Кай'хар. Ледяное сердце

Глава 1: Гнев Реморхаза

ЧАСТЬ I: ЛЁД И СТАЛЬ

Глава 1: Гнев Реморхаза

Холод Северного Хребта не кусал — он грыз. Он проникал сквозь три слоя вываренной кожи, сквозь густой мех полярного волка, пытаясь добраться до сути. Но кости Кай’хара были крепче каленой стали. В его жилах кипела Кровь Ледяных Гигантов — древнее наследие, делающее народ Исхальдов истинными хозяевами этих беспощадных гор.

Кай’хар, воин Клана Вульфенов, лежал на животе на краю ледяного карниза. Снег под ним скрипел, но этот звук тонул в завываниях ветра, хлеставшего лицо ледяной крошкой. Внизу, в центре заснеженной чаши ущелья, билась в путах привязанная туша шерстистого носорога — приманка, достойная короля чудовищ.

— Он здесь, — прорычал Торг, молодой следопыт, лежавший справа. Его дыхание вырывалось облачками пара, мгновенно замерзающими на усах. — Лед плавится. Я чувствую дрожь.

Кай’хар прищурился. В центре долины снег перестал быть белым. Он посерел, просел, а затем... испарился.

Земля вздыбилась.

Из-под вечной мерзлоты, разрывая камень и лед, вырвался Реморхаз. Исполинский полярный червь, покрытый хитиновым панцирем цвета старого, грязного льда. Но самым страшным была не его пасть, способная проглотить боевого коня целиком, а его спина. Вдоль хребта твари пульсировали наросты, раскаленные до цвета лавы. Вокруг чудовища мгновенно образовалось облако густого, удушливого пара — жар его тела был настолько велик, что плавил саму зиму.

Чудовище издало визг, от которого с соседнего пика сошла небольшая лавина. Оно нависло над приманкой, его бесчисленные лапы скребли скалу, оставляя дымящиеся борозды.

— Стая! Гарпуны! — взревел Кай’хар, поднимаясь во весь рост.

Пятеро Вульфенов выскочили из укрытий внизу. Свистнули тяжелые стальные гарпуны на толстых цепях. Острия, выкованные в кузнях Хазад-Тура, пробили мягкое белесое подбрюшье червя. Тварь взревела, дернулась, натягивая цепи, как струны.

— Держите его! — крикнул Кай’хар и шагнул в пустоту.

Двадцать метров падения. Ветер свистел в ушах. Кай’хар перехватил свой топор поудобнее. В полете он сгруппировался, превращая свое тело в живой снаряд.

КРАК!

Он приземлился прямо на затылок чудовища, вогнав лезвие топора в щель между хитиновыми пластинами.

Удар был идеальным, но Реморхаз был стар и хитер. Его внутренняя печь вспыхнула с новой силой. Лезвие топора, закаленная сталь, мгновенно раскалилось добела. Рукоять вспыхнула в руках Кай’хара. Он с проклятием отбросил оружие, прежде чем оно сожгло ему ладони до костей, и скатился по дымящемуся боку твари на снег.

Реморхаз взбесился. Он крутанулся всем телом, сбивая троих Вульфенов своим массивным хвостом. Цепи лопнули, звенья, расплавленные жаром, брызнули во все стороны огненным дождем.

Торг не успел уйти. Чудовище рухнуло на него всей массой, прижимая к скале своим раскаленным боком. Запахло паленой плотью и шерстью. Крик молодого воина был коротким и захлебнулся в грохоте битвы.

Внутри Кай’хара что-то оборвалось.

Это была не тьма. Это был багровый шторм. Жертва Ярости. Кровь закипела, требуя выхода. Сердце забилось так, что удары отдавались в висках набатом.

— Нет... — прохрипел он, чувствуя, как трещат его собственные суставы.

Он не стал сдерживаться. Он позволил Пакту взять верх.

Его тело выгнулось дугой. Доспехи затрещали по швам. Мышцы вздулись, увеличиваясь вдвое, разрывая кожу и тут же срастаясь под густой черной шерстью, которая пробивалась наружу. Челюсть хрустнула, выдвигаясь вперед, превращаясь в волчью пасть, полную кинжальных клыков. Рост Кай’хара увеличился на полметра за секунду.

Теперь перед Реморхазом стоял не человек. Стоял Варг — боевая форма Вульфена, воплощение первобытного убийства.

— РРРА-А-АГХ! — рев Кай’хара заглушил визг червя.

Он бросился вперед на четырех лапах. Реморхаз ударил головой, пытаясь раздавить наглеца, но Кай’хар поймал этот удар. Руками. Когтистыми лапами он вцепился в хитин, его мышцы напряглись так, что казалось, лопнут жилы, но он остановил многотонную тушу на долю секунды.

Жар от шкуры червя сжигал шерсть на руках Кай’хара, обугливал плоть, но регенерация Вульфена работала на пределе, восстанавливая ткани быстрее, чем огонь мог их пожрать.

Кай’хар рванул. Раздался тошнотворный треск — он голыми руками выдрал кусок хитиновой брони, обнажив пульсирующую, раскаленную докрасна подкладку. Реморхаз взвизгнул, его тело конвульсивно дернулось, сжалось, как пружина, и с чудовищной силой распрямилось.

Кай’хара подбросило в воздух.

Он летел спиной к скалам, беспомощный в свободном падении, а внизу, в облаке пара, разъяренная тварь уже разворачивалась, чтобы встретить его пастью, полной рядов зазубренных зубов. Его когти были бесполезны на такой дистанции. Ему нужна была сталь. Тяжелая, холодная сталь.

— Валос! Секиру! — рев Кай’хара, казалось, расколол воздух.

Внизу, среди снежной пыли, огромный воин Валос среагировал мгновенно. Его глаза уже горели желтым огнем трансформации. Он подхватил из сугроба огромную двуручную секиру, лезвие которой уже успело остыть в снегу, и, взревев от натуги, метнул её вверх, как метательный нож.

Оружие свистнуло, рассекая морозный воздух, вращаясь смертоносным колесом.

Кай’хар, находясь в верхней точке прыжка, извернулся с кошачьей грацией. Его рука — широкая лапа, покрытая жесткой черной шерстью — сомкнулась на рукояти. Инерция тяжелого оружия закрутила его. Он не стал сопротивляться, он использовал это вращение, превращаясь в живой вихрь смерти.

— Стая! Держать! — скомандовал он, начиная падение вниз.

Вульфены внизу ответили единым, слитным рыком. Больше не было смысла сдерживаться.

ХРУСТ. ТРЕСК.

Четверо оставшихся воинов одновременно завершили трансформацию. Их тела вздулись, разрывая кожаные ремни. Пятеро зверей-оборотней, стоящих на задних лапах, схватили оборванные цепи гарпунов, все еще торчащих из брюха червя.

Реморхаз попытался уйти из-под падающего Кай’хара, но цепи натянулись со звоном лопающейся струны. Вульфены уперлись когтями в лед, рыча от напряжения, удерживая многотонную тушу на месте грубой силой мышц и ярости.

— ПОЛУЧАЙ!

Кай’хар обрушился на тварь как метеорит. Вся инерция падения, вся нечеловеческая сила его трансформированных мышц и вес тяжелой секиры были вложены в один удар.

Лезвие вошло в незащищенную шею чудовища, прорубая хитин, мышцы, жилы и позвоночник.

С-ХАК!

Голова Реморхаза, изрыгающая синий огонь и пар, отделилась от тела и покатилась по льду, оставляя за собой шлейф кипящей крови.

Кай’хар тяжело приземлился на тушу, когти впились в дымящееся мясо, чтобы удержать равновесие. Он тяжело дышал, пар валил от его тела. Победа?

Нет.

Тело червя, даже без головы, повинуясь последнему, безумному импульсу умирающего спинного мозга, хлестнуло хвостом. Огромное жало, способное пробить скалу, изогнулось дугой и устремилось прямо в грудь Кай’хара.

Он видел его. Он понимал, что не успеет. Его мышцы еще не восстановились после удара, ноги увязли в плоти врага. Валос и другие были слишком далеко, сжимая бесполезные теперь цепи. Жало летело в сердце. Смерть была вопросом доли секунды.

И в этот миг, на грани гибели, животная Ярость уступила место ледяному Страху. А страх разбудил Его.

В черепе раздался Гул.

Мир моргнул и стал серым.

Жало Реморхаза замерло в дюйме от нагрудника Кай’хара. Капля яда, срывающаяся с острия, повисла в воздухе зеленой, неподвижной бусиной. Пар, валивший от обезглавленной шеи, превратился в неподвижные, кристаллические скульптуры из облаков. Вульфены внизу застыли в гротескных позах напряжения, с оскаленными пастями, их рычание оборвалось, не успев начаться.

Тишина. Абсолютная, звонкая, мертвая тишина.

Кай’хар судорожно вздохнул. Воздух был холодным, стерильным и безвкусным.

Он был единственным, кто мог двигаться в этой картине.

Он отшагнул назад. Его сапоги стукнули по окаменевшей плоти монстра слишком громко. Он спрыгнул с туши червя на снег, обошел застывшее в воздухе жало. Он посмотрел на свою стаю — замерзшие статуи ярости, запертые в мгновении, которое никогда не закончится для них, пока он этого не захочет.

— Что за... — прошептал он, глядя на свои руки. Шерсть втянулась. Когти исчезли.

Его сердцебиение замедлялось неестественно быстро. Ярость зверя уходила, словно вода в песок, сменяясь ледяным, пугающим спокойствием. Ему стало страшно от того, насколько безразличным он себя чувствовал.

Действие силы закончилось так же внезапно, как и началось.

БАМ!

Реальность вернулась рывком, как удар молота.

Хвост Реморхаза со свистом рассек воздух там, где мгновение назад стоял Кай’хар, и с грохотом врезался в собственную тушу, разбрызгивая фонтаны кипящей крови и ломая кости. Обезглавленное тело судорожно дернулось в последний раз, обмякло и затихло.

Вульфены, все еще сжимающие цепи, по инерции отлетели назад, когда натяжение исчезло, падая в снег.

Валос первым поднялся на ноги. Шерсть на его морде начала исчезать, втягиваясь обратно в кожу — шок сбил трансформацию. Он смотрел на Кай’хара, стоявшего в пяти метрах от места удара, абсолютно невредимого, с двуручной секирой, опущенной к земле.

— Ярл... — прохрипел Валос, его голос был хриплой смесью рыка и человеческой речи. — Ты... ты был там. Под ударом. А потом... тебя там не стало.

Остальные воины поднимались, с опаской поглядывая на своего командира. Они видели смерть. И они видели, как она промахнулась по несуществующей цели. В их глазах, обычно полных преданности, сейчас читался суеверный ужас.

Кай’хар выпрямился. Лезвие секиры в его руке покрылось инеем, хотя вокруг был жар от трупа и лужи кипящей крови. Он чувствовал, как Осколок внутри его груди пульсирует, холодный и чуждый, довольный своей работой.

— Собирайте раненых, — голос Кай’хара был твердым, но глухим, словно доносился из-под толщи льда. Он не стал объяснять. Он не мог объяснить то, чего сам боялся больше смерти. — И заберите голову. Гродин заплатит за нее.

Он развернулся и пошел прочь от туши, не оглядываясь, но чувствуя спиной взгляды своей стаи. Взгляды, в которых уважение смешивалось с липким, холодным страхом перед тем, кто смог обмануть само Время.

Путь до Крепости занял три дня, которые слились в бесконечную череду снежных заносов и ледяного ветра. Вульфены шли молча, экономя силы; лишь скрип полозьев саней, на которых покоилась голова Реморхаза и тело Торга, нарушал тишину замерзших перевалов. Кай’хар чувствовал на себе взгляды стаи — в них больше не было прежнего братства, только немой вопрос о том, что произошло в ту секунду, когда время замерло. Запах крови червя, едкий и химический, не выветривался даже на самом лютом морозе, напоминая о цене победы. Когда на горизонте наконец показались черные шпили Крепости Ветров, Кай’хар впервые за поход позволил себе поднять взгляд к небу, ища там ответы, которых у него не было

Глава 2: Кровь и Пиво

Глава 2: Кровь и Пиво

Крепость Ветров не строили — её высекали. Она вырастала из самого высокого пика Северного Хребта, словно костяной нарост на теле горы. Стены из вековых черных сосен, окаменевших от мороза, были обшиты листами дворфийской стали, на которых иней рисовал причудливые узоры.

Когда отряд Вульфенов подошел к воротам, стража на стенах не ударила в щиты приветственный ритм. Они увидели двое саней. На первых лежала огромная, дымящаяся голова Реморхаза. На вторых, укрытое пробитым плащом, лежало неподвижное тело Торга.

Ворота открылись в тишине.

Кай’хар шел первым. Он не чувствовал тяжести трофея. Он чувствовал тяжесть вины. Траурный марш сапог по мерзлому камню эхом отдавался во дворе цитадели.

— Пик Молчания! — хрипло скомандовал Кай’хар, не останавливаясь. Он не пошел в Пиршественный Зал. Он повел отряд выше, к открытой площадке на самой вершине скалы, где ветер выл так, что заглушал мысли.

Это был Ритуал Небесного Погребения. Исхальды не зарывали своих мертвецов в землю — земля была слишком твердой, да и принадлежать камню было участью Дворфов. Они отдавали тела Небу.

Вульфены положили тело Торга на плоский алтарный камень. Кай’хар подошел к погибшему. Лицо парня, обожженное, было спокойным, синим от холода, грудь была смята чудовищным ударом, по всему телу проступали следы от ожогов.

Кай’хар снял с пояса Торга его короткий меч и вложил в мертвые руки.

— Ты охотился славно, брат, — голос Кай’хара был тверд. — Твоя кровь теперь на снегу. Твой дух теперь в ветре. Скажи Ревену, что ты не отступил. Скажи ему, что Вульфены не бегут.

Остальные воины стаи по очереди подходили к телу. Валос положил на грудь Торга волчий клык. Бьерн — флягу с крепким настоем трав.

— Лети, — хором выдохнули они.

В небе раздался клекот. Из-за облаков, привлеченные запахом крови и древней магией ритуала, начали спускаться Снежные Орлы — гигантские священные птицы Севера. Они кружили над пиком, ожидая, когда живые уйдут.

Кай’хар смотрел на птиц. В этот момент Осколок внутри него кольнул ледяной иглой. Для АЙОНа смерть была идеальным состоянием. Труп Торга был неизменным. Он застыл навечно. Эта мысль вызвала у Кай’хара тошноту. Он ненавидел этот холодный голос в своей голове, который находил красоту в смерти друга.

— Уходим, — резко бросил он. — Теперь начинается Тризна.

Внутри Большого Зала атмосфера была иной. Скорбь здесь смешивалась с яростью жизни. Исхальды верили: чем громче ты празднуешь победу, тем легче душе павшего найти путь в чертоги богов.

Половину зала занимали Исхальды в мехах. Другую — закованные в латы Горные Дворфы из Хазад-Тура.

— За Торга! — ревел Ярл Бьорн Каменный Кулак (Ярл Клана Йорг), поднимая бочонок эля одной рукой. — Пусть его новая охота будет вечной!

— И за сталь, что поразила зверя! — вторил ему басом Король-Кузнец Гродин III.

Гродин сидел на возвышении рядом с Ярлом Фенриром. Дворфийский король выглядел как ожившая гора золота и рыжей бороды. Фенрир же был похож на тень — в черном плаще из шкуры варга, с лицом, пересеченным шрамами.

Когда Кай’хар подошел к трону, зал притих.

Валос выкатил голову Реморхаза в центр круга. Даже мертвая, она внушала ужас.

Гродин присвистнул, спустившись с трона. Он пнул хитиновую пластину сапогом.

— Ледяной Червь. Старый, как мои подштанники. Он сожрал два моих бронепоезда. Хорошая работа, волчонок.

Он щелкнул пальцами, и писарь передал ему тяжелый мешочек.

— Плата за голову. Чистое золото Хазад-Тура. И... — Гродин снял со своего пояса тяжелый кинжал отличной работы. — Возьми это. За парня, которого вы потеряли. Сталь платит за кровь.

Кай’хар принял дары с поклоном.

— Благодарю, Король-Кузнец.

Но его взгляд был прикован к Фенриру. Вождь Вульфенов не пил. Он смотрел на Кай’хара тяжелым, немигающим взглядом.

— Зайди ко мне, — тихо произнес Фенрир.

Кай’хар молча последовал за дядей. Они миновали шумные коридоры, где эхо от праздничных возгласов и треска каминов всё еще догоняло их, но чем выше они поднимались по винтовым лестницам цитадели, тем холоднее и тише становился воздух. Здесь, в сердце горы, стены из черной сосны сменились голым базальтом, исписанным защитными рунами. Шаги Фенрира — тяжелые, размеренные — гулко отдавались в пустоте, подчеркивая серьезность предстоящего разговора. Когда тяжелая дубовая дверь в покои Ярла со скрипом отворилась, запах жареного мяса окончательно сменился ароматом старого пергамента и морозной свежести, врывающейся в открытое окно

Личные покои Ярла были погружены в полумрак. Фенрир стоял у окна, глядя на Пик Молчания, где орлы уже заканчивали свою трапезу.

— Торг погиб как воин, — произнес Фенрир тяжелым, как могильная плита, голосом. Он не оборачивался.

Кай’хар стоял у двери, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Запах благовоний не мог перебить фантомный запах гари и крови, преследовавший его с самого ущелья.

— Я не успел прикрыть его, дядя. Тварь была слишком быстрой...

— Не успел? — Фенрир резко развернулся. Его единственный глаз сверкнул во мраке. — Валос рассказал мне другое. Он сказал, что ты не медлил ни секунды. Ты принял форму Варга. Ты рвал хитин голыми руками и бросился на монстра с небес, как карающий молот.

Ярл медленно подошел к племяннику, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь прочесть руны на камне.

— В твоих действиях не было колебаний, Кай. В тебе была лишь Ярость. И именно она убила червя. — Фенрир понизил голос почти до шепота. — Но Валос видел и то, что случилось после.

Кай’хар отвел взгляд. Холод в груди, там, где пульсировал Осколок, отозвался ледяным уколом.

— Хвост, — продолжил Фенрир, чеканя каждое слово. — Он должен был пробить тебя насквозь. Валос клянется, что видел, как жало коснулось твоего нагрудника. Смерть была неизбежна. Но в следующий миг... ты просто вышагнул из удара.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в очаге.

— Ты не уклонился, племянник. Ты не был быстрее удара. Ты сделал нечто, чего мы, Вульфены, делать не умеем, — Фенрир положил тяжелую ладонь на плечо Кай’хара. — Ты заставил мир замереть. Ты остановил время, чтобы выжить там, где должен был умереть. И именно это пугает Стаю больше, чем любой Реморхаз.

Кай’хар опустил голову. Он не мог отрицать правду.

— Оно внутри меня, Ярл. Я не успел ничего понять. Я видел смерть, я чувствовал её холодное дыхание, и тут всё замерло.

— Покажи руку.

Кай’хар закатал рукав. Вены на его предплечье были не синими, а белыми, словно по ним тек жидкий иней. Кожа была холодной, как сталь на морозе.

Фенрир коснулся руки и отдернул пальцы.

— АЙОН, — выдохнул он. — Древний враг перемен. Наш предок, Ледяной Король, поглотил эту силу, чтобы спасти народ в Эпоху Дисперсии. Но ОНА проснулась в тебе.

Он налил два кубка вина, но один отставил в сторону.

— Ты знаешь, почему я не могу оставить тебя здесь, Кай’хар? Не потому что я боюсь тебя. А потому что я боюсь за Стаю. Сегодня погиб Торг. Завтра, в бою, твой Осколок выйдет из под контроля, и погибнет весь отряд. Или хуже — ты заморозишь половину Крепости, превратив моих воинов в ледяные статуи.

Кай’хар сжал кулаки. Ногти впились в ладони.

— Я воин, дядя. Изгнание — это смерть чести.

— Это не изгнание, — Фенрир подошел к столу и развернул карту. — Это миссия. Одиночная охота. Самая опасная из всех.

Он ткнул пальцем в точку на юге.

— Варнхольд. Там есть люди — Маги Арканума, Ученые ГАК, — которые знают о Древних Силах больше, чем мы, молящиеся духам. Ты пойдешь туда. Ты найдешь способ вырезать это из себя или подчинить.

Фенрир посмотрел в глаза племяннику. Взгляд Ярла смягчился.

— Я отправляю тебя не как "порченого". Я отправляю тебя как сына. Если ты останешься — Клан Йорг потребует твоей казни, а шаманы объявят тебя проклятым. Уходи. Спаси себя, чтобы однажды вернуться и спасти нас.

Кай’хар понял. Это была не кара. Это был шанс.

— Я понял, Ярл.

— Уходи на рассвете, пока остальные спят после тризны. Золото Гродина поможет тебе в пути. И... — Фенрир снял со стены старый, но идеально сбалансированный двуручный топор. Его лезвие было темным, покрытым рунами. — Возьми "Клык Зимы". Он служил твоему отцу. Пусть послужит тебе.

Кай’хар принял оружие. Оно легло в руки как влитое.

— Я вернусь, дядя. Без Осколка. Или как его хозяин.

— Да будет так.

Кай’хар вышел из комнаты. В коридоре он слышал песни из зала — Вульфены пели песню прощания с Торгом. Но он уже не пел. Он шел собирать вещи. Его война только начиналась.

Глава 3: Чернокаменная Застава

Глава 3: Чернокаменная Застава

Путь от Крепости Ветров занял три дня.

Первый день стал испытанием тишиной. Кай’хар спускался по отвесным тропам «Тропы Слез», где камни под ногами были отполированы ветрами до зеркального блеска. Крепость за его спиной быстро превратилась в крошечный каменный шип, пронзающий облака. Здесь, на высоте, воздух был таким разреженным и холодным, что каждый вдох казался глотком битого стекла. Он шел мимо «Поющих Ледников» — гигантских массивов древнего льда, которые в сумерках издавали низкий, вибрирующий гул, похожий на стон заточенных в скале гигантов. Осколок внутри груди отозвался на этот звук, заставив иней на топоре «Клык Зимы» вспыхнуть мертвенно-голубым светом.

На второй день горы начали меняться. Вечные снега уступили место криволесью — рощам исхальдской черной сосны. Деревья здесь были не выше человека, их стволы, скрученные столетиями борьбы со штормами, напоминали застывших в агонии существ. Кай’хар миновал заброшенный дольмен — древнее святилище, посвященное АЙОНу, Археону Порядка. Камни святилища поросли ледяным лишайником, но даже сквозь него чувствовалась тяжелая, застойная магия Стазиса, окутывающая это место. Здесь не пели птицы и не бегали звери; даже время, казалось, текло медленнее, вязко, словно застывающая смола.

К середине третьего дня природа Севера начала окончательно сдаваться перед наступающим югом. Снег под ногами стал рыхлым, перемешанным с серой грязью и осколками сланца. Горы расступились, открывая вид на предгорья Калдора, изрезанные глубокими каньонами.

Но на четвертый день ветер изменился окончательно. Он перестал пахнуть хвоей и озоном. Он принес запах, от которого у Кай’хара, привыкшего к чистому воздуху вершин, запершило в горле — запах дыма, пережаренного масла, дубленой кожи и тысяч немытых тел.

Кай’хар вышел на перевал и увидел её. Чернокаменная Застава. Она напоминала грязное пятно на белой шкуре мира. Серые, сложенные из грубого камня башни вперемешку с почерневшими бараками громоздились в беспорядке.

Этот лабиринт опоясывала древняя стена — изъеденная временем и трещинами, но по-прежнему грозная и несокрушимая. Над главными воротами лениво полоскался на ветру зеленый флаг: перекрещенные меч и кирка. Символ Гильдии Авантюристов Калдора.

Кай’хар поправил за спиной "Клык Зимы" — тяжелый двуручный топор, покрытый рунами — и начал спуск.

У ворот стояла очередь. Повозки, груженные рудой из Хазад-Тура, крытые фургоны торговцев специями, отряды наемников.

Кай’хар прошел мимо очереди. Исхальды не ждут, пока южане пересчитают свои мешки с репой.

— Эй! Стоять! — Стражник в побитой кирасе преградил путь алебардой. Он что-то быстро затараторил. Слова сливались в кашу. — ...пошлина... оружие... досмотр... налог...

Кай’хар остановился. Южное наречие было для него набором лающих звуков. Он понимал отдельные слова: "меч", "золото", "стой". Но смысл длинных фраз ускользал.

Он посмотрел на стражника своими бледно-голубыми глазами. Тот сглотнул, но алебарду не убрал, жестом показывая на ладонь. "Плати".

Кай’хар сунул руку в поясной кошель и достал монету — золотой Большой Велес дворфийской чеканки. Он щелчком отправил монету в грудь стражника. Тот едва успел поймать её.

— Плата, — прорычал Кай’хар на ломаном всеобщем. Голос его был похож на скрежет камней. — Прочь.

Стражник уставился на золото. Этой монеты хватило бы, чтобы купить его смену на месяц вперед. Он молча отступил, и Кай’хар прошел в ворота, как ледокол сквозь тонкий лед.

Внутри Застава оглушила его.

Шум был физическим. Крики зазывал, ржание коней, звон молотов в кузницах. Но хуже всего было то, что он видел.

У торговых рядов люди обменивали товары не на металл, а на бумагу.

— Это грабеж! — визжал толстый купец, тыча в лицо кузнецу листком с печатями. — Это Вексель Марра! Он стоит сто серебряных!

Кузнец, ворча, взял бумажку. Кай’хар смотрел на это с отвращением. Они отдавали сталь за бумагу. Мир лжецов.

Его желудок свело спазмом. Осколок АЙОНа внутри требовал энергии, сжигая его силы быстрее, чем обычно. Ему нужно было мясо.

Запах привел его на рыночную площадь. Там, за заляпанным кровью прилавком, потный мужчина рубил тушу кабана огромным тесаком.

Кай’хар подошел. Мясник вытер руки о фартук, который был жестким от засохшей крови.

— Чего тебе? — буркнул он, не поднимая глаз. — Гони Велесы или проваливай.

Кай’хар нахмурился. Опять "Велесы". У него оставалось золото Гродина, но отдавать благородный металл, добытый трудом, этому сальному человеку за кусок еды казалось оскорблением.

В культуре Вульфенов еда — это дар земли. За неё платят честью или ответным даром.

Он медленно развязал шнурок на шее. Там висел амулет — искусно вырезанный из кости мамонта клык, покрытый рунами. Знак Ревена, Бога Воинской Доблести. Символ того, что носитель совершил подвиг.

Кай’хар положил его на грязный прилавок, прямо рядом с куском сырого мяса.

— Еда, — твердо сказал он, указывая на лучший кусок. — Честь. Обмен.

Мясник перестал рубить. Он взял амулет жирными пальцами, повертел его, усмехнулся и посмотрел на Кай’хара как на идиота.

— Кость? — переспросил он. — Ты платишь мне обглоданной костью, дикарь?

Мясник смачно плюнул на священный амулет.

— Забери свой мусор.

Он швырнул клык обратно. Амулет ударился о грудь Кай’хара и упал в грязь под ногами, в смесь конского навоза и помоев.

Мир вокруг Кай’хара сузился до одной точки. До белого клыка в грязи. Волк внутри зарычал, требуя крови. Осколок внутри холодно завибрировал, предлагая обидчика превратить в ледяную статую.

— Подними, — тихо сказал Кай’хар. Это слово он знал твердо.

— Что? — Мясник потянулся к своему тесаку. — Проваливай, пока я не позвал стражу!

— Подними. Сейчас.

Глава 4: Цена Чести

Глава 4: Цена Чести

Толпа затихла. В Чернокаменной Заставе любили драки — это было второе по популярности развлечение после игры в кости, — но даже местные пьяницы почувствовали, что воздух стал тяжелым и электрическим, как перед ударом молнии. Люди начали отступать, образуя широкий круг.

Мясник, видя, что собрал зрителей, решил сыграть на публику.

— Я сказал, пошел вон! — взвизгнул он и замахнулся тесаком.

Тяжелое лезвие, способное перерубить бычий хребет, со свистом пошло вниз, целясь в плечо северянина.

Кай’хар не стал доставать "Клык Зимы". Для этого человека сталь была бы слишком большой честью.

Он шагнул навстречу удару. Это было движение хищника — быстрое, текучее, неотвратимое.

Его левая рука, защищенная наручем из кожи мамонта, встретила запястье торговца в полете. КРАК! Звук рвущихся сухожилий был сухим и громким, как хруст ветки.

Мясник взвизгнул, выронив тесак. Оружие со звоном упало на камни. Кай’хар не остановился. Он дернул торговца на себя, используя инерцию его собственного тела. Мясник полетел вперед, с грохотом врезался животом в свой прилавок, опрокидывая стойку с тушами, а затем рухнул на колени в грязь.

Прямо перед амулетом.

Кай’хар навис над ним. Его рука схватила мясника за сальные волосы на затылке и с силой ткнула лицом в землю.

— Вытри! — рявкнул он на своем языке, но смысл был понятен каждому. Интонация ярости не нуждается в переводе.

Мясник, всхлипывая от боли в сломанном запястье и животного ужаса, шарил свободной рукой по грязи. Он нащупал амулет.

— Вот... вот... забери... не убивай... — лепетал он, размазывая сопли и грязь по лицу. Он начал судорожно тереть белый клык о свой грязный фартук, пытаясь очистить его.

Кай’хар вырвал амулет из его трясущихся рук. Он внимательно осмотрел его, сдул пылинку, повесил на шею и с презрением оттолкнул человека ногой.

Унижение переросло в слепое бешенство. Мясник, шатаясь, поднялся. Его глаза налились кровью. Он увидел на земле длинный, тонкий нож для обвалки.

С воплем загнанной крысы он схватил нож и бросился в спину уходящему Вульфену.

— Умри, тварь!

Кай’хар почувствовал движение воздуха спиной. Волоски на загривке встали дыбом. Он начал разворачиваться, и его рука сама потянулась к рукояти топора за спиной. На этот раз пощады не будет. Он снесет ему голову.

ДЗЫНЬ!

Звук удара металла о металл был чистым, звонким и неожиданным.

Нож мясника вылетел из его руки и, вращаясь, улетел в толпу.

Между Кай’харом и мясником стояла гора металла. Человек был ниже Кай’хара, но шире в плечах. На нем был полный латный доспех, побитый, поцарапанный, со следами кислотных ожогов, но идеально смазанный. Шлем он держал под мышкой, открывая лицо, похожее на старый, дубленый сапог, украшенный шрамом через всю щеку и многократно сломанным носом.

Это был Брорк.

Ветеран Гильдии держал мясника за шкирку одной рукой, как щенка, и встряхнул его так, что у того лязгнули зубы.

— Гарг, ты идиот? — прогремел наемник басом, похожим на камнепад в ущелье. — Кодекс Гильдии, статья 12. Нападение со спины? Штраф пять серебряных. Порча имущества Гильдии? — Он кивнул на перевернутый прилавок. — Еще десять. Попытка убийства клиента? Ох, Гарг, ты сегодня разоришься.

Он небрежно отшвырнул мясника подоспевшей страже заставы.

— В карцер его. Пусть остынет.

Затем Брорк медленно повернулся к Кай’хару. Его маленькие, умные глазки-бусинки скользнули по синим татуировкам Вульфена, по волчьей шкуре и надолго задержались на рукояти "Клыка Зимы".

— Неплохой бросок через бедро, парень, — хмыкнул наемник. — Но ты устроил бардак на моем дежурстве. Рыночная площадь — под протекцией "Свободного Копья". Ты распугал покупателей.

Кай’хар напрягся. Он не понимал беглую речь наемника, но поза воина была обманчиво расслабленной. Брорк стоял твердо, как скала. Это был не уличный задира. Это был профессионал.

— Ты... враг? — спросил Кай’хар отрывисто, подбирая слова.

— Я — Гильдия, — Брорк постучал латной перчаткой по эмблеме на груди. — Ты нарушил порядок. Плати штраф. Двадцать золотых Велесов.

Кай’хар нахмурился. Опять "плати".

— Нет золота.

— Тогда мы заберем топор в залог, — раздался тихий, мелодичный и опасный голос сбоку.

Кай’хар дернулся. Он не слышал, как она подошла.

Из тени навеса выступила женщина. Она была одета в облегающую кожаную броню цвета сумерек, на поясе висели метательные ножи. Её лицо было скрыто капюшоном, виднелся лишь острый подбородок и бледные губы. В руках она вертела кинжал-стилет с вороненым лезвием.

Элара.

— Рунная сталь, — промурлыкала она, глядя на "Клык Зимы" с профессиональным интересом оценщика. — Северная ковка. Истинный лед. Такая вещь на аукционе стоит больше, чем вся лавка Гарга. Это покроет штраф с лихвой.

Кай’хар медленно потянул оружие из-за спины. Лезвие топора, покрытое инеем, сверкнуло на солнце.

— Моё, — прорычал он. — Возьмешь — умрешь.

Брорк вздохнул, закатил глаза и с лязгом надел шлем.

— Ну вот. Опять драка вместо обеда. Элара, бери левый фланг. Постарайся не попортить шкуру, такой экземпляр — Вульфен, да? — на Арене стоит дорого.

Наемники приняли боевые стойки. Элара исчезла в толпе, Брорк поднял двуручный меч. Кай’хар оскалился. Наконец-то понятный язык. Язык силы.

Но в этот момент ворота Заставы с грохотом распахнулись, словно от удара невидимого тарана.

Воздух на площади мгновенно стал ледяным. Звук высокого, чистого, невыносимого звона резанул по ушам, заставив всех замереть.

На площадь въехали пятеро всадников. Их кони были закованы в броню из белого, полупрозрачного материала, похожего на мутный лед или кварц. Сами всадники носили такие же доспехи. Внутри их нагрудников пульсировал ровный, холодный голубой свет — индикаторы маны.

— Аномалия, — произнес головной всадник. Его голос не был человеческим. Он звучал глухо, как треск ледника.

В руках он держал сложный латунный компас. Стрелка бешено вращалась, а затем замерла, указывая прямо в грудь Кай’хару

Глава 5: Рыцари Неизменности

Глава 5: Рыцари Неизменности

Их было пятеро.

Кони не касались земли — их копыта, окутанные морозной изморозью, ступали по тончайшему слою льда, который возникал прямо под ними за мгновение до шага. Скакуны были закованы в броню из белого, полупрозрачного кристалла, похожего на мутный кварц.

Всадники были под стать своим зверям. Высокие, неестественно неподвижные фигуры в таких же стеклянных доспехах. Их лица скрывали глухие шлемы без прорезей для глаз — гладкие, безликие маски, отражавшие ужас толпы. Внутри их нагрудников, глубоко под слоями магического стекла, ровно и ритмично пульсировал холодный голубой свет. Индикаторы маны. Их искусственные сердца.

— Аномалия, — произнес головной всадник.

Его голос не был человеческим. Он звучал как треск лопающегося ледника — сухой, лишенный интонаций и эмоций. Это был не живой голос, а констатация факта. В руках, затянутых в прозрачные перчатки, он сжимал сложный латунный механизм. Стрелка прибора бешено вращалась, издавая противный зуд, а затем со щелчком замерла, указывая прямо в грудь Кай’хару.

Вульфен отступил. Осколок внутри него не просто заныл — он запел в унисон с этим механизмом. Это был резонанс узнавания. Кай’хар почувствовал тошноту: он видел перед собой не людей, а пустые сосуды. Они вытравили из себя всё живое, став идеальными инструментами АЙОНа, Эона Стазиса.

— Цель подтверждена, — безликая маска Лидера Рыцарей повернулась к Кай’хару. — Уровень резонанса: Критический. Ты последуешь за нами, Носитель. Сопротивление нелогично.

Кай’хар перехватил «Клык Зимы». Костяшки его пальцев побелели. Он не знал слова «резонанс», но прекрасно понимал тон. Так говорят с вещью, которую нужно вернуть на полку.

— Я не вещь, — прорычал он, обнажая клыки.

— Ты — контейнер.

Всадники двинулись вперед. Ледяная аура вокруг них расширилась, заставляя толпу в панике давиться в узких переулках. Но путь им преградила гора стали.

Брорк шагнул вперед, загораживая Кай’хара своим массивным телом. Он не обнажил меч, но рука его уже лежала на эфесе.

— Эй, ледышки! — гаркнул наемник, и его бас перекрыл звон хрусталя. — Придержите коней. Вы попутали берега.

Рыцари замерли.

— Это территория Гильдии Авантюристов Калдора, — продолжил Брорк, постукивая по эмблеме ГАК. — У нас действует Пакт о Нейтралитете. Вы не имеете права забирать людей на нашей земле. Здесь закон — это мы.

Лидер Рыцарей медленно повернул голову. Голубой свет в его груди вспыхнул ярче — полный заряд.

— Ваши законы — лишь иллюзия хаоса, — ответил Рыцарь. — Они ничтожны перед Ликом Неизменности. Уйди, смертный. Или будешь стёрт из уравнения.

— Стёрт? — Брорк усмехнулся, хотя по его виску скатилась капля пота и тут же замерзла. — Смело. А вы знаете, сколько стоит «стёртый» ветеран ГАК? Это война. Вы готовы тратить ману на конфликт с Гильдией?

Это был блеф, риск на грани безумия. Брорк прощупывал их логику. Рыцарь замер, словно внутри шлема шли мгновенные вычисления. Сражаться с элитой «Свободного Копья» посреди их базы... Неэффективно. Потеря ресурсов.

— Прибыль, — в голосе Рыцаря прорезалось нечто, похожее на машинное презрение. — Хаос всегда ищет выгоду.

Он отвязал от пояса тяжелый бархатный кошель и бросил его Брорку. Наемник поймал его. Удар был весомым, звук — глухим и маслянистым. Брорк приоткрыл мешочек и присвистнул. Внутри тускло блестели тяжелые монеты с профилями давно мертвых королей.

— Империалы... — выдохнул он. — Чистое золото старой чеканки.

Этого состояния хватило бы, чтобы купить всю Заставу вместе с её потрохами.

— Плата за проход, — бесстрастно произнес Рыцарь. — Этого достаточно, чтобы купить твою лояльность. Отдай нам дикаря. Сделка завершена.

Брорк взвесил золото. Посмотрел на Кай’хара. В глазах Вульфена не было мольбы — лишь горькое понимание. Он знал: в этом мире всё имеет цену.

— Прости, парень, — буркнул Брорк, затягивая шнурок на кошеле. — Ничего личного. Это просто бизнес. Я не могу спорить с такой суммой.

Элара на крыше разочарованно качнула головой, но осталась на месте. Кодекс наемника прост: взял деньги — отойди. Брорк сделал шаг в сторону, освобождая путь.

Кай’хар остался один. Он поудобнее перехватил топор. Если ему суждено стать пленником Порядка — он заберет с собой хотя бы одного из этих мертвецов.

— ПРОТОКОЛ ЗАХВАТА: ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ, — Лидер Рыцарей поднял руку. Воздух вокруг него начал густеть, превращаясь в ледяной капкан.

И в этот момент в расчеты Аркеона вмешался Хаос.

Из переулка прямо под копыта магических коней вылетел посыльный — мальчишка, бежавший с курицей из кухни. Его сапоги заскользили по льду, он взмахнул руками и с размаху врезался в бок скакуна Лидера. Мальчик упал, пытаясь встать и опираясь ладонями о сверкающий бок лошади.

Тишина на площади стала абсолютной. На идеально белой, безупречной кристаллической броне остались два черных, жирных отпечатка детских ладоней, испачканных в саже и навозе.

Рыцарь медленно опустил голову. Он смотрел на эти пятна так, словно это была смертельная язва. Словно мир только что рухнул.

— Грязь... — прошипел он. Его голос дрогнул, в нем вспыхнуло ледяное бешенство фанатика. — Хаос. Несовершенство... Осквернение Священной Формы.

Для него жизнь была мусором, а стерильность — богом.

— УДАЛИТЬ.

Рыцарь поднял меч. Прозрачный клинок вспыхнул голубым пламенем. Он не собирался наказывать — он собирался очистить пространство от «дефекта». Меч пошел вниз, целясь в шею ребенка.

Брорк замер с золотом в руке. Он был слишком далеко. Никто не успевал. Никто, кроме Носителя.

Осколок внутри Кай’хара среагировал на угрозу жизни. Не своей — чужой. Пакт Волка, заставляющий защищать стаю, взревел, а Осколок дал силу.

— НЕТ!

Мир вокруг Кай’хара содрогнулся и замер.

Стазис.

Для всех остальных это выглядело как мгновенная вспышка. Только что северянин стоял у прилавка — и вот он уже над ребенком. Кай’хар двигался сквозь застывшее мгновение. Воздух был плотным, как смола. Меч Рыцаря висел в воздухе в дюйме от шеи мальчика. Кай’хар схватил ребенка за шиворот и швырнул его себе за спину. Осколок с жадностью выпил его силы, ноги на мгновение стали ватными.

Время вернулось рывком.

БА-АМ!

Меч Рыцаря рассек пустоту и с чудовищной силой врезался в брусчатку. Камень взорвался осколками. Глубокая борозда, мгновенно покрывшаяся инеем, прошла там, где секунду назад была голова ребенка. Индикатор маны на груди Рыцаря мигнул, теряя яркость.

Мальчик в стоге сена зашелся плачем. Рыцарь медленно поднял меч и посмотрел на Кай’хара.

— Ты вмешался в процесс очистки. Ты защищаешь Хаос. Дефект подтвержден.

Но тут раздался тяжелый лязг. Брорк медленно опустил забрало шлема. Стальная маска скрыла его лицо, оставив лишь две темные щели. Наемник взвесил в руке кошель с Империалами... и с коротким рыком швырнул его прямо в грязь под ноги Рыцарю. Золото рассыпалось по навозу и битому льду.

— А вот это, — прорычал Брорк, и в его голосе теперь было больше стали, чем в его доспехах, — уже нарушение Пакта.

Он выхватил свой двуручный меч. — Вы заплатили за проход, консервные банки. А не за убийство детей на моей площади. В Кодексе ГАК сказано ясно: защита гражданских — наш приоритет. Сделка расторгнута. Проваливайте.

Рыцарь посмотрел на золото в грязи. — Нелогично. Отказ от ресурсов ради эмоций. Вы все заражены.

Броня всех пятерых всадников начала разгораться слепящим светом. Они переключались на боевые резервы.

— ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ. ПРИОРИТЕТ: ЛИКВИДАЦИЯ ВСЕХ СВИДЕТЕЛЕЙ.

Рыцари синхронно подняли мечи. Элара спрыгнула с навеса, сжимая стилеты. Брорк встал в боевую стойку.

— Эй, северянин! — крикнул он, не оборачиваясь. — Ты умеешь махать этой зубочисткой, или только прыгаешь красиво?

Кай’хар встал плечом к плечу с наемником. Волк внутри него выл от предвкушения, а Осколок холодно анализировал ману врага.

— Умею, — коротко бросил он, сжимая «Клык Зимы».

— Тогда не сдохни. А то кто будет платить штраф?

Глава 6: Взрыв в Таверне

Глава 6: Взрыв в Таверне

— Замедление: Сектор Альфа, — скомандовал Лидер Рыцарей.

Его голос прозвучал как приговор. Пятеро всадников одновременно ударили навершиями мечей по воздуху.

Реальность дрогнула. Воздух на площади мгновенно загустел, превратившись в прозрачный, невидимый кисель.

Кай’хар почувствовал, как его конечности налились свинцом. Он попытался сделать шаг, но это ощущалось как бег по пояс в воде во время шторма. Звуки вокруг стали глухими и растянутыми. Сердце билось медленно, с трудом проталкивая кровь по жилам.

— Они... режут... темп... — прохрипел Брорк. Его слова тянулись, как патока.

Рыцари, защищенные собственной аурой, двигались с нормальной скоростью. Для застывших наемников они превратились в размытые пятна смерти.

Ближайший всадник налетел на Брорка. Кристальный меч описал сверкающую дугу, метя в сочленение шлема и наплечника — единственное уязвимое место.

Брорк видел удар. Он знал, что он будет. Но его тело не успевало. Он не мог уклониться.

Но он был ветераном «Свободного Копья». Если ты не можешь уйти от удара — прими его так, чтобы враг пожалел.

Наемник, рыча от напряжения, просто рухнул на одно колено, подставляя под лезвие самый толстый участок наплечника, усиленный дворфийской руной прочности.

КЛАНГ!

Звук удара был подобен удару молота о наковальню. Брорка вбило в брусчатку, высекая сноп искр. Сталь застонала, но выдержала. А вот кристальный меч Рыцаря отскочил, вибрируя от отдачи.

Индикатор маны на груди всадника мигнул — броня компенсировала отдачу, сжигая энергию.

В этот момент с крыши навеса, преодолевая магическое сопротивление за счет чистой гравитации, рухнула Элара.

Она не целилась в всадника. Она знала, что его щит выдержит. Она целилась в коня.

Два стилета с черными лезвиями вошли в сочленение ледяной брони на шее животного.

Магический конь не заржал. Он издал звук, похожий на звон разбитого витража. Его форма потеряла стабильность. Животное просто рассыпалось в ледяную крошку и пар прямо под седоком.

Рыцарь рухнул на землю. Его броня вспыхнула, сжигая огромный кусок заряда, чтобы защитить хозяина от удара о камни. Свет в его груди стал тусклым, как уголек.

— Один... готов... — выдохнула Элара, перекатываясь в сторону, чтобы избежать ответного удара.

Но Лидер Рыцарей не смотрел на своих людей. Он смотрел на Кай’хара.

— Кристаллизация.

Он направил острие меча в грудь Вульфена.

Поток концентрированной голубой энергии, похожий на жидкий свет, ударил в Кай’хара. Это заклинание должно было мгновенно превратить кровь в лед, остановив сердце.

Кай’хар инстинктивно выставил вперед "Клык Зимы".

Обычно магия замораживает сталь, делая её хрупкой, как стекло. Но этот топор был выкован на Севере, и он был в руках Носителя.

Осколок АЙОНа внутри Кай’хара среагировал на атаку. Он не стал сопротивляться магии. Он открыл свой зев и проглотил её.

Удар заклинания не отбросил. Он впитался в лезвие топора. Рунная сталь мгновенно почернела, став похожей на провал в бездну. Кай’хар почувствовал, как чужая сила вливается в его вены — холодная, острая, пьянящая.

Поле замедления вокруг него лопнуло.

Кай’хар рванул вперед. Для Лидера Рыцарей это было невозможно — "замедленная" цель вдруг ускорилась до скорости атакующего волка.

— ХА!

Кай’хар врезался в коня плечом, сбивая магическое животное с ног, и обрушил чёрный, заряженный чужой магией топор на щит всадника.

ТРЕСК!

Это был не звон металла. Это был звук ломающейся магии. Кристальный щит разлетелся вдребезги. Лезвие топора, продолжая движение, врезалось в нагрудник.

Броня Рыцаря не была пробита, но удар "Клыка Зимы" высосал из неё всю энергию. Голубой свет в груди Лидера мигнул и погас. Он стал пустым.

— Ошибка, — бесстрастно констатировал Рыцарь, отступая и пытаясь удержать равновесие на гарцующем коне. — Объект поглощает заряд. Ближний бой неэффективен. Переход к площадной атаке.

Он поднял руку, подавая сигнал.

Четверо оставшихся в строю Рыцарей (включая того, что потерял коня и теперь стоял на ногах) мгновенно отступили. Они выстроились в ряд под широким деревянным навесом таверны "Пьяный Грифон".

Их броня вспыхнула ослепительно ярко, слепя глаза. Они начали синхронизацию. Они собирались слить остатки своих резервов в одно заклинание — Ледяной Шторм.

Воздух над площадью начал кристаллизоваться. Это убьет всех. Брорка, Элару, зевак в окнах.

— Ложись! — заорал Брорк, понимая, что щитом это не отбить.

Он сунул руку в поясную сумку и достал тяжелый, маслянисто-черный шар с фитилем. На боку шара зловеще горела красная руна.

Алхимическая Бомба Мастера Зиккса. Грязная, нестабильная, запрещенная Конвенцией, но чертовски мощная.

Брорк чиркнул огнивом и швырнул шар. Не во врагов — их объединенный щит выдержал бы удар катапульты.

Он швырнул его в главную несущую балку навеса, прямо над головами Рыцарей.

Шар ударился о дерево.

БА-БАХ!

Взрыв был не огненным, а кислотно-зеленым. Алхимическое пламя мгновенно, с шипением разъело вековой дуб, превращая его в зеленую слизь. Опора переломилась.

Фасад трехэтажной таверны, лишенный поддержки, издал жалобный стон. Каменная кладка пошла трещинами. А затем тонны камня, дерева и черепицы рухнули вниз.

Прямо на сияющий строй Рыцарей.

Магический щит вспыхнул, пытаясь удержать вес здания, но мана — конечный ресурс. Свет погас, и Рыцарей погребло под лавиной обломков.

Грохот был таким, что заложило уши. Площадь накрыло облако густой, едкой пыли, смешанной с кислотным дымом.

Кай’хар, упавший на колени и прикрывший голову руками, закашлялся. Пыль забивала глаза и легкие.

Он поднял голову, щурясь сквозь серую мглу.

Там, где под грудой балок лежал оглушенный, придавленный камнем Лидер Рыцарей (его рука бессильно торчала из-под завала), мелькнула пестрая тень.

Это был не призрак. Это был человек в лоскутном плаще, двигающийся с неестественной скоростью и грацией. Он скользнул к поверженному врагу, словно танцор. Ловкие, тонкие пальцы тени на долю секунды нырнули в поясную сумку Рыцаря.

Блеснула латунь.

Компас исчез в широком рукаве тени.

Фигура растворилась в темном переулке так же быстро, как и появилась. Никто больше не заметил этого в хаосе. Брорк отряхивался, Элара проверяла ногу. Кай’хар моргнул. Ему показалось?

— Вставай, медвежья подстилка! — Брорк подбежал к нему, схватил за наплечник и рывком поднял на ноги. — Бежим! Пока они не откопались! У них хватит маны на регенерацию, но это займет время!

— Сюда! — раздался голос из того самого переулка, где исчезла тень.

Там, прислонившись к стене, стоял человек в пестром плаще, с лютней за спиной. Скальд Линг. На его лице не было ни капли пыли. Он махал им рукой, и его ухмылка была шире, чем ворота Заставы.

— Красиво бахнуло, Железный Человек! Гродин бы прослезился от умиления! — крикнул он. — За мной, если не хотите объяснять Торвитту, почему собственность гильдии, таверна стала грудой дров!

— Ты... — выдохнул Брорк. — Веди, черт тебя дери!

Они побежали, ныряя в лабиринт узких, грязных улочек, оставляя за спиной стонущих под завалами Рыцарей, воющую магическую сирену тревоги и начинающийся хаос.

Глава 7: Тень Рыси

Глава 7: Тень Рыси

Едкий запах гари и алхимической кислоты остался позади, сменившись тяжелым, влажным духом гнилых водорослей, мокрой древесины и рыбьих потрохов.

Старые Доки Чернокаменной Заставы были лабиринтом из прогнивших пирсов, полузатопленных барж и покосившихся складов, где крысы были полноправными хозяевами, а честные люди — редкими и, как правило, мертвыми гостями.

Скальд Линг вел их уверенно, не оглядываясь. Его пестрый плащ, казавшийся на площади нелепым нарядом шута, здесь странным образом сливался с пляшущими тенями, словно был сшит из самой темноты.

Они нырнули в неприметную дверь полуразрушенного эллинга и спустились по скользким ступеням в подвал. Здесь, при тусклом свете единственной масляной лампы, покачивалась на черной воде узкая, хищная лодка, накрытая промасленным брезентом.

— Добро пожаловать в "Офис", — Линг театрально поклонился, смахнув пыль с перевернутого ящика. — Садитесь. Не стесняйтесь. Здесь нас не найдут даже нюхачи Инквизиции, не то что эти ледяные истуканы.

Брорк с тяжелым кряхтением стянул шлем и с грохотом, которого здесь не следовало бы издавать, бросил его на доски. Он вытер пот со лба тыльной стороной латной перчатки и посмотрел на свои руки, все еще пахнущие серой.

— Я разнес "Пьяного Грифона", — пробормотал он, глядя в пустоту. В его голосе звучал ужас человека, который только что сжег свой кошелек. — Я только что уничтожил три этажа собственности Гильдии. Торвитт не просто исключит меня из списков. Он сдерет с меня шкуру, засолит её, а потом продаст как пергамент, чтобы покрыть убытки.

— Торвитт любит золото больше, чем недвижимость, — философски заметил Линг, присаживаясь на борт лодки. — А твой "фейерверк" дал нам необходимое время.

Скальд повернулся к Кай’хару. Вульфен стоял у входа, сжимая "Клык Зимы", готовый в любой момент прорубать выход. Его глаза бегали по помещению. Он понимал лишь отдельные слова из причитаний Брорка — "Грифон", "золото", "смерть".

Линг подошел к нему вплотную. Его лицо, обычно скрытое маской веселого барда, стало предельно серьезным. Он медленно закатал рукав левой руки, обнажая предплечье. Там, среди шрамов от ножей и лютневых струн, темнела татуировка: глаз с вертикальным зрачком.

Знак Клана Рыси.

— Мать видит тебя, Волк, — произнес Линг на чистом северном диалекте, гортанном, резком и родном.

Кай’хар вздрогнул. Он знал этот знак. Рыси были шпионами, убийцами и отравителями. Исхальды других кланов презирали их за "бесчестие", но в тайне боялись.

— Ты далеко от дома, Рысь, — ответил Кай’хар на том же языке, не опуская топора. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты. Выживаю. И защищаю Семью. — Линг сунул руку за пазуху и достал небольшой кожаный мешочек. — Ярл Фенрир прислал весточку с вороном. Он знал, что ему придется отослать тебя. Крепость Ветров слишком тесна для Осколка Эона. Твой уход — это не позор изгнания, Кай’хар. Это жертва ради стаи.

Кай’хар медленно кивнул. Услышать это от шпиона было странно, но слова принесли облегчение.

Линг вытряхнул содержимое мешочка на ладонь. Это был гладкий, овальный камень, пульсирующий мягким фиолетовым светом. Он был оправлен в серебро и покрыт микроскопическими рунами.

— Что это?

— Камень-Переводчик. Украден у одного очень рассеянного магистра из Башни Арканума, — Линг усмехнулся. — Надень его. Твоего знания языка хватает, чтобы купить меч или обругать врага. Но чтобы выжить среди южан, нужно слышать ложь в их голосе, а не только слова.

Кай’хар с опаской взял амулет и надел его на шею, рядом с клыком Ревена.

Камень коснулся кожи и стал теплым. В ушах на секунду зазвенело, а потом мир изменился. Шум воды, скрип досок, даже тяжелое дыхание Брорка — всё это вдруг обрело кристальную ясность. Звуки чужого языка, проходя через магию камня, мгновенно перестраивались в голове в понятные образы.

— ...мы трупы, Элара. Нам конец. Рыцари Стазиса не прощают таких обид, а у них есть этот проклятый компас. Они найдут нас, где бы мы ни спрятались. Нельзя сбежать от поисковой магии, — ворчал Брорк, проверяя крепления наплечников.

Кай’хар резко повернулся к наемнику.

— Я слышу тебя, Железный Человек.

Брорк поперхнулся и уставился на него.

— Ого. Быстро учишься. До этого ты только рычал и тыкал пальцем. Полезная побрякушка. Но она не спасет нас от того, что эти ледяные фанатики знают наши координаты. Стрелка укажет, куда бы мы ни пошли.

Линг хлопнул в ладоши, привлекая внимание и переходя на всеобщий язык. Теперь, благодаря камню, Кай’хар слышал не просто слова, а интонации — уверенность, хитрость, власть.

— О, ты об этом? О компасе?

Скальд с невинным видом сунул руку в глубокий внутренний карман своего пестрого плаща и вытащил сложный латунный механизм.

Стрелка компаса бешено вращалась, жужжала, указывая то на Кай’хара, то на сырую стену эллинга.

Челюсть Брорка отвисла. Элара, сидевшая в тени, присвистнула.

— Ты... ты украл их компас? Когда?! — выдохнул наемник.

— Пока ты взрывал таверну, а Элара изображала летучую мышь, — пожал плечами Линг. — Их Лидер был слишком занят падением балки на голову. Я подумал, что такая вещь в хозяйстве пригодится. Без него их поисковое заклинание слепо, как крот на солнце. Им понадобятся дни, чтобы настроить новый или вызвать следопытов.

Элара впервые за вечер улыбнулась, убирая стилет в ножны.

— Наглость Рыси. Я впечатлена, бард.

— Это дает нам фору, — Линг бросил компас Кай’хару. Вульфен поймал его. Стрелка тут же замерла, указывая на его сердце. — Но ненадолго. Гильдия и Инквизиция тоже захотят узнать, кто разрушил квартал. Вам нужно исчезнуть. И у меня есть Контракт, который сделает ваше исчезновение очень выгодным.

Он достал из-за пазухи свиток. Настоящий пергамент с сургучной печатью.

— Официальный заказ. Приоритет: Абсолютный. Задача: Доставить "Объект К" (он кивнул на Кай’хара) в Варнхольд, в руки Профессора Флинна.

— Кто платит? — буркнул Брорк, все еще скептически настроенный. — Флинн нищий ученый.

— Заказчик — Северный Союз. Плата гарантирована лично казной Короля-Кузнеца Гродина и Ярла Фенрира.

Линг сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Пятьдесят. Платиновых. Империалов.

В подвале повисла тишина. Даже вода перестала плескаться о борта лодки.

Брорк перестал дышать. Его глаза расширились до размеров блюдец. Пятьдесят платиновых. Это пятьдесят тысяч золотых Велесов. Это не просто богатство. Это замок. Это титул барона. Это собственная наемная рота. Это старость, проведенная не в канаве с перерезанным горлом, а у собственного камина.

Элара медленно выдохнула.

— Это шутка? Скажи мне, что ты врешь, Рысь.

— Это аванс, — Линг бросил на ящик тяжелый кошель. Он ударился с глухим, тяжелым звуком, от которого у наемников замерли сердца. — Десять монет сейчас. Остальное — по прибытии в Варнхольд.

Скальд посмотрел на наемников жестким, холодным взглядом, в котором не осталось ничего от веселого барда.

— Но слушайте внимательно. Это не прогулка. Рыцари Стазиса пойдут за вами. Орки Черного Клыка на границе тоже не спят — их разведчики ищут любую брешь в обороне, и если они наткнутся на Вульфена... будет бой. Вы будете не просто охранниками. Вы будете его щитом, его мечом и его няньками. Если он умрет — вы не получите ни медяка. Если его захватят — вы умрете, пытаясь его вернуть.

Брорк медленно протянул руку и взял кошель. Он развязал шнурок дрожащими пальцами, достал одну монету — широкий диск из белого металла. Попробовал на зуб. Настоящая платина.

Он посмотрел на Кай’хара. Пять минут назад он видел в нем проблемного дикаря, из-за которого он потерял карьеру. Теперь он видел в нем Пятьдесят Платиновых. Самый дорогой груз в истории Калдора.

— Ну что ж, — Брорк спрятал кошель и с лязгом захлопнул забрало шлема. — Элара, пакуй вещи. Мы идем в Варнхольд. Я только что окупил ту таверну десять раз. Но как мы пойдем?

Линг развернул на ящике карту континента.

— Имперский Тракт закрыт — там посты Инквизиции. С его татуировками и "фокусами" вас сожгут на первом же досмотре. Горный Перевал закрыт — сезон миграции виверн.

Его палец скользнул вниз, в зону, густо заштрихованную красными чернилами.

— Остается единственный путь. Мертвые Топи и Кровавый Рубеж.

Брорк выругался и ударил кулаком по ящику.

— Ты спятил! Это зона войны! Там грязь, окопы, иприт и передовые отряды Орков. Там линия фронта!

— Именно поэтому там никого больше нет, — холодно возразила Элара, склонившись над картой. Она провела пальцем по извилистой линии реки. — Послушай, Брорк. Инквизиция боится лезть в болота. Рыцари Стазиса слишком заметны на фронте. А в хаосе войны легче всего спрятать трех бродяг.

— А Орки? — огрызнулся Брорк. — Ты думаешь, они нас пропустят?

— Орки воюют с армией Вароса, — сказала Элара. — Мы пройдем по "Ничьей Земле". Между молотом и наковальней. Это риск, но на Тракте нас ждет гарантированная смерть. А на Рубеже — только вероятная.

Брорк посмотрел на карту, потом на кошель с платиной, потом на Кай’хара.

— Ладно, — выдохнул он. — Твоя взяла. Мы идем через Кровавый Рубеж. Но если меня сожрет болотная пиявка, я вернусь с того света и задушу тебя, бард.

Кай’хар молчал. Война южан казалась ему безумием, но он доверял чутью Рыси.

— Линг, — обратился он к скальду. — А ты? Компас у нас, но они могут сделать новый.

— Оставь это мне, — Линг подмигнул. — Я знаю, как заставить магию "фонить". Я пробегусь по порту, оставлю пару ложных следов, сяду на корабль на Запад. Пусть Рыцари думают, что вы уплыли к островам. Я выиграю вам два дня.

Он подошел к лодке и сдернул брезент.

— Уходите. Течение вынесет вас к дельте Змеиной Реки к утру. Там начнутся болота. И помни, Вульфен... — он перешел на шепот. — Не дай Зверю пожрать тебя. И не дай Льду заморозить Зверя. Ты нужен нам целым. Семья смотрит.

Кай’хар кивнул.

Трое героев погрузились в лодку. Элара села на руль, Брорк, ворча, взялся за весла, а Кай’хар сел на носу, вглядываясь в темноту водного туннеля.

Лодка бесшумно скользнула в воду, унося их прочь от Чернокаменной Заставы. Навстречу войне, которую они не выбирали, но которую им предстояло пройти ради свободы и золота.

Глава 8: Мёртвые топи

ЧАСТЬ II: ДОРОГА ЧЕРЕЗ АД

Глава 8: Мёртвые топи

Змеиная Река заканчивалась, не доходя до моря.

К утру течение замедлилось, превратившись в стоячую, маслянистую жижу. Лодка скользила сквозь густой, желтоватый туман.

Граница Калдора осталась позади, и вместе с ней исчезла иллюзия порядка. Мертвые топи встретили отряд не просто гнилью, а ощутимым искажением Законов Бытия. Здесь, где властвовал дух Веракса, само время казалось подточенным скверной. Воздух стал тяжелым, пахнущим застарелым железом и прелью. Кай’хар чувствовал, как Осколок АЙОНа в его груди начал пульсировать холодным, протестующим ритмом — чистая энергия Стазиса яростно сопротивлялась окружающему хаосу распада. Каждый шаг по чавкающей жиже требовал усилий не только физических, но и волевых, словно сама земля пыталась поглотить путников, растворив их в вечной катастрофе этого места

Кай’хар сидел на носу, вглядываясь в мглу. Вдруг Элара, сидевшая на руле, резко дернула его за плечо, заставляя пригнуться.

— Свет! Гаси свет! — прошипела она.

Брорк среагировал мгновенно. Он накрыл масляный фонарь своим плащом и затушил фитиль пальцами. Лодка погрузилась в абсолютную темноту.

— Что там? — прошептал Кай’хар, его рука сжала топор.

— Тише, — Элара указала на свисающие ветви ив над водой.

Там, в серой дымке, кружились крупные существа, похожие на мотыльков размером с кошку, с пепельно-серыми крыльями.

— Светожоры, — пояснила она едва слышно. — Если бы они увидели наш фонарь, то налетели бы роем. Высосали бы свет, а потом и тепло из наших тел. В этих болотах темнота убивает быстрее, чем орки.

Брорк хмыкнул в темноте.

— Хороший глаз, Тень. Я их даже не заметил за туманом.

Они проплыли под ветками в полной тишине. Кай’хар с уважением посмотрел на женщину. На Севере такие твари не водились, и без её знания они были бы уже мертвы.

Лодка с глухим шуршанием врезалась в илистый берег. Дальше пути по воде не было — начинались сплошные топи.

Они вытащили лодку в камыши. Брорк навьючил на себя тяжелый мешок с припасами, ничуть не сбавив темпа.

— Дальше пешком, — скомандовал он. — Элара, веди. Ищи твердую землю. Кай’хар, ты в центре. Смотри под ноги. Гоблины-саперы любят минировать тропы "прыгающими жабами". Если услышишь щелчок — падай.

Они шли уже час. Холод пробирал до костей. Осколок внутри Кай’хара, казалось, резонировал с сыростью, вытягивая из него силы, чтобы согревать самого себя. Вульфен начал отставать. Его трясло. Ему нужно было тепло.

Впереди, на небольшом возвышении среди черной жижи, мерцал огонек.

Это было старое кострище. Угли в нем уютно тлели красным светом, обещая сухость и жар. Рядом лежали аккуратно сложенные бревна, словно кто-то подготовил ночлег и ушел.

Кай’хар, ведомый инстинктом и холодом, шагнул к огню.

— Тепло... — выдохнул он. — Привал?

Он направился к кострищу, протягивая замерзшие руки.

— СТОЙ!

Голос Брорка ударил как хлыст. Наемник схватил Кай’хара за шкирку волчьей шкуры и рывком отбросил назад, в грязь.

— Ты что, смерти ищешь, северянин?! — прорычал Брорк.

Кай’хар, мгновенно вскочив на ноги и оскалившись, схватился за топор. Он не привык, чтобы его швыряли.

— Там огонь. Нам нужно согреться.

— Огонь? — Брорк сплюнул. — В "Ничьей Земле" не бывает бесхозного огня. Включи мозги. Дрова сухие, а вокруг болото. Угли красные, а дыма нет.

Наемник поднял с земли увесистый камень.

— Смотри. Урок выживания номер один.

Он с силой швырнул камень прямо в центр "уютного" кострища.

Камень ударился об угли. Раздался не звук удара о золу, а глухой звон, как о камень.

И тут "костер" моргнул.

Куча бревен внезапно вздыбилась. Иллюзия спала. "Угли" превратились в сотни злобных, раскаленных глаз. "Бревна" развернулись, становясь мощными каменными лапами-захватами. Пасть, полная светящихся, как лава, зубов, распахнулась с шипением.

Костровой Мимик.

Тварь, поняв, что засада раскрыта, издала визг, похожий на треск горящего дерева, и прыгнула. Не на Брорка, который был далеко. На ближайшую цель — на Кай’хара.

— Вправо! — крикнула Элара.

Два её метательных ножа свистнули в воздухе, ударив в глаза твари, но каменная шкура монстра была крепка.

Кай’хар, благодаря толчку Брорка, успел сгруппироваться. Он ушел перекатом от прямого укуса, но лапа мимика задела его плечо. Запахло паленой шерстью — когти твари были раскалены.

— Не дай ему схватить тебя! — орал Брорк, выхватывая свой двуручник и бросаясь наперерез. — Он сожжет броню вместе с мясом!

Мимик развернулся к Кай’хару, готовясь ко второму прыжку. Его пасть пылала жаром.

Брорк врезался в бок твари щитком наплечника, используя инерцию разбега.

БАМ!

Тяжелый мимик пошатнулся, но не упал. Он вцепился в кирасу Брорка. Металл зашипел.

— Элара, сухожилия! Кай’хар, бей в пасть! — командовал Брорк, удерживая монстра грубой силой, пока его доспех нагревался докрасна.

Элара возникла за спиной твари. Её стилеты вошли в мягкие сочленения каменных плит на задних лапах мимика. Монстр взревел и осел.

Кай’хар понял задачу. Он не стал рубить твердый панцирь. Он перехватил "Клык Зимы" поудобнее и, используя момент, когда тварь открыла пасть, чтобы укусить Брорка, вогнал лезвие топора прямо в пылающую глотку.

— Жри лед!

Рунная сталь встретилась с магическим огнем. Раздалось шипение, пар вырвался из пасти мимика. Внутренний огонь монстра погас. Каменное тело судорожно дернулось и замерло, превратившись в груду остывающих булыжников.

Брорк отпихнул тушу ногой и осмотрел вмятины на нагруднике.

— Минус пять золотых на ремонт, — проворчал он. Потом посмотрел на Кай’хара. — Теперь понял, парень? Здесь все хочет тебя убить. Даже дрова. Если видишь что-то хорошее — это ловушка.

Кай’хар кивнул, вытирая пот.

— Я запомню, Железный Человек. Ты... вовремя толкнул меня.

— Я защищаю свои инвестиции, — буркнул Брорк, но в его голосе не было злости. — Идем. Шум мог привлечь кого похуже.

Они шли еще два часа. Туман начал рассеиваться, открывая истинное лицо Кровавого Рубежа.

Земля здесь была перепахана взрывами так, что живого места не осталось. Остовы деревьев торчали из грязи, как обглоданные ребра великанов. Всюду змеилась ржавая колючая проволока гномов.

Элара, идущая в авангарде, вдруг подняла руку, сжатую в кулак.

Стоп.

Она присела, приложив ухо к земле. Брорк и Кай’хар тут же замерли, сливаясь с местностью.

— Вибрация, — прошептала она, вернувшись к ним. — Тяжелая поступь. Много ног. И колеса.

— Патруль? — спросил Брорк.

— Крупнее. Колонна. Идут по гати на восток.

Кай’хар принюхался. Ветер донес запах, от которого у него, Вульфена, шерсть на загривке встала дыбом.

Это был запах не просто врага. Это был запах искажения. Прогорклый жир, гниющее мясо и мокрая псина.

— Ворги, — прорычал он едва слышно. — Там звери.

Они осторожно выглянули из-за остова разбитой осадной башни.

В полукилометре от них, по единственной твердой дороге через болото, двигался отряд.

Это были Орки Черного Клыка. Три десятка зеленокожих гигантов, закованных в грубую, ржавую, но невероятно толстую броню. Они не шли строем, они шли толпой, но в этой толпе чувствовалась звериная дисциплина.

Впереди ехали наездники на Воргах — чудовищных волках с горбатыми спинами и безумными глазами.

В центре колонны, возвышаясь над всеми, шагал Огр. Здоровенная туша, тащившая на спине огромный короб с припасами и, судя по стонам, пленниками.

— Ищут бреши в обороне Вароса, — оценил Брорк. — Серьезный отряд. Нам с ними не тягаться в лобовую.

— Ветер дует от нас? — спросила Элара.

— Вроде бы...

Но тут один из Воргов в авангарде остановился. Зверь поднял уродливую морду, принюхиваясь. Он издал низкий, вибрирующий рык, от которого у Кай’хара завибрировало в груди.

Ворг не чуял запах тела. Он чуял кровь. Древнюю, мистическую ненависть искаженного создания к чистому потомку. Он почуял Вульфена.

Орк-наездник что-то гортанно крикнул, ударив зверя плетью, но Ворг не сдвинулся. Он повернул голову и уставился своими желтыми глазами прямо на их укрытие. Затем завыл.

— Дрейк, — выругался Брорк, снимая с плеча свой многозарядный арбалет. — Они учуяли нас.

Вся колонна орков остановилась. Десятки голов повернулись в их сторону. Арбалетчики начали снимать оружие. Огр уронил короб и поднял с земли дубину, сделанную из цельного ствола дерева.

— План "Б"? — спокойно спросила Элара, доставая флаконы с кислотой.

— План "Б", — кивнул Брорк. — Бей и беги. Элара, глуши Воргов, иначе не уйдем. Кай’хар...

Но Кай’хар уже не слушал. Прятаться в грязи от псов, которые оскверняют облик Волка? Для Вульфена это было невозможно.

Он встал во весь рост, выходя из укрытия на вершину холма. Ветер развевал его плащ. Он поднял "Клык Зимы" над головой.

— Я ЗДЕСЬ! — его рев, усиленный магией Крови, прокатился над болотом, заглушая барабаны орков.

Это был вызов.

— Идиот, — простонал Брорк, прикладывая арбалет к плечу. — Гордый, дорогостоящий идиот. Ну, погнали. Отрабатываем аванс!

Глава 9: Ярость Болота

Глава 9: Ярость Болота

Рев Кай’хара еще эхом отражался от далеких холмов, когда военная машина орков пришла в движение.

Грохнул костяной рог. Щитоносцы Черного Клыка с лязгом сомкнули строй, образуя стену из ржавого железа и шипов. Арбалетчики за их спинами вскинули тяжелые осадные самострелы. А с флангов, разбрызгивая жижу, рванулась кавалерия — наездники на Воргах.

— Тридцать против троих, — процедил Брорк, сплевывая в грязь. — Обычный вторник для "Свободного Копья". Элара, глуши псов! Я держу центр! Северянин, не лезь под болты!

Брорк вскинул свой Дворфийский Многозарядник. Механизм щелкнул.

ТВАНГ-ТВАНГ-ТВАНГ!

Болты вылетали очередью. Три орка в первом ряду рухнули, пробитые насквозь, прежде чем успели поднять щиты.

— В расход! — рычал Брорк, перезаряжая кассету на бегу. — Минус два серебряных за болт! Вы мне за это заплатите, зеленошкурые!

С правого фланга на них неслась стая Воргов. Элара выждала до последнего.

— Дышите глубже, мальчики.

Два хрупких стеклянных шара полетели навстречу кавалерии. Они разбились о морды передних зверей, выпустив облако фиолетового Алхимического Перца. Ворги завыли, ослепленные и обезумевшие от боли, сбрасывая наездников и вгрызаясь друг в друга.

— Мой выход, — сказал Кай’хар.

Он не стал ждать. Он побежал. На ходу его тело менялось: доспехи затрещали, челюсть выдвинулась вперед, кожа покрылась черной шерстью.

Варг.

Орки-щитоносцы выставили длинные пики, ожидая лобового удара.

Но Кай’хар прыгнул над пиками. Он оттолкнулся от щита переднего орка, как от трамплина, и приземлился в центре строя, прямо на головы арбалетчиков.

— РРРАГХ!

"Клык Зимы" описал широкий, смертоносный круг. Лезвие, усиленное инерцией и чудовищной силой оборотня, прорубало кольчуги и кости, как бумагу. Три головы в рогатых шлемах слетели с плеч одновременно.

Строй дрогнул. Хаос ворвался в ряды орков. Кай’хар был вихрем когтей и стали. Он не фехтовал — он уничтожал. Удар лапой отбрасывал орка на пять метров. Удар топором раскалывал щиты.

— Фаланга! Крюки! — заревел командир орков, шрамированный ветеран.

Орки были профессионалами войны. Они не побежали. Щитоносцы развернулись, окружая Вульфена кольцом копий. Они не атаковали — они сжимали круг, не давая ему места для разгона.

Кай’хар попытался прорваться, но длинные пики жалили его со всех сторон, загоняя в центр грязной ямы.

— Сеть!

Сверху, с возвышения, на него рухнула тяжелая, кованая цепная сеть с грузилами. Кай’хар зарычал, пытаясь разорвать звенья когтями, но сеть была сделана из закаленной стали, рассчитанной на ловлю троллей. Четверо орков навалились на края сети, прижимая его к земле.

— Держись, парень! — Брорк врезался в толпу орков с фланга, как пушечное ядро.

Наемник отбросил арбалет и работал своим огромным мечом. Он дрался экономно и жестоко: парирование, пинок стальным сапогом в колено, укол в горло. Он прорубал просеку к Кай’хару, но их было слишком много.

И тут земля задрожала.

— ГРУУУЛ! — раздался рев, похожий на гудок паровоза.

Толпа орков расступилась. На поле боя вышел Огр.

Тупая гора мяса в три человеческих роста. В его руках была дубина — ствол векового дуба, окованный ржавым железом и утыканный шипами. Он поднял дубину, собираясь превратить Кай’хара в лепешку.

— Только через мой труп! — Брорк прыгнул между Огром и лежащим Вульфеном.

Огр замахнулся. Удар был такой силы, что воздух засвистел. Казалось, ничто не может остановить эту массу.

Но Брорк не стал блокировать. Он был мастером меча, а не идиотом.

В последнюю долю секунды он сместил корпус и выставил меч под углом, принимая удар дубины на плоскость клинка.

СКРЕЖЕТ.

Дубина скользнула по стали, меняя траекторию. Основная сила удара ушла в сторону, в землю, взметнув фонтан грязи высотой в три метра.

Брорк выдержал, но инерция была чудовищной. Его вбило в грязь на одно колено. Руки онемели, дыхание выбило из легких, но он был жив.

— Тяжелый... зараза... — прохрипел наемник, пытаясь встать.

Огр, разъяренный тем, что промахнулся, взревел и занес дубину для второго удара — вертикального, добивающего. Брорк, стоящий на колене, не мог уйти из под удара.

Кай’хар видел это сквозь ячеи сети. Он видел занесенную смерть.

Волк внутри него взвыл от бессилия. Но Осколок внутри него... Осколок предложил решение.

Контроль.

Кай’хар перестал рвать сеть как зверь. Он использовал силу АЙОНа.

— Исчезни.

Он рванулся вперед. Это был не прыжок. Это был рывок сквозь пространство. Сеть просто опала, словно сквозь неё прошел призрак.

В следующее мгновение Кай’хар стоял рядом с Брорком.

Огр опускал дубину. Многотонный ствол летел вниз.

Кай’хар не стал уклоняться. Он поднял руки. Мышцы Вульфена вздулись, превращаясь в стальные канаты.

БАМ!

Он поймал дубину руками.

Земля под ногами Кай’хара просела на локоть. Его колени согнулись, кости затрещали, но Кровь Гигантов выдержала. Он остановил удар.

Огр вытаращил свой единственный глаз. Он пытался надавить, раздавить наглеца, но дубина словно уперлась в скалу.

Кай’хар поднял голову. Его глаза горели белым огнем Стазиса.

— Застынь.— Голос звучал гулко с эхом, как будто они находились в широкой пещере.

Энергия выплеснулась из его ладоней.

Дерево дубины мгновенно посерело, превращаясь в камень. Иней побежал по оружию вверх, к рукам Огра.

Монстр попытался разжать пальцы, но было поздно. Стазис коснулся его плоти. Кисти Огра, предплечья, локти — всё это за долю секунды превратилось в серую, безжизненную статую.

— А теперь... падай! — прорычал Кай’хар.

Он резко дернул окаменевшую дубину на себя и вниз.

Огр, потерявший равновесие и увлеченный весом собственной, теперь каменной руки, с хрустом ломающегося плеча рухнул лицом в болото. Он бился, пытаясь встать, но мертвая тяжесть тянула его на дно.

На поле боя повисла тишина. Орки попятились. Они видели магию, но превращение плоти в камень голыми руками — это был ужас, выходящий за пределы их понимания.

— Уходим! — крикнула Элара, появляясь рядом. Она помогла Брорку подняться.

В небе послышался свист.

— Артиллерия! — Брорк сплюнул кровь. — Варос накрывает квадрат!

— Бегом!

Кай’хар, все еще пульсирующий энергией, подхватил Брорка под плечо. Они рванули прочь, ныряя в туман.

Через секунду там, где лежал Огр, ударил снаряд. Зеленое облако чумного газа накрыло поле боя, скрывая их отход.

Они скатились по склону оврага, поднимая фонтаны брызг, и рухнули в жидкую грязь на дне, когда наверху, там, где они только что были, земля вздыбилась от разрыва артиллерийского снаряда.

Брорк сорвал шлем, жадно хватая ртом воздух. Его лицо было серым от пыли, а руки, привыкшие держать меч, мелко дрожали. Он смотрел на Кай’хара не как на соратника, а как на нечто, выползшее из ночных кошмаров.

— Ты... — Брорк сглотнул, пытаясь успокоить дыхание. — Я видел всякое дерьмо. Видел, как тролли гнут сталь. Но ты... ты превратил его в камень, парень.

Он перевел взгляд на руки Кай’хара.

— Ты поймал смерть ладонями и заморозил её. Это не воинское искусство. Это... ненормально.

Кай’хар сидел, привалившись спиной к сырой глине. Его грудь ходуном ходила. Он смотрел на свои ладони — кожа на них была бледной, почти прозрачной, а вены просвечивали неестественной синевой. Осколок внутри пульсировал, требуя еще, но тело Вульфена ныло, словно его пропустили через мясорубку.

— Это было необходимо, — глухо ответил он. Голос звучал чужим, словно треск льда. — Зверь дал мне силу удержать удар. А Холод... Холод забрал остальное.

Он сжал кулак, проверяя чувствительность пальцев. Ощущение было такое, будто он сунул руки в костер, но вместо жара получил ожог абсолютным нулем.

— Эффективно, — выдохнул Брорк, наконец сплевывая вязкую слюну. В его глазах читалась смесь уважения и суеверного ужаса. — Но, демоны меня раздери, за пятьдесят платиновых я не подписывался воевать плечом к плечу с колдуном. Предупреждать надо, Северянин.

Элара, не тратя времени на болтовню, уже затягивала жгут на бедре Брорка. Ее лицо было сосредоточенным.

— Оставьте философию на потом, — резко бросила она, прислушиваясь к далекому гулу. — Мы в "Ничьей Земле". Орки знают наши координаты. Следующий залп ляжет ближе. До Варнхольда три дня пути по болотам, и и столько же до портала который перенесет нас в окресности Зул-карна, каждый куст здесь хочет нас убить.

Кай’хар с трудом поднялся на ноги. Грязь чавкала под сапогами, пытаясь утянуть обратно, но он стоял твердо. Он взглянул на горизонт, где черные дымы пожарищ смешивались с туманом.

— Значит, пойдем через ад, — сказал он, и в его голосе больше не было той пугающей ледяной пустоты, вернулась старая, злая уверенность. — Вставайте. Волки не дохнут в грязи.

Глава 10: Ночь Вольверинов

Глава 10: Ночь Вольверинов

Ночь на Кровавом Рубеже не наступала — она обрушивалась, как крышка гроба. Туман сгустился, сменив болезненно-желтый оттенок на цвет могильной земли. Грохот артиллерии стих, и тишина, пришедшая ему на смену, пугала больше взрывов: теперь в ней отчетливо слышалось чавканье грязи и далекий, тоскливый вой существ, чьи имена лучше не произносить вслух.

Троица нашла убежище в полузатопленном блиндаже времен начала войны. Бревна давно прогнили, источая запах сырости и плесени, но земляной накат всё еще мог скрыть их от ветра и чужих глаз.

Брорк с тяжелым стоном опустился на единственный сухой пятачок. Огромный человек снял шлем, открывая лицо, посеревшее от въевшейся копоти и усталости.

— Пятьдесят платиновых, — пробормотал он, отвинчивая крышку помятой фляги. — Клянусь, я куплю себе ванну. Из чистого золота. Наполню её вином и не вылезу оттуда целый год.

— Если доживешь, — тихо отозвалась Элара. Она сидела у входа, натягивая поперек прохода тонкую, почти невидимую леску с крошечными колокольчиками. — Кай, ты как?

Вульфен забился в самый темный угол, судорожно сжимая рукоять «Клыка Зимы». Его била крупная дрожь — «отходняк». Смесь животной ярости и ледяной магии Стазиса выжигала ресурсы тела быстрее, чем любая битва. Мышцы горели огнем, а кости ломило от внутреннего холода, который не могла унять даже густая шерсть.

— Держусь, — голос Кай’хара напоминал скрежет камней. — Осколок... он голоден.

Он вгрызся в кусок вяленого мяса, глотая его почти не жуя. Ему нужна была энергия, любая, чтобы заглушить пульсирующую пустоту в груди.

— Спите, — скомандовала Элара, проверяя натяжение нити. — Я возьму первую стражу. Мои глаза привычнее к темноте.

Кай’хар не стал спорить. Он провалился в сон мгновенно, словно упал в колодец, но это был не отдых, а тревожное забытьё, полное теней.

Его разбудил не звук. Его разбудил запах.

Леска с колокольчиками молчала. Кто-то перешагнул её. Или протек под ней вместе с туманом.

В нос ударил резкий, мускусный смрад мокрой псины и гнилого мяса. Запах хищника, который питается мертвечиной.

Кай’хар распахнул глаза. В блиндаже царил мрак, но зрение Вульфена выхватило смазанное движение. Элара среагировала в ту же секунду.

— Подъем! — крикнула она, швыряя что-то на пол.

Вспышка магния озарила тесное пространство ослепительно-белым светом, выжигая тени.

В блиндаж ворвались твари. Низкие, коренастые, неестественно быстрые. Вольверины. Мутанты-падальщики, отвратительная насмешка над природой: звериная морда, человеческие руки с длинными, как кинжалы, когтями и шкура, покрытая язвами. Они пришли доесть то, что оставила война.

Их было шестеро. Глаза горели голодным зеленым огнем Скверны.

— Назад! — рявкнул Брорк, пытаясь выхватить меч, но теснота не давала размахнуться.

Один из мутантов прыгнул наемнику на грудь, вцепившись когтями в стыки лат. Металл заскрежетал. Тварь тянулась к горлу, брызгая ядовитой слюной в лицо человеку. Брорк, взревев, ударил её латной перчаткой прямо в оскаленную морду, сбивая на пол.

Кай’хар шагнул вперед. Двуручный топор здесь был бесполезен как рубящее оружие. Он перехватил его у самого лезвия, используя широкое топорище как щит и кастет одновременно.

Тяжелый удар обухом в висок опрокинул первого Вольверина. Второй тут же вцепился в ногу Вульфена, прокусив сапог.

— Прочь! — Кай’хар с силой пнул тварь, впечатывая её в гнилые бревна стены.

— Они блокируют выход! — крикнула Элара. В узком проходе она танцевала смертельный танец с двумя мутантами. Её стилеты мелькали, оставляя глубокие порезы, но твари, накачанные адреналином и магической порчей, казалось, не чувствовали боли.

— Наружу! — скомандовал Брорк.

Используя свою массу и латный доспех как таран, он снес с петель хлипкую дверь вместе с висящим на ней мутантом и вывалился в грязную траншею.

Там было где развернуться.

Кай’хар выскочил следом. Сырой воздух обжег легкие. Но облегчения это не принесло — во тьме траншеи загорелся еще десяток зеленых глаз.

— Мы в кольце, — констатировал Брорк, вставая в боевую стойку и наконец высвобождая свой двуручник. — Элара, у тебя осталось что-то потяжелее?

— Только кислота!

Стая не дала им времени на раздумья. Вольверины атаковали хаотично, набрасываясь со всех сторон визжащим клубком.

Внутри Кай’хара заворочался Зверь. Инстинкты требовали бросить топор, упасть на четыре лапы и рвать глотки зубами. Но он помнил уроки Фенрира. Холодная голова управляет горячей кровью.

Он раскрутил «Клык Зимы». Рунная сталь рассекла воздух с гудением.

Первый мутант, рискнувший прыгнуть, был разрублен пополам прямо в полете. Горячая, дурно пахнущая кровь залила лицо Кай’хара. Второй попытался зайти со спины, но Брорк встретил его тяжелым пинком сапога и тут же пригвоздил к земле мечом.

Элара действовала точечно. Склянка с кислотой разбилась в центре набегающей волны. Едкое зеленое облако накрыло троих тварей. Вой боли перекрыл шум схватки — кислота разъедала шкуры до костей.

Но их было слишком много. Они лезли из грязи, из нор, словно сама земля исторгала их.

Крупный вожак с седой полосой на горбу прорвал оборону. Он выбил кинжал из руки Элары и прижал девушку к земляной стене траншеи. Его когти взметнулись для удара, способного выпустить кишки.

Брорк был связан боем. Кай’хар был слишком далеко для удара топором.

Бежать — не успеть.

Кай’хар перехватил секиру в левую руку. Правую он резко выбросил в сторону Элары, растопырив пальцы.

— СТОЯТЬ!

На этот раз не было купола. На это не было сил. Он сжал пространство вокруг вожака, создавая узконаправленный луч Стазиса.

Невидимый молот ударил мутанта.

Вольверин не превратился в камень целиком. Кай’хар просто украл его движение. Импульс замер, мышцы отказали, связь между хищным мозгом и телом оборвалась на долю секунды.

Тварь обмякла, как тряпичная кукла, и рухнула на Элару всей тяжестью, так и не завершив замах.

— Бей! — прохрипел Кай’хар. Из носа хлынула кровь — плата за магию без подготовки.

Элара не колебалась. Она выхватила из сапога запасной нож и вогнала его под основание черепа парализованному монстру.

Смерть вожака и странная, пугающая магия сломили стаю. Инстинкт самосохранения пересилил голод Скверны. С обиженным визгом уцелевшие Вольверины растворились в темноте так же быстро, как и появились.

Наступила тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием троих выживших.

Элара с трудом выбралась из-под туши вожака, вся в чужой крови и слизи.

— Спасибо, — выдохнула она, глядя на Вульфена широко раскрытыми глазами. — Почему не в камень? Как огра?

— Сил хватило только оглушить, но не заморозить, — Кай’хар тыльной стороной ладони вытер кровь с лица. Рука мелко дрожала. — Нужно уходить.

Брорк мрачно осматривал глубокие борозды на своей кирасе.

— Эти твари... это не просто звери, — пророкотал наемник, сплевывая на труп мутанта. — Видели глаза? Скверна Веракса. Они жрут трупы, пропитанные боевой алхимией. В этом проклятом месте даже природа сошла с ума.

— До рассвета пара часов, — Элара подобрала свои кинжалы. — Идем. Лучше сдохнуть на ходу, чем стать завтраком во сне.

Сборы заняли меньше минуты. Троица двинулась вглубь траншеи, скользя сапогами по крови и перешагивая через еще теплые туши. Кровавый Рубеж не знал жалости — здесь покой обретали только мертвые.

Глава 11: Охотники на Магов

Глава 11: Охотники на Магов

Путь по выжженным землям Кровавого рубежа длился уже четвёртый день, и каждое утро Кай’хар просыпался с ощущением, будто его кости набили тяжелым свинцом. Они были вымучены до предела — не столько переходами, сколько постоянной, изматывающей необходимостью скрываться. Здесь, в тени железных бастионов Моркхаша, открытое пространство означало смерть, а любая заминка могла привлечь взоры тех, кто рыщет в поисках силы.

Но настоящим испытанием стали ночи. Тьма на Рубеже не приносила прохлады или покоя; она вибрировала от магического напряжения и далекого скрежета стали. Отряд не спал — они лишь проваливались в тревожное забытье, из которого их вырывал любой шорох ветра или треск камня. Каждый из них сидел с оружием в руках, вглядываясь в багровую мглу и ожидая нападения, которое могло прийти откуда угодно.Кай’хар чувствовал, как Осколок АЙОНа внутри него пульсирует в такт этому напряжению, словно замерзшее сердце, требующее идеального порядка в мире хаоса. Глядя на осунувшиеся лица Элары и Брорка, он вспомнил старую поговорку наемников, которую услышал еще на Заставе. Она идеально описывала это проклятое место: на Кровавом рубеже ты можешь по-настоящему выспаться только в одном случае — если ты уже мертв.

Рассвет над Кровавым Рубежом не принес облегчения — он лишь сменил черноту ночи на цвет грязного бинта. Солнце, едва пробивавшееся сквозь слои гари, висело в небе тусклым, воспаленным оком.

Отряд пробирался через «Ржавый Сад» — бесконечное поле, где земля звенела под сапогами. Здесь, среди воронок, гнили остатки баррикад, мотки колючей проволоки и брошенные осадные щиты, превращая ландшафт в лабиринт из железа и смерти.

Кай’хар шел замыкающим, тяжело опираясь на топорище «Клыка Зимы». Усталость навалилась свинцовой плитой. В какой-то момент его нога поехала на мокрой, маслянистой глине. Вульфен не удержал равновесие и рухнул на колено, с глухим стуком ударившись о торчащую из земли балку.

— Эй! — Брорк среагировал мгновенно.

Наемник не стал кричать или подгонять. Он развернулся и в два шага оказался рядом. Его широкая ладонь в латной перчатке перехватила Кай’хара за плечо, не давая упасть лицом в грязь. Рывок был грубым, но надежным — так вытаскивают товарища из окопа.

— Держись, парень. Ноги уже не держат?

— В порядке... — прохрипел Кай’хар, пытаясь выпрямиться.

Брорк хотел было хлопнуть его по плечу, подбадривая, но вдруг замер. Сквозь толстую кожу перчатки и мех куртки Вульфена он почувствовал нечто странное.

— Твою ж... — Брорк отдернул руку и нахмурился. — Ты чего такой ледяной?

Он бесцеремонно схватил правую руку Кай’хара — ту, что сжимала топор, — и поднес к глазам.

— Смотри.

Кай’хар моргнул, фокусируя зрение. Вокруг было сыро и грязно, температура явно была выше нуля, но его рука выглядела так, словно он сунул её в сугроб. Кожа была мертвенно-бледной, с синюшным отливом. Но хуже всего было другое: на кожаной обмотке рукояти топора, прямо там, где её касались пальцы, нарастал слой колючего белого инея. Кристаллы льда ползли вверх по рукаву, игнорируя законы природы.

— Я не чувствую этого, — тихо признался Кай’хар, с трудом разжимая онемевшие пальцы. Лед с сухим хрустом осыпался в грязь. — Осколок... он берет плату. Высасывает тепло.

Брорк посмотрел на него тяжелым, оценивающим взглядом. В нем не было алчности торговца, который боится за товар. В нем была тревога ветерана, который видит, что его напарник на грани.

— Это не дело, Северянин, — покачал головой наемник. — Ты выгораешь. Точнее, вымерзаешь. Если твоя кровь встанет, никакой лекарь не поможет.

— Мы не можем останавливаться, — упрямо мотнул головой Кай’хар. — Нужно идти.

— А ну заткнись, — беззлобно, но твердо перебил Брорк. — Геройство оставишь для баллад. У меня есть принцип: я не хожу в бой с мертвецами. А ты сейчас выглядишь именно так.

Он огляделся, щурясь от едкого дыма.

— Нам нужен привал. Короткий, но нормальный. Горячее питье, растирание. Иначе ты просто свалишься через километр, и тогда нам придется тебя тащить. А моя спина уже не казенная.

— Брорк прав, — подала голос Элара, не оборачиваясь. Она замерла у нагромождения ящиков. — Твоя аура тускнеет, Кай. Ты становишься серым для моего зрения.

— Вот видишь, — хмыкнул наемник. — Даже Тень согласна. Вон там, за теми плитами, вроде сухо. Давай, шевели ногами. Отдадим души богам позже, не сейчас.

Кай’хар кивнул, чувствуя благодарность. За грубостью Брорка скрывалась надежность крепостной стены. Этот человек любил деньги, но своих людей он ценил выше золота..

— Это плата, парень. Магия всегда берет свое. Ты платишь теплом. Скажи спасибо, что не рассудком.

— Пока не рассудком, — поправила Элара, не оборачиваясь. Она шла в авангарде, припадая на левую ногу, но её движения оставались текучими, как у кошки.

Кай’хар промолчал. Она была пугающе проницательна.

— Почему вы не ушли? — спросил он, глядя в широкую спину Брорка. — После Огра. После того, как я превратил живую плоть в камень. Любой нормальный наемник сбежал бы, решив, что я проклят.

Брорк хмыкнул, поправляя лямку тяжелого рюкзака.

— Нормальный? Может быть. Но мы с Эларой — «Свободное Копье». Мы берем контракты, от которых отказываются другие. И знаешь почему?

Наемник повернулся, и в его глазах, обычно полных алчности, мелькнула искра чего-то другого. Гордости? Упрямства?

— Потому что легкие деньги быстро тратятся, — продолжил он. — А сложные контракты... они делают тебя легендой. Или трупом. Но я не люблю бросать дело на полпути. Это портит репутацию. Если я сказал, что доведу тебя до Варнхольда — я доведу. Даже если ты станешь ледяной статуей по дороге, я дотащу твою статую и потребую плату.

— Он хочет сказать, — вмешалась Элара, слегка улыбнувшись уголком губ, — что он уже мысленно потратил эти пятьдесят платиновых. И ему жаль терять инвестиции.

— Именно! — рявкнул Брорк, хотя Кай’хар заметил, как тот смутился. — Чистая коммерция, парень. Ничего личного. Ты — мой пенсионный фонд.

Кай’хар впервые за сутки позволил себе слабую ухмылку. Этот цинизм был понятен. Он заземлял. Рядом с Брорком, который думал о золоте и выпивке, мистический ужас перед АЙОНом казался чуть меньше.

— Ползем как черепахи, — процедила Элара. Она шла в авангарде, но привычная легкость исчезла — девушка припадала на левую ногу. — Если орки пустят по следу гончих...

— Оркам плевать на нас, — оборвал её Брорк. Он кивнул на горизонт, где небо то и дело озарялось оранжевыми вспышками разрывов. — Они штурмуют Высоту 808. Им не до трех бродяг. Меня беспокоит другое.

Наемник замер, втягивая носом сырой воздух.

— Слишком тихо.

В «Ничьей Земле» тишина была страшнее канонады. Она всегда означала, что кто-то уже вышел на охоту.

Элара тенью скользнула за нагромождение брошеных ящиков. Кай’хар и Брорк встали спина к спине, ощетинившись сталью.

— Покажись! — рявкнул Вульфен. Ветер бил в лицо, но приносил лишь вкус окалины. Его звериное обоняние молчало.

Ответ прилетел не словом, а сталью.

Тяжелый метательный дротик со свистом рассек воздух и выбил искры из камня в дюйме от головы Элары. Девушка едва успела отпрянуть.

— Вижу добычу, — голос звучал глубоко, рокочуще, словно камни перекатывались в горле. — Колдун и его свора.

Из утреннего тумана, со стороны старых траншей, выступили четыре фигуры.

Они возвышались над людьми на добрую голову. Закованные в пластинчатую броню восточного образца, они двигались с пугающей грацией. Под шлемами скрывались не человеческие лица, а вытянутые морды, покрытые бронзовой чешуей.

Дракониды. Древняя каста наемников, в чьих жилах кипела кровь ящеров. Лучшие охотники на магов во всем Калдоре.

— Бездна... — выдохнул Брорк, перехватывая меч поудобнее. — Чешуйчатые. Элара, уходи в тень!

— Не выйдет! — крикнула она из укрытия. — Они видят ауру! Для них мои амулеты сияют как маяк в ночи!

Вожак Драконидов, гигант с двуручным фламбергом, шагнул вперед. Его вертикальные зрачки сузились, игнорируя наемников и фокусируясь только на Кай’харе.

— Вот он, — прорычал охотник, указывая когтистым пальцем. — Я вижу холодный огонь под кожей. Это не просто маг. Это Сосуд.

Они не бросились в атаку с дикими воплями. Дракониды работали холодно и профессионально, расходясь веером, чтобы взять отряд в кольцо.

— Отдайте Сосуд, — предложил Вожак равнодушно. — И уйдете живыми. Нам нужна только Аномалия.

Кай’хар оскалился, перехватывая «Клык Зимы».

— Я тебе не вещь, ящерица.

— Ты — угроза, — отрезал Драконид. — Взять их.

Бой взорвался мгновенно.

Двое копейщиков насели на Брорка, зажимая его в клещи. Он ревел, парируя выпады, но Дракониды были сильнее и быстрее любого смертного. Их чешуя служила второй броней, по которой скользили удары, не нанося вреда.

Третий, мечник, пошел на Элару. Она метнула в него склянку с кислотой, но воин просто принял удар на щит, даже не замедлившись. Алхимия была бессильна против их природы.

Вожак шел на Кай’хара.

Вульфен решил не затягивать. Ярость вскипела в крови, и он потянулся к силе Осколка.

— ЗАМРИ!

Он выбросил руку, посылая импульс Стазиса.

Но Драконид не замер. Он даже не удивился. Он увидел начало заклинания — сплетение энергий, невидимое для обычного глаза — за долю секунды до удара.

Охотник сместился в сторону с неестественной скоростью. Луч холода прошел мимо, ударив в кучу колючей проволоки, превратив металл в серый камень.

— Предсказуемо, — пророкотал ящер. — Ты телеграфируешь свои удары, колдун.

В следующий миг на Кай’хара обрушился фламберг. Вульфен едва успел подставить топор. Удар был такой силы, что в локтях хрустнуло, а ноги по щиколотку ушли в грязь.

— Я не колдун! — прорычал Кай’хар.

Он понял: магия здесь — ловушка. Враг читает её как открытую книгу.

Значит, нужна ярость.

Тело Вульфена вздулось, трансформируясь на ходу. Он перешел в контратаку, обрушивая шквал ударов. «Клык Зимы» высекал снопы искр из волнистого лезвия врага. Кай’хар принял скользящий удар меча на наплечник, игнорируя боль, и с размаху врезался своим костяным лбом в морду ящера.

Драконид отшатнулся, мотая головой.

— Брорк! Взрывчатку! — заорал Кай’хар.

— Пусто! — отозвался наемник, которого уже теснили к краю воронки. — Только железо!

Дела были плохи. Элара была прижата огнем — мечник выдохнул струю пламени, загнав её за бетонную плиту. Брорк выдыхался. А Вожак уже восстановил равновесие и снова поднимал меч.

Кай’хар лихорадочно огляделся. Ржавый Сад. Грязь. Железо.

Его взгляд зацепился за металлический цилиндр с желтой полосой, наполовину утопленный в жиже у ног Вожака. Неразорвавшийся химический снаряд.

Вульфен понял, что делать. Они видят магию. Но они не могут отменить инерцию.

Он сделал вид, что концентрирует энергию в ладони. Вожак тут же напрягся, готовясь скользнуть в сторону от заклинания.

Но Кай’хар не ударил магией. Он метнул топор.

«Клык Зимы» полетел не во врага. Вращаясь смертоносным колесом, он просвистел мимо головы Драконида и врезался точно в детонатор снаряда.

КЛАНГ.

Ящер удивленно дернул ухом на звук металла.

— Ложись! — рявкнул Кай’хар, падая лицом в грязь и закрывая голову руками.

Не было огненного взрыва. Был лишь глухой, чпокающий хлопок, словно лопнул гнилой пузырь.

Тяжелое желто-зеленое облако мгновенно вырвалось на свободу, накрывая позицию Драконидов.

Они могли видеть магию. Их чешуя держала сталь и огонь. Но у них были легкие.

Вожак захрипел, хватаясь за горло. Боевая химия выжигала дыхательные пути, и никакой «взор» не мог спасти от яда. Остальные охотники тоже сбились с шага, заходясь в кашле и теряя ориентацию.

— В туман! — заорал Брорк, натягивая на нос промасленный шарф. — Не дышать!

Троица рванула прямо сквозь ядовитое марево. У них не было иммунитета, но они знали, куда бежать.

Кай’хар на бегу подхватил свой топор. Он увидел Вожака, стоящего на коленях и блюющего кровью. Вульфен мог бы добить его, но секунда промедления стоила бы ему собственных легких. Газ уже разъедал глаза.

Они вывалились из облака с другой стороны, кашляя и рыдая от рези в глазах. Рёв драконидов за спиной сливался со скрежетом металла. Тяжелые когтистые лапы выбивали искры из черного камня, а воздух раскалился от их яростного дыхания.

— Туда! — Элара, с красным, заплаканным лицом, махнула в сторону старого акведука.

Портал впереди мерцал нестабильным, синеватым светом, но его активатор — древний пьедестал с гнездом — находился в десяти шагах, слишком далеко, чтобы успеть добежать и повернуть механизм вручную.

Они бежали, пока в груди не начало печь каленым железом. Позади, в желтом тумане, слышался яростный рев, переходящий в хрип. Дракониды выживут — эти твари слишком живучи, — но след они потеряют.

Слишком поздно! — выкрикнул Флинн, спотыкаясь о обломок колонны.

— Еще нет! — голос Элары прозвучал как выстрел.

Она на ходу выхватила из-за пояса запасную рукоять кинжала — тяжелую, из литого свинца. Короткий замах, и металл свистнул в воздухе. Рукоять с глухим ударом врезалась точно в рычаг активатора на пьедестале. Механизм щелкнул, древние руны вспыхнули ослепительным светом, и гул портала превратился в неистовый рев.

— Прыгайте! — взревел Кай’хар, толкая Брорка и Элару вперед.

Они рванули с места, вкладывая последние силы в этот безумный спринт. Первыми в сияющую воронку влетели Кай’хар и Элара. Брорк уже чувствовал затылком жар чешуйчатых тел преследователей, когда прыгнул сам.

Брорк не собирался просто уходить. В тот миг, когда его ноги оторвались от земли, он в прыжке перехватил свой массивный двуручный меч. С яростным криком он обрушил сталь не на врагов, а на пьедестал активатора. Лезвие с сокрушительным звоном перерубило рычаг и смяло рунный диск, превращая механизм в груду бесполезного лома.

Дракониды бросились вперед, но портал схлопнулся прямо перед их мордами, отрезая путь.

Мир вокруг Кай’хара на мгновение сжался до одной точки, а затем взорвался ледяной тишиной. Сильный удар о каменный пол выбил воздух из легких. Он перекатился на бок, судорожно глотая воздух. Над ними возвышались серые своды бункера — старой крепости, чьи стены помнили еще первые войны Эонов.

Здесь было холодно и пахло вековой пылью. Брорк упал рядом, тяжело дыша, его меч со звоном выпал из ослабевших пальцев. Они были в безопасности, но цена этой свободы была написана на их израненных телах и пустых флягах.

— Мы... живы... — прохрипел Брорк где-то в темноте.

Элара молча привалилась к стене, зажимая глубокую рану на плече. Кай’хар закрыл глаза, чувствуя, как Осколок в груди наконец-то затихает. Битва была окончена. Теперь им предстояло самое сложное — просто дожить до рассвета в этом холодном склепе, зализывая раны и собирая силы для того, что ждало их впереди.

— Ненавижу ящериц... — сплюнул Брорк, жадно глотая воду из фляги и промывая глаза. — Видят нас насквозь, гады.

— Они видели Осколок, — мрачно отозвался Кай’хар, вытирая слезящиеся глаза. — Для них я — факел в темной комнате.

— Значит, стоять нельзя, — подвела итог Элара. Голос её осип. — Если они нагонят нас в поле, где не будет под рукой удачного снаряда... мы трупы.

Кай’хар посмотрел на лезвие топора. Сталь потемнела от газа.

— Я не смог их заморозить, — глухо сказал он. — Они уклонялись еще до удара.

— Это их работа, парень, — Брорк тяжело хлопнул его по плечу. — Убивать таких, как ты. Но ты их сделал. Ты ударил молотком, когда они ждали чуда. Учишься.

Вдали снова загрохотала артиллерия. Война продолжалась, безразличная к их выживанию.

— Подъем, — Кай’хар с трудом поднялся на ноги. — До Варнхольда еще далеко.

Глава 12: Ржавчина и Тишина

Глава 12: Ржавчина и Тишина

Они шли еще час, но это был марш мертвецов.

Адреналин схватки выветрился, оставив после себя свинцовую тяжесть в конечностях и песок в глазах. Кровавый Рубеж, казалось, бесконечно тянулся во все стороны — серая, изрытая воронками пустыня, где единственными красками были ржавчина металла и зелень ядовитых луж.

Дождь, начавшийся как мелкая морось, превратился в холодный, нудный ливень. Он не смывал грязь, а превращал её в ледяную кашу, которая хлюпала в сапогах и засасывала ноги по щиколотку.

Элара, хромающая в авангарде, внезапно остановилась и подняла руку.

— Здесь, — прохрипела она, её голос был сиплым от остатков газа. — След обрывается. Старая дорога уходит под землю.

Перед ними, наполовину скрытый зарослями жесткого, серого кустарника, похожего на мотки колючей проволоки, темнел провал. Это был вход в старый бункер — наблюдательный пост времен Солярной Империи, вросший в холм, как старый шрам. Массивная стальная дверь давно сгнила, но толстые стены и глубокое подземелье обещали защиту от ветра, дождя и глаз драконидов.

Они ввалились внутрь, скатываясь по осклизлым ступеням в темноту.

Здесь пахло сыростью, плесенью и старой пылью, но, к счастью, не было запаха Скверны, орков или зверей.

Брорк просто сполз по стене на пол. С лязгом, эхом отдавшимся под сводами, он отстегнул помятый нагрудник и швырнул его в угол.

— Всё, — выдохнул он, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Привал. Если сейчас сюда войдет сам Умбракс, я даже не встану, чтобы плюнуть в него. Я просто кину в него ботинком.

Кай’хар опустил "Клык Зимы" на пол, стараясь не шуметь, и тяжело осел рядом. Трансформация в Варга и последующий бег выпили его до дна. Мышцы горели, словно их набили битым стеклом. Рана на боку, полученная от орочьего ятагана, снова открылась, пропитав повязку горячей липкой кровью. Но страшнее физической боли был холод внутри. Осколок АЙОНа, растревоженный магией, теперь пульсировал в груди ледяным метрономом, вытягивая тепло из тела, чтобы питать самого себя.

Кай’хар посмотрел на свои руки. Кожа была бледной, почти синей. Ногти посинели.

Элара, несмотря на явную боль в ноге, не позволила себе сесть сразу. Профессионализм въелся в неё глубже, чем усталость. Она достала из поясной сумки мешочек с толченым стеклом и рассыпала тонкую, незаметную полоску у входа и на ступенях.

— Сигнализация, — коротко пояснила она, заметив взгляд Кай’хара. — Если кто-то наступит — захрустит. В этом шуме дождя это лучше, чем колокольчик.

Только после этого она опустилась на пол, вытянув раненую ногу. Она достала небольшой медный котелок, флягу с водой и спиртовку.

— Надо промыть глаза и легкие, — её голос был тихим, но властным. — Алхимический газ коварен. Сейчас жжет, потом ты думаешь, что все прошло, а утром ты выплевываешь куски легких.

Она начала смешивать травы и порошки. В сыром воздухе бункера поплыл резкий, но приятный запах мяты, эвкалипта и чего-то горького, похожего на полынь. Этот мирный, "аптечный" запах казался здесь чужим, словно гость из другой жизни.

Брорк, кряхтя, снял поддоспешник. Кай’хар впервые увидел наемника без брони.

Тело гиганта было картой боли. Старые, побелевшие шрамы от мечей переплетались с багровыми следами ожогов и синими гематомами от ударов дубин. На левом плече, куда пришелся удар Огра, расплывалось огромное черно-фиолетовое пятно.

— Ты пялишься, северянин, — буркнул Брорк, не открывая глаз. — Никогда не видел битого мяса?

— Я вижу историю, — тихо сказал Кай’хар. — У нас говорят: шрамы — это руны, которыми жизнь пишет сагу на коже воина. Твоя сага длинная, Железный Человек. И тяжелая.

— Это не сага, — огрызнулся Брорк, открывая банку с густой, дурно пахнущей мазью. — Это бухгалтерия. Расходы на эксплуатацию. Каждый шрам — это ошибка. Или моя, или командира.

Он начал втирать мазь в плечо, морщась от боли.

— Ты спрашивал, почему я так люблю золото? Не чтобы его жрать или купаться в нем. А чтобы купить себе жизнь, когда мое тело скажет "хватит". Каждая платиновая монета — это месяц без боли в старости. Мягкая постель, горячая ванна и лекари, которые не шарлатаны.

Кай’хар кивнул. Это он мог понять. Старость воина — это страх беспомощности.

Элара протянула им кружки с горячим, пахучим отваром.

— Пейте. Это нейтрализует токсины. Вкус как у орочьих портянок, но помогает.

Кай’хар сделал глоток. Жидкость обожгла горло горечью, но почти сразу принесла облегчение. Резь в глазах утихла, дыхание стало глубже. Тепло разлилось по телу, на время отгоняя ледяной холод Осколка.

Некоторое время они сидели молча, слушая шум ливня снаружи и капель воды, падающих с потолка бункера.

— Куда мы идем? — спросил Кай’хар, глядя в темноту дальнего угла помещения. — Линг говорил про Мертвый Город. Но города умирают, когда уходят люди. А здесь... здесь пахнет чем-то неправильным.

Брорк сделал большой глоток варева, скривился и кивнул в сторону северо-востока.

— Зул-Карн. Мы сейчас на его окраине. Завтра мы войдем в "Ржавый Пояс".

— Почему он мертвый? — спросил Вульфен. — Дворфы строят на века. Хазад-Тур стоит тысячу лет, и огонь в его горнах не гаснет.

Брорк вздохнул и начал протирать свою кирасу промасленной тряпкой. Для него уход за броней был чем-то вроде медитации.

— Гордыня, парень. И жадность. Триста лет назад, когда случилась Великая Дисперсия, дворфы Зул-Карна решили, что им мало стали и пара. Они захотели стать богами. Они решили создать жизнь.

Наемник понизил голос, словно стены могли услышать.

— Они хотели построить Искусственного Дракона. Механического бога, который защитил бы их от всего. Но для этого им нужна была энергия мощнее угля или маны. Они начали экспериментировать с энергией Веракса — Эона Мутаций и Скверны.

Элара подбросила сухого спирта в горелку. Пламя вспыхнуло синим.

— Они думали, что смогут отфильтровать Скверну, — продолжила она. — Запереть Хаос в геометрию рун. Но Веракс... он не подчиняется законам. Скверна вырвалась. Она заразила не только плоть, но и сам металл. Город сошел с ума.

— Сошел с ума? — переспросил Кай’хар.

— Механизмы обрели подобие разума, но разума голодного и безумного, — сказал Брорк. — Големы начали убивать создателей, чтобы "улучшить" их. Камень начал гнить, как плоть. Металл стал расти, как грибы. Зул-Карн запечатали. Теперь там живут только те, кто не дышит. Или те, кто дышит ядом.

— И мы идем туда? — Кай’хар нахмурился, представляя себе врага, которого нельзя убить топором.

— Мы пройдем по краю, — успокоила его Элара. Она достала свои стилеты и начала методично, с пугающей аккуратностью счищать с них кровь Драконидов. — Через промзону. Там меньше мутантов, но больше... вещей.

— Вещей?

— Живая Ржавчина, — пояснила она. — Рои нано-частиц, похожие на красную пыль. Если попадешь в облако — твои доспехи, оружие, пряжки... всё превратится в труху за секунды. А потом они возьмутся за железо в твоей крови.

Кай’хар инстинктивно прижал к себе "Клык Зимы".

— Мой топор...

— Держи его завернутым в промасленную шкуру, пока не начнется бой, — посоветовал Брорк. — И молись Регулусу, чтобы ветер дул в другую сторону. А еще там есть Блуждающая Броня — пустые доспехи, внутри которых живет ядовитый зеленый туман. Они помнят, как сражаться, но не помнят боли.

Разговор затих. Тяжесть грядущего дня давила на плечи сильнее, чем доспехи.

Кай’хар прислонился затылком к холодной бетонной стене. Он чувствовал себя бесконечно одиноким. В Крепости Ветров все было просто: враг — это зверь или чужак. Здесь врагом был сам воздух, сама земля, само прошлое этого мира.

Он посмотрел на своих спутников.

Брорк, огромный, грубый, циничный, сейчас выглядел уязвимым, баюкая свое больное плечо. Элара, холодная убийца, с нежностью протирала рукоять кинжала, словно это был единственный друг, который у неё остался.

Они были наемниками. Они продали свои мечи за его жизнь. Но сейчас, в этом грязном бункере, под шум бесконечного дождя, они казались ему ближе, чем многие соплеменники. У них не было высокой цели, о которой говорили скальды. У них была честность ремесла. И они не бросили его.

— Спасибо, — неожиданно для самого себя сказал Кай’хар на всеобщем языке. Слово прозвучало странно в тишине бункера.

Брорк замер с банкой мази. Элара подняла глаза от кинжала.

— За что? — буркнул наемник, явно смущенный. — Мы еще не дошли. И ты всё еще должен мне двадцать золотых штрафа, дикарь.

— За то, что не бросили меня Драконидам. Вы могли забрать золото и уйти. Я бы не смог вас остановить.

— Ага, и Линг нашел бы нас и перерезал глотки во сне, — хмыкнула Элара, но в её голосе не было обычного яда. Она убрала кинжал в ножны. — К тому же... пятьдесят платиновых на дороге не валяются. А ты оказался полезен. Тот фокус с Огром... это было впечатляюще.

— Спи, северянин, — зевнул Брорк, устраиваясь поудобнее на куче ветоши. — Завтра тяжелый день. Завтра мы увидим, что бывает, когда жадность побеждает разум. Я беру первую стражу. Мой храп все равно распугает всех монстров, так что лучше я посижу тихо.

Кай’хар закрыл глаза.

Снаружи шумел дождь, смывая следы их крови с мертвой земли Кровавого Рубежа. Здесь, в темноте бункера, было тихо.

Впервые за долгое время, истощенный физически и магически, Кай’хар провалился в сон без сновидений. Осколок АЙОНа, насытившись энергией еды и покоем, затих.

Завтра их ждал Зул-Карн. Город, который убил сам себя.

Глава 13: Дыхание Скверны

Глава 13: Дыхание Скверны

Дождь прекратился так же внезапно, как оборванная струна лютни, но небо над головой не прояснилось. Тяжелые, налитые водой свинцовые тучи, терзавшие землю всю ночь, уступили место низкому, давящему мареву. Небосвод напоминал старый, воспаленный синяк — болезненная, пульсирующая смесь фиолетового, бурого и грязно-зеленого. Солнце здесь было не источником жизни, а размытым бельмом, не дающим ни тепла, ни надежды.

Они выбирались из сырой бетонной утробы бункера молча, каждый наедине со своей усталостью. Но стоило им сделать несколько шагов наружу, как тусклый, болезненный свет открыл им то, что вчера милосердно спрятали непроглядная ночь и стена ливня.

Граница была пройдена. Мир изменился, пока они спали.

Кровавый Рубеж, при всей его жестокости и бесконечных полях сражений, был понятен: грязь, воронки, трупы, запах пороха. Это была война людей, орков и стали. То, что лежало перед ними сейчас, было войной самой реальности против здравого смысла.

Перед ними, затянутые химическим туманом, лежали Окраины Зул-Карна.

Земля здесь перестала быть землей в привычном понимании этого слова. Под ногами хрустело жуткое, неестественное крошево из угольного шлака, стеклянной крошки и перекрученного металла, впекшегося в породу, словно кости в мясо. Трава здесь не росла веками. Вместо деревьев из грунта торчали ржавые двутавровые балки, изогнутые неведомой силой, словно скелеты гигантских доисторических змей, застывших в агонии.

Река, протекавшая в низине и когда-то питавшая великие кузницы, теперь несла не воду. Это была густая, медленная, радужная жижу, похожая на гной, вытекающий из раны земли. От неё поднимался сладковатый, тошнотворный пар, который стелился по земле ленивыми клубами.

Элара остановилась первой. Она достала из поясного подсумка плотные тканевые повязки, пропитанные чем-то резким, от чего у Кай’хара защипало в глазах даже на расстоянии.

— Маски, — глухо скомандовала она, протягивая куски ткани спутникам. Её лицо было бледным, но движения оставались четкими, профессиональными. — Воздух здесь имеет вкус старой монеты. Если почувствуете запах миндаля — не дышите. Это Цианид Скверны, побочный продукт распада алхимических реакторов. Он выжигает легкие быстрее, чем огонь.

Брорк, обычно шумный, грубый и уверенный в себе наемник, здесь словно уменьшился в размерах. Огромный человек втянул голову в плечи, нервно оглядывая свои массивные наплечники. Он потратил последние полчаса в бункере не на отдых, а на то, чтобы замотать каждый стык своих лат промасленными тряпками и кожей, превратившись в неуклюжее, громыхающее пугало. Но страх в его глазах был настоящим, животным. Для воина, привыкшего доверять стали, это место было персональным адом.

— Ненавижу это место, — прошептал он в повязку, и голос его звучал глухо, лишенный привычной бравады. — Слышите?

Кай’хар замер, прислушиваясь. Ветра не было. Птиц не было. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался грохотом. Но под этой тишиной, на самой границе восприятия, лежал другой звук. Едва уловимый, фоновый, вездесущий.

Скрежет.

Тысячи, миллионы крошечных невидимых челюстей грызли металл.

— Живая Ржавчина, — пояснил Брорк, перехватив вопросительный взгляд Вульфена. — Она здесь везде. Это не просто окисление, парень, не дождик покапал. Это рой. Микроскопические ублюдки, созданные Вераксом, чтобы жрать сталь. Если они сядут на тебя, ты останешься голым за минуту. А когда кончится броня, они начнут искать железо в твоей крови.

Кай’хар инстинктивно прижал к себе «Клык Зимы». Топор был укутан в три слоя волчьих шкур и пропитан жиром, но сейчас Вульфену казалось, что он слышит, как рунная сталь под шкурами молит о помощи.

— Идем, — Кай’хар двинулся вперед, опираясь на топорище как на посох. — Чем быстрее мы пройдем Окраины, тем лучше.

Они продвигались через лабиринт, который когда-то был индустриальным пригородом великого города дворфов. Руины цехов, сложенные из черного кирпича, напоминали надгробные камни на кладбище великанов. Стены зданий «потели» черной маслянистой слизью — первым признаком Гниения Камня. Огромные шестеренки, размером с крестьянский дом, торчали из земли, застывшие в момент катастрофы, наполовину поглощенные породой.

Внезапно Брорк резко дернул Кай’хара за плечо, увлекая его за остатки бетонной плиты, торчащей из земли.

— Тихо! — шикнул наемник, его глаза расширились, зрачки сузились. — Смотрите. На гребне. Двенадцать часов.

Кай’хар и Элара осторожно выглянули из укрытия.

Метрах в ста от них, на возвышении из шлака, возвышался приземистый, похожий на черепаху дот, сложенный из черного полированного базальта — единственного камня, который плохо поддавался гниению. Возле него, замерев как статуи, стояли три фигуры.

Это были дворфы, но они разительно отличались от тех веселых бородачей, что торгуют рудой в Варнхольде. Эти были закованы в тяжелые, полностью герметичные скафандры из тусклой, черненой стали. Ни дюйма открытой кожи. Их шлемы не имели прорезей для глаз — вместо лиц на мир смотрели толстые, мутные линзы из красного стекла, похожие на глаза насекомых. За спинами висели массивные баллоны, испещренные серебряными охранными рунами, а в руках они сжимали тяжелые раструбы промышленных огнеметов.

— Хранители, — с отвращением и смесью благоговейного ужаса выдохнул Брорк. — Мрачная секта. Они считают себя тюремщиками Зул-Карна.

— Они нас видят? — напрягся Кай’хар, оценивая расстояние для рывка. Его мышцы напряглись, готовясь к трансформации, если потребуется.

— Они видят всё, что движется. У них тепловое зрение, магические сканеры... демоны их знают что еще. Их закон прост как удар молотом: всё, что пытается выйти из Города — сжигать, чтобы зараза не распространилась. Всё, что пытается войти — сжигать, чтобы не кормить Скверну новой плотью.

Один из Хранителей медленно, с пугающей механической грацией, повернул шлем в их сторону. Красные линзы сверкнули в тусклом свете, фиксируя цель. Дворф поднял руку в толстой латной перчатке. Это не было приветствие.

Он сделал резкий, рубящий жест: «Назад».

Затем, без предупреждения, он направил широкое сопло огнемета в их сторону. Послышалось шипение запальника.

— Фанатики, — сплюнул Брорк, взводя свой многозарядный арбалет, хотя понимал, что болты отскочат от их брони как горох. — С ними нельзя договориться. Они убили бы собственную мать, если бы нашли на её переднике пятнышко ржавчины.

Вульфен уже потянулся к топору, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость боя. Если они хотят огня, он даст им зиму.

Но Хранитель вдруг опустил оружие.

Он больше не смотрел на героев. Все трое стражей в черных скафандрах синхронно, словно управляемые единым разумом улья, развернулись в противоположную сторону — к руинам цехов справа от отряда.

Они увидели что-то, что испугало их больше, чем нарушители границы. Что-то, что заставило их забыть о священном долге.

Дворфы с удивительной для их тяжелой экипировки прытью развернулись и нырнули в люк своего дота. Тяжелая, круглая гермодверь захлопнулась с лязгом, задраиваясь изнутри на все засовы. Щелк-щелк-щелк — звук запоров разнесся над пустошью.

— Они спрятались... — нахмурилась Элара, опуская кинжалы. Её инстинкты вопили об опасности. — От кого? Они испугались не нас.

Ответ пришел через секунду. В тишине раздался звук. Сначала это было похоже на вибрацию, от которой заныли зубы. Потом пришел звук — громкий, сухой, нарастающий скрежет, напоминающий звук гигантской саранчи, только металлический. Скрежет миллиарда ножек.

— Справа! — вскрикнула девушка, её голос сорвался на визг.

Среди нагромождения ржавых труб и вентилей плыло багровое облако. Оно было плотным, похожим на пыльную бурю в пустыне, но двигалось оно против ветра, огибая препятствия с пугающей, хищной разумностью. Оно меняло форму, вытягиваясь в щупальца, пробуя воздух.

Это был не туман. Это были мириады крошечных существ.

— Живая Ржавчина, — лицо Брорка стало белее мела под слоем грязи. — Вот кого испугались Хранители. Валим! Бегом! Если эта дрянь нас накроет — от нас даже пуговиц не останется!

Облако накрыло остов брошенной осадной машины орков, стоявший на пути к героям. Раздался звук, похожий на хруст сухих сухарей, усиленный в сотни раз. Окованная железом башня, пережившая десятки штурмов, начала оседать на глазах. Толстые скобы рассыпались в бурую пыль. Колеса отвалились, оси превратились в труху. Дерево, лишенное скреп, рухнуло. Через десять ударов сердца от грозной машины осталась только куча гнилых досок и рыжий песок.

Пожрав металл, облако пульсирующе вспыхнуло, становясь ярко-рыжим, почти светящимся. Оно нашло новую цель. Оно унюхало сталь доспехов Брорка. Запахло озоном и окисленной медью.

— К цеху! — заорала Элара, указывая на гигантские, полуоткрытые ворота сталелитейного завода впереди. — Там должно быть герметично! Хранители не пустят нас к себе, нам нужно другое укрытие!

Они рванули вперед, перепрыгивая через завалы труб и лужи кислоты.

Брорк, обычно медлительный танк, сейчас несся как испуганный лось. Его доспехи, его гордость и защита, сейчас были смертным приговором. Кай’хар бежал рядом, слыша за спиной сухой шорох Роя. Он был близко. Звук пожираемого металла был похож на шелест сухой листвы, только гораздо громче и страшнее. Он приближался волнами.

— Быстрее! — Кай’хар толкнул Брорка в спину, придавая ускорение.

Они влетели в проем ворот цеха, поднимая фонтаны вековой пыли.

— Закрывай! — рявкнул Вульфен.

Он и Элара навалились на гигантскую стальную створку. Петли, не смазанные триста лет, визжали, сопротивляясь. Металл был холодным и скользким от слизи.

— Брорк!

Наемник с разбегу врезался плечом в металл, добавляя свою инерцию и массу. Створка со скрежетом, от которого заболели зубы, пошла.

БАМ.

Ворота захлопнулись. Темнота накрыла их.

В ту же секунду в них ударили снаружи. Не кулаком, а массой. Словно в дверь швырнули тонну песка. Сквозь щели по периметру тут же начала сочиться мелкая, как мука, красная пыль. Она светилась в темноте слабым багровым светом.

— Затыкайте щели! — орала Элара, срывая с себя плащ и запихивая ткань под порог. — Быстрее, она просачивается!

Брорк, трясущимися руками, выхватил из сумки толстую восковую свечу, разломил её и начал яростно замазывать стыки замка и щели, не жалея пальцев.

— Жрите воск, твари, жрите воск! — бормотал он, его глаза были дикими. — Стали нет! Нет стали!

Шорох снаружи нарастал, превращаясь в гул, потом начал стихать. Рой ощупывал преграду, искал брешь, но дверь была слишком массивной, а щели — закрыты. Не найдя пищи, облако, вероятно, отправилось искать что-то подоступнее или просто рассеялось в ожидании.

Брорк сполз спиной по двери на пол.

— Чуть не сожрали, — прохрипел он, ощупывая свой нагрудник, словно проверяя, на месте ли он. — Моя прелесть... Моя защита... Еще бы секунда, и я бы бегал тут в чем мать родила.

— Вставайте, — голос Элары дрожал. Она зажгла небольшой магический светляк. — Посмотрите назад.

Кай’хар развернулся и замер.

Они оказались в огромном, сумрачном зале. Свет проникал сюда только через дыры в высокой крыше, падая столбами в зеленоватом тумане. Воздух здесь был влажным, теплым и пах оранжереей. Гнилой, ядовитой оранжереей, где вместо перегноя использовали машинное масло.

Это был не просто цех. Это был сад.

Пол был взломан. Сквозь бетон проросли гигантские корни, но это были не корни деревьев. Кабели, трубы и провода мутировали, став похожими на живую органику. Они пульсировали, перекачивая внутри себя светящуюся зеленую жижу, словно гигантские артерии.

Среди этого техногенного бурелома росли цветы. Огромные, мясистые бутоны на стеблях из витой меди и живой плоти. Они светились изнутри ядовитым неоном — розовым, фиолетовым, кислотно-зеленым.

Скверноцветы.

В центре зала, вросшая в станок, стояла фигура. Это был дворф. Или то, что от него осталось. Камень и металл станка потекли, как воск, и обволокли его тело века назад во время Катаклизма. Его лицо, искаженное в вечном крике, было частью колонны. Одна рука была заменена на ржавый поршень, который бессмысленно и медленно двигался вперед-назад.

Тук... Тук... Тук...

Звук этого поршня был единственным в мертвой тишине зала.

— Гниение Камня, — прошептал Брорк, глядя на несчастного. — Он все еще там... внутри. Камень не дает ему умереть. Веракс держит его душу в этой клетке.

— Не трогайте ничего, — предупредила Элара, доставая стилеты. — Здесь флора кусается больнее фауны. Нам нужно на ту сторону, к выходу в город.

Они двинулись по узкой тропинке между «грядками» из кабелей. Кай’хар чувствовал, как Осколок внутри него начинает беспокойно вибрировать. Скверна Веракса, наполнявшая этот зал, была воплощенным Хаосом, мутацией, бесконечным изменением. АЙОН был порядком, вечностью, неизменностью. Две силы ненавидели друг друга на метафизическом уровне.

Вдруг один из бутонов рядом с Брорком раскрылся с влажным, непристойным чавканьем. Из него вырвалось облако золотистой пыльцы.

Брорк чихнул. Громко, раскатисто. Звук эхом отразился от стен.

— Будь здоров, — машинально сказала Элара.

Кай’хар напрягся чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом.

Стебель цветка вдруг изогнулся, как кобра перед броском. Металлические листья, острые как бритвы, развернулись с сухим щелчком. Цветок «почуял» вибрацию.

Сразу десяток лиан выстрелили в сторону наемника. Они обвили его ноги и руки, стягивая с чудовищной силой. Металл доспехов заскрипел.

— Рубите! — заорал Брорк, пытаясь разорвать путы, но лианы были прочнее корабельных канатов. Они тащили его к раскрытому бутону, внутри которого вращались ряды костяных игл.

Кай’хар сорвал шкуру с топора. «Клык Зимы» сверкнул в зеленом сумраке.

Он ударил. Лезвие перерубило толстый стебель. Из раны брызнул не сок, а дымящаяся кислота. Она попала на сапог Брорка, кожа зашипела и почернела.

— Осторожно! — крикнул Кай’хар, отскакивая.

Но Скверноцветы проснулись по всему залу. Это была единая корневая система, единый разум улья. Десятки лиан потянулись к ним с потолка и стен, как щупальца гигантского спрута. Станок с вросшим дворфом вдруг дернулся, и поршень-рука ударил по полу с удвоенной скоростью, вызывая дрожь земли. Тук-тук-тук!

— Нужно пламя! — крикнула Элара.

Она метнула флакон с «Жидким Пламенем» в центр клумбы. Взрыв озарил зал, опалил растения. Они задергались, издавая визг, похожий на плач ребенка. Но их было слишком много. Огонь лишь разозлил сад. Лианы сбили Брорка с ног, подтаскивая к пасти цветка-гиганта.

Кай’хар посмотрел на эти искаженные растения. Они были полны жизни. Буйной, неправильной, хаотичной жизни Веракса. Они росли, мутировали, пожирали, делились. Это была раковая опухоль реальности.

Осколок внутри него перестал вибрировать и начал пульсировать тяжелым, ледяным ритмом, отдаваясь в висках. Он предлагал решение. Он жаждал навести Порядок.

Вульфен заколебался. Он знал цену этому удару. С каждым выплеском магии Осколок выгрызал кусок его души, вымораживая внутренний огонь. Он чувствовал, как тепло уходит, сменяясь мертвым холодом статуи, и боялся, что однажды, применив силу, он просто забудет, как быть живым.

Путь к выходу был перекрыт стеной из живых, хищных лиан.

— Мы не прорубимся! — крикнул Брорк, отбиваясь мечом от очередной атаки, лежа на спине. — Их слишком много!

— К демонам всё! И к демонам АЙОНа! — мысль вспыхнула в голове ослепительной вспышкой.

Страх исчез. Если эта ледяная бездна хочет поглотить его пламя — пусть попробует. Пусть подавится! Кай’хар больше не сдерживал внутреннего зверя, чтобы сберечь тепло. Наоборот, он раздул огонь ярости до белого каления, швыряя его прямо в глотку ненасытному Осколку.

Вульфен перехватил «Клык Зимы» обеими руками. Он не стал тратить удар на лианы или мутантов. Его целью было сердце.

С диким ревом он обрушил оружие вниз. Тяжелое лезвие с тошнотворным хрустом пробило потрескавшийся бетон, перерубило стальные жилы кабелей и вошло по самую рукоять в пол — прямо в пульсирующее, живое сплетение корней-нервов.

— Зима пришла, — выдохнул он.

Пар изо рта мгновенно превратился в кристаллы льда и со звоном осыпался на пол.

Он не создал щит. Он не метнул луч. Он открыл шлюз. Он позволил пустоте АЙОНА выплеснуться через металл топора в грибницу этого проклятого сада.

Это не было взрывом. Это было выцветанием.

Волна серости рванулась от лезвия во все стороны. Земля вокруг топора мгновенно покрылась толстой коркой инея. Но это был не просто лед. Цвета исчезали. Яркий цвет бутонов тускнел и гас, словно кто-то задувал свечи.

Холод побежал по корням, по стеблям, по тянущимся щупальцам быстрее, чем огонь по сухой траве. Он замораживал не просто воду в клетках — он замораживал само время внутри растений.

Скверноцветы замерли. Их пульсация остановилась. Зеленые, сочные стебли стали серыми и хрупкими, как стекло. Вибрирующие от жажды убийства лианы застыли в воздухе, не дотянувшись до горла Элары всего на дюйм. Пасть гигантского цветка, готовая сомкнуться на шлеме Брорка, окаменела.

Волна Стазиса прошла через весь зал, ударилась о стены и затихла. Даже поршень вросшего дворфа замер в нижней точке.

Буйный сад мутантов превратился в мертвый, застывший лес ледяных скульптур. Тишина вернулась, но теперь она была звонкой, хрустальной и холодной.

Кай’хар с трудом разжал пальцы и выпустил рукоять топора. Его руки тряслись так, что он не мог сжать кулаки. Из носа хлынула густая, почти черная кровь, капая на идеально белый иней и прожигая в нем дыры.

Холод взял свою плату. Тепло вытекало из Вульфена, словно вода из разбитого кувшина. Его зрение затуманилось, мир потерял краски.

— Идем, — стуча зубами так громко, что это эхом отдавалось в зале, сказал он. Голос звучал чужим, ломким. — Пока они не оттаяли. Или пока я... не упал.

Брорк выбрался из окаменевших объятий лианы. Он осторожно, кончиком меча, коснулся ближайшего замерзшего листа. Тот с мелодичным звоном рассыпался в серую пыль.

— Эффективно, — выдохнул наемник, глядя на дрожащего Вульфена со смесью суеверного ужаса и глубокого уважения. — Ты ходячая смерть, парень. Но спасибо. Ты спас мою шкуру.

Элара молча подхватила Кай’хара под руку, помогая ему идти. Она чувствовала, что сквозь его густой мех и одежду идет могильный холод, словно она обнимает айсберг.

— Держись, Кай, — шепнула она. — Осталось немного.

Они прошли сквозь мертвый сад к выходу, хрустя замороженными останками мутантов, стараясь не смотреть на застывшие лица вросших в стены рабочих.

Снаружи, за разбитыми витражами дальнего выхода, их ждал вид на сам город.

Громадные, циклопические руины Зул-Карна, окутанные ядовитым зеленым туманом, поднимались к небу памятником безумию и гордыне. Башни, сросшиеся друг с другом в гротескном поцелуе, мосты, висящие в пустоте на канатах из плоти и стали, и далекий, низкий гул, идущий из-под земли, похожий на сердцебиение умирающего бога.

Они прошли Окраину. Самое страшное — Ржавчина и дикие Мутанты — осталось позади. Теперь им предстояло войти в сам Город, в лабиринт улиц, где обитали уже не звери, а призраки прошлого и механизмы, обретшие душу.

— Добро пожаловать в Ад, — мрачно подытожил Брорк, поправляя повязку на лице. — Надеюсь, нам за это заплатят надбавку. Или хотя бы поставят памятник. Желательно из золота.

— Идем, — Кай’хар сделал шаг, чувствуя, как тепло медленно возвращается в пальцы. — Зверь внутри города ждет.

Глава 14: Сердце Механизма

Глава 14: Сердце Механизма

Зул-Карн не был мертвым. Это было первое, что понял Кай’хар, когда подошвы его сапог коснулись истертой брусчатки главной улицы. Мертвые города — это склепы, они хранят скорбное, пыльное молчание. Зул-Карн дышал.

Гул, который они слышали еще на подступах, здесь, среди циклопических зданий из черного базальта и позеленевшей меди, превратился в ритмичную, тяжелую вибрацию. Она проникала через подошвы, поднималась по ногам и отдавалась в зубах. Земля под ногами мелко, но постоянно дрожала, словно глубоко под мостовой ворочался в беспокойном, кошмарном сне гигантский зверь, закованный в цепи. Из фигурных решеток ливневой канализации, покрытых вековой слизью, с шипением вырывались струи горячего пара. Этот пар пах не сыростью, а пережженным машинным маслом, серой и запекшейся кровью.

— Не отставайте, — шепотом приказала Элара, прижимаясь плечом к влажной стене здания. Её глаза лихорадочно сканировали темные провалы окон. — И ради всех богов, не смотрите в стекла первых этажей.

— Почему? — буркнул Брорк, нервно поправляя перевязь меча.

— Говорят, стекло здесь запоминает отражения, — пояснила разведчица, не сбавляя шага. — Скверна делает зеркала жадными. Если задержишь взгляд, оно может украсть твое лицо, и ты останешься здесь навсегда, безмолвным криком в витрине.

Они шли по Проспекту Мастеров. Когда-то, три столетия назад, здесь, сверкая полированной бронзой и золотом, маршировали парадные легионы автоматонов Солярной Империи. Теперь широкий проспект напоминал кладбище машин после страшной битвы. Повсюду валялись останки механизмов — ржавые корпуса, похожие на грудные клетки, шестеренки размером с тележное колесо, наполовину вросшие в камень, и путаница медных жил, напоминающая выпотрошенные внутренности великанов.

Брорк шел замыкающим, проверяя каждый темный угол и каждый переулок. Его доспехи, пострадавшие от Живой Ржавчины и кислотных цветов в оранжерее, теперь выглядели жалко. Металл был изъеден коррозией, покрыт пятнами нагара и матовым налетом. Кожаные ремни, держащие тяжелое снаряжение, потрескались, затвердели от химических испарений и скрипели при каждом движении.

— Мне здесь не нравится, — пробормотал наемник, перешагивая через оторванную механическую руку, пальцы которой все еще судорожно сжимали булыжник. — Я чувствую себя... деталью. Бракованной деталью, которую хотят пустить в переплавку.

Впереди показалось препятствие. Путь преграждала баррикада, наспех собранная триста лет назад последними защитниками города. Это была гора из перевернутых рудных вагонеток, выломанных каменных блоков и кусков арматуры. Сейчас все это сплавилось в единый монолит ржавчины и камня.

— Придется лезть, — оценил Кай’хар, задирая голову. Баррикада была высотой в два человеческих роста. — В обход слишком долго, и там, в переулках, я чую движение.

Он первым начал подъем, выбирая места, где можно поставить ногу. Металл под сапогами был скользким от маслянистого конденсата. Сверху, с гребня баррикады, открывался вид на широкую, идеально круглую площадь перед Великим Сборочным Цехом — гигантским зданием с куполом в виде семиконечной шестеренки.

И на площади было движение.

Там маршировал патруль.

Это были не мутанты и не орки. Это были Блуждающие Доспехи. Десять пустых церемониальных лат древней дворфийской работы. Внутри шлемов не было лиц — там клубился густой, светящийся ядовито-зеленым светом туман. Они шли строем, чеканя шаг стальными сапогами по камню. Лязг их шагов эхом разносился по пустой площади. В руках они сжимали тяжелые алебарды, лезвия которых, хоть и потемнели от времени, все еще могли рассечь человека надвое.

— Духи Кузницы, — выдохнул Брорк, пригибаясь. — Эхо гарнизона. Скверна заполнила пустоту в доспехах, когда их владельцы погибли, и заставила металл нести вечную, бессмысленную стражу.

— Их десяток, — Элара прищурилась, оценивая угрозу. — Если они нас заметят, поднимется тревога. Видите кристаллы на шлемах? Это резонаторы. Они связаны с городской сетью. Один сигнал — и весь район проснется.

— Обойдем? — предложил Кай’хар.

— Негде, — покачала головой Элара. — Справа — стена огня из пробитого газопровода. Слева — гнездо проводов-паразитов. Только через площадь к воротам Цеха. Там сквозной проход к «Шраму Регулуса».

— Значит, тихо, — кивнул Брорк, вытирая пот, смешанный с грязью, со лба. — Снимайте все, что звенит. Дышите через раз. Молитесь, чтобы их сенсоры проржавели.

Они начали спускаться с обратной стороны баррикады. Движения были медленными, осторожными, как у саперов на минном поле.

Кай’хар двигался бесшумно, его звериная грация позволяла находить опору там, где ее, казалось, нет. Элара скользила рядом тенью. Но Брорк был тяжелым пехотинцем. Даже обмотанный тряпками, он весил больше центнера, и старая груда металла под ним стонала и прогибалась.

На середине спуска, когда до спасительной земли оставалось всего три метра, удача отвернулась от них.

Брорк переносил вес тела через ржавую ось вагонетки. Он двигался аккуратно, но снаряжение имеет свой предел прочности. Старый, широкий кожаный ремень, удерживающий тяжелые ножны с двуручным мечом за спиной, был пропитан кислотными парами в саду Скверноцветов. Кожа стала хрупкой, как сухарь.

Резкое движение, натяжение — и ремень не выдержал.

ТРЕСК.

Звук рвущейся кожи был тихим, но последствия — катастрофическими. Тяжелый меч вместе с ножнами выскользнул из ослабших петель.

Брорк дернулся, пытаясь поймать оружие в полете, его пальцы чиркнули по рукояти, но он промахнулся на дюйм.

Меч рухнул вниз. Он ударился о гранитную брусчатку площади плашмя.

ДЗЫНЬ-ДОН-Н-Н...

Чистый, предательский, оглушительно звонкий звук стали о камень разнесся по площади. Он ударился о стены зданий, вернулся эхом и повис в воздухе приговором.

— Проклятая ржавчина... — одними губами выдохнул наемник, застыв в нелепой позе с протянутой рукой.

Патруль Блуждающей Брони замер на полушаге. Десять пустых шлемов с зеленым свечением внутри глазниц медленно, с жутким скрежетом несмазанных шейных пластин, начали поворачиваться в сторону баррикады.

Секунда тишины. А затем над площадью разнесся голос. Он шел не из горла, он резонировал прямо в металле доспехов, создавая гул:

— НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА. ПРОТОКОЛ «ОЧИЩЕНИЕ». УСТРАНИТЬ.

Глазницы вспыхнули ярче. Стражи опустили алебарды в боевое положение.

— Бежим! — заорал Брорк, скатываясь кубарем с баррикады, не заботясь больше о тишине. Он подхватил свой меч с земли и рванул вперед. — К воротам! Быстрее!

Они рванули через площадь к распахнутому зеву Цеха. Броня за их спинами перешла на бег — тяжелый, лязгающий галоп, от которого тряслась мостовая. Казалось, за ними гонится лавина из железа.

— Не оглядываться! — крикнул Кай’хар, слыша свист рассекаемого алебардой воздуха совсем близко.

Они влетели в темный проем ворот Цеха на полном ходу, скользя по масляным пятнам. И тут же сработала защита древнего города. Магия места среагировала на живых.

Гигантские створки ворот, высотой в десять метров, дрогнули. Механизмы в стенах взвыли, и двери начали смыкаться с неумолимостью пресса.

— Внутрь! — Кай’хар с силой втолкнул Элару и Брорка вглубь зала.

Створки захлопнулись с грохотом, похожим на обвал в горах. Грохот отрезал их от погони на площади, но погрузил во тьму.

— Мы в безопасности? — тяжело дыша, спросил Брорк, опираясь на колени.

Вместо ответа под сводами зала вспыхнули руны на огромных, подвешенных к потолку кристаллах. Зал озарился мертвенно-бледным светом.

Они оказались в гигантском помещении, заполненном бесконечными лентами конвейеров, плавильными котлами и прессами. Это было сердце Зул-Карна.

— Обнаружен биологический дефект в секторе 4, — проскрежетал голос, идущий отовсюду и ниоткуда. Это был голос не человека, а самой архитектуры. — Сырье не соответствует стандарту. Запускаю принудительную утилизацию.

Пол под ними дрогнул. Тяжелые чугунные плиты с лязгом разошлись в стороны. Из черных, дымящих паром провалов начали подниматься Утилизаторы.

Это были приземистые, коренастые механизмы на четырех паучьих ногах. Вместо рук у них были вращающиеся циркулярные пилы, сверла и клешни-манипуляторы. Их «головы» представляли собой башни с единственным красным кристаллом-глазом.

Один. Два. Десять. Двадцать. Они лезли из-под земли, как тараканы.

— Твою ж... — выдохнул Брорк, выпрямляясь и перехватывая меч обеими руками. — К бою! В круг!

Началась свалка.

Первый Утилизатор прыгнул на Кай’хара с лязгом работающей гидравлики. Вульфен встретил его ударом топора. «Клык Зимы» с искрами врубился в корпус, разрубив медные трубки. Из робота брызнуло черное масло, но он не остановился. Он не чувствовал боли. Пила взвизгнула, метясь в горло.

Кай’хар отшатнулся, едва успев убрать голову. Он пнул механизм сапогом, отбрасывая его назад, но тут же на него насели еще двое.

Он не знал, как драться с машинами. У них не было страха, не было «Зверя» внутри, которого можно было подавить волей. У них не было мышц, которые можно порезать. Только холодная функция — расчленить и переработать.

Справа Брорк работал как мельница. Его огромный меч со свистом рассекал воздух, сбивая роботов с ног тяжелыми ударами. Он не блокировал пилы — это бы стоило ему клинка. Он парировал их, отводя удары в сторону плоскостью меча, или принимал скользящие удары на свои массивные наплечники. Искры летели фонтаном.

— Их слишком много! — крикнул наемник, отпихивая очередного «паука» стальным носком сапога. — Они железные, мать их! Мой меч тупится!

Элара металась вдоль стен, используя свою ловкость. Она запрыгивала на конвейерные ленты, уходя от ударов клешней, свисающих с потолка. Её стилеты были бесполезны против брони, но она била точно — в сочленения, в стеклянные глаза, в трубки гидравлики.

— Выход! — крикнул Кай’хар, разрубая очередную механическую лапу, но получая удар корпусом в бок. — Элара, ищи выход! Я не знаю, как открыть эти чертовы двери!

Девушка, балансируя на трубе под потолком, оглядела зал. Дальние ворота были заперты, но над ними что-то светилось.

— Там! — её крик перекрыл визг пил. — Видите зеленый кристалл в нише над воротами? Это силовой узел! Он держит магнитные замки! Если его разбить, цепь разомкнется!

Кай’хар взглянул туда. Кристалл висел на высоте пяти метров, в гладкой нише. Стены были обшиты листами железа — зацепиться не за что.

— Я не достану! — рыкнул Вульфен, отбиваясь от двух Утилизаторов сразу. Силы таяли.

— Брорк! — Элара спрыгнула вниз, перекатом уходя от удара сверла. — Подбрось его! «Лестница Гиганта»!

Наемник понял маневр. Он взревел, раскручивая меч широкой дугой и отгоняя наседающих роботов.

— Давай, Северянин! Живо!

Кай’хар рванул к нему. Он не знал названия этого приема, но инстинкты сработали быстрее мыслей. Брорк ударом ноги отбросил обломки робота и присел, сцепив руки в замок на уровне колена.

— Пошел!

Кай’хар разбежался. Он вложил всю силу своих трансформированных мышц в этот рывок. Его сапог ступил в подставленные ладони наемника. Брорк, с натужным ревом, от которого вздулись жилы на шее, распрямился, как пружина, швыряя Вульфена вверх.

Кай’хар взлетел. Время на секунду замерло. Он видел вращающиеся внизу пилы, красные глаза машин, перекошенное лицо Брорка.

В воздухе он извернулся, занося топор над головой. Кристалл приближался.

— Ломайся!

Удар «Клыка Зимы» был сокрушительным. Рунная сталь врезалась в магический камень.

ЗВОН.

Зеленый кристалл разлетелся в пыль.

Вспышка магии ослепила зал. Ударная волна энергии прошла по помещению. Утилизаторы замерли на полушаге, лишившись питания. Их глаза погасли. Клешни повисли. Гул механизмов стих, сменившись шипением стравливаемого пара.

Дальние ворота дрогнули и с тяжелым вздохом пневматики начали медленно, рывками расходиться в стороны.

— Уходим! — скомандовала Элара, приземляясь рядом с Брорком. — Это аварийный сброс, они скоро перезагрузятся!

Кай’хар рухнул на пол после падения, перекатился и вскочил.

— Бегом!

Они протиснулись в расширяющуюся щель ворот, перепрыгивая через застывших роботов, и буквально вывалились наружу, падая на колени и жадно хватая ртом воздух.

Но отдыхать было рано.

Перед ними открылась картина, от которой у Кай’хара, привыкшего к суровым пейзажам Севера, перехватило дыхание.

Они стояли на краю гигантского разлома. Земля здесь была расколота до самого основания мира, словно кто-то ударил по планете гигантским топором. Глубоко внизу, в полукилометре под ними, текла широкая, медленная река настоящей, огненной лавы. Жар от неё поднимался вверх такой плотной стеной, что мгновенно высушил пот на лицах и заставил воздух дрожать маревом.

«Шрам Регулуса». Естественная граница, отделяющая зараженный Зул-Карн от остального мира. Огонь сжигал любую Скверну, пытавшуюся пересечь черту.

Через эту огненную пропасть был перекинут один-единственный путь — ажурный Железный Мост, почерневший от копоти веков, но все еще монументальный.

А на той стороне, у выхода с моста, стоял укрепленный форт из белого камня. Чистый, неприступный. Над ним реяли черные знамена с серебряным молотом.

— Знамена Хранителей, — мрачно констатировал Брорк, опираясь на зазубренный меч. — Южный Пост. Мы дошли, парни.

Но радости в его голосе не было. Он смотрел вперед с профессиональной безнадежностью.

На стенах форта уже суетились фигурки в черных герметичных скафандрах. Они увидели беглецов, вывалившихся из ворот проклятого завода. И они увидели сами открытые ворота Цеха, из которых снова начинал доноситься скрежет оживающих машин.

Один из Хранителей на той стороне поднял красный флаг и махнул им. Другие двое выкатили на настил моста тяжелые бочки.

— Что они делают? — спросил Кай’хар, щурясь от едкого дыма.

— Это порох, — голос Брорка стал тяжелым, как могильная плита. — Они не собираются нас впускать. Они видят, что мы пришли из «красной зоны». Они думают, что мы заражены или ведем за собой машины.

— Они взорвут мост, как только мы на него ступим, — поняла Элара. — Им плевать, кто мы. Их долг — держать карантин любой ценой. Для них мы — просто носители чумы.

Позади, из темноты Цеха, показались первые красные огни Утилизаторов. Машины перезагрузились и шли завершить работу.

— И что делать? — Кай’хар оглянулся. — Назад нельзя — там мясорубка. Вперед нельзя — взорвут.

Элара подбежала к самому краю обрыва. Ветер из бездны трепал её волосы. Она глянула вниз, в самое пекло, туда, куда нормальный человек смотреть боялся. Её глаза разведчика искали не врагов, а возможности.

— Там! — она указала рукой вниз, под мост. — Смотрите! Под настилом!

Кай’хар присмотрелся своим острым зрением.

Под основным полотном моста, среди сплетения ржавых балок, ферм и противовесов, тянулась узкая, решетчатая дорожка.

— Что это? — спросил он.

— Технический лаз для ремонтников, — быстро пояснил Брорк, глянув вниз и оценив конструкцию. — Старый, ржавый, держится на честном слове дворфов. Его не использовали лет сто.

— Зато нас не увидят со стен форта, — быстро заговорила Элара. — Основное полотно моста закроет нас от их глаз. Они будут смотреть на дорогу, ожидая нас там. А мы проползем под ними, прямо над лавой, и вылезем уже на той стороне, за линией обороны, в вентиляционной шахте поста.

— Или сорвемся и сгорим заживо раньше, чем долетим до лавы, — усмехнулся Кай’хар, чувствуя прилив безумного, отчаянного азарта. — Мне нравится. Это лучше, чем быть распиленным на куски.

Скрежет машин за спиной стал громче. Первые Утилизаторы уже выползали на свет, лязгая клешнями.

— Прыгаем! — скомандовал Вульфен.

Они не пошли на мост. Они перемахнули через перила у самого начала пролета. Брорк выругался, повис на руках, его сапоги со скрежетом нашли опору на нижней балке. Элара спрыгнула с грацией кошки. Кай’хар последовал за ними.

Они спрыгнули на шаткие, ржавые мостки, висящие над морем огня. Решетка под ногами прогнулась и жалобно застонала, но выдержала.

Сверху донесся глухой удар — Хранители, вероятно, дали предупредительный залп из баллисты по пустому мосту, но цели исчезли.

Они висели между небом и лавой, на узкой полоске гнилого металла, скрытые от всех. Путь продолжался, но теперь каждый шаг мог стать последним.

Глава 15: Мост над Бездной

Глава 15: Мост над Бездной

Жар был невыносимым. Он не просто грел — он давил. Тяжелая, плотная волна раскаленного воздуха поднималась снизу, из огненной реки «Шрама Регулуса», превращая пространство под мостом в духовку. Воздух дрожал так сильно, что очертания металлических балок плыли и извивались, словно живые змеи.

Кай’хар полз последним. Старая металлическая решетка технического настила, провисевшая здесь триста лет без ухода, жалобно стонала под каждым его движением. Хлопья ржавчины размером с ладонь отслаивались от перил и сыпались вниз, вспыхивая и исчезая в мареве задолго до того, как касались магмы.

— Не смотрите вниз, — прохрипел Брорк, идущий в авангарде. Его голос, искаженный эхом металлического чрева моста, звучал как скрежет гравия. — И не хватайтесь за балки голыми руками. Оставите кожу на металле.

Наемнику приходилось хуже всех. Его тяжелая латная броня, спасавшая жизнь в бою, здесь превратилась в орудие пытки. Металл раскалился, обжигая даже через поддоспешник. Пот заливал глаза, разъедая их солью, но вытереть лицо было невозможно — руки были заняты. Брорк двигался на четвереньках, медленно и мучительно, проверяя каждую секцию настила ударом кулака, прежде чем перенести вес.

— Быстрее, Брорк, — поторопила его Элара, ползущая следом. Её голос дрожал от напряжения. — Настил вибрирует. Сверху кто-то идет.

И правда. Над их головами, по основному полотну моста, отделенному от них лишь метром стали, раздались удары.

БУМ. БУМ. БУМ.

Это были не шаги. Это были удары молотов. С каждым «шагом» с потолка их узкого лаза сыпалась вековая пыль и горячая окалина.

— Это не Хранители, — прошептал Кай’хар, вжимаясь в ржавую ферму, когда мост снова содрогнулся. — Хранители не топают в ногу. И они легче.

— Утилизаторы, — понял Брорк, на секунду замерев. — Машины пошли в атаку на форт. Они преследуют «дефект». То есть нас.

Сверху раздался грохот, от которого зазвенело в ушах. Мост качнуло. Где-то наверху разорвался снаряд.

— Хранители открыли огонь! — крикнула Элара, закрывая голову руками. — Они бьют по мосту из пушек!

Мимо них, в бездну, пролетел кусок каменного парапета, сбитый ядром, а следом — горящие обломки какого-то механизма.

— Они сейчас обрушат пролет! — в голосе девушки прорезалась паника. — Им плевать на машины, они просто срежут мост! Брорк, ползи, ради всех богов!

Наемник зарычал и ускорился, насколько это было возможно. Они проползли еще метров двадцать, когда путь оборвался.

Впереди зияла дыра. Секция решетки длиной в два метра просто отсутствовала — сгнила и обвалилась годы назад. Под дырой не было ничего, кроме вязкого, оранжевого света магмы в полукилометре внизу.

Брорк замер перед провалом. Он посмотрел на дыру, потом на противоположный край балки. Потом на свои массивные наплечники.

— Я не допрыгну, — сказал он тихо, и в этом признании было больше страха, чем во всей битве с роботами. — Я слишком тяжелый. Инерция утянет меня вниз.

— Снимай броню! — крикнул Кай’хар, подползая ближе. — Бросай её!

— Нет! — рявкнул наемник, оборачиваясь. Его лицо, красное от жара и натуги, исказилось. — Это моя жизнь! Это всё, что у меня есть! Я не пойду голым!

Сверху снова ударило, на этот раз совсем близко. Несущая балка рядом с ними с визгом погнулась, как пластилиновая. Заклепка размером с кулак выстрелила из гнезда, как пуля, и просвистела в миллиметре от уха Элары, оцарапав щеку. Мост начал крениться.

— Брорк, у нас нет времени на торги! — Кай’хар протиснулся мимо Элары, прижимая её к стене. — Я переброшу тебя!

— Ты спятил, парень? — глаза Брорка округлились. — Я вешу сто двадцать кило без завтрака! Плюс полцентнера железа! Мы рухнем оба!

— Я держал Огра! — огрызнулся Вульфен, вставая в неустойчивую стойку и упираясь сапогами в ржавую ферму. — Давай руку! Живо!

Брорк колебался секунду. Очередной взрыв наверху и скрежет металла, который начал разрываться, решили вопрос.

Наемник протянул руку. Кай’хар схватил его за предплечье. Пальцы скользили по мокрому от пота металлу. Вульфен почувствовал, как решетка под ним прогибается.

— Держись!

Пакт Волка и Кровь Гигантов взревели в его жилах, требуя выхода. Мышцы вздулись, разрывая рукава куртки.

— Пошел!

Кай’хар рванул. Это был не бросок, это был рывок чистого отчаяния. Он использовал свое тело как противовес, вращаясь вокруг оси.

Брорк, громыхая как мешок с кастрюлями, оторвался от настила. Он пролетел над дырой, беспомощно дрыгая ногами, и с чудовищным лязгом приземлился на той стороне. Настил прогнулся, но выдержал.

— Есть! — выдохнул наемник, намертво вцепляясь в балки. — Твою мать, Северянин, ты чуть мне руку не оторвал!

Элара перепрыгнула следом с грацией кошки, даже не замедлившись. Кай’хар прыгнул последним, чувствуя, как опора уходит из-под ног.

Они продолжили путь, уже не ползком, а бегом, сгибаясь в три погибели. Жар становился нестерпимым, легкие горели. У Кай’хара перед глазами плыли черные круги — обезвоживание и откат от магии брали свое.

Наконец, впереди, в мареве жара, показалась темная стена каньона. В ней, чуть выше уровня их мостков, темнела вентиляционная решетка, ведущая внутрь скалы, на которой стоял форт Хранителей.

Решетка была старой, из толстых кованых прутьев, намертво вросших в камень от коррозии.

— Заперто! — констатировала Элара, дернув прутья. — Не поддается!

Сверху раздался чудовищный, протяжный стон металла. Мост начал умирать. Хранители, видя, что машины прорываются к воротам форта, подорвали основные заряды.

— Ломай! — заорал Брорк, вжимаясь в скалу. — Ломай или мы сдохнем!

Кай’хар размахнулся «Клыком Зимы». У него не осталось сил на магию, только на удар.

КЛАНГ.

Искры брызнули в лицо. Топор врубился в нижнюю петлю.

Еще удар. Петля лопнула.

Брорк, разбежавшись на двух метрах пространства, ударил в решетку обеими ногами в латных сапогах.

Прутья с визгом вылетели внутрь.

Они ввалились в темный, прохладный туннель вентиляции, падая друг на друга на каменный пол.

В ту же секунду снаружи, над лавой, мир взорвался.

Центральный пролет Железного Моста, длиной в сто метров, на котором в этот момент находились десятки Утилизаторов, отделился от опор. С величественной, страшной медлительностью гигантская конструкция накренилась и рухнула вниз, в огненную реку.

Грохот падения был таким, что, казалось, раскололась сама гора. А затем снизу поднялась волна — всплеск лавы, потревоженной падением тысяч тонн стали.

В туннель, где лежали герои, ворвался рев урагана горячего воздуха и пыли, едва не сдув их дальше по коридору. Но пламя осталось снаружи.

Они лежали в темноте, на холодном камне, слушая, как медленно затихает эхо катастрофы и как бешено стучат их собственные сердца.

— Мы живы... — прохрипел Брорк, стягивая с головы шлем дрожащими руками. — Мы, демоны меня раздери, живы.

Элара щелкнула пальцами, зажигая слабый магический огонек. Его свет выхватил из тьмы грязные, покрытые сажей лица. Они были в узком техническом коридоре, грубо вырубленном в скале.

— Это сервисный ход, — сказала она, осматривая кладку стен. — Он должен вывести нас в тыл форта. Минуя гарнизон Хранителей.

Подъем был долгим и мучительным. Казалось, винтовая лестница, вырубленная в толще скалы, ведет не на поверхность, а прямиком на луну. Ступени были высокими, рассчитанными на механизмы, а не на людей. Ноги, забитые молочной кислотой после бега по мосту, горели огнем. Брорк, тащивший на себе вес лат, хрипел, как пробитый паровой котел, но упрямо лез вверх, отказываясь от помощи.

Наконец, спустя час, впереди забрезжил серый свет.

Брорк, идущий первым, уперся плечом в ржавый, заросший мхом люк в потолке. Металл застонал, сопротивляясь, но поддался грубой силе.

Свежий воздух ударил в лицо как физический удар. Настоящий, прохладный, чистый воздух. Он пах не серой, гарью и смертью, как в Зул-Карне, а мокрой хвоей, сырой землей и далеким дождем.

Они выбрались наружу, оказавшись в густой березовой роще на склоне высокого хребта.

Форт Хранителей и "Шрам Регулуса" остались глубоко внизу, скрытые перегибом скалы. Скверна, безумные машины и огненная река были отрезаны от них километрами гранита.

Перед ними открылся вид, от которого у Кай’хара перехватило дыхание.

Внизу расстилалась Зеленая Долина.

После монохромного черно-серого ада последних дней, этот мир казался нарисованным безумным художником, который вылил на холст все запасы зеленой и золотой краски. Бескрайние луга, перелески, синие ленты рек — всё это дышало спокойствием.

А вдалеке, на самом горизонте, укутанный дымкой расстояния, стоял Город. Белое пятно с золотыми искрами шпилей.

— Варнхольд... — выдохнула Элара, стирая с лица копоть. — Он все еще стоит.

— Далеко, — мрачно оценил Брорк, пытаясь отдышаться. Он рухнул на колени прямо в высокую траву и сорвал шлем. — До него дня три пешего хода. Минимум два, если бежать. А я бежать не собираюсь. Мои колени объявили мне войну.

Наемник упал на спину, раскинув руки.

— Трава... — пробормотал он, глядя в небо, где вместо ядовитых туч плыли обычные белые облака. — Парни, это настоящая трава. Она колется. Я никогда не думал, что буду так рад тому, что мне в задницу впился репейник.

Кай’хар остался стоять, опираясь на "Клык Зимы". Он смотрел на долину с недоверием. Осколок внутри него, привыкший к напряжению и угрозе, затих, словно растерявшись. Здесь не было врагов. Здесь не было Скверны. Здесь было... тихо.

И эта тишина пугала Вульфена больше, чем рев Огра. В тишине слышнее всего звучал холодный шепот в его собственной голове.

— Идем, — сказал он, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Чем быстрее дойдем, тем быстрее это кончится.

— Нет, северянин, — твердо сказал Брорк, не открывая глаз. — Мы не пойдем. Мы сделаем то, что должны были сделать три дня назад. Мы пожрем, помоемся и поспим. Прямо здесь. Если я сделаю еще шаг, мои доспехи придется использовать как гроб.

Первый привал они устроили у ручья, в километре от выхода из шахты.

Это был странный вечер. Впервые за все время пути им не нужно было прятать огонь, ставить ловушки от монстров или спать вполглаза.

Элара, чьи охотничьи навыки здесь, в лесу, раскрылись в полную силу, ушла в чащу и вернулась через полчаса с двумя жирными зайцами. Никакой магии, только силки и нож.

Вскоре над костром поплыл запах жареного мяса. Настоящего мяса, а не сушеных пайков или жесткой крысятины.

Брорк сидел у огня, сняв наконец свою кирасу. Без брони он казался меньше, но его тело внушало уважение — и ужас. Он был сплошным шрамом.

— Ты смотришь на меня, как на карту сокровищ, — хмыкнул наемник, заметив взгляд Кай’хара. Он откусил кусок мяса, и жир потек по его подбородку. — Вкусно... Клянусь, вкуснее, чем утка в королевском дворце.

— Я смотрю на твое плечо, — сказал Кай’хар. Там, где ударил Огр, расплывался чудовищный черно-фиолетовый синяк. — Кость цела?

— Трещина, — отмахнулся Брорк. — Заживет. У меня кости крепкие, мама в детстве кормила мелом.

Он сделал глоток из фляги и протянул её Вульфену.

— Пей. Это последний глоток "Гномьей Слезы". Берег для особого случая. Думаю, выживание — это он и есть.

Кай’хар принял флягу. Спирт обжег горло, но тепла не дал. Холод Осколка был сильнее.

— Брорк, — вдруг спросила Элара, подбрасывая ветку в огонь. — Зачем тебе это? Пятьдесят платиновых. Ты всегда говорил, что наемник живет одним днем.

Великан помолчал, глядя на пламя. В его глазах отражались языки костра.

— Одним днем живут молодые дураки, Тень. Или те, кто ищет смерти. А я... я устал.

Он провел рукой по седеющим волосам.

— Знаешь, что такое "Тихий Берег"? Это провинция на юге. Там виноградники растут прямо у моря. Там нет орков. Там нет Скверны. Там даже зимы нет. Я хочу купить там землю. Построить дом. Завести собаку, которая будет гавкать на чаек, а не грызть глотки. И делать вино.

Он усмехнулся, мечтательно прикрыв глаза.

— "Вино Железного Кулака". Звучит? Буду сидеть на веранде, смотреть на закат и рассказывать соседским мальчишкам, как я бил морду Огру в болоте. И врать при этом безбожно.

— Хорошая мечта, — тихо сказал Кай’хар. — Теплая.

— А у тебя, парень? — Брорк повернулся к нему. — Что ты будешь делать, когда Флинн вытащит из тебя эту ледышку? Вернешься в свои горы, гонять снежных коз?

Кай’хар посмотрел на свою руку. Он коснулся травинки, растущей у его колена. Стебелек мгновенно побелел и покрылся инеем, став хрупким, как стекло.

— Я не знаю, — признался он. — Мой клан изгнал меня. Не по злобе, а по нужде. Я — угроза для Стаи. Пока это... — он сжал кулак, кроша замерзшую траву, — ...внутри меня, у меня нет дома. Я не могу вернуться. И здесь я чужой.

— Ты не чужой, — Элара вдруг накрыла его холодную руку своей ладонью. — Ты часть контракта. А значит — часть команды. Пока мы не получили деньги, мы — твоя стая. А после...

Она пожала плечами, но не убрала руку.

— После посмотрим. Может, я тоже поеду на "Тихий Берег". Кто-то же должен следить, чтобы Брорк не пропил виноградник в первый же год.

Наемник рассмеялся, и этот смех спугнул ночную птицу.

— Договорились. Но чур, ямки под лозы копаешь ты. У тебя ножами лучше получается.

Они сидели у огня, три изломанных войной человека, и впервые за долгое время Кай’хар почувствовал нечто, похожее на тепло. Не физическое — Осколок не давал ему согреться, — а душевное. Чувство плеча.

Следующие два дня пути были странными.

Они шли по землям, которые не знали войны. Мимо проезжали крестьянские телеги, груженные сеном и тыквами. Пастухи гнали стада овец.

Кай’хару приходилось прятаться под плащом. Его вид — огромный, с татуировками, с волчьей шкурой на плечах — пугал местных. Когда они проходили мимо деревень, матери загоняли детей в дома, а мужчины хватались за вилы.

— Не смотри им в глаза, — учил его Брорк. — Для них ты — дикарь, который пришел их грабить. Иди гордо, но смотри поверх голов. Как дворянин, который наступил в навоз.

Вульфен учился. Он учился не рычать, когда на него лаяли собаки. Учился пить из кружки, а не из ладоней. Учился тому, что улыбка здесь может значить больше, чем оскал.

Но Осколок напоминал о себе.

На втором привале, когда Кай’хар решил умыться в реке, он увидел, как вода вокруг его рук замедлила бег. Рыба, проплывавшая мимо, застыла в ледяном кубике. Он отдернул руки, в ужасе глядя на творение своей проклятой природы.

— Оно растет, — сказал он Эларе, которая видела это. — Сила растет. Раньше я управлял ею только в ярости. Теперь она выплескивается сама, когда я спокоен. Я... я боюсь заходить в город. Там тысячи людей. Если я потеряю контроль...

— Ты не потеряешь, — жестко сказала она. — Ты Вульфен. Ты управлял Зверем всю жизнь. Справишься и со Льдом. Просто держись рядом с Брорком. Он большой, если что — прикроет собой полквартала.

На третий день, ближе к вечеру, они поднялись на последний холм.

Варнхольд предстал перед ними во всем великолепии.

Теперь он был близко. Можно было разглядеть черепицу на крышах, флюгеры, цветные витражи. Город был огромен. Он гудел, как улей.

Дорога вливалась в широкий тракт, вымощенный белым камнем. По нему тек поток людей: караваны, всадники, паломники.

Брорк остановился. Он достал из рюкзака остатки масла и начал полировать свои побитые доспехи.

— Приводим себя в порядок, — скомандовал он. — Мы не можем войти в Жемчужину Калдора как оборванцы. Элара, поправь плащ. Кай’хар... ну, ты просто натяни капюшон поглубже и постарайся выглядеть загадочно, а не угрожающе.

— Загадочно? — переспросил Вульфен.

— Да. Как таинственный телохранитель с Севера, а не как беглый каторжник.

Брорк надел шлем. Несмотря на вмятины и грязь, он расправил плечи так, словно на нем был парадный мундир.

— Ну что, стая? — его голос глухо прозвучал из-под забрала. — Финишная прямая. Там, за этими стенами, нас ждут ответы, ванна с вином и пятьдесят платиновых монет.

— И проблемы, — добавила Элара.

— И проблемы, — согласился Брорк. — Но проблемы мы будем решать на сытый желудок. Вперед.

Глава 16: Город Тысячи Труб

Глава 16: Город Тысячи Труб

Варнхольд не просто стоял в долине. Он царил в ней, как король на троне из белого мрамора и изумрудов.

После серой грязи Кровавого Рубежа, после удушливой ржавчины Зул-Карна и огненного ада переправы этот город казался миражом. Белые стены, сложенные из полированного известняка, сияли под солнцем так ярко, что на них было больно смотреть. Они поднимались вверх уступами, словно рукотворные горы.

Над черепичными крышами домов курились сотни труб, но из них шел не едкий черный дым, а чистый, белый пар. Это было дыхание тысяч паровых машин. Город жил в ритме бесконечного механического сердца: пш-ш-ш... клац... пш-ш-ш...

У Южных Ворот, украшенных бронзовыми статуями львов, стояла стража. Это были не сонные ополченцы, а Городская Гвардия в синих мундирах и кирасах, отполированных до блеска.

— Капюшон, — коротко напомнила Элара.

Кай’хар натянул ткань до самого носа. Теперь, когда они отмыли грязь и сажу в лесных ручьях, его татуировки стали еще ярче, а бледная кожа выделялась сильнее. Он больше не выглядел как кусок грязи, он выглядел как опасный чужак.

Они подошли к воротам. Несмотря на то, что Брорк отполировал свои латы маслом, а Элара зашила плащ, от них все равно веяло чем-то тяжелым. Запах войны не смывается водой.

— Стоять! — Гвардеец, ухоженный мужчина с пышными усами, преградил путь алебардой. Он окинул их цепким взглядом. — Цель визита? Оружие задекларировано?

Брорк, который теперь выглядел не как ходячая куча металлолома, а как побитый жизнью, но гордый ветеран, выпрямился.

— Доклад в Гильдию, сержант, — пророкотал он басом. — Код «Красный». И мы не декларируем сталь, мы ей работаем.

Он небрежным движением выудил жетон Гильдии — кусок тяжелой платины.

Гвардеец увидел печать, оценил шрамы на лице наемника и внушительную фигуру в плаще за его спиной. Выучка взяла свое. Он вытянулся в струнку.

— Прошу прощения, мастер. Проходите. Добро пожаловать в Варнхольд.

Ворота со скрипом отворились.

Внутри Варнхольд оглушал.

Здесь не было грязи под ногами — улицы были вымощены ровным, плотно подогнанным камнем, по которому было приятно идти. Повозки не громыхали деревянными колесами — они катились мягко, на толстых резиновых шинах, запряженные не только лошадьми, но и странными паровыми механизмами.

В воздухе, над головами прохожих, с жужжанием носились механические вестники — маленькие латунные птицы с пергаментными свитками в когтях, разносящие почту и сплетни быстрее ветра.

Кай’хар вертел головой, стараясь не выдать своего изумления. Его пугало количество людей. Они текли бесконечной, пестрой рекой. Мужчины в сюртуках и цилиндрах, женщины в пышных платьях, торговцы, зазывалы, уличные музыканты. Они смеялись, торговались, ели на ходу пирожки.

Они выглядели такими... беспечными. Никто из них не знал, что всего в трех днях пути отсюда, за хребтом, Огры переламывают людей пополам, а цветы пьют кровь. Этот мир был пузырем мыла, готовым лопнуть.

— Не отставайте и держите кошельки, — скомандовал Брорк. Он шел сквозь толпу уверенно, словно акула в родных водах, расталкивая зевак плечами. — Сначала — в Башню. Сдадим контракт, пока нас не обокрали. Потом — в Банк.

В центре города, возвышаясь над всем, как игла великана, стояла Башня «Широкий Щит».

Это была штаб-квартира Гильдии Авантюристов Калдора. Огромный небоскреб, построенный из стали и темного стекла, что было неслыханной роскошью. Он напоминал копье, нацеленное в небо, бросающее вызов богам. На его шпиле медленно, гипнотически вращался гигантский синий кристалл, проецирующий голограмму щита над всем деловым кварталом.

Здесь пахло не войной и не потом. Здесь пахло чернилами, воском, дорогой бумагой и бюрократией.

Они вошли в огромный холл. Мраморный пол отражал их фигуры. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды стоек из красного дерева, за которыми десятки клерков — людей, эльфов и даже гоблинов — перебирали бумаги, ставили печати и выдавали мешочки с золотом.

Шум стоял, как в улье.

Брорк подошел к стойке с надписью «Особые Поручения». За ней сидел тощий, пожилой эльф в очках-пенсне, который что-то быстро писал в огромной книге.

— Контракт 4-7-Альфа, — громко сказал наемник, с размаху припечатывая грязную ладонь к полированной столешнице. Он выложил на стол свиток Линга, который пронес через весь ад. — Доставка «Объекта К». Заказчик: Северный Союз. Исполнитель: Брорк и Элара.

Эльф вздрогнул, поправил очки и брезгливо взял свиток двумя пальцами. Он развернул пергамент, поднес к глазам лупу и начал изучать печать.

Его глаза округлились.

— Приоритет Абсолютный, — прошептал клерк, его голос дрогнул. Он посмотрел на Брорка с новым уважением. — Не думал, что кто-то возьмется за это... Объект... доставлен? В каком состоянии?

Брорк кивнул на Кай’хара, стоящего в тени мраморной колонны, подальше от любопытных глаз.

— Цел. Почти невредим. Голова, руки, ноги на месте. Функционален. Где Профессор Флинн? В контракте сказано сдать ему лично в руки.

— Профессор сейчас на кафедре в Университете Арканума, — быстро ответил клерк, ставя размашистую печать на свитке. — У него лекция. Но выплата... Выплата производится немедленно через Банк Марра по предъявлении этого акта приемки. Сумма зарезервирована.

— Я знаю правила! — рявкнул Брорк, видя, как эльф тянется к перу. — Давай сюда вексель. И без фокусов с курсом.

Клерк быстро выписал чек на плотной, хрустящей бумаге с золотым тиснением и поставил магическую печать Гильдии.

— Пятьдесят... тысяч... золотых, — голос эльфа сорвался на шепот. — Мастер Брорк, вы только что стали самым богатым наемником в этом квартале. С такой суммой вы можете купить себе титул барона.

Брорк выхватил чек из его рук. Его пальцы, которые твердо держали меч перед лицом смерти, сейчас мелко дрожали. Он смотрел на бумажку, как на икону.

— Идем, — хрипло сказал он спутникам, разворачиваясь. — В Храм.

— В какой храм? — не понял Кай’хар, оглядываясь на витражи с изображением святых. — Регулуса? Чтобы вознести благодарность за спасение?

— Нет, парень, — Брорк усмехнулся, целуя бумажный чек. — К черту Регулуса. Мы идем в Храм Золотой Жабы. В Банк Марра. Там мой бог.

Здание Банка Марра располагалось на соседней улице и было еще помпезнее, чем Гильдия. Это была настоящая крепость из черного гранита, украшенная золотыми барельефами. Здесь не было окон — только тяжелые, окованные двери, которые охраняли големы.

Брорк вошел внутрь как победитель, распахивая двери ударом ноги.

В зале царила тишина. Клиенты говорили шепотом. Брорк прошагал к главной кассе, оставляя на коврах грязные следы. За решеткой сидел гоблин в безупречном костюме-тройке.

Наемник положил чек на стойку.

— Обналичить.

Гоблин взял бумагу, проверил её на свет, понюхал и поднял бровь.

— Всю сумму, мастер? — вежливо уточнил он. — Это небезопасно. С таким грузом золота вас могут ограбить, не успеете вы выйти за порог. Мы можем открыть вам счет под 3% годовых... Депозитные ячейки, чековая книжка...

— Всю. Сумму, — отчеканил Брорк, наклоняясь к решетке. — Золотом. Я хочу слышать, как оно звенит. И десять процентов — в платиновых Империалах, если они у вас есть в наличии.

Гоблин вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, и нажал кнопку вызова хранилища.

Через двадцать минут Брорк вышел из банка. Он сгибался под тяжестью двух огромных, туго набитых кожаных мешков, перекинутых через плечо. Звон, который они издавали при ходьбе, был музыкой, лучшей симфонией в его жизни.

— Вот оно, — выдохнул он, останавливаясь посреди улицы. Люди оборачивались на звон, но, видя размер наемника и рукоять меча, спешили пройти мимо. — Пятьдесят тысяч. Я чувствую, как у меня вырастают новые крылья. И новая печень.

Он с кряхтением снял один мешочек поменьше и бросил его Эларе.

— Твоя доля, Тень. — Брорк подмигнул. — Как договаривались. За вычетом стоимости того фугаса и вагонетки, конечно. Я же говорил, что вычту расходы.

Элара поймала мешок одной рукой, взвесила его, послушала звон монет и впервые за все время их путешествия искренне, тепло улыбнулась.

— Щедро, Железный Человек. Я думала, ты зажмешь за аренду моего кинжала.

Затем Брорк повернулся к Кай’хару. Его лицо стало серьезным.

— А ты, парень... Твоя доля — это твоя жизнь. Мы доставили тебя. Контракт выполнен. Гильдия получила свое, я получил свое. Мы в расчете.

Кай’хар кивнул. Он не чувствовал обиды. Золото южан ему было не нужно — оно не грело и не защищало от Осколка. Ему нужны были ответы.

— Где Флинн? — спросил он. — Мне нужно к нему.

— В Университете, — Брорк махнул рукой в сторону квартала ученых, где над крышами в небо били разноцветные молнии магических экспериментов. — Это недалеко. Пару кварталов.

— Хорошо. Прощайте.

Кай’хар развернулся, чтобы уйти, чувствуя странную пустоту. Одиночество снова навалилось на него.

— Эй, стоять! — окликнул его Брорк.

Вульфен обернулся. Наемник поправил мешки на плече и шагнул к нему.

— Ты куда намылился один? В таком виде тебя стража скрутит в первом же переулке. Или студенты разберут на органы для опытов.

— Я найду дорогу, — упрямо сказал Кай’хар.

— Ага, конечно. Найдет он, — фыркнул Брорк. — Знаешь что? Я пойду с тобой.

— Зачем? — искренне удивился Вульфен. — Ты получил деньги. Ты свободен. Тебе не нужно больше рисковать шкурой ради меня.

Брорк похлопал ладонью по звенящим мешкам.

— Да. Деньги у меня. Но этот старый книжный червь Флинн... он мне еще за моральный ущерб должен. За то, что не предупредил про Хранителей и роботов. Я хочу посмотреть ему в глаза и плюнуть в его чернильницу.

Наемник замялся, глядя на свои помятые, изрубленные латы.

— И потом... Мне все равно нужно заказать новую броню. Моя «прелесть» умерла смертью храбрых на том мосту. А лучшие кузнецы, работающие с мифрилом, живут как раз возле Университета. Так что я провожу тебя. Чисто по пути. Чтобы ты не заморозил какого-нибудь дурака-студента по дороге и не испортил мне репутацию.

Элара молча подошла и встала рядом с Кай’харом с другой стороны.

— Я тоже иду, — просто сказала она, пряча мешок с золотом под плащ.

— А тебе-то зачем? — удивился Брорк. — Ты же получила долю. Можешь купить себе тот домик у моря, о котором мечтала.

— Линг просил присмотреть за ним до самого конца, — ответила она, глядя прямо в глаза Вульфену. — А конец — это передача из рук в руки, а не бросание посреди улицы. Контракт есть контракт.

Кай’хар посмотрел на них. Наемники. Люди, которые продают смерть за звонкие монеты. Циничные, битые жизнью, жадные. Но за эти дни, в грязи и огне, они стали чем-то большим. Они стали его Стаей.

В горле встал ком.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Ой, только без соплей, — отмахнулся Брорк, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Идем. Найдем этого Профессора и потрясем его за бороду.

Они двинулись через шумный, сияющий город к Университету, не замечая ничего вокруг.

Они не знали, что за ними уже наблюдают.

На крыше соседнего дома, скрытая сложной магией преломления света, лежала фигура. Человек в сером плаще смотрел на них сквозь оптический прицел длинной винтовки. Перекрестие замерло на спине Кай’хара. Палец лежал на спусковом крючке.

Но выстрела не последовало.

Наблюдатель медленно опустил винтовку, коснулся переговорного амулета у уха и прошептал:

— Объект в зоне. Сопровождение усилено. Продолжаю наблюдение. Жду приказа «Ликвидация».

Фигура отступила в тень и растворилась в воздухе, словно её никогда не было. Охота в Варнхольде только начиналась.

Глава 17: Лекция Профессора

Глава 17: Лекция Профессора

Университет Арканума был городом внутри города — хаотичным, гудящим и пахнущим озоном.

Если остальной Варнхольд был царством упорядоченного пара, шестеренок и понятной механики, то здесь царила необузданная магия, с трудом закованная в медь и стекло. Башни факультетов, словно пьяные великаны, наклонялись друг к другу, соединяясь шаткими мостами, по которым бежали разноцветные искры. В воздухе летали книги, подгоняемые ветром заклинаний, а горгульи на карнизах перешептывались со студентами.

Наша троица шагала по коридору Башни Истории, распугивая адептов в мантиях, расшитых серебром.

Впереди шел Брорк. Теперь, когда он отдохнул и поел, он выглядел еще внушительнее. На его плече небрежно висел мешок с золотом, который при каждом шаге издавал сочный, тяжелый звон. Этот звук действовал на окружающих лучше любого крика «Дорогу!». Следом, прихрамывая, шла Элара, чьи глаза-сканеры фиксировали каждый выход и каждую тень. Замыкал шествие Кай’хар. Вульфен натянул капюшон до самого носа, но холод, исходящий от него, заставлял магические факелы на стенах тускнеть и потрескивать.

Они нашли нужную аудиторию на самом верхнем этаже. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились звуки микровзрывов, запах жженой серы и отборная ругань на древнем диалекте.

— ...Идиотская константа! Кто писал эти формулы? Гоблин под грибами?! Почему эфир снова сворачивается в спираль?!

Брорк, не тратя времени на этикет, пинком распахнул дверь.

— Доставка! — гаркнул он так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Внутри царил творческий апокалипсис. Стеллажи, уходящие под потолок, были забиты артефактами так плотно, что полки прогибались. В воздухе, поддерживаемые левитацией, висели десятки открытых свитков и астролябий. Посреди комнаты, заваленной странными механизмами, метался маленький, сухопарый старичок в прожженном халате. Его седые волосы торчали во все стороны, как наэлектризованная проволока, а на лбу сидели огромные многолинзовые гогглы.

Это был Профессор Флинн. Величайший ум Калдора и, по совместительству, главная головная боль ректората.

— Мы закрыты! — рявкнул он, не оборачиваясь и подкручивая вентиль на дымящемся медном шаре. — Приходите в следующем семестре! Или никогда! Лучше никогда! Я занят распадом материи!

— Мы принесли посылку, Флинн, — пробасил Брорк. Он с наслаждением сгрузил свой «показной» мешок с пятью тысячами золотых на пол. Глухой удар и звон монет заставили профессора замереть. — От Линга. Объект «К».

Профессор медленно повернулся. Медный шар за его спиной издал печальный свист и сдулся. Флинн поправил гогглы, и его глаза за толстыми линзами расширились до размеров блюдец, когда он увидел фигуру в плаще.

— О... — выдохнул он. — О, пресветлая Люмина... Вы все-таки дошли.

Он подбежал к Вульфену, подпрыгивая от возбуждения, как ребенок при виде новой игрушки. Достал из кармана халата какой-то сложный прибор с кристаллами и начал водить им у груди Кай’хара, даже не поздоровавшись.

— Невероятно! Стабильный резонанс четвёртого порядка! Никакого некроза тканей, хотя температура тела... — он глянул на шкалу, — ...ниже нормы на двенадцать градусов! Ты чувствуешь холод? Голоса? Желание остановить время или выпить чай со льдом?

— Я чувствую желание ударить тебя, если ты не уберешь эту штуку от моего лица, — прорычал Кай’хар, отводя руку ученого. Его перчатка покрылась инеем от раздражения.

Флинн хихикнул, совершенно не испугавшись.

— Агрессия в норме. Это хорошо. Зверь держит Осколок в узде. Садитесь! Чаю? Нет? Ладно, у меня все равно только реактивы.

Он взмахнул рукой, и горы книг со стола сами собой улетели на полки, освобождая место.

— Вы получили оплату? — спросил Флинн, косясь на мешок Брорка.

— Аванс, — усмехнулся наемник, похлопывая себя по скрытому поясу с платиной. — Остальное — после разъяснений. Во что мы вляпались, Док? Почему за парнем гоняется половина континента?

Флинн стал серьезным. Его суетливость исчезла, уступив место холодному, острому интеллекту.

— Вы думаете, что спасли простого мага-самоучку? Или что вы несете проклятие? Всё гораздо хуже, друзья мои. Вы привели в мой кабинет Конец Света.

Профессор щелкнул пальцами. В центре комнаты, прямо из воздуха, соткалась сложная магическая голограмма. Это была карта звездного неба, но звезды были соединены линиями в фигуры гигантских драконов.

— Слушайте внимательно, ибо в учебниках этого нет. Миром Аэтернус правят не боги и не короли. Миром правят Законы Бытия. А Законы имеют форму. Это Эоны. Первородные Драконы. Они стоят выше Элементальных Драконов вроде Згара или Таласа. Их сила — метафизическая.

Он указал на золотую фигуру женщины-дракона, сияющую в центре.

— Люмина. Эон Порядка. Она держит структуру реальности, не давая ей распасться на атомы. — Умбракс. Эон Могущества. — Фигура чёрного дракона. — Он дает энергию для движения, силу мышцам, жар огню. — Ксартрус. Эон Катастрофы. — Флинн указал на багровую, искаженную тень. — Он отвечает за энтропию, разрушение и хаос. Это необходимые силы. Без них нет развития.

Голограмма сменилась. Появилась фигура, сотканная из синего льда, неподвижная и величественная. Она стояла отдельно, словно вне времени.

— И АЙОН. Эон Стазиса. Дракон, который спит в пустоте. Его сила — это Сохранение. Неизменность. Вечность.

Флинн подошел к Кай’хару и, не спрашивая разрешения, ткнул пальцем в его грудь, прямо туда, где под шкурой пульсировал Осколок.

— Рыцари Стазиса, которые гнались за вами... Они не служат злу. В их извращенном понимании они — спасители. Они верят, что мир катится в бездну Ксартруса. Войны, болезни, смерть, гниение — всё это они считают «ошибками кода». Они хотят остановить это. Буквально.

— Заморозить мир? — спросил Брорк, нахмурившись. Он положил руку на рукоять своего пока еще старого меча. — Типа, навсегда?

— Именно. Превратить Аэтернус в идеальный кристалл. Место, где никто не умирает, потому что никто не живет. Мгновение, застывшее в вечности. Красиво, стерильно... и абсолютно мертво.

Флинн развернул карту континента. В горах на севере, недалеко от Хазад-Тура, загорелась тревожная красная точка.

— Для этого им нужно активировать Печать Сдержанности. Древние артефакты, созданные ЭОНами на заре времен. Печать Сдержанности — находится здесь. Под ледником.

— И при чем тут я? — спросил Кай’хар. — Я — воин. Я не умею активировать артефакты.

— Ты — Ключ Зажигания, мой мальчик. — Флинн снял очки и посмотрел на него усталыми, грустными глазами. — Печать спит. Чтобы их разбудить, нужен прямой контакт с энергией Эона. Осколок в твоей груди — это не просто магия. Это чистая кровь Первородного Дракона. Ты — одна из батарейек в мире, которая подходит к их машине.

В комнате повисла тяжелая тишина. Слышно было только тиканье десятков часов на стенах и тяжелое дыхание Брорка.

— То есть... — медленно произнесла Элара, её голос был тихим, но опасным. — Они не хотят его убить?

— О нет, — горько усмехнулся Флинн. — Убить Носителя — значит потерять Осколок. Он просто развеется и возродится через сто лет в другом месте. Нет. Они хотят его поймать. Притащить в Храм. Вставить в Печать. И выкачать досуха.

Кай’хар сжал кулаки. Столешница под его пальцами с треском покрылась толстым слоем инея.

— Я умру? — прямо спросил он.

— Хуже, — покачал головой Профессор. — Ты станешь живым проводником вечности. Твоя душа будет гореть в холодном пламени тысячелетиями, поддерживая стазис мира. Ты будешь все видеть, все чувствовать, но не сможешь даже моргнуть.

Брорк с грохотом опустил кулак на стол.

— Ну уж нет! — рявкнул наемник. — Мы не для того тащили его через весь этот Ад и жрали крыс, чтобы его превратили в вечную лампочку! Флинн, ты гений или кто? Вытащи эту дрянь из него! Я заплачу!

Профессор задумался, нервно потирая подбородок, испачканный чернилами.

— Вытащить? Нет. Осколок уже переплелся с его нервной системой и душой. Если я попытаюсь его извлечь, Кай’хар умрет мгновенно. Но...

Он подбежал к грифельной доске и начал яростно чертить схему.

— ...мы можем обмануть Печать. Или перегрузить её. Если мы доберемся до Храма раньше Рыцарей и проведем ритуал Синхронизации, Кай’хар сможет подчинить Осколок. Он перестанет быть рабом силы и станет её хозяином. Он станет... Аватаром.

— Аватар Стазиса? — переспросил Кай’хар. — Я смогу управлять льдом по своей воле? Без холода внутри?

— Ты сможешь управлять временем и материей в пределах своего тела, — кивнул Флинн, стуча мелом по доске так, что тот крошился. — Ты сможешь останавливать клинки силой мысли. Ты сможешь многое. Но главное — ты останешься собой. Вульфеном.

В этот момент магические кристаллы-светильники в аудитории мигнули и сменили цвет с теплого желтого на тревожный, пульсирующий красный.

За окном, над кампусом университета, небо потемнело. Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом.

— Что это? — Элара мгновенно оказалась у окна, выглядывая наружу сквозь щель в ставнях.

— Сенсоры периметра... — Флинн побледнел, роняя мел. — Они нашли нас. Рыцари Стазиса.

— Как?! — рыкнул Брорк. — У нас же их компас! Линг сказал, что они слепы!

— Компас — это приемник, дубина! — Флинн схватился за голову. — А Осколок — это передатчик! Пока вы были в глуши, сигнал был слабым. Но когда вы вошли в Варнхольд, в зону высокой плотности магии, Осколок среагировал! Он дал сигнал такой силы, что его засекли бы даже на луне! Вы три дня шли по лесу тихо, но стоило вам переступить порог города — вы как будто выстрелили из пушки в библиотеке!

КРА-А-АШ!

Стена аудитории содрогнулась. Массивная дубовая дверь, которую Брорк открыл пинком, теперь просто взорвалась внутрь. Щепки полетели шрапнелью, вонзаясь в книги и мебель.

В проеме, заполняя его целиком, стояла фигура.

Это был не человек. Это был Рунный Голем.

Трехметровый гигант из белого камня и бронзы, созданный для защиты города. Но его глаза, обычно горящие оранжевым светом охраны, сейчас сияли холодным, мертвенно-голубым светом Стазиса.

Рыцари взломали городскую оборону. Они переписали код стражей.

За спиной голема, паря в воздухе на ледяных платформах, виднелись белые, безликие фигуры Рыцарей Ледяной Гвардии. Их было пятеро, и их доспехи сияли ослепительным светом полной боевой готовности.

— ПРОФЕССОР ФЛИНН, — пророкотал механический голос Голема, искаженный магией подчинения. Звук был таким низким, что завибрировали зубы. — ВЫ УКРЫВАЕТЕ КЛЮЧ. ПЕРЕДАЙТЕ СОСУД ДОБРОВОЛЬНО. УНИВЕРСИТЕТ БУДЕТ СОХРАНЕН. СОПРОТИВЛЕНИЕ НЕЛОГИЧНО.

Флинн, спрятавшийся за перевернутым столом вместе с героями, лихорадочно запихивал карты, свитки и странные приборы в бездонную сумку.

— Нелогично?! — взвизгнул он, хватая какой-то экспериментальный посох с навершием в виде катушки Теслы. — Я вам покажу логику! Я покажу вам энтропию в действии! Брорк, держи их! Мне нужно две минуты, чтобы открыть аварийный портал!

— Портал?! — обрадовался наемник, надевая шлем. — Куда? В безопасное убежище? В твой загородный дом?

— В канализацию! — радостно сообщил Флинн, дергая рычаги на стене. — Это единственное место, не перекрытое их антимагическим куполом!

— Опять дерьмо?! — возмутился Брорк, поднимая свой меч. — Да вы издеваетесь! Я только помылся!

— Выбор за тобой, Железный Человек! — крикнула Элара, уже метнув два ножа в сочленения Голема. Сталь высекла искры, но не пробила камень. — Или запах, или вечный лед!

— Ладно! — рявкнул Брорк, вставая в полный рост и раскручивая клинок. — Кай’хар, работаем! Покажем этим консервным банкам, как ломается камень!

Голем шагнул в комнату, занося кулак размером с пивную бочку. Рыцари за его спиной начали читать заклинание массовой заморозки. Битва за будущее мира началась в захламленном кабинете сумасшедшего ученого.

Глава 18: Изнанка Мира

Глава 18: Изнанка Мира

Кабинет Профессора Флинна превратился в зону боевых действий меньше чем за секунду.

Рунный Голем, махина весом в три тонны, не стал тратить время на угрозы. Он просто шагнул вперед, превращая антикварный паркет в щепки, и обрушил кулак на то место, где стоял Брорк.

— Держись, железяка! — рявкнул наемник.

Брорк не стал блокировать удар жестко — это превратило бы его в лепешку даже в латах. Он принял удар на скольжение клинка, уводя кулак голема в сторону, в массивный дубовый шкаф с реактивами.

КРАШ!

Шкаф взорвался облаком разноцветного стекла и химикатов. Голем, потеряв равновесие, врезался в стену, пробив её насквозь в соседнюю аудиторию.

— Мои образцы грибницы из Кханда! — взвизгнул Флинн, не переставая крутить вентили на стене. — Вы мне за это заплатите!

— Сначала открой этот чертов слив! — проорал в ответ Брорк, уворачиваясь от обратного удара каменной руки.

Тем временем пятеро Рыцарей Стазиса, парящих за окном на ледяных дисках, закончили подготовку заклинания.

— СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ТЕМПЕРАТУРА: АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ.

Пять ледяных лучей ударили в комнату одновременно, скрещиваясь на Кай’харе. Воздух в аудитории мгновенно кристаллизовался. Книги, летающие в воздухе, упали на пол ледяными кирпичами.

Кай’хар не стал бежать. Бежать от света бесполезно.

Он шагнул навстречу лучам. «Клык Зимы» в его руках завибрировал, чувствуя родную стихию.

— Вы хотите льда? — прорычал Вульфен, его глаза вспыхнули белым огнем. — Я — Зима!

Он поднял топор, принимая удар на лезвие.

Лучи ударили в рунную сталь. Но вместо того, чтобы заморозить Кай’хара, энергия начала втягиваться в топор. Осколок в груди Вульфена заревел от восторга, пожирая чужую магию. Это было больно — словно пропустить через себя молнию, — но это давало силу.

Кай’хар закричал, и этот крик был похож на треск ледника. Он перенаправил энергию. С лезвия топора сорвалась ударная волна холода, но не замораживающего, а взрывного.

Волна ударила в Рыцарей, сбивая их концентрацию. Двое всадников потеряли равновесие, их ледяные платформы треснули, и они рухнули вниз, во двор университета.

— Отлично, мальчик! — заорал Флинн, дергая последний рычаг. — Ты нарушил их матрицу! А теперь — держитесь за что-нибудь!

Профессор ударил посохом Теслы по медной панели на стене.

ВЗУ-У-УМ!

Посреди комнаты, прямо на ковре, пространство скрутилось в тугой узел. Реальность лопнула с тошнотворным чпоканьем, открывая дыру. Это был не аккуратный магический портал. Это была рваная рана в пространстве, края которой искрились фиолетовыми молниями. Оттуда тянуло зловонием и сыростью.

— Портал нестабилен! — радостно сообщил Флинн, надевая рюкзак. — Вероятность расщепления на атомы — пятнадцать процентов! Вероятность приземления в сточные воды — сто процентов! Вперед!

— Я ненавижу магов! — проревел Брорк.

Голем, оправившийся от удара, снова полез в пролом, его глаза сияли убийственным светом. Он замахнулся для удара, который должен был накрыть и Флинна, и портал.

Элара действовала быстрее мысли. Она подхватила со стола тяжелую банку с какой-то светящейся синей слизью.

— Лови, каменная башка!

Она швырнула банку прямо в лицо голему. Стекло разбилось. Слизь, оказавшаяся концентратом «Кислоты Глубин», мгновенно вступила в реакцию с рунами на лбу стража.

Голем издал звук, похожий на скрежет тормозов поезда. Его лицо зашипело, руны погасли. Он ослеп и начал молотить руками вслепую.

— Прыгаем! — скомандовал Кай’хар.

Он схватил Флинна за шиворот халата и швырнул старика в фиолетовую воронку. Профессор исчез с воплем: «Берегите рукописи-и-и!».

Элара нырнула следом щучкой.

Брорк, видя, что голем начинает рушить перекрытия потолка, подбежал к краю портала.

— Ну, Золотая Жаба, не подведи!

Он прыгнул «бомбочкой», прижимая к груди мешок с пятью тысячами золотых.

Кай’хар остался последним.

В пролом стены влетел один из Рыцарей Стазиса. Он уже не пытался колдовать. Он просто выхватил кристальный меч и ринулся на Вульфена, чтобы снести ему голову.

— ТЫ НЕ УЙДЕШЬ, СОСУД.

Кай’хар ухмыльнулся. Холодная, злая ухмылка Осколка.

— Я уже ушел.

Он отшагнул назад, прямо в спину, в вихрь портала. Меч Рыцаря рассек пустоту там, где мгновение назад стояло его горло.

В следующую секунду комната взорвалась — нестабильный портал схлопнулся, затягивая за собой мебель, куски паркета и половину стены башни.

Падение закончилось не ударом, а унизительным всплеском.

ПЛЮХ!

Кай’хар вынырнул первым, судорожно хватая ртом воздух. Воздух был тяжелым, теплым и густым. Он пах не магией и озоном, а гнилью, ржавчиной и тысячелетними отходами огромного города.

— Тьфу! — раздался негодующий вопль Брорка где-то слева. — Дерьмо! Я чувствую его вкус! Проклятие, я только купил этот плащ! Он стоил десять золотых!

— Тише, — шикнул голос Элары. — Эхо.

Вспыхнул магический огонек — небольшой синий шар, повисший над ладонью девушки. Свет выхватил из мрака сводчатый каменный туннель, по которому текла широкая, ленивая река нечистот. Стены были покрыты слоем склизкого мха, а под потолком висели гроздья ржавых цепей.

Профессор Флинн барахтался у самого бортика, пытаясь выловить свою драгоценную сумку, которая плыла по течению как поплавок.

— Великолепно! — прокаркал он, выбираясь на скользкий камень и отряхиваясь, как мокрая крыса. — Координаты почти идеальные! Мы в Коллекторе Номер Девять! Прямо под Рыночной Площадью!

Брорк с трудом вылез на сушу. Вода стекала с его доспехов грязными ручьями. Мешок с золотом глухо звякнул о камень.

— Флинн, — угрожающе произнес наемник, выжимая бороду. — Ты сказал «безопасное место». Мы по уши в городской канализации. Если у меня заржавеет меч, я вычту его стоимость из твоей шкуры.

— Это самое безопасное место в Варнхольде! — парировал Профессор, поправляя перекошенные гогглы. — Слой свинца, камня и, кхм, биомассы над нами экранирует любую магию. Сканеры Рыцарей сюда не добьют. Мы исчезли с их радаров.

Кай’хар выбрался последним. Он оперся на «Клык Зимы», чувствуя, как адреналин схватки отступает, сменяясь тупой усталостью. Осколок внутри него, наевшись чужой магии во время боя, теперь сыто урчал, но этот холодный гул в груди раздражал.

— Куда теперь? — глухо спросил он, оглядываясь. Темнота туннеля уходила в бесконечность. — Мы не можем сидеть здесь. Вонь... она сбивает нюх. Я не почую врага.

Флинн, наконец, поймал свою сумку и прижал её к груди.

— Сидеть? О нет, мой ледяной друг. Мы идем глубже. В Древний Город.

— Куда? — не понял Брорк, выливая воду из сапога. — Я думал, Варнхольд — это и есть город.

— Варнхольд — это слоеный пирог, — объяснил Флинн, жестикулируя. — Нынешний город стоит на руинах предыдущего. А тот — на руинах Солярной Эпохи. А в самом низу, у корней гор, лежат Катакомбы Первых. Именно там находится то, что нам нужно.

— Печать? — спросила Элара, отжимая волосы.

— Нет, девочка. Печать Сдержанности находится далеко отсюда. На Севере. В Чертогах Вечной Мерзлоты.

Кай’хар вздрогнул.

— На Севере? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что мы проделали весь этот путь, прошли через болота и ад, только чтобы узнать, что мне нужно вернуться домой?

В его голосе зазвучала опасная нота. Злая ирония судьбы.

— Не кипятись, — Флинн поднял палец. — Если бы ты остался на Севере, ты бы никогда не нашел вход в Чертоги. Это скрытая локация, запечатанная пространственным карманом. Попасть туда можно только через Врата Перемещения. А единственный рабочий терминал Врат находится здесь. Под нами.

Профессор развернулся и пошлепал по грязи вглубь туннеля.

— Идемте! Если Рыцари умны — а они, к сожалению, умны, — они скоро поймут, куда мы делись. У нас есть час, может, два, прежде чем они спустят сюда своих ищеек.

Путь вниз занял больше времени, чем они рассчитывали.

Сначала они шли по коллекторам, где единственными звуками были шум воды и писк жирных, наглых крыс. Но постепенно кладка стен менялась. Грубый кирпич сменился гладкими плитами черного базальта. Ржавые трубы исчезли, уступив место странным, светящимся жилам, вмурованным в камень — древним магическим кабелям.

Воздух стал суше и холоднее. Запах нечистот исчез, сменившись запахом озона и пыли.

Они вышли в огромный круглый зал.

Это было похоже на вокзал для призраков. Высокие колонны уходили во тьму потолка. В центре зала стояла гигантская каменная арка, покрытая сложной резьбой. Но арка была темной, мертвой.

Вокруг валялись обломки механизмов, скелеты в истлевших одеждах и древнее оружие.

— Катакомбы Первых, — торжественно объявил Флинн, и его голос эхом отразился от стен. — Транспортный узел эпохи Расцвета.

Брорк подошел к арке и постучал по ней рукоятью меча. Глухой звук.

— Выглядит как кусок камня, Док. Она не работает.

— Конечно, не работает! — фыркнул Флинн, подбегая к пульту управления — массивному каменному столу, усеянному кристаллами. — Она обесточена триста лет. Энергия Эонов ушла из этого места.

Профессор начал сдувать пыль с кристаллов, что-то бормоча под нос.

— Так... фаза ноль... меридиан смещен... Ага! Вот гнездо!

Он повернулся к Кай’хару.

— Мне нужен ты.

— Я? — Вульфен подошел ближе.

— Ты — ходячая батарейка, помнишь? — Флинн указал на углубление в центре стола, по форме напоминающее ладонь. — Эти Врата работают на чистой энергии Эфира. У меня её нет. У Брорка её нет. А у тебя в груди сидит кусок Первородного Дракона.

Кай’хар посмотрел на свою руку. Потом на пульт.

— Если я это сделаю... Осколок станет сильнее?

— Он станет активнее, — честно признал Флинн. — Ты потратишь энергию, но канал расширится. Тебе будет холоднее, Кай. Но другого пути на Север нет. Либо мы идем пешком полгода, либо прыгаем мгновенно.

Элара положила руку на плечо Вульфена.

— Мы с тобой. Давай. Пока сюда не заявились гости.

Кай’хар вздохнул. Пар вырвался из его рта, хотя в зале было не так уж холодно.

— Ладно.

Он положил ладонь в углубление.

Сначала ничего не произошло. А потом Осколок в его груди дернулся, словно почувствовав зов. Ледяная игла пронзила сердце. Энергия хлынула из Кай’хара не потоком, а лавиной.

ВУУУМ!

Руны на арке вспыхнули — сначала тусклым красным, потом ярким, слепящим голубым. Камень загудел. Внутри арки пространство задрожало, пошло рябью, как вода от брошенного камня, и вдруг прорвалось.

Вместо темной стены зала в арке открылось окно в другой мир.

Оттуда, из портала, в затхлый воздух подземелья ворвался ветер. Ледяной, режущий, пахнущий снегом и вечностью.

Брорк поежился и плотнее запахнул плащ.

— Ненавижу холод, — проворчал он. — Почему нельзя было спрятать Печать где-нибудь на юге? В пустыне? На пляже?

— Потому что это Печать Сдержанности, дубина! — крикнул Флинн, пытаясь перекричать гул портала. — Холод сохраняет! Жара разрушает! Все логично! Вперед, пока заряд не кончился!

— Ты идешь первым, Док, — Брорк подтолкнул ученого к сияющей пелене. — Если там ловушка, я хочу знать об этом заранее.

Флинн, прижимая сумку, шагнул в свет и исчез. Элара последовала за ним.

Кай’хар задержался на секунду. Он смотрел в голубое сияние. Там, за этой гранью, был его дом. Север. Но он возвращался туда не как сын, а как носитель проклятия.

— Ну, бывай, канализация, — буркнул Брорк и шагнул в портал.

Кай’хар шагнул следом.

Переход был мгновенным. Не было тошноты, как при телепортации Флинна. Просто шаг — и ты в другом месте.

Звук. Первым изменился звук. Гул подземелья исчез, сменившись воем ветра.

Свет. Тусклый мрак катакомб сменился ослепительной белизной.

Холод. Он ударил не снаружи, он ударил везде.

Кай’хар открыл глаза, щурясь от яркого солнца, отражающегося от снега.

Они стояли на широкой каменной платформе, висящей над пропастью. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались горы. Острые пики, укрытые вечными снегами, пронзали небо. Это был Кряж Белого Дракона — самая северная, самая дикая часть континента, куда даже Исхальды заходили редко.

— Ох... — Брорк упал на колени, обхватывая себя руками. Пар валил от его мокрой одежды, мгновенно превращаясь в корку льда. — Холодно... Как же холодно...

Элара тоже дрожала, её губы посинели за секунды. Только Кай’хар стоял прямо. Для него, с его кровью и Осколком, этот мороз был как прохладный бриз. Он впервые за долгое время почувствовал себя... нормально. Осколок затих, перестав тянуть тепло из тела, потому что вокруг было достаточно холода.

— Где мы? — простучала зубами Элара.

Флинн, который уже успел натянуть на себя какую-то меховую шапку, извлеченную из бездонной сумки, указал вперед.

— Там.

Впереди, через ущелье, соединенное с платформой тонким ледяным мостом, стояли руины.

Это были не крепость и не город. Это были Чертоги Вечной Мерзлоты.

Гигантские строения, высеченные прямо в леднике. Колонны из прозрачного льда высотой в сотни метров поддерживали своды, которые сияли внутренним светом. Это было величественно и страшно. Казалось, что здесь живут не люди, а сами духи зимы.

Но руины были... неправильными. Кай’хар присмотрелся.

— Почему там... тихо? — спросил он. — Я не слышу ветра в тех залах.

— Потому что там работает поле Стазиса, — пояснил Флинн, доставая приборы. — Печать активна, но спит. Вокруг неё время течет в тысячи раз медленнее. Если мы войдем туда и застрянем... мы останемся там навсегда, как мухи в янтаре.

— Отличная новость, — проворчал Брорк, пытаясь согреть руки дыханием. — И как мы туда попадем, не превратившись в статуи?

— У нас есть Ключ, — Флинн кивнул на Кай’хара. — Его поле защитит нас. Но только если вы будете держаться рядом. Вплотную. Шаг в сторону — и вы выпадаете из времени.

Кай’хар посмотрел на ледяной мост, ведущий к Чертогам. Он был узким, скользким и продуваемым всеми ветрами мира.

— Идем, — сказал он. — Я чувствую Печать. Она зовет меня. И... — он нахмурился, — ...я чувствую, что мы здесь не одни.

— Что? — Брорк схватился за меч. — Рыцари?

— Нет. Что-то древнее. Что-то, что живет в этом льду.

Над горами разнесся далекий, протяжный рев. Это был не зверь. Это был звук, похожий на треск ломающейся горы.

— Местные обитатели, — нервно хихикнул Флинн. — Ледяные элементали. Виверны. А может, и сам Дух Хребта. Поспешим, друзья. На холоде стоять вредно.

Они двинулись к мосту. Маленькие черные точки на фоне ослепительно белого величия Севера.

Глава 19: Стеклянная Вечность

Глава 19: Стеклянная Вечность

Ледяной мост не был построен руками смертных. Он был выращен.

Это была узкая, прозрачная лента, вытянувшаяся над бездной на полкилометра. У неё не было перил. Ветер, разогнавшийся в ущелье, бил в бок с такой силой, что, казалось, хотел сдуть крошечные фигурки людей, как пыль со стола.

— Не смотри вниз, не смотри вниз, — бормотал Брорк, переставляя ноги в тяжелых, подбитых железом сапогах. Его шипы скользили по стеклянной поверхности. — Если я упаду, я буду лететь до дна три минуты. Я успею придумать завещание, спеть песню и умереть от скуки.

— Если ты упадешь, — прокричал Флинн, идущий следом и цепляющийся за меховой плащ наемника, — ты разобьешься в ледяную крошку! Физика! Твоя масса, умноженная на ускорение...

— Заткнись, Док! — рявкнул Брорк, кутаясь в теплый белый мех. — Лучше держи меня за пояс, а не за плащ. Если я полечу, ты полетишь со мной. Вдвоем веселее.

Кай’хар шел первым. Он не скользил. Его сапоги ступали уверенно, словно лед сам становился шершавым под его подошвой. Осколок внутри него пел. Это было странное чувство — как возвращение домой, в дом, который ты никогда не видел, но о котором всегда знал.

— Мы подходим к Барьеру! — крикнула Элара, идущая за Вульфеном. — Я вижу искажение!

Впереди, прямо перед входом в гигантскую арку Чертогов, воздух дрожал. Снежинки, летящие по ветру, вдруг замирали, словно натыкаясь на невидимую стену, и висели в воздухе неподвижным облаком.

— Стойте! — скомандовал Кай’хар.

Он подошел к границе аномалии. Он протянул руку. Пальцы коснулись воздуха, который на ощупь был густым, как холодный кисель.

— Зона замедленного времени, — пояснил Флинн, доставая хронометр. Стрелки на приборе бешено вращались, а потом встали. — Внутри Чертогов одна секунда равна минуте снаружи. Или часу. Зависит от плотности поля.

— И как мы пройдем? — спросил Брорк, с опаской глядя на застывшие снежинки. — Если мы сунем туда нос, мы не превратимся в статуи для туристов?

— Кай’хар — наш щит, — Флинн подтолкнул Вульфена вперед. — Твоя аура раздвинет время. Иди. И не отпускай нас. Держимся плотной группой!

Кай’хар шагнул в аномалию.

Ощущение было таким, будто он нырнул под воду. Звук ветра мгновенно исчез, сменившись абсолютной, ватной тишиной. Но он мог двигаться. Осколок в груди пульсировал, создавая вокруг него сферу нормальности радиусом в три метра.

— За мной, — его голос прозвучал глухо, без эха.

Остальные шагнули следом, вжимаясь в его спину.

Внутри Чертоги Вечной Мерзлоты были прекрасны и ужасны одновременно.

Это был гигантский собор, высеченный в толще ледника. Стены уходили вверх на сотни метров, теряясь в синем сумраке. И повсюду были статуи.

Только это были не скульптуры.

В центре зала, в прыжке, застыл Снежный Барс. Он висел в воздухе, его когти были выпущены, пасть открыта в беззвучном рыке. Каждая шерстинка была видна идеально. Он прыгнул триста или тысячу лет назад, но так и не приземлился.

Чуть дальше, у колонны, стояла группа людей в древних меховых одеждах. Искатели приключений прошлой эпохи. Один из них заносил меч, другой падал, пронзенный ледяным копьем, которое тоже висело в воздухе, не касаясь пола. На их лицах застыл вечный ужас.

— Они... живы? — шепотом спросила Элара, проходя мимо лица бородатого воина. Она видела, что его зрачки расширены, а на ресницах не тает иней.

— Технически — да, — тихо ответил Флинн. — Их метаболизм замедлен до нуля. Для них этот бой длится вечность. Если бы я мог отключить поле, они бы упали и умерли от старости за секунду. Времени не обманешь, его можно только отложить.

Брорк поежился, стараясь не задеть висящий в воздухе топор другого несчастного.

— Жуткое место. Склеп, где никто не спит. Идемте быстрее. Мне кажется, они смотрят на меня.

Они продвигались вглубь зала. Тишина давила на уши.

— Стойте, — вдруг сказала Элара. Она присела, разглядывая идеально гладкий ледяной пол. — Пыль.

— Пыль? — переспросил Флинн.

— Ледяная взвесь. Видите? Она висит в воздухе, медленно оседая. Кто-то прошел здесь совсем недавно, взбив воздух.

— Рыцари, — процедил Кай’хар, глядя на огромные двойные двери в дальнем конце зала, покрытые серебряными рунами. Двери были приоткрыты. — Они здесь.

— Значит, мы опоздали? — Брорк сжал рукоять меча. — Они уже у Печати?

— Если бы они активировали Печать, мы бы уже застыли, — возразил Флинн. — Они внутри. Они готовят ритуал. Или... их что-то задержало.

В этот момент тишину Чертогов нарушил звук.

ЦОК... ЦОК... ЦОК...

Звук шагов. Медленных, тяжелых, ритмичных. Он доносился не от дверей, а со стороны боковой галереи, скрытой тенями.

Из тени вышла фигура.

Это был не Рыцарь Стазиса. Это был Ледяной Конструкт. Существо ростом под четыре метра, собранное из прозрачных ледяных блоков, скрепленных магией. У него не было лица, только гладкая маска. В руках оно держало огромный молот, сделанный из цельного куска синего льда.

За ним вышел второй. Третий.

— Стражи Первых, — прошептал Флинн, пятясь. — Автоматическая система защиты. Они реагируют на тепло!

— На тепло? — переспросил Брорк. — Твою мать!

Он посмотрел на свой амулет, который светился оранжевым светом, и на облака пара, которые они выдыхали. В этом царстве абсолютного нуля они светились как факелы в ночи.

Конструкты повернули безликие головы к отряду.

— НАРУШЕНИЕ ТЕМПЕРАТУРНОГО РЕЖИМА, — проскрежетал голос, который шел прямо из стен. — УГРОЗА ТАЯНИЯ. УСТРАНИТЬ ИСТОЧНИК ТЕПЛА.

— К дверям! — заорал Кай’хар.

Три гиганта двинулись наперерез. Они не бежали, они скользили, но с пугающей скоростью, игнорируя замедление времени — они были частью этого места.

— Я задержу их! — Брорк выхватил меч. — Элара, бей по коленям!

Первый Конструкт замахнулся молотом. Удар был медленным, но чудовищным по силе. Брорк нырнул под замах, и молот врезался в пол там, где он только что стоял. Лед взорвался осколками, которые повисли в воздухе, как шрапнель.

— Не дайте им коснуться вас! — крикнул Флинн, прячась за колонну. — Их касание замораживает мгновенно! Амулеты не выдержат прямого контакта!

Элара метнула кинжалы. Сталь ударилась о ледяную броню и отскочила со звоном.

— Бесполезно! — крикнула она. — Это лед прочнее стали!

Кай’хар понял, что обычное оружие здесь бессильно. Нужна власть.

Он выскочил вперед, прямо перед вторым Конструктом, преграждающим путь к воротам.

— Я — Кровь АЙОНа! — проревел он на древнем наречии, которое не учил, но которое всплыло в памяти само. — Подчинитесь!

Он выставил руку с растопыренными пальцами. Осколок полыхнул синим огнем.

Конструкт замер. Его молот завис в сантиметре от головы Вульфена. Существо дрогнуло, его внутренняя магия вступила в конфликт с приказом Высшего.

Но третий Конструкт не остановился. Он обошел замершего собрата и пошел на таран, занося кулак-молот над Брорком, который не успевал увернуться.

— Брорк! — крикнула Элара.

Она не могла пробить броню, но она могла ослепить. Девушка выхватила из подсумка Флинна (который стащила еще в канализации) склянку с «Жидким Огнем» и швырнула ее прямо в «лицо» гиганту.

Склянка разбилась. Вспышка магния и огня ослепила даже в замедленном времени. Тепловой удар сбил сенсоры Стража. Конструкт взвыл скрипучим голосом и начал молотить воздух вслепую, промахнувшись по наемнику на полметра.

— В двери! Живо! — скомандовал Кай’хар. Из его носа пошла кровь — удерживать контроль над вторым гигантом было невыносимо тяжело. — Я не смогу держать его вечно!

Они рванули к створкам. Брорк врезался плечом в тяжелый металл, Элара помогала, упираясь сапогами в лед.

— Еще! Навались!

Створки поддались со стоном.

Они протиснулись в щель. Кай’хар отпустил контроль и прыгнул последним, вкатываясь внутрь.

За их спинами Конструкты, освободившись от ментальной хватки, ударили молотами в закрывающиеся двери.

БАМ!

Двери содрогнулись, но выдержали. Скрежет затих.

Они оказались в тишине. Но это была другая тишина. Не ватная тишина застывшего времени, а напряженная, звенящая тишина перед бурей.

Они стояли в Зале Печати.

Это было огромное круглое помещение с куполом из черного льда, сквозь который было видно звездное небо — даже днем. В центре зала, над бездонным колодцем, парил гигантский механизм.

Это была Печать Сдержанности. Сложная, невозможная конструкция из вращающихся колец, внутри которых горел холодный белый огонь.

И там, на мостике перед Печатью, их ждали.

Пятеро Рыцарей Стазиса. И их Лидер.

Но они не сражались. Они стояли на коленях, образуя пентаграмму. А в центре, прямо перед Печатью, спиной к героям, стояла высокая фигура в белой мантии, расшитой золотом.

Человек медленно повернулся.

У него было лицо аскета, изрезанное морщинами мудрости и фанатизма. В руках он держал посох, навершие которого было сделано из такого же куска "живого льда", как и Осколок в груди Кай’хара.

Флинн ахнул, выронив сумку. Звук удара о пол прозвучал как выстрел.

— Магистр Вариус... — прошептал он, побелев. — Ректор Академии Арканума... Но вы же погибли десять лет назад! Вся Академия носила траур!

Человек улыбнулся, и эта мягкая, отеческая улыбка была страшнее оскала любого монстра. Его глаза были полностью белыми, без зрачков.

— Я не погиб, Флинн, — голос мага звучал мягко, но от него веяло могильным холодом, который пробивал даже тепло амулетов. — Я вознесся. Я увидел истину. Я увидел, что Хаос — это болезнь. Жизнь — это гниение. И я нашел лекарство.

Он развел руки, указывая на Печать.

— Добро пожаловать, Кай’хар. Ты принес мне последний ингредиент. Твой Осколок. Подойди, дитя. Отдай его добровольно. И этот мир обретет вечный покой, о котором он так молит. Без боли. Без войн. Без смерти.

Рыцари Стазиса медленно, как единый механизм, поднялись с колен, вынимая свои кристальные мечи.

Они были в ловушке. Пути назад не было — там ждали Конструкты. Впереди были пятеро лучших убийц и архимаг, владеющий силой Эона.

Кай’хар перехватил «Клык Зимы». Холод внутри него среагировал на Вариуса не как на врага, а как на хозяина. Воля Вульфена боролась с желанием подчиниться.

— Вечный покой — это для мертвых, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Я живой. И моя Стая жива. Приди и возьми, если не боишься обморозиться.

Вариус вздохнул, как учитель, разочарованный учеником.

— Жаль. Значит, придется вырезать его из твоего трупа. Взять их.

Рыцари двинулись вперед. Финальная битва за судьбу Аэтернуса началась.

Глава 20: Абсолютный Ноль

Глава 20: Абсолютный Ноль

Тишина в Зале Печати была не просто отсутствием звука. Она была тяжелой, физически ощутимой субстанцией, давящей на барабанные перепонки. Это была тишина склепа, запечатанного миллионы лет назад, тишина, предшествующая рождению сверхновой.

Магистр Вариус, стоящий на ледяном мостике, возвышаясь над героями, казался воплощением этой тишины. Его белая мантия не шевелилась, хотя от вращения гигантских колец Печати Сдержанности исходили волны магического давления. Его глаза, лишенные зрачков, белые как снег, смотрели на Кай’хара с пугающим спокойствием вивисектора, перед которым лежит привязанная подопытная крыса.

— Вы так спешили, — мягко произнес Архимаг. Его голос не отражался эхом от стен, он звучал сразу внутри головы, резонируя с костями черепа. — Вы бежали, убивали, страдали. И всё ради чего? Чтобы принести мне последний ингредиент.

Он медленно поднял руку. Тонкий, аристократичный палец указал на Вульфена.

— Протокол: Абсолют.

Это не было криком. Это была констатация факта. Изменение переменной в уравнении мира.

Пятеро Рыцарей Стазиса, стоявшие неподвижными изваяниями, сорвались с мест.

Это движение было противоестественным. Глаз не успевал зафиксировать момент перемещения. Они не бежали, перебирая ногами. Они скользили над зеркальным льдом, оставляя за собой шлейфы густого морозного тумана. Раз — фигура стоит у колонны. Два — она уже в десяти метрах ближе, застывшая в фазе замаха. Они вырезали кадры из реальности, двигаясь рывками, словно ошибки в мироздании.

— К бою! — рявкнул Брорк.

Наемник шагнул вперед, закрывая собой дрожащего Флинна. Его новый, подбитый мехом белый плащ взметнулся, когда он принял боевую стойку. Амулет на его груди гудел от напряжения, создавая вокруг воина марево горячего воздуха, искажающее пространство.

— Держитесь за моей спиной! — проревел он, опуская забрало шлема. — Эти парни не танцевать вышли!

Первый Рыцарь материализовался прямо перед ним. Его двуручный меч, выкованный из прозрачного, звенящего кристалла, обрушился сверху вертикальным ударом, способным расколоть танк.

ДЗЫН-Н-Н!

Звук удара был оглушительным, высоким и чистым, как лопнувшая струна рояля. Сталь Брорка встретилась с магическим льдом. Искры не посыпались — вместо них брызнули осколки льда.

Удар был такой чудовищной силы, что Брорка протащило назад на метр. Его сапоги с шипами прочертили глубокие борозды в вековом льду пола. Наемник выдохнул проклятие, чувствуя, как у него заныли зубы от вибрации.

— Они тяжелые! — прохрипел он, с трудом отводя клинок в сторону щитом, сделанным из обшивки робота. — Твою мать, Элара! Как будто гора на меня упала! Не лезь в лоб!

Но Элара уже была в танце. Девушка знала свои лимиты. Она не могла блокировать эти удары — они бы сломали ей руки вместе с кинжалами. Её защитой была скорость.

Она нырнула под широкий горизонтальный взмах второго Рыцаря, скользя по льду на коленях. Её стилеты, смазанные самой едкой кислотой, какую смог создать Флинн, мелькнули в воздухе, целясь в сочленение доспеха под коленом — классическая уязвимость любого латника.

ХРЯСЬ.

Звук был разочаровывающим. Кинжал отскочил, оставив на полупрозрачной броне лишь белую царапину. Кислота зашипела и мгновенно замерзла, превратившись в безобидный иней.

— Броня усилена полем Вариуса! — крикнула Элара, отпрыгивая сальто назад и едва уходя от ответного укола копьем. — Я не могу пробить их! Это не лед, это спрессованное время!

Тем временем Кай’хар стоял неподвижно. Он не смотрел на Рыцарей. Его взгляд был прикован к фигуре на мостике. К Вариусу.

Осколок в груди Вульфена бился, как птица в клетке. Он чувствовал близость Печати. Он чувствовал зов. Это было пьянящее чувство — желание сдаться, раствориться в белом свете, стать частью великого покоя.

«ПРИДИ...» — шептал голос в голове.

— Заткнись, — прорычал Кай’хар.

Он перехватил «Клык Зимы». Рунная сталь топора почернела, реагируя на гнев хозяина.

Два Рыцаря отделились от группы и двинулись на него, заходя с флангов. Они действовали синхронно, как единый механизм. Ледяные копья опустились, нацеленные в его сердце.

— С дороги!

Кай’хар не стал ждать. Он рванул вперед.

Это был не бег человека. Это был рывок зверя. Мышцы вздулись под кожей, разрывая рукава куртки. Он использовал топор не как лезвие, а как таран.

Но в момент удара он сделал то, чего не ожидал никто. Он не использовал магию льда. Он обратился к своей второй сущности. К Крови.

Он вспомнил жар лавы в Зул-Карне. Он вспомнил ярость битвы с Огром.

— РАЗБЕЙСЯ!

Кай’хар ударил топором по скрещенным копьям. В момент контакта он высвободил импульс чистой вибрации — хаотичной, разрушительной, горячей. Антипод Стазиса.

БАМ!

Взрыв пара был похож на разрыв парового котла. Вибрация прошла по оружию Рыцарей, находя микротрещины в их совершенной структуре. Ледяные копья, которые могли выдержать удар молнии, не выдержали хаоса. Они взорвались тысячами осколков.

Ударная волна отбросила стражей в стороны, как кегли. Один из Рыцарей врезался в колонну и сполз по ней, его нагрудник пошел трещинами.

— Ха! — Кай’хар оскалился. Пар валил от его тела. — Твой лед хрупок, колдун!

Вариус, наблюдавший за этим с мостика, лишь слегка приподнял бровь. В его взгляде не было страха, только легкое разочарование, как у учителя, чей ученик допустил глупую ошибку.

— Грубо, — произнес Архимаг. Его голос перекрыл шум битвы. — Ты используешь тонкий инструмент как дубину, дитя. Ты думаешь, что победил лед огнем? Ты победил лишь форму. Но суть тебе неподвластна.

Вариус поднял свой посох. Навершие из «живого льда» вспыхнуло ослепительным голубым светом.

— Позволь показать тебе, как работает истинный Холод. Это не температура. Это отсутствие движения.

Он направил посох на центр зала, где сражались герои.

— Хроно-Стазис: Векторный Ноль.

Мир дернулся.

Кай’хар почувствовал, как пол ушел из-под ног. Но он не упал.

Гравитация в зале исчезла. Или, точнее, изменилась.

Брорк, который заносил меч для удара, вдруг взмыл в воздух. Его тяжелые латы, весившие полцентнера, перестали тянуть к земле. Он завис в полуметре над полом, беспомощно дрыгая ногами, как перевернутый жук.

— Какого... — начал он, но звук его голоса был растянутым, низким и гулким.

Элара, находящаяся в прыжке, застыла в высшей точке дуги. Она висела в воздухе, её волосы развевались в замедленном темпе.

Кай’хар попытался рвануться к Вариусу, но не смог сдвинуться с места. Воздух вокруг него стал густым, как смола. Каждое движение требовало титанических усилий. Он был мухой, попавшей в янтарь, который еще не затвердел до конца, но уже не выпускал.

— Левитация? — удивился Флинн, который в это время пытался настроить какой-то прибор, прячась за ледяной глыбой. Он тоже начал отрываться от пола, хватаясь за выступы льда. Гогглы сползли на лоб.

— Нет, профессор, — усмехнулся Вариус, начиная спускаться с мостика. Он не летел. Он шел по воздуху, создавая под ногами мгновенные платформы из твердого пространства. — Я не отменял гравитацию. Я заморозил вектор вашего движения относительно центра масс планеты. Вы больше не падаете. Вы больше не движетесь. Вы — точки на графике, которые я стер.

Это было страшно. Это была магия уровня богов. Вариус контролировал физику.

Рыцари Стазиса, на которых это заклинание не действовала (они были частью системы), поднялись. Они подошли к беспомощно висящим героям.

Один из Рыцарей подошел к Брорку. Наемник пытался закрыться щитом, но в невесомости и «киселе» времени он двигался слишком медленно. Рыцарь спокойно отвел его щит в сторону и приставил острие обломка копья к горлу воина, прямо в щель между шлемом и кирасой.

Брорк зажмурился.

— Ну... хотя бы умру богатым... — прошептал он.

Вариус подошел к Кай’хару. Вульфен висел в двух метрах над полом, распятый на невидимых нитях магии. Он рычал, его мышцы бугрились, Осколок сиял, пытаясь прожечь поле, но Вариус был сильнее. Его воля, отточенная десятилетиями и усиленная Печатью, давила как пресс.

— Конец игры, — сказал Магистр, глядя в глаза Кай’хару. — Ты был интересным экспериментом. Но хаотичным.

Он протянул руку. Его пальцы, ставшие полупрозрачными и ледяными, прошли сквозь мех куртки Вульфена, сквозь кожу и мышцы, не оставив раны, словно тело Кай’хара было туманом.

Вариус сжал пальцы внутри груди Кай’хара. Прямо на Осколке.

— АААААА! — крик Кай’хара разорвал тишину.

Это была не боль плоти. Это было чувство, будто из него вытягивают душу вместе с позвоночником. Холод проникал в самую суть, стирая воспоминания, чувства, имя.

— Сейчас я извлеку лишнее, — улыбнулся Архимаг ласково. — И ты станешь пустым. Идеальным сосудом.

— ФЛИНН! — заорал Кай’хар, теряя сознание. — СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

Профессор Флинн висел под потолком, держась одной рукой за люстру. Он был единственным, кого Вариус посчитал ничтожной угрозой и не стал обездвиживать полностью.

Старик смотрел на происходящее сверху. Его мозг, работающий быстрее любого компьютера, лихорадочно искал выход.

— Вектор движения... — бормотал он, глядя на приборы. — Он остановил кинетику. Заморозил инерцию. Но система замкнута! Энергия никуда не делась!

Его взгляд упал на амулеты на груди Брорка и Элары. Они светились тусклым оранжевым светом, пытаясь поддерживать температуру тел в этом аду.

— Термодинамика! — взвизгнул Флинн. — Конечно! Если нельзя создать движение, нужно создать энтропию!

Он нащупал на своем медальоне крошечный, скрытый рычажок аварийного сброса.

— ЭЙ, ВЫ! — заорал Флинн с потолка. — СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! АМУЛЕТЫ! ЖМИТЕ НА ЦЕНТР КАМНЯ! СЕЙЧАС!

Вариус поднял голову, раздраженно поморщившись.

— Тихо, насекомое.

— ЖМИТЕ!!!

Брорк не понимал физику. Но он доверял Флинну. Его руки, единственное, чем он мог хоть как-то шевелить, медленно, преодолевая сопротивление магического киселя, потянулись к груди.

Элара сделала то же самое.

Они одновременно вдавили центры кристаллов.

Амулеты, созданные для мягкого тепла, взвыли. Магические ограничители были сняты. Вся энергия, накопленная в них, высвободилась одномоментно.

ВУХ!

Это не было огнем. Это был взрыв тепловой волны.

Температура воздуха в радиусе полуметра вокруг каждого героя мгновенно подскочила с -50 до +300 градусов по Цельсию.

Для обычного человека это была бы смерть от ожогов. Но здесь работала другая физика.

Магия Вариуса, основанная на Абсолютном Нуле и остановке молекул, вступила в прямой, жестокий конфликт с резким, хаотичным выбросом тепла.

Порядок встретился с Хаосом.

Пространство закричало. Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани мироздания.

Холодное поле «зависания» лопнуло. Резкий перепад температур вызвал мгновенное расширение воздуха. Шоковая волна перегретого пара ударила во все стороны.

БАМ!

Рыцарей, стоявших вплотную к героям, отшвырнуло, как куклы. Их идеальная ледяная броня, не выдержав перепада температур в триста градусов за долю секунды, пошла сетью мелких трещин и рассыпалась в пыль.

Герои рухнули на пол. Гравитация вернулась рывком.

— А-а-а! Горячо! — заорал Брорк, катаясь по льду. Его меховой плащ дымился, металл доспехов раскалился. Он сорвал с себя медальон и швырнул его в сторону. Амулет взорвался в полете, как маленькая граната.

Элара упала на четвереньки, кашляя. Её кожа была красной, как после дня на пляже, волосы опалены, но она была жива и свободна.

Кай’хар рухнул на колени. Вариуса отбросило от него взрывом пара. Магистр стоял в пяти метрах, отряхивая мантию.

Впервые на лице Архимага появилось выражение искреннего гнева. Его спокойствие дало трещину.

— Хаос... — прошипел он, и его голос теперь напоминал скрежет ледников. — Грязный, неконтролируемый, отвратительный Хаос! Вы превращаете симфонию в какофонию! Вы портите чистоту момента!

— Мы портим тебе лицо, ублюдок! — крикнула Элара.

Она не стала ждать. Она метнула два флакона с кислотой.

Вариус лениво махнул рукой.

— Остановка.

Флаконы замерли в воздухе. Жидкость внутри них превратилась в ледяные шарики. Они со звоном упали на пол и разбились, не причинив вреда.

— Достаточно, — голос Архимага стал жестким, окончательным. — Я перестаю играть. Я хотел спасти вас. Теперь я просто сотру вас.

Он повернулся к Печати Сдержанности и ударил посохом о пол.

— Активация Фазы Два.

Печать за его спиной пришла в движение. Кольца начали вращаться с такой скоростью, что слились в единую сферу света. Гул заполнил зал, от него начала осыпаться ледяная крошка с потолка.

Из центра Печати ударил луч ослепительно белого света. Не в героев. В Вариуса.

Маг выгнулся дугой, раскинув руки. Он принимал силу Эона напрямую.

Его тело начало меняться. Кожа стала прозрачной, как алмаз. Под ней засияли вены, наполненные не кровью, а жидким светом. Он рос, становясь выше, шире. Его мантия превращалась в кристаллические доспехи, вырастающие прямо из тела.

— АВАТАР, — пророкотал он голосом, в котором звучало эхо тысячи зим. — Я СТАНОВЛЮСЬ ВОПЛОЩЕНИЕМ. ТЕПЕРЬ Я — ЗАКОН.

Зал начал замерзать. По-настоящему. Воздух превращался в жидкий азот. Стены покрывались толстым слоем инея, который полз к центру зала с пугающей скоростью.

— Он подключается к источнику напрямую! — взвизгнул Флинн, спустившийся с люстры и глядящий на свои приборы, которые сходили с ума. — Он сейчас заморозит весь континент! Начиная с этой комнаты! Через минуту здесь будет ноль Кельвинов! Атомы остановятся!

— И что делать?! — проревел Брорк, пытаясь поднять меч, который примерз к полу.

— Кай’хар! — Флинн повернулся к Вульфену. — Ты должен перехватить поток!

— Как?! — крикнул Вульфен, прикрываясь рукой от ледяного ветра, который резал кожу как бритва. Он чувствовал, как его собственная кровь замедляется.

— Ты — такой же Ключ, как и он! У тебя тот же код доступа! — Флинн указал трясущимся пальцем на луч энергии, бьющий в Вариуса. — Влезь в канал! Резонируй! Заставь Печать признать ТЕБЯ хозяином!

Вариус, ставший теперь трехметровым ледяным гигантом, поднял руку. С потолка начали формироваться гигантские сосульки-копья, нацеленные на каждого из отряда.

— УМРИТЕ. И БУДЬТЕ СОХРАНЕНЫ.

Копья сорвались вниз.

Брорк поднял щит. Элара нырнула в перекат, хотя лед сковывал движения.

Кай’хар не стал прятаться.

Он понял. Другого пути нет. Топор здесь не поможет. Здесь нужна душа.

Вульфен отбросил «Клык Зимы».

Он разбежался и прыгнул. Не на врага. Он прыгнул прямо в луч чистой энергии, который питал Вариуса. Прямо в поток божественной силы.

— НЕТ! — прогремел голос Архимага, в котором впервые прозвучал страх. — ТЫ СГОРИШЬ! ТЫ НЕ ГОТОВ!

Но было поздно.

Кай’хар влетел в поток света. Его тело исчезло в сиянии.

И мир для него погас.

Глава 21: Равновесие

Глава 21: Равновесие

Боли не было.

Кай’хар ожидал, что его сожжет заживо, разорвет на атомы или расплющит давлением. Но вместо этого он оказался в Нигде.

Мир вокруг исчез. Зал Печати, кричащий Брорк, ледяной гигант Вариус — всё это осталось где-то за гранью восприятия.

Здесь был только Свет. Белый, абсолютный, стерильный. Здесь не было верха и низа. Не было температуры. Не было времени.

Кай’хар висел в этой пустоте, раскинув руки, словно распятый на невидимом кресте. Он посмотрел на свое тело. Оно было прозрачным, сотканным из голубого стекла. Внутри не билось сердце. Вены были пусты.

— Ты пришел раньше срока, — прозвучал Голос.

Он не имел источника. Он звучал везде сразу, вибрируя в каждой частице сознания Кай’хара. Это был голос не существа, а стихии. Спокойный, безразличный, древний, как сама Вселенная.

Перед взором Кай’хара, из белизны, соткался Глаз.

Он был размером с гору. Вертикальный зрачок, состоящий из синего пламени, смотрел на Вульфена. В этом взгляде не было злобы. В нем была бесконечная усталость и бесконечный покой.

АЙОН. Эон Стазиса.

— Я не звал тебя, маленький осколок, — продолжал Дракон. — Я звал Структуру. Того, кто называет себя Вариусом. Он понимает Порядок. Ты же... ты — Плоть. Ты — Хаос.

— Я пришел не говорить, — мысленно прокричал Кай’хар. Его ментальный голос звучал жалко перед мощью Эона. — Я пришел разорвать цепь! Отпусти меня!

Глаз моргнул. Это движение заняло, казалось, столетие.

— Отпустить? Ты сам пришел в Поток. Ты ищешь покоя, дитя. Я чувствую твою усталость. Твою боль. Твой страх перед завтрашним днем.

Пространство вокруг Кай’хара изменилось.

Он увидел себя. Но не прозрачного. Он увидел себя статуей. Идеальной ледяной скульптурой, стоящей на вершине мира. Вокруг не было войн, не было крови, не было потерь. Торг был жив — застывший рядом в героической позе. Его родители были живы. Весь мир был прекрасным, неизменным садом, где никто не умирал, потому что никто не старел.

— Прими это, — шептал АЙОН. — Стань Холодом. Стань Вечностью. Больше не будет холода, потому что ты сам станешь холодом. Больше не будет боли. Только тишина и созерцание.

Это было сладко. Невыносимо сладко. Сдаться. Перестать бороться. Позволить ледяной корке покрыть душу. Осколок внутри Кай’хара вибрировал в унисон с этим желанием. Стать Статуей.

Но тут в белой пустоте раздался другой звук.

Низкий, гортанный, грязный рык.

С другой стороны, из-за спины Кай’хара, проступила Тень. Огромная, лохматая, пахнущая кровью, сырым мясом и горячим потом.

Зверь. Его внутренний Волк.

Тень оскалилась, капая слюной на стерильный пол вечности.

«ОН ЛЖЕТ!» — взревел Зверь. Голос был грубым, яростным. «ПОКОЙ — ЭТО СМЕРТЬ! БОЛЬ — ЭТО ЖИЗНЬ! ТЫ ХОЧЕШЬ БЫТЬ КАМНЕМ? ИЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ ЖРАТЬ? ТЫ ХОЧЕШЬ ЛЮБИТЬ? ТЫ ХОЧЕШЬ ДРАТЬСЯ?»

Кай’хар посмотрел на Зверя. Тот предлагал другой путь. Отдаться ярости. Забыть о человечности, о долге, о друзьях. Превратиться в чистый инстинкт. Разорвать оковы разума и стать животным.

Два пути.

Статуя — идеальный порядок, но смерть души. Зверь — идеальная свобода, но смерть разума.

— Выбирай, — равнодушно сказал АЙОН. — Или растворись.

В реальном мире, в Зале Печати, творился ад.

Кай’хар висел в воздухе, в центре луча энергии, соединяющего Печать и Вариуса. Его тело билось в конвульсиях. Глаза закатились, изо рта шла пена.

Вариус, превратившийся в ледяного гиганта, ревел от ярости. Присутствие Вульфена в канале мешало ему. Это было как помеха в радиоэфире, как песок в шестеренках.

— УБЕРИТЕ ЕГО! — грохотал Архимаг, его голос сотрясал стены. — ОН ЗАГРЯЗНЯЕТ ПОТОК!

Он не мог прервать связь сам — это убило бы его. Он был уязвим, пока качал энергию.

С потолка начали падать ледяные конструкты — защита Храма, активированная паникой Вариуса.

— Защищайте его! — заорал Брорк.

Наемник стоял перед висящим телом Кай’хара, как скала. Его меч зазубрен, но он не отступал.

— Давай, железяка! Иди к папочке!

Огромный ледяной голем замахнулся на него. Брорк, рыча от натуги, принял удар на меч. Сталь жалобно заскрипела, колени наемника подогнулись, но он устоял.

— Флинн! Делай что-нибудь! — крикнула Элара.

Она танцевала вокруг Брорка, срезая мелких ледяных элементалей, которые лезли изо всех щелей.

— Я пытаюсь стабилизировать его биоритм! — визжал Флинн, бегая вокруг луча с каким-то прибором. — Его пульс — триста ударов! Температура скачет от минус ста до плюс сорока! Его разрывает изнутри! Он борется с самим Богом!

Вариус, видя, что его слуги не справляются, поднял свободную руку (другой он держал поток).

— ЕСЛИ Я НЕ МОГУ ТЕБЯ ИЗГНАТЬ, Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ.

Из его ладони вырвалось копье абсолютного холода, нацеленное в беззащитное тело Кай’хара.

— Нет! — Брорк бросился наперерез.

Он не успевал поднять меч. Он просто подставил свое тело. Свою дорогую броню.

УДАР.

Ледяное копье врезалось в нагрудник Брорка. Броня почернела. Металл под ним треснул. Наемника отшвырнуло к стене, как тряпичную куклу. Он ударился спиной и сполз вниз, оставляя кровавый след.

— Брорк! — закричала Элара.

Наемник попытался встать, но упал. Из его рта текла кровь.

— Я... я еще... не отработал... аванс... — прохрипел он и потерял сознание.

В Белом Пространстве Кай’хар услышал крик Элары. Он почувствовал боль Брорка.

Зверь взвыл, требуя крови за кровь. АЙОН остался равнодушен. «Это неизбежно. Прими покой, и ты не будешь страдать от потери.»

Кай’хар посмотрел на Глаз Дракона. Потом на Тень Волка.

— Вы оба идиоты, — тихо сказал он.

Глаз Дракона сузился. Тень Волка замерла.

— Ты предлагаешь мне стать камнем, — Кай’хар указал на АЙОНа. — А ты — животным. Вы оба хотите забрать у меня выбор.

Он сжал призрачные кулаки.

— Но я — не камень. И я — не только зверь. Я — Кай’хар из клана Вульфенов! Я знаю холод, потому что жил в нем. И я знаю ярость, потому что сражался за жизнь!

Он шагнул вперед, в центр между Драконом и Волком.

— Я не выбираю Порядок. И я не выбираю Хаос.

Он раскинул руки, хватая обе сущности. Левой рукой он вцепился в ледяную гриву Дракона. Правой — в шкирку Зверя.

— Я выбираю ЖИЗНЬ. А жизнь — это равновесие! Это лед, который тает! Это кровь, которая стынет! Это боль и радость вместе!

Он с силой столкнул две сущности лбами.

— СМЕШАТЬСЯ!

В Зале Печати воздух взорвался.

Тело Кай’хара, висящее в луче, вдруг выгнулось дугой.

Луч энергии, который был ослепительно белым, начал менять цвет. Сначала он стал розовым. Потом багровым. Потом — цвета венозной крови, смешанной с жидким азотом.

Вариус, стоящий на другом конце канала, вдруг закричал.

— ЧТО ЭТО?! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Он почувствовал это. Вместо чистого, холодного, стерильного света в него хлынуло нечто горячее, липкое, хаотичное.

Ярость.

Кай’хар открыл глаза.

Они больше не были человеческими. И не были глазами Эона. Левый глаз был черной дырой, окруженной синим пламенем холода. Правый — вертикальным зрачком зверя, горящим желтым огнем бешенства.

— Я делаю тебе больно, — прорычал Кай’хар.

Его голос изменился. В нем звучал скрежет ледников и рык стаи одновременно.

Он разорвал магические путы, удерживающие его в воздухе. Он не упал. Он встал на луч энергии, как на мост.

— Ты хотел вечности, Вариус? — Кай’хар сделал шаг по лучу к Архимагу.

С каждым его шагом ледяной пол под ним трескался, и из трещин вырывались языки пламени.

— Ты хотел совершенства?

Кай’хар начал трансформироваться. Но это была не форма Варга и не форма Аватара.

Его тело покрылось броней из черного льда, но из-под пластин пробивалась густая, жесткая шерсть. Его руки превратились в лапы с когтями из чистого алмаза. За его спиной раскрылись крылья — не из перьев, а из ледяных клинков, между которыми сверкали молнии красной маны.

Химера. Идеальный гибрид Эона и Смертного.

Вариус попятился. Его ледяное величие дало трещину. Он впервые почувствовал эмоцию, которую считал стертой. Страх.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — взвизгнул Архимаг, швыряя в Кай’хара сгустки абсолютного нуля. — ПЛОТЬ НЕ МОЖЕТ ДЕРЖАТЬ СТОЛЬКО ЭНЕРГИИ! ТЫ СГОРИШЬ!

Кай’хар поймал сгусток магии рукой. И сжал его. Лед превратился в пар.

— Я уже сгорел, — ответил он, подходя вплотную. — И возродился.

Он схватил Вариуса за горло.

Ледяной гигант попытался ударить в ответ, но Кай’хар был быстрее. Он был самой Яростью, закованной в Лед.

— Ты забыл один закон, Архимаг, — прошептал Кай’хар прямо в ледяное лицо врага. — Чтобы сохранить что-то навечно... нужно это убить. А я не хочу, чтобы мой мир умер.

Кай’хар поднял свободную руку. Осколок в его груди, теперь ставший частью его сердца, пульсировал не синим, а фиолетовым светом — цветом смешанной магии.

— Взрыв Сверхновой: Протокол Жизнь.

Он ударил кулаком прямо в грудь Вариуса, туда, где Архимаг концентрировал энергию Печати.

И влил в него всё. Всю боль Брорка. Весь страх Элары. Всю ненависть к оркам. Всю любовь к снегу. Весь хаос человеческого существования.

Вариус застыл.

Его глаза расширились.

— Слишком... много... чувств... — прошептал он.

Структура Стазиса не выдержала Хаоса. Идеальная решетка кристалла, столкнувшись с вибрацией жизни, лопнула.

Трещина пошла от груди Вариуса к его лицу. Потом вниз, к ногам.

Луч энергии, соединяющий их с Печатью, стал ослепительно ярким. Он пульсировал, меняя цвета, как безумная радуга.

Печать Сдержанности за их спинами завыла. Её кольца, раскрученные до предела, начали тормозить. Скрежет металла о металл, магии о магию заглушил все звуки.

— БЕГИТЕ! — заорал Кай’хар своим друзьям, не разжимая хватки на горле Вариуса.

— Кай! — крикнула Элара, пытаясь поднять Брорка.

— УХОДИТЕ! Я НЕ УДЕРЖУ ВЗРЫВ!

В следующий миг Вариус взорвался.

Это был не огненный шар. Это был взрыв реальности. Волна искажения ударила во все стороны, сметая колонны, конструктов, стены.

Кай’хара отбросило назад, в самое сердце Печати.

А потом свод Чертогов рухнул, погребая всё под миллионами тонн льда и снега.

Глава 22: Цена Победы

Глава 22: Цена Победы

Грохот был настолько чудовищным, что, казалось, раскололась гора.

Элара, прикрывая собой Флинна и волоча бесчувственное тело Брорка, успела оттащить их за массивный пьедестал, где когда-то стояла статуя. Ударная волна прошла над ними, как поезд, содрав кожу со стен, но каменный постамент выдержал.

Когда звук стих, Зал Печати перестал существовать.

Вместо величественного собора теперь зияла гигантская воронка, наполненная обломками льда, камня и разрушенной магии. Сводчатый потолок обрушился, и сквозь дыру в небе падал снег, смешанный с пылью.

— Кай! — крикнула Элара, поднимаясь на ноги.

Она увидела его. Он не был погребен.

Кай’хар лежал в самом центре воронки, у подножия того, что осталось от Печати Сдержанности. Он лежал на спине, окруженный аурой медленно тающего инея. Его тело было неподвижно.

Элара бросилась к нему.

Печать, которая была центральным элементом зала, теперь представляла собой груду оплавленного, черного металла, вросшего в лед. Кольца, которые вращались с силой Эона, были сорваны и покорежены.

На самой вершине этого обломка Печати, в толще льда, виднелась чудовищная трещина. Она тянулась от центра артефакта до самого края. Печать была сломана, но не уничтожена. Она была повреждена, нейтрализована, но не мертва.

— Он дышит? — прохрипел Брорк, с трудом поднимаясь на локтях. Из-под его разбитых золотых лат текла кровь, но он был жив. Его тепловой амулет чудом уцелел.

Элара опустилась на колени рядом с Кай’харом. Она не чувствовала того пронизывающего холода, который всегда исходил от него.

— Да, — выдохнула она, прикладывая пальцы к его шее. — Пульс слабый, но ровный. Он... он не замерз.

Кай’хар открыл глаза. Левый глаз, который горел льдом, теперь был обычным, бледно-голубым. Правый глаз Зверя, налитый кровью, стал нормальным, но в его глубине остался след дикой ярости. Седина, появившаяся на висках, осталась. Он выглядел изможденным.

— Вариус? — тихо спросил он.

Элара кивнула в сторону.

На обломках Печати, в двух метрах от Кай’хара, покоилась статуя.

Магистр Вариус. Он не взорвался полностью. Он был покрыт коркой неразрушимого, чистого льда, который не таял, несмотря на тепловой шок. Он был застывшим монументом безумию, пойманный в вечность, которую так желал.

— Ледяная Статуя, — констатировал Флинн, подходя с прибором и осторожно тыча в неё палкой. — Он получил свой Стазис. Вечный. Идеальный. Он стал памятником тому, что магия Эонов не терпит фанатизма.

— Печать? — Кай’хар поднял руку.

Он почувствовал её. Осколок внутри него. Он все еще был там. Но он больше не пульсировал чуждой, враждебной силой. Он стал просто холодным источником. Подчиненным.

— Ты победил, — Флинн опустил приборы. — Ты ввел в систему "живую переменную". АЙОН был не готов к тому, что его чистая, совершенная сила встретится с грязным, яростным Хаосом и не уничтожит его. Ты перегрузил Печать. Ты сломал её.

— Но она не уничтожена? — спросил Кай’хар.

— Нет, — Флинн покачал головой. — Она просто... отключена. Она не может заморозить мир. Но она и не может быть использована другими Аватарами. Она — трофей. И твоя цена, Кай.

Профессор присел рядом.

— Когда ты ввел Ярость в Стазис, ты не вырезал его. Ты его перепрограммировал. Теперь Осколок — это ты. Твоя воля — его поводок. Ты получил власть, о которой мечтал твой народ. Ты — хозяин Льда. Но...

Флинн указал на виски Кай’хара.

— Седина. Холод. Это плата. Ты не сможешь от этого избавиться. Ты — живой мост между двумя Эонами. И твоя жизнь будет... холодной.

Кай’хар медленно поднялся. Он посмотрел на то место, где лежал Вариус. Он чувствовал, что от Печати до него тянется тонкая, невидимая нить. Он был привязан к ней, как корабль к маяку.

— Я не могу здесь оставаться, — сказал он. — Если останусь, я замерзну. Если уйду — энергия Печати может начать фонить.

— Уйти можно, — ответил Флинн, лихорадочно перебирая свитки. — Но недалеко. Ты — якорь. Ты должен оставаться в Зоне Резонанса Калдора. Это весь континент. Если ты уйдешь на другой материк... связь оборвется, и кто знает, что произойдет.

Брорк, опираясь на Элару, подошел к ним. Его лицо было бледным, но глаза горели.

— Ладно. Ты — наш ходячий ледник, — наемник сплюнул кровь. — Это не та концовка, на которую я рассчитывал. Я хотел купить себе виллу у моря, а не строить её на льду.

— И что теперь? — спросила Элара. — Мы отработали контракт. Он спас наши жизни. Мы должны ему.

Кай’хар посмотрел на своих спутников.

— Я должен уйти, — сказал он. — Мне нужно понять, что я такое. И что происходит с миром. Мой народ изгнал меня. Я не могу вернуться домой. Но я не могу оставаться и здесь.

Флинн поднял голову.

Флинн поднял голову. Он больше не выглядел как сумасшедший профессор. Его глаза за линзами горели прагматичной решимостью.

— Ты не можешь здесь оставаться, — сказал он. — Мне нужно понять, как стабилизировать твою связь с Печатью. А ты нужен мне целым.

— Я должен уйти, — сказал Кай’хар. — Мне нужно понять, что я такое. Я не могу вернуться домой. Но я не могу оставаться и здесь.

— Ты должен остаться в Варнхольде, — Флинн отложил приборы. — Эоны не закончили игру. А ты — единственная фигура на доске, которая может противостоять и Порядку, и Хаосу. Ты — Равновесие.

— Я — дикарь в цивилизации, — усмехнулся Кай’хар.

— А я — гений, который может тебя изучить, — парировал Флинн. — Брорк, Элара! Я не могу вам удвоить плату. Мой бюджет — это три свитка и пол-ящика реактивов. Но я знаю того, кто может.

Флинн достал из-под халата, из внутреннего кармана, идеально сухой, нетронутый канализацией, свиток, запечатанный печатью Гильдии.

— Мы спасли не только мир. Мы спасли Башню. Рыцари Стазиса атаковали Университет Арканума — это часть владений Гильдии. Гильдия не прощает врагов, но очень ценит стабильность и ресурсы.

Он развернул свиток.

— Я только что связался с Советником Торвиттом — директором ГАК по стратегическим активам. Я сказал ему: «У нас есть нейтрализатор угрозы уровня Эона, который нужно стабилизировать в пределах Калдора».

Брорк подошел, отирая кровь. Его лицо, несмотря на боль, посерьёзнело.

— И что сказал старый Торвитт? Он жилы себе рвет за каждый золотой.

— Торвитт — прагматик. Он понимает, что живой, контролируемый Аватар Стазиса, который не хочет заморозить мир, — это ресурс. Ресурс, который гарантирует, что следующий безумный фанатик не включит Печать.

Флинн протянул свиток Брорку.

— Это не контракт. Это Императивный Мандат ГАК. Торвитт не платит нам. Он выделяет нам бюджет. Статус Кай’хара меняется. Он больше не «Объект К». Он Специальный Актив ГАК, Приоритет Один. Брорк и Элара, вы входите в его команду по сопровождению.

Брорк взял свиток. Его глаза, умеющие читать деньги, пробежали по строкам.

— Постоянное жалование, — прохрипел он. — Бюджет на экипировку класса «А». Неограниченное покрытие расходов на проживание. Ускоренное получение лицензии Мастера-Наёмника. И... — он поднял глаза, полные изумления. — Пожизненное пособие на случай инвалидности, обеспеченное казной Северного Союза и ГАК.

— Это не просто деньги, Брорк, — объяснила Элара, глядя на Кай’хара. — Это защита. С этим мандатом нас не тронет ни стража, ни Инквизиция. Кай — собственность, которую нужно защищать.

— Именно! — Флинн хлопнул в ладоши. — Теперь мы — часть системы, которая нас защищает. Ты — мой лабораторный образец, Брорк — моя охрана, а Элара — мой логист. Мы — научный департамент по изучению Эона Стазиса. И у нас есть бесконечное финансирование!

Брорк, несмотря на рану, выпрямился. Он посмотрел на свою потрескавшуюся кирасу, потом на Кай’хара, а потом на свиток.

— Ладно, — его голос был глухим. — Я понял. Я — не просто наемник. Я — начальник службы безопасности Активного Ресурса Приоритета Один. Это звучит лучше, чем «Железный Кулак».

Они поспешно нашли остатки портала. Флинн, используя остатки маны, настроил координаты.

— Домой! — крикнул он.

Они шагнули обратно. К Варнхольду. К новой, очень дорого оплачиваемой жизни.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Неделю спустя. Варнхольд.

Верхний Город. Таверна «Золотой Гусь».

За лучшим столом у окна сидела странная компания, вызывавшая зависть у всего зала.

Брорк Железный Кулак сиял. Буквально. На нем были совершенно новые, сделанные на заказ латы. Они были покрыты тонким слоем золота, но теперь это была не показуха. Это была официальная униформа Активного Ресурса Приоритета Один. Броню для него ковали лучшие дворфы, работающие на ГАК. Наплечники были украшены стилизованной руной Равновесия.

— И тогда я сказал ему: «Лед — это для виски, Вариус!», — громогласно вещал наемник, размахивая кубком с самым дорогим вином. — И врезал ему кулаком! Бам!

Элара сидела рядом. На ней была новая, невероятно дорогая кожаная броня. Она больше не пряталась. На её плече сиял небольшой значок ГАК — «Мандат II – Логистика и Разведка». На столе перед ней лежал толстый бухгалтерский гроссбух. Она была ответственной за бюджет.

А Кай’хар стоял на балконе таверны.

Он был одет в дорогие, но скромные одежды северного покроя. Поверх — волчья шкура. На его груди, под шкурой, висел маленький жетон. Не золотой. Серебряный. С единственной руной Стазиса. «Активный Ресурс, Приоритет Один».

Он смотрел на небо, где всходила Багровая Луна Нокс.

Кай’хар сделал глоток воды. Вода в кубке мгновенно покрылась коркой льда.

— Ну что, — тихо сказал он Луне. — Поиграем?

P.S

P.S

Кабинет был убежищем от всего мира. Он был обит панелями из тёмного, полированного дуба, и воздух в нём был густым, тёплым от запаха старой кожи, пергамента и дворфийского виски. Ночь за окном была абсолютной, и единственным источником света служил массивный каменный камин, в котором весело плясал живой огонь.

В тяжёлом, высоком кресле, спиной к источнику света, сидел человек. Его неподвижность была обманчива; она скрывала огромное, клокочущее нетерпение. Единственное, что выдавало его в полумраке, — это копна огненно-рыжих волос, которые в свете пламени казались не просто волосами, а языками неукротимого, живого огня, пульсирующего красным и оранжевым. Он мерно барабанил длинными, тонкими пальцами по подлокотнику, выбивая рваный, агрессивный ритм, который, казалось, требовал начала войны.

Дверь, скрытая в стене, бесшумно отворилась, словно по мановению мысли.

В комнату вошёл второй. Он был высоким и статным, закутанный в идеально скроенный тёмный плащ, который, казалось, поглощал свет, оставляя фигуру в вечной тени. Он двигался с нечеловеческой, ленивой грацией. Его поступь была бесшумной. Он не смотрел на сидящего у огня, направляясь прямиком к массивному бару. Там, в тишине, он налил себе в бокал что-то густое, янтарное — «Огненную Воду» Дворфов.

— Ну, и? — Голос Рыжеволосого был низким, как рокот приближающейся грозы, вибрируя в каждой частице воздуха.

Высокий сделал небольшой, смакующий глоток. Бокал в его руке казался невесомым. Он говорил медленно, с растянутой, дразнящей интонацией:

— Они... они полностью проглотили наживку. Как и предсказывала схема.

— Печать...

— Треснула. Как и ожидалось. Структура была готова к пробою, мы просто подали необходимый катализатор. Но самое восхитительное... — Он сделал паузу, позволяя огненной воде обжечь горло. — ...они винят во всем АЙОНа. Бедный, предсказуемый АЙОН. Пытался 'исправить' то, что мы сломали, и теперь стал козлом отпущения, запечатанным в своей Вечности. Этот дикий Исхальд с 'Осколком' стал идеальным катализатором.

Рыжеволосый медленно, с усилием поднялся. Он повернулся, и свет камина ударил в его лицо. Его глаза пылали красным, как угли, только что раздутые мехами, и в этом взгляде была безмерная ярость.

— Прелюдия окончена! Раз Печать не сработала, пора сжечь этот прогнивший мир до основания! Хватит ждать!

Высокий усмехнулся, глядя в свой бокал. Его усмешка была холодна и расчетлива.

— Ты всегда так торопишься... катастрофически торопишься. Нет. Игра только началась. Пока они гоняются за Рыцарями Стазиса, я уже подбросил им новую загадку. Они побегут за ней, как гончие по ложному следу. Это отвлечет их от настоящей работы.

Рыжеволосый сделал шаг, и воздух между ними задрожал от магического жара.

— Снова твои спектакли! Твои бесконечные, скучные, скучные игры, Ксартрус!

Высокий мужчина, тот, что назвал его Ксартрусом, наконец поставил бокал на стойку и повернулся. Свет камина ударил в его лицо.

Именно тогда стало ясно, что он не человек. Его лицо было прекрасно, совершенно, но в нём не было ничего человеческого, а в его улыбке затаилось нечто хищное и древнее. Он был воплощением изящной, контролируемой силы.

Его глаза вспыхнули зловещим, ярко-желтым светом, как расплавленное золото, а зрачки в них были вертикальными и узкими.

— Это... искусство, мой друг, — пророкотал Умбракс, и его голос стал низким, командным, полным металла и власти. — В этом разница между нами. Я создаю шедевр хаоса — медленный, неотвратимый, полный ложных надежд. А ты... ты просто хочешь всё сжечь, Ксартрус.

Умбракс тихо, но глубоко, рассмеялся, и этот смех прозвучал как эхо удара молота по самой прочной наковальне. Пламя в камине вспыхнуло выше, словно приветствуя своего господина.