась. Боги не любят быть чересчур похожими друг на друга.

Матвей фыркнул.

— И она пытается переманить их верующих к себе, да? Какая мстительная. Пока она будет заниматься этой чушью, а не своими делами, никто и не будет воспринимать её всерьёз, — развеселился он. В самос деле, кто же знал, что на самомс деле противостояние пантеонов будет выглядеть... вот так? — Дай угадаю, теперь эта Диана ходит и рассказывает всем, что это Артемида и Геката её неудачные подражательницы.

— Боги, — развела руками Калипсо. — Сложно сказать, что творится у них в головах. С другой стороны, Геката богиня тёмной магии, и те заклинания, что наложены на этот город, явно дело рук того человека.

— Не такой уж он и служитель Гекаты, — смекнул Матвей и вдруг просиял. — А ты колдовать умеешь?

— Если это не связано с водой, то самую малость. Зависит от того, что вы хотите.

— А можешь создать вокруг этого инквизитора недоделанного кучу чёрного дыма? Сделай какую-нибудь очень волшебную чушь — охотники на ведьм такое ни за что не упустят.

Немного подумав, Калипсо согласилась:

— Ладно. Вы хотите его подставить?

— Это не подстава, если он лицемерный мудак, — возразил Матвей. — И вообще, кто тут бог справедливости, ты или я?

Калипсо немного посмотрела на него и очень медленно моргнула. На секунду Матвею показалось, будто у неё в голове белый шум.

Нереида пошевелила пальцами, из которых начали появляться тонкие струйки дыма. Он был не совсем чёрным, скорее тёмно-синим, с каким-то потусторонним сиянием, которое так и кричало о магии. Дым полетел в сторону мужчины на сцене и принялся виться вокруг него, сначала незаметно, а потом всё более явно.

— Тёмное колдовство! — крикнуо кто-то. Как по команде, вилы и факелы взметнулись вверх.

— Нет! — крикнул мужчина в белом. — Это точно чья-то магия! Кто-то колдует на меня!

Тогда капельки воды, взявшиеся из ниоткуда, взметнулись к его рукам, будто он сам их и наколдовал. Матвей хихикнул, спрыгивая с крыши. У него ещё была работа — если всё сделает кто-то другой, как ему просить повышенную оплату?

Пока толпа негодовала, потому что где-то их явно обманули, Матвей, едва переживший падение с трёх этажей с целыми ногами, прошмыгнул в подвал большого и явно принадлежащего кому-то богатому здания. Внутри было тёмно и сыро, да ещё и кровью пахло — будь Матвей персонажем фильма ужасов, он бы припустил отсюда и никогда не возвращался. Но, как известно, бессмертие придаёт чуточку уверенности в себе.

Спускаясь понаполовину развалившейся лестнице, Матвей вдруг почувствовал секундную слабость; этого вполне хватило, чтобы он свалился и пропахал носом ступеньки.

Божественные зубы это что-то. Так проехался, и ни один не пострадал!

А прямо перед лицом Матвея появилась причина этого позорного падения: жизнерадостно-светящееся окно статуса, на котором красовалось:

Магическая энергия: 900/900

Матвей аж присвистнул. Чем там Лазарь занимается, что аж энергии прибавилось?

Что ж, новоиспечённый бог не собирался жаловаться. Он поднялся, убеждаясь, что никто не видел его нестандартного спуска по лестнице, и поспешил в подвал, который был как-то уж слишком далеко внизу.

Внизу были клетки. А ещё магией фонило так сильно, что даже Матвей почувствовал. Он ведь до этого момент знать не знал, как это ощущается, а теперь чуть не задохнулся.

Очутиться в облаке магии это почти как быть под водой, но не совсем, странно, и для человека уж совсем необъяснимо.

А ещё неприятно.

Клетки были большие, с широкими зазорами между большими прутьями, будто рассчитанные на больших животных. Внутри были девушки, очень много девушек — навскидку, двадцать или тридцать. Среди них нашлась и Пандея, которая сосредоточенно перевязывала кому-то рану.

— Ты здесь! — просияла она, заметив Матвея. — Что там снаружи?

— Люди немного заняты, — уклончиво ответил тот, осматривая нимф. Цепями никого не приковали, а у некотрых даже были развязаны руки. — Почему вы не уходите?

— Как же? — не поняла Пандея. — Нас пленили. Ключи от клеток у кого-то из горожан, их надо забрать. Магия нимф здесь не работает, а моя... слабовата.

Матвей демонстративно подошёл к одной из клеток, протиснулся внутрь сквозь прутья, и так же свободно (хотя, кушать при жизни стоило поменьше) просочился наружу.

— И никакого фокуса. Какие ключи вообще? Вы почему все тут сидите?

Нимфы молчали, повесив носы. Пандея вдруг покраснела до кончиков ушей и выдавила:

— Ой... Так ведь все сидели, я думала, не получится...

Матвею оставалось только вздохнуть, наблюдая, как нимфы развязывают друг друга и выходят на свободу, ослабевшие от витавшей в воздухе магии. Проводив раненую незнакомку, Пандея повернулась боком и шагнула в зазор между прутьями и чуть было не вышла, когда обнаружилось... обстоятельство.

— Я застряла! — проныла она. Бедра-то в проходе прекрасно поместились, с головой тоже проблем не было... а вот грудная клетка подкачала. По некоторым причинам.

— Ну не-ет... — протянул Матвей. Он и не ожидал, что что-то настолько нелепое может на самом деле произойти. — Давай лезь! Как-нибудь протиснешься.

— Помоги мне, — надумал губы Пандея. — Я сама не могу.

— А ты старайся! Всё ты можешь, чего придуриваешься?

Пандея хмыкнула и кое-как вылезла из плена пары решёток. Затем глянула на Матвея исподлобья и спросила:

— Почему боги-мужчины не понимают намёков? Только Зевс видит их даже там, где их нет...

— Не знаю, я все намёки прекрасно понимаю, — пожал плечами Матвей. — Это ты к чему вообще? Пойдём, уходить надо.

Под предводительством пары богов нимфы покинули подвал; снаружи же было что-то грандиозное. Калипсо явно разгулялась, призвав к муждяине в белом пару духов (откровенно говоря, они выглядели, как подделки), которые громко выли, схватив его за руки, и просили их отпустить. Толпа мужчину собиралась то ли убить на месте, то ли отправить на дыбу.

Ну а пока смертные были заняты, некоторые потусторонние существа спокойно покинулои город, передвигаясь гуськом, но уж очень быстро. Когда же они оказались за пределами действия заклинания, они так же дружно покинули этот маленький неприятный мирок.

***

— Пятьдесят! И ни монетки сверху! — Матвей улёгся на траву. Они с Калипсо снова были в измерении эдемских садов. Почему? Сердито, красиво и абсолютно бесплатно.

— Была угроза для смертного тела. Геката поскупилась, — согласно кивнула Калипсо. Ей всё это тоже ни капельки не нравилось, потому что для богов «покрупнее» такие деньги сущшие копейки. Неужели нельзя было накинуть чуть-чуть побольше? — С другой стороны, вы ничего особенного и не сделали.

— Зато сколько всего я узнал, — вдруг Матвей лукаво улыбнулся, перевернулся на бок и подпер голову рукой. — Как думаешь, не поздно сдружиться с Венерой?

— Какой-то вы очень мстительный. Вы настолько ненавидите Афродиту?

Матвей махнул рукой.

— Да какая там ненависть? Просто пытаюсь разнообразить свою жизнь... Я же теперь бог, у меня должны быть враги, разве нет?

— М-м... — Калипсо что-то промычала себе под нос и совершенно искренне предложила: — Хотите сцепиться с Фемидой?

— Э, нет-нет-нет, давай как-нибудь без этого! — тут же всполошился парень. — Я же не настоящий бог справедливости, ты забыла? Кстати, у меня в окне статуса вообще стоят знаки вопроса. Как я должен определить, бог чего я? У меня на лбу ничего такого не написано.

Калипсо было нечего ответить.

— Я не знаю, — честно сказала она. — Может, этот вопрос решится со временем.

Матвей было собрался немного понудеть для приличия, но вдруг браслет, который связывал его с «игрой» завибрировал. А потом ещё и ещё, ну прямо как надоедливый мобильник.

— Это ещё что такое?

— Кажется, герой зовёт вас.

— Ты уверена?

— Нет, я придумала это только что. На самом деле, этого я тоже не знаю, — ответила Калипсо с серьёзным видом.

***

Матвей, конечно, знал, что герой у него не подарок, но игнорировать его не собирался. Вдруг он там умирает? Новые герои на дороге не валяются, знаете ли.

Когда Матвей очутился в мире игры, его встретмила интереснейшая картина. Лазарь стоял посреди какой-то большой арены, и люди весело смотрели на него, будто это какое-то представление. Сам же Лазарь бегал туда-сюда и откровенно паниковал, пока крупный мужчина с мечом пытался его поймать.

Или убить.

Наверное, всё-таки убить.

Но, главное, как же Лазарь вырядился! Матвей-то думал, он в своей то ли шторе, то ли простыне (в мужчине должна быть загадка, знаете ли) выглядел, как посмешище, а достоинство Лазаря и вовсе прикрыли какой-то скудной набедренной повязкой. Иное полотенце и то было больше.

А сандалии? Ну в самом деле, это что, какая-то пародия на гладиатора?

Матвей честно сдерживался. Он мог бы рассмеяться, но до сих пор этого не сделал. Это было тем ещё достижением. Да и вообще...

— Да что тут, во имя меня, творится? Я оставил тебя на пару часов, и ты точно был на пиру!

— Я не знаю! — пропыхтел Лазарь. — Сначала я выпил, а теперь я тут!

Почему нельзя поменять свою метку на кричащую татуировку? Что-то вроде: «НЕ ДАВАЙТЕ РЕБЁНКУ АЛКОГОЛЬ»?

Глава 7. Бог не записывался в попаданцы

Узнать, что же на самом деле произошло, было просто, потому что натуру Лазарь имел болтливую, да ещё и живучим оказался до невозможности. Мужик с мечом выглядел так, будто вот-вот взвоет, потому что разрезать Лазаря напополам было так же легко, как удержать в руках что-нибудь очень-очень скользкое: сколько ни пытаешься, всё равно выпадает.

Грубо говоря, Лазарь был дураком. Конечно, можно было и поподробнее, но Матвей считал, что это короткое предложение отлично передавало всю суть.

На самом же деле, герой, который, несмотря на своё поведение, из алкоголя пробовал только шампанское на Новый Год, на пиру напился, как идиот, что в своём не менее идиотском и располагающем к глупым поступкам возрасте был делать не должен. Закономерно, он начал базвалиться, потому что герой Матвею достался с длинным языком и огромной гордостью.

Только вот мальчишка не учёл, что за свои слова обычно приходится отвечать. Особенно если ты обещаешь королеве, что ты воин хоть куда, да и вообще хоть прямо сейчас пошёл бы да отрубил владыке демонов голову, да только жаль, что владыка этот за морем.

Матвей даже чувствовал соблазн уйти и оставить Лазаря наедине с его поучительной ошибкой, но так как на другой чаше весов было отличное шоу, пришлось остаться.

Лазарь бегал по арене, стремительно теряя силы, и с каждой секундой он был всё ближе к тому, чтобы оказаться не просто героем, а героем без головы. Ну а что, оригинально и эпатажно — у всех этих богов, наверное, уже какие угодно герои были, но только не безголовые. Матвея смущало лишь то, что убить Лазаря пытались как-то уж слишком активно — он же, в конце концов, герой. Помягче как-нибудь нельзя?

— Поглядите, — Калипсо указала в сторону ложи королевы. Как там её звали, Изабелла? — Видите у неё в руке красный платок? Похоже, она желает битвы насмерть.

— Так, стоп-стоп-стоп, — нахмурился Матвей. — Что, в самом деле? Какого чёрта? Эй, Лазарь, тебе точно не говорили стоп-слово?

— Если бы говорили, я бы тебя не звал! Сделай что-нибудь! — пропыхтел герой, уклоняясь от ударов человека втрое больше себя. Ну поглядите, прямо-таки настоящий гимнаст. — Чтоб я ещё раз подкатил к королеве...

— А...

В голове Матвея была пустота. Он глянул на лицо Лазаря, высматривая признаки шутки, но их не было. Достался ли ему... действительно глупый мальчик?

Что ж это такое, зачем он к королеве полез, ну в самом деле?! А когда проблемы, значит, зовём бога разгребать?

— Я тебе кто, отец родной?! — рявкнул Матвей. В какой-то момент он даже порадовался, что до взросления Сашки чуточку не дожил. — У тебя, значит, проблемы из-за любовной неудачи, а спасать должен я? Сам с этим рабирайся!

Калипсо похлопала Матвея по плечу. Затем она нагнулась к его уху и прошептала:

— Если этот умрёт, вы выйдете из игры.

Это Матвея отрезвило. Но самую чуточку. Ладно уж, один раз можно Лазарю и подсобить. По доброте душевной. Но рано или поздно этот мальчишка все-таки получит по шапке.

Во имя вселенской справедливости.

С другой стороны...

— Так а что делать-то? — спросил он у Калипсо.

— Ну благословите его, — предложила та, явно пребывая в таком же замешательстве.

— А это меня не убьёт?

— От этого ещё никто не умирал, — уклончиво ответила нереида. — Главное, попробовать.

— И как благословлять?

Калипсо пожала плечами.

— Я не богиня. Сделайте что-нибудь, вдруг получится.

Матвей подплыл к Лазарю. Пока что вся его божественная жизнь — это сплошные эксперименты и авось. Калипсо ещё ладно, кто там будет нимфе рассказывать, как всякие божественные штучки делать. А что на счет него? Ну неужели с вознесением Матвей не мог мгновенно всему научиться? Так было бы гораздо проще!

— Ну это... — Матвей прокашлялся. — Благословляю тебя.

Лазарь отскочил от нападавшего и глянул на окно статуса, которое сообщало:

Получено благословение Матвея:

Удача +1ур.

Хорошее впечатление +1ур.

— Серьёзно? — тихо, но очень возмущённо спросил Лазарь. — Один уровень удачи? Да я на пиру себе прокачал целых два! И что вообще такое хорошее впечатление? Его на хлеб не намажешь!

— Это как ты их прокачал?

Лазарь пожал плечами. Того, что он несколько раз чудом не выпил яд, и как-то его очень уж вовремя стошнило, а отец девушки, которую он приобнял решил, что герою всё-таки можно, он и сам не ведал.

Матвей вдруг почувствовал странный упадок сил. Причина нашлась быстро: благословение отобрало три сотни эдениц магической энергии. И что-то подсказывало богу-новичку, что дальше будет больше, так что лучше на это не налегать.

Между тем, Лазарю эта удача ну ни капельки не помогла.

— Есть ещё идеи? — спросил Матвей.

— Можете дать ему оружие, — снова предложила Калипсо. — Но это денег стоит. Не самый предпочтительный вариант.

— И сколько это будет стоить?

Нереида пожала плечами.

— В инструкции было написано, что для открытия магазина нужно ввести в браслет капельку энергии дважды подряд.

— Ага, двойной клик, ясненько... — Матвей сделал это на пробу, и перед ним открылост окошко... обычного, в общем-то, игнрового магазина. — Ух ты... Это что, кружевные трусы за полмиллиона монет? Мне легче вооружить Лазаря камнем. Слышишь, идиот? Поднимай с земли камень и дерись! Большего предложить не смогу!

— Господи... — тяжело выдохнула Калипсо, прежде чем вспомнить: — То есть, господин, дайте мне.

Она быстро понажимала что-то на экране, выискивая самое дешёвое оружие.

— Смотрите, у вас семьдесят две монеты, и вы можете преобразовать около шестиста единиц магии в ещё шестьдесят. Вам по карману что-нибудь вроде вот этого меча.

Матвей пригляделся.

— Да он же треснувший! Ага, куплю его, а он через пять минут развалится? Лучше посмотри на во-он тот шест. Дёшево! Сердито! А главное, Лазарю подспорье, когда королева всё-таки выкинет его из дворца! Он ведь и её доведёт, а кушать что-то надо.

— Я что-то не понял... — прищурился Лазарь, но его противник, будто и не замечавший, что парень с кем-то говорит (может, решил, что это всё «белочка» юного пьяницы?), замахнулся и рубанул мечом прямо у него над головой.

Лазарь, стоило заметить, имел невообразимую тягу к выживанию. Он перекатился, избегая верной смерти и со всех ног помчался н другую сторону арены, пока его не прибили. Постоянно перемещаться — это, в общем-то, всё, что он мг сделать, чтобы не отбросить концы.

«А нечего было выделываться,» — чуточку злорадно подумал Матвей, прежде чем вернуться к самосу важному выбору человека, у которого едва ли есть деньги. Меч или палка? Может, топорик? А вон тот лук выглядит ничего... Но ведь к нему ни одной стрелы не прилагается!

Обдиралово какое-то.

Матвей опасливо ткнул на посох. Выглядел ничего, даже уровень ловкости прибавлял... Только на пять минут использования.

Хотелось бы знать, а у Гермеса ничего не треснет?

— Ладно уж, — решил Матвей. — Сделаю один подарочек.

Он решительно нажал на кнопку покупки, но меньше чем за секунду до того как его палец соприкоснулся с экраном, появилось большое и яркое уведомление.

СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ:

ПОСОХ МАСТЕРА ЧАН ША ИЗ МИРА СЕМИ ВЕРШИН НЕБОЖИТЕЛЕЙ СО СКИДКОЙ 99%

НЕ ПРОПУСТИТЕ!!!!

КУПИТЬ! КУПИТЬ! КУПИТЬ! КУПИТЬ! КУПИТЬ! КУПИ-...

Палец незадачливого бога приземлился прямо на полосу красных кнопок. Тут же произошло списание: вмиг вся магическая энергия Матвея исчезла, оставив всего три жалкие единицы.

Что это за коммерческие уловки? Матвей не хотел ничего покупать! Это недоразумение! Как сделать возврат?!

В руки Матве упал посох. Красивый, белый, с какими-то золотыми наконечниками и красными камнями, но, честно говоря, палка как палка. Сам же Матвей вдруг замерцал, чувствуя упадок сил. Его веки налились свинцом, а тело стало тяжёлым,и больше всего ему захотелось прилечт куда-нибудь да отоспаться лет сто.

Но, судя по тому, сколько осталось энегии, Матвей не только не выспится, но и умрёт во сне.

Матвей вздохнул. Конечно же, такое могло произойти только с ним! И сколько вообще стоило это копьё, если всего один процент цены оказался всеми его деньгами? Монет теперь совсем не осталось, и энегия списалась вместо них — и на что ж теперь жить?

А, главное, штанов Матвею не видать, как своих ушей.

Матвей устало бросил посох Лазарю. Вещица, правда, упала на землю и покатилась, потому что сил у бога тоже убавилось, и конкуренцию он теперь мог составить радве что младенцу. Калипсо, лицо которой так и кричало, что она тоже в ужасе, оцепенело подобрала посох и ловко бросила в героя, даже не целясь.

Попала в голову. По крайней мере, теперь Матвей отомщен.

А зрелище вышло знатное: на глазах у сотен человек из ниоткуда вылетел посох, который сбил героя с ног, сиял так, будто он соткан из божественного света, ну и...

Ну и, очевидно, был подарком бога.

По крайней мере, Матвей был. Это уже луше, чем ситуация некоторых божеств на Земле!

— Спасибо, блин, — насупился Лазарь, потёр место удара (приложило его знатно, но это Калипсо его ещё пожалела) да подобрал посох, чтобы наконец начать обороняться. В умении обычного паренька махать мечом Матвей сомневался, но что делать с палкой он должен разобраться.

Если нет... То их судьба была предопределена.

Мерцающий, как старая лампочка, Матвей, тяжело вздохнул.

— Нужно искать плюсы, — решил он. — Зато этот посох не стоил дороже!

— Вы бы моментально умерли, — согласилась Калипсо и понуро опустила голову. — Мне так жаль, что я предложила этот магазин. Я никогда не слышала, чтобы с господином Посейдоном случались такие вещи.

— Да уж. Есть ли где-нибудь торгаши получше Гермеса? Что-то он меня напрягает...

Нереида кивнула.

Лазарь тем временем успешно зарадил нападавшему по голове. А как известно, если ты хороший персонаж, то что-то подобное вырубит твоего врага за секунду. Быстро и эффективно!

— А что, раньше нельзя было? — пробурчал Лазарь вместо благодарности, и Матвей пожалел, что он сейчас неосязаемый. Инстинкт старшего брата был силён как никогда — ужасно хотелось дать наглецу такую сильную затрещину, чтобы он улетел на другой край этого мира.

— Я, знаешь ли, не богач, — Матвей скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть грозно. — Все деньги на тебя ушли. Наслаждайся своим посохом какого-то там мастера каких-то небожителей, потеряешь — нового не будет.

— Вообще-то я хотел меч.

Матвей скрипнул зубами.

— Кто герой, ты или я? Сам как-нибудь доставай себе меч!

***

Значит, непреднамеренно пожертвовал кучей магической энергии Матвей, а праздник устроили в честь Лазаря? Какая несправедливость! И зачем этому мальцу вообще два праздника подряд? Местные дворяне что, в первый раз недостаточно напились, а теперь решили продолжить гулянку?

Матвей смутно задавался вопросом, когда же у его героя начнётся, собственно, геройская деятельность. По крайней мере теперь бог мог посмеяться, потому что нарядили Лазаря по местной моде, да ещё и в яркое и пёстрое — наверное, чтобы было легче пальце на него показывать. Лазарь ходил по богато украшенному залу, показывая «посох, подаренный богом» всем желающим, а то ли недовольный, то ли веселящийся от нелепости происходящего Матвей решил поразмышлять.

О том, как бы ему уже перестать мигать, а то у самого уже глаза разболелись.

Калипсо настоятельно посоветовала из мира пока не выходить, потому что магия на это всё равно тратится, а Матвею она и самому позарез нашла. Затем же нереида исчезла чтобы «что-нибудь придумать», и бог остался один.

Наедине с Лазарем, слишком занятым неумелым подростковым флиртом с дамами, если быть точнее.

Так вот почему когда Матвей привёл в дом свою первую девушку, дядя выглядел так, будто смотрит комедию в первом ряду. Это многое объясняет.

— Видите ли, мой бог меня просто обожает, — уж в чём Лазарь был хорош, так это в бахвальстве, и это не обязательно было преимуществом. — Он так медлил, потому что знал, что я не пострадаю. Но знаете что? Всё это время он не мог определиться между двумя орудиями, способными сокрушать богов!

— Вот это воображение, — прокомментировал Матвей, пользуясь тем, что его никто не видит, а при дамах Лазарь даже не может ему ответить.

— Что, правда? — ахнула девица с огромными глазами.

— Это было так долго, я даже испугалась за вас, — покачала головой другая. У неё тоже было кое-что большое, но почему-то Матвею всегда казалось, что платья с претензией на историчность должны это закрывать, а не наоборот.

— Ну что вы, никто не заботится обо мне больше, чем мой бог! — успокоил их Лазарь. — Хотя... Верите или нет, бывают и у героев дни, когда боги ими недовольны.

— Как это? — спросила дама с глубоким декольте.

— Ну, леди Патриция, не знаю, могу ли я вам это доверить, — Лазарь понизил голос, прекрасно зная, что Матвей прямо тут. — Красавица-ангел, что верой и правдой служит моему богу, влюбилась в меня с первого взгляда.

— Должно быть, на небесах такое табу! — ужаснулась та, что была с большими глазами.

— Да-да, леди Хелен, — сокрушеннт закивал Лазарь. — Это запретная любовь! Как мне её жаль...

Матвей вдруг отчётливо почувствовал приближение нервного тика. Сейчас-то его ещё не было, но с таким героем лучш не зарекаться. А ведь один раз ложь уже укусила его за зад, да буквально только что — и чем он занимается теперь?!

От досады Матвей стал мерцать ещё сильнее. Это только прибавило ему недовольства, что, в свою очередь, прибавило мерцания, из-за чего...

Матвей упал на пол, как мешок картошки. Ух, грохоту было! А, главное, почему-то все поповорачивались, глядя на него так, будто призрака увидели. И даже Лазарь!

Погодите-ка, разве Матавей не был невидимкой для всех, кроме героя?

Пока бог пытался подняться (к сожалению, нательная простыня жтому не способствовала), к нему двинулись стражники с мечаи наперевес. Лазарь, почуявший, что если бога убьют, ему тоже не поздоровится, встал перед Матвеем и начал желать единственное, с чем действительно неплохо справлялся.

Начал сочинять всякий бред с уверенным лицом.

— А-ахаха, какая неожиданность! Похоже, нас навестил подручный ангел самого бога!

«А чего это я всего лишь ангел?» — оскорбился Матвей, а потом понял, что явления богов людям должно быть чем-то нетипичным. Не просто же так тут даже герои сплошь иномирские. Об этом легко забыть, если ты сам бог.

Ну, где-то день или два.

— Ага, да, я ангел, — неловко подтвердин Матвей, глядя на недоверчивую толпу. — Настоящий.

— Господи, — закатил глаза Лазарь и прокашлялся. — Что говоришь? Бог наш отправил тебя понаблюдать, как я осваиваюсь в этом мире, потому что его сердце неспокойно? Как это мило с его стороны!

«Ну ладно, — Матвей великодущно кивнул. — Теперь ты начал чуточку меня устраивать».

Ситуация была спасена. Смотреои на Матвя до сих пор как на диковиннуюб зверушку, но совсем скоро королева Изабелла подошла, чтобы лично с ним познакомиться. Она осмотрела его критическим взглядом; Матвей, ранее паривший и наблюдавший за всеми вокруг, будто за персонажами красочного фильма, вдруг почувствал себя маленьким.

Будто рыба, выброшенная на берег.

Сначала он наблюдал за забавным шоу, а теперь стал его участником. В этом, вообще-то, нет ничегошеньки приятного. По крайней мере, теперь Матвей мог поесть. За своё коротенькое бессмертное существование по еде он ужасно соскучился; ангел, поедающий мясо, наверное, вызывал у местных шок, но Матвея это не волновало.

В конце концов, небесное существо тут он, и он решает, есть ему или не есть. А на столах всё такое аппетитное, аж глаза разбегаются...

— Ну-ка стоять, — Лазарь, закончивший рассказывать пятидесяти разным людям нескладную историю об упавшем в мир смертных служителе бога, поймал Матвея, сбежавшего с тарелкой за очень уж большую шторку, с поличным. — Что происходит вообще?

Матвей только пожал плечами.

— Мне откуда знать? Наверное, магической энегии мало.

— Это что, какая-то энергосберегающая форма? — не понял Лазарь.

— Калипсо вернётся, у неё и спросим, — решил бог и сунул в рот кусочек жареного мяса. Спустя столько часов без еды оно было бы деликатесом, даже если бы имело привкус бумаги. — Без неё я, кажется, тут застрял. Зато могу насладиться смертным существованием. Выйдешь, возьми вина что ли. Мне как-то не комильфо.