Кавалер
Глава 1
Ю и Алиска бросились занимать тумбочки, а я задвинула сумку под кровать ногой и вернулась на крыльцо, к груде велосипедов. Автобус разворачивался в сторону шоссе, странно неуместный среди мультяшно-яркой зелени. Вот он профыркался и укатил сквозь обросшую плющом арку - обратно, в город.
- Девчонки, идемте в бассейн, - крикнул тенорок в коридоре. По комнатам, как птичий пересвист, пошла флирт-перебранка; то ли в бассейн, то ли за пивом, то ли топлесс ,то ли нет, то ли дайте привести себя в порядок. Я поморщилась и рывком вытащила белый велик из самой середины кучи. Без меня искупаются.
Тропинка – мимо домиков, мимо клуба, мимо дискотечной площадки – гладкая, утоптанная, вокруг холма в сторону невысокого перевала – а там, быть может, другая база. Кто мешает посмотреть? Вокруг тропинки светятся бронзой корабельные сосны, жарко пахнет хвоей и тоненько – земляникой.
Дорожка вильнула, раздвоилась – заброшенная колея, едва видная в траве, уходит влево, утоптанная тропинка огибает лужок справа и… ой!
Он лежал прямо на тропинке, что мне оставалось делать? Ударила по тормозам и резко вильнула в траву, колеса запутались, подвернулась кочка – и вот уже я лежу, а он стоит прямо надо мной. Огромный против солнца, черноухий, с распахнутой пастью.
Я встала и охнула. Пес, извиняясь, повел роскошным хвостом вправо-влево, обнюхал поцарапанную ногу и бережно облизнул. Еще раз вздохнул и глянул прямо в глаза.
- Да ладно, - миролюбиво сказала я.
Он все смотрел на меня - внимательно, жадно. Решительно кивнул – словно сам себе, и выбрался на тропинку. Обернулся, повел хвостом.
Я подняла велик, уселась, развернула руль в сторону тропинки.
Он низко, бархатно рыкнул.
Ничего себе! А куда ж, по твоему?
Пес в два прыжка пересек лужайку и вышел на колею. Встал, смотрит.
Я покорилась. Он бежал перед велосипедом, мгновенно подстроившись под удобную мне скорость, и то и дело оглядывался – серьезно, с достоинством, до странности напоминая кавалера, ведущего даму по парку под руку.
Колея шла в распадке между холмов, медленно поднимаясь в гору. С полкилометра – только сосны да березки, потом вдруг от колеи отделилась крошечная тропка, привела к мостику через узкий грохочущий ручей и исчезла на берегу неподвижного озера, затененного почти наполовину деревьями. Трава, камушки, рыбки ходят в кристально чистой воде.
Пес мотнул головой в сторону озера и улегся.
Я слезла с велика и осмотрела побитую коленку. Да. Сполоснуть не помешает. Да, в общем, и вообще не помешает. Я повесила шорты и рубашку на руль и вошла в воду. На удивление вовсе не такая холоднючая, как в местных речках. Вокруг ног вились крошечные рыбки. Я нырнула.
Минут через двадцать я услышала тихое предупреждающее рычание. Пес стоял в тревожной стойке рядом с великом и смотрел в сторону тропинки. Я поспешно выбралась на берег.
- О, Край! – раздался девчачий голосок, - а дядя Дима тебя везде ищет! Ты чего удрал? Ой… Кто здесь?
Придерживая рукой красный подростковый велосипед, на опушке стояла пухленькая девчушка лет двенадцати.
- Здрассте. Я Валериана, из берковичевского дома. А вы чья?
- Я Саня, - ответила я, невольно усмехаясь, - ничья, с базы приехала.
- А как вы тогда озеро нашли? – искренне изумилась девчушка, - его ж только местные знают.
- А вот он привел, - указала я на пса.
Пес заботливо, с очень родительским видом обнюхал девочку, я тем временем натянула шорты на мокрый купальник.
И снова Край посмотрел на меня жадным влюбленным взглядом, от которого ухнуло сердце, и снова побежал впереди, деликатно привлекая внимание к каждому ухабу и повороту тропинки.
Ю и Алиска сидели на крыльце с какими-то мускулистыми мальчишками. Край элегантно обогнул крыльцо, махнул пышным хвостом и одновременно слегка наклонил морду – ну точно, мушкетер с шляпой в руке.
Парни на крыльце как-то подобрались.
- Слушай, Край, ты бы шел отсюда, а, - нервно сказал один из них.
- А что тебя не устраивает? – спросила я, пристраивая велик.
- Да как тебе сказать-то, - ответил другой, - такая это зверюга…
Край лениво повернул голову в его сторону и на миг приподнял верхнюю губу. Тут же перевел взгляд на меня, едва заметно кивнул и упруго побежал прочь. Высокие черные уши, черная спина, черно-рыжий хвост и мощные лапы. И в холке мне почти по пояс.
Я поймала себя на том, что засмотрелась.
Утром Край лежал в траве перед крыльцом.
Неподвижно, только насторожив уши, он ждал, пока я умоюсь и позавтракаю. Только когда я сняла замок с велосипеда, он гибко поднялся и взмахнул хвостом.
Он показал мне не только озеро. Он показал мне дальний, рабочий вход в маралий питомник. Пологий выход на скалу, с которой долина простиралась вперед километров на пятьдесят. Белый гриб размером с велосипедное колесо, дикую белую малину, пещеру с родником, ежиное семейство и – издалека, через глубокий овраг – кабаниху с поросятами. Это был лучший отпуск в моей жизни.
Ю приперла меня к стенке за три дня до отъезда.
- Санька. Ты приехала сюда с кем-нибудь познакомиться. А сама как бука. Шляешься по лесу в одиночку.
- Ну, ниче не в одиночку.
- Ты за этого кобеля замуж собралась, что ли? Тут парней полно, а к тебе же даже подойти нельзя!
- Ну, прям нельзя.
- Да прям нельзя. Ты знаешь, как этот кабысдох Тольку вчера гонял?
- Какого еще Тольку? – лениво спросила я.
У Ю как-то подозрительно забегали глаза.
- Ну, там у них перед прощальным вечером тема была, спереть по одежке, и потом чтобы завтра их девчонки выкупали, ну как на свадьбе туфельку и все такое…
- И Край его шуганул от моих трусов? – прыснула я.
- Ну, не от трусов, он рубашку хотел взять…
- Ох, ну что же Край не мужик-то, - вырвалось у меня, и я вдруг сама поняла, насколько это наболело. Гордый и галантный, сильный и сдержанный, ну почему ты не человек, а, Край?
Ю дико посмотрела на меня и твердо заявила:
- Сань, ты скоро три года одна. Мне кажется, у тебя уже крыша едет. Сегодня – ты поняла? - ты идешь с нами на танцульки. Без отговорок.
- Иду, - покорно отозвалась я.
Край провожал нас на танцы, шел параллельно метрах в десяти и не смотрел в мою сторону. Возле ярких софитов музыкального центра он отстал и канул в густеющих сумерках.
Я потанцевала что-то быстрое и еще быстрое, и пару хаус-трясучек, и два медляка с разными мальчиками, и еще что-то невнятно-быстрое, и опять начался медленный танец. Меня приобнял за талию светловолосый парень и уверенно повел – я даже начала расслабляться, переставая чувствовать неотступный, ревнивый, прощающий взгляд из темноты.
И вдруг музыка выключилась, а над площадкой зажегся свет. Растерянные пары остановились, пытаясь высмотреть хоть что-то в окружающей площадку темноте. Слышался невнятный хриплый вопль, звон (разбилось что-то?), разноголосые возгласы. Взревел и замолчал мотоцикл.
- Тьфу, опять деревенские приперлись, - с отвращением сказал кто-то рядом.
Рука светловолосого соскользнула с моей талии. Народ с танцплощадки двинулся вразброд прочь, я обернулась и поняла, что стою одна. Куда идти? В сторону домика, наверное.
Я не успела пересечь площадку, как почувствовала под рукой жесткую шерсть. Край, насторожив уши, беззвучно шел рядом. Мы сошли с площадки и наткнулись на троих незнакомых ребят.
- О, еще телочка, - протянул один.
- Это Края хозяйка, - толкнул его другой.
- Ой, извините, - очень искренне раскаялся первый. Третий сглотнул и дернул приятелей назад.
Я проследила его взгляд. Край вытянул голову и шею вперед – горизонтально, поднял шерсть на спине дыбом и слегка – очень слегка – оскалился.
- Ну, милый, тише, тише, - непроизвольно сказала я, - они же извинились, и уже уходят…
Мы молча шли домой – моя рука у него на холке – вот мы и прикоснулись друг к другу – и я думала, что ведь у Края действительно должен же быть хозяин. Как так – деревенские знают собаку, и не знают, чья она?
Наутро я нашла Дмитрия, про которого Валерианка говорила, что Край живет у него.
- Не, он не мой, - подтвердил мои подозрения Дмитрий, - у сына приятель в городе поломался сильно, в гипсе лежит. Вот сын пса мне и привез, Край его знает и меня, хозяин к нам приезжал пару раз… Ну он слушается, в общем, хоть и без фанатизма.
Край печально посмотрел в сторону и толкнулся лбом мне в ладонь.
Последний день мы ходили пешком – по всем нашим местам, моя ладонь на холке Края. Он знал, что я уеду. Он знал, что мое сердце разбито так же, как его.
Автобус приехал слишком рано утром.
Мы погрузили сумки и велосипеды в грузовой отдел. Край смотрел мимо, отлично понимая, что в любом прямом взгляде я прочту мольбу и отчаяние – он не хотел на меня давить.
Я подошла к автобусу и заглянула внутрь.
- Андрей! – крикнула я светловолосому, который с Алиской уже сидел на переднем сидении.
- Чего, Сань?
- Ты хотел мой велик купить?
- Продаешь? У меня пятнадцать косарей осталось только.
- Давай. И еще пятерку передашь с Алисой. Я остаюсь.
Андрей, которому мой велосипед доставался едва ли в полцены, резво выпрыгнул из автобуса, роясь в барсетке.
Я сунула деньги в карман, выдернула из автобуса рюкзачок и пошла прочь.
Край брел следом, боясь поверить.
Пешком я добралась до деревни и вошла в Дмитриеву калитку. Здесь Края мне, конечно, не продадут, но можно выпросить адрес и телефон хозяина, броситься ему в ножки… А велик? Заработаю на новый.
На веранде в глубоком кресле кто-то сидел. Вытянутая вперед нога по бедро в гипсе лежит на отдельной табуреточке. Сам хозяин! Отлично!
Хозяин опустил айпад и уставился на меня.
- Мишка, - сказала я после очень, очень долгой паузы.
Он густо, страшно покраснел, уставился на свою прямую белую ногу и пробормотал:
- Саник. Санечка.
- Не зови меня Санечкой, - еще тише пробормотала я.
- Прости меня, пожалуйста! – сказал он, - я идиот. Только не сейчас. Мне через месяц гипс снимут, тогда.
- А пока что, не прощать?
- Я даже на колени встать не могу. И инвалид. Но я исправлю, правда, все, через месяц…
- Точно, идиот, - согласилась я и расплакалась.
Вся мистика, разумеется, разрешилась вмиг. В мишкиной квартире оставалась валяться в чулане моя тужурка, которую порезали карманники в метро. Мишка взял щенка через два месяца после нашего разрыва, и постелил тужурку маленькому Краю. Край и сегодня спит, положив на нее морду.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
