Кай. Том 1: Пролог.

Глава 1

«Великая Эллада пала не под натиском моего отца.

Она сгнила задолго до его появления»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

— Если через час мы не вернёмся, отец пошлёт за нами легион, — прошептал Каин.

— Если через час мы не вернёмся, посылать его будет не за кем.

— Зааг, мы еще можем отказаться от этого, — Каин поправил темные волосы, что упали на лоб, — Без имперского бестиария это самоубийство. - продолжал он, не находя себе место.

Зааг, напротив, стоял как вкопанный — светловолосый, широкоплечий, с лицом, которое даже в темноте выглядело вырезанным из камня. Он усмехнулся и качнул головой.

— Имперский бестиарий, — повторил Зааг, с улыбкой на устах. — После наших выходок нам его не видать, как своих ушей! — он выплюнул колосок, что жевал всю дорогу, — К тому же мы достаточно узнали.

— Даже больше, чем нужно… — напряжённо прошептал Каин.

— Ну ты зануда Каин! — проговорил Зааг. — Людей послушать, так можно из дома не выходить!

— Думай, что хочешь, но , — продолжил Каин. — Тот старик с лесоповала…

Зааг нарочито усмехнулся.

— Ты о пьянчуге с трактира? Если вся его бригада упивалась так же, как и он, то зверь тут точно ни при чём.

— Я видел его глаза, Зааг. Они полны ужаса. — Он сделал небольшую паузу. — Зачем ему обманывать нас?

— Кааин! — протянул Зааг. — Он и не обманывал нас: этот человек и сам верит в эту чушь! Если бы ты выпил четыре пинты сарданского эля, то тоже бы верил во всё, что нёс. Да, киратон — опасный зверь, но то, что нам рассказал этот доходяга, похоже на сказки! — отрезал Зааг.

Каин задумчиво покачал головой.

— Пусть так, но у меня плохое предчувствие. — Каин отвёл глаза в сторону. Тень под ними казалась глубже, чем обычно.

Зааг положил руку на плечо брата.

— Мы справимся брат, — он смотрел ему прямо в глаза и твердо произнес — Отец наконец признает нас и многое изменится.

В разговор вмешался последний луч света, пробежавший по их лицам прежде, чем утонуть во тьме.

— Нам пора, — проговорил Зааг.

Каин угрюмо кивнул в ответ. Поднявшись из привала в траве, он отряхнулся и двинулся вслед за братом.

Они шагнули под кроны и лес встретил их тишиной, холодом и запахом гниющей листвы. Ветви деревьев, что стояли здесь практически сплошной стеной, смыкались так плотно, что небо исчезало из виду.

— Не отставай! Нам нужно пройти как можно дальше, пока мы ещё что-то видим, — вполголоса произнёс Зааг.

— Мы уже ничего не видим, — ответил Каин, но ноги сами понесли его вперёд.

Каин старался не смотреть по сторонам. Ветки нависали над головой сплошным шатром, а корни переплетались под ногами. Зааг шёл впереди — Каин видел только его спину и светлые волосы, мелькавшие между стволов. Он едва поспевал за ним, стараясь не наступать на сухие ветки.

В какой-то момент Каин заговорил:

— Стой, Зааг! — он едва успел коснуться его плеча, — Ты слышишь?

Он обернулся и замер вслушиваясь.

— Тебе уже мерещится наверное, — улыбнулся Зааг, — До контрольной точки еще идти и идти.

Как вдруг листва где-то слева зашевелилась. Большой и пышный куст стал хаотично трястись отправляя наземь с десяток своих листьев.

Рука Заага нервно легла на рукоять. Меч на полсантиметра вышел из ножен и замер.

Секунду спустя оттуда выбежал средних размеров кабан. Он смерил взглядом своих гостей и нерасторопно направился в глубь чащи. Каин ощутил холодный пот на ладонях.

— Великий Джогам, глядя на нас, сейчас задыхается от смеха! — прошептал Каин. — Киратон не будет ждать, пока мы вытащим своё оружие!

Зааг перевёл дыхание. Пальцы всё ещё сжимали рукоять, но плечи чуть расслабились. — Джогам, может, и смеётся, — сказал он, убирая меч в ножны. — Но у него то явно нет такой игрушки. — Зааг поднял руку и указал взглядом на запястье.

Браслеты. Они купили их на чёрном рынке накануне — матово-чёрные, с едва заметными рунами. Каин коснулся своего. Холодный металл обжёг пальцы.

— Надеюсь, они не убьют нас раньше зверя, — пробормотал он.

— Не будь занудой, гляди! — Зааг выставил руку перед собой, так, как если бы хотел узнать который час. Перед глазами появилась голограмма, с картой леса. Он наметил контрольные точки, через которые необходимо было пройти, чтобы добраться до предпологаемых мест обитания зверя.

— Почти уверен, что это сплав дешевых металлов, — глядя на браслет брата, прокомментировал Каин, — В активной фазе он может причинить больше вреда, чем пользы.

— Какой же ты зануда Каин! Надо было взять с собой Фромира, — произнес Зааг, переступая через сваленное дерево. — Он бы хоть немного сделал твою физиономию веселей. — улыбнулся он. — Его от нас скоро спрячут так, что наши путешествия закончатся. — он сделал паузу, — И вообще, надеюсь с ним все в порядке. — Каин, ты его видел? Надеюсь, что с теми, кто его встретят всё будет в порядке. — И сразу дополнил: — Единственное, он птица важная, может и без нас улететь.

— Фромир не оставит нас по собственному желанию, а контроллер я снял ещё в конюшнях.

— Тогда волноваться не о чем, — подытожил брат.

Продвигаясь по лесу, они добрались до мелкой речушки. Воды в ней было немного — примерно по щиколотку.

— Наверняка она служит водопоем для местной живности, — проговорил Зааг, наклонившись к ней.

Каин сел на небольшой валун и, оглядывая окрестности, продолжил:

— В кромешной тьме мы его не найдём. Ещё полчаса — и мы не увидим дальше метра… Вот скажи, ты видишь ее? — он указал для примера на корягу, выступающую из воды. Она находилась от него в метрах четырёх.

Зааг в очередной раз поднял браслет и вопрошающе приподнял брови.

— Глупая идея. Мы и так на его территории, так еще и подсветим ему наше местоположение. Да и кто знает, кто ещё тут водится, — неодобрительно высказался Каин.

— Да я не об этом!

Зааг закатил глаза и активировал браслет. По его телу пробежала едва заметная рубиновая рябь, после чего он поднял бездомный камень, лежавший рядом. Прицелившись, он отправил его в сторону палки. Каин прищурился — коряги в воде уже не было.

— Ты ведь знаешь, у меня плохо с этим, — отводя голову в сторону, проговорил он.

— Каин, я буду нашими глазами. Беспокоиться не о чём. Пойдём, нам нужно идти дальше.

Продвинувшись ещё метров на двести вперёд, по другую сторону ручья, они ощутили, что лес словно вымер. В буквальном смысле молчал: почти ни одного звука, лишь периодический хруст веток под их ногами. Каин остановился и сел как можно ниже, чтобы листва скрыла свет от карты, с которой он собирался свериться.

— Чуешь? — прошептал Зааг.

Не успев активировать браслет, он поднялся на ноги и, с трудом увидев силуэт брата, подошёл к нему.

Принюхавшись, Каин почуял запах свежескошенной травы.

— Похоже, кто-то решил покосить газон в лесу? — с улыбкой в голосе прошептал Зааг и продолжил: — Может, спросим у него, не видел ли он тут где-нибудь чёрную саблезубую пантеру?

— Отличная идея, только если у этого «незнакомца» самого не окажется парочки острых клыков да десятка когтей, — ответил Каин.

Зааг проделал то же, что и у воды.

— Ты видишь что-нибудь? — поинтересовался Каин.

— Вон там! — он указал пальцем вперёд.

Они подошли к могучему дереву. В темноте сложно определить, что это за вид, но судя по размерам, это был рут. Порода этого дерева отличалась титаническими размерами стволов. Приблизившись вплотную, Каин увидел рваные полосы на его стволе.

— Судя по глубине этих увечий, нам стоило прислушаться к лесорубу, — с опаской в голосе прошептал Каин.

— Лучше смотри по сторонам, а не то мы окажемся на месте того бедняги, — ответил Зааг.

В разговор врезался хруст ветки, доносящийся из темноты. Братья переглянулись — ведь они оба стояли на месте. Зааг тихой поступью пошёл на звук. Каин, сглотнув, двинулся за ним.

— Вон ещё одно дерево, — указывая на ствол в паре метров от них, прошептал первый.

Каин активировал браслет, чтобы не быть обузой, но по сравнению с Заагом он был слеп, как котёнок. Его обдало лёгким жаром: температура тела поднялась на пару градусов, готовя к схватке. Школа Санморы медленно, но верно впечатывало в подкорку их мозга необходимые навыки выживания. Спустя пару метров браслет издал звук вибрации, говорящий о том, что они дошли до контрольной точки и входят в самое сердце леса.

— Зааг, нам нужно развернуться обратно, — прошептал Каин.

Брат не реагировал и, раздвигая листву перед собой, двигался вперёд.

— Отец не сможет нами гордиться, если мы станем удобрением для деревьев! — беспокойным шёпотом проговорил Каин снова.

— Тсс, — оборвал его брат.

Вдали послышался сначала шелест травы, затем тот же хруст веток. Зааг повернул запястье и взвёл браслет в боевое положение. Часть его предплечья покрыл металл, а руны браслета наполнил мягкий, едва заметный рубиновый свет.

— Нужно подойти ближе, я ничего не вижу.

Они пригнулись до уровня листвы и осторожно двинулись вперёд. Одно за другим изуродованные деревья — они прошли ещё несколько штук. Казалось, звук держался от них на чётко выверенном расстоянии. Затем Зааг остановился и медленно встал на одно колено. Подняв руку перед собой, он заставил руны браслета заиграть яркими красками. Ладонь была полураскрыта; спустя пару секунд Зааг собрал достаточно силы, чтобы поразить цель одним выстрелом.

— Давай, давай, не бойся, — проговорил шёпотом Зааг.

Спустя миг раскрытая ладонь превратилась в кулак, и в сторону шума молниеносно полетел рубиновый сгусток, оставляя за собой шлейф.

Весь лес резко задержал дыхание. Слышен был лишь звон в ушах, созданный этой абсолютной тишиной. На секунду по чаще пробежал лёгкий ветерок, а вслед за ним задрожали листья от смертоносного рыка, исходящего из темноты.

Зааг отклонился назад и, окончательно разорвав тишину, крикнул:

— Бежим!

В спешке развернувшись, они побежали сломя голову. Перепрыгивали через брёвна упавших деревьев и скользили меж стоящих словно змеи.

— Мы сильно влипли! — добавил Зааг, не сбавляя скорости.

Существо нагоняло их очень быстро. «Бежать, бежать» — стучало в голове. Зааг сравнялся с братом, они, казалось, видели проблеск лунного света впереди. Освещённая луной поляна дала бы шанс принять бой. Как вдруг Каин зацепился за корень и пластом свалился на землю. Развернувшись, он увидел приближающуюся смерть.

— Чёрт! — кинул Зааг.

Он резко остановился, проехав ещё несколько сантиметров по земле, подхватил Каина и снова взвёл руку перед собой. Использовав силу в сторону мчащегося на них зверя, в ту же секунду свет, похожий на G-14 в зените, озарил мрак этого леса. Казалось, от него можно ослепнуть. Каин, не успев понять, что произошло, отдёрнул от глаз прикрывавший их локоть и, попятившись, поднялся.

— Скорей, бежим! — крикнул он нервно.

Вокруг были одни деревья и всепоглощающая темнота. Они едва набрали ту же скорость бега, что была до нелепого падения. Зааг казался заметно измотанным и еле поддерживал темп.

— Вон, скорей, нам туда! — крикнул Каин, заметив лунный свет, протиснувшийся меж десятками деревьев. — Давай, брат, нам нужно ускориться! — сказал он, заметив движение позади.

Каин подхватил брата под плечо и поднажал изо всех сил. Позади уже был слышен приближающийся рык. Неожиданно земля под их ногами исчезла, и они клубком покатились в расщелину. Несколько секунд экстренного спуска — и они оказались в нескольких метрах под землёй.

— Очнулся наконец? — Зааг сидел в метре от него.

— Этот лес нас точно в могилу сведёт, — выругался Каин, лёжа на земле.

Слабый свет, исходящий с поверхности, давал возможность осмотреться. Они оказались в странной, явно искусственно созданной пещере. Каин ощупал себя — вроде цел, затем взглянул на брата.

— Ты в норме? Кажется, твой браслет… Он больше не работает.

— Всё нормально, — слегка прищурив один глаз и схватившись за руку, проговорил Зааг.

Его браслет треснул надвое, а рука была обожжена.

— Нам нужно выбираться отсюда, — начал Каин.

— Ага, чтобы нас сожрал этот котёнок-переросток?

— А ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока нас случайно не найдут? — возмутился брат.

— Ну, по крайней мере, не сейчас. — Зааг посмотрел на свет, прикрывая глаза от ссыпающейся сверху земли. — Он явно ждёт, когда мы покажем головы!

— Сильно болит? — указав на ожоги, спросил Каин.

— Всё в порядке, немного жжёт, но это мелочи… Редани подлатает нас, когда вернёмся домой. Будем как новенькие! — с натянутым оптимизмом проговорил он. — Главное, что мы целы…

— Уже слышу, как он ворчит, — пытаясь разрядить обстановку, сказал Каин.

Отдышавшись, Зааг поднялся на ноги.

— Давай хотя бы осмотримся тут.

— Хорошо, но только без глупостей. Не хватало ещё на кого-нибудь нарваться, — ответил Каин. Освещая пещеру достаточно, чтобы видеть метра на три вперёд, они осторожно делали первые шаги вглубь. Несмотря на то, что каждый из них старался не шуметь, каждый шаг отзывался в ушах глухим эхом.

Стены пещеры постепенно расходились. Потолок уходил вверх, теряясь в темноте. Каин поднял голову — и не увидел ничего, только чёрную пустоту. Путь вел их куда-то вниз. Он провёл рукой по стене. Пещера была слишком гладкая для природной. Ни трещин, ни сколов, ни налёта — будто кто-то нарочно вырезал этот коридор. Каин заметил на стенах символы. — Что это за язык? — прошептал он,

Зааг провел рукой по небрежно выцарапанным строкам.

- Джогам его знает, что тут начеркали, - он почесал голову.

— Кто это мог сделать? — риторически произнес Каин.

— Не всё ли равно? — бросил Зааг, не оборачиваясь.

По мере продвижения воздух становился тяжелее. Не смотря на старания тех, кто это создал, природа забирала свое. Сырость, мох и насекомые возвращали это место в первозданное состоние.

— Ты тоже это видишь, Каин? — прошептал Зааг.

— Да, брат, и мне не по себе. — Он обернулся назад. — Зааг, ещё не поздно развернуться обратно.

— А что, если это… — начал брат.

— Нет, это невозможно! — отрезал Каин, глядя в глаза Заагу.

Зааг пошёл на свечение рубинового цвета — того же, что излучает браслет в момент активации. С каждым шагом свет становился ярче, и даже несмотря на то, что Каин отстал, дорогу уже было прекрасно видно.

— Великий Джогам, я не верю своим глазам! — воодушевлённо сказал Зааг.

Источником свечения оказалась жила металла, свет которой привёл их сюда. Войдя в комнату, они обнаружили, что она вдобавок наполнена едва слышной вибрацией.

— Наверняка это заброшенный рудник… Но откуда он здесь? — недоумевающе спросил Каин.

— Какая разница?! — раздражённо ответил Зааг. — Ты ведь знаешь легенду? Паладины купаются в этих лучах, прежде чем надеть доспехи! Поэтому им нет равных!

— А ведь пару часов назад ты пристыдил меня за то, что я верю в сказки… — пробурчал Каин. — Нам нужно рассказать об этом отцу.

— Когда вернёмся, обязательно расскажем! И заодно прихватим с собой ту зверюшку! Потому что, Каин, сейчас мы получим невиданную мощь!

— Расскажешь это старику Грансу, который уложит тебя с твоей невиданной мощью на лопатки одним щелбаном! — парировал Каин.

— Это мы ещё посмотрим! — усмехнулся Зааг.

— Ладно, пойдём, — немного помедлив, проговорил Каин.

Получить такую силу желал каждый мальчишка. И слава о паладинах шла впереди них самих. Несмотря на это, каждый шаг к источнику свечения давался Каину непомерно тяжело. По мере приближения к металлу вибрация усиливалась, равно как и беспокойство внутри него. Зааг же воспрял духом, будто и не было этой пробежки на волоске от смерти. Его окутали рубиново-дымчатые языки; казалось, их прикосновения исцеляют ссадины. В то время как на Каине они оставляли отметины, похожие на ожоги.

«Наверное, это цена за приобретаемую силу. К тому же, это даже щекотно», — подумал Каин, стараясь не обращать внимания на следы от прикосновений таинственных языков.

Каин поравнялся с братом. Они одновременно посмотрели на свои ладони, затем поднесли их к обелиску — до него оставалось всего несколько сантиметров. Зааг приложил ладонь, и его глаза запылали ярким огнём, а волосы взмыли в воздух в беспорядочном танце. Он повернул голову к брату — и его лицо изменилось. Зааг оторвал руку от камня и направил её к Каину, закричав так, как никогда не кричал:

— Стой, Каин! НЕТ!!!

Было поздно. Он коснулся.

Вибрация остановилась.

Взрыв.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 2

«Их сила вела обозримую вселенную долгие тысячелетия. Но все начинается с допущения.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Пустой экран разрезала тонкая ниточка, которую прерывали редкие и слабо вздымающиеся горки. Казалось, они стаптывались и становились меньше с каждым последующим пиком. Это было биение сердца Каина. Он находился в глубоком коматозном сне — его погрузили туда искусственно, чтобы процессы организма успевали за разрушительной активностью необузданного палладия. Тело, словно паутиной, было покрыто тёмно-синими, почти чёрными венами, а лоб усыпан каплями пота. Рядом находился угрюмый человек, водящий пальцем по дисплею стекла, закрывающего капсулу. Он разбирал на пазлы каждую клеточку виртуально спроецированного тела Каина, разглядывал и неодобрительно покачивал головой.

— Семьдесят шесть процентов, — проговорил он, и его губы сжались в тонкую белую нить. — Семьдесят шесть.

Послышались шаги — с каждым мгновением всё громче. Двери лазарета распахнулись, и в комнату вошёл человек. Он замедлил шаг, осторожно приблизился к капсуле. Его брови нахмурились, следом напряглись скулы. Он тяжело вдохнул и приложил руку ко рту, закрывая вместе с ним половину лица.

— Редани, — промолвил человек.

— Господин Тейшейра, клянусь своей жизнью…

Тейшейра поднял руку. Жест был резким, почти жестоким. Редани замолчал на полуслове.

— Сколько у него времени? — спокойно сказал он, с лёгкой дрожью в голосе, заметной лишь его собеседнику.

— Ваша милость, я… я сделаю всё, что в моих…

Угрюмый человек снова оборвал его — уже тяжёлым взглядом. Редани доводилось видеть этот взгляд лишь единожды, но он настолько отпечатался в памяти, что лекарь пронёс его сквозь столько лет.

— Не надо обещаний, — тихо сказал император. — Я спрашиваю как отец. Сколько у моего сына времени?

— Дня три, выдавил он, — Если повезёт — неделя.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Тейшейра не двинулся с места. Только скулы напряглись — Редани видел, как под тонкой кожей заходили жёлваки. Император стоял у капсулы, глядя на бледное лицо Каина.

— А Зааг? -спросил он наконец, - Как он?

— Ему досталось значительно меньше, — Редани выдохнул, — Локальные ожоги. Металл не добрался до внутренних органов. За ним ухаживают мои доверенные врачеватели. Он поправится в разы быстрей.

Человек отвёл голову в сторону, затем медленно развернулся и направился к выходу. Двери захлопнулись.

— Господин Тейшейра, — проговорил стоящий у скайтейла личный телохранитель, — нас уже ожидают в цитадели.

Угрюмое лицо господина многое сказало телохранителю о положении одного из юных наследников. Не задавая лишних вопросов, он молча поднялся на борт вслед за императором. Оторвавшись от земли, воздушное судно устремилось в имперское гнездо.

— Таунсенд, жди меня здесь, — холодно бросил Тейшейра по прибытии на место.

Тот уже было собрался вешать за спину ножны, но, вновь преклонив голову, оставил всё на местах. Таунсенд понимал: сейчас лучше не создавать шероховатостей. Лишнее трение могло повлечь за собой неприятности. Тем более такого императора он никогда не видел.

Подойдя к дверям фамильного гнезда, Тейшейра приложил руку к биометрическому замку. Двери распахнулись.

Император сразу направился к лифту — на этаж к покоям второго из наследников.

Войдя в них, он увидел Заага, лежащего на высоко поставленной подушке. Тело брата было накрыто по пояс, перемотанные руки покоились поверх одеяла. Пара медиков, круживших вокруг младшего из Хайрен, услышали звук раскрывшихся дверей и, поняв, кто перед ними, с поклоном удалились из комнаты. Зааг встретился взглядом с отцом и сразу отвёл голову в сторону.

Император молча пересек комнату и подошёл к окну. В помещении повисла тишина, которую нарушало лишь сердцебиение, исходящее от аппарата, подключённого к Заагу. Тейшейра вдумчиво смотрел на раскинувшийся перед ним город и, заведя обе руки за спину, начал:

— Вы лишаетесь своих именных браслетов, а также права на перемещение.

Зааг не реагировал.

— А также имперских привилегий и возможности использовать силу за пределами школы.

Услышав последнее, на лице Заага заиграли скулы.

— Скоро тебе занесут специальный браслет взамен имперского, — проговорил Тейшейра, направляясь к выходу.

— Что с Каином? — нарушив молчание и остановив отца почти в дверях, спросил Зааг.

Тейшейра отпустил тяжёлый взгляд в сторону сына.

— Почему ты молчишь? — беспокойно, чуть ли не выкрикнув, спросил Зааг.

Император приоткрыл рот, чтобы ответить, но, сжав губы, молча вышел из покоев.

— Что происходит? Отец?! — крикнул вслед Зааг, схватив перебинтованной рукой одеяло, чтобы сдернуть его с себя.

Жгучая боль пронзила руку. От бессилия рывок с кровати оказался невозможен.

«Ну нет, Каин. Ты не можешь просто взять и…» — мысли Заага оборвали вошедшие следом медики.

— Сир…

— Мне нужно выйти отсюда, — не дав начать одному из медиков, выпалил Зааг. — Помогите мне встать!

— Но, сир, вам нужно отдыхать.

— Сейчас же! — снова отрезал Зааг.

— Повинуюсь, юный господин, но прежде вам нужно выпить это, — сказал один из медиков, протягивая Заагу металлическую ёмкость с жидкостью внутри.

— Что это? — нахмурившись, пробурчал Зааг.

— Болеутоляющее, господин, — преклонившись, сказал второй медик.

«Не нравятся мне эти двое, — подумал Зааг. — Но сожги меня Джогам, руки так болят, что я готов хоть землю есть».

— Давайте сюда, — он забрал небольшую ёмкость, напоминавшую рюмку.

Жидкость была синеватого цвета, а на запах ничем не отличалась от воды. Зааг прищурился на обоих лекарей, затем выпил всё одним глотком.

Поморщившись, он чуть ли не крикнул:

— Ну всё, пошли!

Один из медиков подошёл к капельнице и заменил закончившийся раствор. Второй развернулся к окнам и стал зашторивать их от дневного света.

— Эй, какого черта здесь происходит? — злясь, выпалил Зааг.

Двое будто не замечали его, продолжая приводить покои в порядок.

— Чёрт побери, я и без вас справлюсь, — приподнимаясь с кровати, проговорил Зааг.

Опираясь на одну руку и заставив одну ногу свисать с кровати, он почувствовал тяжесть век. Опорная рука подкосилась, и он, потеряв сознание, оставил тело в нелепом положении.

— Мальчик силён, — резюмировал произошедшее с улыбкой на устах один из медиков и продолжил: — Бесспорно… Дом Хайрен выиграет от такого наследника. Вот только… — медик на секунду остановился, решив оставить мысль на устах.

— Ему не хватает добродетели, — сняв с языка собеседника, закончил фразу другой.

— Каин был полон морали… — продолжал первый. — Жаль… мальчишка слишком рано вышел из игры…

— Мда… Неудобная рокировка, но по большому счёту партия играет как надо, — закончил рассуждения второй.

Уложив наследника в нормальное положение, медики поспешно покинули покои.

До сознания Заага, погружающегося в сон, долетали отголоски диалога: «Выиграет от наследника… Каин полон морали… слишком рано вышел из игры…»

Не успев сложить из этих отрывков пазл, он утонул в глубинах сна.

— Совет уже в сборе? — император обратился к Таунсенду, ожидавшему его снаружи.

— Все, за исключением госпожи Атрис, прибыли на место и ожидают встречи с вами.

Тейшейра тяжело вздохнул:

— Для госпожи Атрис пока лучше не знать о произошедшем.

— Да, господин, — незамедлительно ответил Таунсенд.

Оторвавшись от земли, скайтейл устремился к месту назначения. Пролетая над оживлёнными улицами, тишину на борту нарушил голос Таунсенда:

— Сир, позвольте мне сказать вам то, что мне дано было услышать.

Тейшейра одобрительно кивнул.

— Город шумит о произошедшем. Население боится встретить участь дома Сэндхаген. Слухи рано или поздно дойдут до Соломона-1, и на нас упадёт их взгляд.

Тейшейра ответил не сразу:

— Положение серьёзное, но выход есть всегда.

По прибытии судна к сердцу Финрира у посадочной площадки стояло несколько солдат. Двери корабля распахнулись, и император встретился взглядом с одним из людей, тогда как остальные воины позади вытянулись. Высокий, крепкого телосложения человек с морщинами на лице и большим шрамом, разрезающим бровь надвое. Немного задержавшись, они направились друг к другу и встретились рукопожатием.

— Гранс, друг мой.

— Сир, мы ждали вас.

— Что ж, раз совет уже здесь, медлить нельзя, — решительно отрезал император.

Главная цитадель на Финрире отличалась высотой. Вытянутое уступчатое здание по форме напоминало сталагмит, от основания которого были выстроены дороги всего города. Высота играла важную роль — цитадель являлась связующим элементом в системе перемещений.

По мере того как Тейшейра приближался к комнате совета, гогот, доносящийся из-за закрытых дверей, усиливался.

Войдя в зал, Тейшейра своим присутствием сотворил тишину. Все встали со своих мест и с поклоном поприветствовали вошедшего императора. Вслед за ним зашли Гранс, а затем и Таунсенд. Император занял своё положенное место во главе стола, после чего остальные заняли свои. Гранс сидел по правую руку, тогда как место по левую было пустым. Прямоугольный стол, окружённый шестью людьми, был изготовлен из довольно редкого материала, с виду схожего с мрамором. Тёмные тона скрывали за собой высокотехнологичную сенсорную панель управления. Тейшейра молча положил правую руку на стол и коротким движением запястья активировал свой браслет. От его ладони по столу пробежала красная рябь, давая системе понять, кто её тревожит. Спустя доли секунды активированный дисплей озарил светом уже казавшуюся потускневшей от напряжения комнату. Проведя рукой по панели управления, император вывел перед глазами присутствующих голограмму. От увиденного седые брови одного из присутствующих сильно поднялись вверх, добавив и без того изрезанному морщинами лицу ещё с десяток.

— Господин, последние известные бассейны нашего дома были заморожены более ста двадцати лет назад! — дотронувшись до перстня, сказал Делсаран. Старик носил на руке фамильную реликвию — кольцо, созданное из палладия с последней замороженной его семьёй жилы. — Тем более на Финрире никогда не было следов палладия. Он усыпан лесами и полями, его реки и моря полны до краёв. Ни для кого не секрет, как выглядят планеты, на которых добывают этот металл.

— Так выглядит приповерхностное месторождение, друзья, — высказался один из участников по имени Миллар. — Судя по его расположению, это был вопрос времени, — спокойным голосом произнёс он. Затем дотронулся до дисплея и медленно прокрутил голограмму вокруг своей оси. — На Соломоне-1 подобные бассейны иссушают в первую очередь.

Человек напротив Миллара слегка закашлял, нарочно обратив на себя внимание. Выставив локоть на стол, он манерно поправил манжет своего камзола, после чего заговорил:

— Процент экспорта палладия нашим домом равен нулю, а всю его добычу в известной нам вселенной контролирует Соломон-1. Весь металл, что использует наш дом, — это импорт.

— Да, ты прав, Осарэн, — так же спокойно ответил Миллар. — Мы не добываем палладий, и всем это известно. В любом другом случае мы могли бы просто заморозить это месторождение, как сделали наши предки. Но Фаемгар может использовать это как предлог. Дом Сэндхаген — тому пример. Соломон-1 до сих пор не простил нам наше молчание в ответ на их призыв выступить против Сэндхагенов. — Он слегка отодвинулся от стола. — Я думаю, нескольким легионам паладинов, стоящих у наших стен, будет немного не до твоих цифр, мой дорогой друг, — язвительно закончил Миллар.

Задрав подбородок выше обычного, Осарэн уколол взглядом своего собеседника. Главный казначей вновь сделал свой привычный жест — поправил манжет. Затем обратился к императору:

— Господин, я ответственно заявляю: война с домом Фаемгар бессмысленна. Мы уступаем им как в экономическом, так и в военном плане. Я надеюсь, мы не рассматриваем такой исход.

Услышав последнее, Гранс усмехнулся:

— До сих пор мы сохранили суверенитет лишь потому, что слава о наших воинах идёт впереди нас.

Всё это время сидевший молча самый молодой участник совета заговорил:

— А мне казалось, что наш суверенитет — это заслуга брачного союза двух великих домов… — колко высказался человек по имени Арбер. — Вдобавок последние несколько лет Фаемгар был немного занят… К слову, он почти закончил. Альянс практически пал и доживает последние месяцы. Интересно, кто впадёт в немилость Фаемгара в следующий раз…

«Щенок. Отец не научил тебя манерам», — подумал Гранс, и на его лице заиграли скулы. Эти слова, его, как полководца, задели за живое.

— Альянс слаб, и у него не было ни единого шанса, — заведённым голосом проговорил он.

— С нами шансов у них было бы немного больше… — ещё более язвительно ответил Арбер. — Бедняги надеялись на помощь нашего великого дома Хайрен. Сэндхаген не послужил для них примером? Он ведь тоже ждал, что мы прибудем на его зов… Интересно получается… Не участвуя в кровопролитных битвах, наши руки всё равно по локоть в крови.

Сказать подобное означало поставить под сомнение правильность принятия решений императора. Тейшейра едва заметно поднял подбородок.

Стальные глаза Гранса опасно сверкнули.

Стоящий в дверях Таунсенд сосредоточил внимание на происходящем. «Похоже, Арбер Фаларей решил завершить своё фамильное древо здесь и сейчас». Осознавая всю серьёзность момента, он мысленно готовил тело к схватке. «До господина Тейшейры несколько метров. Закрыть его своим телом — единственная возмож…»

Звук открывшихся дверей зала совета снял фокус напряжения. В зал вошла недостающая, седьмая участница совета. Статная, по-аристократичному бледнокожая, с завитым в тугой узел клубком чёрных, как ночь, волос девушка. Всем было знакомо её лицо — глаза в особенности. Династия Рэйкан отличалась вкраплениями в радужке. Попытка присутствующих подняться со своих мест, чтобы поприветствовать вошедшую, не увенчалась успехом.

— Не стоит, — мягкий, но в то же время властный голос остановил их.

— Госпожа Атрис Рэйкан… А мы, признаться, уже подумали, что ваш дом решил оставить без внимания участь семьи Хайрен, — привычным, язвительным тоном произнёс Арбер.

Заняв своё место подле императора, она по-матерински улыбнулась в ответ:

— Хайрен — для нас всех большая семья, и для меня в особенности, милый Арбер. Надеюсь, что твоя особая колкость связана с тем, что ты обеспокоен состоянием своего отца. Позволь приложить усилия моего дома к его выздоровлению.

Ожидающий ответного выпада в свою сторону Арбер был обезоружен. Он уже набрал воздуха, чтобы ответить на встречную колкость, но медленно выдохнул.

— Не стоит. Медицина нашей семьи ничуть не уступает.

— Хорошо. Уверенна, что ваши врачеватели поставят его на ноги, — с лёгким наклоном головы закончила она. — Прошу простить меня, я не смогла явиться вовремя. Сообщение императора пришло с задержкой… Я пришла сюда, чтобы обнадежить вас. Мой дом, как и прежде, последует за Хайрен и примет любое его решение. Мой отец верит в наш союз и придаёт большое значение родству двух наших династий.

— Обнадёживающие слова, госпожа, — проговорил Миллар. — Угроза войны — это проблема иных масштабов… Захочет ли ваш отец подставлять под удар свой дом?

— Моё присутствие — это доказательство верности, — отрезала Атрис.

— Довольно, — твёрдо произнёс император. — Делсаран, твоя семья в далёком прошлом занималась закрытием шахт и известных нам бассейнов. Наши предки не рассчитывали, что всё может сложиться так. Поэтому я прошу тебя возродить забытые механизмы и исключить любые риски.

— Да, господин. Позвольте приступить сиюминутно, — суетливо проговорил старик.

Тейшейра кивнул. Затем перевёл взгляд на Осарэна. Тот сидел в неестественно вычурной позе.

— Осарэн, ты займёшься поиском документов о прежде закрытых шахтах. Уверен, многое утеряно. Так мы ускорим работу Делсарана.

Кивнув в ответ, Осарэн покинул помещение вслед за Делсараном.

— Миллар, в сложившейся ситуации нам в особенности необходимо знать о намерениях Фаемгара. Возвращайся на Соломон-1. Наша судьба во многом зависит от тебя, друг мой.

Услышанные слова слегка потрясли главного соглядатая дома Хайрен. Годы службы заработали для него авторитет и доверие со стороны императора. «Друг мой», — повторил он про себя.

— Да, сир. Отправлюсь сегодня же, — промолвил он и с поклоном удалился.

— Гранс, что мы знаем об их уровне вооружения?

— Фаемгар силён, господин. Рядовые солдаты не представляют угрозы — один наш воин стоит троих. Основная боевая мощь сконцентрирована в легионах паладинов.

— Паладины… — вслух повторил Тейшейра.

— Таунсенд, — обратился Гранс, — скажи мне, наши легионы уступают по силе паладинам?

Таунсенд был легатом одного из лучших легионов империи. Никто лучше него не знал ответа на этот вопрос.

— Прямых стычек с паладинами на нашем веку не было, — проговорил Таунсенд. — Но у нас есть некоторые сведения о них. Концентрация палладия в их браслетах запредельно высока — это говорит о том, что все они родом с Соломона-1. Человек с другой планеты просто не сможет носить на себе подобный браслет. Рослые — каждый воин свыше двух метров. Все закованы в тяжёлые доспехи, а потому медлительны, но их сила чудовищно разрушительна. Мы не обладаем такой силой, но мы быстрее и маневреннее. Поэтому я затрудняюсь ответить на ваш вопрос, господин. Всё очень зависит от условий столкновения.

Выслушав размышления Таунсенда, император обратился к Грансу:

— Нужно провести военную переподготовку наших легионов. Промедление опасно — мы должны быть готовы ко всему.

— Да, господин, — проговорил он.

Могучий Гранс поднялся со своего места. Внушительные габариты воеводы Хайрен действительно заставляли изумляться. Он с поклоном удалился, подарив на прощание Арберу Фаларей тяжёлый взгляд, от чего тот, ответив фамильярной улыбкой, беспокойно заёрзал.

— Арбер, — начал император, — я молюсь за здоровье твоего отца. Мы плечом к плечу выстраивали нашу империю. Но сейчас перед нами нависла угроза, которой наш дом не видел со времён великой войны. Мне понятны твои чувства, но предаваться им сейчас недопустимо. Ломбир был одним из моих воителей и управляет третью нашего дома. Ты займёшь его место, пока он не встанет на ноги. Это твой первый совет, и я ценю прямоту в людях, но помни своё место. — Он сделал паузу и пронзил Арбера жёстким взглядом, затем продолжил: — Собери легионы, что находятся на ваших землях, и отправляйся вслед за Грансом на J-19. Я уверен, что ты проявишь себя не только как воитель, но и как наставник.

Немного помедлив, Арбер поднялся со своего места. Затем набрал воздуха в лёгкие, будто хотел что-то сказать. Но, тяжело выдохнув, отвесил поклон и молча удалился из зала.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 3

«Во многих мирах мой отец запомнился как мессия. Но он не оставил после себя ни заповедей, ни пророчеств.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Когда Зааг открыл глаза, сквозь зашторенные окна уже пробивались лучи света — день пытался игнорировать его желание спать. Он неторопливо отвернулся на бок, утопив часть лица в подушке. Веки медленно смыкались, постепенно утягивая его обратно, в небытие. Почти поглощённого этим сладким забвением, его будто бы ударила молния. Пронзила насквозь, каждую клеточку.

«Каин» — подумал он.

Глаза раскрылись шире обычного, рассудок моментально отрезвел от затяжного сна. Игнорируя боль в перемотанной руке, он сдёрнул одеяло и босыми ступнями ступил на пол. Торопливо подойдя к окну, распахнул шторы. Город дышал полной грудью, аллейки до краёв были набиты горожанами. Зааг приложил ладонь к сенсорной панели рядом с окном, и стекло послушно утонуло в обшивке. В комнату хлынул приятный ветер — G-14 ещё было далеко до зенита, погода стояла славная. Окна его покоев находились прямо над входом в фамильное гнездо. Вспоминая недавний разговор с отцом, он осторожно выглянул наружу, тщетно надеясь не обнаружить стражу у входа. На удивление, у ворот никто не стоял.

Сглотнув, он ощутил остаточный привкус жидкости, которой его опоили те двое. Подавляя рвотные позывы, он окинул взглядом комнату. Рядом с кроватью, на столе перед большим зеркалом, стоял стакан воды. Подойдя, он жадно, большими глотками осушил его до дна. Затем впервые за несколько дней посмотрел на своё отражение. Золотистые волосы беспорядочно торчали в разные стороны, всё тело было усыпано ссадинами и синяками. Затем он взглянул в глаза — ярко-голубые и в то же время красные. Он сжал их, лишь бы не видеть своего отражения.

«Что же ты наделал» — эта мысль словно гром разрывала его изнутри.

Вцепившись в стол обеими руками так сильно, что на них проступили вены, он проронил слезу. Он был готов избить стоящего напротив человека. Избить, искалечить, дать по заслугам. Резким движением он сбил стакан, отправив его в стену. Назло всему, стеклянный со звоном отскочил и упал на пол.

«Ты жалок» — нанося себе очередную рану, произнёс он про себя.

Зааг сделал несколько глубоких вдохов, затем небрежно вытер лицо.

— Даже не думай, Каин! Ты слышишь меня?! Даже не думай! — твёрдо произнёс он, глядя себе в лицо.

Ещё один глубокий вдох помог собраться с мыслями. Отринув от зеркала, он подошёл к сенсорной панели на стене. Привычным касанием открыл гардероб. Нервно перебирая вещи в поисках среди помпезных, церемониальных и ещё Джогам знает каких — чего-то, что не выделяло бы его из толпы. К тому же все эти вещи обнажали руки до локтей, а в случае его пропажи первой приметой стала бы перебинтованная культя. Выбор пал на тренировочный костюм — длинные рукава играли главную роль. Надев его второпях, он по привычке сунулся за своим браслетом. Сенсорная панель, за которой он хранился, послушно среагировала, предоставив доступ. Вот только его там не оказалось. Вернее, он там был, но не его.

«Зараза» — прозвучало в голове.

С улицы донёсся звук открывающихся ворот. Зааг дёрнулся к окну. Осторожно выглянув, он разглядел три силуэта. Один из голосов показался знакомым — наверняка Редани. По мере приближения к дому сомнений не осталось.

— Мальчику нужен покой. Первичный анализ не выявил поражений, но предстоит ещё много работы, — донеслось с улицы.

С Редани шли двое тех самых врачевателей.

«Гады!» — буркнул он себе под нос.

Провожать их взглядом до самого входа было опасно. Зааг дожидался звука биометрического замка на двери, который сообщил бы, что они попали в дом. Он поправил браслет на руке — тот сидел непривычно. К тому же он правша, а сейчас по понятным причинам носил его на левой. Необходимо было проверить самое важное — функционал. В такие сжатые сроки понять все, на что он способен, невозможно. Зааг начал с самого простого и в данной ситуации самого необходимого. Он навёл руку на угол, где лежал разбитый стакан. Приложив чуть больше усилий, чем обычно, заставил браслет заиграть привычными красками. Слегка повернув запястье влево, он почти мгновенно оказался у него в руке. А теперь то, ради чего он затеял проверку. С замахом отправив осколки в тот же угол, он повернул запястье вправо. Те послушно остановились у стены. Самое простое упражнение, с которого начинается урок Санморы — изменение полярности предмета.

— Работает… — с лёгким удивлением прошептал он.

С улицы донёсся звук — биометрический замок подал сигнал. Зааг, увлёкшийся браслетом, резко подорвался к кровати. Второпях сымитировал силуэт спящего из одеяла и подушек. Затем быстрым шагом подошёл к окну, выглянул, прикидывая высоту. На взгляд — метров семь-восемь. Медлить нельзя. Свесив обе ноги, он торопливо развернул корпус, уперевшись руками в обшивку окна. Затем начал опускаться, пока не нащупал ногами уступ, огибающий всё строение. Поймав равновесие, развернулся лицом ко двору.

— Пять с половиной метров, примерно… — размышлял он вслух.

Потерев активированный браслет на удачу, он прыгнул вниз. При падении от его ступней разбежалась рубиновая рябь, словно волны от капель, падающих на водную гладь. Зааг зажмурился от боли в ногах, усилием воли подавив желание вскрикнуть. Посадка оказалась жёсткой, но он погасил её силу, хоть и не полностью. Слишком плохая синергия с браслетом — будь у него именной, всё выглядело бы иначе. Он пролежал на спине ещё несколько секунд. Боль нехотя покидала ноги. Понимая, что медлить нельзя, на резком выдохе поднялся и, хромая, доковылял до входных ворот.

— Святой Джогам, хоть бы сработало… — вновь произнёс он вслух, надеясь, что биометрический замок его узнает.

Приложив руку, панель очнулась и, рисуя круги вокруг ладони, наконец ответила. Ворота стали неторопливо разъезжаться. Времени ждать не было — Зааг протиснулся в образовавшуюся щель между створками. Оказавшись на улице, сразу же спрятал браслет под рукав, а также как можно большую часть перебинтованной руки.

Их фамильный дом стоял на возвышенности, откуда был прекрасно виден почти весь город. Восемь главных улиц, берущих начало от главной цитадели, и множество улиц поменьше. С высоты те, что поменьше, были похожи на круги, опоясывающие главное здание и увеличивающие свой размер по мере удаления от него. Окинув местность, Зааг сразу же увидел лазарет. Его было не спутать: на крыше находилась специальная посадочная площадка, вмещающая как крупные корабли, так и небольшие вроде скайтейлов. Не теряя времени, он побрёл в сторону мелких аллей — там в толпе его будет сложнее заметить, к тому же на них реже встречается гражданский легион.

— Я скоро буду рядом, — твёрдо произнёс он, хотя в глубине души понимал: помочь он не в силах, но ему жизненно необходимо просто увидеть брата.

Войдя на оживлённую улицу, он сравнял скорость с остальными — так, как ему показалось, у него будет меньше шансов привлечь внимание. По разным сторонам стояли лавки, мастерские, трактиры. Каждый человек был по-своему увлечён своим делом. Чего только стоила мастерская кожевника — сотни различных шкур животных со всех уголков известной галактики. Особенно в глаза бросались ножны из шкуры ширканского василиска. Этот зверь водился на одной из удалённых планет павшего повстанческого дома Сэндхаген. Его шкура покрыта мелкой алмазной крошкой, и ножны, сделанные из неё, с каждым погружением клинка затачивают его вновь и вновь.

«Уникальная вещица», — подумал Зааг.

Он поймал себя на том, что замедлил шаг, засмотревшись на необычайно полезную вещь, и слегка разозлился.

«Какого черта? Мне нельзя отвлекаться».

Движение по кольцам практически не представляло угрозы — порядок здесь, конечно, соблюдали, но скорее постольку-поскольку. То ли дело основные, донельзя пафосные, широкие, парадные улицы. Он как раз подошёл к одной из них — для простоты их называли по номерам. Эта была третья; тут у него ещё были шансы выйти сухим. Если пройти вдоль неё до самого внешнего кольца, можно затеряться в толпах доходяг. Целые бригады в перерывах шли обедать на усеянную трактирами улицу. Основная проблема крылась в четвёртой: там, вместе с лазаретом, стоял штаб гражданского легиона. Такой уровень дисциплины даже сложно представить.

Зааг ускорил шаг. Вдалеке, на переходе, уже толпилось несколько кучек людей. Втиснувшись в гущу, он без происшествий оказался на другой стороне. Обернулся, чтобы посмотреть на биометрические сканеры — те бесперебойно вглядывались в движущийся поток.

«Пронесло».

Они с братом редко бывали на таких отдалённых кольцах. Да и как правило, скрываться не приходилось. Зааг прошёл ещё несколько метров в окружении толпы, после чего вынырнул из неё — нужно было сориентироваться. Он автоматически поднял руку, чтобы открыть карту, но тут же остановился. Подобное устройство нельзя было носить простому человеку. Это небезопасно. Их выдавали непосредственно перед началом трудового дня — они облегчали труд и улучшали работоспособность. На постоянной основе их могли носить легионеры, медики и те, кто принадлежал к имперской семье. Но так думали не все. Преступники, контрабандисты, наёмные убийцы — лишь малая часть тех, кто нарушал закон, имея при себе палладиевый браслет. Опасность крылась не только в тех, кто их носил, но и в самих браслетах. Подавляющая масса этих устройств провезена незаконно, и как правило, в них содержится аномальный процент металла. В этих случаях вариант развития событий непредсказуем.

У Заага заурчало в животе. Схватившись за него, он понял, что давно нормально не ел. С улицы, на которой он оказался, слышался приятный запах. По обеим сторонам до самой четвёртой располагались разносортные заведения. Идти вдоль них оказалось пыткой. Запах пьянил рассудок, а пустой желудок напоминал о себе с каждым пройденным метром. Пройдя ещё несколько трактиров, его пищеварительная система окончательно взбунтовалась. Сглотнув полный рот слюней, он свернул к одной из открытых лавок с фруктами. От увиденного зрачки расширились, практически закрыв собой радужку. Центры удовольствия ликовали от стоящей перед ним картины. Зааг приложил ладонь к карманам — ожидаемо пусто.

— Любишь фрукты? — спросил торгаш с акцентом, присущим дому Назирад. — Попробуй вот это! — он указал пальцем на ярко-синий круглый плод. — Мы с моим братом, Саркиром, привезли его из самых дальних краёв Назирада! Я уверен, ты слышал о нашем доме! — с гордостью произнёс он.

— Да, я кое-что о нём знаю, — произнёс Зааг.

— Если ты не пробовал сихвою, — он вновь ткнул пальцем на тот же фрукт, — то, клянусь, ты ничего не знаешь о Назираде!

У этого дома была дурная слава — по крайней мере, из-за одной подконтрольной им планеты. М-6, планета, на которой росли удивительно токсичные сорта растений. Их перерабатывали и создавали наркотики. Хоть Назирад и заявлял, что ведёт борьбу с производством этих веществ, к желаемому результату это так и не приводило.

— Я наслышан о ваших фруктах, — соврал Зааг. — Но подобный вижу впервые…

— Да, парень, — подхватил торговец, — этот плод — настоящая находка!

— Тариг, брат! — громко произнёс приближающийся человек.

— Саркир! — крикнул в ответ на всю улицу торговец.

Их лица расплылись в широких улыбках. Подойдя вплотную, они крепко обнялись.

Зааг понимал, что денег у него нет. Заметив, что братья не обращают на него внимания, в голове появилась мысль:

«Наверняка вместе с фруктами они провезли сюда ещё много чего интересного. Украсть один плод у людей, которые воруют души сотен, а может, и тысяч горожан… Я на их фоне — белая овечка».

Убедившись, что торговцы увлечены беседой, он запихнул один фрукт в карман. Затем театрально поперхнулся, обратив на себя внимание.

— Ну что, выбрал? — заговорил Тариг.

— Да, я возьму одну сихвою. Но не сейчас. Я очень тороплюсь и зайду на обратном пути.

— Как тебе угодно, дорогой! Мы открыты каждый день! — радушно ответил торгаш.

Назирадский акцент сильно отличался от здешнего. Все их слова произносились с произвольными ударениями, что для непривыкшего уха казалось странным.

Зааг развернулся и побрёл в сторону четвёртой, чувствуя в кармане плод, который так нахваливал торговец. Ему захотелось вновь потрогать его, хотя бы накормить воображение. Сунув руку, он ощутил в меру плотный фрукт — даже через корку можно было понять, насколько он сочный. Не успев вытащить руку, он почувствовал, как его кто-то резко и жёстко схватил.

— Попался, гадёныш? — произнёс неизвестный.

Зааг повернул голову. Это был Саркир. Он вытащил его руку со сжатой в кулаке сихвоей.

— Ну сейчас ты у меня получишь! — замахнувшись, произнёс он.

В долю секунды Зааг испытал доселе невиданный прилив гнева. Браслет молниеносно окрасился в рубиновый цвет, кисть покрылась металлом. В тот же миг он завёл плечо, чтобы придать руке ускорение для удара. Целил точно в грудь и пулей отправил кулак в цель. Он рассек воздух, оставляя едва видимый рубиновый шлейф, — и в тот же миг был остановлен. Не долетев всего пары сантиметров до солнечного сплетения, с искрами влетел в точь-в-точь такую же металлическую ладонь.

— Эй, парень, ну мы же договаривались — хотя бы день без сюрпризов! — произнёс неожиданно появившийся третий участник действа.

Оскал быстро сполз с лица Заага, когда он понял, кто вмешался.

«Таунсенд?»

— Простите, господин, — обратился Таунсенд к Саркиру. — Что он натворил на сей раз?

— Этот мальчишка — вор! — сжимая руку Заага, произнёс Саркир.

— Святой Джогам, честное слово, совсем от рук отбился. Парень — сирота. Надеюсь, вы, господин, проявите милосердие к этому юному безбожнику? Позвольте мне оплатить ваш прекрасный фрукт. Это же сихвоя, я прав?

— Да, это она, — надменно ответил Саркир.

— Очень редкий фрукт… Могу понять ваше недовольство! Давайте я заплачу двойную цену — так сказать, надбавка за недоразумение.

Саркир презрительно посмотрел на Заага.

— Если бы это произошло в Назираде, от твоей руки остался бы только локоть! — с ненавистью произнёс он. — Я хочу быть уверен, что он понесёт наказание, — вновь обратился он к Таунсенду.

— Саркир, брат! — в разговор вмешался подбежавший Тариг. — Не заводись, дорогой! Парень, видно, очень голоден и из сотни лавок выбрал нашу! Он, конечно, вор, но вор со вкусом! К тому же я уверен, что великодушный незнакомец тоже любит фрукты, а мы с удовольствием его накормим!

— Это вы верно подметили! Я их обожаю!

Спустя пару минут у Заага в руках оказались две огромные набитые корзины. Они были настолько полны, что фрукты буквально сыпались на пол. И как только злосчастная лавка скрылась из виду, молчание было нарушено.

— Зачем тебе столько еды? — произнёс Зааг.

— Ты ведь хотел фруктов — вот, угощайся! — Таунсенд ехидно улыбнулся.

Плетёные корзины под весом впивались Заагу в руки. Сменив хват, он продолжил:

— Какого черта ты вообще тут делаешь?!

— Я? Просто решил прогуляться…

— Легат имперского легиона — просто прогуливался по городу? — выкинул Зааг.

— По-твоему, у меня не может быть личного времени? Или у имперского легионера есть только долг?

— При чём тут это? И вообще, почему ты не рядом с отцом?

— Император отправился на J-19 в сопровождении Гранса. Беспокоиться не о чем. Хотя я бы, конечно, взглянул на того, кто осмелится посягнуть на его величество в присутствии Воителя. Вернее — на то, что от него останется.

Зааг промолчал.

— Покажи мне свой браслет.

Взглянув на устройство, Таунсенд чуть заметно прищурился.

«Конструкция не повреждена, но он должен был сдерживать…»

— Что с ним? — спросил Зааг.

— Да думаю, где бы себе такой достать! — подколол его Таунсенд.

Зааг толкнул его в плечо.

— Очень смешно!

— Пойдём, нам нужно торопиться, — сказал Таунсенд.

— Куда мы идём?

— Сейчас сам увидишь.

Пройдя до конца по внешнему кольцу до той самой — четвёртой, спустившись вдоль неё на два кольца ниже, они наконец набрели на нужный дом. Зааг зашёл внутрь вслед за Таунсендом. Перед глазами предстали множество детей, сидящих за столами в ожидании еды. Звук захлопнувшейся за Заагом двери привлёк их внимание. В ту же секунду в помещении поднялся гул.

— Таунсенд!

— Тау!

— Мы тебя ждали!

С этими беспорядочными возгласами они ринулись к нему в объятия. Таунсенд поднял на руки девочку лет десяти.

— Я к вам не с пустыми руками, ребятишки! Мой помощник принёс вам кучу фруктов!

Зааг неестественно улыбнулся и наконец выпустил из рук корзины, поставив их на пол.

— Фрукты только после обеда, мои хорошие! — вмешался женский голос. — Или ты, Таунсенд, уже забыл правила? — подняв брови, спросила она.

— Тётушка Фрея, — поставив девочку на пол, он подошёл обнять её.

— Как твои дела, Тау? Ты, я смотрю, поправился… — по-матерински поинтересовалась она.

— Всё хорошо, тётушка, жаловаться не приходится.

— Вы как раз вовремя. Обед уже готов. Присаживайтесь на свободные места.

Таунсенд развернулся к Заагу — тот раздавал фрукты протягивающим руки детям. Когда он закончил, Тау окликнул его и позвал за стол. Через пару минут Фрея вынесла еду. Зааг схватился за ложку, но Таунсенд одёрнул его.

— Сначала молитва.

— Какая ещё молитва?! Я голоден!

— Тебе не обязательно её произносить, но ты должен соблюсти этот ритуал. Для этого места это важно.

Когда всем вынесли еду, все в один голос начали произносить мольбу — даже Таунсенд.

«Откуда он её знает?» — промелькнуло в голове Заага.

Закончив, они приступили к еде. У детей горели глаза от предвкушения фруктов, ожидающих их после обеда. Столько радости от настолько обычных для его глаз вещей он не видел никогда. Спустя некоторое время, попрощавшись со всеми, они оказались на улице.

— Обрати внимание, Зааг. Совсем не обязательно подвергать свою жизнь опасности, чтобы добиться признания. Сила — это несомненно показатель, но благодеяние зачастую более полезно. Тебе, как будущему наследнику, пригодится этот урок. — Он сделал небольшую паузу. — Пойдём, нам нужно ещё кое-куда.

— Откуда ты знаешь про это место? — поинтересовался Зааг.

— Это детский дом, парень. Мои родители погибли, когда я был ещё совсем ребёнком. Я провёл здесь всё детство вплоть до совершеннолетия.

— Я этого не знал, — опустив глаза, сказал Зааг.

Таунсенд слегка улыбнулся.

— Да, с виду это мрачное место. Но этот дом полон тепла и смеха. И даже несмотря на то, что все они сироты, одиночество обходит это место стороной. Они есть друг у друга и ценят эти узы.

Зааг заметно поник, пережёвывая сказанное.

— Твой брат обязательно поправится, Зааг, — произнёс Тау. — Нам в ту сторону, — он показал рукой на знак, указывающий путь к ветлечебнице.

Подойдя к зданию, что находилось недалеко от конюшен с гиппогрифами, они вошли внутрь. Помещение представляло собой с десяток вольеров, стоящих неподалёку друг от друга. В основном в них находились промысловые животные: тирагарские луговые коровы и сальфанские мясистые козы. Бедняги подворачивали копыта во время пастбищ… Пройдя несколько вольеров, они увидели знакомое лицо.

— Фромир! — воодушевлённо произнёс Зааг. — Что он тут делает?

— Тише, парень. Он отдыхает. Ему хорошенько досталось…

Зааг пригляделся. Гиппогриф был весь исполосован, вытрепанные перья оставили проплешины на могучем теле, а пепельный окрас приобрёл кровавый оттенок. Невооружённым взглядом было заметно, как тяжело ему давался каждый вдох. Таунсенд достал из кармана две сихвои. Одну протянул Заагу, а вторую положил у подножия вольера.

— Как это произошло? — спросил Зааг.

— А ты не помнишь? — ответил Тау. — Он отбивал вас у киратона до прибытия патрульного скайтейла.

— Отбивал нас? — Зааг схватился за голову.

В голове промелькнул отрывок.

Зааг с трудом раскрыл веки. Ощущая тяжесть и боль во всём теле, он попытался сесть, затем с хрипом набрал полные лёгкие и откашлялся что было сил. Вся полость пещеры была усыпана осколками разорвавшегося несколько минут назад палладия. Все они излучали слабый свет, освещая местность. Сошедшая с глаз пелена позволила разглядеть лежащего без сознания Каина — в трёх метрах от места взрыва. Зааг ринулся к нему.

— Каин, брат, очнись! — крикнул он, нервно потряхивая его тело. Наклонился к груди, приложил ухо. Всё нутро сжалось в точку в надежде услышать сердцебиение. «Слава Джогаму!» — промелькнуло в голове. — Давай, брат, — приподнимая его тело, проговорил Зааг. — Мы с тобой выберемся отсюда, я тебе обещаю!

Хватая его поудобнее, он обнаружил на руках кровь. У Каина было сильное рассечение на затылке.

— Чёрт! — он аккуратно положил бессознательное тело брата на бок.

Не обнаружив свои ножны, он вытащил клинок Каина и принялся срезать свои рукава.

— Сейчас, братишка, я тебя подлатаю. Будешь как новенький! — вновь произнёс он вслух.

Его дикие глаза от возможной потери брата выражали первородный страх. Нервными движениями, второпях он забинтовал его голову. Прислонив к ране губы, его глаза слегка намокли, после чего, превозмогая, он поднял брата на плечи.

— Вот так, Каин. Шаг за шагом. Мы уже почти выбрались! Скоро будем дома! — говорил он, обращаясь к брату.

Подобравшись вплотную к щели, в которую они провалились, Зааг снял с брата его браслет. Активировав его, вновь взвалил Каина на спину. Санмора усиливала физические возможности человека, но даже так подъём стоил Заагу всех сил. С трудом выбравшись на поверхность, его тело сгорало в агонии мышечной усталости. Прикладывая нечеловеческие усилия, он добрался до поляны, что виднелась им до падения. Аккуратно положив брата у поваленного дерева, он упал рядом как тряпичная кукла.

— Каин, мы сделали это, брат! — задыхаясь, произнёс Зааг.

Он чувствовал, что вот-вот отключится. Организм сдавался, лишь усилием воли он поддерживал себя в сознании. В роще послышался приближающийся хруст веток.

— Седьмое пекло, оставь нас в покое! — прокричал от безысходности Зааг.

Хруст ускорился, листва будто слетала с деревьев от пронёсшегося зверя.

Он смотрел на истекающего кровью брата, и на его глазах накатились слёзы. Горькие капли прокатились по щекам.

Опершись спиной на ствол дерева, он прижал Каина к себе. Издав душераздирающий крик, активировал браслет в сторону приближающейся смерти. Вложив всё нутро, всё до капли, он осветил ослепительным первородным светом всю округу. Казалось, ночь сменилась днём. Этот свет был виден за сотни миль.

Теряя сознание, на устах застыли слова: «Я подвёл тебя, брат».

Зааг перевёл взгляд с Фромира на фрукт, что так удобно сидел в руке. Затем медленно опустился на корточки и положил его рядом с сихвоей Таунсенда.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 4

«Жертва которую принес Сонцеликий во имя чистоты вселенной не поддается осмыслению.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Столица Финрира дышала полной грудью. На отдалённых кольцах толпились сотни горожан в попытках урвать самые ценные товары. Сегодня не простой день — караван сарвийцев «переместился» прямо к сердцу дома Хайрен. Это был один из самых ценных караванов в известной нам вселенной. Они бывают в самых удалённых уголках; говорят, даже дикие повстанческие дома не прикасаются к ним. Неслыханная удача — приобрести что-либо на этих торгах.

«Мост открыт слишком долго», — подумал Таунсенд, разглядывая, как «перемещаются» последние корабли.

Таунсенд понимал: каждый лишний час работы моста — это риск. Не технического плана — инженеры своё дело знали. Политического и государственного. Слишком долго открытая дверь привлекает внимание тех, кто умеет красть чужие ключи - повстанцы, сепаратисты или куда хуже, межсистемные группировки. Он слышал истории о кораблях, которые выходили из моста совсем не там, где планировали. О грузах, которые исчезали между системами. О незваных вооруженных гостях, которые взломав системный ключ разоряют мирные планеты.

Он поймал себя на мысли, что отстал от госпожи Атрис.

— Госпожа, я чуть не потерял вас из виду, — произнёс Таунсенд.

— Никогда не видел летающие корабли? — с намёком на улыбку произнесла Атрис.

— Меня беспокоят не они, моя госпожа, — оглядываясь по сторонам, ответил он.

— А что же тогда тебя может беспокоить?

— Мост, госпожа.

— И что же с ним не так? — подняв бровь, спросила Атрис.

— На мой взгляд, он открыт слишком долго.

— Наш градоначальник заботится о защите города не меньше, чем ты о моей безопасности, — произнесла она спокойным голосом.

— Я знаю, госпожа, — он немного помедлил. — Но всё же было бы безопаснее, если бы мы организовали вам личную встречу с нужными торговцами…

— Наши горожане годами ждут шанса попасть на эти торги, к тому же с их последнего визита прошло три года. Я не могу отобрать у них эту возможность, перекрыв улицы лишь для своей безопасности. К тому же со мной в сопровождении легат имперского легиона. Или ты уже сомневаешься в своих способностях?

Таунсенд слегка растерялся, услышав последнее.

— Нисколько, моя госпожа, — поспешно ответил он.

— Тогда накинь капюшон и следуй за мной.

Каравану было разрешено садиться прямо за стены столицы, посему корабли выстраивались вдоль них. Последнее кольцо было удобно устроено для подобных мероприятий — широчайшая улица позволяла разместиться кораблям разных мастей. Основная масса уже принимала покупателей, и подле них толпились горожане. Воображение сходило с ума от разнообразия товаров, что предлагали торговцы. Но Атрис продолжала идти вдоль парадно выстроенных кораблей.

— Госпожа, если вы позволите, я бы хотел кое-что вам рассказать.

Не останавливаясь, она слегка повернула голову в его сторону. Увидев жест одобрения, Таунсенд заговорил:

— Браслет, что господин Тейшейра выдал юному наследнику…

— Что с ним? — поинтересовалась Атрис.

— Это устройство… Я уже сталкивался с подобными вещами. Оно служит для подавления потоков носителя, не позволяя ему использовать силу.

— Ты не ошибся, Таунсенд. Мы любим наших мальчиков, и это было непростое решение. Я уверена, что Зааг винит себя в произошедшем и несомненно попытается по-своему «всё исправить», но боюсь, что в его состоянии он сделает только хуже. Это вынужденная мера, — закончила она с нотой печали.

— Как раз о нём я и хотел вам рассказать, моя госпожа.

Она пронзила его взглядом.

— Говори.

— Император попросил меня об услуге. Учитывая темперамент юного наследника, в его браслет был встроен маячок, что подал мне сигнал, когда тот покинул имперские покои. Я находился неподалёку и наблюдал за юным господином. Признаться, его находчивость меня поразила. Но то, что поразило меня больше всего, произошло на «сытой улице». Парень попытался украсть фрукт, за что был пойман. Я был в паре метров от произошедшего. Юный господин использовал силу — и браслет подчинился. Скорость, с которой он применил потоки, была невероятной. Если бы я не подоспел, он бы пробил насквозь грудную клетку назирадского торговца.

— Он преодолел барьер браслета? Наверняка в устройстве была неполадка, — ответила госпожа Атрис. — Нужно отнести браслет к инженерам… Я разберусь с этим.

— Но, госпожа, пока я сопровождал Заага в тренировочный лагерь, мне удалось примерить его устройство на пару минут. У меня не получилось использовать даже каплю того, чем я владею. Браслет лишил меня сил — а значит, он исправен.

— Нам нужен вон тот корабль, — игнорируя сказанное, указала госпожа Атрис.

Перед ними, возле соседнего корабля, образовалась потасовка — обычное зрелище для подобных мероприятий. Каждый пытается урвать место в очереди по ближе. Проходя мимо толпы скалящихся друг на друга людей, один из них полетел спиной вперёд в сторону Атрис. Кто-то толкнул его что есть мочи. В ту же секунду железная рука Таунсенда, словно щит, приняла на себя удар. Его глаза хладнокровно сверкнули. Зеваки, замешанные в это действо, обратили внимание на высокую крупную фигуру, укутанную в плащ. У его ног лежал корчившийся от боли мужчина.

— Чей это товарищ? — нарочито забасил Таунсенд.

Все вокруг молчали.

— Хорошо. Сейчас он сам покажет пальцем, — поднимая бедолагу, продолжил Тау.

— Не нужно, Таунсенд, — отрезала госпожа Атрис.

Тау отпустил беднягу, тот свалился в тот же миг. Подарив толпе тяжёлый взгляд на прощанье, он последовал за госпожой.

— Хм, может, и тебе браслет заменить? Ты и без него хорошо справляешься… — в шутку уколола Атрис.

Таунсенд едва заметно улыбнулся.

— Насчёт замены у меня есть идея получше… Например, градоначальника с его стражей, что допускает подобный вздор средь бела дня.

— Не преувеличивай. Большой ажиотаж вокруг подобных торгов — это нормально. Людям свойственно бороться за желаемое.

Подойдя к нужному кораблю, стало заметно, что он сильно отличается от других. Он был исписан рунами, что рьяно бликовали на солнце. За этим кораблём не стояла большая очередь — всего несколько человек. Приглядевшись к ним, можно было понять, что все они были обеспеченными людьми. Выглаженные костюмы, ухоженные лица — ошибиться было сложно. Вдобавок практически каждый богатый выходец дома Хайрен носил брошь, отвечавшую на вопрос о его принадлежности. Заняв своё место в очереди, эти аристократы стали отпускать в их сторону пренебрежительные взгляды.

— Они смотрят на нас как на крестьян, — прокомментировал их положение Таунсенд.

— И пусть. Мне их взгляды совершенно понятны. Посмотри, как мы выглядим? — ответила Атрис.

Таунсенд хмыкнул.

— Горделивые заср…

Таунсенда кто-то жёстко взял за руку. Развернувшись, он увидел перед собой двоих смуглых и крупных телохранителей. Хищный взгляд которых был направлен на него. У парней на запястьях висело по браслету — на обеих руках, что говорило о количестве потоков внутри них. Не менее опасными выглядели ятаганы, висевшие у них на поясах.

— Господа, вы не ошиблись очередью? — задал вопрос спутник этих громил.

— Советую убрать руки, мальчики, пока я вам не помог, — выпалил Таунсенд.

— Ты уже забыл старых знакомых, Ларутан? — ответила спутнику развернувшаяся Атрис.

У человека приподнялись брови. Он сразу же обратился к своим верзилам:

— Парни, отпустите этого достопочтенного человека! — затем, переведя взгляд на госпожу Атрис, продолжил: — Что могло привести столь почётных гостей в мою неприметную лавку? — с поклоном произнёс Ларутан.

— Нам лучше обсудить это внутри, — ответила Атрис.

— Да будет так, — согласился торговец.

Все они проследовали на борт корабля.

Внутри судно походило на сувенирную лавку. Всё было уставлено ещё более диковинными изделиями, чем снаружи, рядом с другими кораблями. Разглядывая их, можно было засомневаться в том, что к их рождению причастен человек. Внутри буквально пахло чужими мирами — пряностями, которые не растут на Финрире, металлом, который не плавится в их печах, и чем-то сладковатым, приторным, похожим на запах старческого тела. На полках стояли статуэтки из костей неведомых зверей, маски с пустыми глазницами, засушенные головы тварей.

— Я бы не советовал тебе становиться к этому так близко… — осторожно отдёрнул торговец Таунсенда.

Тот наклонился к сосуду с жидкостью ярко-фиолетового цвета. Принюхавшись, он едва заметно прищурился и проследовал дальше.

— Чем я удостоился вашего визита, моя госпожа? — обращаясь уже к Атрис, продолжил он.

— Я бы хотела обсудить это с глазу на глаз, — ответила она.

— Парни, оставьте нас ненадолго, — приказал Ларутан.

Атрис посмотрела в глаза Тау и коротким кивком дала понять, что ему тоже нужно покинуть помещение. Таунсенд не стал возражать, но внутри него забурлило беспокойство. Покинув отсек, в котором осталась госпожа Атрис, он оказался наедине с личными телохранителями Ларутана. Верзилы заняли свои места по бокам от двери. На них была надета свободная одежда, но даже она не могла скрыть их необычайно мускулистые тела. Из-под куфий на их головах стекали капли пота, а лица не выражали никаких эмоций.

— Наверняка вы дёргаете друг на друга? — ехидно уколол их Тау в отместку за их манеры.

Один из них перевёл на него взгляд.

— У, какие мы грозные. Мне стало почти страшно! — продолжал он.

— Тарак мирадос укира! — прорычал один из громил.

«Языковой барьер… Они не знают всеобщего. Интересно, где он их достал…»

— А вы, парни, его игрушки? — продолжал напирать Таунсенд.

Пусть языка они не понимали, но его интонация доносила до них суть происходящего.

Он подошёл вплотную к одному из них. Тау был на треть головы ниже своего оппонента.

— Интересный ты, конечно, экземпляр… Нам бы такого на лесоповал…

Не выдержав, верзила попытался оттолкнуть от себя провокатора, но всё произошло молниеносно. Тело Таунсенда уже было готово к схватке. А посему, почувствовав ладони оппонента на своей груди, ему ничего не стоило направить приложенную им силу против него самого. Мощное тело промелькнуло над его головой, и один из громил оказался на лопатках. Второй дёрнулся в тот же миг. Обнажив ятаган, он направил его в грудь обидчика. Таунсенд проворно увернулся, заставив того пролететь мимо. Развернувшись, верзила вступил в ближний бой, безжалостно разрезая воздух в сантиметрах от оппонента. Уловив момент, Тау обезоружил его очередным броском. Оказавшись у него за спиной, он отдёрнул от его шеи воротник, приставив к ней кинжал. В то время как второй уже стоял на ногах и надменно смотрел ему в глаза. Его браслеты были активированы. Яркий, слегка туманный свет сочился из рун его устройств, а грубая вибрация заглушала собой звуки падающих вокруг предметов.

— Ситуация патовая, громила! — улыбаясь, произнёс Тау.

Неожиданно двери отсека распахнулись. И пред глазами участников действа предстала госпожа Атрис вместе с Ларутаном.

— Остановитесь, — произнёс Ларутан, обращаясь к своим телохранителям.

Браслеты второго тут же погасли.

— Я смотрю, вы уже успели подружиться, Таунсенд? — слегка подняв одну бровь, холодно произнесла госпожа.

Тау тут же отпустил своего оппонента и принялся поправлять одеяние.

— Простите, парни, не знаю, что на меня сегодня нашло… — язвительно произнёс он.

Атрис пожала руку Ларутану, что-то тихо произнеся ему на прощанье.

— Пойдём, Таунсенд, у нас ещё много дел, — мягким, но властным голосом произнесла она.

После чего они покинули корабль, но Тау до последнего ощущал хищный взгляд у себя на затылке.

— Что ты там устроил, Таунсенд? — холодно произнесла Атрис.

Тау прикусил губу, из которой сочилась кровь. Бросок оказался не совсем чистым.

— Эти люди, госпожа, — наёмники с повстанческих миров. И судя по всему, с самых удалённых уголков. Они не говорят на всеобщем. Это преступники, хладнокровные убийцы, а мы пускаем их сюда, в нашу столицу.

— С чего ты это взял? — спокойно произнесла она.

— На седьмом позвонке у них выжжено клеймо. Такие оставляют самым отпетым мясникам.

— Ты, конечно, наблюдателен, Таунсенд, — прокомментировала она его слова. — Вот только это не клеймо, а руны. Они подавляют их волю и делают фактически рабами. Ларутан — не наш союзник, он придерживается нейтральной стороны. Но сарвийцы дорожат своей репутацией больше, чем кто-либо. Посему для их караванов открыты все двери в известной нам вселенной. Этот вопрос я считаю закрытым, Таунсенд.

Тау едва заметно качнул головой, высказывая несогласие.

— Что могло понадобиться вам у подобного человека?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — отрезала Атрис.

— Простите, госпожа, — ответил он.

— Ты важен для нашего дома, но я не могу посвящать тебя во всё происходящее.

Проследовав обратно на главную улицу, они сели в ожидавший их скайтейл. Спустя несколько секунд он взмыл в воздух и направился в сторону госпиталя. На его крыше находилось на порядок больше кораблей, чем в обычное время. Корабли соседних домов особенно привлекали внимание, так как отличались своим строением. Приземлившись неподалёку, они подошли вплотную к его вратам. Брошь, что намеренно сейчас виднелась на одежде, избавила их от лишних вопросов стражников, нёсших свою службу.

— Спасибо за компанию, Таунсенд. Ты можешь быть свободен, — мягко произнесла Атрис.

Тау покорно поклонился, после чего они разминулись.

Столичный госпиталь был крупным зданием с множеством отсеков, но большинство из них пустовало. Это было напрямую связано со здоровьем планеты. Но всё же, генетически, обычные горожане и переселенцы были тесно связаны с другими домами, посему медицину держали на должном уровне. Вошедшая внутрь Атрис была встречена медбратом госпиталя.

Отпустив едва заметный кивок в знак приветствия, она задала вопрос:

— Редани, где он сейчас?

— Неизменно, у покоев юного господина, миледи, — низко кланяясь, ответил он.

Температура, что поддерживалась в госпитале, была чуть ниже привычной человеку, а особая аскетичность в интерьере усиливала пустоту внутри Атрис. Следуя к покоям Каина, она ощутила, как по телу пробежали мурашки. Каждый шаг нагонял тревогу. Завернув за угол к его палате, она встретила группу людей. Среди них был Редани. Они почти одновременно обратили на неё внимание. Каждый из них знал, кто стоит перед ними, поэтому без слов оставили её наедине с имперским лекарем.

— Моя госпожа, — поприветствовал он.

— Здравствуй, Редани.

— Позвольте мне спросить вас, почему вы так одеты? — врачеватель был удивлён невзрачной накидке, что красовалась на Атрис.

— Вопросы позже. Как Каин? — отрезала она.

Он тяжело вдохнул.

— Он слабеет. Палладий поражает его организм. Металл оказался исключительно чистым, а посему — необычайно токсичным и разрушительным.

— Я хочу увидеть сына.

Под её глазами образовались тени. Они вошли в палату. Каин находился в той же капсуле. К ней были подключены сотни проводов и трубок, а на дисплее рядом с виртуально спроецированным телом горели цифры — 78%.

Подойдя поближе, она взглянула на него. Бледный, с синевой на губах, тело исчерчено тёмно-синими, почти чёрными венами. Он таял на глазах. С лица жены великого императора, наследницы престола дома Рэйкан, пропало былое хладнокровие. Сейчас в палате стояла не она — там находилась мать умирающего сына, и ощущение беспомощности лишало её земли под ногами.

— Почему он не дышит? — беспокойно, почти выкрикнула она.

— Он уже не может дышать… Мы подаём кислород в его организм через систему, госпожа, — произнёс врачеватель. — Наша медицина бессильна в борьбе с таким облучением… Я бессилен… Все необходимые медикаменты в руках у… — Он нервно сжимал свою руку, ногти впивались в кожу. — Прошу, простите меня, моя госпожа! — в его глазах кричала безысходность.

Она вновь взглянула на сына. Его грудь почти не поднималась — лишь аппараты, мерно шипели имитируя то, что можно было бы назвать дыханием. Чёрные вены вздулись ещё сильнее, чем утром, и тянулись от шеи к вискам, словно корни ядовитого растения, проросшего сквозь плоть.

— Он слышит нас? — голос Атрис сорвался на шёпот.

— Сомневаюсь, госпожа, — Редани опустил глаза. — Палладий пожирает его изнутри. Медленно, но уверенно он затекает в каждый уголок его тканей.

— А боль?

Врачеватель молчал слишком долго.

— Я приказал вводить максимальные дозы. Но… — он запнулся. — Иногда я вижу, как его пальцы сжимаются. Как дёргаются веки. Мне кажется, он всё чувствует. Но сознание сильно подавленно, чтобы он мог сообщить нам об этом.

Атрис отвернулась к стене, чтобы Редани не увидел её лица.

— Сделай так, чтобы он не чувствовал. — Она сглотнула ком в горле. — Это приказ.

— Слушаюсь, моя госпожа.

Сделав несколько глубоких вдохов, она заговорила:

— Нужно убрать корабли соседних домов с крыши госпиталя. Это может вызвать подозрения и подтвердить слухи о произошедшем. — Она сделала паузу. — Сегодня я посещала торги.

Редани поднял глаза на Атрис, услышав последнее.

— Я попросила об услуге первого среди равных в этом караване. Они помогут достать нам лекарство для Каина. — Она взяла его за руку. — Сохрани ему жизнь до этого момента, Редани. Продержись ещё немного! Я не могу снова потеря… — она оборвалась на полуслове.

Он почувствовал, как трясутся её руки. Увидел, как побелели её губы.

— Я обещаю. Мы будем ждать вас, госпожа, каждую минуту, каждую секунду! — сжимая её руки, проговорил он.

Атрис вновь взглянула на своего сына. Еле сдерживая слёзы, она в спешке покинула палату. Выйдя наружу, примкнула к стене, рыдая навзрыд. Она медленно сползала вниз по стене, точно слёзы по её щекам. Она бы завыла, как волчица, если бы могла, если бы умела. Закрыв рот рукой, чтобы её не услышали, ей оставалось только судорожно выть.

Сейчас на кон поставлено всё. Абсолютно всё, что она когда-ли

бо видела и к чему когда-либо прикасалась.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 5

"Мое рождение было определено. Великая жертва, ценой бесчисленных душ"

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как сарвийский караван покинул Финрир. Эти два дня оказались испытанием для столичного градоначальника. Нескончаемый поток горожан со всех уголков дома стягивался к центру событий. Но, к удивлению Таунсенда, всё прошло более-менее гладко. Конечно, если не брать в расчёт тех бедолаг, что с дуру накупили устройств, которыми толком не умели пользоваться, и устроили вечером пожар в трактире. Особенно запомнился доходяга, приобретший аналог имперского флайдинга. Устройство верно служит легионерам в момент десантирования с кораблей. Вот только несчастный не учёл, что сначала его желательно настроить. Ожидаемый первый полёт оказался не совсем успешным. Бедолагу швыряло из стороны в сторону — наверняка только глухой не слышал его криков. Про посадку, наверное, лучше не упоминать.

Постепенный отток граждан дал городу возможность задышать — если не полностью, то хотя бы на треть. Казалось, если бы караван простостоял хотя бы на день дольше, столица лопнула бы. Нагрузка на мост наконец-то снизилась, а это означало, что Таунсенду и его легиону пора выдвигаться.

Инженеры уже ожидали его визита — он оставлял им своё снаряжение накануне. Точно откалиброванный браслет уже успел покрыться незаметным слоем пыли, а острый, словно хирургический скальпель, меч томился в своих ножнах. Он доверял им не просто своё оснащение — он доверял им свою жизнь. Инженеры были щитом их дома, а его легион — копьём. Во многом благодаря этому тандему дом Хайрен удостоился звания «великий».

День имперского легионера начинался неизменно — с тренировки. Потоки, что находились внутри них, требовали тонуса. Без их должного контроля легионер погибал в первые минуты боя. Это та часть их подготовки, которая не требовала физической силы. Она требовала силы духа, закаляла его. Она называлась Санмора. Сегодня в казарме находился третий легион, вовсю готовившийся к отправке на J-19.

— Командир, — произнёс легионер, постучав в дверь.

— Открыто, — ответил Тау.

Вошедший внутрь легионер отдал честь, приложив сжатый кулак к груди.

— Что случилось, Гарьер? — поинтересовался легат.

— Легион в полном составе прибыл в казарму и практически готов к перемещению.

— Это хорошо… Я распоряжусь, чтобы инженеры готовили для нас мост.

— Да, сэр! Спасибо, сэр! — ответил легионер.

— Чёрт возьми, Гарьер, что за напускная официальность! — нахмурившись, пробурчал Таунсенд. — Мы же не при параде!

Легионер едва заметно улыбнулся.

— Принеси мне лучше воды, а то тут стало душно!

— Хорошо, командир, — улыбаясь, произнёс Гарьер.

Таунсенд не выносил вычурности в обращениях к старшим по званию внутри своего подразделения. Он не считал себя выше других, за что был всеми любим. Он стал легатом единогласно. Три тысячи легионеров в унисон кричали его имя после каждого боя. Легион за всё время существования не потерял ни одного воина, а об их эффективности слагали если не легенды, то как минимум байки. Посему негласно среди остальных легионов, которых было десять, их нарекли первым.

Тау вышел из своей комнаты. Абсолютно всё вокруг было в движении. Часть легионеров уже грузилась в корабли, остальные готовились к этому. Идя мимо своих воинов, он заглядывал им в лица. В их глазах он видел преданность своему легиону, своему императору. Для них это была не просто служба в армии — это было нечто большее. Узы, которые связывали их, крепче, чем можно представить. Закалённые в боях, они сражались рядом друг с другом, а посему их связь была на совершенно ином уровне. Говорят, что со временем легионеры начинают чувствовать потоки друг друга, что возводит их синергию в абсолют.

Войдя в тренировочный отсек Санморы, Тау занял свою очередь. Легионеры, что уже вовсю тренировались, старательно поддерживали поток. Они сидели напротив стеклянных кубов, внутри которых был рассыпан палладий. Стеклянный дисплей вырисовывал перед ними произвольные предметы, а легионер должен был воссоздать их из палладия внутри куба. Простая на первый взгляд задача для носителя браслета. Но Санмора исключала использование устройств во время тренировки. Человек должен был использовать чистую силу, без каких-либо катализаторов. Лишь один из тысячи мог держать поток на должном уровне дольше двух минут. После этого картинка внутри куба либо искажалась, либо вовсе рассыпалась в прах.

Когда очередь дошла до него самого, воины по близости замерли в предвкушении. Таунсенд сел в позу лотоса и, приложив ладонь к дисплею, дал ему понять, что тренировка началась. Панель послушно отозвалась, и на стекле вырисовалась первая фигура. Держа правую ладонь перед собой, он поднял палладиевый песок в воздух. Первая минута, как всегда, далась ему просто. Вырисовывая фигуру за фигурой, он почувствовал, как по лицу медленно начал стекать холодный пот. На 1:45 его сердцебиение ускорилось, дыхание стало затрудняться. Каждая последующая секунда заставляла прилагать нечеловеческие усилия. От напряжения затряслась ведущая рука. На 1:59 предметы, которые он вырисовывал, уже имели размытые края. Палладиевый песок рухнул, когда на панели было 2:09.

Никто вокруг не удивился результату — ведь это был их легат, первый среди равных. Но на лице Таунсенда виднелась печаль.

— Твоя вода, — подавая ему бутылку, произнёс Гарьер. — Отличный результат, — продолжил он.

Сидевший на лавке Тау покачал головой в знак недовольства собой.

— Пару лет назад я без труда держал результат 2:10.

— Это всего лишь одна секунда, Таунсенд, — успокоил его Гарьер.

— Эта секунда в бою может стоить чьей-то жизни.

— Но ты ведь сам всегда говорил: «Не важно, сколько времени ты можешь находиться в потоке. Важно, сколько ты можешь обходиться без него. Ведь использовав силу раньше своего врага, ты уже проиграл».

— Я так говорил? — Тау сделал задумчивое лицо.

Гарьер пихнул его в плечо.

— Хватит надо мной прикалываться, Тау!

— Ладно, ладно! — улыбнулся он. — Да, это мои слова. Но ты никогда не думал, что мы можем столкнуться с противником, который может держать поток намного дольше нас?

— Это невозможно, — уверенно отрезал Гарьер. — Назови хотя бы один пример!

Тау немного помедлил.

— Ты что-нибудь слышал о паладинах?

— Только слухи. Вспомни, сколько раз нас пугали повстанческими домами. Сколько всего мы слышали — но все они рассыпались перед нами. Нет никого среди известных или неизвестных домов, о чей щит разбилось бы наше копьё.

— Ну ты загнул, Гарьер… Тебе бы стихи писать! — подколол его Таунсенд.

— А может, я и начну! Когда завяжу с легионом!

— Считай, у тебя уже есть один фанат! — с улыбкой до ушей произнёс Тау.

— Кстати, где твоя снаряга? — отпивая воды, спросил Гарьер.

— Я отнёс её к знакомому инженеру на ремонтном кольце, — поднимаясь с лавки, ответил он. — К слову, пора бы её забрать…

— Тогда увидимся на корабле!

— Только не улетайте без своего безоружного командира! — подшутил Таунсенд.

— Мы подумаем! — ответил ему вслед Гарьер.

Таунсенд вышел на улицу. Без своего боекомплекта он чувствовал себя некомфортно. Привыкший к плотно прилегающему материалу, что защищал его от колотых ранений, он ощущал себя слишком свободно. Ничто не стесняло его движений. Несмотря на то, что казармы находились на краю города, даже отсюда Тау чувствовал: воздух стал легче. Подобные мероприятия были ему не по душе. Вдохнув полной грудью, он направился за своим приданым.

Столица была удобно построена, а потому инженерный блок находился неподалёку от казарм. Шагая мимо домов, он увидел рядовых солдат. Одетые с иголочки военнослужащие патрулировали город. В его голове промелькнула мысль:

«Когда все легионы покинут Финрир, кто останется защищать столицу? Они?»

Таунсенд не признавал в них воинов. Он никогда не высказывал им публичного неуважения, но всегда смотрел на них искоса. Это были простые солдаты, никогда не видевшие боя. Подавляющая часть их оппонентов — ворьё или пьянчуги. Единственное, чего бы он хотел им пожелать, — чтобы их штаны остались сухими в первой же реальной схватке. Они отдали честь при виде Таунсенда. Он ответил неестественной улыбкой.

Наконец дойдя до инженерного блока, он вошёл внутрь.

— Здравствуй, Карвел! — обратился Тау к стоящему на входе человеку.

— Ты опоздал, — недовольно высказался главный инженер.

Старик был помешан на пунктуальности и не терпел опозданий.

— Прости, там сегодня невыносимая суета… — попытался сгладить Тау.

— Как и всегда, Таунсенд. Ты не изменяешь своим принципам, — пропустив мимо ушей сказанное, произнёс инженер.

Тау попытался отыграть чувство вины, отведя глаза в сторону.

— Как всегда, фальшиво, — колко подметил его плохую актёрскую игру мастер Карвел. — Идём.

Они зашли в небольшой панорамный лифт.

— Твой легион уже готов к отправке? — холодным голосом спросил Карвел.

— Да, практически готов.

— Хорошо. Тогда мы начнём подготавливать мост.

Лифт быстро доставил их на нужный этаж. С высоты предпоследнего этажа инженерного блока город выглядел иначе. Это, конечно, трудно сравнить с высотой основной цитадели их дома, но вид был не менее завораживающим. Тау стоял у окна, ожидая, пока подготовят комнату окончательной калибровки боекомплекта. Он вглядывался вдаль — что-то тревожило его. Беспокойство медленно окутывало душу.

— Проходи, Таунсенд, — позвал его Карвел.

Тау прошёл в специальную комнату. На столе лежало его снаряжение. Сначала он надел экзоскелет — материал был удивительно тонок и в то же время необычайно прочен. Плотно ложась на тело, он повторял мышечный рисунок носителя, что делало его невероятно удобным. Технологичная ткань на треть состояла из палладия, что позволяло усиливать её прочность в нужные моменты. Это спасало жизни не одной сотне легионеров. Холодный материал обжигал кожу, но уже через доли секунды перенимал её температуру и становился частью носителя. Костюм закрывал практически всё тело, оставляя на виду лишь необходимые участки, оставаясь при этом незаметным для глаз. Разведя руки в стороны, Таунсенд, как всегда, удивился, как быстро экзоскелет сел на его теле. Хотя он никогда не мог привыкнуть к настолько плотно прилегающим вещам.

Он надел поверх свою одежду, после чего вновь подошёл к столу. Меч, что скучал в ножнах, он повесил за спину. Затем очередь дошла до браслета. Имперские устройства отличались от других. Инженеры создавали сплав с идеальной пропорцией палладия для каждого конкретного легионера, отсекая от неподатливого материала всё, что могло бы навредить носителю. Чистый же палладий был очень опасен. Посему вся работа с этим металлом велась исключительно под надзором инженерного блока.

Устройство Таунсенда стояло на подставке. Он просунул руку под неактивированный браслет. Тот среагировал, сомкнувшись на его руке. На матовом браслете, исписанном незаметными рунами, стояло гордое клеймо дома Хайрен — ворон. Покрутив запястьем, он поправил браслет.

Неожиданно стол утонул в стене. А из противоположной вылетело копьё. Таунсенд успел среагировать в последний момент — оно пронеслось у него перед глазами и вслед за столом утонуло в стене.

— Какого хрена, Карвел! — бросил он.

Тау не услышал ответа. Вместо этого свет в комнате потускнел, и из раскрывавшихся щелей в хаотичном порядке стали вылетать заострённые предметы, заставляя его уворачиваться или отражать удары. Это продолжалось несколько минут, пока поток оружия резко не остановился. Пол был усыпан им. Через несколько секунд комнату наполнила вибрация, и оружие рассыпалось в прах.

«Что за новые игрушки?» — подумал Тау.

Затишье оказалось недолгим — из стен выехало два манекена. Бездушные куклы с оружием в руках. Секунду спустя они ринулись к нему и принялись кружить вокруг. Находясь в этом смертельном танце, Тау понимал, что всё может закончиться в любой момент. Клинки пролетали в сантиметрах от него. Как вдруг один из манекенов изменил угол удара — клинок направился прямо в сердце.

Видя, что не увернуться, он активировал браслет. По доселе незаметным рунам рекой растеклись потоки, окрашивая его в ярко-рубиновый цвет. В ту же секунду Таунсенд использовал силу, отражая удар щитом, что воссоздал на месте браслета, подчинив палладий внутри него. Одновременно с этим он молниеносно разрезал другого манекена обнажённым мечом. Комнату осыпали искры, а поражённые манекены неподвижно лежали у его ног. Та же вибрация наполнила помещение, и манекены вслед за оружием рассыпались в прах.

Свет вернулся в норму, а из незаметной до этого двери вышел Карвел.

— Калибровка прошла успешно, — холодно прокомментировал он.

— Что это за новшества?! Ты меня так в могилу сведёшь! — недовольно возмутился Тау.

— Мы идём в ногу со временем, Таунсенд. Опоздание для нас может очень дорого стоить дому Хайрен. И извинения не смогут загладить нашу вину. Щит, в отличие от копья, прекрасно понимает это — ведь у него нет права на ошибку, — колко ответил мастер Карвел.

Таунсенд прикусил губу, понимая, на что тот намекает.

— Мост уже готов. Возвращайся к своему легиону.

Вернувшись, он обнаружил, что последние легионеры уже грузятся в корабль. В казарме его ожидали триарии — ветераны третьего легиона, максимально приближенные к нему воины. Их манипула насчитывала шестьдесят человек. Исключительно преданные в первую очередь ему самому, они покорно дожидались своего легата.

Легион был довольно интересно устроен и включал в себя манипулы, которые насчитывали до сотни человек. Те, в свою очередь, объединялись в более крупные отряды — когорты. Таким образом, легион состоял из нескольких десятков когорт и эффективно функционировал благодаря использованию сильных сторон того или иного подразделения.

— Мы уже хотели улетать без тебя! — прокричал идущему навстречу Таунсенду Гарьер.

— А чего не улетели? — отозвался он.

— Решили посидеть на дорожку! — с улыбкой ответил легионер.

— Привет, парни! — подойдя поближе, с теплотой произнёс Таунсенд.

Он окинул взглядом каждого из них. Легионеры уже были закованы в доспехи. Лёгкие металлические щитки покрывали их тела, а шлемы свисали с поясов.

— Гарьер сказал нам, что у тебя прихватило живот и ты не слезаешь с унитаза всё утро! — высказался Дарот.

— Серьёзно? — спросил Саркиз. — А мне он сказал, что ты выпил десять пинт сарданского эля и дойдёшь до сюда только к вечеру!

Таунсенд уколол взглядом Гарьера. Тот улыбнулся, пытаясь сделать вид, что он не при делах.

— Да, парни, лучше бы это было правдой! — Он положил руку на плечо Гарьеру и чуть сильнее обычного сжал.

Лицо Гарьера видоизменилось — он будто терпел неприятные ощущения.

— Что такое, Гарьер?

— Да ничего, Тау! Всё отлично! — ответил весельчак.

— Я так и думал! — пихнув его по-дружески в плечо, проговорил Таунсенд. — А где моя броня?

— Уже на корабле! — ответил Саркиз.

— Хорошо, нам пора выдвигаться, — закончил Тау.

На взлётной площадке стояло три огромных судна. На обшивке красовались номера легиона — третий. Каждый корабль вмещал ровно тысячу легионеров. Два воздушных судна уже запустили двигатели и были готовы направиться к мосту, в то время как последнее ещё ожидало недостающего легата вместе с ключевой манипулой. Боевые штандарты, выставленные на входе в корабль, развевались на ветру. Земля ходила ходуном от шага легиона, а рёв двигателей добавлял особой помпезности происходящему. Подобное величие каждый раз поражало его, будто бы впервые.

Все три корабля оторвались от земли и приблизились к мосту. Между колоннами натянулось полотно ярко-голубого цвета. Корабли один за другим стали погружаться в эту синеву, бесследно исчезая в ней.

Именно с этим зрелищем было связано его первое воспоминание о легионе. Он, будучи ещё ребёнком, сбежал из детского дома и по воле случая оказался свидетелем этого действа. Легион поднимал воздушные суда, чтобы отправиться в зону боевых действий. Это навсегда оставило отпечаток внутри него. Наблюдавшего за отлётом кораблей мальчика заметил проходивший мимо мужчина. У них завязался небольшой диалог, пока незнакомец провожал его обратно в детский дом. Ценности, о которых говорил будущий легат, удивили его. Ещё будучи совсем юным, Тау непоколебимо решил стать легионером. Это зацепило незнакомца, и он долго думал об этом мальчике. В конце концов он стал навещать его, а после, когда Таунсенд подрос, оплатил его образование. Он стал его наставником, заботился о его физической форме, оплачивая лучших мастеров боя. Фактически он открыл для него дорогу в жизнь.

Как оказалось после, его жена погибла при родах, а ребёнок не дожил до трёх месяцев.

Этого незнакомца звали Карвел. Карвел Стронг.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 6

"Я вижу, как долго отец сопротивлялся ее воле. Но кто мы, если не рабы своих желаний"

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Посадочная площадка военной базы на J-19 была усыпана кораблями. Легионы один за другим прибывали на зов своего императора. Корабли третьего уже виднелись в тропосфере. Их судна очень быстро снижались, и уже через считаные минуты весь состав оказался на земле.

— Гарьер, инженеры не ошиблись планетой? — поинтересовался Таунсенд, разглядывая солнечное небо.

— Нет, командир. Это точно J-19… — ответил тот, не менее удивлённый.

Погода была удивительно редкой для этого места. Дожди и сильный ветер были постоянными спутниками этой планеты. Таунсенд осмотрел стоящие вокруг корабли. На посадочной площадке находились суда семи легионов. Не хватало лишь тех, что были закреплены за семейством Фаларей.

— Где этот засранец? — проговорил вслух Таунсенд.

— Ты о Фаларее? — решив ответить на риторический вопрос легата, отозвался Гарьер. — Зуб ставлю, парню снесло голову от власти! Ты только представь: тебе двадцать один, и ты владеешь третью дома Хайрен!

— Я надеюсь, его отец поправится, иначе правление Арбера будет недолгим, — неодобрительно высказался Тау.

— А ты что, в наёмные убийцы заделался? — с улыбкой произнёс Гарьер.

— Я? Мне до него нет дела. Юнец и сам прекрасно справится. У него ведь явный талант наживать себе врагов.

— По-моему, ты драматизируешь, Тау.

— Ни в коем случае. Можешь сам спросить… К примеру, у Гранса.

— Он что, довёл нашего воеводу? — подняв брови, спросил Гарьер.

Таунсенд посмотрел на него и молча закивал.

— Тогда понятно, почему его здесь нет, — вновь улыбнувшись, произнёс Гарьер.

Третий парадным маршем двигался в сторону военной базы. Патрульные, что были на своих постах, отдали команду, и могучие плиты стали тонуть в толще стен, освобождая дорогу легиону. Сейчас в этом бастионе был собран железный кулак дома Хайрен. Прибывшие легионы были поистине смертоносными. Победы, которые они приносили на поле боя, отзывались эхом по всей известной галактике. Их репутация позволяла оставаться суверенным государством в период активной экспансии воинственного Фаемгара.

Агрессор являлся крупнейшим государством и владел самой большой армией, чем любой другой отдельно взятый дом. Пользуясь этим, он фактически объявил монополию на добычу палладия, чем спровоцировал создание альянса домов, несогласных с его политикой. Кровопролитные войны, длящиеся десятки лет, не заканчивались до сих пор. Альянсы и союзы один за другим рассыпались под его смертоносными ударами.

— Таунсенд, — произнёс Гарьер.

— Чево? — отозвался тот.

Они плотным строем двигались к своим отведённым казармам.

— Говорят, раньше легионов было одиннадцать.

— Да, это так, — он немного помедлил. — Я был ещё совсем ребёнком, когда последний раз видел, как одиннадцатый отрывается от земли. Это был их последний взлёт… Их больше никто не видел…

— Как думаешь, что с ними произошло? — поинтересовался Гарьер.

— Никто не знает точно. А если и знают, то никогда не скажут. Для простого народа легионы — это непоколебимая стена. Мы — залог спокойствия наших горожан, и никто не станет отнимать у них эту догму. Да и опасно это — волнения среди мирных…

— По-твоему, это не так? Мы и есть непоколебимая стена!

— Знаешь, что точно непоколебимо, Гарьер? Твой оптимизм! — подколол его Тау. — А слухов ходит очень много, и один мрачнее другого.

— А, я понял! Ты, наверное, связываешь их исчезновение с паладинами? Ты ведь не зря тогда спросил, знаю ли я о них? Да, я слышал эту теорию! Но она, как по мне, больше похожа на сказки! Если хочешь послушать чего-нибудь ещё более интересного, можешь составить компанию забулдыгам на Сытой улице — вот они-то точно знают, куда пропал одиннадцатый!

— Отвали, Гарьер! — отмахнулся от него Тау.

— Ну а что? — ответил весельчак. — Тебя слишком сильно беспокоят эти паладины. Это обычные воины, слышишь? Как и сотни тысяч других солдат.

— Ты не понимаешь. Тот легион был поистине легендарным. Две единицы, что они носили на своей броне, расшифровывались как «первые среди первых». При всей своей гордости это признавали даже остальные легионы. На них равнялись. Можно сказать, что при высадке в зону боевых действий остальные были просто группой поддержки. Они попросту не успевали за одиннадцатым. При виде их номера на боевых штандартах враги обращались в бегство, — воодушевлённо произносил Тау. — Я могу помочь тебе понять, кто они такие, просто назвав имя их легата.

— Ну и кто же им был? — напыщенно произнёс Гарьер.

— Их легатом был Гранс.

Гарьер, готовившийся вновь парировать аргументы Таунсенда, замолк. Очевидно, что воевода Гранс заслуживал уважения и обладал титанической силой. Не было ни одного легионера, кто мог бы бросить ему вызов. Если раньше он был легатом, то его легион был воистину опасен.

— Но почему он не пропал вместе со своим легионом? — спросил обезоруженный Гарьер.

— Император тогда дал ему новую должность. Он сделал его воителем нашего дома. А одиннадцатый перешёл в руки преемника Гранса — его сыну, Аркеру. Парень тогда подавал огромные надежды… Это была его первая операция в роли легата.

— Но при чём тут паладины? — настаивал Гарьер. — Может, их вообще отправили на пенсию, выделив земли на отдалённых планетах.

— Может быть… Но зачем тогда, по-твоему, им нужен был новый легат? Если их ожидала пенсия за выслугу лет, легат им был просто ни к чему.

— Ну… — Гарьер поджал губы. — Это логично… Может быть, они просто разбились? — не сдаваясь, напирал он.

— Пойми меня правильно, дружище, но я надеюсь, что они просто разбились.

В разговор вмешался Саркиз.

— Если бы вы так же бились, как сплетничали, то мы бы давно затмили одиннадцатый, — подколол он их.

— То же самое я могу сказать про твои подколы, — парировал Таунсенд.

— 1:1 — озвучил счёт в их словесной перепалке идущий рядом Дарот.

— Предлагаю выявить победителя в дружеском поединке! — высказался Гарьер.

— Начну, пожалуй, с тебя, весельчак, — ответил Тау.

— А ты что, испугался? — с намёком на улыбку произнёс Саркиз. — Мне кажется, я бы неплохо смотрелся в роли легата…

Таунсенд улыбнулся.

— Я тебя за язык не тянул!

Устройство военной базы на J-19 было практически таким же, как и на других планетах, за одним исключением — её размером. Это был самый большой военный объект дома Хайрен. Огромное количество казарм, тренировочных площадок и военной техники. Здесь была сконцентрирована не только живая сила, но и технологический прогресс. Вдобавок мост J-19 был аналогом финрирского — он позволял переместиться к любому другому мосту владений Хайрен. Это давало возможность быстро реагировать на локальные конфликты, если таковые случались.

Третий уже начал размещаться в казармах — это, как правило, не занимало много времени. Легионеры вели аскетичный образ жизни, а потому с собой из личных вещей у них практически ничего не было. Всё, что им было необходимо, находилось у них на запястье.

Неожиданно браслет Таунсенда завибрировал. Он поднял его перед собой. На корпусе строчкой пробежала голограмма, призывающая всех легатов к сбору в основной цитадели военной базы. Он спешно покинул казарму своего легиона и выдвинулся к месту. Земля под ногами содрогалась от марширующих в округе когорт. Одни уже отрабатывали удары под ритмичные возгласы наставников, другие уделяли больше внимания Санморе. С каждой секундой легионы становились всё опаснее, затачиваясь словно клинок о зернистый камень.

Таунсенд переходил центральную дорогу, когда врата вновь разомкнулись. Оставшиеся легионы прибыли. Арбер Фаларей шёл впереди марширующих подразделений, а по обе стороны от него — его приближённые. Тщеславие, которое он излучал, наверняка сам того не замечая, оказывало ему большую медвежью услугу. Юнец наносил непоправимый урон своей репутации. Его отец был преданным клинком в руках императора, готовым, если потребуется, отдать жизнь за светлое будущее Хайрен. Арбер был совсем не похож на него. Иметь такого вассала при дворе — всё равно что держать в руках обоюдоострый меч.

Все значимые здания династии имели одинаковое строение. Ключевым отличием являлась высота. В первую очередь это было обусловлено необходимостью дата-центра принимать и отправлять сигнал. Невысокие здания могли сталкиваться с помехами, так как их окружали титанических размеров стены. Посему военная цитадель была очень внушительных размеров — сравнимая, наверное, только с финрирской.

Таунсенд вошёл внутрь. Со стороны она казалась ему не такой широкой, как внутри. Огромные колонны держали её на ногах — сотни колонн. Он разглядывал всё, как в первый раз. Последний его визит на J-19 был очень давно. Третий, как правило, занимался узкоспециализированными задачами и выдвигался туда, где нужно было быстро, а главное — хирургически точно — навести порядок. Основным местом их дислокации в период отсутствия задач был Финрир. Завсегдатаем этой планеты являлся первый легион.

— Таунсенд! — окликнул его стоящий вдали легионер. Он махал ему рукой и широко улыбался.

Подойдя поближе, Тау узнал его.

— Калард! — подняв брови, произнёс он.

Они обменялись тёплым рукопожатием.

— Как ты, дружище? Как поживает твой легион? — поинтересовался Тау.

— Не поверишь, Калард, даже пожаловаться не на что! — разведя руки, произнёс Тау. — Хотя знаешь, есть кое-что! Мой лакей постоянно не успевает собрать утреннюю росу, поэтому мне приходится пить заранее собранную воду с природных родников Финрира… — закатывая глаза, жаловался он.

— Кошмар, Таунсенд… — подыграл ему Калард. — Мы вот на Сайфире не терпим такое неуважение! С нас в прямом смысле целый день смахивают пыль! А к полудню весь легион на руках выносят к морю, и молоденькие девки без остановки машут опахалами вокруг нас… Благодать!

— Куда нам до шестого! — сдерживая смех, произнёс Тау.

— Уважать себя надо! — не скрывая улыбки, произнёс тот.

Пока они разговаривали, в цитадель зашли последние прибывшие легаты. Прервав их занятную беседу, они обменялись с ними рукопожатиями и все вместе двинулись к подъёмнику. Там, на этаже, их уже ожидали. Легаты стояли вокруг необычного стола в виде полумесяца. Гранс же стоял спиной к нему, возле панорамных окон, и вглядывался вдаль. J-19 отличалась не только погодой, но и всем своим видом. Соотношение воды и земли на ней было три к одному. Та часть суши, что не была утоплена, очень пустынна — всё дело в очень большой концентрации солей в её недрах.

Гранс развернулся к столу и направился к ожидающим его легионерам.

— Добро пожаловать на J-19, — забасил он. — Все легионы в одном месте — это поистине смертоносное зрелище… Последний раз император собирал все силы в кулак семнадцать лет назад. — Он сделал небольшую паузу. — Я рад видеть вас здесь, сыны Хайрена!

Все легаты приложили кулаки к груди, отдав тем самым честь воеводе.

— Вы прибыли сюда по слову императора. Наверняка у вас у всех есть вопрос — зачем? — он смерил всех взглядом. — Дело в том, что альянс стремительно проигрывает войну и очень скоро падёт под натиском Фаемгара… Агрессор вряд ли остановит свою экспансию, пока в известной нам вселенной есть хотя бы один суверенный дом. Император собрал вас здесь, чтобы убедиться, что наши мечи остры, как и прежде, а воины не дрогнут.

Было видно невооружённым взглядом, как возбуждённо он об этом говорил — совсем не привычная для него манера. Складывалось ощущение, что он видит в этом доме если не угрозу, то как минимум соперника. Фаемгар действительно опасный противник, но легионы неоднократно бились в неравных условиях и побеждали. И кто, как не Гранс, знает об этом.

— Мы проведём военную переподготовку всех легионов здесь, на J-19. Пришло время убрать деревянные мечи на полку, мальчики.

Воевода ввёл их в курс дела. Определил, где и как будут располагаться легионы по окончании сборов. Дислокация третьего не поменялась — Финрир. Им по-прежнему доверяли столицу.

— Ну что? — поинтересовался Гарьер у вернувшегося Тау.

— Ничего особенного, — пробормотал он.

— Что-то ты мутный какой-то, — заподозрил весельчак. — Колись давай, я тебя насквозь вижу!

Таунсенд немного помолчал, прежде чем ответить.

— Фаемгар почти уничтожил альянс, — произнёс Тау.

Брови Гарьера поднялись вверх.

— Так быстро?

— Да, и судя по всему, на этот раз окончательно.

— Ну, с этим я бы поспорил, — возразил Гарьер. — Не в первый же раз. У альянса много сторонников, соберут ещё армию…

Таунсенд молча покачал головой в знак несогласия.

— Дело дрянь, Гарьер. Нас не собирали прежде, хотя, как ты уже заметил, альянс рассыпается не впервые.

— М-да уж… Не думал, что увижу закат такого могучего дома… — он почесал голову.

Таунсенд нахмурившись посмотрел на него.

— За такие слова тебя могут запросто линчевать, Гарьер.

— А что, мы сейчас в столице Фаемгара? — улыбнулся весельчак. — Рано или поздно кому-нибудь пришлось бы утереть им нос, Тау. Нам выпала эта великая честь — не вижу поводов для грусти!

— Великая, тут уж не поспоришь… — с натянутым оптимизмом ответил Таунсенд.

— Кстати, Саркиз ждёт тебя в тренировочном корпусе, — сменив тему, продолжил Гарьер.

— Ему всё ещё не терпится? — хмыкнув, произнёс Тау.

— В этот раз он уверен, что справится с тобой… Пока тебя не было, он даже тренировал речь, в которой он, ссылаясь на своё великодушие, оставляет тебя в роли легата…

Таунсенд улыбнулся.

— Ну пойдём, послушаем, пока он её не забыл…

Тренировочный корпус представлял из себя множество комнат, наподобие той, в которой Таунсенд калибровал амуницию перед отлётом. Они позволяли выложиться по максимуму — как физически, так и задействуя потоки, — при этом не навредив оппоненту. Помещение было усыпано датчиками: они считывали малейшие касания, приведшие бы к смертельному исходу в реальном бою. Оружие в руках в такой момент рассыпалось в пыль, а получивший удар воин считался проигравшим, оставаясь при этом в живых.

Когда Тау вместе с Гарьером зашли в корпус, на их глазах Саркиз отправил на скамейку запасных воина четвёртого легиона. Он сразу заметил их.

— А вот и наш легат! Таунсенд, тебе совсем не обязательно со мной драться! Можешь просто отдать мне своё звание — к чему эта трата времени?

— Трата времени — это твоя болтовня, Саркиз! — парировал Тау.

— Какие мы серьёзные! А ты не нервничай, я сделаю всё быстро!

— Как всегда, за две минуты? — подколол его Таунсенд, ссылаясь на слухи о его любовных утехах.

Саркиз едва заметно опешил.

— На тебя мне хватит и одной! — самоиронично произнёс он.

Таунсенд подошёл к столу с доступным оружием. Выбор пал на спату — меч средней длины. Его владение этим оружием было на высочайшем уровне. Во вторую руку он взял лёгкий щит. Саркиз же выбрал клеймор — двуручный меч.

— По-моему, ты себя переоцениваешь, — подшутил Таунсенд.

— А у тебя, я смотрю, проблемы с самооценкой? — улыбаясь, парировал Саркиз.

Они вошли в комнату — та была насквозь прозрачной. Дверь за ними автоматически сомкнулась, и стёкла изнутри окрасились в серый цвет, лишая их возможности отвлекаться на происходящее снаружи. Снаружи же всё осталось как прежде. Подобный зал позволял наблюдать за ходом боя всем желающим.

Оппоненты разошлись друг от друга на пару метров. Обратный отсчёт закончился, и звуковой сигнал объявил о начале тренировочного спарринга. Практически одновременно они ринулись друг к другу. Саркиз наотмашь рассек клеймором воздух перед приближающимся Тау. Тот увернулся и рывком сократил дистанцию, оказавшись в полуметре от оппонента. Безопасная зона позволяла его мечу поразить цель и самому не оказаться под разящей траекторией клеймора. Выпад спатой прошёл неудачно. Увернувшийся Саркиз уже рисовал мечом вокруг себя полумесяц. Со свистом приближающийся клеймор врезался что есть силы в щит Таунсенда. Приняв на себя удар, тот треснул надвое. Он откинул его в сторону и взялся за меч двумя руками.

— Старик, зачем это тебе?! Тебя никто не осудит! — дразнил его Саркиз.

Таунсенд резко сократил дистанцию, орудуя мечом в сторону оппонента. Саркиз пятился назад, защищаясь от мобильной спаты. Былая ухмылка на его лице исчезла. Короткий меч извивался в воздухе и наконец устремился в межреберное пространство. Ударив между седьмым и восьмым ребром, он со звоном отлетел в сторону. Применив силу, Саркиз усилил свой экзоскелет. Не теряя ни секунды, он отправил занесённый над головой клеймор в сторону Тау. Успев в последний момент среагировать, тот выскочил из-под траектории удара. Саркиз, наполненный потоками, словно тень следовал за ним, заставляя оппонента изворачиваться от смертоносных ударов. Неповоротливый клеймор в его руках при помощи силы приобрёл скорость, практически сравнимую со спатой. Грубая вибрация от пролетающего меча говорила о количестве силы, прикладываемой к удару. Меч отсекал практически любую возможность для манёвра.

Очередной свист оружия в сантиметрах от шеи Тау дал тому крошечную возможность для рывка. В момент следующего замаха Тау нырнул под ударную руку Саркиза и в попытке нанести удар обнаружил молниеносно летящий в свою сторону клеймор. Тот вновь подловил его. Таунсенд использовал силу — и двуручный с оглушительным металлическим звуком врезался в щит, образовавшийся на месте браслета. Не теряя времени, Тау вложил силу в кулак и нанёс апперкот оппоненту. Саркиз свалился с ног. Легат ждал, пока он поднимется, и толкнул в его сторону выпавший из его рук меч. Тот, оперевшись на клеймор, поднялся. Руны на их браслетах ярко горели, испуская едва заметные рубиново-дымчатые щупальца. Пару секунд затишья — и они вновь схлестнулись.

Тау сделал ложный выпад, заставив оппонента нанести предупредительный удар. Использовав эту возможность, он швырнул в него щит. Саркиз с лёгкостью парировал его и совершил очередной замах. Но легат уже был слишком близко — трюк сработал. Спата со свистом нанесла удар по державшей клеймор руке Саркиза. В тот же момент комната зафиксировала критическое повреждение — меч рассыпался в момент касания. Завершая манёвр, Таунсенд воссоздал в руке очередной клинок и поставил точку в спарринге, отправив клинок туда, откуда всё началось — между седьмым и восьмым ребром. Тот рассыпался вслед за спатой.

Комната приобрела привычный вид, и перед их глазами предстали десятки человек. За время боя вокруг тренировочного зала столпилось немало людей. Все наблюдали за ходом спарринга — легат не частый гость в подобных тренировочных комплексах. На лицах легионеров застыло удивление. Сам Таунсенд был слегка ошарашен своими действиями — ведь для окончания боя хватило бы и одного попадания. Ноты беспокойства внутри него лишили его самоконтроля…

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 7

«Они думали, что сражаются за будущее. Я видел это будущее. Они проиграли ещё до того, как родились.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Комната была наполнена лязгом металла. Звук раздавался непрерывно и без устали. Тяжёлый металлический грохот пополам со скрежетом неизменно сопровождались свистом пролетающего оружия. Рассекая воздух, смертоносные клинки врезались в металлические манекены. Четыре массивные куклы уже бездыханно лежали по разные стороны. Но два чучела извивались вокруг незнакомца, заставляя того защищаться и наносить удары. Он был вооружён двумя короткими мечами, которыми управлял словно они — продолжение его рук. Человек находился в смертельном танце, за которым обычному воину сложно уследить даже со стороны. Манекены, несмотря на своё строение, изворачивались под удивительными углами, заставляя того проявлять чудеса гибкости. Увернувшись от очередного удара, он парировал прямой выпад одного из манекенов; второй тем временем зашёл за спину. Очередной свист оружия вынудил его изогнуться, встав на мост. Не успел он подняться, как двойка пустила в ход свои мечи. Казалось, воздух в комнате изрезан сплошь до сантиметра. Пот стекал по лицу незнакомца, а ноздри жадно вдыхали кислород. Человеческая плоть слаба в сравнении с механическими оппонентами. Манекены, будто понимая, что их противник на исходе, не давали ему продохнуть, ежесекундно направляя в цель свои клинки.

«Надоело» — пронеслось в голове незнакомца.

Человек неожиданно выпустил из рук оружие. Раскалённые от ударов мечи смиренно отправились на землю. Но куклы опередили их — обезглавленные металлические создания пали наземь раньше, чем клинки коснулись пола. Незнакомец замер, держа перед собой смертоносную алебарду, окутанную бордово-огненными языками. Удар был настолько быстр, что увидеть можно было лишь лёгкий рубиновый дымок, что полукольцом завис в воздухе от только что пролетевшего оружия.

— Хорошо, Зааг. Очень хорошо, — произнёс Карвел, шедший к нему навстречу. — Твоя сила растёт с каждым днём.

Зааг оттолкнул ногой одного из манекенов, чтобы пройти.

— Что толку от этой силы? — он поджал губы. — Если я испугался, когда так нужен был брату.

Он поднял мечи и положил их на выехавший из стены стол.

— Ты можешь деактивировать устройство. Тренировка окончена, — Карвел взглядом указал на его пылающее запястье.

Зааг молча погасил браслет.

— К чёрту тренировки. К чёрту всё, — он снял устройство и швырнул его на стол.

Зааг вышел, даже не взглянув на Карвела. Двери за ним сомкнулись с тихим шипением, и в тренировочном зале повисла тишина. Карвел стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Его лицо было непроницаемо, как маска.

Из тени у дальней стены вышел молодой техник — тот самый новичок, которого Карвел отчитал неделю назад за халатность. Парень мялся, не зная, куда деть глаза, но всё же осмелился:

— Господин Карвел… браслет в таком юном возрасте и на таких оборотах, может быть опасен.

Карвел медленно повернулся к нему. Взгляд старого инженера был тяжёлым.

— Всё, что даёт силу, опасно, — ответил Карвел после долгой паузы. — Вопрос не в опасности. Вопрос в том, кто кого контролирует.

Техник сглотнул.

— А если… все выйдет из под контроля?

Карвел не ответил. Он подошёл к пульту, провёл пальцем по сенсорной панели, вызывая на экран показатели только что завершившейся тренировки. Графики, цифры, всплески энергии — всё это плясало перед глазами, складываясь в картину, которая не нравилась Карвелу.

— Тогда, — сказал он наконец, не оборачиваясь, — Мы увидим, из чего на самом деле сделан наследник дома Хайрен.

Зааг вышел на улицу. Небо над Финриром было привычно голубое, а улицы купались в лучах G-14. Но в печальных глазах Заага отражался мрак, будто вот-вот ударит ливень. Серые краски наперевес с пустым взглядом придавали его облику заметно измученный вид. Он медленно брёл в сторону фамильного гнезда. Столь недолгая дорога, казалось, длилась вечность. Утопая в своих мыслях и неосознанно прокручивая произошедшее, он не мог найти себе ни одного оправдания. Душевное равновесие, если так можно назвать то, что осталось от него, было безвозвратно утеряно.

Улицы Финрира жили своей жизнью — дети смеялись, гоняя мяч по мостовой, женщины перекрикивались через улицу, торговцы зазывали покупателей. Зааг шёл сквозь этот шум, как сквозь воду. Где-то в груди ныло — тупая, тянущая боль, которую не могли унять ни лекарства, ни тренировки.

Идя в ногу с толпой, Зааг почувствовал толчок в спину. Лёгкий толчок, слегка ускоривший его шаг. Какой-то мальчишка убегал от своего товарища, держа в руках надкусанное яблоко. Не удержавшись на ногах, он свалился, пролетев полметра вперёд. Развернувшись, мальчик посмотрел в глаза того человека, об которого так нелепо запнулся. Встретившись с ним взглядом, малой опешил. Светлые, напитанные любовью и радостью глаза встретились с абсолютно мрачным, серым взглядом. Лёгкая дуэль добра и зла. Эти двое то и дело, тут и там встречаются в бесконечных поединках. Но сегодня у первого не было шансов. Мальчишка с трудом промямлил:

— И… извините…

В ответ не получил ни слова. Пустые глаза его будто не заметили. Зааг, не сбавив шага, прошёл мимо. Это непривычное состояние с таким аппетитом паразитировало над ним, что казалось — выбраться из него нет шансов. По крайней мере до тех пор, пока над ним не пролетел имперский скайтейл. Тот будто направлялся в сторону его дома.

«Вести о Каине» — стрелой пролетело у него в голове.

Незаметно для себя он обнаружил, что большая часть дороги уже пройдена. До фамильного гнезда рукой подать, поэтому он нервно ускорил шаг. Разносортные мысли умножали беспокойство внутри него.

— Хватит! Брат жив и обязательно встанет на ноги! — пресекая собственные мысли, еле слышно прошептал он.

Заагу уже виднелся дом. Он не ошибся — воздушный корабль стоял на посадочной площадке. Издалека он увидел легионеров: их присутствие означало, что прибыл отец. Заагу меньше всего сейчас хотелось его видеть. Минуя последних горожан, врата дома оказались перед его лицом. Он сделал последние шаги и поднёс руку к биометрическому замку. Врата среагировали и уже тонули в толще стен. Разговора не избежать — это было совершенно понятно, а потому Зааг направился к лифту.

Поднявшись на свой этаж, он проследовал на террасу. Они с Каином часто отдыхали здесь после изнуряющих тренировок. Он опустился в кресло — то самое, где обычно сидел Каин. Он вспоминал, как он жадно пил воду, слушая как Каин говорил что-то умное и смотрел на звезды. Он любил говорить про вселенную. Про мосты. Про то, как было бы хорошо, если бы они могли просто улететь туда, где нет ни легионов, ни отца, ни долга.

Он просидел так минут пятнадцать, пока не услышал шаги позади. Его голова автоматически склонилась. Он смиренно ожидал разговора. Шаги приближались. Зааг закрыл глаза. Неожиданно для себя он почувствовал прикосновение руки, что так нежно сжимала его плечо.

— Мальчик мой…

Этот голос он узнает из миллиона. К горлу подступил ком, он с трудом сдерживал слёзы.

— Я вижу, как это пожирает тебя изнутри…

Женщина сделала несколько шагов вперёд и присела перед Заагом. Атрис смотрела на сына и не узнавала его. Тот самый мальчишка, который ещё год назад не мог усидеть на месте ни минуты, который спорил с отцом при всех, который воровал гиппогрифов и устраивал пожары в казармах — сейчас сидел перед ней с пустыми глазами старика, который потерял всё.

— С Каином всё будет в порядке, вот увидишь, — тяжело произнесла она.

Зааг поднял голову, и их глаза встретились. Лицо матери было привычно светлым и добрым. Её тёплый взгляд словно морской бриз раздувал все тучи и грозы в душе Заага. Но не в этот раз. В его глазах виднелась едва заметная рубиновая дымка, что окутала его взор.

— Мне больно смотреть на тебя. Так нельзя, ты должен остановиться!

Она вытерла слезу, что так горько прокатилась по его щеке.

— Я… это я его туда потащил… Я убил собственного брата… — дрожащим голосом промолвил Зааг.

Слёзы, которые он так старательно сдерживал, рекой разлились по его лицу. Атрис видела, какие раны он наносит себе, прокручивая эти установки в голове. Словно плетью каждое слово хлестко врезалось в его душу, отрывая от неё куски.

Она крепко обняла его. По-матерински прижала к груди, как в детстве. По её щекам побежали такие же реки.

— Он обязательно поправится, ты слышишь? Ты должен верить в это. Мы все верим, — сквозь слёзы произносила она.

Выпустив его из объятий, Атрис приложила к его щекам свои ладони. Смотря в его измученные глаза, она шепотом произнесла:

— Каин очень сильный, ты даже не представляешь насколько… Каждую минуту, каждую секунду, что мы сейчас говорим, он остаётся сильным и продолжает борьбу!

Она помолчала, собираясь с мыслями. Ветер трепал её волосы, но она не замечала холода.

— Знаешь, Зааг, — продолжила она тише, — когда ты был маленьким, ты упал с дерева и сломал руку. Каин тогда прибежал ко мне в слезах, кричал, что это он виноват, что не удержал тебя.

Зааг поднял на неё мокрые глаза.

— Ты не можешь контролировать всё, что случается с теми, кого любишь.

Она поцеловала его в лоб и поднялась на ноги. Сделав пару шагов к балюстраде террасы, она взглянула вдаль. Её нежные руки непривычно сильно впивались в деревянную обшивку перил.

— Ему нужна наша помощь, Зааг… Твоя помощь! — Атрис вытерла со своего лица слёзы. — Тебе нужно спешить. У главного моста тебя ждёт человек.

— Отец лишил меня права на перемещение и браслет. Он отнял его…

Она отодвинула рукав и лёгким прикосновением руки активировала своё устройство. То в свою очередь послушно отозвалось на команду и выпустило из объятий её запястье. Зааг с полным непониманием смотрел на неё.

— Подойди ко мне.

Он сделал несколько шагов навстречу. Она взяла его руку и прислонила браслет к его запястью. Тот моментально опоясал его.

— Он поможет тебе. С ним у тебя всё получится.

— Что получится? О чём ты говоришь?

— Сын, ты должен попасть на Шису-4. Ты всё поймёшь, когда окажешься там.

— Зачем? Что мне нужно сделать?

Скайтейл, что стоял внизу, подал звуковой сигнал — кроткая вибрация, что отозвалась в груди у них обоих.

— Зааг, ты любишь своего брата?

— Всей душой! — немедля ответил он.

— Тогда направляйся к судну. Время сейчас — наш главный враг.

Он сделал ещё один шаг к ней навстречу и крепко обнял что есть сил. Атрис чувствовала, как дрожит его тело — не от холода, от напряжения. Как будто он боялся, что если разомкнёт объятия, то обратного пути уже не будет.

— Беги, Зааг! — прошептала она ему на ухо.

Он оторвался от объятий и быстрым шагом направился к скайтейлу. Имперские стражники, не обронив ни слова, пустили его на борт. Судно в спешке оторвалось от посадочной площадки и направилось в порт. Атрис осталась стоять на террасе, глядя вслед удаляющейся точке. Ветер трепал её волосы, но она не замечала холода. Она молилась всем богам, которых знала, и тем, о которых никогда не слышала.

Обширная платформа, над которой находились мосты, была занята различными торговыми судами — от небольших до неприлично крупных кораблей. Суда были вынуждены проходить таможню. Необходимость досмотра была обусловлена диверсиями со стороны повстанческих домов. Имперские, или иными словами военные, суда никогда не осматривали, а потому Заага доставили к главному мосту в кратчайший срок.

Скайтейл приземлился на площадку. Зааг вышел из распахнувшихся дверей. Здесь, на земле, можно почувствовать себя муравьём. Суда, что и сверху казались немаленькими, на деле оказались гигантскими. Он редко пользовался главным мостом, тем более в одиночку. Все перемещения в другие дома были связаны с официальными визитами и в сопровождении нескольких когорт третьего легиона. То ли дело мосты поменьше. Вокруг них не было столько шума, и назначения у них менее глобальные — начиная от перемещений по Финриру, заканчивая соседними спутниками. Вокруг находилось множество людей и транспортировочных машин. Все они без устали возили транспортировочные кубы — то из судов, то обратно.

«И как мне понять, кто меня ожидает? Здесь же куча людей!» — пронеслось у него в голове.

Дом Хайрен был важной торговой точкой в их звёздной системе. Сорта деревьев, что он поставлял, пользовались спросом даже в самых отдалённых её частях. А потому порт был всегда забит под завязку. Зааг медленно брёл в сторону моста, стараясь не привлекать внимания. Капюшон был накинут глубоко, браслет Атрис скрыт под рукавом. Он чувствовал его тяжесть — не физическую, иную. Будто устройство знало, что сейчас не время проявлять себя.

Неожиданно для себя он обнаружил идущего параллельно мужчину. На нём был такой же глубокий капюшон, скрывающий лик. Незнакомец не смотрел на Заага, но шёл точно в его темпе — ни быстрее, ни медленнее. Зааг ускорился — незнакомец тоже. Зааг замедлился — тот сделал то же самое.

— Пройдёмте со мной, юный господин, — тихо произнёс мужчина, не поворачивая головы.

Голос был низким, спокойным, без тени эмоций. Зааг аккуратно обернулся по сторонам, в надежде не увидеть за спиной пару отцовских нянек, которые посадят его в корабль с билетом в один конец. К счастью, вокруг никого не было. Он проследовал за незнакомцем.

Они шли молча. Зааг считал шаги. Сто восемнадцать. Сто девятнадцать. Сто двадцать. Незнакомец двигался плавно, как будто знал порт наизусть — каждый закоулок, каждую слепую зону камер, каждый маршрут патрулей. Он привёл Заага к пропускному пункту, который казался заброшенным — ни очереди, ни охранников. Только серая панель допуска, покрытая тонким слоем пыли.

— Сюда, — незнакомец кивнул на панель.

Он провёл ладонью по сенсору. Панель тускло замерцала, потом загорелась зелёным.

— Доступ разрешён, — механическим голосом отозвалась система.

Ладони Заага вспотели. Он небрежно вытер их об штанины, чтобы чуточку больше понравиться этому бездушному сенсору. Установив ладонь над панелью, он прикусил губу. Секунда молчания. Другая.

— Доступ разрешён, — продублировала она.

Зааг выдохнул. Воздух вышел со свистом — он не заметил, что задерживал дыхание. Незнакомец же, не обратив внимания на его задержку, уже шёл дальше, не сбавляя шагу. Зааг нагнал его.

— Эй! Что мне нужно сделать?

Тот выдержал короткую паузу.

— Ты направишься на Верхис. Тебе необходимо будет воспользоваться малым мостом — он приведёт тебя к Шису-4. Там тебя ожидают мои люди, они подскажут, что делать дальше.

Верхис — столица дома Рэйкан, откуда родом их мать. Это один из великих и независимых домов — таких осталось совсем немного. Суверенитет — завидная вещь в это неспокойное время. Экспансия Фаемгара беспощадна, а противопоставить что-то его военной машине практически нечего. За счёт монополии на палладий у него был официальный казус белли, а потому все те немногие дома, что ещё не попали под протекторат, старались не создавать проблем. Рэйкан за счёт брачных уз с домом Хайрен создали довольно прочный и по меркам других государств достаточно сильный союз.

Они дошли до одиночных капсул. Свободных осталось несколько штук, а судно уже готовилось ко взлёту. Из его борта сочился пар — двигатели прогревались. Незнакомец указал пальцем на ту, что была слева.

— Вот в эту.

Зааг провёл рукой по панели и сиюсекундно получил доступ. Из борта судна выехала капсула — старая, потрёпанная, с царапинами на бронестекле. Он погрузился в неё, и стекло моментально отгородило его от внешнего мира. Незнакомец дважды ударил по стеклу костяшками пальцев и поднял палец вверх — жест, который мог означать и «удачи», и «прощай».

Капсула погрузилась внутрь корабля. Судно спустя пару минут неторопливо взмыло в воздух. Мост же в это время уже видоизменял материю внутри себя и натягивал необходимое полотно координат для перемещения. Секунда задержки — и корабль с молниеносной скоростью совершил прыжок.

Зааг зажмурился. Внутри всё сжалось — не от страха, от напряжения. Он не знал, что ждёт его на Шису-4. Не знал, успеет ли. И в его голове застыла одна лишь мысль:

«Держись, Каин. Я скоро.»

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 8

"Его называли, Махараджа. Тот, кто дал шанс - низшим." — Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Та малая часть известной звездной системы, что исследована и заселена людьми, была исторически поделена. Планеты, заселялись и связывали мостами, а в столицах домов располагались дата-центры, от которых паутиной раскидывались связные нити. Чем крупнее планета, тем большие мощности и крупнее мосты ей требовались. Поэтому столицы дружественных домов, связывали друг друга крупными переправами, это в разы упрощало их взаимодействие так как в основном они были сырьевыми планетами. Верхис же, состоял по большей части из воды. Процент суши едва ли достигал двадцати. Подавляющая масса эта обычная, пресная вода. Но встречались водоемы с удивительным молекулярным составом. По сему в их портах стояли аномально огромные цистерны с такой жидкостью, что бесперебойно загружалась в корабли и отправлялась во все уголки звездной системы.

Торговля здесь шла не покладая рук. Суда безостановочно заходили на посадку. Они плавно заходили на посадку испуская пар. Так из очередного, после приземления стали выезжать капсулы. Проводники, что отвечали за перевозку, равнодушно шли вдоль них осматривая на предмет поломок. В какой-то момент один из них дал отмашку своему коллеге, что стоял у панели управления. Тот кивнул в ответ и набрал комбинацию цифр. Все капсулы открылись

«Испепели меня Джогам, как же кружится голова.» — протирая глаза и выбираясь из капсулы, подумал он, — И воды, сейчас бы хотя бы каплю воды»

Воздух был тяжёлым, влажным — пахло рыбой, мазутом и чем-то сладковатым, как перезревшие фрукты. Грузчики перекрикивались на гортанном наречии, которого Зааг не понимал. Их лица блестели от пота, руки были в ссадинах и мозолях. Каждые несколько секунд где-то рядом с грохотом опускалась очередная цистерна, и земля под ногами вздрагивала.

Зааг подошел к пропускному пункту и встал в очередь на выход. Возле него находился пограничник и еще несколько медбратьев. Они выдавали какие-то таблетки, но все проходящие мимо отказывались от них. Спустя несколько секунд к его горлу подступил ком, а в животе неприлично громко заурчало. Еще минутой позже его вырвало стоя в очереди.

— Вы первый раз? — спросил мужчина позади.

— Нет! Наверное, съел что-то не то, — вытирая губы, отрезал Зааг.

Перемещение в капсульных кораблях в особенности в первый раз совсем не привычное для организма занятие. Судно совершает прыжок используя отличные от имперских алгоритмы, что сильно сказывается на его качестве и состоянии путников.

Работники, стоявшие у пункта пропуска, заметили его состояние. Когда подошла его очередь, он провел рукой по панели допуска. Она ответила зеленым светом. Пограничник подозрительно посмотрел на Заага и молча пихнул ему горсть таблеток, наперевес с бутылкой воды.

С десяток пилюль отправились в карман, а вода была жадно выпита за считанные секунды.

«Выпил бы еще штук сто таких, — вытряхивая последние капли подумал он, — Такс, тот человек говорил о малом мосте…»

Зааг осмотрелся, малый мост был на другой стороне порта, приблизительно в трех километрах.

— Нужно слиться с толпой, — прошептал он сам себе, накидывая капюшон. Порт поделен на зоны передвижения, ибо стать задавленным здесь проще чем кажется. Выделенные пешеходные пути, для тех, кто ждет свой рейс и не торопиться, как раз в самый раз для того, чтобы затеряться. Зааг умело влился в толпу. «Нужно достать хотя бы немного воды или я не дотяну до Шису-4» — оглядываясь по сторонам подумал он. Неподалеку виднелась закусочная.

— Морской ёж? — Зааг произнес название заведения вслух, — Оригинально, ничего не скажешь…

Он зашел во внутрь. Внутри пахло жареной рыбой и дымом. За стойкой сидели двое грузчиков — их могучие плечи едва помещались за узким столом. Они мельком глянули на Заага и тут же потеряли интерес. Помещение оказалось значительно больше, чем выглядело снаружи. Зааг подошел к стойке.

— Воды,

Бармен смерил его взглядом.

— Какой воды?

— Обычной воды! — прохрипел Зааг.

— Обычной с повышенной концентрацией солей? Или Железа? Есть еще обычная с частицами коралловых недр, — указывая на стеклянные бутыли перечислял он, — А может быть обычную с…

— Обычную воду! Простую! Самую обыкновенную! — выпалил Зааг.

— Хорошо, хорошо, так бы сразу и сказали, — набивая заказ ответил он, — Одну обычную-обычную воду…

Оплатив заказ, он выдернул из рук бармена бутылку и подошел к окну. Жадными глотками он опустошил ее еще быстрей чем ту, что выдали на пропускном пункте. Жажда, мучавшая его, наконец была утолена.

«Нужно двигаться дальше» — Он поправил капюшон и вышел на улицу. На входе в заведение стоял летательный аппарат, на его борту были прописаны две крупные буквы ПС — патрульная служба. Зааг уже собрался было миновать его, но из распахнувшейся двери вышли трое. Крупные. Коренастые. В лёгких бронежилетах, с дубинками на поясах и пластиковыми планшетами в руках. Они не смотрели на Заага — пока. Просто вышли, переглянулись, и один из них махнул в сторону порта.

«Они идут ко мне?» — он ускорил шаг.

Мужчины сделали тоже самое.

«Что им от меня надо? Я ничего не нарушил!» — пронеслось у него в голове. Сердце колотилось где-то в горле. Зааг чувствовал, как браслет матери под рукавом слегка нагрелся — то ли от нервов, то ли устройство само реагировало на опасность.

Порт на Верхисе, в прочем, как и на родном Финрире был построен рядом с ключевым городом. А потому единственной возможность скинуть хвост оставалась, попытка затеряться меж улиц. Он нырнул в проход между двумя грузовыми контейнерами. Запах мазута ударил в нос, смешиваясь с тошнотой, которая ещё не прошла после прыжка

Затем свернул вправо и дал деру что есть сил. Люди, идущие в след за ним, ударились в погоню.

— Стоять! — закричали неизвестные. Зааг не обернулся. Он рванул, в лабиринт узких улочек, которые вились между складами и какими-то мастерскими. Стены здесь были грязными, в трещинах, пахло мочой и прелыми тряпками. «Быстрее, быстрее! Не сбавлять темп!» — стучало в его голове.

Зааг свернул в узкий проход между двумя складами. Стены были влажными, скользкими, покрытыми мхом. Не сбавляя темпа, он вилял между улочками. Слегка обернувшись, он увидел, что догоняющих стало на двое меньше.

«Отлично, двух скинул! — забегая в очередной переулок подумал он, — Нельзя сильно удаляться от порта, иначе я тут потеряюсь»

Он преодолел еще один переулок.

«Поглоти тебя Джогам, какой же ты настырный! Я теряю много времени!» — комментировал он у себя в голове, своего последнего напористого преследователя.

Наконец, догоняла стал сдавать позиции и расстояние между ними увеличивалось. Вот только дорога в очередном переулке, в который он только что забежал, упиралась в тупик, во внутренний двор, выйти из которого можно было лишь пройдя сквозь дом.

«Нет, нет, нет, не может быть!» — мелькало у него в голове.

— Всемогущий! Почему? Я всего лишь хочу исправить то, что я натворил! — проговорил он касаясь стены в которую уперся. Зааг постучался в одну из дверей, дернул за ручку.

— Эй, откройте! Пожалуйста! Прошу вас! — с тревогой в голосе произносил он.

Человек, которого он практически скинул с хвоста, уже виднелся в сотне метров.

— Я не могу… У меня нет времени… И нет выбора… — он ударил рукой о дверь.

— Тупичок, — раздался голос за спиной. — Люблю такие моменты. Все хотят убежать, но никто не смотрит, куда несут его ноги.

Человек тяжело дышал. Он подходил медленно, ожидая подмогу. Зааг повернулся к ниму лицом. Левая рука непроизвольно сжалась в кулак. Он медленно, насколько мог незаметно, повернул запястье. Браслет чуть слышно загудел — низко, тяжело, будто просыпался. Рубиновый свет разлился по рунам.

- О, так у тебя есть браслет? - улыбался патрульный, - И ты решил, что справишься?

Зааг молча смотрел ему в лицо. В его правой руке начала собираться материя — она тянулась от браслета к пальцам, формируя рукоять.

Патрульный замер глядя на это. Затем едва заметно попятился. Он потянулся к рации.

- Командир, у нас тут...

«Ты когда-нибудь простишь меня за это Каин. Он отнимает много времени, твоего времени брат»

Дверь позади отварилась. Руки неизвестного схватили Заага за плечи и потянули за собой. Он провалился внутрь дома и двери за ним захлопнулись.

— Остынь парень! — незнакомец указал на браслет, — Ты собрался биться с пограничной службой?

— Ты кто такой? — Зааг небрежно протер глаза.

Человек, который его спас оказался, тем незнакомцем в очереди, что задал как показалось Заагу подозрительный вопрос.

— Ты что следишь за мной? — поднимаясь на ноги спросил он.

— Конечно слежу! Вот, даже что дом купил, чтобы посмотреть на то, как пограничники порубят тебя в капусту. Кино снимаю!

— Смешно! — рыкнул Зааг, — Мне нужно идти, я очень тороплюсь.

— Что даже спасибо не скажешь? — с улыбкой произнес человек.

— Спасибо, — равнодушно ответил он.

— Как тебя зовут парень? — поинтересовался незнакомец.

Он немного задумался прежде, чем дать ответ, смерил его взглядом, «На пограничника вроде не похож»

— Зааг. — ответил он пару секунд спустя.

— Приятно познакомиться, Зааг. Я Сартон Дейкис — он слегка отодвинул штору, чтобы посмотреть на приближающихся преследователей, — Почему за тобой гоняться?

К его горлу вновь подошел ком, а лицо побледнело. Секунду спустя его вырвало.

— Упаси меня Джогам! Ты что не выпил те таблетки?

— Какие еще таблетки? — он вытер лицо.

— Ты же понимаешь какие Зааг,

— Ты о тех, что всем пихали по прилету? — спросил он, — Выпил конечно!

— Я же вижу, что нет или тебя всегда рвет в гостях прямо на пороге?

Зааг смолчал.

— Я не желаю тебе зла, — он сделал пару шагов в сторону раковины, — Тебе нужно выпить их. Это состояние, это побочный эффект от перелета в капсульных судах. Ты как будто вчера родился, это ведь даже ребенок знает, — он налил в кружку воды и протянул ее Заагу, — Держи, сейчас принесу таблетки.

— Не нужно, — Зааг достал из кармана горсть пилюль и завис держа их в руках.

— Я не враг тебе Зааг. Я ведь вижу, ты умный парень, — он почесал нос, — Сделай мне услугу и подумай, зачем мне было пускать тебя в свой дом, если я с пограничниками был за одно?

Зааг еще немного помедлил, затем закинул таблетки в рот. Осушив стакан до последней капли, он протянул его назад.

— Можно еще воды?

— Что, жажда мучает? — с улыбкой произнес он.

Он кивнул в ответ.

— Это, кстати, тоже один из побочных эффектов подобного перемещения. Список на самом деле длинный — головокружение, потеря сознания, мигрень. Так что, в каком-то смысле ты везунчик, весь букет тебе не достался… Хотя, что-то еще может проявиться…

В дверь постучали.

— Откройте, это пограничная служба! Сокрытие преступника карается законом!

Зааг заметно напрягся.

— Так, давай-ка без глупостей, — Сартон указал на браслет и в пол голоса продолжил, — Я уже заметил, что ты не простой парень Зааг. Побереги свои силы, сейчас это точно не пригодиться.

Пограничники настойчиво продолжали стучать.

— Согласно пункту 1.23, если вы не откроете дверь. Мы будем вынуждены применить силу.

— Сожги их Джогам, — ругнулся Сартон, — Этим пограничникам стали слишком много позволять. — он махнул Заагу рукой, — Пойдем скорее.

Они прошли в другую комнату. Она была уставлена различной посудой, видно, что такие диковинные изделия созданы исключительно для коллекционеров. Комната вела к двери, которая выходила на внешнюю сторону улицы.

— Куда ты направляешься Зааг, ты ведь прибыл сюда с какой-то целью?

— Мне нужно добраться до Шису-4

— Тогда тебе нужен малый мост, но наверняка тебя там уже будут ждать эти служивые, поглоти их Джогам… Тебе необходимо переодеться! Твой глубокий капюшон вызывает много вопросов. Ты для этих типов, как бельмо на глазу. Лицо скрываешь и браслет… Судя по качеству рун — имперский. — он посмотрел на устройство, — Ты родом с Финрира?

— Откуда ты узнал? — опешил Зааг.

— Эта техника резки рун присуща мастерам Финрира, но это детали. Устройства обычных горожан, стандартны, набор рун скуден и внешний вид… Он оставляет желать лучшего.

Зааг посмотрел на свой браслет. Каждая руна, что была вырезана на его устройстве четко вымерена, а качество метала и полировки говорило само за себя.

— Что, впервые обратил внимание на это? — в очередной раз улыбнувшись спросил Сартон, — На вот посмотри, — он снял свое устройство и протянул ему, — Я сейчас быстро принесу тебе что-нибудь из одежды,

Зааг покрутил устройство Сартона в руках. То совсем не было похоже на его браслет и даже близко на тот, что они купили у торговца в черной лавке. Все потрепанное, кругом царапины и сколы.

Сартон забежал в комнату:

— На примерь скорей, — он протянул ему кофту.

Зааг в спешке натянул ее на себя, протягивая взамен свою накидку с капюшоном.

— Почти как раз! — оценил Сартон.

Стук со стороны переулка усиливался, а невнятные крики приобретали угрожающий характер.

— Все, времени не осталось. Там на пропускном пункте, сегодня работает мой товарищ. Этот человек у меня в долгу. Он очень высокий, ты сразу его узнаешь. Если вдруг, тебя попытаются задержать, задай ему следующий вопрос: Армис, как поживает твой морской пегас? — он положил руку на плечо Заага, — Ты понял?

— Понял.

— Удачи Зааг, — он похлопал ему по плечу, затем открыл дверь.

— Почему ты помогаешь мне?

— Я же говорю, книгу пишу! — на его лице растянулась широкая улыбка.

Зааг немного помедлил.

— Когда будешь гостить на Финрире, обязательно найди меня Сартон. Запомни мое имя — Зааг, Зааг Хайрэн, — махнув рукой на прощание сказал он.

Зааг поправил кофту и открыл карту на устройстве. Беглым взглядом определил свое место положение.

«Сейчас категорически нельзя привлекать к себе внимание» — подумал он про себя.

Медленно двигаясь в сторону малого моста, в отражении стекла одного из домов он увидел себя. Золотистые взъерошенные волосы ярко играли при свете звезды, он сразу слегка прилизал их. Мешковатая кофта, что явно была ему не по размеру, свисала сильно ниже пояса, не говоря уже о рукавах, что складками лежали у него на локтях. Он быстро заправил ее в штаны, а рукава закатил до запястий.

«Так вроде по лучше» — оценил он сам себя.

Добраться до площади, было основной задачей.

«Переулки опасны, там меня сейчас и ищут — размышлял он сам с собой, — придется идти прямо на виду»

Ему повезло, погоня в каком-то смысле помогла приблизиться к мосту. Полтора километра он преодолел. Осталось дело за малым, вторая половина пути. Зааг настроил шаг и уверено двигался в сторону моста. Мимо него проехало судно с пограничниками, видимо подмога. Демонстративно спокойное лицо Заага, не выдавало в нем нарушителя. А привычные атрибуты хулигана он оставил в доме у Сартона.

«Проехали мимо» — выдохнул Зааг.

Он встроился к потоку людей двигающихся к малому. Зааг разглядывал корабль, что ожидал его на взлетной площадке.

«О Джогам, опять капсульный» — он сжал губы.

Очередь медленно, но уверено продвигалась. Корабль был все ближе. Вокруг него крутились инженеры, осматривая и постукивая здесь и там. Один из них дал команду ожидающему неподалеку транспорту с огромными клещами. Тот вплотную подъехал к кораблю и начал орудовать своими клешнями. Несмотря на свою массивность, работал он с ювелирной точностью движений. Машина вытащила зарядную палладиевую пластину и заменила ее новой. Инженер, контролирующий процесс, показал большой палец вверх, после чего машина покинула взлетную площадку.

Зааг подошел к пропускному пункту, стараясь не привлекать к себе внимания. Его сердце бешено колотилось, но внешне он сохранял спокойствие. Один из пограничников, высокий мужчина с суровым лицом, бросил на него беглый взгляд. Зааг почувствовал, как ладони снова стали влажными. Он вспомнил слова Сартона и, сделав шаг вперед, тихо произнес:

— Армис, как поживает твой морской пегас?

Пограничник замер на мгновение, его глаза сузились, а затем он кивнул, едва заметно.

— Проходи, — коротко бросил он, отводя взгляд.

Зааг выдохнул и быстро прошел мимо, направляясь к кораблю. Его шаги стали увереннее, но внутри все еще бушевала буря. Он не мог позволить себе расслабиться — слишком многое было на кону.

Капсульный корабль выглядел не менее устрашающе, чем предыдущий. Зааг сглотнул, вспоминая, как его вырвало после последнего перелета. Он взял себя в руки и вошел внутрь, заняв место в одной из капсул, внутри пахло чужим потом и дешевым дезинфектором. Стеклянная дверь закрылась, и он почувствовал, как капсула мягко втянулась в корпус корабля.

— Пристегнитесь, — раздался механический голос.

Зааг послушно защелкнул ремни, чувствуя, как его тело напрягается в ожидании прыжка. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании.

«Я скоро брат, держись…» — пробежало у него в голове.

Он зажмурил глаза.

— Прыжок через три, два, один…

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 9

«Я видел, как рождаются звёзды. Я видел, как они гаснут, принимая в свои объятия целые цивилизации. Империи — лишь пепел на ветру.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Ощущение от капсульного перемещения всегда было таким, будто тело растянули в разные стороны, а затем резко сжали. Зааг стиснул зубы. Желудок скрутило с новой силой, но на этот раз всё обошлось без неприятных последствий. Через несколько секунд всё закончилось, и он почувствовал, как капсула выезжает из корабля.

Шису-4 встретила его холодным ветром и серым небом. Планета славилась суровыми условиями и минималистичными постройками. Зааг вышел из капсулы, оглядываясь по сторонам. Вокруг суетились люди, но никто не обращал на него внимания. Он активировал браслет, чтобы проверить карту.

— Зааг Хайрен, — раздался спокойный голос за спиной.

Он резко обернулся. Перед ним стоял человек в простой, но аккуратной одежде. Миллар. Имперский соглядатай. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, а глаза — холодными, как лёд.

— Я рад, что ты добрался, — произнёс Миллар, слегка кивнув. — Пойдём, у нас мало времени.

Зааг последовал за ним, стараясь не отставать. Они прошли через несколько узких улочек, пока не оказались перед небольшим зданием, затерянным среди более высоких построек. Миллар открыл дверь и жестом пригласил внутрь.

В комнате было сумрачно, но через несколько секунд загорелся мягкий свет. Зааг огляделся: повсюду — странные устройства, которых он не мог опознать. На стенах висели карты и схемы, в центре стоял стол с голографическим проектором.

— Садись, — Миллар указал на стул. — Нам есть что обсудить.

Зааг опустился на стул, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Он смотрел на Миллара, ожидая объяснений.

— Ты знаешь, зачем тебя сюда отправили? — спросил соглядатай, скрестив руки на груди.

— Чтобы спасти Каина, — ответил Зааг, не отводя взгляда. — Но я не понимаю, как это связано с Шису-4.

Миллар медленно подошёл к голографическому проектору и провёл рукой над его поверхностью. В воздухе замерцали очертания планеты — скалистые хребты, густые джунгли, пробивающиеся сквозь каменные расщелины, и огромный кратер на севере, где, судя по метке, лежало нечто.

— Корабль медкорпуса был частью эскорта легиона «Несущих Свет». Его миссия — доставка медицинских грузов на передовую. Но повстанцы устроили засаду. В хаосе боя навигационные системы корабля повредили, и он совершил аварийный прыжок сюда.

Зааг склонил голову, изучая карту.

— Почему его до сих пор не нашли?

— Потому что Шису-4 — это не просто забытый уголок империи. Это гробница. — Миллар коснулся проекции, увеличив изображение кратера. — Атмосфера здесь насыщена минералами, которые глушат сканеры. Даже наши технологии бессильны.

— Тогда как мы его найдём?

— По старинке. — Миллар усмехнулся. — Пешком.

Доступ на Шису-4 был закрыт для неустановленных лиц. Но имперский соглядатай долго и упорно плёл свои нити. И они приносили плоды.

— Сейчас Дарк выдаст тебе дыхательную маску, — Миллар указал на высокого молчаливого мужчину.

Получив всё необходимое, Зааг проследовал за Милларом. Корабль уже ждал.

— Долго же ты добирался, — заметил Миллар. — Мы ждали тебя, как ждут дождь на равнинах Лакайра.

— У меня были небольшие трудности, — ответил Зааг.

— Главное — успел. Всё могло пойти прахом, прибудь ты на час позже.

Миллар подошёл к пилоту и постучал того по плечу. Корабль взмыл в небеса.

Воздух на Шису-4 был густым, пропитанным запахом прелых лиан и чего-то металлического. Путь через джунгли оказался труднее, чем Зааг предполагал. Он шёл за Милларом, прорубая дорогу мачете, которое выдал ему один из сподвижников.

— Ты знаешь, почему Рэйканы оставили этот спутник? — неожиданно спросил Дарк. Его голос звучал глухо, будто пропущенный через сито усталости.

Зааг пожал плечами.

— Говорят, здесь что-то случилось. Что-то, что даже они не смогли контролировать.

— Твои предки когда-то ошиблись, и Рэйканы предпочли забыть об этом, — продолжил Дарк.

Зааг промолчал. В груди что-то сжалось — не страх, нечто глубже.

— Здесь что-то не так, — пробормотал Дарк, сжимая рукоять меча.

— Здесь всё не так, — ответил Миллар, но его спокойствие казалось напускным.

По спине Заага пробежал холодок. Он оглянулся — между деревьями мелькнула тень. Быстрая, почти неуловимая.

— Кто-то нас преследует.

Миллар наконец остановился.

— Не «кто-то». Это джунгли. Они здесь живые. — Он сделал паузу. — Странно, что ты только сейчас это заметил.

— Что это значит?

— Не трогай лианы. И не смотри в воду.

Зааг хотел спросить, что за вода в этих каменных дебрях, но тут же получил ответ: они вышли к узкому озерцу — чёрному, как чернила. На поверхности плавали огромные цветы, их лепестки медленно шевелились, будто чувствуя приближение живых существ.

— Обойдём, — приказал Миллар.

Но тропа за озером внезапно оборвалась, превратившись в хаос скал и корней.

— Тупик, — констатировал Дарк.

Миллар достал карту. Голографическое изображение мерцало, искажалось.

— Эти минералы в воздухе… Навигация не работает.

Зааг посмотрел на небо — солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая всё в кровавые тона.

— Тогда идём наудачу.

— Удача здесь — плохой советчик, — проворчал Дарк, но выбора не было.

— Будем спускаться, — принял решение Миллар.

Спуск отнял много сил. Дорога заняла ещё час, пока Зааг не заметил на скалах странные отметины — царапины, слишком ровные, чтобы быть природными.

— Здесь был корабль, — Миллар подошёл ближе, провёл рукой по камню. — И его тащили.

— Что?

— Смотри. — Миллар указал на глубокие борозды в почве. — Кто-то пытался его скрыть.

Зааг почувствовал, как по спине снова побежали мурашки.

— Кто?

— Те, кто боится, что его найдут.

Дарк мрачно усмехнулся.

— Или те, кто охраняет то, что внутри.

— Судя по карте… — Миллар вновь сверился с еле мерцающей голограммой, — это место очень далеко от кратера. Сколько же его тащили? И главный вопрос — кто?

Проследовав по следам, они наконец увидели огромное судно. Его корпус, некогда золотой, теперь покрывали странные наросты — будто металл заразился болезнью. Корабль был завален грудой камней и опоясан переплетающимися лианами.

— Медкорпус, — прошептал Зааг. — Это он.

Ещё до того, как они подошли к запечатанному шлюзу, Зааг заметил странные фигуры. Два могучих воина в потрескавшейся латной броне лежали у самого основания корабля, будто пали, пытаясь помешать чему-то вырваться наружу. Их позы говорили об отчаянной последней схватке: один сжимал сломанный клинок, второй лежал на спине, пустые глазницы шлема обращены к серому небу Шису-4.

— Чёрт возьми… — прошептал Дарк, останавливаясь. — Это же…

— Паладины, — закончил за него Миллар. Его обычно бесстрастный голос звучал натянуто. — Легион «Несущих Свет».

Зааг медленно обошёл мёртвых воинов. Их броня, украшенная некогда золотыми орнаментами, теперь покрылась теми же странными наростами, что и корабль. Но сквозь слои времени и коррозии угадывались величественные силуэты. На плаще одного из них ещё виднелся вышитый герб — орёл над восходящим солнцем, символ Фаемгара.

— Они погибли столетия назад, — сказал Миллар, касаясь брони сапогом. — Но эти наросты… кажется, они появились за последние недели.

— Значит, корабль их заразил? — спросил Дарк, нервно покрутив в руках мачете.

Миллар не ответил. Его внимание привлёк третий воин — полузасыпанный обломками у самого шлюза. Этот паладин сидел, прислонившись к корпусу, рука всё ещё сжимала рукоять меча, вонзённого в землю. На запястье мертвеца блеснул браслет с фамильной печатью.

Зааг незаметно присел рядом. Под слоем странной субстанции он разглядел гравировку: «Свет во тьме». Сердце учащённо забилось — он с детства зачитывался хрониками о паладинах, перед которыми не устояло ни одно войско.

Прикрыв движение телом, он провёл пальцами по замку. Браслет поддался с лёгким щелчком, будто ждал его. Зааг быстро сунул реликвию в карман, чувствуя, как холодный металл жжёт кожу.

— Идём, — резко сказал Миллар, словно почувствовав неладное. — Мы теряем время.

Они подошли к шлюзу. Панель управления была мертва, покрыта пылью и наростами.

— Биометрический замок, — констатировал Миллар.

— У нас нет никого из медкорпуса, — заметил Дарк.

Миллар посмотрел на Заага.

— Попробуй.

Зааг замер.

— Почему я?

— Потому что ты единственный, кто ещё не пробовал.

Это не было ответом, но что-то в тоне Миллара заставило Заага подчиниться. Он медленно поднял руку, будто боясь, что дверь его ударит, и прижал ладонь к панели.

Ничего.

— Видишь? — начал Зааг, но тут же замолк.

Под его пальцами металл затрещал. Наросты осыпались, обнажая едва заметное свечение.

Щелчок.

Шлюз со скрипом открылся, выпуская струю затхлого воздуха.

Зааг отпрянул.

— Как…?

Миллар смотрел на него так, будто видел впервые.

— Очень интересно…

Темнота внутри корабля казалась почти осязаемой.

— Противоядие в медблоке, — сказал Миллар, зажигая фонарь. — Если оно ещё там.

Зааг сделал шаг вперёд, но Дарк вдруг схватил его за руку.

— Подожди.

Фонарь Миллара выхватывал из темноты жуткую картину. Трое паладинов лежали в первом же коридоре, образуя последний рубеж обороны. Их тела буквально срослись со стенами — будто корабль поглотил их, превратив в часть себя. Один из воинов, застывший в боевой стойке, был пронзён десятками чёрных отростков, похожих на корни деревьев.

— Они не бежали, — хрипло прошептал Дарк. — Они… они сдерживали это.

Миллар молча осмотрел останки. Вдруг его фонарь выхватил из тьмы надпись, выцарапанную на стене рядом с последним паладином:

«Оно пробудилось».

— Ты слышишь?

Тишина.

А потом — скрежет металла.

Где-то в глубине корабля что-то шевельнулось.

Щупальце ударило внезапно. Оно вырвалось из вентиляционной решётки — длинное, покрытое хитиновыми пластинами, — и вонзилось Дарку прямо в грудь, пробив бронежилет как бумагу. Кровь хлынула тёмно-зелёным потоком.

— Чёрт! — Зааг рванулся вперёд. Браслет вспыхнул… и погас. Ни всплеска энергии, ни привычной вибрации — только мёртвая тишина.

Миллар выстрелил трижды. Голубые импульсы разрезали тьму, заставив существо отпрянуть. На груди Дарка остался обрубок щупальца, медленно растворяющийся в крови.

Они тащили его по коридорам, оставляя кровавый след. Стены пульсировали наростами, будто корабль превращался в гигантский живой организм.

— Какого хрена тут происходит? — выкрикнул Зааг.

— Туда! Бегом! — проигнорировав вопрос, приказал Миллар.

Медблок выделялся символикой — змея, обвивающая планету. Зааг вновь приложил ладонь к замку, и дверь распахнулась.

— Ищи антидот! Быстрее! — крикнул Миллар, зажимая рану Дарка, из которой хлестала кровь. — Голубой флакон! В охлаждённом месте!

Зааг быстро нашёл что-то похожее на холодильник. Замок не поддавался.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — прошипел он.

— Отойди! — Миллар выстрелил в замок плазматическим пистолетом. — Перевяжи Дарка!

— Оно не отпустит нас, — тяжело прохрипел Дарк.

— Тихо, сейчас я тебя перевяжу! — отрезал Зааг. — Ему нужна медицинская капсула! Он не потянет обратно!

Миллар молча складывал ампулы в термоконтейнер.

— Планета мутирует быстрее, чем мы думали… — Он захлопнул крышку. — Вколи ему это.

Зааг ввёл Дарку всё содержимое шприца.

— Ждём, пока подействует, и делаем отсюда ноги.

Миллар резко развернулся к голографическому проектору. Пальцы пролетели по интерфейсу, вызывая схему корабля. Изображение мерцало, но маршрут к аварийному люку был чётким.

— Здесь. — Он указал на извилистый путь через три отсека. — Пилот уже получил сигнал. Через двенадцать минут будет у люка.

Зааг приподнял Дарка. Препарат замедлил распространение яда, но чёрные прожилки уже ползли по его шее.

— Он не пройдёт этот путь, — прошептал Зааг.

— Тогда мы его понесём, — холодно ответил Миллар, заряжая пистолет.

Первый удар пришёлся на них, едва они вышли из медблока.

Существо выползло из вентиляции. Его тело стало полупрозрачным, будто сливалось с металлом корабля. Только глаза — десятки жёлтых точек — светились в темноте.

Щупальце со свистом врезалось в стену позади них, оставив глубокую вмятину. Миллар открыл огонь.

— Бегом! Налево!

Зааг двинулся в указанную сторону, поддерживая Дарка.

— Вот поворот! — свернул он направо.

Позади послышался скрежет и жуткий гул.

— Люк в конце коридора! — крикнул Миллар. — Вон он!

Он выстрелил в смыкающий механизм, и люк тяжело ввалился внутрь.

— Зааг, сначала ты! — приказал Миллар. — Затем вытащим Дарка. Быстро!

Оттолкнувшись от плеч Миллара, Зааг взобрался на крышу и протянул руку вниз.

— Давайте!

— Эй, парень! — Миллар ударил Дарка по щекам. — Нам пора! Ты слышишь?

Дарк едва заметно кивнул.

— Я подсажу тебя, а Зааг поднимет. Понял?

В глазах раненого стояла пелена. Он закашлял — кровью.

— Посмотри на меня, Миллар… — прохрипел Дарк. — Этот пацан не вытащит меня. Во мне две с лишним сотни фунтов…

Миллар оценил расстояние.

— Хорошо. Мы подадим тебе руки и вытащим вдвоём.

Шум в конце коридора усилился. Миллар несколько раз выстрелил в пустоту.

— Давай, дружище, — он помог здоровяку подняться.

Дарк, опираясь на Миллара, оттолкнулся от пола. Они протянули ему руки.

— Скорее! ДАРК!

Он протянул руку навстречу. Миллар крепко сжал её. И в тот же миг тело Дарка насквозь пробило с десяток щупалец. Редкая улыбка на его лице была последним, что они увидели, прежде чем существо утащило его во мрак.

Миллар со всей силы ударил кулаком о борт корабля.

— Его больше нет, парень, — тяжело дыша, произнёс он. — Он ушёл.

Зааг с пустыми глазами продолжал протягивать руку в пустоту. Вдалеке уже слышалось приближающееся судно.

— Давай, поднимайся, — Миллар положил ему руку на плечо.

Зааг медленно отпрянул от люка.

— Почему ты не поднял его первым? — выкрикнул он.

— Ты бы не вытащил, — спокойно ответил Миллар. — Не потянул бы такой вес.

— Откуда тебе знать, сколько во мне силы?

— У нас нет времени на сопли, парень. — Миллар смерил его холодным взглядом. — Не забывай, зачем ты здесь.

Их судно быстро приближалось. Трап уже висел рядом. Пустовавшее место Дарка отзывалось болью внутри Заага.

«Непозволительно слаб», — вертелось в голове.

— Это не твоя вина, — заговорил Миллар, когда корабль взмыл вверх. — Дарк был уже не жилец. Его рана несовместима с жизнью, поверь.

— Так что — бросить сразу? — язвительно ответил Зааг. — Зачем мучились?

— Затем, чтобы эта тварь дала нам спокойно улететь. — В голосе Миллара звучала ледяная жестокость.

— Так ты поступаешь со своими товарищами? Может, и меня бы бросили?

— Исключено. — Миллар не дрогнул. — Я и Дарк пожертвовали бы собой ради тебя. Мир так устроен. Не все жизни стоят одинаково.

Зааг отвёл взгляд на проплывающие внизу джунгли.

— Нужно было взять больше людей. Мы бы справились.

— Попасть сюда хотя бы одному человеку — уже достижение. Дом Рэйкан скрывает это место так тщательно, что готов уничтожить любые упоминания о нём. — Миллар помолчал. — А выведать, что здесь происходит, было почти невозможно. Это шаг в неизвестность. Мы бы никогда не стали подвергать опасности наследника, зная, что его ждёт.

Обратная дорога отняла последние силы. Зааг просидел в отключке весь путь и очнулся, только когда корабль начал снижаться.

«Так вот зачем эта зона отчуждения», — подумал он.

Городок был опоясан выжженной землёй на десятки миль вокруг.

Корабль приземлился с глухим стоном, выпуская клубы пара. За бортом маячили силуэты в серых плащах — сподвижники Миллара.

Шлюз открылся. Первым вышел Миллар, плащ колыхался на ветру. Он не оглянулся, лишь сделал отмашку:

— Проводите его.

Двое из свиты шагнули вперёд. Один — коренастый, со шрамом через глаз — молча взял контейнер. Второй, молодой парень, протянул свёрток:

— Чистая одежда. Наследнику нельзя появляться в таком виде.

Зааг машинально принял свёрток, но не отпускал взглядом спину Миллара.

— Твой транспорт скоро будет, — произнёс тот, не оборачиваясь. — Врачеватели ждут.

Зааг не двинулся с места.

Миллар остановился у входа в терминал.

— Вопросов у тебя теперь, наверное, много. — Он помолчал. — Но сначала спаси брата. Потом ищи ответы.

Судно уже виднелось вдали.

— Удачи, Зааг Хайрен.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 10

«Приход Махараджи ждали тысячелетия. Писания говорили, что он принесет баланс во вселенную»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Финрир встретил Заага тёплым рассветом. Ветра с верхних кольцевых хребтов разносили аромат сосновой смолы — такой терпкий и плотный, будто сам воздух пытался остановить бег времени. Корабль мягко приткнулся к посадочному мосту, и трап плавно опустился. Зааг шагнул на площадь.

На внешних мостах уже кипела работа. Грузовые суда одно за другим сбрасывали на платформы ящики с минералами, инженерные капсулы и плотно запечатанные тюки с древесиной. Из всех ресурсов Финрира это был самый ценный. Сине-серые стволы финрийской яшмы переливались, как металл, а её древесина по прочности могла сравниться с броней легионеров Хайрен.

Зааг на ходу коснулся сумки, свисающей с плеча. Сквозь плотную ткань под пальцами ощутился твёрдый край кейса. Он задержал руку на нём чуть дольше обычного — будто проверяя, не исчез ли тот самым коварным способом, каким исчезают последние надежды. Всё было на месте.

В глубине груди снова зашевелилось беспокойство. Не страх — он уже сжёг его в себе. Осталась только тревога, как туго натянутая струна. Происходящие события перевернули привычный уклад жизни с ног на голову.

Он свернул вглубь одного из внешних колец. Каменные плиты дороги под ногами были влажны от утреннего конденсата. Финрир медленно просыпался — ворота поднимались, открывались шлюзы. По соседним аркам прошёл отряд техников в чёрно-золотых мундирах. Зааг невольно замедлил шаг.

Из рукава он осторожно вытянул браслет. Тот самый — снятый с павшего палладина на Шису-4. Грубый, чужой, пугающе тяжёлый. Он будто был выкован не для человека, а для машины. На поверхности — резные узоры, больше похожие на печати. Внутри — тишина. Но когда Зааг держал его в руках, в этой тишине что-то отзывалось. Как будто браслет знал, кто теперь его хозяин. И не возражал.

Он спрятал его обратно под ткань, ускоряя шаг. Впереди маячил контур арки, ведущей к первому жилому кольцу. Зааг уверенно направился к проходу, но, как только его нога ступила на сканирующую полосу, один из терминалов издал громкий звук.

— Стой, — прозвучало резко.

Двое стражников в стандартной броне кольцевого периметра вышли из бокового сектора. Один взглянул на планшет и нахмурился.

— Зафиксировано аномальное палладиевое излучение, — сказал тот, что с планшетом. — Источник — ты.

Зааг сделал короткий вдох, не выказывая ни удивления, ни страха.

— Послушайте, — отчеканил он. — Я только что вернулся по дипломатическому поручению от имени моей матери, госпожи Атрис Рэйкан.

Стражники переглянулись. А затем разразились громким смехом.

— Да, мы тоже тут по спецзаданию самого императора! А вон тот, — верзила указал пальцем на коллегу в метрах пятнадцати от них, — ты не поверишь, вообще тайный агент партизанских домов! — захлёбываясь от смеха, с трудом произнёс он.

Зааг слегка сдвинул сумку на плече.

— Я серьёзно, у меня кейс с медицинским оборудованием, — продолжал он. — Всё в пределах допустимого.

— Досмотри его портфель! — приказал напарнику здоровяк.

Зааг молча передал сумку. Стражник внимательно изучил содержимое и достал кейс.

— Тяжёлый, — произнёс он, слегка подбрасывая его.

Зааг напрягся.

— Осторожно с ним, — попросил он, протягивая ладонь.

— А ты что, нервничаешь? — заглядывая в глаза, произнёс старший.

— Я же говорю, это медицинское оборудование, — парировал Зааг. — Оно требует бережного отношения. Вы ребята вообще в курсе, что некоторые реагенты при взбалтывании взрывоопасны?

Старший стражник прищурился, будто хотел что-то сказать, но в этот момент неподалёку от пропускного модуля с громким щелчком открылся один из грузовых контейнеров. Из него вывалилась капсула с ядовитым мхом — и один из дежурных поднял тревогу.

— Проклятье, опять этот мох! — выругался младший. — Третий раз за неделю.

Стражники отвлеклись на происходящее.

— Ладно, пропусти его, — старший из них смерил Заага взглядом. — Посмотри, у него ещё молоко на губах не обсохло! — сквозь широкую улыбку сказал он. — Авось не врёт и нам чего перепадёт! — смеясь, закончил он.

— Пошли скорей, — ответил второй, шагая в сторону сбегающихся стражников.

Зааг чувствовал, как браслет под тканью рукава нагревается, будто подбивая потаённые уголки его души на страшные вещи.

Досмотр окончился. Пока под ногами разворачивался серпантин дорожек, ведущих к родовым покоям, Зааг говорил сам с собой — мысленно, сдержанно, но отчётливо:

«Если он выживет… Если антидот сработает… Всё это было не зря. Всё, что мы прошли. Лес. Пещеры. Палладий. Дарк… Но всё это — ничто, если Каин не откроет глаза.»

Он даже не заметил, как подошёл к входу в фамильные покои. Дворец Рэйкан был высечен из цельной скалы, снаружи украшенной живыми лозами, изнутри — утонувший в тишине и полутонах. В зале его уже ждала Атрис.

Она появилась бесшумно, как и всегда. Волосы аккуратно заколоты в спираль, лицо — выгорожено светом из высоких окон. Ни тени осуждения. Только материнская твердость и внутренняя тревога. Её глаза чуть приоткрылись при виде Заага. Скрывая свои настоящие эмоции, она подошла к нему поближе.

Он выглядел мрачно. В глазах не было той присущей ему дерзости. Интуитивно она чуяла: Шису-4 встретило их не так, как было запланировано. Атрис молча обняла его. Это были не обычные объятия. Она будто пыталась растопить в нём океаны льда, что захватывали его душу.

— Мальчик мой, — поглаживая по голове, произнесла она.

— У меня получилось, — ответил он, и по его щеке пробежала слеза.

— Я знаю, — ответила она, и горькие слёзы тонким ручейком побежали по её лицу. — Если бы мы были в курсе…

— Всё в порядке, — прервал её Зааг. — Теперь мне есть чем поделиться с Джогамом. — Он нарочито улыбнулся.

Затем молча снял сумку с плеча и достал кейс. Передал в руки Атрис. Перехватив взгляд сына, она добавила:

— Отец будет горд тобою.

Расстегнув вторую застёжку, он достал ещё один предмет — палладиевый браслет, тот, что получил перед отлётом. Протянул его ей, не глядя в глаза.

— Спасибо, — произнёс он.

— Теперь он твой. Ты заслужил его, — парировала Атрис.

Он молча покачал головой в знак несогласия и, не дожидаясь ответа, шагнул вглубь коридора.

Атрис смотрела ему вслед. Её сын уже не был тем юношей, каким она его провожала.

В покоях было слишком тихо. Стены казались тесными, воздух — густым. Ни зеркало, ни книги, ни голографические панели не спасали от нарастающего беспокойства. Зааг не мог усидеть на месте. Он чувствовал этот зуд в руках, это внутреннее напряжение — как перед бурей, которая не может не разразиться.

Он достал из сумки браслет палладина. Взглянул на него вновь. Резкие черты, металлический вес, едва ощутимая пульсация — будто браслет дышал.

Он вышел в коридор и направился к выходу из фамильного гнезда. Зааг шёл быстро, тревога внутри него автоматически ускоряла шаг. Он отгонял от себя мысли, все без исключения. Тренировочный комплекс вырос перед ним неожиданно — серое здание, утопающее в тени высоких деревьев. Зааг толкнул дверь и шагнул внутрь. Пахло потом, металлом и озоном. Где-то в глубине коридора слышались ритмичные удары — кто-то отрабатывал удары по манекенам.

Карвела на посту не оказалось — вместо него у терминала возился молодой техник, судя по нашивке — новичок. Зааг прикинул момент. Голос его был ровным, почти расслабленным.

— Карвел просил меня опробовать систему на третьей ступени. Сказал, что надо понять совместимость браслета.

Техник замялся.

— У нас строгий протокол… третья ступень допускается только после рапорта…

— Карвел сам сказал. Ты можешь проверить у него. Или… запустить сеанс. На тебе ведь ответственность только за техническую сторону, верно?

Техник не двинулся с места.

— Ты слишком молод для такой ступени, — смерив его взглядом, вновь воспротивился новичок.

Зааг

Мальчишка сжал губы, затем кивнул.

— Хорошо, но ровно на минуту. — Он активировал панель. — Подай знак, если что-то пойдёт не так, я остановлю модуляцию.

Спустя несколько секунд комната активировалась.

— Загружаю третью ступень. Реальность боестолкновения — девяносто один процент, ограничители в полуактивном режиме. Подтвердите готовность.

Зааг молча поднял левую руку и защёлкнул браслет. В ту же секунду по его венам пробежала рубиновая рябь. Как будто раскалённый металл влили в кровь. Сердце сжалось — и тут же раскрылось. Он вдохнул резко, с придыханием.

Под его ногами пол сменил структуру — пластины отошли, и на арену вышли первые голографические противники. Но эти не были привычными. Их движения были быстрыми, слаженными, теперь это были не пустые куклы, это настоящие машины для убийств.

В правой руке Заага из палладия, что питал браслет, собиралось оружие. Металл формировал не привычную, легкую спату, а нечто более опасное. Алебарда — огромная, широкая, с изогнутым наконечником и тяжёлым противовесом. Браслет сам «решил», что ему нужно.

Первый удар — секущий, по диагонали. Противник разлетелся на части. Второй — вбок: влетающий щитоносец был отброшен к стене. Третий — импульс вперёд: сразу двоих, как сквозь воздух.

Он не ощущал веса оружия. Санмора больше не была тонкой материей, струящейся по рукам. Она стала бурей. Вибрация, исходившая от браслета, была грубой, почти насильственной — будто металл насильно внедрялся в плоть, чтобы подчинить ее себе.

Зааг двигался в раже. Он забывал о боли, о времени. Голограммы шли волнами, и каждую из них он встречал новым каскадом силы. Алебарда в его руках рассекала цельную броню как воздух. Но это была не его сила. Он ощущал, что его тело пропитывала чужая воля. И ощущал стойкое чувство всепоглощающего гнева.

На 47-й секунде ему в грудь влетел тяжёлый проекционный удар. Он отступил, пошатнулся, но удержался. На 52-й рефлекторно закрыл плечо, но не успел. Вражеский удар с шипом вонзился в него сбоку.

Горячая, как расплав, кровь тут же проступила сквозь ткань. Боль пришла с запозданием, но пришла яростно. Он зашипел и отбросил противника мощным толчком. Площадка вздрогнула. В это же мгновение вся сцена замерла. Противники рассыпались в пыль и, как по команде, втянулись в стены арены.

Он стоял, пошатываясь, чувствуя, как кровь пропитывает плечо. Не смотря на то, что бой закончился, браслет все еще был активен. Яркий свет и вибрация исходившая от него продолжала наполнять комнату. Зааг сделал глубокий вдох и алебарда исчезла, распавшись в пыль, и оставила после себя тяжесть в мышцах.

— Глупец, — раздалось от входа.

Карвел. Строгий, как всегда. Его шаги гулко разнеслись по пустому залу.

— Думаешь, наследнику дома позволено нарушать правила, как бойцу арены? Этот комплекс не игрушка, Зааг. Здесь умирают, если делают глупости.

Карвел уколол взглядом мальчишку, который запустил модуляцию. Тот, опустив голову, спешно покинул комнату.

— Я знал, что делаю, — отрезал Зааг, зажимая неглубокую рану.

— Ты лишь недавно освоил вторую ступень, — парировал Карвел. — Твоя самонадеянность возведена в абсолют, Зааг Хайрен. И это ужасное качество для наследника.

Карвел подошёл ближе, встал напротив.

— Ты хоть понимаешь, что это такое? — Он указал на браслет. Говорил он спокойно, но в его голосе чувствовалась жесткость. — Решил, что сможешь управлять этим?

— Я уверен, что справлюсь, — ответил Зааг.

— Если бы ты видел хоть что-нибудь за своим задетым самолюбием, то понял бы масштаб последствий наличия у тебя этой игрушки. — Он кивнул на браслет вновь. — Но если у тебя остались хоть капли здравого смысла, тебе следует уничтожить его немедленно. Или я сам отдам приказ.

— Нет, — твёрдо отверг Зааг.

Карвел сделал шаг вперёд, пристально глядя в глаза юноше:

— Ты чувствуешь себя сильным? Несокрушимым? Вот только ты не палладин. Ты не родился на Соломоне-1. Твоя кровь не создана, чтобы удерживать такие вибрации. Этот браслет рано или поздно испепелит тебя, а вместе с тем и тех, кто рядом. - произносил он повышенным тоном, - Это устройство старо как мир, никто, даже я не знаю, что от него можно ожидать. Его необходимо изучать.

Карвел скрестил руки за спиной, как делал это всегда перед тем, как выносить приговор.

— Палладий в такой концентрации, Зааг, — произнёс он медленно, — не просто нестабилен. Он влияет на центральную нервную систему. Повышает уровень агрессии. Стирает грань между разумом и инстинктом. Это разрушает не только тело. Это размывает человечность. И это лишь малая часть его послужного списка.

Зааг сжал пальцы, но не отвёл взгляда.

— Я только что использовал его. Я знаю, на что он способен. И я не чувствую враждебности. Он подчиняется мне.

— Это ещё хуже, — прошипел Карвел. — Палладий не должен был вообще «подчиняться». Он должен быть изолирован. Закрыт. Спаян и заперт, как было веками. Ты думаешь, что контролируешь его, — но, возможно, именно он выбрал тебя.

Повисла тишина.

— Кроме того, — продолжил Карвел уже спокойнее, — рядом с Каином тебе с этим браслетом делать нечего. Клетки его тела поражены. Любая, даже малая активность палладия рядом с ним навредит ему. Его организм и так балансирует на грани. А этот браслет, его активность опасна даже для тебя, не говоря уже о Каине. Его это излучение может убить. Ты хочешь этого?

Зааг вздрогнул. Словно невидимая игла вошла под кожу.

— Я не допущу, чтобы он пострадал. Но я прошу — позволь мне доказать, что этот артефакт можно изучить. Под твоим наблюдением. Будем проводить тесты и необходимые анализы Ты сам сказал — мы ничего не знаем о возможностях палладиевых систем старой генерации. Так пусть это станет началом. Быть может мы сможем создать для нашего дома нечто новое. И это изменит баланс сил в нашу пользу.

Карвел долго смотрел на него, будто что-то взвешивал. Затем медленно кивнул.

— Ладно. У нас будет всего одна попытка. Но браслет остаётся здесь, в комплексе. Он будет храниться в герметичном отсеке. Доступ — только через меня. Завтра ты вернёшься, и мы начнём первые тесты. И ещё, важная оговорка. Если что-то пойдёт не так — я уничтожу его без колебаний.

Он сделал полшага, потом обернулся.

— А сейчас тебе лучше наведаться в медблок.

— Зачем? — Зааг поднял голову.

Карвел слегка приподнял бровь, сдерживая выражение эмоций:

— Каин пришёл в себя.

Сердце Заага пропустило удар. Воздух будто сгустился. Он шагнул вперёд, потом остановился.

Он молча расстегнул запястье. Устройство с тяжёлым щелчком отцепилось. Браслет будто противился покидать тело хозяина. Зааг с незнакомым доселе внутренним противоречием передал устройство Карвелу и вышел, не оборачиваясь. На этот раз его шаги были легче обычного. Но впервые за много дней — с надеждой.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 11

«Приход Махараджи ждали тысячелетия. Писания говорили, что он принесет баланс во вселенную»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Всё начиналось с шелеста ткани — лёгкий звук, будто ветер касался знамён на площади. Каин видел себя со стороны — семилетнего мальчика с чуть угрюмыми глазами, затянутого в тесный костюм змея. Зеленоватые чешуйки отражали свет, а капюшон с вытянутой мордой и глазами, расшитыми серебром, почти закрывал лицо. Рядом стоял Зааг, сияющий от гордости. Его костюм орла был украшен перьями и бронзовыми вставками, а крылья из плотной материи гордо раскинулись за спиной.

— Опять тебе повезло с костюмом! — протянул Каин.

— Ага! Уже который раз вытягиваю! — хихикнул Зааг.

Толпа смеялась, танцевала, пела гимны на центральной площади Финрира. Все праздновали Вечер Огня — день, когда Фаемгар и союзные дома окончательно сокрушили языческий Дом Сэндхаген. Дети в этот день носили маски героев и чудовищ как символ памяти и победы.

— Я зло, — театрально произнёс Каин, вытянув вперёд игрушечный меч.

— А я добро! — рассмеялся Зааг и с громким «ура» ударил деревянным оружием, выбив меч из рук Каина. — И добро всегда побеждает, особенно если носит костюм с перьями!

Сцена дрогнула, словно воспоминание соскользнуло. Вместо площади — классная аудитория. Грубые стены из тёмного камня, амфитеатр, в центре — учитель Технологии, седой мужчина по имени Саррус. Он говорил медленно, будто каждый слог был важен.

— Палладий, — произнёс он, — это не просто металл. Он катализатор воли. Он резонирует с тем, кто его носит. Он усиливает, искажает, разрушает или возвышает. Чистая жила смертельна. Она издаёт опасные для простых людей вибрации.

— А почему фаемгарцы не умирают от него? — подал голос ученик с последнего ряда.

Саррус усмехнулся:

— Потому что ядро Соломона-1 состоит из палладия. Их тела с рождения имеют повышенный иммунитет. Они терпимы к нему. Мы — нет. Вот почему для большинства браслеты опасны. Но сам по себе палладий приносит больше пользы, чем вреда. — Саррус указал на голографическую доску: — Вот, обратите внимание на это. — Он указал на только что вырисовавшуюся картину. — Это так называемые мосты. Они протянуты меж всеми союзными домами. Благодаря взаимодействию с палладием технологии шагнули очень далеко, и сейчас перемещения практически мгновенны.

— А как же космические судна? — поинтересовался другой ученик.

— Космические корабли всё ещё имеют возможность так называемых «прыжков». Но их точность оставляет желать лучшего.

— А как работают эти мосты? — продолжил юнец.

— Простыми словами, они прорубают окно в пространстве, как будто открывая дверь на нужную планету. Переход мгновенный, будто вы зашли к себе в дом. Но, как и в примере с вашим домом, чтобы войти, нужно, чтобы вам открыли дверь. — Саррус сделал небольшую паузу. — Отсюда следует, что куда угодно мост открыть не получится. У союзных домов упрощённые права доступа, но не полные. Что же говорить о повстанческих домах или домах альянса. Они давно отключены от общей системы перемещения. Но, предваряя ваш вопрос о том, как же они попадают сюда, отвечу сразу: как правило, их технологий хватает лишь на дешифрование мелких мостов на отдалённых спутниках провинциальных планет, но порой они совершают те самые прыжки на космических судах.

— Почему Фаемгар просто не переместится к ним и не уничтожит их?

— Этот вопрос вам лучше задать на уроке военного дела, молодой человек. — Саррус поправил седые пряди. — От себя могу сказать лишь то, что не всё так просто, как вы думаете.

Вновь обрыв. Комната, наполненная пульсацией. Тренировочная платформа Санморы. Каин сжимал ладонь в попытке вызвать оружие. Ничего. Зааг же, стоя напротив, уже владел двузубцем из света и металла. Он двигался легко, словно пел вместе с браслетом.

— Я не чувствую его, — прошептал Каин.

— Потому что ты думаешь, а не слышишь, — ответил Зааг.

Каин попытался вновь. Браслет будто сопротивлялся. Попытка за попыткой наконец разбудили устройство. В руке Каина образовалась спата.

— Молодец, Каин, — удивился Дирах. — Теперь, когда у тебя получилось, создавать его станет ещё проще. А теперь осторожно покрути его в руках так, будто он продолжение твоего тела.

Мускулистый учитель встал рядом.

— Повторяй за мной, — произнёс он, медленно вырисовывая оружием смертоносные фигуры в воздухе.

Каин отзеркалил его движения.

— А теперь попробуй нанести удар по манекену. — Мышечная рука Дираха указывала на тренировочную куклу рядом.

Каин отрисовал свой лучший приём, который сотню раз проворачивал с деревянным мечом. И вот момент триумфа — удар палладиевым клинком. Спата вонзилась на половину сантиметра, а затем рассыпалась в прах.

— Испепели меня Джогам, — выругался Каин.

— Спокойно, парень, — отреагировал Дирах. — Ты только что воссоздал то, что не давалось тебе долгие месяцы. Плотность твоего оружия ещё недостаточна. Запомни: внешность обманчива, и это работает в обе стороны.

Каин повернул голову к брату. Зааг уже находился в боевом танце с подвижными фигурами и наносил им точные и разящие удары.

— Твой брат одарён, но это не повод опускать руки, — прокомментировал Дирах уныние в глазах Каина. — Ты силён, и я чувствую это. Дай себе время.

Сцена вновь сменилась, и тренировочный зал растворился в глубинах сознания. Вместо площадки вновь урок. Стены аудитории исписаны картинами о великой войне. Урок истории. Его вёл самый старый учитель фамильной школы — Теор. Он двигался медленно, будто каждое движение было результатом переговоров с телом. Его лицо — сеть глубоких морщин. Впалые глаза светились тускло, но в них пульсировала память веков. Голос — гравий на металле: хриплый, но властный. Когда он входил в зал, даже стены, казалось, замирали.

— Давным-давно наша вселенная была едина, — начал Теор, проводя пальцем по голографическому глобусу. — Её держал шаткий, но ясный баланс, известный как Союз Четверых.

Он стоял перед классом как перед трибуналом времени. За его спиной мерцала полупрозрачная карта времён До Распада, а над ней — витраж, где отблесками огня играли очертания четырёх великих гербов.

Он сделал паузу.

— Сегодня вы увидите и услышите правду не как победители, — начал он медленно, — а как наследники забытого мира.

Ученики замерли. Голос старого историка был тяжёлым, но в нём не было надменности. Он говорил как свидетель.

— Мир был един. Не без разногласий, не без крови. Но был. Союз Четверых держал в равновесии всё: власть, технологии, ресурсы и смысл. Четыре великих дома — Фаемгар, Хайрэн, Сэндхаген и Аритрея — разделили вселенную. Не как коршуны, а как братья, несущие каждый свою часть огня.

Он тяжело прошёлся вдоль аудитории. Голос его стал медленнее, насыщеннее.

— Фаемгар опирался на силу. Их основа — Соломон-1, планета, где ядро состоит из палладия. Они не просто владеют им. Они родились в нём. Их тела, кости, кровь насыщены этим металлом. Они не боятся его вибраций. Они слышат их, как вы слышите дыхание.

Взмахом руки Теор оживил голограмму, и перед глазами студентов появился воин в доспехах Фаемгара. Широкий, как сама смерть. Плечи, покрытые тяжёлыми золотыми наплечниками, от которых отливались капли света. Оружие — массивный боевой молот, встроенный в энергетический усилитель, и двухфазный щит во весь рост. Каждый шаг — удар по земле.

— Их доспехи сделаны не для манёвра, — пояснил Теор, — а для удара. Их боевые формации — плотные стены, кулаки, тараны. Они не отступают. Они давят.

Затем изображение сменилось. Была тень. И движение.

— Хайрэн… — он сделал паузу. — Мы. Мы всегда шли иначе. Тактика, скорость, точность. Наши воины — это клинки в темноте. Наша броня — чёрно-зелёная, обволакивающая, лишённая блеска. В ней трудно отличить человека от машины. Мы двигаемся быстро. Молча. Наша сила — в геометрии боя.

На экране появился другой боец. Гибкий, тонкий, вооружённый парными кинжалами и энергетическим арбалетом. Его броня не имела ни одного угла отражения света. Он не шёл — он скользил. Не атаковал — жалил.

— Хайрэн редко вступает в бой напрямую. Их задача — разрушить структуру врага. Нарушить порядок. Разложить армию на отдельные кости. — Он вновь сделал паузу. — Но сейчас, считаю важным отметить, мы переняли некоторые повадки ведения боя у Фаемгара. Наверняка многие заметили это на своих тренировках.

Далее — голубой импульс. Свет, рассеивающийся по телу.

— Сэндхаген… Дом науки. Их солдаты — как серверы в доспехах. Каждая единица — часть сети. Их броня — серебряная, чешуйчатая, гибкая, наполненная микрофазами. Все сенсоры, голографическая маскировка, нейроимпульсные блоки. Они не сильны в бою напрямую, но их техника ведёт бой за них.

На голограмме боец Сэндхагена вышел на поле и исчез. Через секунду обрушился луч, затем ещё один. Его враги не видели, кто стрелял. Они просто падали.

— Их доктрина — превентивная нейтрализация. Они не любят ближний бой. Они отключают. Они перенастраивают. Иногда они даже перехватывают контроль над вражескими браслетами. И это не легенда, — добавил Теор.

Ещё одна фигура появилась. На первый взгляд — скромная. Но потом её доспех начал светиться мягким синим свечением. Каждая пластина двигалась отдельно. Он был будто покрыт слоем жидкости.

— Аритрея, — произнёс Теор с уважением. — Их доспехи — не доспехи. Это технологичная кожа, если хотите — кольчуга. Каждая молекула адаптивна. Она сканирует угрозу, подстраивается. Удары отражаются. Пули рассеиваются. Их оружие — это излучатели гравитационных полей, модуляторы поля зрения, псионные взрыватели. Иногда даже голос. Да, голос, модулирующий волны разума.

Он подошёл ближе к витражу. В его глазах отражались четыре цвета.

— И вот эти четыре дома держали мир. Но ничто не вечно. Аритрея захотела большего. Их технологии требовали палладия. Прямого доступа к ядру. К более чистому металлу, более высокой концентрации. Сырьё их планеты было низкого качества. Они заключили тайный пакт с малыми домами, затаившими обиды и амбиции. Соглядатаи Фаемгара добыли эту роковую информацию раньше, чем Аритрея собрала силы в кулак.

Теор тяжело вздохнул.

— Фаемгар первым ударил. Союз откликнулся. Начались тактические удары. Пока Аритрея приходила в себя от внезапного нападения, Союз крушил малые дома, что примкнули к предателю. Обвалы мостов сеяли хаос в рядах войск, запертых на сгорающих в бойнях планетах. Ни отступить, ни перегруппироваться. Это была кровопролитная война. Союз действовал слаженно. Сэндхаген прикрывал флотилии, Хайрэн вёл тактическую наводку, а Фаемгар крушил. Аритрею вырезали под корень. Кто-то назовёт это геноцидом и будет по-своему прав. Но не всё было так просто, как может показаться на первый взгляд. Аритрея наносила ответные удары. Редкие, но очень болезненные. Они могли уничтожить легион, не вступая в контакт. Их гравипушки превращали щиты в пепел, а бойцы появлялись в тылу — и исчезали.

Он подошёл к панели управления и вызвал изображение разбитого моста. Этот отличался от обычных. Он был величественный — казалось, такое не мог построить человек.

— Но они проиграли. Перед вашими глазами мост с их столицы — Радмира. — Теор протёр свои впалые глаза. — Враг был силён, но они были одни. Малые дома даже вместе не могли бы встать вровень ни с одним из великих домов. Мы обрушили их мосты. Их станции. Их миры. Остались лишь руины. Сейчас остатки этого мира мы называем повстанческими. — Он вновь сделал паузу, чтобы отдышаться. — Но ходят легенды, что Аритрея собственноручно уничтожала свои мосты, чтобы сохранить частички империи.

Рука поднялась в зале.

— А как же Сэндхаген? Он же был с нами…

Теор посмотрел на ученика, и взгляд его стал тяжёлым.

— Да. Был. До тех пор, пока не увидел, чего достигла Аритрея, имея такие технологии и крупицы палладия, и к чему пришла, как безжалостно с ней разделались. Возможно, он хотел защитить себя, но посягнул на святое. Фаемгар был истощён. Именно тогда Сэндхаген решил действовать. Они начали разработку тяжёлых орудий, разрушавших равновесие. Но палладий не прощает амбиций. Он усиливает не только волю, но и гордыню. И Сэндхагена ждала та же участь, что и Аритрею. Фаемгар долго не мог принять решения, но в конце концов ударил. Сэндхаген был готов. Человечество вновь погрязло в войне. Он сопротивлялся около года. Они завязывали Фаемгар в долгих боях, оттягивая неизбежное. Не успев отточить свои новые технологии, он пал. Шестнадцать лет назад для них всё закончилось.

Теор медленно выключил голографический проектор. Свет снова стал мягким.

— И вот мы здесь. С великой войны прошло больше сотни лет, но баланс сил больше не менялся. Остался один гегемон — Фаемгар. А наш дом до сих пор не смог оправиться от потерь ни в технологическом плане, ни в людском потенциале. Но мы живы, остальное — пыль и тени. А сотни мелких домов, разбросанных по системе, до сих пор помнят те раны, что нанесла им война.

Он посмотрел в зал.

— Таков был баланс. И такова его цена.

— Неужели Фаемгар непобедим? — воспротивился юнец.

— Мой отец родом из дома Сэндхаген.

Глаза учеников раскрылись пуще обычного.

— Он много рассказывал мне о происходящих событиях в то время, — тяжело прохрипел Теор. — И он говорил мне следующее: «Чтобы понять, на что способна эта военная машина, с ней нужно столкнуться лицом к лицу». — Он сделал паузу. — «Но, скорее всего, это будет последняя встреча в вашей жизни».

Картинка перед глазами Каина начала медленно таять. Затем тьма. Тёплая. Долгая.

Он впервые осознал, что всё это — сон. Кома. Откуда-то запах лекарств, гул капельницы, слова, пробивающие туман:

— Он приходит в себя… — прошептал Редани.

— Каин? — голос матери, дрожащий от надежды.

Свет. Сначала — больной белый, затем — мягкий.

Он открыл глаза.

— Осторожно, Каин, всё хорошо, — успокоил Редани. — Твои мышцы неделю не были активными, поэтому просто старайся дышать ровно.

Каин с трудом повернул голову. Сквозь стеклянный дисплей он видел медпанель. Фигурка человека наполовину закрашена красным.

«Что? Почему я здесь нахожусь? И что всё это значит?»

Нить сознания ускользнула от него, и он вновь провалился в сон.

— Ничего страшного, он ещё слаб, — прокомментировал Редани, тыкая в монитор дисплея медкапсулы. — В ближайшие дни пойдёт на поправку. Главное, что лекарство принесло нужный результат.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 12

«Приход Махараджи ждали тысячелетия. Писания говорили, что он принесет баланс во вселенную»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Каин не очнулся — скорее, вынырнул из тягучей, тёмной жижи. Его веки были тяжелыми, налитыми камнем, а грудь сдавливала давящая боль и каждый вдох давался с усилием. Где-то рядом что-то пищало, ритмично, словно отсчитывало оставшееся время. Первая попытка открыть глаза — неудачная. Яркий свет, который на самом деле не был таким уж ярким ударил ему в прямо в глаза. За неделю комы, он совсем отвык от света, даже такого. Его тело окутывал совсем незнакомый холод. Не внешний, а внутренний, как будто его изнутри обволакивала ледяная оболочка.

Каин дышал медленно. Первые вдохи после исскуственной вентиляции легких, были особенно болезненны. Боль в груди была глубокой, не режущей — скорее, ноющей, как эхо внутри, а где-то под ребрами всё ещё клубился жар.

— Наконец-то стабилен, — раздался знакомый и уставший голос.

Редани. Его лицо было очень измученным. Всклоченные волосы и синяки под глазами совсем не свойственные ему атрибуты. Антидот оказался не менее агрессивным чем и сам яд. На его рабочем столе рядом с медкапсулой было с десяток ампул с пробами крови. Бессонные ночи что он провел калибруя необходимую дозу для нейтрализации палладия наконец принесли плоды. Вещество точечно вычленяло палладий из клеток.

Каин с трудом, но все-таки приоткрыл глаза. Комната была едва освящена, а над головой — экран медкапсулы с медленно протекающими реакциями его организма. Панель пестрила сотней символов и фигурок, меняющих друг друга в хаотичном порядке. На его груди — сплетение сенсоров и трубок. Медкапсула в реальном времени отслеживали любые, даже малейшие колебания. В его глаза бросилась ярко красная и статичная цифра — 44%.

— С возвращением господин, — произнес он, тыкая на дисплей управления, — Понимаю, тут было достаточно прохладно пока вы находились во сне.

Каин ощутил, как капсулу заполняет теплый воздух, с нотками морского ветра.

— Нравится? — он чуть — чуть поправил климат — контроль, — Император предоставил полный карт-бланш для вашего выздоровления.

Губы Каина дрогнули, его голос вырвался едва слышным шепотом:

— Зааг…

— С ним все в порядке, — успокоил Редани, — Он практически не пострадал. Ему конечно досталось, но он давно на ногах.

Каин попытался что-то промолвить. Но боль от напряжения голосовых связок стесняла гортань.

— Сейчас я введу немного обезболивающих, и самую малость седативных. Вам нужно больше отдыхать господин.

Каин едва заметно кивнул. Он был рад вновь погрузиться в сон, чтобы избежать агонии терзающей его тело.

Сутки спустя его разбудил автоматически поданный препарат. Герметичная капсула, что скрывала его от внешнего мира за прозрачным стеклом — была открыта. Окна в его больничных покоях тоже. Он сделал пробные, едва заметные движения пальцами. Затем собрал их в кулак. Попытка сжать его сколь было сил, принесла разочарование.

«Зараза!» — подумал он.

Приложив усилия всего тела, он чуть приподнялся на подушке. Это позволило ему осмотреться.

— Вот так, — выдохнул он сам себе. Голос был хриплым, но уже не чужим.

Больничные покои к этому времени уже были лишены того нависающего мрака. В след за растворившейся угрозой его скоропостижной кончины, пришла надежда. И даже монотонные цвета больничных стен смотрелись иначе.

Он не знал, сколько времени прошло с момента его последнего пробуждения. Пространство вокруг всё ещё колебалось между сном и реальностью, но что-то изменилось. Мышцы, он вновь ощущал их — просто они были слабыми, как будто вымытыми волнами тяжёлого сна, а мир слегка дрожал, будто поверхность воды.

Он сделал свой первый глубокий вздох. Боль все еще присутствовала, но где-то в отдаленных уголках груди. Затем отбросил простыню. Его ноги были бледными, с заметными венами, покрытые тонкой медицинской плёнкой, которая регулировала температуру тела. Он сорвал её — и холод пробежался по ступням. Свесив ноги с капсулы, он ощутил странное чувство — пол перед глазами, это больше не сон.

Он осторожно встал.

Поначалу медленно, словно в другом теле. Ступни ощутили обжигающий холод больничного мрамора. Сделав осторожный шаг, он медленно подошёл к зеркальной панели. В отражении стоял совсем не знакомый ему человек.

Измождённое лицо. Отчётливые скулы и впавшие глаза. Под ними — серые полумесяцы, будто следы войны, которую он не выбирал. На груди — паутина. Чёрная, почти символическая.

Он провёл пальцем по этому следу, и кожа словно откликнулась — холодным покалыванием, резонирующим с глубиной. — Это остаточная интоксикация, — раздался голос в дверях.

В палату вошли двое — врачеватели, те самые, что работали с Заагом. Один из них — высокий, лысый, с тонкими пальцами — кивнул на грудь.

— След исчезнет, когда палладий выведется. А пока — это маркер. Не бойтесь.

Второй смерил Каина взглядом. В его руках аккуратной стопкой была одежда.

— Радостно видеть вас на ногах господин. — с поклоном произнес он.

— Редани сообщил, что ваш организм хорошо отзывается на лечение, — добавил второй — И передал, что вам положены небольшие прогулки.

Врачеватель с аккуратным жестом положил на кушетку свернутую ткань. Это была простая одежда не стесняющая движений, но в фамильных цветах — глубоко зеленая, с вышивкой в форме ворона. По швам мерцали нити из титаново-серебряного волокна.

— Можете переодеться, — сказал врач. — Мы подождём за дверью.

Каин проводил их взглядом. Он вновь взглянул на себя в зеркало. Затем поправил больничную рубаху и слегка волосы. Глядя на свой кулак, он обнаружил, что к нему возвращаются силы. Но ноги, по ощущениям были, как на шарнирах. Любой шаг требовал концентрации, но были или плюсы. Каждый последующий требовал ее все меньше. Коснувшись одежды, что оставили те двое он провел пальцами по гербу дома. То сложное чувство, что наполнило его нельзя описать словами. Но вывод был один — он возвращается к привычной жизни. С усилием поднимая руки, он надел рубашку и застегнул манжеты. Свободные штаны были не привычны, но совсем кстати.

Через несколько минут, придерживаясь за руку одного из врачевателей, он спустился по платформе на первый уровень. Прямо у выхода его уже ждали.

Незнакомая фигура стоящая в стороне, у центрального пилона выглядела строго. По бокам от нее — четыре человека в глубоком молчании. Высокие, крепкие, с закрытыми шлемами и угловатыми наплечниками, на которых не было ни герба легионов, ни индивидуального обозначения.

«Имперская гвардия» — подумал Каин.

Их не закрепляли ни за одним из десяти легионов Хайрэн. Эти люди — оружие Императора. Их появление здесь несло один-единственный смысл: прямой приказ. Они молчали, но их присутствие чувствовалось, как давящий ток в воздухе.

Каин пересекся взглядами с тем незнакомцем. И вдруг увидел в нем брата. Это был — Зааг. Каин заметил: в нем что-то изменилось. Зааг держался прямо, но в его осанке пряталась едва заметная сутулость. Не физическая — внутренняя, будто ноша прошлого не давала выпрямиться. В его глазах жила нерастраченная вина.

Легионеры вытянулись при виде него. Второй наследник дома Хайрэн — символ силы и надежды.

Зааг подошёл первым, и без слов обнял брата. Сильно и в тоже время осторожно. Его глаза заблестели, но он отвернулся, прежде чем влага успела скатиться.

— Прости, — выдохнул он. — Я думал… Чёрт, я правда думал, что потеряю тебя.

Каин положил руку ему на плечо.

— Не вини себя брат, — произнес он, заглядывая ему в лицо, — Это была наша общая авантюра.

Зааг протер глаза.

— Самая глупая авантюра, — подметил он с облегчением.

Зааг сделал шаг в сторону.

— Кстати, я кое-что достал для тебя — с улыбкой произнес он.

За его спиной находилось устройство, что служило средством перемещения, для легионеров получивших травму.

— Это модель 1ЕЗ54

Низкопрофильная платформа подлетела ближе. Серый матовый корпус, мягкое кресло, встроенные амортизаторы и модули индивидуальной стабилизации. На торце — маленькая эмблема с вороном, вплетённым в кольцо.

— На таком я еще на людях не появлялся, — с дружелюбной усмешкой сказал Каин, устраиваясь. — Пожалуй, начинаю понимать, что значит быть наследником. — пошутил он.

Они двинулись по главной аллее, минуя арочные мосты и ступени, украшенные барельефами с изображением героев древних битв. Финрир жил: вдоль улиц продавали фрукты из Джар-Оса, молодые бойцы маршировали в сторону казарм, старики сидели у подножий башен, обсуждая политические доклады с последних совещаний. Где-то в небе — пролетал скайбарж с очередным грузом.

— Помнишь тот день? — осторожно начал Зааг. — Когда всё это случилось?

Каин молча кивнул.

— Когда ты коснулся обелиска… Я до сих пор не могу понять, что же там произошло?

— Я не знаю, — ответил Каин выдержав небольшую паузу, — Я и сам не могу понять. Он будто не принял меня…

Он замолчал, затем продолжил:

— Я чувствовал, как он обжигает мое тело, мои органы. Как будто он отторгал меня. Как будто… Я был смертелен для него, а он для меня…

Каин посмотрел на брата, впервые за долгие месяцы — внимательно.

— Но тебе он был рад. Я, наверное, сейчас звучу очень странно, но я правда так считаю. Уверен, ты и сам это почувствовал.

Зааг молча кивнул.

— Я чувствовал прилив сил. Он питал меня. Меня буквально распирало от нее.

— Ты рассказывал кому-нибудь о том, что на самом деле там произошло? — произнес Каин.

Зааг обернулся на стражу, идущую в паре шагов от них.

— Никто не знает правды. Даже мы. — сказал он тихо. — Для всех ты провалился в ту шахту один.

— Это место, — продолжил Каин. — Шахта. Откуда она вообще на Финрире. У меня теперь куча вопросов…

Зааг слегка улыбнулся, но смолчал.

— Сожги меня Джогам Зааг, я теперь хочу туда вернуться! — с легким воодушевлением произнес Каин.

Зааг покрутил головой в ответ.

— Не получиться. По поручению отца это место сейчас строго охраняется. Шахту наверняка уничтожат. Говорят само ее наличие может сильно навредить нашим отношениям с Фаемгаром.

Брови Каина собрались в кучу.

— Я надеюсь, что все обойдется…

Каин заметно помрачнел.

— Есть и хорошие новости! — продолжил Зааг, — Пока ты поправлялся, у меня было довольно запоминающееся путешествие. Ты скорее всего мне, не поверишь. Но я все же попытаюсь. — улыбнулся он, — Мне удалось увидеть древний корабль Фаемгара. И что не менее удивительно, удалось его открыть. Стой, это еще не все! — он остановил Каина, который было хотел его перебить. — Возле судна, было несколько павших сотни лет назад палладинов. В общем я не буду тянуть. — он пригнулся к нему и тихо произнес, — Я снял с него трофей.

— Неужели… — удивленно произнес Каин, приподнявшись с ложе.

Зааг с улыбкой на лице кивнул ему в ответ.

— Джогам тебя побери, — он упал обратно в кресло. — Ты сумасшедший! — с улыбкой на лице говорил Каин.

— Ну хоть, что-то хорошее должно было произойти… — ухмыльнулся Зааг. — Кстати мы сейчас едем к Карвелу. Он обещал помочь разобраться с этой штуковиной.

— А я все думал, куда мы так уверенно направляемся, — подловил Каин.

Тренировочный комплекс уже виднелся из далека. Он встретил их холодным мерцанием, внутри в разных отсеках то и дело воины отрабатывали тренировочные программы. Они поднялись на последний уровень. Карвел вышел к ним не сразу. Он не любил эти церемонии и никогда не выслуживался ни перед кем. Он всегда вел себя немногословно, но достойно, особенно если того требовали обстоятельства.

— Каин, — произнёс он, стоя в дверях — Рад видеть тебя в здравии.

— Взаимно, — ответилон.

Карвел кивком пригласил их в тренировочный отсек. Комната была другой, она не имела окон. Ни одного отражающего угла. Ни звука, кроме собственного дыхания. С первого взгляда она казалась пуста: стены гладкие, угольно-серые, потолок низкий, пол матовый, без швов и меток. Но каждый дюйм помещения был насыщен технологиями. Поверхность стен — это многослойный сплав титаниума, покрытый керамикой с палладиевой противофазой. Такие материалы использовались только в обшивках бортов старых крейсеров времен Союза Четверых. Забытая технология.

Карвел не просто усилил конструкцию. Он перестроил саму суть зала. За стенами находились генераторы глубокой виброизоляции, создающие встречные волны, гасящие пиковые выбросы Санморы. Под полом — шестиканальные катализаторы разряда, способные в реальном времени отводить энергию, сравнимую с обстрелом крейсера.

Зал проектировался не для обучения — а для сдерживания.

По периметру были установлены полевые сенсоры Sanmor-IX — чувствительные к потоку энергии, они позволяли в деталях отслеживать поведенческий профиль носителя браслета. Всё, что происходило внутри, записывалось на автономный массив, изолированный от внешней сети.

Они прошли в комнату управления и Карвел молча обратился к командной панели. Из стены выехал биометрический сейф. Приложив ладонь он деактивировался и мгновение спустя он протянул устройство Заагу.

— Этот браслет… — начал он, медленно и глухо, — старше, чем любые технологии, с которыми ты когда-либо имел дело. Он не из этого времени. Его матрица настолько сложно устроена, что даже не поддается логическому обьяснению.

На первый взгляд он казался грубым и массивным — лишённый изящества современных моделей, тяжеловесный, словно выкованный для великана. Шероховатая поверхность из древнего металла, покрытая сетью затёртых символов, напоминала скорее боевой наруч, чем высокотехнологичное устройство. Ни встроенного стабилизатора, ни модульной гравировки, ни систем охлаждения, к которым привыкли бойцы Хайрэн — лишь тишина спящего колосса.

— Я могу лишь предположить, что этот браслет — реликт из эпохи Союза Четверых. Он пережил Великую Войну. Его не создавали для массового производства. Его выковали под конкретного носителя — и, если верить моей догадке, под конкретную кровь.

Он оживленно водил пальцем по экрану.

— Мои исследования подтверждают: состав металла браслета отчасти идентичен палладию, но в нём присутствует нестабильная примесь, не встречающаяся в современных отложениях. Возможно, именно эта структура позволяла устройству взаимодействовать с реальностью не через силу, а через… выбор. Сознание носителя становится ядром, а металл — его продолжением. В архивах браслеты подобного уровня обозначались как «венцы управления» — устройства, которым подчинялись даже крупные боевые платформы.

Карвел передал браслет Заагу. Теперь когда история браслета имела такие далеко идущие корни, он относился к нему с еще большим уважением. Каин же, напротив, как будто видел в нем угрозу.

— С виду и не скажешь, что это грозное оружие, — подытожил Каин, глядя как Зааг одевает устройство. — Не забудь про экзоскелет, — поторопил его Карвел.

Зааг прошел внутрь комнаты. Карвел запустил процесс оптимизации.

— Вторая ступень, это круто! — Отметил Каин, увидев запущенную сессию, — Он может многому научиться!

— Мы не учим в этой комнате. Мы даём место, где воин не сожжёт всё вокруг, если что-то пойдёт не так. — глухо ответил он, и наклонился к микрофону, — Запуск модуляции через 10 секунд. Отсчет пошел.

Зааг стоял в самом центре Тихой Камеры. Тени на стенах дышали электричеством, голографические сегменты едва заметно мигали — и как только Карвел активировал систему, зал дрогнул от пробуждённой энергии.

Зааг начал бой без браслета. Потоки внутри него позволяли ему не активировать устройство сразу. Санмора была опасной игрушкой даже в руках тех, кто не обладал браслетами.

Стенки зала открылись, выпуская первых противников — контуры лёгкой штурмовой пехоты. Их движения были отточены, как у танцоров смерти. Но Зааг двигался быстрее. Его удары были тяжелы, точны. Каждый выпад — не просто атака, а передача вибрации сквозь плоть, броню и иллюзию.

Зааг чувствовал, как браслет пульсировал, будто просился в бой. Рубиновое свечение шло вверх по предплечью, по шее, прокладывало дорожки вдоль позвоночника. Это было не устройство. Это был живой сосуд, в котором хранились ритмы войны.

Через десять секунд стены вновь вспыхнули.

Противники стали агрессивнее. Теперь в их траекториях была непредсказуемость, они меняли оружие, разделялись, атаковали в слепых зонах. Санмора требовала большей концентрации. И Зааг активировал его. Низкий гул, будто пробудился старый двигатель имперского крейсера. Тело Заага резонировало, как металлический каркас. Каждый взмах его руки сопровождался крошечными искажениями пространства — воздух дрожал и уходил от удара ещё до того, как тот достигал цели.

— Третья ступень, — прозвучал голос Карвела.

В этот миг комната преобразилась. Свет потускнел, тени стали гуще, линии врагов — более отчётливыми, как будто реальными. Их удары гремели по воздуху, отскакивая с треском.

А вибрация… изменилась.

Теперь она не гудела — она рычала. Первобытный гул прошёлся по полу, поднялся по стенам, пропитался воздухом. Тональность браслета опустилась на неестественно низкий регистр, и в этой глубокой частоте был зов чего-то древнего, почти животного.

Снаружи, за многослойной защитной стеной, Каин вздрогнул. Его ноздри защекотал тонкий металлический запах. Он провёл пальцами — на кончиках блестела кровь. Его глаза помутнели.

— Это… не должно так… — начал он, и осёкся. Мир поплыл. Тени на стенах задвигались. В ушах стучало чужое сердце — сердце браслета. Он пошатнулся.

Каин рухнул на пол, как кукла с перерезанными нитями.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 13

«Отец был не был ужасен. Его мотивы были чисты. Во всяком случае я вижу это.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Каин резко приподнялся с подушки, задыхаясь — будто воздух в груди стал тяжелее стали. Мир плыл перед глазами, и лишь тусклый отсвет голографического индикатора над кроватью позволил различить очертания фигуры у стола.

— Осторожней, — не оборачиваясь, проговорил Редани.

Каин откинулся назад, опираясь на локти.

«Опять? Да сколько можно…» — понеслось у него в голове. Ему надоело это место. Этот холодный, стерильный отсек, этот гул дезинфекционных установок и шёпот шлейфов информации, что сыпались в терминалы рядом.

— Я скоро стану частью этой унылой палаты, — хрипло выдохнул он. — Уже чувствую, как потихоньку начинаю пускать здесь корни. Редани тихо усмехнулся, всё ещё не отрываясь от микроскопа.

— Не преувеличивай. Судя по анализам, ты всё же ещё больше человек, чем больница.

Он встал, взяв с подставки ампулу, в которой переливалась густая, янтарная субстанция.

— Ты сам догадываешься, Каин… тебе опасно быть рядом с палладием. Мысль не новая, но теперь уже подтверждённая. Вибрации браслетов резонируют с палладием внутри тебя — они активируют его. А подобного рода активность смертельна.

Каин молча слушал, стиснув край простыни, так, что рука побелела. — Но я ведь прохожу лечение? — оживленно спросил он. — Я уже на ногах и чувствую себя лучше. — он выдержал небольшую паузу, заглядывая в глаза Редани, — Послушай. Мне без браслета никак. Ты ведь сам понимаешь, о чем я говорю! Какой я Хайрэн, если даже эту безделушку носить не смогу? — нервно продолжал он. — У тебя же есть антидот? Почему не ввести его сразу?

Редани спокойно кивнул, наклоняясь снова над образцом крови в микроскопе.

— Да, но всё не так просто, как ты думаешь Каин. Это лекарство — почти разумная субстанция. Она агрессивна сама по себе и может навредить тебе. Ее взаимодействие с палладием происходит в равных долях. Чем больше палладия в твоей крови, тем больше я могу ввести препарата. Это плюс. Но… как ты сам понимаешь, чем его меньше — тем осторожнее мы должны быть. Грубо говоря, пока яд силён, противоядие эффективно. Когда яд слабеет, каждая новая доза уже на грани фатальной. Спешка может убить тебя.

Он щёлкнул панель и повернулся к Каину, глядя ему в глаза.

— Сказать точно, сколько займёт твоё восстановление, я не могу. Палладий стал частью тебя. И активируется под влиянием внешних вибраций. Особенно тех, что излучают браслеты. Но… ты восстанавливаешься. Быстрее, чем мы рассчитывали. Твои антитела адаптируются удивительно быстро. Именно поэтому ты уже на ногах.

Каин отвёл угрюмый взгляд.

—Не все в мире завязано на этих устройствах, Каин. Для правителя есть куда более важные вещи чем сила. И это разум. Ваше скорое совершеннолетие приближает большую ответственность. О которой вы пока даже не догадываетесь. И поверь, хладнокровие, стратегия — это оружие, которого боятся куда больше. Император возлагает на вас с братом много надежд. И я не могу указывать, какой путь тебе выбрать. Но… если бы ты попросил у меня совета, я бы сказал — сосредоточься на том, в чём ты действительно силён. Не гоняйся за чужими дарами.

Он протянул Каину узкий браслет цвета обсидиана. На дисплее мягко мерцали синие цифры.

— Это индикатор. Отслеживает уровень облучения в режиме реального времени. Сейчас ты на отметке 39%. Порог в 15–20% — наша цель. Как только дойдёшь до неё — вернёшься к полноценной жизни. Но обещай не торопиться. Твое выздоровление, это тонкий лед. Палладий внутри тебя наносит большой урон клеткам твоего тела и такие потрясения, как вчера, не проходят бесследно.

Каин взял устройство и сжал его в руке. От безвыходности положения, он бы хотел, что бы оно треснуло у него в руках. Безделушка не имела никаких дополнительных функций, это был просто трекер. Просто напоминание о том, что он не такой как все.

Редани ушёл, но его слова всё ещё висели в воздухе, как сухая пыль после взрыва.

Каин нажал на сенсорный дисплей. Небольшое устройство на его запястье ни воспроизвело ни единого звука. Ни писка, ни привычных вибраций. Экран отозвался бездыханной картинкой — 39%.

Нависшая тишина в палате была вязкой. Медкапсула, в которой он провёл столько дней, напоминала ему саркофаг. В стенах мерцали датчики, тонкими нитями пересылающие биопотенциалы его тела в архивы медотсека. Даже воздух здесь пах не воздухом, а очищением, обезжиренной тишиной, в которой невозможно было почувствовать себя живым.

Он поднялся с кровати. Ноги подкосились, но устояли. Он был слаб, но все же не настолько, как в первое пробуждение. Подошёл к окну.

Мир внутри него будто угасал. Все что он видел через призму лазарета казалось серым. Этот угол обзора, под которым он видел платформу четвертого кольца, даже патрули, которые пересекались строго по времени. Даже ветер — тот же. Каин стоял не шелохнувшись. Он как будто застрял. Вселенная вновь вырвала его из жизни и вернула обратно — в туже точку.Его дыхание было ровным, почти незаметным. Он прижался лбом к стеклу, чувствуя его холод он испытал облегчение. Стекло, будто остужало его внутренний жар.

«Зааг сейчас, наверное, снова в тренировочном комплексе… Или у Карлвела. Или ему снова доверили очередное дело. Или — надеется, что его никчемный брат не умрёт от того, что носит в себе этот долбаный яд…»

Каин стиснул зубы. Внутри него зашевелилось что-то горькое. Чувство, что вызывало жжение внутри было настолько противоречивым, что он не мог с ним смириться. Не мог поверить в это и тем более озвучить, даже внутри себя. Оно вызывало внутренний конфликт.

«Почему это все происходит со мной — его глаза едва заметно заблестели. — Зааг всегда на шаг впереди меня. Я всегда был… — он зажмурил глаза и мысль вырвалась сама, — В тени… В библиотеках, в архивах, в чертежах. С этими бесполезными цифрами и алгоритмами. Почему? Я не должен испытывать это чувство. Это неправильно.» — он протер глаза и глубоко вздохнул. Неожиданно для себя его второе я влепило ему мощную пощечину. Не то самое, присущее сумасшедшим, а то, что не дает сдаваться в трудный момент.

«Жалость к себе — вот что делает тебя по-настоящему жалким.» — громом прозвучало внутри него. Этот мысленный волнорез вернул его обратно в реальность. Грудь все еще щемило от поедающей его тоски, но пожар в его мыслях утихал. В этот момент Каин услышал, как дверь мягко соскользнула в сторону, впуская в палату глухой отблеск коридорного света. Он не обернулся, его взгляд был устремлен в даль. За время, проведенное там, он уже привык к визитам медперсонала лазарета и практически не обращал внимания на них. Но в этом шаге, в его легкости, было что-то родное, тёплое. В этот раз он был почти уверен, что это она. Он еще чувствовал те прикосновения рук сквозь помутненное сознание. Те нежные губы, что она прикладывала к его лбу.

— Ты всё ещё здесь, — тихо сказал он, не глядя.

— Где же мне быть, если не рядом? — прозвучал голос Атрис. Низкий, слегка охрипший, как у тех, кто много говорит шёпотом и слишком часто молчит при других.

Она подошла медленно, ступая осторожно, будто сама не верила, что до него вновь можно дотронуться. Её фигура отразилась в стекле рядом с его. Каин смотрел на свое блеклое отражение.

— Я выгляжу паршиво. — сказал он, едва заметно усмехнувшись.

— Ты выглядишь живым, — отрезала она. — Для меня этого достаточно.

Она осторожно взяла его за руку. Каин обернулся. Больничное освящение едва ли украшало его болезненный вид. Лицо, осунувшееся и хрупкое, словно высеченное из воска, сморщилось в сдержанной улыбке. Он сжал челюсть, в надежде остановить слезы. Тонкий предательский ручеек пробежал по его щеке. Он отвернул голову, но ее нежная рука остановила его.

— Не переживай. Это останется нашим секретом. — она тепло улыбнулась ему.

Она улыбалась сквозь боль тех самых страшных — если. Теперь все было позади, ее сын был жив и это больше не сон.

— Ты имеешь полное право злиться на меня.

— Я злилась. А потом… — она села в кресло у медкапсулы и замолчала. — А потом мне стало страшно.– по ее тонкой шее пробежали мурашки и она перешла на шепот — Я думала, что больше никогда не увижу тебя… — ее уголки глаз задрожали и горькие слезы скатились по лицу, — Прийдет время и ты обязательно поймешь меня…

Каин опустил взгляд на свои руки. Чужие, тонкие запястья едва ли держали на себе злосчастный браслет-индикатор. — Я не хотел, чтобы все сложилось так. — тихо сказал он.

— Ты не виноват Каин. Знаешь, порой я думаю, что все в нашей семье должны пройти через огонь и воду, чтобы стать теми, кем должны. И у тебя свой путь.

— «Если тропа не горит, значит ты сбился с пути» — процитировал Каин.

— Это была одна из любимых заповедей твоего отца… — задумчиво ответила она, — К слову, мне больше по душе другое изречение — «И когда затихнет бой, останется последний враг — твой лик.» Ее часто произносил твой дедушка — Юката Хайрэн.

— Ты никогда не рассказывала, как он погиб.

— Потому что его смерть послужила уроком для многих. И в особенности для одного юнца, который при любом удобном случае бил себя в грудь. Этот заносчивый мальчишка мнил из себя чуть ли ни Титана Диспарии. Но тщеславие опасный и сладкий яд, как оказалось даже в руках подростка. Им можно упиваться долго, и оно кажется безобидным, пока в один момент не захлебнешься. И так случилось с этим мальчиком. Его звали Тейшейра Хайрэн.

Глаза Каина открылись от изумления.

— Ты все правильно услышал Каин. Твой отец когда-то был таким же, как и вы. Упрямым мальчишкой с горящими глазами. Юката безмерно любил его, он был его единственным сыном. Справедливости ради, Тейшейра был одарен для своих лет. В школе Санморы он был лучшим учеником. Закончил ее с отличием в тринадцать лет и Юката решил, что он готов.

— Готов к чему?

— Веками у Хайрэн существовала традиция — немая охота. Вы знаете эту историю, но лишь часть. Ваш отец убил Гетайра — великого медведя Шепчущих лесов на краю Финрира, — она встретилась глазами с Каином. — Раз в три года в середине второго лунного цикла. Воины отказывались от технологий и облачались в грубые обрядные доспехи. Совершая молебен, они покрывали лица пеплом смешанного с корой священного дуба с подножия Глараза. Каждый брал лишь одно оружие, никаких браслетов. Только плоть и бездыханный металл. Они выбирались в глубокие леса, туда, где звери не знали вкуса вибраций. И на одну такую вылазку Юката взял вашего отца. И все шло своим чередом. Лес принял их с уважением и приносил им желанные дары. Пока один участник вылазки не активировал браслет. Да, твой отец тайно протащил его с собой. Активировав его в глубине Шепчущего леса он привлек внимание дремлющего зверя. Но прежде, чем я продолжу, ответь, ты знаешь почему у этого леса такое говорящее название?

— Да. Основная порода его деревьев это — Аловы березы их листья резонируют с любым звуком усиливая и продлевая его звучание как бесконечное эхо.

— Верно. А теперь представь, что произошло в момент, когда лес услышал незнакомый ему доселе звук.

Каин сглотнул слюну.

— Спустя какое-то время ни их след вышел великий Гетайр. Их группа приняла попытку скрыться. Но он видел их как на ладони, а если быть точнее слышал. Твой отец поступил так не специально. Он был юн, не осведомлен. В действительности браслет звучал едва слышно. Достаточно чтобы затеряться среди звука перемещающейся группы, но недостаточно, чтобы его не слышал зверь. Предприняв все попытки уйти от сражения, группа заподозрила не ладное и наличие браслета быстро вскрылось. Твой отец сознался, и группа деактивировала устройство, но было поздно. Гетайр чуял их. Его внезапное появление унесло жизни сразу троих мужчин. Тяжелые лапы и массивное тело лишало его нужды играть со своими гостями. Зверь пошел на пролом. Поэтому то, что происходило в те минуты было больше похоже на кровавую баню. Все это происходило на глазах у твоего отца. Отступая, они в каком-то, смысле шли по костям своей же группы оставляя за спиной, очередного воина которого безжалостно сметал Гетайр. В какой-то момент они подобрались к обрыву. — она сделала паузу, — Наш воевода тоже был там, в той группе.

— Гранс? — удивленно спросил Каин.

— Да Когда группа уперлась в тупик. Выхода не осталось, они приняли бой. Но Гетайр не просто так заслужил свою славу. Это кровожадный, но умный зверь. А потому он решил метить в слабое место группы — в твоего отца. Нацелив рывок, он ринулся в бой. Юката принял удар на себя… Ты наверняка видел его скульптуру в придворных залах. Твой дед был физически очень сильным человеком.

— Да он могуч. Я никогда не видел такой мускулатуры.

Она медленно кивнула в ответ.

— В лобовой атаке он обхватил Гетайра под лапы. Он сжимал его с нечеловеческой силой. Под грудиной зверя слышался хруст костей. Он сдерживал его сколько мог. Но человек, всегда останется человеком. В конечном счете Гетайр просто перекусил Юкате шею. По счастливой случайности Гранс очнувшийся от тяжелого удара. Увидел эту картину и уличив один единственный шанс — воспользовался им. Подобрав короткий, но остро наточенный меч он молниеносно завел его меж ребер Гетайра. Прямо в сердце. Зверь взвыл, но дух его был не менее могуч чем тело, а потому он оставил Грансу на память глубокие шрамы на лице. Втроем они пали наземь почти одновременно… Из тринадцати человек группы из леса вышли только двое. Твой отец и Гранс.

— Так это он… — тихо начал Каин, — Это его шкура лежит возле отцовского трона…

— Он до сих пор служит ему напоминанием, что в действительности знания и осведомленность это и есть сила, а устройства, это ничто. Нашему миру они принесли вреда больше, чем что-либо существующее. Войны, болезни, политика. Посмотри вокруг Каин. Наш мир выстроен в буквальном смысле на чужих смертях. И твой отец, ненавидит этот миропорядок. По истине великая сила — внутри нас, и тебе дан шанс жить иначе.

— Понятно почему отец никогда не говорит об этом. — тихо произнес Каин. — Это ужасная трагедия.

— Это урок Каин. Судьба распорядилась так. Такие события переворачивают с ног на голову привычный уклад. Тейшейра потерял отца и это была расплата за то, что он взращивал в себе. Поверь, ничего не происходит просто так сын.

— Но я не понимаю, за что я заплатил сейчас. Зачем судьба подарила мне это. — он указал на браслет, — Этот дар, скорей проклятье.

— Ответы прийдут Каин. Я уверена. — она поднялась и сделала несколько шагов к нему на встречу, — Сейчас самое главное, чтобы ты встал на ноги. Мы найдем применения твоим способностям минуя эти несчастные браслеты, не сомневайся. — она взяла его за руку. — Я люблю тебя сынок, без всяких оговорок. И зная тебя, я прошу успокой бурю внутри себя. Дай шанс новой странице в твоей жизни.

Атрис тепло обняла его и положила голову на плечо. В этом всегда было что-то обезоруживающее. Эти объятия напрочь сметали любые мысленные — но. И самое важное, она всегда являлась вовремя.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 14

«Отец был не был ужасен. Его мотивы были чисты. Во всяком случае я вижу это.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Воздух в зале пах металлом и старым потом. Тяжелый, как свинец. Каждый вдох обдирал горло, но Каин ловил этот воздух ртом, превращая его в движение.

Дирах двигался напротив. Его тень скользила по каменным плитам. Учитель был текуч, словно вода. Меч — простой, без палладия, старый клинок с зазубринами на гарде — описывал в воздухе восьмерки, которые Каин уже научился читать раньше, чем они завершались.

Санмора текла в крови невидимым ручьем, и впервые за долгие месяцы Каин чувствовал, как тело перестает сопротивляться. Он сделал шаг вперед, и мир послушно замедлился. Выпад Дираха, нацеленный в плечо, ушел в воздух — наследник присел, развернулся на пятке, и кончик его учебного меча замер в двух пальцах от кадыка учителя.

— Хорошо, — выдохнул Дирах, не двигаясь. Глаза его — цвета болотной ряски — сощурились. — Но можно быстрей.

Каин опустил руку, сбрасывая напряжение. Всего три месяца назад при одной попытке коснуться санморы его выворачивало наизнанку, мышцы сводило судорогой, и пару раз он даже терял сознание. Теперь же… Мир потихоньку принимает его обратно.

— Какой в этом смысл? — спросил Каин, отходя к стене и беря тряпицу, чтобы вытереть шею. — Я управляю санморой без палладия. Да, с каждым днем лучше. Но… — он запнулся. Пот затекал в глаза и щипал. — Меня ждала служба, Дирах. Ни один легионер не обходится без браслета. – он вытер лицо, - Ты ведь понимаешь, о чем я? Мне по большому счету нет дела до сражений. Я нарушаю традицию, вот в чем суть. Вся династия Хайрэн отдавала свой долг службе в легионе.

Дирах замер. Меч его медленно опустился острием в пол. Учитель стоял так с минуту — тяжелая, коренастая фигура в потертой рубахе, с лицом, изрезанным шрамами глубже, чем любой клинок. Потом хмыкнул.

— Мне казалось, ты уже избавился от этой рефлексии. — Голос Дираха был сух, как старая кора. — С тех пор прошел почти год. Пора принять правила игры. И следовать им.

— Легко тебе говорить.

— Легко? — Дирах усмехнулся. — Продолжим тренировку, Каин. И пойми одно: ты точишь правильные навыки. Меч в твоих руках будет опаснее многих клинков, что носят при дворе.

Он помедлил. В зале повисла тишина.

— Я покажу тебе кое-что, — сказал Дирах.

Он подошел к лавке, порылся в мешке и извлек полосу черной, потертой ткани. Шерсть. Грубая, пахнущая дымом.

— Встань в центр зала.

Каин повиновался. Дирах накинул ткань на его глаза, затянул узлом на затылке. Мир исчез.

— Зачем это?

— Вопросы позже.

Каин замер. Первые секунды — ничего. Потом, сквозь вату тишины, пробились звуки: скрип песка под сапогами Дираха. Шорох рубашки. Тончайший свист рассекаемого воздуха — учитель повел рукой. Шаги. Сначала справа, потом слева. Каин вертел головой, пытаясь угадать, но темнота убивала расстояние. Дирах мог быть в двух шагах — а мог в десяти.

— Воспользуйся силой, — голос прозвучал откуда-то из-за левого плеча. Каин вздрогнул.

Он помедлил. Сделал вдох. Выдох. И сосредоточился на силе внутри себя.

Эффект был мгновенным. Мир взорвался звуками. Каин услышал, как песчинки трутся друг о друга под подошвами Дираха. Услышал, как бьется сердце учителя — глухой, тяжелый ритм, слишком быстрый для спокойного человека. Услышал, как воздух свивается в жгуты вокруг его кулака. Он не видел Дираха — но знал. Знал, что тот в пяти шагах. Слева. Чуть сзади.

— Хорошо, — голос теперь был прямо перед ним. — Сейчас я активирую силу.

Сквозь черную ткань, сквозь закрытые веки, Каин увидел сгусток. Плотный, кроваво-красный. Он возник в двух шагах — пульсирующий сгусток чистой энергии. Каин отшатнулся.

— Теперь второй поток. Касание безымянным к большому.

Каин замер. Пальцы сами собой сплелись в жест — безымянный коснулся большого. Сгусток в момент перестал быть пятном и приобрел четкие очертания. Учитель буквально светился перед ним. Палладий циркулировал в его венах, как ртуть, как жидкий металл, подсвеченный изнутри. Каин видел, как сердце толкает эту субстанцию по сосудам, как она пульсирует в такт дыханию, как обтекает кости и суставы.

— Я делаю выпад, — предупредил Дирах.

И сделал. Молниеносно. Но Каин знал — он видел, как палладий хлынул в ноги учителя за долю секунды до движения, как напряглись мышцы, как сместился центр тяжести. Он просто шагнул в сторону. Легко, почти лениво.

Клинок просвистел в двух дюймах от его уха.

— Я так и думал.

Каин сорвал повязку. Свет ударил по глазам, но он не зажмурился. Смотрел на учителя. Тот улыбался — по-настоящему, впервые за долгое время.

— О чем ты думал? — спросил Каин.

— Пути внутри тебя, вышли на другой уровень, - он деактивировал браслет, - Когда поправишься, мы убедимся в этом используя куб. Но думаю где-то в районе трех с половиной.

— То есть… ты был не уверен? – его брови слегка поднялись, - Дирах, ты мог убить наследника престола…

Дирах покачал головой. Но улыбка стала шире.

— Каин, мы слишком давно занимаемся. Я наблюдаю за тобой. То, что ты вышел на этот уровень… — он помедлил, подбирая слова. — За редчайшим исключением, воины достигают этого. В основном все довольствуются силой, данной браслетом. Возможностью формировать острые фигуры в руках и бить что есть дури. Вот и все навыки. Понимаешь?

— И что мне это дает?

— Ты не простой Каин. Я всегда видел в тебе нечто большее. И поэтому я призываю тебя не гнаться за кем-либо. У тебя своя дорога. – он положил меч на стойку, - Прийдет время, и ты поправишься. Тогда то, ты и заявишь о себе.

Каин опустил взгляд на браслет трекер. В углу дисплея горели цифры: 13%.

— Еще целая вечность, — выдохнул он.

— Не преувеличивай. — он положил руку ему на плечо, жест вышел почти отеческим. — Ты пройдешь этот путь. Я уверен. Это лишь капля в море будущих трудностей. Быть правителем не просто. После всего этого ты станешь сильнее не только физически, но и ментально. А это для правителя, навык ничуть не хуже, чем многие другие.

Каин хотел ответить, но в дверях тренировочного зала возникла тень.

— Ну, где же ты еще мог находиться, — раздался знакомый голос.

Он обернулся и сначала не узнал брата.

Зааг переступил порог, и даже свет, кажется, потеснился, пропуская его. Полгода — всего полгода — превратили долговязого мальчишку в мужчину. Плечи раздались, пробивая тонкую ткань рубахи. Тренировки бок о бок с Таунсендом и его легионом не прошли даром: Зааг возмужал.

Каин же напротив не отличался мускулатурой, тело было тренировано, но без той грубой, львиной силы, что теперь чувствовалась в каждом движении Заага.

— Вылитый легионер, — усмехнулся Каин.

— Вылитый, — согласился Зааг, хлопнув брата— Слушай, у тебя же есть возможность тренироваться с каким-нибудь другим браслетом. Не обязательно палладий.

Каин поморщился.

— Во-первых, это запрещено. — Он отошел к лавке, набросил куртку. — Во-вторых… мы пробовали. Любой металл служит для меня катализатором. Медь. Железо. Даже простое олово. Сейчас я управляюсь только обычным мечом. – он улыбнулся, - Ты наверное уже забыл, как это?

— Я? — Зааг вдруг оскалился. Глаза его загорелись азартом. — Нарываешься?

- Это будет не плохая тренировка, Каин - кивнул Дирах. Через минуту оба брата стояли в тренировочных экзоскелетах — легких, сетчатых, с нашитыми металлическими пластинами. Учебные мечи засвистели в воздухе.

Каин напал первым. Он двигался быстро, заставляя Заага пятиться к стене. Удар, еще удар, ложный выпад — и снова рубящий сверху. Зааг уходил, но Каин наседал, чувствуя, как санмора льется по венам, ускоряя реакции, заостряя каждое движение.

— Правый бок прикрой! — крикнул Дирах . — Он тебя разворачивает!

Но было поздно. В последний момент Зааг ушел вниз, скользнул под мечом, и кончик его клинка ткнулся Каину в незащищенное горло — туда, где экзоскелет расходился на застежке.

— Обезоружен, — констатировал Зааг, отступая.

Каин выдохнул. Волосы слиплись от пота.

— Ты проделал огромную работу, — сказал Зааг серьезно, без тени насмешки. — Ты молодец, брат. — Он шагнул вперед, обнял Каина, прижал к себе — крепко, по-мужски. — Я люблю тебя. Слышишь? Я вижу, как ты стараешься.

— Да ну тебя, Зааг. — Каин отстранился, пряча неловкость за усмешкой. — Ты даже не вспотел!

— Я живу этим, Каин. — твердо произнес Зааг, — После нашего дня рождения, через неделю. Я вступаю в третий.

Каин замер.

— Ты врешь.

— Нет.

— Ты сума сошел?!

Зааг покачал головой. Улыбнулся — но улыбка вышла кривая.

— Это опасно, брат.

— Не опаснее, чем авантюры двух недоумков королевских кровей, — отрезал Зааг.

Дирах, до того молча наблюдавший с лавки, поднялся. Он прошел между братьями — тяжелый, как каменный столб, и положил руку на плечо Заага.

— Легион — это почетно, Зааг. Я тебя поздравляю. — Голос учителя звучал ровно, но что-то в нем дрогнуло. — Но в наши времена… это, как подметил Каин, взаправду очень опасно.

— Дирах, и ты туда же? — Зааг усмехнулся, сверкнув глазами. — Я смотрю, мой брат на тебя влияет.

Дирах хмыкнул. Отступил, скрестив руки на груди. - Похвально, что ты не боишься. – продолжил Дирах, - В бою страх, самый опасный враг.

- Я горжусь тобой брат, - вмешался Каин. – Это большая честь. Ты следуешь традициям, отец будет гордится тобой.

— Плевать мне на традиции, — тихо, с какой-то спокойной, выжигающей яростью сказал Зааг. — Я хочу быть воином. — Он помедлил, глядя прямо в глаза Каина. — Все эти парады, Каин, эти приемы. К черту их. Я хочу быть частью чего-то настоящего.

В зале повисла тишина.

Зааг улыбнулся — широко, по-мальчишески, разбивая напряжение.

— Ты проследи уж тут за всем, хорошо?

Каин смотрел на брата. На его раздавшиеся плечи, на шрамы на костяшках, на глаза, в которых больше не было ребячества.

— Ты говоришь так, будто уходишь на войну, — сказал он, голос его звучал ровно. — Но сейчас мирное время.

— Мирное, — повторил Зааг, словно пробуя слово на вкус. — Ты прав. Формально — да.

Каин прищурился.

— О чем ты?

— О повстанческих домах, — ответил он. — Последние полгода они активизировались. Три нападения на караваны в секторе Арктур. Диверсия на шахтах в системе Торн. Две недели назад сожгли административный центр на Веспере. — Он помолчал, давая словам осесть. — И это только то, о чем докладывают в открытую. Думаю, отец приказывает замалчивать масштабы.

— Ты уверен в этом? – оживленно спросил Каин.

— Абсолютно. — твердо ответил Зааг.

— Во время лечения, я много времени проводил у архивариуса. Я читал архивы, Зааг. Очень старые архивы.

Брат удивленно поднял бровь.

— И что ты там вычитал?

— Эти повстанческие дома, это возможно, — Каин поднял глаза, — это осколки великих домов. Таких как Валленштайн, как, Церн. — Он перечислял медленно, вкладывая в каждое имя вес. — Это опасные противники Зааг. За ними стоят целые боевые школы. Такие как санмора и сила, с которой мы еще не сталкивались.

Зааг слушал, но лицо его оставалось непроницаемым. Только желваки чуть заметно играли под скулами.

— Были великими, — поправил он. — Были, Каин. А теперь их нет. Выживает сильнейший. Если они пали — значит, вывод очевиден. Их время прошло.

— Самоуверенность, — тихо сказал Каин, — погубит тебя быстрее, чем любой вражеский клинок.

Зааг резко выпрямился

— Все это очень интересно Каин. Но что ты предлагаешь? – его брови скучились, - Отказаться от службы? Лишь потому, что где-то в архивах, какой-то странный дед написал очередной бред?

— Я предлагаю осознать, с кем ты возможно имеешь дело. — он положил руку брату на плечо— История этих домов уникальна, Зааг. Я много читал о них. О том, как они сражались. Как строили свои империи. — Он заглянул ему в глаза. — И брат, не смотря на боевую мощь нашего дома, Фаемгара и домов коалиции. Я не понимаю, как они могли пасть.

- Время идет, а ты такой же наивный, - с улыбкой произнес Зааг.

Каин закатил глаза.

— А ты такой же беспечный, брат. – Каин отступил в сторону, - Нет, тебе правда не интересно, узнать правду не на поле боя?

Зааг расхохотался.

— Каин, какой же ты зануда! — Он покачал головой, все еще улыбаясь. — Ты говоришь о врагах дома с таким трепетом, будто они — древние реликвии. Они остались в истории, брат. И чем быстрее легион сотрет остатки памяти о них, тем лучше. К тому же, это больше похоже на бред.

— А ты знаешь, — Каин подошел к стойке и осушил стакан с водой — что говорят по всей нашей территории?

Зааг насторожился.

— Что же говорят мистер всезнающий? – съязвил он.

— Что десятки тысяч беженцев с Дома Сендхаген и их планет разбросаны по нашим системам. — Каин поставил стакан. — Они, конечно, тщательно скрываются. Перебивают идентификационные метки. Покупают фальшивые документы. Прячутся в трущобах и шахтерских колониях. Прямо тебе никто не скажет: «я из павшего дома». Но слухи ходят. И слухи эти — настойчивые.

Зааг прищурился.

— Чушь, - ответил он.

— Любой легионер, который патрулирует провинциальные планеты, знает о чем я говорю. – Каин сделал паузу, - Зааг, люди с этих домов, среди нас и стереть их невозможно.

— Каин ты все слишком романтизируешь,

— А ты упрощаешь. — Каин вздохнул. — Может, еще и Аритрея чушь? Тоже скажешь, что они ничего не стоят?

Зааг хотел ответить, но в этот момент за их спинами закашляли.

Дирах подошел к ним на неприлично близкое расстояние.

— Простите, что снова вмешиваюсь, — сказал он. Голос его был глубже обычного. — Но то, что вы сейчас так громко обсуждаете, как минимум обычно делают на три тона ниже.

Каин и Зааг переглянулись.

Дирах помедлил, а потом снова начал.

— Я знаю одного человека, — начал он медленно, подбирая слова. — Он работает в доках на Торне. Ремонтирует гравитационные двигатели. Обычный мастер — грязные руки, дешевое вино, женщины с сомнительной репутацией и это еще не все его заслуги.

Он замолчал.

— И что нам с этого работяги? — спросил Зааг нетерпеливо.

Дирах поднял глаза. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из старого камня — глубокие морщины, шрамы, седые волосы, собранные в хвост.

— Он утверждает, что он — хаген, — сказал Дирах.

Тишина стала абсолютной. Даже факелы, казалось, перестали трещать.

— Ты шутишь, — выдохнул Каин. Голос его сел почти до шепота.

— Никак нет.

— Хагенов выслеживают по всем нашим системам, — сказал Каин, шагнув к учителю. — Это почти невозможно — скрываться так долго. Если он действительно хаген, как он выжил?

Дирах пожал плечами.

— Может быть, потому что никто не ищет хагена в грязном доке на Торне — он помедлил, — А может потому, что мы стали слишком самоуверенными, как ты верно заметил… Но он обычный человек. Даже если Дом Сэндхагенов считается враждебным, простой народ тут не причем. В те времена миллионы горожан потеряли свои дома.

— Надо наведаться туда когда-нибудь, — сказал Зааг. — На Торн. Посмотреть на этого… мастера. Задать ему пару вопросов. — Он посмотрел на Каина.

Дирах нахмурился.

— Я рассказал вам это не для того, чтобы вы совали голову в осиное гнездо, — сказал он. — А для того, чтобы вы поняли: мир сложнее, чем кажется. Те, кого вы считаете врагами, живут среди нас. Дышат одним воздухом с нами. Спят под теми-же звездами. И фактически, ничем не отличаются от нас.

В комнате снова повисла тишина.

— Мы подзадержались тут, — перевел тему Зааг. Голос его вернул прежнюю легкость, но Каин заметил: слишком поспешно и нарочито. — Матушка ждет нас на площади Аргоса. Ее уже начали готовить к приему, ко дню нашего совершеннолетия. Она просила не опаздывать.

Каин поблагодарил Дираха за тренировку, и они покинули зал.

Спустившись вниз и распахнув двери перед ними, простирался город. Привычный шум и тысячи лиц вокруг. - Ты серьезно это?

Зааг посмотрел на Каина. - Ты про что?

- Про наведаться к этому человеку с Торна.

- Разговоры, это не мой стиль. Особенно с хагенами. – он замолчал и прикусил губу. – Но ради тебя брат, я мог бы послушать его.

- Уверен, он простой человек Зааг. Обычные люди, не виноваты в том, что династия Сэндхагенов творила. – он посмотрел Заагу в лицо, - Они просто хотят жить. Построить дом, завести семью. А может быть кто-то бежал вместе со своей семьей… Нельзя так Зааг. Все устроено сложней чем ты думаешь.

После долгой паузы он начал:

- С их молчаливого согласия происходили ужасные вещи. И как бы ты не пытался их оправдать, для меня они виновны не меньше, чем сама династия.

Ответа не последовало.

Каин машинально посмотрел на запястье – 13,4%.

«Во всей системе Торн это последняя планета, где я бы остался жить… Нежели старик Дирах не соврал и там мы можем повстречать человека хоть малой долей похожего на былое величие Сэндхагенов»

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.

Глава 15

«Они здесь. Великий опустошитель прибыл на эту планету, чтобы поставить точку.»

— Из памяти Кая Безликого, Шахиншаха забытых мостов.

Столица Финрира преобразилась.

Кольца, ещё вчера жившие привычной размеренной жизнью, ныне полыхали огнями. Каждый фонарь, каждая арка, каждая колонна главных улиц были обвиты гирляндами из светящегося мха — редкого растения с планеты Мирабель, что входила в альянс, доживавший последние дни где-то на другом краю вселенной.

Совершеннолетие наследников дома Хайрен случалось не каждый день. И на приглашение посетить празднование отозвались многие.

Корабли садились на посадочные площадки, на платформы цитадели, даже на временные посадочные полосы, спешно отсыпанные за стенами города. Таунсенд, стоя на смотровой башне вместе с Гарьером, насчитал флаги двенадцати домов. Три из них формально считались вассалами Фаемгара. И все трое прислали делегации — с дарами, улыбками и низкими поклонами.

— Сволочи, — беззлобно бросил Гарьер, наблюдая, как из трапа очередного корабля выходят расфуфыренные аристократы. — Ещё вчера они слали поздравительные письма Фаемгару в честь очередной вырезанной планеты Альянса. А сегодня — лобзаются с нашими.

— Политика, — пожал плечами Таунсенд. — Умение лобзаться с теми, кого завтра будешь резать.

— Никогда этого не пойму! – сжав кулак ответил он.

— Такова реальность, друг мой.

Гарьер хотел возразить, но осекся. В очередной раз рассекая серый купол, прошёл корабль, которого здесь не ждали — и которого опасались больше всех. Золотой, без опознавательных знаков, с одной лишь эмблемой на корме: лев с палладиевыми рунами.

Корабль не стал садиться на общие площадки. Он завис над главной цитаделью, и от его брюха отделились два десятка мелких судов

— Сам Фаемгар решил нас посетить, — удивленно процедил Таунсенд.

Гарьер глядя на все это сплюнул в сторону.

Спустя несколько часов, столица заканчивала с приемом гостей. И церемония встречала свое начало. Вступление началось с барабанов, звук врезался в воздух привлекая внимание гостей и зевак. Зааг в это время стоял перед зеркалом в своих покоях и с отвращением разглядывал парадный мундир. Он провёл пальцем по воротнику — ткань была дорогой и гладкой. Черное шитьё, серебряно-изумрудные вставки, брошь в виде ворона на груди — всё это делало его похожим на экспонат в музее, а не на человека.

Рядом на кровати лежал второй комплект — для Каина. Такой же, только на размер меньше. Брата не было в комнате — он задерживался у Редани на последнем осмотре.

Он надел мундир. Застегнул пуговицы — одну, вторую, третью. Ткань послушно легла по плечам, скрывая шрамы, скрывая браслет под рукавом, скрывая всё, что делало его Заагом и превращая его в наследника их великого дома. В зеркале отражался чужой человек. Золотоволосый, голубоглазый, с едва заметным надменным выражением лица.

Он отвернулся от зеркала и подошёл к окну. Город внизу кипел. Кругом были флаги, огни и бесконечная суета. Всё это было для него. Для них с Каином. И впервые за долгое время Зааг почувствовал не гордость, а тяжесть. Словно весь этот праздник — не подарок, а ноша, которую взвалили на плечи, пока он спал.

В этот момент дверь открылась.

Каин вошёл уверенно, он торопливо подошел к кровати. На нём был халат — серый с госпиталя. Из-под ворота виднелись темные вены. Брат улыбнулся — той самой мягкой, чуть грустной улыбкой.

— Быстро ты оделся, — сказал Каин.

— Как прием?

— Пришлось пообещать, что я не буду танцевать и пить до полуночи, ну и дуэли, как же без них, тоже под запретом, — Каин опустился в кресло у окна, перевёл дыхание. — Он сказал, что если я выполню хотя бы два из трёх условий, он сочтёт это успехом.

Зааг фыркнул, но на душе стало легче. Он подошёл к кровати, взял второй мундир и подал его брату.

— Одевайся. И не вздумай мне там упасть в обморок перед всеми этими стервятниками.

— Я постараюсь, — Каин провёл пальцами по серебряному шитью. — Помнишь, как мы в детстве примеряли отцовские мундиры?

— Ты влез в рукав по пояс и застрял. Мать полчаса тебя вытаскивала.

— А ты стоял рядом и ржал, как конь.

— Я до сих пор ржу, когда вспоминаю, — Зааг сел на край кровати напротив брата. — Ты так испугался, что решил — отец убьёт тебя за то, что порвал его одежду.

— Зачем ты тогда сказал, что это ты порвал? — Каин поднял глаза. — Тебе ведь не сладко досталось.

Зааг всегда защищал его. Любые невзгоды и пакости он всегда сводил к себе. И всегда отчитывался за все проступки. За поджог в казарме, за драку с сыном советника, за прогулки по чёрному кольцу, за тот проклятый поход в лес, который едва не убил их обоих.

— Давай помогу, — сказал он вместо того, чтобы отвечать.

Он помог брату снять халат — аккуратно, чтобы не задеть вены, которые тянулись от шеи к ключицам. Помог надеть рубашку, застегнуть пуговицы, спрятать под белой тканью всё, что напоминало о смерти. Потом мундир. Пиджак. Серебряные кисти на плечах. Брошь с вороном на груди.

Когда Зааг застегнул последнюю пуговицу и отошёл на шаг, в зеркале отражались двое.

— Ну ты вымахал, — сказал Каин.

— Это потому, что ты мало ешь, — улыбнулся Зааг.

Он подошёл к окну, отдёрнул штору. Внизу уже выстраивались делегации, сверкали на солнце боевые штандарты, играла музыка — далёкая, но торжественная. Праздник начинался.

— Ты готов? — спросил Каин.

— Нет, — честно ответил Зааг. — А ты?

— Куда мы денемся, - процедил Каин.

Зааг обернулся. Брат стоял у зеркала, поправлял воротник, и в его отражении, в этом бледном, усталом лице, была непоколебимая уверенность в том, что все будет хорошо.

— Ну пошли, - призвал Зааг.

Они вышли из комнаты. В низу их встретила сопровождающая колонна стражников.

— Перестань ёрзать, брат. Выглядишь так, будто собрался на казнь, а не на праздник.

Зааг усмехнулся, но плечи чуть расслабил.

— Ты помнишь, что говорил отец? — спросил Каин.

— Отец говорил много чего, — отозвался Зааг. – Но признаюсь честно, я не всегда его слушал.

Каин улыбнулся.

- Да, на что я надеялся. – он сделал паузу, - «Церемонии - это невербальная игра мускулами» - понимаешь, что он имел ввиду?

Над ними пролетела очередная эскадрилья — гости всё прибывали.

— Сколько можно! — ругнулся Зааг, не оборачиваясь. – Брат, я ненавижу аристократию. Не хочу показаться глупым, но все это вызывает у меня чувство тошноты. Я вижу мир иначе.

— На приёме будет слишком много народу, — Каин покачал головой. — Я понимаю, что ты все это не выносишь. Но сегодня нужно потерпеть. Отец ждет от нас выдержки.

— Ты сам то готов? Или мне придется тебя откачивать? – с острил Зааг с улыбкой на устах.

Каин пихнул брата в плечо.

— Если только от сотен нудных речей,

В приёмном зале цитадели уже собралось более трёхсот гостей. Воздух дрожал от ароматов — неведомых специй с Назирада, благовоний и цветочных эссенций с Сайфира.

Зааг стоял чуть позади отца, натянуто улыбаясь каждому, кто подходил с поздравлениями. Он уже забыл имена двадцати трёх аристократов, семи послов и трёх наследников, которые смотрели на него с одинаковым выражением: «Мы друзья, пока вы сильны. А потом — посмотрим». — Улыбайся, — шепнул Каин, не разжимая губ. — У тебя такое лицо, будто ты собираешься кого-то придушить.

— А я и собираюсь, — так же тихо ответил Зааг. — Вот этого, в синем. Он смотрит на меня как на кусок мяса.

— Он смотрит на твой титул.

Зааг сдержал смешок и выдавил очередную вежливую улыбку очередному послу, имени которого не запомнил и не собирался запоминать.

Поток гостей не иссякал. Делегации сменяли одна другую, и Зааг начал терять счёт времени. Он уже почти перестал вслушиваться в их лесть, когда церемониймейстер объявил:

— Госпожа Ария Фаемгар, императрица-консорт дома Фаемгар.

Тишина упала на зал, как топор.

Зааг почувствовал, как Каин рядом едва заметно напрягся. Он сам не мог объяснить, что происходит с его телом — мурашки пробежали по спине, сердце забилось чаще, и воздух вдруг стал плотным, как перед грозой. Ария вошла неспешно, с той плавностью, которая бывает либо у танцовщиц, либо у хищниц перед прыжком. Золотое платье, золотистые волосы, собранные в узел, и глаза — ледяные, светлые, с той же пугающей ясностью, что у Заага.

Ария остановилась перед императором Тейшейрой, склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на градус больше.

— Император. Благодарю за приглашение.

— Императрица, — Тейшейра ответил таким же выверенным поклоном. — Дом Хайрен чтит память вашего супруга. Он был великим воином.

— Благодарю, — произнесла Ария с лёгкой, ледяной улыбкой.

Зааг смотрел на неё, и что-то странное происходило в его груди. Каин перевёл взгляд на брата, заметил его побелевшие пальцы, сжатые в кулак, и тихо спросил:

— Ты в порядке?

— Не знаю, — так же тихо ответил Зааг. — Она… странная.

Ария перевела взгляд на наследников. Сначала на Заага — долгий, внимательный, почти изучающий взгляд, от которого захотелось спрятаться. Потом — на Каина. И в этом втором взгляде было что-то, отчего у Каина перехватило дыхание.

— Наследники, — она кивнула обоим сразу. — Поздравляю с совершеннолетием.

— Благодарим, госпожа, — ответил Каин за двоих, потому что Зааг, кажется, забыл, как говорить.

Ария задержала взгляд на Каине чуть дольше, чем следовало по этикету. Её губы дрогнули.

— У тебя черты лица твоей матери, — сказала она тихо, так, чтобы только он услышал.

Каин не успел спросить, что она имеет в виду. Ария уже отвернулась, растворяясь в толпе гостей.

— Что она сказала? — прошептал Зааг.

— Я ничего не понял… — ответил Каин, — Наверняка, просто дипломатия.

К концу официальной части Зааг был вымотан до предела. Он ненавидел светские мероприятия всей душой — фальшивые улыбки, пустые комплименты, бесконечные намёки, которые нужно было разгадывать, как сложный шифр. Каин, напротив, держался лучше. Он улыбался мягко, говорил приятные вещи нужным людям и вообще выглядел так, будто только он, а не они, всю жизнь готовились к роли наследника. В какой-то момент, когда очередной аристократ отошёл, Зааг наклонился к брату:

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Улыбаешься. Я сейчас зубы сломаю от напряжения.

— Я думаю о том, что через несколько часов всё закончится, — ответил Каин. — И о том, что мы с тобой потом уйдём на крышу и будем смотреть на фейерверк.

Зааг посмотрел на брата.

— Договорились, — сказал он.

И улыбнулся следующему послу уже чуть легче.

Когда церемония приема наконец завершилась, и гости начали расходиться по банкетным залам, Каин почувствовал, что сегодняшняя тренировка была лишней и силы на исходе. Организм напоминал о себе тянущей болью в груди и лёгким головокружением. Он сделал шаг назад, незаметно опёрся о колонну и перевёл дыхание.

Зааг подошёл к нему, хлопнул по плечу.

— Ты как?

— А? — Каин тряхнул головой. — Да, всё хорошо. Пойдём отсюда.

— Я думал, ты хотел посмотреть на выступления.

— Передумал.

Они направились к выходу из зала, но у дверей их остановил церемониймейстер.

— Наследники, император просит вас присоединиться к ужину. Ваши места — рядом с ним.

Зааг и Каин переглянулись. Ужин с главами домов — это было не то, от чего можно отказаться.

— Ну что ж, — вздохнул Зааг. — Ещё немного.

— Ещё немного, — согласился Каин.

Они вошли в банкетный зал, где их уже ждали. Длинные столы, хрусталь, золото и самые редчайшие блюда со всей вселенной.

Дальше было то, что полагалось.

Выступления. Музыканты с Мирабеля играли на струнах, сделанных из паутины гигантских пауков — звук был тягучим, медовым.Акробаты с Сайфира кувыркались в воздухе, управляемые потоками, и Зааг с тоской подумал, что они тратят силу на цирк, когда её можно было бы использовать для настоящего дела. Поэты с Назирада читали оды — длинные, витиеватые, полные сравнений, которые никто не понимал, но все вежливо хлопали.

Показательные дуэли начались после полудня. Арена — временная, собранная инженерами за ночь — возвышалась в центре главного кольца. Трибуны ломились от зрителей. Каин занял место в специальной ложе для почётных гостей — рядом с Атрис, которая то и дело бросала на него тревожные взгляды, но ничего не говорила. Первые поединки были формальными: легионеры обменивались ударами, красиво, но без крови. Зрители хлопали, дамы бросали платки, а дети визжали от восторга.

Зааг сидел по правую руку от Каина, в первом ряду ложи, где собралась вся знать дома Хайрен и прибывшие делегации. Ему было скучно. Он наблюдал за легионерами без особого интереса — эти танцы с мечами ничего не значили, они были постановкой, а не боем. Каин, напротив, следил внимательно, иногда склонялся к брату и тихо комментировал какой-нибудь особенно красивый приём.

— Вон тот, из дома Ортан, держит щит слишком низко, — сказал Каин, когда очередная пара разошлась после ничейного результата. — Удар в голову — и он готов.

— Ты стал разбираться в боях, — заметил Зааг.

— Я стал больше наблюдать,

Зааг хотел ответить, но осекся. На арену вышел новый воин.

Он был молод — лет двадцать, не больше. Золотоволосый, с острым, надменным лицом, на котором застыло выражение скуки, смешанной с превосходством. В одной руке он держал булаву — массивную, шипастую, явно не учебную — в другой — тяжёлый щит с эмблемой льва. Его доспехи блестели на солнце, а браслет на запястье был не таким, как у остальных. Тёмный, почти чёрный, с рунами, которые пульсировали слабым рубиновым светом даже в покое.

— Лаос Фаемгар, — объявил церемониймейстер. — Вызовет любого, кто осмелится выйти против него.

- Племянник императора, - шепнул Каин

Зааг усмехнулся.

- Да, я помню, как года три назад, на Сайфире ты почти уделал его в фехтовании… Знатно я тогда посмеялся.

Первым вышел воин из дома Тарквин — высокий, плечистый, с двуручным мечом. Лаос даже не активировал браслет. Он уклонялся, блокировал, двигался с пугающей лёгкостью для человека с такой массивной булавой. А потом — один удар. Тарквинец отлетел к краю арены, его меч выпал из рук.

— Следующий, — бросил Лаос, даже не взглянув на поверженного противника.

Выходили ещё. Дом Ортан. Дом Валор. Дом Рэйкан — их воин продержался дольше всех, но всё равно упал, когда Лаос использовал силу и его булава засветилась рубиновым. Каждый раз Лаос побеждал быстро, почти небрежно, словно разминался.

— Он стал опасен, — сказал Каин.

— Заносчив, не более того, — поправил Зааг.

— Одно другому не мешает. – улыбнулся Каин, - Да брат?

Потом на арену вышел воин, которого никто не ждал. Его доспехи были старыми, потёртыми, изрезанные битвами, заклёпанные тут и там. Эмблема на щите была едва различима: змея с яркой выбоиной на шее.

— Сэндхаген, — выдохнул Каин.

Они оба привстали.

— Они же все погибли, — прошептал Зааг. — Их дом пал, а земли выжжены.

— Не все, — ответил Каин. — Говорят Фаемгар держит в тюрьмах тысячи воинов павших домов. Превращает их в… в игрушки и выпускает на потеху толпе.

Бой был коротким. Лаос не стал играть. Он активировал браслет — полную силу, с первого мгновения — и его булава, пылающая рубиновым, обрушилась на щит сэндхагена. Щит треснул. Второй удар — и хэген упал на колени. Третий — в голову, без шлема.

Тело рухнуло на песок арены.

Тишина. Лаос стоял над поверженным, его булава была в крови. Он не улыбался. Он смотрел прямо на ложу — туда, где сидели наследники Хайрен.

— Это было не обязательно, — тихо сказала Атрис.

Эспад засмеялся, глядя на это зрелище.

Лаос перешагнул через тело и направился к трибунам. Он шёл неспешно, булава всё ещё в руке, щит за спиной. Его глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели только на одного человека.

— Каин Хайрэн, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Я вызываю тебя на дуэль.

Повисла гробовая тишина.

Дорогой читатель твоя реакция — лучшая награда. Даже короткое «мне нравится» помогает мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении.

Книги пишутся с небольшой скоростью. Можно скоротать время, прочитав уже законченные произведения на моей страничке.