Катехон

Глава 1. ОТКАТ (автор Антон Мокин)

Пословица предписывает встречать человека по одёжке, а провожать по уму. Следуя этой логике, первое впечатление о компании должен создавать офис, а последнее – баланс. Кирилл Прыткий решил не пренебрегать народной мудростью. И если сунуть нос в белую и черную бухгалтерию будущего работодателя еще только предстояло, то бизнес-центр «Катехон» уже создавал впечатление. Мощное, даже подавляющее! И не только в плане архитектуры.

Профессиональный глаз дизайнера, лишь мельком скользнув по громаде «Катехона», непременно закровоточит, а от соприкосновения с интерьером – лопнет. К счастью, Кирилл не был дизайнером. Поэтому видел в огромном комплексе в первую очередь ошеломляющие деньги. Многократно отмытые, но все равно грязные, пиленные и откатанные по множеству карманов. И дело не только в масштабах, действительно весьма внушительных. И даже не во внутренней отделке в стиле ставрапольско-гаишного барокко, кричащей повсеместной позолотой. Хотя это тоже маркер.

Больше всего в глаза бросалась пустота. Посетители не толпились у стоек ресепшен, просторный лифтовой холл безлюден. Очевидно: арендаторы не расталкивали друг друга локтями в борьбе за желанные площади. По нынешним временам неудивительно, рынок на спаде. Но именно сейчас кто-то – а точнее никому ранее неизвестная Группа Компаний «ТЕТРА» – находит средства и вкладывает их в колоссальный, и наверняка обреченный на убыток проект. И это говорит о многом. Особенно человеку с двадцатилетним опытом закупок в госкомпаниях. Рыбак рыбака, как говорит другая народная мудрость. Прошлые дела, в которых участвовал Кирил, пускай и не на первых ролях, были вполне себе "в особо крупных". Но даже они казались ловлей корюшки по сравнению с матерыми китобоями из "ТЕТРЫ".

От сопровождавшего прибытие лифта звукового сигнала Кирилл вздрогнул. Наверное, кому-то из авторов проекта показалось чертовски креативным заменить типичный короткий «пиу-бип» классической музыкой. Может так бы оно и было, но не «Пятой симфонией» же! Хотя на размышления о природе вложенных в «Катехон» капиталов подобный «саундтрэк» лёг идеально. Кириллу даже на секунду захотелось плюнуть на новую работу и развернуться, но слишком хорош полученный оффер, и слишком настоятельной была просьба его принять со стороны старых знакомых. Знакомых, которых в жизни лучше не встречать, а если не повезло встретить – ни за что им не отказывать.

Сделав глубокий вдох, Кирилл шагнул в кабину лифта. Просторную и отделанную, в отличие от холла, сдержано: ни следа вездесущего золота. Холодный свет, серебристый металл, зеркала в отделанный чёрным мрамором пол. Лифт оказался чертовски скоростным. Кирилл только и успел, что огладить и так идеально лежащую бороду, да поправить запонки – а двери уже открылись на восьмидесятом этаже. Вновь под тревожный аккомпанемент Бетховена.

- Доброе утро! Я получил оффер и приглашение на двенадцать. Поможете трудоустроится? Прыткий Кирилл Сергеевич. Ваш новый заместитель руководителя тендерного департамента!

Обычно девочки на ресепшен – народ очень милый и приветливый. Да и Кирилл умел и любил нравиться женщинам. Однако брюнетка за стойкой на дружелюбное приветствие отреагировала холодно.

"Точно её трахает минимум зам директора." – подумал Прыткий.

Впрочем, вполне вероятно он был прав – девчонка и правда выглядела очень даже…статусной. Тонкие черты лица подчёркнуты стрижкой каре явно из дорогого салона, губы если чем и подкачаны, то неявно и в самую меру, очень чистая кожа и практически незаметный макияж – ухоженность, требующая вложений. Но без перебора, умеренно. А вот золотистая блузка, напротив, придавала образу вульгарности. Едва она так оделась по собственному вкусу, но у кого-то из владельцев комплекса явно фетиш на золото.

Однако мысли о личной жизни девочки Кирилл отбросил, стоило ей поднять глаза. Такой взгляд он уже видел. И отнюдь не у секретарей. А когда ещё на заре построенной на папенькиных связях карьеры, попал в разработку главного управления по борьбе с коррупцией МВД.

- Здравствуйте, Кирилл. HR ждет вас в третьей малой переговорной. Первая дверь от стойки налево. И… добро пожаловать в Группу компаний «ТЕТРА».

Сказано это было безразличным, почти искусственным голосом. Но вот последняя фраза прозвучала так же, как «добро пожаловать в органы» из уст тогда еще просто майора Свирина – с едва уловимой издёвкой. Семнадцать лет прошло, а его голос всё ещё звучит в памяти.

"Эх, Свирин… Что же ты в четырнадцатом не сел или из окна не выпал? И не забыл ведь."

HR оказалась приветливее секретарши. Теплая улыбка, протянутая рука и не менее красивая внешность. Кирилл всю эту феминистически эмансипированную дичь не понимал: рукопожатия – только для мужиков. Но мимикрировать он умел, и на протянутую руку всё же ответил. Не лезь в чужой монастырь со своим уставом, если не пьёшь кагор с митрополитом. Кадровичка же, чьё имя тут же вылетело из головы, уже начала тараторить приветственную речь.

- … трудовой договор в двух экземплярах, один – ваш. Зарплатная карта, и,– С глухим хлопком на стол плюхнулась увесистая сброшюрованная книга. – Обязательно изучите «Корпоративное руководство». Здесь вся необходимая информация о внутренней структуре группы, телефоны, мэйлы, регламенты.

Кирилл быстро, но внимательно пробежался по тексту договора. Бывшей жене с дочерью повезло: семизначная сумма оффера оказалась «белой». Это несколько не вписывалось в составленное о «ТЕТРЕ» представление, хотя в госкомпаниях тоже налоги-то платят. Книга Корпоративного руководства же, напротив, была ерундой вполне ожидаемой, хотя и подозрительно объёмной. Такие буклеты любят в компаниях сектора "рога-и-копыта", мимикрирующих под серьезный бизнес в западном стиле. Кирилл лениво пролистал брошюру до раздела с тендерным департаментом и…

- Когда вы успели? – голос предательски осип.

- Вы же получили оффер ещё две недели назад, и откликнулись в тот же день!

В голосе HR-чувствовалась неподдельная обида. Можно подумать, что любой работодатель при приемке руководителей среднего звена тут же вставляет данные новичка в корпоративные буклеты. Однако именно это в «ТЕТРЕ» и сделали. Причем в брошюре было даже фото!

- Если вы считаете фото неудачным, то после испытательного срока его можно заменить.

Девушка то ли решила поддеть, то ли искренне отнесла реакцию Кирилла на качество фотографии. Естественно, ошарашило его иное. То, что оффер пришёл на электронку просто так, а не в ответ на резюме и без собеседований – странно, но объяснимо. Все же Кирилл Прыткий давно уже был не «молодым перспективным специалистом» – человека его уровня вполне могли «хантить» целенаправленно. Да и узнать, что с текущего места он уже готов валить, тоже было несложно. Молочные реки бюджетных закупок нынче меняют русла, а зарплата у Кирилла была не такая большая, чтобы жить на неё красиво и платить алименты. Но вот фото! Его в соцсетях и прочих открытых источниках быть не могло. Сделано фотографом совсем недавно, как раз с прицелом на резюме.

Выходит, новый работодатель покопался как минимум в почте. Впрочем, не только он. После письма из «ТЕТРЫ» Прыткому позвонили. И знакомый добрый голос напомнил о Родине, которая сама-то ничего не забывает. Весьма доходчиво напомнил. А ведь Кирилл действительно думал, что соскочил, переметнувшись и дав в тринадцатом показания на офицеров в сером для офицеров в чёрном.

- Не стоит. Фото отличное. Я всегда хорошо получаюсь! Договор подписал, что дальше? – Кирилл вернул в голос профессиональный шарм. Мысли в голове вертелись неприятные, но выдавать их больше не стоило.

- А дальше работать! Перед компанией стоят очень амбициозные задачи! Иван, ваш руководитель, говорил, что работы будет много, и все на вас очень надеются!

Голос у девушки при этом был одухотворенный до состояния экстаза, что сложно было понять: то ли она так флиртует, то ли и правда страдает корпоративной шизой. Кирилл не раз видел, как подобные заскоки культивируются в казалось бы вполне адекватных людях.

- Вам нужно будет подняться этажом выше, в кабинет номер «6850». Рабочее место уже ждет! А теперь моя любимая часть…Ваш ПРОПУСК!

Похоже, действительно не флирт, а шиза: девушка со странной дрожью в руках разорвала плотный коричневый конверт и протянула Прыткому пластиковую карточку. На лице её читался почти религиозный экстаз, словно она вручает святую реликвию. Кирилл рассмотрел пропуск. Обычная магнитная карта, уже с фото, именем и должностью. Только несколько толще и дизайн немного странный: три золотые поперечные полосы на оборотной стороне.

- У вас три! Поздравляю! Это хороший результат! Хотите я вам на прожилках погадаю? Нужно повернуть пропуск под углом и...

- Обязательно, но чуть позднее. Думаю, руководство не хочет, чтобы я опаздывал в свой первый день. - отбрехался Кирилл и вышел из переговорной.

"И шиза, и флирт. Комбо так себе, но на один раз почему бы и нет?" - решил Прыткий, отправляясь на поиски кабинета "6850".

Смысл корпоративной фишки с полосками яснее не стал, но очевидно, что это была какая-то статусная штука. Может элемент тимбилдинговых или мотивационных игр? Кадровичка же знала, что принимает человека на руководящую должность, но восторженно отреагировала именно на дизайн пропуска. Кирилл мысленно отметил поискать про полоски в «Корпоративном руководстве», когда выдастся время.

Найти нужный кабинет оказалось сложнее ожидаемого. Коридоры петляли совершенно хаотично. Точно также, без какой-то явной логики, нумеровались кабинеты. Обычно первые цифры в номере должны означать этаж. Но не в «Катехоне»: на соседних дверях висели совершенно произвольные числа – «2450», «38759», «23000»…

На нужную дверь Кирилл наткнулся случайно. Его едва не снес пробегавший по коридору парнишка с полной конвертов и папок тележкой. Очевидно курьер. И мудак, естественно: ни «пропустите», ни «извините». Видок у парня был, точно за ним гнался военком. Кирилл в последний момент успел отскочить в боковой коридор и увидел на первой же двери заветные «6850».

Просторный оупен-спейс был рассчитан человек на сорок, но народу в нем трудилось намного меньше. Если быть точным, трудился только бледный доходяга-очкарик за погребённым под папками «Корона» столом у самой двери. Остальной дружный коллектив человек так в десять столпился возле куллера, что-то живо обсуждая.

Мысленно пообещав в ближайшее время пришпорить этих раздолбаев, Кирилл располагающе улыбнулся:

- Здравствуйте, коллеги! Мне бы руководителя увидеть.

- Занят пока. Через полчаса разгребется и выйдет. – Толстенный мужчина в розовой рубашке-поло кивнул в сторону кабинетика-аквариума, отделенного перегородками от общего пространства.

«Вот, тебя, говнюк, я первым трахну! – подумал Кирилл. – Отсутствие манер еще простительно, но выпирающий волосатый пупок нет!» К тому же и морда у толстяка была исключительно противная – вся в рыжих клочках то ли куцей бороденки, то ли отросшей щетины.

Из «аквариума» начальства доносились странные звуки, отдаленно напоминающие свистящий храп.

- А вы новенький? Может кофе? – Выглядевшая на «хорошо за сорок» тётка в чёрном платье оказалась участливее своего толстомордого коллеги. – Меня Майя зовут.

- Кирилл, ваш новый зам. Как, много тендеров сейчас в работе? Гляжу, работа не особо отвлекает.

Никакого ожидаемого эффекта. Скорее удивление.

- Тендеров? –Переспросил толстяк.

- Ну да, тендеров. Закупки, конкурсы, аукционы. Слыхал?!

- Может Тощий занимался… Эй, Тощий! Ты над чем сидишь? Тендеры делаешь?

Дохлый очкарик поднял замученный взгляд и устало пробормотал:

- Я и так готовлю ЧГХ к РБСН, СТРВ с «Лиммеком» и дорожную карту по Удмуртии. Тендеры я уже не вытяну…

- Да ну тебя, зубрила! Нет тендеров, бро. Да и нахрен они здесь – целый департамент на восемьдесят втором этой фигней занимается.

Вместо неловкой паузы в воздухе повис скрипящий сквозь зубы мат Кирилла. Толстомордый же довольно ухмыльнулся и продолжил.

- Их уж месяц как переселили. Ты к лифту вернись, этаж вверх, от ресепшн направо, вторая дверь по коридору. Рано тебе в наши замы! Полосатость не та. С улицы не возьмут. Бывай!

Чувствовал себя Кирилл – точно в грязь мордой ткнули. Толстый хрен мало того, что над ним посмеялся, так еще, судя по всему, находился в привилегированном положении. Видать друг или родственник кого-то большого. И опять речь про полоски, или это у него фигура речи?

Из покинутого оупен-спейса раздавался мерзкий хохот. Захотелось прислушаться, что так развеселило этих…коллег. Но резко зазвонил телефон: вызывал «Иван Самойлов».

Никакого Ивана Самойлова Кирилл не знал и уж точно не записывал этот номер. В голове мелькнула страничка из «Корпоративного руководства» – это же новый начальник!

«Твою мать, как?!»

- Слушаю…

- Прыткий, ты где застрял? Тебе аналитику по оспариваемым результатам торгов сдать когда нужно было? Вчера. А сегодня у нас что? Сегодня! Вопрос: где?

- Иван, я что-то не понял. Я трудовой подписал час…

- Слыхал анекдот про красный гуталин? Так вот, мне по-фи-гу! Наберу еще.

Такой идиотской ситуации Кирилл не встречал за всю карьеру. А ведь государственные компании ими славятся не сильно меньше, чем армия. «Я начальник – ты дурак», возведенное в куб.

Сбитый с толку звонком, он перепутал двери и оказался в небольшой, но плотно забитой людьми переговорной. Собравшимся только что устроили форменный разнос от руководства. По крайней мере сидевший во главе стола мужчина в чёрном костюме-двойке озирал собрание с хорошо знакомым выражением отеческой укоризны на лице. Кирилл сам нередко напускал подобный вид, чтобы построить подчиненных и испытал неловкость перед коллегой за прерванный воспитательный момент. Только вот взгляды собравшихся устремлялись не к начальству, а были прикованы к столу. Кирилл отшатнулся, не поверив собственным глазам: на столе лежал мертвенно-бледный мужчина, а столешница вокруг была измазана красным!

Промямлив извинения, Кирилл спешно ретировался и захлопнул дверь. Обдумать увиденное он не успел – снова звонил Самойлов. Парадоксально, но сюрреалистичная сцена в переговорке не выбила из колеи, а наоборот. С раздражением Кирилл ответил на звонок.

- Ну и где…

- Иван, – зажав телефон плечом, Прыткий принялся листать «Корпоративное руководство». – Юристы ни черта нам не дали. Мы что, сами по их «кад арбитру» лазать должны? Это же есть в регламенте… В общем, предлагаю написать служебку на Генерального. Я как раз изучал...

- Ёлки, а ты хорош!

Голос Самойлова раздавался уже не из трубки, а из-за спины. Кирилл развернулся. Новый шеф был моложе его – хотя на фото в руководстве смотрелся старше. Одет в «кежуал» – джинсы, поло, кроссовки – но дорого. Лицо вроде и простое, но уж больно напоминало Чубайса в молодости.

- Тут в «ТЕТРЕ» у нас свои приколы. Считай, это проверкой на стрессоустойчивость. – Самойлов похлопал Прыткого по плечу и сунул руку для пожатия. – На самом деле на всякие формальные отчеты мне срать. Ну это к слову. А вот соображаешь ты неплохо. Тебя Жирный поди выше этажом послал? Он из департамента стратегического планирования и организации корпоративно-государственного сотрудничества. Но ты их запомни как – типичный «департамент друзей и родственников по имитации бурной деятельности».

- А в переговорке что за дичь была?

- Айтишники, наверное, дрейфуют…Они странные. Факт. Хотя тут у всех свои демоны. Пошли, покажу место и введу в курс дела.

Дел, судя по всему, было много. В отличие от «Департамента друзей и родственников» оупен-спейс тендерщиков был заполнен и гудел, как улей. Люди оживленно печатали, копировали, сканировали. Стук клавиш и стрекот принтеров если и перекрывался разговорами, то лишь про документы и сроки.

- Иван, Иван! – Молодой парень в клетчатом костюме-тройке подлетел к начальству с довольным видом. – По поставке чипов «Ростеху» нас отклонили!

- Федотов, красавчик! Перейдешь с ведущего спеца на главного. А сейчас… Коллеги! Коллеги, блин! Представляю вам нового зама. Он заменит покинувшего нас Семёна. Кирилл Сергеевич Прыткий. Опытный профессионал и руководитель. Начинал в Росимуществе, работал в крупных компаниях госсектора, в том числе в «РУССИНОВЕ».

Как следует познакомиться с коллективом не вышло: Самойлов почти сразу потащил Кирилла в кабинет – небольшой, зато отдельный, а не аквариум из перегородок. Жаль, без окна. К двери успели даже прибить золотистую табличку: «Кирилл Сергеевич Прыткий. Заместитель руководителя тендерного департамента». Компьютер, принтер, даже канцелярия – все готово к работе и настраивало на деловой лад.

- А мы и чипами занимаемся?

- Если надо. Здесь было не надо. – Самойлов сел на «гостевой» стул.

- Да ладно? То есть мы просто шли фиктивным конкурентом? Не мелковато?

- Кирилл, обижаешь. Понятно, что и такие вещи мы тоже делаем. В порядке дружеских услуг. Но тут же все красивее и жирнее. Конкурсная документация там такова, что и «Интел» не пройдет, даже если они там с ума посходят и решат релоцироваться в Россию. Сечешь?

- Мы слетаем по формальным основаниям и идем обжаловать?

- Естественно. Команда «ФАС!», и наши юристы идут в ФАС. Серьезные дяди, под которых лепили конкурс, сначала думают, что нас пошлют… а потом просто договариваются. Отступное, мировое. Или просто следующую историю сделают под нас…Почему не сразу под нас с такими завязками? Ты, наверное, раньше про «ТЕТРУ» не слышал. Я год назад тоже. Вот сейчас мы, так сказать, с разными игроками знакомимся. Знакомиться сразу хотят не все. Ты, кстати, как раз немного облегчишь процедуру некоторых знакомств. Впрочем, чистых историй хватает, и они весьма маржинальны.

Пазл начал складываться, хотя странно, что Самойлов стал выдавать всё с порога. На дурака он не походил, значит очень уверен в своей верхушке. Настолько уверен, что собирался лезть в дела людей весьма уважаемых, а следовательно, опасных.

- Корче, Кирилл Сергеевич... Ты тут обустраивайся в бывшем Сёмином кабинете. Захочешь столы двигать и в таком духе – набирай хозяйственников. Номера в «Руководстве». Его тоже полистай. Пароли от мыла и сервака – на стикере под монитором. Я тебе тут уже письмо послал. Погляди подборку, оцени: насколько грубо тендеры заточены под конкретных людей. Вечером зайду, и обсудим. Дали мяч – работай!

Начал Кирилл с почты. Архивы с конкурсной документацией сами по себе особо не впечатляли. В большинстве своем истории совершенно прозаичные. Директор захудалого ФГУПа рассчитывает попилить через карманную помойку маленький кусочек бюджета. Или богом забытый муниципалитет явно хочет, чтобы школьное питание поставлял местный комбинат, вероятно под мэра и завязанный. В одном конкурсе Кирилл признал работу бывшего сокурсника по Академии государственной службы, торчащего ныне в какой-то из управ Ленинградской области. В основном мелочь. Скучная по отдельности, но дающая интересную картинку.

Даже в небольшой подборке с почты усматривалась широта охвата. Что по географии, что по сферам: от школьного питания в Челябинской области, до строительства административного здания в Калининграде. На первый взгляд, могло показаться, что дела у «ТЕТРЫ» плохи и группа просто бросается на любую закупку. Но для этого фасад компании уж слишком шикарен. Скорее группа просто хотела залезть во все ниши. И, вероятно, имеет для этого целую кучу компаний разной степени фиктивности. «Катехон», возможно не так уж пуст, просто многие арендаторы –«призраки», существующие только на бумаге.

«Прямо тендерный импрессионизм. Моне-Мане… Вблизи – набор мазков, но с расстояния – картина.Залюбуешься!» – Кирилл и залюбовался. Рабочий день уже заканчивался, а он всё оценивал и прикидывал, не глядя на время.

Следующее письмо Самойлова прибавило пищи для размышлений:

Кирилл,

Первый мэйл – мелочь для вхождения в курс дела. Во вложении пара кейсов поинтереснее.

Доки по международке – FYI для понимания. Этим занимается Слава, первый зам. Познакомлю позже. Но ему может понадобится поддержка. Ты понял.

С уважением / Regards

Иван Самойлов / IvanSamoylov

Руководитель тендерного департамента ГК ТЕТРА

Head of the Tender Department of the TETRA Group

Просматривая файлы, Кирилл присвистнул –интересы «ТЕТРЫ» выходили даже за границы Евразийского союза, и это сейчас-то! А российские «кейсы поинтереснее» впечатляли как минимум не меньше, чем ростеховские чипы. Не удивительно, что компанией заинтересовались в МВД. Это уже не импрессионизм, тут замах минимум на Рафаэля!

А дальше одно из двух: либо все понты Самойлова окажутся пшиком, и скоро из группы компаний «ТЕТРА» превратиться в группу лиц по предварительному сговору на страницах многотомного дела, либо… А вот от второго варианта становилось еще тревожнее.

Могучая государственная машина может показаться монолитной лишь при взгляде со стороны. Но это монолитность банки, заполненной пауками. За прочным фасадом скрывается не прекращающаяся ни на миг борьба групп и организаций. Так было везде и всегда: сражающиеся на страницах романов Дюма мушкетеры короля и гвардейцы кардинала мало отличались от условных ФСО и Росгвардии… Кирилл нервно поёжился, вспоминая, как сам однажды оказался втянут в смертельную игру двух равно уважаемых ведомств. В тот раз команда в сером решительно проиграла, а история имеет свойство повторяться. Знать бы ещё, кто же играет за «ТЕТРУ». В России не так много фамилий и аббревиатур, которыми можно прикрыться, когда дело настолько переходит грань закона. Но если какая-то из них стоит за всем этим… Предстояло как-то оценить риски и сделать выбор.

Вариант, что связи «ТЕТРЫ» сильно преувеличены, Кирилл отбросил. Отгрохать такую махину, как «Катехон», без серьёзных ресурсов невозможно, а ещё больше затрат требуется, чтобы спокойно позволить ей простаивать полупустой. А значит, в любом случае торопиться отрабатывать задачу информатора для старых покровителей из органов пока неразумно. Но и глубоко погружаться в работу –тоже. Если верхушка «ТЕТРЫ» достаточно крута, чтобы не сесть в результате следствия, но не настолько, чтобы вообще не дать ему ходу –в расход пойдут руководители среднего звена и номинальные директора. Плавали, знаем.

Прикидывая варианты, Кирилл листал «Корпоративное руководство», стараясь увидеть в нем хоть смутный намёк на конечных владельцев группы. Естественно, тщетно. Зато в «Руководстве» попались совершенно странные и бессмысленные для такого документа разделы: точно наборщик решил пошутить в духе «клиент – дурак, читать не будет».

Страниц пять «Руководства» занимал раздел «Правила пользования лифтами», действительно напоминавший глупую шутку. Картинки, выполненные в духе советских производственных плакатов, с безумными сценами и лозунгами. На одной офисные работники стояли на коленях перед лифтом под лозунгом «Чти лифт возносящий!». На другой отрастившие клыки двери закрывались, поглощая испуганную девушку с подписью: «Не подносишь жертв, поднесут тебя!».

Рассматривая эту подборку офисных мемов, Кирилл случайно пнул под столом мусорную корзину. Пришлось наклониться, чтобы поднять. Как выяснилось, не зря: за прошлым замом убрать успели не все. В корзине осталась смятая бумага, избежавшая шредера, и пропуск. Бумажка оказалась копией служебной записки адресованной Самойлову. Очень странной: под оформленной по всем правилам бюрократии «шапкой» только одна строка: «Вижман С.Т. себя исчерпал». И сложная размашистая подпись без расшифровки.

Кирилл попытался расшифровать хотя бы начало фамилии из этой росписи, но узор, хоть и похожий на буквы, расплывался перед глазами, вызывая лёгкую тошноту. Поэтому Прыткий переключился на карточку.

Пропуск, такой же как у Кирилла, зачем-то продырявили в трёх местах, как раз там, где проходили золотые полосы. Отверстия были ровные и одинаковые по размеру, через них было видно сечение пропуска и блеск сложной начинки, вызывавшей неприятные ассоциации с устройствами прослушки, хорошо Прыткому известными по короткому периоду работы «на Родину». На фото был серьёзного вида мужчина в очках, чем-то смутно знакомый, подписанный как всё тот же Семён Вижман.

«Вижман! Точно! Сёма в бутылочку. Курсовой ловелас»

В универе они частью одной компании не были, но порой пересекались. Выпустился он на два года раньше, и потом видел его Кирилл разве что в группе университета в социальных сетях. Но пост был не про то, какой успешный из Вижмана вышел выпускник. Подпись гласила: «Помогите найти человека!» С тем же самым фото, что на пропуске. Кирилл не помнил, когда это запостили, но вроде, когда шёл его развод. То есть прошло не меньше года.

Но ведь вот она, бумага про того же Семёна, его пропуск... Ведь он уволился совсем недавно. Если верить Самойлову, конечно. Похоже, Сёма влез куда не нужно, и его ушли в самом прямом смысле. В таких обстоятельствах вопрос стоял скорее уже не в плоскости «что делать?», а «куда валить?». Хотя, что значит «куда?» – храни Господь бабушку Розу за нужный паспорт!

- Ну, как, разобрался? – Самойлов вошел, как и подобает начальству: не вовремя и без стука.

- Да, собственно, большинство историй нехитрые. Тут и без завязок в ФАСе решаемо. - ответил Кирилл, моментально натягивая свою профессиональную маску.

С ловкостью фокусника, Кирилл пощёлкал пальцами левой руки, указывая на экран и одновременно отвлекая внимание начальника, тем временем правой закрывая лежащий на столе пропуск. Не давая что-либо заподозрить, он пустился в рассуждения о просмотренных конкурсах. Самойлов заинтересованно спрашивал, вставлял ремарки, кивал. А потом встал и безразлично вытащил из-под ладони Кирилла пропуск Вижмана.

- Вечно за Сёмой мусор оставался. Надеюсь, ты будешь аккуратнее. Дело наше знаешь, оно порядок любит. На сегодня, думаю всё – и так уже десятый час. А в понедельник уже начнем работать по-настоящему.

Кирилл встал из-за стола, прихватив «Корпоративное руководство».

- Шутки у вас тут интересные…Раздел про лифты я оценил.

- Лифты?! - неожиданно громко сказал начальник. До этого казавшийся расслабленным и спокойным, он вдруг напрягся. Его глаза метнулись к книжке, которую держал Прыткий, а потом так же резко к новому работнику.

Мгновение спустя Самойлов был уже прежним, но от Кирилла не скрылось с каким усилием ему это далось.

- А, это была внутренняя шутка… Малым тиражом отпечатали, чтобы отметить покупку доли в лифтостроительном заводе. Можешь её в рамочку повесить где-нибудь в кабинете, считай часть истории.

- Но ничего важного, так побаловались и забыли? Не то чтобы собирался её хранить. Прочитал, да на шкаф положил. - уточнил Кирилл. Он понимал, что дразнит судьбу, но ему было нужно увидеть реакцию начальника.

- Конечно нет. Делай что хочешь.

Кирилл покивал, протянул руку Самойлову и было направился к выходу.

- Книжку-то оставь, чай не сопрут. – Иван руку отпускать не спешил, задержал в своей ладони.

- Дома полистаю. - плотоядно улыбнулся Кирилл.

Ещё пару секунд они оценивающе смотрели друг на друга, а потом начальник сдался:

- Ладно, счастливо! Постарайся добраться до дома. Рад знакомству!

В этот раз ждать лифт пришлось мучительно долго. Странно, судя по времени и пустому холлу почти все уже разъехались. Кирилл нервно переминался с ноги на ногу, думая, покинуть ли новую работу сразу и без уведомлений, или все же принести заявление в кадры – испытательный срок позволял обойтись без отработок. И что в таком случае сказать старым знакомым? Или надо всё же валить так, чтобы не успели опомниться?

Тёмная история с Вижманом пугала не на шутку. Но, как говаривал герой любимой в детстве книжки: «Страх убивает разум». Резкое исчезновение расценят вполне однозначно что в «ТЕТРЕ», что в МВД. И очень опрометчиво было бы считать, что и первые, и вторые не могут протянуть руки за границу. Выбираться нужно быстро, но деликатно, посоветовавшись кое с кем. В крайнем случае, можно попробовать вылететь по статье…Не уголовной, конечно. Надраться на рабочем месте, например. Тут из «ТЕТРЫ» сами попросят. Репутация пострадает, но на всякий случай стоит прихватить завтра бутылочку «Гленфиддика». Ментам же для размышлений можно скормить случай Вижмана. Пускай голову ломают. Жаль не удалось прихватить его пропуск. Но есть ещё и странное руководство. Самойлов опознал в нём что-то такое, чего у Кирилла быть не могло...

Наконец заиграла классическая музыка, и двери лифта распахнулись. На этот раз не Бетховен, что-то повеселее. Но Кирилл всё равно ощущал в мелодии что-то недоброе, хотя и не разбирался в музыке достаточно, чтобы узнать «Арию Царицы Ночи» ночи из оперы Моцарта. А пела Царица о мести, смерти и стенаниях.

Атмосфера в кабине была на удивление угрожающей. Свет казался слишком тусклым, а воздух спертым, словно тут только что покаталась целая толпа людей. Хромированные поверхности и зеркала казались мутными, забывшими заботу дорогого клининга. В такой обстановке отражение Кирилла утратило всю уверенность и нахальную осанку.

Если раньше лифт стремительно летел, то теперь едва полз, отсчитывая этажи как скупой старик. В какой-то момент он задрожал, остановился, двинулся было снова... И окончательно застрял на тридцатом этаже. Кирилл обыскал кабину взглядом, но сервисная панель была закрыта на причудливый замок, а на сенсоре отсутствовал даже звонок вызова диспетчера! Проверил телефон, но тот не видел сети.

Перспектива застрять в лифте на ночь совсем не радовала. Стукнув кулаком в стену, Кирилл стал листать «Корпоративное руководство». Конечно, раздел про лифты – якобы шутка, но там обязаны быть нормальные пассажи. Те же базовые требования безопасности! И действительно вышло «вдруг», то ли на удачу, то ли наоборот. Кирилл точно помнил, что раньше первая страница раздела выглядела иначе, с дурацкими картинками. Теперь же раздел начинался с руководства по эксплуатации, вполне нормального – на первый взгляд.

Кирилл нашел в списке модель лифта, в котором находился, согласно небольшой табличке под потолком, и начал читать.

Лифт пассажирский: модель DF44.

Производство:LLCQUATTUOR,isleofMan

Грузоподъемность: 10 000 тонн.

Бред. Причём ещё вопрос, что больший: то, что пассажирский лифт может тянуть десять тысяч тонн или то, что, какая-то офшорная компания с острова Мэн производит скоростные лифты. Хотя почему какая-то? Название – та же «ТЕТРА», только на латыни, а не на греческом.

Внимание: Лифт является средством повышенной опасности и может убить Вас! Во избежание недоразумений, рекомендуется обращаться к Лифту почтительно и регулярно приносить подношения. Список подношений не ограничен и зависит от конкретной модели. Известными примерами подношений являются: сладости, ценные вещи, фунт плоти, первенец.

В случае причинения увечий и/или смерти в результате эксплуатации лифта, Компания приносит извинения за доставленные неудобства.

Шиза сгущалась. Но ведь странность была далеко не первой. Опыт бюрократа научил Кирилла важной мудрости: правильное действие может не иметь видимой логики или вообще ей противоречить. Поэтому, всё ещё надеясь на очередную «корпоративную шутку» он решил одарить лифт. Только тот вряд ли принимает банковские карты или переводы по системе быстрых платежей. Из ценного у Кирилла имелись разве что мобильный да часы. Но первый жизненно важен, а вторые просто жалко. В надежде найти хоть мелкую монетку он порылся в бумажнике, увы: только банковские карты да не выброшенное с развода фото дочери. Точно! В инструкции написано: «первенец»!

Вытащив фотографию из кошелька, Кирилл подошёл к дисплею с пылающей багровым цифрой «30» и показал фото. Где-то там, по его опыту, обычно расположена скрытая камера. Затем медленно опустил карточку на пол и произнёс:

- Ну? Прими подношение!

Конечно же, Кирилл не рассматривал этот жест как «жертву». Разве что, как жертву гордостью: наверняка прямо сейчас в затерянной в глубинах «Катехона» каморке какой-нибудь полоумный шутник смотрит в монитор и надрывает живот. Но где-то в глубине души он задавался вопросом, а смог бы он ради собственной свободы пожертвовать дочерью? Не старой фоткой, а именно живым человеком, собственным ребёнком. Пускай уже однажды брошенным, но не на погибель же! И какой-то мерзкий голосок в голове прошептал: «Да». Перед мысленным взором даже предстала картина, как Кирилл в образе библейского патриарха кладет свою Оксанку на посвященный лифту каменный алтарь. И лифт, в отличия от Бога, не останавливает руку с жертвенным ножом в последний момент.

Кирилл потряс головой отгоняя наваждение и выпрямился. Вновь заиграла музыка и двери распахнулись.

- Но мне на первый! Ниже мне!

Двери дернулись, свет мигнул, по табло побежали странные символы и битые пиксели – намёк понятный. Спасибо, хоть этаж только тридцатый, можно попробовать отыскать лестницу и спустится по ней. Кирилл вышел из кабины, двери захлопнулись. «Да, не дочь, не дочь, не дочь мне больше ты!»– Пропела за спиной Царица Ночи. Но пела она на немецком, а этого языка Прыткий не знал.

Вместо ожидаемого просторного холла, лифт «высадил» Кирилла в каком-то узком, слабо освещенном коридоре. Совершенно нелогичное решение проектировщиков. Впрочем, логика подсказывала, что в создавшейся ситуации на неё можно не полагаться. Да что там логика, похоже над устройством «Катехона» была не властна даже пожарная инспекция: плана эвакуации, по которому Кирилл рассчитывал найти направление к выходу, на стенах не наблюдалось. Конечно, вариантов не особо много: налево или направо. Действовать наобум не хотелось, однако «Корпоративное руководство» в этот раз не помогло, а телефон по-прежнему не видел сети – даже экстренный вызов не сработал. Похоже оставалось положиться на удачу. Кирилл зашагал направо.

Коридор несколько раз поворачивал. Офисы по сторонам пока не попадались; только несколько боковых ответвлений за стеклянными дверями, но пропуск на них не сработал. За матовой поверхностью можно было различить такие же узкие коридоры, казавшиеся бесконечно уходящими за горизонт. Оставалось идти вперёд.

Обычно в моменты напряжение время растягивается, превращая минуты в часы. С Кириллом вышло наоборот: казалось, он плутал по «Катехону» не больше четверти часа, но стрелки часов уже показывали половину одиннадцатого. Совсем не кстати пришли на память обрывки из фантастических фильмов, говорившие об относительности течения времени. Но, кажется, такие аномалии должны быть связаны со сверхвысокими скоростями и огромными гравитационными объектами, а проклятый небоскреб походил на космический корабль разве что ценой.

Нервное напряжение отдалось физической болью в висках. Воображение подсовывало калейдоскоп картинок, на которых мир за пределами «Катехона» стремительно менялся, на страничке универа появлялось и пропадало объявление о его пропаже, пока Кирилл брёл по бесконечному коридору. Чтобы нервозность не переросла в паранойю, он не отрывал взгляд от часов, убеждая себя, что время течёт нормально.

Здравый смысл подсказывал закричать, позвать на помощь. Так, наверное, поступил бы герой какой-нибудь произведения в жанре ужасов. И на крик сбежались бы убийцы и монстры всех мастей. Почему Кирилл решил, что в его случае произойдёт так же, он и сам не понимал. Сходство ситуации с дешёвым хоррором он просто принял как фактор, который нельзя отметать. Иррациональный инстинкт выживания не раз выводил Прыткого из непростой ситуации, так что он даже не думал, чтобы ему сопротивляться.

Неизвестность, конечно, напрягала… Но не то, чтобы намного сильнее, чем маячившая час назад перспектива оказаться между полицейским молотом и криминальной наковальней.

Неожиданно ожил мобильный. Индикатор сети мигнул и снова показал крестик, но сообщение в мессенджере проскочить успело:

Иван Самойлов

был(а) недавно

Кирилл, планы поменялись. Времени на отдых нет. В отделе Кранч. Поручил тебе, потому что больше некому. Времени разгрестись у тебя до нулей.

Вслед за сообщение Самойлов зачем-то отправил стикер с копировальным аппаратом. Ломать голову над смыслом сообщения Кирилл не стал и ускорил шаг: главный посыл и так ясен – выбираться нужно быстро! Странности с лифтом подсказывали, что дурацкие шутки Самойлова – не такие уж и шутки. Новый начальник что-то задумал.

Кирилл уже вполне допускал, что Кранч – это не вынужденная переработка сверхурочно, а чьё-нибудь имя или кодовое слово. Хотя скорее всего, это просто способ передачи угрозы или какого-то психического давления… Кажется, психологи зовут это «газлайтингом». Что ни разу не легче. Мальчик боится оказаться в шкуре персонажа романов Кинга, мужчина – Гришема. А разница в общем-то не сильно велика.

Наконец, коридор уперся в дверь из непрозрачного стекла. На этот раз магнитный замок ответил на прикосновение карты зеленым сигналом и пустил Кирилла в новое помещение. За дверью оказался просторный круглый холл без окон и с широкими колоннами. Он должно быть, служил комнатой отдыха или залом ожидания для посетителей. Всё пространство было нарочито небрежно обставлено ярко красными кожаными диванчиками без спинок и цельно-стеклянными журнальными столиками. По бежевому полу и таким же стенам проходили широкие алые полосы, оказавшиеся на самом деле одной непрерывной линией.

Эти дизайнерские изыски казались абсолютно напрасными, потом что холл был пуст, а освещение на треть выключено, от чего часть помещения терялась в полумраке. Из теней выглядывали прямоугольники тускло светящихся стёкол других проходов, да крысиные глазки светодиодов магнитных замков. В этой обстановке Заветная табличка эвакуационного выхода на противоположной стене казалась спасительным маяком.

Конечно, теперь предстояло одолеть тридцать этажей по лестнице, но лучше так, чем снова рисковать и пользоваться очередным безумным лифтом. Кирилл быстрым шагом пересёк холл и уже почти добрался до двери, когда его окликнули.

-Bekle,bekle,bekle! Стой, пожалуйста!

Кирилл припустил к выходу ещё быстрее, не слушая окрики на смеси русского и незнакомого языка. Вот и дверь – заперто, замок горит красным! Какими же мерзавцами надо быть, чтобы запирать эвакуационные выходы магнитными замками! Но пропуск сработал. Лишь заскочив внутрь, Кирилл обернулся на полный мольбы окрик.

- Помоги выбраться! Ше! Гостевой пропуск не открывает дверь для лестницу!

Преследователем оказался мужчина восточной наружности, на вид – немного старше Кирилла.

- Замри! Стой, где стоишь, мать твою, а то я закрою!

Нервы всё же немного сдали. Впрочем, неудивительно – преследователь держал в руке странного вида клинок. В голове возникло полузабытое слово «ятаган» и пристало к оружию, как кровь, что блестела на лезвии.

- Ше! – Незнакомец, очевидно, понял, что смотрится не очень располагающе, замер и бросил оружие на пол. – Я тут застрял… Я строитель. Мы строим вторую башню.

- Ятаганами?

- Просто сувенир. Тупой заказчик подарил на доум... Как это... Birthday…На день рождения! Сегодня было. Лучше бы допработы подписал, мудак... Но не важно. Меня зовут Хакан. Будем помогать друг другу? Тут опасно и …weird.

Кирилл знал, что «Катехон» и правда ещё достраивается – бетонные скелеты двух новых башен уже скребли небо по соседству. Он рассмотрел незнакомца получше. Одет просто, для работы на производстве, но не в робу. Явно не рабочий: скорее инженер или даже руководитель. По крайней мере за недостатком русских слов иностранец перешёл на английский, а значит образован. И, судя по лицу, также напуган внутри, но старается держать яйца в кулаке.

Возможно, следовало просто захлопнуть дверь. Но с такого расстояния опасность вроде не грозила, а мужик производил впечатление товарища по несчастью. Конечно, жалостью и милосердием Кирилл обычно не руководствовался, а вот здравым расчётом – всегда. Возможно, незнакомец пригодится. Например…

- Ладно. Как там тебя? Хакан? А я... Иван. – Соврал Кирилл не поморщившись. – Хакан, медленно пни ятаган ко мне – тогда пройдём вместе. Ты – вперёд. Устроит?

- Конечно! Я тебе ятаган, а ты дверь закрываешь. Если бы я был местный, меня бы дверь держал? Я бы и сам ушел без твоих желаний.

Ответ логичный, но в переговорах нужно оценивать в первую очередь свои преимущества, а не чужую логику. Кирилл рассудил, что преимущество на его стороне:

- Тогда останешься здесь и можешь своим ятаганом вскрыться!

- Подумай! На выходе вниз твой пропуск может и не срабатывать. Что тогда делать будешь? Там есть люлька. Мы реставрировали фасадный камень здесь. Над этот этажом есть эксплуатируемая кровля. С лестницы можно проходить на балкон, он идет вдоль здания, и я знаю, как выйти к подъемнику. Выберемся вместе.

А вот это уже значительное преимущество. Строитель и правда может помочь. Похоже, он действительно знает здание. Кирилл колебался. Торговаться можно до вечера – собеседник тоже не идиот – а время поджимает: стрелки часов приблизились к одиннадцати. Бросить или нет? Хакан воспользовался заминкой и сделала пару шагов вперёд, двигая ятаган ногой. Возможно, он уже подумывал рискнуть и рвануться к двери.

Кирилл движения не заметил. Предложение звучало разумно. Он уже думал поверить и согласиться, но… Мысли обоих мужчин прервал знакомый, но абсолютно неуместный звук – гул проснувшейся оргтехники.

- А эта хрень откуда? - пробормотал Кирилл, вглядываясь в глубь холла. Хакан тоже обернулся, забыв и про дверь, и про ятаган на полу.

Посреди дизайнерского помещения, совершенно не к месту, стоял огромный копировальный аппарат. Кирилл видел такие разве что, когда из его офиса вывозили списанную оргтехнику. Когда-то матово белые, бока машины выгорели неравномерными охряными разводами, а в нескольких местах их заляпало печатным порошком в форме ладоней. Одна из боковых крышек была откинута, как отвисшая челюсть, и из неё на пол медленно соскальзывали листы бумаги.

Провод копира тянулся за дверь, из которой изначально пришел Кирилл.

- Его тут раньше не был. – сказал Хакан, делая шаг к аппарату. Словно почувствовав, что на него смотрят, тот снова ожил – лампа под крышкой сканера вспыхнула, и лучи света побежали по потолку и стенам. Копир взвыл, прогревая своё нутро, и зажевал несколько не успевших выпасть листов. Через мгновение он захрустел и выплюнул бумагу обратно с такой силой, что запятнанные краской клочки запорхали по всему помещению.

Хакан протянул руку и схватил один листок.

- Самойлов... Кранч поручено К. Прыткому... - прочитал он - Кто такой К. Прыткий?

Кирилл ответить не успел. Копир снова загудел, крышка откинулась, и яркий свет затопил помещение. Кирилл инстинктивно прикрыл глаза свободной рукой, а второй продолжал держать ручку двери, словно зная, что будет дальше. Краем глаза он увидел чёрные тени, побежавшие по стенам: извивающиеся пальцы, вывернутые ступни, бугристые горбы шей - словно несколько человек устроили пантомиму перед ярким прожектором. Копир заревел как промышленный пресс, ему вторили натужные горловые звуки, словно чья-то шея застряла в металлических валах.

В голове Кирилла потёк тягучий поток образов: гудение настольной лампы в темноте, запах пота и перегретой пыли, неустойчивые стопки бумаг, скрип красной ручки по свежему тексту. И всё это пульсировало, смешивалось, изгоняло из сознания все мысли, заменяя их одним рычащим, хрипящим, зудящим словом – "КРАНЧ.КРАНЧ.КРАНЧ.КРАНЧ".

Хакан побледнел, припал на колено, слепо зашарив в поисках ятагана и не отрывая взгляда от Кранча. Нащупав рукоять, он бросился к Кириллу, низко пригибая голову. Заметив движение, Прыткий принял решение: лучшее на что сейчас пригоден товарищ по несчастью – задержать тварь. Пусть не силой, но хотя бы как ужин.

Кирилл захлопнул дверь и, не дожидаясь, когда за ней раздадутся крики, бросился вниз по лестнице. Два пролёта вниз и коридор метров в пятьдесят. Чем дальше он убегал, тем слабее было давление в голове. Откуда-то сверху донёсся приглушенный вопль, но кому он принадлежал понять было невозможно. И – снова лестница ведущая вверх. Иностранец, земля ему пухом, был прав: просто спуститься к выходу не выйдет. Значит, остается искать фасадный подъёмник. Определённо, жертва Хакана оказалась не напрасной.

Шум за спиной утих, как и посторонние мысли в голове. Но усталость, словно отработал сутки сверхурочно, никуда не делась. Во рту загорчило, как от нескольких чашек крепкого, но не очень хорошего кофе подряд. А ещё мучительно захотелось покурить. И не эту дрянь со стиками, на которую Кирилл недавно перешёл, а нормальные сигареты.

Понять, как Кранч перемещается, Кирилл не смог, но ему отчаянно требовалась передышка. Почти свалившись на ступеньку, Кирилл вытер пот с лица рукавом и открыл «Корпоративное Руководство». Бегать с увесистой книжкой было неудобно, и она, кажется, с каждым мгновением становилась всё толще. Возникла мысль бросить неудобный талмуд, однако в странном мире Катехона источник информации мог выручить не хуже ятагана. Разделов, посвященных монстрам, к несчастью, не отыскалось. Раздел «Тендерный департамент» о таких деталях тоже умалчивал, хотя и изменился с прошлого раза: первый заместитель со страницы куда-то пропал. Зато отличившийся утром Федотов, оказавшийся Феликсом Эдуардовичем, уже стал главным специалистом. Карьерные успехи пацана – сведения, конечно, на миллион зимбабвийских долларов. Но то, что «Руководство» продолжает меняться по ситуации – это важно.

Другой человек, на месте Кирилла, после всего случившегося начал бы бить себя по щекам, пытаясь проснуться, или устроил истерику. Но Прыткий лишь тяжело вздохнул и поспешил вверх по лестнице. С пролета вело две двери: внутрь и на балкон. Выбор очевиден. Выход на балкон, на удивление, не запирался на магнитный замок. От дуновения ветра разгорячённое бегом лицо запылало ещё сильнее. На улице уже стемнело, но исходящая от башни «Катехона» иллюминация освещала ночь так, что затмевала звёзды на небе.

- Заработался, Кирилл?

Секретарша, та самая брюнетка с восьмидесятого этажа, курила тонкую сигарету-зубочистку, вальяжно опершись спиной на балконные перила. Только взгляд у девушки в этот раз показался не таким холодным, а скорее усталым. Далеко же она забралась и едва ли случайно.

Кирилл не ответил, жадно хватая воздух ртом. Он преодолел не такую уж и большую дистанцию, но нервное напряжение выматывает не меньше физического. От привычного лоска не осталось и следа: края рубашки торчали из-под жилета, лицо покраснело.

- А утром казался повеселее. Угощайся, – Девушка придвинулась и протянула открытую пачку. – Перекур, дело святое. Даже в «Катехоне». Пока курим, никто тебя не тронет.

- А потом? - спросил Кирилл, принимая сигарету и вместе с ней правила игры.

- А потом, время для тебя снова пойдёт, и ты, скорее всего, встретишь свой дедлайн. Такова работа… – Секретарша выдохнула дым в сторону и печально улыбнулась.

«Вот так сразу и козырями в лоб. Зачем тогда разговоры, сигареты? Последнее желание с последним перекуром или всё-таки торг?» – Сама по себе фраза звучала бессмысленно, но вот интонация… Завёрнутая в сочувствие угроза, как у «хорошего полицейского» на допросе.

Ассоциация, пусть и очень нехорошая, немного взбодрила, добавила ясности, а это уже неплохо.

- Дедлайн, как я понимаю, – это Кранч? Огоньку ещё, пожалуйста.

Конечно же просто протянуть зажигалку или хотя бы поднести её к лицу девчонка не удосужилась. Слабый огонёк затрепетал на уровне груди: пришлось наклониться. В иной обстановке Кирилл оценил бы предоставленную возможность заглянуть в вырез блузки. Но сейчас… Проклятая баба словно заставила его поклониться!

«Жена год назад вела себя так же нагло! – Не часто Кирилл терпел унижение от женщины, чтобы не вспомнить о недавнем разводе. – Понимала, тварь, что кое-каким имуществом я скорее поделюсь, чем засвечу его в судебном процессе. И в итоге получила хоть и сильно меньше половины реального пирога, но существенно больше, чем можно было отдать с хорошим адвокатом!»

- Кранч это причина, а делайн… последствие. Просто в компании считают, что «смерть» звучит недостаточно позитивно! Но тут, как у Шекспира: «роза пахнет розой, хоть розой назови её…»

- Филфак заканчивала?

Кирилл даже нашёл силы посмеяться. Не то, чтобы шутка пришлась к месту, но позволила выиграть минутку на размышления: раз от намёков разговор перешёл непосредственно к смерти – значит скоро прозвучит главное.

- Он самый! Фил-Фак, – Секретарша ответила в такой же манере, произнеся слово по слогам и с английским акцентом. «FeelFuck»: Обхохочешься. – Признаться, я ожидала вопроса: «Что, мать твою тут происходит?».

- Избежать… дедлайна, мне это вряд ли поможет. А вот на тот свет лишние знания отправляют очень легко. Так что давай вскрываться, как в покере: я хочу отсюда свинтить и всё забыть. «Знать, что тут происходит» я не желаю.

- Некоторые вещи действительно лучше не знать… – девушка наклонилась и будто невзначай ухватила «Корпоративное руководство», слегка потянув к себе.

Кирилл крепче сжал брошюру под мышкой. «Неужели ей просто нужна сраная книга? Слишком просто…».

- Это позже. Так что тебе нужно? Думаю, за выход отсюда я бы смог что-то предложить. Как мне избавиться от этого хренового ксерокса?!

Он придвинулся ближе, почти вплотную, ещё чуть-чуть – и они обожгут друг друга сигаретами. Со стороны это могло показаться чем-то интимным. Игрой, флиртом. Но для Кирилла это скорее было «битвой взглядов», как у бойцов перед поединком за пояс, когда нужно показать уверенность и превосходство. Девчонка не уступала: немного подалась к нему и, на секунду слегка коснувшись его грудью, провела рукой по лацкану пиджака. Наверняка, таким же приёмом она выкачивала деньги из своего неведомого «папика».

- Как избавиться – это уже зависит от тебя. На этой работе не дают задач, которые нельзя решить. Ты ведь всегда умел их решать? И договариваться. Помнишь?

Кирилл помнил. И первые «конверты», и следователя, и коллег, некоторые из которых до сих пор хлебали баланду или что там нынче в тюрьмах на обед… И прогремевшую на всю страну разборку силовиков, из которой едва удалось вывернуться. Только вот ей-то откуда знать? Да и знает ли девочка что-то на самом деле? Бросать многозначительные фразы о том, в чём ни черта не понимаешь, умеет любой мелкий чиновник. Да что там чиновник – этому студенты ещё при написании курсовых учатся. То, что происходящее в «Катехоне» ненормально – факт. Что секретарша в теме – тоже. А вот то, что она реально может вытащить из задницы, а не стремиться срубить денег с утопающего – уже нет.

- Смотрю, ты мной интересовалась. Может быть ещё по одной? Тонкими не накуришься.

- Вот тебе авансом. Не спеши тратить все. Никогда не знаешь где пригодится, – Девушка достала себе ещё одну «зубочистку», а пачку с оставшимися тремя и зажигалкой протянула Кириллу.– О тебе говорили… и не ошиблись. Ты сегодня даже дочь родную кинул. Им такой, как ты пригодится. Вижман был попроще и быстро вышел.

А вот про дочь это уже конкретика. Значит из разумных объяснений: камеры и любовник-безопасник. Напрашивались ещё объяснения не разумные… Но лучше исходить из того, что девочка спит с серьезным дядей, что-то подслушала, что-то подсмотрела и решила срубить бабок.

- Если умру – не пригожусь. Ты вроде умная, знаешь много. Раз в курсе тех историй – понимаешь, что кое-кто за меня поинтересуется. Так что давай уже к делу: что ты хочешь, чтобы я спокойной отсюда вышел? О сегодняшнем я могу молчать. А могу и не молчать.

- Ну спасибо, – Девчонка расхохоталась и выдохнула сигаретный дым ему в лицо. – Умная... молчать он будет! Ты, Кирюша, мудак и в глубокой заднице! И шёл ты в неё давно. Но помочь тебе я могу. Избавить от того, что тебя сюда завело, и «Катехон» отпустит.

Словно демонстрируя таким образом свою значимость, она показала Кириллу свой пропуск. Вместо золотых полос по нему тянулась вязь то ли незнакомых букв, то ли бессмысленных закорючек. Наверное, это должно впечатлять, но спросить, наконец про полоски не вышло. Наглая бабенка приложила ему указательный палец к губам.

- Так что, понты придержи. У тебя кое-что завалялось на криптокошельке. Половину сейчас, половину – на выходе… Ах, да. Ещё верни книгу. Она тебе не полагалась.

Секретарша положила руку Кириллу на плечо, словно какому-то мелкому никчемному лоху, а потом потянулась к зажатому у него под мышкой «Руководству».

«Наглая, самоуверенная стерва. Я же готов заплатить, но отдавать такую сумму? Хотя что... что…»

Одна мысль обогнала другую. На крипте, конечно, много, но это не главный приз. А что, если это и есть выстрел вслепую? Просто угадала про крипту, и нужно ей другое. Всё же шло так хорошо, никто не собирался его убивать. А потом внезапно Кирилл застрял в лифте и за ним увязалась сама смерть. А перед этим Самойлов тоже отчаянно скрывал, что очень хочет... «Руководство».

«Не ищи логики. Слушай инстинкты!»

- Чёрт, какой красивый и наглый развод. Такого даже моей жене не удалось. Я б влюбился даже… Ладно. Забирай.

Кирилл бросил сигарету в ночь, перехватил руководство в свободную руку, приобнял брюнетку за талию и резким сильным движением скинул с балкона.

- Бывай, падла!

Вышло как-то слишком легко. Кирилл ожидал от девушки сопротивления, отчаянной и бессмысленной попытки справиться с сильным мужчиной, не пренебрегающим тренировками. Хотя бы запущенных в лицо ногтей. Хотя бы крика. Но секретарша то ли оцепенела от страха, то ли не думала, что Кирилл доведет задуманное до конца. Он и сам не думал – просто повиновался важнейшему из инстинктов.

Кирилл перегнулся через перила и посмотрел вниз. Нижние этажи «Катехона» освещались слабо: тело на земле едва можно было различить. «А ведь будь эта дура менее самоуверенной – могла бы неплохо заработать». Мысль была совершенно простой и будничной, точно он уволил провинившуюся сотрудницу, а не выбросил человека с высоты тридцатого этажа. Кирилл даже удивился собственному спокойствию. Ни сомнений, ни страха. Даже первый «распил» вызвал больший мандраж. А тут… Разве что разочарование, ведь девушка была красивой, а ломать красоту обидно. Но это было чувство наподобие того, что испытываешь, разбив симпатичную тарелку. Посмотрел на осколки и собрал в ведро.

Потом безразличие сменилось осознанием собственной правоты и даже чем-то наподобие гордости, странным чувством обретенного достоинства. В жесткой иерархии государственной машины человеческое достоинство всё время находится под прессом. Хорошо если под прессом начальства. Тогда ты просто обтекаешь, когда седомудому недоумку директору приходит в голову показать свою важность за счёт подчинённых. Хуже, когда у такого «пресса» есть погоны…

Конечно, зарвавшаяся девка – не выжимающий подопечного как губку следак и даже не большой начальник. Тем не менее, Кирилл дал отпор человеку, который в моменте держал его за яйца. Не прогнулся, не испугался… убил. И, если смотреть по справедливости, а не по уголовному кодексу, то какая-нибудь закупка некачественных ИВЛ для больниц было деянием похуже и поопаснее, чем отправить полетать шантажистку.

Оставалось отыскать фасадный подъёмник. Похоже, что балкон опоясывал весь тридцатый этаж: его узкая площадка тянулся в стороны насколько хватало взгляда. Значит предстояло обойти периметр. Судя по виду на улицу, идти стоило налево. Главная башня «Катехона» представляла собой водружённый на огромную тридцатиэтажную бетонную «коробку» высоченный цилиндр. Архитектурное решение уровня детских кубиков. Со стороны центрального входа «коробка» соединялась стеклянным мостом-галереей с входящим в комплекс торговым центром. Огромная пуповина, в разы больше, чем мост «Багратион» в московском «Сити». И вот где-то возле неё утром Кирилл, кажется, видел рабочих в люльке.

Он не успел пройти и пятидесяти метров, когда на плечи и шею вновь навалилась усталость, а в голове завибрировало "слово". Кирилл оступился, пал на одно колено и против воли оглянулся назад. На площадку через распахнувшуюся дверь выкатилось то, что все называли Кранчем. Едва узнаваемый корпус огромного копира потерял счёт углам и изгибам. За треснутыми желтушным пластиком проглядывало ярко алое, словно свежий ожог, нутро. Ком плоти и пластика врезался в ограждение, выдав стаккато из хруста костей и жужжания механических приводов. Из скопления выскочила сведённая судорогой нога и лягнула бортик. Новые руки и ноги упёрлись в пол и стену, чтобы совместным усилием катить, тащить и ползти.

У существа не было видно глаз или других органов чувств, но оно уверенно волокло свою тушу в сторону Кирилла. Внезапно вздрогнув, оно выпустило в воздух густое облако печатного порошка. Чёрную пыль тут же подхватил ветер и швырнул Кириллу в лицо, попав в нос и глаза.

На мгновение потеряв способность видеть монстра, Прыткий вышел из ступора, и слепо рванулся прочь, преодолевая усталость и отирая глаза рукавом. Видел он плохо, и несколько раз ударился о перила и стену, прежде чем смог перейти на нормальный бег. В отличие от большинства мужчин своего возраста, он поддерживал прекрасную форму, и даже полуслепой всё ещё мог бежать стометровку. Существо же, похоже, полагалось не на скорость, а на свою неотвратимость и огромное множество естественных тупиков внутри Катехона. Когда жертве некуда бежать, можно не торопиться.

Кирил уже подумал, что у него с лихвой хватит времени, чтобы добраться до люльки. Но за углом здания балкон заканчивался: Прыткий налетел на перила, выбив весь воздух из легких. Садисту-архитектору чем-то не приглянулось идея сделать балкон непрерывно опоясывающей периметр галереей. До края соседнего балкона было меньше метра, до земли – существенно больше. Голова немного закружилась. Сбрасывать с высоты других отнюдь не то же, что прыгать самому.

Тем не менее предстояло перепрыгнуть: сворачивать в боковую дверь и вновь плутать в лабиринте коридоров – гиблое дело. Особенно с монстром на хвосте. Первым на ту сторону полетело «Руководство». Оно тяжело хлопнулось на бетонный пол. Затем Кирилл перелез через перила. Может, встав на них и прыгнув, он бы смог перемахнуть сразу на балкон. Но не когда ветер пытается стащить тебя при каждом порыве, глаза ест чёрная пыль, а на хвосте - настоящий кошмар.

Поэтому Прыткий убедился, что твёрдо стоит на краю, раскачался и с силой швырнул себя вперёд. Расстояние – ерунда. Но близость Кранча каждое мгновение превращала в часы изнурительного труда, забирающего последние силы. Кирилл буквально видел, как метровое расстояние превращается в непреодолимую пропасть, а противоположные перила улетают куда-то вверх. И он падает, падает, падает...

Руки вцепились в перила и тут же заныли от напряжения, колено разбилось о столбик, взорвавшись жгучей болью. Кирилл навалился всем весом, рванулся вперёд. Мир на мгновение сделал кувырок, и вот он уже лежит на твёрдом полу.

Хотелось так и замереть с закрытыми глазами и просто дышать воздухом, как все живые люди. Но усталость продолжала усиливаться, и это могло означать лишь одно... Кирилл с усилием встал, подбирая книгу, и захромал к люльке, которая оказалась в считанных шагах. Нет времени оглядываться, нет времени думать. Уже слышно, как тварь тянет руки через метровую пропасть, как ощупывает перила и начинает перетаскивать свою тушу, скребя пластиком и гнутыми колёсиками копира. Кирилл понимал, что подъёмник – это не скоростной лифт. Кранч наверняка успеет забраться следом. Но нельзя думать об этом, только о спасении, только о способе, как выскочить в последнюю секунду. В этом-то Прыткий всегда был действительно хорош.

«На этой работе не дают задач, которые нельзя решить», – кажется так сказала секретарша. Значит выход есть! Кровь стучит в висках, и дыхание сбивается. Но вот уже и трубчатый каркас люльки. Последний рывок! Последнее вдох... Последняя...

"Что последняя?" - ухватился Кирилл за ускользающую мысль.

Он перелетел через перила и снова упал на пол, ударившись о железный леер. К счастью, конструкция оказалась прочной. Но времени на спасение не оставалось.

Существо выросло рядом с люлькой. Его тело больше не пыталось скрываться за фасадом оргтехники. Пластиковые лепестки покрывали алую плоть пятнистым узором, совершенно утратив и намёк на смысл и форму. Внутри металлические валы и каретки щёлкали, крутились и двигались, наталкиваясь то на пульсирующую массу затянутых в узел кишок, то заезжали в растянутый до хрящевого хруста рот. Вместо головы надо ртом нависал лишь вздутый, побелевший от напряжения мешок, сыпавший в воздух чёрный порошок из десятков отверстий размером с перо шариковой ручки.

Артритичные руки оперлись о бортик люльки, потянули огромное тело вперёд, и тут же смяли тонкую конструкцию как алюминиевую банку. Кирилл отполз в дальний угол, обронив руководство, и судорожно ощупывая себя. Кранч безошибочно пополз к нему, подтягивая тело всё ближе, раскрываясь подобно бутону, внутри которого прятались всё новые и новые ужасы.

На мгновение ветер стих, а существо словно сделало вдох, готовясь поглотить свою жертву. В этой тишине щелчок зажигалки прозвучал оглушительнее выстрела. Кирилл зажёг сигарету-зубочистку и, от души затянувшись, выпустил облако дыма в кровавую сердцевину монстра. Тот так и стоял неподвижно, словно замерший кадр киноплёнки, и только скрип лебёдок выдавал наличие жизни в воцарившейся на балконе картине.

- Последний перекур, образина. - с трудом выговорил Кирилл и достал телефон, при этом подтягивая ногой упавшее Руководство.

Решение пришло на уровне привычек, вбитых двадцатилетним опытом работы в самую подкорку сознания. Вместо того, чтобы в тщетной надежде на спасение искать кнопку спуска, Кирилл использовал свою главную способность – изворотливость. Контакт новоиспечённого главного специалиста Федотова оказался записан под портретом в руководстве. Пазл из слов секретарши и сообщений начальника сложился. Сил набирать текст не было, и Кирилл ткнул в кнопку голосового сообщения:

- Феликс. Поручаю Кранча тебе. Срок до полдвенадцатого. Прыткий!

Существо вновь пришло в движение. Оно встало на дыбы, от чего люльку начало кренить в его сторону. «Руководство» заскользило по полу, и Прыткий, не в силах его остановить, успел лишь сам вцепиться в поручни. Казавшиеся неуязвимыми удерживающие тросы издали почти мелодичный звон – это обрывались отдельные нити в стальном плетении. Кранч схватил складку на своём покрытом жировыми шариками пузе и распахнул неровное горизонтальное отверстие. Внутри застрекотало и наружу вывалился влажный клочок бумаги с короткой записью:

И. Самойлов: поручено К. Прыткому

К. Прыткий: поручено Ф. Федотову

Кранч взревел всеми своими глотками, валами, механизмами и замотал верхушкой туловища, словно принюхиваясь. Ближайшее будущее не предвещало ничего хорошего для главного специалиста Федотова. Даже в безумном «Катехоне» правила бюрократии и корпоративной иерархии оказались незыблемы, если не возведены в абсолют. И перекидывание ответственности и задач на другого – одно из них. Жалеть Феликса Кирилл не собирался – тут или ты или тебя.

Только что казавшийся неповоротливым, даже садистски неторопливым, Кранч могучим прыжком покинул подъёмник и заспешил прочь. Толчок оказался таким сильным, что фасадную люльку замотало из стороны в сторону. Кирилл изо всех сил держался за леер, но это помогло слабо – стальной канат лязгнул раз, другой, и лопнул. А за ним последовал второй, опрокинув люльку как открытый коробок спичек.

Кирилл Прыткий сорвался не сразу. Его неусмиримая, животная тяга к жизни заставляла продолжать цепляться за скрипящую конструкцию до рвущихся мышц, до крови из-под ногтей...

А потом вернувшийся канат со свистом хлестнул его по лицу, рассекая кожу.

Он стремительно летел вниз прямо на мост, сияющий яркими огнями. Кирилл еще был жив, когда пробил спиной стеклянную крышу галереи и продолжил падение, изрезанный осколками стекла. Жизнь, вопреки поверию, не проносилась у него перед глазами. Не проснулась на последних секундах давно не беспокоившая совесть, не напомнила про всё ещё любящую дочь. Не стоял перед глазами умерший в СИЗО после наводки Кирилла друг отца. Даже про инновационные аппараты ИВЛ, такие дорогие, такие нужные, такие бесполезные… Нет, не вспомнил.

Лишь только где-то на краю угасающего сознания мелькнула мысль, что Кирилла Прыткого в прямом смысле погубила «энергия отката».

А потом двухтонный подъёмник рухнул на него сверху.

Глава 2. СИНК (автор Денис Назаров)

Людей в офисе сегодня было меньше обычного. Никого из своей команды Егор пока не видел. За столом продакт-менеджера за ноутбуком сгорбился неизвестный парень в очках и что-то быстро и сосредоточенно печатал.

Четко закрепленного места у Егора не было.Как правило, он садился там, где сегодня разместилась светловолосая девушка в пиджаке такого яркого-синего цвета, что от него становилось больно глазам. Она часто кивала, глядя в экран ноутбука и без конца что-топоправляла в левом ухе, видимо серьгу или беспроводной наушник, но за волосами видно не было. Егор решил занять место рядом, где обычно сидела Света – старший системный аналитик. Проходя мимо девушки, он увидел на экране окно незнакомойпрограммы для онлайн-созвонов, в сетке мелких квадратов с именами почти не встречалось лиц. Камеры на этой встрече включили немногие.

Доставая из рюкзака ноутбук, Егор заприметил у окна ещё одного сотрудника, а точнее его лысеющую макушку, выглядывающую из-за перегородки. Никого с такой особенностью онвспомнить не смог. Остальные места в правом крыле опенспейса пустовали. Даже угол продуктовых дизайнеров рядом с кабинетом генерального. Обычно дизайнеры вели себя довольно громко, без конца перешучивались и создавали суету. Егора это не напрягало, а скорее создавало привычный рабочий фон, без которого сейчас было даже неуютно.

Он еще раз скользнул взглядом по девушке и парню в очках, который продолжал долбить по клавишам. Руки незнакомца покрывал плотный рисунок татуировки, из которого сложно было вычленить хоть какие-то ясные образы. Что-то от полинезийских орнаментов и вместе с тем, замысловатые линии навевали мысли о чём-то технологичном.

За полгода Егор еще не успел узнать всех сотрудников, но лица работников на сороковом этаже башни уже успели примелькаться. Эту же парочку он видел впервые. Странно, что не было Светы, которая почти никогда не работала из дома, мотивируя это тем, что удаленка её слишком расслабляет.

Егор уселся в кресло и открыл ноутбук, подключился к офисному ВПН и запустил почтовый клиент. В календаре на пятницу всегда стояло четыре постоянных встречи: два синка с разработкой и традиционное демо, где команды обычно показывали наработки за прошедшую неделю. Но сейчас все они были отменены, превратившись в прямоугольники унылого серого цвета. Удалив экземпляры ставших ненужными встреч, Егор смотрел на непривычно пустую сетку календаря. Поскольку время освободилось, можно весь день посвятить вдумчивому описанию новой системы авторизации пользователей, и ничто не будет его отвлекать.

Настроившись на продуктивный день, он поднялся из-за стола, собираясь на кухню за кофе. Девушка в синем пиджаке поймала его взгляд и грустно улыбнулась. По выражению её лица было ясно, что встреча проходит не очень увлекательно.

– Постой, – тихо сказала она, резко подавшись вперед. – Ты на кухню?

Егор кивнул.

– Можешь захватить в холодильнике йогурт обезжиренный?

– Без проблем. С каким вкусом?

– Без разницы, – она махнула рукой, резко перевела взгляд на экран ноутбука и тут же заговорила:

– Да, да, я тут. Думаю, что предложение Кристины вполне разумное, но мы должны учитывать, что систематическое образование подобных связей через окна может усложнить взаимодействие с лифтами, особенно в дежурные смены...

Егор развернулся и побрел на кухню, недоумевая что такое они там обсуждают. Сказанное незнакомкой звучало как бессмысленный набор слов.

Проходя через левое крыло, он снова удивился до чего же мало сегодня людей, к тому же он до сих пор не увидел никого знакомого, будто по ошибке забрел в чей-то чужой офис, который выглядел точно так же.

Сегодня даже пахло иначе: привычного аромата кофе не ощущалось, зато тянуло сырой залежавшейся бумагой. Этот запах Егор узнал, так пахло на сорок-пятом этаже, где работала команда клиентской поддержки. Окружающие звуки словно приглушили, а пространство вокруг подернулось серой дымкой.

Ища связи с реальностью, Егор дотронулся до линии на стене, окрашенной в алый – часть внутренней навигации, которая указывала направление к кухне, но в то же время имела мало смысла. Заблудится на этаже было тяжело.

Пройдя пару метров, нащупал знакомое углубление – дефект краски. Всё же с офисом не ошибся.

На кухне он, наконец, увидел знакомое лицо. Алексей отвечал в компании за выдачу техники и решал вопросы с программным обеспечением. По рабочим вопросам Егор с ним взаимодействовал только раз, когда тот выдавал ему ноутбук. Неформально они тоже почти не общались, но Алексей всегда жал Егору руку при встрече и интересовался как дела. Пускай в рабочие дни тот был незаметным сотрудником, кого вспоминают лишь во время технических сбоев, но на последнем корпоративе он отжигал вовсю – громче другихпел в караоке и отплясывал на танцполе будто в последний раз.

Сейчас он сидел за столом, глядя в экран смартфона и жевал бутерброд с сыром, не замечая, как крошки хлеба падают ему на штаны.

– Леша, привет! – поздоровался Егор.

Алексей поднял взгляд от телефона, слабо улыбнулся и протянул руку:

– Привет, привет! Как оно?

Голос его был померкшим, рукопожатие слабым.

– Все ок, – отпуская его руку ответил Егор. – Только понять не могу, где все. Никого из моей команды нет.

– Так они же на конференции сегодня.

Егор открыл шкаф над раковиной, взял кружку и повернулся к Алексею:

– Конференция?

– Подай стакан, плиз, – жуя попросил Лёша.

Егор достал стакан и протянул ему, затем пристроил кружку к кофемашине и нажал на кнопку «Капучино». Машина громко зажужжала, перемалывая кофейные зёрна. Пахнуло чем-то неприятным, будто где-то что-то испортилось, подгнило, но тут же аромат кофе всё перебил.

Алексей поднялся из-за стола, набрал воды из кулера, отпил и продолжил:

– Какая-то конфа в центре, там что-то про продуктовую разработку как я понял. Тебе разве письмо не приходило? Была же рассылка. Я вообще думал, что ты тоже там.

– Эм, странно, – ответил Егор. – Может пропустил письмо.

Лёша пожал плечами, подлил ещё воды и сказал:

– Ладно, хорошего дня.

Егор проводил уходящего коллегу взглядом, затем повернулся к панорамному окну, задумавшись. Серые тучи затянули небо, вот-вот польет. Он никак не мог взять в толк, почему никто не сказал про конференцию. Даже если его не приглашали, то он бы увидел рассылку, да и в команде бы это обсуждали.

Забрав готовый кофе, он открыл холодильник, но увидел, что на нижней полке, где обычно плотным рядом стояли бутылки с питьевым йогуртом, осталось всего два с персиком, но обезжиренного среди них не нашлось.

Пожав плечами, Егор закрыл холодильник и вернулся к своему месту. Встреча у незнакомки не закончилась, она по-прежнему глядела на сетку квадратов, где сейчас вещал кто-то неизвестный, его квадратик был подсвечен белой рамкой, но камера выключена.

Егор попытался привлечь внимание девушки так, чтобы сильно не мешать, но никак не мог поймать её взгляд. Решив сообщить про йогурт позже, уселся на свое место, отпил кофе, который уже успел немного остыть, и размял пальцы. Затем подключил наушники, в которых зазвучал спокойный эмбиент, и открыл пространство с документацией. Предстояло работать с переходом на новый тип авторизации по номеру телефона.

Буквально в первом же разделе увидел, что в описанной схеме есть несоответствия, но нужно было свериться с макетами дизайнеров. Полез на доску с задачами в поисках ссылки на макеты, но передумал. Решил проверить почту – не давала покоя история с конференцией. Открыв письма за последнюю неделю, не увидел ничего про конференцию. Возможно, рассылка была раньше. Он набрал в поиске по письмам «конференция», но и так ничего не нашлось. Неужели его вовсе не собирались звать? Да, он не так давно в компании и возможно, ему действительно не полагалось быть там... Но почему все выглядит так, будто именно его держали в неведении?

Он открыл рабочий мессенджер, Света была в сети. Написал:

«Привет! А у тебя случайно нет под рукой ссылки на последние макеты авторизации? Не уверен, что у меня актуальные, я сейчас правлю документацию, хочу всё в порядок привести.»

Света просмотрела сообщение, но тут же её статус изменился на «не в сети».

– Да что за дела?! – зло прошептал Егор.

Он снова вернулся к документации и тут его отвлек звук уведомления. Такой громкий, что палец автоматически ударил по кнопке «Mute» на клавиатуре. Мало того, что звук оглушал, так и сама мелодия оказалась незнакомой. В углу экрана вылезло уведомление, выкрашенное в красный – новая встреча в календаре. Вот только обычно они приходили с другим звуком, да ещё и этот цвет…

Егор щелкнул на уведомление, открылся календарь и описание встречи.

11:30–16:00

Переговорная: 20.2 Шереметьево

Team sync: Вводные по организации работы в особых условиях.

Приоритет встречи: Наивысший.

Описание: Присутствие на встрече всех приглашенных обязательно.

Название встречи ни о чем Егору не говорило. Возможно, под особыми условиями имелось в виду изменение руководства. Слухи о том, что их собирается покупать кто-то из крупных игроков на рынке ходилидолгое время, но никакой конкретики не было. Продолжительность в четыре с половиной часа казалось неадекватной. Тем более, что встреча будет в «Шереметьево». Довольно душной и тесной переговорке без окон, которая больше похожа на кладовую. Егора забавлял этот принцип давать переговоркам названия аэропортов. Неизвестно кто однажды решил, что раз они тут разрабатывают агрегатор для покупки авиабилетов, то это хорошая идея. Но как бы там ни было, для двадцать точка два больше подошло бы название захудалого аэропорта где-нибудь в Касабланке.

Линия времени была уже совсем близко к плашке пугающе красного цвета. До встречи оставалось пятнадцать минут. Мало того, что не удастся уйти на обед, так даже до встречи он не успеет перекусить. Оставалось надеяться, что будет хоть какой-то перерыв или обсуждение закончится раньше.

Свет экрана ноутбука как будто стал ярче. Глаза защипало, Егор зажмурился и потер веки пальцами, но стало только хуже, словно в них насыпали песка. Он отпил кофе, снял наушники и отвернулся от экрана, тут же встретившись лицом к лицу с незнакомкой. Она почти вплотную подъехала к нему на своем кресле, а он даже не заметил. Девушка наклонилась к нему и чётко спросила:

– Где мой йогурт, Егор?

Откуда она знает его имя? Конечно, имена сотрудников в компании не секрет, когда кто-то из новичков выходил на работу то всем приходила рассылка о новом коллеге, но кто вообще читает эти письма?

– Прости, – часто моргая ответил Егор. – Обезжиренного не было.

– Жаль, – сказала она и откинулась на спинку, затем бросила взгляд на свой стол. – Замотали эти встречи... Сейчас еще одна. Ты же пойдешь?

– В Шереметьево?

– Угу, – уже не глядя на него ответила девушка. Теперь её вниманием полностью завладел ноутбук, она подвинула кресло к своему столу и принялась что-то быстро печатать.

Егор глянул на парня за столом, который по-прежнему долбил по клавишам. На его экране было видно полотно мелкого текста, который Егор со своего места разобрать не мог.

Что-то было не так, совсем не так. Странное напряжение витало в воздухе. Эти незнакомые сотрудники, запахи, звуки, даже цвета... Всё какое-то другое сегодня, ненормальное. Егор вдруг поймал себя на мысли, что сегодняшняя давящая атмосфера напоминает ему о прошлом месте работы. Мутная контора с зарплатой в конверте, мелкий серый офис в старом обшарпанном бизнес-центре и гора непрофильных задач. Там всегда пахло дешевым кофе и подвальной сыростью, хотя офис находился на пятом этаже.

Егор буквально сбежал оттуда после громкой ссоры с владельцем бизнеса, который задерживал зарплату, кормя бесконечными обещаниями, что вот-вот появится крупный клиент. Сбежал, кстати, вовремя, через пару месяцев контора закрылась и, если верить слухам, бывший начальник пошел под суд за махинации с налогами, потащив за собой бухгалтера – милую, но слишком наивную женщину.

Девушка перестала печатать, снова откинулась на спинку кресла и стала медленно качаться из стороны в сторону, касаясь носками туфлей-лодочек пола, только теперь Егор понял, что незнакомка куда ниже ростом, чем ему показалось сначала.

– А что это за встреча вообще? – спросил Егор.

– Там и узнаем, ты только не опаздывай.

Она снова подалась вперед и принялась печатать.

Егор посмотрел на свою кружку, молочная пена и остатки кофе покрывали стенки жутким узором, напоминающим пятна плесени. Тошнота подкатила к горлу, в висках сдавило. Егор закрыл ноутбук и прикрыл глаза. Плохие звоночки, всё-таки переработки и постоянный стресс на прошлом месте не прошли даром. Мало было поменять работу, следовало заняться здоровьем. Когда он вообще последний раз выходил на пробежку? Да и питаться пора бы начать чем-то получше шоколадных батончиков и замороженных полуфабрикатов. Аня, конечно, прилично вынесла ему мозг за два года отношений, но под её присмотром он хотя бы ел нормальную еду.

Поднялся, сунул ноутбук подмышку, забрал грязную кружку и направился на кухню.

Людей тут не было, за окном теперь стоял плотный туман. Егор поставил кружку в мойку, взял чистый стакан, набрал воды из кулера и направился к переговорке «20.2», решив, что дождется начала встречи там.

Когдаон открыл дверь с набранной неприлично мелким кеглем надписью «Шереметьево», внутри уже сидели трое мужчин. Двое незнакомцев синхронно подняли головы от своих ноутбуков, глянули на Егора и вернулись к своим делам.

Третьим оказался Алексей, он был без ноутбука и до прихода Егора рисовал каракули на листе бумаги. Встретившись с нимвзглядом, грустно улыбнулся и тут же отвел глаза. Лампы под потолком в равной степени освещали помещение без окон и вымывали из него краски, делая всё бледным и безжизненным. Прямо карикатура на рутинную офисную работу.

Неясная тяжесть придавила Егора, в висках опять застучало. Если всё пойдет как на прошлом месте, хотя пока причин всерьёз так думать не было, здесь он тоже надолго не задержится. Права была Аня, когда однажды сказала, что выгорание не лечится простой сменой одного офиса на другой. Лучше кардинально поменять вид деятельности, но легко сказать, а сделать – трудно. Вполне в духе Аниной непосредственности и убежденности, что всё в жизни просто.

Почти всё пространство вытянутого прямоугольного помещения с выкрашенными в бледно-зелёный цвет стенами занимал длинный белыйстол. Егор уселся у дальней стены, заметив, как много натаскали стульев и как плотно они стоят вокруг стола. Народу будет битком.

Открыл ноутбук и стал проверять сообщения, но в рабочий мессенджер никто не писал. Света тоже так и не ответила и по-прежнему была не в сети. Обычно в конце недели количество сообщений и вопросов уменьшалось, но почти никогда не бывало такого, чтобы все обсуждения в чате их команды затихали совсем. Егор решил, что, если встреча будет не слишком интересной и не потребует его активного участия, он сможет поработать над документацией.

В переговорку начали приходить новые люди, никого из них Егор пока не узнавал. Если бы не Алексей, он бы точно решил, что их офис куда-нибудь переехал без его ведома. И тут он увидел Лену – офис менеджера, которая обычно сидела в левом крыле, неподалеку от гардероба. Заметив Егора, она кивнула и в её взгляде он заметил растерянность.

Людей становилось всё больше. Вскоре Егор обнаружил себя зажатым стульями с двух сторон. Девушка, просившая йогурт сидела справа, почти касаясь его бедром, но словно не замечала этого. Слева Егора подпирал грузный мужик с залысиной, тот самый, кого он видел в своём крыле. Скоро в помещении стало тяжело дышать. Оно наполнилось запахами пота, духов, дезодорантов и кофе. Последний с собой захватили многие. От сухого воздуха жгло в горле и пересыхало в носу. Выпив воды из стакана, Егор закрыл ноутбук, решив, что поработать в такой обстановке всё равно не получится.

Вскоре, все места, кроме одного были заняты. У двери встал потный мужчина в белой рубашке и расстёгнутом пиджаке. Одной рукой он держал дверь открытой, видимо для того, чтобы хоть немного воздуха просачивалось в переговорку, а второй сжимал смартфон и что-то внимательно высматривал на экране. Он то и дело забывался, отпускал дверь, и она громко хлопала. Звук возвращал его в реальный мир и он снова распахивал дверь.

Последним пришел Андрей Крейда и чувство ненормальности происходящего немного отпустило. Андрей был руководителем продуктовой разработки, но редко появлялся в офисе, по крайней мере на сороковом этаже. Егор встречался с ним буквально два или три раза. Сегодня тот был одет по-деловому: белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей и чёрный пиджак.

Он уселся на другой стороне стола, прямо напротив Егора, обвел всех взглядом и сказал:

– Вроде все пришли?

Лена, сидевшая по правую руку от него, завертела головой, беззвучно зашевелила губами, затем сказала:

– Все, кроме Чонко. Он болеет.

– Хорошо, его и уволим.

В переговорке повисла тишина. Выждав паузу, Андрей засмеялся:

– Шучу, шучу. Чего все так напряглись?

Помещение наполнили неловкие смешки.

– Ладно, давайте начинать, – продолжил Андрей. – Эта встреча очень важная, появились вопросы, которые нам нужно обсудить. Так что прошу всех внимательно выслушать меня и отнестись к этому предельно серьёзно.

Егору не понравился его тон, как и шутка, с которой он начал. Возможно, в других обстоятельствах она звучала бы забавнее, но не сегодня и не здесь.

Андрей продолжал:

– Все слышали, что у нас.... И я имею в виду – у НАС в отделе случилось вознесение. Чего зашумели сразу? Кто не слышал, тот не читает мою рассылку... – Андрей обвел взглядом собравшихся. Народ сразу притих. – Мы к этой возможности готовились, делили дежурства, бдели у лифтов. И вот в субботу DF40 поднял сестру. Спасибо бригаде Кочевого, что не проворонили, – он повернул голову к человеку, державшему дверь.

Тот быстро убрал смартфон в карман пиджака и глубоко поклонился. Тугой доводчик зазвенел и, пользуясь заминкой, зацепил лодыжку дежурного дверью.

– Держите, держите, Кочевой. Закрывать ещё рано. Так вот вознесение... Вознесение многое меняет. Алиса, синк с инженерами прошёл?

Девушка рядом с Егором, которая так и не дождалась обезжиренного йогурта вздрогнула и заинтересованно посмотрела на Андрея.

– ... у вас сегодня был же синк с командой инженеров?

– Всё так, – Алиса часто закивала, убирая за ухо волосы. И тогда Андрей понял, почему она без конца что-то поправляла во время встречи. Ушная раковина девушки была изуродована, словно побывала в пасти хищного зверя, который хорошо пожевал её, а затем хирурги кое-как собрали всё обратно из отдельных частей. Егор отвел взгляд.

Она продолжила:

– Обсуждали немного взаимодействие с лифтами и новые пропуска.

– И как они оценили?

– От двух недель, но сказали готовы без выходных работать.

– Ну еще бы, – усмехнулся Андрей. – Уж придется

– Андрей, – подал голос мужчина с левой части стола. – А что с размещением?

– Подробности будут дальше, – ответил Андрей. – Скажу сразу, что проблемы нет, место уже давно готово.

Егор смотрел на Андрея, на других участников встречи, пытался поймать взгляд Лены или Алексея, но не выходило. Всё, о чем говорилось, звучало как бессмысленный абсурд. Восхождение, пропуска, размещение... Что вообще всё это значило? Судя по лицам других участников встречи, они понимали, о чем идет речь. Или очень хорошо притворялись. Егор же чувствовал себя лишним.

– Дальше нам нужно будет определить, какие преподнести дары.

– Золото? – подала голос девушка, сидевшая ближе всех к двери.

Андрей громко захохотал, смех подхватили и другие присутствующие. Егор не смеялся и заметил, что Алексей тоже сидит с мрачным видом, а вот Алиса смеялась звонко и искренне. Андрей пересекся с ней взглядом и невольно улыбнулся.

– Маша, – вытирая влажные глаза пальцем сказал Андрей. – Ну какое к черту золото? Зачем оно ей? Ты меня расстраиваешь...

– Простите, – пискнула Маша. – Я просто новенькая.

– Тутхватает новеньких, – Андрей пристально посмотрел на Егора и тут же отвел глаза.

– Так с самими дарами решение уже есть? – подал голос сотрудник, который спрашивал про размещение.

– Нам нужно определиться с какой позиции на это будут смотреть другие офисы– продолжал Андрей. – Я слышал у них в последнее время хватает своих проблем, особенно с лифтами. Обстоятельства особые, так что нужно быть готовыми к подковерным играм. Моя позиция здесь проста – мы в своем праве решать, как поступать в этой ситуации, мы не поддаемся на провокации. Во многом выбор стоит перед сестрой. Как вы понимаете основные моменты она решит сама, но наша задача – организовать контроль приходящих и уходящих.

– Ходили слухи, – подала голос Маша, что одну из вознесенных скрыли...

– Так! – перебил Андрей. – Вот эти разговоры я даже слышать не хочу.

– Но рыбки в аквариуме...

– Маша! – повысил голос Андрей. – Давай мы эту тему сразу закроем.

Девушка кивнула и опустила глаза.

Андрей продолжал говорить, но чем больше он рассказывал, тем более бессмысленной казалась его речь. В какой-то момент Егор совершенно потерял нить беседы. Сотрудники задавали всё больше вопросов, Андрей что-то отвечал, иногда завязывалось обсуждение. Но Егор уже не мог воспринимать всю эту информацию, погрузившись в подобие транса. Его клонило в сон, он из последних сил старался удерживать внимание. Доставал под столом телефон и глядел на время. Казалось, что встреча длится уже целую вечность, но минулочуть больше получаса, с учетом того, что сотрудникидолго собирались, а сам Андрей опоздал.

Егор блуждал взглядом по людям, видел заинтересованность в их взглядах, они слушали чуть ли не с раскрытым ртом. Егор решил, что после этой встречи напишет заявление. Работать в такой атмосфере ему точно не по душе. Те полгода, что он провел здесь казались ему чем-то вроде отдушины после прошлой работы. Куда меньше нагрузки, чем раньше, адекватные процессы работы, приятные коллеги. Хватало конечно и довольно бесполезных встреч и нелепых тимбилдингов с идиотскими активностями, на которых единственным плюсом был бесплатный алкоголь. Но происходящее сейчас казалось сюрреалистичным безумием.

– Егор!

Он вынырнул из размышлений и поглядел на Андрея.

– Я понимаю, что встреча долгая, информации много. Но можно быть чуть внимательнее и, желательно, активнее?

– Извини, – прошептал Егор и сглотнул слюну. Пересохшее горло сдавило. Он поглядел на пустой уже стакан с водой.

– Так что ты думаешь об использовании системы труб доставки?

Андрей хитро улыбнулся, а Егор растерянно глядел на него, не зная, что ответить. Он уже давно перестал слушать и понимать.

Андрей засмеялся и его смех снова подхватили другие сотрудники.

– Не напрягайся, шучу я.

Егор улыбнулся и облегченно выдохнул. Если вся эта встреча просто какой-то хитрый розыгрыш, то он не способен понять юмора.

– Но ты все равно не выпадай, пожалуйста.

Егор кивнул и настроился слушать.

– Так вот – говорил Андрей. – Это движение слоёв постоянно приводит к новым изменениям. Потому так важно, чтобы место размещения оставалось стабильным, а мы всегда могли найти путь. Для верности будут использоваться карты.

– Геннадий уже закончил с ними? – спросил кто-то.

– Да, – Андрей кивнул. – Сами карты готовы, но есть сложность в питании. Им нужно очень... очень много, но это было предсказуемо. С другой стороны, я надеюсь, что не придется использовать их слишком часто, это скорее дополнительная мера. Карты пути будут привязаны к пропускам определенных сотрудников, но у системного отдела всегда остается возможность отключить их, помните об этом.

- Планируется определить новый класс и эта ответственность лежит на мне,здесь здесь я действую с согласия лидера и конечно руководствуюсь выбором Вознесенной.

– То есть она уже выбрала? – спросила Алиса.

– Это будет сообщено тем сотрудникам, кого это касается. Но будут и те, кто не имеет доступа, но должен будет выполнять дополнительные обязанности. У нас их сейчас ой как прибавится.

Он вздохнул, затем втянул носом воздух и сказал:

– Кочевой, можно закрывать.

Кочевой на этот раз не стал резко опускать дверь, а тихо прикрыл её, отошел в сторону и встал у стены.

Противные запахи усилились, теперь к ним теперь примешивался ещё один – чего-то подгнившего, как тогда на кухне.Дышать стало тяжелее, Егора затошнило, он снова потянулся в карман за телефоном, чтобы посмотреть на время, но передумал, уловив на периферии устремленный в его сторону взгляд Андрея. Егор повернулся к нему, но тот уже смотрел на Кочевого, о чем-то задумавшись.

Голова шла кругом, хотелось поскорее выбраться из тесной комнаты, выбежать на свежий воздух и больше никогда не возвращаться в этот офис.

– После определения состава класса, все задействованные получат персональные доски задач. Да, у многих из вас появятся новые обязанности с четкими временными рамками. Приоритет этих задач высочайший. Но вы, однако, не забывайте о других рабочих обязанностях. Безусловно, при особых сложностях руководство пойдет навстречу и снизит вашу текущую нагрузку, но повлиять на новые задачи никто не сможет. Это уже ваш путь, если вы были выбраны, такова судьба. Но вы должны помнить, что это ещё и особый статус, вам точно не придется переживать о том, что однажды вас выкинут на мороз. Ходят слухи... Но это пока так, вам для мотивации. Ходят слухи об обнулении полос!

По комнате прокатился удивленный ропот.

Егор всё еще ничего не понимал, но некоторая связь в его голове вдруг сложилась. Полосы на пропусках. Все пропуска сотрудников, которые ему пока приходилось видеть, в том числе и его личный, выглядели одинаково и на всех было по три полосы, которые Егор всегда считал просто декоративным элементом.

Но однажды на проходной, Алексей выронил свой пропуск и Егор заметил, что там только две полосы. Он даже спросил его об этом, но тот лишь пожал плечами и ответил, что возможно это брак, допущенный при изготовлении.

– Опять же, – продолжал Андрей. – Это не значит, что можно просто расслабиться и создавать видимость активной работы. Мы тут все в одной лодке, помните об этом.

А теперь я хотел бы сказать ещё и о взаимодействии с лифтами и проходной. Поскольку члены нового класса переходят в особый статус, их уровень подношений снижается. Связь с Сестрой напрямую влияет на взаимодействие с оборудованием. Кстати, о нем. Членам класса будут выданы новые рабочие компьютеры, а прошлые нужно сдать. Лёша, они же готовы?

– Да, – сказал Алексей робко икивнул.

– Прекрасно! – Андрей улыбнулся. – Потребуется немного привыкнуть к некоторым особенностям работы с устройствами. Мы проведём небольшое обучение на этой неделе, нужно только дождаться возвращения Чонко. Главное помните, что вы взаимодействуете не просто с устройствами, вы работаете в симбиозе с жизнью.

Повисло молчание, Егор растерянно осмотрелся и увидел, что почти все глубоко задумались и только Лена как-то слишком напряжена и глаза её бегают. Во взгляде Маши читалось почти то же недоумение, которое наверняка было во взгляде самого Егора.

– Теперь нам нужно связаться с руководством. Есть обращение для всех вас, в связи с этим знаменательным событием. Лена... – он повернулся к офис-менеджеру. – Нужен интерком.

– Понимаешь, – после долгой паузы неуверенно начала девушка. – Дело в том, что он не работает.

– Что это значит? – спросил Андрей возмущенно.

– Его давно не кормили, и он отказывается...

– ЧЕГО?! – голос Андрея громом прокатился по переговорной и за ним наступила мертвая тишина.

Только сейчас Егор понял, что не слышит никаких звуков из офиса, словно его все покинули и остались только те, кто находится в этой тесной комнате.

– Я не понимаю, – уже спокойнее сказал Андрей. – Как это могли допустить? Лёша?

Андрей перевел взгляд на него:

– В чём дело?

Алексей вжался в свой стул и словно уменьшился в размере.

– Новенький накосячил. Он забыл в ту субботу. Все праздновали новость…

– Что значит забыл? Почему сразу не сообщили?

– Я пытался реанимировать... Но пакеты с питанием кончились, а курьер, который должен был доставить, пропал.

– Плохо ты пытался!

– Новенький...

– Да срать мне на твоего новенького и на курьеров, этих вообще не дождешься никогда. Твои отмазки проблему не решают. Под чьей ответственностью это?

– Моей!

– Порядок знаешь?

Алексей кивнул.

– Протокол читал?

Снова кивнул.

– Тащи интерком, будешь кормить.

– Но я... – начал Алексей.

– И новенького притащи, пусть поглядит.

Егор ошарашенно смотрел на раскрасневшееся лицо Андрея, на пристыженного Алексея и поникшую Лену, окончательно перестав понимать, что происходит. Алексей поднялся и подошел к Кочевому. Тот посмотрел на телефон, после чего открыл и зачем-то снова закрыл дверь. Егор ощутил новый приступ головокружения. В помещении внезапно посвежело. Алексей кивнул Кочевому и вышел за дверь.

Андрей, тяжело дыша, подвинул к себе стакан с водой и сделал глоток.

– Лена, – тихо сказал он. – Раз уж мы здесь, принеси критов.

– Хорошо, – она медленно отодвинула стул, поднялась и тихо вышла.

Андрей обвел всех взглядом.

– Вот поэтому важно соблюдать правила, вы понимаете теперь?

Все закивали и даже Егору пришлось кивнуть под тяжелым взглядом руководителя, который уже не казался добродушным парнем, этаким бодрым старожилом компании, который знает чуть больше остальных о продукте. Кажется, продукт вообще уже не имел значения, судя по тому, что обсуждалось теперь.

Вскоре вернулась Лена, она протянула небольшую металлическую баночку Андрею, и тот аккуратно взял её. Баночка была квадратной со слегка выпирающими бортами крышки для более удобного открывания. На блестящей отливающей золотом поверхности были выгравированы непонятные узоры, напоминающие одновременно рисунок микросхемы и мистический орнамент. Егор вспомнил о похожих татуировках парня за ноутбуком.

Андрей осторожно открыл баночку. По переговорке немедленно разнёсся запах сырости, уксуса и мокрой земли. Руководитель опустил пальцы внутрь и достал из банки вытянутый золотой предмет толщиной с большой палец. Присмотревшись, Егор понял, что это толстый червь. Он извивался в пальцах Андрея, истекая густой влагой, напоминающей расплавленное золото. Свет ламп на секунду выделил узкиеграни слегка выступающих из тела червя колец, но больше рассмотреть не удалось. Андрей быстрым движением отправил червя в рот и проглотил, затем вытер пальцы о протянутую Леной салфетку. Девушка торопливо скомкала салфетку и убрала в карман брюк, затем подвинула к себе баночку, вернула крышку на место и накрыла ладонями.

Несколько минут Андрей сидел, подпирая руками голову и запустив пальцы в волосы, затем встрепенулся, пригладил растрепанную прическу, откашлялся и сказал:

– Так-то лучше.

Лицо его порозовело и теперь он довольно улыбался, а в глазах стоял нездоровый блеск, будто он слегка обезумел. Впрочем, Егор сам чувствовал, что уже сходит с ума. Хотел сорваться с места и выбежать прочь, но понимал, что быстро это сделать не получится – стулья соседей стояли слишком близко.

Егор затравленно огляделся.

Алиса всё пыталась убрать волосы за неправильной формы кусок уха, напоминающий гриб. А когда улыбалась были видны три золотые коронки на нижних зубах. Она то и дело толкала Егора бедром, словно хотела ему что-то сообщить по секрету, но всегда отворачивалась. Толстяк слева хмурил огромные брови, словно впитавшие в себя всю растительность с его головы. Он хрипло покашливал, но ничего не говорил.

– Ну что, Егор? – вдруг спросил Андрей. – Уйти хочется? Скоро закончим, потерпи немного.

Егор тяжело вздохнул и невесело улыбнулся.

Дверь переговорки открылась и первым вошел парень в очках, который все утро отчаянно что-то печатал. Следом появился Алексей. Он зло потеснил новичка в сторону, пробираясь к столу. Парень с виноватым видом отшатнулся.

В руках Алексей держал странный предмет, похожий на кусок бесформенной плоти, который переваливался в руках, как избегающая объятий кошка. Но, когда Алексей положил предмет на стол, тот перестал извиваться и замер.

Егор увидел, что в покое вещь действительно напоминает интерком. Неровную поверхность полукруглого аппарата покрывала бледная кожа с крупными порами и растущими в беспорядке мелкими волосками. Прямо в кожу была встроена металлическая решетка динамика, по краям которой плоть слегка завернулась и отдавала синевой. Рядом с динамиком из кожи слегка выступали неровные кругляши в количестве шести штук, напоминающие засевшие внутри тела опухоли.

Андрей несколько раз надавил на опухоли в случайном, на первый взгляд, порядке, слегка вминая их в поверхность. Они послушно погружались внутрь с тихим хлюпающим звуком, оставляя на коже жуткого устройства складки, но обратно возвращались очень медленно. Даже Егор вдруг понял, что так быть не должно.

– Ох, – вздохнул Андрей. – Хорошо, что я заранее крита сожрал.

Алексей зло косился на новичка стоявшего в позе пристыженного школьника.

– Ну, чего ждешь? – спросил Андрей. – Подключай.

Алексей неуверенно кивнул, подошел ближе к столу, примерился рукой к устройству, что-то нащупывая, а затем запустил ладонь прямо в плоть, словно там был карман или складка. Увидев, как внутри живого существа шевелятся чужие пальцы, Егора затошнило.

Нащупав что-то, Алексей вытянул из аппарата длинную коричневую пуповину, резко отводя руку в сторону стоявшего у двери новичка. Возможно умышленно. Тот подался назад, но несколько капель густой слизи сорвались с пуповины и попали на его футболку. Парень сморщился, пытаясь их отряхнуть.

– Ну! Чего вы? Дайте место. – Андрей замахал руками в стороны.

Все, сидящие подались назад, забирая со столов ноутбуки, стаканы и кружки от воды и кофе. Лена, ловким движением убрала с центра стола стаканчик с карандашами, а Алиса встала и взяла в руки стопку бумаги. Воспользовавшись моментом, Егор вытянул затекшие ноги под её часть стола.

Алексей с пуповиной в руке улёгся на очищенный стол, головой в сторону Егора, затем свободной рукой задрал футболку и воткнул пуповину в неровное отверстие левее пупка. Тихо застонав, он двигал рукой, пристраивая пуповину, а затем отпустил и положил обе руки на стол ладонями вниз.

Егор в шоке смотрел на происходящее, но другие присутствующие наблюдали с нескрываемым интересом, кроме той самой Маши, которая широко раскрыла глаза и прикрывала ладонью видимо такой же широко раскрытый рот. Парень в очках всё еще пристыженно глядел под ноги, и тогда Андрей повернулся к нему:

– Смотри внимательно. Руководитель вообще-то за твои косяки сейчас страдает. И вы все тоже смотрите! – он обвел присутствующих взглядом. – Вы косячите, а нам за вас отдуваться!

Судя по всему, Алексей действительно страдал. Лицо его изуродовала гримаса боли, руки тряслись, но он не смел оторвать их от стола. Пуповина теперь двигалась сама по себе и вроде бы погружалась всё глубже. Кожа интеркома вдруг стала розоветь и покрываться мурашками, неровная поросль волосков ощетинилась. Плоть вокруг динамика из синей становилась грязно-бордовой, а в районе округлых уплотнений натягивалась до бела.

Наступила почти оглушительная тишина, которую разбил громкий хлопок. Это Кочевой снова отпустил дверь. Резкий звук словно бы вывел Егора из транса.

– Это какой-то бред! – громко произнес Егор и только потом понял, что сказал это вслух.

Андрей пристально посмотрел на не него:

– Что не так Егор?

– Я сваливаю!

Егор резко встал, протиснулся между столом и Алисой и кинулся к выходу. Он расталкивал людей и наступал им на ноги, но не замечал этого.

– Да куда ты бежишь? – спокойно спросил Андрей.

Егор остановился у двери и резко повернулся к нему. Лена, стоящая с карандашницей в руках, испуганно подалась в сторону.

– Вот никто же не читает руководство, – посетовал Андрей, глядя на Егора. – Только подписывают и думают, что там сплошная скукота. И ты не читал. Так ведь, Егор? И технику безопасности не знаешь…

Егор молча смотрел на него.

– И куда ты хочешь сейчас выйти, если встреча еще не закончилась? Думаешь там офис наш?

Егор молчал.

– Ну ты открой дверь, открой…

– Может не надо, – подала голос Алиса.

– Ничего, пусть сам посмотрит.

– Да пошел ты! – выпалил Егор, повернулся и потянул ручку.

Дверь медленно, совсем не так как обычно открылась, и Егор увидел впереди длинный коридор, погруженный во тьму. Под потолком слабо мерцалалампочка, освещая голые бетонные стены. Конца коридора видно не было, он утопал во мраке, но оттуда тянуло холодом и запахом мёда, приторно-сладким, тягучим.. Слышалось далёкое жужжание пчёл.

- Не надо, не ходи. - доверительно зашептал Кочевой. Вблизи от него прямо несло потом, но это всё равно не перебивало странный запах из коридора.

– Послушай знающего человека. Закрой дверь. – сказал Андрей.

Егор быстро закрыл дверь и отступил на шаг. Медленно повернулся и посмотрел в поблекшие глаза Андрея, затем перевел взгляд на лежащего Алексея. Тот уже не дергался от боли, на его лице застыло умиротворенное выражение, а кожа побледнела. Если бы не тяжелые, почти беззвучные вдохи и выдохи, можно было бы решить, что он уже мёртв. Зато интерком, кажется, работал, под его кожей светился зеленый светодиод, напоминая о дешевых китайских игрушках из хрупкого пластика с такими же яркими лампочками.

– Вернись на место, – спокойно, но твёрдо сказал Андрей.

Егор медленно прошел мимо людей, Алиса пропустила его к стулу, а затем села рядом, пристроив стопку бумаги на коленях, и снова прижалась к нему горячим бедром. Теперь это движение, почему-то, показалось не раздражающим и даже успокаивающим.

– Лена, – позвал Андрей. – Отключай.

Девушка кивнула, ухватилась двумя руками за пуповину и с усилием потянула на себя. Пуповина с чавкающим звуком вышла из тела Алексея и немного крови пролилось на его живот, на стол и на белую рубашку Лены. Остальные резко подались назад, чтобы не забрызгало и их. Какая-то из стоявших девушек не удержалась и опрокинулась на Кочевого. Тот поймал её, но уронил свой телефон.

В этот момент дверь в переговорку открылась и в неё заглянул незнакомец в строгом костюме с идеально уложенной прической. Очевидно, что пришел он не из тёмного коридора. За ним виднелась выкрашенная в зелёный стена, такой точно не было в их офисе. С его приходом в комнату ворвались звуки офисной работы, где-то громко работал принтер, слышались невнятные разговоры. В руке мужчина держал толстую книгу, в которой Егор сразу узнал Корпоративное руководство, которое он так и не удосужился почитать. Глаза незнакомца округлились. От увиденной немой сцены он шарахнулся назад, но не ушел сразу, продолжая наблюдать за жутким зрелищем. Затем, видимо, совладав с собой, произнес:

– Прошу прощения.

И тут же ретировался, хлопнув дверью.

Андрей только пожал плечами и с укоризной посмотрел на Кочевого. Тот быстро подобрал телефон и несколько раз открыл и закрыл входную дверь. Лена же скрутила пуповину будто шланг и вернула её обратно, куда-то во внутренности интеркома. Алексей тихо застонал, дернулся и застыл. Грудная клетка его слабо поднималась и опадала.

– Вот и славно, – сказал Андрей. – Надеюсь, наш новенький больше не будет косячить, а то так Алексея надолго не хватит. А он сотрудник ценный. Запомнил? – он повернулся к новичку.

Новичок часто закивал.

– Теперь можно связаться с руководством.

Он привстал со своего места, протянул руки над Алексеем и взял интерком. Упираться тот не стал. Затем руководитель сел на место и положил аппарат рядом с собой. Быстро нажал на подкожные выступы в неясном порядке и теперь они уже ловко возвращались на своё место с тихим костяным щелчком.

Послышалось нарастающее шипение и потрескивание из динамика. Андрей недовольно поморщился, покачал головой и, зажав одну из выпуклостей, громко сказал:

– Арам Асатурович, вы на связи.

Егорслышал это имя впервые.

Через минуту, сквозь шумы пробился голос, он звучал не слишком громко, но отчетливо. Говорящий будто чеканил каждое слово, чётко выговаривая все буквы, а на фоне слышался металлический отзвук, которыйсохранялся лёгким эхом в паузах между словами и смешивался с потрескиваниями, которые стали теперь немного тише.

– Коллеги! Друзья! Для нашей компании и для всего Катехона наступает особенное время. Новый этап. Нас ждут сложности, но вместе с тем, Восхождение открывает перед нами огромные перспективы. Нам только предстоит узнать весь потенциал этого поистине масштабного события. Я хочу выразить каждому из вас благодарность за вашу лояльность и усердную работу. Спасибо!

Интерком замолчал, а спустя несколько секунд, переговорка взорвалась аплодисментами. Егор недоумевающе смотрел по сторонам, удивляясь тому, что никто не аплодирует. Звук шёл откуда-то из другого места. Он осмотрел потолок в поисках динамиков, но их там не было. Интерком тоже вряд ли мог выдать такой чистый и громкий звук, учитывая помехи, которыми сопровождалась речь руководителя. Когда наступила тишина, вдруг, застонал Алексей. Андрей похлопал несчастного по бледнойруке и сказал:

– Всё будет хорошо.

Затем он улыбнулся присутствующим:

– Спасибо всем, что пришли. Дальнейшие инструкции будут отправлены вам чуть позже. Можем расходиться.

Люди засобирались.

– Андрей, – позвала Лена. – А что с выдачей техники?

Она покосилась в сторону лежащего на столе Алексея.

– Пусть этим Петя займется. – он перевел взгляд на мужика рядом с Егором и тот молча кивнул.

Люди начали покидать переговорку, но Андрей продолжал сидеть на месте, задумчиво глядя в пустоту. Егор взял ноутбук и поспешил наружу, нагло расталкивая других. В холле он глубоко втянул сухой, чуть прохладный воздух, который после душной комнаты казался просто божественным, и удивленно осмотрелся. Людей в офисе стало заметно больше. Гудели разговоры, работал принтер, звонили телефоны. Из кухни доносились смешки и болтовня, шумела кофемашина, где-то звякнула микроволновка. В помещении будто стало светлее, за панорамными окнами уже не было тумана: виднелась стройка, а за ней бескрайние поля и лес вдали. Солнце пробивалось через поредевшие серые облака.

Всё как будто вернулось в норму.

Егор обернулся, но дверь переговорки была уже закрыта. Все произошедшее казалось дурным сном, наваждением. Он даже потянулся к ручке, почти уверенный, что если откроет дверь, то не будет внутри ни Андрея, ни лежащего без чувств Алексея, ни странного интеркома, но в последний момент воспоминание о тёмном жутком коридоре ярко вспыхнуло перед глазами и он отступил.

– Привет!

Егор обернулся. Перед ним стояла Света, она широко улыбалась, двумя руками прижимая к груди ноутбук.

– О, привет! – Егор выдавил улыбку. – А вы разве не на конференции?

Глаза Светы округлились:

– Так она же в четверг была.

– Не сегодня?

– Ты чего? – Света засмеялась. – Тебе, кажется в отпуск пора. Сегодня пятница.

– Извини, чего-то я и правда заработался.

– Я тебе отправила ссылку на макет.

– Да, Спасибо.

– Ладно, побегу.

Света быстро зашагала в сторону кухни, а Егор на ватных ногах побрел в правое крыло к своему месту. Все были на своих местах, дизайнеры привычно громко болтали о чём-то в своем углу, тут и там мелькали знакомые лица.

Егор положил ноутбук на стол, тяжело упал в кресло, откинулся на спинку, прикрыл глаза и вытянул ноги. Он пытался как-то осмыслить произошедшее, в голове была полная каша. Единственное, что он теперь точно понимал, он больше не будет работать здесь. Возможно, ему действительно стоит уйти в отпуск, как посоветовала Света, но уже с последующим увольнением. Какие-то накопления всё же остались, как-нибудь протянет полгодика, придет в норму. Тем более, что и организм уже явно говорит – пора на отдых.

Но тут вдруг в голове снова вспыхнули воспоминания о том коридоре, где пахло мёдом. Ведь именно тогда он почувствовал кое-что, кроме страха неизведанного, как в детстве, когда они с друзьями залезли в тёмный и сырой подвал недостроенной школы. Егор тогда переборол страх и вызвался идти первым, хотя колени тряслись от ужаса. Кроме битых кирпичей и грязи, ничего интересного в подвале не нашлось, но то ощущение загадки, пусть даже таящей в себе определенный риск он испытал и сегодня, глядя в утопающий во мраке коридор, ведущий в неизведанное.

Егор открыл глаза и подался вперед. Если разобраться, то всё это здание с самого начала вызывало тревогу. Этот цыганский шик с позолотой в холле первого этажа, лифты, играющие классическую музыку. Это только тут, в офисе всё выглядело современным и достаточно обыденным, но стоило покинуть его, как ты словно оказывался... в другом мире.

Вспомнить хотя бы тот случай, когда он заблудился в переплетении коридоров, перепутав этажи и добрых полчаса не мог найти дорогу к лифтам. И даже спросить не у кого было. Целый этаж с кучей пронумерованных дверей просто пустовал, будто кто-то специально создал декорацию, повесил таблички с выдуманными именами на дверях, ни одна из которых не открывалась.В Катехоне точно происходило что-то ненормальное.

Егор открыл ноутбук, но тут же чья-то тяжелая рука надавила сверху, закрывая его. Егор поднял голову. Над ним массивной тушей высился тот самый Петя – лысеющий мужик, который на встрече подпирал его слева.

– Привет, вот твой новый рабочий инструмент. - сказал он хмуря огромные брови.

Он ловким движением забрал со стола новенький макбук и тут же положил перед Егором массивный ноутбук в скрипучем пластиковом корпусе, да к тому же выглядящий как древняя рухлядь. Светлый пластик на окантовке крышки уже пожелтел от времени, а по площади его покрывали какие-то рыжие пятна..

– Погоди... – начал Егор.

– Береги его, – перебил толстяк. – Со старого мы сейчас все удалим, не переживай.

И он ушел, прежде, чем Егор успел спросить хоть что-то.

Крышка поднималась с приличным усилием. Открыв ноутбук, Егор ожидал увидеть устаревший интерфейс, какой-нибудь WindowsXP, но вместо этого на тёмно-сером экране замелькали геометрические фигуры: прямоугольники, линии, круги разных цветов, после чего открылся рабочий стол, на котором ровным счетом ничего не было понятно. Загадочные иконки золотого цвета в количестве шести штук расположились внизу экрана. На первый взгляд все они составляли лишь абстрактные узоры из тонких линий, в которых совершенно не угадывались привычные формы. И как с этим со всем теперь разбираться? Как это поможет в его работе? Это уже было последней каплей, он сейчас же уйдет отсюда и больше никогда не вернется...

Он уже собирался закрыть крышку ноутбука, когда заметил в левом верхнем углу знакомую иконку почтового клиента, рядом с которой прямо на его глазах появилась индикация о новом входящем письме. Егор провел пальцем по шершавому и совсем не отзывчивому тачпаду, подводя курсор к иконке. После нажатия послышался тихий треск под пальцем и что-то больно укололо его. Егор одернул руку и посмотрел на подушечку указательного пальца, где набухала крохотная капля крови. Вернув глаза на тачпад, увидел, что ничего острого там нет.

Интерфейс почтового клиента выглядел привычно, вот только все старые письма пропали и теперь во входящих висело одно непрочитанное без темы, но с пометкой «Важно». Отправителем значилось ООО «ТЕТРА» – головная компания, владеющая бизнес-центром.

Егор боялся снова трогать тачпад, и чтобы открыть письмо, нажал на клавишу Enter, которая сухо скрипнула, словно когда-то в прошлом клавиатуру залили чем-то сладким.

Здравствуйте, Егор Викторович!

Поздравляем вас со вступлением в новую должность: «Старший специалист отдела по контролю за Сестрой»!

Вашим руководителем назначен Крейда Андрей Владимирович. В субботу он проведет встречу, где ознакомит вас с инструкциями по должностным обязанностям и выдаст новый пропуск. Приглашение на встречу поступит в ближайшее время.

Для подписания документов о вступлении в новую должность и изменении заработной платы обратитесь в отдел HR на шестом этаже.

К письму приложен файл, где пересмотрена ваша заработная плата, для открытия файла, используйте последние 4 цифры вашего паспорта.

Не забирайте ваш новый рабочий инструмент из офиса. В конце дня оставьте устройство на столе системных администраторов.

Помните, что новая должность не предполагает вашего увольнения или переходов в другие отделы ни при каких условиях.

От последней фразы Егор опешил. Это звучало как полнейший бред. Он осторожно подвел курсор и кликнул по вложенному файлу, тут же одергивая палец, но, похоже, сейчас ничего не пыталось его уколоть. Файл запросил пароль. Егор ввёл цифры паспорта и перед ним открылся текстовый документ. Размер заработной платы в новой должности за один месяц превышал его годовой доход. К тому же, в файле говорилось, что при вступлении в должность выплачивается единоразовая премия равная полугодовой зарплате. Не веря глазам, Егор снова и снова просматривал цифры.

Ощутив какое-то движение сзади, он поспешно закрыл файл и обернулся. Перед ним стояла Алиса и широко улыбалась.

– Прости, подсмотрела письмо твое, – она указала на экран ноутбука. – Поздравляю с новой должностью. Впрочем, я не сомневалась, что это будешь именно ты.

– Почему? – спросил Егор.

Она наклонилась очень близко к нему. Егор хотел отвести глаза от изуродованного уха, но взгляд сам прилип к изъяну. Он заметил узкий ушной канал в складках бугрящейся кожи и выступающие под ней изломанные хрящи. Во рту стало кисло. Девушка вплотную приблизила своё лицо, так, что прядь волос слегка коснулась его щеки. Он ощутил стыдливое влечение вперемешку с тошнотой. Алиса выдохнула запахом ментоловых сигарет:

– Потому что для этого ты сюда и пришел.

Она поспешно выпрямилась, подмигнула ему и быстрым шагом направилась к кабинету генерального, где уверенно открыла дверь, не обременяя себя стуком, и скрылась внутри.

Из ноутбука донесся звук уведомления, похожий на хруст ломающейся кости. Егор повернулся к экрану и открыл вкладку календаря, где было новое приглашение на встречу:

05:00–05:20

Переговорка: 20.223 «Шарль-де-Голль»

Введение в новую должность.

Приоритет встречи: Наивысший.

Егор тяжело вздохнул.

Такой переговорной в их офисе не было.

Глава 3. НИЧЕГО (автор Игорь Бураков)

Если повернуть пропуск под углом, то под светом уличного фонаря можно увидеть вертикальную золотую прожилку. Она ставит правильное ударение на букву «а» в имени Лев Шепота. Имя не просто нанесено краской, но выдавлено в толстом пластике так, что можно прочитать даже не глядя, на ощупь. Прожилок в пропуске много, и все разного цвета. Если рассматривать дольше, то можно заметить, что пятнистая пирамида с обратной стороны пропуска состоит из сложных геометрических узоров, которые переливаются микроскопическими блестками.

Если долго вглядываться, можно много чего углядеть не только в роскошном фирменном пропуске, но даже в потрескавшейся обивке автомобильного сиденья. Особенно если не можешь уснуть.

Лев не страдал бессонницей. Но неизбежная необходимость рано или поздно пойти на работу напрочь отбивала всякий сон. Казалось, стоит ему расслабиться и прикрыть глаза, как тут же переключится невидимый тумблер. Пустая темная парковка превратится в ярко освещенное стойбище личных авто работников бизнес-центра. А телефон Льва обернется змеей, гремящей десятком пропущенных вызовов от Альберта Адамовича.

Поэтому время для сна неумолимо заканчивалось, а Лев, как зачарованный, рассматривал пропуск, который ему выдали три недели назад. Подобные приступы оцепенения были для него не в новинку. Вопреки своему имени, он был скорее из тех людей, что замрут или притворятся мертвыми, чем кинутся в бой или бегство. Ученые утверждают, что в животном мире такая тактика не менее эффективна, чем любая другая. Но в мире людей она принесла Льву лишь звание тормоза, которое следовало за ним в каждый новый коллектив: от школы в институт, из института на первую практику, а с практики на нынешнее место работы у ИП Грюнталь.

Блеснув в свете фонаря, пропуск упал на пол под педаль газа. Только так Лев заметил, что его пальцы совсем одеревенели от холода. Несмотря на раннее потепление, в конце марта вернулись холода, и снова приходилось прогревать машину, расходуя бензин и запас прочности старой колымаги. Лев нехотя повернул ключ в замке зажигания и скривился, как от сильной зубной боли. При каждом старте машина издавала подозрительный свист и стуки.

На ремонт у Льва не было ни денег, ни душевных сил.

Отправляясь в свое долгое паломничество от дома до офиса, Лев каждое мгновение ожидал, что древний «Ланос» наконец испустит дух, оставив своего хозяина замерзать посреди пустынных дорог Подмосковья. Почему-то эта мысль вызывала у Льва странное чувство комфорта. Но сколько бы он ни ждал трагедии, а колымага продолжала тащить его на работу, как на Голгофу.

Движок завелся. Вскоре из вентиляционных створок заструились слабые потоки почти теплого воздуха. Лев наклонился, чтобы подобрать пропуск, а когда поднимался — зацепил переключатель дальнего света. Парковка, почти неразличимая за пределами редких конусов света фонарных столбов, внезапно проявилась.

Обычно смотреть на ней было не на что: Лев, во избежание пробок, приезжал на работу так рано, что почти никогда не видел ни единой живой души. Однако на этот раз перед фарами возникли очертания еще одного автомобиля, чей непомерный прямоугольный корпус деловито накрывала брезентом чья-то фигура, закутанная в теплую одежду по самые глаза. Но когда свет фар на мгновение пригвоздил незнакомца к месту, он почти немедленно бросил кусок брезента и, заслоняя лицо локтем, бросился прочь. Из-за этого одна передняя фара машины осталась неприкрытой и теперь недовольно взирала на Льва, слово глаз разъяренного зверя.

— Странно, — сказал Шепота вслух. — Вроде сам на ней приехал.

Лев был уверен, что этой машины не было, когда он приехал на парковку. Сколько же он просидел вот так, пялясь… да ни на что конкретно. В надежде, что произойдет что-то такое, что освободит его от ежедневной рабочей повинности. Особенно так рано утром, когда большинство людей еще спят. Сколько…

Телефонный будильник заверещал, прогоняя все мысли.

Лев забился в салоне, словно в клетке. Он достал ключи из замка зажигания, засунул их в рабочую папку; потом опомнился и вывалил обратно вместе с несколькими документами; тут же уронил и тщетно пытался выловить из-под педалей. По пути снова обронил пропуск — теперь между сиденьем и защелкой ремня безопасности — и долго оттуда выуживал, обдирая пальцы о холодное железо. Несколько раз включил и выключил лампочку на потолке и, наконец, выскочил из «Ланоса», бойко припустив в сторону здания. Через несколько секунд он прибежал обратно, чтобы выключить фары.

В утренней мгле офисное здание бизнес-центра выглядело монолитной стеной или даже вставшей вертикально взлетной полосой, подсвеченной сигнальными огнями. Роль огней играли межэтажные окна лестничных маршей — единственный источник освещения, уже работавший в здании. Казалось, что центр только собрался на ночевку. На самом деле свет в окнах офисов почти никогда не горел — настолько мало внутреннего пространства было занято людьми. По слухам, самой заселенной частью была башня, водруженная сверху офисной коробки, — элитная часть. Нижние же этажи предназначались для арендаторов вроде ИП Грюнталь.

Когда Лев добежал до здания, холод уже ломил затылок: шапка осталась в салоне. Ничто не мешало Льву припарковаться ближе, но он не хотел, чтобы кто-то видел его многочасовые посиделки в машине.

Дальше он свернул и пошел вдоль стены, но не влево, в сторону ярко освещенного центрального входа, а вправо, где вдалеке виднелся огонек надписи «ЗАПАСНЫЙ ВЫХОД». Именно оттуда, воровато и незаметно, внутрь попадали работники малого бизнеса. Иного способа для них не существовало, потому что каждый пропуск имел индивидуально настроенный список дверей, которые он мог открыть.

Подойдя к сенсорной панели картридера, Лев на мгновение застыл. Его прострелила мысль, что пропуск всё же остался в машине. Перед глазами четко встал образ, как кроваво-красная пластина бесшумно выскальзывает из охапки рабочих вещей на пружинящее сиденье, а потом и на асфальт.

Но пропуск оказался в кармане, всё такой же тяжелый и теплый на ощупь. Лев назвал бы его конструкцию одновременно дорогой и старомодной. Современные пропуска были не толще визитки: гибкие, обезличенные, легко заменимые. Прямо как сами сотрудники. Но местное «удостоверение» больше напоминало слоеное оргстекло, вес которого выдавал объем умной электроники, которой она была напичкана. У пропуска имелось чувство стиля и индивидуальности, что вступало в конфликт с его утилитарной функцией. Это было единственное, что Шепоте нравилось в работе на новом месте.

Как бы то ни было, но панель приветливо пискнула, размыкая магнитный замок двери пожарного выхода. Запасная лестница, хоть и освещенная яркими лампами, казалась порталом в промозглое и пасмурное утро. Матово-серые стены впитывали в себя свет и представлялись чудовищно плотным туманом, среди которого затерялись узкая лестница и створка скромного служебного лифта. В помещении пахло влажной цементной пылью, оставшейся после ремонта.

Не желая волочиться по лестнице, Лев с надеждой приложил пропуск к еще одному картридеру, уже у входа в лифт, и нажал кнопку вызова. Местный служебный лифт был штукой непредсказуемой, часто выходил из строя или промахивался мимо нужного этажа. В этот раз повезло, и вскоре сверху донеслось громыхание симфонического оркестра. Кабина была оборудована музыкальным проигрывателем, но динамики оказались неисправны.

Музыка на мгновение прервалась, и кто-то внутри отчетливо произнес «ОДИН», после чего створка ушла в сторону. Льва окатило остатками какофонии из статики и чего-то неуловимо знакомого. Но молодой бухгалтер не разбирался в музыке дальше жанрового распознавания.

По пути наверх лифт дважды переключался на новую мешанину из классики и шума, между которыми слишком артикулировано объявлял «ДВАДЦАТЬ-ПЯТЬ» и «PARKING LOT». В итоге загадочная машина последний раз прощально моргнула лампочкой и, объявив третий этаж, выплюнула Льва на нужном ему десятом. В ответ музыкальной трели где-то вдалеке зазвонил телефон.

Шепота всегда оказывался несколько дезориентирован, когда лифт вместо очередной лестницы поднимался прямо в офисное помещение. Похоже, архитекторы здания были редкостными садистами. А вместе с ними и дизайнеры интерьеров.

«Желтый», — невольно подумал Лев, прикрывая глаза.

Слово «желтый» неизменно возникало в голове у каждого посетителя десятого этажа, хотя и не было нигде написано. По своей природе желтыми не были ни неровный панельный потолок из гипсокартона, ни бугристый ковролиновый пол, ни остатки расшатанной офисной мебели. Даже яркий свет гудящих ламп был, по замыслу, белый. Но, отражаясь от обоев, единственного объекта, действительно выкрашенного в желтый цвет, лучи света словно бы преображались. И в итоге все помещение казалось погруженным в желтый туман.

Вдобавок к этой «атмосфере» новый офис ИП был очень старым. В отличие от старого офиса, который был совсем новым. Но непомерно дорогим, со слов Альберта Адамовича.

Проходя мимо покрытых пылью столов, всё еще оснащенных кнопочными телефонами и затертыми клавиатурами, Лев не мог избавиться и от гадливого ощущения, что заболевает. Он прямо чувствовал: под обоями, запятнанными человеческими потожировыми выделениями, гнездится черная плесень, а между ворсинками ковролина блестят ломкие и летучие волокна асбеста. И все это ради небольшой разницы в оплате.

Не могла аренда в элитном бизнес-центре быть столь низкой и не подразумевать какой-то серьезный недостаток. Долгая дорога не в счет. Москвичам к подобному не привыкать. Но выяснять, что именно не так с офисом, Шепота боялся даже больше, чем везти машину на СТО или проходить диспансеризацию. Он предпочитал ожидать возможность наконец сказать: «Я так и знал».

— Эй, царь зверей! Так и знал, что ты раньше меня придешь! — окрикнули его со спины. — И ведь специально выехал раным-рано. Ты, может, где-то в офисе ночуешь?

— Здравствуй, Валера, — пробормотал Лев, осторожно протягивая руку огромному коллеге.

Валерий Акулов, менеджер и продажник ИП Грюнталь, схватил ладонь Льва и сжал до хруста.

— Сегодня уже покрепче. Молодец. У мужика должна быть хватка во! — Акулов напряг кулак так, что натянулись манжеты белоснежной рубашки, а золотые запонки впились в кожу.

Непонятно, что там могло становиться крепче, если коллега каждый день едва не отрывал Льву руку, так что она потом весь день болела. Шепота терпеть не мог Акулова: его снисходительно-менторский тон, постоянные подбадривания, от которых становилось только гаже, и панибратское поведение. Словно тот был не продажником, а личным тренером Льва. В нарочитой приветливости всё время виделась затаенная издевка или попытка самоутвердиться на рахитичном бухгалтере.

— Ну, высший хищник, догоняй давай, — сказал Акулов, уже направляясь в сторону очередного прохода. Дорога от лифта до офиса была удивительно долгая и запутанная: мимо однообразных помещений, служивших когда-то колл-центрами, мимо одинаковых межкомнатных стенок без дверей, мимо редких закрытых кубов, выделенных для руководителей фирм арендаторов. Удивительно было именно то, что занимаемое ИП Грюнталь помещение находилось так далеко от входа, хотя абсолютно все рабочие площади визуально никем не были заняты. И ладно работники, привыкшие к длительным заплывам через желтое море. Но редкие закупщики, поставщики и логисты каждый раз жаловались на то, как сложно найти чертов офис.

— Валера! — окликнул Лев, стараясь поравняться с бодро шагающим коллегой. — А почему бы не занять место поближе? Люди жалуются. Все равно никого нет.

— Как это никого? Ты разве не видишь? Вон там ИП Тарасов — ретейлер духов из Франции, разливаемых в Румынии. — Тот указал на большой деревянный стол, покрытый таким толстым слоем пыли, что казался выкрашенным в серый цвет.

— А сейчас мы проходим мимо ООО «РусартисЛТД». Постарайся не отвлекать их операторов, они ждут теплых звонков от заказчиков.

Помещение «РусартисЛТД» ничем не отличалось от всех предыдущих пустынных комнат и коридоров. Даже вывески не имело. Не говоря уже о каких-то мифических операторах.

— Но тут же ничего нет, — сказал Лев, сам удивившись возмущению в своем голосе.

— Лев Батькович, а вы точно бухгалтер?

— Дмитриевич, — поправил Лев автоматически.

— Ну да. В общем, мертвые души, раздутые бюджеты, невидимые… цифры? Не, не слышал? А мне кажется, вы с Адамовичем в прошлом месяце допоздна оставались в старом офисе, чтобы решить некую математическую… кхм… проблему. Небольшую неточность. А потом мы раз — и…

— И переехали! — воскликнул Шепота, так что даже вызвал небольшое эхо.

— Тихо ты! — зашипел Акулов, картинно зажимая бухгалтеру рот — Люди Тарасова услышат. Они, я слышал, ребята ушлые!

Затем он громко рассмеялся и снова пустился в путь. Предстояло пройти еще семь помещений, прежде чем на горизонте покажутся облюбованные ими рабочие места. Шепота поплелся следом. К тяжелым мыслям о здоровье прибавилась тревога об ответственности. Вполне возможно, что уголовной.

В паре помещений позади на одном из пыльных столов зазвонил телефон.

Помещение ИП Грюнталь ничем принципиально не отличалось от всех остальных на десятом этаже. Те же грязно-желтые стены с проемами без дверей; те же столы, «позаимствованные» сотрудниками у какого-то отжившего свое колл-центра; тот же запятнанный кофейными каплями серый ковролин. Но вот агрессивная атмосфера пустоты и стагнации здесь отступала, словно в сердце этажа образовался пузырь нормальной, живой деятельности.

Пыль со столов стерли, обнажив старые каракули. На ближайшую перегородку повесили календарь и мотивационный плакат с котиками. Лишние телефоны, клавиатуры и карандашницы свалили на соседние столы или в проходах в стороне от рабочего пространства. На замену им пришли наслоения разноцветных стикеров, записные книжки и потертые ноутбуки. Последние Альберт Адамович каждое утро выдавал из сейфа секретарше, чтобы она разложила их по рабочим местам.

Когда запыхавшийся Лев и невозмутимый Акулов добрались до своего рабочего пузыря, они обнаружили, что секретарша Лариса Величко уже находилась за своим столом. Тот стоял ближе всего к кабинету начальника. Лариса, скрытая большим монитором, невозмутимо подравнивала ногти — обязательный и непрерывно отрабатываемый навык всех успешных работников ассистирующей сферы. Она сидела разувшись, так что голые ступни ее монументально длинных ног торчали из-под задней стенки стола, поблескивая огненно-красным лаком. Перед секретаршей стояло полное обжигающего кофе керамическое ведро небесно-голубого цвета, которое она собственноручно вылепила на какой-то «крафтовой» экскурсии.

— Доброе утро, Левушка! Доброе утро, Акуленок! — сказала секретарша, все так же концентрируясь на своей «работе».

— Доброе утро, Лариса, — пробормотал Лев, не отрывая взгляд от ступней девушки, которыми она помахала вместо занятых рук.

Проходивший мимо Акулов понимающе подмигнул бухгалтеру, после чего наклонился подобрать конфетный фантик из-под Ларисиного стола. На обратном пути он пощекотал девушке пятку.

— Лера, перестань, — засмеялась Лариса, даже не пытаясь спрятать ноги.

— Шеф у себя, Лисенок?

— Да, но он на совещании, — ответила девушка, выделяя голосом «совещание». Это означало, что Альберт Адамович «досыпает» и его нет ни для кого, кроме заранее оговоренного списка лиц.

Зачем Акулов вообще задает этот вопрос, Лев не понимал. Ларису в офис привозил именно начальник, а значит, в такое раннее время он мог быть только у себя. Скорее всего, это была часть ритуала, форма вежливого флирта. А вот почему это так раздражает Льва, он знал, но признавать не хотел.

Видимо, потому, что привозил девушку Альберт Адамович, но увозил почти всегда Акулов. И в этой странной динамике отношений Шепоте места не было, несмотря на все его робкие цветы-конфетки по любому незначительному поводу. Дары Лариса принимала охотно, но молчаливых намеков не понимала. И дальше ласкового «Левушки» их отношения не прогрессировали. А доносить информацию «словами через рот», как порой выражался сам Грюнталь, Лев не очень умел. Он в глаза-то девушке смотреть не мог, не то что внятно разговаривать.

Поэтому, в очередной раз не решившись на зрительный контакт с будущей матерью своих детей, бухгалтер занял отведенное ему судьбой место в углу и приступил к работе. При этом в горле его чесалась не то необоснованная, а оттого более горькая обида на Ларису, не то намечающаяся ангина. Оттого чувствовал себя Лев больным и еще более негодным, чем описано в его военном билете.

Он предпочел зарыться с головой в цифры — холодные, понятные и строгие, как глаза матери. В их мире Лев пробирался не менее ловко, чем прародитель его имени в высоких травах саванны. Он легко окучивал скромные финансовые стада ИП Грюнталь, быстро выискивая и ликвидируя отбившихся от общей массы. Самые спорные моменты, требовавшие согласования, он откладывал до момента «пробуждения» начальства с совещания.

А просыпаться Грюнталь не спешил.

Альберт Адамович, как положено руководителю, облюбовал полноценный кабинет из тех, что были сгруппированы в центре десятого этажа и окружены великим лабиринтом полуоткрытых арендных помещений. Понять логику расположения входов и выходов между рабочими площадями было невозможно, даже применив план пожарной эвакуации. Полноценный доступ к естественному свету имели лишь условно «элитные» кабинеты, единообразно размещенные по периметру всего этажа. Остальные довольствовались светом ламп.

Внутреннее пространство было хаотично поделено на мозаику из прямоугольных площадей, разделенных перегородками: некоторые из них были лишь декоративными, тогда как другие являлись несущими конструкциями. Теоретически ориентироваться на этаже должно было быть легко. На плане отчетливо видно, что и по внешнему контуру, и вокруг внутреннего кластера кабинетов имелось по одному узкому, но предсказуемому коридору. Следуя ему, можно было легко попасть почти в любое помещение и выйти к любому лифту.

Теоретически.

На практике во многих помещениях сквозные проходы оказались замурованы, а столь понятный коридор в случайных местах могла перегораживать свалка из мебели, которую никто не удосужился разобрать. В результате десятый этаж офисного здания представлял собой либо ночной кошмар пожарного инспектора, либо мечту. В зависимости от его взглядов на коррупционную ситуацию в стране.

Время тянулось. Лариса что-то читала, периодически отвлекая всех заразительным хихиканьем. Акулов то и дело шнырял вокруг нее, а в перерывах диктовал «голосовухи» дизайнеру, предпочитавшему трудиться удаленно. Работа дизайнера в основном заключалась в замене в чужих рекламных роликах информации на контакты ИП Грюнталь. Адрес нынешнего офиса там никогда не значился. Возможно, поэтому дизайнер работал за переводы на анонимный счет, путался в собственных именах и брал сумму гораздо ниже рыночной.

Парадоксально, что ИП Грюнталь вовсю трудился, когда как Альберт Адамович Грюнталь спал сладким сном.

Его сон решился потревожить вспотевший круглый человечек, который выкатился совершенно неожиданно из заброшенного коридора. Круглым его делали почти лысая голова, низкий рост и преждевременная тучность. Одет незнакомец был в серый пиджак, весьма запятнанный желтоватой пылью, а в руках он комкал теплую меховую шапку не по сезону.

— Доброе утро! — отозвалась Лариса из-за монитора.

Человечек дико воззрился сперва на секретаршу, затем на зверски скалящегося Акулова и остановил взгляд на траурном лице Шепоты. Видимо, углядев во Льве родственную душу, он выпалил, глядя ему в глаза:

— Бардак!

Голос его при этом был полон какой-то бараньей истерики.

Лев только пожал плечами и сделал вид, что жутко заинтересован экраном ноутбука. Он не хотел иметь никаких сношений с блеющим мужчиной, который явно намеревался на что-то жаловаться. Кружить голову таким клиентам — работа Валеры.

И Акулов немедленно подскочил к новоприбывшему, мягко взяв его за локоть.

— Валерий Филимонович, зам по связям ИП Грюнталь. Чем могу? — выпалил он почти над самым ухом.

Незнакомец было дернулся, но руку не вырвал. Явно вымышленная должность нужного впечатления на него не произвела.

— Ну знаете. Ну знаете! — ярился он, словно после страшного розыгрыша хотел сменить испуг на гнев. Но запал его уже иссяк.

— Да-да, я вас слушаю, — подбадривал Валера, при этом всё больше заслоняя гостю обзор своей культуристской комплекцией.

— Я Старовойтов, по поводу водонагревателей в поселок. У меня на девять. На ДЕВЯТЬ назначено! Пока искал. Вы видели, сколько времени? Это же черт-те что! — Он достал из своей шапки карту-пропуск посетителя и мятый листок, на котором можно было едва разобрать мыльную распечатку плана этажа.

— Вы заблудились, — констатировал Акулов мягко. — Лариса, скажи Альберту Адамовичу, что Старовойтов пришел. И подвинь немного ближайшую встречу. Мы сейчас все уладим. Хотите кофе?

Лариса скрылась с целью незаметно разбудить начальство, пока продажник околдовывал посетителя. Тот оказался потенциальным закупщиком водонагревателей для коттеджного поселка. Можно подумать, что клиент это жирный, какого нельзя упускать. Но самостоятельно такие по продавцам не шляются. А значит, какой-то очередной перекуп. И все равно Лев почувствовал некое удовлетворение, что их ИП может упустить клиента, потому что продешевили с офисом. Он покосился на часы — без пяти минут полдень. Получается, Старовойтов кружил по этажу три часа!

«Кретин. Топографический», — с жалостью подумал бухгалтер. Конечно, бизнес-центр тот еще лабиринт, но нужно обладать какой-то особой ущербностью восприятия, чтобы не суметь найти дорогу ТАК долго.

В процессе ожидания, пока Альберт Адамович «освободится», закупщик успел отойти от волнения, отряхнуться и обжечься кофе. Заходя в кабинет начальника, он уже обладал надменным взглядом хозяина положения, которым он, ввиду низкого роста, одаривал преимущественно обувь сотрудников.

У Грюнталя Старовойтов пробыл от силы полчаса. Вышел он с видом уверенного в выгодной покупке идиота. Если Акулов отлично умел обрабатывать людей, то Альберт Адамович в этом деле достиг наивысшего мастерства.

Закупщик пружинящей походкой направился прочь, но моментально сдулся, видимо, вспомнив, каким образом изначально оказался в офисе ИП.

— Вы не против, если я посижу на дорожку? — спросил он, уже беря стул и почему-то пододвигая его к рабочему месту бухгалтера.

— Да хоть целый день, — ответил Акулов, на секунду отрываясь от телефонного разговора.

— Нет, целый день мне не нужно… А вам самим удобно так далеко ходить?

Лев какое-то время вслушивался в тишину, а потом осознал, что клиент обращается к нему.

— Привыкли, — ответил он, не желая поощрять дальнейшего развития разговора.

— А почему вы ближе к лифту не переедете? — не унимался Старовойтов. Вот и вернулся Льву его же вопрос, но ответить на него честно он не мог. Даже если считал, что отпугнуть клиента будет морально правильным решением: под видом «суперкрутых» нагревателей ему впарили низкосортный ширпотреб.

— Все места заняты, — почти не соврал Шепота. И, предвосхищая следующий вопрос, добавил: — Аренду недавно открыли, и не все успели заехать. Ремонт.

— Ну конечно, такой элитный бизнес-центр. Тут площади нарасхват, — охотно заглотил обман Старовойтов и замолчал. Он выжидающе смотрел на Льва, будто тот не закончил.

И Шепота честно хотел притвориться слишком занятым для разговоров. Но во взгляде гостя была такая растерянность, словно он и сам понимал, что надоедает, но не мог ничего с собой поделать. Клиенту было что-то НУЖНО именно от бухгалтера. Но сам он попросить не решался.

«Другие не поймут, — подумал Лев. — Новый офис их совсем не беспокоит».

— Вас, наверное, нужно проводить? Показать дорогу на будущее.

— Ну что вы… Но если настаиваете… — обрадовался клиент, немедленно вставая.

Лев не настаивал, но, подумав о том, как его поступок оценит Лариса, тут же понял, что вполне себе настаивает.

— Пойдемте-пойдемте, — произнес он и едва ли не впервые в жизни занял место в авангарде.

— А почему мы идем в этом направлении? Это же, наоборот, дальше от лифта. — Старовойтов достал распечатку плана этажа и уверенно показал их расположение.

«Не такой уж и кретин. Интересно, как он тогда потерялся?»

— Дело в том, что это кратчайший маршрут. Видите, вот здесь? Мы сейчас повернем дважды направо и из двух проходов выберем левый. Через него дорога абсолютно прямая, через проходы видно последний тупичок, а обойдя его, мы попадем к лифту.

— Но почему не пройти просто по коридору, в котором кабинет вашего руководителя? Тогда дорога будет еще проще.

— Была бы, но коридор сейчас заблокирован. Ремонт, помните? А даже если бы не был, из него нет кратчайшего выхода, нужно обходить дальше, заходить вот сюда… А раз отделка везде одинаковая, там вы, скорее всего, и потеряетесь.

— Я и потерялся. Но сам не понимаю как, — признался Старовойтов неожиданно выразительно, словно играл на сцене. Его блеющий голос прозвучал почти трагично. — Я когда-то с дачными поселками работал, и уж какая там мешанина из улиц и домов… И то не терялся. Старею?

На это Лев предпочел неопределенно хмыкнуть. Теперь, когда Лариса была вне поля зрения, он спешил избавиться от докучливого клиента и вернуться к работе. И не сразу понял, что мужчина больше за ним не идет.

— Вот, я мимо вот этой штуки проходил!

Лев оглянулся, но в помещении, откуда он только что пришел, клиента не было. Голос доносился справа, где за идентичным предыдущему проходом располагался еще один бывший колл-центр. Все те же столы, телефоны, принтеры и желтизна стен. Старовойтов стоял в просвете между столами перед небольшим металлическим мостиком.

Назначение мостика стало очевидным, когда Лев подошел поближе. По полу через всё помещение змеилось самое большое скопление проводов, которое он когда-либо видел. Провода были самого разного вида: плоские двужильные, почти прозрачные, круглые с грязно-белой оплеткой, гудящие от напряжения толстенные черные и почти незаметные золотистые, не толще волоса. Провода сплетались в единый канат, который держали вместе хомутики всех размеров, разноцветные маркирующие ленты, термоусадочные трубки и батареи переходников.

— Сколько живу, не видел, чтобы через провода мосты наводили. Увели бы в потолок или в перегородки, ну, вдоль стен там. Почему по полу-то? Ну кто так делает? — бормотал Старовойтов скорее сам себе, чем спутнику.

— Не отставайте, пожалуйста, а то мы так с вами вместе потеряемся, — сказал Лев, поворачиваясь к проему, через который он вошел. За всё время работы на десятом этаже он ни разу не видел ни мостика, ни таких проводов. Его нервировало, что они со спутником умудрились так легко сбиться с пути. Буквально на ровном месте.

К счастью, стоило ему вернуться на исходную позицию, как стал виден знакомый сквозной проход, благодаря которому удавалось ориентироваться все эти дни. Он твердо направился в сторону тупичка, за которым должен был находиться лифт. Даже не оглядываясь, он слышал, как клиент семенит следом.

— Но это же не тот проход, — снова заблеял Старовойтов, но Лев его не слушал, стараясь не поддаваться удивительно заразительной панике.

— Говорю вам, мы прошли прямо и вышли к мостику, почему вы меня не…

Старовойтов осекся, когда за кабинетной коробкой оказались двери лифта.

— Вот те на…

Лев провел своей картой по панели, и лифт тут же открылся. Старовойтов молча зашел внутрь — вид у него был растерянный и виноватый. Он нажал кнопку первого этажа и посмотрел на Льва. Кажется, он хотел что-то сказать, но бухгалтер его опередил:

— Не забудьте сдать пропуск на пост охраны.

Из динамиков немедленно загрохотал оркестр, заглушая последние слова Старовойтова. Кажется, он начал говорить «Пойдем…», но двери закрылись раньше, чем он закончил фразу.

Оставшись один, Лев даже пожалел о своей холодности к посетителю. Тот явно испытывал схожий дискомфорт от мерзкого офиса, пускай и проявлялся он несколько иначе. Но видя почти детскую потерянность в глазах взрослого человека, Шепота начинал злиться. Злиться, потому что видел он в этих глазах себя — такого же мелкого и застывшего в страхе перед неизвестным.

До рабочего места Лев добирался почти бегом, ругая себя за необоснованную тревогу. Проемы, мебель, освещение — всё выглядело одинаковым, а оттого чуждым. Он никогда раньше не задумывался, почему на всем этаже всегда горит свет. Теперь он не мог думать ни о чем, кроме света. О гудящих лампах, о завязанных узлами проводах, о слепящем свете, который наверняка очень вреден для зрения…

Подходя к последнему повороту, Лев сумел взять себя в руки. Оправил рубашку и убрал волосы, начавшие липнуть к мокрому лбу. Он не мог позволить себе выскочить в офис таким же взъерошенным и напуганным, как Старовойтов. Только не на глазах Ларисы. Почему-то он совсем не помнил их цвет…

Успокоившись, Лев шагнул за поворот.

Офис ИП Грюнталь пропал.

За углом располагалось очередное помещение со столами и голыми стенами — пыльное, желтое, пустое. Идентичное тому, в котором они работали, но всё же другое. Лев сделал несколько неуверенных шагов вперед, внимательно осматриваясь. На секунду подумал, что Валера и Лариса его разыграли, спрятав вещи. Утащили ноутбуки и монитор, сняли плакаты и календари… Но не могли же они вернуть на место многомесячный слой пыли? Или они перетащили столы целиком?

Нет, даже Акулов, любящий поиздеваться над заторможенным коллегой, на такое не способен.

Лев подошел к столу, который по всем признакам был его рабочим местом. Стол такой же, но не тот. Шепота даже не стал стирать пыль со столешницы — зачем трогать чужую вещь?

Вывеска с двери начальника тоже пропала. Лев на пробу подергал за ручку — заперто. Коридор, уходящий в обе стороны, казался тем же самым. Вот же в паре шагов поворот направо, за которым вдалеке виднеется груда мебели, перекрывающая проход почти до самого потолка. Почти такая же, но вместо столов, согнутого мотка проекторного полотна и нескольких принтеров — нагромождение стульев на колесиках и большой несгораемый шкаф с вывернутым нутром.

Лев пытался мыслить рационально. Получалось, что он пришел в точно такое же помещение, но не на северной стороне, а на восточной или даже южной. Только это невозможно. Он же нигде больше не сворачивал, шел по единственному сквозному проходу. На плане этажа просто нет другого такого.

Если только план не врет.

В голове отчетливо возникла картинка, как стены сами собой начинают расползаться в разные стороны, проемы сужаются подобно клоакам живого существа, столы и стулья выезжают из спрятанных ниш, до отказа заполненных старой мебелью…

Образ был таким сильным, что Лев не мог себя остановить. Стыдливо краснея от собственного поведения, он быстрым шагом засеменил обратным путем, завернул за кабинетную коробку, за которой должны быть те самые два прохода: левый сквозной, а правый петляющий…

Проход был лишь один, за которым виднелся лабиринт из столов и перегородок.

«Я потерялся», — подумал Лев, и эта мысль оказалась неожиданно болезненной, пронзившей всё его нутро. В глазах защипало, а нижняя губа затряслась, словно пытаясь выговорить слово «мама».

«Какая еще мама?» — разозлился на себя Лев. В раздражении он смахнул с ближайшего стола древний календарь за 2007 год. Вместо того, чтобы красиво взметнуться к потолку отдельными листами, тот лишь жалко шлепнулся на пол.

«Посмотри, что ты натворил? Полегчало?» — раздался в голове холодный голос. Он был полон уверенности и чувства превосходства над маленьким и медлительным Левой. Голос знакомый, даже родной, вызывающий противоречивые чувства. Он открывал в памяти всё новые и новые двери, и на этот раз комнаты за ними были отнюдь не пусты. В глазах потемнело, всё вокруг поплыло.

Маленький Лева слепо брел по коридорам собственных воспоминаний сквозь мешанину из обид, переживаний и страхов. Справа и слева доносились обвинения и смех. Кто-то показывал на него пальцем, кто-то отвесил звонкий подзатыльник, где-то за спиной звонил телефон. А он всё отчаянно семенил, спотыкаясь, за темной спиной, которая расплывалась в потоке слез.

«Мама! Ма-а-а-ма-а-а!» — кричал он внутри, но наружу выходили лишь рыдания да влажные всхлипы…

Он не сразу понял, что сидит под столом.

Колени прижаты к груди так близко, что от брюк чувствуется запах мокрой ткани, пропитавшейся его слезами. Шея до ломоты вжата в плечи, но макушка всё равно упирается в столешницу, так что шорох волос отдается в уши при каждом движении. Правый рукав рубашки расстегнут и топорщится — кажется, он посеял пуговицу. За это ему достанется. Сидеть ужасно неловко, но вылезать совершенно не хочется. В сравнении с ярким светом потолочных ламп, под столом почти темно.

Лев думает, что он всё еще на десятом этаже из-за бьющей во все щели желтизны, но он никогда не был на других этажах. Так что наверняка не знает. И как очутился под столом — тоже. Признаться, он даже не знает, ЧЕЙ это стол. Своего он под таким ракурсом никогда не видел. Он может быть чей угодно, из сотен, если не тысяч рабочих мест на одном лишь десятом этаже. Так что наверняка известно лишь одно: он заблудился и спрятался под столом. Как в детстве.

Льву невероятно стыдно, но он чувствует себя в безопасности под чужим столом. Да, он потерял достоинство, но хотя бы нашел себе временное укрытие. Тут он может сидеть и ждать, пока кто-нибудь его не найдет.

«А что, если они и правда меня найдут? Что, если это стол Ларисы?» — паническая мысль пронеслась перед глазами огромной черной тенью так резко, что Шепота зажмурился.

Он заерзал на месте, и под задом что-то захрустело. Конфетный фантик? Он не решился проверить, не решился даже открыть глаза.

Рефлекторно вдохнув, Лев ощутил приторную сладость конфет, легкий цветочный аромат духов и прелый запах вспотевших ступней. Запах из его странных и постыдных фантазий.

Бухгалтер почувствовал, что лицо раздувает от багряного стыда, и всё его тело словно бы набухло, так что стало тяжело дышать. Подмышки взмокли от обильного пота.

«Что, если я правда просто заблудился, нашел дорогу вслепую и забрался под стол Ларисы? Что она подумает, когда я вылезу? А если не вылезу, и она сядет за стол… Она коснется меня своими голыми ступнями, и тогда…»

Придвинутый к столу стул заскрипел, уползая прочь. В ярком прямоугольном проеме показались голые женские ноги — изящно-костистые, невероятно длинные, с узкими ступнями и стройными лодыжками. Аккуратно наманикюренные ногти ярко-алого цвета забликовали в свете ламп, когда Лариса в нетерпении застучала пальцами по полу. Лев этого не видел. Его глаза всё еще закрыты. Ему это кажется.

— Левушка! Ле-е-е-ва-а-а! Вылезай, я знаю, что ты там. — Девушка пыталась говорить ласково, но в ее голосе сквозило едва скрываемое отвращение. Лев только сильнее вжался вглубь стола, так что заскрипела задняя стенка. Он зажмурился еще сильнее, так что в глазах вспыхнули звездочки.

Не дождавшись ответа, девушка шире расставила ноги, вставая в позу суровой матери, готовой отчитывать непослушное дитя. Столешница заскрипела, словно Лариса села на нее сверху, — Шепота ощутил, как его голову вдавило еще ниже в плечи. Однако ноги девушки остались стоять точно так же, сияя лаком. Только фаланги зло растопырились, и стала видна тонкая, почти прозрачная перепонка между средним и указательным пальцами.

— Левушка, ну завязывай ты там сидеть. Мне работать надо! — От обиды голос девушки дрожал и двоился, как очень быстрое эхо.

— Да он обдолбался небось. Шептун, ты там закладки ищешь? — Это был Акулов. Он сидел рядом на корточках и прижимал лицо к щели между столешницей и правой стенкой — его хищный нос просовывался внутрь, словно желая клюнуть трусливого бухгалтера.

— Правда? Почему ты раньше не сказал, что он наркоман? А я собиралась попросить его довезти меня до дома. — Лариса уже плакала. По крайней мере, что-то точно потекло по столешнице и закапало с левого края, быстро превращая ковролин под столом из серого в черный.

Льва затрясло. Ему с самого детства не было так… стыдно? Грустно? Обидно? Или страшно? Но почему ему должно быть страшно, он словно бы не понимал. Разве он в опасности?

— Погоди, сейчас Адамович проснется, он его быстро выкурит! — захихикал Акулов. Он не разгибаясь засеменил вокруг стола и просунул в противоположную щель свои мясистые губы. В таком положении он силился сказать что-то обидное, но лишь брызгал слюной и издавал некультурные звуки.

— Альберт уже никогда не проснется. А вот Грюнталя мы сейчас позовем.

Странно опухшая голова Акулова внезапно выскочила с правой стороны проема. Совсем не там, где он только что сидел. Помимо головы и длинной шеи не было видно ничего, даже плеч. Осклабившись острыми зубами, Акулов укусил ногу Ларисы, пустив ярко-алую кровь. В отместку та подняла ступню и с силой вдавила лицо продажника в пол. Тот шумно втянул воздух и страстно облизал ковролин в том месте, где пролилась кровь. Пыльно-красный комок ворса и грязи растянулся по его языку и застрял между зубов.

Лариса закашлялась и тут же засмеялась, не в силах остановиться. Ее смех доносился сразу со всех сторон.

Голова Акулова вывернулась из-под ступни и начала шумно грызть стол зубами.

В отчаянии Лев заплакал.

Стол задрожал и начал подниматься над полом.

Звонок.

Телефонный звонок зазвучал громче смеха обезумевших коллег, громче несправедливых обвинений, громче любых мыслей.

От внезапного грохота Лев открыл заплаканные глаза и с воплем рванулся вперед. Его руки наткнулись на холодное, пальцы защемило что-то острое и мокрое. Не в силах освободиться, Лев продолжал работать ногами, толкая себя вперед с такой силой, что покатился кубарем. Стало свободно, прохладно и очень светло.

Подскочил, тут же ударившись головой о какой-то угол, так что перед глазами замерцало. Пьяно дернулся влево, затем вправо. Телефон продолжал звонить, подгоняя, требуя, чтобы он двигался. Телефон кричал ему: «БЕГИ!»

И Лев побежал.

Отвыкший от света, он едва разобрал очередной проем и затопал к нему. Позади снова зазвенело и тут же с грохотом оборвалось. Кто-то размахнулся и одним ударом раздавил трубку вместе с телефоном и столом. В спину бухгалтера ударило почти осязаемое дыхание с прело-цветочным ароматом пота. Тут же зазвенел еще один телефон, где-то справа, и Лев, повинуясь своему страху, побежал влево. Над его головой со свистом пролетел офисный стул и ударился о желтые обои с такой силой, что они сползли на пол онемевшим языком. Стена под обоями была покрыта узорами черной бархатистой плесени.

Шепота ничего этого не регистрировал, он просто бежал. Бежал от своего стыда, от болезненных воспоминаний и деструктивных мыслей. Впервые он боялся не чего-то, но за что-то. За свою ЖИЗНЬ. Какой бы жалкой она ни казалась раньше, он искренне боялся ее потерять. И всё его естество пело от желания жить.

Ноги сами несли его по железному мосту через провода, руки сами проталкивали сквозь случайные нагромождения мебели, уши слышали лишь звон телефонов, что вспугнутыми птицами вскрикивали со всех сторон, предупреждая об угрозе.

А за спиной Льва катилась его жизнь. Развороченный «Ланос» продолжал реветь, никак не желая сдохнуть. Из его ржавого, выгнивающего нутра, слившись в эротическом экстазе, тянули руки Акулов и опутанная проводами Лариса. Продажник до хруста разевал рот, а с нижней челюсти свисал грязный, запятнанный белыми волокнами и кучерявыми волосами язык. Все новые и новые пары изящных голых ног высовывались из скопления столов, сидений и механических обломков, чтобы отчаянно толкать этот биомеханический гештальт вперед, ценой вывихнутых ступней и переломанных костей. Во все стороны летели пустые мусорные корзины и рваные календари за упущенные годы.

Лев Шепота не оглядывался.

Лев просто бежал.

Он уже не слышал звона, не ощущал грохота, не замечал перемен вокруг. Он уже не помнил всего того, чем была, а скорее — НЕ была его жизнь.

В какой-то момент желтые стены расступились, сменившись широкой стеклянной галереей, прямой линией пролегающей в почти космической черноте. А затем и стеклянные стены исчезли, оставляя только сужающуюся дорожку в пустоте.

И в тот момент, когда нечто, чему не было ни имени, ни образа, почти сомкнуло свои лапы вокруг жалкой фигурки бухгалтера… дорожка исчезла, обрывая череду событий без развития, ставя точку, уже не важно где, лишь бы была. Лев потерял последнюю опору. Всё, что могло случиться, уже не случится. В этом новом мире не было ничего, даже названия. Падая вниз, в абсолютное ничто, Лев Шепота впервые за свою сознательную жизнь закричал.

От счастья…