Кайдзю

Глава 1

Тому, кто сражается с чудовищами, следует остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем.

Фридрих Ницше.

Ученые так долго думали о том, возможно ли, что забыли подумать о том, стоит ли.

Ян Малькольм.

2947 A.D.

24 октября. Калибан

Солнце белой точкой горело на черном небосводе. Холодное, оно роняло на равнину лишь бледный мертвенный свет, освещая красный реголит, изрытый оспинами древних кратеров. Низко над зубчатым горизонтом висел бледно-зеленый диск далекого Урана.

Ничто не двигалось на безмолвной равнине. Ничто не двигалось здесь миллионы лет. Каменный слепок дочеловеческой эпохи. И все же посреди этой пустоши было нечто чужеродное. Кольцо. Огромное, серое, оно едва виднелось на фоне черного неба. Не будь редких сигнальных огней, что мерно мигали по его ободу, очерчивая исполинский силуэт, его можно было бы принять за очередной вычурный каменный кряж. Но это был не камень. Ровная дуга в десятки метров высотой вздымалась к звездам, слишком совершенная для этого мира.

Огни перестали мигать. Реголит задрожал, вибрация волнами прокатилась по равнине. Кольцо просыпалось. Внутри него промелькнули всполохи, а затем пространство прогнулось и свернулось в прозрачный словно стекло шар. Едва сфера успела развернуться, как в нее нырнул космический корабль. Нырнул и исчез. По сфере поползла рябь, огни на кольце погасли. Сфера должна была схлопнуться, но она продолжала висеть между ободами врат. Что-то ее держало.

Рябь становилась сильнее, будто волны в ураганном море. А потом что-то вышло из сферы. Огромное черное щупальце. А за ним еще одно и еще. А потом из сферы показался глаз. Огромный, уродливый, немигающий. Что-то древнее и непостижимое рассматривало новый мир.

3017 A.D.

25 февраля. Дагон

Доктор Роберт Брайсон, рыжебородый мужчина средних лет, безмятежно развалился в пассажирском кресле. На загорелом лице доктора лежала печать невозмутимости и спокойствия, и лишь озорные огоньки глаз выдавали томившееся нетерпение. Путешествовать нуль-переходом Брайсону приходилось не впервой, и он спокойно перенес последствия пространственного скачка. Чего не скажешь о его соседе, худощавом брюнете с неброской внешностью. Едва завершился прыжок, как тот сорвался с места и скрылся в туалете, где и провел весь остаток полета.

Впрочем, Брайсон этого конфуза даже не заметил. Едва корабль оказался в системе Фомальгаута, как доктор связался с исследовательской станцией на орбите Дагона — первой планеты от местного солнца — и принялся изучать свежие сводки, с жадностью глотая каждый кусочек информации. Неудивительно, ведь любые новые сведения об Объекте, даже незначительные, — настоящая сенсация и открытие мирового масштаба.

Но в первую очередь Брайсона, как космоархеолога и ксенолингвиста, интересовали снимки замысловатых письмен, украшавших стены Объекта. Десятки мейнфреймов в Карловом университете Праги, где работал ученый, с самого момента открытия, случившегося неделю назад, пытались расшифровать таинственные иероглифы, но пока безрезультатно. Брайсон планировал посвятить свою миссию поискам ключа к письменам — нового розеттского камня, что серьезно бы продвинуло исследования и помогло расшифровать инопланетный язык.

— Доктор Брайсон, доктор Берг, — поприветствовал прибывших путешественников мужчина в форме с отличительными знаками старшего помощника, — добро пожаловать на орбитальную станцию «Мизумура».

Брайсон ответил на приветствие и украдкой взглянул на своего спутника. За время совместного полета они не успели познакомиться и едва ли перекинулись парой слов, поскольку доктор Берг большую часть времени был занят исключительно своим желудком. Кто бы мог подумать, что этот неказистый парень с внешностью деревенского простачка окажется ученым.

Без долгих церемоний старпом отвел гостей по каютам. Предоставленная комната оказалась маленькой и нескладной. Вид помещения кричал о том, что его наспех переоборудовали из технического — орбитальная станция явно не рассчитывалась на большое число посетителей. Однако в должной мере оценить удобство каюты или хотя бы распаковать чемодан Брайсон не успел — в дверь постучали. Открыв ее, доктор тут же расплылся в улыбке.

— Профессор Озеров! Как же я рад вас видеть!

— Взаимно, друг мой, — с улыбкой ответил седовласый мужчина. — Как прошел полет?

— Спасибо, хорошо. Так увлекся свежей сводкой, что даже не заметил, как пролетело время. Новые снимки — это просто нечто! Когда можно будет спуститься на планету? Хочу поскорее увидеть Объект своими глазами.

— Боюсь, придется тебя огорчить, — на лицо профессора легла тень печали, — но только завтра. В причальном доке возникли технические проблемы, сообщение с поверхностью временно приостановлено.

Брайсон не смог скрыть разочарования.

— Но есть и хорошая новость, — поспешил ободрить профессор. — Через двадцать минут подадут ужин. Так что переодевайся и приходи в кают-компанию, познакомишься с экипажем.

Перекинувшись еще парой фраз, Озеров откланялся, сославшись на неотложные дела. Брайсон попрощался и, решив, что время поговорить с профессором еще найдется, принялся готовиться к ужину.

— Приветствую всех присутствующих! — профессор Озеров встал и поклонился собравшимся. — Сначала хочу представить вам наше пополнение. Доктор Роберт Брайсон, Карлов университет, Прага. Думаю, все наслышаны о его выдающихся статьях по ксенолингвистике, и поэтому в дополнительном представлении он не нуждается. Второй наш гость — доктор Картер Берг, министерство геологии правительства Федерации. Как мы все знаем, геологоразведка дна в непосредственной близости от Объекта показала наличие крупных запасов углеводородов. Доктор Берг займется поиском простейшего и быстрейшего способа начать их добычу без причинения ущерба Объекту.

Затем профессор представил гостям разношерстный экипаж «Мизумуры». Когда с формальностями было покончено, Брайсон с большим аппетитом принялся за ужин, лишь изредка отвечая что-то невпопад своим соседям по столу. Далеко за полночь доктор вернулся к себе в каюту и, не снимая одежды, рухнул в постель. День выдался длинным, а потому сон сразу же накрыл доктора словно тяжелое вязкое одеяло.

Брайсон висел неподвижно в черноте чуждых, непостижимых небес, озаряемых таким же чуждым, отталкивающим солнцем. Вскорости он осознал, что тусклый блестящий шар, плывущий перед затуманенным взором, — вовсе не звезда. Болезненные темные пятна испещряли оранжевую поверхность, обуреваемую гигантскими вихрями пламени. Наблюдая за пятнами, Брайсон заметил, как те медленно плывут по уродливому диску, разрастаясь и принимая чудовищные, извращенные формы. Иногда они распадались на части и исчезали вовсе. Не в силах двинуться, Брайсон почувствовал, как внутри огненной сферы что-то шевельнулось. Что-то древнее и непостижимое. И оно почуяло его.

Брайсон в ужасе открыл глаза. Холодный пот градом катился по лицу, а сердце трепетало как бешеное, словно желая выскочить из груди. Умывшись и переодевшись, Брайсон взглянул на браслет, служивший интеркомом и личным компьютером. 5:45. Доктору удалось поспать едва ли четыре часа, но ложиться снова не было никакого желания, тем более, по словам Озерова, через несколько минут возобновлялось сообщение с поверхностью. Взяв из продуктового автомата сухой завтрак и стакан ароматного кофе, Брайсон тут же помчался к причальной палубе. Там, к своему удивлению, он нос к носу столкнулся с доктором Бергом. Других желающих отправиться на поверхность первым же рейсом не нашлось. Так вдвоем они и отправились вперед — к будоражащей неизвестности.

— Доктор Брайсон, — начал разговор Берг, едва они прикончили взятый с собой завтрак.

— О, зовите меня просто Роберт, — улыбнулся тот.

— Хорошо, но я тогда для вас просто Картер.

— Договорились.

— Так вот, Роберт, я хотел бы извиниться перед вами за свое поведение во время полета.

— Не берите в голову, после первого нуль-перехода меня самого выворачивало наизнанку.

— Надеюсь, когда-нибудь привыкнуть к этому. Искренне завидую тем, кто может спокойно дремать весь полет.

— Зато потом наверняка спали как младенец?

— О да, я сбежал с ужина пораньше и отлично отдохнул. Так вымотался, что спал без задних ног. А вы, Роберт?

— Тоже неплохо, — соврал Брайсон и замолчал.

— Скажите, Роберт, — прервал неловкую тишину Берг, — не находите ли вы забавным тот факт, что человечество уже четыреста лет как отказалось от двигателя внутреннего сгорания, но так и осталось сидеть на углеводородной игле?

— Честно говоря, никогда не задумывался об этом. Не имею ни малейшего понятия, что и в каких объемах мы сейчас добываем.

— Замечу без ложной скромности, что это заслуга нашего министерства. Люди живут счастливо, ни в чем себе не отказывая и даже не задумываясь, откуда у них эти блага. А все потому, что наши сотрудники денно и нощно заняты поиском, добычей и доставкой углеводородов для удовлетворения непомерных аппетитов промышленности Земли и ее колоний. Оглянитесь, даже здесь, в этом маленьком салоне, все: кресла, обивка, наша одежда, наши гаджеты, абсолютно все сделано из органических соединений, добытых министерством. Но никто этого не ценит. Наоборот! Министерство постоянно находится под шквалом несправедливой критики.

Берг сокрушался о человеческой неблагодарности и распинался о заслугах своей организации, не давая и слова вставить поперек до самого приземления челнока.

Наконец, к огромному облегчению Брайсона, люк бесшумно открылся, и вместе с ярким солнечным светом внутрь ворвался мягкий морской бриз. Роберт почти уже и забыл этот пьянящий запах ласкового южного моря. Все свободное время ученый посвящал работе, как правило, забрасывающей его далеко от морского побережья. А те скоротечные недели отпуска, который вынуждала брать администрация университета, Брайсон всегда уделял прогулкам по душным улицам древних городов. И вот наконец-то он снова увидел ее — бесконечную синеву манящего океана, бежевой пеной бросающуюся на узкую полоску белоснежного пляжа, что отделял морской простор от густых зарослей мангровых деревьев.

— Все в точности как на Земле, — Берг будто бы прочел мысли Брайсона, — терраформеры постарались на славу. Впрочем, им тоже спасибо не скажут. Опять экоактивисты начнут ныть о разрушении экзоэкосистем и требовать запрета стерилизации планет. Чертовы фанатики.

Не желая слушать очередную проповедь, Брайсон выпрыгнул из корабля и бодро зашагал к причалу, возле которого были пришвартованы несколько батискафов. Ученый удобно устроился в одном из них и собирался уже насладиться приятным путешествием в морские глубины, как на соседнее сиденье плюхнулся доктор Берг. Смирившись со своей незавидной участью, Брайсон запустил батискаф. Люк задраился, и аппарат стал медленно погружаться, следуя заданному маршруту на автопилоте.

Брайсон сразу уставился в огромный монитор, ретранслировавший изображение с камер, установленных на обшивке. Берг же затянул очередной заунывный монолог об особенностях геологии местного дна и буровых работах, которые вот-вот должны начаться под его руководством. Но Брайсон, завороженный фантастическими морскими пейзажами, едва ли слушал Берга хотя бы в пол-уха.

Приветливая синева мелководья вскорости сменилась жутковатой темнотой глубин. Но буквально через несколько минут в мрачной черноте океана показалось золотистое сияние. Пару мгновений спустя отблески начали обретать форму: огромный освещенный ярким светом прозрачный купол, возведенный земными инженерами для защиты от морских вод. Вскоре под ним стали различимы гигантские башни и исполинская крепостная стена, что укрывала от врагов ветхий город или, как называли его ученые, Объект. Потом видимы стали и отдельные здания, имевшие самые неожиданные формы и пропорции, причудливые, но по-своему изысканные и прекрасные. Еще через несколько минут можно было разглядеть вычурные фасады, украшенные искусной замысловатой резьбой и странными рисунками. В нетерпении Брайсон выставил приближение камеры на максимум и едва не ахнул от увиденного — сотни и тысячи неведомых иероглифов бесконечным ковром покрывали все стены таинственного града. Никакие фотографии и голограммы не могли передать масштабы места.

Из переходного шлюза Брайсон буквально выскочил, но тут же уткнулся в широкую спину высокого темнокожего мужчины. Тот оказался коллегой Берга. Перекинувшись любезностями, геологи распрощались и оставили Брайсона в долгожданном одиночестве. Впрочем, уже через несколько секунд к нему подбежал мужчина в рабочем комбинезоне. Переведя дыхание, поздоровался:

— Доброе утро, доктор Брайсон! Профессор Озеров попросил меня побыть вашим гидом, пока вы не освоитесь, и показать город.

Брайсону ничего не оставалось, как поблагодарить своего проводника и смиренно пойти следом, бросая скорбные взгляды на вожделенные иероглифы. Уверенно ступая по хлипким настилам, наспех проложенным по вязкому зеленому илу осушенного дна, рабочий рассказывал о мерах предосторожности и правилах поведения на площадке. Доктор слушал внимательно, лишь иногда отвлекаясь на утонченные образчики архитектуры, неведомо как сохранившиеся за сотни тысяч лет, что город спал под толщей вод.

За прогулкой по огромному вековому граду пролетело полдня. Брайсон уже успел проголодаться, и рабочий, словно читая мысли, проводил до полевой кухни, что располагалась прямо посреди центральной площади города.

После обеда, к великому облегчению Брайсона, его надсмотрщик пропал — работы здесь хватало всем. Поначалу ученый хотел было отыскать профессора, но тот, как выяснилось, занимался каким-то важным исследованием на самой городской окраине. Что ж, пообщаться можно и вечером, а сейчас Брайсону не терпелось осмотреть одно место, запримеченное еще при изучении отчетов. Гигантский шестигрананный обелиск всего в двух километрах от центральной площади.

Вблизи обелиск выглядел куда внушительнее, чем на фото. Громада из светлого песчаника трех метров в поперечнике внушала благоговейный трепет и заставляла задуматься о ничтожности человека перед вечностью. Впрочем, Брайсон быстро поборол мимолетные чувства и приступил к изучению обелиска. Тот от самого основания до терявшейся во тьме вершины был испещрен рисунками. Странными, непонятными, а иногда пугающими. Самый большой из них, вышиной почти в четыре метра, изображал какое-то существо, Брайсон нарек его богом. У ног существа согнулись фигурки, отдаленно похожие на людей. Поклонение богам было частым сюжетом фресок разных народов и на Земле. Так что ученый надеялся найти параллели с земными цивилизациями и с их помощью ближе подобраться к пониманию инопланетной письменности.

До позднего вечера он провозился у обелиска, сделав много интересных наблюдений и выдвинув пару теорий. Брайсон бы возился и дальше, если бы несколько проходивших мимо рабочих не заставили его отправиться в палаточный лагерь. Для команды исследователей на берегу моря была выстроена база «Безмятежность» со всеми удобствами. Однако никто из ученых не желал тратить время на ежедневные подъем и погружение, так что все спали в палатках, раскинутых недалеко от столовой на центральной площади. Брайсон решил заночевать там же, благо мест хватало.

Проснувшись утром, доктор направился к полевой кухне. Там среди брезентовых палаток Брайсон нашел профессора Озерова, с аппетитом уплетавшего пластиковую кашу.

— О, Роберт, вы как раз вовремя! — отложив трапезу, заговорил профессор. — Вчера мы наконец-то обнаружили вход в храм, — так археологи называли циклопических размеров постройку, раскинувшуюся в самом сердце города. — После завтрака намечен его осмотр. Будет интересно, присоединяйтесь!

Брайсон с неподдельным восторгом принял предложение и, убедившись, что в запасе еще достаточно времени, основательно позавтракал.

Получасом позже группа из двух дюжин исследователей — почти половина всей исследовательской миссии — стояла возле входа в исполинский храм, что устремился высоко вверх, будто бы стремясь бросить вызов самим богам. Неудивительно, что те разозлились и погребли этот горделивый город под толщей моря тысячелетия назад. На вид стена святилища напоминала песчаник, на ощупь — тоже, чему весьма удивился Брайсон. Как сооружение из столь ненадежного материала смогло пережить геологическую катастрофу, да еще и сохраниться сотни тысяч лет на морском дне?

— Итак, господа, — начал свою речь Озеров, — все мы уже причастны к одному из величайших открытий в истории человечества. Но этого будет для нас мало, мы пойдем мимо и дальше! Я глубоко убежден — внутри храма мы наконец-то получим настоящее откровение и ответы на все вопросы. Удачи нам всем!

Раздались жидкие аплодисменты.

— Профессор, — подал голос Брайсон, — есть ли какие-то дополнительные предписания о мерах безопасности внутри храма?

— О нет, мы трижды просканировали каждый кирпичик комплекса. Никакой радиации, биоугрозы или даже хитроумных ловушек, — пошутил профессор. — Конструкции здесь весьма надежные, так что, думаю, бояться нам нечего.

И тут же, словно насмехаясь над пустыми предположениями глупых людей, задрожала земля.

— Землетрясение! — раздался чей-то крик.

Опасаясь обрушения стен, люди бросились врассыпную, спотыкаясь о разбросанные повсюду кабели, падая с настилов в липкую грязь. Но когда земная дрожь прекратилась, на стенах храма не оказалось ни трещинки.

— Профессор, — донесся голос Картера из интеркома, — прошу прощения за неудобства. Мы начали пробное бурение, но никак не ожидали такой реакции. Впрочем, могу вас заверить, что опасности нет и в будущем подобное не повторится. Еще раз приношу свои извинения.

Озеров что-то тихо ответил Бергу и, переговорив с кем-то еще по интеркому, заявил вновь собравшимся перепуганным ученым:

— Датчики показывают, что Храм не подвергся воздействию землетрясения, сооружение по-прежнему стабильно и безопасно. Можно заходить.

Ученые начали входить, с опаской озираясь по сторонам. Но едва оказавшись в помещении, хранившем тысячелетние загадки, позабыли о своих страхах. Вскорости исследователи, словно тараканы, разбрелись по разным углам грандиозного сооружения, каждый увлеченный чем-то своим. Брайсон же направился в самую дальнюю камеру здания в поисках полного уединения. Пройдя половину пути, он свернул в очередной проход, и тут же пол под ногами задрожал и с грохотом обвалился. Брайсон тяжело рухнул на каменные плиты коридора нижнего уровня.

Переведя дыхание, ученый схватился за голову и ощупал конечности. Кажется, ничего не сломано, лишь пара ссадин и ушибов. Поднявшись, Брайсон осмотрелся. Он очутился в просторном длинном коридоре, один из концов которого теперь был засыпан обвалившимся потолком. Выругавшись про себя и пообещав высказать Бергу все, что думает о нем, его представлениях о безопасности и буровых работах, ученый открыл карту комплекса, чтобы отыскать выход. Но каково же было удивление Брайсона, когда компьютер не смог верно определить его местоположение. Судя по карте, никакого коридора не существовало, будто бы он находился вне пространства. От испуга не осталось и следа. Брайсон даже не стал тратить время на доклад о происшествии — любопытство влекло его вперед. Прихрамывая, доктор поплелся к единственному выходу.

Коридор вывел ученого в огромную камеру. Карта снова сообщала, что никакой каверны в храме не существовало. Брайсон шагнул внутрь, посягнув на ее многовековое могильное безмолвие, и тут же замер в изумлении. Внутри исполинской залы, чьи стены и колоннады терялись во тьме незримого потолка, он увидел странное сооружение громадных размеров, возвышавшееся в самом сердце каверны. Ученый про себя сразу же окрестил его «алтарем». Ступая по каменным плитам, Брайсон ощущал трепет, смешавшийся с первобытным страхом, но, отринув эмоции, смело шагал вперед.

Казалось, дорога к центру этой необъятной каверны длилась целую вечность. Иногда на доктора нападало гнетущее ощущение, словно он снова очутился в том страшном сне. Но, совладав с собой, Брайсон бесстрашно шел дальше и дальше, пока в конце пути не обнаружил награду. На огромном украшенном кошмарными барельефами пьедестале алтаря высился титанический обелиск в форме шестиугольной призмы. Все грани от основания до самого верха покрывали нечеловеческие письмена. Осмотрев его, ученый заметил, что графемы каждой из сторон не походили друг на друга, а одна из сторон и вовсе оказалась покрытой рисунками. Осознав, что именно перед ним, Брайсон едва не закричал от счастья. Вот оно! Новый розеттский камень — Священный Грааль археологии! Такой желанный и такой же невероятный.

Получасом позже Брайсон сидел в батискафе, поднимаясь на поверхность. Теперь доктора не интересовали ни косяки пестрых рыб, ни захватывающие дух коралловые рифы. Все его существо было сосредоточено на мыслях об ошеломляющей находке, и единственное, чего он хотел, — как можно быстрее оказаться рядом с компьютером, располагавшим высокоскоростной связью с «Мизумурой». Брайсону не терпелось воспользоваться каналом нуль-связи станции, дабы загрузить все доступные университетские кластеры мейнфреймов обработкой снимков храмового обелиска.

Нужное оборудование и широкополосный канал связи нашлись в базовом лагере исследователей, спрятанном за прибрежной линией деревьев всего в сотне метров от посадочной площадки. Поселение оказалось небольшим — два десятка деревянных бунгало, укрытых от природных ненастий прозрачным куполом, подобно тому, что инженеры возвели над Объектом. Впрочем, Брайсон был готов спать хоть в гамаке между пальмами, лишь бы те могли передавать сообщения на Землю.

Не теряя времени, доктор занял первый попавшийся свободный домик и, к своему удивлению, обнаружил, что интерьер бунгало разительно контрастировал с его примитивным внешним видом. Жилище было буквально нафаршировано самым современным оборудованием и на поверку оказалось даже еще более благоустроенными, чем собственная квартира Брайсона на Земле. Обработав раны в капсуле автодоктора, ученый приступил к работе, которую закончил лишь глубокой ночью, и то лишь потому, что его уставший мозг больше не мог сосредоточиться. Раздевшись, Брайсон погрузился в нежные объятья мягкой постели и, закрыв глаза, растворился в сладостном царстве Морфея.

Однако маслянистый, душный сон не принес желанного облегчения. Снова противоестественный, омерзительный грязно-рыжий шар повис над Брайсоном, грозясь раздавить ничтожного человека своей бесконечной массой. Гадкие, отталкивающие черные пятна по-прежнему язвами застилали поверхность сферы. Но теперь они двигались гораздо быстрей, и от их непрекращающегося мельтешения содержимое желудка просилось наружу. Кроме фонтанирующих гейзеров, ослепляющего огня и разлагающихся, словно гниль, пятен, Брайсон снова почувствовал присутствие чего-то еще. Чего-то колоссального, хтонического, жаждущего и манящего. И тут шар содрогнулся. По его поверхности поползли гигантские трещины. Доктор, повинуясь неведомому зову, с любопытством заглянул в одну из расселин и мгновенно ощутил такой животный страх, что сердце замерло в груди.

Брайсон проснулся ближе к обеду. Бросив взгляд на браслет, доктор понял, что спал больше десяти часов кряду. Но вчерашняя усталость никуда не делась. Более того, он ощущал такую разбитость, будто не спал целую вечность. Кое-как Брайсон заставил себя встать с постели и принять душ, а после пары доз стимуляторов снова обрел бодрое расположение духа и силы для плодотворной работы. Однако в течение дня Брайсона то и дело охватывало чувство беспричинной тоски и экзистенциальной тревоги. Но одолевавшие страхи уходили так же быстро, как и приходили.

Пообедав, Брайсон вдруг обнаружил непреодолимое желание прогуляться. Не удосужившись даже натянуть ботинки, он голыми ногами ступил на теплый шелковистый песок пляжа. Голубое море накатывало на берег маленькие волны, увенчанные пенными завитками. Где-то там — в его глубинах — раскинулось древнее поселение. Внезапно Брайсон ощутил зародившийся где-то на задворках сознания порыв прыгнуть в ласковые воды и плыть что есть мочи к городу, будто тот звал. Ученый списал это на свою жажду вновь погулять по древним улицам в поисках разгадок и вернулся к работе.

Ближе к вечеру поступило долгожданное сообщение из пражского университета. Менее чем за сутки вычислительный центр смог перевести несколько фраз с обелиска: «Награда избранному в повиновении» и «Смерть вместе с вечностью порою умирает». Невероятный прорыв! Брайсон тут же позвонил на интерком Озерова. Профессор ответил, сидя в шезлонге возле палаточного лагеря исследователей, разбитого на городской площади. Изображение с интеркома автоматически проецировалось на главный экран бунгало, полностью занимавший одну из стен, так что Брайсон прекрасно видел, как все ученые, побросав дела, начали сбегаться к лежбищу профессора, дабы побольше узнать о невероятном открытии.

Но не успел доктор сказать и двух слов, как послышался грозный тягучий гул, за которым последовало несколько мощных толчков. Посуда, приборы и инструменты, лежавшие на столе и полках, задрожали и повалились на пол. Несколько картин грохнулось со стен. Даже главный экран слегка накренился. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в палаточном лагере, где толчки ощущались куда явственней. Землетрясение серьезно переполошило исследователей. Но еще сильнее их напугал неожиданный вопль:

— Мейдей! Мейдей! — прозвенел истошный крик Берга в одной из палаток за спиной профессора. Кто-то сбегал в нее и принес кондовую потрепанную рацию — одну из тех, что использовали для экстренной связи. — Кто-нибудь меня слышит? Говорит буровая установка номер три. У нас нештатная ситуация! Повторяю, нештатная ситуация! Требуется срочная эвакуация! Повторяю, срочная… Что?! Нет! Господи боже мой! Что это такое?! Вы это видите?! Матерь божья! Кто-нибудь меня слы… — рация умолкла.

В лагере воцарилась напряженная тишина, почти сразу разорванная глухим рокотом, за которым последовали очередные толчки. По экрану монитора в бунгало поползли помехи.

— Профессор, — голос Брайсона дрожал от волнения, — мне кажется, вам следует немедленно эвакуировать лагерь.

— Да, Роберт, думаю, вы правы, — профессор поднялся с шезлонга. И тут Брайсон заметил на заднем плане какое-то движение. В толще воды за внешней границей купола в слабом свете прожекторов клубился песок. На долю секунды песчаная взвесь развеялась, и доктор увидел исполинских размеров глаз. Огромное зловещее око. В точности такое же глядело на Брайсона из огненной расселины в его сне.

Изображение погасло. «Связь потеряна», — оповестил интерком. Но Брайсон не обратил на него никакого внимания, ошеломленный, он замер на месте не в силах даже закричать. В чувства его привел сигнал тревоги, раздавшийся из валявшегося среди хлама на полу динамика. Спутники слежения зарегистрировали цунами, стремительно приближающееся к лагерю на берегу. Центральный компьютер настоятельно рекомендовал всем исследователям на поверхности вернуться на «Безмятежность», купол которой мог противостоять любой стихии. Однако что-то подсказывало Брайсону поступить наоборот — бежать как можно быстрее с этой планеты. Повинуясь первобытным инстинктам, он выбежал на улицу и помчался вон из лагеря — прямиком к посадочной площадке.

Природа разозлилась не на шутку. Будто бы землетрясения с цунами было мало, на берег обрушился неистовый тропический ливень. Брайсон, не обращая внимания на раскаты грома и ослепительные всполохи молний, сверкавшие без остановки, босиком бежал вдоль линии хмурящегося моря, неумолимо отступающего от берега. Ноги то и дело увязали во влажном песке, превратившемся в грязь, а крупные капли дождя больно лупили по лицу. Брайсон мчался к спасительным челнокам, не замечая ни ненастья, ни даже боли в ушибленной ноге.

Но когда до площадки оставалось всего несколько шагов, челноки, один за другим включив двигатели, взмыли ввысь. Должно быть, сработала автоматическая система аварийной эвакуации. Брайсону осталось лишь обреченно провожать их взглядом. Не потеряв присутствие духа, он лихорадочно начал соображать, как выбраться из создавшейся ситуации. Где-то на задворках сознания родилась идея. Что если шаттлы успели подключить к внутренней сети лагеря? Брайсон включил интерком и попросил центральный компьютер вернуть один из челноков. Секундная заминка, и вдруг замыкавший вереницу шаттл отклонился от курса и, сделав небольшой вираж, приземлился на площадку прямо у ног доктора.

Земля снова заходила ходуном. На этот раз так сильно, что Брайсон едва не свалился с ног. Снова послышался грозный гул, такой сильный, что перебивал даже раскаты грома.

Не теряя ни секунды, Брайсон запрыгнул в челнок и тут же приказал автопилоту экстренно взлетать. Шаттл вздрогнул и взмыл в грохочущие небеса. На бортовом экране доктор видел, как медленно удаляется полоска земли, ставшая гораздо шире, чем помнилось в прошлый раз. Облегченно вздохнув, Брайсон откинулся на спинку кресла. К черту этот город и эту планету. К черту обелиск и его загадки. К черту славу и успех! Пусть кто-то другой занимается этим проклятым Объектом, а Брайсон первым же рейсом вернется обратно на Землю. С него хватит.

Но едва Брайсон успел успокоиться мыслями о доме, как на задворках сознания появилось необъяснимое, иррациональное беспокойство. Неосознанно доктор присмотрелся к монитору, транслирующему теперь сплошное бурное море. И тут Брайсона охватил ужас, противоестественный и невыразимый. Там, внизу, из океанских глубин, освещаемая всполохами зловещих красных молний, взметнулась ввысь отвратительная шестипалая лапа циклопических размеров. С невероятной скоростью мерзкая кисть тянулась к челноку. Чудовище из снов проникло в реальность и жаждало получить не только сознание доктора, но и его тело. Обуреваемый липким, безумным страхом Брайсон не выдержал напряжения и впал в беспамятство.

Роберт очнулся. Первое, что он увидел, — незнакомый белый потолок. Немного осмотревшись, доктор понял, что находится в медицинском отсеке «Мизумуры». Брайсон попытался вспомнить о том, как попал сюда, но не смог. В памяти всплыло лишь смутное воспоминание о бегстве с планеты и гнетущее чувство беспокойства. Но теперь все страхи ушли, а их место заняли приятная расслабленность и умиротворение. Впрочем, валяться без дела долго доктор не собирался, он вдруг вспомнил, что у него есть очень важная работа. Отцепив все датчики, Брайсон поднялся с постели. Почти сразу же в палату вошла медсестра.

— Доктор Брайсон, как вы себя чувствуете? — спросила та.

— Спасибо, уже лучше, — добродушно ответил он. — А как я попал сюда? Я ничего не помню.

— Ваш челнок серьезно пострадал при взлете, произошла разгерметизация. К счастью, вы не получили серьезных травм, однако, вы пережили серьезное нервное потрясение, поэтому вам рекомендовано провести несколько дней в постели.

— Я все понимаю, но мне нужно прогуляться. Обещаю, если почувствую себя хуже, сразу вернуться к вам.

Медсестра развела руками и вышла из отсека.

Брайсон, отыскав в шкафчике свои вещи, быстро оделся и спешным шагом направился на капитанский мостик. По пути он встретил нескольких обеспокоенных членов экипажа, но все их вежливые вопросы молча проигнорировал.

— Доктор Брайсон! Рад видеть вас в добром здравии, — поприветствовал ученого капитан. Тот, как и весь экипаж, изрядно нервничал.

— Спасибо, капитан. Что там внизу?

— Я надеялся, что это вы нам расскажете. Мы находимся в полном неведении. С тех пор, как на поверхности разыгрался супершторм, все линии связи оказались заблокированы. Мы послали несколько зондов и челноков, но ни один из них не вернулся. Просто чудо, что вам удалось вырваться оттуда.

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, капитан. Я был в лагере на побережье в одиночестве. Началось землетрясение, очень сильное, — Брайсон потер виски, пытаясь вспомнить, — потом я услышал предупреждение от компьютера, он рекомендовал вернуться в лагерь, но я испугался и сразу же улетел на челноке. Больше ничего не помню, извините.

— Что ж, значит, нам остается только ждать, — капитан скрыл разочарование в своем голосе. — Я уже вызвал спасательную команду. Пусть федеральные власти сами разбираются в ситуации.

— А вот это совершенно напрасно, — безумный блеск вдруг промелькнул в глазах Брайсона. И вместе с ним в руке сверкнул металл. Капитан удивленно уставился на ученого и тут же беспомощно осел на пол, схватившись рукой за горло, из которого била пульсирующая струя крови.

Брайсон хладнокровно вытер украденный в медицинском отсеке скальпель и склонился над пультом управления станцией. Получить доступ было несложно, всего-то и надо было — приложить руку капитана, остальное тело не требовалось. Первым делом Брайсон отозвал спасательную команду, заверив Землю, что ситуация нормализовалась. Затем запустил главный двигатель и устремил махину станции прямиком в атмосферу планеты, распевая безумным нечеловеческим голосом:

— Иа! Иа! Ньярлатотеп!

Глава 2

1 марта. Черное озеро

Черные сосны неприступной стеной ограждали озеро. Снег, лежавший в их тени, упрямо отказывался таять, однако лед уже давно сошел, обнажив водную гладь. Та была столь чиста, что можно было разглядеть дно. На середине озера парил ховерборд. На нем рассыпав волосы цвета ночи лежала девушка лет тридцати трех. Положив руки под голову и закрыв глаза, она наслаждалась лучами робкого весеннего солнца.

— Майор Мистик, — сообщение дежурного, словно заклинание развеяло чары.

— Слушаю вас сержант, — Мари ответила на вызов.

— Вы просили сообщать вам, если будет что-то интересное.

— Продолжай, — майор открыла глаза.

— Вчера, двадцать восьмого февраля в 1920 часов по стандартному времени поступил сигнал «Мэйдей» со станции «Мизумура», система Фомальгаут. Спустя час «Мизумура» его отменила, а затем и вовсе перестала отвечать. Связи нет уже больше десяти часов.

«Мизумура»… Где-то Мари уже слышала это название. А, нет. То была «Ишимура», тоже невеселая история. Называть космические станции в честь японских ученых — явно не к добру. Мари запросила у своего компьютера краткую справку о системе. Фомальгаут, альфа Южной Рыбы, звезда класса A3 V, 7,66 парсек от Земли. Планетарная система состоит из двух компонентов. Первая планета, Фомальгаут b, известная как Дагон, была терраформирована и готовилась к колонизации. Мари бегло просмотрела справку и вернулась к разговору:

— Что стало причиной сигнала «Мэйдей»?

— Точно неизвестно. Станция сообщила о какой-то аномалии на поверхности. По предварительным данным — супершторм или землетрясение.

— А почему отменили?

— Ситуация нормализовалась.

— Это за час-то? — усмехнулась Мари. — Сначала испугались настолько, что запросили спасательную миссию отправить через полгалактики, а потом резко успокоились?

— Похоже на то, мэм, — сержант не знал, что ответить.

— Что говорит управление колоний?

— Они считают, что полетел передатчик дальней связи. Собираются в ближайшие пару часов отправить ремонтный зонд.

Мари поморщилась. Конечно, сразу оба передатчика накрылись. Ох уж эти гражданские.

— Нужно отправить кого-нибудь, — вслух сказала она. — Сержант, кто сейчас ближе всех к «Константинополю»?

— Из тех, кто свободен – трое. Лейтенант Эрис, лейтенант Северин и лейтенант Морриган.

Юлия Эрис. Мари знала ее по отчетам – спокойная, практичная, превосходный пилот, лучше нее разве что Ибаньес. Но пилот для этой миссии не нужен. К тому же Юлия слишком мягкая.

— Северин и Морриган, — Мари сделала выбор. Их она знала не по отчетам.

— Сразу двоих?

— Есть у меня предчувствие. Да и они все равно поодиночке не летают.

— Вас понял, - сержант слегка ухмыльнулся. О неразлучных друзьях знали почти все в КСС. — Запросить приказ генерала Уэббера?

— Просто уведоми. Это не военная операция – управление колоний помощь не запрашивало – так что разрешение не требуется.

— Вас понял. Какие еще будут приказы?

— Постарайся побыстрее.

— Есть, мэм, — сержант отключился.

Мари снова закрыла глаза. К тому времени как солнце спряталось за сосны она уже не вспоминала про «Мизумуру».

2 марта. Дагон

Челночный корабль «Роджер Янг» лег на круговую орбиту одинокой белой звезды. До Дагона — первой планеты системы — оставалось лететь еще около двух часов.

— Орбитальная станция «Мизумура», говорит лейтенант Юкио Северин, разведывательно-ударный корпус Космических сил самообороны Федерации, спасательная команда «Роджера Янга». Прибыли на ваш сигнал о помощи, — в очередной раз попытался установить связь коренастый офицер, сидевший в кресле пилота. — «Мизумура», прием.

Нет ответа.

— База «Безмятежность», вызывает «Роджер Янг», прием, — Северин попытался связаться и с исследовательской станцией на поверхности, но та тоже безмолвствовала. — Одновременно накрылся передатчик дальней связи и аварийные каналы? Сразу на орбите и на поверхности?

Сидевший рядом в капитанском кресле Элан Морриган пожал плечами.

— Впервые вижу такое дерьмо. А ты?

Морриган отрицательно покачал головой.

На первый взгляд, эти двое были полной противоположностью друг друга — один низкий и рыжеволосый, другой огромный, с большой копной серебристых волос. У людей, встречавших их впервые, сразу складывалось впечатление, что напарники недолюбливают друг друга, а то и вовсе ненавидят. Но на самом деле они были близкими друзьями и за долгие годы совместной службы выработали весьма своеобразную манеру общения.

Северин пытался вызвать станцию всю дорогу до планеты, но едва судно подлетело к Дагону на расстояние действия сенсоров, замолк на полуслове. Никакой станции на орбите не было. Радары не засекли даже обломков, будто «Мизумуры» никогда не существовало. Лишь метеорологические и картографические спутники одиноко кружили на своих орбитах.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Северин. — Куда все делись? Всей станцией решили поискать планету получше?

В случае катастрофы весь экипаж станции должен эвакуироваться на поверхность. Однако аппаратура «Роджера Янга» была недостаточно мощной, чтобы заглянуть под слой плотных облаков, укутавших планету непроницаемым одеялом. К счастью, оборудование исследовательских и метеорологических спутников такой проблемы не знало. Так что Северин подключился к ним и получил изображение базы «Безмятежность» — исследовательского лагеря на поверхности планеты. Высветившаяся на главном дисплее картина выглядела жутковато: ни людей, ни спасательных капсул, ни следов.

Впрочем, оставалась еще одно место, где могли укрыться люди, — полевой лагерь глубоко на дне океана. Там, под защитным куполом, ученые проводили исследования таинственного Объекта. Но заглянуть туда спутники не могли, спасатели решили спуститься на поверхность.

Несколько минут изрядной тряски, и корабль вынырнул из толстого слоя хмурых облаков прямо над базой «Безмятежность». Та скрывалась в небольшой пальмовой рощице на песчаном берегу огромного спокойного океана. По фотографиям с брифинга Северин запомнил «Безмятежность» райским уголком. Теперь же вместо зеленых насаждений здесь был сплошной бурелом. Мягкий белоснежный песок превратился в грязное месиво, заваленное плавником. Но базовому лагерю стихия была не страшна — его надежно укрывал защитный купол, исправно функционирующий до сих пор.

— Похоже, цунами, — предположил Северин. Морриган молча кивнул. Данные, полученные им с метеорологических спутников, подтверждали эту теорию.

Посадочную площадку покрывала сеть глубоких трещин, так что, сделав несколько кругов над лагерем, Северин опустил челнок прямо на песок возле входа.

— Шоу начинается! — Северин активировал боевой костюм — воротник обернул голову шлемом. Лицо напарника так же скрылось за ровной матовой поверхностью. Прежде чем покинуть корабль, десантники включили активную броню, делавшую их невидимыми для возможного противника.

Под высоким прозрачным куполом раскинулось несколько десятков деревянных бунгало. Спасатели обследовали их одно за другим. Повсюду виднелись последствия сильного землетрясения: перевернутая мебель, разбитая посуда, разбросанное оборудование, но никаких следов ученых.

Закончив осмотр, спасатели отправились в центр управления. За неприметным сарайчиком скрывался вход в большой подземный бункер. Спустившись, Морриган сразу подключился к центральному компьютеру. Все члены исследовательской экспедиции имели личные компьютеры, связанные с единой сетью. При помощи компьютера Элан надеялся установить их местонахождение.

Через несколько минут на главном дисплее появилась карта. Огромный город, построенный неизвестной цивилизацией тысячелетия назад и ныне покоившийся на дне океана. Именно его изучали ученые, и именно там они разбили полевой лагерь. Судя по схеме, большинство исследователей находилось либо на центральной площади города, либо внутри циклопического здания, помеченного как «храм».

— У них там митинг что ли? Пойду запущу дронов, — не ожидая ответа, Северин вышел наружу и отправился к челноку. На его борту имелось несколько разведывательных зондов, способных выдержать высокое давление океанического дна. Юкио осмотрел их и, убедившись в работоспособности, активировал. Едва поднявшись в воздух, зонды мгновенно скрылись из виду.

— Что там в логах, Эл? — спросил Северин, вольготно расположившись в кресле пилота. На огромном экране корабля, рядом с изображением, передаваемым зондами, появилось лицо Морригана.

— Восемнадцатого февраля ученые начали исследования. Работа шла в штатном режиме, серьезных происшествий не зафиксировано. Двадцать восьмого февраля, в восемнадцать двадцать семь, регистрируется серия мощных подземных толчков. В восемнадцать пятьдесят зафиксировано цунами. Практически все исследователи в этот момент находились в полевом лагере под водой, все они жили прямо возле раскопок, базой «Безмятежность» никто не пользовался.

— Кому нужна мягкая постель и теплый душ, когда можно спать прямо на земле и нюхать собственный пот?

— Сразу после начала землетрясения компьютер рекомендовал всем оставаться под защитным куполом базового и полевого лагерей. Они так и поступили.

— Достаточно сумасшедшие, чтобы припереться на эту планету, но недостаточно, чтобы гулять под цунами. А где тогда остальные челноки?

— Автоматически эвакуированы на «Мизумуру».

— Кстати, где она? — поинтересовался Северин.

— В двадцать сорок два центральный компьютер теряет связь со станцией «Мизумура». Ее дальнейшая судьба неизвестна.

— Похоже, экипажу хана. А бедолаги с поверхности, оставшись без связи и челноков, продолжили ковыряться в своих развалинах, ожидая спасения. Ученые такие ученые. А вот, кстати, и они — бесконечная пустынная синева на экране наконец-то сменилась изображением огромного купола. Возведенный над древним инопланетным городом свод огораживал людей от воды, чем существенно упрощал исследования. Повреждений купола не было, однако освещение отсутствовало — тревожный знак, без энергии системы жизнеобеспечения не функционировали. Вскоре зонды миновали шлюз и попали на улицы города — странные, а в свете прожекторов даже страшные. Тут и там виднелись следы человеческой деятельности: разбросанные инструменты, бухты кабеля, переносные софиты, но сами деятели не попадались. На огромной центральной площади города обнаружился большой палаточный лагерь, где и жили ученые. Ни души. Лишь оборудование и личные вещи были разбросаны повсюду. Камера зонда выхватила валявшийся на земле браслет — личный компьютер и интерком кого-то из исследователей.

— Паника, — констатировал Северин, напряженно вглядываясь в изображение, передаваемое зондами. Те отправились по ассиметричным, неправильным улицам в попытке найти выживших. Но все, что им попадалось, — брошенные интеркомы исследователей. Поняв, что на улицах никого нет, Северин направил дроны ко входу в храм. Но едва те влетели внутрь, как связь прервалась.

— Что за дерьмо? — выругался Северин.

— Сигнал пропал, — меланхолично ответил Морриган.

— Спасибо, капитан, я заметил.

Морриган промолчал.

— Твою мать, придется тащиться самим, — недовольно пробурчал Северин, ему не хотелось покидать комфортное кресло. Но через несколько минут он вместе с напарником уже спускался в черную бездну океана. Боевые костюмы, внешне напоминавшие толстые гидрокостюмы из блестящего черного пластика, без особых проблем выдерживали давление воды, а встроенные двигатели развивали неплохую скорость, так что спуск не занял много времени.

В приборах ночного видения древние стены исполинских зданий выглядели грозно и таинственно. Где-то на границе зрения казалось, будто они и вовсе постоянно меняли форму и положение. Странные рисунки на стенах и крышах оживали и уходили в пляс, стоило взгляду оторваться от них.

— Эл, ты тоже видишь это дерьмо, или у меня крыша подтекает? — настороженно спросил Северин

— Вижу. Это оптическая иллюзия, созданная сочетанием неправильных форм и контуров.

— Хм, похоже, архитектор был тем еще затейником.

Через несколько минут десантники добрались до главной площади. Тратить время на осмотр брошенных вещей не стали, сразу направились к храму.

— Внушает, — сказал Северин, замерев возле гигантского здания.

Морриган же молча проскользнул внутрь, даже не бросив взгляда на величественный и прекрасный в своей необычности фасад. Северин поспешил за напарником. Внутреннее убранство храма оказалось на удивление скудным — ни украшений, ни фресок, ни барельефов, ничего.

— Бедновато, — заметил Северин.

Внутри здания удалось установить связь с потерянными зондами. Аппараты были в полном порядке.

— Какого дьявола? Эти сараи построены из обычного песчаника, тут нечему экранировать сигнал, — возмутился Северин.

Если у его напарника и были соображения, то он предпочел оставить их при себе.

Первым делом спасатели ознакомились с собранными зондами данными. Но те породили больше вопросов, чем ответов. За все время, что разведывательные дроны кружили по коридорам, обнаружить проход к скоплению интеркомов исследователей так и не удалось. Спасателям ничего не оставалось, как найти это место самостоятельно. Свой путь они держали, следуя маршрутом, построенным компьютером, но сколько бы напарники ни шли — цель ни на шаг не становилась ближе. Они пробовали разделяться, но это тоже ничего не дало. Как и разведывательный зонды, спасатели ходили кругами.

— Какого черта? — недоумевал Северин. — Мы давно уже должны были их найти.

Морриган промолчал.

— Да пошло оно! — не выдержал Северин и выстрелил из встроенной в запястье костюма гравипушки в ближайшую стену. Та с грохотом обрушилась, подняв клубы пыли. Компьютер тут же перестроил маршрут прямо через образовавшийся проход.

Морриган посмотрел на товарища. Северин не мог видеть лица напарника за шлемом, но прекрасно знал, что Элан смотрит с вопросительным выражением.

— Не люблю, когда мне выкручивают яйца, — пожал плечами Северин и шагнул в проем.

Прямо за провалом обнаружилась гигантская каверна, усыпанная бесконечными рядами исполинских колонн толщиной в десятки метров, чьи верхушки терялись где-то в вышине. Открывшееся зрелище оказалось столь внушительно и столь величественно, что даже хладнокровный Морриган замер в благоговении. Однако, быстро взяв себя в руки, он уверенно зашагал к центру залы, ведомый указаниями компьютера. Северин, глазея по сторонам, старался не отставать. Но не успели напарники пройти и полсотни шагов, как впереди показалось нечто. Нечто странное и ужасное.

— Срань господня! — прошептал Северин. Справившись с волнением, он подошел ближе к ужасающей находке. Прямо на полу лежали останки человеческих тел. Присмотревшись получше, Северин обнаружил, что фрагменты разбросаны не случайным образом, а выложены в форме искривленной шестиконечной звезды с чем-то, напоминающим глаз, в ее центре.

Морриган достал небольшой исследовательский дрон и, оставив того изучать останки, двинулся дальше. Северин, хоть его и терзало дурное предчувствие, поплелся следом. Как всегда, интуиция не подвела: чем ближе к центру каверны, тем более жуткие картины они с Морриганом наблюдали: сюрреалистичная скульптура фантастического существа, сшитая из частей человеческих тел — несколько мужчин и женщин, лишенных кожи и застывших в тантрическом танце; пирамиды из внутренних органов, разложенных по цветам; трое обнаженных стариков, повешенных, судя по всему, на собственных кишках. Северин даже не смог придумать ни одной глупой шутки, столь отторгающим было зрелище. И кровь. Повсюду кровь. Бурые колонны залы были выкрашены ей, казалось, до самых кроющихся во тьме потолка вершин. А пол, на котором разлилось целое море крови, до сих пор был липким.

Морриган невозмутимо шагал дальше — к сердцу каверны — больше не останавливаясь, чтобы обследовать тела. В самом центре на постаменте высился черный шестигрананный обелиск, сверху донизу покрытый письменами. А еще на нем висели тела. Много тел. Обнаженные юные девушки были насажены на торчавшие из обелиска огромные острые шипы.

— Похоже на какой-то ритуал, — мрачно заметил Северин.

— Жертвоприношение, — подтвердил Морриган.

— Что ж, спасать тут некого, — после беглого осмотра обелиска заметил Северин.

— Не уверен, — возразил Морриган. — Отсутствуют тела еще девяти женщин и трех мужчин.

— Как ты посчитал?

Морриган не ответил.

— И что будем делать?

— Возвращаемся.

Северин спорить не стал, он тоже считал, что если выжившие и есть, то вряд ли они прячутся в этом жутком месте.

Покинув храм смерти, напарники вернулись к центральной площади города. Собрав все уцелевшие браслеты и оставив пару дронов исследовать улики, спасатели вернулись на поверхность. Ступив на прибрежный песок, Северин первым делом снял боевой шлем — хотелось подышать свежим воздухом.

Пока напарник приходил в себя, Морриган составил и отправил на Землю по нуль-связи отчет об ужасающей находке. В ожидании ответа, который придет не раньше, чем через несколько часов, напарники отправились в центр управления, подробней изучать обстоятельства массового убийства. И чем дальше они листали логи и записи ученых, тем меньше понимали, что же здесь все-таки произошло на самом деле.

— Смотри, какие интересные вещи они пишут, — озвучил находку Северин. — Доктор Терстон отметил, что сразу после второго землетрясения видел в клубах песка за куполом огромный глаз.

— Галлюцинация, вызванная стрессом, — равнодушно заметил Морриган.

— Если это галлюцинация, то очень заразная. Еще минимум двое видели то же самое.

Морриган не ответил.

— Все это очень похоже на массовый психоз. Сошли с ума и поубивали друг друга.

— Согласно медицинским журналам, психическое здоровье сотрудников не вызывало опасений. Они проходили обследования ежедневно, — возразил Морриган.

— Значит, археологи откопали мумию Имхотепа, который воскрес и всех поубивал.

Северин поймал на себе снисходительный взгляд напарника.

— Но если это не исследователи и не пришельцы, тогда кто?

Вместо ответа Морриган вывел на дисплей напарника регистрационный журнал. В нем была пометка о прибытии на базу «Безмятежность» двух новых членов группы. Геолог и лингвист. Оба значились в списке пропавших без вести.

— Даже если это они, нужно обладать просто нечеловеческой силой, чтобы провернуть все то, что мы видели в храме, — усомнился Северин. — Кстати, на кой черт им геолог? Они тут полторы недели ковырялись в своем подводном городе в поисках зеленых человечков и вдруг приглашают землекопа?

— Они и не приглашали.

— Что?

Морриган снова вместо ответа вывел на дисплей несколько отчетов. Недалеко от стен инопланетного города, на глубине всего нескольких десятков метров, обнаружились огромные запасы углеводородов, заинтересовавшие Министерство геологии. Оно-то и направило геолога с оборудованием, чтобы начать разработку месторождения, сохранив при этом древний город в целости. Если получится — с собой у них была почти тонна антиматерии.

— А вот это уже интересно, — пробормотал Северин после нескольких минут изучения информации о буровых работах. — Они два раза начинали работу, и оба раза время бурения совпадает с временем регистрации сейсмических толчков.

Морриган с интересом взглянул на напарника.

— Выходит, это геологи развлекались с антиматерией, взрыв которой спровоцировал землетрясение, которое вызвало цунами, которое разбудило подземного бога, который наслал на побережье тайфун. Дело раскрыто! — победным тоном заключил Северин.

Морриган закатил глаза.

— В любом случае, мне надоело ковыряться в этой мутной истории. Пусть Управление высылает следственную группу и разбирается с этим дерьмом. А я пойду посплю, пока не поступили приказы. Северин дошел до ближайшего бунгало и, грохнувшись на постель, не снимая боевого костюма, мгновенно уснул.

Северин брел по витиеватым улицам древнего города. Но теперь толща воды не смыкались над ним. Высоко в небе над городом светило яркое летнее солнце. Легкий морской бриз приятно холодил лицо, а слух ласкало пение невиданных птиц. Северин шагал по каменным плитам к циклопическому строению, грозно нависавшему над другими зданиями. Храм взывал.

Внутри было темно — солнечный свет не проникал за толстые храмовые стены, дорогу освещали лишь редкие факелы, развешенные на стенах. Повинуясь какому-то первобытному инстинкту, Северин безошибочно шел к сердцу храма — огромной каверне, запрятанной вне времени и пространства. В этот раз он достиг ее быстро, не встретив на пути преград. Внутри гигантской залы горело множество костров. На пути к ее центру Северину казалось, будто огонь танцует и играется, перепрыгивая с места на место. Черный обелиск все так же величественно возвышался на пьедестале. Только теперь он не был увешан трупами, да и шипов не торчало. Северин внимательно присмотрелся к надписям, покрывавшим стелу. Если раньше это были непонятные инопланетные языки, то теперь их место занимало человеческое письмо. И все они гласили одно: «Служи владыке бездны, что живет в вечности!»

«Служи! И будешь награжден», — послышался тихий шепот, где-то внутри головы Северина.

«Служи! И станешь подобен богам», — отзывалось ему эхо.

«Служи! И получишь силу Древних», — вторил голос из сердца обелиска.

«Служи!» — подхватил хор, наполнивший залу.

«Служи! Служи! Служи!» — кричали голоса.

— Служить? — недоуменно спросил Северин. — Да пососи мой член!

Он вскинул руку и выстрелил из гравипушки в черный обелиск. Тот с громким треском рассыпался на мелкие осколки. Голоса замолчали.

— Юкио! — голос Морригана разбудил Северина.

— На связи, Эл?

— Спутники что-то нашли, — связь оборвалась, и Северину ничего не оставалось, как вернуться в бункер, чтобы узнать, в чем же дело.

— «Мизумура», — Морриган указал на несколько небольших черных фрагментов, лежавших в центре небольшого кратера. — Станция сошла с орбиты и почти полностью сгорела в атмосфере.

— Что-то еще?

— Остров в трех километрах от нашего побережья.

— Ни хрена себе! Вот это да! Целый, мать его, тропический остров! Никогда таких не видел!

Морриган не обратил внимание на сарказм напарника, сухо пояснив:

— Он поднялся после землетрясения. Анализ показывает очень необычную структуру. Выслал дрон на разведку.

— Хорошо, посмотрим. Что-то еще?

— Батискаф на побережье, в километре к северу от нас. Рядом с ним следы, ведущие в джунгли.

— Черт, вот с этого и стоило начинать. Выдвигаемся.

Уже через несколько минут «Роджер Янг», сделав несколько кругов над местностью, заходил на посадку. Едва опоры коснулись грязного песка, как Северин выскочил из корабля и бросился к батискафу. Тот был пуст. Морриган тем временем запустил целый рой разведывательных дронов, всех, что остались в наличии. Зонды сработали безукоризненно — спустя буквально пару минут обнаружив единственного уцелевшего человека. Спасатели немедля направились к нему. Ступая осторожно, они старались не шуметь, дабы не спугнуть выжившего, который вполне мог находиться в состоянии шока. Но как тихо ни двигались спасатели, застать ученого врасплох не удалось, тот словно ждал их. Статный потрепанный мужчина с грязной рыжей бородой стоял посреди небольшой поляны, сжимая в руках устройство, походившее на самодельное оружие.

— Кто вы такие? Чего вам надо?! — грозно прокричал тот, даже не удивившись появившимся из воздуха десантникам.

— Лейтенант Элан Морриган, разведывательно-ударный корпус КСС Федерации, личный номер: шесть-пять-один-два-два-восемь.

— Лейтенант Юкио Северин, разведывательно-ударный корпус КСС Федерации, личный номер: шесть-пять-один-два-три-ноль. Мы спасательный отряд, пришли на помощь.

Ученый некоторое время стоял, молча что-то обдумывая, но потом все же опустил оружие.

— Я доктор Джон Гласби, — представился мужчина. Это имя значилось в списке пропавших без вести. — Я уже и не думал, что вы появитесь. Вы нашли его?

— Кого? — спросил Северин.

— Убийцу. Кого же еще! — вспылил Гласби. — Вы видели, что он натворил?

— Да, — подтвердил Северин, горы мертвых тел все еще стояли перед его глазами. — Но вы пока единственный выживший, кого мы обнаружили.

— Значит, он где-то прячется. Этот сукин сын чертовски силен, но хитрости в нем еще больше. Наверняка следил за вами все это время, ожидая удобного случая. А теперь вы привели его ко мне!

— Не стоит волноваться, доктор Гласби, — успокоил Северин, — мы — солдаты КСС, у нас лучшее оборудование и вооружение. С нами вы в полной безопасности.

Ученый презрительно фыркнул.

— Доктор Гласби, не могли бы вы назвать нам имя убийцы, — поинтересовался Морриган.

— Что? Вы его еще даже не вычислили?! — вскричал тот. — Немыслимо! Лучшее оборудование, да?

— Доктор Гласби? — не унимался Морриган.

— Роберт Брайсон. Долбаный псих. Едва прилетел на Дагон, так сразу съехал с катушек. Видел галлюцинации. Твердил про каких-то древних богов и все в таком духе. Конченый тип.

Брайсон — прибывший несколько дней назад и бесследно пропавший лингвист. Догадки Северина подтвердились.

— Теперь, может быть, уберемся отсюда? — недовольно спросил Гласби.

— Да, конечно, — согласился Северин. Вместе с напарником они отвели ученого в челнок.

— Доктор Гласби, — едва челнок оторвался от земли, Северин обратился к ученому, жадно жующему энергетический батончик из сухпайка, — не расскажете нам, что здесь произошло?

Гласби закатил глаза, но все же ответил:

— Все началось, когда прибыли новички, Берг и Брайсон. Берг — из Министерства Геологии, сразу же начал бурить. Дилетант! Едва не угробил всех нас!

— Вы имеете ввиду землетрясения? — уточнил Северин.

— А что же еще? Одного им было мало, они вызвали другое, такое сильное, что поднялось цунами. Не знаю, что с ними стало, но после того случая их никто не видел.

— Что дальше?

— Дальше началась паника, все испугались, что защитный купол не выдержит, но все обошлось. Ко всему прочему, из-за тайфуна пропала связь с «Мизумурой» и приостановилось сообщение с поверхностью. Пришлось ждать внизу. На следующий день начали пропадать люди. Сначала никто не обращал на это внимания, обычная практика — не вылезать из раскопок по нескольку дней, но потом мы стали находить следы крови. Пытались поймать убийцу, но, как вы, наверное, догадываетесь, ничего не вышло. Тогда мы решились сбежать из лагеря, несмотря на погоду. Никто не выжил. Я и сам едва не налетел на скалы, спасся лишь с божьей помощью.

Морриган многозначительно кивнул.

— Хорошо, а что… Эй, куда вы меня везете?! — возмутился Гласби.

— На базу «Безмятежность», — спокойно ответил Северин. — Можете не переживать о безопасности, мы заблокируем купол, никто кроме нас не сможет попасть внутрь.

Гласби недоверчиво смотрел на своих спасателей, но потом все же согласился выйти из челнока. Едва ступив на территорию базового лагеря, ученый поспешил скрыться в одном из бунгало.

— Мне кажется, наш друг чего-то недоговаривает, — заявил Северин, стоило им спуститься в бункер.

Морриган согласно кивнул и показал напарнику пару волос, незаметно собранных с одежды ученого. Быстрый анализ показал, что они принадлежат Роберту Брайсону, доктору ксенолингвистики из Карлова университета в Праге, прибывшему на Дагон несколько дней назад.

— Вот ублюдок! — выругался Северин и выскочил наружу. Он бросился к бунгало, облюбованному ученым, но внутри никого не оказалось. Другие домики были также пусты. Доктору Гласби-Брайсону каким-то образом удалось сбежать из закрытого лагеря, словно с помощью сверхъестественных сил.

Не успел Северин вернуться в командный центр, как пришло срочное сообщение со спутника наблюдения. Тот самый новый остров, что появился после катастрофы, пришел в движение. Северин был уверен, что Брайсон был с этим как-то связан. Подтвердить свою догадку лейтенант отправился на побережье, откуда остров хорошо просматривался.

Выйдя на пляж из-за кромки деревьев, Северин обнаружил там сбежавшего ученого.

— Доктор Брайсон! — позвал Северин. Но тот не ответил — был слишком занят. Подойдя поближе, Юкио услышал, как ученый распевает какой-то странный гимн. — Что вы делаете, доктор?

Ученый вышел из транса и уставился на Северина дикими, абсолютно безумными глазами.

— Склонись перед величием древнего владыки огня, ибо он грядет. Тот, кого нельзя называть, придет из Своего Города и откроет все земли мира Древним и их прислужникам! — странным, нечеловеческим голосом прокричал ученый.

Северин ничего не ответил ученому, вместо этого вызвав на подмогу Морригана.

— Строптивых ждет наказание! — не унимался Брайсон. — Тот, кого нельзя называть, наложит руку Свою на всех, кто восстанет против Него, и уничтожит их! Утратив всякий интерес к Северину, ученый повернулся к морю и диким голосом запел: — Пх’нглуи мглв’нафх Ньярлатотеп Фомальгаут н’гха-гхаа наф’л тагн! Йа! Ньярлатотеп!

Казалось, ученый призывает кого-то, и тут Северин понял, кого. Остров, стремительно приближавшийся к берегу, — на самом деле никакой не остров. Это существо, монстр исполинских размеров. Кайдзю. И что-то подсказывало Северину — намерения у твари не самые миролюбивые.

— Эл, тащи винтовки, — сообщил напарнику Северин. Рельсовые винтовки — последний довод космодесанта. Стреляли патронами калибра 7,62. Внутри каждого находилась магнитная ловушка с несколькими граммами антивещества. При столкновении с целью ловушка разрушалась, и антивещество аннигилировало с оболочкой снаряда, высвобождая около двух петаджоулей энергии, половина из которой выделялось в виде нейтрино. Впрочем, второй половины было достаточно, чтобы уничтожить крупный город.

Северин впал в оцепенение и завороженно смотрел на приближающееся чудовище, от одного вида которого можно было лишиться рассудка. Вдруг из ниоткуда налетел ветер. Вместе с ним небо заволокли черные тучи, пролившиеся на землю неистовым ливнем. Во всполохах молний проглядывались уродливые, неправильные очертания монстра. Сколько бы ни вглядывался в чудовище Северин, но никак не мог понять, какой же оно формы. Все, что удалось разглядеть, — огромные глаза, полные злобы.

— Иа! Иа! Восстань, Ньярлатотеп! — вопил доктор. — Уничтожь врагов своих!

— Юкио, — окрик Морригана вывел Северина из оцепенения, — держи.

Элан кинул напарнику оружие. Знакомая тяжесть рельсовой винтовки мгновенно привела Северина в чувства.

— Падите ниц перед Повелителем огня! Повинуйтесь великому Богу! — не унимался безумец.

— Богу? Богов мы едим на завтрак, — усмехнулся Северин и выстрелил в монстра, целясь в огромный уродливый глаз. Рядом прогремел выстрел Морригана. Пули достигли цели, и в тот же миг яркая вспышка озарила берег. Последовавшая за ней ударная волна уничтожила все на своем пути, обратив безумного ученого в прах, а многострадальный берег — в безжизненную пустыню. Ничто не могло уцелеть в этом огненном аду. Ничто, кроме двух солдат Федерации, облаченных в боевые костюмы. Северин наслаждался взрывом, закинув винтовку на плечо, Морриган же наблюдал за врагом, держа океан на прицеле и готовый в любой момент атаковать снова. Едва пыль осела, как перед напарниками предстала странная картина. Кроваво-красный океан, над которым ярко светило ласковое солнце.

— Ублюдок, мать твою! Получи, дерьмо собачье! — довольно прокричал Северин. — Будешь знать, как связываться с космодесантом!

Морриган ничего не сказал. Опустив винтовку, он молча побрел к челноку. Их работа здесь была закончена.

Серый корабль растворялся в облаках, унося с собой космодесантников. Далеко внизу плескались багровые воды безмятежного океана. Ленивые волны мягко накатывали на израненный берег, перебирали песок и нехотя откатывались назад. Над пляжем висела тишина, нарушаемая лишь мерным шумом океана.

Глава 3

3 марта. Новая Москва

На столе лежал чистый лист бумаги. Мари взяла его в руки, и на белоснежной странице появился текст. «Совершенно секретно», — гласила крупная надпись в левом углу документа. Ниже расположился длинный список правил и положений по работе с секретными данными. В Управлении разведки, где работала Мари, все документы носили такой гриф, поэтому, не читая, она открыла следующую страницу.

Оперативный отчет.

2 марта 3017 года.

Система Фомальгаут.

Во время работ по терраформированию на планете обнаружили древнее поселение неизвестной цивилизации. Примерно двести пятьдесят тысяч лет назад, вследствие неизвестного катаклизма, город погрузился на морское дно, но на удивление хорошо сохранился. Подробные характеристики Мари были неинтересны, и она вернулась к отчету.

В докладе поселение именовалось Лемурией, а информация о нем была куда как занятней. Тревожные рисунки, неправильные формы, неевклидова геометрия. Интересно, почему об этом Мари докладывают только сейчас, после катастрофы на «Мизумуре» а не сразу после обнаружения? Халатность или саботаж? Мари сделала пометку о необходимости провести расследование и снова вернулась к отчету.

Ко всему прочему, рядом с Лемурией обнаружили богатые залежи углеводородов, и Министерство геологии тут же бросилось их разрабатывать в обход всех установленных норм и правил. Они всегда поступали так, но в этот раз отмазаться не получится, теперь полетят головы.

Далее следовала пометка о неподтвержденной информации и фрагментарных данных. В целом вырисовывалась следующая картина: вместо нефти геологи откопали гигантское существо, предположительно кайдзю класса «Б». На высокий ранг существа указывали, в частности, его парапсихические способности. Монстр сумел овладеть разумом одного из ученых — Роберта Брайсона.

Снова взгляд на дисплей компьютера. Роберт Ф. Брайсон, доктор ксенолингвистики, Карлов университет, Прага. Космоархеолог. Сотни публикаций. Известный ученый. В общем, ничего интересного.

Продолжив чтение отчета, Мари поняла, что слегка ошиблась в оценке доктора. Этот скучный ботаник в одиночку вырезал всю исследовательскую группу и в придачу уничтожил космическую станцию «Мизумура».

Мари сделала глоток мугитя из большой кружки. Горьковатый, терпкий напиток из обжаренного ячменя придавал бодрости. Вчера до поздней ночи Мари играла в клубе со своей фьючер-метал-группой и теперь жутко хотела спать.

Далее в отчете снова шла четкая хронология событий. По распоряжению майора Мистик на Дагон отправилась спасательная команда в составе лейтенанта Северина и лейтенанта Морригана из разведывательно-ударного корпуса КСС. Что ж, интуиция ее не подвела. Десантники провели краткое следствие и отыскали Брайсона. Тот поначалу вел себя адекватно, но при первой возможности бежал. После повторного обнаружения призывал поклоняться кайдзю Ньярлатотепу.

Мари поставила стакан на стол. А вот это уже интересно — она сделала себе пометку. Далее космодесантники поклоняться Ньярлатотепу отказались, даже когда монстр явился им лично. Вместо этого они расстреляли его из рельсовых винтовок. В ходе сражения кайдзю был уничтожен. Роберт Брайсон также погиб. Это огорчило Мари — тот мог бы рассказать много интересного. На этом отчет заканчивался. Далее шли приложения с детальной информацией и ее анализом. Девушка с интересом уставилась на бесконечные колонки данных.

Итак, Ньярлатотеп или Нъярлотхотеп — кайдзю, так в терминологии КСС именовались исполинские существа. Оценочный размер около трехсот метров, что однозначно относит Ньярлатотепа к классу опасности «Б». Внешний вид довольно сложно поддается описанию — Мари всячески крутила изображение в отчете, то приближая, то отдаляя, пробуя различные ракурсы, но все, что ей удалось разглядеть, — гигантские лапы и один мерзкого вида глаз. В видениях Брайсона Ньярлатотеп являлся в форме огромного огненного шара. Повелитель огня, как его называл доктор. Это наводило на некоторые мысли.

Мари поднялась со своего места и положила лист бумаги на стол. Надписи тут же исчезли. Девушка поправила свои волосы цвета ночи и покинула кабинет. По длинному белоснежному коридору она добрела до архива. Пройдя все необходимые процедуры безопасности, Мари вошла внутрь.

Архив представлял собой просторное помещение, обставленное в стиле необарокко. Но драпировки и вычурная золоченая мебель терялись за бесчисленными рядами стеллажей, тонувших во тьме потолка. Все они были завалены древними фолиантами из разных стран и эпох. Большинство людей получало всю нужную информацию через нейроинтерфейс прямиком в мозг, но Мари по долгу службы приходилось много читать, и со временем она полюбила это занятие. Довольно часто после работы Мари наведывалась в архив. Так и сейчас, быстро найдя нужную книгу, она удобно устроилась в массивном резном кресле на гнутых ножках. Мари раскрыла том и вдохнула приятный аромат бумаги. Хоть то и была копия — все оригиналы книг лежали в хранилище — но от настоящей ничем не отличалась, даже запахом. На кожаной обложке виднелась полустертая надпись: «Некрономикон». Художественное произведение предвоенного периода XX-XXI века. Точнее датировать ученые не могли, как не могли назвать и ее настоящего автора. Пролистав всю книгу, Мари убедилась, что нужной информации в ней нет, а значит, придется обратиться к еще менее надежным источникам, где факты мешались с чистой фантазией куда сильней. Просмотрев несколько книг, она наконец нашла в одной из них искомое: «Ньярлатотеп — воплощение хаоса, бог огня. Подобно Ктулху, принадлежит к роду Древних».

Что ж. Этого и следовало ожидать. Ктулху — один из первых известных кайдзю — пробудился на Земле в Эссексе много столетий назад. Его катастрофическое появление и разгоревшаяся следом война с адептами божества унесли жизни сотен тысяч человек. Федерация заплатила огромную цену за победу над монстром.

Выходит, Ктулху такой не один, и Древних может быть сколь угодно много. Девушка задумалась, как скоро люди встретятся с новыми кайдзю? Может, этого никогда не произойдет? А может, уже происходило? Нужно отправить книгу аналитикам для более тщательного анализа. А потом еще и самостоятельно изучить фолиант — судя по всему, он не был апокрифом, как считалось ранее.

Мари внимательно осмотрела обложку, но надписи на ней разобрать не удалось. Тогда она аккуратно вернула книгу на полку и вышла из архива.

Отдав указания аналитикам, девушка вернулась к себе в кабинет. На столе ее ждал недочитанный отчет. Но прежде чем продолжить чтение, Мари сделала себе в автомате чашечку кофе — мугитя перестал тонизировать. Сделав глубокий глоток, девушка взяла в руки отчет — надписи вновь проявились на листе.

Доклад судмедэксперта. Мари давно уже не испытывала отвращения к подобным вещам, за годы службе в армии она много чего повидала, но описания жутких способов убийства несчастных исследователей удивили даже ее. Расчлененные тела, вырезанные органы, фигуры из трупов. Одно из изображений — огромная шестиконечная звезда с чем-то, напоминающим глаз в ее центре, выложенная из частей человеческих тел, — привлекло пристальное внимание девушки. Компьютер, считав ее мысленный приказ, тут же вывел на экран нужную информацию. Декабрь 2947 года, система Альдебаран, газовый гигант Теория, научно-исследовательская станция «Каркоза». Один из членов экипажа сошел с ума и убил всех остальных. Чем дальше Мари читала подробности этого дела, отправленного в архив семьдесят лет назад, тем сильнее перехватывало дыхание. Ритуальные убийства, навязчивые видения, кошмары, параноидное расстройство личности. Девушка листала страницы, пока одна из фотографий не заставила ее замереть: выложенная из отрезанных рук и ног большая шестиконечная звезда с пылающим глазом внутри.

Несколько часов спустя Мари уже сидела в кабинете своего начальника — генерала Уэббера, огромного темнокожего мужчины с гладко выбритой головой. Тот мрачно просматривал составленный подчиненной отчет.

— Полагаешь, тот инцидент на «Каркозе» связан с кайдзю? — густым голосом спросил генерал.

— Сигнатуры совпадают, — Мари уже битый час рассказывала подробности дела и начинала сердиться, но лицо девушки не выражало ровным счетом ничего.

— Но в архивах дела нет упоминаний о кайдзю.

— Да, подозреваемый не упоминал никаких монстров, а убийства, с его слов, совершал по повелению некого «короля». Однако подозреваемый был признан невменяемым, и доверять его показаниям нельзя.

— А следы присутствия? — не унимал свой скептицизм генерал.

— Ничего не нашли, потому что не знали что искать.

— Пускай так, но «Каркоза» двадцать лет исследовала систему и не нашла никаких следов жизни. Уверена, что ты найдешь?

— Да, — соврала Мари.

Генерал смерил девушку долгим взглядом, заставляющим большинство людей ежиться и отводить глаза. Но Мари не повела и бровью

— И все же, почему я должен санкционировать эту миссию?

— На Дагоне обошлось малыми жертвами. Но не мне напоминать вам о сотнях тысяч погибших во время последнего вторжения кайдзю на Землю. Эти существа — главнейшие и опаснейшие враги человечества. Мы обязаны расследовать все, что с ними связано.

— Ладно, надеюсь, ты права, Мари, потому что эта экспедиция влетит нам в копеечку. Одна только расконсервация Звездных врат у Альдебарана чего стоит. Так что если мы ничего не найдем, то Управление по финансам сожрет меня с потрохами.

— Генерал Уэббер, аналитики говорят о семидесятивосьмипроцентной вероятности успеха. Можно дополнительно прогнать на Черной королеве.

— Излишне, — генерал несколько мгновений колебался, но потом все же завизировал согласование миссии. — Расконсервация врат займет около двух недель, думаю, этого времени хватит на подготовку. Собирай что посчитаешь нужным, но в рамках разумного.

— Вы меня знаете, генерал.

— Еще бы, — усмехнулся Уэббер, — потому и предупреждаю.

Следующие две недели Мари с головой ушла в работу. Подготавливать миссию ей пришлось практически в одиночку — слишком высок был уровень секретности. В первую очередь, девушка озаботилась набором команды. Ей очень хотелось заполучить Юкио Северина и Элана Морригана, уже сталкивавшихся с кайдзю на Дагоне. Но те находились в обязательном отпуске после боевой операции. Обойти этот запрет не помогли ни генерал Уэббер, ни даже связи в секретном Шестом управлении. Так что пришлось довольствоваться свободными от заданий десантниками. Выбор пал на лейтенанта Арьена Мугена и сержанта Эндрю Дюваля. Двое десантников разведывательно-ударного корпуса обладали достаточной боевой мощью, чтобы уничтожить целый астероид. По мнению девушки, троих человек для миссии было вполне достаточно.

Мари никогда прежде не работала с десантниками напрямую и поспешила познакомиться. Муген — бывалый ветеран. Высокий рост, короткая стрижка, татуировки на запястьях и скверный характер делали его одним из самых заметных солдат разведывательно-ударного корпуса. Дюваль совершенно терялся на фоне старшего товарища — ни достижений, ни особых примет, ничего. Эдакий ничем не примечательный среднестатистический космодесантник. Словно осознавая собственную заурядность и стараясь избавиться от серости, Дюваль носил рубашки исключительно красных оттенков.

Разобравшись с кадровым вопросом, Мари принялась терроризировать свое собственное управление. На исследование и дешифровку инопланетных писем, найденных на Лемурии, были направлены практически все мощности. Но эти быстрые набеги плодов не принесли. Коллеги утверждали, что у ученых из Карлова университета, занимающихся проблемой расшифровки письмен, в этом деле куда больше опыта, а потому разумнее не тратить ресурсы на расшифровку, а дождаться результатов из Праги. Пришлось соглашаться.

Следующим разрушительному нашествию Мари подверглось Управление науки и технологий. О природе кайдзю было почти ничего не известно, и девушка понятия не имела, как можно вступить с существом в контакт, поймать и уничтожить, если потребуется. Непонятно было даже, как искать монстра в недрах раскаленного газового гиганта, чья атмосфера содрогалась от бесконечных яростных бурь. Так что Мари реквизировала все прототипы и опытные образцы, до которых только смогла дотянуться.

В итоге, чтобы уместить трех пассажиров, припасы, оборудование и топливо, пришлось снаряжать пять кораблей класса «Занак», самых крупных челноков, помещавшихся в звездные врата. Сотрудники орбитальной станции «Константинополь», где проходили сборы, шутили, что Мари, должно быть, берет с собой в экспедицию косметичку, и полагали, что руководство ни за что не пойдет на такие траты — отправить все это через Звездные врата стоило целую гору денег. Каково же было их удивление, когда Транспортное управление согласовало все без препирательств.

Сбор оборудования и людей занял не так уж много времени, и в оставшиеся дни Мари занималась планированием миссии на бесконечных ежедневных брифингах с командой. Девушка хотела, чтобы ее подчиненные были готовы к встрече с кайдзю, и рассказывала им все что знала, делая особый упор на псионических способностях монстра. Каждый раз она без устали повторяла о том, что боевой костюм должен защитить от этой напасти, и поэтому снимать его категорически запрещалось.

Когда поступила информация о работоспособности Звездных врат в системе Альдебарана, команда была полностью готова к миссии.

17 марта. Станция «Каркоза»

Корабль, совершавший нуль-переход через Звездные врата, материализовывался в случайной точке пространства, которую можно было задать лишь с известной точностью. Так что эскадрилью из пяти челноков ожидаемо разбросало в окрестностях Теории. Мари не повезло — ее корабль, небольшой боевой челнок, оказался дальше всех от планеты. На станцию «Каркоза» она прибыла последней — даже грузовик, летевший под управлением автопилота заправлять Звездные врата экзотической материей, уже успел вернуться. Такой ход дел раздосадовал девушку, она не любила прибывать позже подчиненных.

— Майор Мистик, — обратился к ней лейтенант Муген, едва Мари появилась на причальной палубе, — переход прошел без происшествий, каковы будут ваши указания?

— Действуем по плану, лейтенант. Приступайте к расконсервации станции.

— Дюваль, займись пуском реактора, — скомандовал Муген, — и постарайся при этом не взорвать нас к чертям!

— Есть, сэр! — сержант оттолкнулся от пола и поплыл прочь из отсека.

— Я займусь гравитацией, связью и безопасностью. Что насчет жизнедеятельности? — уточнил Муген.

Во время планирования не удалось прийти к единому мнению о необходимости этой системы. С одной стороны, станция была стерильна много лет, да и после инцидента следствие не нашло следов иных форм жизни. С другой — ни к чему создавать благоприятные условия для чужих организмов, пусть даже гипотетических. Тем более, что боевые костюмы имели автономную и надежную систему жизнеобеспечения. Десантники могли носить их, не снимая, месяцами, при этом не испытывая никакого дискомфорта.

— Не стоит, — руководствуясь этими доводами, ответила Мари после секундного раздумья.

Закончив с приказами, девушка направилась в вычислительный центр, где располагался главный компьютер.

Мари плыла по длинному лабиринту коридоров огромной станции в кромешной темноте, когда неожиданно включилось освещение. Девушка тут же ухватилась за переборку. Интуиция ее не подвела — тело стало наливаться тяжестью и через несколько секунд Мари уже уверенно стояла на проржавевшем металлическом полу. Ей не верилось, что система искусственной гравитации заработает после стольких лет простоя.

Вычислительный центр располагался в слабоосвещенном просторном зале. Однако тот был лишь вершиной айсберга — огромные мейнфреймы главного компьютера занимали несколько нижних палуб прямо под центром. Мари осмотрела стены, увешанные молчаливой аппаратурой, и подошла к старому терминалу ручного управления. Найдя кнопку питания, девушка включила систему. На черном экране архаичного монитора замигал зеленый курсор. Мари осмотрела клавиатуру — никогда в жизни она не пользовалась подобными устройствами — и последовательно ввела несколько кодов управления. По экрану терминала поползли строчки отчета о состоянии системы. Компьютер загружался. Мари очень надеялась, что протоколы нейроинтерфейса окажутся совместимыми с системой станции. Техники из ее Управления уверяли, что так и будет, но «Каркозе» была без малого уже сотня лет, а ее центральный компьютер считался устаревшим уже тогда, так что гарантий не было. Однако, когда система загрузилась, Мари без труда смогла к ней подключиться.

Станция была захоронена в точке Лагранжа L4, надежно зафиксированная полем притяжения планеты, так что первым делом девушка занялась установкой нового курса для вывода «Каркозы» на стационарную орбиту. Мари почти завершила работу, когда в зал вычислительного центра вошел Дюваль.

— Системы запущены и работают исправно, мэм, — отчитался сержант.

Мари ответила коротким кивком головы.

— Мэм, разрешите задать вопрос.

— Спрашивайте, сержант.

— Почему станцию забросили?

Девушка, введя последние команды, посмотрела на сержанта. Этот вопрос много раз обсуждался на брифингах.

— Мэм, я имею в виду другое, — поспешил уточнить тот, — массовое убийство — не повод, чтобы просто так вот взять и бросить целую станцию.

— Изначально «Каркозу» проектировали для поисков внеземной жизни, — начала лекцию Мари, продолжая ковыряться в компьютере, — ученые были настолько убеждены в существовании на Альдебаране инопланетян, что выпросили у правительства финансирование на строительство Врат. Можете представить, во сколько это обошлось. Только вот ничего здесь не нашли, и вместо поиска внеземной жизни станцию перепрофилировали для изучения Теории — горячего юпитера, слабо изученного на тот момент класса планет. Уже тогда появились проблемы с комплектацией экипажа. Через какое-то время желающих отправиться на станцию и вовсе не нашлось. Красные гиганты и горячие юпитеры есть и в других, более доступных системах. Так что Управлению науки ничего не оставалось, как пустить станцию под нож.

— И все это дорогостоящее и нужное оборудование просто так бросили? — все еще недоумевал Дюваль.

— Подумайте сами, сержант, транспортировка всего этого устаревшего хлама обратно вышла бы в разы дороже его производства с нуля.

Дюваль хотел спросить что-то еще, но тут в помещение вошел Муген.

— Какие будут дальнейшие указания? — едва задав вопрос, лейтенант чуть не повалился на пол от сильного толчка — заработал маршевый двигатель станции. Дюваль же устоять от внезапного удара не смог и неловко грохнулся на пятую точку.

Мари отключилась от компьютера и неодобрительно посмотрела на неуклюжего сержанта, но руку ему все же подала.

— Запускайте наноассемблерные фабрики. К выходу на расчетную орбиту я хочу иметь как можно больше атмосферных дронов.

Отослав подчиненных выполнять работу, Мари осмотрелась. Бесчисленные приборы и панели теперь мигали лампочками всех цветов радуги, словно новогодняя ель. Девушка не имела понятия, для чего они нужны, да и не хотела разбираться в этом. Она подошла к окну, надежно закрытому бронированной панелью, и нажала на неприметную кнопку. Тяжелые пластинчатые створки медленно поползли вверх. Мари почти ощущала их мерный утробный гул. В комнату ворвался яркий свет, и взору девушки предстал огромный красноватый диск Теории. Свет заслоненной звезды проходил сквозь верхние слои атмосферы, образуя яркий огненный ореол. Там, внизу, в раскаленной до тысяч градусов атмосфере, не прекращая бушевали яростные бури и огненные смерчи. Если бы ад существовал, то наверняка выглядел бы именно так. Мари недоумевала, кому в голову могла прийти безумная идея искать здесь жизнь?

— Мы закончили развертывание нанофабрики и запустили производство харвестеров, — раздался голос Мугена в шлеме девушки.

— Отлично, лейтенант, двухсот единиц будет достаточно для безостановочной работы фабрик. Потом переведите все мощности на производство атмосферных дронов, — распорядилась Мари.

Разведывательные зонды изучали Теорию целый день, но так ничего не обнаружили. Мари привычно сидела в вычислительном центре и просматривала отчеты разведки, составленные центральным компьютером. Пассивная тактика не приносила результатов, пришло время плана «Б». Девушке не хотелось им пользоваться — полковник Снегов из Шестого управления дал четкие указания на случай, если план сработает. Немного поколебавшись, Мари все же вызвала подчиненных.

— Сержант Дюваль, это задание может оказаться самоубийственным, поэтому я не могу отдать вам прямой приказ, могу лишь попросить. Я бы отправилась сама, но у меня, как и у лейтенанта, есть допуск к секретной информации. Нельзя допустить, чтобы противник получил к ней доступ.

— Я согласен, мэм, — сержант ответил, не раздумывая.

— Вы уверены? Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

— Да, мэм. Если это поможет в борьбе с кайдзю и спасет множество жизней граждан Федерации, то я готов.

Мари немного коробило от такой прямолинейной и наивной самоотверженности, но вслух она ничего не сказала.

Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как Дюваль в сопровождении Мугена отправились на орбиту Теории. И пока они безуспешно пытались вступить в контакт с Кайдзю, девушка методично осматривала все злополучные места станции, пытаясь восстановить цепочку событий.

В тусклых лучах немногочисленных желтых фонарей Мари брела по огромному отсеку среди бесконечных рядов массивных стоек, выкрашенных в грязно-коричневый цвет. В размещенных до самого потолка резервуарах гидропоники виднелись чахлые, почти истлевшие остатки растений. Установленные в резервуарах лампы ярко освещали ссохшуюся, почерневшую биомассу, будто экспонат в музее неукротимого времени. В этой оранжерее почти семьдесят лет назад произошло первое убийство на станции. Хотя прямых доказательств найдено не было, следствие полагало, что убийца выращивал здесь психотропные культуры, ставшие причиной его сумасшествия. Мари же не верила, что кто-то из экипажа баловался психоделиками — даже на такой огромной станции долго секрет не утаить. Есть ли другое объяснение, почему убийства начались тут, или это просто случайное совпадение? Но найти следы присутствия кайдзю было сложнее, чем поймать раскаленный ветер Теории голыми руками. Так что девушка вскоре покинула мертвые сады.

— Лейтенант Муген, доложите обстановку, — вызвала подчиненных Мари.

На экране дополненной реальности шлема появилось изображение Мугена:

— Никаких изменений.

— А как себя чувствует сержант Дюваль?

На экране появилось лицо Дюваля без привычного защитного шлема.

— Чувствую себя хорошо, мэм. Ничего странного не ощущаю.

Мари не стала говорить сержанту, что тот вряд ли заметит, если кайдзю вступит в контакт и вторгнется в разум. Вместо этого она кратко поблагодарила за работу и приказала продолжать эксперимент.

Мари вернулась в вычислительный центр, чтобы проверить данные об исследованиях в оранжереях за последний месяц. Ничего нового увидеть не ожидала — все отчеты о научной деятельности она прочла еще на Земле. Но каково же было удивление Мари, когда, роясь в центральной базе данных, она нашла уйму совершенно секретных документов, упоминание о которых отсутствовало в базе Управления разведки. Кому потребовалось изымать их?

Воспользовавшись своим допускам к секретной информации, майор принялась изучать документы. Прошло несколько часов, пока ей не попалось что-то по-настоящему стоящее. 12 ноября 2947 года, эксперимент SCP-4315-2#3, исследование поведения атмосферы горячего юпитера в ответ на реакцию аннигиляции. Доктор Манн решил взорвать на Теории бомбу из антиматерии, чтобы посмотреть на последствия. «Какому воспаленному сознанию пришла в голову такая странная идея», — подумала девушка и тут же вызвала Мугена.

— Слушаю, — скучающим голосом ответил лейтенант. Они с напарником торчали на орбите планеты в небольшом челноке вот уже тридцать часов.

— Оружие у вас с собой?

— Так точно, — лицо лейтенанта скривилось от недовольства — как кто-то мог подумать, что он отправился на опасное задание без оружия?

— Я хочу, чтобы вы произвели несколько выстрелов из штурмовой винтовки снарядами из антиматерии по атмосфере планеты.

— Не понял, майор, что мы должны уничтожить?

— Ничего, мне нужна лишь пара взрывов. Затем продолжайте наблюдения.

Завершив вызов, Мари вернулась к изучению центральной базы, какие еще секреты она хранит?

Спустя два дня после начала эксперимента, девушка разрешила своим подчиненным наконец-то вернуться на «Каркозу». Дюваль, все это время просидевший без шлема в тщетном ожидании контакта с кайдзю, немедленно был отправлен на медицинское обследование. Но сканирование мозга показало, что никто не пытался вступить в контакт с его сознанием и рассудок сержанта не поврежден. Полный провал. Даже если кайдзю в прошлом и устанавливал контакты с людьми, то теперь монстр либо спал, либо и вовсе покинул злосчастную систему.

Мари лежала на узкой койке в одной из покинутых жилых кают. Размышляя о том, не стоит ли свернуть миссию и бесславно вернуться домой, девушка разглядывала огромную картину Альберта Бирштадта «Надвигающаяся буря», едва различимую в полутьме отсека. Крошечное помещение, усеянное брошенными вещами прежнего жильца, странным образом успокаивало. Что-то в этом беспорядке напоминало о доме. Иногда в свободные минуты девушка бродила по пустым каютам, разглядывала фотографии на стенах, изучала личные вещи, читала записи. Себе Мари пыталась внушить, что это нужно для исследований. А вовсе не потому, что она тоскует о небольшой захламленной квартирке из далекого прошлого на Эгире.

На экране дополненной реальности костюма Мари всплыло сообщение о тревоге. Кто-то пытался проникнуть в вычислительный центр. Девушка знала, кто. Вскочив с постели, она со всех ног бросилась туда.

На месте Мари застала Дюваля, застывшего над приборной панелью компьютера с рельсовой винтовкой в руках. Сержант замер в неестественной позе, словно авангардная статуя, скованный собственным боевым костюмом.

Через несколько секунд в помещение ворвался Муген и в растерянности застыл на месте. Лейтенант не понимал, что произошло, зато майор понимала все. Она предвидела такой исход и еще до начала эксперимента приказала компьютеру боевого костюма Дюваля задержать того при попытке выкинуть что-то странное.

— Что случилось с Дювалем? — опомнился Муген.

— Нет, лейтенант, это не Дюваль, — девушка победно улыбнулась. — Это он. Кайдзю.

Лицо Дюваля под защитным шлемом изменилось, и Мари поняла, что угадала. Монстр, овладевший сознанием сержанта, не стал отпираться:

— Отпустите меня!

Немного подумав, Мари вступила в переговоры:

— Я знаю, что мы можем многому научиться друг у друга. Мы найдем способ сосуществовать вместе. Мы можем жить в мире.

— Мир? Никакого мира!

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Умерли!

Черное облако абсолютной тьмы сомкнулось вокруг застывшей фигуры Дюваля.

Муген стоял неподвижно, наблюдая за происходящим. Только теперь лейтенант понял, что его провели. Кайдзю вторгся в разум Дюваля и полностью овладел им во время эксперимента на орбите, а потом каким-то образом сохранил связь. Теперь Мугену ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть, как майор, ловко орудуя наноботами, исправляет его ошибки. Сначала Мари при помощи роя оградила Дюваля от любого излучения, обрезав нити кукловода, а затем заделала все бреши в броне сержанта. Девушка подошла ближе и осмотрела Дюваля, тряпичной куклой распластанного на полу.

— Сержант в полном порядке, — констатировала Мари

— Доставить его в лазарет? — спросил Муген.

— Бессмысленно. Мы уже проверяли его там. Ему нужно лишь немного отдохнуть.

— Что будем делать дальше?

Мари задумалась.

— Кайдзю не считает нас равными себе. Договориться не выйдет.

— Тогда поступим с ним так же, как со всеми врагами человечества, — решительным тоном заявил Муген. — Уничтожим его!

— Наша миссия, лейтенант, — изучить врага, — осадила Мугена Мари сердитым голосом. — Что нам даст его смерть? Мы должны поймать кайдзю.

Лейтенант хотел возразить что-то в ответ, но не успел. По абсолютному вакууму огромного зала пронесся ветер. Мари буквально почувствовала его дуновение у себя на лице. А потом мощный удар воздуха сбил десантников с ног. Ветер стих, но только чтобы задуть вновь — еще сильней. Небольшие завихрения то появлялись, то исчезали в разных уголках помещения. Порой они сливались в вихри побольше, а те — в еще большие, пока все вместе не сплелись в единый неистовый смерч. Огромная черная воронка кружилась с невероятной скоростью, но не поднимала в воздух даже старую пыль, осевшую на приборах. На мгновение Мари показалось, что в этом противоестественном вихре она разглядела высокую фигуру с желтым кожаным капюшоном, ниспадавшем словно плащ, из-под длинных пол которого торчали гигантские щупальца.

Лейтенант тоже увидел странную фигуру и, тут же вскинув руку, выстрелил в вихрь из прикрепленной к запястью гравипушки. Мощный импульс раскидал оборудование и ящики, оказавшиеся на пути, но странный смерч отреагировал на него лишь небольшой рябью. Ответ последовал незамедлительно. Тонкая струя воздуха ударила словно плеть, и рука лейтенанта упала на пол. Кровь струйками покатилась по металлу палубы, неистово пузырясь. Но Мугена это не остановило — костюм мгновенно остановил кровотечение и устранил боль. С невероятной скоростью лейтенант бросился к телу Дюваля, возле которого лежала оброненная рельсовая винтовка.

Мари же воспользовалась ситуацией и побежала прочь. Муген — ветеран с огромным боевым опытом — сам сможет позаботиться о себе, а вот ей нужно было оружие помощнее встроенной в костюм гравипушки. Девушка со всех ног мчалась на причальную палубу — там на челноках хранился весь их арсенал оружия.

Достигнув трапа, Мари едва не свалилась с ног от мощного толчка, сотрясшего станцию, — Муген продолжал сражение. Поборов желание схватить рельсовую винтовку, Мари направилась в грузовой отсек челнока, где среди кучи ящиков, которые за ненадобностью так и не выгрузили, нашла нужный. Сняв крышку, достала массивное устройство — огромный оранжевый цилиндр с двумя рукоятями с одного конца и тремя антеннами с другого. Девушка взялась за аппарат поудобнее и активировала его. Стоявший напротив ящик взмыл в воздух. Промышленный манипулятор гравитационного градиента походил на гравипушки, что были встроены в костюмы десантников, но обладал куда как большей мощностью. Мари хищно улыбнулась и отправилась на охоту.

Долго искать не пришлось. Черный вихрь добрался до причальной палубы. Девушка прицелилась и выстрелила. Вихрь исчез. И тут же появился у нее за спиной. Мощным ударом девушку впечатало в переборку, осколки гравипушки покатились по палубе. Мари лихорадочно соображала, наблюдая, как потоки воздуха сливаются в единую уродливую фигуру монстра. Едва кайдзю воплотился, как сверкнула вспышка и защитная система костюма завопила о перегрузке. Когда сияние погасло, Мари вдруг обнаружила, что на месте причальной палубы зияет чернота космоса. Мощный взрыв уничтожил едва ли не треть отсека вместе с большей частью оборудования и кораблей.

— Майор Мистик, с вами все в порядке? — послышался запыхавшийся голос Дюваля.

— Да сержант, — поднявшись на ноги, ответила девушка. — А вы?

— Да, мэм, — Дюваль подошел к ней ближе. В руках он сжимал рельсовую винтовку, из которой и стрелял по чудовищу.

— Ты его убил?

— Боюсь, что нет, мэм.

— Откуда такая уверенность?

— Это не кайдзю, мэм.

— Поясни.

— Когда я… когда он вторгся в мой разум… — слова давались Дювалю с большим трудом, — я кое-что видел. Я видел кайдзю. Его настоящее обличие. Теория, его тело запечатано в ее металлическом ядре. Это же лишь что-то вроде проекции, я не силен в науке.

— Раз он жив, то действовать надо быстро. Отыщи Мугена.

— Слушаюсь, мэм!

Едва Дюваль покинул палубу, Мари направилась к уцелевшим челнокам. Поймать существо не выйдет, с этой мыслью ей пришлось смириться. А раз так, то его нужно остановить. У девушки родился план. Сколь безумный, столь и отчаянный. Когда приготовления были окончены, челнок, ведомый автопилотом, поднялся над палубой и через зияющую дыру в обшивке нырнул в пугающие объятия враждебного космоса.

Мари проводила корабль взглядом и собралась вызвать Дюваля, но тот уже появился на палубе с телом лейтенанта. Вид у Мугена был жалкий — обе руки отсутствовали, весь костюм помят и покорежен, датчики фиксировали множественные повреждения внутренних органов, но главное — лейтенант был жив. Пока Дюваль размещал его в медицинской капсуле последнего оставшегося челнока, Мари снарядила несколько дронов термоядерными гранатами. Роботы должны уничтожить главный реактор — в случае провала инструкции предписывали ликвидировать все следы пребывания человека в системе. Закончив, Мари поднялась на борт.

— Мэм, автодоктор оценил состояние лейтенанта как тяжелое, но стабильное, он выживет, — доложил Дюваль.

— Хорошо, сержант, мы отчаливаем немедленно.

На панорамных дисплеях, транслирующих изображение за бортом челнока, вдруг пробежала черная рябь. Мари не стала ждать, пока монстр вновь материализуется и врубила двигатели на максимальную мощность. Дернувшись, челнок отделился от «Каркозы». Девушка на полной скорости уводила корабль прочь от станции, не обращая внимания на перегрузки. Через минуту заряды, оставленные в реакторном отсеке, сдетонировали. «Каркоза», уменьшившаяся до маленькой точки, вдруг ярко вспыхнула и превратилась в гигантский огненный шар, расширяющийся и протягивающий во все стороны свои щупальца из кусков металла и пластика. Через несколько мгновений корабль настигла волна обломков. Щиты сработали надежно — челнок даже не вздрогнул.

— Майор, разрешите обратиться, — подал голос Дюваль.

— Да, сержант.

— Каковы наши дальнейшие планы?

— Мы немедленно покидаем систему.

— А кайдзю?

— Я отправила второй челнок к Звездным вратам. Он должен откачать из баков часть экзотической материи. После чего челнок полетит к Теории, войдет в верхние слои и самоуничтожится. Энергии прореагировавшей экзотической материи должно хватить для полного уничтожения планеты, — едва девушка успела договорить, как корабельный компьютер сообщил о колоссальном выбросе энергии. Теория, а вместе с ней и кайдзю, были уничтожены. Ничто не могло уцелеть в этом чудовищном взрыве.

Челнок подлетел к Звездным вратам. Мари установила соединение через личный компьютер и передала кодовый сигнал для получения привилегированных прав Управления. Получив доступ, она активировала систему самоуничтожения врат.

— Майор, какие-то проблемы? — Дюваль обеспокоился задержкой перед нуль-переходом.

— Нет, программирую врата на самоуничтожение после нашего прыжка. Нужно уничтожить все, что может скомпрометировать или повредить человечеству. Дюваль с удивлением взглянул на бесстрастное лицо девушки, и в ту же секунду сработала катапульта, отправив сержанта вместе с сиденьем в открытый космос.

— Прости, Эндрю, — Мари впервые обратилась к Дювалю по имени, — кайдзю побывал в твоей голове. Мы не можем привезти его семена в Федерацию. Таков приказ.

Сержант пытался что-то возражать, но Мари отключила связь и нырнула в Звездные врата, пытаясь не проронить слез. Дюваль же долго смотрел ей вслед, пока яркая вспышка взрыва не оборвала его жизнь.