Кавалер и вассальный долг
Глава 1
Как же хорошо поесть мяса, приготовленного на костре. Ничто не сравнится с этим вкусом. А ещё лучше сразу после завалиться спать. Под тихие разговоры солдат, доедающих свой ужин и готовящихся отойти ко сну. С этими благами не сравнится ничто в долгом походе.
Карл лежал на траве положив руки под голову. Он переваривал сытный ужин, слушал разговоры своих людей в пол-уха, шипение остатков мяса на костре. В поле стрекотали кузнечики, в лесу ухали ночные птицы. Несмотря на все прошлые, нынешние и будущие тяготы он был доволен своей жизнью.
И снова поход. За два года оседлой жизни Карл Миллер и его люди как-то отвыкли от этого. Отвыкли от войны.
Покойный капитан фон Зекендорф часто говорил, что мирная жизнь делает людей толстыми и счастливыми. Неповоротливыми и даже излишне мягкими. Он был прав. Карл и его люди не стали исключением. За два года спокойствия и мира они стали мягче и подутратили былые умения и боевой дух. Даже сам Карл обнаружил что мозоли на руках не такие грубые.
Да, конечно, последние два года Карл активно упражнялся в воинском деле. Минимум три раза в неделю. Тренировался сражаться и верхом и пешим. Но чем дальше шло время, тем менее вероятной становилась новая война. В особенности в окрестностях славного города Валенберга.
Рядом просто не было новых угроз. Еретики держались от города подальше, откровенно притихнув после большой серии поражений. Разбойный люд и южные вояки помнили горький урок что преподал им кавалер на болотах. Они не смели подходить к землям Валенберга даже на день езды верхом. Предпочитая грабить кого-то менее зубастого и не с такой пугающей репутацией.
Не так благополучно складывалась государственная политика. Император вновь завяз на юге. Его армии вляпались в очередной виток этой идущей с самого детства Карла войны. Каждую весну по дорогам и рекам шли, плыли и ехали новые войска. Война как страшный зверь пожирала всё новых и новых людей.
Но города Валенберга и его правителя это пока не касалось. Император не слишком-то доверял своему бывшему сподвижнику. По какой-то только ему известной причине. И вообще из последней своей поездки в столицу ландграф вернулся мрачным и озлобленным. Стал топить горести в вине и лаяться со всеми, кто смел ему перечить.
Пожалуй, менее здоровый человек уже отдал бы Богу душу, но не ландграф. Его крепкое здоровье ещё не рассосалось окончательно под ударами многих лет, десятков ран и обильных винных излишеств.
И всё же люди делали ставки сколько ландграфу осталось топтать грешную землю. И самая большая из них была пять лет. На большее никто не ставил даже пфеннига.
Но всё хорошее заканчивается. Мир не бывает вечным. Война так или иначе нашла своих верных сынов и позвала их с собой.
Сарацины начали большой поход на юго-восток владений императора. Их войска прибыли из самой их столицы в количестве то ли шестидесяти, то ли восьмидесяти тысяч. Хотя народная молва, как всегда, завышала это число до невероятных двухсот тысяч. Что было несусветной чушью, уж слишком это много.
Немало городов и замков уже пали. Взятые наглым штурмом или короткой, но мощной бомбардировкой. Султан не поскупился, дал своим верным воинам несколько десятков больших пушек в помощь. И никто не знает сколько малых и средних. А к пушкам много денег, на подкупы… как известно ослик гружёный золотом берёт города лучше, чем изнурительная осада.
И если бы не этот пресловутый ослик сарацины не продвигались бы на север так быстро как они это делали. Кто-то купился на лживые обещания сарацин. Другие взяли золото, их города не тронули… пока что. Когда война закончится они всё равно всё отдадут сторицей. В любом случае города открывали ворота и поднимали зелёные знамёна с белой вязью один за другим.
И вот уже весь юг империи горел. Старинные земли, которые никогда, в известной Карлу истории, не бывали под пятой далёких чужеземцев, теперь разорялись, предавались огню и мечу в худшей из возможных форм. Налёт сарацинской лёгкой конницы. Ничто с этим не сравнится. Даже саранча, чума и голод вместе взятые.
Разбившись на малые отряды, сарацины со всей тщательностью выгребали всё ценное из этих земель. Очищая их от всего что составляло их богатство и сжигая всё что не могли утащить.
Никто не знает сколько серебра и золота они унесли. Сколько тысяч рабов увели на продажу. Бесконечные колонны пленников шли на юг. Серые, грязные, утратившие надежду. Ведь некому теперь их спасти. Всех их продадут на рабских рынках.
Командиры султанских галер и смотрители рудников были довольны. Они обеспечены рабочей силой на годы вперёд. Хозяева борделей и гаремов во всех землях востока уже потирают ручки и откладывают деньги на покупки. Белокожие и светловолосые девицы там в большой цене. А на рынках всех стран востока, вплоть до далёких Индий их будут тысячи.
Этот удар был неожиданным, сильным, стремительным. Никто не смог отразить его. Никто не успел собрать толковое войско, ведь это дело не быстрое. Местные князья были разбиты поодиночке, стоило им только выйти в поле или попытаться перехватить отряды султана. Другие же затворились в своих замках и городах, ожидая осады. Которая наступила. Огонь сарацинских пушек был беспощаден, старые стены плохо держали его. А после тысячи воинов в разноцветных одеждах вбегали в проломы и начиналась резня.
Император в это время вёл свою большую войну на юге. Говорят это его многочисленные враги дали султану денег и даже подсобили оружием. Никто не знает правда ли это, ведь подобное выглядит предательством веры. Но это произошло, и нужно было что-то решать.
Лучшие войска империи были на юге вместе с императором. Его лучшие кавалеры, лучшие полки, лучшие генералы и большая часть пушечного парка, все там. Остальные войска стерегли западную границу, чтобы не пропустить очередной удар еретиков. И смиряли еретические бунты на севере страны, заодно подавляя уже бунты крестьянские.
Да, дворяне опять перемудрили с давлением на «низшие сословия». Не нужно было увеличивать барщину и резать общинные земли так нагло. Но прошлого не вернешь, феодалы вновь пожинают плоды своей жадности. Очередная крестьянская война и новая эпидемия чумы вместе выкосили целые регионы в центре страны…
Однако многострадальная земля знала времена и похуже. Она оправится от ран так же, как и всегда, медленно, но верно. Не впервой.
Именно поэтому удар сарацин был таким болезненным. Императору просто некого было послать против них. В этом кратком отрезке времени страна оказалась не готова воевать ещё и на юго-востоке.
Сотни отрядов вербовщиков разошлись по городам и крупным деревням, вербуя молодёжь в армию. Тощие юнцы из бедных семей во все времена велись на обещания лёгких денег, громкой славы и внимания красивых фройляйн. Многие из них и вправду верили, что стоит им записаться в полк и взять в руки новенькую алебарду как они станут хозяевами жизни. Наивная юность, полная надежд…
Народ относился к вербовке подчёркнуто негативно. «Хороший человек не пойдёт в солдаты» говорили престарелые крестьяне и мастеровые. Многие удерживали своих сыновей от вступления в войско. Они то знали, чем это закончится. Не раз видели покалеченных нищих в городах и на дорогах.
Клич пошёл и среди дворянского сословия. Но без больших результатов. Тысячи кавалеров уже уехали на юг. Воевать под рукой самого императора это почётно, славно и потенциально прибыльно. Ведь именно к его ногам падут самые богатые города и самые тучные земли. Поэтому воинское сословие было там. Другие же подавляли восстание крестьян в центральных областях. Они видели в этом угрозу своей власти, потому и старались на совесть. Так что собрать сразу много людей не получилось бы никак.
И тогда вербовщикам пришлось предлагать больше денег за службу. Намного больше. Настолько много что многие заговорили мол имперские министры нашли философский камень, способный обратить свинец в золото.
На самом деле никакой магии или алхимии здесь не было, золото взялось из источника более привычного и естественного. Из бездонных сокровищниц больших банков. В том числе иностранных. Они охотно дали императору взаймы. Не в первый раз. Под немалые проценты. Под гарантию богатейших земель страны. Заодно выбили себе немыслимые ранее привилегии. Только последние в масштабе двадцати лет сделают банкиров неприлично богатыми. И это без всяких долгов.
А что? Война это дорого. Пусть казна платит.
И каждая долговая бумажка была подписана императором лично, а заодно парочкой его министров. Со всеми соответствующими печатями. На всякий случай. Гарантом сделки, как всегда, выступила церковь.
На новый призыв откликнулись многие, тысячи людей. Платили ведь хорошо. Пока что. Но это были не солдаты и не военные большей частью. Младшие сыны, мелкие разбойники, безусые юнцы и седые ветераны с плохим здоровьем. Все вдруг резко пожелали записаться в войска.
Войска, которые собрались под знамёна в рекордные сроки и даже выступили на войну. Только для того, чтобы уже через неделю часть этого войска разбежалась. Многим старая фривольная жизнь нравилась куда больше, чем армейская дисциплина. Солдатский хлеб он не для всех.
К тому же до войска дошли вести об успехе сарацинов. О разгромленных ими армиях, об взятых городах. О разорённых землях. На фоне этих новостей многие просто спасовали.
В этих условиях страна надрывалась. Формировались полки из новобранцев, вооружались как придётся и отправлялись на войну. Сейчас же и немедленно. Страна не могла не заметить ухода такого количества рабочих рук. Финансовые круги не могли не заметить таких долгов. Национальная экономика повисла на очень тонкой верёвке, которая в случае больших поражений могла и лопнуть.
Про старого вояку Дитриха фон Валенберга тоже вспомнили. Как и про многих бывалых ветеранов что недавно оказались в немилости. Ему пришло письмо из столицы. С печатью имперской канцелярии. С приказом немедленно собирать войска… нет не так, «выгребать всех способных воевать» и отправляться на войну против сарацин. Здесь никаких двояких толкований быть не могло. Потому Дитрих приступил к выполнению приказа со всей солдатской тщательностью, ему свойственной.
Карла Миллера это всё не могло не коснуться. Он вассал и у него есть долг. И потому он шёл на войну.
Вместе с ним были его люди. Все его приближённые и офицеры. Привыкшие к мирной жизни, они тем не менее пошли на войну вместе с Карлом, не желая бросать друга. Все они: Франсуа, Поль, Фридрих, Федериго были здесь. Они считали Карла удачливым командиром, а значит на этой войне они не только не сложат голову, но и подзаработают. Заумный Томас часто называл это явление «войной за деньги», «бойней за богатства богачей» и «невидимой рукой рынка», но его мало кто слушал. Точнее никто не слушал, ведь никто не понимал, что он вообще имеет ввиду. Поэтому Томас старался говорить поменьше заумностей и занимался обозным хозяйством и учётом армейских расходов.
И теперь они все лежали у походного костра вместе с солдатами и слушали байки известного мастера рассказывать небылицы однорукого Фрица.
- А потом они намажутся всякими эликсирами. Теми, что из крови девственниц и слюны волков сделаны и летят на мётлах своих прямо на шабаш. На большую гору, где вся нечисть собирается.
- Да ладно, сам видел? – Спрашивали его солдаты и смеялись.
- Видел или не видел, а всё правда.
- Ты мухоморов что ли объелся? – Спрашивали его снова. Со смехом.
- Ха-ха. -Засмеялись солдаты.
- Цыц дураки, дайте послушать. – Шикнули на них.
- Так вот. – Продолжил Фриц. – А там они устраивают пляски свои сатанинские. С козлами и с мертвецами вместе.
Чертовщины вокруг и вправду творилось много. Карл и сам являлся свидетелем вещей немыслимых и ужасающих. Тут и сгоревшая в чёрном огне церковь, и колдун, бегающий с мечом в животе, и мертвецы, которым не лежится в могилах, настолько что они вышли поплясать под стенами города. Так что в рассказы о ведьмах и шабашах он скорее верил, чем нет. И очень не хотел встретить нечто подобное ещё раз.
А ведь оно находило его само. Нечистые силы не оставили те земли, с которыми Карл решил связать свою жизнь. Говорят, в отстроившемся после войны Майербурге снова шалят колдуны. А мертвецам на тамошних кладбищах снова не лежится в земле. Выходят погулять и после этого всегда кто-то умирает.
Дело настолько серьёзное что на могилы стали укладывать тяжёлые каменные плиты. К радости местной гильдии каменщиков, ведь это хороший прибыток. А бедные и особо отчаянные горожане стали в обход церковных обычаев сжигать тела. Попы тоже предпринимали меры, но крестные ходы и освящения давали лишь временный эффект.
Обо всём этом Карл узнавал от монахов. Тех с которыми он стал дружен в майербургскую кампанию. Он до сих пор поддерживал регулярную переписку с братом Джоном и некоторыми другими обитателями монастыря. Даже с аббатом обменялся парочкой писем. Тот говорил, что Карла до сих пор помнят и уважают в крае, за всё то, что он сделал для их защиты. И приглашают в гости. Но Карл пока не соглашался. Ехать в «проклятый край», как его теперь все называют, он не хотел.
Фриц на волне всей этой мистической дряни стал настоящим специалистом в области мистики. Даже книги себе прикупил. Печатные, разрешённые церковью и находящиеся в свободной продаже. За запрещённую литературу Карл бы его сам прибил. Не хватало ему ещё больших скандалов.
Любимой и самой большой из книг Фрица стала «О мистических проявлениях и кознях злых сил», за авторством некоего церковного следователя Бартоломео по прозвищу Сжигатель.
Чего там только Фриц не начитался. Как колдуны вызывают души умерших и разговаривают с ними при помощи деревянной доски с вырезанными буквами. Как экзорцисты определяют одержимых и бесноватых и отделяют от простых безумцев. Как изгоняют лешего из леса, а водяного из болота.
Но самым большим разделом книги был тот, что рассказывает, как выявлять ведьм и людей им служащим. Что якобы у каждой такой предательницы рода человеческого есть на теле один дополнительный сосок, которым она кормит нечистого питомца, чёрного кота или лягушку, служащего ей. А у слуг ведьм обязательно есть красная метка на теле, похожая на волдырь, но, если приглядеться можно рассмотреть рисунок с рогами и письменами на древних языках. А ещё якобы есть ведьмы, у которых волчий хвост из задницы торчит, и они его под пышными юбками прячут. А другие из старухи в красавицу превратиться могут. По щелчку пальца.
В общем страшно жить на белом свете. Потому Карл старался Фрица лишний раз не слушать, чтобы обо всей этой мути не вспоминать и не думать. А то однорукий уже всем окружающим уши прожужжал со своей мистикой. Наверное, он и сам одержимый, надо его в монастырь на пару месяцев сдать. Без вина и дурных книг глядишь станет нормальным. Хотя и всех монахов обворует. От страсти к воровству его никакое заключение не вылечит.
А Фриц тем временем продолжал. У костра было много новых слушателей. Вот он и задвигал им такое, после чего ночь не спят и на тёмный лес озираются.
- Ещё во времена древних племён людоедов первые перевёртыши пожирали человеческую плоть, чтобы стать сильнее и обрести способность оборачиваться медведем или волком. А кто вороной или иной какой птицей.
- Чушь это всё. – Сказал Поль. – Сколько живу, такого не видел. – Но его проигнорировали.
- Да ну? А собакой? – Спрашивали Фрица солдаты вполне серьёзно.
- А собака что твой волк, только слабее и под человеком ходит. А перевёртыш людей не жалует, он другим себя считает. Выше нас, сильнее и умнее. Потому и питается человечиной. – Нагонял Фриц жути. - Больше всего ему нравится мясо детей. Знали вы что в наших краях дети стали в лесах пропадать? В особенности этой зимой и весной?
- Да, было такое. – Покивали солдаты.
- Церковь даже охотников нанимала леса проверить. Говорят, серебряную пулю заряжали. – Говорили другие.
- Говорят в лесах Мюнеха поймали волка размером с лошадь. Настоящий монстр, его только серебряная пуля и взяла. Дохлого за хвост на площади повесили, чтоб народ посмотрел на бесовское отродие.
- Выходит то и был оборотень? - Опасливо спросил молодой солдат.
- Перевёртыш! – Сказал другой.
- Волкулак! – Сказал третий.
- Нет, перевёртыш. – Сказал Фриц.
- Ненавижу мистику. – Буркнул Федериго и ушёл куда-то. Ему такие разговоры были до одного места. Вот вино он бы обсудил.
Спор разгорался. О природе гигантского волка спорили добрых полчаса. «Нашли что обсуждать», думал Карл и злился всё больше.
Время шло, а завтра рано вставать и дальше топать по пыльным майским дорогам на войну. К тому же Карл испытывал всё больше и больше проблем со сном. Заснуть под эти споры он не смог. И с контролем гнева. Так что кавалер не выдержал и гаркнул.
- Так, всем спать, мать вашу! Шлюхины сыны! Нашлись мне тут бл**ь знатоки оборотней и волкулаков! Хоть бы девок обсуждали, или войну, а не хрень всякую. Ну-ка быстро спать!
- Да сеньор. – Буркнул один из обозных, туша костёр. Солдаты немного побурчали, но тихо, себе под нос, чтобы не разозлить командира. Приказ выполнили, все легли спать. Уже через четверть часа можно было услышать только тихий храп и свист.
Карл за это время стал чем-то вроде легенды среди солдат, потому авторитет имел немалый. И на его брань никто не обижался. Бранился он редко и по делу.
Ночь была достаточно тёплой чтобы укрыться плащом и не околеть. В зелёной траве можно было спать спокойно. Никто даже не ставил палаток. Так и заночевали, в поле.
Карл массировал виски, неконтролируемая злоба всё ещё клокотала в его душе и не желала уходить. В последнюю кампанию ему немало настучали по голове, такое не проходит бесследно. Не то чтобы ветеран себя не контролировал, ничего подобного, но утихомирить свой гнев ему становилось только труднее. И мирная жизнь тут не помогла.
***
Утром войско строилось в походные колонны и выходило на дорогу. Он вёл его к городку под названием Брюкенфурт, у которого генералы назначили место сбора.
Сто пикинёров, шестьдесят алебардщиков, шестьдесят аркебузиров и сорок арбалетчиков. Такова была его личная армия. С обозными больше трёх сотен человек.
Кто-то из них служил с ним ещё с лигурийской кампании, другие были с ним в Майербурге, третьи примкнули уже позже, ведь Карл с радостью принимал в своих землях всех бывалых ветеранов. Нашлись даже и те, кто воевал вместе с ним ещё на юге, когда он был простым сержантом и думал, как пережить очередную зиму. Порой ему казалось, что это было в какой-то далёкой и полузабытой прошлой жизни. Настолько с тех пор всё изменилось.
Да, не все его солдаты пошли с ним в поход. За два года сытой жизни многие раздумали браться за оружие, иначе как для защиты себя. Не захотели они более подставлять шею за серебро. Тем более уговор был таков: для защиты деревни и земель сюзерена они пойдут воевать обязательно.
Здесь же ситуация была иной. Она больше напоминала обычный найм, и официальным нанимателем был император. Так что Карл решил не упорствовать и повёл на войну только тех, кто хотел на ней подзаработать.
В итоге треть солдат осталась дома, остальные выступили в поход. Да и кампания эта не обещала быть затяжной, ведь сарацины не смогут долго снабжать такое войско вдали от дома. А грабежами мирного населения слишком долго не проживёшь, веселье рано или поздно закончится. Так что каждый солдат что сейчас маршировал в строю рассчитывал к зиме уже вернуться домой. И Карл был с такой оценкой согласен.
К этим пехотинцам можно было прибавить двадцать всадников. Всего лишь двадцать, ведь это очень мало. Да и лошади у них были далеко не самые крупные и выносливые. Ездовые середнячки. Ну хоть жрали они не так много, как породистые рыцарские гиганты. Хоть какая-то радость с этого.
Что касается людей то по своим боевым качествам эффективно воевать в седле и сходиться на холодном оружии могла в лучшем случае половина. Копейный удар не освоил почти никто, хотя мечом они орудовали недурственно.
Другие же были весьма недурны в стрельбе, с двадцати шагов попадали из пистолета в игральную карту. И это на полном скаку, что есть результат немалый.
Таким образом половина этой кавалерии могла сойтись с не слишком сильным врагом на мечах, а другая разве что пострелять издалека. Но и это хлеб, тем более трёхчетвертной доспех имели из них все, а некоторые и более того, хоть доспехи эти и были устаревшими, доставшимися в наследство от отцов и дедушек.
В бою Карл собирался использовать своих кавалеров как личную гвардию и телохранителей. Проще говоря, они были для него драбантами. И это резко повышало его статус в глазах окружающих людей, ведь не каждый мог содержать такой отряд.
За этим войском ехали обозные, коих он нанял в городе. Тридцать телег везли за солдатами провиант, оружие, порох и пули, личные вещи и многое другое. С ними же ехали слуги, кашевары, сами извозчики, один кузнец, коновал, два доктора хреновой квалификации, но какие есть. А также обозные девки что сами прибились к войску и некоторые жёны и сёстры, отважившиеся пойти на войну вместе с мужьями и братьями.
И это войско Карлу Миллеру надлежало к сроку привести к пункту сбора у города Брюкенфурта. И к этому сроку они опаздывали. Ведь их войско уже отставало на один дневной переход. Похоже сегодня им придётся идти до самого заката…
Глава 2
Прошло ещё три дня. И того десять дней они провели в дороге. До Брюкенфурта оставалось всего четыре дня пути. Здесь Карл и встретил первых беженцев. А вместе с ними и дурные новости.
Сарацинская кавалерия уже успела порезвиться в окрестных деревнях. Далеко они зашли, очень далеко. Даже Брюкенфурт считался глубоким тылом этой кампании, а до него ещё четыре дня пешком. На лошади, конечно, куда быстрее, если скакать всю ночь, то и за сутки можно доехать, даже быстрее. И всё равно это очень далеко.
- Нужно их проучить, гадов! – Говорили солдаты.
И они были правы. Такую наглость нельзя было спускать. Сарацины отхватили лишнего, когда сунулись сюда. Проблема в том, что их здесь слишком много, судя по рассказам крестьян не меньше пяти десятков всадников лютуют.
Но и эти пять десятков дробятся на отряды, чтобы быстрее обшаривать местность и хватать побольше ценного. Конечно, крестьяне не самые большие держатели ценного в этой стране, потому нападать будут на поместья.
А поместий в этом крае немало, он ведь считался безопасным уголком. Да ещё тёплым и с обилием разного товара. Многие богатые люди прикупили здесь загородные дома, чтобы отдыхать летом. И теперь их всех обчистят. Вот там ценного будет сколько хочешь.
- Сеньор, разве мы не дадим им отпор? – Спрашивали Карла солдаты. Они не знали какое решение он примет.
Да, их интерес понятен. Сарацины успели пограбить. Если хозяева этого имущества мертвы, значит солдаты могут оставить его себе. Или просто оставить его себе, какая разница? Пойди докажи. А вот стоит ли ему ради такого дела сбивать темп продвижения и опаздывать на точку сбора? Он и так придёт туда минимум на полдня позже оговоренной даты. Несмотря на все попытки ускорить марш.
Стоит ли гоняться за быстрыми малыми отрядами? Тем более имея всего двадцать всадников. Пехота сарацин не догонит, это точно.
И всё же попытаться было можно. Пусть пехота и дальше марширует по дороге, а всадники начнут погоню. Может удастся поймать сарацин со спущенными штанами во время грабежа или на переправе. Да и наворованное будет немало весить, вдруг они его просто бросят? Чтобы уйти налегке. Кони людей Карла не образчики мощи и скорости, но у сарацин они будут похуже.
Карл принял решение. Всё взвесив он решил, что эта овчинка стоила выделки. Они будут пытаться поймать вражеский отряд.
- Поспрашивайте местных. – Сказал он. – Пусть узнают с какой стороны сарацины появились. И пусть расскажут, где здесь броды через реку. Мы перекроем их, так же как дорогу и мост. Не уйдут.
Узнав особенности местности Карл отправил по сорок человек на каждый из двух бродов. Драбантов же разослал проверить окрестности. Такой отряд сарацин обязан был наследить.
И он наследил, дым от горящих построек выдавал их «боевой путь» с головой. Обе группы драбантов объединились, ведь расположение противника была совершенно очевидным, после чего решились на атаку.
Драбанты вышли на них, когда сарацины пересекали большое поле. Их было пять десятков. На низких степных лошадках, в кольчугах, с луками и саблями, они вряд ли были великими воинами и большой угрозой. На лошадях у них были большие вьюки с добычей. Завидев противника, они сразу пришпорили коней и постарались оторваться. Вступать в бой с серьёзным врагом у них желания не было, разбойники как есть.
Пользуясь выигрышем в расстоянии, они решили скрыться в лесу. И им удалось, хоть они и бросили часть награбленного. С большой ношей не поскачешь.
Уже через полчаса сарацины появились около одного из бродов, где их караулили сорок солдат. Те встали рядом с бродом, в кустах. Подпустили сарацин поближе и дали залп. Дистанция была небольшая, всего пятьдесят шагов. Двадцать аркебуз уложили восемь лошадей и всадников. Остальные предпочли сбежать.
Вестовой известил Карла о произошедшем и тот велел своим людям затягивать петлю вокруг сарацинской шеи. Все имеющиеся солдаты разбились на отряды и стали обыскивать территорию, где должны были скрываться сарацины. Круг поисков при таком раскладе был сравнительно небольшим, а людей с горем пополам достаточно. Кавалеристы же объезжали самые подходящие для врага места движения.
На поиски ушёл почти весь день. Уже казалось, что враг улизнул, когда кое-кто из глазастых новобранцев их заметил. Они спрятались в густой роще, надеялись пересидеть опасность. Зря они не сбежали, да ещё и собрались все в одном месте. Играть в прятки на лесистой местности эти степняки явно не умели. Теперь не сбегут.
Уже на закате солдаты обложили это место со всех сторон. Теперь бежать было некуда, кольцо стало сжиматься. Сарацины не сразу поняли, что их раскрыли. А как поняли попытались сбежать. Только для того, чтобы напороться на залпы аркебуз и пистолеты драбантов. Потеряв нескольких убитыми они отступили.
Поняв, что деваться им некуда чужаки бросили нескольких коней и всю добычу в надежде что враги просто уйдут, не желая драки с ними. Сами отошли назад, засели в самой глубине рощи. Там, где было больше всего деревьев, а значит использовать стрелковое оружие будет куда сложнее.
Карл сильно невзлюбил такие бои ещё с майербургской кампании. Слишком свежи были воспоминания о лесной прогулке под дождём, ночном бое и гибели многих людей. Лесное сражение это самая болезненная из насмешек фортуны.
Солдаты медленно пробирались среди густых деревьев чтобы сразу попасть под стрелы. В таких условиях не постреляешь, большинство стрел и летящих в ответ пуль только уродовали деревья. Один только Федериго в кого-то попал, и то, кажется, случайно. По пьяни ему всегда везёт, а трезвым в бой он не ходит.
- Давайте же возьмём их на мечи! Чего мы ждём? – Говорили солдаты.
Но Карл не торопился. Нести потери ему совсем не хотелось, а двое его людей уже угостились стрелами. Одному вообще пробило колено. Будет хромать до самой смерти, в лучшем случае. С чем ему воевать эту кампанию если он сейчас потеряет хотя бы десять человек? Он ещё даже на сборный пункт не прибыл.
Потому бой продолжался в таком виде. Никаких решительных действий, только вялая перестрелка майским вечером и медленное ползучее наступление. Сразу со всех сторон, без малейших дыр в кольце. А тем временем темнело, ночь вступала в свои права, сведя перестрелки на нет.
- Сдохни неверный! – Кричали сарацины из глубины рощи. Со своим обыденным акцентом и никчёмным знанием языка.
- Покажи как, собака! – Отвечали ему солдаты Карла, всаживая одну пулю за другой куда-то туда, в темноту.
Солдаты медленно, но верно продвигались вперёд, смыкая кольцо окружения. Пока обходилось без потерь, а вот со стороны врага периодически кто-то выл от ранений. Даже в темноте Федериго и его люди иногда попадали.
Наконец нервы у сарацинов не выдержали и наплевав на всё они бросились в атаку с саблями. Все вместе на одном направлении, размахивая своим оружием и крича свои боевые кличи.
Началась свалка среди деревьев. Которая сразу пошла в пользу солдат. У чужаков изначально было мало шансов, ведь солдаты Карла имели неплохие доспехи, хорошее оружие и большой боевой опыт. А те вряд ли часто сражались пешком. Уж тем более с таким противником. Да и сабли против алебард и шпаг не проявили себя совершенно.
Как правило враги даже на дистанцию удара подойти не успевали, как получали алебардой в живот или шпагой в ногу или руку. Или просто пулю в рожу.
Бой был жестоким, но скоротечным. Так же как сарацины нахлынули на солдат, так же и отхлынули. Потеряв убитыми и ранеными около половины состава. Но и пятеро людей Карла получили раны, что взбесило ветерана неимоверно. Ведь всё так хорошо начиналось. Всего двое раненых. С этим можно было жить. Теперь же по исходу дела человек десять точно лягут в могилы или выйдут из строя надолго.
«Будь что будет», подумал Карл и велел своим людям атаковать самим. Они набросились на деморализованных сарацин с яростным воплем. И перебили их всех, забыв про приказ взять пленных.
Карл тихо ругался себе под нос. Похоже за два года мира его люди подзабыли что такое дисциплина и подчинение командиру. Сказано взять пленных – значит нужно взять пленных. Что это за непорядок? Придётся потом сделать им большой выговор и оштрафовать долей в добыче.
Как ветеран и предполагал по исходу дела десять его человек были ранены. Из них парочка отлежится в обозе и вернётся в строй, а вот других придётся пристраивать у местных.
В качестве трофеев им достались паршивые степные кони, больше семидесяти штук, что, несомненно, пригодятся в обозе и позже пойдут на продажу. Немало награбленного золота и серебра, отрезков тканей и дорогой посуды. Наборы оружия и доспехов, которые тоже можно продать.
Солдаты были довольны и улыбались. Добыча была весьма неплохая. Ровно до момента, когда Карл начал ругать их и штрафовать. Это слегка смазало впечатление.
***
Ближе к Брюкенфурту всё чаще встречались другие войска. Так же, как и отряд Карла шедшие по дорогам. И своим видом они совсем не впечатляли.
Откровенно разбойные морды, какие-то оборванцы с оружием, южные наёмники. Новобранцы, не умеющие даже ходить походной колонной нормально, паршивая кавалерия на полудохлых клячах, седовласые ветераны, с которых от старости уже песок сыплется.
- С таким войском много не навоюем. – Сказал Карл себе под нос.
Его мнение разделяли все. Такими силами султана можно только рассмешить. Надежда лишь на то, что в лагере уже собрался приличный костяк опытных военных, иначе у этой армии просто не будет хребта.
Но чем больше войск они встречали, тем больше расстраивался ветеран. Хороших военных он здесь не видел. Сброд, который насобирали где могли, самые нищие из дворянства и наёмники из восточных земель, все в странных меховых шапках с перьями и дивных даже на его непритязательный вкус нарядах.
- Это Хунгарские гусары. – Сказал Фридрих, подъехав к Карлу. – Я служил с ними в одной из кампаний лет десять назад.
- И чем же они славны? – Спросил Карл.
- Самые отпетые насильники и грабители из всех что я видел. А повидал я немало.
- Значит солдаты никакие. Уже сочувствую местным.
На одной из дорог к войскам Карла подъехал гонец. Ещё совсем молодой, буквально вчерашний мальчишка, он был на посылках у одного из генералов, командовавших этим сбродом.
- Сеньор Карл Миллер? – Обратился он к кавалеру.
- Он самый, чего тебе? – Карл был жутко недоволен. Если бы его хотели видеть в лагере просто дождались бы прибытия. Если прислали гонца значит хотят чего-то необычного и вряд ли приятного ему.
- Вам пакет от маршала фон Валенберга. Велено вручить лично в руки.
«Бл**й маршал, чтоб ты сдох от старости», подумал Карл. Он был зол, ведь его людям даже не дадут отдохнуть в лагере и продать трофеи. Ему очень хотелось разразиться бранью, но он сдержался и забрал пакет у парня.
- Ответа ждать велено?
- Нет. – Сказал парень и ускакал восвояси.
- Их даже не волнует, что я скажу! – Крикнул Карл в гневе.
- Вряд ли что-то уместное в обществе. – Сказал Фридрих, всё ещё находящийся рядом.
- Старикана назначили маршалом. – Озвучил только что дошедшую до него мысль Карл. – А ведь он в опале у императора, а всех маршалов назначают исключительно с его ведома!
- Да, похоже командовать и вправду некому. – Согласился Фридрих.
Содержимое письма не только сильно разозлило ветерана, но и повергло в шок. Его сюзерен Дитрих фон Валенберг, два года не беспокоивший вассала от слова совсем, позволял себе слишком много. Во-первых, он записал Карла и всех его людей на службу сам, как своих подчинённых.
Но не это было самым удивительным, а то, что внизу были абсолютно достоверно перечислены его силы. Дитрих поимённо знал всех его офицеров и их звания, знал количество солдат, сержантов и даже обозных. Все они были записаны на службу и им были положены жалования, что были даже больше ожидаемых Карлом.
- Магия какая-то. – Сказал Фридрих, тоже читавший это письмо.
- Просто у нас завелась крыса, что всё докладывает вышестоящим. – Буркнул Карл.
- Нужно её найти и поджарить. – Согласился старый вояка.
Далее ландграф и маршал уведомлял своего вассала что деньги, положенные его солдатам, он пока придержит у себя в сундуке, под своё честное слово. Причин не верить ему не было, старик не слыл вором. Отряду Карла Миллера уже сейчас поручается боевая задача. Выдвинуться в деревню Холькё и взять под контроль тамошний мост через реку Секешу, сменив находящийся там отряд плезеньских наёмников.
- Плезеньские наёмники. Где это вообще? – Спросил Карл.
- Кажется к северу отсюда дней на тридцать пути верхом. – Сказал Фридрих. – Их отряд явно потрёпан, если ему уже требуется смена. Вряд ли они стояли там дольше двух недель, учитывая все сроки.
- Да. – Кивнул Карл. – Война явно уже идёт полным ходом в этих местах. Каша заварилась куда раньше, чем мы ждали. Сарацины явно хотят уничтожить все мосты. Бьюсь об заклад их армия спешит сюда, чтобы перекрыть все броды и оставить нас на этой стороне.
- Через реку Секешу много мостов перекинуто. – Добавил Фридрих.
- И нам предстоит удерживать один из них. Самая горячая точка в начале этой кампании. Не скоро маршал соберёт свой сброд в кулак и поведёт их на тот берег.
- Можно было бы открутить мальчишке посыльному голову и сказать, что никакого приказа не видели, но он гад ускакал. – Сказал Фридрих зло. Такое в армии тоже практиковалось.
- Да, но сопляк научен опытом. Мы могли бы послать погоню, но конь у него добрый, он уже далеко. – Согласился Карл.
Делать было нечего, чтоб идти сразу на Холькё нужно было поворачивать в другую сторону, чтобы срезать путь. Карл отдал соответствующие команды, отряд пошёл по другой дороге.
***
В который раз Карл убеждался что война жестока и несправедлива. Во многих встреченных им селениях жители жаловались на произвол и откровенный разбой войск.
Нет, не сарацинских. Своих. Эти банды, которые теперь назывались армией пусть и не отбирали продукты и вещи прямо, но всячески сбивали цену, угождая оружием. Забирая всё что пожелают за половину цены, а то и меньше.
На дорогах уже появились дезертиры. Чаще всего из новобранцев. Те уже успели повоевать малость и поняли, что это не для них. Потому побежали из армии десятками и стали разбойничать на дорогах, по пути на север.
Конечно, войска стоят буквально рядом, потому сильно наглеть они не могли. Но чем дальше от Брюкенфурта, тем больше было ограбленных или даже убитых местных.
Потому и реакция жителей на появление своих «защитников» была сильно настороженной или даже негативной. Иногда солдатам даже не хотели ничего продавать. Да, местные боялись армии султана, но также были уверены, что сюда он просто не дойдёт. И вообще их хата с краю, они в этой войне не участвуют. В противном случае солдаты столкнулись бы с совсем другим отношением.
Это не прибавляло им хорошего настроения. Неприятно идти на войну за тех, кто тебя не уважает. Многим солдатам хотелось верить, что они дерутся за некое праведное дело и защищают простой народ. И эта неблагодарность была им неприятна. Карл же давно уяснил что все войны ведутся за земли и деньги, и потому не сильно переживал о подобных обстоятельствах.
Глава 3
Деревня Холькё не впечатляла своими размерами. И населением тоже, поскольку была совершенно брошена.
Ничего необычного, крестьяне часто бегут от войны, прихватив с собой всё ценное. Но здесь от войны сбежали ещё и солдаты.
Никаких плезеньских наёмников здесь не было и в помине. Об их былом присутствии напоминали только свежие могилы на холме, аж четыре десятка. С деревянными крестами и подписями на непонятном Карлу языке, видимо их родном.
- Бросили стратегически важный мост и сбежали, подлецы. – Ругался себе под нос ветеран. И остальные были с ним согласны. Но времени негодовать не было. Нужно было осмотреть местность.
Мост был полностью каменным, довольно широким и длинным. На таком смогут разминуться аж две повозки. Таких как он не так уж и много даже в более богатых землях.
С той стороны реки вполне угадывалось прошедшее сражение. Пулевые следы на коре деревьев, выгоревшая трава, сломанные ветки.
- Они ушли минимум двое суток назад. – Сказал Карлу Поль, вернувшийся из разведки.
- Думаешь кто-нибудь здесь проезжал?
- Нет, судя по следам сарацины в деревню не входили.
- Ясно, тогда зови всех с той стороны, будем укрепляться здесь.
- Слушаюсь.
Карл справедливо рассудил, что старинный каменный мост не так легко разрушить. Поэтому имеет смысл строить оборону с этой стороны. В первую очередь поставить рогатки и перекрыть мост с помощью возов. За ними поставить стрелков и дело в шляпе. По крайней мере пока вражеская кавалерия не перейдёт реку вброд и не нападёт с другой стороны. Тогда придётся готовить круговую оборону. До того момента они в безопасности.
В деревне достаточно жилья чтобы все разместились с комфортом. У каждого будет крыша над головой. Рядом стоит лес, где они без зазрения совести нарубят дров. Они в своём праве. Хозяин этой земли может предъявлять сколько угодно претензий, если он вообще жив.
В деревне и округе так же бродит немало кур. Видимо местные убегали так поспешно, что не всех переловили. Будет солдатам сытный ужин. Хороший суп с курицей и каша с мясом всем поднимут настроение. На заброшенных огородах можно нарвать лука и всяких трав.
Солдаты быстренько перекрыли мост возами и рогатками, сформировав линию обороны. Сержанты назначили караульных. Обозные стали вынимать вещи и разносить их по домам. Солдаты заходили в дома как хозяева, обживались, смеялись и радовались короткому отдыху. Кто-то уставший от похода сразу пошёл спать. Трёхнедельный марш это тяжело, вне всяких сомнений. Все соскучились по крыше над головой.
Карл заселился в дом здешнего управляющего. Единственное каменное здание в деревне кроме церкви. Фриц выполнял роль слуги, взяв на себя всё что касалось хозяйства.
Карл понял, что сегодня дел особо не будет, потому позволил себе выпить немного вина, улёгся в довольно неплохую кровать, решив вздремнуть. И полчаса с удовольствием покемарил. Пока его не разбудил Фриц.
- Карл, наши говорят, что нашли пушку.
- А Эскалибур короля Артура они там не нашли? – Спросил Карл зло и в то же время скептически. Пушки под деревьями обычно не валяются. С такой ценной вещью не расстаются легко.
- Иди посмотри своими глазами. Её в лесу люди Поля раскопали, видимо беглецы плезеньские прикопали чтоб сарацинам не досталась. А потом думали выкопать.
- Да? Сейчас иду. – Покряхтел он и встал с кровати.
Пушка и вправду была. Её выкопали из земли за деревней. Спрятана она была в совершенно неприметном месте. Хорошо, что один из солдат решил там отлить и обратил внимание на землю. От глазастых людей Поля ничто не скроется, они внимательны даже когда справляют нужду.
Ствол пушки был коротким, но широким, обмотанным толстыми верёвками. Сама пушка была не слишком большая, но и не фальконет какой-нибудь мелкий. Лафета у неё не было, но солдаты обещали пристроить её на телегу.
- Такие только картечью бьют. И то с минимальным зарядом. – Процедил сквозь зубы Карл. Он уже успел обрадоваться совершенно неожиданной находке, но радоваться тут было особо нечему. Пушка, мягко говоря, такая себе.
- А у нас и картечи то нету. И пуль не сильно густой запас. – Почесал затылок Фриц.
- И пороха пушечного тоже. От ружейного её просто разорвёт. В неё же даже ядро запихнуть нельзя, сразу разрыв ствола. Только картечь, камни или железный лом. – Сказал Карл.
- Думаю камни у нас найдутся. – Заметил Фриц. – Большое ли дело пособирать их вдоль реки.
- Не большое, согласен. Но пальнуть для проверки пару раз надо. Значит так… выстрелим пять раз каменным дробом. Заряд пусть Фридрих определит, он в пушках разбирается. Если выдержит – поставим на мосту. Фитиль будет подносить самый проштрафившийся солдат.
- У нас тут обозный на воровстве погорел.
- Что? Почему не высекли наглеца?
- Только сейчас заметили. В походной каше мало мяса было. Он оказывается продал его ещё до боя с сарацинами. В деревеньке какой-то, беженцам. Мы уже набили ему морду, да деньги забрали, но не секли пока.
- Вот ублюдок. Если выживет получит дюжину ударов. Исполняй.
- Слушаюсь. – Сказал Фриц и пошёл распоряжаться.
Пушка вместо лафета была установлена на один из возов и прикреплена к нему при помощи верёвок и гвоздей. Получилось не так удобно, но мост защищать хватит.
- В старину такие называли тюфяками. – Заметил Фридрих.
Широкое дуло этой весьма немолодой пушки выплюнуло кучу камней. Она была направлена на кусты и тонкие деревья на краю леса. Посекло их очень качественно, аж ветки во все стороны полетели. Одно тоненькое дерево и вовсе переломилось пополам.
Будь там отряд врага - минимум десятерых сбрило бы сразу. Отдача заставила воз откатиться назад. Солдаты сразу же прикатили её обратно и стали заряжать.
- Неплохо. Лучше, чем я ожидал. – Сказал Карл. – Ещё два раза пальните, для порядка и тогда назначим расчёт.
Следующие два выстрела были столь же впечатляющи. Тогда Карл велел откатить пушку на сто пятьдесят шагов назад и выстрелить снова. Теперь эффект был гораздо слабее. Но он всё равно был, ибо лес снова пострадал.
- Эх. – Вздохнул Карл. – Хотелось бы дальность побольше. Но мост прикрыть хватит.
К пушке была назначена обслуга и подготовлены пороховые и каменные заряды. Её установили на мосту. Теперь её жерло смотрело в сторону врага.
Сразу после этого Карла стали обхаживать его кавалеристы. Они хотели отправиться на ту сторону реки на разведку. Обещали вернуться ближе к полуночи.
Карл не хотел их отпускать. Мало ли, вдруг там засада. Но и знать, что происходит на той стороне тоже надо. Да и все офицеры высказывались за то, чтобы отправить кавалеров на разведку. Скрипя сердцем, ветеран согласился. Пусть едут на разведку если так хотят. Двадцать всадников уехали в неизвестность и обещали вернуться вечером.
И так и не вернулись. Ни после заката, ни в полночь, ни даже утром. И это было очень плохим знаком.
Не факт, что их убили, но вполне возможно они уходят от погони. Маневрируют и прячутся, чтобы не принимать неравный бой.
День прошёл в ожидании. Пехотинцы тоже хотели пойти на разведку, но Карл больше никого не отпускал. Помимо этого, он велел поставить наблюдательные пункты на всех дорогах вокруг деревни, перекрыть их телегами. Саму деревню охранять. Улицы точно так же перекрыть, следить за подходами и быть готовыми к нападению с любой из сторон.
Сердце его чуяло недоброе, а весь военный опыт говорил, что они теперь в западне и где-то рядом рыщет большой и страшный серый волк.
На утро третьего дня ожидания кавалеристы вернулись. Вид у них был такой словно они прошли через большое сражение, а не маленькую вылазку. Пятеро погибли на той стороне, ещё пятеро приехали на раненых конях, которые скорее всего не выживут. Но ветеран был рад и этому, он ведь уже и не надеялся никого из них увидеть.
- Сеньор. – Сказал один из них Карлу испуганно. – Тот берег кишит сарацинами. Их там сотни.
Эта новость тут же разнеслась как пожар. Сотни сарацин, звучит страшновато. Скажи этот кавалер, что там несколько крупных отрядов, никто бы не испугался вот так. Вот что значит правильная подача вестей.
- На этот берег они переправились?
- Да, ниже по течению их всадники переходят реку вброд. Обозы и пехота накапливаются в большой деревне в четырёх лье отсюда. Думаю, это только авангард их армии.
- Значит мост им скоро станет очень нужен. – Сказал Карл.
Совершенно очевидно, что противник станет штурмовать этот мост. И даже с нескольких сторон, ведь их кавалерия уже на этом берегу.
Для них эта куча кирпичей над водой единственный шанс перевезти громоздкий обоз на эту сторону и снабжать свои войска.
- Грехи наши тяжкие. – Выдал Фриц.
- Что теперь? – Спросил Карла Фридрих.
- Будем выполнять приказ. – Сказал Карл, пока не принявший окончательного решения.
Ветеран отправился в своё временное пристанище, чтобы обдумать варианты. Которых было негусто. Оставаться здесь значит быть атакованным с разных сторон. С кучей вражеской кавалерии в тылу.
Отступать сейчас – значит посадить себе на хвост эту же самую кавалерию и растерять часть обоза и людей. Может быть потерять всех.
Конечно, он всегда сможет соврать что выполнял приказ до последнего, и отступил с боем, уступив лишь сильно превосходящим силам. И никто ничего ему не предъявит. Но запомнят. Однозначно ему этого не простят.
Он потеряет репутацию. А ведь его доброе имя было ему немалым щитом от недоброжелателей. Именно благодаря славе удачливого и грамотного офицера Карл столь много добился в этой жизни.
Нет, Карл твёрдо решил, что отступать без боя не станет. Если надо будет он станет цепляться зубами за эту землю, до самого конца, но не уйдёт.
Молодые солдаты могут струсить и даже сбежать в лес, но основная масса это бывалые вояки. Они так просто не побегут. Многие будут сражаться просто из упрямства.
Карл и сам не раз видел, как люди получившие смертельные удары стоят и дерутся, отказываясь умирать просто из чувства противоречия. Словно одна только их ненависть и ослиное упрямство позволяли им задержаться на этом свете ещё ненадолго. Пока смерть не заберёт и врага вместе с ними. Такими были многие его солдаты. Он и сам глубоко в душе был таким.
Первые сарацины показали свои носы на той стороне через час после возвращения кавалеров. И были это никакие не оборванцы на крохотных лошадках, а весьма серьёзные воины.
Защищены они были добротными зерцальными доспехами. Начищенными до блеска и сияющими на солнце. Сидели верхом на весьма крупных восточных скакунах. Вооружены были дорогим расписным оружием. Неудивительно что драбанты Карла едва избежали смерти. От таких уйти было бы тяжело.
Всадники эти не совались на мост. Вместо этого немного осмотрелись, заодно показав себя. Они осматривали оборону людей Карла, вне досягаемости выстрелов их аркебуз.
Было их всего два десятка. Они ничего не боясь они осматривали оборону. Кто-то из молодых солдат стрелял в них, но те даже не шелохнулись. На такой дистанции попасть во что-либо не получится. Сарацины прекрасно знали это. Посмотрев на оборону издалека, они уехали.
И все в деревне знали, что они вернутся.
Глава 4
Говорят, что самое трудное в жизни солдата это ожидание. Но Карл давно привык к таким вещам. С ожиданием он умел справляться.
Он занимался своим бытом, чтобы отвлечься от не самых лучших мыслей. Выбрил бороду и усы при помощи ножа и воды. Даже без мыла, что было не очень приятно. Волосы ему подстриг Фриц, это он умел и одной рукой.
А вот оружие он точил сам. Во-первых, для этого нужны две руки, а во-вторых, привычку победить очень трудно. Оружие должно быть острым, и каждый воин должен следить за этим сам.
Ношенные вещи нужно было постирать после трёхнедельной прогулки по пыльным дорогам. Этим занялись маркитантки, коих сам собой насобирался целый отряд. Все хотят заработать. К ним примкнули беженки, которые недавно пришли в деревню. Да не одни, а с мужьями и детьми. И те и другие теперь тоже занимались всякими работами.
Например, беженцы копали многочисленные траншеи на дорогах и вокруг деревни. Весьма неглубокие, но чаще всего спрятанные в траве. Чтобы вражеская конница не смогла скакать тут галопом, не рискуя поломать ноги. А ещё они делали рогатки и готовили безопасные позиции для стрелков, укреплённые земляными насыпами и толстыми брёвнами.
Никаких иллюзий касательно своего положения Карл и его люди больше не питали. Сарацины были здесь повсюду. В том числе и с этой стороны реки. Уже два крупных отряда появлялись в поле зрения его людей.
Один посмел недооценить солдат и рискнул совершить налёт. Залпы аркебуз и острые алебарды разубедили их. Чужаки оставили пять тел на дороге и сбежали. Будут искать добычу послабее.
Беженцы больше не приходили в деревню. Их судьба была очевидна. Все знали о многотысячных толпах невольников, идущих нестройными рядами, туда куда укажут их пленители. Словно овцы за пастухом.
- Это акынджи. – Сказал Фридрих ветерану, глядя на едущих мимо деревни сарацинских всадников.
- Те самые знаменитые разбойники? – Переспросил Карл. Он уже как-то сталкивался с ними на юге. Тогда целые провинции обезлюдевали за неделю. Разбойники султана уводили вообще всех, даже малых детей. Никто не мог сравниться с ними в грабежах и людоловстве.
- Ага, эти даже пострашнее степняков будут. И их здесь сотни. Бродят по округе. Ищут чем поживиться. Нет на свете более профессиональных грабителей чем они.
- Да, я знаю. – Согласился Карл.
Акынджи может и не были страшнее степняков в бою, но наглее уж точно. На третий день они дважды пытались наехать на его людей на заброшенных выпасах у деревни. И оба раза разворачивались без результата, когда парочка лошадей ломала ноги в траншеях. Хитро замаскированных в летней траве.
Одного из всадников взяли в плен. Франсуа постарался, не дал солдатам прикончить его, как всех предыдущих.
Солдаты не хотели брать пленных, справедливо считая эту войну на редкость «плохой». Никто с этим не спорил, но офицерам приходилось вмешиваться, чтобы было кого допрашивать.
Среди вояк нашёлся умелец, немного понимающий сарацинские языки. Но этот акынджи был из таких далёких земель, что солдат понимал едва каждое десятое слово, и то по смыслу. Да и ничего кроме ругательств и проклятий этот восточный разбойник не произносил, даже когда его спину стали поджаривать раскалённым прутом.
Его повесили на большом дубе недалеко от деревни. Ведь по давней традиции разбойников вешают. К удивлению солдат, его собратья не собирались снимать его тело и хоронить. Хотя по их традиции покойников следует предать земле до захода солнца.
И это было мудро с их стороны, ведь прямо под деревом были оборудованы весьма хитрые ловушки в количестве трёх штук. Неглубокая яма, два бруска, старые ржавые гвозди, каждый кто воевал на юге знает как это делается. В такой ловушке ужасная боль и потеря ноги гарантированы. А там ещё и заражение крови можно схлопотать и тогда точно смерть.
На следующий день сарацины прискакали под то самое дерево и бросили там отрубленную голову. Она принадлежала тому самому посыльному, что передал Карлу приказ о выдвижении в эту злосчастную деревню.
Ещё совсем молодой парень стал жертвой сарацин. Наверное, он и сам не ожидал, что противник сумеет зайти так далеко и так быстро. Возможно, он мчался к Холькё с новым приказом, по дорогам, которые считал безопасными, и был перехвачен. Этого уже не узнать. Голову похоронили. Должна же у человека быть могила, даже если от тела есть только голова.
Тем временем через реку перелетела стрела и упала на деревенскую дорогу. Редко кто из живых людей мог пустить стрелу из лука на такое расстояние, но сарацины смогли. К стреле было примотано послание, написанное довольно каллиграфическим почерком и на понятном Карлу языке.
И было в письме много высокомерия и снисхождения. Карлу предлагали по-хорошему «уйти с пути правоверных» и «не оскорблять их взор своей ничтожностью». Взамен ему обещали сохранение всего имущества и безопасность на дорогах.
- Ага, эти акынджи нас совсем не тронут. Как же. – Буркнул он себе под нос, читая это гадкое послание.
Каждый здесь знал цену сарацинским обещаниям. Они уже не раз брали города обманом. Обещали жителям жизнь и защиту имущества, а сами позже подвергали их разорению, нарушая тем самым своё слово.
Конечно, потом султан мог для вида казнить кого-то из виновных и сказать, что это было без его ведома, да ещё и пленных отпустить из рабства. Широкий жест, но бесполезный. Репутацию слишком легко потерять. Так что веры их обещаниям Карл не имел никакой, как и никто здесь.
- Что скажешь? – Спросил Фриц.
- Собирай всех, мы уходим…
- Шутить изволишь? Я тебя уже пятнадцать лет знаю, впервые ты предлагаешь отступать без боя. Не для того мы тут три дня окапывались.
- Тогда не задавай глупых вопросов. Могли бы смять нас, давно бы это сделали. Им нужно где-то переправить обоз. Для этого любой каменный мост это архиценность. Деревянные уже давно сгорели или просто не выдержали такой нагрузки, как проходящая по ним армия. Помнишь, как тогда на юге под нами рухнул мост? Давно это было…
- Помню, я тогда плавал плохо, на дно бы пошёл если б не ты. Эх, лихое было время. – Предался Фриц небольшой ностальгии. - Значит они ждут основные силы? – Спросил Фриц.
- Да, пока мы видели только кавалерию. Да и разведчики видели только авангард армии. Думаю, скоро подтянется пехота и лёгкие пушки. Вот этими силами они и попробуют нас сковырнуть. До того момента будут только на зуб пробовать. Если почуют слабину могут и напасть всерьёз, но только если решат, что сдюжат.
- Удвоить дозоры?
- А где людей возьмёшь? Из них и так половина где-то стоит и что-то охраняет. Лучше дай запасные аркебузы мужикам и обозным. Выбери самых здоровых и научи их стрелять хотя бы минимально.
- Пфф. – Фриц в эту затею не поверил. – Может тогда просто выбросим порох в реку?
- А помнишь, как монахи отбивались от лютеран? Думаешь у них опыта было поболее?
- То монахи, они люд учёный. Ах, ладно, сделаю как скажешь. Может что и выйдет с этой затеи, не знаю.
Закончив с земляными работами два десятка беженцев и обозных поздоровее получили аркебузы и стали упражняться в стрельбе. Карл, конечно, знал, что дураков и криворуких на этой земле на два столетия припасено, но не знал, что всё настолько плохо.
Вчерашние крестьяне путались даже в таких простых вещах как фитиль и курок. А пороховое зелье считали разновидностью волшбы. Целиться при выстреле они совсем не желали, зажмуривая глаза от вспышки. Оттого пули и летели абы куда.
Пришлось поставить над ними пару солдат с палками. Тех, кто зажмуривался при выстреле били по горбу без всякой пощады. Тех, кто сыпал слишком много пороха на полку или в ствол били по рукам.
К концу дня добились того, что базовые ружейные приёмы были усвоены, а крестьяне научились попадать в толстый дуб с пятидесяти шагов. По крайней мере большая часть, некоторые и с двадцати промахивались, другие иногда забывали зарядить пулю.
- Господское то дело война, а не мужицкое. – Говорили они. Сами недовольные тем, что им дали оружие.
- Ваши слова, да повстанцам в уши. – Сказал Карл, пришедший проверять эти «экзерциции». – Все центральные провинции бунтом охвачены. Мужики взялись за оружие, да пришибли всех, до кого смогли дотянуться.
- То ослушники и еретики, ваша светлость. – Говорили крестьяне в ответ. – Мы не из таких, мы законы и истинную веру чтим. Вот вам крест.
- Да верю я вам.
***
Вскоре сарацины в первый раз отважились попробовать деревню на зуб. Действовали грамотно. Напали на самом рассвете, когда увидеть противника уже можно, а он тебя ещё толком не видит, потому что не продрал глаза после сна.
Пусть караульные не спали, но пока из деревни подтянутся подкрепления пройдёт драгоценное время.
Карл проснулся от того, что на мосту стреляла пушка. Он не знал, что выстрелом она срезала четверых врагов на той стороне реки. А сразу после этого спешившиеся акынджи бросились в атаку через мост.
Одновременно десятки стрел полетели с той стороны, падая в деревне. Там, где должны были концентрироваться защитники. Несколько человек были ранены, потому что бегали по улицам без доспехов и толком не одевшись.
Сарацины быстро преодолели мост и полезли на перекрывшие путь повозки, чтобы скрестить с защитниками клинки.
Пожалуй, будь на месте этих солдат какие новобранцы или мужичьё вооружённое они давно бы разбежались. Но сарацины напали не на тех. Им противостояли бывалые воины, так что чужаки умывались кровью за каждое мгновение, что проводили в бою.
Их обстреливали из аркебуз, кололи и рубили алебардами и мечами. Вскоре на мосту уже лежала дюжина мёртвых и раненых акынджи. Отпор оказался слишком сильным. Сарацины не выдержали и побежали назад. Вслед им полетели ещё пули и много проклятий. И того, и другого у солдат был приличный запас.
Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Сарацины уже скрылись среди деревьев, когда Карл подоспел к месту боя. Поучаствовать ему была не судьба.
- Ах, жаль пушку не зарядили. Так бы всыпали им на прощание. – Говорил какой-то солдат.
- А ты вон по тем вдарь. – Сказал Карл и показал на воинов в блестящих дорогих бронях на той стороне реки. Они сидели верхом и молча наблюдали за событиями на мосту.
- Точно, вот же они гады! Жаль, что большой картечи нет, но мы и камнями достанем.
Не достали. Стоило пушке повернуться в их сторону как они скрылись среди деревьев. Солдаты кричали им что-то оскорбительное вслед, а Карл уже шёл проверять посты.
Акынджи нападали со всех сторон. Наезжали верхом. Их были сотни и потому они пытались пробиться везде. Даже небольшая пробившаяся группа могла натворить дел. В особенности столкнись она с обозными или беженцами где-то на улицах деревни.
Где-то чужаки упёрлись в укрепления, где-то поломали ноги в траншеях, где-то их вообще приняли на пики. Доказательство тому убитые лошади и торчащие в них сломанные древка. В результате этих атак десять вражеских всадников погибли и ещё вдвое больше стали пешими, но сумели уйти на своих двоих.
Приятно, но мало. Капля в море в сравнении с теми сотнями что разоряют окрестности.
В деревне сгорели несколько домов. Из-за безалаберности людей разумеется. Сарацины были тут ни при чём. В утренней суматохе на пожары никто даже не обратил внимания, а потом тушить их было поздно.
За это несколько обозных получили по шее. Ведь именно они должны были тушить пожары пока солдаты сражаются. Карл обещал в следующий раз выгнать их из деревни на потеху врагу. Угрозе мужики вняли и поклялись, что такой оплошности не повторят.
Глава 5
- Карл что ты там ищешь? – Обратился к старому другу Фриц.
- То, что найду. – Буркнул вояка в ответ.
Не совсем обычная картина, когда сеньор и кавалер рыскает в норе под домом. Словно пытается что-то нащупать там рукой.
«Что он ищет», думал Фриц. Да и что там вообще осталось? До него уже поработали умельцы. Они всё здесь обыскали и даже перекопали некоторые места в поисках ухоронок. И даже нашли пару кладов серебра.
- Поймал. – Карл всё-таки дотянулся до некоего загадочного объекта и вытянул из-под дома… щенка.
- Ты искал собаку? А я думал там серебро. – Изумился Фриц. – Я же предлагал тебе купить хороших борзых. Зачем тебе дворовая?
- Мне борзые без надобности. – Сказал Карл.
На руках ветеран держал ещё совсем маленького и сильно отощавшего щенка очевидно дворовой породы.
- А помнишь для охраны овец мы купили пастушьих собак? – Не унимался Фриц. - Огромных и умных, а ещё добрых, они даже с придурковатыми детьми ладят. И волков если надо спроваживают. Хочешь я тебе парочку отдам?
- Зачем? Нужник сторожить?
- Вот что, сверни этому уродцу шею. С ними так мужики и поступают, потому что кормить нечем. Хочешь нормальную собаку я тебе десять породистых щенков притащу. А этот какой-то совсем хилый. И вообще не пристало кавалеру такого беспородного дворнягу держать. Не по статусу. Даже я таких не держу, а я не сеньор, понимаешь?
- Я тебе сейчас шею сверну. И вообще собак убивать ты ловок. Помнишь, как ты по молодости щенят топил? Как у тебя рука тогда поднялась? – Спросил Карл.
- Меня девка попросила. Дочь мельника. Дамам отказывать не положено. – Оправдывался Фриц. – Да и когда это было? Нашёл что вспоминать! Я же о твоём благе забочусь.
- Вот что Фриц. Этого щенка мы оставим. И заботить о нём будешь ты. Потому что мне некогда, а ты и так слишком много времени тратишь на блуд.
- Что? – Опешил Фриц. Щенок мгновенно оказался у него на руках. Точнее на одной единственной.
- Молоком его напои. И спать уложи. – Продолжал Карл, не замечая возражений друга.
- Да у меня и так дел полон рот. Мне что разорваться?
- А ты одной рукой дела делай, а другой за щенком ухаживай.
- Ой, очень смешно. – Обиделся Фриц. Не любил он таких шуток.
- Обхохочешься. Я серьёзно.
- Ладно. – Согласился Фриц. – Но если сдохнет с меня не спрашивай. Вон он какой облезлый и больной.
- Ты теперь человек учёный, даже читать нормально выучился. Почитал бы лучше книги о том, как за скотиной ухаживать, а не всякую колдунскую ересь. Авось и твои куры остались бы живы, а не передохли бы непонятно почему.
Прошлой весной неизвестная болезнь убила всю домашнюю птицу в некоторых дворах деревни. Больше всего пострадало хозяйство однорукого Фрица, ведь кур он держал очень даже много и летом нанимал соседских мальчишек чтобы за ними присматривать.
- Обязательно почитаю. Как будут деньги на эти самые книги.
- То есть на «нечистые силы грешной земли» деньги нашлись, а на полезные книги нет?
- Вот вернёмся из похода богатыми как герцоги, тогда и будут деньги на всё. На книги самые разные и даже на нормальных собак тебе. Тех, которые тебе по статусу и по богатству.
- Нам бы из этого похода просто живыми вернуться. Про богатства я не говорю. Вон как погано дела идут.
- Это почему же? – Удивился Фриц. Он уже как-то привык что война приносит прибыток. Ведь последние их кампании были удачными и не только озолотили их обоих, но и принесли Карлу рыцарское достоинство, что есть большая редкость. О временах, когда они оба едва сводили концы с концами он уже благополучно позабыл. Плохое ведь забывается быстро и к хорошей жизни легко привыкнуть.
- А то, что армия собиралась впопыхах и наверняка там под Брюкенфуртом не хватает буквально всего.
- Ну и что? Реку перейдут и может найдут чего.
- Думаешь после акынджи там что-то осталось? А ты знаешь какие там земли, по ту сторону реки?
- Земли как земли, что с ними не так? Тепло здесь, даже лучше, чем у нас в Валенберге. – Сказал Фриц.
- Болота и леса. Да ещё горы и скалы разные. Совершенная дикость почти везде. Климат хороший, а пахотной земли мало. И вся она вдоль редких дорог лежит. Самые тучные земли мы уже прошли. Что думаешь я не выяснял ничего, когда мы сюда ехали? Местные за монету мне всё рассказали. Эх, нужно было справить обоз побольше, хоть в долги залезть. Жаль, что денег не хватило.
- Значит сарацины там всё обнесли? И нам ничего не останется?
- Всё немногое что там было уже прибрали, да. Войско пойдёт туда без хорошего запаса провианта и пополнить его будет негде. А там ещё и бездорожье и занятые врагом города и крепости, куча кавалерии и полное отсутствие мест для манёвра. Что, Фриц, пахнет эта кампания деньгами?
- Пахнет катастрофой! А если мы их разобьём в большой сражении? – Спросил Фриц с робкой надеждой. Впрочем, он был бывалым воякой и понимал, что чудес не бывает.
- Не смеши. Разгромить султана такими силами? Ты видел этих оборванцев на дорогах? Да они и мужицкий бунт не подавят.
- Надеюсь солдаты нас не слышат. А то захотят отступления. – Сказал Фриц оборачиваясь. Но никого рядом не было, а говорили они не громко.
- Да и какое большое сражение? Думаешь они там не соображают? Зачем им это? Будут тянуть кота за хвост, ожидая пока мы оголодаем и устанем от марша. Будут изматывать нас защищая крепости и города. Будут тревожить атаками и вылазками. А потом мы и сами разойдёмся. Солдаты после голода и поражений побегут сотнями, тысячами. В особенности эти, набранные со всех концов страны.
- И что нам делать? – Спросил Фриц.
- То же что и всегда. Думать головой и беречь себя.
- Хорошо. – Кивнул он мрачно, отвык уже от того, что война может быть такой невыгодной. Сразу вспомнил худшие деньки что были у них много лет назад на юге.
- Иди давай. Дела не ждут. И щенка покорми, ты за него отвечаешь.
- Да понял я. Назову его Хундом. Обычное имя для обычной дворняги. – Буркнул Фриц и ушёл совершенно расстроенный.
Да, перспективы этой кампании выглядели плачевными. Даже более сильная армия могла совершенно ничего не добиться на таком театре. А армия бывшая под рукой у ландграфа была совершенно ни к чему не пригодна.
На его месте Карл бы тоже тянул кота за хвост. Вытряс бы из имперской казны побольше монет и поднакопил припасов. А там бы ограничился коротким наступлением, парой боёв и организованным отходом обратно за реку, со словами «всё что мог я сделал», ведь это было действительно так.
Но в столице думали иначе. Они смотрели на цифры и более ничего знать не желали. Деньги в дело были вложены приличные, количественно силы были недурны. Тридцать тысяч пехоты и десять тысяч кавалерии должны были собраться на трёх пунктах сбора и соединиться на реке Секеше. При них имелось десять тяжёлых пушек и пять десятков орудий поменьше.
Внушительная сила, стоившая огромных денег. На бумаге вполне способная одолеть шестьдесят тысяч сарацин, многие из которых пехота или лёгкая разбойная кавалерия. Потому в столице требовали результата. И каждые два дня слали гонцов с требованием поскорее выступать и дать сарацинам решительный бой. Мнением людей на местах они не интересовались, ведь тот, кто всё оплачивает в праве требовать исполнения своих условий.
Дитрих фон Валенберг старался затянуть выход армии в поход на как можно больший срок. Его интенданты скупали всё наличествующее продовольствие и свозили его на большие склады.
Но к его беде множество беженцев шло на север. Они тоже должны были что-то есть. Люди, чувствующие запах большой войны тоже старались подкопить запасы и продавали меньше зерна. Все прекрасно понимали, что это противостояние затянется на много лет. Да и крестьянское восстание в центральных провинциях наложило свой отпечаток.
Потому зерно только дорожало и дорожало, а потом и вовсе стало пропадать с рынка. Что хуже всего в дело вмешались спекулянты, куда более богатые чем ландграф с его походной казной. Они скупили всё до чего смогли дотянуться, чтобы продать это попозже втридорога. Такую карту военным было нечем бить.
Таким образом свободного зерна на всём юге страны просто не осталось. И ничего с этим нельзя было поделать. Накопить хороший запас было просто невозможно. Это делало ожидание бессмысленным. Потому ландграф решил попытать удачу и повелел войскам готовиться к выступлению. Не надеясь, впрочем, ни на какие серьёзные успехи.
Дитрих фон Валенберг сидел в своём походном шатре ожидая вестей. Последние часто запаздывали или вовсе не приходили. Слишком часто вестовые не доезжали до места назначения. Слишком дерзки были манёвры противника, слишком много врагов рыскало на дорогах в каком-то жалком дне пути от лагеря. Наконец адъютант вошёл в шатёр с бумажным письмом.
- Что там у тебя? Давай быстрее. – Сказал Ландграф.
- Сеньор, новости неутешительные…
- Читай уже.
- Слушаюсь. Четыре деревянных моста через реку Секешу сгорели…
- Чёртовы сарацины! Чтоб их! – Выругался ландграф.
- Из каменных противник захватил два и сейчас использует их для переброски войск и обозов на эту сторону реки. Отряды, охранявшие их снялись с мест и были замечены на восточных дорогах. Разведчики докладывают, что судя по виду, они толком и не сражались с неприятелем.
- Трусливые подонки.
- Велите послать погоню?
- Пёс с ними. Не до них сейчас.
- Ещё один мост у деревни Халине надёжно удерживается, но лишь потому, что находится слишком высоко по течению, и враг туда просто не добрался.
- Они и не пойдут туда. Делать такой большой крюк не станут. Он и нам без надобности. Гарнизон там только для вида.
- Так точно сеньор. Что касается моста у деревни Холькё то ситуация непонятна.
- Что там непонятного? Вражеские обозы и пехота на дорогах есть?
- Не замечено. Впрочем, осмелюсь напомнить, что те земли кишат вражеской лёгкой кавалерией. Это вызывает большие проблемы с разведкой и доставкой приказов.
- Думаю этот сукин сын Карл Миллер удержит мост. – Заявил ландграф.
- Вы думаете?
- Я уверен. Он из такой породы… упрямой. Не подведёт.
- Значит будем выдвигаться к Холькё?
- Да. – Кивнул маршал. – Пехота и обоз выдвигаются туда. Кавалерия пусть очистит дороги и деревни от разбойных банд, и заблокирует два захваченных противником моста. Передай мой приказ полковникам.
- Слушаюсь.
***
Сарацины били в большие барабаны. И этот грохот был прекрасно слышен даже на окраинах деревни Холькё. Звук этот был подобен грому и никого не оставлял равнодушным.
- Идут твари! К оружию! – Кричали солдаты в деревне. Не было нужды объявлять тревогу, все и так всё слышали. Улицы уже кишели солдатами, последние поспешно вооружались и шли на свои позиции.
Вокруг деревни из лесов вышли сотни всадников акынджи. С копьями и щитами в руках они пришпорили коней чтобы поскорее сойтись в бою с проклятыми неверными.
К мосту подходила сарацинская пехота. Не совсем ровными рядами маршировали воины в разноцветных одеждах и необычных головных уборах с кучей перьев. В руках у них были заряженные аркебузы с горящими фитилями.
Жерла пяти лёгких пушек уже смотрели на мост, где солдаты Карла заняли оборону.
Пушки дали залп каменными ядрами. Сотни стрел взлетели в воздух, послышались залпы аркебуз. Заржали кони, закричали люди. Всё смешалось в какофонии войны.
Битва за деревню Холькё началась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
