Кайл Вейл и школа Виридиум

Глава 1

Начало истории

— У нас сын! Прекрасный мальчик! — голос Айрона Вейла дрожал от счастья, а глаза блестели от слёз. Он осторожно приблизился к кровати, боясь нарушить хрупкое мгновение.

Элейн улыбнулась, глядя на мужа. В её взгляде читалась усталость после долгих часов родов, но счастье затмевало всё. Она слегка приподняла свёрток, позволяя Айрону разглядеть крошечное личико.

— Да, Айрон, мы так рады, — тихо произнесла она. — Назовём его Кайлом.

— Кайл… — повторил Айрон, пробуя имя на вкус. Он протянул руку, едва касаясь крохотной ладошки сына. — Кайл Вейл. Достойное имя для наследника. Спасибо, любимая.

Он на мгновение замолчал, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонёк — тот самый, что Элейн уже не раз замечала. Но сейчас он казался ещё ярче, словно рождение сына придало его одержимости новую силу.

— Он продолжит моё дело, — произнёс Айрон твёрдо, почти торжественно. — Он встанет на борьбу с магами — теми, кто отравляет наше общество, словно яд. Их нужно изгнать, очистить мир от их влияния.

Айрон не подозревал, какую шутку приготовила ему судьба.

Элейн молча смотрела на мужа. Её улыбка погасла. В который раз она поразилась тому, насколько он одержим этой идеей. Мысль очистить мир от магов полностью завладела им — она видела это по его горящему взгляду, по тому, как сжимались его кулаки при одном упоминании о них.

«Когда это началось? — подумала она. — И куда приведёт нас всех эта борьба?

Детство Кайла

Детство Кайла мало чем отличалось от детства большинства детей: он рос в любви и заботе, был тихим и спокойным мальчиком, почти никогда не доставлял родителям хлопот. Как и всякий ребёнок, он с любопытством познавал мир — всё было ему интересно, всё хотелось изучить, порой даже «на вкус».

Но в семь лет в его жизни появилось одно существенное отличие. Отец начал брать Кайла с собой на службу, и мальчик всё чаще проводил время в подземелье тюрьмы для магов — Бальтаморе. Там, в сырых каменных коридорах, на его глазах происходили допросы и пытки. Кайл видел искажённые болью лица, слышал приглушённые стоны и крики, чувствовал тяжёлый запах страха и отчаяния. Он старался не показывать страха, копируя суровую манеру отца, но по ночам его мучили кошмары.

Элейн была категорически против того, чтобы муж брал сына в это мрачное место. Она пыталась спорить, убеждать, но Айрон оставался непреклонен: — Он должен знать, с кем мы боремся, — твёрдо говорил он. — Пусть видит, какие они на самом деле. Это закалит его дух.

Со временем Элейн начала замечать в сыне странные способности. Животные словно слушались Кайла — кошки тёрлись о его ноги, птицы садились на плечо, а бродячие псы шли за ним, как за старым другом. Однажды она увидела, как белка спустилась с дерева прямо к протянутой руке мальчика и взяла орех из его ладони.

Когда Кайл злился, происходили и вовсе необъяснимые вещи: предметы начинали двигаться сами по себе, а некоторые — исчезали на глазах. Однажды чашка, которую он с досадой оттолкнул, просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.

Элейн хранила всё это в тайне. Она не решалась рассказать мужу — слишком хорошо знала его фанатичную ненависть к магам. Она боялась, что, узнав о способностях сына, Айрон либо начнёт видеть в нём врага, либо попытается использовать эти силы в своей борьбе. А Кайл… Кайл пока ничего не подозревал о своей природе. Он просто хотел, чтобы папа им гордился.

С каждым посещением тюрьмы Бальтамор Айрон всё жёстче закалял сына, шаг за шагом приучая его к жестокости борьбы с магами. Поначалу это были лишь сцены допросов — отец заставлял Кайла смотреть в глаза магам, вслушиваться в их крики, запоминать гримасы боли на их лицах.

Со временем отец стал брать его на пытки. Кайл с ужасом наблюдал, как магов, пусть и «врагов», но всё же людей, распинали на колёсах. Он видел, как используют страшную машину: человека привязывали за руки и ноги, а затем вращали механизм. Блоки, к которым крепились конечности, начинали двигаться в противоположные стороны — один поднимался вверх, другой опускался вниз, растягивая тело. Кайл слышал хруст суставов, видел, как они покидают свои пазы, и понимал, что эти люди, даже если выживут, останутся инвалидами.

Следующей ступенью «обучения» стала казнь. Тех, кто отказывался отречься от магии, сжигали заживо во дворе тюрьмы. Пламя охватывало тела, крики становились всё тише, а запах гари надолго въедался в одежду и волосы Кайла.

Мальчик всё острее ощущал противоречие внутри себя. С одной стороны, он любил отца и хотел ему угодить. С другой — сердце сжималось от жалости к жертвам. С каждым новым зрелищем сострадание к магам росло, а вместе с ним нарастал и гнев — но уже не к магам, а к отцу. Айрон, сам того не ведая, добился противоположного эффекта: вместо ненависти к магам в душе Кайла крепло отвращение к жестокости и несправедливости.

Элейн всё это время молча наблюдала за сыном. Она замечала, как после каждого визита в тюрьму он становился всё более замкнутым, как в его глазах появлялась тень боли. И с каждым годом ей становилось всё сложнее скрывать правду: в её сыне пробуждалась сила мага.

Странные происшествия случались всё чаще: свечи гасли, когда Кайл злился; предметы падали с полок, стоило ему расстроиться; а однажды, в порыве отчаяния, он заставил исчезнуть куклу, которую отец подарил ему в попытке загладить вину после особенно тяжёлого дня в тюрьме.

Элейн приняла решение: сына нужно отправить в школу магов — подальше от влияния Айрона. Она надеялась, что приглашение придёт вовремя, пока Айрон не заметил того, что она так тщательно скрывала. В глубине души она верила: только там Кайл сможет научиться управлять своей силой — и, возможно, найти путь, который не будет прочерчен кровью и болью.

Письмо

И вот настал этот день — Кайлу исполнилось десять лет.

Элейн проснулась задолго до рассвета. Сердце билось чаще обычного: она знала, что сегодня всё может решиться. Уже целый месяц, в преддверии дня рождения сына, она тайком проверяла почту раньше Айрона — каждое утро, едва первые лучи солнца касались крыш домов.

Она тихо спустилась по скрипучей лестнице, стараясь не разбудить спящих. В холле, на резной деревянной полке, среди счетов и официальных писем её ждало нечто необычное.

На краю полки сидел пушистый комочек размером с кулак — птица, напоминающая сов‑пухляков. Её мягкое, пушистое оперение переливалось в первых лучах рассвета, а большие круглые глаза сонно моргали. В лапках она держала плотный конверт цвета морской волны с тиснёным золотым гербом: переплетённые ветви с мерцающими рунами. Школа магии Виридиум.

— Ох… — выдохнула Элейн, осторожно протягивая руку. Птица без сопротивления передала ей письмо и тут же, словно по команде, закрыла глаза, свернулась клубочком и уснула, превратившись в мягкую игрушку.

«Интересная птица, этот дремлящий», — подумала Элейн с лёгким удивлением, бережно принимая конверт.

Дрожащими руками она взяла письмо. Печать треснула с тихим хрустом, и она развернула плотный пергамент, украшенный витиеватыми узорами по краям.

Уважаемый мистер Кайл Вейл,

С гордостью сообщаем Вам, что Вы зачислены в школу магии Виридиум и в ближайшее время приступите к изучению удивительного мира магии. Вас ждут уроки древних заклинаний, постижение стихий и знакомство с великими традициями чародейства.

Мы верим, что Ваш потенциал раскроет новые горизонты для нашей школы. С нетерпением ждём Вас в рядах наших учеников.

С уважением, Профессор и директор школы Оррин Дрейквуд

Элейн перечитала письмо трижды, и на глазах выступили слёзы радости. Пальцы невольно сжались, сминая края пергамента — она едва успела себя одернуть. «Получилось, — подумала она, прижимая письмо к груди. — Теперь нужно действовать быстро и осторожно».

Но радость тут же омрачилась тревогой. Как убедить Айрона отпустить Кайла? Она прекрасно понимала, насколько сильно влияние мужа на сына: мальчик восхищался отцом, стремился заслужить его одобрение, перенимал его манеру держаться и даже интонации. Прямой разговор о школе магов был невозможен — Айрон в ярости запретил бы любое обучение, связанное с магией.

«Я лгу собственному мужу, — думала она, сжимая край одеяла до побеления костяшек, уже лёжа в постели той же ночи. — Лгу тому, кого когда‑то любила без оглядки. Но разве есть иной путь? Если Айрон узнает правду… Он увидит в Кайле врага. Того, кого поклялся истребить».

Она вспомнила, как вчера Кайл, вернувшись из тюрьмы, молча сел у окна и долго смотрел вдаль. В его глазах читалась недетская печаль. «Мама, — тихо спросил он, — почему они так страдают? Разве все маги плохие?» Элейн тогда лишь обняла его, не находя слов. «Он слишком добр, — с болью осознавала она. — Слишком человечен для этой войны. И потому должен уехать. Должен научиться управлять силой, которая уже пробуждается в нём».

На следующий день Элейн действовала методично. Она придумала легенду о престижном пансионате «Серебряная вершина», раздобыла брошюры, составила подробный план обучения, выписала имена преподавателей — всё, что могло убедить Айрона.

Через неделю состоялся решающий разговор. — Вот, взгляни, — Элейн разложила перед мужем бумаги. — Полный список дисциплин. Военная стратегия, политическая дипломатия, основы экономики… И даже уроки верховой езды и фехтования. Разве не этого ты хочешь для наследника? Чтобы он был готов занять твоё место? Айрон хмуро изучал документы. Его пальцы постукивали по столу — верный признак того, что он колеблется. — А безопасность? — наконец спросил он. — Кто будет отвечать за его защиту? — Школа находится под патронажем самого герцога, — быстро ответила Элейн. — Охрана там строже, чем в королевской резиденции. К тому же, — она понизила голос, — разве не лучше, чтобы он учился вдали от всего этого? От жестокости, от ненависти… Чтобы вернулся зрелым, не замутнённым гневом? Айрон резко поднял на неё глаза. Элейн внутренне сжалась, но выдержала взгляд. — Ты хочешь сказать, я плохо его воспитываю? — в его голосе зазвучала угроза. — Нет, любимый, — она осторожно коснулась его руки. — Ты учишь его быть сильным. Но сила без мудрости — это оружие без цели. Дай ему шанс обрести и то, и другое. Несколько долгих секунд Айрон молчал, буравя её взглядом. Затем тяжело вздохнул и отложил бумаги. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Пусть едет. Но если я узнаю, что ты меня обманула… — Спасибо, — Элейн с трудом сдержала вздох облегчения. — Ты не пожалеешь.

Когда муж вышел из комнаты, она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Лгать было невыносимо. Но ещё невыносимее было бы видеть, как Айрон ломает душу собственного сына.

Позже, в детской, она присела на край кровати Кайла. Мальчик спал, слегка нахмурившись во сне. Элейн осторожно поправила одеяло, провела рукой по его волосам. «Прости, мой милый, — беззвучно произнесла она. — Я отправляю тебя прочь не потому, что не хочу быть рядом. А потому, что здесь ты погибнешь — либо телом, либо душой. Пусть лучше я буду лгуньей в глазах мужа, чем соучастницей в его слепой ненависти».

Она осталась рядом с Айроном — не из страха, не из покорности, а из необходимости. Только она могла смягчать его решения, предупреждать магов об облавах, передавать им сведения о планах мужа. Она стала их негласным защитником, их ангелом‑хранителем в логове врага. «Пусть учится, — мысленно молилась она. — Пусть обретёт силу. И, быть может, однажды он станет тем, кто остановит эту войну».

Глава 2

Большой зал

Кайл с Адамом вошли на паром и отправились в каюты. Адам знал, как тяжело ребёнку отрываться от дома и от матери, поэтому он провёл Кайла в свою каюту — просторную, с двумя узкими кроватями, иллюминатором и полкой, уставленной книгами о мореплавании и магии.

— Не грусти, — мягко сказал Адам, заметив, что Кайл всё ещё смотрит в иллюминатор на речную гладь. — Дорога будет недолгой, а в Виридиуме тебя ждёт много интересного.

Он достал из ящика стола карту школы и расстелил её на столе:

— Смотри: вот главный корпус, здесь — учебные башни, а тут — тренировочные поля. В школе четыре факультета, названные в честь великих основателей, и каждый славится своими традициями:

Факультет Вейлдор — здесь ценят храбрость, честь и достоинство. Ученики этого факультета известны своей отвагой и готовностью встать на защиту слабых. Их символ — золотой феникс на красном фоне, олицетворяющий возрождение и силу духа. Девиз: «Честь превыше всего».

Факультет Лиринда — здесь ценят ум и ловкость. Студенты этого факультета славятся стратегическим мышлением, изобретательностью и умением находить выход из любой ситуации. Их символ — чёрный ворон на белом фоне, воплощение мудрости и проницательности. Девиз: «Ум побеждает силу».

Факультет Мириэль — основан доброй волшебницей, которая верила в силу сострадания. Здесь ценят смекалку и стремление помогать слабым. Выпускники этого факультета часто становятся целителями и защитниками простых людей. Их символ — белый единорог на фиолетовом фоне, знак чистоты намерений и благородства. Девиз: «Сила — в милосердии».

Факультет Драгорн — этот факультет привлекает тех, кто гордится своим происхождением и стремится к славе. Здесь ценят чистокровность и амбиции, воспитывают лидеров и политиков. Их символ — чёрный дракон на красном фоне, символ власти и неукротимой энергии. Девиз: «Слава — награда достойных».

Ты будешь изучать:

основы стихийной магии;

древние руны;

защитные чары;

историю магических родов;

зельеварение;

искусство перемещения.

А ещё у нас есть библиотека с редкими фолиантами, оранжерея с волшебными растениями и даже подземный лабиринт для старших курсов!

Адам говорил спокойно и увлечённо, и постепенно Кайл начал отвлекаться от грустных мыслей. Он задавал вопросы, рассматривал карту, а когда паром издал гул, возвестивший о прибытии в Виридиум, даже почувствовал волнение вместо тоски.

Паром медленно причалил к каменному пирсу, украшенному резными драконами. Все студенты уже переоделись в мантии с эмблемами своих факультетов. Даже первокурсники были в школьной форме — тёмно‑синих мантиях с серебряной отделкой, но свои эмблемы они получат только после церемонии распределения.

Кайл и другие новички последовали за старостой к величественному входу в школу. Холл поражал воображение:

двери высотой почти до потолка, украшенные магическими рунами, которые мерцали при приближении;

массивные мраморные стены с высеченными на них именами выдающихся выпускников;

фигуры рыцарей в полных доспехах, установленные в нишах стен;

над центральной аркой висели все четыре символа факультетов: золотой феникс Вейлдора, чёрный ворон Лиринды, белый единорог Мириэль и чёрный дракон Драгорна — их изображения словно светились изнутри, напоминая каждому ученику о ценностях, которые они должны нести.

Кайл засмотрелся на одну из статуй — она казалась ему такой реальной, что почти живой. И вдруг, словно в подтверждение его мыслей, рыцарь медленно поднял щит с символом школы Виридиум — переплетёнными ветвями дуба и серебряной звездой.

В холле столпилось много первокурсников. Они переговаривались, оглядывались по сторонам, пытались угадать, на какой факультет попадут. Кайл тоже осмотрелся и приметил для себя троих, кто проявлял к нему интерес:

Худощавый парень с рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Он улыбался и, кажется, хотел подойти, но стеснялся.

Девочка с каштановыми волосами, собранными в аккуратный хвост. Она внимательно изучала Кайла, будто пыталась что‑то вспомнить.

Черноволосая девочка, которая смотрела на Кайла так, будто знала, кто он такой, — с лёгкой брезгливостью и превосходством.

Кайл невольно выпрямился, стараясь выглядеть увереннее. Он не знал, что ждёт его дальше, но понимал: начинается новая жизнь. И пусть он скучает по маме, пусть тревожно от неизвестности — он готов учиться, расти и, возможно, однажды изменить мир к лучшему.

Адам положил руку ему на плечо:

— Готов? — тихо спросил он.

Кайл глубоко вдохнул и кивнул:

— Да.

— Кайл, — мягко произнёс Адам, — я вынужден оставить тебя здесь. В главный зал ты войдёшь в сопровождении профессора Сильвии Решброфф. Доверься ей — она проведёт церемонию распределения.

Он улыбнулся, слегка сжал плечо мальчика и скрылся в длинном коридоре школы, его фигура быстро растворилась в тени высоких арок.

Кайл растерянно огляделся, пытаясь ещё раз увидеть Адама, но в этот момент из холла вышла профессор Решброфф.

Это была женщина статная, с ровной осанкой, на вид лет шестидесяти. Она двигалась так плавно, будто плыла, а не шагала. Одета профессор была в чёрную мантию с вышитыми серебристыми рунами — они переливались и отражали в себе огни факелов, создавая вокруг неё мерцающее сияние. Длинная чёрная юбка в пол струилась за ней, словно шлейф тумана.

— И так, первокурсники, — громко и чётко произнесла она, — сейчас состоится церемония распределения. И в этот момент каждый из вас получит свою волшебную палочку. Она определит вашу дальнейшую жизнь в школе — на какой факультет вы будете зачислены.

Голос профессора звучал громко, но в то же время внушал доверие — в нём чувствовалась сила, мудрость и спокойствие. Кайл невольно расслабился, хотя сердце всё ещё билось чаще обычного.

Профессор повела группу первокурсников в большой зал. Они вошли через массивные дубовые двери, украшенные резными изображениями четырёх символов факультетов: золотого феникса Вейлдора, чёрного ворона Лиринды, белого единорога Мириэль и чёрного дракона Драгорна.

Сильвия собрала всех в центре главного зала. Кайл с любопытством огляделся. Всё вокруг поражало величием:

высокие сводчатые потолки с магическими светильниками, напоминающими звёзды;

длинные столы факультетов, накрытые скатертями с вышитыми эмблемами;

студенты, уже сидящие за столами своих факультетов — они оживлённо переговаривались, кивали новичкам и показывали знаки поддержки;

преподаватели за общим столом у стены с панорамным окном в пол — через него открывался вид на горы, покрытые снежными шапками;

трибуна в передней части зала, к которой уже подходил директор школы — высокий мужчина с седыми волосами и проницательным взглядом.

Профессор Решброфф встала рядом с трибуной и подняла руку, призывая к тишине. Зал мгновенно затих.

— Начинаем церемонию распределения, — объявила она. — По очереди подходите к столу испытаний. Ваша палочка выберет вас — а вы выберете свой путь.

Кайл сглотнул. Он посмотрел на других первокурсников — кто‑то улыбался, кто‑то нервно теребил край мантии. Рыжеволосый парень, которого он заметил раньше, подмигнул ему. Кайл ответил слабой улыбкой.

Директор школы поднял жезл, и в зале вспыхнули магические огни. Церемония началась.

Факультеты

Профессор Решброфф встала рядом с трибуной и подняла руку, призывая к тишине. Зал мгновенно затих.

— Начинаем церемонию распределения, — объявила она. — По очереди подходите к столу испытаний. Ваша палочка выберет вас — а вы выберете свой путь.

Профессор Решброфф начала зачитывать имена и фамилии первокурсников.

— Амелия Стоунхард, — произнесла она.

Из строя вышла девочка с бледным цветом кожи — такое чувство, что через неё можно видеть другие предметы. Она подошла к столу, положила руку на книгу — свод правил школы. В этот момент шкатулка вспыхнула зелено‑фиолетовым цветом. Несколько палочек поднялись вверх и начали вращаться над девочкой, будто изучая её. Одна из палочек опустилась в руку Амелии, и зал озарила вспышка бело‑фиолетового цвета. — Факультет Мириэль, — объявила профессор. Амелия зашагала к столу своего факультета, а старшекурсники приветствовали её аплодисментами.

— Фил Торнвуд, — прозвучало следующее имя.

Из строя вышел тот самый худощавый мальчик с рыжими волосами и веснушками на носу. Подойдя к столу, он положил руку на книгу. Свечение шкатулки повторилось. Несколько палочек вылетело, закружилось в воздухе — и, не сделав полного оборота, в руку Фила опустилась палочка, озарив зал красно‑золотой вспышкой. — Факультет Вейлдор, — провозгласила профессор. Фил улыбнулся и поспешил к столу факультета, где его уже ждали с распростёртыми объятиями.

— Маркус Грейсон, — продолжила профессор Решброфф.

Маркус уверенно подошёл к столу. Палочки закружились над ним, замерли на мгновение — и одна из них опустилась в его руку, озарив зал сине‑серебряным светом. — Факультет Лиринда, — подтвердила профессор. Маркус с облегчением направился к своему столу, где старшекурсники одобрительно похлопали его по плечу.

— Лира Фейн, — прозвучало следующее имя.

Лира подошла к столу. Палочки, которые летали над ней, будто спорили между собой за выбор: они толкали друг друга, при соприкосновении выбивались искры — то фиолетовые, то красные, то зелёные. Наконец выбор был сделан — зал озарился красно‑золотым цветом. — Факультет Вейлдор, — объявила профессор. Лира гордо подняла голову и направилась к столу факультета. Её встретили аплодисментами и одобрительными возгласами.

— Сильвия Море, — произнесла профессор.

Когда Сильвия подошла к столу, из шкатулки вылетела только одна палочка — без кружения, без колебаний. Зал тут же озарился красно‑чёрной вспышкой. — Факультет Драгорн, — констатировала профессор. Сильвия гордо зашагала к столу факультета. Ученики Драгорна аплодировали ей, одобрительно кивая — в их глазах читалось признание.

— Кайл Вейл, — громко произнесла профессор Решброфф.

Кайл сделал шаг вперёд. Когда он подошёл к столу, в зале повисла тишина — были слышны лишь шёпоты учеников: «Тот самый Вейл…»

Он положил руку на книгу. Из шкатулки появились палочки — они крутились, изучали его, будто оценивали. Зал замер в ожидании. Наконец выбор случился — зал озарился яркой красно‑золотой вспышкой. — Факультет Вейлдор, — торжественно произнесла профессор Решброфф.

В этот момент она обратила внимание, что на палочке Кайла появился символ, принадлежащий роду Вейлдорнов — одному из основателей школы.

Палочка была тёмно‑коричневого цвета, с едва заметной текстурой древесных волокон, словно впитавших в себя древнюю магию. У самого основания, там, где пальцы Кайла сомкнулись вокруг древка, проступил древний символ: золотой феникс, расправивший крылья.

Птица была изображена в момент возрождения — её крылья широко раскинуты, перья прорисованы с удивительной детализацией, каждое словно мерцало собственным светом. Из клюва феникса вырывался небольшой язычок пламени, который не опалял дерево, а мягко переливался оттенками золота и алого. Вокруг символа вились тонкие руны — нечитаемые для большинства, но явно несущие какой‑то сакральный смысл.

Символ не просто был выгравирован — он будто жил собственной жизнью: слегка пульсировал, отбрасывал крошечные блики на лицо Кайла и мерцал в такт его учащённому дыханию.

Преподаватели тоже это заметили и начали перешёптываться. Директор Оррин Дрейквуд даже приподнялся в своём кресле, поправляя очки — на его лице можно было заметить тревогу. Он пристально вглядывался в символ, словно пытался прочесть в нём что‑то, известное только ему.

Кайл невольно сжал палочку крепче. Ему показалось, или от неё действительно исходит тепло — ровное, успокаивающее, но в то же время наполненное силой? Он почувствовал странное родство с этим древним знаком, будто феникс на палочке был частью его самого.

Кайл направился к столу факультета. За столом его тепло поприветствовали Лира и Фил. Студенты Вейлдора аплодировали Кайлу, радостно хлопали в ладоши. Но стол Драгорна остался неподвижен — ни один из учеников даже не похлопал, лишь холодно наблюдал. На других факультетах царило замешательство: кто‑то переглядывался, кто‑то шептал что‑то соседу.

После церемонии распределения начался праздничный ужин. В зале царила атмосфера радости: студенты знакомились, делились впечатлениями, пробовали угощения. Но Кайл время от времени поглядывал на свою палочку, на мерцающего феникса, и в его душе росло понимание: это не просто распределение. Это начало чего‑то большего.

В разгар ужина профессор Решброфф подошла к директору и тихо, почти шёпотом, спросила: — Вы видели? На палочке — символ древнего рода основателей… Феникс.

Оррин Дрейквуд кивнул: — Да, я видел. Но я нахожусь в замешательстве… — он помолчал, задумчиво глядя на Кайла. — Значит, пророчество сбывается.

Кайл, не слыша их разговора, сидел рядом с Филом и Лирой. Он чувствовал, что его ждёт что‑то большое — возможно, даже большее, чем он мог себе представить. Золотой феникс на его палочке едва заметно мерцал, словно подтверждая эти мысли.

Глава 3

Разговор

Лорд Вейл находился в своём кабинете. В его стати чувствовалось величие рода, но он выглядел осунувшимся: тёмные мешки под глазами, бледное лицо, напряжённо сжатые губы. Он сидел за массивным дубовым столом, уставленным стопками пергаментов и старинными фолиантами, и невидящим взглядом смотрел в окно.

Он не понимал, что происходит. К чему эти видения? Какие полёты на мётлах? Какие палочки, заклинания? К чему всё это? Ведь он — главный борец с магами. Можно сказать, его миссия — очищение мира от магии.

— Да, лорд Вейл, вы лидер, вы глава департамента охоты за магами, — раздался голос из полумрака комнаты.

Лорд Вейл поднял глаза. В тёмном углу стоял Морган Дрейк — почти сливаясь со стенами, едва различимый в тусклом свете масляной лампы. Айрон видел только очертания фигуры, лица он не различал.

— Да, Морган, вы правы, — устало произнёс лорд Вейл. — Айрон, не нужно останавливаться в начинаниях. Но, Морган… я не понимаю, что происходит. К чему эти видения?

— Это всё происки магов, — уверенно ответил Дрейк, делая шаг вперёд. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Они хотят заставить вас изменить своё отношение к ним. Вот почему путают ваше сознание. Это магия, лорд Вейл. Они пытаются сломить вас изнутри.

Айрон провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Видения последних дней не давали ему покоя: яркие вспышки, голоса, странные образы — дети с палочками, полёты, символы факультетов… Всё это казалось абсурдным, но было слишком реальным.

— Вы должны быть сильнее, — продолжал Дрейк. — Ваша решимость — наш щит. Пока вы держитесь, мы победим.

В глубине души Морган Дрейк улыбался. Мысленно он уже праздновал победу. «Ещё немного, и я добьюсь главной цели — войны людей и магов», — думал он. — «Да, пусть я не доучился, но заклинание забвения я освоил превосходно. И мир магов мне дорого заплатит за моё изгнание и унижение. Они думали, что, исключив меня из школы, смогли меня остановить? Но нет. Я сотру их в пыль, уничтожу всё, что им дорого.

А этот Вейл послужит мне хорошую службу. Все будут винить его во всех бедах, а я вернусь в этот мир как спаситель. Я подчиню всё и всех. И только чистокровные маги будут достойны жить и учиться. Школа Виридиум станет моей — я перестрою её по своему образу и подобию. А пророчество… пророчество я обращу в свою пользу».

— Лорд Вейл, — произнёс Дрейк вслух, — вам нужно отдохнуть. Завтра важный день. Мы должны усилить поиски следов школы Виридиум.

Лорд Вейл тяжело вздохнул:

— Опять поиски… Но ведь наши охотники не могут выследить никого из школы. Ни единого мага не удалось поймать, ни одного следа, указывающего, где находится эта проклятая школа. Она будто растворяется в воздухе.

— Именно так они и действуют, — подхватил Дрейк. — Маги используют древние чары сокрытия. Школа может быть где угодно: под землёй, в горах, за завесой иллюзий… Но мы найдём её. Нужно лишь усилить патрули, расставить ловушки у древних порталов, проверить все места силы. Рано или поздно они проявят себя.

— Но сколько уже времени прошло? — покачал головой Вейл. — Ни одной зацепки. Ни одного свидетеля. Словно Виридиум — это миф, сказка для запугивания детей.

— Они где‑то рядом, — настаивал Дрейк. — И они совершают ошибки. Например, этот мальчик — Кайл Вейл. Его появление не случайно. Он — ключ. Возможно, через него мы выйдем на школу.

Лорд Вейл нахмурился:

— Кайл Вейл… Это имя мне знакомо. Но откуда?

— Род Вейлов древний, — вкрадчиво произнёс Дрейк. — Возможно, в вашей семье есть какие‑то предания? Или видения пытаются напомнить вам о чём‑то?

Лорд Вейл закрыл глаза. В голове снова всплыли образы: золотой феникс на палочке, красно‑золотая вспышка, лица детей…

— Видения… Они становятся всё ярче, — прошептал он.

— Доверьтесь мне, лорд Вейл, — тихо сказал Дрейк. — Я помогу вам разобраться с этим. Вместе мы найдём Виридиум и очистим мир от магии.

Морган Дрейк бесшумно покинул кабинет. Дверь за ним закрылась почти беззвучно. Лорд Вейл остался один — в окружении древних книг, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов. Видения не отпускали его, а в голове всё звучали слова: «Полёты на мётлах… палочки… факультеты…»

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Но вместо ясности перед внутренним взором вновь возник образ: мальчик с палочкой в руке, на древке которой мерцал золотой феникс.

Глава 4

Первый день в школе и урок фехтования

По окончании ужина все ребята направились в свои жилые сектора. У каждого факультета было своё крыло, и старосты сопроводили первокурсников в главные залы факультетов.

— Факультет Вейлдор, — громко и торжественно объявил староста, высокий юноша с рыжеватыми волосами и значком префекта на мантии. — Это ваш главный зал. Комнаты девочек — справа, комнаты мальчиков — слева. Все ваши вещи, необходимые для учёбы, уже ждут вас в комнатах.

Главный зал факультета Вейлдор поражал своим уютом и величием одновременно. Высокие потолки с деревянными балками, стены, увешанные старинными картинами с изображением великих магов прошлого, портреты основателей факультета. В центре зала стоял большой камин — угли тлели внутри и наполняли комнату мягким, успокаивающим теплом. У стен расположились мягкие диваны, кресла с высокими спинками, массивные книжные шкафы, полные книг по магии и истории. Возле окон стояли столы для занятий, а на подоконниках — горшки с волшебными растениями, которые мерцали в темноте.

Кайл, Фил и Лира расположились на одном из диванов у камина. Фил сразу расположился рядом с Кайлом и, внимательно посмотрев на него, заметил:

— Ты не похож на тех, кто с ненавистью относится к магии. В тебе нет ни капли агрессии. Наоборот, ты как будто рад быть здесь.

Кайл слегка улыбнулся:

— Я и правда рад. Мне всегда было интересно узнать, как всё устроено. Магия — это не просто сила, это целая вселенная.

Лира, сидевшая напротив, отнеслась к его словам с настороженностью. Она скрестила руки на груди и спросила:

— Ты что‑нибудь знаешь об истории школы?

— Нет, — честно ответил Кайл. — Адам немного рассказывал, но я хочу услышать настоящую историю.

Лира кивнула и начала рассказывать:

— Виридиум был основан более пятисот лет назад четырьмя великими магами: Вейлдором, Лириндой, Мириэлью и Драгорном. Они создали школу, чтобы объединить разные традиции магии и научить молодых волшебников использовать свои силы во благо. Но не все были довольны этим союзом. Некоторые маги считали, что только чистокровные достойны учиться здесь. Это привело к расколу, и часть магов ушла в подполье. Говорят, они до сих пор плетут интриги против школы.

— А что случилось с теми, кто ушёл? — заинтересованно спросил Кайл.

— Их назвали «Теневыми магами», — продолжила Лира. — Они верят, что магия должна принадлежать только избранным. И, похоже, они не оставили своих планов. В прошлом году на территории школы нашли следы их ритуалов — странные символы, выжженные на камнях.

Фил, до этого молча слушавший, добавил:

— Старосты говорят, что они пытаются ослабить защиту школы, чтобы однажды напасть. Но пока Виридиум держится.

Кайл слушал с восхищением, впитывая каждое слово. Он чувствовал, что оказался в самом центре чего‑то большого и важного.

Ближе к полуночи ребята разошлись по своим комнатам. Кайл вошёл в небольшую, но уютную спальню, где его ждали аккуратно разложенные учебники, мантия с эмблемой Вейлдора и палочка, лежащая на прикроватной тумбочке. Золотой феникс на древке едва заметно мерцал, словно напоминая о его особом предназначении.

Он подошёл к окну и посмотрел на ночной пейзаж: вдали виднелись горы, покрытые снегом, а над школой висела полная луна, освещая башни и шпили Виридиума. Впервые за долгое время Кайл засыпал в кровати в отсутствии родителей. Ощущения были незнакомыми, но он понимал, что в школе его ждёт много интересного.

Перед сном он ещё раз взглянул на палочку. Феникс на ней будто подмигнул ему в свете луны. Кайл улыбнулся, укрылся одеялом и закрыл глаза, чувствуя, как усталость уходит, а на смену ей приходит предвкушение новых открытий.

Завтра начнётся его первый учебный день в Виридиуме.

Проснувшись утром, Кайл потянулся и сел на кровати. Солнечный свет пробивался сквозь витражное окно, рассыпаясь цветными пятнами по полу.

На подоконнике сидела небольшая птица — серый комочек, дремлющий в лучах утреннего солнца. В лапке она держала свёрнутое письмо. Кайл осторожно подошёл, взял послание — птица даже не пошевелилась, лишь чуть приоткрыла один глаз.

Развернув письмо, он прочёл:

«Первое занятие — фехтование.

Второе — зельеварение.

Третье — полёты на мётлах.

Занятия начинаются в восемь ноль‑ноль.

Поторопитесь, мистер Вейл».

Письмо добавило голосом, будто произнесло вслух, и тут же исчезло в лёгком облачке дыма.

Кайл посмотрел на часы — на них было без пятнадцати восемь.

— О нет! — выдохнул он.

Он быстро надел экипировку для фехтования: плотную куртку с защитными вставками, кожаные перчатки, высокие ботинки. Схватил шпагу, шлем и маску для защиты лица и бросился бегом на занятия.

Коридоры Виридиума казались бесконечными: повороты, лестницы, арки, украшенные магическими символами. Кайл то и дело сверялся с картой на стене, но всё равно несколько раз сворачивал не туда. Наконец он увидел табличку «Зал фехтования» и толкнул тяжёлые дубовые двери.

В зале уже шло занятие. Двадцать студентов в защитных костюмах отрабатывали выпады под присмотром мастера Фелрика — высокого мужчины с седыми усами и пронзительным взглядом. Все обернулись на шум открывающейся двери.

Мастер Фелрик, заметив опоздавшего, строго произнёс:

— Мистер Вейл, вы считаете, что уже достаточно владеете шпагой и можете опаздывать на занятия?

— Нет, профессор, — ответил Кайл, стараясь отдышаться. — Я заблудился. Коридоры такие запутанные…

— Ну тогда мы посмотрим на ваши навыки, — холодно сказал мастер Фелрик. — Сильвия Мор, на дорожку. И вы, мистер Вейл, — спарринг, три минуты. Посмотрим, на что вы способны.

Сильвия, черноволосая девушка из Драгорна, которую Кайл заметил ещё в холле, вышла на центр зала. На её лице читалась насмешка. Она уже была в полной экипировке и держала шпагу с небрежной уверенностью. В отличие от Кайла, Сильвия обучалась фехтованию с трёх лет под строгим руководством своего отца — одного из лучших мастеров клинка в королевстве.

— Готов? — бросила она.

Кайл кивнул, занял позицию и поднял шпагу. Маска немного запотевала, но он старался сосредоточиться.

— En garde! — скомандовал мастер Фелрик на французском. — Начинайте!

Сильвия рванулась вперёд мгновенно — выпад, укол! Кайл едва успевает парировать, отступает на шаг.

— Touche! — громко объявляет мастер Фелрик. Первое очко в пользу Сильвии.

Ещё атака — ложный замах, резкий выпад! Кайл уходит с линии, но остриё всё же касается его плеча.

— Touche! Счёт 2:0.

Третий выпад — Сильвия меняет ритм: быстрый шаг вперёд, обманный финт, настоящий укол! Кайл парирует, но слишком поздно — остриё касается груди.

— Touche! 3:0 в пользу Сильвии.

Зал затих. Кто‑то вздохнул, кто‑то переглянулся. Сильвия улыбнулась — уверенно, почти победно.

Кайл сделал глубокий вдох. Закрыл глаза на мгновение, затем открыл — взгляд стал сосредоточеннее. Он начал ловить ритм.

Следующий выпад Сильвии — Кайл парирует заранее, не дожидаясь удара, и тут же контратакует: выпад, точный укол в плечо!

— Touche! — объявляет мастер Фелрик. 3:1.

Сильвия нахмурилась. Она перешла на быстрые короткие атаки — укол, пауза, укол, пауза… Кайл парировал, уходил с линии, менял позицию.

Укол! Он отклоняется назад, парирует.

Укол! Шаг в сторону, защита.

Укол! Разворот корпуса, уход.

Он чувствовал её темп. Видел паузы между атаками.

Сильвия снова бросилась вперёд — выпад, ложный замах влево, настоящий укол вправо! Кайл парировал, но не отступил — наоборот, сделал шаг навстречу, сближаясь. Сильвия на мгновение растерялась.

И в этот момент Кайл перешёл в атаку:

резкий выпад — парирование Сильвии;

мгновенный финт — она реагирует, открывает бок;

точный укол — остриё коснулось её плеча!

— Touche! 3:2.

Зал оживился. Кто‑то захлопал.

Сильвия сжала губы. Она бросилась в отчаянную атаку — выпад за выпадом, укол за уколом! Кайл парировал, уходил, менял позицию, пока наконец не поймал момент:

шаг в сторону;

захват клинка Сильвии своим лезвием;

проворот — и шпага вылетает из её руки.

Шпага звякнула о каменный пол.

— Touché final! — торжественно объявил мастер Фелрик. — Победа Кайла Вейла!

Зал взорвался аплодисментами. Кто‑то свистел, кто‑то одобрительно хлопал в ладоши.

Сильвия застыла на месте. Её лицо исказилось от ярости. Она сжала кулаки, глаза сверкнули гневом. Резко повернувшись к Кайлу, она процедила сквозь зубы:

— Отпрыскам охотников не место в школе!

На мгновение в зале повисла тишина. Все замерли, ожидая реакции Кайла.

Он снял маску, посмотрел прямо в глаза Сильвии и лишь пожал плечами в ответ.

— Я здесь, чтобы учиться, — спокойно произнёс он. — Как и все остальные.

Мастер Фелрик сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал твёрдо и властно:

— Silence! — он поднял руку, призывая к порядку, а затем перешёл на родной язык: — В этом зале нет места вражде. Здесь мы учимся владеть клинком, а не языком. Сильвия, подбери шпагу. Кайл, надень маску обратно. Продолжаем.

Сильвия сжала губы, но подчинилась. Она подняла шпагу, бросила на Кайла ещё один колючий взгляд, но больше ничего не сказала.

— Reprenons! — повторил мастер Фелрик. — Вейл, вставайте в строй. Сегодня отрабатываем комбинации защиты и контратаки.

Кайл занял место среди других студентов. Он чувствовал на себе взгляды — кто‑то смотрел с любопытством, кто‑то с одобрением, кто‑то, как Сильвия, — с неприкрытой неприязнью. Но теперь он ощущал и другое: уверенность в себе. Он смог выстоять против опытной соперницы — и не просто выстоять, а победить.

Мастер Фелрик начал объяснять новую комбинацию:

— Сначала защита — шаг назад и парирование. Затем — контратака с выпадом вперёд. Следите за балансом!

Он демонстрировал движения медленно, чётко проговаривая каждое действие:

— Шаг назад… парирование… выпад… возврат в стойку. Повторяем!

Студенты принялись отрабатывать комбинацию. Кайл старался повторять за мастером максимально точно. Он ловил ритм, запоминал последовательность, подстраивал дыхание под движения. Учился на ходу — как всегда.

Сильвия стояла неподалёку. Она больше не смотрела на Кайла с открытой враждебностью, но в её движениях читалась особая сосредоточенность, будто она мысленно готовилась к новому поединку.

Кайл же сосредоточился на тренировке. Он понимал: впереди ещё много испытаний, но теперь знал главное — он способен на большее, чем думал. И никакие слова не заставят его отказаться от своего места в Виридиуме.

Глава 5

Урок зельеварения

После урока фехтования Кайл, Лира и Фил встретились у лестницы, ведущей во флигель на верхних этажах школы.

— Кайл, а ты уже в первый день заставил о себе говорить, — с улыбкой сказал Фил, хлопая друга по плечу.

— Да ладно, — ответил Кайл и добавил: — Просто повезло.

— Быстрее, мальчики, опоздаем! — бросила Лира, уже поднимаясь по лестнице.

Они двинулись вверх. Лестница была широкой, с массивными каменными перилами, украшенными резьбой в виде магических символов. По обеим сторонам стен их сопровождали картины известных художников и портреты профессоров школы — некоторые из изображённых подмигивали проходящим студентам, другие важно кивали, словно приветствуя.

Поднявшись на нужный этаж, друзья подошли к тяжёлой дубовой двери. Над входом висела табличка, выполненная витиеватым шрифтом:

Класс зельеварения

Преподаватель: профессор Элара Квиренталь Вейндросс

Если сможешь прочитать без запинки, получишь плюс пять баллов для факультета!

Ребята рассмеялись.

— Ну, с произношением у нас точно будут проблемы, — хмыкнул Фил.

— Зато баллы заманчивые, — подмигнула Лира.

Дверь открылась сама, приглашая их внутрь. Класс зельеварения оказался просторным помещением с большими окнами, пропускающими много света. Вдоль стен стояли полки с ингредиентами: сушёные травы, кристаллы, банки с разноцветными жидкостями, мешочки с порошками. В центре зала располагались рабочие столы с котлами, весами, ступами и другими инструментами.

У доски стояла сама профессор Элара Квиренталь Вейндросс. Ей было 32 года. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей свободно спадали на лицо. Лучистые серо‑голубые глаза, лёгкая улыбка, почти никогда не сходящая с лица. Она была одета в удобную мантию светло‑зелёного цвета с множеством карманов для зелий и инструментов.

— Добро пожаловать, первокурсники! — её голос звучал тепло и ободряюще. — Я — профессор Элара. И да, я знаю, что моё полное имя — испытание для языка. Но если кто‑то произнесёт его без запинки на экзамене, я подарю не пять, а десять баллов факультету!

Класс рассмеялся. Напряжение первых минут рассеялось.

Профессор продолжила:

— Зельеварение — это не просто заучивание рецептов. Это понимание процессов, взаимодействие стихий, магия в чистом виде. Сегодня мы начнём с простого — с зелья бодрости. Оно поможет вам не заснуть на следующих уроках, — она подмигнула. — Но прежде чем мы приступим, я хочу, чтобы каждый из вас подошёл к полке с ингредиентами, выбрал один — любой — и рассказал, что он о нём знает или что чувствует.

Студенты переглянулись, но с энтузиазмом принялись выполнять задание.

Кайл подошёл к полке и взял небольшой кристалл голубого цвета.

— Это… лунный кварц? — неуверенно произнёс он. — Говорят, он усиливает магические свойства зелий.

— Отлично, Кайл! — улыбнулась профессор. — Верно, он используется в зельях ясности ума. Вижу, вы уже кое‑что знаете.

Лира выбрала сушёные листья мяты.

— Мята придаёт свежесть, используется в успокаивающих зельях, — уверенно сказала она.

— Прекрасно, Лира! — одобрила профессор. — Вы правы, и ещё она помогает стабилизировать реакцию.

Фил взял мешочек с серебристым порошком.

— Эм… это, кажется, пепел феникса? — предположил он.

— Почти! — рассмеялась Элара. — Это пепел саламандры. Очень близкий родственник, но свойства немного другие. Он добавляет зелью стойкости. Но за смекалку — плюс один балл Вейлдору!

Фил просиял.

После этого Лира немного помялась, а затем робко подняла руку:

— Профессор… Э‑э… Простите, я не могу выговорить вашу фамилию. Она такая… величественная, но очень сложная.

— Ничего страшного, — мягко улыбнулась профессор Элара. — Давай по слогам. Я продиктую, а ты повторишь.

— Хорошо, — кивнула Лира.

— Кви‑рен‑таль, — чётко произнесла профессор, разделяя слоги.

— Кви‑рен‑таль, — повторила Лира.

— Вейн‑дросс.

— Вейн‑дросс, — медленно и внимательно повторила девушка.

— Вот и отлично! — похвалила профессор. — Умничка, Лира. Видишь, всё возможно, если делать шаг за шагом. Именно так и с зельями — разбираем на части, понимаем каждую, а потом собираем воедино.

— Спасибо, профессор, — улыбнулась Лира, чувствуя, как уходит неловкость.

— А теперь, — профессор хлопнула в ладоши, — займёмся зельем бодрости. Каждый получит инструкцию, но я прошу не просто следовать шагам, а думать: почему мы добавляем тот или иной ингредиент именно сейчас? Что происходит в котле? Задавайте вопросы, экспериментируйте — в разумных пределах, конечно.

Студенты разбрелись по рабочим местам. Кайл, Лира и Фил встали за один стол.

— Знаешь, — тихо сказал Фил Кайлу, пока они готовили ингредиенты, — кажется, зельеварение мне уже нравится.

— Мне тоже, — улыбнулась Лира. — Профессор такая… добрая. Совсем не похожа на мастера Фелрика.

Кайл кивнул, глядя на Элару, которая помогала другому студенту разобраться с дозировкой.

— Да, — согласился он. — И она действительно хочет, чтобы мы поняли магию, а не просто зазубрили правила.

Урок пролетел незаметно. К концу занятия у каждого на столе стоял маленький флакон с мерцающей золотистой жидкостью — зельем бодрости.

— Отлично сработано, первокурсники! — похвалила профессор. — Запомните: зельеварение — это диалог с ингредиентами. Слушайте их, и они ответят вам магией. До следующего урока!

Выходя из класса, Кайл почувствовал, как усталость после утреннего спарринга отступает. Он взглянул на флакон в своей руке, затем на друзей.

— Что ж, — улыбнулся он, — кажется, день только начинается.

Глава 6

Урок полётов на мётлах с магистром Селестиной де Вальмон

Тренировочная площадка для полётов — широкий двор, окружённый старинными башнями академии. По периметру — защитные чары, мерцающие голубоватым светом. В воздухе чувствуется лёгкий запах озона и древесной смолы от мётл. Тени от башен уже заметно удлинились, а солнце стоит высоко, заливая площадку ярким полуденным светом.

Время: около 13:30.

Группа первокурсников (12 человек) собирается у линии старта, переговариваясь и поправляя экипировку. Кто‑то доедает яблоко, кто‑то проверяет крепления на метле. В воздухе витает предвкушение, настроение у всех приподнятое.

Магистр Селестина де Вальмон появляется не так бесшумно, как утром: она спускается с высоты, делая эффектный вираж над площадкой, и мягко приземляется перед учениками. Её тёмно‑фиолетовый плащ с серебряной вышивкой слегка колышется от остаточного потока воздуха. В руке — изящная дубовая метла с резной рукоятью.

Она обводит взглядом группу, замечает остатки еды и добродушно улыбается:

— Вижу, вы хорошо подкрепились — это правильно. Полёт требует энергии, а магия питается не только волей, но и силами тела. Но теперь — всё лишнее прочь. Никаких перекусов в небе, иначе ветер решит, что вы — лёгкая добыча для чаек.

Ученики смеются, прячут остатки еды в сумки.

Селестина становится серьёзнее:

— Доброе послеобеденное время, будущие асы небесных трасс. Я — магистр Селестина де Вальмон, ваш наставник в искусстве полёта. Сегодня мы продолжим осваивать основы. Кто напомнит главное правило взаимодействия с метлой?

Рука поднимает Лира:

— Мы не «садимся» на метлу, а вступаем с ней в союз.

— Превосходно, Лира, — кивает магистр. — А кто скажет, почему это особенно важно сейчас?

Фил, подумав:

— Потому что мы немного расслаблены, и метла может почувствовать это?

— Близко, — улыбается Селестина. — Тело может быть тяжелее, а сознание — мягче. Это может сыграть как на пользу, так и против вас. Сегодня мы научимся использовать эту мягкость для плавности движений.

Она делает плавный жест рукой — все мётлы учеников слегка приподнимаются над землёй, повинуясь магии.

— Видите? Они уже слушают вас. Но слышат ли вы их?

Селестина опускается на землю, касается ладонью ближайшей метлы. Та слегка вибрирует в ответ.

— Начнём с повторения: подъём на три метра и плавное снижение. Но сегодня добавим нюанс — будем выполнять упражнение в состоянии лёгкой расслабленности. Представьте, что вы хотите просто парить, наслаждаясь теплом солнца и движением воздуха.

Несколько учеников неуверенно отрываются от земли. Кайл, пытаясь подняться, слишком резко дёргает метлу — та вырывается и бьёт его по лбу. Он морщится, потирает ушиб.

Селестина мгновенно оказывается рядом:

— Кайл, классический случай нетерпения. Когда нам кажется, что всё должно даваться легко и сразу, метла чувствует это и может решить, что теперь она главная.

Магистр жестом призывает Лиру и Фила подойти ближе.

— Давайте попробуем иначе. Кайл, положи руку на древко. Не хватайся, просто прикоснись. Закрой глаза и сделай медленный выдох. Теперь представь, что ты не командуешь метле, а предлагаешь ей партнёрство. Скажи ей мысленно: «Я доверяю тебе. Давай летать вместе, наслаждаясь этим днём».

Кайл выполняет указания. Метла под его ладонью слегка подрагивает.

— Хорошо, — продолжает Селестина. — Лира, положи свою руку рядом с его. Ты ведь уже чувствовала гармонию с ветром, верно? Передай это ощущение Кайлу через метлу. Фил, ты сделай то же самое. Представьте, что ваша уверенность — это тёплый поток воздуха, который поддерживает Кайла.

Лира и Фил кладут ладони на древко рядом с рукой Кайла. Через несколько секунд метла перестаёт дрожать и успокаивается.

— Отлично, — шепчет Селестина. — Теперь, Кайл, когда будешь готов, мягко подтолкни метлу вверх, одновременно представляя, как тёплый ветер обнимает вас обоих. Не борись с ней — летите вместе, как будто вы просто решили немного прогуляться по воздуху.

Кайл глубоко вздыхает, делает плавное движение. Метла плавно отрывается от земли на полметра и зависает.

— Получилось! — восторженно шепчет Фил.

Лира сияет:

— Смотри, она даже не дёргается!

Кайл, всё ещё с закрытыми глазами, улыбается:

— Я чувствую… поток. Как будто она действительно меня слушает.

— И вы её слушаете, — поправляет Селестина. — Это и есть ключ. Полёт — это не победа над метлой, а союз. Теперь попробуй подняться чуть выше, но очень плавно, как будто не хочешь потревожить солнечный луч.

Кайл медленно набирает высоту до трёх метров, уверенно удерживая равновесие. Лира и Фил восторженно аплодируют снизу.

— Превосходно, — хвалит магистр, поднимаясь к нему. — Видишь, Кайл? Твой страх не исчез, но ты научился с ним работать. Это и есть мастерство. А теперь попробуй небольшой разворот направо… вот так, молодец!

Когда Кайл плавно снижается, Селестина обращается ко всем троим:

— Запомните этот момент. Сегодня вы не просто научились подниматься в воздух. Вы поняли, что магия полёта рождается из доверия — к себе, к партнёру и к ветру. Лира, Фил, спасибо за помощь — вы показали Кайлу, что такое настоящая командная поддержка.

Она делает жест рукой — метла Кайла послушно ложится ему в ладонь.

— На сегодня достаточно. Отблагодарите свои мётлы за работу. Завтра попробуем виражи — там будет другая динамика, обещаю.

К концу урока почти все ученики могут стабильно держаться в воздухе, выполняя плавные подъёмы и снижения. Селестина собирает их в круг.

— Сегодня вы сделали важный шаг. Помните: мастерство полёта — это не скорость и не трюки. Это гармония. Когда вы научитесь слышать ветер, чувствовать баланс и доверять своему партнёру — вот тогда начнётся настоящее волшебство.

Она слегка склоняет голову:

— На сегодня всё. Завтра будем учиться разворотам. И да, — не забудьте поблагодарить свои мётлы. Они это заслужили.

Ученики, оживлённо переговариваясь, направляются к выходу. Селестина задерживается, смотрит им вслед с тёплой улыбкой, затем взмахивает рукой — защитные чары над площадкой гаснут.

Глава 7

Знакомство с Элиасом Врайтом

После занятия наша троица направилась в зал Вейлдора. Пробегая очередной коридор школы, Кайл влетел в мужчину средних лет. У того были тёмные волосы с пробивающейся на висках сединой, аккуратно зачёсанные назад, резкие черты лица и глаза серо‑стального цвета.

— Аккуратнее, мистер Вейл, — произнёс мужчина. Голос был низкий и спокойный. — Вам не говорили, что нужно смотреть под ноги или перед собой? Или вас не учили этому?

Профессор сделал паузу, внимательно глядя на Кайла. В его стальном взгляде читалось не просто недовольство — он словно оценивал реакцию студента, ждал, как тот поведёт себя в этой ситуации. Пауза затянулась на несколько секунд, и в тишине отчётливо слышались приглушённые звуки школы: далёкие голоса, скрип половиц, шелест страниц где‑то вдалеке.

Затем профессор продолжил с лёгкой иронией:

— Ах да, ведь в семье охотника не принято соблюдать дисциплину. Ведь так?

— Нет, профессор, — тихо ответил Кайл, стараясь не отводить взгляд. — Извините.

— Хорошо, извинения приняты, но учтите: это в первый и последний раз.

— Хорошо, профессор, — добавил Кайл.

Мужчина зашагал дальше по коридору — походка была уверенная и размеренная.

Кайл, глядя ему вслед, тихо спросил:

— Кто это был?

Фил, проводив профессора взглядом, ответил:

— Это профессор Элиас Врайт. Он преподаёт защиту от тёмных сил.

Лира, слегка вздрогнув, тихо произнесла:

— Он своим спокойствием внушает страх…

Фил кивнул и понизил голос, словно опасаясь, что профессор может их услышать даже на расстоянии:

— Среди студентов ходит история… Говорят, на первом курсе он однажды поставил всем «неудовлетворительно» за то, что никто не заметил иллюзию тёмного духа в углу аудитории. А когда студенты возмутились, он просто сказал: «В реальном бою враг не будет маячить перед глазами — он нападёт оттуда, откуда вы не ждёте».

— И что было дальше? — настороженно спросила Лира.

— Дальше? — переспросил Фил. — Он заставил их три часа отрабатывать технику обнаружения скрытых угроз. В полной темноте. С настоящими тренировочными духами — не сильными, но достаточно пугающими. К концу занятия половина группы дрожала как осиновый лист, а другая половина научилась чувствовать малейшее магическое колебание.

Кайл сглотнул:

— И это правда?

— Половина — точно правда, — пожал плечами Фил. — Я сам видел отчёт о том занятии в архиве факультета. А вот про духов… кто знает. Но одно ясно: с профессором Врайтом шутки плохи. Он считает, что лучше напугать студента на уроке, чем дать ему погибнуть в настоящем бою.

Лира поежилась:

— Теперь я понимаю, почему на его лекции все приходят за полчаса до начала и сидят на первых рядах.

— Именно, — подтвердил Фил. — И никто никогда не опаздывает. Даже на пять секунд.

Друзья переглянулись и молча направились дальше к залу Вейлдора, невольно оглядываясь через плечо — будто ожидая, что профессор Врайт вдруг появится из‑за поворота с очередным наставлением.

Глава 8

Друзья продолжили путь к главному залу Вейлдора. Коридоры школы сменяли друг друга: одни были узкими и тёмными, с мерцающими факелами вместо светильников, другие — широкими и светлыми, с витражными окнами, через которые лились разноцветные лучи солнца.

Кайл не мог оторвать глаз от окружающего великолепия. Школа Виридиум казалась живым существом — древним, мудрым, дышащим магией на каждом шагу. Массивные стены из серого камня местами покрывали вьющиеся лозы магических растений с серебристыми листьями, которые мягко светились в полумраке. Потолки украшали фрески: на одних были запечатлены великие битвы магов прошлого, на других — схемы небесных тел и магические формулы, время от времени меняющие цвета.

— Ты только посмотри вокруг, — восхищённо сказал Фил, указывая на потолок очередного коридора. Там, словно живое полотно, медленно плыли созвездия — не обычные звёзды, а магические символы, складывающиеся в древние руны. — Говорят, эти руны обновляют каждую неделю, и каждый узор связан с темой предстоящих уроков.

Кайл задрал голову, наблюдая за плавным движением символов.

— Поразительно… А я сначала подумал, что это просто украшение.

Лира улыбнулась:

— В Виридиуме почти ничего не бывает «просто». Даже камни в стенах хранят магию. Видишь эти резные панели? — она коснулась одной из них. — Если приложить ладонь и сосредоточиться, можно услышать отголоски прошлых уроков. Некоторые студенты так готовятся к экзаменам.

— Серьёзно? — Кайл удивлённо поднял брови и осторожно дотронулся до панели. На мгновение ему показалось, что он уловил шёпот чьих‑то слов, но тот тут же растворился в шуме шагов.

— Пока не получилось, — признался он.

— Ничего, — ободрил его Фил. — У тебя всё впереди. Это как с полётами на мётлах: сначала кажется, что ничего не выходит, а потом вдруг — раз, и ты уже паришь.

Они миновали галерею портретов — здесь были запечатлены все директора школы за последние пять веков. Некоторые из них дремали в своих рамах, другие оживлённо переговаривались между собой или бросали замечания проходящим студентам. Один старый маг в парике подмигнул Кайлу и пробормотал: «Хороший выбор факультета, юноша!»

Затем друзья спустились по винтовой лестнице, ступени которой меняли цвет в зависимости от шагающего по ним: у Лиры они стали нежно‑голубыми, у Фила — золотистыми, а у Кайла — тёмно‑зелёными.

— Это лестница настроений, — пояснил Фил. — Она считывает магический фон студента и показывает его текущее состояние. У тебя, кстати, очень стабильный цвет — хороший знак для первокурсника.

Они свернули за угол и оказались перед огромной аркой, украшенной гербом Вейлдора — серебряной спиралью на тёмно‑синем фоне, окружённой переплетёнными ветвями древнего дуба.

— Вот мы и почти на месте, — сказала Лира. — Главный зал Вейлдора за этой аркой.

— Всё это… невероятно, — медленно произнёс Кайл, оглядываясь вокруг. — Эти коридоры, заклинания в стенах, профессора… Я даже не представлял, что школа может быть такой живой.

Фил хлопнул его по плечу:

— А ты думаешь, это всё? Нет, дружище, это только начало. Ты ещё не видел библиотеки с её летающими книгами, не был на ночном занятии по астромагии, когда купол зала открывается прямо к звёздам. И уж точно не пробовал здешний тыквенный пирог в столовой — говорят, его рецепт знают только повара Виридиума, и они хранят его как величайшую тайну.

Лира рассмеялась:

— И не забудь про сад за западной башней. Там растут растения, которые шепчутся по ночам. Некоторые первокурсники боятся туда ходить, но на самом деле они безобидны — если, конечно, не пытаться сорвать их листья без разрешения.

Кайл улыбнулся, чувствуя, как волнение постепенно сменяется предвкушением.

— Значит, впереди ещё много всего…

— О да, — подтвердил Фил. — И поверь, каждый день будет приносить что‑то новое. Виридиум не перестаёт удивлять.

В этот момент они прошли через арку. Перед ними открылся вид на главный зал Вейлдора: просторный, с высокими сводчатыми потолками, украшенными магическими светильниками, напоминающими скопление светлячков. Вдоль стен стояли шкафы с древними фолиантами и артефактами, а в центре зала возвышался большой стол с эмблемой факультета. Несколько студентов уже собрались там, оживлённо переговариваясь.

— Добро пожаловать домой, Кайл, — тихо сказала Лира, заметив, как загорелись глаза друга при виде этого зрелища.

— Да, — кивнул Кайл. — Теперь я точно верю: это только начало.

Глава 9

После того как ребята переоделись из школьной формы в повседневную одежду, они решили прогуляться по внутреннему двору школы.

Внутренний двор Виридиума оказался настоящим оазисом спокойствия посреди магической академии. Широкие каменные дорожки, выложенные узорчатой мозаикой с изображением созвездий и магических символов, расходились от центральной площади лучами во все стороны. По краям дорожек росли необычные растения: серебристые кустарники с листьями‑зеркалами, в которых отражались причудливые образы, и высокие стебли с цветками, напоминающими миниатюрные фонарики — они уже начали мягко светиться, хотя солнце ещё не зашло.

В центре двора возвышался величественный фонтан. Его основание было выточено из белого мрамора с голубыми прожилками, напоминающими речные потоки. На верхнем ярусе расположились четыре фигуры русалок — каждая в своей уникальной позе: одна расчёсывала длинные волнистые волосы, другая смеялась, прикрывая рот рукой, третья задумчиво смотрела вдаль, а четвёртая играла на морской раковине, словно на флейте. Из‑под их хвостов струились потоки воды, создавая мелодичный перезвон.

Вода в фонтане переливалась всеми оттенками бирюзового и аквамаринового, а в глубине можно было разглядеть мерцающие блики — будто там, под поверхностью, плавали крошечные светлячки. Время от времени из воды выпрыгивали миниатюрные водяные змейки, сверкали радужными чешуйками и снова ныряли обратно.

Вокруг фонтана стояли каменные скамьи, увитые плющом с фиолетовыми цветами, источающими тонкий аромат жасмина. Несколько студентов расположились на них: кто‑то читал книги, кто‑то оживлённо беседовал, а пара первокурсников пыталась повторить фокус с водяными змейками — правда, у них пока получалось лишь создавать небольшие брызги.

Воздух здесь был особенно свежим и лёгким, с лёгкой примесью морского бриза — хотя до настоящего моря отсюда было несколько дней пути. Над головой кружили разноцветные птицы с переливающимися перьями, иногда опускаясь к фонтану, чтобы напиться воды.

— Никогда не устану любоваться этим местом, — тихо сказала Лира, присаживаясь на край скамьи.

Фил подошёл ближе к фонтану и протянул руку к струе воды. Та на мгновение изменила направление, обвила его пальцы и рассыпалась брызгами, оставив на коже ощущение прохладной магии.

— Говорят, если загадать желание и поймать одну из водяных змеек, оно сбудется, — подмигнул он.

Кайл улыбнулся, глядя на игру света в брызгах фонтана:

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но место и правда волшебное.

Лира встала рядом с ним:

— Здесь всегда так спокойно… Как будто вся суета школы остаётся за этими стенами.

Фил раскинул руки, подставляя лицо тёплым лучам заходящего солнца:

— А я думаю, что это одно из тех мест, которые делают Виридиум особенным. Не только уроки и магия, но и вот такие уголки, где можно просто дышать, мечтать и чувствовать, что ты на своём месте.

Друзья помолчали, наслаждаясь умиротворяющей атмосферой внутреннего двора. Где‑то вдалеке прозвенел колокол, напоминая, что скоро наступит время ужина, но им пока не хотелось уходить из этого волшебного места.

Глава 10

Ужин в Большом зале Виридиума

Большой зал Виридиума поражал воображение — просторный, с высокими сводчатыми потолками, которые имитировали ночное небо: мерцающие звёзды медленно плыли по куполу, а в углу неторопливо скользила серебристая комета. Длинные дубовые столы факультета Вейлдора были накрыты белоснежными скатертями с вышитыми серебряными спиралями — эмблемой факультета.

Кайл, Лира и Фил заняли места рядом с другими первокурсниками. Едва они уселись, как на столах начали появляться блюда — словно из ниоткуда: дымящиеся подносы с запечённой рыбой в лимонном соусе, румяные картофельные крокеты, салаты из магических трав с искрящимися каплями заправки, корзинки с тёплым хлебом, от которого шёл ароматный пар.

— Как… как всё это появляется? — поражённо спросил Кайл, глядя, как перед ним материализуется тарелка с тыквенным супом, украшенным лепестками съедобных цветов.

Фил усмехнулся:

— Ты ещё не привык? Это магия кухни. Повара — домовые эльфы — работают глубоко под замком. Они чувствуют, когда студенты садятся за стол, и направляют блюда сюда через специальные порталы. Видишь маленькие серебристые блики над тарелками перед тем, как они появляются? Это след перехода.

Лира кивнула, накладывая себе овощное рагу:

— Говорят, главный повар, мистер Флимбл, готовит по рецептам, которым уже триста лет. А некоторые ингредиенты растут только в магическом саду академии — вот почему вкус такой необычный.

Кайл осторожно попробовал суп — тот оказался невероятно нежным, с лёгким пряным послевкусием.

— Это… просто волшебно, — прошептал он. — Я и представить не мог, что в школе может быть такая еда.

— Виридиум умеет удивлять, — улыбнулась Лира. — Завтра попробуй яблочный пирог с корицей — он тает во рту, как облако.

В этот момент над столом пронеслась тень. Маленькая серая птица — комочек размером с кулак, с пушистыми перьями и сонными круглыми глазками — плавно опустилась перед Кайлом, едва не задев крылом стакан с ягодным морсом. В лапках она держала тонкий свиток, перевязанный голубой лентой.

— О, почта! — оживился Фил. — Это дремлюшки, ночные почтальоны. Они спят весь день, а к вечеру разносят письма. Очень надёжные — никогда не потеряют послание.

Кайл осторожно принял свиток. Птица зевнула, похлопала крыльями и, оттолкнувшись от стола, взлетела к потолку, где тут же устроилась на одной из балок и, свернувшись клубочком,превратившись в мягкую игрушку мгновенно уснула.

Развернув письмо, Кайл узнал аккуратный почерк матери. Он начал читать вслух, тихо, чтобы слышали только друзья:

«Дорогой Кайл,

Надеюсь, это письмо найдёт тебя в добром здравии. Я очень скучаю, но так рада, что ты наконец поступил в Виридиум. Расскажи, как ты устроился? Понравился ли тебе замок? Какие уроки самые интересные?

Нашел ли ты новых друзей? Надеюсь, ты не слишком стесняешься — помни, что твоя улыбка всегда располагала к себе людей. Передавай привет тем, с кем уже подружился.

Береги себя, мой дорогой. Пиши почаще — я жду каждого твоего письма с нетерпением.

Люблю тебя,

Мама»

На мгновение в глазах Кайла блеснули слёзы. Он аккуратно сложил письмо.

— Она всегда такая… заботливая, — тихо сказал он. — И волнуется, даже если знает, что у меня всё хорошо.

Лира мягко улыбнулась:

— Ответь ей сегодня. Расскажи про урок полётов, про профессора Селестину, про этот удивительный ужин… И про нас.

Фил хлопнул его по плечу:

— Точно! Напиши, что мы уже успели спасти его от бунтующей метлы и показать фонтан с русалками. Она будет рада знать, что ты не один.

Кайл кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди — и от вкусного ужина, и от дружеской поддержки, и от нежных строк материнского письма.

— Да, — сказал он. — Напишу прямо после ужина. Расскажу ей всё.

Вокруг шумели другие студенты, звенели бокалы, смеялись первокурсники, а над головами медленно плыли звёзды волшебного потолка. Кайл посмотрел на друзей, затем на спящую дремлюшку под потолком и понял: он действительно дома.

Глава 11

Письмо Кайла маме

После ужина Кайл поднялся в общую гостиную факультета Вейлдора — просторное помещение с мягкими креслами у камина, книжными полками до потолка и окнами, выходящими на внутренний двор с фонтаном русалок. Он устроился за старинным письменным столом у окна, достал пергамент, перо и чернильницу с мерцающими синими чернилами — такими пользовались все студенты Виридиума.

Перо заскользило по бумаге, а слова полились сами собой — Кайл писал взахлёб, торопясь поделиться всем, что с ним произошло за эти несколько дней.

Дорогая мама!

Наконец‑то у меня выдалась минутка, чтобы написать тебе как следует — и поверь, тут столько всего, что я даже не знаю, с чего начать! Но я постараюсь рассказать обо всём по порядку.

Школа просто потрясающая! Виридиум — это не просто здание, а настоящий живой мир. Коридоры меняют цвет в зависимости от настроения, портреты на стенах болтают без умолку, а лестницы любят подшучивать над первокурсниками — то уведут не туда, то ступеньки пропадут. Но я уже понемногу разбираюсь в их капризах!

Уроки невероятно интересные. На зельеварении мы готовили зелье бодрости — представляешь, оно мерцает золотистым светом! Профессор Элара Квиренталь Вейндросс очень добрая, хотя её фамилию сложно выговорить. Она сказала, что если кто‑то произнесёт её без запинки на экзамене, получит десять баллов факультету. Мы с ребятами уже тренируемся — пока получается не очень, но мы не сдаёмся!

А ещё был урок полётов на мётлах с магистром Селестиной де Вальмон. Сначала у меня не получалось — метла будто решила, что она главная. Но профессор объяснила, что с метлой нужно не бороться, а договариваться. Лира и Фил помогли мне почувствовать связь с ней, и в конце концов я смог подняться в воздух! Это было так здорово — парить над площадкой, чувствуя поток ветра.

Кстати, о друзьях: Лира и Фил — просто чудо. Лира очень внимательная и чуткая, она сразу заметила, как я волновался в первый день. А Фил умеет рассмешить в любой ситуации — он знает все школьные байки и секреты. Благодаря им я не чувствую себя одиноким, и мне кажется, что мы будем дружить очень долго.

Но есть один преподаватель, который меня особенно впечатлил — профессор Элиас Врайт, он ведёт защиту от тёмных сил. Внешне он очень спокойный, даже строгий, с серо‑стальными глазами и сединой на висках. Когда я случайно столкнулся с ним в коридоре, он сделал замечание — но не кричал, а говорил тихо и твёрдо. От этого стало даже страшнее, чем если бы он повысил голос!

Фил рассказал, что профессор Врайт считает: лучше напугать студента на уроке, чем дать ему погибнуть в настоящем бою. Говорят, он однажды поставил всем «неудовлетворительно», потому что никто не заметил иллюзию тёмного духа в углу аудитории. А потом заставил их три часа тренироваться в темноте с тренировочными духами. Звучит жутко, но, кажется, он действительно хочет нас научить выживать. Теперь я понимаю, почему все на его лекции приходят заранее и сидят на первых рядах — никто не хочет испытать на себе его методы!

Ещё я видел фонтан с русалками во внутреннем дворе — он волшебный, из него выпрыгивают маленькие водяные змейки. А еда здесь просто невероятная: повара — домовые эльфы — готовят через магические порталы, и блюда появляются прямо на столе! Сегодня был тыквенный суп с лепестками съедобных цветов — вкуснее я ничего не ел.

Мама, я очень по тебе скучаю, но чувствую себя здесь на своём месте. Спасибо, что позволила мне поступить в Виридиум. Я буду писать тебе почаще и рассказывать обо всех новостях.

Люблю тебя и крепко обнимаю,

Твой Кайл

Кайл перечитал письмо, аккуратно свернул пергамент и перевязал его голубой лентой. Едва он положил свёрток на подоконник, как знакомая серая птичка — дремлюшка — бесшумно опустилась рядом. Она сонно моргнула круглыми глазками, деловито подхватила письмо лапками и, слегка взъерошив пушистые перья, приготовилась к полёту.

— Доставь это маме, хорошо? — тихо попросил Кайл, слегка погладив пташку по спинке.

Дремлюшка издала короткий мелодичный звук, будто подтвердила поручение, оттолкнулась от подоконника и взмыла в вечернее небо. Её силуэт быстро уменьшался, пока совсем не растворился в сиреневых сумерках.

Посмотрев вслед птице, Кайл улыбнулся. Он знал: уже завтра мама получит его послание — эти маленькие почтальоны никогда не сбиваются с пути.

Отойдя от окна, он окинул взглядом гостиную: кто‑то из студентов играл в магические шахматы, кто‑то листал фолиант с заклинаниями, а у камина Лира и Фил о чём‑то оживлённо беседовали. Кайл почувствовал, как в груди разливается тепло. Он был далеко от дома, но впервые в жизни ощущал, что находится именно там, где должен быть.

Глава 12

Первый урок защиты от тёмных искусств

Кайл, Лира и Фил вошли в аудиторию защиты от тёмных искусств с лёгким волнением — все уже слышали о методах преподавания профессора Элиаса Врайта. Класс располагался в одной из западных башен: высокие узкие окна, каменные стены, покрытые древними охранными символами, и воздух, будто пропитанный напряжением.

Профессор Врайт стоял у кафедры — прямой, собранный, в строгом чёрном одеянии, подчёркивающем его стальную выправку. Его серо‑стальные глаза внимательно следили за учениками, пока те рассаживались.

— Добро пожаловать на защиту от тёмных искусств, — начал он низким, ровным голосом. — Многие считают этот предмет набором зрелищных заклинаний. Ошибаются. Это наука выживания. Здесь вы научитесь распознавать угрозу до того, как она нанесёт удар.

Он сделал паузу, обводя взглядом аудиторию.

— Сегодня мы поговорим о проклятиях памяти. Кто может назвать самое опасное из них?

Рука Лиры поднялась первой:

— Заклинание забвения, профессор. Оно стирает фрагменты памяти, а в тяжёлых случаях — личность целиком.

— Верно, мисс…?

— Лира, профессор.

— Превосходно, мисс Лира. Заклинание забвения — одно из самых коварных. Оно не оставляет видимых ран, но последствия необратимы.

Профессор взмахнул палочкой. На доске появились сложные рунические символы — плавные линии переплетались с острыми углами, образуя узор, от которого слегка рябило в глазах.

— Это руны забвения. Они проявляются на коже жертвы через несколько часов после применения заклинания. Кто скажет, почему это важно?

Фил поднял руку:

— Потому что руны — единственный способ распознать воздействие, если жертва не помнит, что с ней произошло?

— Именно, — кивнул профессор. — Эти метки — как следы на песке: со временем они исчезают. Но опытный маг должен уметь их читать.

Врайт снова взмахнул палочкой — на партах появились прозрачные кристаллы с миниатюрными проекциями человеческих фигур. На коже каждой проекции проступали руны разных форм и размеров.

— Ваша задача — изучить эти проекции. Обратите внимание на расположение рун, их цвет и интенсивность. Через десять минут я уберу проекции, и каждый должен будет описать одну руну по выбору — её форму, значение и то, какой фрагмент памяти она затронула.

Ученики склонились над кристаллами. Кайл рассматривал руну, напоминающую перевёрнутую спираль с тремя точками внутри. Она располагалась на виске проекции и отливала тускло‑фиолетовым светом.

Через десять минут профессор хлопнул в ладоши — проекции исчезли.

— Мистер Вейл, опишите вашу руну.

Кайл встал:

— Она похожа на перевёрнутую спираль с точками. Расположена на виске, цвет — тускло‑фиолетовый. Думаю, она стирает воспоминания о каком‑то важном решении.

Профессор слегка приподнял бровь:

— Близко. Эта руна стирает память о выборе, который жертва сделала под давлением. Очень тонкий эффект — человек помнит само событие, но не помнит, почему поступил именно так.

Он обвёл аудиторию взглядом:

— Теперь вы понимаете, насколько коварны тёмные искусства. Они не всегда рвут плоть — иногда они рвут душу.

Задание после урока

Когда прозвенел звонок, профессор не отпустил учеников сразу.

— Прежде чем вы уйдёте, — произнёс он, — ваше первое задание. К следующему уроку каждый подготовит доклад на тему: «Руны забвения: виды, локализация и способы диагностики».

В классе раздались негромкие вздохи. Профессор усмехнулся — едва заметно, но Кайлу показалось, что в этой усмешке промелькнуло одобрение.

— Понимаю ваше разочарование, — продолжил Врайт. — Вы ожидали зрелищных дуэлей, а я даю вам руны и доклады. Но запомните: тот, кто умеет читать знаки, не попадёт в ловушку. В докладе укажите:

Три основных типа рун забвения (с эскизами).

Типичные места их проявления на теле.

Как отличить руны забвения от других магических меток.

Один исторический пример применения этого заклинания (не старше 200 лет).

Способ, как можно обнаружить руны до их полного проявления.

— Используйте библиотеку Виридиума, — добавил он. — Там есть раздел по тёмной магии с ограниченным доступом. Я дам вам пропуска. И да, — он сделал паузу, — работа должна быть написана от руки. Никаких магических копировальных чар.

Ученики начали собирать вещи. Фил тихонько прошептал Кайлу:

— Ну вот, вместо вечера у камина — копание в древних книгах.

Лира улыбнулась:

— Зато теперь мы точно узнаем что‑то полезное. Профессор не даёт бессмысленных заданий.

Кайл кивнул, глядя на профессора, который уже раскладывал материалы к следующему уроку. Он вдруг почувствовал не усталость, а азарт — ему действительно хотелось разобраться в этих рунах. Возможно, это и было частью замысла Врайта: пробудить в учениках не страх, а любопытство и жажду знаний.

Глава 13

На перерыве между уроками Кайл, Лира и Фил, как и многие другие студенты, столпились у большой пробковой доски объявлений в главном холле. Яркие пергаментные листы с магическими печатями факультетов пестрели анонсами клубов, напоминаниями о сроках сдачи работ и приглашениями на мероприятия. Но внимание ребят сразу привлёк крупный свиток с золотой окантовкой и гербами всех четырёх факультетов.

— Смотрите! — Фил ткнул пальцем в объявление. — Игра по гельдеболу между факультетами!

Кайл удивлённо вскинул брови:

— Гельдебол? Никогда не слышал. Что это?

Фил расплылся в широкой улыбке — было видно, что он давно ждал возможности рассказать об этой игре:

— О, Кайл, ты многое пропустил! Это почти как хоккей — только на мётлах! Представь: две команды летают над большим полем, пытаются забить мяч в ворота.

— То есть правила прямо как в хоккее? — уточнил Кайл.

— Именно! — воодушевлённо подтвердил Фил. — Всё один в один: три периода по 15 минут, шесть игроков в команде — вратарь, два защитника, два нападающих и распасовщик. Даже штрафные зоны есть. Единственное отличие — мы летаем на мётлах, а не катаемся на коньках.

Лира добавила:

— Ворота круглой формы, диаметром полтора метра, высота — 75 см. Они подвешены в воздухе на высоте трёх метров над полем. Вратарь тоже летает на метле и должен отбивать мячи руками или защитной перчаткой — использовать заклинания нельзя.

— А что за три мяча? — спросил Кайл. — Ты говорил, их три?

— Да, — кивнул Фил. — Один большой мяч — основной. Его передают между игроками и пытаются забить в ворота. За гол — одно очко. А ещё есть два маленьких мяча. Вот тут самое интересное: они летают сами по себе!

— Сами? — переспросил Кайл.

— Ага! — подхватил Фил. — Они заколдованы так, что постоянно кружат над полем на разной высоте. Их нельзя просто взять и поймать. Но по ним можно бить специальной магической битой.

— И зачем? — Кайл всё ещё пытался уловить суть.

— Маленькие мячи используются для атаки того, кто владеет основным мячом, — объяснила Лира. — Если команда противника контролирует большой мяч, ты можешь ударить битой по маленькому мячу и направить его в сторону игрока с основным мячом. Если попадёшь — тот на несколько секунд потеряет концентрацию, и мяч может выпасть.

— Но есть нюансы, — добавил Фил. — Во‑первых, бить можно только по маленьким мячам в полёте. Во‑вторых, нельзя целиться прямо в человека — только в мяч. В‑третьих, если маленький мяч упадёт на землю, он выбывает из игры до следующего розыгрыша.

— Ещё важно следить за «зоной тени», — уточнила Лира. — Это участок поля прямо под воротами. Если игрок залетает туда без мяча, это нарушение. А если с мячом — должен ударить по воротам в течение трёх секунд, иначе мяч переходит сопернику.

Кайл слушал, широко раскрыв глаза:

— Это звучит… невероятно! Когда игра?

Фил сверился с объявлением:

— Через две недели. Отбор в команду факультета — в следующую субботу. Я, конечно, первокурсник, так что в этом году играть не смогу, но знаю об игре всё — мой старший брат три года был распасовщиком команды! Я могу тебя научить основам, Кайл.

— Хочешь попробовать? — Лира посмотрела на Кайла с улыбкой. — У тебя неплохо получалось управлять метлой на уроке. И ты быстро учишься.

Кайл на мгновение замер, переваривая услышанное. В груди разливалось волнующее предвкушение.

— Да! — решительно сказал он. — Я хочу попробовать. Даже если не попаду в основной состав, хочу тренироваться с вами!

Фил хлопнул его по плечу:

— Вот это настрой! Значит, после уроков идём на поле — я покажу тебе основы и дам потренироваться с битой.

Прозвенел звонок, призывая студентов на следующий урок. Ребята оторвались от доски, но Кайл ещё раз оглянулся на объявление с гербами факультетов. Теперь школа казалась ему ещё более удивительной — и он был готов стать частью её традиций, в том числе и этой захватывающей игры под названием гельдебол.

Глава 14

Два сорванца и наказание от профессора Врайта

Так как к гельдеболу допускались только студенты, достигшие 14 лет, Кайлу и Филу не светило попасть в команду — и даже приблизиться к официальным тренировкам. Друзья были сильно возмущены такой несправедливостью.

— Это же глупо! — возмущался Кайл. — Мы отлично управляем мётлами, знаем правила…

— Точно! — подхватил Фил. — Давай покажем им, на что мы способны! Даже без команды.

Ребята огляделись: неподалёку от поля, под навесом, стоял сундук с мячами для гельдебола — массивный, окованный серебром, с магическим замком.

— А что, если… — Кайл понизил голос и кивнул в сторону сундука.

— Ты хочешь его… взять? — Фил округлил глаза.

— Всего на часок, — подмигнул Кайл. — Вернём на место, никто и не заметит.

План созрел быстро. Фил отвлёк дежурного старшекурсника разговором о погоде и новом заклинании для полировки биты, а Кайл тем временем подкатил сундук к краю навеса и аккуратно спустил его на мягкую траву. Через пару минут они уже тащили добычу к полю — сундук был тяжёлым, но друзья упрямо тащили его, прячась за кустами и перебегая от дерева к дереву.

— Ну что, сейчас мы им покажем! — произнёс Фил с вызовом, поставив сундук на краю поля — просторного, с идеально подстриженной травой и магическими маркерами по периметру. Вдалеке виднелись подвешенные на высоте трёх метров круглые ворота: полтора метра в диаметре, 75 см в высоту.

— Ага! — добавил Кайл, сжимая в руке магическую биту.

Прийдя на площадку, Кайл взял биту и взлетел на мётле.

— Когда будешь готов, дай сигнал — я открою сундук и выпущу мячи, — крикнул Фил снизу.

— Хорошо! — ответил Кайл.

Усевшись на метлу, он оттолкнулся и поднялся на высоту трёх метров — как раз на уровень ворот.

— Готов! — весело сказал Кайл, помахав битой.

Фил открыл сундук. Два маленьких мяча — заколдованных проказника — резко взметнулись вверх и пролетели в нескольких сантиметрах от Кайла. Тот невольно отклонился в сторону, стараясь сохранить равновесие.

Но эти сорванцы не думали успокаиваться: они развернулись и полетели снова в сторону Кайла, будто желая выбить его с метлы.

— Кайл, берегись! — заорал Фил.

Кайл успел заметить первый мяч краем глаза и ловко увернулся — тот пронёсся мимо, едва не задев плечо. Но не успел он перевести дух, как второй мяч атаковал совсем с другой стороны. Резкий удар пришёлся в бок — и Кайл потерял равновесие.

Сорвавшись с метлы, он стремительно полетел вниз и с глухим стуком врезался в землю. От боли перехватило дыхание, а в глазах потемнело. Кайл застонал, осторожно ощупывая ушибленное плечо.

Подбежавший Фил испуганно склонился над другом:

— Ой‑ей… Что же делать? Жди, сейчас кого‑нибудь позову!

Оставив Кайла на земле, Фил бросился к группе старшекурсников, которые тренировались неподалёку.

— Помогите! — крикнул он. — Мой друг упал с метлы! Ему нужна помощь!

Один из старшекурсников — высокий парень с рыжими волосами и веснушками — сразу откликнулся. Он подбежал к Кайлу, осторожно поднял его на руки и поспешил к школе. Фил побежал следом, на ходу объясняя, что произошло.

— Мы просто хотели потренироваться… — сбивчиво говорил он. — Но мячи оказались слишком… проказливыми.

Старшекурсник доставил Кайла в школьный госпиталь. Целительница, профессор Эвелина Торн, осмотрела мальчика и покачала головой:

— Перелом голени. Сейчас наложу фиксирующее заклинание и заживляющую мазь. А вам, молодой человек, — она строго посмотрела на Фила, — стоит подумать о последствиях своих поступков.

Вскоре о происшествии узнали и другие преподаватели. Профессор Элиас Врайт вызвал Кайла и Фила к себе в кабинет после того, как ногу Кайла привели в порядок.

— Итак, — профессор скрестил руки на груди, — расскажите мне, каким образом вы оказались на поле для гельдебола с официальным сундуком мячей? И не стоит рассказывать сказок о случайном падении.

Фил покраснел и опустил глаза:

— Мы… взяли сундук без разрешения. Хотели потренироваться.

— Взяли? — Врайт приподнял бровь. — То есть украли.

— Мы собирались вернуть! — поспешно сказал Кайл. — Честно!

— Намерение не отменяет проступка, — жёстко произнёс профессор. — Вы подвергли себя опасности, нарушили школьные правила и воспользовались имуществом академии без разрешения.

Профессор Эвелина Торн, которая тоже присутствовала в кабинете, добавила:

— И в результате один из вас получил серьёзную травму. Магия требует дисциплины и уважения. Без этого она становится опасной.

Врайт вздохнул:

— Наказание будет следующим: две недели отработки в библиотеке — будете приводить в порядок старые фолианты по тёмной магии. И пока вы не завершите наказание, доступ к спортивному инвентарю вам запрещён. Кроме того, напишите эссе на тему «Ответственность и магия: почему правила существуют не просто так». По 5 страниц каждый.

Кайл и Фил переглянулись и синхронно кивнули:

— Да, профессор. Мы понимаем.

— Надеюсь, что понимаете, — смягчился Врайт. — И запомните: желание тренироваться достойно похвалы. Но делать это нужно правильно — через усердие и соблюдение правил, а не через обход запретов. Возможно, когда докажете свою ответственность, вам разрешат участвовать в показательных играх для младших курсов.

Выходя из кабинета, Фил тихо сказал Кайлу:

— Ну… могло быть и хуже.

— Да, — улыбнулся Кайл, осторожно ступая на забинтованную ногу. — Зато теперь мы точно знаем: с проказливыми мячами шутки плохи.

— И что тренироваться надо с разрешения, — добавил Фил. — В следующий раз будем умнее.

Глава 15

В библиотеке Виридиума: открытие Кайла

В просторном зале библиотеки Виридиума царила особая атмосфера: мягкий свет магических светильников струился сквозь витражные окна, пахло старыми пергаментами и древесиной книжных полок, а где‑то вдалеке слышалось шуршание страниц и приглушённые голоса других студентов.

Кайл, Фил и Лира устроились за массивным дубовым столом у окна — как раз там, где свет падал наиболее удачно для чтения. Перед ними громоздились стопки книг, свитки с пометками и листы пергамента с набросками рун.

— Ну что, — вздохнул Фил, потягиваясь, — мы уже три часа копаемся в этих фолиантах, а у меня пока только список из пяти рун и пара исторических примеров. И всё!

— Терпение, — улыбнулась Лира, аккуратно раскладывая листы с зарисовками. — Профессор Врайт не просто так дал нам это задание. Он хочет, чтобы мы научились видеть связи между разными символами.

— Да, но как понять, какая из этих загогулин относится к забвению? — Фил ткнул пальцем в страницу старинного трактата, где были изображены десятки рун, напоминающих то ли ветви, то ли трещины на камне.

— Смотри, — Кайл подвинул к нему свой лист, — вот эта, с тремя точками и изломанной линией, похожа на ту, что профессор показывал на уроке. Она стирает воспоминания о каком‑то выборе.

— Точно! — оживился Фил. — А вот эта, — он указал на другой символ, — отвечает за подавление эмоций, связанных с событием. То есть человек помнит, что произошло, но не помнит, как он это пережил.

Лира кивнула:

— Верно. А ещё есть руны, которые блокируют доступ к целым периодам жизни. Они обычно сложнее по структуре — с пересекающимися линиями и дополнительными метками.

Ребята продолжили работу. Кайл углубился в толстый том под названием «Тёмные метки и их проявления», медленно перелистывая страницы и сравнивая изображения с теми, что они уже зарисовали. Фил копался в сборнике древних судебных дел, выискивая примеры применения заклинания забвения, а Лира систематизировала информацию в общую таблицу.

Внезапно Кайл замер. Его взгляд зацепился за один из символов на странице — руну, которая выглядела почти идентично татуировке на плече его отца. Он помнил её с детства: тонкий узор, напоминающий переплетение ветвей, с тремя маленькими точками у основания. Отец никогда не рассказывал, что она означает, только говорил, что это «семейный знак».

— Ребята… — голос Кайла прозвучал непривычно тихо. — Посмотрите на это.

Он подвинул книгу к Лире и Филу.

— Что такое? — Лира наклонилась ближе. — Это руна забвения?

— Да. Точнее, её разновидность. Вот здесь написано: «Руна Илориан. Блокирует доступ к воспоминаниям о конкретном событии, но оставляет эмоциональную память. Часто накладывается на близких людей заклинателя, чтобы защитить их от последствий магических конфликтов».

— И что? — не понял Фил.

— Эта руна… она точно такая же, как татуировка на плече моего отца, — прошептал Кайл. — Он всегда говорил, что это просто родовой символ. Но если это руна забвения… значит, он что‑то забыл? Что‑то важное?

В комнате повисла тишина. Лира осторожно перевернула страницу:

— Смотри, тут ещё есть примечание: «Руна Илориан накладывается только с согласия жертвы. Обычно её используют, чтобы избавить человека от травмирующих воспоминаний».

— Но отец никогда не говорил, что ему стирали память, — Кайл провёл рукой по странице, словно пытаясь осязать истину. — И почему именно эта руна? Что он мог забыть?

— Может, он сам попросил? — предположил Фил. — Вдруг это было что‑то ужасное?

— Или кто‑то заставил его согласиться, — добавила Лира. — В истории полно случаев, когда людей убеждали, что так будет лучше.

Кайл закрыл книгу и откинулся на спинку стула. В голове крутились вопросы: почему отец ничего не рассказал? Что за событие было настолько страшным, что потребовалась руна забвения? И главное — как это связано с тем, что мама отправила его учиться в Виридиум?

Он вспомнил их последний разговор перед отъездом. Мама тогда была непривычно серьёзной:

— Кайл, — сказала она, — в Виридиуме ты научишься всему, что нужно знать настоящему магу. Это лучшее место для тебя.

— Но почему именно сейчас? — спросил он. — Почему я не мог остаться ещё на год дома?

— Так будет лучше, — она погладила его по плечу. — Обещай, что будешь учиться усердно. И… будь осторожен с тем, что узнаешь. Некоторые тайны лучше оставить в прошлом.

Тогда он не придал этим словам особого значения. Теперь же они звучали совсем иначе.

— Нам нужно узнать больше, — решительно сказал Кайл. — Если эта руна действительно связана с отцом, я должен понять, что произошло. И почему мама отправила меня сюда.

— Но как? — спросил Фил. — Вряд ли родители просто так возьмут и расскажут.

— Мы можем поискать упоминания о руне Илориан в других источниках, — предложила Лира. — Например, в архивах Виридиума есть записи о магических конфликтах последних пятидесяти лет. Может, найдём что‑то, что поможет сложить картину.

— А ещё, — подхватил Кайл, — я попробую поговорить с мамой. Не напрямую, конечно. Напишу ей письмо, спрошу про татуировку отца — может, она проговорится о чём‑то.

— Осторожнее, — предупредила Лира. — Если они сознательно забыли или скрыли что‑то, попытка вернуть эти воспоминания может быть опасной.

— Я понимаю, — кивнул Кайл. — Но я должен знать правду.

Фил положил руку ему на плечо:

— Мы поможем. Вместе разберёмся.

— Спасибо, — Кайл улыбнулся друзьям. — Значит, план такой: завтра идём в архивный зал, ищем упоминания о руне и конфликтах, где она могла быть использована. А я тем временем напишу маме.

— Договорились, — Лира собрала листы с записями. — Но сначала закончим реферат. Профессор Врайт вряд ли оценит, если мы принесём ему наполовину готовое эссе с пометкой «отвлекались на семейные тайны».

Все трое рассмеялись, и напряжение немного отпустило. Фил снова уткнулся в сборник судебных дел, Лира вернулась к таблице, а Кайл открыл книгу на закладке, продолжая делать выписки. Но теперь его мысли были не только о задании профессора — они крутились вокруг загадки, которую он случайно обнаружил, и которую был полон решимости разгадать.

Он ещё раз взглянул на руну Илориан, аккуратно скопировал её в свой конспект и подпёр голову рукой, задумавшись. Где‑то в глубине души он уже знал: это открытие — лишь начало чего‑то большего. И возможно, правда, которую он ищет, изменит не только его взгляд на прошлое семьи, но и его собственное будущее в мире магии.

Глава 16

Диалог на уроке защиты от тёмных сил

Кабинет защиты от тёмных сил располагался на верхнем этаже башни — с высоких узких окон открывался вид на лесистые холмы за территорией школы Виридиум. В воздухе витал запах ладана и старого пергамента, а вдоль стен стояли витрины с образцами тёмных артефактов под магическими защитными куполами.

Профессор Врайт, подтянутый мужчина с проницательным взглядом и седыми висками, обходил ряды, проверяя конспекты учеников.

— Итак, — произнёс он, остановившись у доски, — кто готов рассказать о выбранной руне забвения? Кайл, ты первый в списке. Давай, поднимайся.

Кайл встал, сжимая в руках пергамент с зарисовкой руны Илориан. Он глубоко вдохнул и подошёл к доске.

— Я выбрал руну Илориан, — начал он, прикрепляя рисунок к доске с помощью магической присоски. — Она относится к классу блокирующих рун среднего уровня. Блокирует доступ к воспоминаниям о конкретном событии, но оставляет эмоциональную память.

— Хорошо, — кивнул профессор Врайт. — Что ещё можешь сказать о её применении?

— Согласно источникам, — продолжил Кайл, — руну накладывают только с согласия жертвы. Чаще всего это делают, чтобы избавить человека от травмирующих воспоминаний. В редких случаях — чтобы защитить близких от последствий магических конфликтов.

— Верно, — профессор скрестил руки на груди. — И каковы последствия её использования?

— Человек помнит сам факт события, но не может восстановить детали, — ответил Кайл. — При попытке вспомнить возникают ощущения: страх, боль, радость — но без контекста. Иногда это вызывает тревожность или дезориентацию.

— Отлично, — Врайт слегка улыбнулся. — Вижу, ты хорошо подготовился. Но скажи, почему ты выбрал именно эту руну? Она не из самых простых для разбора.

Кайл на мгновение замялся. В классе стало тихо — все внимательно слушали.

— Потому что… — он сделал паузу, — эта руна вытатуирована на плече моего отца, Айрона Вейла.

В классе раздались шёпоты. Профессор Врайт замер, его лицо на мгновение исказилось от неожиданности, а затем стало непроницаемым. Он резко выпрямился и окинул взглядом класс.

— Урок окончен, — произнёс профессор твёрдым голосом. — Все свободны. Кайл, останься на минуту.

Ученики начали собирать вещи, переглядываясь и перешёптываясь. Фил и Лира бросили на Кайла обеспокоенные взгляды, но тот лишь пожал плечами, показывая, что сам ничего не понимает.

Когда класс опустел, профессор Врайт подошёл к Кайлу вплотную и тихо, но напряжённо произнёс:

— Кайл, то, что ты сказал… это очень серьёзно. Я должен немедленно обсудить это с директором. Оставайся здесь и никому ни слова — пока я не вернусь. Пообещай мне.

— Обещаю, — кивнул Кайл, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Профессор стремительно вышел из кабинета. Спустя несколько минут он вернулся в сопровождении высокого седовласого мужчины в тёмно‑синей мантии с серебряной вышивкой. Это был директор школы Оррин Дрейквуд — его строгий взгляд сразу же остановился на Кайле.

— Кайл Вейл, — произнёс директор глубоким, властным голосом, — ты уверен, что твой отец отмечен этим знаком? Покажи ещё раз руну.

Кайл снова развернул пергамент и протянул его директору. Тот внимательно изучил рисунок, затем перевёл взгляд на мальчика.

— Да, директор, — твёрдо ответил Кайл. — Я видел эту татуировку много раз. Она точно такая же.

— Понятно… — Дрейквуд задумчиво погладил подбородок. — Ступай на следующие занятия, Кайл. Мы с профессором Врайтом разберёмся в этом вопросе.

— Хорошо, директор, — Кайл слегка поклонился и направился к двери.

— И помни, — добавил Дрейквуд уже мягче, — пока не стоит обсуждать это с кем‑либо. Договорились?

— Да, конечно, — кивнул Кайл и вышел из кабинета.

Закрыв за собой дверь, он выдохнул с облегчением. Фил и Лира тут же подскочили к нему.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Фил. — О чём они говорили?

— Пока не могу сказать, — шёпотом ответил Кайл. — Мне запретили обсуждать это. Но… кажется, они восприняли это всерьёз.

— Значит, мы на верном пути, — улыбнулась Лира. — Раз даже директор заинтересовался.

— Точно, — кивнул Кайл, и в его глазах загорелся огонёк решимости. — Теперь мы точно что‑нибудь выясним.

Тем временем в кабинете директор Дрейквуд опустился в кресло и провёл рукой по лицу.

— Элиас, — обратился он к профессору Врайту, — ты понимаешь, что это может означать? Если Айрон действительно носит руну Илориан…

— Понимаю, — мрачно ответил Врайт. — Это значит, что он до сих пор под действием заклинания. И, возможно, не знает об этом.

— Или знает, — задумчиво добавил директор. — В любом случае, нам нужно действовать осторожно. От этого может зависеть безопасность всей школы.

Профессор кивнул:

— Я прослежу за Кайлом. Он любознательный парень — если начнёт копать глубже, может случайно разбудить то, что лучше оставить в покое.

— Действуй, — распорядился Дрейквуд. — Но помни: мальчик имеет право знать правду о своём отце. Просто эта правда может оказаться опаснее, чем мы думаем.

Директор откинулся на спинку кресла и уставился в окно, погрузившись в тяжёлые раздумья. Где‑то далеко, за холмами, Айрон Вейл жил своей жизнью, не подозревая, что его прошлое вот‑вот даст о себе знать через сына.