Кайдзю без номера

Моя работа не каторга

Пальцы летают над клавиатурой, чудь изменяя настройки для наблюдения. Так, тут надо чуть увеличить контраст, чтобы заметить малейший сбой в системе костюма.

На экране отображаются силуэты участников боя. Все в относительно стабильном состоянии, да и кайдзю сегодня несильный - фортитуда 3.3. Наверняка все вернутся без особых травм, замечательно.

Да, я работаю лаборантом и оператором на полставки. Ставят меня только на незначительные угрозы, как сейчас, да и образцы тканей выше фортитуды 5 я в жизни не держала!

С другого конца зала раздается голос Кономи Оконоги:

— Не волнуйтесь - просто синяк. - должно быть, успокаивает кого-о из молодых бойцов, не насмехается, просто констатирует факт, вот бы все такими были...

Она движется намного увереннее и быстрее меня, хотелось бы мне быть похожей... Но да ладно - мое место тоже вполне устраивает.

На изображении костюма одного из бойцов появляется красный очаг. Травмирован, а если точнее - сломана плечевая кость.

— Тринадцатый, отступите, я доложу поддержке. - говорю в динамик, затем переключаю линию и докладываю о местонахождении пострадавшего. Это не самая опасная зона, да и сателлиты почти все убиты, так что нет необходимости выжимать оперативников до предела.

В экране что-то меняется. Сторонний наблюдатель бы и не заметил, но я чувствую неладное. Как смутное беспокойство, когда кто-то зашел в твою комнату без твоего ведома и слегка задел несколько вещей...

Напряженно всматриваюсь в экран. Радар изменил оттенок. Это не четкая точка, а просто будто... облако что-ли...

— Что-то не так: радар сбоит. - произношу скорее для себя, но Кономи не оставляет это без внимания.

— Первый, будте осторожны.

— Оденьте маски. - тут же подключается еще один оператор и приказывает уже всей группе.

***

Ничего страшного бойцы не обнаружили. Странно, обычно техника не врет, особенно на слабых кайдзю. В любом случае моя работа еще не окончена и надо собрать образцы.

Работа не самая приятная, но мне нравится. Надеваю защитные костюмы вместе с еще парочкой ученых и запоздавших чистильщиков.

До начала уборки Кономи чуть ли не загнала насмерть нескольких оперативников, для того чтобы прошерстить всю зону и это все из-за странного сигнала на радарах. Видимо, ее мучает плохое предчувствие. Винить ее никак не получается - подобное поведение не раз спасало обычных работяг и лаборантов. Прямо-таки чутье. Надо быть поосторожней сегодня.

Никто не разговаривает - летняя жара делает свое дело, даже шевелить языком лень.

Пока обхожу разрушенные территории, здороваюсь с парочкой старых знакомых, улыбаюсь и машу Кафке, рядом с ним, кажется, кто-то новенький. Машу и ему тоже, но он лишь заносчиво отворачивается, Кафка извиняющеюся пожимает плечами. Ну и ладно.

Поднимаюсь по этажам бизнес-комплекса, осматривая ряды мини-кабинок для клерков. Ничего необычного, разве что множество ошметков туш кайдзю, но и это уже давно вписывается в "обычное". Надо собрать несколько емкостей. С основным телом работают сотрудники повыше рангом, меня пока не допускают, но когда-нибудь я и до них доберусь.

Поднимаюсь на следующий этаж. Тут разрушений значительно больше: почти ни одной целой перегородки. Надо быть осторожной.

Двигаюсь вдоль стены, стараясь не шуметь и внимательно оглядываюсь. Вроде все тихо, смущает разве что гора обломков в углу. Будто их кто-то специально сгреб.

Еще несколько минут осматриваю обломки и следы. Ничего.

Я все еще жива, так что скорее всего опасности нет... Приближаюсь к груде гипсокартона, перешагивая через осколки, и начинаю аккуратно разрывать, вдруг найду мертвого сателлита, все же даже для личного исследования очень хочется их раздобыть...

Отгребаю очередную кучку мелких обломков и рука проваливается вглубь, нащупывая что-то мягкое и... теплое. Господи...

Я уже хочу рвануть назад, но мое запястье зажали челюсти. Больно. Я визжу, как маленькая девочка. Именно поэтому я отказалась от идеи карьеры в СО: ненавижу боль.

Рация трещит и из нее доносится обеспокоенный голос:

— Итачи! Что случилось? - я не отвечаю, лишь продолжаю трепыхаться, пытаясь разжать челюсти.

Через несколько секунд мышцы создания разжимаются и я вырываю руку. Острые зубы умудрились порвать особо прочный костюм. Стараюсь не смотреть на разорванные мышцы, а неповрежденной рукой зажимаю рацию для ответа.

— М-м-меня укусили... я сейчас... - колени подгибаются и я падаю на пол. Еще несколько осколков гипсокартона осыпаются с кучи и я вижу глаз. Ярко-голубой, с вертикальным черной щелью. Он чуть прищуривается, будто в улыбке, а через мгновение расслабляется и зрачок становится идеально круглым.

Замираю в ожидании атаки, но, похоже, чудовище умерло окончательно. Везет.

Осматриваю руку: артерии не задеты, но болит просто ужасно, да и кровь течет знатно. Рация снова трещит:

— Итачи, мы уже идем! Не двигайся!

Как раз слышаться шаги. Черт, жара просто ужасная, дышать тяжело, еще и в ушах начинает пищать. Должно быть я потеряла много крови.

— Я... здесь... - шагаю к лестнице, ноги не держат и я падаю, но теряю сознание раньше, чем ударяюсь о пол.

***

Это сон, я точно знаю. Вокруг меня все не слишком четко, но одновременно ярко и контрастно... Странное ощущение, как смотреть вдаль в туманную погоду.

Мои ноги погружены в воду по лодыжки, хотя, вода ли это вообще? В любом случае ощущается похоже, да и неприятностей она, вроде как, не доставляет. Чтобы проверить, поочередно поднимаю ноги: да вроде все неплохо.

Сама я облачена в подобие длинной туники. Она белая, будто я в психиатрической больнице, что, впрочем, не так далеко от истины. Хах...

Наконец оглядываюсь вокруг. Это просто небольшой мелководный пруд, в центре которого находится островок с гнездом и белым яйцом. Оно большое, размером с воздушный шарик. Вокруг царит глубокая ночь, а в небе висит излишне изогнуты месяц, будто сошедший со страниц детской сказки. Внимание снова возвращается к гнезду. Странно, где мама? Надеюсь, мне не откусят голову... Даже во сне это малоприятно.

Подхожу к острову, отражение в воде искажается рябью от моих шагов. Забираюсь на влажную землю, трава мягкая, теплая, будто еще несколько секунд назад ее грело полуденное солнце. Растительность примята, значит кто-то тут точно ходил.

Руки сами тянутся к яйцу, к его молочно-белой скорлупе, к свету, который еле заметно пробивается. Я перегибаюсь через край гнезда, вытягиваюсь вперед, кончики пальцев почти касаются желанной цели. Тут с яйцом что-то происходит: от него начинает идти дым, который медленно формирует очертания драконицы. Ее взгляд холоден, а яйцо расположено у нее в животе, под самыми ребрами, будто эта жемчужина жизни никогда тут не лежала. Длинное, змеиное тело полупрозрачно, лишь глаза светятся ярко-голубым. Я замираю, пока меня оценивающе осматривают. Кажется, что-то внутри начинает вибрировать в ответ. Кажется, будто сейчас мою душу взвешивают на мифических весах.

— Позаботься о ней. Я всегда буду рядом.

Меня сильно толкают между лопаток и рука врезается в скорлупу. Что-то мгновенно врезается с той стороны, отвечая на прикосновение.

***

Резко сажусь на больничной койке. Взгляд мутный, чувствую повязки на руках, ощупываю предплечья. Так... катетер, значит лежала я прилично. Протираю глаза, чтобы, наконец, сфокусировать зрение, затем смотрю на мониторы: вроде все стабильно.

Стоп, сон. Еще раз осматриваю руки и ощупываю лицо. Ничего, значит, это был всего лишь сон. Внутри одновременно и горько оттого что чуда не произошло, и радость оттого что в жизни не прибавилось проблем. Мхм... Дадут пару дней на окончательное восстановление и отправят снова работать... Ну ничего, быстрее забуду эти события.

Еще пару часов я то проваливаюсь в сон, то снова просыпаюсь. Наконец где-то в районе шести вечера в палате появляется врач. Только тут я вспоминаю об оплате, сердце екает, но затем я вспоминаю, что накопила достаточно денег на сберегательном счету.

Мужчина осматривает меня, приходит к выводу, что я вполне в приличном состоянии и меня можно выписывать. Что ж, хорошо, скоро буду дома.

Уточняю об анализах: вдруг они все-таки обнаружили что-то необычное и свершилось чудо. Ответ отрицательный, обидно.

Обращение

Выписывают меня уже к вечеру, одежду доставили заранее, за что спасибо, пускай ее и взяли из спортивной сумки, которую я таскаю в штаб ежедневно на всякий случай. Внутренний хомяк горько плачет над подтаявшем счетом, но делать нечего. Все проходит в пустом молчании: подпись бумаг, переодевание, кивок администратору на прощание — вот я уже на улице, в лицо ударяет порыв теплого безмятежного ветра, вроде все как обычно, но я чувствую подвох, так еще бывают после смерти кого-нибудь близкого или потери конечности. Ты вот пытаешься взять кружку привычной рукой, сказать привет на входе в квартиру, а нечем, ну или некому. Так и сейчас, только мне никак не удается понять, где же эта самая пресловутая кружка, которую я так отчаянно хочу схватить. Смотрю под ноги, так и до хожу до метро, затем около получаса покачиваюсь в ритм колес вагона. Я еду домой, несусь через город, но тревожность все никак не хочет отстать. Недавний сон растворяется в памяти, как и сотни других, однако в памяти прочно засело то теплое яйцо, его твердая скорлупа и глаза матери, которая приняла решение. Выхожу из вагона под звук диктофона. Сейчас голубой час, платформа ярко залита белым техническим светом, порой он надоедает, очень уж вездесущ: на работе, дома, на улицах, в большинстве ТЦ. Хочется чего-то другого, дикого что ли. Да и сама не знаю. Однажды я бывала в России и там такое состояние назвали «тоской», пожалуй, именно оно и подходит. Ничего, и это пройдет, завтра в любом случае на работу. Нервно тереблю повязку на ране, странно, но ничего не болит, да и синяков от катетеров не осталось — сразу видно, что профессионалы работают. Вокруг все одно и то же, что путь от больницы, что путь домой — все одно. Копошусь в кармане сумки и достаю ключи от моей коробочки. Внутри… не то чтобы убого, наоборот даже, чистенько, пусто вот только, будто и не живет никто. Ладно, нет у меня сил сейчас на что-либо, так что швыряю сумку на пол, быстро чищу зубы и падаю на кровать.

***

Темная жидкость вокруг. Это то же место, что и в прошлый раз и я все в той же длинной белой тунике. Встаю и осматриваюсь — да, это именно то место. Я замираю, ненавижу эту реакцию на испуг, потому что когда-нибудь она меня убьет. Сон повторяется, только вот это не кошмар, как в детстве. В памяти всплывают слова драконицы о том, что надо позаботиться о «ней». Медленно приближаюсь к гнезду, из кустов и дальнего леса то и дело слышаться шорохи и вой. Плохо. Не знаю почему, но я радуюсь, когда вижу в сплетении веток это светлый шар. Царапая кожу я забираюсь внутрь и беру его в руки. Теплое, и внутри что-то начинает шевелится, но это вовсе не похоже на сцену из хоррора. Скрещиваю ноги и кладу яйцо между ними, мне ведь сказали о нем заботится, а это я умею, ну, наверное. Все-таки медицинское образование не проходит зря. Начинает накрапывать дождь, но он теплый, почти горячий, так что я никуда не ухожу, а остаюсь сидеть так. Кажется, именно чего-то такого я желала, пока стояла на платформе метро. Медленно заваливаюсь на бок, все еще обнимая яйцо. Наверное, зря та драконица доверила его мне — я умею пугать только ворон, да и то однажды я от нескольких огребла. Не знаю, сколько я так лежала, только вот теперь не только дождь стучит по коже, но и внутри яйца что-то скребется. Аккуратно ставлю его на ветки и оглядываюсь вокруг на наличие каких-нибудь угроз. Все же яйцо можно спокойно нести, а вот при вылуплении куда-то бежать весьма затруднительно. Скорлупа надламывается и я вижу небольшой серо-голубой глаз с вертикальным зрачком, совсем как у ее мамы… Не спешу помогать, не орнитолог ведь, так что пусть все своим чередом идет. Спустя примерно полминуты в половинке скорлупы лежит дракончик. Она уставилась на меня и открыла беззубую пасть, издав пронзительный писк, потянулась вперед и неудачно плюхнулась передней частью тела на ветки, да, быть похожим на змею с лапами — это не шибко удобно. Неуверенно пытаюсь погладить дракончика меня цапают за палец, не больно, но ощутимо. Щелкаю по носу и отдергиваю руку. Скорее это делаю по привычке, раньше я часто общалась с животными и такое вот помогало. Драконица изогнула шею в недоумении, затем издала что-то похожее на всхлип, одновременно полностью выкарабкиваясь из скорлупы. Странно, но она полуползком приближалась ко мне. «Не будешь кусаться больше?» — задаю риторический вопрос и подхватываю на руки. Чешуя у нее очень приятная, гладкая, как у питонов, в этот раз мне удается ее погладить, и постепенно скулеж затихает. Не знаю, но даже такое создание, как дракон, имеет сейчас очарование не меньше, чем щенок или котенок.

***

Утро начинается не с кофе, а с падения с двадцатисантиметрового матраса. Я просто-напросто спотыкаюсь и лечу вниз, совсем как дракончик из сна. А как я вообще умудрилась споткнуться? А еще я сейчас вроде как стою в полный рост, тогда почему все еще ниже стола?

Кажется, я вскочила с постели, упала, снова встала и теперь раздумываю, что стоит лечь обратно, наверное. Вдруг я головой ударилась и мне все кажется? Аккуратно прижимаюсь к полу и в челюсть тут же отдается множество вибраций многоквартирного дома, заставляя зудеть зубы. Поднимаю голову, но амплитуда движения слишком большая для человеческой шеи и меня немного мутит. Может в укусе содержался какой-то галлюциногенный яд? Забираюсь на матрас, слышится треск ткани, итак, теперь у меня есть когти и это не есть хорошо. Сажусь на кровати посреди одеяла, судя по ощущениям я что-то четвероногое с длинным телом, а еще в придачу у меня есть хвост, длинный такой. Смотрю вниз на лапы и вижу достаточно аккуратные пальцы с короткими, но крепкими когтями, чешуя светлая, перламутровая. Надо посмотреться в зеркало.

Схожу с матраса и неуверенно ковыляю в прихожую. Несколько секунд смотрю в отражающую поверхность, затем кричу, но из горла вырывается лишь жалкий писк, а еще у меня почти нет зубов! Захлопываю бесполезную пасть и смотр в зеркало, сперва мне показалось, что я стала белесым червем, но если присмотреться, то я самый настоящий дракон, больше всего похожа на китайского луня. Длинное, худощавое тело и лапы, хвост почти равен по длине телу... Рожки, ну, больше похожи на украшения и загнуты назад, а еще есть уши, которые больше напоминают оленьи, окончательно невинный образ дополняют большие голубые глаза с расширенным зрачком. Приближаюсь к зеркалу и отражение мутнеет от моего дыхания. В целом, я не крупнее собаки среднего размера. А еще меня теперь вполне можно назвать кайдзю и если выйду в таком виде, то меня просто-напросто пристрелят. Мордочка в зеркале принимает скорбное выражение, а из горла раздается скулеж, ну собака прям. Нервно смеюсь.

А вообще надо что-то делать. Начинаю с того, что пару раз несильно ударяюсь головой об стену и слышу недоуменный голос.

— Может, подумаешь еще раз? - замираю и оглядываюсь по сторонам, хотя, кажется, что говорили прямо в голове.

— Что?

— Просто успокойся и вспомни, как ты выглядела человеком. - речь звучит холодно и сухо, даже с некоторой насмешкой, но совет дельный. Могла бы и сама додуматься.

— А ты кто? - ответа не следует. Странно. Еще несколько секунд сижу на месте, ожидая чего-нибудь еще, но ничего. Этот голос... Похож на драконицу из сна, тогда... Где же дракончик? Ладно, все потом, сначала нужно вернуться в форму человека.

Превращение оказывается весьма… мерзким. Как только что-то подобное могло произойти пока спала? В любом случае слушаюсь голоса и вспоминаю, как выглядело мое лицо. В этот же момент голову как-то странно сжимает, будто стальным кольцом, в глазах на секунду темнеет, а в следующий момент из зеркала на меня смотрит тело с человеческой головой. Отшатываюсь в глубь комнаты, только что увиденное заставляет желудок непроизвольно сжаться, однако, судя по всему, превращение удается. Надо продолжать.

С ноющей болью лапы вытягиваются, чешуя втягивается, будто тысячи заноз втыкаются в кожу. Должно быть выгляжу я сейчас ужасно: тельце маленького дракончика, голова и рука человека, слишком громоздкие для остальной части. Как хорошо, что я не вижу себя в зеркало.

Вторая рука идет уже легче, когда превращается верхняя часть тела, приходится задержать дыхание, так как любое движение ребер причиняет боль. Уже почти закончили.

Господи, кто ж знал, что живот может болеть так сильно. На пол капают несколько слез. Ненавижу боль. Хвост втягивается и заставляет выгнутся от боли, похожей, будто сзади кто-то пронизывает весь позвоночник стальным прутом. Закусываю кулак до боли, тихий стон вырывается из горла. Задние лапы вытягиваются, стопы постепенно возвращают привычную форму, будто каждым пальцем вписываешься в ножку ненавистной тумбочки.

Обессиленно падаю с четверенек на пол: меня будто бы пропустили через мясорубку. Это пиздец. Пусть я и всегда мечтала о способности превращаться во что-то подобное, но платить такое…

— Будто у тебя есть выбор. — вновь включается голос.

— Если не хочу сдохнуть от голода, то нет. Пора на работу. — отвечаю без злости. Все равно ссорится с голосом, который дал дельный совет, не стоит. А вот на работу идти стоит. Сажусь и только теперь понимаю, что абсолютно голая. Мда, превосходно.

***

Пока собиралась на работу ничего экстраординарного не произошло. Даже голос ничего не говорил. Лишь бы у меня ничего не осталось от кайдзю… не хочу быть убитой и превращенной в оружие.

Глава 3. Проблемы по расписанию

По пути иногда осматриваю руки и ощупываю голову. Ничего необычного. Постепенно тревожный клубок в груди начинает рассасываться. Может мне вообще это все померещилось? Ха, да, наверное. Бывают же такие сны, когда кажется, что на работу идешь? Тут вот наверное тоже самое… Ай…

Резкая боль в затылке заставляет зажмуриться. Просто прелестно: и так вагон качает, так и с закрытыми глазами равновесие держать тяжело.

— Не сон.

— А ты не особенно многословен. Головная боль твоих рук дело?

— В женском роде, пожалуйста.

Весь диалог происходит мысленно, но, справедливости ради, боль прошла. Так, выходить на следующей.

— Будь по-твоему.

Голос не отвечает, а я не знаю, как продолжить разговор. В голове крутятся сотни вопросов, но я боюсь быть навязчивой и вообще никаких ответов не получить.

Так и доезжаю до остановки. Выхожу на платформу и кидаю взгляд на часы: времени впритык. Ускоряю шаг. Не хочется рисковать даже небольшой частью зарплаты.

***

Перед самым входом ещё раз осматриваю себя. Вроде, все в порядке. Надеюсь, сильные эмоции не заставят меня обратиться, ещё неизвестно, от чего это вообще зависит. Ладно, пора.

Как только я захожу и беру бумажку для отметки, что я пришла вовремя, рядом появляется Кафка. Эххх… Не вовремя, я вообще рассчитывала его избегать, пока не поняла бы, что со мной произошло.

— Ты боишься? Давай убьем его.- голос в голове заставляет вздрогнуть, но Кафка трактует это по-своему.

— О, прости, не хотел тебя напугать! —он трет затылок и слегка прикрывает глаза. Все же он очень добрый.

Туплю взгляд и тут меня прошибает холодный пот: правая рука почти полностью превратилась в лапу. Нет-нет-нет! Быстро прячу ее в карман.

— Слушай, мы с ребятами собираемся в общей комнате перед работой, ты заходи когда закончишь тут. - Пожимает плечами и уходит дальше по коридору, махнув на прощание рукой.

Господи, спасибо, что он не заметил.

— Почему мы не убили его? Он ведь угроза. — голос в голове непреклонен. — Почему ты не дала мне обратиться?

— Это мой друг.

— Что значит «друг»?

Я лишь отчаянно вздыхаю. Тяжело же мне будет.

— Прости, объяснять это долго. Пока остановимся на том, что если существо «друг», то его убивать и калечить нельзя, хорошо?

— А если он представляет угрозу?

— Тоже не стоит.

Одно хорошо: голос со мной считается, а не просто пытается раскрошить всех в капусту.

***

Так, отметились, теперь можно и дальше идти. Топаю вдоль основного коридора, освещенного мягким утренним светом. Хоть что-то остается прежним.

— Пожалуйста, давай не будем обращаться, по крайней мере вне дома, я все потом объясню.

— Почему? — Голос все так же не особо изобилует эмоциональным оттенками, больше похож на очень богатую даму преклонных лет.

— Потому что меня на запчасти разберут. Молчание. Да за что?!

Ладно, глубокий вдох и я вхожу в общую комнату. Мой боевой настрой вовсе не соответствует атмосфере в помещении, так что я чувствую себя несколько неловко и просто прохожу к небольшой плитке с чайником.

— Доброе утро! Как спалось? — кудрявый парень улыбается мне, откидываясь на стуле. Блин, я ведь даже имени его не знаю… По факту я знаю только Кафку и то, только потому что испытываю к нему симпатию.

Вспоминаю то, как проснулась драконом и болезненное превращение, помешивая сахар в чае.

— Неплохо. — Я улыбаюсь, неожиданно даже для себя. Просто теперь у меня есть что-то собственное, что-то ценное, секретное.

— Неплохо так. — Кафка потягивается, но я не смотрю на него. Фактически, мы приятели, но неизвестно, кто кого френдзонит…

В этот момент входит тот самый угрюмый парень, который не захотел помахать мне вчера.

— О, Ичикава! Доброе утро! -Кафка махнул ему рукой

— Угу. — тот лишь кивнул

— Слушай, я тут слышал, что один из новичков хочет поступать в СО… только вот имени его не помню… — кудрявый ещё раз качается на стуле, обращаясь к Кафке, а меня прошибает холодный пот.

— Чего?

— Я. Они имели ввиду меня. Вы что-то имеете против?

— Аэа… Да нет, просто Кафка тоже хотел попасть в СО.

Вот именно. Ичикава устремляет взгляд на Кафку. Повисает напряженное молчание.

— И что же вам помешало? — Ой, да знаешь, годы уже не те…

— Кафка нервно начинает копаться в шкафчике, чтобы скрыть выражение лица. Я тихо прячусь в углу и чуть ли не затыкаю уши от последовавшей гневной тирадой Ичикавы.

Жизнеутверждающе, ничего не скажешь. Синеволосый вылетает из комнаты, громко хлопая дверью. Кафка замер, видно, что напряжен, наверное, разговаривать с ним сейчас — не самая лучшая идея. Выскальзываю из комнаты отдыха и молча направляюсь к помещению с оборудованием: работы предстоит много и с этим даже моя новая способность ничего поделать не может.

***

В следующий раз я пересекаюсь с Кафкой во время того, как потрошу одного из оставшихся мелких сателлитов. Рук у уборщиков всегда не хватает, так что подключают и научный отдел.

У этого создания уж очень прочная шкура: тесак не берет — нужно брать дисковое лезвие. Хотя… С сомнением смотрю на руку, которая обратилась сегодня утром без моего ведома. Только вот как? Это ведь больно… Да и не факт, что будет польза… Пока я колеблюсь, мне на спину опускается рука и позвоночник словно прошибает электричеством и сотней иголок. Еле-еле сдерживаю скулеж и оборачиваюсь. Должно быть я обратилась частично.

— О, Кафка! Какими судьбами? — незаметно ощупываю спину и четко ощущаю мелкие чешуйки.

— Да я тут… подумал…— Он не сутулится, смотрит мне в глаза, серьёзно. Впервые вижу его таким.

— Ты хочешь ещё раз попытаться попасть в СО? — поднимаю голову к ясному голубому небу, откуда палит беспощадное летнее солнце.

— У них подняли проходной возраст. Кто знает, может это судьба?

Мне хочется если не плакать, то хотя бы вздохнуть, попросить его не рисковать, сказать, что и эта работа хороша, что она позволяет жить безбедно и большей частью безболезненно… Но я знаю, что это была его давняя мечта. Я не должна ему мешать, чтобы он был счастлив.

— Береги себя.

— Не факт, что я пройду ещё. — Меня пытаются успокоить, но почему-то я предчувствую, что эта попытка будет удачной.

— Тебе повезет. Вздыхаю и наконец смотрю в его карие глаза своими серо-голубыми. Прощай, Кафка Хибино.

***

Сегодняшний день больше ничем не отличается, правда закончить получилось пораньше: подготовила препараты, а изучать их буду уже завтра.

Вновь покачиваюсь в поезде метро. В сущности, моя жизнь не сильно поменялась от приобретенной способности. Даже обидно, а я ведь об этом всегда мечтала… Но, господи, как же это больно.

Вдалеке завывает сирена и внимание всех пассажиров мгновенно приковывает экранчик под потолком поезда. Судя по всему картинка с дрона… стоп, это же место уборки. Дыхание сбивается, черт, Кафка ещё был там, когда я уходила! В этот момент зум камеры выхватывает две фигурки: одна из них с синими волосами бежит, зажав какую-то арматуру в руках, второй… Нет! Только не Кафка! Пожалуйста! Сателлит уже распахивает свою мерзкую пасть, когда Ичикава со всей дури обрушивает дорожный знак на её голову. В следующий момент появляется Третий Дивизион.

Мина Аширо одним взмахом перерубает монстру хребет, а ее тигр окончательно добивает дергающееся тело. И, вроде бы, все закончилось хорошо, надо радоваться, но я вижу только одно - то, как Кафка смотрит на главу Дивизиона. С восхищением и... сожалением?

Пока вагон взрывается аплодисментами, я молча смотрю на экран, который уже переключился на новостной канал и где человек в костюме повествует о нанесенном ущербе. И все же тот взгляд... Он не дает мне покоя. Что его связывает с этой девушкой? Кто она ему? Он никогда не говорил о том, что у него есть сестра или другие родственники женского пола. Да и влюбленной нервозности я никогда не замечала... Может, я была слишком погружена в себя?

Иду домой, понуро опустив голову, а вокруг снова капает дождь. Интересно, будет ли завтра радуга? Тут я вспоминаю сон и обращаюсь к голосу:

— Слушай, а как тебя зовут?

— Ящерица. Похоже, это лучшее название в вашем языке.

Я в недоумении тереблю рукав кофты, все же это имя нарицательное... Но если ей так хочется, то спорить смысла не имеет. Тут Ящерица добавляет(мне кажется, или ее голос стал мягче?):

— Что это за странный человек, что может причинять тебе страдание одним видом и ты не хочешь избавиться от него?

Теперь моя очередь молчать несколько секунд. Нет, глупо это отрицать, странно, как вообще другие не заметили...

— Я в него влюблена. Его зовут Кафка, он мой коллега.

— Ты хочешь от него детей?

Я аж останавливаюсь.

— Чего?! С чего это вдруг!? Я в однокомнатной живу!

— Тогда зачем влюбляются? - теперь уже Ящерица недоумевает.

— Ты... Просто из другого мира, наверное, пока тебе не понятно, а объяснить это почти невозможно.

Мы обе замолкаем и так в тишине я дохожу до дома. Надо будет завтра проведать Кафку.

После работы иду в больницу, до этого я уже звонила и договорилась обо всем с Кафкой. Он упомянул, что Рено нравятся острые вкусности... Собственно, я выбрала соевое мясо со специями и зефир.

Когда я вхожу в палату, то вижу как Рено и Кафка вполне хорошо болтают, даже не похоже, что утром один ненавидел другого.

— Как вы? Хорошо, что Рено не сильно пострадал.

— Да пара синяков... - синеволосый отмахивается и отворачивает голову. Ну да, мы с ним не шибко ладим.

Однако когда я достаю вкусности из пакета он оживляется, хоть и быстро скрывает это. Судя по всему мне удалось сделать правильный выбор. Пока Ичикава открывает пакет, Кафка незаметно подмигивает мне и показывает палец вверх, на что я улыбаюсь. Но тут я снова вспоминаю, что он хочет поступить в СО.

— Ты все еще не изменил своих планов?

— М? Нет. - на что я вообще надеялась? Если бы он отказался, то это был бы не Кафка.

Я еще пару минут сижу с ними, пока в голову не ударяет голос Ящерицы:

— ПРОЧЬ ОТСЮДОВА, СЕЙЧАС! Потом объясню, беги!

Я хватаюсь за висок и морщусь, Кафка тут же обеспокоенно наклоняется ко мне, даже Рено отвлекается от мяса:

— Итачи? Что случилось? Позвать врачей?

— Нет... Просто голова что-то....

— ПРОЧЬ ПРОЧЬ ПРОЧЬ - вопит ящерица, голова раскалывается....

— Мне надо домой...

Встаю, пошатываясь иду к выходу из палаты.

— Точно не нужно врачей, Итачи?

— Нет. Я вполне....

— СКОРЕЕ.

Буквально лечу по коридору вниз по лестнице и на улицу